Лена Обухова

Наталья Тимошенко

Тайна таежной деревни

Пролог

Сентябрь 2011 года

Республика Хакасия

Ирина докуривала уже четвертую или пятую сигарету, – она сбилась со счета, – расхаживая взад-вперед между неказистыми деревянными домиками. Внутрь ее не пустили, внесли только потерявшего сознание мужа и велели ждать. И вот она ждала. Вокруг нее кипела жизнь: бегали дети, собаки, мимо проходили старомодно одетые женщины, но никто не обращал на нее внимания. Сама она чувствовала себя здесь неуместным анахронизмом, как будто внезапно попала в прошлое.

Время тянулось невыносимо медленно. Ирина бросила очередной взгляд на дверь дома, в котором находился ее муж, и машинально вытащила еще одну сигарету. В этот же момент дверь распахнулась, и на улицу вышел пожилой мужчина с длинной седой бородой и такими же волосами. Как и все в этой деревне, он носил простую одежду из грубой ткани. Ирина моментально шагнула ему навстречу, но вопрос так и умер на ее губах, когда она столкнулась взглядом со стариком.

– Твой муж в порядке, – заверил он ее, не дожидаясь вопроса. – Болезнь, пожиравшая его тело, больше не тронет его, если вы выполните одно условие.

– Какое? – быстро спросила Ирина, машинально потянувшись к рюкзаку, в котором лежали деньги, ведь речь, скорее всего, шла о них.

– Никогда и никому не говорите, где нашли нас, – велел старик, усмехнувшись. Ее движение явно не укрылось от него, и он каким-то образом понял стоявшее за ним намерение. Впрочем, Ирине с самого начала казалось, что старик как минимум читает мысли. – Если хотя бы одному смертному вы укажете дорогу в нашу деревню, болезнь вернется к нему. Тебе понятно?

– Конечно, мы никому ничего не скажем, – быстро ответила Ирина, снова нервно затягиваясь. – Я могу увидеть мужа?

– Можешь, – кивнул старик, прищурившись и окинув ее более внимательным взглядом. Как будто рентген включил. – Он сейчас выйдет, а пока… – Он посмотрел на сигарету, а потом тяжело вздохнул. – Пока знай: болезнь его на тебя перекинулась. Ты еще не знаешь об этом, но она уже растет в тебе. Только его она начала грызть с желудка, а у тебя принялась за легкие. Что неудивительно.

Ирина испуганно выронила сигарету, та упала на землю, продолжая тлеть. Старик улыбнулся и приложил раскрытую ладонь к ее груди в районе солнечного сплетения, а потом прикрыл глаза и что-то зашептал. Ирина стояла, боясь шелохнуться или издать какой-нибудь звук. Она чувствовала, как от руки старика по ее телу разливается странное тепло, почему-то вызывающее легкое покалывание, но не могла бы с полной уверенностью сказать, что это ощущение не было игрой ее воображения.

Когда старик убрал руку, Ирина поняла, что все это время не дышала, и сделала судорожный вдох.

– Оставь эту свою привычку, – он посмотрел на тонкую струйку дыма, поднимающуюся из травы. – И будешь жить. А если не оставишь… Ко мне не приходи. Поняла?

Ирина только молча кивнула.

На пороге дома, из которого вышел старик, показался ее муж. Выглядел он уже намного лучше, как будто и не было последнего года ада, состоявшего из разных терапий, больше убивавших его самого, чем опухоль.

Он подошел к ней ближе, и Ирина, забыв про старика, порывисто обняла мужа.

– Андрюшка, ты выглядишь, как новенький, – обрадовано сказала она.

– Я и чувствую себя так, – заверил ее муж.

– Возвращайтесь домой и не медлите: скоро стемнеет, – велел старик. – На ночь вам тут оставаться нельзя. Но если хотите, можете переночевать в сарае.

С этими словами, он снова скрылся в доме.

– Лучше я буду спать на земле в лесу, – проворчала Ирина, беря Андрея за руку и вместе с ним торопливо покидая странную деревню.

Они шли быстро настолько, насколько позволяла глухая тайга, постоянно сверяясь с картой и компасом, но, видимо, все равно заплутали, потому что до темноты так и не успели выйти к машине, которую оставили там, где кончилась дорога. На ночевку в лесу их экипировка не была рассчитана, поэтому даже когда солнце окончательно село, а небо усеяли тысячи звезд, они продолжали идти, надеясь, что дорога уже недалеко. К счастью, ночь оказалась достаточно ясной, и света луны вполне хватало, чтобы видеть, куда идешь. Однако их силы были уже на исходе.

– Смотри, там внизу деревня! – обрадованно воскликнул Андрей, когда Ирина уже хотела просто сесть на землю и просидеть так до утра. – Неужели мы уже дошли до Богословки?

– Не может быть, – Ирина покачала головой и ускорила шаг, тоже разглядев впереди унылые покосившиеся дома. – Мы же проехали несколько километров на машине после нее, мы не могли так быстро вернуться. Да и Богословка совсем не такая… Но тут нам хоть помогут сориентироваться.

Они чуть ли не бегом спустились по склону, торопясь выбраться из леса и оказаться в относительной цивилизации, хотя представшую перед ними деревню только большой оптимист мог бы отнести к понятию «цивилизация». Дома здесь выглядели еще хуже, чем в странной деревне отшельников, в которой Ирина с Андреем побывали несколько часов назад. Ни один фонарь не горел, в окнах домов тоже было темно, что легко объяснялось поздним часом.

Супруги сразу снова пали духом: уже перевалило за полночь, ломиться в такое время в чужие дома казалось им не очень уместным. Однако не успели они обсудить такую вероятность, как Андрей заметил впереди человека. Какой-то припозднившийся деревенский житель медленно брел по единственной улице, его фигура уже почти исчезала вдали.

– Эй, подождите! – окликнул мужчину Андрей, но тот даже не сбавил шаг, как будто не услышал. – Стойте!

Мужчина продолжил идти вперед и вскоре скрылся в темноте. Ирина и Андрей попытались его нагнать, но, когда они добежали до поворота, за которым он исчез, на улице уже никого не было.

– Куда он делся? – недоумевала Ирина, оглядываясь.

Андрей пожал плечами.

– Наверное, вошел в какой-то двор.

– Почему он не обернулся?

– Может, он глухой? Не услышал просто…

– Черт знает что, – Ирина нервно потянулась к пачке сигарет, но тут же испуганно отдернула руку. Курить хотелось неимоверно, но слова старика, исцелившего ее мужа, до сих пор звучали у нее в ушах. – Ладно, давай сами попробуем разобраться, что это за место и где мы. На въезде в деревню должен стоять знак с названием.

Они прошли по дороге до конца деревни и действительно нашли табличку с названием «Комсомольская», однако четверть часа внимательного изучения карты под светом двух карманных фонариков не дали никакого результата: на их карте такая деревня не значилась.

– Наверное, она слишком мелкая, – вздохнул Андрей, устало потягиваясь. Ему нравилось это ощущение усталости, к которому не примешивались ни боль, ни тошнота, ни чувство полной разбитости, бывшие его постоянными спутниками последнее время. – И что теперь делать?

– Искать доброго человека, который пустит нас на ночлег, – Ирина посмотрела на темные дома и зябко поежилась. – Или спать прямо тут, посреди дороги, а утром снова искать машину. Одно я знаю точно: к этим сумасшедшим маньякам-сектантам я больше ни ногой.

Глава 1

28 апреля 2012 года, 18:55

Ленинградский вокзал, г. Москва

Москва встретила ее ярким, почти по-летнему теплым солнцем. Это было приятной неожиданностью после питерского ветра и мелкого дождя. Выйдя из здания Ленинградского вокзала, Саша даже зажмурилась в первое мгновение. Развязав завязанный по привычке легкий шарф и расстегнув куртку, она направилась в сторону метро, не забывая тянуть за собой довольно объемный чемодан.

Ездить налегке в подобные путешествия Саша никогда не умела. Во-первых, из-за разного климата никогда не знаешь, что тебе пригодится. Во-вторых, без приличной аптечки она, как врач, дальше КАДа не выезжала. В-третьих, Саша просто была девушкой. Где-то циничной, где-то логичной, где-то прагматичной, но девушкой.

Остановившись недалеко от спуска в подземный переход, из которого можно было войти в метро, она на несколько секунд подставила лицо солнцу, затем вздохнула и потащила чемодан по лестнице вниз.

Метро она любила. Никогда не понимала смысла торчать в многочасовой пробке, если можно гораздо быстрее добраться до нужного места на подземке. Даже когда родители подарили ей машину, она все равно часто ездила в университет на метро. Потом, уже выйдя замуж и устроившись на работу, этим видом транспорта стала пользоваться реже. Ее дом и больница, где она работала, находились далеко от станций, да и все пробки обычно бывали ей навстречу. И все равно иногда, в редкий погожий денек, она предпочитала пройтись пешком до ближайшей станции, вдыхая свежий воздух с залива. Муж в такие дни называл ее чокнутой, не забывая добавлять, что за это он ее и любит.

Миновав турникеты, Саша с трудом втащила тяжелый чемодан вверх по лестнице, к эскалаторам. Билет на электричку до Домодедово она купила еще дома через Интернет, поэтому могла бы не торопиться, но она всегда делала скидку на разные форс-мажорные обстоятельства, считая, что лучше приехать заранее, чем заставлять кого-то себя ждать.

Куда едет, Саша представляла плохо. Предстоящее путешествие походило на то самое приключение, которое она ждала все двадцать семь лет своей скучной жизни.

Почти месяц назад на одном из форумов любителей разных необычных и аномальных явлений, где она любила посидеть, ей пришло личное сообщение с предложением отправиться в экспедицию куда-то в Хакасию. Целью экспедиции было заявлено исследование возможных скрытых способностей человеческого мозга. Если Александру Рейхерд что-то и интересовало в жизни, то именно те самые способности. Поэтому она и зарегистрировалась несколько месяцев назад на форуме. В призраков, домовых и русалок она не верила, они едва ли смогли бы привлечь ее внимание к столь необычному ресурсу.

Максим, естественно, не обрадовался. И даже попытался устроить ей небольшой скандал.

– Ты собираешься поехать черт знает куда с человеком, которого никогда не видела? – выговаривал он. – Что ты о нем знаешь? Имя, фамилия? Ты видела его паспорт? Справку от психиатра? Может, он маньяк!

Саша и в самом деле не знала об организаторе поездки ничего, кроме псевдонима, который он использовал в Интернете. Они, конечно, немного общались на форуме, но Максим был прав: она ничего не знала о человеке, с которым собралась ехать в отдаленную деревню где-то под Абаканом. Но он пообещал ей главное: приключение, способное разнообразить ее унылую жизнь, да еще и связанное с изучением необычных способностей человеческого мозга. Все остальное Сашу уже мало интересовало. Она согласилась сразу, даже не раздумывая. И Максим прекрасно понимал, что отговорить свою упрямую жену не сможет. Единственное, что он мог сделать, это максимально обеспечить ее безопасность. Лучше было бы, конечно, самому с ней поехать, но такой возможности у него не было.

Кроме двух кредитных карт он дал ей приличную сумму наличными, рассовал по всем карманам ксерокопию паспорта и велел звонить каждый день.

– А если там не будет связи? – поинтересовалась Саша, помешивая ложечкой кофе и с усмешкой поглядывая на метания мужа.

– Ты же понимаешь, что меня это не волнует? – без тени улыбки ответил тот. – Ты мне звонишь каждый день. Если в один из дней звонка не будет, я вызову МЧС и припрусь за тобой на вертолете с прожектором. И пусть тебе потом будет стыдно перед этим… как его?…

– Уроборос, – услужливо подсказала она псевдоним человека, с которым собралась в экспедицию.

Максим поморщился.

– Ты хоть бы имя его узнала, – проворчал он.

– Забыла.

Саша пожала плечами, соскользнула с высокого стула, на котором сидела, поцеловала мужа в щеку и отправилась одеваться: было пора выезжать на вокзал.

– Бестолочь, – ласково пробурчал ей вслед Максим.

– Она самая, – отозвалась Саша, радуясь тому, что ей достался совершенно неревнивый муж. Другой бы черта с два отпустил ее с посторонним мужчиной, весьма молодым и симпатичным, если судить по фотографии, приложенной к сообщению, куда-то на край света.

В аэропорт она приехала в двадцать минут девятого. Еще какое-то время ушло на поиски нужного кафе, где, как обещал Уроборос, он будет ждать всех членов «экспедиции», начиная с половины девятого. Почти все столики были заняты, но подходящий по внешности мужчина оказался только один. Он сидел в одиночестве, держа в руках картонный стакан с кофе. В отличие от остальных пассажиров, не читал книг, не пялился в телефон или ноутбук. Просто сидел и разглядывал пространство и людей вокруг себя. Саша на всякий случай достала из сумки телефон, вывела на экран фотографию и убедилась в том, что это тот, кто ей нужен. Спрятав мобильный обратно, она уверенно шагнула к мужчине. Поскольку возможность ошибиться все-таки оставалась, вместо приветствия она на всякий случай уточнила:

– Уроборос?

Мужчина повернулся к ней, внимательно оглядел с головы до ног, чуть хмурясь, как будто в его голове что-то не сходилось. Потом он встал и протянул ей руку.

– Лили? – с сомнением поинтересовался он.

В первую секунду Саша подумала, что все-таки ошиблась, и это не тот человек, которого она искала, но потом вспомнила, что на форуме мелькал ник «Lily». Мужчина, наверное, перепутал ее с другим членом экспедиции. Вернее, с другой.

– Нет, – она улыбнулась, пожимая ему руку, и назвала свой ник, который использовала на форуме: – Пилюлькин. В реале Александра Андреевна Рейхерд, а вообще можно по-простому – Саша.

Уроборос смущенно улыбнулся, прикрывая глаза и кивая.

– Конечно, Саша, простите, моя ошибка, – он выпустил ее руку и жестом пригласил присоединиться к нему за столиком. – Почему-то мне всегда казалось, что вы – мужчина. Наверное, из-за ника, имени в профиле и профессии.

Когда он начал произносить длинные фразы, стало понятно, что русский для него не родной язык. Хотя говорил он свободно, часть звуков выходила непривычно: он слишком растягивал некоторые гласные, слишком твердо произносил «н» перед «е» и слишком мягко – «ч». Прежде чем Саша успела отметить и странное распределение интонаций в предложении, Уроборос подтвердил ее догадку, представившись:

– Меня зовут Войтех Дворжак, приятно познакомиться с вами в реальности.

– И мне.

Она сняла с себя сумку, бросила ее на стул, на его спинку повесила куртку и села, внимательно рассматривая Войтеха и пытаясь определить, откуда он. Несмотря на легкий акцент, его речь была правильной, Саша на это обратила внимание еще на форуме. Мало кто так грамотно изъясняется в Интернете. Даже на столь специфическом ресурсе, как их форум, сленг иногда проскакивал почти у всех пользователей, а вот за ним она ничего подобного не замечала. Значит, русский знает хорошо. Судя по имени и фамилии, скорее всего из Польши, Словакии или Чехии. Ничего другого в голову ей не приходило.

– Вы поляк? – предположила она.

– Вообще-то чех, – уточнил Войтех. – Но я давно живу в России.

Он взял стакан с уже остывшим кофе и сделал медленный глоток, стараясь как можно незаметнее рассмотреть свою новую знакомую.

Саша была среднего роста, немного ниже его, худощавая. Прямые каштановые волосы свободно спадали ей на плечи. Войтех удовлетворенно отметил удобную одежду и обувь, уместную в долгом путешествии. Насколько он знал, Саша приехала сюда из Санкт-Петербурга, а теперь им всем предстоял перелет в Абакан, потом еще пара переездов на автобусе и путешествие на машине неопределенной продолжительности. Джинсы и кроссовки он считал для такого дня хорошим выбором.

Войтех машинально посмотрел на безымянный палец ее правой руки: замужем.

– Муж не против вашей поездки? – зачем-то поинтересовался он, хотя это его абсолютно не касалось.

– Против. – Саша снова улыбнулась. – Но, выбирая между моим нытьем и возможностью отпустить меня, он правильно выбрал второе. Он у меня адекватный и слишком давно меня знает. Я так понимаю, мы ждем остальных?

Войтех кивнул.

– Тогда о том, куда и зачем мы едем, расскажете при всех, терпеть не могу слушать одно и то же по двадцать раз. Можно пока поинтересоваться столь странным способом поиска компаньонов для подобного путешествия? Или это так и делается обычно – через Интернет?

Он пожал плечами.

– Я не знаю, как это обычно делается. Но мне кажется, что сейчас все делается так: через Интернет. Люди выбирают, куда ехать, покупают билеты, бронируют проживание, находят попутчиков и составляют план поездки – все, не вставая из-за стола. Вы когда-нибудь бывали в подобном путешествии?

Саша отрицательно покачала головой и огляделась. Нигде в зоне видимости не наблюдалось «газовой камеры», как она называла про себя специально отведенные кабинки для курения в аэропортах. Последнюю сигарету она выкурила еще в Питере, по дороге на вокзал, около двух часов дня. А сейчас было почти девять. Она вздохнула, понимая, что придется терпеть до самого Абакана.

– Нет, не бывала, – сказала Саша вслух, снова поворачиваясь к собеседнику. – А вы?

– Нет, должен признаться, что в таком формате для меня это тоже первый опыт. Впрочем, ранее мне доводилось заниматься исследованиями и ради этого приходилось уезжать и дальше Абакана, – Войтех улыбнулся, понимая, что она все равно не сможет оценить иронию. Прошли те времена, когда каждый землянин знал по фамилиям всех, кто покидал пределы планеты.

Он посмотрел на часы. Времени до начала регистрации на рейс оставалось не так много. Он надеялся, что остальные не заставят себя ждать. Стоило ему об этом подумать, как рядом с их столиком материализовалась очень красивая блондинка вместе с очень похожим на нее мужчиной.

– Добрый вечер. Простите, вы Уроборос? – спросила она у Войтеха. Ее спутник остановился чуть дальше.

Войтех снова нахмурился. Он ждал еще двоих, но мужчина в его представлении должен был быть намного старше. Конечно, это могло быть таким же заблуждением, как и в случае с Сашей, но он редко ошибался два раза подряд.

– Да, – ответил он, снова вставая. – А вы Лили?

– Все верно, – блондинка лучезарно улыбнулась, с интересом разглядывая его и пожимая протянутую руку. В отличие от Саши, она явно предпочитала удобной одежде ту, что подчеркивала все достоинства ее фигуры, и обувь на высоком каблуке, удлиняющую и без того почти бесконечные ноги. – Лилия Сидорова, если по паспорту.

– Если совсем по паспорту, то Лилия Петровна, – встрял мужчина, который был с ней. Чертами лица он действительно очень походил на Лилию, и при этом был таким же красивым мужчиной, как она – красивой женщиной. Он явно много времени проводил в спортзале и, благодаря высокому росту, выглядел внушительно и угрожающе. – А вы как, если по паспорту? – он с подозрением смотрел на Уробороса.

– Войтех Дворжак.

– Дворжак, серьезно? Родственник, что ли?

– Чей? – не понял Войтех. – И, простите, вы кто?

– Это мой брат, – Лилия неловко махнула рукой и пожала плечами, как будто извинялась. – Как пристал ко мне в утробе матери, так и не может отстать.

– Иван, – брат Лилии протянул Войтеху руку. – Я лечу с вами.

Саша, все это время молча наблюдавшая за подошедшими, вдруг спросила:

– Простите, если вы, – она посмотрела на блондинку, – Лилия Петровна Сидорова, а вы, – она перевела взгляд на ее брата, – Иван, значит, по паспорту вы Иван Петрович… – Она закусила губу в попытке сдержать смех, но не выдержала и совершенно неприлично расхохоталась. – …Сидоров? Так бывает?

Войтех забыл, что хотел сказать Ивану в ответ, повернулся к Саше и удивленно уставился на нее. Он не понимал причины ее веселья. Брат и сестра тоже посмотрели на нее, но скорее с неудовольствием.

– Очень смешно, – огрызнулась Лилия.

– Представляете, бывает и не такое, – реакция самого Ивана была не столь резкой, когда он оценил внешние данные новой знакомой. – А вы тоже с нами?

Саша смутилась.

– Простите. Я понимаю, что вас все уже достали по этому поводу. Да, я с вами, – она протянула Ивану руку и улыбнулась. – Александра Рейхерд.

Заметив на пальце Саши обручальное кольцо, Иван несколько скис, но все-таки улыбнулся, пожимая ей руку:

– И чья бы корова мычала?

– Да уж получше, чем… – она осеклась, поняв, что, если произнесет это еще раз, снова рассмеется, а Лилия уже и так косо на нее посматривала. Поэтому Саша повернулась к Войтеху и спросила: – Мы еще кого-то ждем?

– Да, к нам должен присоединиться еще один человек, – кивнул Войтех, оглядываясь по сторонам. – И, возможно, он как раз пришел.

Остальные проследили за его взглядом и увидели довольно высокого, уже немолодого мужчину, который направлялся к ним. Он неуверенно улыбался, рассматривая каждого из них по очереди.

– Добрый вечер. Полагаю, вы ждете меня? – у него был тихий голос и мягкий тон, слова немного застревали у незнакомца во рту, как будто он слегка заикался, но пытался это скрыть. – Я Нев… То есть, Евстахий Велориевич. А вы, как я понимаю, Уроборос? – он вопросительно посмотрел на Войтеха.

Тот сосредоточенно кивнул, пытаясь воспроизвести имя нового знакомого. Хотя бы в памяти. Он по очереди представил всех вновь прибывшему, а потом, извинившись, уточнил:

– Простите, я не запомнил, как ваше имя.

В такие моменты Войтех даже не пытался сглаживать свой акцент, справедливо полагая, что как иностранцу ему могут простить сложности в воспроизведении имени.

– Нурейтдинов Евстахий Велориевич, – с улыбкой повторил мужчина. – Можете звать меня, как и на форуме, – Нев. Я уже привык. Иногда жалею, что не могу так представляться всем. Это так упростило бы мне жизнь.

– Хорошо, – Войтех понимающе улыбнулся в ответ. Его имя тоже довольно часто коверкали. – Раз мы все собрались, предлагаю пройти регистрацию, поскольку времени осталось не так много. А потом я расскажу вам подробнее, куда мы летим и зачем.

Саша поймала на себе взгляд Ивана, в котором явно читалось: «У тебя еще есть претензии к моему имени?». Она улыбнулась и покачала головой, пользуясь тем, что все уже двинулись в сторону стойки регистрации и, кроме Сидорова, на нее никто не смотрел. Сняв со спинки стула свою куртку, перекинув через плечо сумку и подхватив чемодан, она тоже вышла из кафе.

Итак, их будет пятеро. Она, забавный чех Дворжак, брат с сестрой Сидоровы и… Саша решила, что последнего члена их команды действительно проще называть Невом, потому что отчество она еще вроде бы запомнила, а вот с именем была совсем беда. Да уж, интересная компания подобралась. Особенно если учесть, что даже для их шефа это первый подобный опыт.

Саша снова посмотрела на идущего впереди Войтеха. Он был ненамного выше нее, гораздо ниже Нева, Вани, и даже Лилии. Впрочем, последняя шла на таких каблуках, что было сложно оценить ее реальный рост. Тонкий черный свитер не скрывал спортивной фигуры, коротко стриженные темные волосы и прямая спина делали его похожим на спортсмена или военного, а забавный чешский акцент и удивительно красивые серо-голубые глаза добавляли еще больше привлекательности. Саше казалось, что как-то на форуме он упоминал, что имеет биологическое образование. Она только хмыкнула про себя. Кто бы ей сказал раньше, что бывают такие биологи.

28 апреля 2012 года, 20.55

аэропорт Домодедово, г. Москва

Когда регистрация и личный досмотр остались позади, новоявленная команда исследователей нашла свой выход и расположилась в креслах в ожидании посадки. Народу было немного, видимо, Абакан не пользовался популярностью в майские праздники. Они смогли сесть достаточно обособленно, благодаря чему никто не кидал на них косые взгляды, когда Войтех принялся рассказывать о цели их путешествия.

Он достал из сумки с ноутбуком четыре тонкие папки-скоросшивателя, одну оставил себе, три другие отдал Саше, Лилии и Неву.

– Извините, Иван, на вас я не рассчитывал. Если вам интересно, думаю, ваша сестра с вами поделится, – его голос звучал тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, но при этом каждый отчетливо слышал все, что он говорит. – Итак, вот несколько случаев, – он открыл папку, остальные последовали его примеру. – Андрей Баранов, сорок пят лет, в прошлом сентябре у него была четвертая стадия рака, ему оставалось жить от нескольких дней до нескольких недель. Имея немалые финансовые средства, он испробовал буквально все, но вылечиться не смог. Тогда он отправился в Хакасию, к целителю, о котором узнал через неизвестные мне источники. Тут результаты его анализов в прошлом сентябре и в январе уже этого года. Полная ремиссия.

Несколько минут все молча изучали содержимое своих папок, хотя едва ли кто-то, кроме Саши, что-то понимал в медицинских выписках.

– Это нереально, – наконец заявила Саша, оторвав взгляд от папки и посмотрев на Войтеха. Тот молча смотрел на нее, как бы приглашая продолжить мысль. – Эти анализы не могут принадлежать одному человеку. Вот здесь, – она указала на одну из страниц, – это скорее труп, чем живой человек. А здесь уже живее всех живых. Я бы еще могла такое допустить, если бы это была какая-нибудь первая или хотя бы вторая стадия рака. – Саша всем своим видом показывала, что и тогда поверила бы, разве что увидев пациента собственными глазами и лично сделав анализы в обоих случаях. – Но не четвертая. Вы посмотрите, у него же метастазы кругом, какое полное выздоровление за пять месяцев? Это абсолютно невозможно. Вы уверены, что это подлинные выписки? И что они принадлежат одному человеку?

– Да, у меня нет причин сомневаться в этом. Я лично общался с этим человеком, – Войтех не стал уточнять, что общался он с ним только после выздоровления. Он был уверен в том, что все изложенное в папке – правда, немного по иным причинам, но назвать их сейчас не мог. – И вы правы: это абсолютно невозможно. Именно поэтому мы и летим в Абакан. Оттуда доберемся до Саяногорска, оттуда – в Майну, это небольшой поселок. Там возьмем машину и поедем искать поселение местных отшельников, в котором якобы живет этот целитель. Там дальше в папке есть еще несколько не менее интересных случаев. Предлагаю вам всем почитать их во время полета, чтобы иметь примерное представление о предполагаемых возможностях этого целителя.

Лилия захлопнула папку и отдала ее брату, который все это время читал через ее плечо.

– Войтех, а зачем вам это? – поинтересовалась она. – Вы же вроде биолог. Откуда такой интерес к целительству?

– У меня есть свои причины интересоваться этим… феноменом, – уклончиво ответил Войтех.

Саша, уже успевшая увлечься чтением, снова посмотрела на него. То, что он сказал, и то, каким тоном это было произнесено, заставило ее задуматься над его интересом к целителю. Он тоже чем-то болен? По его внешнему виду она не заметила никаких признаков болезни. Он обладал вполне нормальным телосложением, без болезненной худобы, здоровым цветом лица. В глазах, правда, было что-то такое… По роду деятельности Саше часто приходилось сталкиваться с умирающими людьми. Она знала выражение их глаз. И сейчас ей показалось, что в глубине серых глаз сидящего рядом мужчины есть что-то подобное. Какое-то смирение с неизбежным.

– Вы что, больны? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Иван.

Саша стряхнула с себя оцепенение и одарила его укоризненным взглядом. Похоже, тактом этот человек не обладал даже в зачаточном состоянии.

– Ваня! – тут же одернула его Лилия.

– Нет, что вы, – Войтех приглушенно рассмеялся. – Я абсолютно здоров. Просто у меня есть интерес к различным проявлениям… сверхъестественного. О чем можно было догадаться, учитывая, где мы все познакомились. У нас у всех должен быть этот интерес.

– Да, но одно дело общаться на форуме, читать книги или смотреть документальные фильмы о чужих исследованиях, – вмешался Нев. – И совсем другое – отправиться за тридевять земель да еще прихватить с собой трех… четырех человек за свой счет. Это превращает простой интерес в довольно эксцентричное и… дорогое хобби.

– И я могу его себе позволить, – Войтех улыбнулся, давая понять, что другого объяснения не будет.

– Почему вы выбрали нас в качестве своих спутников? – не унималась Лилия, не забывая обворожительно ему улыбаться.

– Как вы верно заметили, я биолог. И хотя я кое-что понимаю в медицине, моих знаний недостаточно. Поэтому я пригласил пани Рейхерд. К тому же она давно интересуется скрытыми возможностями человеческого тела. Целительство – одно из них. В то же время, исцеление может быть связано не только с внутренними способностями какого-то конкретного человека. Может быть, там что-то в воде или в воздухе, в еде. Мне нужен химик для анализов. Поэтому я пригласил вас, Лилия.

– А я вам зачем? – смущенно поинтересовался Нев. Пока он слушал Войтеха, он то надевал, то снимал очки, постоянно протирая их носовым платком.

– Вы специалист по истории, религиям и культам. И это может нам пригодиться.

Такого объяснения всем оказалось достаточно.

– И все-таки я не верю, – продолжала сомневаться Саша, вернувшись к теме исследования. – То, что человек способен многое сделать для себя, используя резервные способности мозга, сомнения у меня не вызывает, но вылечить другого… Не представляю, как такое возможно. Нельзя повлиять на другого человека через, – она бросила скептический взгляд на Войтеха, – воздух.

– Я согласен с пани Рейхерд, – Иван усмехнулся, передразнивая чеха. – Шарлатаны все эти целители.

– Я с вами не согласен, молодой человек, – вмешался Нев. – Да, большинство тех, кто предлагает свои услуги за деньги в Интернете или газетах, – шарлатаны, но некоторые случаи целительства были изучены и доказаны. Хотя механизмы так и остались непонятыми. Например, Николай Сафонов, он вообще не был врачом, но мог безошибочно диагностировать заболевания человека даже на расстоянии и умудрялся исцелять болячки простым прикосновением рук. Или Джуна. Никто не понимает, как она это делает, но все знают, что лечит. Просто «бесконтактным массажем». И не только в нашей стране. Вы слышали про Эдгара Кейси в Америке или Жуана Тейшейру в Бразилии? Феномен целительства существует. Правда, я не припомню столь громких случаев, – он кивнул на папку. – Но, наверняка, не все целители обретают широкую известность. Особенно те, которые к ней не стремятся.

– Если это правда, то что ж они всех не вылечат? – Иван не выглядел убежденным.

– Возможно, потому что многие в них не верят, – парировал Войтех. – Или потому что их слишком мало. Или потому что многие из них не очень-то идут на контакт. Этого целителя, – он тоже кивнул на папку, – даже найти сложно.

– Почему же вы уверены, что он, – Саша тоже посмотрела на папку в его руках, – пойдет с нами на контакт?

– А я в этом не уверен, – Войтех пожал плечами, посмотрев на нее с улыбкой. – Может быть, мы даже не найдем поселение этих отшельников, оно не нанесено на карту. Да и места там глухие. Я не знаю, станут ли с нами вообще разговаривать. Но почему бы не попробовать?

Саша едва уловимо улыбнулась в ответ. В самом деле, почему бы не попробовать? За спрос ведь не бьют. Как раз в этот момент объявили посадку, и вся группа вместе с другими пассажирами подошла к выходу.

В самолете они все сидели рядом. Войтех и Саша спереди, Лилия, Иван и Нев позади них.

– Витек, а сколько нам лететь? – спросил Иван, наклонившись чуть вперед, чтобы Войтех услышал. – Я выспаться успею?

– Войтех, – машинально поправил его тот. – Нам лететь четыре с половиной часа, вполне можно поспать.

– Спи уже, – раздраженно отозвалась Лилия.

Иван скорчил сестре рожу, достал из кармана мобильный телефон, всунул наушники в уши и закрыл глаза.

Саша усмехнулась, отворачиваясь к иллюминатору. Красавица-блондинка так мило улыбалась Войтеху все недолгое время их знакомства, а братец, похоже, все ей портил. Интересно, с чего он вообще увязался с ними? Его, как она поняла, не звали.

– Пожалуйста, отключите свои мобильные телефоны… – пронесся по салону голос стюардессы, и Саша вдруг вспомнила, что не позвонила и даже не отправила мужу смс. Она обещала сделать это, как только доберется до аэропорта, но так увлеклась разговором со своими новыми знакомыми, что Максим совершенно вылетел у нее из головы.

Саша открыла сумку, нашла телефон, но писать времени уже не было, поэтому просто нажала на кнопку выключения, решив, что позвонит ему уже из Абакана.

– Макс меня убьет, – вслух произнесла она.

– Вы еще вполне могли бы успеть написать или позвонить мужу. Обычно они просят отключить все заранее, чтобы все успели доиграться со своими многочисленными гаджетами, – заметил Войтех. – Кстати, имейте в виду, что там, куда мы едем, может не быть связи. Последнее место, откуда вы точно сможете позвонить, скорее всего, будет Майна. Дальше покрытие сети сотовой связи гарантировать не могу.

Саша посмотрела на свой выключающийся телефон.

– Теперь уже поздно суетиться, но спасибо, что предупредили, я не знала. И тогда дня через два, боюсь, нас бы искали местные подразделения МЧС, с моего мужа станется.

Она улыбнулась, давая понять, что шутит. Хотя, зная Максима, была уверена, что как минимум сам он бы прилетел. Может быть, не через два дня, но кто знает, как надолго они там задержатся? И тогда это была бы, пожалуй, первая и последняя ее подобная поездка.

– Странно, что он вообще вас отпустил, – Войтех улыбнулся. – Особенно одну. С Лилией даже брат поехал.

– У меня брата нет для сопровождения. А у мужа бизнес, дела, переговоры и все такое, – она выразительно закатила глаза, – ему некогда ездить со мной. И не отпустить меня он не мог, он слишком хорошо меня знает.

– Добро, значит, мне повезло. Мне нужен врач, а других вариантов у меня не было, кроме вас. Не уверен, что успел бы найти замену, если бы вы отказались. Я-то думал, что вы мужчина, поэтому не особенно беспокоился, что кто-то может вас не отпустить или вы побоитесь лететь неизвестно с кем неизвестно куда.

– Вы разочарованы тем, что я женщина?

Саша поморщилась, услышав себя со стороны. Как бы он ни подумал, что она тоже собралась с ним заигрывать, как Лилия. Это было не в ее правилах, но они были слишком мало знакомы, чтобы он знал об этом.

– Нет, у меня нет предпочтений в отношении пола. – Задумавшись о том, как это прозвучало, Войтех поторопился уточнить: – В смысле подбора людей в команду. Да и наоборот, Лилии так будет комфортнее, чем быть единственной женщиной среди нас.

– О, я думаю, она была бы не против. Вы же, кажется, не женаты?

– Нет, не женат, – подтвердил он, пытаясь со своего места увидеть что-нибудь в иллюминаторе, но было уже слишком темно. – А вы давно замужем? Дети есть?

– Замужем? – растерянно переспросила Саша, следя за его попытками. – Три года. Хотя знакомы мы уже семнадцать лет, – зачем-то добавила она. – Хотите поменяться?

– Нет, извините, – он чуть отпрянул назад, посчитав, что невольно нарушил границы ее личного пространства. – Я люблю смотреть на землю сверху, но сейчас все равно ничего толком не видно.

– Я тоже люблю, но вы правы, днем интереснее. Вы много летаете? Как биолог, наверное, бываете в разных экспедициях?

Ей казалось, что он уже упоминал что-то про свои поездки, но что именно, вспомнить она не могла. Знакомство с четырьмя новыми людьми сразу не позволяло запомнить, кто и что говорил.

– Нет, – он снова тихо рассмеялся. – Как биолог я был всего в одной экспедиции. Это не основная моя специальность. Честно говоря, я вообще никогда не занимался биологией профессионально. А летал я много, когда служил. Я военный пилот. Служил в чешских ВВС.

Саша от удивления открыла рот и совершенно неприлично уставилась на него. Однако теперь становились понятными и его подтянутая фигура, и аккуратная короткая стрижка, и выправка, как и казалось, военного.

– Ого, – улыбнулась она. – А в России что делаете? Вы же сказали, что давно здесь живете.

– Одно время учился в вашей академии, потом готовился здесь к полету на МКС, тогда же пришлось освежить школьные знания по биологии. Меня готовили в качестве космонавта-исследователя, и в программе нашего полета был ряд экспериментов в области микробиологии. Я в свое время после общеобразовательной школы учился в гимназии с биологическим уклоном, поэтому для проведения этих экспериментов готовили меня, – спокойно пояснил Войтех, игнорируя ее любопытный взгляд и делая вид, что его крайне интересует схема аварийных выходов. – Но саму программу опытов, конечно, составляли настоящие ученые.

– Так вы еще и космонавт? – Саша была добита окончательно.

– Летчик, космонавт, исследователь, чех – все верно, – он посмотрел на нее с улыбкой.

Она откинулась на спинку кресла, все еще не сводя с него взгляда.

– Сколько же вам лет, когда вы все успели?

– Мне тридцать два года и, как мы уже выяснили, я не успел жениться.

– Да уж, когда вам было жениться с такой-то карьерой, – фыркнула она. – А почему ушли?

Саша отдавала себе отчет в том, что расспрашивать так едва знакомого человека неприлично, но любопытства в ней всегда было едва ли меньше упрямства. В конце концов, если он о чем-то не захочет говорить, может так и сказать.

Перед глазами Войтеха на мгновение появилась холодная, безмолвная чернота, но он усилием воли отогнал от себя воспоминание.

– Так получилось, – он безразлично пожал плечами. Только померкнувшая улыбка выдавала в нем то, что тема ему неприятна. – Я всю жизнь мечтал полететь в космос. Я в него слетал. Пришло время заняться чем-то другим.

Саша поняла, что все-таки наступила на больную мозоль. Любопытство любопытством, но бередить чужие раны она не хотела, поэтому поспешила сменить тему.

– А почему назад в Чехию не вернулись? Неужели в России лучше? Я вот обожаю вашу Прагу.

– На тот момент я прожил тут пять лет. Привык. И потом, – он снова улыбнулся довольно искренне, – чужая страна всегда манит сильнее. У вас здесь… интереснее.

– О да, интереса у нас хватает, – усмехнулась она.

Они еще перекинулись парой слов о каких-то мелочах и замолчали. Войтех о чем-то думал, иногда листал свою папку, периодически поглядывал в темноту за иллюминатором, при этом Саша видела, что мыслями он находился где-то далеко.

Она же поймала себя на попытке вспомнить фамилии всех известных ей космонавтов. К своему стыду, кроме Гагарина и Терешковой, никого вспомнить не смогла. Был ли среди них Дворжак, она не знала тем более, но не верить ему причин у нее не было. Она тоже повернулась к иллюминатору. Ей стало интересно, каково это: побывать в космосе? И что там такого могло произойти, чтобы ему теперь даже вспоминать было неприятно? Выражение его глаз красноречиво говорило о том, что неприятно – это очень слабое определение его чувств.

Саша так глубоко погрузилась в свои мысли, что оставшиеся часы полета прошли совершенно незаметно. Лишь когда у нее стало закладывать уши, она поняла, что самолет начал снижаться. В подтверждение этого ожил динамик, возвещающий о скором приземлении в аэропорту Абакана.

Обернувшись, Саша увидела, что Войтех, по всей видимости, дремлет. Во всяком случае, глаза его были закрыты, а на лице – выражение полной безмятежности. Она уже собиралась его разбудить, как откуда-то между кресел появилась рука, явно принадлежавшая Ивану, и хлопнула его по плечу.

– Прилетели, камрады, – послышался веселый голос Сидорова.

Войтех открыл глаза и рассеяно кивнул.

– Díky,[1] – пробормотал он, не до конца проснувшись.

– Чего?

– Спасибо, – быстро поправился Войтех.

– А-а-а, – протянул Иван, возвращаясь на место, – а я уж решил, что ты меня к черту послал.

– Я тебя сейчас пошлю, если ты не заткнешься, – послышался сзади шепот Лилии.

Саша не сдержала улыбку, но, встретившись взглядом с Войтехом, отвернулась.

Глава 2

29 апреля 2012 года, 07:05

Аэропорт г. Абакан

Они благополучно приземлились в аэропорту Абакана, получили свой багаж и вышли на улицу из здания аэропорта. Уже рассвело, и хотя было еще очень холодно, гораздо холоднее, чем в Москве, день обещал быть относительно солнечным. Саша первым делом достала сигареты и зажигалку. Отойдя на пару шагов, она с наслаждением закурила, только теперь понимая, что мечтала об этом все четыре с половиной часа полета. Затем вытащила из сумки телефон и набрала номер мужа. У него, конечно, еще ночь, но, если она не позвонит ему сейчас, он ее точно больше никуда не отпустит.

Лилия поежилась от утренней прохлады, оглядываясь по сторонам. Несмотря на раннее утро возле здания аэропорта было много народу. Кто-то улетал, кто-то прилетал, кто-то кого-то встречал и провожал. Несколько человек предлагали услуги такси. Все спешили по своим делам, не обращая внимания на других людей, в том числе и на них.

– Куда дальше? – поинтересовалась она, повернувшись к Войтеху.

– Сейчас Саша докурит, возьмем машину и поедем на автовокзал. – Он посмотрел на часы. – Там должен быть автобус в половине восьмого, ехать тут минут пятнадцать, можем и успеть.

Пока Саша курила и говорила с мужем, Войтех с Иваном нашли два свободных такси и загрузили в них вещи. Лилия что-то сказала брату, после чего тот примирительно вскинул руки и пошел в первое такси. Туда же, правильно оценив ситуацию, сел и Нев, Войтех посадил к нему на заднее сидение и докурившую Сашу. Дав указание водителю первой машины, он сел во второе такси, в котором его дожидалась Лилия.

Пятнадцать минут спустя они были на автовокзале. На автобус, о котором говорил Войтех, они успели бы, если бы тот шел в воскресенье, но он был только по будням. Следующий пришлось ждать до восьми утра.

Дорога до Саяногорска занимала больше двух часов, пейзаж за окном был довольно унылым, смотреть в это время года оказалось не на что, поэтому исследователи-энтузиасты смогли урвать еще немного времени для сна. На месте оказалось, что автобус до Майны идет с другой остановки. Пока они до нее добирались, ближайший автобус успел уйти, и им снова пришлось ждать целый час. Однако к полудню, изрядно уставшие, они все же оказались в Майне.

Это был крохотный поселок городского типа с населением не более пяти тысяч человек, растянувшийся вдоль левого берега Енисея. Здесь преобладали небольшие частные дома, преимущественно деревянные, хотя изредка встречались и более высокие каменные строения. Выглядел поселок довольно печально даже при ярком солнечном свете, можно было вообразить, каково тут в менее погожие деньки.

Оставив своих новых знакомых на автобусной остановке, Войтех куда-то исчез, велев всем ждать его. Перекусить они успели в Саяногорске, пока ждали автобус, поэтому теперь им было решительно нечем заняться. Лилия и Иван периодически спорили на какие-то несущественные темы, от чего у остальных сложилось впечатление, что спорить для них – обыденное дело, Саша и Нев в основном молчали.

– Куда шеф-то делся? – через некоторое время поинтересовался Иван, почему-то глядя на Сашу.

– А я откуда знаю? – удивилась та.

– Вы же с ним в самолете четыре часа вместе сидели, неужели не разговаривали?

Саша пожала плечами и полезла в сумку за сигаретами. От скуки снова хотелось курить. Следовало бы опять позвонить мужу, вдруг потом действительно уже не получится, как предупреждал Войтех, но ей почему-то не хотелось. Ей хватило разговора в Абакане. Максим с самого начала был недоволен ее поездкой, а уж теперь, когда выяснилось, что там, куда она едет, скорее всего, не будет связи, высказал ей все, что думал по этому поводу. Но, как она и говорила Войтеху, запрещать ей что-либо не пытался.

Иван, видимо, поняв, что собеседника из Саши не выйдет, повернулся к Неву.

– Ладно, эти две бестолочи, – он кивнул в сторону Саши и Лили, – им только приключения и подавай, особенно когда их обещает молодой симпатичный иностранец, а вы с чего решили поехать?

Лилия изобразила на лице страдание, тяжело вздохнула и отвернулась. Было видно, что брата она взяла с собой не по доброй воле. Иван не производил впечатления человека, которому девушка, даже если это его сестра, может что-то разрешить или запретить.

– Ну, я… – Нев опять снял очки и начал их нервно протирать. – Конечно, я не похож на человека, которого могут интересовать приключения, но… – Он беспомощно развел руками. – Но на самом деле они меня интересуют. Хотя, должен признаться, я никогда ничего такого раньше не делал. А тут вот решил: а почему бы и нет? Сколько можно читать о чем-то интересном? Пора уже и пережить что-то.

– А семья: жена, дети, внуки – у вас есть? – продолжал допытываться Иван.

– Семьи нет, – печально ответил Нев, продолжая протирать очки. Наблюдавшая за этим действием Лилия подумала, что он там скоро дырку протрет. – Я никогда не был женат, детей у меня нет, соответственно, внуков тоже. Родители умерли, братьев и сестер никогда не было. – Он повернулся к Ивану. – Теперь вам понятно, что я здесь делаю?

– Простите, – Ваня смутился.

Лилия же многозначительно посмотрела на брата. Неловкую ситуацию разрядила вернувшаяся Саша. Ваня мгновенно переключился на нее.

– Александра, вы же врач, разве вы не в курсе, что курить вредно? – поинтересовался он.

Саша посмотрела на него, решая, какую бы колкость ответить, но ее опередила Лилия.

– Кто бы говорил, – поддела она. – А сидеть ночами за компьютером полезно?

– Работа у меня такая, мне за это деньги платят, – парировал Иван.

– За онлайн-игрушки или просмотр фильмов?

– Сказал завсегдатай бесполезных форумов.

Войтех вернулся минут через сорок за рулем УАЗа, в народе известного как «буханка», когда Сидоровы уже пошли на третий круг, а Нев и Саша давно перестали обращать на них внимание. Войтех вылез из машины и, игнорируя вопросительные взгляды, предложил всем грузиться в нее. У УАЗа оказались сняты лишние сидения, оставлен только один ряд из трех кресел и пассажирское сидение рядом с водителем. Пространство за креслами было уже под завязку забито какими-то ящиками, поэтому чемоданы пришлось размещать между водителем и пассажирами.

В этот раз Иван проигнорировал красноречивые взгляды сестры и сел впереди рядом с Войтехом, предоставляя возможность девушкам ехать вместе с Невом сзади. Когда все залезли и машина тронулась в сторону выезда из поселка, Иван спросил:

– Так чего, Витек, ты хоть сам представляешь, куда мы едем?

– Иван, хочу заметить, что имя, которым вы меня упорно называете, не имеет к моему настоящему имени никакого отношения. Несмотря на то, что они в чем-то созвучны, они происходят от совершенно разных корней, а поэтому не могут считаться аналогами друг друга. «Витек», как я понимаю, является фамильярной формой интернационального имени Виктор, которое происходит от латинского слова и означает «победитель». Мое имя – Войтех, происходит оно от славянского слова «воин». Как вы понимаете, воин и победитель – это не всегда одно и то же.

– Угу, так куда мы едем? – совершенно не смутившись, переспросил Иван, из чего следовало, что информацию он принял к сведению, но исправляться не собирался.

– Сейчас мы едем в сторону деревни Богословка, а дальше будем искать. Никто не знает, где именно находится поселение этих отшельников. Я знаю лишь примерный район, где оно должно быть. Возможно, местные жители смогут нам подсказать.

– А что ж ты этого не спросил у мужика, который от рака внезапно вылечился? Он же тут был, а ты с ним разговаривал.

– Я спрашивал, – невозмутимо ответил Войтех. – Только он отказался говорить. Не знаю почему, он не объяснил.

– А большой он? Этот район? – осторожно поинтересовалась Лилия с заднего сиденья.

– Приличный, – кивнул Войтех. – Возможно, нам придется искать их не один день. Если, конечно, кто-то не покажет нам дорогу.

– А вы хотите просто узнать, как он это делает? И попросить сотрудничать? – продолжала допытываться она. Поймав взгляд Саши, Лиля добавила: – Я просто хочу понять, зачем мы туда едем.

– Я хочу выяснить, как он это делает, и в идеале понять, могут ли так делать другие. Или для этого нужны какие-то специфические способности? Или можно эти способности развить?

– А вот это уже интереснее, – оживилась Саша. – В Интернете я видела много псевдонаучных сайтов о том, как развить у себя экстрасенсорные способности. Правда, – она усмехнулась, – не встречала ни одного человека, кому бы это удалось.

Едва она это сказала, как Иван тут же завелся на тему шарлатанов. Они снова немного поспорили с Лилией, но в этот раз почти по-дружески. В итоге Лилия заявила, что не разговаривает с братом до самого возвращения в Москву, а тот ответил, что Дед Мороз наконец-то прочитал письмо, которое он написал ему во втором классе, и решил исполнить его желание. Саша едва сдерживала смех, у Нева тоже подрагивали плечи, даже Войтех улыбался.

Продолжить перепалку у Сидоровых не получилось: впереди показались деревянные дома и знак, указывающий, что они добрались до Богословки, небольшой деревни, которая в это время года выглядела особенно удручающе.

Войтех въехал в деревню и остановился на обочине узкой проселочной дороги. Заглушив мотор, он обернулся к сидевшим сзади, окинул их быстрым взглядом.

– Лилия, пойдете со мной. Всех остальных прошу пока оставаться здесь.

С этими словами он вылез из уазика. Сидевшая с краю Лилия поторопилась вслед за ним. На какое-то время они пропали из виду, скрывшись за поворотом.

– Куда они пошли? – поинтересовался Ваня ровно через полторы минуты после того, как Войтех увел его сестру.

– Дорогу спрашивать, наверное, – меланхолично отозвалась Саша, не отрываясь от мобильного телефона. Несмотря на опасения Войтеха, сигнал здесь принимался, однако его не хватало для подключения к Интернету. Благо для чтения заранее скачанных книг Интернет и не был нужен.

Ваня успокоился ровно на двадцать секунд. Затем снова начал озираться по сторонам, но вслух ничего не говорил. Саша с Невом многозначительно переглянулись.

– Вот дуэнья, – едва слышно произнес Нев.

Саша улыбнулась в ответ. Ваня побарабанил пальцами по панели, просвистел коротенькую песенку и снова повернулся назад, собираясь что-то сказать, но Саша вовремя увидела приближающихся к машине Войтеха и Лилию.

– Идут уже.

Ваня снова выпрямился, демонстративно взглянув на часы. Но поняв, что прошло всего-то пятнадцать минут, промолчал.

Войтех помог Лилии забраться в машину, а потом вернулся на водительское место.

– Что-нибудь узнали? – поинтересовался Нев.

– Увы, – Войтех завел мотор, – у вас не очень общительные люди. Несколько человек вообще не стали с нами разговаривать, другие просто сказали, что никогда ничего такого не слышали. Один посоветовал вернуться обратно, откуда бы мы ни пришли.

– И какой у нас теперь план? – спросил Ваня.

– Все тот же: едем дальше, ищем живых людей и спрашиваем дорогу.

С каждым километром план, предложенный Войтехом, оправдывал себя все меньше. Богословка оказалась единственной деревней, попавшейся им на пути. Дальше встречались только отдельно стоящие дома. Возле каждого они выходили, спрашивали о нужном им поселении, но никто ничего не знал. Либо не слышал вообще, либо даже разговаривать с ними отказывался. Группа из пяти городских жителей почему-то не располагала к разговору местное население.

Время подбиралось к пяти часам, все изрядно устали и проголодались, а нужного поселения пока так и не нашли.

– А был ли мальчик? – философски заметил Ваня, устало глядя вперед.

– Раз Войтех говорит, что был, значит, был, – отозвалась Лилия.

Саша только фыркнула. Нев как обычно промолчал. Ваня повернулся к Войтеху.

– Шеф, нам долго тут еще круги наматывать? Я есть хочу. И в туалет сходить было бы неплохо.

Войтех молча остановил машину и приглашающим жестом махнул в сторону тянувшегося вдоль дороги бесконечного леса.

– Туалет в любой момент к вашим услугам, пан Сидоров.

Лилия закусила губу, но, как только Ваня вышел из машины, не сдержалась и рассмеялась.

– Войтех, не обращайте на него внимания, он вечно нудит, – сказала она, вытирая выступившие слезы.

– Тем не менее, он прав, – Войтех вздохнул. – Мы почти не спали, долго ехали, весь день почти не ели. Скоро начнет темнеть. Надо уже как-то устраиваться на ночлег.

– Прямо в лесу? – со смешанным чувством спросил Нев.

– Там, в багажнике, есть палатки и спальные мешки. Так что мы можем заночевать в любом месте. Хорошо бы выехать к воде, с собой у нас ее мало.

– Никогда не ночевал в лесу, – тихо пробормотал Нев, но Войтех так и не понял: он рад возможности попробовать это в первый раз или нет.

– Но… – Саша растерянно огляделась. Ее перспектива ночевать в лесу уж точно не обрадовала. – Здесь же наверняка водятся какие-то животные. Я не знаю, кто тут может быть: волки, медведи? У вас есть с собой оружие?

– Есть, – коротко ответил Войтех.

Саша откинулась на спинку сиденья и замолчала. Почему-то ответ Войтеха ее не успокоил. Оружие она не любила. Даже когда Максим пару раз пытался зазвать ее в тир, она всегда находила причины отказаться.

Наконец вернулся Ваня, и они поехали дальше. Теперь в машине царило напряженное молчание. Все понимали, что шансы найти нужное поселение до ночи уменьшаются с каждой минутой, и скоро наступит тот момент, когда им все-таки придется искать себе место для ночлега под открытым небом.

Через некоторое время, когда они миновали очередной поворот, внизу показалась деревня. Лилия от удивления подалась вперед.

– Деревня? – она посмотрела на Войтеха. – Может быть, нам остановиться на ночевку там?

– Странно, здесь не должно быть деревни, – пробормотал он, все же направляя машину в ту сторону.

– Значит, будем считать, что нам повезло, – отозвался Ваня. – Ночевать в лесу в такое время без соответствующей экипировки то еще удовольствие, скажу я вам. Палатки – слабое утешение.

– Согласен, – кивнул Нев, снова снимая свои очки и доставая из кармана носовой платок.

Девушки тоже кивнули.

К деревне они подъехали очень вовремя: солнце уже совсем скрылось, небо затянуло тяжелыми тучами, а из долины пополз туман. Снова стало холодно.

Как и в Богословке, Войтех остановил машину на обочине и заглушил мотор. Насколько можно было судить с этого места, деревня была совсем маленькой, дворов на двадцать, может, чуть больше, и выглядела она еще хуже той же Богословки: покосившиеся дома, одна узкая проселочная дорога, никаких следов цивилизации, кроме нескольких фонарей, которые пока не горели, и линий электропередачи. Войтех снова развернул карту, пытаясь найти на ней название «Комсомольская», красовавшееся на полустертой табличке при въезде, но так и не смог понять, куда же их черти занесли.

– Ладно, давайте выйдем и оглядимся, – предложил он.

В этот раз из машины вылезли все вместе. Прошлись по короткой улице примерно до ее середины, не встретив ни единой души, пока у одного дома не заметили на скамейке перед входом очень старую женщину. Она сидела в одиночестве, держа в руках кривоватую палку, на которую, по всей видимости, опиралась при ходьбе. Ее подслеповатые глаза с подозрением поглядывали на чужаков, остановившихся у калитки.

– Добрый вечер, – поздоровался с ней Войтех.

– Добрый, – отозвалась старуха, хотя в ее тоне была заметна неуверенность в том, что вечер таковым является. – Вы кто такие будете?

– Мы исследователи, из Москвы, – пояснил Войтех, заметно стараясь скрывать свой акцент. – Социологи. Проводим исследование о жизни в отдаленных деревнях, чем она отличается от городской.

Он почувствовал на себе пару удивленных взглядов, но даже бровью не повел и продолжил:

– Нам бы где-то переночевать.

Старуха промолчала, поэтому Войтех конкретизировал:

– Не знаете, кто мог бы пустить нас к себе? Может, вы? Мы заплатим, шуметь не будем.

– Не любят здесь чужаков, – проворчала старуха, крепче сжимая в руках палку, потом вздохнула и кивнула в сторону дома через улицу. – Вон там спите. Дом с войны пустой стоит, там никому не помешаете.

– Спасибо, – Войтех даже выдавил из себя улыбку, хотя угрюмая старуха, унылая деревня, которой нет на карте, и испортившаяся к вечеру погода никак не располагали к улыбкам.

Он велел остальным идти к дому, а сам вернулся за машиной, чтобы подогнать ее поближе и не таскать вещи через полдеревни.

Дом действительно оказался пустым, с двумя спальнями и одной большой комнатой, где стояли печь, большой стол, какие-то шкафы. Все выглядело нежилым и заброшенным: ни постельного белья, ни посуды, ни запаса дров, но, учитывая, что дом стоял пустым, по словам бабки, уже больше шестидесяти лет, выглядел он не так уж плохо. И даже темные стены и довольно низкий потолок не так уж сильно портили впечатление. Это точно было лучше ночевки в лесу в палатках.

– Могло быть и хуже, – прокомментировал Ваня, разглядывая печку. – Нужно дров найти, а то замерзнем ночью. Витька, у тебя топор с собой есть?

Войтех театрально закатил глаза, но поправлять не стал. Молча кивнул и пошел обратно к машине. Минуту спустя он вернулся с одним из ящиков, в котором помимо топора была еще и походная посуда.

– У меня есть и еда, – он кивнул в сторону машины. – Я сейчас все принесу.

– А мы пока за дровами, – Ваня, рисуясь, перекинул топор из одной руки в другую. – Нев, пойдете со мной? Я за один раз много не унесу, а ходить туда-сюда не хочется. Лиля, ты тоже пойдешь со мной.

– Может, лучше Саша? – Лилия продемонстрировала свои туфли на высоком каблуке. К ее чести, до этого она ни разу не жаловалась на неудобство. – Мне только по лесу не хватало сегодня в этом пройтись.

– Надеюсь, у вас есть другая обувь? – поинтересовался Войтех.

– Конечно, – она смутилась. – Просто не было возможности переобуться. Где-то в чемодане есть ботинки.

Саша посмотрела на свои пока еще чистые кроссовки, представила, что с ними будет после прогулки по лесу, но отказываться не стала. Соглашаясь на это путешествие, она прекрасно понимала, что трудности неизбежны, и была к ним готова.

Оставив Лилию и Войтеха разгружать машину, Ваня, Нев и Саша отправились за дровами. На улице стало совсем холодно, начал накрапывать мелкий дождь, и Саша почти физически почувствовала, как проклятые волосы начали завиваться.

Ваня не зря рисовался в доме, топором он орудовал умело. Было сразу видно, что он знает толк в том, как быстро найти подходящее дерево, как и что следует рубить. Спустя полчаса у них были готовы две большие связки дров.

– Саша, вы несите топор, – сказал Нев. – А мы возьмем дрова.

– Только вот как мы будем печку топить? – с сомнение произнес Ваня, пока они шли обратно к дому. – Костер походный я вам в два счета разведу, а печки, особенно такие древние, дело тонкое. Там то не горит ни черта, то полыхает как в аду.

– Думаю, я справлюсь, – скромно заметил Нев. – Не велика наука, если знать определенные вещи.

– А вы их откуда знаете? – поинтересовалась Саша, стараясь не отставать от мужчин.

– Так ведь у меня половина детства в деревне прошла. До школы родители по полгода оставляли меня на попечение бабушки и дедушки, которые жили в деревне. А потом вывозили к ним на все летние каникулы.

– О, – многозначительно протянул Ваня, и было совершенно непонятно, что он хотел этим сказать: не то одобрил, не то удивился.

Пока они ходили по лесу, Лилия успела начать готовить ужин. Она переоделась, теперь на ней была более подходящая одежда и обувь, но от этого она не стала выглядеть менее элегантно.

«Похоже, она из тех женщин, которые даже в халате и без макияжа умудряются выглядеть сногсшибательно», – с завистью подумала Саша.

О том, как она сама сейчас выглядит, ей думать не хотелось. Она промочила ноги, умудрившись почти по щиколотку провалиться в какую-то лужу на обратном пути, джинсы снизу были грязными от брызг, дурацкие волосы мало того, что завились и торчали в разные стороны, так в них еще застряло несколько сосновых иголок. Вдобавок ко всему какой-то веткой она расцарапала щеку. Хотя она и не собиралась тут кого-то очаровать, выглядеть совсем ужасно на фоне красавицы-блондинки ей не хотелось. Впрочем, выбора у нее не было. Волосы при такой погоде завиваются, что ты с ними ни делай, ходить аккуратнее она тоже не умеет. Придется терпеть.

– Саш, поможешь мне приготовить ужин? – спросила Лиля, видимо, решив, что пора уже переходить на «ты» как минимум со второй девушкой в компании. – Войтех захватил с собой весьма внушительный запас продуктов.

Она с улыбкой посмотрела на занятого чем-то чеха. Саша едва удержалась от смешка. По всей видимости, кому-то очень понравился их новоявленный шеф.

– Только если ты будешь руководить каждым моим действием, иначе я всех отравлю, – ответила она. – Я на минуточку.

Взяв свой чемодан, Саша скрылась в соседней комнате. Ей было необходимо как минимум сменить обувь на сухую. Когда спустя пять минут она вернулась в общую комнату, Лилии уже помогал Нев, Ваня что-то жевал, а Войтех сидел за столом спиной к ней и что-то пил. Судя по стойкому запаху в помещении – растворимый кофе.

– Саша, хотите кофе? – спросил он, не оборачиваясь. – Правда, он только растворимый. И к нему есть не менее растворимые сливки и сахар.

– Хочу, – ответила она, чувствуя, как желудок подает сигналы бедствия. Несколько бутербродов, перехваченных в дороге, его не спасали.

Войтех встал из-за обеденного стола и перешел к столику поменьше, где сейчас стоял на какой-то тряпке вскипяченный чайник. Пока он делал Саше кофе, освободилась Лилия. Точнее Нев просто отпустил ее, сказав, что сам проследит за готовностью походного супа, который они варили. Войтех и ей предложил кофе, а когда она согласилась, влез и ее брат:

– Витек, и мне тогда уж за компанию сделай, раз уж все равно стоишь.

Войтех даже бровью не повел. Спокойно сделал две чашки кофе и поставил одну перед Сашей, вторую перед Лилией, после чего снова сел на свое место.

– Эй, а мне? – напомнил ему Иван.

– А ты это у меня просил? – почти искренне удивился Войтех.

Ваня выглядел таким растерянным и возмущенным одновременно, что Саша закусила губу и опустила голову, чтобы не засмеяться вслух. Лилия же, напротив, восхищенно посмотрела на Войтеха.

– Понятно, – обиженно проворчал Ваня, поднимаясь со своего места. – Сам сделаю.

Пока он наливал себе кипяток в чашку, Саша справилась с приступом смеха и тоже посмотрела на Войтеха.

– Наверное, нам нужно опросить местных? – предложила она. – Может, здесь нам повезет больше?

Она перевела взгляд на окно и поежилась. Выходить из дома совершенно не хотелось. В этом старом запущенном доме, конечно, тоже было неуютно, но здесь хотя бы не капало сверху и пронизывающий ветер не задувал за шиворот.

– Займемся этим завтра утром. Что-то не похоже, что вечером тут радостно распахивают двери перед чужаками. Да и нам надо отдохнуть, – Войтех задумчиво посмотрел в чашку. – Только, наверное, надо сменить тактику. Не спрашивать сразу, кого мы ищем. Сделаем вид, что просто интересуемся местным укладом жизни. И как бы между прочим можно поинтересоваться, как справляются без больниц и врачей. Может, тогда кто-то что-то скажет.

Все промолчали, поскольку других предложений не было. В самом деле, сегодня они опросили немало людей, а в ответ в лучшем случае получали холодное «не знаю».

– А мне интересно, – прервала молчание Лиля, – здесь на самом деле никто ничего не знает об этом целителе или почему-то нам не говорят? И если не говорят, то почему именно?

У Войтеха было несколько предположений на этот счет, одно мрачнее другого. Некоторые из них появились задолго до того, как он первый раз задал вопрос местному жителю про отшельников и целителя. Но ни одно свое предположение он не готов был произнести вслух.

– Вы только не обижайтесь, но, по-моему, вы, русские, вообще не очень-то общительны.

– Это ты нам просто мало наливал, – хохотнул Ваня. – У нас после пол-литра язык развязывается.

Лилия скрипнула зубами. Очередному спору не дал разгореться Нев.

– Суп, кажется, доварился, – сказал он. – Лилия, поможете мне? – Он кивнул на походные миски.

С миской горячего супа с тушенкой и макаронами всем стало веселее. Иван пришел в настолько благодушное состояние, что пару раз даже по ошибке назвал Войтеха правильным именем.

– Похоже на детство, да? – с улыбкой сказал он. – Лиль, помнишь, как с родителями ходили в «походы»? В лес с тушенкой, картошкой. Варили примерно такой суп, запекали картошку в фольге…

– Да, мне здесь тоже все напоминает детство, – поддержал Нев. – Как будто я снова к бабушке на лето приехал. Так же за дровами иногда ходили с отцом, за водой к колодцу. По-моему, даже занавески на окнах были такие же.

У Войтеха не было никаких воспоминаний, связанных с детством, которые здесь оживали бы, поэтому он промолчал. Саша тоже молчала. Она выросла в городе, ее родители выросли в городе, родители ее родителей тоже. Нет, в деревне она была. Один раз. В пятом классе поехала с подружкой на выходные к ее бабушке. Пробыла там ровно до вечера, а потом закатила жуткую истерику, отцу пришлось ехать и забирать ее обратно. Поэтому у нее никаких приятных воспоминаний о деревне и деревенском домике тоже не было. И в походы она не ходила. Все эти комары, жуки, муравьи… Она их не боялась, но и ощущения, когда кто-то маленький ползет по твоей коже, тоже не любила. Пожалуй, подобная вылазка была первой в ее жизни.

После ужина, чувствуя себя немного виноватой за то, что в его приготовлении так и не поучаствовала, несмотря на обещание помочь Лиле, Саша вызвалась единолично вымыть всю посуду.

– А где мы все будем спать? – поинтересовалась Лиля, с сомнением оглядываясь.

– В комнатах есть кровати, но, конечно, матрасы на них вызывают сомнения. В машине есть спальные мешки, можно спать в них, – ответил Войтех. – И это все равно будет лучше, чем в тех же спальных мешках в лесу, в палатке.

– Да, а я? – тоскливо поинтересовался Иван. – Ты ж на меня не рассчитывал.

– Первое правило дальних поездок с ограниченным доступом к пополнению жизненно важных запасов: считаешь, сколько тебе будет нужно, а потом увеличиваешь расчет на двадцать-двадцать пять процентов.

Во взгляде Вани впервые проскользнуло что-то похожее на одобрение.

– А почему же у тебя не было лишней папки с информацией для меня?

– Лишняя папка с информацией не относится к жизненно важным запасам. Спальный мешок, который помогает не замерзнуть ночью и может быть испорчен или потерян, относится.

– Охренеть, какой ты зануда, но сейчас я этому рад.

Саша с Лилей переглянулись, а Нев удивленно приподнял бровь, но вступать в дискуссию или как-то комментировать подготовленность Войтеха никто из них не захотел. Все довольно сильно устали, в самолете спали мало и плохо, поэтому без лишних разговоров принесли спальные мешки из машины и легли спать.

Глава 3

30 апреля 2012 года, 06:40

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Когда Саша открыла глаза, на улице уже рассвело, но в доме было еще совсем тихо. То, что спит не в своей постели, она чувствовала даже сквозь сон. От неудобного положения затекла спина, поэтому, проснувшись, Саша уже больше не смогла уснуть. Аккуратно поднявшись, стараясь никого не разбудить, она взяла бутылку с водой, чтобы умыться, сигареты, зажигалку и вышла на улицу. Там стояла такая же тишина, как и в доме. Наверное, было еще очень рано, но часов под рукой не оказалось, чтобы проверить. Куртка осталась висеть на спинке стула в общей комнате, и возвращаться за ней не хотелось, чтобы никого не разбудить, поэтому, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух, Саша только поежилась и натянула рукава тонкого свитера на ладони, потом щелкнула зажигалкой и закурила. Ей очень хотелось верить, что сегодня им удастся разыскать целителя. Как они будут его изучать без необходимого оборудования, она понимала плохо, но Войтех уже не раз доказал, что на любой случай у него есть план.

Не успела она о нем подумать, как Войтех тоже оказался на улице. Он все-таки проснулся, пока Саша выбиралась из дома, встал следом за ней, подбросил дров в печку, чтобы вскипятить воды. Поставив чайник на плиту, он заметил, что куртка Саши осталась в доме. Догадавшись, что девушка пошла курить, Войтех взял куртку и вышел вместе с ней из дома.

– Возьмите, – он протянул куртку Саше. – По утрам сейчас прохладно. Не хочу, чтобы вы простудились.

– Спасибо, – она оделась и благодарно улыбнулась. – Это я вас разбудила или вы привыкли рано вставать?

– Я так спал, что меня разбудило бы что угодно, – отмахнулся Войтех. – Я действительно обычно встаю рано, но не могу сказать, что привык к этому. По природе я скорее сова. А вы? – зачем-то спросил он, засовывая руки в карманы джинсов и поглядывая по сторонам на клубящийся утренний туман и еще совсем сонную деревню.

– А я работаю в больнице, – она улыбнулась, – поэтому сова я или жаворонок зависит от графика дежурств.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь спокойствием, редко выпадающим городским жителям. Вокруг не было слышно ни шума автомобилей, ни разговоров людей. Саша докурила, тоже спрятала руки в карманы и втянула голову в плечи, но в дом не пошла.

– Тихо тут как, правда?

– Даже слишком, на мой взгляд, – задумчиво отозвался Войтех. – Мне всегда казалось, что утром в деревне должны быть какие-то звуки. Так… петухи, например, – он улыбнулся и посмотрел на нее. – Честно говоря, я не бывал в деревне, поэтому не знаю наверняка.

Саша задумалась. В самом деле, петухи, наверное, должны бы уже петь. Она тоже не бывала в деревне ранним утром, но не сомневалась, что такой тишины тут быть не должно. Если верить фильмам и книгам, деревенские жители встают очень рано.

– Не знаю, – задумчиво протянула она, потом повернулась к Войтеху и склонила голову набок, с любопытством разглядывая его. – Можно вопрос?

– Конечно, что вас интересует?

– Почему вы стали космонавтом? То есть, я помню, как вы говорили, что мечтали об этом с детства, но, – она пожала плечами, – все равно не понимаю. Мне казалось, что в наше время мало кто об этом мечтает. Тем более, как я поняла, Чехия этим не занимается, раз вам пришлось в Россию переехать.

– А вы знаете, от какой страны полетел первый космонавт, который не был ни из США, ни из Советского Союза? – с улыбкой спросил Войтех.

Саша отрицательно покачала головой.

– От Чехословакии. Владимир Ремек. Он слетал в космос ровно за два года до моего рождения. На Союзе-28. Это была вторая экспедиция посещения орбитальной станции Салют-6. У моей страны, знаете, не так много поводов для гордости, как у вашей. Ремек был героем моего детства. Как в десять лет впервые о нем услышал, так и решил, что хочу стать космонавтом. Кажется, с тех пор и стремился к этому.

– Тогда тем более странно, что вы ушли. Не могли же вы с десяти лет стремиться к тому, чтобы один раз слетать и все.

– Я не ушел, меня уволили, – признался Войтех. – Точнее, настойчиво попросили подать в отставку. Не ушел бы сам, было бы только хуже… Так, наверное, чайник уже закипел. Пойдемте пить кофе? – было очевидно, что ему неприятно продолжать разговор о своем уходе из космической программы.

– Хм, чашка кофе – одна из тех вещей, за которые я люблю утро, – покладисто согласилась Саша.

Она бросила еще один взгляд на сонную деревню и вошла в дом, мысленно ругая себя за этот разговор. Ведь еще в самолете поняла, что тема ухода из отряда космонавтов Войтеху неприятна, зачем спросила снова? Раньше она никогда не замечала за собой такого настойчивого желания влезть малознакомому человеку в душу.

Чайник и в самом деле закипел. Пока они делали кофе, на аромат из комнаты вышла Лилия, а за ней и Ваня с Невом.

– Итак, шеф, какие будут задания на сегодня? – спросил Ваня, отхлебывая кофе из своей чашки.

– Здесь не так много обитаемых домов. Надо обойти их все, попытаться выяснить что-то про отшельников. Только не задавайте вопросов в лоб, начинайте издалека. Помните: мы социологи, изучаем местный уклад жизни. – Войтех с сомнением посмотрел на Ивана. – Думаю, вам лучше остаться здесь и присматривать за нашими вещами. Тут, конечно, воровать некому, но мало ли. В машине есть довольно дорогостоящее оборудование. Мне бы не хотелось, чтобы что-то с ним случилось.

– С удовольствием, – отозвался тот. – Я физик, а не социолог.

– Тем более тебя сюда никто не звал, – фыркнула Лилия.

Ваня покосился на сестру.

– Я же тебе сказал, что одну не отпущу, я за тебя отвечаю.

– С какой стати? Я старше.

– На три минуты.

Лиля закатила глаза, но промолчала.

– Тогда, не будем терять время, – предложила она, когда кофе был допит.

Войтех посмотрел на часы и согласно кивнул.

Обитаемыми выглядели только девять домов, в одном из которых жила вчерашняя неприветливая старуха. Ее Дворжак дал в нагрузку Неву, остальным же досталось по два дома.

– Как видите, работы немного, так что не бойтесь начинать издалека и продвигаться не торопясь. Это может быть нашей последней возможностью что-то узнать.

30 апреля 2012 года, 08.00

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

На улице было уже не так тихо, как часом раньше: со стороны леса доносились удары топора, неподалеку слышался разговор двух женщин и возня детей. Саше показалось странным, что в такой маленькой деревушке есть дети. Она была уверена, что молодые люди сейчас все рвутся в город, а в деревне остались лишь старики, которых дети не хотят или не могут забрать к себе. Вполне возможно, к кому-то просто приехали внуки на майские праздники.

При свете дня деревня уже не казалась такой унылой, какой выглядела накануне вечером, когда они только приехали. Было видно, что еще через несколько недель, когда деревья покроются зеленой листвой, а свежая трава полностью сменит прошлогоднюю, это место станет по-своему привлекательным. Пока же впечатление портили грязь под ногами и никак не желающий рассеиваться туман.

В первом доме Саше не повезло, разговаривать с ней не захотели, зато второй дом полностью искупил неудачу с первым.

Хозяйкой оказалась женщина чуть постарше самой Саши. Назвавшись Марией, она пригласила гостью в дом, даже предложила накормить кашей, но Саша согласилась только на чай.

– Вы меня извините, я с вами посидеть не могу, работы много, – сказала Мария, наливая ей чай, – но вы спрашивайте, я постараюсь ответить.

Саша с подозрением посмотрела на содержимое своей чашки, больше похожее на заваренные ветки малины или чего-то подобного, чем в детстве любила поить ее бабушка во время болезни. На вкус чай оказался таким же мерзким, как и на вид, но, чтобы не обижать хозяйку, Саша периодически подносила чашку к губам, делая маленькие глотки.

Она задала Марии несколько пространных вопросов о жизни в деревне, местном укладе и прочей ерунде, исподтишка наблюдая за ней. Мария вскипятила воду, налила ее в таз, натерла на большой терке хозяйственное мыло, поставила стиральную доску, которую Саша до этого видела только в старых фильмах, и принялась стирать белье, не забывая подробно отвечать на все вопросы.

Заметив любопытный взгляд гостьи, которым та рассматривала убранство небольшой комнаты, Мария смутилась.

– У вас в городе, наверное, все по-другому? – спросила она, указав глазами на таз, в котором стирала белье.

Саша неопределенно кивнула. Ее познания в стирке ограничивались тем, в какое отделение стиральной машинки засыпать порошок и в какую химчистку отвезти вещи, которые дома стирать нельзя.

– Я хотела в город уехать, думала, на врача учиться, – снова сказала Мария, устало выпрямляясь и убирая под платок выбившиеся влажные волосы, – но не поступила в институт. – Она неловко пожала плечами.

– Правда? – Саша обрадовалась. Пожалуй, женщина, желавшая стать врачом, – это идеальный кандидат, который может что-то знать о целителе, если тот реально существует. – Я тоже врач. И кем же вы в итоге стали?

Мария посмотрела на нее и смущенно улыбнулась, как будто стесняясь перед настоящим врачом.

– Никем. Вот, сюда переехала вместо этого. Правда, обязанности врача все равно приходится выполнять. Своего же у нас нет, все ко мне идут. Пусть я без диплома, но я еще в родной деревне у местного фельдшера многому научилась, когда ей помогала. Да и к поступлению я же готовилась. А уж тут за тринадцать лет опыта набралась, вы не думайте. В город иногда езжу, лекарства покупаю, шприцы кипячу. Хотите, покажу вам свои инструменты?

Саша была здесь не за тем, чтобы рассматривать чужое медицинское оборудование, но вывести разговор на целителя у нее все равно пока не получалось. К тому же, услышав про кипячение шприцев, она не могла не посмотреть своими глазами. Неужели где-то еще сохранились стеклянные шприцы?

Оказалось, действительно сохранились. У Марии их был целый набор. Саша только головой покачала. Нет, она знала, что глубинка живет не так, как Питер и Москва, но чтобы настолько? Все инструменты у Марии были старыми, фонендоскопа такого Саша в жизни не видела.

– И что, все к вам идут? – спросила она. – А если что-то серьезное? В город? Или здесь есть другие деревни?

– Нету. Мы одни. – Саше показалось, что Мария сказала это слишком быстро. – Так, пара хуторов. Богословка ближе всего, но и там с врачами туго, поэтому в Майну приходится ездить.

Они еще какое-то время поговорили, но узнать о каком-нибудь поселении рядом Саше не удалось. Попрощавшись с Марией, она вышла на улицу и огляделась. Деревня окончательно проснулась и зажила своей обычной жизнью, полной забот. Несколько человек Саша заметила в огородах, еще один брел по противоположной стороне улицы, неся в руках какое-то оборудование, назначения которого было Саше неизвестно. Она достала сигарету, закурила и пошла в сторону дома, который они временно заняли. Ее обход был закончен безрезультатно. Она искренне надеялась, что другим повезло больше.

30 апреля 2012 года, 11:45

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Войтех даже не надеялся, что ему повезет с разговорами. Во-первых, он прекрасно осознавал, как русским режет слух чешский акцент в его речи. И еще вчера успел понять, что чужаков здесь по какой-то причине не любят. Он же для местных был чужаком в квадрате. Во-вторых, у него было предчувствие, что не ему сегодня удастся добыть полезную информацию.

Своим предчувствиям Войтех верил. Вот уже два года он им верил, и за это время они его еще ни разу не подводили. Иногда он задавался вопросом, что это: какой-то странный дар или просто обострившаяся после случившегося на МКС интуиция?

Предчувствия были не единственной странностью, преследовавшей его после полета в космос. Иногда он видел странные вещи. Это было похоже на сон наяву. Как будто он на секунду засыпал и успевал увидеть какие-то невнятные расплывчатые образы. Это всегда происходило внезапно, пролетало быстро и оставляло после себя странное ощущение. За два года Войтех пока так и не смог понять, что это. Но иногда после приступов, которые он про себя называл вспышками, с ним случалась третья странность: стойкое ощущение déjà vu. Он был почти уверен, что вторая и третья странности связаны. Войтех подозревал, что в мгновения этих вспышек он видит не что иное, как проблески грядущего. Смущало только то, что déjà vu случалось не каждый раз после видений. Войтех объяснял это тем, что видит не будущее, а лишь возможное будущее, которое иногда просто не сбывается. Он не знал, как, зачем и почему видит все это. Обычно ему не удавалось извлечь из своих видений никакой практической пользы.

Сегодня это случилось снова. Войдя в один из домов, Войтех на мгновение увидел руку, пишущую какое-то письмо, всполох пламени, колеса машины, месящие грязь. Как всегда у вспышки не было никакого смысла, но Войтех на всякий случай запомнил дом, где она случилась.

Как ни странно, с ним даже стали разговаривать. Правда, говорили неохотно, отвечали односложно, поэтому ему никак не удалось с придуманных бессмысленных вопросов перевести разговор на отшельников. Так ничего и не добившись, он вернулся «домой». Там уже была Саша и, конечно, оставшийся «присматривать» за вещами Иван. Лилия и Нев еще не закончили со своими домами.

Едва Войтех вошел, оба затихли, Иван досадливо поморщился, а Саша почему-то покраснела. Можно было догадаться, что разговор между ними шел именно о нем. Саша поставила локоть на стол, подперла щеку рукой и с улыбкой посмотрела на него.

– Мы тут с Ваней поспорили, как далеко послали вас местные с вашим акцентом, если учесть, что даже со мной разговаривать не захотели.

Иван смотрел на него, ехидно ухмыляясь. Было видно, что он делал ставки на гораздо более дальнее расстояние.

– Вообще-то, меня не послали. – Войтех снял куртку и устало опустился на свободный стул. – Хотя я сам удивлен. Но мне это не помогло. Потому что ничего толкового мне все равно не сказали. А как у вас? – спросил он, посмотрев на Сашу.

– Примерно как у вас, – улыбнулась она, бросив взгляд на Ивана и снова поворачиваясь к Войтеху. – Меня даже чаем угостили. – Она поморщилась, вспоминая странный привкус чая. – Но вот полезного ничего не сказали. Правда, женщина, с которой я разговаривала, – она здесь выполняет функции врача в связи с отсутствием оного, – как-то уж слишком быстро сказала, что кроме нее здесь врачей нет. Но, возможно, мне просто показалось, поскольку на провокации она не поддалась и больше ничего такого не говорила. Кстати, чай у нее был мерзкий, вот, шоколадкой заедаю, хотите? – Саша протянула ему полураскрытую плитку шоколада.

– Спасибо, – Войтех отломил себе кусочек, хотя мечтал скорее о большом куске мяса, но выбирать не приходилось. – Будем надеяться, что Лиле и Неву повезло больше.

– Лиле не повезло, – раздался с порога голос Лилии. – Лиля подвернула ногу, едва не сломала лодыжку, запуталась волосами в паутине и ничего не узнала.

Саша с сомнением перевела взгляд на ее обувь. Не каблуки, конечно, но тоже не самые удобные ботинки. Они были хороши для Москвы, но для размытых дождем деревенских дорог совершенно не годились. Интересно, чем она думала? Войтех всех предупредил, что они едут в деревню. Саша протянула шоколадку и ей.

– Заешь стресс.

Лиля отломила небольшой кусочек и посмотрела на Войтеха.

– Как я поняла, у вас тоже не густо? Что будем делать?

– Во-первых, не отчаиваться, – тот улыбнулся ей, предлагая свободный стул. – Во-вторых, я бы выпил кофе, может быть, даже съел чего-нибудь. В-третьих, надо дождаться Нева. Мне кажется, одному из нас сегодня точно должно повезти.

Лиля сделала попытку вскочить со своего места, чтобы поставить чайник, но Войтех удержал ее.

– Думаю, ваш брат наверняка с удовольствием вскипятит воду и сделает нам всем кофе. Он единственный, кто никуда не ходил, а потому, должно быть, заскучал без движения.

Ваня что-то проворчал, но, как ни странно, приготовлением кофе занялся.

Нев появился только спустя полчаса, когда кофе был выпит и приготовление более серьезной еды стало насущной необходимостью. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: ему что-то узнать удалось.

Лиля растерянно перевела взгляд с упаковки «рожков» в своих руках на Нева и обратно, решая, что сейчас первостепенно: рассказ или обед. По всему выходило, что надо совмещать.

– Саш, поможешь мне? Нев, вы пока рассказывайте, что узнали.

Саша тут же поднялась, сунув остатки шоколада в руки Войтеху, и принялась помогать Лиле.

– Да я, собственно, не могу сказать, что узнал так уж много, – со скромной улыбкой ответил Нев, как всегда нервно протирая очки. – В первом доме со мной не стали откровенничать. На вопросы отвечали, но все попытки вывести разговор на интересующую нас тему не увенчались успехом.

Войтех понимающе хмыкнул, в его случае все происходило точно так же. Нев перестал протирать очки, водрузил их на свой нос и рассеянно отломил кусочек от шоколадки, лежавшей на столе.

– Но во втором доме все оказалось гораздо интереснее. Там проживает одна вдова примерно моего возраста. Дети давно уехали в город и даже внуков не присылают погостить, – он сказал это с искренним сочувствием, – зато она оказалась более разговорчивой.

– Не сомневаюсь, – многозначительно усмехнулся Ваня. – А вы, Нев, полны сюрпризов, как я погляжу. Уже принялись разбивать местные сердца.

Войтех выразительно посмотрел на Ивана и тот сразу же заткнулся. Смутившийся Нев нервно откашлялся и продолжил:

– Поверьте, с моей стороны не было ничего такого. Мы мило побеседовали на разные темы, после чего заговорили о религии и суевериях. Катерина Андреевна, так зовут эту вдову, в бога не верит. Как я понял, здесь это в порядке вещей, что не очень-то характерно для такой глубинки. Но когда мы заговорили о всяких ведуньях, знахарках и прочем, она мне сама сказала, что тут недалеко есть поселение отшельников, которые над собой никакой власти не признают: ни советской, ни церковной…

– Извините? – перебил Войтех. – Советской власти? Так ее уже давно никто не признает, разве нет? – он вопросительно посмотрел на остальных.

– Да уже больше двадцати лет как, – согласно кивнул Ваня.

– Я так думаю, это был просто речевой оборот, – заметила Лиля. – Наш дед тоже любил так говорить.

– Ну ты вспомнила! – возмутился ее брат. – Наш дед умер в девяносто восьмом.

– И что? Тогда советской власти тоже не было, а он все равно так говорил.

Саша улыбнулась и покачала головой. Эти двое были неисправимы. Чтобы прервать начинающуюся перепалку, она быстро спросила, повернувшись к Неву:

– И где нам искать это поселение?

– Точно она не сказала, но примерно указала направление, – он неопределенно махнул рукой. – Тут недалеко, километров восемь, но по тайге. Местность холмистая и заросшая, на машине не проехать.

Он посмотрел на Войтеха. Тот безразлично пожал плечами.

– Значит, пешком пойдем.

– Пешком? По тайге? – ужаснулась Саша. Она посмотрела на Лилю, как будто ища поддержки, но та лишь пожала плечами.

– Я три раза в неделю хожу на фитнесс. Восемь километров – пустяк.

Саша только вздохнула. Восемь километров и для нее были не самым большим расстоянием, но не по лесу, где наверняка куча змей, комаров и прочей живности. А с ее умением цепляться даже за идеальную дорогу и падать на ровном месте этот поход ей дастся нелегко.

– Меня с собой возьмете или я снова остаюсь сторожить? – поинтересовался Ваня у Войтеха.

– Учитывая, что Саша оказалась девушкой, – Войтех улыбнулся, глядя на нее, – и не сможет унести на себе столько, сколько я рассчитывал, думаю, нам пригодится дополнительный мужчина в этом походе. Поэтому вы, Иван, вполне можете пойти с нами.

– Если тут восемь километров, то можно сходить одним днем, – заметил Нев. – Не обязательно нести на себе много.

– Мало ли что может случиться, – возразил Войтех. – Мы должны быть готовы заночевать в лесу минимум один раз. Кроме того, если нам повезет и мы найдем тех, кого ищем, я хотел бы иметь при себе хотя бы минимум необходимых для исследования инструментов. Хотя бы для взятия проб.

– Тогда давайте поторапливаться, – предложила Лиля. – Кто знает, сколько времени это займет. Если ваш целитель захочет сотрудничать, мы останемся там, а если нет, я бы все-таки предпочла переночевать здесь, а не в тайге.

Саша была с ней согласна, да и Ваня возражать не стал. Нев и Войтех промолчали, но еще вчера стало понятно, что перспектива ночевать в лесу как минимум первого не впечатляла. Чего ждать от второго, предугадать было сложно.

Они быстро доели и принялись собираться. Пока мужчины под руководством Войтеха складывали все необходимое в рюкзаки, Лиля тщательно упаковывала небольшое количество еды и воды, а Саша перепроверяла аптечку.

Войтеху не очень нравилась идея отправиться в тайгу в середине дня. Если идти с утра, то меньше шансов нарваться на необходимость ночевать там. Но было еще довольно рано, терять целый день в деревне тоже не хотелось. Пока остальные паковали рюкзаки, он постарался как можно незаметнее извлечь из отдельного ящика свой пистолет и две запасные обоймы к нему. Будучи в какой-то степени патриотом, он носил с собой Cz 83 калибра 9х17мм Браунинг, который использовался в чешской армии. Прицепив кобуру к ремню, он спрятал ее под курткой.

Минут через тридцать все были готовы.

– Ну что, Сусанин, вперед и с песней? – Ваня похлопал Нева по плечу и улыбнулся.

Все, что они не брали с собой, Войтех запер в машине, надеясь, что ее все-таки никто не станет вскрывать. Впрочем, когда они выдвигались в свой поход, на улице никого не было, деревня опять казалась вымершей.

Дорога сразу уходила в гору. Стало понятно, что быстро они идти не смогут. И Саша, и увлекающаяся фитнесом Лиля, и уже немолодой Нев шли с трудом. Лучше всех к пешим прогулкам подобного рода оказался готов Иван. Из очередной перепалки между ним и сестрой Войтех понял, что он увлекается различного рода экстримом: сноубордом, скалолазаньем, дайвингом и прочими занятиями, которые требуют определенной физической подготовки.

Когда они поднялись достаточно высоко, это случилось снова. Причем гораздо сильнее, чем когда-либо раньше. Войтех всего-то оглянулся на деревню, которая осталась внизу, когда внезапно перед его взглядом снова полыхнул яркий белый свет и на мгновение он увидел эту же деревню, но словно чужими глазами. От неожиданности он пошатнулся и чуть не упал. В это же мгновение видение исчезло.

– Эй, ты чего? – озадаченно спросил Ваня, схватив его за плечо, чтобы поддержать.

– Ничего, – отмахнулся Войтех. – Просто голова закружилась.

Саша шла чуть позади, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться, поэтому не сразу увидела, что произошло. Среагировала уже только на вопрос Вани. Подняла голову и увидела чуть побледневшего Войтеха, которого Ваня держал за плечо.

– Что случилось? – встревоженно спросила она, быстро подходя ближе.

Лиля и Нев тоже остановились и оглянулись.

– Да все в порядке, – немного раздраженно повторил Войтех. – Просто повернулся слишком резко. Не дергайтесь, хорошо? – он вопросительно посмотрел на остальных.

Ваня пожал плечами.

– Если все в порядке, то хорошо. Главное, не свались где-нибудь по дороге. Я тебя не понесу.

Увидев, что заминка была временной и ничего не случилось, Нев и Лиля снова пошли вперед, Ваня, бросив еще один взгляд на Войтеха, прибавил шагу и догнал сестру. Саша же старалась идти рядом с Войтехом. Просто на всякий случай, как врач. Кто его знает, может, он плохо переносит перепады высоты. Она где-то читала, что у космонавтов довольно низкое артериальное давление, наверняка каждый холм он чувствует лучше их всех вместе взятых. Она не лезла с расспросами, просто старалась держать его в поле зрения, изредка поглядывая в его сторону. Однако больше Войтех не давал поводов для беспокойства. Он шел ровно и уверенно. Других «вспышек» с ним не случалось, и он все пытался воскресить в памяти детали последней. Как это обычно и бывало, сделать это ему не удавалось.

Через три часа у всех появилось ощущение, что они идут не туда. Поблизости не было ничего похожего на поселение или место, где бы оно могло быть. Только тайга становилась гуще. Идти стало тяжелее: рюкзаки словно налились свинцом, Саша все чаще спотыкалась, Нев тяжело дышал, а Лиля начала сильно отставать.

– Давайте остановимся на минутку, – предложил Войтех, замечая все это.

– Что, уже устал? – поддел его Ваня. – Не орел, – он сокрушенно покачал головой.

Войтех пропустил выпад в свой адрес, помог девушкам снять рюкзаки, свой тоже бросил на землю, сел на поваленное дерево и уткнулся носом в смартфон. Саша, Лиля и Нев тоже сели, благо дерево было большим. Саша с наслаждением вытянула уставшие ноги, Нев уперся локтями в колени, пытаясь восстановить дыхание, а Лиля прикрыла глаза и положила голову Неву на плечо.

Ваня, в отличие от остальных, садиться не стал. Он навернул несколько кругов, размахивая руками, затем подошел к Войтеху.

– В игрушки играешь?

Лиля фыркнула, но глаз не открыла.

– Пытаюсь понять, где мы и туда ли идем, – отозвался Войтех, показывая на экран смартфона. – Судя по карте, мы уже прошли девять километров в указанном Неву направлении. Или нас неправильно направили, или слишком оптимистично озвучили расстояние. Я хочу прикинуть, как лучше нам сейчас поступить: пройти дальше, потом где-то заночевать, а с утра еще немного походить по этому району, после чего вернуться, или уже сейчас немного забрать влево или вправо, а потом пойти обратно.

Ваня сел рядом, чуть прищурившись и внимательно глядя на экран.

– Я бы посоветовал пройти еще километра два-три, – сказал он, и голос его теперь звучал серьезно, без привычных шутливых тонов. – Даже если поселение маленькое, вряд ли оно занимает сто квадратных метров. У людей должны быть как минимум огороды. Если бы они были где-то рядом, мы бы не смогли пройти мимо. Значит, либо они еще впереди, либо остались где-то в стороне. Бродить тут как слепым котятам, влево-вправо, смысла я не вижу. Ночь впереди.

– Добро, – согласно кивнул Войтех. – Это разумно. Тогда минут десять отдохнем и потом пройдем еще немного. Обратно уже не успеем вернуться до темноты, так что будем искать место для ночевки.

Он достал из рюкзака бутылку с водой и сделал несколько глотков, внимательно поглядывая на сидящую рядом Сашу.

– Саша, у вас все нормально с обувью? – тихо поинтересовался он. – Вы все время спотыкаетесь.

Та покраснела и отвернулась.

– С обувью нормально, с координацией беда. Я просто тридцать три несчастья, как говорит мой муж, – она улыбнулась и снова посмотрела на Войтеха. – Постоянно спотыкаюсь, не вписываюсь в дверной проем, режу пальцы во время приготовления еды и натыкаюсь на все острые углы в доме.

Лиля распахнула глаза и уставилась на нее.

– А работать не мешает? Ты же врач.

– А это на работу не распространяется, – рассмеялась Саша. – Я все свои несчастья дома выбираю.

– Тогда будьте особенно осторожны, – попросил Войтех. – Если вы покалечитесь, нам будет трудно возвращаться.

– Вот зануда, – тихо пробормотала Саша, снова отворачиваясь.

– А я говорил, – ухмыльнулся Ваня. Он сидел рядом, потому тоже это услышал. – Так, ну что? – Он поднялся и хлопнул в ладоши. – Если все отдохнули, может, пойдем, а, шеф?

Войтех не знал, какая у Ивана проблема с его именем, но обращение «шеф» определенно нравилось ему больше, чем «Витек». Он посмотрел на Нева, тот кивнул, вымученно улыбнувшись.

– Что ж, идемте дальше.

Следующий час они шли еще медленнее, но, сколько бы они ни прошли, картинка вокруг не менялась: все та же тайга. Погода портилась, и уже начинали сгущаться сумерки. Саша теперь спотыкалась еще чаще, Нев так тяжело дышал, что за его благополучие начал волноваться даже Ваня, поэтому Войтех снова велел остановиться. К тому же они как раз вышли на достаточно широкую поляну, на которой можно было поставить палатки, а незадолго до этого проходили мимо ручья, где можно было набирать воду.

– Все, хватит, – сказал Войтех, скидывая рюкзак. – Остановимся здесь. Чья очередь готовить ужин?

– Похоже, это стало моей специализацией. Принесете воды? – Лиля чуть склонила голову набок и улыбнулась ему. Сейчас больше всего на свете ей хотелось принять горячий душ, чтобы смыть с себя два прошедших дня, потом наполнить ванну до краев, зажечь свечи, взять книгу и проваляться в воде часа полтора, периодически доливая теплую воду, а не готовить суп из консервов посреди леса в компании малознакомых людей. Но она быстро подавила в себе непонятно откуда взявшееся раздражение.

– Конечно, – кивнул Войтех, доставая из рюкзака походный котелок. – Иван, Нев, вы пока начинайте ставить палатки.

Он взял пустую канистру и скрылся среди деревьев в том направлении, откуда они только что пришли. Лиля проводила его взглядом и вздохнула.

– Лиля, хватит уже, – одернул ее Ваня. Когда она вопросительно посмотрела на него, он пояснил: – Хватит строить ему глазки.

– Я не строю ему глазки!

– О, ну да, конечно, все заметили, – Ваня махнул рукой в сторону Саши и Нева. Последний уже пытался разобраться с палаткой.

– Пойду я… – Саша огляделась, лихорадочно соображая, чем заняться, чтобы не присутствовать при очередном споре Сидоровых и тем более не оказаться в него втянутой, но так ничего и не придумала. – Сделаю что-нибудь.

Она отошла чуть в сторону и принялась копаться в своем рюкзаке, делая вид, что что-то ищет.

– Я тебя вообще не просила со мной ехать, – прошипела Лиля, удостоверившись, что Саша отошла на некоторое расстояние.

– И я представляю, что бы ты тут учудила, если бы меня рядом не было, – не унимался ее брат.

Прежде чем Лиля успела ответить, Нев отвлек Ивана вопросом насчет палаток, признавшись, что ничего в них не понимает и ни разу ни одной не ставил. Ваня махнул на сестру рукой и принялся за туристический ликбез. Несколько минут спустя вернулся Войтех с водой, но потом почти сразу снова ушел: были нужны еще и дрова.

Лиля подошла к Саше, и они вдвоем молча принялись доставать продукты, чтобы начать готовить ужин.

– Иногда он бывает совершенно невыносим, – не выдержала Лиля через какое-то время. – Интересно, это все братья такие?

Саша улыбнулась, не поднимая глаз.

– У меня нет братьев, – ответила она.

Лиля снова замолчала. Теперь оставалось только дождаться Войтеха с дровами. Когда тот вернулся, все дружно занялись разведением огня, из-за чего постоянно друг другу мешали. Наконец Войтех велел всем успокоиться и назначил ответственных. Еще через сорок минут ужин в виде очередного походного супа был готов.

– Никогда не думал, что буду с таким удовольствием есть тушенку два дня подряд, – со смущенной улыбкой признался Нев.

– А что обычно вы едите? По-холостяцки, пельмени? – с присущей ему бестактностью поинтересовался Ваня. Лиля болезненно ткнула его в бок.

– Нет, почему же, – с достоинством ответил Нев. – Я люблю готовить. Пожалуй, в искусстве кулинарии мне действительно удалось преуспеть. На любительском уровне, конечно.

– Я вам даже завидую, – улыбнулась Саша, несколько удивленно взглянув на Нева. Он не производил впечатления человека, который подолгу и с удовольствием может возиться на кухне ради готовки для самого себя. – Вот я совершенно не умею готовить. Обязательно или сожгу, или не дожарю, или пересолю. Первое время, как вышла замуж, еще пыталась изображать хорошую жену, но потом у мужа кончилось терпение.

– Я хоть и умею готовить, – отозвалась Лиля, – но все равно никогда не понимала, почему в большинстве случаев это считается женской обязанностью. Кто это придумал? Вот, – она кивнула в сторону Нева, – прямое доказательство обратного.

– Не знаю, почему приготовление еды считается женской обязанностью, – поддержал Войтех, – и при этом считается, что лучшие повара – мужчины.

– Войтех, а вы умеете готовить? – поинтересовалась Лиля. Иван выразительно закатил глаза.

– Умею, под настроение даже люблю, но обычно предпочитаю есть то, что готовится быстрее, чем съедается.

– А меня другое интересует, – вклинился Ваня, которому изрядно надоело слушать про чужие кулинарные способности. – Вот эти люди, отшельники – кто они такие? Как это вообще возможно? Вот так вот жить где-то по своим законам, чтобы даже никто не знал, где именно они находятся?

– На самом деле в этом нет ничего такого невероятного, – заметил Нев. – Люди время от времени уходили в глушь подальше от цивилизации. От церковной реформы, от советской власти, от ужасов современного мира. Вы знаете, что в семьдесят восьмом году как раз где-то в этом географическом регионе, в верховьях реки Абакан, как-то летом с вертолета внезапно обнаружили людей? Точнее, сначала обнаружили огороды в местах, куда никто не заходил до этого, даже местные охотники. Потом уже выяснилось, что там почти пятьдесят лет живет семья религиозных фанатиков. Мать к тому времени умерла, а отец был жив, с ним жили четверо его детей. И это не единственный случай. На границе Алтайского края и Кемеровской области находили целые поселения староверов.

– Но ведь нельзя же жить совершенно обособленно, – возразила Саша. – Ну ладно, пропитание они сами себе обеспечивают: огороды, охота, запасы на зиму. А одежда? Ее же тоже нужно из чего-то делать? А если кто-то заболеет?

– С этим, видимо, проблем нет, – усмехнулась Лиля, – если целитель, которого мы ищем, действительно существует, то лечатся эти староверы лучше, чем мы в столичных клиниках.

– Теперь меня волнует вопрос: те, кого мы ищем, они тоже религиозные фанатики? – скривился Ваня. – Потому что я не люблю фанатиков, особенно религиозных. Они все какие-то агрессивные.

– Эти иногда лечат тех, кто приходит к ним за помощью, – заметил Войтех. – Думаю, они не очень агрессивные и нам нечего бояться.

Говоря это, он смотрел в свою тарелку, потому что откровенно врать никогда не любил, а сейчас он делал именно это. Он точно знал: им есть чего бояться.

Лиля вдруг резко обернулась, тревожно вглядываясь в темноту среди деревьев, но ничего так и не увидев, вернулась к своей тарелке.

– Я думаю, нам следует иметь в виду, что мы можем их вообще не найти, – напомнил Войтех. – Возможно, мы просто скатались сюда на необычный пикник.

– Любой каприз за ваши деньги, – рассмеялся Ваня.

– А мне нравится, – с улыбкой отозвалась Лиля. – Даже если и не найдем, если это просто пикник, как часто в жизни выпадает шанс провести несколько дней на природе, познакомиться с новыми людьми?

Ваня фыркнул так громко и недвусмысленно, что Лиля покраснела и бросила на брата уничтожающий взгляд.

– Не будем терять надежду, – тут же сказала Саша, – мы ведь всего полдня искали, завтра продолжим.

Лиля снова тревожно обернулась.

– Чего ты дергаешься? – спросил ее Ваня, тоже оборачиваясь и пытаясь понять, что сестра ищет в темноте.

– Мне все время кажется, что там кто-то есть, – призналась Лиля.

– Там определенно кто-то есть, – согласился Войтех с улыбкой. – Но я не думаю, что они для нас опасны. Большинство зверей боятся человека гораздо больше, чем мы их.

– А если это не звери? – напряженно спросил Нев, вдруг поднимаясь, и глядя куда-то за спины Саши и Войтеха.

Глава 4

30 апреля 2012 года, 21:17

Где-то в тайге, Республика Хакасия

Теперь шорох травы, хруст веток под ногами и фырканье лошадей услышали все. Теперь незваных гостей и видели все: из темноты леса на поляну выехали семь всадников. Они были одеты почти одинаково: плотные серые штаны заправлены в высокие кожаные сапоги, поверх старомодных холщовых рубашек накинуты теплые меховые жилетки. Все носили густые бороды, как минимум четверо были вооружены.

От настроения безмятежного пикника не осталось и следа. Исследователи-энтузиасты вскочили со своих мест, пытаясь встать спина к спине, чтобы хоть как-то защититься от неожиданного вторжения. Войтех машинально потянулся к кобуре на поясе, но быстро понял, что доставать оружие нет смысла. Этим можно было добиться только одного: спровоцировать неизвестных на более агрессивные действия. А этого ему не хотелось. Как и светить оружие: вдруг не заметят и не отберут?

Сурового вида всадники тем временем окружили их. Один из них, возможно, главный, недовольно уставился на сбившихся в кучу пришельцев.

– Вас не должно быть здесь, – громко сказал он. – Это наша земля, а вы вторглись без спросу и без права.

– Я прошу прощения за это, – как можно спокойнее ответил Войтех. – Мы никому не желаем зла. Мы ищем целителя, который живет где-то здесь.

– Целителя? – переспросил бородач. – И кто же из вас болен?

– Вы не так поняли, – Войтех попытался улыбнуться, но по реакции незваных гостей стало ясно, что это была плохая идея. – Никто не болен, мы исследователи.

«Надо было сказать, что кто-то болен», – запоздало пожалела Саша, но было поздно, Войтех уже сказал про исследователей.

– Это те, кого мы ищем? – напряженно и очень тихо задала она вопрос не кому-то конкретному, а просто в пространство.

– Надеюсь, у шефа в плане это значилось, – так же тихо ответил Ваня, пытаясь оценить превосходство противника. Оценка эта его не радовала. Пять человек, в том числе две женщины и один немолодой мужчина, против семерых вооруженных всадников – иначе как «бесперспективным» такой расклад назвать язык не поворачивался.

– Мы не терпим чужаков. Тем более, безбожных зевак, которые приходят сюда для развлечения, – резко заявил главный. Остальные продолжали молчать.

– Мы здесь не ради развлечения, – возразил Войтех. Он начал заметно нервничать: чужие звуки в словах давались ему все труднее. – Мы всего лишь ищем ответы на наши вопросы.

– Кто вам сказал, что вы имеете право те вопросы задавать? Вы нарушили наши границы, осквернили своими ногами нашу землю. Вы заплатите за это, – бородач перехватил ружье, словно собирался выстрелить.

– Стойте-стойте, – заикаясь, попросил Нев. – Мы не знали ваших законов. Мы не хотели никого оскорбить. Если вы нам не рады – просто дайте нам уйти.

– Вас не могли не предупреждать о том, что сюда дорога грешникам запрещена. Наказание за нарушение этого закона – смерть.

– Но вы… вы не можете нас убить, – возразил Нев с неловкой улыбкой. – Это как-то не по-христиански.

– А вы христиане? – одновременно с сомнением и насмешкой поинтересовался главный бородач. – В какого Бога веруете? В чью церковь ходите?

– Э-э-э… – растерялся Нев. – Ни в какого конкретного, – пробормотал он.

Теперь все ружья были вскинуты как одно и направлены на них. Ваня наклонился к Неву и театральным шепотом заметил:

– Сдается мне, это был неправильный ответ и в следующий раунд мы не проходим.

Лиля испытала непреодолимое желание пнуть брата, но удержалась. Нашел время хохмить. Они все одной ногой стояли в могиле, а он выделывался. Она мельком взглянула на Войтеха. По всей видимости, в его планы эта встреча все-таки не входила.

– В любом случае, если вы нас убьете, вы возьмете грех на себя, – мысленно зажмурившись от страха, сказала она. – Зачем вам это? Просто позвольте нам уйти. Мы не сделали ничего плохого.

– Ступив на нашу землю, вы осквернили ее. Вы нарушили наши законы, и они позволяют нам убить вас. Вы не признаете нашего Бога, значит, вы отступники. Убить вас не будет грехом…

– В какого бы бога мы ни верили, – перебил его Войтех, – ваш ведь единственный и настоящий, так? И всесильный, на все его воля. И раз он позволил нам прийти сюда, раз показал дорогу к вам, значит, на то была его воля, разве нет?

Бородач перестал выглядеть таким уверенным в собственной правоте и переглянулся с остальными. Лиля мысленно зааплодировала Войтеху. Похоже, всадники засомневались.

– А шеф-то у нас – жук тот еще, – услышала она едва различимый шепот Вани.

– Складно говоришь, чужак, – усмехнулся наконец бородач. – Откуда ты пришел?

– Я? – Войтех растерялся от такого резкого перехода на тему его личности. – Мы приехали из Москвы.

– Откуда ты? – настойчиво повторил бородач. – Говор у тебя не московский.

«Можно подумать, вы тут особенности речи разных регионов Российской Федерации изучаете», – подумал Войтех про себя, но вслух ответил:

– Из Чешской Республики.

– Не слышал про такое, – покачал головой бородач.

– Это далеко, – Войтех неопределенно махнул рукой, – это в Европе.

– Думаю, про такое он тоже не слышал, – поддел Ваня.

Лиля все-таки пнула брата по ноге.

– Заткнись уже, – прошипела она. – Войтех нас всех спасает, твои комментарии тут неуместны.

– Заткнитесь оба, – прошептала Саша. – Сил уже нет ваши споры слушать. Если они давно в лесу, может, про Чехословакию слышали? – чуть громче сказала она Войтеху, хотя, как ей казалось, это было не столь важно.

– Сомневаюсь, – тихо ответил Войтех, напряженно следя за переглядываниями всадников. В конце концов главный кивнул одному из них. Войтех напрягся: у него было предчувствие, что это не сулит им ничего хорошего.

И как в воду глядел.

– Хорошо, мы сейчас узнаем, по воле Господа вы здесь или нарушаете законы. Есть испытание, которое мы предлагаем пройти тем, кто, как и вы, утверждает, что они тут по воле Божьей.

Он вытащил из-за пазухи револьвер и показал его Войтеху и остальным.

– Здесь барабан на шесть патронов. Я вставляю один, – он сопроводил свои слова соответствующим действием, – кручу барабан и…

Бородач резким движением вставил барабан на место, тот защелкнулся с неприятным клацающим звуком.

– Николай, – он показал на одного из своих спутников, который как раз в этот момент ловко спрыгнул на землю, – будет играть против одного из вас. Мы точно знаем, что он угоден Богу, он еще ни разу не проиграл. Но если тот, кого выставите вы, на этот раз его обыграет, то это будет значить, что Богу больше угодны ваши жизни.

– А если нет? – напряженно спросил Войтех.

– Один из вас, очевидно, умрет, – усмехнулся бородач. – Но как Христос пострадал за грехи всего человечества, так и мы его жертву добровольную примем как искупление грехов остальных.

– То есть остальных вы отпустите при любом исходе? – уточнил Войтех.

– Верно, – бородач протянул револьвер подошедшему Николаю. – Так кто-то из вас осмелится?

– Хорошо, – Войтех шагнул вперед, но Лиля схватила его за плечо.

– Войтех, нет!

– Вы с ума сошли! – воскликнул Нев. – Это же самоубийство!

– Нет, это шанс пятьдесят на пятьдесят.

– Дворжак, не будьте идиотом, – поддержала остальных Саша.

Ваня раздраженно закатил глаза, глядя на все это представление, оттеснил плечом Войтеха и вышел чуть вперед.

– А если мы вообще на это не согласимся? – поинтересовался он.

– Мы убьем вас всех, – спокойно ответил бородач.

– То есть технически, – Войтех мягко снял руку Лили со своего плеча, – у нас нет выбора. Кто-то должен попробовать.

Он подошел к Николаю. Тот выглядел спокойным и уверенным в себе. Войтех даже позавидовал такой вере. Он тоже был довольно спокоен внешне, но чувствовал, как с каждой секундой ускоряется сердцебиение и становится труднее дышать. Остальные с ужасом наблюдали за происходящим.

«Нет, он все-таки больной. Больной на голову, – подумала Саша. – Идиот, которому нравится рисковать собственной жизнью. Может, он и в космос полетел поэтому, а не из-за каких-то высоких идеалов и мечты детства? А потом, когда ушел, когда выгнали, адреналина перестало хватать? Отсюда и эта поездка за собственные деньги, и эта дурацкая рулетка».

Саша сама не любила скучную размеренную жизнь, возможно, поэтому и согласилась на эту поездку, но сознательно подставляться под пулю никогда бы не стала.

Она потерла лоб и оглянулась на товарищей. Лиля выглядела очень взволнованной. Закусив губу, она неотрывно следила за приближающимся к Николаю Войтехом, как будто все еще хотела рвануть вслед за ним и остановить, но Ваня крепко держал ее за руку. Нев на секунду прикрыл глаза, но тут же снова открыл их.

Саша набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Это напряженное ожидание было хуже всего.

Тем временем Николай взвел курок, приставил револьвер к виску и нажал на спусковой крючок. Металл клацнул, но выстрела не последовало. Мужчина протянул револьвер Войтеху рукояткой вперед. Тот машинально принял его, взвесил на руке, с любопытством оглядел со всех сторон. Это был «Смит и Вессон» образца 1880-го года, такие наравне с Наганами пользовались популярностью в России в начале двадцатого века. Судя по всему, револьвер, который теперь Войтех держал в руках, произвели примерно тогда же, и все эти сто лет за ним очень хорошо ухаживали.

– А если вашему богу неугодна ничья смерть? – спросил Войтех внезапно. – Что тогда?

– Тогда он совершит чудо, – усмехнулся бородач. – И револьвер не выстрелит ни разу.

– Так, конечно, как я сам не догадался, – пробормотал Войтех, удобнее перехватывая рукоятку и взводя курок. Пару секунд он стоял неподвижно, глядя перед собой и видя только бездонную холодную черноту, а потом одним резким движением поднял руку, приставил дуло к виску и, не давая себе времени передумать, нажал на спуск.

От раздавшегося щелчка четверо его спутников вздрогнули, как будто прозвучал выстрел. Но выстрела не было. Войтех по-прежнему стоял прямо, как будто по стойке смирно, и держал в руках револьвер.

Где-то рядом шумно выдохнул Нев. Лиля, вцепившись в плечо брату, наоборот, затаила дыхание.

– Жив твой Витек, – сквозь зубы процедил Ваня, как будто был разочарован этим фактом, хотя в его глазах явно читалось облегчение.

– Придурок, – негромко бросила Саша, отворачиваясь. Рука привычно нащупала в кармане пачку сигарет, но достать их она не решилась.

Войтех вернул револьвер Николаю. Во второй раз тот уже не так шустро взвел курок и приставил дуло к виску, а пару раз глубоко вдохнул и выдохнул перед этим. И все же в его глазах была уверенность в собственной защищенности, когда он нажимал на спусковой крючок.

И снова выстрела не последовало. Револьвер вернулся к Войтеху. В этот раз у него заметно дрожала рука. Осталось всего три хода, один из которых – смертельный. Один из трех. Вероятность вышибить себе мозги была слишком велика.

– Помолись, чужак, – тихо посоветовал ему Николай. – Помогает. А коли молитв не знаешь, закрой глаза. Тоже иногда помогает.

Молитв Войтех не знал, но и закрывать глаза не стал. Из принципа. Он крепче сжал рукоятку, чтобы унять дрожь. Не хватало только промахнуться, ранить себя и умирать долго и мучительно. Войтех прижал дуло к виску с такой силой, что вполне мог остаться синяк. Стиснув зубы, он нажал на спуск. Но и в этот раз выстрела не было.

– Я не могу больше, – прошептала Лиля, в голосе которой явно слышались слезы, но Ваня только крепче сжал ее руку, чуть наклонил голову вниз, исподлобья следя за происходящим. Он был напряжен, как зверь на охоте, который в любое мгновение готовится к прыжку. Оставалось еще два хода.

Саша отстраненно попыталась представить, как и что она должна будет сделать, если последней попыткой Войтех все-таки выстрелит себе в голову. По всему выходило, что шансов спасти его у нее не будет. Если только не произойдет чудо.

– Хочу напомнить, что вступивший в игру выйти из нее не может, – грозно произнес главный бородач. – Еще по одному разу, как бы то ни было, каждый должен спустить курок.

В этот раз Николай медлил еще дольше. Войтех хорошо его понимал. Он незаметно осматривался по сторонам, ища хоть какую-то возможность изменить ситуацию, однако ничего не приходило в голову. По всей видимости, единственное, что могло его спасти, – это выстрел после того, как Николай спустит курок. Но Войтеху почему-то этого не хотелось.

Тем временем Николай, наверное, прочитал про себя молитву подлиннее, перекрестился и приставил револьвер к виску. В груди у Войтеха сердце пропустило удар или два.

Клац. Выстрел не прозвучал.

Показалось, что в лесу стало абсолютно тихо. Не было слышно ни нетерпеливого фырканья лошадей, ни сонной возни птиц. Даже ветер не шелестел верхушками деревьев. В барабане осталось последнее гнездо. И теперь уже совершенно точно стало понятно, что пуля достанется Войтеху.

Лиля отвернулась и уткнулась лицом брату в плечо. Тот обнял ее, погладил по волосам, но взгляд от Войтеха не отвел. Нев прижимал руку к груди, как будто у него резко разболелось сердце, и не шевелился.

«Если рука не дрогнет, смерть будет мгновенной», – некстати отметила про себя Саша. Ей даже не придется пытаться его спасти. Это будет невозможно. Ее нервы были натянуты как струны. Казалось, легкий шорох – и струна порвется. Только это будет не шорох. В такой тишине звук выстрела наверняка разнесется на несколько километров.

– Не смей, Дворжак, слышишь, не смей, – одними губами прошептала она, неотрывно глядя на него.

Когда Николай вернул Войтеху револьвер, тот весил уже не чуть больше килограмма, а целую тонну. Во рту вдруг пересохло, уши как будто заложило. Инстинкт самосохранения требовал остановиться, бросить все, выйти из игры, но пальцы судорожно сжимали рукоятку.

У него не было выбора. Что бы он сейчас ни сделал, после этого он, скорее всего, умрет. Но если он доиграет в игру, у него, по крайней мере, будет возможность, во-первых, умереть достойно, во-вторых, убить себя самому, в-третьих, спасти остальных. Возможно. Если эти люди не солгали.

И потом, все еще оставалась вероятность чуда. Войтех криво усмехнулся.

Хотелось оглянуться на своих спутников, которых он втянул во все это, но он не стал. Бессмысленно сейчас извиняться. Прощаться тем более.

Холодный металл обжег кожу виска. Большой палец взвел курок, указательный его спустил.

Клац.

В оглушающей тишине этот короткий щелчок прозвучал громче взрыва.

Лиля дернулась так сильно, что Ваня едва удержался на ногах сам и удержал ее.

– Все, все, – пробормотал он скорее самому себе.

Нев тяжело дышал. Он судорожным движением сорвал с носа очки, как будто снова собирался протереть их, но так и замер. Руки его ходили ходуном, вряд ли он мог бы протереть стекла, не сломав оправу.

Саша не шелохнулась. Только сейчас она почувствовала, как впиваются в ладонь ногти.

Услышав клацанье и осознав, что выстрела не последовало, Войтех испытал смешанные чувства, которые сейчас был не в состоянии перебрать и рассортировать, поэтому он просто их проигнорировал, как это часто бывало. Он опустил револьвер и вопросительно посмотрел на бородача. Тот едва заметно улыбнулся.

– Значит, такова воля Божья, вы оба одинаково ему угодны. Собирайтесь, мы отведем вас в свою деревню, переночуете там. Если целитель захочет говорить с вами, он поговорит, но завтра же вы должны уйти. Это всем понятно?

У Войтеха было еще слишком сухо во рту, поэтому он не мог ответить, только кивнуть. Голосом за него ответил Ваня:

– Лично меня это абсолютно устраивает.

– Вещи здесь оставьте, завтра заберете, – велел бородач.

Николай вернулся в седло, Войтеху и его спутникам было предложено идти пешком. Всадники стали для них одновременно и их проводниками, и их конвоем.

Прежде чем отправиться в путь, Лиля все-таки поймала Войтеха в объятия, крепко обняла и что-то прошептала на ухо. Тот улыбнулся ей и обнял в ответ, но так ничего и не сказал. Нев похлопал его по плечу, а Ваня заявил:

– Ты даешь стране угля, старик. Не ожидал…

Саша промолчала. Как обычно, паника настигла ее тогда, когда бояться стало уже нечего. Сердце в груди забилось так сильно, как будто она только что пробежала стометровку, руки мгновенно задрожали. Из всего, что она сейчас могла сказать, цензурными были только запятые. Жутко хотелось курить, но она снова не рискнула доставать сигареты, поскольку не была уверена, что это не спровоцирует их проводников на какую-нибудь очередную «забаву».

Войтех шел чуть впереди, они вчетвером сзади. Минут через десять, когда Саша смогла немного успокоиться, унять дрожь в руках и говорить, не заикаясь, она все-таки догнала его.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросила она. – Не убили бы они пятерых, они же не звери. Тебе жить скучно?

Войтех удивленно посмотрел на нее.

– Откуда ты знаешь, убили бы или нет? Я не был уверен и не готов был так рисковать.

Поймав его взгляд, Саша снова увидела в серо-голубых глазах то странное выражение, которое заметила еще в аэропорту. Смирение с неизбежным – так она охарактеризовала его в прошлый раз. Как будто Войтех знал что-то такое, что было недоступно всем остальным. Знал и давно смирился с этим. Она могла бы заподозрить его в каком-нибудь психическом отклонении, притупляющем инстинкт самосохранения, если бы не видела, как дрожали его руки, когда он подносил револьвер к виску. Он боялся. Боялся до такой степени, что не мог справиться с этой дрожью. Но в то же время даже глаза не закрывал, хотя, наверное, так сделал бы любой нормальный человек в подобной ситуации.

Во время этой жестокой игры Саша смотрела на него во все глаза, не обращая внимания ни на что другое, и сейчас мозг принялся анализировать увиденное. Войтеху было страшно, но он упрямо играл. Зачем? Кому и что он пытался доказать?

– Зато был готов рискнуть своей жизнью? Зачем? – озвучила она свой вопрос. – Ты знаешь нас всех ровно два дня, зачем тебе рисковать своей жизнью ради нас? И ты даже не торговался, ты просто сразу согласился участвовать в этом. У тебя инстинкт самосохранения напрочь отсутствует?

– Почему же? Он у меня очень даже хорошо развит. Вместе с логическим мышлением. Никто не торгуется, находясь в заведомо невыгодном положении. Что я мог им предложить? Чем угрожать? Ничем. Поэтому пришлось брать то, что предлагали, пока они не передумали. И дальше было два варианта, – сначала Войтех говорил спокойно, но по мере того, как он приводил свои логические выкладки, голос его становился все более эмоциональным, хотя он продолжал говорить тихо. – Первый: они кровожадные маньяки, которым абсолютно все равно, кого убивать, раз они даже жизнью собственного товарища готовы были рискнуть. В этом случае они бы пристрелили всех независимо от нашего количества. Второй: они добрые христиане и все это – не более чем проверка характера и помыслов. В этом случае мы ничем не рисковали. Нас бы просто выгнали, не дав поговорить с целителем. В обоих случаях игра по их правилам была лучшим вариантом, потому что как ни крути, а шанс пятьдесят на пятьдесят – это лучше, чем стопроцентная вероятность летального исхода. И одна смерть лучше, чем пять. И именно моей обязанностью было рискнуть ради вас, потому что два дня назад я привез вас сюда. И за все, что здесь с вами происходит, отвечаю тоже я. Тебе понятен принцип нашей совместной работы? – Войтех внимательно посмотрел на Сашу.

Она на секунду замерла, глядя ему в глаза. Нет, он вовсе не идиот, каким она считала его во время игры в рулетку. Кто угодно: человек с гипертрофированным чувством ответственности, упрямый, целеустремленный, властный, но не идиот. Интересно, это его личные качества или военные все такие? Даже бывшие. Она кивнула и снова прибавила шаг.

– Ты же боялся, – скорее констатировала, чем спросила она. – Особенно когда остался последний ход. И револьвер должен был выстрелить. Зачем ты все равно это делал? Неужели проще застрелиться самому? Это ведь уже не риск, это самоубийство.

– Это не риск и не самоубийство, – возразил Войтех. – Это допустимые потери. Знаешь, что такое «допустимые потери»? Это потери, при которых поставленная задача все-таки может быть выполнена. Их оценивают, когда планируют боевые действия. Да, я боялся. Умирать вообще страшно. Но я был бы допустимой потерей. Хотя я… – он вдруг улыбнулся. Вплоть до этого момента он был крайне серьезен. – Я рад, что не стал ею. И спасибо за участие. Вы все меня тоже знаете два дня. И я тронут тем, как вы за меня волновались.

Саша поняла, что он попросту свернул разговор, не желая больше обсуждать эту тему. Ей она тоже не нравилась. То, что он говорил про допустимые потери, звучало слишком страшно. Разве можно говорить о себе как о допустимой потере? Разве можно вот так спокойно считать себя пушечным мясом? Саша, может быть, чаще других из их компании видела смерть и знала, что человек, по сути, и есть то самое пушечное мясо, жизнь которого может оборваться в любую секунду независимо от его желаний и планов, но одно дело абстрактно знать это, и совсем другое – считать им себя.

– Если бы я приехала домой и сказала мужу, что одного из нас застрелили какие-то сумасшедшие в лесу, он бы в жизни меня больше никуда не отпустил, – улыбнулась она. – Так что в моих интересах было, чтобы ты не застрелился.

Войтех рассмеялся.

– Что ж, зато честно, – прокомментировал он. – Кстати, когда мы успели перейти на «ты»?

– Прости, но после того, что ты сделал, я просто не могу называть тебя на «вы», – она пожала плечами. – Дуракам не выкают. – Она украдкой взглянула на него, проверяя, не обиделся ли.

– Да я не против, просто хотелось закрепить это. А то вдруг это у тебя проявление стресса? А потом забудешь и вернешься к выканью.

– Не вернусь, – пообещала она. – Я вообще крайне редко меняю мнение о людях.

Оставшийся путь прошел в молчании. Уже стемнело, но ночь обещала быть довольно ясной, луна ярко освещала дорогу, хотя городским жителям в лесу проку от этого было немного. Во всяком случае, Лиля и Саша самостоятельно вернуться к своей поляне точно не смогли бы. Мужчины – может быть, а вот они вряд ли.

В саму деревню их не отвели. Чуть дальше по дороге, в низине, были видны крыши небольших домиков, но свет в окнах не горел, наверное, люди уже спали. Остановив лошадь у небольшого деревянного сарая, главный бородач спешился.

– Здесь переночуете, – он открыл двери, пропуская исследователей внутрь. – Там сено есть, спать будет мягко. В углу чан с водой, если пить захочется или умыться надо. Огонь не разводите, сухая трава кругом. Утром мы за вами придем. Николай, – он повернулся к своему товарищу, – ты останешься снаружи. Нечего чужакам по деревне ночью ходить.

Николай кивнул и, казалось, с некоторым уважением посмотрел на Войтеха. Главный вышел из сарая и закрыл за собой дверь, оставив путников в кромешной темноте.

Ваня нервно передернул плечами и огляделся.

– Темно как у…

– Ваня! – возмущенно воскликнула Лиля.

– …бабушки в чулане, – со смешком закончил он. – Где там, он говорил, вода? Пить хочу, умираю.

– В углу где-то, – ответила Саша, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-нибудь.

Ваня наощупь двинулся в угол, нашел чан с водой, шумно напился и плеснул себе пригоршню в лицо.

– Хороша водица, – удовлетворенно произнес он. – Я бы еще схомячил что-нибудь.

– Перебьешься, – фыркнула Лиля.

– Мы же только что поели, – напомнил ему Войтех, постепенно привыкая к темноте.

– А я доесть не успел, как эти гаврики появились. И вообще у меня стресс, а я в стрессовых ситуациях всегда есть хочу.

– Если у тебя стресс, то что, по-твоему, у меня? – с улыбкой спросил Войтех. – Ладно, будем надеяться, что нас покормят утром. А сейчас, чтобы не хотелось есть, лучше всего уснуть.

– Холодно будет, – с тоской заметил Нев. – Без огня, без какого-либо отопления.

– Зароемся в сено, ляжем ближе друг к другу, – отмахнулся Войтех. – Переживем. Все-таки уже не зима.

– Ладно, давайте спать, – согласилась Лиля. – Одиннадцатый час уже. Да и делать тут больше все равно нечего.

Не раздеваясь, они устроились на ночлег. Запах прелого сена и абсолютная тишина действовали лучше любого снотворного.

– Будет холодно, скажи, дам свою куртку, – тихо сказал Ваня сестре.

– Добрый какой, – сонно пробормотала та.

Саша легла рядом с Лилей, место рядом с Сашей Войтех уступил Неву, все-таки в середине было теплее, а сам лег с краю. Несмотря на то, что он очень устал, сон долго не шел. В голове крутилась сотня мыслей, одна из которых повторялась чаще других: это был еще один день, который мог стать последним в его жизни. Но опять не стал.

Глава 5

1 мая 2012 года, 06:18

Поселение отшельников, Республика Хакасия

Саша проснулась от странного звука. Он был ей знаком, но раньше просыпаться от него не доводилось.

«Опять Макс не пойми что на звонок установил», – сквозь сон подумала она, однако запах сена тут же вернул ее в реальность, заставив проснуться окончательно. Она была не дома.

– Что за черт? – вслух спросила она, открывая глаза.

– Это не черт, это петух, – тут же отозвалась Лиля. – Но я с тобой согласна, орет он крайне не вовремя. – Она сладко зевнула и перевернулась на другой бок, как будто собиралась еще немного поспать.

– Я же говорил, что в деревне должны по утрам орать петухи, – заметил Войтех, который уже давно не спал, но и не вставал. Всю ночь он провел в состоянии полудремы, от чего не столько отдохнул, сколько устал.

– Кстати, меня это тоже удивило, – Нев, кряхтя, попытался перевернуться. В его возрасте спать в стогу сена без последствий было уже невозможно. – В Комсомольской почему-то было очень тихо утром. Да и ночью тоже. Ни петухов, ни собак.

– А я там вообще собак не видел. Ни собак, ни кошек, – вспомнил тоже проснувшийся Ваня. – Странно, да?

Лиля, поняв, что поспать ей больше не дадут, села, обняла себя за плечи и немного недовольно посмотрела на проснувшихся товарищей.

– Коров и лошадей я тоже не видела, – сказала она. – И ни одного пастбища. Кругом только лес и заросли.

– Это не показатель, – возразил ей брат. – Вполне возможно, пастбища у них с другой стороны деревни, мы же всю не обходили.

– Конечно, современные деревни в России часто становятся примером разрухи и упадка, – Нев тоже сел, достал из внутреннего кармана очечник и принялся протирать и без того прозрачные линзы. – Но чтобы не было собак и кошек – это действительно ненормально.

В этот момент дверь в сарай распахнулась, и внутрь заглянул Николай.

– Проснулись, – скорее констатировал, чем спросил он. – Тогда подымайтесь. Целитель согласился с вами встретиться. Я провожу вас в деревню.

Это была, пожалуй, лучшая новость за последние несколько дней, означавшая, что они проделали этот путь не зря. Хотя никто не согласился бы, что вчерашняя рулетка того стоила. Главное, она обошлась без жертв.

Исследователи быстро поднялись, отряхнули с одежды сено и двинулись вслед за Николаем.

– Надежда на завтрак не оправдалась, – тихо прокомментировал Ваня, выходя из сарая.

– Тебе лишь бы желудок набить, – тут же отозвалась Лиля, впрочем, уже без вчерашнего раздражения в голосе.

Деревня отшельников разительно отличалась от Комсомольской. Домики здесь были значительно меньше, некрашеные, но в то же время намного более ухоженные. Рядом с каждым домом имелся небольшой двор, огороженный невысоким забором. Во дворах стояли какие-то хозяйственные постройки, а за домами можно было разглядеть огороды, на которых, несмотря на раннее время, уже возились женщины. Предсказуемо неасфальтированная, но довольно укатанная дорога проходила через всю деревню от леса, из которого они вчера пришли, до небольшой речушки на другом конце деревни. За речкой почти сразу снова начиналась тайга.

Николай подвел их к единственному необнесенному забором дому. Целитель словно демонстрировал, что его жилище открыто каждому. Он не пытался что-то спрятать от чужих глаз или как-то отгородиться от соседей.

– Ждите, – отрывисто бросил Николай и скрылся за дверью. Вернулся он спустя всего минуту и сообщил: – Двое могут войти, остальные пусть ждут здесь.

Войтех посмотрел на своих спутников и кивнул Саше.

– Пойдем со мной.

Никто не возражал, даже Ваня обошелся без комментариев. Просто Сидоровы вместе с Невом отошли чуть в сторону, а Войтеха и Сашу Николай пропустил внутрь.

Они попали в довольно темную, просторную комнату, которая, очевидно, выполняла функции сразу всего: и кухни, и столовой, и гостиной. Здесь стояла большая русская печь, почти такая же, как в том доме в Комсомольской, где они расположились, самодельный деревянный шкаф, обеденный стол, рассчитанный на небольшую семью, и несколько лавок. В углу занавеской была отгорожена, скорее всего, кровать.

За столом сидел мужчина лет семидесяти, худощавый и седой, с цепким взглядом полупрозрачных серых глаз. Одет он был примерно так же, как и люди, которые проводили их сюда. На нем не было только меховой жилетки. Она висела тут же, на стене. Мужчина пил чай из большой глиняной кружки и внимательно смотрел на вошедших.

– Добрый день, – поздоровался Войтех. – Спасибо, что согласились встретиться с нами.

– Пока не за что, – ответил старик. – Садитесь.

Войтех опустился на предложенную лавку, Саша аккуратно пристроилась рядом, чувствуя непреодолимое желание взять его под руку, словно прячась под его защиту. Ей было неуютно в этом доме, она не знала, куда деть руки. Привычно засунуть их в карманы именно сейчас почему-то казалось невежливым, поэтому она просто спрятала их в коленях. Она украдкой взглянула на Войтеха. Он казался абсолютно спокойным, хотя чего еще можно было ожидать от человека, который с таким же невозмутимым выражением лица несколько часов назад собирался застрелиться?

– Так кто же вы и что вас привело сюда? Как вас звать? – старик посмотрел сначала на Войтеха, а потом на его спутницу.

– Меня зовут Войтех, это Александра, – представил тот обоих. – Мы хотели встретиться с вами, чтобы понять, как вы делаете то, что делаете. Ваша способность вылечивать даже самых безнадежных больных просто поразительна.

– И зачем тебе такое знание, Войтех? – спросил старик с усмешкой. – Ты не болен. Да и помирать тебе не от болезни на роду написано.

Войтех машинально оглянулся на Сашу. Было видно, что слова целителя его удивили. Саша же порадовалась тому, что сейчас слишком напряжена и напугана, иначе ей вряд ли удалось бы сдержать недоверчивую улыбку. Предрекать людям, как и когда они умрут, на ее взгляд, было самым беспроигрышным вариантом всей экстрасенсорики. Если человек не умрет в положенный срок, он обрадуется и решит, что смог избежать смерти благодаря своевременному предупреждению. Если же он умрет раньше, то и предъявлять претензии будет уже некому. Она подняла голову и внимательно посмотрела на целителя.

– Вы и такое сразу видите? – спросил Войтех.

– Я многое вижу, – кивнул старик. – Но не все. Только то, что Господь счел необходимым мне показать. Например, я вижу, что твоя женщина мне не верит, – он перевел взгляд на Сашу, продолжая усмехаться, – зато тебе верит больше, чем сама осознает.

Саша покраснела. Глупо было полагать, что она сумеет скрыть от старика свое недоверие. Если он достаточно проницателен, то легко мог прочитать все на ее лице. В отличие от Войтеха, она никогда не умела держать свои эмоции в себе. Однако если она сейчас все испортит и провалит дело, Войтех ей спасибо точно не скажет.

– Простите, – она виновато улыбнулась, – я врач, я привыкла верить в то, что видела своими глазами.

– Потому я не смогу помочь вам в ваших поисках, – удовлетворенно кивнул старик. – Никто из вас не имеет веры. Вы признаете только знание, факты. Вам не понять того, что делаю я, потому как мое умение идет от веры. Вы зря проделали весь этот путь.

– Даже если то, что вы делаете, идет от веры, – спокойно согласился Войтех, хотя было видно, что он считает иначе, – вы могли бы помочь нам понять, как это происходит. Каков механизм вашего дара…

– Нет, Войтех, – мягко перебил его старик. – Тебе не нужно это знать, как и Александре. А от мира мы не для того отгородились, чтобы что-то ему объяснять.

– Но, может быть, то, что делаете вы, могут делать и другие, – заметила Саша, стараясь подражать спокойному тону своего спутника. – Если мы будем знать, как вы это делаете, возможно, мы сможем выявить потенциально способных людей и научить их. Чтобы помочь большему количеству людей.

– Вы так и не поняли, – старик покачал головой. – Не моя то способность, не моя воля. Бог сам решает, кому дать такой дар. Знание ничем вам не поможет. Нужна вера да благочестивая жизнь. Вот и все. Но не каждый дар от Бога, – старик вдруг прищурил глаза и очень внимательно посмотрел на Войтеха. – Твой дар от лукавого. Гони его. Не доведет он тебя до добра.

– О чем вы? – спокойно спросил тот.

– Ты знаешь о чем. Ты видишь то, что человек видеть не должен. Не смотри туда.

Саша удивленно взглянула на Войтеха. Какой еще дар? Куда он не должен смотреть? И что именно он видит? Он был абсолютно спокоен, как будто действительно не понимал, о чем идет речь. Саша нахмурилась и снова опустила голову, решив во что бы то ни стало выяснить, что имел в виду целитель.

– Но ведь в мире много благочестивых и истинно верующих людей, – произнесла она, ни на кого не глядя, – почему же не все они умеют лечить людей, как вы?

– Неисповедимы пути Господни, – развел руками старик. – На все Его воля и на все у Него свой умысел. На каждого из нас. И вас Он зачем-то сюда привел, но пока я не могу понять зачем. Видать, чем-то я вам могу помочь, да не знаю чем. Из вас точно никто не болен?

Войтех отрицательно покачал головой, а потом снова обернулся на Сашу. Может, она смогла что-то заметить у кого-то из их спутников. Но та лишь пожала плечами. Кроме близорукости Нева она не могла припомнить ничего такого, но вряд ли Неву нужен целитель.

– А как вы нас нашли? Кто-то дорогу подсказал али сердце привело? – спросил старик, когда понял, что его целительная сила этим людям точно не нужна.

– Нам подсказали в ближней к вам деревне, – честно ответил Войтех.

– Это в которой? – нахмурился старик.

– В Комсомольской, – уточнила Саша, удивившись такому вопросу. Можно подумать, тут в округе полно деревень. После Богословки они ни одной не видели.

– Не знал, что там снова поселились люди, – продолжая хмуриться, старик покачал головой. – Дурное там место, не стоит там жить.

– Что вы имеете в виду? – спросил Войтех. – Что значит «снова поселились люди»?

– Примерно с полвека назад, даже больше уже, той деревни не стало, – тяжело вздохнув, пояснил старик. – Я тогда мальчишкой был, но помню, как мой отец ходил к ним, предлагал помощь. Но тамошние жители не приняли ее, только посмеялись. Дескать, иди со своим дремучим мракобесием вон, а нам советская власть поможет. Только не помогла она им. Сгинули все. И никто с тех пор там не жил.

Саша снова бросила удивленный взгляд на Войтеха, но у того на лице по-прежнему была абсолютная невозмутимость, как будто он в принципе не был способен испытывать какие-либо эмоции.

Она вспомнила, как Мария, женщина, которая поила ее чаем, рассказывала, что уже тринадцать лет выполняет там обязанности врача. Значит, деревня заново заселилась уже давно. Да и не было похоже, чтобы она когда-то пустовала. В ней было полно стариков, вряд ли они приехали туда недавно. К такому возрасту люди уже обзаводятся хозяйством и не так легко меняют место жительства. Можно было предположить только два варианта: либо целитель им лжет, Саша только не могла понять, зачем ему это могло понадобиться, либо он сам искренне заблуждается. По его словам, когда деревни не стало, он был еще ребенком. Возможно, родители рассказывали своим детям о гибели соседней деревни только для того, чтобы молодежь не стремилась уйти, считая, что во внешнем мире слишком опасно, и некому будет им помочь, если они попадут в беду.

– Что такого могло случиться в середине двадцатого века с деревней, чтобы там все сгинули? – скептически поинтересовалась она.

– То мне неведомо, – с улыбкой ответил старик. – По нашим законам отец не имел права ходить к ним. И он ничего толком не рассказывал, чтобы не навлечь на себя гнев наших людей. Мы здесь живем не так, как вы. Знаю, что не стало там никого. И что с тех пор место там скверное. Мы все это время даже не ходим в ту сторону.

– Сейчас там живут люди, – заметил Войтех. – И судя по всему давно.

Ему вспомнились слова старухи, которая указала им дом для ночлега, о том, что он стоит пустым после войны. Было странно теперь слышать, что больше полувека назад, то есть уже после войны, там все «сгинули» и долгое время никто не жил. Войтех тоже решил, что целитель или не все знает, или немного преувеличивает.

– Зря, – коротко констатировал старик, а потом показал им на дверь. – Мне нечем вам помочь, вам лучше вернуться домой.

– Хорошо, спасибо вам, что согласились нас выслушать, – Войтех первым поднялся из-за стола.

Саша торопливо встала вслед за ним. Уже когда они выходили, ей показалось, что старик снова как-то уж слишком внимательно посмотрел на Войтеха и покачал головой.

На улице стало уже совсем светло и шумно. Где-то недалеко весело смеялись ребятишки, мычала корова, лаяла собака.

Лиля, Иван и Нев с Николаем стояли по другую сторону улицы, спиной к ним, и что-то с интересом рассматривали. Войтех сразу же направился к ним, но Саша придержала его за локоть.

– Войтех, что этот целитель имел в виду, говоря о твоем даре? – спросила она. – Куда ты не должен смотреть?

Войтех остановился, но в первое мгновение не обернулся, собираясь с мыслями и решая, стоит ли рассказывать ей что-то о своих видениях и предчувствиях. Он был почти уверен, что старик имел в виду именно их. Он слышал и видел достаточно скепсиса в реакциях Саши на слова целителя. Поэтому у него не было оснований ожидать, что в его рассказ она поверит больше. Выглядеть психом в ее глазах почему-то не хотелось. Он уже достаточно в этой жизни выставлял себя на посмешище, рассказывая о том, что видел.

– Я не имею ни малейшего понятия, – ответил Войтех, все-таки посмотрев на нее и улыбнувшись.

– Неправда. Ты прекрасно понял, что он имел в виду. Люди, которые действительно не имеют понятия, когда им говорят о каком-то даре, которым они якобы обладают, ведут себя не так. – Саша вздохнула. Какое право она имеет что-то выспрашивать у него? Судя по всему, он дал ей понять, что обсуждать с ней это не собирается. – Если ты не хочешь говорить об этом, так и скажи. Я терпеть не могу, когда меня держат за дуру. Просто скажи, что я лезу не в свое дело, и я отстану.

– Ты лезешь не в свое дело, – послушно повторил за ней Войтех, продолжая улыбаться, чтобы это не прозвучало слишком грубо. – Идем, надо вернуться в деревню и кое-что проверить. Мне не дают покоя слова этого человека о том, что Комсомольская сгинула больше полувека назад.

Саша спрятала руки в карманы и отпустила его на шаг вперед. Теперь она была уверена, что он действительно понял, о чем говорил целитель. И не в этом ли заключался его интерес к аномальному? Военный летчик, космонавт, микробиолог – едва ли такой человек мог верить в нечто сверхъестественное. Но он верил. Значит, дело тут было в чем-то таком, о чем он не говорит. В его даре? Но что это за дар? Что он видит? Решив, что она обязательно это выяснит, даже если для этого ей придется влезть не в свое дело, Саша догнала его, и они вместе подошли к своим товарищам.

– Ну как? – коротко спросила Лиля, не решаясь под взглядом Николая выспрашивать подробности.

– У меня две новости: хорошая и плохая, – ответил Войтех. – Хорошая в том, что нам рассказали, как этот человек делает то, что он делает. Плохая новость в том, что нам не позволят изучить этот феномен, а слова нам ничего не дают. Так что придется возвращаться по большому счету ни с чем.

– Мы отведем вас обратно к вашему лагерю, – сказал Николай, махнув рукой еще паре человек. – И после этого мы надеемся, что вы вернетесь домой и больше нас не потревожите. В противном случае пеняйте на себя.

Он серьезно посмотрел на Войтеха, тот понимающе кивнул. Николай выглядел обрадованным, что все так спокойно разрешилось. Он и еще два человека из деревни снова сели в седло и провели их обратно на место их привала. Когда исследователи наконец остались одни, Ваня спросил:

– Так что, на этом все заканчивается? Прогулялись, спросили, получили отрицательный ответ и поехали домой?

Саша пожала плечами, молча собирая в рюкзак оставленные вчера на поляне вещи. До этого момента все ее мысли занимал вопрос о неизвестном ей даре Войтеха, и только сейчас, после вопроса Вани, она поняла, что они действительно проделали такой путь, потратили три дня ради того, чтобы в итоге ничего не получить. Они даже не подтвердили то, что целитель действительно может кого-то лечить. Войтех, похоже, в этом не сомневался, но у остальных не было какой-либо возможности в этом убедиться. Вот тебе и изучила скрытые возможности человеческого мозга. Макс над ней вволю посмеется.

Лиля была не так скептически настроена.

– Зато неплохо прогулялись, – улыбнулась она, глядя на Войтеха.

– Я с самого начала предупреждал, что мы можем проделать весь этот путь зря, – невозмутимо ответил тот, тоже собирая их вещи. – Сейчас я понял, что мы зря не взяли с собой кого-нибудь неизлечимо больного, но, боюсь, я не готов был отвечать за такого участника экспедиции.

Минут через двадцать они были готовы двинуться в обратный путь. Видя, что Войтех по какой-то причине молчит, Саша весьма недвусмысленно посмотрела на него, но он либо действительно не заметил ее взгляд, либо сделал вид, что не заметил.

– Войтех, ты не хочешь рассказать все остальным? – поинтересовалась она и тут же добавила, поняв, как ее вопрос мог прозвучать в свете их недавнего разговора: – Я про деревню.

– А что с деревней? – тут же спросил Ваня, оглядываясь.

Лиля и Нев тоже остановились и удивленно повернулись к Саше и Войтеху.

– А что рассказывать? – невинно поинтересовался Войтех. – Ты же сама словам старика не поверила, – напомнил он ей.

– А что он сказал про деревню? – полюбопытствовал Нев.

– Он сказал, что там больше полувека назад что-то случилось, по его словам «все сгинули», и что с тех пор там никто не живет, – спокойно сообщил Войтех. – Он не знал, что там снова поселились люди.

– Странно, – Нев нервно поправил очки. – Никто не упоминал этого. И не похоже, что люди живут там недавно.

– Вот и я говорю, не о чем рассказывать.

Войтех надел на себя рюкзак и вопросительно посмотрел на Сашу.

– Пойдем? Или мне еще что-нибудь рассказать?

Наверное, она должна была смутиться, но этого почему-то не произошло. Она спокойно выдержала его взгляд и даже улыбнулась.

– Больше ничего.

Некоторое время они шли молча. Затем Лиля и Ваня привычно сцепились из-за какой-то мелочи и едва не поругались, но это уже никого не трогало. Подходя к деревне, Саша снова обратила внимание на странную тишину. Только в этот раз было совсем тихо. Вообще. Кроме их шагов и едва слышного щебетания птиц в оставшемся позади лесу не было ни звука.

– Что за черт? – спросил Ваня, когда они шли по единственной улице Комсомольской. – Куда все делись?

Деревню снова окутывал туман, но теперь она выглядела не просто мрачной, а полностью нежилой. Стало видно, что двери в домах висят на своих петлях довольно криво, занавески на окнах уже давно истлели, в некоторых домах и окна-то были разбиты. Заборы, где они еще остались, покосились, а дворы заросли кустарниками и невысокими деревьями. И нигде не было никого. Ни старухи, которая сидела на скамейке у дома, ни детей, шумевших во дворах. Ни мужчин, ни женщин, ни животных.

– Очень странно, – сказал Нев, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику и шевелит волосы на затылке.

– По крайней мере, наша машина все там же, где мы ее оставили, – заметил Войтех. В его голосе слышалось явное облегчение, абсолютно неуместное в сложившихся обстоятельствах.

– Войтех, – позвала Лиля, – вы что-нибудь понимаете?

– Ничего, – признался он. – Но сдается мне, приехали мы не так уж зря. Идемте в дом, там поговорим.

Спорить никто не стал, оставаться на абсолютно пустой улице, укрытой туманом, было почему-то жутко. В доме, который за время их отсутствия состарился на несколько десятилетий, Лиля первым делом налила в чайник воды, пока Нев по ее просьбе растапливал печку. Никто из них ничего не ел со вчерашнего вечера, а время уже приближалось к обеду. Ваня тут же открыл пачку печенья, закинул в рот сразу несколько штук и повернулся к Войтеху.

– Так куда все делись?

Войтех не торопясь снял куртку и повесил ее на торчавший из стены гвоздь, который явно когда-то вбили именно для такой цели, потер ладони друг о друга, пытаясь согреть замерзшие на улице руки, потом прошелся по комнате, сопровождаемый вопросительными взглядами.

– Так, давайте сначала зафиксируем то, что нам точно известно, – сказал он. По чуть обострившемуся акценту можно было с уверенностью утверждать, что он волнуется. – Мы приехали сюда позавчера. Здесь жили люди. Похоже было, что живут они тут не пару лет, а давно. Вчера, когда мы общались с жителями, никто ни разу не сказал нам про то, что деревня вымирала, а потом была заселена заново. Когда мы вчера уходили, все были на месте, сегодня все выглядит так, как будто здесь уже давно никто не живет.

Он вопросительно посмотрел на остальных.

– У кого какие есть теории?

Ваня с интересом переводил взгляд с Войтеха на Лилю, Нева и Сашу, видимо, демонстрируя, что теории будут у кого угодно, только не у него. Нев растерянно протирал очки.

– А что именно все-таки сказал вам этот целитель? – спросила Лиля, хмурясь.

– Что деревни не стало лет пятьдесят назад, – с едва заметным недовольством в голосе повторила Саша. Она стояла у двери, чуть в тени, так, что лица не было видно. – Что именно произошло, он не сказал. То ли не захотел, то ли сам не знает. Его отец предлагал местным какую-то помощь, но они отказались. И все сгинули. И с тех пор здесь никто не жил.

– Интересно, что могло произойти? – задался вопросом Нев. – И какую помощь мог предлагать отец целителя? Сгинули… В смысле, умерли?

Войтех пожал плечами.

– Для суеверного религиозного фанатика, живущего в изоляции, термин «сгинули» может означать все что угодно. Физическую смерть или духовную. Деревня определенно опустела, это явно следовало из его слов. Какую помощь предлагал отец целителя, мы не знаем. Все, что нам известно, – это что предлагать ее он не имел права, а жители Комсомольской ее все равно не приняли, посчитав дремучим суеверием.

– Суеверием? – переспросила Лиля. – Что могло показаться им суеверием? Какие-нибудь обряды? Может, здесь была сильная засуха или что-то в этом роде? Урожай погиб. Могли они все умереть от голода, например?

– Это же не необитаемый остров, – возразил Ваня. – Локальный голод в одной деревне? Нет, вряд ли, – он покачал головой.

– Также можно исключить пожар и разбойное нападение… – предположил Войтех, но тут же возразил сам себе: – Хотя если отец целителя был ясновидящим, например, то он мог пытаться предупредить о подобном, но ему не поверили. Предсказателям никогда не верят.

– Следов пожара здесь в любом случае нет, – заметил Нев. – Если не голод, то что еще могло произойти? – он задумчиво сначала снял, потом надел очки. – Холод? Если дело было зимой, могло не оказаться достаточно топлива, а снега иногда может навалить столько, что деревня вполне могла превратиться в вариант необитаемого острова, до которого никто не мог добраться.

– Тогда уж голод более реален, – Лиля украдкой показала брату язык. – Тут лес кругом, не могло же там дров не хватить, – она выразительно посмотрела на Нева. Тот согласно кивнул, признавая ее правоту.

– То есть снега навалило столько, что помощь по дороге не прошла, а отец целителя по лесу дошел? – усомнилась Саша из своего угла.

– Если он был ясновидящим, как предположил Войтех, он мог предупреждать их заранее, – сказала Лиля, видимо, никак не желая отступать от своей версии с голодом, тем более что она укладывалась и в предположение Войтеха.

– А с чего мы вообще взяли, что он был ясновидящим-то? – Ваня не хотел так легко соглашаться с чехом и сестрой. – Я еще понимаю, если бы мы его заподозрили в целительстве, может, это у них семейное.

– Кстати, это тоже хорошая версия, – тут же согласился Нев. – Могла быть какая-то болезнь, эпидемия. Врача, как я понимаю, никогда здесь не было.

– Пенициллин в двадцать восьмом году прошлого века изобрели, – возразила Саша. Она, похоже, вообще не собиралась ни с какой версией соглашаться. – От чего могла погибнуть вся деревня?

– Ты нам скажи, ты же врач, – Войтех улыбнулся уголками губ.

– А ты мне сначала скажи, почему вы перебираете варианты летального исхода? – парировала Саша. – Сам же сказал, что «сгинули» может означать что угодно.

– Ты права. Но раз уж начали перебирать летальные исходы, давайте переберем их все. Итак, от чего могла погибнуть целая деревня в середине двадцатого века? – он снова обезоруживающе улыбнулся ей.

Саша вздохнула. Она сама не смогла бы сказать, с чего так упорствует. И откуда вообще взялось это раздражение в ее голосе. Если подумать, то как раз болезнь – самая здравая идея. Да, антибиотики уже были, но здесь, в глуши, их могли и не успеть доставить.

– Если предположить, что болезнь развивалась быстро, обратили внимание на нее поздно, помощь вовремя не пришла, то, в принципе, я согласна с версией об эпидемии, – наконец сказала она, взглянув на Войтеха. – Это могло быть что угодно. Любой вирус. Вариантов тьма. Без симптомов я диагноз не поставлю. Но я сильно сомневаюсь, что помощь могла опоздать настолько, чтобы вся деревня погибла. Думаю, их просто госпитализировали, а территорию сочли непригодной для жизни. Из-за той же отдаленности, попробуй доберись сюда.

– Хорошо, голод и болезнь будут как варианты причины гибели деревни, – сказал Войтех, а потом решил, что теории следует записывать. Он нашел свою сумку, в ней блокнот и ручку, сел за стол и записал: «Гибель: голод, болезнь». Потом подумал и добавил: «Массовое убийство», прокомментировав эту версию вслух: – Если мы не исключаем возможность предсказания будущей беды, то возможно и нападение на деревню с большой кровью. На этом, пожалуй, варианты летального исхода, – он посмотрел на Сашу, – заканчиваются. Разрушений нет, значит, не стихийное бедствие, не пожар. Еще из деревни могли все уехать. Мне нравится вариант Саши про госпитализацию и переселение в место поприличнее. Какие еще есть варианты?

– Для того чтобы отсюда уехать, совсем необязательно было ждать какую-нибудь эпидемию. Они могли просто уехать, – Ваня пожал плечами. Этот вариант казался ему наиболее очевидным. – Здесь ни условий, ни развлечений, ни работы. Я скорее не смог бы объяснить тот факт, что здесь вообще кто-то жить пытался.

– Если бы уезжали, вещи бы с собой забрали, – возразила Лиля. – Но мы же были в домах, там все на месте.

– Когда мы были в домах, там и люди были, – заметил Войтех. – Да и сами дома снаружи выглядели немного иначе.

– По какой бы причине ни опустела деревня в середине прошлого века, – вклинился Нев, задумчиво расхаживая из стороны в сторону и протирая свои многострадальные очки, – это не объясняет нам того факта, что вчера и позавчера здесь были люди, а теперь их нет.

– Да, кто же те люди, которых мы здесь видели и с кем разговаривали? Куда они делись? – поддержала Лиля Нева. Это ведь был их главный вопрос с самого начала.

– Галлюцинация, – тут же отозвался Ваня, остановив взгляд на Войтехе.

– Хорошо, первый вариант у нас будет – галлюцинация, – согласился тот и снова записал в своем блокноте: «Что мы видели? 1. Галлюцинация».

– Какие будут еще варианты? – он посмотрел на Нева, как будто предлагая ему высказать свое предположение.

– Ну… Самое простое и в то же время самое бессмысленное, – неуверенно начал тот, – это если бы все это был какой-то розыгрыш. Сначала люди здесь поселились, чтобы изображать жителей деревни, а потом ушли, придав деревне нежилой вид. Но я ума не приложу, кому и зачем это может быть нужно.

– Если мы не знаем причин, это еще не повод отвергать версию, – заметил Войтех, записывая под пунктом два инсценировку. – Еще?

– Я поддерживаю галлюцинации, – отозвалась Лиля.

– Ты со мной согласна? – удивился Ваня, не дав ей закончить. – Да это впервые за тридцать лет!

– Впервые за тридцать лет ты не несешь чепуху, – парировала она. – Я думаю, не только я заметила этот странный туман. Вполне возможно, в нем есть какие-то ядовитые испарения, которые и могут вызвать галлюцинацию. Я не знаю, Войтех, какое оборудование вы с собой взяли, возможно, я смогу провести анализ.

– Постойте, – Саша отлипла от стены и подошла ближе, – какая, к черту, галлюцинация? Мы же все разговаривали с этими людьми.

– Саш, ты же врач, – Лиля закатила глаза, – не мне тебе рассказывать, какими реальными могут быть галлюцинации.

– Да, но эти показали нам дорогу. Таких реальных я не встречала.

Девушки разом повернулись к Войтеху, как будто он мог разрешить их спор.

– Саша, а какая у тебя версия? – с улыбкой поинтересовался он.

Версий у нее не было. Она совершенно не представляла, как вообще такое может быть. Саша не верила в то, что это галлюцинация, не верила в то, что это розыгрыш. Кому могло понадобиться так их разыгрывать?

– Моя версия? – переспросила она. – Моя версия заключается в том, что мы делаем поспешные выводы. Надо пройтись по деревне и внимательно все рассмотреть, зайти в дома. Может, жители где-то там, просто… ну, я не знаю, отдыхают. Вовсе они и не исчезали никуда.

– Угу, сиеста у них, – хмыкнул Ваня.

Саша бросила на него испепеляющий взгляд. Она и сама понимала, что ее версия не выдерживает никакой критики. И так же было понятно, что деревня заброшена и никого здесь нет.

– Нет, проще в привидения поверить! – фыркнула она.

– Кстати о привидениях, – Ваня улыбнулся. – Может, мы тут именно их видели?

– Это будет версиями номер три и номер четыре, – Войтех продолжал улыбаться. – То, что нас сейчас обманывают глаза, и то, что мы видели призраков, – он педантично вписал обе версии в список. – Я бы еще предположил какой-то причудливый временной разлом как совсем сумасшедший вариант.

– Мне кажется, что это уже слишком, – мягко заметил Нев. – Абсолютно невозможно.

– Разве слишком? Нормальная аномальная версия, ничуть не хуже призраков, – возразил Войтех. – А абсолютно невозможного не существует. Так, если никаких других версий нет, то предлагаю попытаться проверить те, что есть. Лиля, возьмите пробы тумана. У меня с собой есть подходящее оборудование, проверить на самые распространенные токсины мы его сможем. Иван, Нев, вы пройдитесь по деревне, посмотрите по домам: действительно ли никого нет и нет ли каких следов инсценировки. Может быть, забыли что-то. Саша, мы с тобой обойдем территорию вокруг деревни. Если тут одновременно умерли люди, должны быть могилы с одинаковыми датами на кладбище. Если они переселились, то даты на камнях должны просто в какой-то момент обрываться. Если имела место инсценировка, должны были остаться следы транспорта, который въезжал и выезжал из деревни.

Ваня закинул в рот остатки печенья, стряхнул крошки и подскочил.

– Есть, сэр! – шутливо воскликнул он с набитым ртом и даже вскинул руку, чтобы отдать честь, но вовремя вспомнил, что на нем нет головного убора. – Разрешите выполнять?

– Может, мы поедим сначала? – возмутилась Лиля. – Сам слопал пачку печенья, а нам голодать?

– Конечно, сначала поедим, – Войтех закрыл блокнот. – Идти в разведку с оголодавшим личным составом никуда не годится.

Лиля с тоской посмотрела на Нева. Кажется, он говорил, что хорош в кулинарии? Да и в первый вечер только он помог ей с ужином. Сама она уже утомилась готовить на такую ораву в этих немилосердных условиях. Нев правильно истолковал ее взгляд и вызвался организовать быстрый обед. Ему это удалось в рекордные сроки.

1 мая 2012 года, 13.02

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Наспех перекусив, исследователи вышли из дома.

– Ну что, Тамара, пошли парой? – улыбнулся Ваня, подталкивая Нева чуть вперед.

Лиля что-то пробормотала по этому поводу и направилась к машине, где были заперты ящики с оборудованием. Войтех помог ей вытащить нужные с наборами для проведения анализа проб воздуха, воды и земли на выезде. Лиля была приятно удивлена их содержимым и тут же принялась изучать наборы, решая, что именно с их помощью она сможет сделать.

Саша застегнула куртку, накинула на голову капюшон и спрятала руки в карманы. Было довольно холодно, капли воды висели в воздухе. Туман, похоже, сгустился еще больше. Видимость составляла не больше пары десятков метров, поэтому она старалась не отставать от Войтеха.

Они вышли со двора и повернули направо, в ту сторону, откуда приехали. Какое-то время шли молча, внимательно разглядывая все вокруг и убеждаясь в том, что здесь уже очень давно никто не живет.

– Войтех, а тебе самому какая версия больше нравится? – спросила Саша, устав от молчания.

– Ты имеешь в виду версии того, что произошло полвека назад, или версии того, что мы видели вчера?

– Того, что мы видели вчера. Я не думаю, что полвека назад тут произошло что-то необычное.

Деревня закончилась, последние заброшенные дома остались позади них. Войтех внимательно изучал следы на проселочной дороге, но по всему выходило, что других крупных транспортных средств, кроме их машины, в деревню за последнее время не приезжало.

– Пока меньше всего мне нравятся версии с инсценировкой и с тем, что на самом деле все здесь просто спрятались, – он выпрямился и выразительно посмотрел на Сашу. – Да и в галлюцинации мне не очень-то верится. Я не врач и не очень хорошо в этом разбираюсь, но разве бывают одинаковые галлюцинации у пяти человек?

– Теоретически, галлюцинации у всех могут быть похожими. Если в тумане действительно есть какие-то химические соединения, способные вызывать видения, мы могли просто встроить их в обстановку, – объяснила Саша. – То есть наш мозг решил, что раз есть деревня, значит, должны быть жители. И мы их увидели. По домам мы ходили поодиночке, никто из нас не может подтвердить рассказ другого. Поэтому галлюцинации могли быть и разными. Мы же их сопоставить не можем. Старуху, которая указала нам на дом, где можно пожить, мы тоже видели издалека. Да и как ее опишешь? Они все одинаковые. Меня в этой теории смущает только то, что Неву указали правильное направление к отшельникам.

Саша так увлеклась, что перестала смотреть под ноги, споткнулась и едва не упала.

– Черт! – выругалась она. – Так вот, – она снова повернулась к Войтеху, стараясь все-таки следить за дорогой, – я почти согласна с этой версией. Но опять-таки, откуда здесь взяться ядовитому туману? Обычно он бывает на болотах, насколько мне известно, но я тут не видела ни одного.

– Откуда – это уже второй вопрос, – заметил Войтех. – Сначала надо подтвердить, что в тумане есть что-то, а потом уже будем искать источник… Так, по-моему, вон там местное кладбище. Идем.

Войтех прибавил шаг и пошел через небольшое открытое пространство, заросшее травой, к тому месту, где начинался лес и среди деревьев виднелись ограды и надгробные плиты.

Кладбище оказалось совсем крошечным и таким же заброшенным, как и деревня. За могилами явно никто не ухаживал уже десятилетиями. Кресты на них покосились, некоторые даже упали, сами могильные холмики почти сравнялись с землей. Таблички на крестах истерлись под влиянием солнца и дождя, большинство из них были почти нечитаемы. Ленты и цветы давно превратились в прах. Но внимание Войтеха привлекло даже не это.

– Здесь ни одной могилы после начала пятидесятых. Последние даты относятся к пятьдесят второму. И большого количества умерших в одно и то же время тоже нет. Значит, переселение? – Он посмотрел на свою спутницу.

Саша поежилась, немного нервно оглядываясь по сторонам. На кладбище было еще холоднее, чем в деревне. Теперь ей казалось странным, что они не замерзли ночью в том сарае. Сено сеном, но холод почувствовать они должны были. Да и вообще ей казалось, что в деревне отшельников было на пару градусов теплее.

«Вот тебе и бесстрашная исследовательница, – мысленно усмехнулась она, – деревенского кладбища испугалась».

– Самый разумный вариант, – согласилась она. – Ваня прав, здесь ни магазина, ни школы, ни больницы. Похоже, деревня и так была небольшой, а потом людей осталось совсем мало, и те в город переехали. Или даже не в город, а в ту же Богословку. Там хоть какая-то цивилизация. Потому и более поздних могил нет.

– Но почему в понимании целителя они «сгинули»? – эта формулировка с самого начала не давала Войтеху покоя.

– Очнись, Дворжак, – фыркнула Саша. – Это мнение человека, чьи предки добровольно ушли от цивилизации и залезли подальше в лес. Конечно, возвращение к цивилизации они рассматривают только как погибель.

– Да, наверное, ты права, это звучит логично, – легко согласился Войтех, хотя не ко времени ожившие предчувствия твердили, что все было не так. – Тогда остается только вопрос, кого мы видели тут вчера и позавчера. Если дело в тумане, то расследование окажется совсем скучным, – он улыбнулся ей.

– Зато правдоподобным.

Войтех кивнул, снова соглашаясь с ней, но на всякий случай все же достал свой смартфон и сделал несколько фотографий кладбища, после чего предложил Саше вернуться в деревню, обойдя ее по большому кругу, чтобы не идти тем же путем, которым они пришли.

– Вдруг заметим что-нибудь интересное, – неопределенно предположил он, сам не зная, что имеет в виду. Но очень уж настойчивым было то самое предчувствие, которое последнее время его никогда не подводило.

Саша пожала плечами. Она сомневалась в том, что они найдут еще что-то интересное. Вряд ли у такой маленькой деревни могло быть второе кладбище.

– Войтех, можно вопрос? – спросила она, идя с ним рядом, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Ты как-то слишком быстро смирился с тем, что целитель нам не позволил изучить его способности. Мы ехали сюда черт знает сколько, чтобы его найти, хотя этих целителей пруд пруди, открой любую газету. Но ты ехал именно к этому. И так быстро сдался. Почему?

– А что я должен был сделать? – он пожал плечами. – Я не был готов к тому, что эти люди окажутся настолько агрессивно настроены к чужакам и так недурно вооружены. Не думаю, что мы были в состоянии их к чему-то принудить. Отпустили с миром – и на том спасибо.

Войтех не стал говорить, что его главной целью было снять точные координаты поселения и лично проверить наличие сверхъестественных способностей у старика. Когда тот упомянул его собственный дар, Войтех убедился, что способности у него действительно есть.

– Ну да, второй раз в рулетке тебе могло и не повезти, – усмехнулась Саша. – Кстати, как считаешь, почему пистолет не выстрелил? Это была просто проверка на вшивость?

– Либо так, либо господь сотворил чудо, – он улыбнулся. – Но я не верю в бога и думаю, что, если бы он был, он не стал бы ради меня напрягаться. Или сам их главный, или Николай патрон просто вытащил, пока вы меня отговаривали. Ловкость рук и никакого мошенничества – самый распространенный рецепт чудес.

– В любом случае это было… – Саша передернула плечами. – Страшно.

Они уже почти подошли к деревне. Туман стал понемногу рассеиваться, зато начал накрапывать мерзкий дождь. Саше было жаль возвращаться так быстро и, как бы странно для нее это ни звучало, с таким простым объяснением всего произошедшего. Она отмахнулась от мысли, что жаль ей немного по другой причине.

– Ну и погодка тут, – пробормотала она, представляя, во что превратились ее вьющиеся от природы волосы, которые она так старательно распрямляла каждое утро, когда была такая возможность. – Может, нужно съездить в ту же Богословку, спросить, куда и почему переехали жители Комсомольской? Они должны знать, даже если это и произошло пятьдесят лет назад.

– Я думал, тебе это неинтересно, – напомнил ей Войтех, повернувшись к ней.

– Раз уж мы приехали, давай хоть на один вопрос найдем достоверный ответ.

– Хорошо, – Войтех кивнул, уже толком не услышав ее слова. Он задумчиво разглядывал что-то у нее за спиной, находящееся в нескольких метрах от них. – Саша, что ты думаешь об этом? – он указал в сторону части поля, где растительность явно была значительно интенсивнее, чем вокруг них. Трава выглядела сочнее и поднималась выше, уже вся зеленая, без прошлогодней сухой поросли, цвели мелкие цветы, которых не было вокруг, как будто нигде в другом месте они не прижились, а там – легко. Росло даже одинокое дерево и несколько кустарников, хотя вокруг простиралось только поле.

– Хм, – Саша нахмурилась, тоже разглядывая странный островок жизни. – Похоже на какую-то локальную геоаномальную зону, если они бывают настолько локальными. Или все проще: именно туда сливали какие-нибудь удобрения. Кстати, не знаю, возможно ли такое, надо у Лили спрашивать, но, может, эти удобрения теперь испаряются и вызывают галлюцинации? Пойдем посмотрим?

Если бы Войтех верил в удобрения, которые вызывают галлюцинации, он бы вряд ли пошел сам и Саше бы не позволил приближаться к потенциальному источнику ядовитого тумана. Но он верил своим предчувствиям и полагал, что Лиля ничего не обнаружит в своих пробах и дело тут совсем не в галлюцинациях. Поэтому он согласно кивнул, и они пошли к пятачку земли с неожиданно буйной растительностью.

Еще на подходе Войтех понял, что что-то не так. По спине пробежала волна мурашек, и он замедлил шаг, поэтому Саша оказалась чуть впереди, все еще рассуждая о геоаномальных зонах. Войтех не слушал. Впервые в жизни он почувствовал приближение своих вспышек. И впервые в жизни они оказались такими интенсивными. Обычно это была одиночная волна из нескольких образов, которая накрывала его внезапно и непредсказуемо, но в этот раз все произошло иначе. В этот раз волны шли одна за другой, и новая накатывала до того, как успевала схлынуть предыдущая. Мозг разрывало от образов и ощущений, Войтеху казалось, что голова сейчас лопнет, но прежде, чем это произошло, включился какой-то защитный механизм, который остановил видения простым и незатейливым способом: отключил сознание.

Глава 6

1 мая 2012 года, 13:48

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Саша продолжала еще что-то рассказывать, уверенно шагая к центру странной зоны, когда сзади послышался глухой удар. Резко обернувшись, она увидела лежащего на земле Войтеха.

– Дворжак!

Она бросилась к нему, опустилась рядом на колени и приподняла его голову, прислушиваясь к дыханию. По крайней мере, он дышал, просто потерял сознание. Для того чтобы взрослый мужчина упал в обморок, нужна была веская причина. Тут же ей на ум пришло, как вчера в лесу у него закружилась голова, и если бы Иван его не поддержал, он бы точно так же грохнулся. Саша окончательно уверилась в том, что он все-таки чем-то болен, и целитель был нужен ему не из праздного интереса

Она отругала себя за то, что не взяла с собой аптечку. Но откуда она могла знать, что это понадобится во время обычной прогулки по деревне? Впредь, идя куда-то с Войтехом, она будет умнее.

– Дворжак, твою мать. – Она похлопала его по щекам, но реакции не последовало.

Саша расстегнула ему куртку, давая приток свежего воздуха, и огляделась. До деревни было не меньше трехсот метров, а до их дома и того больше. Войтех тяжелее ее килограммов на двадцать, ей в жизни его не дотащить. Оставлять его здесь одного, чтобы сбегать за помощью, ей тоже не хотелось, но других вариантов она не видела. Саша уже почти поднялась на ноги, когда Войтех наконец приоткрыл глаза.

В первую секунду он не понял, где он и что произошло, потом все вспомнил, попытался пошевелиться, но спина и затылок отозвались резкой болью. Он стиснул зубы, чтобы не застонать, но какой-то невнятный звук все-таки вырвался из груди.

– Sakra,[2] – проворчал Войтех, пытаясь снова лечь так, чтобы ничего не болело, но это уже было невозможно. На земле под спиной явно лежало что-то выпуклое, твердое и острое, что впивалось в тело. – Саша, помоги, пожалуйста, сесть, – попросил он, снова закрывая глаза.

Саша обхватила его за плечи, приводя в вертикальное положение, и тут же увидела камень, о который он наверняка ударился спиной. Упади он на полшага позже, мог бы и голову расшибить.

– Как ты? Болит что-нибудь? – Она внимательно осмотрела его затылок. Крови не было.

– Болит, – не стал отпираться Войтех, морщась, – спина и голова. Думаю, это нормально при падении для человека моего роста и моего веса.

Он замер и замолчал, дожидаясь, когда пропадут темные пятна перед глазами и одновременно пытаясь понять, что произошло. Он и раньше во время видений испытывал головокружение и дезориентацию в пространстве, но до такого дело никогда не доходило. И это пугало. Особенно пугало то, что он совсем не помнил самих видений, от них осталось только тяжелое, горькое послевкусие.

– Мог вообще убиться, – проворчала Саша. – Голова целая, дай спину посмотрю.

Не давая ему возразить, она аккуратно сняла с него куртку, пробежалась руками по спине. Ребра на первый взгляд были целы. Приподняв ему свитер, она увидела довольно внушительную ссадину.

– Надо обработать, – тоном, не терпящим возражений, заявила она. – Еще не хватало инфекцию занести в этой глуши, где даже больницы нет и шприцы кипятят. Ты можешь идти?

– Да, – ответил Войтех, тяжело поднимаясь на ноги. – Вполне. Я же просто ударился, а не сломал себе позвоночник, – с усмешкой добавил он. Впрочем, Войтех понимал, что заговорить ей зубы не удастся. Как только Саша обработает все, что она там хочет обработать, она спросит с него объяснения. Надо было успеть придумать ответ.

Когда они вернулись домой, Лиля еще увлеченно ковырялась в наборе юного химика, а Ваня и Нев пока не вернулись.

– Что-то случилось? – спросила Лиля, увидев Войтеха и Сашу.

– Ничего страшного, просто я упал, – Войтех улыбнулся. – Так всегда бывает: один человек сто раз споткнется и ни разу не упадет, а другой упадет с первого раза, не спотыкаясь. Так, давайте у нас лазаретом будет одна из этих комнат, – он указал на пустующие спальни. – Лилия, как там у вас с анализом нашего зловещего тумана?

– Пока не нашла в нем ничего необычного, – пожала плечами Лиля, озабоченно глядя на него и гадая, где он мог упасть на ровном месте. – К сожалению, с вашим оборудованием можно сделать только экспресс-анализ. Может быть, исследования в стационарной лаборатории что-то дали бы. Хотя, честно говоря, я в этом сомневаюсь.

– Понятно, – кивнул ничуть не удивленный Войтех. – Мы с Сашей заметили одно странное место на пустыре, за деревней. Метрах в трехстах к северу. Там среди весьма бедной растительности небольшой участок земли, где все активно растет, цветет и пахнет. Вы не пройдете мимо, это очень в глаза бросается. Возьмите пробы почвы, посмотрите, чем отличается эта земля от остальной.

– Хорошо, – согласилась Лиля, поднимаясь из-за стола.

Войтех тем временем посмотрел на Сашу и сделал приглашающий жест в сторону одной из спален. Зайдя в комнату, Саша тут же открыла свою сумку, достала перекись водорода, ватные тампоны и пластырь.

– Разденься пока, – велела она и улыбнулась. – Надеюсь, пищать не будешь? Мужчины обычно такие нежные.

– Я же все-таки пусть бывший, но офицер, – шутливо возмутился Войтех, снимая куртку, а потом и свитер, и поворачиваясь спиной к окну, чтобы было лучше видно.

Саша вышла на минуту в общую комнату, где Лиля рылась в небольшом чемоданчике в поисках приборов, которые пригодятся ей для взятия проб почвы, смочила полотенце в еще не успевшей остыть после их обеда воде и вернулась к Войтеху. Ссадина оказалась внушительной, ее края уже начали наливаться синевой.

– Да уж, спать на спине в ближайшее время ты не сможешь, – покачала головой Саша, стараясь не сделать ему больно. Может, он и офицер, но ведь и она не какой-нибудь деревенский эскулап.

Пока руки точными уверенными движениями обрабатывали ссадину, Саша рассматривала татуировку на правой лопатке Войтеха. Рисунок был необычным: сомкнутая кругом змея, внутри шестиугольная звезда, между хвостом и головой змеи свастика, еще какие-то неизвестные ей символы. Саша не представляла, что это означает, но почему-то стало немного жутко.

Она только сейчас в полной мере осознала, что совершенно ничего не знает об этом человеке. Как и обо всех тех, с кем оказалась здесь, в глухой тайге. Но Лиля, Ваня и Нев были какими-то… более открытыми, что ли. А вот Войтех оказался полон тайн. Что она вообще знает о нем? Почему его уволили из отряда космонавтов? И из вооруженных сил? Почему он не уехал назад, в Чехию? Он сказал, что за пять лет привык жить в России. Теперь ей казалось это довольно странным. Он не женат, семьи у него здесь нет. Что его может держать? Потом этот его дар. Что такого он видит? И что за странные обмороки? Если он болен, то почему целитель ничего об этом не сказал, упомянул только какой-то дар? Саша мысленно усмехнулась. Ну вот, она стала верить целителю.

Теперь еще эта необычная татуировка, значение которой Саша не могла даже предположить. Спрашивать она почему-то не решилась. И это тоже было странно. Раньше она никогда не стеснялась и не боялась озвучивать свои вопросы.

Обработав ссадину и аккуратно заклеив ее, Саша принялась складывать в сумку неиспользованные медикаменты.

– Надеюсь, мне не придется вытаскивать из тебя слова клещами, сам расскажешь, что случилось? – она натянуто улыбнулась, не глядя на него.

Войтех осторожно надел обратно свитер, не торопясь отвечать. Он никогда раньше не рассказывал никому о своих видениях. Да никто никогда и не спрашивал, если уж на то пошло. Но и теперь, когда спросили, он не собирался признаваться.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он. – Мой обморок?

– Да, – Саша застегнула сумку и повернулась к нему. – Только не надо рассказывать мне сказки о том, что у тебя закружилась голова. Это я уже слышала вчера в лесу.

– И чем тебя это не устраивает? – с едва уловимым сарказмом поинтересовался Войтех, повернувшись к ней.

Саша несколько секунд молча смотрела ему в глаза, пытаясь понять: он над ней издевается?

– Тем, что так не бывает, – наконец ответила она. – Для того чтобы взрослый здоровый мужчина упал в обморок, нужна серьезная причина. Недавно ты сказал мне, что отвечаешь за нас, потому что ты притащил нас сюда. Так вот, меня ты притащил в качестве врача, поэтому я тоже за вас отвечаю. И я должна знать, что происходит с теми, за кого я отвечаю. Я должна знать, что происходит с тобой.

– Да ничего со мной не происходит, – Войтех примирительно вскинул руки и беззаботно улыбнулся, надеясь отделаться от этих расспросов, усыпив ее бдительность. – Со мной иногда такое бывает, вот и все, ничего серьезного. Мне по-разному объясняли: и перепады давления, и недостаток глюкозы, и даже неизученные последствия пребывания в невесомости. Но это случается редко, очень редко. Честно говоря, обмороки – это, скорее, исключение из правила. Обычно просто небольшое головокружение. И все. Возможно, все это просто последствия вчерашнего стресса. Такая замедленная реакция. Не волнуйся.

Саша понимала, что он лжет. Понимала и то, что все равно ничего не расскажет. И вряд ли она имела право выспрашивать дальше. Он же не ее пациент, а она не его врач. Вполне возможно, он так быстро потерял интерес к целителю, потому что тот не «увидел» никакой болезни, оказавшись очередным шарлатаном.

– Не верю тебе ни единой секунды, – она покачала головой. – Опять лезу не в свое дело, да?

Войтех вздохнул. Да, похоже, врать ей бесполезно. Легче прямо попросить не задавать вопросов. Он решил, что ему, пожалуй, это очень нравится. Врать он не любил, но часто бывал вынужден это делать. В том числе и в отношениях с женщинами. Если бы можно было их просто просить не лезть не в свое дело, то у него было бы меньше поводов для разрывов.

– Ты же умная женщина, Саша, сама все понимаешь, – мягко сказал Войтех. – Зачем тогда задаешь все эти вопросы и вынуждаешь меня врать тебе?

– Надеялась, что ты видишь во мне врача, – ответила она.

Она вспомнила, как он удивился в аэропорту, узнав, что Пилюлькин – не мужчина. Возможно, в этом все дело? Он не доверяет ее врачебным навыкам, потому что она женщина? Что ж, это было понятно и даже отчасти привычно, хоть и обидно. Выбирая себе специализацию, Саша прекрасно знала, что доверия двухметровому мужчине под центнер весом всегда будет больше, чем хрупкой женщине, но ее это не остановило.

– Ладно, – она махнула рукой, – не хочешь – заставлять не буду. Просто, Дворжак, мой тебе совет: что бы там у тебя ни было, найди нормального врача. Я прекрасно понимаю, что одна обработанная ссадина не показатель профессионализма. Не доверяешь мне, найди другого. Целители – последнее дело, поверь мне, я знаю, о чем говорю. Пойдем, – она улыбнулась, давая понять, что больше с расспросами лезть не будет, – там уже, наверное, Нев с Ваней скоро вернутся. А тебе пока не помешает чашка очень сладкого кофе и шоколадка, ты плохо выглядишь.

– Я не люблю очень сладкий кофе, – поморщился Войтех.

Похоже, Саша сочинила себе какую-то свою версию происходящего. Что ж, пусть так, решил он. Пусть думает, что он чем-то болен и пытается решить эту проблему через целителя. Пусть даже думает, что он не доверяет ей как врачу, в этом он постарается разубедить ее в какой-нибудь другой раз. Сейчас пусть все будет так.

– А я тебя не спрашиваю, любишь ты или нет, – хмыкнула Саша, выходя из комнаты. – В данном случае это лекарство, а оно не обязано быть вкусным.

Войтех закатил глаза, но больше возражать не стал, выходя вслед за ней.

Пока Саша замешивала в кружке свое адское зелье, вернулись Ваня с Невом. Выглядели они озадаченно и даже немного растерянно.

– Дайте угадаю: вы не нашли ничего подозрительного? – предположил Войтех вместо приветствия.

– Поправочка: мы не нашли ничего, что указывало бы на мистификацию, – заметил Ваня уже не так весело, как раньше. – Похоже, в этих домах давно никто не был, не говоря уже о том, чтобы там жить. Мебель, вещи, даже посуда на месте, но все давно поросло паутиной и покрылось пылью. Бред какой-то.

– У нас тоже ничего дельного, – сказал Войтех, осторожно пробуя кофе, который Саша поставила перед ним. – Лиля не обнаружила в пробах тумана никаких веществ, которые могли бы вызывать галлюцинации. Мы с Сашей не нашли ни следов транспорта, кроме нашего, ни могил, датированных одним периодом. Последний человек из тех, что похоронен на местном кладбище, умер весной пятьдесят второго года прошлого века.

– Кстати, а где Лилька? – взволнованно спросил Ваня, как будто все другие новости Войтеха пролетели мимо его ушей.

– Пошла взять пробы земли в одном месте, сейчас вернется.

– А у нас какой план дальнейших действий? – поинтересовался Нев, пока Ваня с тревогой посматривал в окно, надеясь увидеть там сестру.

– Мы с Сашей пришли к выводу, что Комсомольскую действительно переселили в пятьдесят втором, раз нет могил. Но хотелось бы знать наверняка, каковы были причины переселения. Саша предложила расспросить в Богословке. В конце концов, они ближайшие соседи, там должен кто-то что-то знать. Так что вы все езжайте туда, расспросите местных об этой деревне. Может быть, кто-то что-то помнит, – он протянул Ване ключи от машины.

– А нам это зачем? – спросил тот. – Переехали все и переехали, какая разница почему?

– Затем, что у нас закончились правдоподобные версии того, что мы видели здесь. Нам нужны новые. В настоящем зацепки пока непонятно где искать, значит, искать будем в прошлом.

– С вами там не стали разговаривать пару дней назад, – напомнил Нев. – Почему вы думаете, что сейчас что-то изменится?

– Мы спрашивали про отшельников, а не про деревню, – заметил Войтех. – Надо попробовать.

– Вы хотите, чтобы мы все туда поехали? – уточнил Нев. – Мы трое?

– Четверо, – поправил Войтех. – Сейчас Лилия вернется, возьмете ее с собой. Вы с ней у нас, как мне кажется, самые лучшие дознаватели, – он улыбнулся. – Иван здесь для того, чтобы присматривать за сестрой, вот пусть и присматривает. Сашу тоже возьмете. Так сможете опросить больше людей.

Саша с сомнением посмотрела на него. После последних событий ей не нравилось, что он отсылает всех из деревни. Она пообещала ему больше ничего не выспрашивать, но врачом от этого быть не перестала и волноваться за него тоже. Даже если он ей и не доверяет. Но ей было понятно, что возражать ему бесполезно, поэтому она промолчала.

– Да где там Лилька? – Ваня снова обеспокоено выглянул в окно. – Куда ты ее послал? В деревню этих чокнутых отшельников?

1 мая 2012 года, 14:10

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Взяв пару стерильных колб для забора проб, Лиля оглянулась на дверь, за которой скрылись Саша и Войтех, но поборола в себе желание заглянуть в комнату без стука под каким-нибудь благовидным предлогом. Войтех сказал, что упал и ему нужна медицинская помощь, значит, так и было, нечего давать волю своей подозрительности.

Лиля решительно тряхнула головой, надела куртку и отправилась искать место, про которое говорил Войтех. В трехстах метрах к северу? Она не имела ни малейшего понятия, где здесь север. К счастью, одно из многочисленных приложений, когда-то загруженных ею в смартфон, как раз работало как компас. Ради такого она даже включила аппарат, который в целях экономии батарейки выключила еще в Майне. Определившись с направлением, она уверенно зашагала вперед по совершенно пустой дороге.

На улице было очень неуютно. Лиля заметила это еще в первый раз, пока брала пробы тумана. В Комсомольской определенно было на несколько градусов прохладнее, чем в других местах. Возможно, потому что деревня находилась в низине, и тепло солнца сюда как будто не доходило. И еще этот туман, который словно залезал под одежду и пробирал до костей. Лилю передернуло, она застегнула куртку до самого горла, втянула голову в плечи и засунула свободную руку в карман.

Войтех оказался прав: у нее не было ни малейшего шанса пройти мимо зоны с аномально буйной растительностью, поскольку она находилась не очень далеко от дороги и слишком сильно выделялась на общем фоне.

Метрах в пятидесяти до границы зоны Лиля остановилась. Вокруг стало еще неуютнее. Поднимался ветер, он шелестел травой и листьями деревьев. В этом шорохе Лиле почему-то мерещился зловещий шепот. По спине побежали мурашки, захотелось повернуть и броситься прочь от этого места.

Лиля прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, беря себя в руки. Это просто смешно! Скверная погода да пустынное место еще не повод вести себя как суеверная школьница. Даже если сердце бьется быстрее с каждой секундой, хотя она сама стоит на месте и даже не шевелится.

Лиля снова тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение, и решительно открыла глаза. В тот же момент она непроизвольно вскрикнула и инстинктивно дернулась назад. Посреди пятачка земли с буйной растительностью стояла та самая старуха, которую они встретили в первый вечер в Комсомольской. Она стояла, сгорбившись и оперевшись на свою кривую палку, и смотрела прямо на Лилю. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего, не говоря уже о том, что ей просто неоткуда было там взяться. Рядом не было ни домов, ни деревьев, за которыми она могла бы прятаться, а минуту назад на всем поле Лиля не видела ни одной живой души.

Зацепившись за что-то ногой и потеряв равновесие, Лиля плюхнулась на землю, на мгновение теряя старуху из вида. Когда же она снова посмотрела перед собой, на пустыре снова никого не было.

– Совсем сдурела, Сидорова, – шепотом выругалась она на себя. – Мерещится тебе всякое.

Она встала, решила сначала взять пробу обычной земли и возилась с ней неприлично долго. Зато потом она в рекордные сроки взяла пробу с участка с аномальной растительностью и чуть не бегом припустила обратно, к дому.

Едва она открыла дверь, как на нее тут же набросился взволнованный Ваня.

– Лилька! Где ты ходишь? Мы уже собирались идти тебя искать.

– Вань, ты чего? – смутилась Лиля. В конце концов, ей же не десять лет, чтобы он так себя вел с ней. Она все понимала: он беспокоится за нее, поэтому поехал с ней сюда, но это же еще не значит, что она на пятнадцать минут не может выйти одна. – Я тут в двух шагах была. Меня не было минут десять, – она решила чуть преуменьшить свое отсутствие, чтобы его беспокойство выглядело еще более глупым.

– Десять? – возбужденно переспросил Ваня. – Десять?!

– Лилия, вас не было почти сорок пять минут, – спокойно заметил Войтех, который успел уже сто раз пожалеть о том, что отправил ее на пустырь одну.

– Да перестаньте! – отмахнулась Лиля, доставая из кармана телефон. – Я не… – она хотела сказать, что не могла отсутствовать столько времени. Тут идти было пять минут. Даже учитывая ее топтания на месте, она никак не могла быть там так долго. Но часы на телефоне упрямо показывали 14:55. – Этого не может быть, – пробормотала она.

– Там, на пустыре, было что-нибудь необычное? – поинтересовался Войтех, подходя к ней ближе. – Вы что-нибудь видели? Или почувствовали?

Лиля беспомощно посмотрела на него. Рассказывать о том, что она испугалась, или о том, что ей померещилась старуха, не хотелось. Но и утаивать подобную информацию было бы неправильно.

– Не знаю, я не уверена, – тихо сказала она. – Вполне может быть, что я просто накрутила себя. Вся эта обстановка…

– Лилия, – Войтех подошел еще ближе, чтобы заглянуть ей в глаза. – Не бойтесь, расскажите, что там было?

– Там было страшно, – криво улыбнулась Лиля, пытаясь сделать вид, что сама не относится к подобному сообщению серьезно. – И в какой-то момент мне показалось, что я видела ту старуху. Помните? Которая указала нам на этот дом. Но я почти уверена, что мне именно показалось. Я видела ее всего секунду. Потом я взяла пробы и ушла. Но по моим ощущениям прошло минут пятнадцать, не больше. Может, двадцать, если уж я совсем потеряла счет времени. Но никак не сорок пять.

– Тогда у нас стало одним необъяснимым фактом больше, – с ободряющей улыбкой ответил Войтех, давая ей понять, что верит во все ее слова. – Больше не будем допускать эту ошибку: не будем слоняться по деревне в одиночку.

– То есть вы едете с нами? – уточнил Нев. – В Богословку.

Войтех растерялся. Это никак не входило в его планы. Он хотел проверить парочку своих теорий, но для этого ему нужно было отправить всех остальных подальше, чтобы они не задавали вопросов. Хватит уже и Саши, которая слишком много видела.

– Нет, я не еду. От меня вам там проку не будет.

– Тогда кто-то остается с вами? – Нев нахмурился.

Войтех снова отрицательно покачал головой.

– Нет, я тут справлюсь. Я подожду вас здесь, ничего со мной не случится.

Он слышал, как тихонько фыркнула Саша, заметил, как Лиля вопросительно посмотрела на брата. Она ведь еще не знала, что они все уезжают. Нев хмурился и поглядывал на Войтеха с сомнением, но вслух не возражал.

– Езжайте, – поторопил их Войтех, – а то стемнеет. Лилия, пробы земли проверите вечером. Сейчас нужно, чтобы вы поехали в Богословку и попытались выяснить, почему отсюда все уехали.

– А вы останетесь здесь один? – переспросила Лиля. Теперь, когда она поняла, к чему идет дело, ей снова стало страшно. – Без транспорта, без связи?

– Со мной все будет в порядке, – снова уверенно заявил Войтех, хотя не чувствовал и половины этой уверенности.

– Ладно, идемте, его не переспорить, – раздраженно заявила Саша, схватила свою куртку и шагнула к выходу.

Нев и Ваня последовали ее примеру. Лиля чуть помедлила, потом выложила на стол колбы с пробами земли и тоже вышла.

1 мая 2012 года, 15:05

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Когда с улицы донеслись звуки хлопнувших дверей машины и ожившего мотора, Войтех тоже схватил свою куртку, прикидывая в уме, сколько у него времени. До Богословки километров сорок. Дорога такая, что больше пятидесяти километров в час на ней не разгонишься, если не хочешь растрясти себе все внутренности. То есть почти час туда, почти час обратно. По меньшей мере, час-два они проведут в Богословке. Итого у него от трех до четырех часов. Времени полно, если только оно не будет исчезать, как у Лили.

Дождавшись, когда шум мотора окончательно стихнет, Войтех вышел на улицу. Его первой целью были дома. Точнее, один дом. Конечно, Иван и Нев их все осмотрели, но они искали следы мистификации, а он собирался искать кое-что совершенно другое.

Найдя дом, в котором у него первый раз случилось видение, Войтех осторожно вошел внутрь. Подсознательно он ожидал, что видение повторится, но этого так и не произошло. Пришлось воскрешать в памяти то, что было в прошлый раз. Больше всего его интересовало письмо. Два других образа: всполох пламени и колесо, буксующее в грязи, – ничего ему не говорили и зацепок не давали. А вот в письме могло быть что-то важное. Почему-то же он видел его.

Войтех остановился посреди общей комнаты, оглянулся по сторонам, потом заглянул в другие комнаты. Когда он был здесь в прошлый раз, в доме жила семейная пара с дочерью лет шестнадцати и двумя сыновьями, кажется, лет двенадцати-четырнадцати. Они не выгнали его, но и откровенничать не стали.

Войтех сравнивал то, что видит сейчас, с тем, как дом выглядел в первый его визит. Почти вся обстановка осталась нетронутой, только очень сильно постарела, покрылась многолетним слоем пыли и паутины. Кое-что не прошло испытание временем и рассыпалось в прах, но в основном все оставалось на своих местах, хотя некоторых относительно ценных вещей он не досчитался. Также не хватало постельного белья и одежды, на осиротевших кроватях не было даже одеял, только изрядно потрепанные матрасы. Если хозяева дома и переехали, то сделали они это второпях, как будто у них было всего несколько минут на сборы, и с собой они могли взять только то, что можно унести на себе. Это было странно. Здесь ведь не было никаких следов разрушений: ни стихийного бедствия, ни военных действий. Если они уехали, то почему так поспешно?

Осмотрев все, что могло сойти за письменный стол или место хранения неотправленных писем, Войтех в конце концов нашел искомое между страниц книги, лежавшей на подоконнике рядом с одной из кроватей. Пролежав шестьдесят лет в надежном месте, оно прекрасно сохранилось.

«Здравствуй, дорогая моя подруга!

Как у вас дела? Мы вот все болеем. Как в понедельник Осип Семенович слег, так за неделю чуть не вся деревня заболела. У меня самой температура и голова раскалывается. Все тело ломит, глаза от яркого света режет. Кашляю так, что скоро легкие вылетят, внутри уже болит все от этого кашля. Вчера дядю Костю отправили в Майну за лекарствами, так он до сих пор не вернулся. Его жена волнуется, что ему самому тоже стало плохо по дороге, но я думаю, что он сегодня вернется. Наверное, не удержался вчера и выпил. Да и что волноваться: другой машины в деревне все равно нет, а пешком никто из нас даже до Богословки сейчас не в состоянии дойти.

Тут к нам мужик один приходил, три дня назад. Странного вида. Возможно, из тех самых. Предлагал исцелить словом божьим. Мужики его, конечно, пинками выгнали и посмеялись. Где это видано, чтобы советский человек в такие небылицы верил?! Да и тогда больных было всего четверо, даже за врачом никто не торопился ехать. А сейчас уж все болеют, Осип Семенович совсем плох. Мама говорит, помрет к вечеру. И тетя Маша с ней согласна. И вот что я думаю: может, зря не приняли помощь? Может, он как-то помог бы? Не словом своим божьим, а какими-то народными средствами? Как-то же эти лечатся без врачей.

А на прошлой неделе мне письмо от Васьки пришло…»

Дальше Войтех вчитываться не стал, поскольку пошли прочие, менее важные новости и девичьи секреты. Только на дату посмотрел: 18 октября. Года не было, естественно.

Войтех не стал больше задерживаться в доме и вышел на улицу. И так прошло немало времени, пока он искал письмо: часы на запястье утверждали, что он ковырялся в доме почти час.

Убрав письмо во внутренний карман куртки, он быстро зашагал к выходу из деревни в том направлении, в котором накануне они уходили искать отшельников. Теперь, когда он точно знал, что его видения случаются не просто так, а указывают на определенные ключи к разгадке, он хотел вернуться на место второго. Возможно, оно не повторится, как и первое, но там ему проще будет вспомнить детали. Пока он так же не понимал его, как и всполох огня, и буксующее в грязи колесо.

Взобравшись наверх, Войтех остановился на том месте, на котором обернулся вчера. Он медленно повторил свое движение, но, как и в доме, ничего не произошло. Перед ним была просто деревня, он видел ее собственными глазами.

Целитель сказал, что его отец предлагал помощь людям в Комсомольской. В письме сказано, что кто-то предлагал вылечить их «словом божьим». По всей видимости, Иван был прав: способность к целительству у них наследственная. И, кроме нее, еще и нереальная интуиция. Войтех не знал, как еще назвать способность так легко читать людей, их мысли, эмоции, возможности, а заодно чувствовать на расстоянии, когда кому-то нужна помощь.

Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти свое секундное видение до мельчайших деталей. Чем оно отличалось от того, что он видит сейчас? Та же деревня, но в тот день не было тумана, хотя погода была такая же пасмурная. И деревья стояли уже в желтых листьях, значит, была осень. Как и в письме девочки. Письме, которое так и не было отправлено. А дорога эта ведет к поселению отшельников.

По всему выходило, что в этой своей вспышке Войтех видел деревню глазами отца целителя. Возвращаясь к себе, тот обернулся и посмотрел вниз. Почему это важно?

Над ним шумели кроны высоких деревьев, росших здесь уже много лет. Наверняка они стояли тут и в октябре того года, когда целитель-отшельник пытался помочь людям, не поверившим в его дар. Как жаль, что деревья ничего не могут рассказать.

Войтех открыл глаза, и на мгновение ему показалось, что внизу, на выходе из деревни, кто-то стоит. С такого расстояния он даже не смог разглядеть, мужчина это или женщина, а стоило моргнуть – видение полностью пропало.

Он машинально посмотрел на часы: половина шестого. А ведь когда он вышел из дома, где нашел письмо, было лишь начало пятого. Он никак не мог простоять здесь почти час.

Войтех покачал головой и принялся спускаться вниз, вслушиваясь в окружающие его звуки. Шумел ветер, пели птицы, под ногами у него хрустели сухие ветки и осыпалась земля. Почему-то это тоже казалось важным, но лишь когда Войтех снова вошел в деревню, он понял, почему.

Здесь никогда не было слышно пения птиц.

Глава 7

1 мая 2012 года, 15:08

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Лиля сцепила руки в замок на коленях, изо всех сил стараясь не оглядываться на оставшийся позади дом. После всего произошедшего на пустыре ей не нравилось, что Войтех остался в деревне один. Она не знала, о чем говорили остальные, пока ее не было, и почему вдруг решили поехать в Богословку.

– Войтех думает, что если кто-то что-то и знает о Комсомольской, то это ближайшие соседи, – пояснил Нев, когда она задала свой вопрос вслух.

– Почему он сам с нами не поехал? Впятером мы справились бы быстрее.

– Да у него акцент, как у посла шведского из известного фильма, – Ваня усмехнулся, не слишком внимательно следя за дорогой. – Кто ему чего расскажет? Пусть лучше дома сидит, сами справимся.

– Не такой уж сильный у него акцент, – возразила Лиля, все-таки оглядываясь на дом, но тот уже исчез за поворотом.

– Угу, конечно.

– Лилия права, Войтех хорошо говорит по-русски и почти без акцента, – заметил Нев, не давая Ване продолжить дразнить сестру.

Того это вряд ли остановило бы, но как раз в этот момент у него коротко пиликнул телефон. Отпустив руль, Ваня полез в карман. Машину мгновенно кинуло в сторону.

– Ваня! – хором воскликнули на заднем сиденье Саша и Лиля.

Он тут же вцепился в руль, возвращая автомобиль на дорогу.

– Испугались? Не дороги, а черт знает что, уже и руль отпустить нельзя. – Он взглянул на дисплей мобильного, затем перевел взгляд на зеркало заднего вида. – Прикинь, Лилька, у Пашки Сатинова сын вчера родился, смс мне прислал.

– Сын смс прислал? – поддела Лиля.

– Пашка, – улыбаясь, поправил ее Ваня. – Вчера еще, а мне только что пришло. Сеть появилась. Надо бы не забыть из Богословки ему позвонить. Это мой лучший друг, – объяснил он ничего не понимающим Неву и Саше. – Мы с ним с детского сада дружим.

Саша тоже достала из кармана телефон. Раз появилась сеть, наверное, ей стоило позвонить или хотя бы отправить смс мужу, он же наверняка волнуется. Свой мобильный в целях экономии она выключала, поэтому и не знала о появлении сети. Включив телефон, она быстро написала Максиму смс и снова выключила его. Звонить не стала, заряда батарейки на это уже не хватило бы.

– Кажется, мой муж все-таки притащится за мной на вертолете, как обещал, – вслух сказала она. – Вряд ли мой мобильник переживет еще хотя бы одну смс.

– Я свой вообще выключила и почти не включаю, – согласилась Лиля. – Все равно тут ни сети, ни вай-фая.

– Я так и не включил свой после самолета, – Нев повернулся к Саше и улыбнулся ей. – Если вам понадобится позвонить или написать мужу – обращайтесь. Мне все равно звонить и писать некому, так что и батарею экономить нет смысла.

– Спасибо, – кивнула Саша в ответ, – возможно, мне придется воспользоваться вашим предложением, Макс у меня жуткий паникер. Сидоров, – она посмотрела на Ваню, – а у тебя почему телефон еще работает, если ты его не выключал? Он у тебя заколдованный?

– А вы все каким местом думали, когда брали с собой в отдаленную деревню, о которой Витек всех предупредил, свои смартфончики? – презрительно фыркнул Ваня. – Нет, я их тоже люблю, мой основной телефон лежит в чемодане и ждет, когда я вернусь к цивилизации, а здесь я предпочитаю пользоваться простым, но экономичным вариантом, – он помахал в воздухе маленькой копеечной трубкой, у которой даже экран, наверное, был еще черно-белым. – Рекомендую: звонит, смс пишет, время показывает, фонариком светит, но приложений нет, в Интернет не ходит, ничего не умеет, зато работает неделю без подзарядки легко.

– Кто ж знал, что мы попадем в деревню, где даже электричества не будет, – вздохнула Лиля.

– Я думала, что такого вообще не бывает в современном мире, – поддержала Саша. – Но на будущее учту.

– Салаги… – вздохнул Ваня.

В Богословку они приехали около четырех часов. В отличие от Комсомольской, эта деревня выглядела точно такой же, какой они ее запомнили, когда проезжали здесь пару дней назад: серой, унылой, но определенно живой.

– Предлагаю сразу к магазину, – сказала Лиля, выплывая из своих мыслей. – В выходной в деревне, думаю, мы застанем там внушительную часть публики.

– Логично, заодно и себе что-нибудь прикупим, – оживился Ваня. – У Войтеха, конечно, запасы обширные, но не бесконечные и весьма однообразные. Водочки, например, нет. – Он как раз подъехал к местному оплоту рыночной экономики, рядом с которым уже собиралась группа местных мужичков, активно считавшая у себя деньги и пытавшаяся что-то прикинуть на пальцах. – Нев, вы как насчет водочки, а? – поинтересовался Ваня, внимательно глядя на мужичков. – В смысле, пьянеете быстро?

– Я? – зачем-то переспросил Нев. – Думаю, да, честно говоря, я редко пью.

– Я так и думал, – закатил глаза Ваня. – Тогда не пейте, повезете нас обратно. Идите в магазин, там свои навыки применяйте, а я к ребятам. – Он повернулся к сестре и Саше. – Только купите сосисок каких-нибудь или колбасы, а? С тушенки уже воротит. И хлеба свежего. И… конфет каких-нибудь, лучше разных.

– А шампанского с марципанами тебе не купить? – хмыкнула Лиля. – Это деревенский магазин, не думаю, что здесь богатый выбор, но куплю, что будет, сама хочу чего-нибудь такого.

– Я, пожалуй, в магазин не пойду, – сказала Саша, – что нам там троим делать? Пройдусь по улице, посмотрю, с кем можно поговорить.

– Хорошо, – согласно кивнула Лиля.

Она проворно выскочила из машины и, подождав Нева, зашла в магазин. Как она и предполагала, прилавки разнообразием не радовали. Однако сосиски были, конфеты тоже. И посетители пока еще не толпились. Видимо, все собирались на улице.

Продавщицей оказалась полная женщина лет пятидесяти с сильно накрашенными глазами и сожженными плохой завивкой волосами. Лиля взяла Нева под руку и тихо прошептала:

– Нев, включите все свое обаяние, думаю, на меня эта мадам не купится, а вот у вас есть все шансы.

– Я? – опять нелепо переспросил Нев, чуть заикаясь. – Х-хорошо, п-постараюсь.

Они вместе шагнули к прилавку. Нев улыбнулся продавщице, едва замечая, что Лиля выпустила его руку и отошла подальше, рассматривая содержимое полок.

– Добрый вечер, – поздоровался Нев.

– Ну, добрый, – продавщица с подозрением осмотрела его с головы до ног, сразу определяя чужака. Местных-то она всех в лицо знала. – Чего вам?

– Нам бы… – он чувствовал себя неловко. Все-таки одно дело общаться один на один с милой вдовой, и совсем другое – с представительницей торговой сферы в магазине, в котором полно людей. На самом деле, помимо него и Лили в магазине были две женщины и ребенок, но все трое с интересом уставились на него, а это заставляло нервничать и забывать слова. – Лилия, нам чего? – растерянно спросил он.

«О, господи, – мелькнуло у той в голове. – Кто ж так обаяние включает?»

Она подошла к Неву и улыбнулась продавщице.

– Нам, пожалуйста, килограмм сосисок, конфет всех вкусных понемногу, лимонад и мороженое. Пять штук. А, и хлеб. – Она посмотрела на Нева, покачала головой и снова повернулась к продавщице. – Мы с папой в Комсомольскую едем, навестить его родные места. Мои бабушка и дедушка уехали оттуда почти сразу после войны, папа там только-только родился. Вот, захотел побывать. Насколько я знаю, там давно никто не живет, решили у вас продуктами закупиться.

– Сосисок каких? – томно поинтересовалась продавщица, игнорируя попытку Лили завязать беседу. – Есть по сотне, есть по полторы.

– А какие лучше? – Нев отчаянно старался поддержать разговор.

– И то, и другое – крахмалистое говно, но по полторы жуются проще…

В этот момент в магазин вбежал мужичок, вероятно, один из тех, кто был в компании на улице.

– Граждане, простите, пропустите без очереди, у меня под расчет, – комично обратился он к Лиле с Невом и, не дожидаясь их ответа, повернулся к продавщице. – Любасик, мне как всегда, но три бутылочки, хлеба буханочку и докторской колбаски полкило. И барбарисок так, чтобы без сдачи было.

– Че это вы сегодня? Гуляете? – продавщица недоверчиво покосилась на деньги в его руках, спокойно забывая про Лилю с Невом, а потом принялась собирать «заказ»: три бутылки водки, колбасу, хлеб и конфеты. Видимо, обычно мужички вели себя скромнее.

– К нам друг приехал, – все так же комично ответил мужичок. Неву показалось, что «гулять» он уже начал. – Грех не выпить с хорошим человеком.

Он отдал ей деньги, собрал свое добро с прилавка, что-то рассовывая по карманам, что-то просто прижимая к груди, после чего так же резво убежал. Продавщица повернулась к Лиле с Невом.

– Так сосисок каких? – все так же томно спросила она.

– По полторы, – ответила Лиля, косясь в сторону двери. Что-то ей подсказывало, что неожиданно приехавшим «другом» был ее любезный братец. Пил Ваня не так часто, не пьянел долго, но зато на утро его можно было сразу в морг везти.

«Впрочем, у нас же есть личный реаниматолог, – подумала Лиля, – вот и откачает. Зря, что ли, ее Войтех с нами взял?»

– А ехать нам еще далеко, не подскажете? – она снова улыбнулась продавщице.

– Как вы сказали? Комсомольская? – та задумалась. – Что-то вообще не знаю такой. Рая, – она обратилась к одной из женщин, с интересом наблюдавших за ними, – Комсомольскую знаешь эту? Где она?

– Да Бог его знает, – ответила Рая, тоже задумавшись. – Там лет сто уже никто не живет, даже на картах давно нет. Как вы ее искать-то собрались? – обратилась она к Лиле с Невом.

– Ну, – Лиля растерянно посмотрела на Нева, пытаясь дать ему понять, что здесь ей не помешала бы помощь. В конце концов, застенчивый аккуратный очкарик должен производить благоприятное впечатление на женщин бальзаковского возраста, если хотя бы рот откроет. – Дедушка рассказывал, что после Богословки по единственной дороге еще километров тридцать-сорок. – Она повернулась к женщине, которую продавщица назвала Раей. – А почему там уже никто не живет?

– Так разъехались все, – Рая неуверенно посмотрела на продавщицу Любу. – Давно уже. Все сейчас в город едут. А Комсомольская еще при советской власти разъехалась. Старики померли, а молодые в город укатили. Там же колхоз строить собирались до войны, мне мать рассказывала. Ну, тут война, там уж не до колхоза стало. А после войны тоже дело не пошло, так там даже те дома, что были, все опустели. Вон, отец-то ваш с родителями тоже, поди, в город уехал, да? – она вопросительно посмотрела на Нева.

– Да, – кивнул тот, – все верно. Сначала в Абакан, а потом еще дальше, – он махнул рукой, не уточняя, куда именно дальше. – Я вот еще смутно помню, отец в детстве рассказывал, что там случилось что-то, поэтому они с мамой уже не могли вернуться. Вроде, беда какая-то, кажется, даже люди умерли.

Он сказал это наугад, просто чтобы посмотреть на реакцию и спровоцировать женщин на более откровенный разговор. Люба и Рая удивленно переглянулись. Люба даже забыла про то, что было в заказе Лили кроме сосисок. Она чуть ли не легла на прилавок, с любопытством разглядывая Лилю и Нева. Рая и ее спутница вместе с девочкой тоже приблизились.

– Да ладно, не может быть, – усомнилась Люба. – Нет, я-то только в шестидесятом родилась, тогда уже никакой Комсомольской не было. Я слышала когда-то название, но не была там никогда.

– Я-то знаю эту Комсомольскую, – доверительно понизив голос, сообщила Рая, которая была явно старше Любы лет на двадцать. – Подружка у меня там жила, одноклассница. Там же даже начальной школы не было никогда, они сюда ходили. Их на машине мужик один привозил… Не помню уже, как звали. Но ничего такого я не слыхала. Когда Зинка в школу ходить перестала, мамка моя сказала, что уехали все из Комсомольской. Видать, в другом месте коммунизм строить, – она ностальгически вздохнула.

– А сама Зинаида вам до этого ничего не говорила? – удивился Нев. – Неужели люди в один момент собрались и всей деревней переехали?

– Может, и говорила, – Рая пожала плечами, – лет-то сколько прошло, не упомнишь всего.

– Это у вас сейчас кругом телефоны, интернеты, из лесу в Америку позвонить можно, – подала голос молчавшая до этого третья женщина, – а тогда все не так было. Может, они давно собрались переезжать.

– И что, с тех пор там никто не живет? – снова спросила Лиля. – Может, наследники какие приезжают? Там же дома, наверное, остались, можно в качестве дач использовать.

– Ой, да кому оно нужно? Такая дача? – Люба, Рая и неизвестная женщина хором рассмеялись. – И потом, какие наследники? Это частная собственность по наследству передается, а тогда же все было общее. Все государству принадлежит.

– Только никому оно не нужно: ни наследникам, ни государству, – добавила Рая. – Десяток гнилых домов, ни магазина, ни школы. Может, бродяги какие и живут… – она вдруг осеклась, как будто вспомнив что-то. – И то вряд ли, – быстро добавила она. – Да и вам там делать нечего.

– Почему? – насторожилась Лиля, заметив перемену в ее голосе.

– Глухие там места, – Рая вдруг резко потеряла желание говорить. – И закона нет никакого… Ладно, Люб, мы попозже зайдем, наверное. – Рая активно потащила своих более молодых спутниц к выходу. – А вам хорошо добраться. Сами увидите, нечего там делать.

Лиля проводила взглядом стремительно удаляющуюся троицу, рассчиталась за покупки, еще раз поблагодарив продавщицу, и повернулась к Неву.

– Пойдем, папа, – усмехнулась она, взяв его под руку.

На улице их ждал сюрприз: Ваня со своими новыми друзьями расположился прямо в салоне их машины. Поляна была накрыта по всем правилам: водка в мутных разнокалиберных стопках, хлеб и колбаса на газетке, горка барбарисок рядом.

Открыв дверь, Лиля многозначительно посмотрела на брата.

– Ой, только не шуми, – попросил Ваня, явно стараясь казаться более пьяным, чем был на самом деле. Взглядом он дал понять, что этот зоопарк пора разгонять.

– Мы не будем шуметь, – неожиданно твердо сказал Нев. – Господа, нам пора ехать дальше, вам придется продолжить вечеринку в другом месте.

Четверо местных непонимающе уставились на Нева. Лиля страдальчески закатила глаза. Нев явно не знал, как разговаривать с подобным контингентом. Хотя откуда ему, сверхначитанному жителю культурной столицы, это знать. Всю грязную работу придется делать ей.

– Чего непонятного? – насмешливо поинтересовалась она, быстро превращаясь из миловидной блондинки в грубую стерву. – Ну-ка вышли все отсюда. А ты, – она посмотрела на брата, – быстро убрал бардак в машине.

Мужички зашевелились, по всей видимости, им было не привыкать менять дислокацию по желанию разозленной женщины. Они начали сердечно прощаться с Ваней, а когда он дал им понять, что все добро, купленное практически полностью на его деньги, остается им, их прощание стало еще сердечнее. Зазвучали предложения «на посошок», но Лиля рявкнула на них еще раз, и вопрос был закрыт.

– На, – Ваня протянул Неву ключи от машины, а сам потянулся к пакету Лили. Он действительно оказался гораздо менее пьян, но все же довольно сильно нетрезв. – Есть нормальная еда какая-нибудь? О, сосисочки. Нев, заводи, поехали отсюда, подальше остановимся, Саша-то еще не вернулась. Вы узнали что-нибудь?

Лиля села на переднее сиденье, полуобернулась к брату.

– Ничего мы не узнали, – вздохнула она. – Только местные женщины подтвердили, что в Комсомольской никто не живет. И либо у меня паранойя, либо они все-таки что-то не договаривают. А ты? Хоть не зря завтра умирать будешь?

– Мне кажется, я помру уже сегодня, – простонал Ваня, вгрызаясь прямо в сырую сосиску. – Не водка, а черт знает что… Фу, гадость, сосиски не лучше, – он скривился. – Других не было?

– Мы взяли лучшее, что было из крахмалистого говна, – усмехнулся Нев, с черепашьей скоростью выезжая на дорогу.

– А, ну лады, – такой ответ Ваню устроил, и он продолжил лопать сосиску. – А чего сыра не взяли?

– Вань, ну какой сыр? – отозвалась Лиля. – Дор-блю местного разлива разве что. У меня опасение даже эти сосиски вызывают, сыр есть я бы точно не стала. Короче, хватит жрать. Рассказывай, узнал что-нибудь или нет? Войтех же не зря нас сюда послал. Если у тебя никаких сведений нет, нужно еще кого-то расспрашивать.

– Не сказать, чтобы совсем никаких, но не густо, – вздохнул Ваня. – Среди мужичков этих был один, который рассказывал, что в его детстве отец с другими мужиками вечером за бутылочкой как-то обсуждали Комсомольскую. Правда, чуть ли не шепотом. Сказал, еще при Сталине дело было, осенью. Значит, не позднее пятьдесят второго, так? – он посмотрел на затылок Нева.

– Да, – подтвердил тот, как будто заметил его взгляд. – Иосиф Виссарионович умер пятого марта пятьдесят третьего, значит, последняя осень при нем была в пятьдесят втором.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Ваня, продолжая жевать сосиску. – Сам он еще ребенком был, но запомнил, потому что история была такая… типа городской легенды. Короче, в самой Комсомольской отродясь ничего не было. Ее там перед войной только строить начали. Колхоз какой-то, что ли, хотели замутить или что-то такое, я не понял. Суть в том, что из-за войны дело встало и капитально так. Уже не двинулось с мертвой точки… О, у вас тут мороженка есть, – он укоризненно посмотрел на Лилю. – Что ж ты сразу не сказала?

– Ты сосиску ел, – ехидно отозвалась Лиля. – А почему дело встало-то?

– Так я ж рассказываю, – возмутился Ваня. – Не перебивай меня! Короче, колхоз там строить не стали. Я не понял почему, но что-то мне показалось, что наши друзья-отшельники, которые там в опасной близости живут, как-то этому способствовали. Но не суть. Суть в том, что те, кто уже в это райское место успел влипнуть, за всеми благами цивилизации, – он взмахнул мороженым, которое уже развернул и пару раз откусил, – приезжали в Богословку. Ну там, детки в школу, взрослые за продуктами и прочим. А тогда вдруг приезжать перестали. Туда послали участкового. И он вернулся белый, как полотно, никому ничего не объяснил, поехал в Майну. Видимо, докладывать вышестоящему начальству. Все. Больше мужик ничего не помнит. Просто больше никто про Комсомольскую и не говорил даже. Считается, что оттуда все уехали. Короче, там определенно что-то случилось, но что, я так и не смог узнать. Зря пил только.

– Может, Саше повезет больше, – с надеждой заметил Нев, останавливая машину метрах в двухстах от магазина.

Видя, что ни Лиля, ни Нев не собираются больше никуда идти, Ваня доел мороженное и многозначительно посмотрел на обоих.

– Чего сидим, кого ждем? Пан шеф будет недоволен отсутствием результатов, – он усмехнулся, поймав в зеркале заднего вида взгляд сестры. – Надо бы еще поспрашивать.

– Как ни прискорбно это признавать, он прав, – согласно кивнула Лиля, повернувшись к Неву. – Давайте попробуем еще с кем-нибудь поговорить. Все равно Саши пока нет.

– Валите, валите, – махнул рукой Ваня, удобнее устраиваясь на сиденье, – а я просплюсь.

Лиля недовольно нахмурилась, но вышла из машины вместе с Невом. Естественно, Ваня не собирался спать. Едва за сестрой закрылась дверь, он достал из кармана телефон и набрал номер своего лучшего друга Павла Сатинова. Не только для того, чтобы поздравить его с рождением наследника.

После обмена приветствиями, поздравлений и пожеланий богатырского здоровья Сатинову-младшему, пока еще безымянному, Ваня сказал:

– Паш, просьба к тебе будет. Сможешь мне инфу одну достать?

– А сам что? Навыки растерял? – со смешком отозвался на другом конце провода Павел.

– Да я тут сижу у черта на куличках, без Интернета, без компа, даже мобильник тянет местами, – махнул рукой Ваня. – Лильке приключений на свою голову захотелось, а я ж ее одну не отпущу.

– Конечно-конечно, – продолжал смеяться Павел, – телохранитель и надсмотрщик в действии. Что за инфа нужна?

– Короче, пиши. В Хакасии, недалеко от Майны, это возле Саяногорска, была деревня Комсомольская. Говорят, в ней уже больше полувека никто не живет, ее даже на карте нет. Мне нужно все, что есть по этой деревне. Сделаешь?

– Без проблем, – отозвался Сатинов. – Узнаю, позвоню.

– Я сам тебе позвоню. Говорю же: связь здесь только местами. До завтра нарой мне чего, я позвоню.

Попрощавшись с другом, Ваня огляделся. Ни Лили с Невом, ни Саши в поле зрения не было. Решив, что ему и в самом деле лучше немного подремать, он прислонился головой к боковому стеклу и, закрыв глаза, провалился в сон.

1 мая 2012 года, 20:55

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Нев был гораздо более аккуратным водителем, чем Ваня, на разбитой дороге, изъеденной ямами, он не разгонялся даже до сорока километров в час. Через двадцать минут такой езды у Лили сдали нервы, и она потребовала пустить ее за руль. Нев без возражений подчинился: он не любил водить машину.

Они с Сашей и Лилей еще часа три безрезультатно расспрашивали жителей Богословки, поэтому «домой» возвращались уже в девятом часу, когда солнце почти скрылось за верхушками деревьев и потихоньку начинало темнеть. В сумерках Комсомольская выглядела еще более заброшенной, чем днем. С трех сторон окруженная густой тайгой и укрытая плотным туманом, она казалась не только холоднее, но и гораздо темнее окрестностей. Фонари не горели, окна в домах тоже были темными, хотя все прекрасно помнили, что в первый вечер, когда они только приехали и видели здесь людей, деревня хорошо освещалась.

И только в окне их дома через старую потрепанную занавеску слабо пробивался свет, возможно, от свечей.

Когда они вошли, Войтех как раз готовил ужин. Проверив все, что хотел, он некоторое время пытался систематизировать информацию у себя в блокноте, а потом решил отвлечься. Чтобы как-то скоротать время, он принялся чистить то небольшое количество картошки, которое прихватил с собой: не одними же макаронами питаться. Он надеялся, что остальные догадаются купить чего-нибудь в Богословке, поскольку из запасов оставалось лишь несколько банок тушенки, печенье и шоколад. Тушенка с печеньем в его представлении были не очень удачным сочетанием продуктов.

– Как ваши успехи? – поинтересовался он, повернувшись к вошедшим. Окинув скептическим взглядом все еще нетрезвого Ваню, Войтех обратил внимание на то, что Нев чем-то расстроен, а потом заметил и пакет в руках Лили. – Лиля, давайте я вам помогу, – предложил он, протягивая руку за пакетом. – И что случилось с Иваном?

– У меня свои методы работы со свидетелями, – гордо сообщил тот, садясь на стул и опуская голову на сложенные на столе руки. – Но, возможно, мне стоит их немного пересмотреть.

Войтех перевел вопросительный взгляд на Лилю. Та пожала плечами и возвела глаза к потолку.

– Он пытался разговорить местных за распитием спиртных напитков, – пояснила она, отдав пакет, а потом перевела взгляд на Сашу, вспоминая, о чем хотела ее попросить. – Ему после пьянки обычно очень плохо, наверное, будет нужна твоя помощь.

Саша молча кивнула. Лиля сняла куртку и зябко поежилась – в доме было довольно прохладно, казалось, туман пробрался даже сюда.

– Мы там купили кое-что в магазине, – сказала она Войтеху. – А вы тут как? Не скучали?

Войтех быстро кивнул, разбирая пакет. Он с сомнением посмотрел на уже подтаявшее мороженое и выложил его на стол, в одну из тарелок. Свежий хлеб показался ему вполне кстати, а вот сосиски о без холодильника долго храниться не могли. Он решил, что надо сварить их прямо сейчас.

– Рассказывайте, что узнали, – попросил он.

Лиля с Невом кратко пересказали ему то, что выяснили в магазине, а Ваня украсил и дополнил их рассказ своими сведениями. Саша ничего полезного добавить не смогла. В итоге все признали, что никакой ценной информации им раздобыть не удалось.

Войтех спокойно выслушал их, потом достал из куртки письмо и протянул сначала Саше.

– Пока вас не было, я еще раз прошелся по домам. Вот что я нашел в одном из них. Саша, о какой болезни идет речь в этом письме?

Саша недоверчиво покосилась на него, но письмо взяла.

– Я правильно понимаю, что ты велел нам не ходить по одному, потому что предполагал, что это может быть опасно, а сам выслал всех в Богословку и пошел по домам? Один? Зная, что в ближайшие несколько часов мы не вернемся? – уточнила она. – Дворжак, ты считаешь себя неуязвимым? Ты думаешь, что, если однажды тебе повезло в рулетку, тебе теперь все время будет везти?

В комнате повисла гробовая тишина. Ваня мирно дремал за столом, а Нев и Лиля молча смотрели на Войтеха, безмолвно соглашаясь с каждым словом в прозвучавшей тираде.

Войтех сел на свое место и посмотрел на Сашу.

– Мое замечание по поводу хождения поодиночке относилось в основном к вам с Лилей. Я, если ты забыла, профессиональный военный. Думаю, я как-нибудь смогу за себя постоять. Что насчет симптомов?

Саша вздохнула, в очередной раз понимая, что говорить ему что-то бесполезно. Либо он действительно уверен в собственной неуязвимости, либо ему просто нравится рисковать жизнью. В любом случае она ничего не могла сделать. Своих мозгов не вставишь. Саша развернула пожелтевшую от времени бумагу и внимательно прочитала письмо.

– По симптомам похоже на грипп, – неуверенно произнесла она, закончив читать. – Это первое, что приходит в голову. Но почему ты спрашиваешь? Какое отношение это письмо имеет к нашему делу?

– Это письмо так и не было отправлено. Осталось лежать в доме после того, как все… уехали или их увезли. И потом, тут упоминается человек из «этих», который предлагал помощь. Это мог быть отец нашего целителя. Очень многое указывает на то, что это письмо напрямую относится к нашему делу. Значит, грипп? Насколько это могло быть опасно?

Саша пожала плечами.

– Судя по дате, письмо написано в середине осени. То есть это действительно могла быть эпидемия гриппа, время как раз подходящее: холодно, промозгло. Грипп и сам по себе может быть весьма коварен, а уж если он осложнится какой-нибудь бактериальной инфекцией… Девушка пишет, что болеют многие. Значит, это запросто мог быть какой-нибудь высококонтагиозный штамм. Нужно хорошее лечение и правильный уход, иначе я не исключаю даже летальные исходы. Вполне вероятно, заболевших могли госпитализировать.

– Дай посмотреть.

Лиля забрала у Саши письмо, прочитала и передала Неву. Тот тоже внимательно прочитал его содержимое, задумчиво поглаживая подбородок.

– Тот мужчина, с которым пил Иван, – заметил он, – упоминал, что в Комсомольской что-то произошло осенью, предположительно, пятьдесят второго года.

– И последняя дата на могиле кладбища весной пятьдесят второго, – согласно кивнул Войтех. – Значит, именно после этой эпидемии здесь никто больше не жил, – задумчиво подытожил он.

– Все сходится, – оживилась Саша. – Смотри, – она снова взяла письмо и нашла в нем интересующее ее место. – Здесь написано, что некий дядя Костя отправился в Майну за лекарствами. Если он правильно обрисовал ситуацию, сюда могли приехать врачи и просто забрать всех в больницу. Потому и уезжали поспешно.

– Это объясняет и отсутствие могил, – согласилась Лиля. – Почему только они не вернулись?

– Может быть, местное руководство сочло это опасным? – предположил Войтех. – Увидели, как быстро распространилась болезнь, и поняли, чем могло кончиться дело без врачебной помощи. И это простой грипп. А если что-то серьезнее? Тут ведь никаких условий для жизни. Помощь может просто не успеть доехать. Потому и переселили их.

– Похоже на правду, – кивнул Нев. – Возможно, было проще на месте заново всем их обеспечить, чем перевезти имущество. А самое ценное, как мне показалось, вывезено. Так что все могло быть так.

– Остается вопрос: что такого увидел тут участковый из Богословки, если вернулся белый, как полотно? – заметила Лиля.

– А что если это и увидел: что здесь все больны и почти при смерти? – предположил Нев. – Потому и был так напуган. Что если это он вызвал помощь, а не тот, кто поехал за лекарствами?

– Возможно, – кивнула Саша. – Но кого все-таки здесь видели мы?

– Из версий, которые мы выдвигали ранее, остается, пожалуй, только временной разлом, – Войтех достал свой блокнот и сверился со списком, который составил ранее. – Токсинов, которые могли бы вызывать галлюцинации, мы не нашли, следов инсценировки тоже. Здесь никто не умирал, так что и призракам взяться неоткуда. А в теорию временного разлома укладывается тот факт, что, когда Лиля видела на пустыре старуху из деревни, у нее пропало куда-то примерно двадцать пять минут. Мне сегодня тоже показалось, что я кого-то видел. И тоже время пролетело как-то подозрительно незаметно.

– Вы тоже кого-то видели? – Лиля испуганно посмотрела на него. – Ту старуху, что и я? Где?

– Я не знаю точно, кого видел, – Войтех попытался ответить только на половину вопроса. – Видел издалека, но сразу посмотрел на часы. Тоже как минимум получаса не досчитался. Может, больше.

– Я не очень хорошо знаком с теориями типа «временной разлом», – признался Нев. – Привидения мне как-то ближе. Что вы имеете под этим в виду?

– Аномалию пространственно-временного континуума, – усмехнулся Войтех. – Я и сам в этом не силен. Теория предполагает, что время – это не всегда прямая. Якобы существуют места, где линия времени может свиваться в спираль, завязываться узлом или просто идти зигзагом. Признаками этого является слишком быстрый ход времени, слишком медленный ход времени, даже ход времени задом наперед. Я слышал теории, что в местах таких аномалий возможно неконтролируемое путешествие во времени. Ты словно незаметно проваливаешься в прошлое или в будущее, а потом так же незаметно возвращаешься обратно.

– Похоже на фантастический роман, – недоверчиво заметила Саша. – Никогда о таком не слышала.

– Даже я не слышала, хотя у меня брат физик, – призналась Лиля. – Впрочем, – она улыбнулась, – может и слышала, но Ваня столько болтает, что я отключаюсь уже на тридцатой секунде.

– У меня был приятель, который очень любил парадоксы, связанные со временем, – Войтех тоже улыбнулся. – Теория относительности допускает возможность путешествия во времени при космических полетах, но при современных технологиях проверить это невозможно. Мой приятель интересовался любыми теориями в этой области. В том числе и такими фантастическими. Может быть, Комсомольская как раз подтверждает одну из них? И когда мы сюда приехали, мы на какое-то время попали в прошлое, когда деревня еще была заселена. Когда мы ушли искать отшельников, мы вышли из зоны феномена и снова попали в нормальное время. А деревня потом… синхронизировалась со всем окружающим миром. И остались только вот такие секундные всплески, которые наблюдали вы, – он посмотрел на Лилю, – и я.

– А вы видели это там же, на том странном месте с аномальной растительностью? – тут же уточнила Лиля. – Кстати, мне же еще нужно закончить анализ почвы.

– Да, анализ почвы хорошо бы провести, – Войтех снова ухватился за возможность сменить тему. – Не знаю, зачем нам это, но очень уж странное это место. Хотелось бы знать причину.

– Я займусь этим сразу после ужина. Это не должно занять много времени. Поможете мне? – Лиля улыбнулась Неву. – Вдвоем мы справимся быстрее. Я думала, мне Ванька поможет, но теперь на это надежды уже мало, – она многозначительно кивнула в сторону посапывающего брата.

– Конечно, помогу всем, чем смогу, – моментально обрадовался Нев. Ему нравилось быть полезным, но пока его знания оставались не востребованы.

– А я посуду помою, – спохватилась Саша, поняв, что все это время неотрывно смотрела на Войтеха. И если Лиля не обратила внимания на то, как он тщательно обходил стороной тему места, где именно что-то видел, то от нее это не укрылось. Придумать более или менее связную версию, зачем ему это, она не смогла.

– Тогда я помогу Саше, – предложил между тем Войтех. – Хотя сначала, наверное, надо уложить его, – он кивнул на Ваню.

Лиля тоже посмотрела на него и почему-то покраснела. Она поднялась из-за стола и потрясла брата за плечо.

– Вань, пойдем спать.

Тот что-то невнятно промычал в ответ.

– Войтех, помогите мне, пожалуйста, – попросила Лиля.

– Конечно.

Он встал, не слишком нежно растолкал Ивана до состояния реагирования на внешние раздражители. Затем заставил его подняться, закинул его руку себе на плечи, обхватил за талию и с трудом довел, почти дотащил, до кровати.

– Вот так, давай, – приговаривал он. – Теперь аккуратнее, садись… Надо матрас застелить чем-то. Лиля, дайте одеяло, оно было в вещах.

Лиля тут же принесла одеяло, накрыла им матрас. Войтех уложил Ваню сверху и накрыл его курткой. Потом они с Лилей вместе вернулись в общую комнату, где Саша уже собирала посуду.

На проведение анализа почвы Лиле понадобилось ровно столько же времени, сколько Саше и Войтеху на мытье посуды.

– Странное место, – резюмировала она, задумчиво почесав щеку кончиком шариковой ручки, которой только что записывала результаты в блокнот. – Там очень много органических соединений. Если бы здесь все-таки успели построить колхоз, я бы сказала, что это было, например, местом захоронения падшего скота или что-то в этом роде. Потому что иначе я никак не могу объяснить такую локальность плодородной почвы.

– Я предполагала, что туда могли сливать какие-нибудь удобрения, – вспомнила Саша.

– Нет, – Лиля покачала головой. – Не буду грузить тебя информацией, но здесь определенно не удобрения. Больше всего это похоже именно на массовое захоронение.

– Какое-то время люди здесь все-таки жили, – неуверенно произнес Войтех. – Какие-то домашние животные у них были. Может, собаки, кошки, козы, кролики… Там вполне может быть… кладбище домашних животных.

– Может быть, – согласилась Лиля. – Хотя странно, что их всех хоронили на таком небольшом клочке земли в разное время. Места здесь много. Впрочем, – она пожала плечами, – это все, что я могу сказать. Место плодороднее некуда, отсюда и такое изобилие растительности.

– То есть ничего сверхъестественного? – улыбнулся Войтех. – Тогда предлагаю ложиться спать. И, видимо, завтра можно уезжать. Я не представляю, как в наших условиях подтвердить или изучить временной разлом. У нас нет подходящего оборудования.

– То есть, мы просто уедем? – огорчилась Лиля. – Вне зависимости от того, что и вы, и я сегодня что-то видели? Не говоря уже о том, что все мы видели, когда приехали сюда?

– А какие у нас варианты? – сказала молчавшая до этого Саша. – И вообще, мы же приехали сюда целителя искать. Мы его нашли.

– Но было же интересно, да? – Войтех снова улыбнулся.

– Да, славное приключение, – поддержал его Нев. – И ведь при желании можно вернуться, подготовившись должным образом.

– Надо будет посоветоваться с Иваном, когда проспится, – усмехнулся Войтех. – Временные разломы – это его компетенция.

Лиля посмотрела в сторону комнаты, где спал Ваня, порадовавшись, что они уложили его не в той спальне, где собирались спать сами. Они с братом уже давно жили раздельно, но как он может храпеть, будучи в состоянии алкогольного опьянения, она помнила прекрасно.

– Если Саша его завтра откачает, думаю, он выскажет нам свою версию, – улыбнулась она.

– Откачаю, не таких откачивали, – пообещала Саша. – Пойдемте спать, лично я просто жутко устала.

По лицам ее спутников было видно, что они устали не меньше нее, поэтому повторное приглашение никому не потребовалось.

Глава 8

2 мая 2012 года, 02:17

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Войтех довольно быстро понял, насколько права была Саша, когда сказала, что на спине он еще не скоро сможет спать. К сожалению, в спальном мешке спать как-либо еще оказалось невозможно. Промучившись пару часов и отчаявшись уснуть, он встал и тихонько вышел на кухню.

Выпив немного воды, которая осталась после ужина, Войтех обратил внимание на то, что Сашиной куртки нет на вешалке. Он посмотрел на часы: стрелки показывали начало третьего. Ей-то чего не спится?

Взяв свою куртку, Войтех тоже вышел на улицу. Не хватало только, чтобы Саша ночью одна шастала по деревне. Однако та нигде не «шастала». Сидела на скамейке у двери и спокойно курила.

– Не спится? – поинтересовался Войтех, без спроса садясь рядом.

– Угу, – кивнула Саша. – Когда за пару дней весь твой мир переворачивается с ног на голову, не так-то просто уснуть, – призналась она, не глядя на него. – Я всю жизнь была скептиком. А тут сначала целитель этот. Потом… провалы во времени. Не могу перестать об этом думать. Знаешь, – она все-таки повернулась к нему, – я же в Питере на всякие эти экскурсии по мистическим местам ездила просто ради смеха и никогда ничего не видела. А тут…

– Ты и тут пока ничего не видела, – заметил Войтех. – Не считая неизвестно откуда взявшихся и потом куда-то девшихся людей. Целителю ты не поверила, это я заметил… Для человека, интересующегося скрытыми способностями человеческого мозга, ты чрезмерно скептично настроена, как мне кажется.

– Не люблю того, чего не могу объяснить. Целитель меня ни в чем не убедил, я не видела, чтобы он кого-то излечил. Все, что он смог, – это упомянуть твой дар. Поскольку ты велел мне не лезть не в свое дело, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Старуху – или кого там еще? – видели ты и Лиля. Ты прав, – она улыбнулась, – я ничего такого не видела. И мне сложно верить в то, что я не наблюдала своими глазами. Но вы с Лилей кажетесь мне достаточно трезвомыслящими людьми, чтобы придумывать подобные вещи.

– По-моему, ты очень интересная женщина, – признался Войтех, потирая лоб. Ужасно хотелось спать. – Из тех, кто не верит, но хочет, чтобы что-то было правдой. Ты ведь хочешь, да? Увидеть это собственными глазами? Не прочитать чьи-то исследования, не выслушать чей-то опыт, ты все равно этому не поверишь. Ты хочешь увидеть сама, чтобы убедиться. Поэтому и поехала с нами, даже не зная, кто тебя зовет, куда и зачем.

– Ну как же, – Саша рассмеялась. – Ты прислал мне свою фотографию и сказал, что мы едем в Хакасию. Так что кто и куда – я знала.

Она затушила сигарету и бросила окурок в стоявшую возле лавки консервную банку, которую поставила здесь специально для этих целей. Правила, привитые родителями с детства, не позволяли бросать мусор на землю даже в забытой людьми деревне.

– Но ты прав, – она повернулась к Войтеху, – я хочу увидеть сама. Если в этом мире существует что-то аномальное, я хочу увидеть это своими глазами.

– Зачем? – поинтересовался Войтех, с любопытством глядя на нее.

В отличие от Саши, он никогда не хотел ничего такого. Не хотел что-то видеть, не хотел менять свои представления о мире. Оно выбрало его само. Разрушило его карьеру. А поскольку карьера была основной частью его жизни, ради которой он пожертвовал всем остальным, то фактически это разрушило всю его жизнь. Было странно говорить с человеком, который желал этого.

– Это же интересно, разве нет? – Саша удивленно посмотрела на него. – И разве ты сам здесь не из-за этого? Не из-за интереса?

Неяркого света луны хватало, чтобы видеть лицо Войтеха, и она внимательно его рассматривала. Она была уверена, что он здесь не только из-за интереса. И сейчас все еще наивно надеялась вызвать его на откровенность, а заодно перевести разговор и скрыть свои причины интересоваться аномальным. Хотя Саша сама была не до конца уверена, что такие причины у нее есть.

– Я здесь не для того, чтобы увидеть, – Войтех покачал головой, отвернулся от нее и перевел взгляд на небо, усеянное звездами. Ночью оно было почему-то более ясным, чем днем. – Я здесь для того, чтобы понять. Понять то, что я уже видел. И узнать, что еще есть. И связано ли это как-то между собой.

Он вздохнул. Еще несколько часов назад он был готов даже на грубость, чтобы скрыть собственные способности. Сейчас, когда так хорошо были видны звезды, которые он любил с детства и которые не перестал любить, даже чуть не умерев среди них, почему-то хотелось рассказать. Или просто объяснить, чтобы она не придумывала себе разные версии, не имеющие ничего общего с реальностью.

– Целитель был прав насчет меня, поэтому я поверил ему. Я не болен. Я действительно вижу некоторые вещи, которые не должен видеть. Никто не должен.

Саша несколько секунд молчала, разглядывая его, а потом осторожно поинтересовалась:

– Мне снова не стоит спрашивать, что ты имеешь в виду?

Войтех сидел тихо и неподвижно, глядя на звезды, к которым он больше никогда не поднимется. Бесполезно рассказывать. Она все равно не поверит. Это ведь относится к тому, во что сложно поверить, не увидев собственными глазами. Она не видела, а он слишком хорошо знал последствия попыток рассказать о том, что никак не можешь подтвердить документально.

– Не стоит, – наконец ответил он, прикрывая глаза. Спать хотелось невыносимо. – Я просто хочу, чтобы ты знала: я не болен, я не считаю, что ты плохой врач, и дело совсем не в том, что я тебе не доверяю.

– Тогда в чем? – настаивала она. – Что такого ты видишь, о чем не можешь рассказать?

Войтех дал ей понять, что и в этот раз ничего не расскажет, но зачем он тогда вообще начал этот разговор? Мог бы просто сказать, что ему это интересно. Она бы не поверила, но развивать тему не стала. Однако он чуть приоткрыл завесу тайны и снова собрался отыграть назад. Этого Саша ему позволить не могла. Разве что он опять ей нагрубит.

– Дело в том, что ты не поверишь мне, – с натянутой улыбкой пояснил Войтех, снова посмотрев на нее. – Доказать я тебе не смогу. А сейчас я не могу позволить себе компрометировать себя в глазах кого-либо в нашей группе. Так что лучше ты будешь считать меня хамом и шовинистом, чем психом… Но вообще-то я не хотел тебе ни грубить, ни врать. Приношу свои извинения за это.

– Понятно, – она вздохнула, – врать я тебе не хочу, но иди-ка ты, Саша, со своими вопросами на хрен, так? Впрочем, тебе виднее. Если тебе больше нравится, чтобы я считала тебя хамом, а не психом, пусть будет так. Ответное «извини» за то, что все время лезу не в свое дело, больше не буду, хотя обещать не могу. Все, мир, дружба, жвачка? – Она улыбнулась и протянула ему руку.

– Мир, – Войтех пожал протянутую ладонь, задержав ее в своей несколько дольше, чем было необходимо. Возможно, он бы так и не выпустил ее руку, если бы со стороны улицы не раздались какие-то странные звуки. – Что это? – тут же насторожился Войтех, прислушиваясь. – Шаги?

Саша тоже прислушалась. В ночной тишине определенно раздавались чьи-то тяжелые шаги. Она попыталась разглядеть что-нибудь на дороге, но в неверном свете луны ничего не было видно.

– Кто-то из наших не спит? – почему-то шепотом спросила Саша.

– Нет, – так же тихо ответил Войтех. – Все были на месте, мимо нас бы не прошли.

Он осторожно поднялся и двинулся в сторону дороги, ступая едва слышно, чтобы посмотреть, кто там ходит. Здесь никого не могло быть. Однако когда он осторожно выглянул из калитки, он увидел впереди спину удаляющегося человека.

Тот шел медленно, тяжело. Он был совершенно один, шел вниз по улице.

– Саша, подожди меня здесь, – попросил Войтех, намереваясь последовать за незнакомцем.

– Ну уж нет, – не отрывая взгляд от идущего впереди человека, ответила она. – Я с тобой. – И, чтобы он не думал возражать, тут же осторожно пошла вперед.

Войтеха раздражала эта манера гражданских не слушаться. Он схватил Сашу за руку и заставил ее держаться позади него. Вместе они, стараясь не шуметь, последовали за одинокой фигурой.

Это определенно был мужчина, и чем больше Войтех разглядывал его спину, тем больше он убеждался, что он немолод, но ничего другого по спине нельзя было понять. Единственное, в чем Войтех был почти уверен, – это в том, что перед ними не один из отшельников и что идет он к выходу из деревни.

Саша шла на полшага позади Войтеха, крепко вцепившись в его руку. Не потому, что ей было страшно. Она испытывала скорее возбужденное любопытство. Но она опасалась забыться и вырваться вперед, а Войтех весьма недвусмысленно дал ей понять, что ему это не по душе.

Мужчина впереди шел медленно, но уверенно. Не было похоже, что он заблудился. Он как будто знал эти места, потому что не оглядывался, не пытался сориентироваться на местности. Он просто шел, немного шаркая ногами, обутыми в тяжелые сапоги. Саша и Войтех шли за ним, не отставая и не сокращая расстояние.

– Как думаешь, кто это? – тихо спросила Саша, на мгновение посмотрев на Войтеха, и тут же споткнулась и подвернула ногу. – Черт!

– Осторожно, – прошипел тот, поддерживая ее. – В порядке?

– В порядке, куда я денусь, – ответила она, снова стараясь ступать как можно тише и теперь глядя в основном под ноги и лишь изредка бросая быстрые взгляды на того, кого они преследовали, чтобы убедиться, что он все еще впереди.

Они уже вышли из деревни и теперь явно направлялись к кладбищу. Мужчина уверенно миновал первые могилы, как будто искал какую-то конкретную и точно знал, где она находится. Саша на секунду замешкалась у входа.

– Испугалась? – Войтех насмешливо приподнял брови. – Нет уж, теперь пойдешь со мной.

Он потянул ее за собой, чтобы не потерять мужчину из вида. К счастью, кладбище было совсем маленьким. Незнакомец довольно быстро нашел нужную могилу, вошел на ее территорию сквозь закрытую калитку, сел на скамейке и замер. Саша с Войтехом притаились за деревом неподалеку.

– Что он делает? – Войтех нахмурился.

Саша выпустила его руку и сделала шаг вперед, присматриваясь. Мужчина сидел на скамейке, наклонившись вперед и закрыв лицо руками. Плечи его мелко подрагивали.

– Мне кажется, он плачет, – прошептала она. – Что это такое, черт возьми? Откуда здесь ночью человек?

– Это не человек, – возразил Войтех. – Уже нет. Ты не видела, как он прошел сквозь калитку? Сквозь закрытую калитку?

Саша недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять: это он так шутит? Затем перевела взгляд на незнакомца. Калитка и вправду была закрыта. Саша хорошо знала такое свойство мозга: отвергать то, что ему не угодно, уже в то мгновение, как человек это увидел. Но она всегда наивно полагала, что ее это не касается, что она всегда способна принимать факты такими, какие они есть. Оказалось, с природой не поспоришь.

– Пойдем поговорим с ним? – предложила она. – Попробуем из первых уст узнать, кто он и что здесь делает?

– Ты думаешь, это хорошая идея? – усомнился Войтех. – Ночью, с призраком, на кладбище? Мы не знаем, как он себя поведет. У тебя вообще инстинкт самосохранения включается где-нибудь, нет? Потому что мне кажется, что пора бы включить.

На всякий случай, чтобы Саша не ломанулась в сторону неизвестного, Войтех снова взял ее за руку.

– Испугался? – передразнила его Саша, снова возвращаясь за дерево. – Может, это никакой не призрак. Калитки на кладбищах не запирают. Он мог открыть ее и потом закрыть за собой, а ты этого просто не заметил, здесь довольно темно. И вообще, я не ослышалась? Об инстинкте самосохранения мне говорит человек, собиравшийся на полном серьезе застрелиться? – Она снова посмотрела на «призрака». Отсюда он был похож на обычного человека. Вот только откуда он взялся здесь посреди ночи? – Даже если это призрак, что он нам сделает? В худшем случае просто… растворится в воздухе или что там они могут?

Войтех театрально закатил глаза. Похоже, она ему эту «рулетку» до конца жизни теперь будет припоминать. Но там было другое. Там ему не оставили выбора, а здесь выбор был. И прежде чем навязывать свое общество мертвой сущности, а он почему-то был уверен, что видит перед собой именно умершего человека, Войтех хотел бы понять, как эта сущность настроена. В конце концов, он слышал о случаях, когда бестелесные сущности убивали тех, кто потревожил их покой. Насколько это было правдой, он не брался судить, но проверять на собственном опыте не торопился. Тем более что все предчувствия, которым он уже научился доверять, сейчас дурным голосом вопили внутри, требуя убраться подальше, пока призрак их не заметил.

Секунду спустя Войтех понял, что делать это было поздно: их уже заметили. Мужчина перестал тихо всхлипывать и чуть повернул голову в их сторону, как будто прислушивался к чему-то. Войтех сильнее сжал руку Саши и инстинктивно отступил назад.

Мужчина встал и повернулся в их сторону. То ли из-за отсутствия какого-либо освещения, кроме яркой луны, то ли еще по какой-то менее приятной причине лица его не было видно. И уж тем более не было видно глаз, но Войтех не сомневался: мужчина смотрит прямо на них. Он считал себя смелым человеком, но сейчас почувствовал, как внутренности сковывает ледяной ужас. Ужас этот словно исходил от темной, невнятной фигуры.

– Саша? – тихо позвал он. – Ты быстро бегаешь?

Она судорожно кивнула, не отводя глаз от «призрака». Когда тот обернулся к ним, он внезапно стал гораздо меньше похож на человека и гораздо больше на устрашающую мистическую тень. Теперь пресловутый инстинкт самосохранения включился и у нее.

– Думаю, сейчас я способна обогнать и олимпийского чемпиона, – призналась Саша, отступая на шаг назад вслед за Войтехом.

Не дожидаясь, пока мужчина приблизится к ним, они развернулись и рванули прочь с кладбища. Что бы Саша ни говорила, а Войтех бегал гораздо быстрее, и только то, что он все еще не отпускал ее руку, позволяло ей не отставать.

«Надо бросать курить», – промелькнуло у нее в голове, когда дыхание стало сбиваться все чаще, а в боку немилосердно закололо.

Войтех тянул ее явно не в сторону деревни, но понять, куда именно, она не успевала: все мысли были направлены на то, чтобы не споткнуться и не упасть. Жутко хотелось оглянуться и посмотреть, догоняет ли их темное нечто, но она понимала, что это не самая лучшая идея.

2 мая 2012 года, 02:52

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Нев проснулся от абсолютной тишины, как будто во всем мире не осталось никого, кроме него. Он приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть что-нибудь, но в кромешной тьме да без очков у него не было ни единого шанса. Однако в комнате действительно стояла необычная тишина. Даже привычного дыхания его молодых товарищей не было слышно.

Нев сел, нащупал свои очки и аккуратно надел их, потом огляделся по сторонам. Спальные мешки были пусты. Ни Лили, ни Войтеха, ни Саши. Куда они все могли подеваться среди ночи, он не представлял. Нев вышел из комнаты и облегченно выдохнул, услышав негромкий храп из спальни напротив. Значит, как минимум Ваня оставался в доме.

Надев куртку и на всякий случай прихватив фонарик, Нев вышел на улицу. Луна светила достаточно ярко, поэтому сомнений в том, что двор пуст, не возникало.

– Лилия? – негромко позвал он. – Войтех?

Ответом ему была полная тишина. Такая же, как в доме.

«И куда эти трое отправились среди ночи?» – мысленно подивился Нев.

Он обошел дом, убедился, что во дворе никого нет. Выходить на дорогу было глупо. Если Войтех и девушки куда-то ушли, то ему их не найти. Да и вообще бессмысленно искать. Если будет что-то важное, они расскажут. Хотя куда и зачем они ушли, Нев даже представить себе не мог. Он уже почти собрался вернуться в дом, когда откуда-то из-за калитки послышался сдавленный всхлип. Нев замер и прислушался: там определенно кто-то был.

– Лилия? Это вы?

Он осторожно подошел к покосившемуся забору, приоткрыл калитку и вышел на дорогу, хорошо освещенную луной и совершенно пустую. Откуда-то из-за поворота доносился невнятный шум, и Нев решительно направился к источнику этого шума. В сторону, противоположную той, куда получасом ранее ушли Саша и Войтех.

Темные дома по бокам стояли как молчаливые великаны. Казалось, даже многочисленные деревья замерли, чтобы яснее были слышны всхлипы. Дальше дорога делала небольшой поворот, и за деревьями не было видно двух последних домов. И именно там, судя по звукам, находился человек.

Нев, не мешкая ни секунды, едва ли не бегом припустил к изгибу дороги, и только увидев в неверном свете луны фигуру, он замер от удивления. Посреди дороги стоял ребенок. В первое мгновение Нев растерялся. В заброшенной деревне посреди ночи просто неоткуда было взяться ребенку, тем более одному, без родителей. Нев догадался, что с ним происходит то же самое, что днем испытали на себе Лилия и Войтех. Провал во времени? Он присмотрелся внимательнее. Перед ним определенно стояла девочка лет семи, одетая в длинное темное платье чуть ниже колен, с завязанной на голове светлой косынкой. Она стояла среди дороги и неотрывно смотрела на один из домов, иногда всхлипывая и вытирая лицо рукавом.

Нев беспокойно огляделся, решая, что ему делать. От маленькой фигурки исходила такая волна отчаяния и беспомощности, что ему казалось, будто это он сам стоит там, посреди дороги, смотрит на выбитые окна полуразрушенного дома и понимает, что ему больше никогда в него не зайти.

Нев не знал, откуда у него такие мысли, с чего он решил, что именно эти чувства испытывает сейчас неизвестная девочка, но был уверен, что это правда. Он смело шагнул вперед, привлекая внимание ребенка, и в ту же секунду понял, что сделал это зря. Девочка обернулась, и Нева обожгло холодной яростью, исходившей от ребенка. Он инстинктивно сделал шаг назад, запнулся и упал, почувствовав, как очки слетели с носа. Ребенок приблизился так быстро и бесшумно, что у Нева волосы встали дыбом от ужаса. Даже без очков он видел темную фигуру прямо перед собой. Нащупав рядом с собой разбитые очки, он скрипнул зубами от отчаяния. В то же мгновение девочка исчезла, словно растворилась в воздухе.

Нев понимал, что уж кому-кому, но ему бояться призраков глупо, это Лилия могла испугаться, а не он, но ничего не мог с собой поделать. Такого животного ужаса он не испытывал давно. Он быстро поднялся на ноги и повернулся в сторону дома, в ту же секунду замечая теперь уже плохо различимую близорукими глазами тень чуть в стороне.

Спотыкаясь и едва не падая, он побежал к дому, кожей чувствуя на себе пристальный взгляд. Какой-то частью сознания он понимал, что выглядит глупо, и если бы кто-то его сейчас увидел, наверняка посмеялся бы. Взрослый образованный мужчина, который очень много знает, улепетывает среди ночи от призрака.

Забежав во двор, он с разбегу налетел на вполне себе осязаемую фигуру. Без очков в полутьме он видел плохо, но голос узнал. Это была Лиля.

– Ой! – воскликнула она, когда Нев врезался в нее. – Нев? Вы чего?

– Лилия? – в свою очередь удивился он, отступив на шаг назад. – Где вы были?

– И вы туда же? – раздраженно фыркнула Лиля, поворачиваясь к дому и торопясь уйти от расспросов. – То брат шагу ступить не дает, теперь еще вы в няньки записались? В туалет нельзя сходить, не уведомив десяток человек.

Она скрылась в доме, оставив Нева стоять в одиночестве посреди двора и растерянно моргать. Он простоял так с минуту, не понимая, чем вызвал ее недовольство. И, самое главное, где она все же была? Уж не в туалете точно. Он обходил двор, прежде чем выйти на дорогу. При воспоминании о дороге Нев нервно оглянулся и прислушался. Вокруг стояла абсолютная тишина.

Он вошел в дом, повесил куртку на гвоздь и на ощупь двинулся в спальню. Запасные очки лежали у него в чемодане, искать их сейчас он не стал, поэтому почти ничего не видел. К тому же сквозь десятилетия не мытые окна свет луны в комнату пробивался с трудом. По едва слышному дыханию в углу он понял, что Лиля уже забралась в свой спальный мешок.

– Я думал, вы с Сашей и Войтехом, – сказал он. – Одной ходить ночью по деревне опасно.

– Я никуда не ходила, – огрызнулась Лиля, но в этот раз никаких подробностей к своей лжи добавлять не стала. – А третьим лишним я тем более не хожу.

Нев тут же захлопнул рот и порадовался царившей в комнате темноте, потому что поняв намек Лили, совсем смутился. Он не знал, что ей сказать, и продолжать разговор не стал.

2 мая 2012 года, 03:11

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Войтех вдруг резко остановился. Саша с разбегу налетела на него.

– В чем дело? – едва переводя дыхание, спросила она.

Кровь пульсировала у Войтеха в висках, мешая думать, но он все же потратил пару секунд на то, чтобы задаться вопросом: какого черта он бежал сюда? По всему выходило, что включился какой-то странный автопилот, который вынудил его уходить с кладбища той же дорогой, которой они покидали его сегодня днем. Поэтому теперь они оказались на том самом пустыре, где несколько часов назад он потерял сознание под натиском нахлынувших видений.

А теперь на этом небольшом пятачке с аномально буйной растительностью топталось десятка два теней, подозрительно похожих на мужчину на кладбище. Они тоже имели человеческие очертания, однако ни одного лица Войтех не мог разглядеть. Словно только одежда отражала лунный свет, а кожа полностью его поглощала. Возможно, причиной тому была темнота.

– Sakra, – выругался Войтех. – Сюда!

Он потянул Сашу в сторону. В ту, в которой должна была быть деревня. Им снова пришлось бежать. И на этот раз, казалось, еще быстрее. Они старались не оглядываться назад и не рассматривать пустые дома по сторонам. Лишь влетев во двор того дома, где сейчас наверняка мирно спали их товарищи, они наконец остановились. Саша отпустила руку Войтеха и прислонилась к стене дома, держась за правый бок и стараясь отдышаться.

– Какого черта, Дворжак? – с трудом произнесла она. – Зачем ты потащил меня на тот пустырь?

– Я не имею ни малейшего понятия, – признался тот, приводя дыхание в норму значительно быстрее. Сказывались тренировки. – А тебе надо меньше курить и больше бегать, – заметил он, чтобы сменить тему с его прокола на ее недостатки. – Дыхалка у тебя ни к черту.

– Поучи врача, – беззлобно огрызнулась Саша, нервно поглядывая в сторону дороги.

От пережитого страха снова хотелось курить, но сейчас это было не лучшей идеей, ей и так не хватало воздуха. А после замечания Войтеха это выглядело бы совершенно по-детски. Ночи стояли холодные, после такой пробежки Саша вся вспотела и теперь начала остывать, ее начала пробирать мелкая дрожь. Саша обняла себя руками, чтобы согреться, и села на скамейку.

– Что это было? – наконец спросила она.

– Не имею. Ни малейшего. Понятия, – отрывисто повторил Войтех, садясь рядом с ней. – Но это не было похоже на то, что мы видели здесь в первый день. И совсем не похоже на временной разлом. Я бы сказал, что это все-таки было дьявольски похоже на призраков.

– Надо разбудить остальных, – возбужденно предложила Саша. – Они должны это увидеть.

– Не надо никого будить, – возразил Войтех. – Ты хочешь еще раз пробежаться до призраков и обратно?

– То есть мы никому не скажем о том, что видели?

– Скажем. Только утром. Когда уже можно будет что-то предпринимать. Например, вернуться на кладбище и посмотреть, чью могилу посещал этот мужчина. У меня нет ни малейшего желания идти туда снова сейчас. А у тебя? – он вопросительно посмотрел на Сашу. Его бы не удивило, если бы она незамедлительно подняла всех и отправилась обратно к толпе теней, чтобы задать им пару интересующих ее вопросов.

Саша задумалась. На самом деле, возвращаться на пустырь и тем более на кладбище ей тоже не очень-то хотелось. Теперь она была готова признать, что действительно видела призраков, а не просто людей. Возможно, днем все это будет выглядеть уже не так жутко.

– Ты прав, – нехотя согласилась она. – Тем более и ты, и Лиля видели их и при свете дня, так? Или это не очень похоже на то, что ты видел, когда мы были в Богословке?

– Не знаю, – он покачал головой. – Скорее нет, чем да. Я видел фигуру всего лишь мгновение. Стоило моргнуть – и она исчезла. И уж тем более я не чувствовал… – Войтех осекся. Ему пришло в голову, что пережитые им ощущения могли быть связаны с его странными видениями, о которых он не хотел лишний раз напоминать вслух, Саша и так обижалась.

Саша его осечку услышала, но поняла по-своему, подумав, что он просто стесняется своего испуга.

– Не знаю, что там такого почувствовал ты, а мне было просто до безумия страшно, – призналась она. – У меня волосы на голове шевелились от ужаса. И дело вовсе не в том, что я оказалась ночью на кладбище, для меня это не впервой. А на том месте, где ты в обморок грохнулся в прошлый раз, днем я вообще ничего такого не чувствовала. Просто сейчас мне показалось, что злоба, исходящая от этих… призраков, практически осязаема.

Услышав, что она это тоже почувствовала, Войтех испытал облегчение, через мгновение сменившееся любопытством. Почувствовала ли она это в том же объеме, что и он? «Страшно до безумия» – это очень правильное определение. Ему стало так страшно, что он на какое-то время потерял ориентацию во времени и пространстве и потащил их на пустырь. Зачем? Очередное предчувствие? Чтобы увидеть эти жуткие фигуры? Чтобы понять, что никакой это не временной разлом? С деревней что-то было не так, очень серьезно не так.

Несколько секунд спустя Войтех вдруг рассмеялся и повернулся к Саше, внезапно осознав, что все это приключение случилось как по заказу. Она же сама сказала, что хочет своими глазами увидеть что-то сверхъестественное. Тезис «будь осторожнее со своими желаниями» проявлял себя в действии.

– И как тебе это? – весело спросил Войтех. – Ты ведь ради этого сюда приехала. Понравилось? Все еще интересно?

– Вообще-то, я приехала сюда убедиться в том, что твой целитель на самом деле имеет какие-то необычные способности. Улепетывать ночью от кучки разгневанных призраков в мои планы не входило, – Саша передернула плечами, вспоминая свои ощущения. – Я, знаешь, чего не понимаю? – Она повернулась к нему. – Почему в самый первый день, когда мы только приехали, и потом, когда пытались расспросить об отшельниках, эти призраки выглядели как обычные люди и не были настроены агрессивно? Конечно, энтузиазма к общению не выказывали, но и агрессии не было. Да и вся деревня тоже меняла свой облик, словно до сих пор обитаема.

– Возможно, дело в том, что, когда мы приехали сюда первый раз, у нас не было никаких оснований считать, что с деревней что-то не так. Как ты там говорила про галлюцинации? Мы увидели то, что ожидали увидеть. После общения с целителем мы усомнились в том, что деревня в порядке. И начали приглядываться. Знаешь все эти приколы с оптическими иллюзиями? Только когда знаешь, куда смотреть, понимаешь, в чем дело.

– Слушай, – Саша внимательно посмотрела ему в глаза, насколько это было возможно в темноте, – мы же теперь не уедем отсюда, правда? Пока не разберемся, что на самом деле здесь происходит?

– Я не могу решать это один, – после недолгого размышления ответил Войтех. – Я привез вас сюда ради другой цели, которая звучала не так опасно, как кучка разозленных призраков. С тем мы уже покончили. Если остальные захотят уехать, я не стану никого здесь держать насильно. Сам бы я остался пока. Если это призраки, значит, наша теория про переселение Богословки из-за эпидемии гриппа неверна. Или здесь случилось что-то еще. Или до эпидемии, или после. Что-то мешающее душам обрести покой

– Я тоже останусь, – с готовностью откликнулась Саша и тут же добавила: – Врать не буду, это довольно страшно, но интересно. Как ты уже смог убедиться, инстинкт самосохранения у меня отсутствует.

– Да, это я заметил, – снова рассмеялся Войтех. – Тогда надо пойти хотя бы немного поспать, а утром рассказать обо всем остальным и узнать их мнение, – предложил он. – Если они решат остаться, продолжим… расследование. Если нет… Я могу отвезти их в Майну, откуда они смогут добраться обратно в Абакан и улететь домой. Ты как, готова остаться здесь наедине со мной? – он вопросительно посмотрел на нее с плутоватой улыбкой.

Саша несколько секунд молчала, разглядывая его, а потом серьезно сказала:

– Я не оставлю тебя здесь одного, ты же убьешься. И даже если ты считаешь меня не очень хорошим врачом, ссадины я обрабатываю мастерски, этого ты отрицать не можешь. – Она не выдержала и все-таки рассмеялась.

– Вот опять, – огорченно вздохнул Войтех. – Я не считаю тебя плохим врачом или не очень хорошим. Мы ведь уже выяснили, что я не болен.

– Ладно, – она махнула рукой. – У тебя есть план расследования? Что нам делать дальше, если это действительно призраки?

Он задумался над ее вопросом. Есть ли у него план? Пожалуй, никакого плана у него не было. Он не готовился к такому. Да и что здесь можно сделать? Надо было взять с собой медиума…

Войтех резко встал и беспокойно прошелся из стороны в сторону. Медиума среди них не было, и взять его сейчас было неоткуда. Но был он сам. Он и его видения, которые уже дали ему несколько подсказок. Пусть он смог понять только половину, но и то была половина лишь тех видений, которые он помнил. Были еще те, из-за которых он потерял сознание на пустыре. В том самом месте, где этой ночью тусуется два с лишним десятка обозленных теней. Это не могло быть совпадением.

Он замер на месте, внезапно вспомнив кое-что, и повернулся к Саше, вопросительно глядя на нее.

– Саша, а ты же на форуме как-то активно участвовала в теме, где обсуждали гипноз. Ты его практикуешь?

Это, наверное, было не очень хорошей идеей. Он раньше никогда не пытался восстановить содержание своих видений с помощью гипноза, но никогда раньше они не казались ему такими важными.

Саша, все это время молча следившая за его хождением по двору, удивленно подняла бровь.

– Вообще-то да, – осторожно ответила она. Она делала это неофициально, никакого специального образования у нее не было. То есть гипнозу ее обучали профессионалы, но психотерапевтом она не была, разрешения на практику не имела, и обращались к ней в основном только через знакомых. Вдобавок Саша считала гипноз слишком серьезным делом, чтобы прибегать к нему в развлекательных целях. И уж тем более она старалась не распространяться о том, что может это делать и без ведома гипнотизируемого. Однако вряд ли Войтех спросил об этом из праздного интереса. – Ты хочешь, чтобы я кого-то загипнотизировала? Мне придется тебя огорчить, с призраками этот номер не пройдет. Хотя сомневаюсь, что кто-либо когда-то это пробовал.

– Да, я хочу, чтобы ты загипнотизировала кое-кого. Но не призрака, а меня. Мне надо кое-что вспомнить, а сам я этого сделать не могу. Ты можешь сделать так, чтобы я вспомнил?

Саша все-таки не выдержала и потянулась к сигаретам. Все это звучало более чем странно. Что такого он не помнит, что готов прибегнуть к гипнозу? Наверняка же прекрасно понимает, что этим самым даст ей доступ ко всем своим воспоминаниям. Это она знает, что никогда в жизни не воспользуется его бессознательным состоянием, чтобы узнать то, что ей интересно. Он этого знать не может. Неужели это настолько важно, что он готов рискнуть? Или сейчас снова отыграет назад? Тогда она его точно убьет.

Вытащив одну сигарету из пачки, Саша щелкнула зажигалкой и снова посмотрела на Войтеха.

– Теоретически – могу. Регрессивный гипноз позволяет вспомнить некоторые забытые детали в прошлом. Что именно ты не помнишь?

– И тут мы возвращаемся к вопросу, который не так давно я просил тебя не задавать, – усмехнулся Войтех, снова садясь рядом с ней на скамейку. – Но теперь, пожалуй, у меня нет выбора, придется выглядеть психом. Так вот, я действительно кое-что вижу. Я точно не знаю, что это. Чаще всего просто невнятные вспышки, какие-то образы. Обычно это вызывает лишь легкую дезориентацию. В этот раз почему-то было сильнее, но раньше я никогда не терял сознание. Самая главная проблема в том, что я плохо помню то, что вижу. В этот раз не помню совсем. А мне кажется, что это важно. И я хочу вспомнить.

– Я немного не понимаю, – осторожно начала она. В прошлый раз он не захотел ничего ей рассказывать, потому что был уверен: она не поверит ему. Саша не понимала, что теперь изменилось? – Какие именно образы? Что ты имеешь в виду? Это как предвидение будущего? – Вопрос ей самой показался глупым. Как будто телевизор пересмотрела.

– Не знаю, – покачал головой Войтех, нервно кусая губы. – Раньше мне казалось, что я вижу будущее, но то, что я вижу, не всегда сбывается. У меня была теория, что я вижу варианты возможного будущего, но теперь я подозреваю, что вижу и прошлое тоже. В общем, честно говоря, я сам ни в чем не уверен, – на этот раз его улыбка выглядела немного смущенной. – Поэтому и не хотел тебе ничего говорить. Я знаю, это звучит как бред.

– Звучит как бред, – с улыбкой согласилась она. – И если бы ты рассказал мне об этом раньше, до этой ночи, я бы, наверное, так и подумала. Но после того, что мы видели, у меня два варианта: либо признать, что я тоже сумасшедшая, либо поверить тебе. Тем более ты хочешь провести гипноз. Под гипнозом люди не лгут.

Саша посмотрела в сторону дороги, прислушиваясь. Так ничего и не услышав, задала следующий вопрос.

– Значит, ты что-то видишь в этой деревне? Тогда, в лесу, что-то видел и потом, на том пустыре, тоже?

– Да, – кивнул Войтех. – И еще до этого видел в одном из домов. Так я нашел письмо, которое показывал вам сегодня.

– Что именно ты видел? Кроме письма?

– Ничего внятного. Всполох огня, буксующее колесо… И, кажется, я видел эту деревню глазами отца нашего целителя. Я не уверен в последнем.

– И ты думаешь, что это лишь часть твоих видений? Что на самом деле ты видел гораздо больше, просто не помнишь?

– Я почти уверен, что на пустыре, перед тем, как упасть в обморок, я видел сразу несколько вспышек. Такого интенсивного наплыва видений у меня раньше не было, я думал, голова просто лопнет, – он вздохнул. – Возможно, поэтому я и отключился. И теперь ничего не помню.

– Как давно у тебя эти… видения? Я не просто так спрашиваю. Можешь считать это сбором анамнеза, врачи всегда так делают.

– Это началось недавно, – послушно ответил Войтех. – Года два назад. После полета.

Это многое объясняло. Саша мало знала о космонавтике, но как врач прекрасно понимала, какой это стресс для организма. Может, Войтех просто не был готов?

– И как часто это происходит? Может, есть какая-то система?

– Если она и есть, то я ее пока не заметил, – он пожал плечами. – Это может не происходить месяцами, а потом случаться несколько раз подряд. Когда возвращаюсь на место видения, оно не повторяется. Так что не знаю, от чего это зависит.

– Почему эти видения у тебя начались здесь, ты тоже не можешь объяснить? Или они начались раньше, и мы именно поэтому сюда приехали?

– Нет, до этой деревни видений не было уже давно, – уверенно заявил Войтех. – Я понятия не имел о Комсомольской. Меня интересовал только целитель.

– Ну что ж, – Саша выбросила сигарету в неизменную консервную банку и повернулась к нему, – если ты уверен в том, что твои видения на пустыре важны, можем попробовать гипноз. Почему бы и нет? Других вариантов у нас все равно нет. Как мы могли убедиться, беседовать с нами эти призраки вряд ли согласятся.

– Отлично, тогда завтра надо будет этим заняться, как только появится возможность, – Войтех поднялся на ноги. – Только, Саша, – он серьезно посмотрел на нее, – мы можем это не афишировать? Я пока не готов всем об этом рассказывать.

– Естественно, – она почти обиделась, – я же врач. И понятие врачебной тайны мне знакомо.

– Кстати, врач, – Войтех снова развеселился. – У тебя нет снотворного? Я хотел бы поспать хоть немного, но спина болит так, что спать можно только на животе, а это затруднительно в наших условиях.

– Ты всерьез спрашиваешь у анестезиолога, нет ли у него снотворного? – улыбнулась Саша, поднимаясь вслед за ним. – Только от него ты завтра весь день проспишь. Пойдем, я тебе лучше обезболивающего дам.

– Тоже прекрасный вариант, – кивнул он, заходя в дом и жалея, что не додумался до обезболивающего раньше.

Прежде чем закрыть за ними дверь, Саша снова тревожно оглянулась на калитку. Все было тихо, но она все равно боялась увидеть в темноте между ветками кустов сирени, которые росли вдоль забора, мрачную фигуру, смотрящую на них черным провалом на месте лица. Она вдруг почувствовала прикосновение к плечу и вздрогнула от неожиданности.

– Все в порядке, сюда они не войдут, – заверил ее Войтех.

– Откуда ты знаешь? – с сомнением поинтересовалась она.

– Потому что они еще ни разу сюда не вошли.

Саше это показалось очень слабым обоснованием, но она предпочла в него поверить.

Глава 9

2 мая 2012 года, 06:30

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

После ночных приключений Саша спала как убитая, хотя думала, что уснуть не сможет. Однако выспаться ей все равно не дали. Едва за окном рассвело, ее разбудила Лиля.

– Саш, Саша, – громким шепотом звала она. – Саш, ты мне нужна.

Саша приоткрыла один глаз и села.

– М? – невнятно промычала она.

– Ты обещала Ваню от верной смерти спасти, – напомнила Лиля. – Уже, кажется, пора.

Саша выбралась из спального мешка и пошла за Лилей к выходу, по дороге бросив взгляд на мирно спящего в своем спальном мешке Войтеха. Похоже, обезболивающее подействовало на него еще лучше, чем на нее ночная пробежка, и даже шаги и разговоры не смогли его разбудить.

Ваня сидел на той самой лавочке во дворе, где они с Войтехом разговаривали ночью. Он был неестественно бледен, с огромными синяками под глазами и капельками пота на лбу.

– О, Айболит проснулся, – усмехнулся он. – Спасать будешь?

Саша поставила рядом с ним свою сумку с лекарствами и покачала головой.

– Знала бы, что тебе будет так плохо, с вечера спасать начала бы. – Она достала флакон с таблетками, вытряхнула на ладонь пару штук и протянула Ване. – Выпей.

– Это что? – недоверчиво спросил он.

– Абсорбент. По-хорошему, надо было тебе его вчера дать, но что уж теперь.

– Да это водка паленая была, – отмахнулся Ваня, запивая таблетки минералкой, которую до этого держал в руках. – Обычно от такого количества мне плохо не бывает.

– Ну-ну, – хмыкнула стоящая в дверях Лиля.

– Капельницу поставить? – спросила Саша. – Быстро в чувство приведет.

– Нет! – Ваня едва не подавился минералкой. – Только не капельницу.

– Боишься, что ли? – Саша с улыбкой посмотрела на него и все-таки достала из сумки шприц. – Укол в вену все равно сделаю.

– Укол ладно, капельницу нет.

– Лиля, сделай ему крепкий сладкий чай, раз от глюкозы внутривенно он отказывается, – попросила Саша, набирая в шприц лекарство.

Даже с сильной головной болью Ваня не переставал хохмить, что невыспавшуюся Сашу почти разозлило, прежде чем она все-таки сделала ему укол. Завершив мероприятия по спасению Вани, она вернулась в дом, надеясь еще немного поспать, но и Нев, и Войтех уже проснулись, поэтому о сне можно было забыть.

Нев что-то изобретал на завтрак из остатков ужина, а Войтех медитировал над чашкой кофе, потому что, как и Саша, совершенно не выспался. После обезболивающего ему действительно удалось довольно крепко уснуть, но это была уже четвертая ночь, проведенная в ужасно некомфортных условиях, а за два года гражданской жизни Войтех успел отвыкнуть от такого.

Когда в дом вошла Саша, он оторвался от созерцания своей чашки, приветственно кивнул ей, а потом и вошедшему следом Ване, которого тут же перехватила сестра с чашкой горячего чая. Все были в сборе, и настала пора рассказать им, что произошло ночью.

– Иван, как вы себя чувствуете? – спросил Войтех, чтобы как-то начать разговор.

– Хреново, спасибо. А вы? – Ваня комично изобразил готовность к светской беседе. – Как спалось?

– Не очень хорошо, – признался Войтех, бросая взгляд на Сашу, о чем тут же пожалел, поскольку Лиля заметила этот взгляд и недобро прищурилась. – Мы с Сашей видели кое-что ночью.

– Вы с Сашей? – переспросила Лиля, многозначительно приподняв бровь.

– Да, – спокойно подтвердил Войтех. – У меня болит спина после падения, поэтому я никак не мог уснуть, а Саша выходила покурить.

– И что вы видели? – напряженно спросил Нев, ставя на стол тарелку со вчерашними сосисками, обжаренными и смешанными с томатной пастой, а рядом – подсушенные ломтики хлеба.

– Привидение, – как ни в чем не бывало, отозвалась Саша, подвигая ближе к себе чашку с кофе и подхватывая пальцами хлеб: после ночной пробежки у нее разыгрался аппетит.

– Что? – настроение Лили мгновенно изменилось, и она удивленно уставилась на Сашу.

– Привидение, – едва сдерживая улыбку, повторила та.

Лиля перевела взгляд на Войтеха, как бы ожидая подтверждения от него.

– Вероятно, – более осторожно ответил тот. – И не одно.

Он пересказал им события прошедшей ночи, не забывая жевать и запивать завтрак сначала первой, а потом уже и второй чашкой кофе. Он завершил рассказ, подробно описав свое эмоциональное состояние во время визуального контакта с призраком, но о видениях и предчувствиях упоминать не стал.

– Со слов Саши я понял, что она испытывала примерно то же самое, – сказал он в конце, откидываясь на спинку стула.

– И у меня было примерно то же самое, – ровным тоном заметил Нев, который после всего услышанного даже не стал завтракать.

– То есть? – Войтех подался вперед, вопросительно глядя на него.

– Мне ночью тоже не спалось, – пояснил Нев. – Я проснулся, увидел, что вас нет, решил посмотреть, куда вы делись, – он бросил незаметный взгляд на Лилю, но та смотрела на него с любопытством человека, ни о чем не знающего. Нев понял, что она свое отсутствие афишировать не собирается, и решил тоже обойти его стороной в своем рассказе. Она и так продемонстрировала явное недовольство его вмешательством ночью. Не стоило злить ее еще больше. – Я вышел во двор, но там тоже оказалось пусто, видимо, вы уже ушли за своим призраком. Я хотел вернуться в дом, но услышал чей-то плач на дороге. Там стояла девочка. И она была очень похожа на то, что описываете вы. Мне никогда не было так страшно. Я даже очки разбил, хорошо, что запасные есть.

– Вот как, – отозвался Войтех, хмурясь. – Пожалуй, все это действительно становится опасным. Поэтому я прошу вас всех хорошенько подумать: хотите ли вы продолжать дальше?

– Что за вопрос, конечно, хотим! – первым отозвался Ваня, который к концу рассказа Нева даже перестал изображать из себя умирающего, хотя было видно, что намного лучше ему не стало.

– Я бы тоже хотела остаться, – с улыбкой поддержала брата Лиля.

– Свое мнение я тебе сказала еще ночью, – добавила Саша, – я в любом случае остаюсь.

– Я совершенно точно никуда не уеду, – согласился с остальными Нев. – Вся эта поездка – самое интересное, что когда-либо происходило в моей жизни. Мне бы хотелось разобраться в ситуации до конца. – Он пару секунд задумчиво барабанил пальцами по столу, а потом спросил: – Говорите, он плакал на чьей-то могиле? Вы запомнили, что это была за могила?

– Думаю, мы сможем ее найти, – Войтех кивнул. – Я тоже об этом подумал: надо посмотреть, кто там похоронен.

– Тогда пойдемте посмотрим, – Нев тут же поднялся со своего места, возбужденно повышая голос.

Даже голос Нева усиливал головную боль, а представив, что нужно одеваться и куда-то идти, Ваня только глухо застонал. Он все еще чувствовал себя нехорошо. Лиля с тревогой посмотрела на брата, а потом на Войтеха.

– Вы идите, – предложила она, – а я с ним тут побуду.

Войтех и Саша тоже поднялись со своих мест. Когда все трое надели куртки и были готовы идти, Лиля внезапно обратилась к Неву:

– Можно вас на два слова?

– Да, конечно, – он оглянулся на Войтеха, давая ему понять, что догонит их. Тот кивнул и вместе с Сашей вышел на улицу. – Я вас слушаю, – Нев повернулся к Лиле, гадая, что такого ей могло от него понадобиться.

Та лишь благодарно улыбнулась ему.

– Спасибо вам, – просто сказала она, надеясь, что он и сам поймет, за что она его благодарит. Ей не хотелось, чтобы кто-то еще знал, что ночью она пыталась проследить за Войтехом и Сашей. Все равно попытка закончилась неудачей.

– Не за что, – улыбнулся ей Нев в ответ.

2 мая 2012 года, 07:55

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

На кладбище никого не было. Войтех отчасти ожидал снова увидеть у могилы мрачную тень предположительно умершего мужчины, но ничего такого при уже поднявшемся солнце не наблюдалось. Благодаря скромным размерам кладбища им не потребовалось много времени, чтобы найти нужную могилу. Всего минуту спустя у одной из них Войтех и Саша согласились, что это то самое место.

– Дергунова Ольга Александровна, – вслух прочитал Войтех, думая про себя о том, что за все годы жизни в России он так и не смог окончательно смириться с кириллицей. – Одна тысяча восемьсот девяносто второй – одна тысяча девятьсот сорок четвертый.

– Сорок четвертый, – повторила Саша, зябко поежившись. На кладбище было как-то особенно холодно. – Насколько я понимаю, это задолго до предполагаемой эпидемии гриппа?

– По всей видимости, – кивнул Нев. – Дергунова… Я видел одного Дергунова в деревне. Еще когда мы считали ее обитаемой, – добавил он. – Так звали одного из жителей, с которым я говорил. С ним еще сын и невестка жили, двое детишек у них было. Так вот, этот Дергунов, кажется, говорил, что вдовец. Выглядел он лет на семьдесят, может, немного меньше.

– Значит, это его жена? – Саша вопросительно посмотрела на Нева. – Тогда что получается? Мы действительно видели здесь не случайных персонажей, не какую-то сложную галлюцинацию, а реально проживавших в деревне людей? Если эта женщина умерла еще во время войны, то ее муж, их сын, невестка и внуки вполне могли жить здесь в пятьдесят втором, на момент эпидемии.

– Да, это похоже на правду, – кивнул Войтех.

– И этот человек, которого мы видели ночью, – неупокоенный дух Дергунова? – продолжала рассуждать Саша. – По привычке ходит на могилу жены? Но откуда он здесь взялся, если он тут не умирал? И откуда взялись остальные?

– И кто они вообще? – поддержал ее Войтех. Они оба смотрели на Нева, как будто у того могли быть ответы на их вопросы. – Если это люди, умершие от гриппа, то где их могилы? Если никто не умер, а лишь переехал, то кто эти тени?

– Ты же сам ночью сказал, что дело не в эпидемии, – напомнила Саша. – Что наша теория неверна, никто не переехал. Случилось что-то еще. Что если они просто исчезли? И именно это напугало участкового.

– Тогда стоит поискать вырезанные на дереве слова «Croaton», – усмехнулся Войтех.

– Вообще-то там было вырезано только «Cro», – заметил Нев. – Просто считается, что это было начало слова «Croaton».

– Мы же не на острове Роанок, – Саша театрально закатила глаза. – Я имела в виду, просто по какой-то причине уехали, никому ничего не сказав. Но в одном, я думаю, ты точно прав: тут явно дело не в эпидемии гриппа. Она могла быть, но дело не в ней.

Она выразительно посмотрела на Войтеха, давая ему понять, что уже пора бы прибегнуть к их вчерашнему плану с гипнозом. Тот едва заметно кивнул и посмотрел на Нева, пытаясь придумать, как бы удалить всех снова из дома, оставшись с Сашей наедине.

Нев, абсолютно пропустивший весь этот обмен взглядами, задумчиво протирал очки.

– Они заперты, – сказал он тихо, как будто говорил с самим собой. – Заперты и несчастны. Вы сказали, что мужчина плакал. Может быть, он плакал не столько по умершей жене, сколько из-за невозможности последовать за ней? Девочка, которую видел я, тоже плакала. Что бы ни произошло здесь, души этих людей не могут успокоиться. Бродят тут ночами, иногда делают вид, что ничего не случилось, и живут, как жили.

– Но почему? – задался вопросом Войтех. – Если никто здесь не умирал, даже если они просто исчезли, почему они заперты здесь?

– Так, я в этом не сильна, – Саша потерла ладонью лоб и посмотрела на Нева. – Вы должны знать о таких вещах, вы же специалист по религиям и верованиям. Можете объяснить как для тупых студентов на первом курсе?

– Бродящие по земле тени, которые заперты в одном месте, – это оседлые призраки. Они могут появляться в месте прежнего обитания, на месте неподобающего захоронения или на месте гибели. Это то ли души, то ли энергетический след, остающийся от человека, мнения есть разные… А знаете, что еще мне приходит в голову, когда я думаю обо всем этом? Лимб. Только я не уверен, что лимб может существовать на земле.

– Что такое лимб? – поинтересовался Войтех.

– С латинского это переводится как «край» или «рубеж». Эдакое пограничное состояние. Лимб признается в католицизме как место, куда отправляются души людей, не грешивших, но и не снявших с себя первородный грех, то есть некрещенных. Младенцы, например, умершие до крещения. У Данте в его «Божественной комедии» это первый круг ада, предназначенный для людей, которые не были такими уж плохими, но при этом не познали истинного Бога. Например, герои и философы античности.

– То есть по идее, добропорядочные, но атеистически настроенные коммунисты попадают как раз куда-то туда? – Саша сосредоточенно нахмурилась.

– Коммунистическое учение в основных своих постулатах мало чем отличается от того же христианства, – Нев согласно кивнул, – но при этом отрицает само существование какого-либо бога. Пограничное состояние этих людей – они и не в том мире, и не в этом – чем-то похоже на описание лимба.

– Вы меня извините, но если бы подобное происходило в местах гибели добропорядочных коммунистов, то все постсоветское пространство было бы одним сплошным лимбом, – возразил Войтех. – Так что вряд ли дело в этом.

– Согласен, – Нев снова кивнул. – Тогда дело или в насильственной смерти, или в какой-то причине, которая заставила души после смерти отправиться не на тот свет, а в место, где они когда-то жили.

– Какие это могут быть причины? – Войтех вопросительно посмотрел на Нева.

– Колдовство, например, – неуверенно предположил тот. Он, очевидно, привык к тому, что подобные теории вызывают на лицах собеседников лишь улыбку.

Однако ни Войтех, ни Саша не улыбнулись.

– Вы сейчас как-то можете узнать больше по этому поводу? – спросил Войтех.

– Я знаю несколько книг, в которых можно было бы посмотреть, – Нев беспомощно развел руками. – Но сейчас они мне недоступны.

– Жаль.

– Может, все проще? – предположила Саша. – Все дело в насильственной смерти? Помнится, ты сам не исключал возможность массового убийства.

– Не исключал, – согласился Войтех. – Но мне сложно представить, кто и зачем мог это сделать?

– Отшельники? – Нев переводил вопросительный взгляд с Войтеха на Сашу и обратно. – Отец целителя ходил к жителям деревни, предлагал помощь в лечении. И это было против их законов, – он выразительно посмотрел на Войтеха, который не так давно на себе испытал все прелести суровых законов отшельников.

– Как вариант, – согласилась Саша.

– Но не люди из Комсомольской нарушили законы, – возразил Войтех. – А сам их целитель.

– Так не убивать же из-за этого целителя, помеченного Богом, – Нев пожал плечами. Для него все выглядело довольно правдоподобно. – А наказать кого-то надо.

– Тогда мы опять утыкаемся в отсутствие могил, датированных одним и тем же числом, – снова не согласился Войтех. Почему-то ему не нравилось думать, что отшельники-сектанты могли оказаться столь жестоки.

– Зато у нас есть предполагаемое место массового захоронения, – мрачно заметила Саша. – Не думаю, что для анализа почвы есть большая разница между разложившимися трупами животных и людей. Но представь себе картину: отшельники приходят в деревню конным отрядом человек в десять. На месте рубят всех саблями или расстреливают, а потом просто тупо зарывают в землю. Вот тебе и испуганный участковый, который увидел только кровь.

– А слух о том, что деревню переселили, могли пустить просто, чтобы скрыть истину, – поддержал эту идею Нев. – Тогда все страшные истории предпочитали замалчивать, потому что в нашей прекрасной советской стране не могло происходить ничего подобного.

– Надо найти способ это выяснить… – сдался Войтех. – Ладно, давайте вернемся к Лилии и Ивану. Надо посмотреть, как он там. Как бы его не пришлось везти в больницу.

Войтех решил, что этот предлог не хуже других. Можно настоять на том, чтобы Нев отвез Ивана в Майну, к врачу, проверить, все ли с ним в порядке и не опасно ли ему оставаться здесь. Лилию отправить с ними за компанию, чтобы сопровождала брата. Конечно, Иван едва ли согласится, но если Саша как врач поддержит эту инициативу, то с помощью Лилии это можно будет провернуть. Все-таки даже в самой захолустной больнице возможностей больше, чем у врача с небольшой аптечкой.

Однако когда они вернулись домой, Ваня был уже бодр и весел. Видимо, подействовали манипуляции Саши. Войтех успел перебрать в уме несколько любимых ругательств и на родном, и на русском языках, пока Саша и Нев рассказывали Сидоровым про могилу и про новые догадки и вопросы. Внезапно сам Ваня подкинул Войтеху необходимый предлог.

– Это все очень интересно, но мне очень нужно позвонить, – сказал он, глядя на часы. Было все еще довольно рано, а с учетом разницы во времени у его друга Пашки было еще раньше, но Ваня не сомневался, что тот его простит. – Я отъеду ненадолго, тут не так далеко сигнал появляется.

– Подожди-ка, – тут же зацепился за эту возможность Войтех. – Нев, а вы можете кому-нибудь позвонить, кто сможет прочитать вам нужные книги?

Нев с минуту перебирал в голове знакомых, которые могли иметь прямой доступ к необходимой литературе и кому он мог позволить себе позвонить с такой просьбой.

– Да, пожалуй, есть один человек, – в конце концов неуверенно ответил он. – Могу попробовать.

– Тогда езжайте все вместе. И Лилю с собой возьмите… У нас еды почти не осталось, – очень кстати вспомнил он, – а если мы решаем остаться и продолжать расследование, нам надо что-то есть. Пока доберетесь до Богословки, откроется магазин. Пока что-то купите, уже и звонить будет не так рано. Убьем всех зайцев одновременно.

Это было так неожиданно, что Сидоровы и Нев удивленно переглянулись.

– Опять всех высылаешь подальше? – с подозрением в голосе спросил Ваня.

– Я никого не высылаю, – Войтех изобразил непонимание. – Саша остается здесь, например. Тебе надо позвонить, Неву надо позвонить. А кому еще я могу доверить покупку продуктов, как не Лиле? У женщин это лучше получается.

– Саше, – подсказала Лиля, которой внезапный энтузиазм Войтеха тоже показался подозрительным.

– Саша даже готовить не умеет, – напомнил Войтех, надеясь, что та не обидится на него за это высказывание и за тон, которым оно было изречено. – Вся надежда на вас, Лилия.

– И это никак не связано с тем, что вы с Сашей желаете остаться здесь наедине на несколько часов? – ухмыльнулся Ваня, покосившись на сестру. Та недовольно хмурилась, но вслух возражать больше не решалась.

– Нам с Сашей нужно еще кое-что проверить, – невозмутимо ответил Войтех.

– Да, конечно, это у нас теперь так называется? – продолжал ухмыляться Ваня.

Войтех театрально закатил глаза.

– Езжайте уже, – потребовал он. – Путь не близкий.

– Есть, шеф, – в этот раз Ваня не удержался и все-таки приложил руку к «пустой» голове, как бы отдавая честь, но по этому движению сразу стало видно, что в армии он не был ни дня и делать этого не умеет.

Нев бросил на Сашу и Войтеха озабоченный взгляд и шагнул к выходу вслед за Ваней. Лиля тоже не выглядела довольной своим новым заданием, но все же пошла с остальными, так больше ничего и не сказав.

Когда за ними закрылась дверь, а с улицы донеслись звуки хлопнувших дверей и ожившего мотора, Войтех повернулся к Саше.

– Теперь нам никто не помешает.

– Решительно, – хмыкнула она. – Только теперь мы в жизни не отмажемся. Ладно, – она вздохнула. – Ты когда-нибудь уже подвергался гипнозу?

– Честно говоря, нас немного учили ему сопротивляться, – признался Войтех. – Но не уверен, что это делали умело, потому что на практике никто никогда не пытался нас загипнотизировать. Так что, полагаю, если я не буду пытаться применить эти чисто теоретические знания, то все должно получиться.

– Что-то подобное я и предполагала, – кивнула Саша, оглядываясь.

Нужно было выбрать наиболее удобное место для проведения сеанса. Никаких кресел в доме не наблюдалось, на деревянном стуле или лавке Войтех не смог бы достаточно расслабиться, а гипнотизировать людей лежа Саша не любила. Таких людей, как Войтех, точно не стоило укладывать во время сеанса. В таком положении он будет чувствовать себя уязвимым и подсознательно начнет защищаться, и ей в жизни не удастся погрузить его в транс. Саша была не таким уж сильным гипнологом, чтобы суметь преодолеть сопротивление человека, гораздо более сильного психологически, чем она. Наконец она остановилась на кровати, где этой ночью спал Ваня. На ней не составляло труда достаточно удобно усадить его, и самой расположиться напротив на комфортном расстоянии.

– Устраивайся поудобнее, – Саша улыбнулась, указав на кровать. – И, Войтех, – она на секунду придержала его за локоть, глядя прямо в глаза, – я хочу, чтобы ты знал, что можешь доверять мне. Все, что ты скажешь, останется между нами. И ты будешь помнить все после пробуждения.

– Я тебе доверяю, – он кивнул.

На самом деле умение доверять не относилось к его сильным сторонам. Сейчас он мог довериться Саше по одной простой причине: он рассчитывал, что пока не вызвал у нее достаточно много подозрений, чтобы она пошла на такое грубое вмешательство, как выведывание тайн под гипнозом. Если они продолжат работать вместе, то рано или поздно вопросов, на которые он откажется отвечать, станет слишком много. И тогда он уже не сможет так просто позволить ей лишить его воли и влезть в его голову. Сейчас пока мог.

Саша отвела от него взгляд, подумав, что загипнотизировать его действительно будет не так-то просто. Она умела погружать людей в легкий транс даже без их ведома и сейчас попробовала это сделать, чтобы проверить степень его внушаемости. Прикосновение, контакт глаза в глаза, тихий уверенный голос – обычно ей этого хватало. Но, судя по реакции Войтеха, на него это не подействовало. Она не смогла даже удержать зрительный контакт, не говоря уже о большем.

Они вернулись в комнату с кроватями. Войтех попытался сесть как можно удобнее, учитывая обстоятельства. Саша села рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы их положение не выглядело двусмысленно. Войтех вдруг отчетливо понял правдивость ее слов о том, что им теперь вовек не «отмазаться».

– Ты прости, если я тебя своими действиями скомпрометировал, – попросил он. – Я не подумал, как это может выглядеть со стороны.

– Теперь, если Лиля ночью задумает меня придушить, остановить ее будет твоей святой обязанностью, – усмехнулась она. – Готов?

– Готов.

Саша сняла с себя кулон, который обычно предпочитала носить под одеждой. Кулон был очень старым, с интересным рисунком, что позволяло ей надолго задерживать на нем внимание гипнотизируемых. Она иногда использовала его, когда выбирала именно этот способ погружения в гипноз, а ничего более подходящего под рукой не оказывалось.

– Сконцентрируйся, пожалуйста, только на кулоне, – попросила она. – Не обращай внимания ни на что другое. Ты видишь только кулон и слышишь только мой голос.

Как она и подозревала, погрузить его в состояние гипноза сразу не удалось. И причина, как ей казалось, была не столько в том, что он не доверял ей, сколько в его общей несклонности доверять кому-либо. Сейчас, когда он отвечал за несколько человек в довольно непростой ситуации, она проявлялась особенно сильно. И, конечно, умение сопротивляться внушению никуда не исчезло. Он мог не делать этого сознательно, но ведь такие вещи кроме всего прочего закладываются и на подсознательном уровне.

Победить его напряжение удалось лишь спустя полчаса. Саша могла бы сказать, что Войтех стал одним из самых трудных ее пациентов за последнее время. Хотя, конечно, ни он, ни все остальные официально ее пациентами никогда не были, просто она привыкла их так называть.

– Войтех, вернись на два часа назад, – наконец попросила она, опуская затекшую руку с кулоном. – Где ты?

– В доме, – лаконично ответил Войтех, помолчал пару секунд, а потом уточнил: – В деревне Комсомольская, недалеко от поселка городского типа Майна, который относится к городскому округу Саяногорск Республики Хакасия, Российская Федерация.

Саша удивленно подняла бровь. И она еще удивлялась, что его сложно в гипноз ввести? С такими-то способностями замечать детали. Странно, что он вообще смог отвлечься от окружающей действительности.

Начинать она всегда предпочитала с простого, поэтому задала следующий вопрос:

– Что ты делаешь?

– Рассказываю о произошедшем ночью, намечаю план дальнейших действий, – четко перечислил Войтех, как будто был не то на экзамене, не то на докладе у командования.

– Хорошо. Теперь вернемся во вчерашний день. Мы вдвоем идем по полю. Возвращаемся в деревню. Перед нами странное место, на котором растительность явно отличается от остальной. Мы еще вне этого места, просто видим его. Ты чувствуешь что-нибудь необычное? – Она старалась подстроиться под его манеру разговора, произносить короткие и четкие фразы.

– Что-то не так, – прокомментировал Войтех, нахмурившись. – Что-то не так с этим местом.

– Что не так? Не подходи к нему, просто объясни, что не так.

– Я не знаю, – он покачал головой. – Не могу объяснить. Это предчувствие. Ощущение… Что-то приближается.

– Ладно, тогда иди дальше. Только медленно. Шаг за шагом. Тебе ничего не угрожает, – добавила Саша, прекрасно помня, как он грохнулся в обморок. – Ощущения будут намного слабее, ты сможешь задержаться в любом моменте и внимательно все рассмотреть.

– Оно приближается ближе… – Войтех нахмурился сильнее, на этот раз болезненно. – Это… вспышка… Не одна, за ней сразу вторая, третья… Co to sakra je? Nerozumím nic. Bože, pomaleji… Nerozumím…[3]

Войтех говорил все тише и неразборчивее, прижав руки к вискам, болезненно морщась, как от сильной головной боли.

Саша не поняла ни слова из того, что он сказал по-чешски, однако догадалась, что он просто не успевает рассмотреть свои вспышки, они слишком быстро сменяют друг друга.

– Войтех, с тобой все в порядке, – мягко, но уверенно повторила она. – Вернись к первой вспышке, задержи ее. Ты можешь это сделать. Она одна, второй пока еще нет. Что ты видишь?

– Жидкость… Что-то льется, – успокаиваясь, ответил Войтех. Его лицо разгладилось, руки опустились, а сам он выпрямился. – Из бутылки? Нет… Канистры.

Это было уже что-то. Конечно, ничего не объясняло, но ведь он сам говорил, что его вспышки – это просто образы.

– Что-то еще есть в этом видении? – на всякий случай уточнила она, прежде чем перейти к следующему.

– Нет.

– Хорошо, тогда дальше. Эта вспышка закончилась, ее больше нет. Что ты видишь в следующей?

– Колесо? – неуверенно произнес Войтех, снова чуть нахмурившись. – Да, это колесо машины, я видел его раньше. Оно крутится, крутится, крутится… В грязи. Прокручивается на месте. Сцепления с дорогой не хватает.

– Где именно ты видел это колесо раньше?

– В другой вспышке. В одном из домов в Комсомольской, – равнодушно пояснил Войтех.

– Хорошо, вторая вспышка тоже закончилась. Сделай несколько глубоких вдохов перед следующей. Что ты видишь дальше?

– Снова грязь… Только теперь это не дорога… Это, – он сделал странное движение головой, как будто пытался разглядеть что-то, что находилось прямо перед его закрытыми глазами, – осыпающаяся земля… Да, это склон… или яма… Или просто углубление, не могу понять. Но там свежая, недавно потревоженная земля, она осыпается крупными грязными комками.

– Ты можешь сказать, где именно находится эта яма?

– Нет, – он покачал головой. – Я не вижу. Вижу только осыпающийся склон.

«Похоже, его видения и в самом деле не слишком информативны, – огорченно подумала Саша, – если даже под гипнозом он видит только такие мелочи».

– Еще были вспышки? – вслух спросила она. – Что ты видишь дальше?

– Огонь… Просто всполох пламени, я это тоже видел раньше, – он чуть склонил голову набок, а потом задрал ее вверх, к потолку. – Небо. Серое, тяжелое, низкое небо. И снова буксует колесо. Что-то льется, – он говорил все быстрее и дышал все тяжелее. – И снова сыпется… И огонь. Небо… серое, отвратительное… Грязь, – он сделал движение рукой, как будто пытался убрать что-то с лица, – вода… огонь… колесо… Неба больше не видно… Темнота и тишина. Почти нечем дышать… Нет!

Войтех дернулся, чуть не подскочив на месте, распахнул глаза и испуганно оглянулся по сторонам, полностью дезориентированный, но, заметив Сашу, замер, как будто что-то вспомнил. На мгновение он задержал дыхание, а потом облегченно выдохнул и расслабился, постепенно приходя в норму.

– Páni,[4] – пробормотал он, тяжело сглотнув. – Больше так не будем делать, – предложил он с кривой усмешкой на побелевших губах.

Саша даже не успела среагировать на его стремительный выход из гипноза, не успела ничего сделать и как-то задержать его там. Еще никогда в ее практике пациенты не выходили сами из регрессивного гипноза. Она даже не была уверена, что смогла бы что-то сделать, если бы среагировала вовремя. Впрочем, судя по тому, что он говорил и как выглядел, задерживать его там не стоило.

– Как ты? – испуганно спросила она, коснувшись его плеча.

– Как будто меня чуть не похоронили заживо, – признался Войтех, потирая лицо руками, словно пытался сбросить с себя остатки сна. А заодно прогнать картинку, которая навсегда въелась в его память два года назад: темнота и тишина, почти нечем дышать. Он не знал, что под землей и высоко над ней может быть одинаково страшно. Но сказать об этом Саше он сейчас не мог. – Там действительно кто-то похоронен, – он посмотрел на нее. – На том пустыре. Это не кладбище домашних животных. Думаю, ты была права: они там.

– Они? – переспросила Саша, сосредоточенно сдвинув брови. – Жители этой деревни? Ты уверен?

Войтех выразительно посмотрел на нее. Как он мог быть сейчас в чем-то уверен? У него по-прежнему были только невнятные видения и предчувствия, поэтому ни о какой уверенности даже речи не шло.

– Только я не думаю, что их убили и похоронили отшельники. Там были машины, увязшие в грязи, и бензин, которым поливали тела, а потом их поджигали. Думаю, дело действительно в болезни. Они умерли от этого гриппа, не дождавшись помощи, но похоронили их почему-то не на кладбище, а в одной общей яме.

Произнеся свое предположение вслух, Войтех испытал что-то похожее на уверенность. В этот раз его внутренние предчувствия не протестовали. Вспомнилось, как выглядел тот дом, в котором он нашел письмо: почти все на месте, не хватало только некоторых ценных вещей, одежды и постельного белья. Он очень живо представил себе, как мертвые тела, лежащие каждое в своей кровати (где же еще умирать от болезни?) заворачивают прямо в простыни и одеяла, а потом тащат к яме на пустыре, в нее же кидают подушки и одежду, поливают все это бензином и поджигают. А потом закапывают сожженные останки. Мозг услужливо подставлял в его фантазию образы, которые он видел во время вспышек: льющийся из канистры бензин, всполохи пламени, осыпающиеся склоны ямы, серое осеннее небо и толстый слой земли, которым скрыли последствия трагедии.

Саша выпрямилась и на секунду прикрыла глаза. Все это звучало слишком страшно. И правдоподобно. Конечно, грипп – это немного не та болезнь, из-за которой людей можно хоронить вот так, это же не бубонная чума. Но если учесть время – начало пятидесятых, отдаленную местность, дефицит лекарств, то при быстро распространяющемся вирусе могло быть и такое. В любом случае, без раскопок они не смогут узнать, умерли эти люди от болезни или же все-таки были убиты.

Саша открыла глаза и снова посмотрела на Войтеха. Он явно чувствовал себя нехорошо. И, наверное, дело было не только в том, что он увидел. Эти видения сами по себе плохо влияли на его самочувствие. Теперь она сомневалась в том, что обморок вчера случился с ним первый раз.

– Мне кажется, тебе сейчас опять не помешает сладкий кофе с шоколадкой, – предложила она.

– Да, давай, – согласился Войтех, поднимаясь. – Голова раскалывается. Так и к сладкому привыкнуть можно. – Он вышел в общую комнату, поставил на плиту чайник, а потом спросил, не поворачиваясь к ней: – Ты думаешь, все это возможно? Я не очень хорошо знаю ваши реалии того времени. Нев сказал, что страшные истории по возможности скрывались. До такой степени, чтобы похоронить в одной яме два десятка человек? И сказать, что они уехали? Просто чтобы не говорить никому, что они умерли от гриппа?

– Я родилась в восемьдесят четвертом, – Саша пожала плечами, насыпала ему в чашку несколько ложек сахара, потом подумала и добавила еще одну. – И историю никогда особенно не любила, поэтому в этом вопросе доверяю авторитетному мнению Нева. Но вполне такое допускаю. Возможно, никто даже не стал выяснять, от чего они погибли. Я думаю, – она подняла голову и посмотрела на Войтеха, – нам нужно провести там раскопки. Массовое убийство отшельниками я бы пока тоже не исключала. Ваня говорил, что у него сложилось впечатление после разговора с мужиками в Богословке, как будто эти сектанты имели тут немалое влияние. Может, трупы как раз-таки и сжигали, чтобы скрыть убийство?

– И как теперь это проверить? – Войтех нахмурился и повернулся к ней. Чайник не желал закипать. – Если тела сожгли и после этого они шестьдесят лет пролежали в земле.

– Это же не крематорий. В обычном огне тела нельзя сжечь полностью. Думаю, кости мы найдем. Я не патологоанатом, но исключить или подтвердить убийство смогу. Если их убили, на костях должны были остаться следы. Либо от пулевых ранений, либо от лезвий.

Саша вовсе не была в восторге от перспективы рыть могилы и осматривать скелеты, но теперь, когда они приблизились к разгадке, бросить эту затею на полпути она не могла.

– А если это болезнь? Не опасно раскапывать общую могилу?

Старомодный свисток издал противный писклявый звук. Войтех снова повернулся к плите и снял с нее чайник, потом налил кипяток в обе чашки. Саша молча наблюдала за его манипуляциями и ответила только тогда, когда он сел рядом с ней.

– И кто из нас после этого микробиолог? Не думаю, что это опасно. Сам знаешь, вирус гриппа так долго не живет. Тем более человечество давно научилось с ним бороться. – Она отломила кусочек шоколадки и запила его приторно-сладким кофе. Похоже, по инерции себе сахара она добавила тоже гораздо больше, чем нужно.

– Какой из меня на самом деле микробиолог, я тебе уже рассказывал, – ничуть не смутился Войтех. – Но насчет вируса гриппа я в курсе. Я боюсь другого: что если мы ошиблись и это был не грипп?

– Даже если я неправильно поставила диагноз, не думаю, что нам что-то угрожает. Прошло шестьдесят лет. И ты сам говоришь, что тела сжигали. Если это была все-таки болезнь, возбудитель давно уничтожен.

– Я ведь могу и ошибаться насчет сожжения, – Войтех вздохнул, бездумно размешивая в чашке давно растворившийся сахар. Он вдруг понял, что просто боится подтвердить раскопками версию массового убийства. Хотя это прекрасно бы объяснило появление призраков, даже если и выглядело бы немного по-киношному. – Но еще больше я боюсь, что ты окажешься права, – признался он и посмотрел на Сашу. Почему-то он только сейчас заметил, что ее волосы на самом деле кудрявые, а не прямые.

– Права в чем? – переспросила она, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– В том, что жителей этой деревни убили отшельники, – пояснил Войтех, тоже отламывая себе кусочек шоколада, чтобы чем-то занять руки.

Саша опустила глаза, рассматривая что-то в своей чашке.

– Да, это будет ужасная правда, – согласилась она. – Впрочем, тот факт, что их похоронили в одной общей яме, уже сам по себе вызывает отвращение, вне зависимости от причины смерти. Не понимаю только, чем тебе так симпатичны эти отшельники, что ты не хочешь в это верить? Мне кажется, у тебя должно быть больше всего причин недолюбливать их.

– Почему? Потому что они вынудили меня играть в рулетку?

– Хотя бы. Тебе этого мало? Чтобы поверить в то, что они способны на убийство.

– Именно поэтому я и не могу в это поверить. – Войтех снова посмотрел ей в глаза. – В револьвере не было патронов.

Глава 10

2 мая 2012 года, 08:43

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Лиля, не раздумывая, села на заднее сиденье, чтобы Ваня даже не пытался что-то говорить ей. Впрочем, она слишком хорошо знала своего брата и понимала, что он не промолчит. И даже присутствие третьего человека вряд ли его остановит.

Ваня сел за руль, Нев занял пассажирское место. Поймав в зеркале заднего вида взгляд брата, Лиля покачала головой, давая ему понять, что будет лучше, если он не станет комментировать ситуацию.

– У тебя нервный тик или ты мне что-то пытаешься сказать? – насмешливо поинтересовался Ваня, выезжая на проселочную дорогу. – А я тебя предупреждал: мужчины не любят добычу, которая сама идет в руки. Им так неинтересно. Интересен вызов. Нев, правильно я говорю? – он панибратски хлопнул Нева рукой по плечу. Тот удивленно обернулся в его сторону.

– Психологи часто утверждают это, – осторожно согласился он. – Инстинкт охотника. Правда, свойственен он не всем мужчинам. Как правило, это характерно для уверенных в себе мужчин с задатками лидера.

Лиля страдальчески закатила глаза, изо всех сил борясь с желанием убить, причем на этот раз именно Нева. Он что, совсем ничего не понимает? Зачем он дал Ване такой простор для насмешек. «Уверенных в себе мужчин с задатками лидера». Теперь Ваня от нее точно не отстанет.

– С чего ты вообще взял, что мне есть дело до того, зачем Войтех с Сашей остались? – она передернула плечами. – Тем более что это не они остались, это мы уехали.

– Ну да, ну да, конечно, – усмехнулся Ваня. – И тебя это не трогает? Совсем? Ни капельки?

– Иван, мне кажется, что вы несколько переоцениваете заинтересованность вашей сестры в Дворжаке, – сдержанно прокомментировал Нев. – Мне кажется, что Лилия – довольно красивая, успешная, состоявшаяся женщина, которая не гонится за вниманием первого встречного свободного мужчины. Даже если она находит его привлекательным. И надо заметить, что Дворжак относится к тому типу мужчин, который находит привлекательным большинство женщин. Но это еще не значит, что Лилия «сама идет в руки» или что ее может волновать то, кому он отдает свои симпатии. И она права: у нас у каждого была причина уехать.

– Вот, Ванька, слушай, что тебе старшие говорят, – рассмеялась Лиля. Однако она недооценивала гены, когда считала, что брат невыносим и у них нет ничего общего. Общее у них было. Она не удержалась, чуть наклонилась вперед и спросила у Нева: – Нев, а откуда вы знаете, какой тип мужчин предпочитают женщины?

– Я много всего знаю, – смутился Нев. – И не всегда даже знаю, откуда именно. Это свойство моей памяти: я запоминаю практически все, что когда-либо читал. А читал я в своей жизни много.

– Конечно, что еще делать оставалось? – проворчал Ваня, злясь на то, что Нев не дал ему поиздеваться над сестрой. Прямо как их отец: тот тоже вечно вступался за нее. Всегда за нее.

– Не обращайте на него внимания, – Лиля ослепительно улыбнулась Неву. – Он за всю свою жизнь полторы книжки прочитал, ему не понять.

– Конечно, где уж мне? У меня всего-то два высших технических образования, одно из которых получено на заочном, где только и делаешь, что читаешь, – возмутился Ваня.

– Кстати, давно хотел спросить, – зацепился за это Нев, – какая у вас специальность?

– Вообще-то прикладная физика, – гордо сообщил Иван. – Но особых денег я с ней не заработал, поэтому между делом изучил информационные технологии. Компьютеры, сети, программирование – всего понахватался. Тем и живу.

– Понятно, – кивнул Нев. – Я не очень люблю эти компьютеры и современные… гаджеты, – признался он.

– Да? – удивилась Лиля. – А как же вы на форуме оказались?

Она поняла, что тема ее отношения к Войтеху закрыта окончательно, потому расслабилась и вполне могла поболтать о чем угодно.

– Я же не говорю, что я их не приемлю, – в свою очередь удивился Нев. – Не люблю, но минимально необходимым пользуюсь. Компьютером, Интернетом, даже смартфоном, хотя иногда мне кажется, что он умнее меня, – он смущенно улыбнулся.

До самой Богословки разговор в машине крутился исключительно вокруг информационных технологий. Ваня, попав в свою стихию, долго что-то рассказывал Неву, уже не обращая внимания, понимает тот его или нет. Лиля иногда вставляла пару слов, но в основном молча смотрела в окно, периодически возвращаясь мыслями к оставшимся в Комсомольской Войтеху и Саше.

Когда они добрались до Богословки, магазин уже действительно открылся, но рядом с ним пока еще никого не было. Отправив Лилю решать вопрос с запасом провизии, Ваня и Нев разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу разговаривать.

К Ваниному удивлению Пашка взял трубку после первого же гудка, как будто сидел все это время и ждал его звонка.

– Старичок, ты там во что вляпался, а? – не здороваясь, начал он.

– В родство с Лилькой я вляпался, – усмехнулся Ваня, но в его голосе явно слышалась настороженность. – Узнал что-то интересное?

– Да там интересное на интересном и интересным погоняет, – хохотнул Павел. – Короче, слушай сюда. Значит, начал я с невинных вещей, поднял кое-какие картографические архивы и результаты переписей населения тридцать девятого и пятьдесят девятого годов. В тридцать девятом реально была такая деревня, о которой ты говоришь, из новых, как я понял. Вот только чего туда народ пригнали, я так и не понял, но два десятка дворов и почти сотня жителей там была. И на карте оно тогда было. А вот в пятьдесят девятом уже ничего не было. Даже упоминания. Ни полстрочки. И карты той местности в пятьдесят третьем переделали. Нормально, да?

Ваня задумчиво потер подбородок. Да уж, картинка и вправду получалась интересная. То, что в пятьдесят девятом такой деревни уже не было, они и так знали, а вот с картами выходило забавно.

– И кроме этой деревни с карт больше ничего не исчезло? – на всякий случай поинтересовался он. Вдруг Комсомольская – это лишь вершина айсберга, на который они случайно натолкнулись?

– Ты лучше спроси, а все ли там изначально было, – усмехнулся Павел. – Но это спойлеры, а так давай по порядку. Стало мне, короче, любопытно. И я аккуратненько влез в архивы местных ЗАГСов. А ты бы знал, что это за адский ад: ни тебе поиска нормального, ни сортировки, просто сканы книг их. Ладно, хоть так. Короче, нашел я несколько человек, которые там рождались, женились и умирали. Опять же, что интересно, до пятьдесят второго года какая-то движуха в Комсомольской еще была. Там в войну кто-то на фронт ушел и не вернулся, кто-то в деревне этой умер, кто-то потом вернулся и женился даже… В общем, все немного запутано, но ясно одно: до пятьдесят второго там еще кто-то жил, а потом все записи резко обрываются. Никаких изменений гражданских состояний после августа пятьдесят второго: там чувак какой-то женился. И совершенно непонятно, что дальше-то с людьми стало, куда они делись. Сам понимаешь, мне стало еще любопытней.

Павел сделал еще одну драматическую паузу, чтобы узнать реакцию друга.

– Не томи, а? – попросил Ваня, сгорая от любопытства. – Куда они переехали всей деревней?

– А вот тут начинается самое интересное. И с тебя огромная бутылка чего-то очень вкусного, потому что ты не представляешь, как сложно было все эти хвосты найти. Переехали они в разных направлениях, но все подозрительно далеко. Ни в Богословку, которая там рядом, ни в Майну, ни даже в Саяногорск, что было бы логично, никто из тех, кого я смог найти, не уехал. Они все отправились даже за пределы Хакасии, в разные стороны. И знаешь зачем? – Павел очередной раз замолчал, чтобы придать словам вес. – Затем, чтобы в течение недели умереть на новом месте. Я отследил человек пятнадцать, и со всеми одно и то же. В октябре пятьдесят второго они переехали и тут же умерли на новом месте. Все с разницей в два-три дня.

– Охренеть, – выдохнул Ваня. – С меня коньяк, – он поморщился, вспоминая вчерашнюю водку. – Рассказывай дальше, а то одной бутылкой мы ж не ограничимся.

– Честно говоря, на этом официальная и подтвержденная информация заканчивается и начинается сумеречная зона, созданная всякими фриками, помешанными на теории заговоров, – признался Павел. – Есть мнение, что была там база одна поблизости, после войны. Охраняли ее военные, но распоряжались там комитетчики. И вроде как занимались они там биологическим оружием. Но как я уже сказал, это неподтвержденные данные. Ты помнишь эпидемию сибирской язвы в Екатеринбурге, тогда еще Свердловске, в семьдесят девятом году? Есть мнение, что была утечка в военно-биологической лаборатории. Официально, конечно, причины другие. Да и город-то большой, так просто сам факт эпидемии не скроешь. А тут… – он многозначительно замолчал.

Ваня задумался. Биологическое оружие – это совершенно не то, во что он хотел бы вляпаться в своей жизни. По письму, найденному Войтехом в одном из домов, Саша предположила обыкновенный грипп, но что если там все было не так банально? Также он сильно сомневался, что ради кучки отшельников, если бы речь шла о массовом убийстве, власти стали бы так напрягаться. А то, что без властей здесь не обошлось, сомнению уже не подлежало. Значит, дело не в гриппе и не отшельниках.

– Думаешь, тут было что-то похожее? – напряженно поинтересовался он.

– Я тут много всего могу надумать, – было слышно, что Павел потянулся и зевнул. – Но ты там ближе, сам смотри, похоже ли это на правду. Никакого подтверждения существования в этом месте какой-либо базы или лаборатории я не нашел. Но если они так быстро спрятали деревню, которая не была секретной, то что им стоило спрятать то, о чем и так никто не знал?

– Ладно, посмотрим. Паш, спасибо тебе, вернусь в Москву, расплачусь. Маринка твоя меня там не прихлопнет за то, что ты мне инфу всю ночь искал вместо того, чтобы ей с мелким помогать? Мне неопасно у вас появляться?

– Да не, мелкий тихий. Ему только пожрать да поспать, – рассмеялся Павел. – Не ребенок – золото. А Маринка моя к такому привычная, так что как приедешь, заходи. Только сначала анализы сдай. Надо будет убедиться, что ты ни в какую сибирскую язву там не вляпался в своей Хакасии. И тогда приходи.

Ваня расхохотался.

– Договорились, – пообещал он. – Лильке накостыляю за ее тягу к приключениям и сразу в поликлинику сгоняю.

Он выключил телефон и огляделся, неожиданно замечая в одном из дворов корову. Ему показалось, что сейчас он мог бы полцарства отдать за стакан парного молока. Отбросив в сторону и без того не сильно досаждавшую ему скромность, он зашел во двор, сторговался на литр молока, сразу выпил примерно треть и направился в сторону машины. Нев еще не вернулся, а вот Лиля уже старательно запихивала в «буханку» пакет с продуктами.

– Ну что, можно возвращаться или дадим Айболиту с Витьком еще время? – поддел ее брат, пользуясь тем, что сейчас Лилю защищать было некому.

Лиля бросила на него уничтожающий взгляд, но отвечать не стала, хотя сама не удержалась и посмотрела на часы. К счастью, почти сразу к ним подошел Нев.

– Придется задержаться тут на пару часов, – явно испытывая неловкость, сообщил он. – Знакомому я дозвонился, но ему нужно время, чтобы почитать нужные книги. Он обещал перезвонить.

2 мая 2012 года, 14:03

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

В Комсомольскую они вернулись уже ближе к обеду. В присутствии Нева Ваня больше не рисковал что-то говорить Лиле, но она и сама вполне успешно многое себе нафантазировала.

«Интересно, нам стучать или можно сразу входить?» – ехидно подумала Лиля, выходя из машины. Она чуть задержалась, доставая пакет с продуктами, поэтому в дом вошла последней. Саша и Войтех сидели за столом и о чем-то разговаривали. Даже самый пристрастный наблюдатель не заметил бы в их разговоре и взглядах ничего такого. Лиля немного успокоилась, мысленно обозвав себя идиоткой.

– Вы в Майну ездили? – с улыбкой спросила Саша, поворачиваясь к ним.

– Мы не хотели вам мешать, – не удержался Ваня, ставя на стол банку с молоком. – Да и приятель Нева читает очень медленно, вот и задержались.

Лиля после этих слов принялась нервно вытаскивать содержимое пакета на стол: хлеб, килограмма два сосисок, кусок сыра, что-то, завернутое в газету, судя по острому запаху специй – сало, немного обветренную колбасу, несколько пакетов макарон и что-то еще в банке. На Сашу с Войтехом она предпочла не смотреть.

Проигнорировав комментарий Вани, Войтех обратился к Неву:

– Удалось что-то узнать?

– Не так много, – пожал плечами тот, садясь на свободный стул. – Это ведь неточная наука. Наиболее часто появление призраков связывают с насильственной смертью. Злоба и ярость живого существа в момент убийства порождает сильный энергетический след, который потом и становится той самой тенью, призраком – называйте, как вам больше нравится. На втором месте возможных причин: сильное желание умершего остаться среди живых. Например, чтобы завершить какое-то дело или рассказать о какой-то несправедливости. Или, как вариант, чтобы помочь живым найти свое тело. Если у нас действительно тайное захоронение, нам бы это подошло, если бы не одно «но». У нас тут слишком много теней, и не похоже, чтобы они пытались нам что-то показать.

– Да и захоронение уже не совсем тайное, – заметила Саша. – Мы с Войтехом уверены, что на том месте с аномальной растительностью похоронены люди из этой деревни, а никакой не домашний скот.

– Как вы можете быть в этом уверены? – Лиля внимательно посмотрела на Войтеха.

– Простая логика, – невозмутимо ответил тот. – Мы видели призраков, есть основания полагать, что это люди, которые здесь когда-то жили. Но они должны были тогда тут и умереть, а могил нет. Зато есть место, богатое органическими соединениями, как захоронение живых существ. Какой еще вывод напрашивается?

– Действительно логично, – хмыкнул Ваня, бросив быстрый взгляд на сестру. – Кстати, это вполне укладывается в то, что узнал я. Из достоверных источников мне стало известно, что жители деревни таинственным образом умерли в течение нескольких дней в разных концах нашей необъятной родины, которая в то время была еще необъятнее.

Ваня коротко пересказал им официальные сведения, добытые Павлом Сатиновым.

– Логично предположить, что все они умерли здесь, – добавил он в конце, – но это тщательно пытались скрыть. Потому что я не верю в то, что люди могли разъехаться так далеко. Даже если их госпитализировали не в одну больницу, то уж точно не в настолько разные места.

Войтех выслушал Ваню, не перебивая, только нервно щелкая ручкой. Все сходилось: жители деревни умерли, и произошло это достаточно страшно, чтобы по какой-то причине всю историю завернули в фантик изо лжи. Только это не давало ответа на два главных вопроса: что именно случилось и почему это место теперь кишит призраками?

– Если они умерли от гриппа, – обратился Войтех к Неву, – то по какой причине они могли остаться в этом мире в такой вот страшной форме? Все вместе? Не просто кто-то один или два, кто не закончил что-то важное, а все, кто умер во время эпидемии?

– Бывают причины, не связанные ни со смертью, ни с жизнью людей, – Нев снова принялся сосредоточенно протирать очки. – А с чьей-то чужой волей. Дух можно призвать из загробного мира, а можно просто не пустить его туда. Но тут требуется не просто воля, надо иметь такую власть или знать, что может ее дать: слова или предметы.

– Другими словами, колдовство?

– Да, – кивнул Нев. – В широком смысле.

– То есть мы не можем исключить ни болезнь, ни убийство, – подытожил Войтех. – Тогда надо копать. Надо откопать их и посмотреть: убили их или они умерли сами.

– Я вам еще не все сказал, – заметил Ваня, и теперь в его голосе больше не было ни насмешки, ни веселья. Он был крайне серьезен. – По неофициальным данным где-то здесь могла быть секретная военная база. Кто знает, чем они там могли заниматься и что здесь могло произойти на самом деле? Что если это был не грипп, а нечто серьезнее? И раскапывать могилу в данном случае означает открыть ящик Пандоры?

Он многозначительно посмотрел на Сашу. Та молчала, что-то прикидывая в уме.

– Симптомы, описанные в письме, могут указывать не только на грипп, – наконец согласилась она. – Просто это первое, что приходит в голову. Первое и самое логичное. И Нев же сказал, что наиболее частое появление призраков связанно с насильственной смертью. Я все-таки больше склоняюсь к тому, что мы имеем дело с массовым убийством. И прежде, чем ты начнешь мне возражать, Дворжак, – она посмотрела на Войтеха, – я объясню. Есть то, чего мы отрицать не можем: призраки. Это уже само по себе аномально. И предполагать, что тут разрабатывалось какое-то секретное биологическое оружие, из-за которого люди погибли, а потом их вдобавок еще кто-то не пускает туда, куда они должны уйти после смерти, – это уже перебор, вам не кажется? Слишком много аномальщины на квадратный метр. Их убили, поэтому они и не могут уйти. И даже если сейчас эти отшельники не настолько кровожадны, чтобы убить случайно забредшего на их территорию путника, кто знает, какими они были шестьдесят лет назад? Думаю, проводить раскопки совершенно безопасно.

Войтех посмотрел на Сашу, потом на Ваню, перевел взгляд на Нева и окончательно остановился на Лиле. Все смотрели на него и ждали его решения. Значит, он сумел правильно себя поставить.

– У меня есть перчатки и респираторы, – он неопределенно кивнул в сторону улицы, где стояла машина с привезенными с собой ящиками. – Это не очень-то надежно, но хотя бы для успокоения совести надо их надеть.

– Вы все-таки хотите раскопать эту… братскую могилу? – ахнула Лиля.

– Нам надо убедиться, во-первых, что это могила, во-вторых, что жителей деревни убили. – Он поднялся со своего места. – Хорошо бы успеть разобраться с этим до темноты, так что давайте поторопимся. Саша или Лиля, вы сделайте нам с собой кофе и возьмите что-то для быстрого перекуса, не хочется терять время и ходить туда-сюда, а мы с Невом и Иваном пройдемся по соседним хозяйствам.

– Зачем? – не понял Ваня.

– Чего я с собой не взял, так это лопат, – Войтех улыбнулся. – Надеюсь, удастся найти их здесь.

Мужчины оделись и вышли из дома, а Саша и Лиля принялись делать бутерброды. Вернее, делать их начала Лиля, Саша же первым делом отправилась к своей аптечке. Если Войтех снова собирается идти на то странное место, ей неплохо было бы иметь в кармане хотя бы нашатырный спирт. Вдруг он снова в обморок хлопнется? А еще лучше взять с собой пластырь и йод, кто знает, что он поранит себе в этот раз. Да, и плитку шоколада не забыть бы.

– Сделаешь кофе? – попросила Лиля, когда чайник издал противный писк. – Я возьму какое-нибудь одеяло, не на земле же нам сидеть.

– А ты думаешь, Дворжак даст тебе долго посидеть? – удивленно подняла бровь Саша, наливая кофе в термос.

Лиля пропустила ее вопрос мимо ушей, зашла в спальню, где этой ночью спал ее брат. Там на кровати оставалось одеяло. Сворачивая его, она неожиданно наткнулась рукой на что-то металлическое и холодное. Машинально сжав пальцы, она поднесла свою находку к глазам. Это был кулон. Довольно старый, но тщательно отполированный, с замысловатым рисунком. Лиля уже видела эту вещицу раньше. На шее у Саши. И прекрасно знала, что чаще всего та прячет его под одеждой. Она нахмурилась, свернула одеяло и вышла на кухню.

– Это, кажется, твое? – холодно поинтересовалась она, протягивая Саше кулон.

Саша коснулась рукой шеи, проверяя, на месте ли цепочка. Как она могла его потерять? Такого еще никогда не случалось, она никогда и нигде его не забывала, он был ей слишком дорог. Она попыталась восстановить в памяти весь процесс гипноза и поняла, что была слишком напугана тем, как неожиданно Войтех очнулся, и совсем забыла про кулон. Видимо, выпустила его из рук и не заметила.

– Спасибо, – смущенно поблагодарила Саша, застегивая замок цепочки на шее и прекрасно представляя, как это все выглядит в глазах Лили. Та молча подхватила одеяло, пакет с бутербродами и вышла из дома.

2 мая 2012 года, 14:41

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Войтеху, Неву и Ване удалось раздобыть нужное количество лопат. Те, естественно, оказались далеко не в самом лучшем состоянии, но были вполне пригодны к использованию. Копать пришлось долго. Захоронение находилось на довольно большой глубине, а как минимум из Саши и Лили копатели вышли неважные. Мужчины работали гораздо активнее, даже Нев старался не отставать от более молодых товарищей. Только изредка он останавливался, протирал свои очки от налипшей грязи и снова брался за лопату.

Спустя некоторое время и Ваня, и Войтех сняли куртки, небрежно бросив их на одеяло, которое Лиля принесла с собой. Саша только головой покачала, увидев это. Низко над землей нависали тяжелые свинцовые тучи, не давая солнцу шанса хоть немного прогреть воздух, в любую минуту мог пойти дождь. Несмотря на послеполуденное время туман все еще окутывал деревню, а эти двое раздеваться начали. Хотя, работая лопатами, они точно не замерзнут, зато потом смогут надеть на себя сухую одежду.

За все время Войтех не произнес ни слова. Казалось, мыслями он вообще находился не здесь. Даже не в меру болтливый Ваня, и тот молчал. Со стороны Лили изредка доносилось раздраженное «Черт!», означавшее, что она сломала очередной ноготь.

Спустя примерно два часа вместе с комком земли Ваня выбросил из ямы кость.

– Кажется, что-то есть, – громко сказал он.

Дальше работа пошла еще медленнее и кропотливее. Никому не хотелось сильно тревожить мертвых. Раскапывать все захоронение не стали, здраво рассудив, что если есть одно тело, значит, остальные тоже здесь. Найденный Ваней скелет аккуратно расчистили, Войтех достал из своей куртки смартфон и сделал несколько снимков.

– Похоже, тела действительно сжигали, – заметила Саша, сидя на корточках и руками в резиновых перчатках очищая кости и то, что осталось от одежды. – Именно сжигали, а не кремировали. Они сожжены не полностью. – Она выразительно посмотрела на Войтеха. Тот кивнул. Остальные лишь недоуменно переглянулись.

Лиля аккуратно завернула в полиэтиленовый пакет фрагмент какой-то одежды.

– Тогда я поищу следы катализатора, – пояснила она. – Если их сжигали, должны были его использовать. Это может дать нам дополнительную информацию.

Саша тем временем внимательно осмотрела останки, обращая особое внимание на шейные позвонки и грудную клетку, полагая, что, если бы всех этих людей убили, повреждения были бы в первую очередь именно там. Кости сохранились не в самом лучшем состоянии, однако следов ни от лезвия, ни от пули Саша не нашла.

– Давайте откопаем еще хотя бы одно или два тела, – попросила она. – Для уверенности.

Войтех согласно кивнул. После осмотра других найденных останков Саша пришла к выводу, что Войтех оказался прав: это было не массовое убийство. Все эти люди умерли ненасильственной смертью. Получалось, что все-таки от болезни. И кто знает, от какой именно?

Пожалуй, теперь ей стало даже немного страшно. Что именно они раскопали и во что им это выльется? Вдруг Ваня был прав, и раскапывать могилу не стоило? Саша сильно сомневалась, что возбудитель, что бы это ни было, мог сохраниться в таких условиях, но если речь действительно идет о биологическом оружии, кто знает, какими свойствами оно обладало.

«Ох, допрыгаешься ты когда-нибудь со своим упрямством, – мысленно отругала она себя. – И себя подставишь, и остальных. Ты ведь не была на сто процентов уверена, что это убийство. Ты допускала возможность болезни. Ты допускала возможность биологического оружия или просто какой-то опасной инфекции. Но ты все равно настояла на раскопках. И давай смотреть правде в глаза: это было исключительно из желания переспорить Дворжака. Доказать ему свою правоту. Зачем?»

Саша поднялась, отряхнула джинсы и с виноватой улыбкой посмотрела на остальных.

– Этих людей не убивали, – сказала она. – На всякий случай после возвращения сдайте анализы.

– Отлично, просто здорово, – проворчал Ваня. – Что будем делать дальше? – он вопросительно посмотрел на Войтеха. – Закапываем?

– Закапываем, – коротко кивнул тот, предварительно взяв несколько образцов уцелевших тканей. – И как можно лучше. Чтоб стервятники не добрались. И вообще… – он не договорил, но и так все было понятно.

Зарыв братскую могилу обратно, исследователи молча вернулись в дом. Мелкий дождь все же начался, на улице стало совсем некомфортно. Потратив какое-то время на приведение себя в порядок, они снова собрались за столом. Есть никому не хотелось, даже бутерброды и кофе, которые они брали с собой, так и остались нетронутыми.

– Гадкая какая-то история, – заметил Ваня без своего обычного юмора, угрюмо глядя сквозь грязное стекло на улицу. Он бы сейчас не отказался от бокала хорошего коньяка. Даже после того, как чувствовал себя утром, все равно не отказался бы.

– Зато теперь мы знаем ее почти всю, – откликнулся Войтех, положив перед собой на стол сцепленные в замок руки. – Мы знаем, что первым заразился некий Осип Семенович. Он откуда-то и притащил эту болезнь. Был ли это просто особо жестокий грипп или действительно имела место утечка чего-то более страшного в тайной лаборатории, мы не знаем и, скорее всего, никогда не узнаем. В Москве я попробую найти возможность изучить ткани, которые я взял на анализ, но не факт, что возбудитель сохранился.

– Надеюсь, что не сохранился, – тихо пробурчал Ваня.

– Еще мы знаем, что за неделю заразилось все население, – продолжил Войтех, даже не услышав реплику Ивана. – С мужчиной, которого послали за врачом, похоже, что-то случилось по пути в Майну. Вариантов тут может быть много, и это мы тоже никогда не узнаем наверняка. Ясно одно: он не доехал туда. Тем временем люди в деревне заразили друг друга и по очереди умерли. Оставшись без связи с внешним миром, они никак больше не могли сообщить о своей беде. В Богословке слишком поздно заметили, что они давно не приезжают. Но даже когда все вскрылось, вместо того, чтобы похоронить людей, проанализировать ситуацию и сделать из нее выводы, их тела просто скинули в яму, подожгли, а останки зарыли. Потрясающе. – В отличие от Вани, Войтех мечтал о чашке приторно-сладкого кофе. Такого же, как ему делала Саша сначала после его обморока, а потом после сеанса гипноза. Просто чтобы прогнать изо рта горечь, неизвестно откуда там взявшуюся.

– Я не люблю теории заговоров, – заметила Лиля. – Но секретная военная база с лабораторией бактериологического оружия в эту картину, на мой взгляд, прекрасно укладывается. Я не уверена, что такой огород стали бы городить из-за обычного гриппа. Как вы думаете? – она вопросительно посмотрела на Нева.

– По-разному могло быть, – Нев пожал плечами, удрученно протирая очки. – Может быть, местное руководство очень не захотело анализировать ситуацию, чтобы не оказаться в результате анализа крайними и не отправиться в лагерь или к стенке. А может, и с уровня повыше приказ пришел все замять и спрятать концы в воду. Могло и КГБ свои интересы защищать.

– Причина эпидемии, причины сокрытия эпидемии – это все хорошо и интересно, – сказала Саша. – Но, как мне кажется, эти причины нам не сильно помогут понять, что нам делать с призраками.

– А что нам делать с призраками? – переспросила Лиля. – Позвать священника? У меня реально никаких идей, как упокоить их души.

– Традиционно нужно понять, чего хотят призраки, и сделать это, – пожал плечами Нев, возвращая очки на нос. – Чего они могут хотеть? Если они не были убиты, значит, не возмездия. И вряд ли священника, из письма явно следует, что они были атеистами. Из этого я делаю вывод, что способ их погребения здесь тоже ни при чем. В блокадном Ленинграде и хуже бывало.

– Правды? – предположил Ваня. – Чтобы о них знали?

– Как вариант, – согласился Нев. – Войтех, что вы думаете? – он повернулся к Дворжаку.

Но тот, похоже, ничего не думал. То есть как раз думал, но так глубоко погрузился в собственные мысли, что вопроса Нева просто не заметил. Как не заметил и того, что начал тихо проговаривать свои мысли вслух, снова переходя на чешский:

– Proč les? Kola, protože někdo přišel a pohřbil lidí. Oheň, protože byly spáleny. Dopis, protože to řekl o nemoci. Bahno, benzín… pochopitelné. Tak proč les?… Proč je to důležité?[5]

– Что это с ним? – напряженно спросил Ваня.

Саша оторвала взгляд от поверхности стола, которую уже несколько минут неосознанно ковыряла пальцем, и удивленно посмотрела на Войтеха. Это не напоминало очередное видение, после них он был растерянным и дезориентированным. Сейчас он, похоже, просто думал.

– Дворжак, – позвала она.

– Войтех, – Лиля, сидевшая к нему ближе всех, коснулась его руки.

Войтех вздрогнул и удивленно посмотрел на остальных.

– Это целитель, – неожиданно громко, четко и уверенно заявил он. – Целитель что-то сделал с ними, поэтому они в таком состоянии.

Все четверо переглянулись и снова повернулись к нему.

– С чего ты взял? – осторожно спросила Саша. Неужели у него все-таки было видение?

Он взял это с того, что только в такое объяснение укладывалось все. Предыдущий целитель отшельников узнал о том, что деревне грозит опасность. Ему пришлось пойти против законов их небольшого сообщества, покинуть его и самому предложить помощь людям, принадлежавших миру, от которого отшельники пытались отгородиться. Но его, судя по письму, в грубой и обидной форме прогнали. Покидая деревню, он оглянулся. На том самом месте, на котором его, Войтеха, посетило второе видение. Все видения были значимы для мозаики, и это тоже. На том самом месте целитель от обиды, или горечи, или просто от злости… проклял деревню. Или сделал что-то в таком духе. Нев говорил о колдовстве, о чужой воле. Эти целители могут считать, что их сила от бога, но ее истинные истоки никто не знает, даже они сами. И своих возможностей они могут не знать. А могут знать и просто скрывать. В этом все дело. Его интуиция была с ним полностью согласна.

Только он не мог об этом так сказать.

– Нев упоминал колдовство, – осторожно начал Войтех, аккуратно подбирая слова. – Кто у нас тут тянет на колдуна? Мы знаем, что целитель приходил сюда и его обидели. Все сходится.

– Войтех, но он ведь целитель, а не колдун, – возразила Лиля. – Или он вам сказал что-то такое, что заставило вас усомниться в этом? – она почему-то посмотрела на Сашу, наверное, как на второго свидетеля того разговора.

Саша лишь пожала плечами. Она, как ей казалось, прекрасно поняла ход мыслей Войтеха, но ведь только она здесь знала если не все, что знал он, то, по крайней мере, гораздо больше остальных.

– И что ты предлагаешь? – спросила она, внимательно глядя на Войтеха. – Нам даже к стенке прижать его не удастся, он уже мертв. Нынешний целитель всего лишь его сын.

– Не советовал бы я никого прижимать к стенке, – передернул плечами Ваня, вспоминая встречу с отшельниками.

– Я не собираюсь никого никуда прижимать, – заверил его Войтех. – Этот целитель, когда мы общались с ним, говорил некоторые вещи… обо мне, которые не мог знать. Его дар определенно не ограничивается целительством. И вполне возможно, что у его отца он был такой же. Я… попрошу его прийти сюда и взглянуть на захоронение. Уверен, он сам поймет, существует ли проклятие. И если сможет, снимет его.

– Попросишь его? – Лиля даже забыла, что она, в отличие от своего брата и Саши, все еще называла Войтеха на «вы».

– Ты что, хочешь, чтобы мы снова туда пошли? – спокойно уточнила Саша.

– Второй раз так может не повезти, и револьвер все-таки выстрелит, – поддакнул Ваня.

– Нет, я не хочу, чтобы мы снова туда пошли. Нам ясно дали понять, что второй раз нам и сыграть не дадут, на месте убьют. Поэтому я пойду один. Если не повезет, то, по крайней мере, это будет всего одна жизнь, а не пять. – Он посмотрел на Сашу и добавил: – Это допустимые потери.

Саша вскинула руки, давая понять, что она его решение оспаривать не собирается. За четыре дня она, может быть, и не слишком хорошо его изучила, но ей хватило времени, чтобы понять: спорить со своими решениями он никому не позволит. Зато Лиля, видимо, этого так и не уяснила.

– Вы с ума сошли, Войтех! – воскликнула она. – Они же вас точно убьют. Саша, скажи ему!

Саша удивленно вздернула бровь, хоть и прекрасно поняла, с чего это Лиля взывает именно к ее разуму. И именно поэтому еще решила, что указывать Войтеху не станет.

– Я? – наигранно удивилась она. – Я ему кто, чтобы говорить что-то? Есть две женщины, которые могут указывать мужчине. До определенного возраста это может делать мать, потом жена. В случае с ним, – она кивнула в сторону Войтеха, – еще старший по званию, они же тоже бывают женского пола. Я ему не мать и не жена. И всего лишь лейтенант в запасе. Так что… – Она развела руками.

Лиля снова повернулась к Войтеху.

– Давайте я пойду с вами? – беспомощно предложила она, заранее зная, что он откажется. – Я умею договариваться с людьми.

– Еще чего, – буркнул себе под нос Ваня.

– Нет, это не подлежит обсуждению, – Войтех твердо покачал головой. – Я пойду один. Завтра с утра. Если повезет, к вечеру вернусь. Если очень повезет, то с целителем. Если… не вернусь…

Он поднялся из-за стола, вышел из дома. Пока все удивленно переглядывались, хлопнула дверца машины, и Войтех вернулся с небольшой сумкой, которая все это время лежала среди ящиков с оборудованием. Он открыл ее и вытащил сверток пятитысячных купюр.

– Я обещал вам компенсировать все затраты на поездку. Здесь сто пятьдесят тысяч. Я полагаю, это компенсирует стоимость билетов. Машина у вас есть, дорогу обратно вы знаете.

В комнате повисла полная тишина. Наверное, в этот самый момент все поняли, что он действительно не шутит. Он пойдет туда один. Завтра утром. И сам же допускает возможность, что не вернется.

Саша первая вышла из оцепенения. С шумом отодвинула стул, схватила с подоконника сигареты и направилась к выходу.

– Идиот, – тихо бросила она, проходя мимо него, но так, чтобы он услышал. Она взяла с лавки свою куртку и вышла за дверь.

– Никогда не думала, что буду с ней согласна, – сказала Лиля, вылетая вслед за Сашей на улицу. Ваня и Нев остались неподвижно сидеть за столом.

– Войтех, это глупо, – попытался вразумить его Нев.

– Это единственный вариант, – так же уверенно, как и раньше, возразил Войтех. – Мы не можем просто уехать, ничего не попытавшись сделать для этих людей… точнее, их теней. Но и рисковать больше, чем минимально необходимо, я не готов.

– Возьми меня с собой, – серьезно предложил Ваня. – Я, конечно, не солдат, но тоже на что-то годен. Вдвоем прорвемся.

– Ты здесь, чтобы оберегать свою сестру, а не меня, – мягко возразил Войтех. – Вот ее и оберегай.

Он посмотрел на дверь, за которой скрылись девушки. Что бы там о нем ни думала Саша, он знал, что прав. Все эти видения имели смысл. И были они именно у него. Значит, он и должен что-то сделать.

Глава 11

3 мая 2012 года, 08:12

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Еще вечером начался дождь и барабанил по крыше до самого утра. С рассветом он прекратился, оставив после себя только влажность, мокрую траву и лужи. Ночью никому не спалось. Все лишь ненадолго проваливались в тревожный сон, однако утром вставать не спешили, пока Войтех первым не вылез из своего спального мешка, как будто надеялись, что он проспит и никуда не пойдет. Но он проснулся и начал собираться, что послужило для остальных сигналом к подъему. Нев принялся за приготовление завтрака, изредка кидая в сторону Войтеха неодобрительные взгляды. Ваня молчал и хмурился, из-за чего возникало ощущение ужасной неправильности происходящего, настолько все привыкли к его болтовне и всегда приподнятому настроению. Саша с чашкой кофе ушла на улицу, видимо, не желая ни говорить что-либо суицидально настроенному чеху, ни молча наблюдать за его сборами. И только Лиля предприняла еще одну заранее обреченную на провал попытку отговорить его.

– Ради чего вы так рискуете? – недоумевала она, наблюдая за его уверенными движениями. – Они ведь уже мертвы, а вы еще живы. Должен же быть какой-то приоритет у спасения живого конкретного человека перед неким абстрактным спасением душ. Мы даже не знаем, в нашей ли это власти. Стоит ли так рисковать? Давайте найдем другой способ? Попробуем сначала рассказать о том, что здесь произошло, добиться нормальных похорон. Может, это сработает?

– Можно на «ты», – коротко ответил Войтех на ее тираду, с деловым видом проверяя свой пистолет и засовывая его в кобуру на поясе. В этот раз он не стал его прятать, надеясь, что наличие у него оружия как-то успокоит его спутников.

– Что?

– Просто предлагаю перейти на «ты», – улыбнулся Войтех. – С вашим братом и Сашей мы уже перешли, предлагаю то же самое вам.

– Ты не воспринимаешь меня всерьез, да? – огорченно ответила Лиля на это, все же воспользовавшись его предложением.

– Воспринимаю, – заверил ее Войтех, внезапно положив руку ей на плечо и чуть сжав его. – И очень ценю твое беспокойство за мою жизнь. Но я почти уверен, что все будет хорошо. Как бы грозно ни выглядели эти люди, у них есть свои правила, законы и кодекс чести. С такими людьми возможно договориться. И мне кажется, что если я приду один, то договариваться будет проще. Поверь, я не пытаюсь умереть. Если бы я не считал, что мои шансы на выживание выше пятидесяти процентов, я бы не пошел.

Лиля удрученно вздохнула, но поняла, что продолжать бесполезно. Да и его прикосновение полностью лишило ее воли и сил спорить. Войтех выглядел слишком уверенно.

В этот раз он не стал брать с собой много вещей. Куда идти, он знал. Один и налегке доберется за пару часов, максимум за три. А там уж ему или не дадут помереть от голода и холода, или эти вопросы вообще станут не актуальны. Поэтому Войтех ограничился легким рюкзаком с водой и минимально необходимым набором для выживания типа спичек, маленького топора и небольшого количества медикаментов. На всякий пожарный случай.

Прощались довольно сдержано. Только Лиля пожелала ему удачи, мужчины просто кивнули. Саша уже минут пятнадцать была на улице, она так и не вернулась. Войтех надеялся найти ее курящей на скамейке перед входом, но ее не оказалось и там, только пустая чашка из-под кофе одиноко ждала, когда ее заберут обратно в дом. Видимо, Саша провожать его не собиралась. Почему-то его это немного огорчило, но он лишь мысленно пожал плечами. Не хочет – не надо.

Однако Саша обнаружилась спустя всего несколько секунд: она курила не на скамейке, а сразу за калиткой.

– Все-таки идешь? – хмуро спросила она, даже не повернувшись к нему.

– Все-таки иду, – кивнул он, закрывая за собой калитку и оставаясь на месте, хотя она не пыталась его никак остановить, даже не дала понять, что хочет с ним говорить. Но он все равно ждал, что она скажет что-то еще.

– Ну и дурак, – с кривой усмешкой бросила она. – Впрочем, чего еще от тебя ожидать? – Она несколько секунд помолчала, глядя в ту сторону, где находилось кладбище, а потом добавила: – И впредь никогда больше не говори мне, что у меня нет инстинкта самосохранения, ладно?

– Хорошо, не буду, – легко согласился Войтех, игнорируя оскорбление в адрес своих умственных способностей. Ему все равно едва ли удалось бы объяснить ей свои предчувствия. Он был уверен, что поступает правильно, ему этого хватало. Но рациональная до мозга костей Саша все равно не поняла бы.

Он ждал, что она скажет что-то еще, но она молчала. Войтех решил, что пора идти, поскольку ему самому тоже было нечего сказать. Он успел сделать лишь пару шагов.

– Войтех, – позвала Саша и, когда он обернулся, с улыбкой добавила: – Не задерживайся долго.

– Конечно, – заверил он, отвечая на ее улыбку своей. – Я только туда и сразу обратно. – Он помедлил немного, а потом шагнул к ней ближе, с интересом вглядываясь в ее лицо. – А ты что, собралась за меня волноваться?

– А что мне еще делать? – она пожала плечами, изображая безразличие. – Телефон не работает, книжку не почитаешь. Буду курить и волноваться за тебя. Сигарет я взяла с запасом, а длительное ожидание без книги всегда заставляет меня психовать.

– Я уже говорил тебе, что курить вредно?

– Говорил, – кивнула Саша. – Но ты же понимаешь, что не ты первый мне это говорил. И вообще, без телефона, да еще и без сигарет я буду совершенно неадекватна.

– У меня там в сумке… Ты видела, черная такая? Так вот, там во внутреннем кармане есть три портативных аккумулятора, – сказал Войтех после непродолжительного молчания. – Один я уже полностью израсходовал, второй только наполовину. Там есть индикатор заряда, так что не ошибешься. Можешь взять и зарядить свой телефон. Только оставь мне третий, пожалуйста. Мне он еще пригодится.

– Так вот откуда у тебя работающий телефон, – удивленно произнесла Саша. – А я все гадала. Ладно, у Вани трубка старая как мир, она еще и ядерную войну переживет, но у тебя-то нормальный современный смартфон, а тоже не разрядился еще. Вот, оказывается, в чем дело. Что ж, спасибо, – она снова благодарно улыбнулась. – Но имей в виду: в твоих интересах вернуться раньше, чем я доберусь до последнего аккумулятора.

– Я постараюсь, – Войтех повернулся и зашагал вперед.

В этот раз он продвигался значительно быстрее. Он точно знал, куда идти: в его смартфоне сохранились нужные координаты. Ему не приходилось подстраиваться под девушек и нетренированного пятидесятилетнего мужчину. Впечатление немного портила только дождевая вода, которая стекала с деревьев и кустов на траву и стояла в лужах. Всего через несколько минут его джинсы намокли до самых колен.

В том месте, где у него было видение, Войтех снова обернулся и посмотрел на деревню. В этот раз он снова на мгновение увидел ее чужими глазами, убедившись в правильности своих предположений.

Пару часов спустя он приблизился к тому месту, где их два дня назад обнаружил конный патруль отшельников. Войтех не сомневался, что и сегодня не сможет пройти намного дальше. И как это часто бывало, он оказался прав.

– Вас же предупреждали, – с явным сожалением сказал Николай, целясь в него из ружья.

Войтех был рад встретить именно его. Еще в прошлый раз ему показалось, что после их «игры» Николай проникся к нему некоторой симпатией.

– Я помню, – кивнул он, поднимая руки так, чтобы Николай их видел. – И я пойму, если вы не станете меня даже слушать. Но и вы поймите: я пришел не ради развлечения. Я решил рискнуть и еще раз испытать ваше терпение, потому что у меня для этого есть веская причина. Мне нужна помощь. Помощь вашего целителя. Не мне лично, паре-тройке десятков потерянных душ. Пожалуйста, дайте мне поговорить с ним еще раз.

– Очень пламенная речь, – угрюмо ответил Николай, продолжая целиться в него. – К сожалению, у меня есть приказ.

3 мая 2012 года, 17:05

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

– Скоро темнеть начнет.

Лиля отошла от окна и повернулась к сидевшей на лавке у стены Саше.

– Еще не скоро, – отозвалась та, не отрывая взгляд от экрана мобильного телефона, – в начале мая темнеет поздно.

Лиля медленно прошлась по комнате, засунув руки в карманы джинсов и втянув голову в плечи. Она не понимала, как Саша могла оставаться такой спокойной. Она уже три часа сидела на лавке, подтянув к себе колени, и читала книжку. Хотя должна была, по представлениям Лили, переживать больше остальных.

Сама же Лиля не находила себе места. Войтех ушел рано утром и до сих пор не вернулся. Она попыталась прикинуть в уме, сколько ему могло понадобиться времени, чтобы дойти до деревни отшельников. Часа три, наверное. Может быть, четыре, если заблудился. Четыре туда, четыре обратно. Хотя обратно, наверное, быстрее. Войтех не походил на человека, способного дважды заблудиться в одном месте, но Лиля все же решила дать ему на обратную дорогу тоже четыре часа. Итого восемь. Еще какое-то время могло уйти на объяснение ситуации целителю. Тот в свою очередь мог быть чем-то занят и уделить своему посетителю время не сразу.

Лиля взглянула на часы. По всему выходило, что вернуться Войтех еще не должен был, но это ее ни капли не утешило. Она остановилась посреди комнаты и в упор посмотрела на Сашу.

– Тебя это не беспокоит?

– Что именно? – Саша все же оторвалась от телефона и встретилась взглядом с Лилей.

– То, что Войтех ушел туда один.

– Беспокоит, – Саша кивнула и снова уткнулась в телефон. – Но что это меняет? Если я начну грызть ногти, как ты, ему это не поможет. А если я ничего не могу изменить, какой смысл нервничать?

Она говорила совершенно спокойно, как будто речь шла о погоде или курсе валют, и Лилю это заводило еще больше.

– Ты могла все изменить, – упрекнула она ее. – Вчера, ты могла меня поддержать.

Саша выключила телефон, положила его на стол и с заметным раздражением посмотрела на Лилю.

– Это ничего бы не изменило. Если Дворжаку нравится играть с огнем, то кто я такая…

– Да-да, я помню, ты ему не мать и не жена, – перебила ее Лиля.

– Если ты все помнишь, зачем капаешь мне на мозги?

Саша схватила с лавки свою куртку и вышла на улицу, ощутимо хлопнув дверью. Лиле все-таки удалось вывести ее из того шаткого равновесия, в котором она с таким трудом удерживала себя весь день. Она достала последнюю сигарету, скомкала пустую пачку и засунула ее обратно в карман куртки. Руки заметно дрожали, и это было нехорошо. Саша попыталась напомнить себе, что ей нет никакой разницы, пристрелят Войтеха или нет. Они знакомы четыре дня. Вернется – отлично, они закончат это дело и разъедутся. Не вернется – ну что ж, видит бог, он сам нарывался. И причем, судя по всему, уже давно.

Саша вышла на дорогу, слишком нервно меряя шагами расстояние от их калитки до забора у дома напротив. Она заставляла себя не смотреть в ту сторону, куда утром ушел Войтех, но взгляд сам искал знакомую фигуру среди деревьев.

Докурив сигарету, Саша расстроенно попеняла себе, что не взяла запасную пачку, но возвращаться в дом не стала. Лиля заражала ее своим настроением, а нервничать и переживать Саша не любила. Однако Лиля вышла к ней сама, принесла две чашки кофе, молча отдала ей одну и остановилась рядом, не скрывая того, что смотрит исключительно в сторону леса.

– И Ваня с Невом где-то запропастились, – через некоторое время заметила она.

– Угу, – Саша кивнула, вдыхая аромат не самого вкусного в мире кофе, однако выбирать здесь не приходилось. – Уж эти-то должны были вернуться.

Бесцельно побродив вокруг дома, Ваня заявил, что у них заканчиваются дрова и неплохо бы пополнить запасы. Девушки составить ему компанию отказались, поэтому он прихватил с собой Нева. Оба отсутствовали уже больше часа, но за них ни Саша, ни Лиля не волновались. На заготовку двух вязанок дров у неподготовленных людей уходило много времени, и в оглушающей тишине деревни со стороны леса иногда доносились удары топора, из чего следовало, что они где-то недалеко. Лиля вспомнила о них скорее для того, чтобы не молчать.

Сашу молчание не напрягало, но Лиля, видимо, не могла долго предаваться своим мыслям.

– У тебя красивый кулон, – через какое-то время заметила она. – Мне показалось, он очень старый.

Саша закатила глаза. Она прекрасно поняла, к чему Лиля завела этот разговор, ждала его со вчерашнего дня, хотя до последнего надеялась избежать. Трудно будет оправдаться, не выдав тайну Войтеха. Ровно на одно мгновение у нее мелькнула мысль и не оправдываться вовсе, но Саша быстро ее отмела. Пусть ни она, ни Войтех Лиле ничего не должны были, но мир порой бывает слишком тесен. Ее муж никогда ее не ревновал, но, возможно, лишь потому, что она никогда не давала ему поводов для ревности. Проверять его доверие Саша не собиралась.

– Да, он старый, – как можно спокойнее ответила она, машинально коснувшись рукой цепочки на шее. – Мне его подарила прабабушка. Она умерла, когда мне было четыре года.

– Ты, наверное, с ним никогда не расстаешься? – Лиля сделала еще один шаг ближе к волнующему ее вопросу, но Саша решила не тянуть кота за хвост. Все равно она спросит.

– Между мной и Дворжаком ничего не было, – устало ответила она, как будто повторяла эту фразу уже раз десять.

– Ну да, – тихо фыркнула Лиля. – А твой кулон, который ты вечно прячешь под одеждой, оказался на кровати после нескольких часов, проведенных с Войтехом наедине, чисто случайно?

– Наверное, цепочка расстегнулась, когда я ему ссадину обрабатывала, там замок слабый.

– Замок там нормальный, – Лиля не поддалась на попытку замять разговор. – И когда мы укладывали Ваню спать, кулона на кровати еще не было, я бы заметила. Да и лежал он на одеяле, а не под ним.

– Слушай, – Саша резко обернулась к ней, – что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что я спала с Дворжаком? Прости, не могу тебе этого сказать, потому что я с ним не спала. Я понимаю, что мы все здесь друг друга почти не знаем, но твое предположение все равно крайне обидно. Я замужем, люблю своего мужа, несколько дней без секса прожить могу и прыгать в койку к едва знакомым мужикам, какими бы привлекательными они ни были, привычки не имею.

– Значит, Войтех тебе нравится? – уточнила Лиля.

– О боже, – выдохнула Саша.

Она не намеревалась продолжать этот разговор. Если из всего, что она сказала, Лиля поняла и запомнила только это, как-то еще оправдываться смысла она не видела. Все равно Лиля услышит исключительно то, что захочет.

Саша развернулась и пошла в дом, собираясь еще немного почитать. Не дойдя до стола, на котором оставила свой телефон, она заметила на полу маленький клочок бумаги, оказавшийся при ближайшем рассмотрении обыкновенной визиткой. Рядом с логотипом неизвестной ей фирмы значилась лаконичная надпись: «ЗАО «Прогрессивные инициативы». Директор отдела научных исследований и опытно-конструкторских разработок». Ни фамилии самого директора, ни каких бы то ни было телефонов Саша не нашла.

Она покрутила визитку в руках, решив, что та выпала из сумки Войтеха, когда она брала аккумулятор. Саша засунула картонку обратно в сумку, снова села на свою лавку у стены и включила телефон.

Лиля вернулась спустя полчаса уже в сопровождении Вани и Нева. Оба принесли по довольно большой связке дров. Видимо, Лиля им уже сказала, что Войтех пока не вернулся, потому что ни один, ни второй о нем не спросили.

– Вы как будто стихийное бедствие переждать решили, – поддела Саша, скептически оглядывая размеры связок с дровами.

– Кто знает, сколько нам этого самоубийцу ждать придется? – со смешком ответил Ваня. – А ходить за дровами каждый день меня лично не тянет.

Лиля тихо выдохнула. Значит, никто из них завтра, если Войтех не вернется, уезжать не собирался. Это не могло ее не радовать, потому что сама она так быстро уехать не могла, но и одну ее здесь никто бы не оставил. Встретившись взглядом с Сашей, она поняла, что они обе думают об одном и том же.

С возвращением мужчин атмосфера в доме перестала быть такой напряженной. Нев готовил ужин, попутно рассказывая что-то, Ваня старательно шутил, изредка отпуская какие-нибудь шуточки в сторону отсутствующего Войтеха. И лишь по тому, что все периодически бросали взгляды в окно, можно было понять: волноваться никто не перестал.

3 мая 2012 года, 18:21

Поселение отшельников, Республика Хакасия

В этот раз в сарае, в котором их держали в прошлый визит, Войтех прождал долгих шесть часов. Он несколько удивился тому, что у него не забрали оружие. Вообще, как и в прошлый раз, никто даже и не думал его обыскивать на предмет опасных вещей. Даже неловко как-то становилось.

Он был благодарен Николаю за то, что тот все-таки не стал его убивать. Войтеху очень повезло встретить именно его. Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Николай не увидел в его взгляде то, что убедило его дать чужаку еще один шанс.

Или все-таки Войтех был прав в своем предположении, и эти люди не так свирепы, как хотят казаться?

Николай отвел его в сарай, который, по всей видимости, служил местом предварительного содержания, и велел оставаться здесь, никуда не ходить.

– Мне некого оставить тут в карауле с тобой, поэтому рассчитываю на твою разумность, – сказал он. – Пойдешь в деревню сам – наткнешься на кого-то из наших, кто тебя жалеть не станет. Так что сиди и не высовывайся. Здесь тебе пока ничего не угрожает.

Войтех понимающе кивнул, проводил Николая взглядом и принялся ждать. В этот раз ждать оказалось труднее: спать он не хотел, делать в четырех стенах было решительно нечего, свой смартфон он старался использовать исключительно по необходимости, чтобы лишний раз не сажать батарейку. Тем более теперь, когда он поделился одним из аккумуляторов с Сашей. Кто знает, как много времени они еще здесь пробудут. Расходовать заряд батарейки на игрушки или чтение, чтобы скрасить ожидание, он точно не собирался.

Через шесть с половиной часов за стенками сарая наконец послышался топот лошадиных копыт и голоса. Скрипнула входная дверь, и в сарай вошел целитель собственной персоной. Похоже, он предпочел приехать на встречу со своим гостем лично, а не приглашать его в деревню. Почему-то Войтеху впервые показалось, что его затея действительно могла закончиться для него плохо, если бы Николай и целитель не были расположены к нему.

– Чего тебе нужно, Войтех? – спросил целитель, не проходя далеко внутрь, а останавливаясь у двери.

– В деревне, про которую я говорил вам в прошлый раз, нужна ваша помощь, – быстро ответил Войтех, надеясь заинтересовать целителя.

– Моя помощь? Мы не помогаем мирянам, которые сами не просят нас о помощи, таков наш закон.

– Ваш отец думал иначе.

– Именно он и ужесточил этот закон после своей попытки его нарушить, – старик рассмеялся. – Они неблагодарны и закрыты…

– Они все мертвы, – возразил Войтех, чем вызвал интерес целителя. Тот чуть склонил голову набок и сделал несколько шагов по направлению к Войтеху, сел на кучу сена и пригласил его сесть рядом.

– О чем ты говоришь? Вы же сами сказали, что деревня заселена снова.

– Мы так думали, потому что видели там людей, – Войтех послушно опустился на сено, сложив ноги по-турецки и неотрывно глядя на целителя, чтобы наблюдать за его реакцией. – Но когда мы вернулись, деревня изменилась. Она выглядела заброшенной, и там никого не было. Там давно уже никого нет. В Богословке нам подтвердили, что в Комсомольской давно никто не живет, только там все уверены, что людей куда-то переселили. Но их не переселяли. Они умерли. От помощи вашего отца они отказались, а другая так и не пришла. По всей видимости, власти тогда предпочли скрыть это. Они сожгли тела и зарыли их в общую могилу без опознавательных признаков. Мы видели тени этих людей ночью. Они страдают, потому что не могут отправиться… ну, куда им там положено отправляться.

Целитель слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда недоверчиво прищуриваясь, а иногда понимающе кивая.

– И причем здесь я? – спросил он, когда Войтех замолчал. – Я не священник, снаряжать души в загробный мир – не мое дело.

– Я думаю, что ваш отец случайно… проклял их, – осторожно сказал Войтех. – Когда они его прогнали.

– Мой отец был божий человек, как он мог кого-то проклясть? – это прозвучало с вызовом, и Войтех поторопился объяснить свое предположение, пока целитель не разозлился:

– Я уверен, это произошло случайно, в сердцах. Послушайте, вы обладаете серьезным даром. Я видел, какие болезни вы вылечиваете. Но это не единственная ваша способность. Вы смотрите на меня и читаете как открытую книгу. Думаю, только поэтому я до сих пор жив. Вы точно определили мой дар, я действительно вижу некоторые вещи. И именно благодаря этим видениям я почти уверен, что какое-то неосторожное действие вашего обиженного и разозленного теми людьми отца держит их на земле. Пожалуйста, пойдемте со мной в Комсомольскую. Взгляните на эту братскую могилу. Вы сами сможете понять, есть проклятие или нет. И, возможно, сможете снять его. Я не знаю, – он задумался, – простить их за своего отца, например.

– Твое имя значит «воин», так? – невпопад спросил целитель с улыбкой.

– Да, – растерянно подтвердил Войтех, не понимая, почему вдруг прозвучал этот вопрос.

– Если быть точным, «счастливый воин». Тот, кто рад быть воином.

– Да, наверное. Имя давал отец, а он у меня военный. И всегда хотел, чтобы сын последовал его примеру.

– И ты последовал, – констатировал целитель. – И даже сейчас, уйдя из армии, остаешься воином. Вот только кому ты служишь теперь? Не стране. Тогда кому?

Войтех не стал спрашивать, как целитель узнал о том, что он больше не служит в армии, но и отвечать на его вопрос тоже не стал. Только пожал плечами.

– Ты ищешь смерти, Войтех? – спросил целитель с интересом. – Ты пошел сюда, зная, что тебя могут убить. Ты не послушал моего совета и продолжаешь смотреть туда, куда простым людям смотреть не следует.

– У меня нет выбора, я это не контролирую, – попытался объяснить Войтех, но старик махнул рукой, веля ему замолчать.

– Выбор есть всегда, просто некоторые варианты люди сознательно или подсознательно игнорируют. Так и ты. Ты считаешь, что должен был рискнуть и прийти сюда. Так же ты уверен, что не можешь не смотреть.

– Я просто хочу помочь тому, что осталось от этих людей. Я не буду делать вид, что я понимаю всю эту метафизику, но я видел их страдание и озлобленность. Они и так умерли раньше срока, были зарыты в яму, как безродные дворняжки. И уже шесть десятков лет существуют в неестественном для себя состоянии. Мне кажется, они уже искупили все свои грехи…

– Ты даже не веришь в Бога, – заметил целитель. – Зачем ты говоришь о грехах и искуплении?

– Я верю в то, что я видел, – не колеблясь, ответил Войтех. – Я могу не верить в богов, придуманных человеком, но это не значит, что я могу закрыть глаза на то, что происходит, только потому, что оно не вписывается в мою картину мира.

Целитель снова рассмеялся.

– Да, ты воин, – покивал он с улыбкой. – И нет, ты не ищешь смерти. Просто ты живешь взаймы… Ладно. – Он легко поднялся на ноги. – Пойдем в твою Комсомольскую, посмотрим, чем я могу помочь.

Войтеху ужасно хотелось спросить, что старик имеет в виду под жизнью взаймы, но он не решился. Он вышел на улицу вслед за целителем, который велел Николаю ждать его здесь, сторожить его коня. В Комсомольскую они отправились пешком.

Если Войтех и волновался о том, как почти семидесятилетний старик преодолеет этот путь, то все тревоги прошли довольно быстро. Целитель шел энергично и легко, даже сам Войтех больше выбивался из сил, чем он. И все же, когда внизу показалась деревня, уже совсем стемнело, пришлось достать фонарик, чтобы не сломать себе ногу.

В доме, где ждали его возвращения, горели свечи. Еще открывая калитку, Войтех заметил в окне женскую фигуру. Женщина тоже его заметила, поскольку мгновенно пропала из окна, а в следующую секунду распахнулась входная дверь.

– Ты жив! – Лиля подбежала к нему и порывисто обняла. – Мы заждались тебя.

– Все в порядке, не о чем беспокоиться, – заверил ее Войтех, наблюдая, как во двор выходят и другие.

Из всех присутствующих, кроме Войтеха, целителя раньше видела только Саша, поэтому сразу узнала его. Она остановилась у самой двери, настороженно наблюдая за стариком. Нев тоже не стал далеко отходить, зато Ваня спустился с порога, отстранил сестру от Войтеха и хлопнул того по плечу.

– Ты как кошка, дружище, у той тоже девять жизней, – со смешком сказал он. – Это у тебя уже какая, третья пошла? – Заметив целителя, он слегка нахмурился, но улыбку с лица не стер. – Здрасьте, – кивнул он, – рады приветствовать вас в нашей скромной обители призраков и неупокоенных духов.

– Ваня! – возмущенно прошептала Лиля, внутренне вздрогнув. Воспоминания о том, что произошло в лесу, до сих пор не померкли, и она интуитивно опасалась целителя, хоть он и пришел сейчас один, без конвоя.

– У вас интересные друзья, – заметил целитель, с улыбкой глядя на Лилю и Ваню, явно «читая» что-то про них. Потом он перевел взгляд на дом, заметил Сашу и слегка поклонился ей как старой знакомой. Посмотрев на Нева, он почему-то нахмурился, надолго задержав на нем свой взгляд, но так ничего и не сказал. Вместо этого он снова повернулся к Войтеху. – Я уже чувствую, что ты в чем-то был прав в своих предположениях, но я хотел бы увидеть их могилу. Я пока не могу понять, могу ли я им помочь.

– Мы сейчас туда пойдем, – пообещал Войтех, – только еще одна просьба. Мы исследователи. Мы приехали сюда исследовать ваш дар. И пусть мы не можем зафиксировать, как вы лечите людей, позвольте нам хотя бы изучить то, что вы будете делать здесь. Я прошу только разрешения прикрепить пару датчиков к вашей голове и снять все на камеру.

Услышав его просьбу, Саша по-детски скрестила пальцы за спиной и посмотрела на целителя, ожидая его ответа и изо всех сил надеясь, что он не станет возражать, потому что лично она сюда приехала именно ради этого.

Целитель же наградил Войтеха долгим тяжелым взглядом, а потом снова рассмеялся.

– А ты нахал, молодой человек… Что ж, так и быть. Мне это не помешает, вам не поможет, так что разницы нет. Прикрепляй свои датчики и снимай на камеру, что бы это все ни значило.

Войтех кивнул и поторопился к машине, где лежало необходимое оборудование, краем уха услышав комментарий Вани:

– Этот парень просто псих.

– Пойдемте в дом на пару минут, здесь слишком темно, – предложил Войтех. Проходя мимо Саши, он попросил ее: – Поможешь прикрепить? Я это все знаю исключительно в теории.

– Конечно, – кивнула она в ответ. Бросаться ему на шею, как Лиля, она вовсе не собиралась, но посчитала необходимым улыбнуться и сказать: – Я рада, что ты вернулся, но про инстинкт самосохранения ты мне все равно больше не говоришь.

Глава 12

3 мая 2012 года, 21:45

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

В доме было тепло от растопленной печки и светло от горящих свечей. Пока Сидоровы и Нев о чем-то тихо перешептывались в стороне, Саша взяла у Войтеха небольшой чемоданчик с мобильным энцефалографом и удивленно приподняла бровь. Оборудование оказалось новым и очень дорогим. Даже больнице, где она работала, такое не снилось, хотя на финансирование они не жаловались. Если бы бизнес ее мужа не был связан с поставками медицинского оборудования в различные клиники, она бы никогда подобного даже не видела. Саша бросила на Войтеха заинтересованный взгляд, но спрашивать ничего не стала.

– Датчики не доставят вам неудобств, – пообещала она целителю, осторожно прикрепляя к его голове небольшие электроды. – Они без проводов, вы их даже не почувствуете.

– И вот эти тоже прикрепи, – попросил Войтех, протягивая ей еще один совершенно новый комплект. – Пульс и давление меряют, для более полной картины.

– Все это бесполезно, молодой человек, – усмехнулся старик. – Я лишь проводник Его воли.

– Это не значит, что мы не сможем ничего зафиксировать, – улыбнулся в ответ Войтех. – Проводники тоже как-то реагируют на проводимый через них сигнал.

– Да будет так. А себя ты уже так изучал?

Войтех чуть не выронил камеру, на которой пытался настроить ночную съемку, и с тревогой оглянулся на Нева и Сидоровых. Те, в свою очередь, посмотрели на него. Целитель с интересом наблюдал за этой сценой, а потом понимающе хмыкнул.

– Это вот он сейчас о чем? – настороженно спросил Ваня.

– Ни о чем, – отрезал Войтех так, что никто не стал спрашивать дальше.

Саша замерла и с трудом удержалась, чтобы тоже не посмотреть на него, но все же через пару секунд продолжила как ни в чем не бывало крепить датчики. К тому времени, как она закончила, ей удалось вернуть лицу невозмутимое выражение.

– У меня все.

Когда она наконец обернулась к Войтеху, он выглядел совершенно спокойным. Саша могла бы подумать, что ей все это послышалось, если бы не лица остальных. Они смотрели на чеха со смесью настороженности, удивления и недоверия.

– Так идемте, – велел Войтех, раздавая Лиле, Ване и Неву фонари, а сам взял камеру и штатив. – Иван, помоги Саше с энцефалографом.

Ваня кивнул, забирая у Саши чемоданчик, похожий на ноутбук. Все вместе они отправились в сторону пустыря с недавно потревоженной ими братской могилой.

Ночным дождем место раскопок немного размыло и подтопило, но за день почти вся вода ушла, оставив после себя только грязное месиво из мокрой земли. Трава все еще была влажной, и Войтех пожалел, что они не взяли с собой ничего, на что можно было бы поставить энцефалограф. В следующий раз следует предусмотреть такое.

Войтех установил камеру и сделал приглашающий жест в сторону захоронения.

– Прошу, – сказал он целителю. – Можете посмотреть поближе. Мы будем снимать видео и показания вашего тела.

Тот кивнул и пошел вперед один.

Присев на корточки, Саша поставила энцефалограф себе на колени. Прибор весил слишком много, чтобы она могла держать его на весу одной рукой, а Ваня уже увлекся наблюдением за целителем, на его помощь рассчитывать не приходилось. Однако в таком положении ей тоже было неудобно, ноги затекали очень быстро. Вспомнив, что в чемодане есть еще одни джинсы, Саша плюнула на все, уперлась коленями в мокрую траву и приготовилась следить за показаниями энцефалографа.

Долгое время ничего не происходило. Целитель неподвижно стоял на краю ямы, прикрыв глаза. Он не оглядывался, ни к чему не прислушивался и ничего не спрашивал у тех, кто просил его о помощи. Со стороны казалось, что он просто думает. Энцефалограф тоже не регистрировал ничего необычного. Однако спустя примерно десять минут, когда все уже устали от ожидания, Лиля несколько раз довольно нервно оглянулась на Войтеха, а Ваня шумно вздохнул, что-то изменилось. Правда, изменилось только для Саши, все это время неотрывно смотревшей в монитор, а не на самого целителя.

Картинка на экране свидетельствовала о состоянии умиротворения, релаксации и даже медитации. Старик как будто полностью погрузился в себя, возможно, читал молитву, но длилось это недолго. Спустя всего несколько минут он как будто сильно удивился чему-то или даже испугался. Саша на секунду оторвалась от экрана и взглянула в сторону неподвижно стоящего старика, гадая, что такого он увидел. Если что-то там и происходило, то видел это только он. Для всех остальных ничего не изменилось: их окружали все та же холодная звездная ночь, оглушающая тишина и стелющийся по земле туман. Саша снова вернулась к показаниям на мониторе энцефалографа. Там теперь было на что посмотреть.

Волны с такой частотой и такой амплитудой видеть ей доводилось нечасто. Многие нейрофизиологи, с которыми она общалась и статьи которых читала, даже не придавали им значения, считая помехами из-за движения мышц и глазных яблок, но Саша, давно интересующаяся подобными проявлениями активности мозга, была уверена, что это не помехи. Мозг старика работал почти на грани своих возможностей, и именно это фиксировал сейчас энцефалограф.

Саша не могла отвести от экрана восторженный взгляд. Она старалась не шевелиться и даже дышать как можно тише, как будто боялась спугнуть целителя, хотя тот находился достаточно далеко от нее и не услышал бы, даже если бы она что-то сказала. Для всех же остальных все по-прежнему оставалось неизменным. Прошло около получаса, прежде чем целитель сделал шаг назад от границы захоронения.

Остальные облегченно выдохнули и зашевелились.

В этот раз Войтех не почувствовал приближение вспышек. Он уже почти перестал наблюдать за целителем, потому что ему тоже казалось, что ничего не происходит, но в ту секунду, когда старик сделал шаг назад, на мозг Войтеха снова обрушились образы. Его наполнили лица, эмоции, даже голоса. На этот раз ощущения оказались скорее приятными, потому что оставляли после себя чувство радости и облегчения, в отличие от того, что привиделось ему на пустыре раньше. Войтех понял, что целителю удалось освободить души местных жителей. Он почти успел испытать по этому поводу удовлетворение. Почти, потому что и в этот раз видений оказалось слишком много. Голову пронзила острая боль, после чего мир опять почернел.

Услышав глухой удар, Саша оторвалась от экрана и непечатно выругалась, радуясь лишь тому, что рядом с ней никто не стоял, иначе образ добропорядочной девушки был бы развеян навсегда. Войтех снова лежал на земле, рядом с ним сидела перепуганная Лиля. Саша в очередной раз подумала, что с этими обмороками он рано или поздно все-таки расшибет себе голову. И как назло, сегодня она снова не взяла с собой аптечку. Накануне Войтех чувствовал себя здесь прекрасно, и она решила, что терять сознание он больше не собирается. Да и сегодня ей было немного не до того.

Поставив энцефалограф прямо на землю, Саша подбежала к Войтеху.

– Он просто упал, – попыталась объяснить произошедшее Лиля.

– Я знаю, – ответила Саша, быстро расстегивая ему куртку. – Отойди, ему нужен воздух.

Лиля не двинулась с места. Тут же рядом появились и Ваня с Невом.

– Что случилось? Что с ним? – напряженно спросил Ваня.

Саша промолчала. Очнется – пусть сам и выпутывается. Она не собиралась сочинять за него правдоподобную версию случившегося.

Целитель подошел к ним ближе, присел на корточки рядом с Войтехом и прижал к его груди раскрытую ладонь. Глаза того моментально распахнулись, он немного застонал, а потом сел, держась за голову.

– Ненавижу, когда такое происходит, – пробормотал он.

– И часто такое с тобой происходит? – поинтересовался Ваня.

Войтех тревожно посмотрел на них, потом перевел вопросительный взгляд на Сашу. Та едва заметно качнула головой, давая понять, что ничего не говорила.

– Бывает, – деланно безразлично ответил Войтех. – У меня давление пониженное. Иногда резко падает еще ниже, тогда такое и происходит. Наверное, это запоздалая реакция организма на стресс. Лучше помоги мне подняться.

Ваня протянул ему руку, помогая встать. Целитель неодобрительно фыркнул, прекрасно зная, что Войтех солгал. Сидоровы и Нев переглянулись, тоже ни на секунду не веря в такое объяснение. Лиля бросила на Сашу вопросительный взгляд, но та проигнорировала его.

– Так что, у вас получилось? – обратился Войтех к целителю, пытаясь сменить тему.

– Получилось, – кивнул тот, – но ты ведь и сам это знаешь.

Войтех опять почувствовал на себе заинтересованные взгляды своих товарищей, но снова не стал ничего объяснять.

– Тогда давайте возвращаться, – велел он. – Уже поздно, и, кажется, скоро снова пойдет дождь.

Увидев, что ее помощь больше не нужна, Саша поднялась, взяла чемоданчик с энцефалографом и быстро зашагала в сторону дома, чтобы никто ни о чем не успел ее спросить.

Войтеху повезло меньше. Лиля от него отставать не собиралась.

– С тобой что-то не в порядке? – осторожно спросила она, догоняя его. – Ваня в аэропорту все-таки был прав?

– Со мной все в порядке, – как можно беззаботнее откликнулся Войтех с улыбкой. – Не переживай.

От дальнейших расспросов его спас комментарий Вани, который в своей манере громко заявил:

– Вообще-то как-то уныло прошло, не находите? Я надеялся, будет более зрелищно.

– Вы ожидали гром и молнию с небес? – снисходительно поинтересовался Нев.

– Хотя бы, – кивнул Ваня.

– Мы же не в голливудском блокбастере, – заметил Войтех, радуясь новой возможности сменить тему. – Кстати, что вы сделали? – обратился он к шагавшему рядом целителю.

– Просто помолился за них и попросил Господа простить им их высокомерие и гордыню, – пожал плечами тот. – И я совсем не понимаю, о чем вы тут говорите. Я же не творил библейское чудо.

– Мир очень изменился, – пояснил ему Войтех. – Все привыкли к зрелищности.

– Что же это за чудеса, если даже посмотреть не на что? – поддержал Ваня.

Лиля нахмурилась и отстала на полшага. Участвовать в обсуждении грома и молнии с небес ей не хотелось, а возможности расспросить Войтеха у нее больше не было. Бросив взгляд на ушедшую далеко вперед Сашу, она внезапно подумала, что два дня назад с ним могло произойти то же самое. Он ведь сказал, что упал. И сегодня Саша даже не удивилась его обмороку, наоборот, сказала: «Я знаю». Значит, она уже видела, как такое происходит. Правда, это никак не объясняло кулона с прекрасно работающим замком на кровати, но ведь одно другому не мешало.

Тем временем они все дошли до дома, где Саша осторожно сняла все датчики с целителя, а Войтех предложил ему переночевать у них.

– Нет, чем дольше я тут задерживаюсь, тем больше вопросов потом будет ко мне и к Николаю, – покачал головой тот. – Ты должен иметь в виду, что он очень рисковал, оставив тебя в живых и передав мне твою просьбу. Уж не знаю, чем ты его так покорил в прошлый раз.

– Чуть не застрелился, – хмыкнул Ваня. Лиля дала ему подзатыльник, и он притих.

– Давайте я вас хотя бы провожу, – предложил Войтех.

– Проводи меня до выхода из деревни, – согласился старик. – Дальше я сам. И не ходите больше на нашу землю, – строго сказал он остальным. – Возвращайтесь домой. Бог в помощь.

Он бросил на Нева еще один пронзительный взгляд, а потом вышел.

– Не очень-то и хотелось, – пробурчал себе под нос Ваня, провожая его взглядом.

– Я сейчас вернусь, – пообещал Войтех и тоже исчез за дверью.

На улице он догнал не в меру резвого старика уже у калитки.

– Спасибо вам за помощь, – поблагодарил он. – И Николаю передайте спасибо.

– Передам, – кивнул целитель, чуть сбавив шаг. – И вот что я тебе скажу, Тот, кто рад быть воином, не смотри ты туда, куда смотришь. Не доведет тебя это до добра. Послушай старого умного человека. Не говори мне, что ты это не контролируешь. Ты можешь не смотреть. И ты знаешь как.

– Не уверен, что понимаю вас, – признался Войтех.

– А ты подумай. И будь осторожен с тем из вас, кто самый старший.

– С Невом? Он безобиден.

– Он не так прост, как кажется даже самому себе. Просто будь настороже, – посоветовал целитель и остановился. – Вот и все, дальше я сам. Возвращайся к своим людям и не лги им. Ложь грешна, какие бы у нее ни были причины.

– Я не… – начал Войтех, но старик остановил его.

– Не надо, не бери грех на душу, уже достаточно взял сегодня, – он усмехнулся, а потом вдруг посерьезнел. – И скажи тем, кому ты служишь, чтобы не приходили. Кто в нашу общину с недобрыми намерениями придет, тот найдет только смерть.

– Я не понимаю, о чем вы, – холодно отрезал Войтех. – Я никому не служу.

Целитель огорченно покачал головой.

– Зря ты думаешь, что если мы живем далеко от мира, то мы такие уж темные. Мы не знаем мира, каким он стал в последние сто лет, это так. Мой предок привел сюда тех, кто ему верил, в тысяча девятьсот девятом. Он не просто целил, он прорицал будущее. Он знал о том, что грядет через восемь лет. От этой напасти и увел наших предков. Но они ушли не с одной только Библией, но и с другими книгами и знаниями. Это были образованные люди, высокородные в том числе. Мы не шайка сектантов. И я могу отличить солдата от генерала, когда смотрю на него. Ты командуешь ими, – он кивнул в сторону оставшегося позади дома, – но кто командует тобой, ты сам-то знаешь?

Войтех ничего не ответил. Просто молча смотрел на целителя, пока тот не кивнул.

– Вижу, ты меня понял. Передай им. И береги себя. Не смотри туда.

Он повернулся и зашагал дальше, а Войтех вернулся в дом. Пока он провожал целителя, Нев уже успел вскипятить чайник и разлить чай по кружкам.

– Ты ужинать будешь? – тут же поинтересовалась Лиля, едва он переступил порог.

– Расскажи, как тебе это удалось? – перебил ее брат.

– Да, буду, потому что я сегодня даже не обедал, – кивнул Войтех, устало опускаясь на стул во главе стола. Это стало его негласным местом. – Как мне удалось – что?

– Как тебе удалось вернуться живым, – усмехнулся Ваня, внимательно его рассматривая. – Да еще и привести этого старикана. Лиль, – он на секунду повернулся к сестре, – и мне сосисочку пожарь, не могу пустой чай пить.

Лиля что-то пробурчала себе под нос, пытаясь разогреть на плите ужин. Как же она мечтала вернуться к цивилизации с ее микроволновыми печами и доставкой еды.

Нев взял свою чашку и тоже с интересом посмотрел на Войтеха.

– Я же говорил, что они не так кровожадны, как хотят казаться, – пожал плечами тот, рассеянно жуя первое, что попалось на столе под руку. – Встретил нашего старого знакомого, Николая, но это вы уже знаете. Он великодушно не стал меня убивать.

– Что, даже в рулетку больше не играли? – Ваня притворно огорчился.

– Ешь и молчи, – раздраженно попросила Лиля, ставя на стол две тарелки: для него и Войтеха.

– Конечно, молчи. Фейерверк не устроили, про рулетку не рассказывают, – он отломил большой кусок хлеба и все-таки замолчал.

– Войтех, как мы можем быть уверены, что целителю удалось освободить призраков? – поинтересовалась Лиля, присаживаясь рядом с ним со своей кружкой. – Он сказал, ты знаешь, что у него все получилось.

Войтех подпер голову рукой и обвел взглядом любопытных товарищей. Они все, даже чрезмерно игривый Ваня, были обеспокоены. Возможно, и словами целителя, и его собственной ложью, но больше всего – судьбой тех, кому они все хотели помочь, независимо от того, во что каждый верил раньше.

– Вы же не отстанете, да? И просто на слово мне не поверите? – меланхолично поинтересовался он, а потом посмотрел на Сашу. – Пани Рейхерд, объясните им? – с улыбкой спросил он. – Я очень есть хочу.

Саша удивленно подняла голову, встретившись с ним взглядом.

– Что мне им объяснить? – переспросила она. На ее взгляд объяснить все можно было только одним способом: рассказать правду. Однако она сильно сомневалась, что Войтех имел в виду именно его.

– Расскажи, что мы делали, когда я отправил остальных в Богословку, – попросил он. – Мне кажется, что из уст врача это будет меньше похоже на шизофрению. Заодно твою репутацию восстановим.

Теперь все взгляды устремились на нее. Саша медленно выдохнула. У нее вдруг возникло странное чувство, словно она должна признаться в собственных видениях, как будто это она здесь экстрасенс. Она не понимала такой резкой смены приоритетов. Буквально вчера Войтех просил ее никому ничего не говорить, да и ей самой признался только потому, что хотел провести сеанс гипноза, а теперь просит ее рассказать всем? Что произошло там, в деревне отшельников? Или это произошло позже? Ведь меньше часа назад, когда он снова потерял сознание под натиском своих видений, он тоже весьма решительно прекратил все расспросы. Саша была уверена, что целитель что-то сказал ему на прощание. Что-то такое, что заставило его изменить свои взгляды. Хотя она не представляла, что именно это могло быть.

– В чем дело, Саша? – поторопила ее Лиля. – Что такого вы делали тут вчера?

Впрочем, если он сам разрешает, это уже перестает быть врачебной тайной.

– Проводили сеанс гипноза, – просто ответила она.

– Каждый раз названия все интереснее, – прокомментировал Ваня. – Кажется, вчера это называлось «кое-что проверить».

– Мы хотели кое-что проверить, – кивнула Саша, не поворачиваясь к нему, – именно поэтому и проводили гипноз. А кулон, – она выразительно посмотрела на Лилю, – я иногда использую, чтобы ввести пациента в транс. На нем легко задержать внимание.

Лиля смутилась и отвела взгляд.

– Так что вы проверяли? – спросил Ваня.

Саша снова посмотрела на Войтеха. Она хотела убедиться, что правильно его поняла. Он кивнул и промолчал.

– Сегодняшний обморок у Войтеха не первый, – пояснила она. – Я уже видела подобное позавчера, когда мы обнаружили место захоронения. Если я все правильно поняла, Войтех иногда видит некоторые вещи. Какие-то отрывки из прошлого. Но в тот раз он их не запомнил, поэтому мы и проводили гипноз.

– Отрывки из прошлого? – Лиля повернулась к Войтеху, желая подтвердить информацию из первых уст.

– Ты чего, экстрасенс, что ли? – не выдержал Ваня.

– Иногда, как выяснилось, это отрывки из прошлого, раньше бывали отрывки из будущего, – кивнул Войтех. – Это как… озарения. Не знаю, делает ли меня подобная способность экстрасенсом, но, наверное, такое название вполне уместно.

– Если вы видите отрывки из прошлого и будущего, то это определенно относится к экстрасенсорному восприятию, – заметил Нев, снова нервно протирая очки. – И тогда вы определенно экстрасенс.

– Ну вот, – Войтех пожал плечами и развел руками. – Вот и вся тайна, – он улыбнулся Лиле. – Ничего неподобающего, никаких смертельных недугов.

Сидоровы растерянно переглянулись.

– Мы с Лилькой иногда тоже практически читаем мысли друг друга, – наконец сказал Ваня, – но мы двойняшки, нам положено. И то не дословно же читаем, а просто знаем, о чем другой думает, но чтобы так…

– А почему нет? – Лиля улыбнулась. – По-моему, после призраков нас уже ничем не удивить.

– Я призраков не видел.

Лиля посмотрела на брата, чуть прищурив глаза, и угрожающим тоном уточнила:

– Ты нам не веришь?

– Да верю я, – тот примирительно поднял руки, – просто вношу ясность, что я призраков не видел.

Пока они спорили, Саша повернулась к Войтеху.

– Что ты видел сегодня на том месте?

– Лица людей. Тех же людей, которых мы видели здесь, когда приехали, я узнал некоторых. Они были спокойны, улыбались. И все это сопровождало чувство неимоверного облегчения. В общем, не так страшно, как в прошлый раз. Поэтому, наверное, и запомнил. А ты что там видела? – он взглядом показал на маленький чемоданчик, одиноко лежащий в стороне.

Саша поднялась, взяла энцефалограф, чтобы видеть показания, и вернулась на место. Лиля и Ваня перестали спорить, решив, что все выяснили.

– Я не буду загружать вас названиями волн, хорошо? – предложила Саша. – Все равно не поймете, да это и неважно. Сначала, когда целитель только подошел к могиле, не было ничего необычного. Если снять с нас всех показания, они будут такими же. Но потом появились волны, которые характерны для спокойного, уравновешенного состояния. В то время, когда человек мечтает, медитирует. Или, кстати, молится. А уж затем, – она улыбнулась, как ученый, открывший новую форму жизни и получивший заслуженную награду, – на первый план вышло кое-что другое. Я не могу быть уверена на все сто процентов, что это именно то, о чем я думаю. Показаний одного лишь энцефалографа мало. Но я считаю, что это, – она ткнула пальцем в экран на одни ей понятные графики, – все-таки гамма-волны. У нас один невролог на работе называет эти волны реактивным двигателем. Думаю, понимаете, что это означает.

– Честно говоря, не очень, – нахмурился Войтех. – Я в лучшем случае микробиолог, а никак не невролог. Что значит «реактивный двигатель»? Это какой-то интенсивный… режим работы мозга?

– Да, – кивнула Саша. – Гамма-волны являются показателем активной мозговой деятельности. Может, наш целитель сначала и молился, но потом это стало чем угодно, но уже не было молитвой.

– Значит, он нам солгал? – уточнила Лиля.

– Может, просто не захотел раскрывать все свои тайны, не знаю, – Саша пожала плечами, убирая энцефалограф.

– Или он сам не до конца понимает, как это происходит, – предположил Войтех. – Мне он с самого начала твердит, что я не должен смотреть туда, куда я смотрю, имея в виду мои видения. Но я ничего не делаю для этого. Оно происходит само. Я не могу смотреть или не смотреть. Я не контролирую процесс. Еще что-нибудь? – он снова повернулся к Саше. – Пульс, давление?

– На первом этапе все в норме: пульс шестьдесят девять, давление сто семнадцать на восемьдесят два. На втором: пульс девяносто два, давление сто двадцать девять на восемьдесят девять. То есть разница есть, но ничего сверхъестественного. Это была какая-то неизвестная мне умственная деятельность, потому что даже при обычном стрессе пульс зашкаливает. Он что-то делал силой мысли. Физически оставался спокоен. Я не могу точно утверждать, я далеко была и смотрела в монитор, но мне показалось, он действительно ничего не делал.

– Он стоял совершенно спокойно, – подтвердила Лиля.

– Войтех, ты сможешь потом прислать мне данные ЭЭГ на почту? – попросила она. – Я бы показала нашим неврологам, возможно, они увидят что-нибудь, что я могла пропустить, я все-таки больше любитель.

– Конечно, – кивнул он, – мне будет интересно послушать их мнение, не забудь потом мне рассказать.

– А с Войтехом этот целитель ничего не делал? – поинтересовался Нев, медитативно помешивая ложкой чай, хотя сахар там давно растворился. – Он положил ему руку на грудь, и Войтех сразу пришел в себя, – напомнил он. – В этот момент никакой необычной мозговой деятельности не наблюдалось?

Саша бросила взгляд на Нева и снова отвернулась. Она хотела обсудить это с Войтехом, но, по привычке, наедине. Но теперь ведь можно было ничего не скрывать. Все уже знают.

– Энцефалограф зафиксировал короткий единичный всплеск мозговой активности. Примерно такой же, как при его общении с призраками, не знаю, как это правильно назвать, только гораздо короче. Секунда, не больше. Войтех, а что ты почувствовал?

Тот пожал плечами.

– Ничего я не почувствовал, – признался он. – Я потерял сознание из-за такой же сильной головной боли, как в прошлый раз. Только приходить в себя было проще, не такие болезненные ощущения, голова не кружилась. Вот и все.

– Жалко, мы твои показания не снимали в тот момент, – покачала головой Саша. – Там, наверное, тоже было что-нибудь интересное, но кто ж знал, что ты снова в обморок хлопнешься.

Ей безумно хотелось спросить, с чего вдруг он поменял свое решение никому не говорить о своих видениях, но, несмотря на то, что теперь все о них знали, она промолчала, решив, что спросит об этом после.

– То есть, подведем итог, – сказала Лиля. – Как целитель это сделал, мы не знаем. И сделал ли он что-то вообще, мы тоже не знаем. Опираемся только на его слова и на видения Войтеха.

– Проверять пойдем? – Ваня с энтузиазмом посмотрел на каждого. – Кто хочет прогуляться?

– Предлагаешь проверить, будут ли эти тени тусоваться там сегодня ночью? – уточнила Лиля, с сомнением глядя на брата.

– А у тебя есть другие варианты, как это проверить?

– А если они не каждую ночь там собираются? – резонно заметила Лиля и повернулась к Войтеху. – Как доказать, что феномена больше нет? Мы же не знаем, как часто он проявлялся.

– Прогуляться и проверить, конечно, можно, – Войтех с тоской посмотрел на начавшийся за окном дождь. – У меня даже дождевики есть с собой.

– Слушай, – тут же заинтересовался Ваня, – а чего у тебя нет? Кажется, ты взял с собой все необходимое на все случаи жизни.

– Наверняка не все, – отмахнулся Войтех. – И многое из того, что брал, нам не пригодилось. А многое пригодилось не для того, для чего я это брал. Но в целом для первого исследования получилось неплохо. Мне так кажется.

– Для первого? – тут же заинтересовался Нев. – Это не единственное исследование, которое вы хотели провести?

– Нет, я заинтересован в изучении подобных феноменов, – осторожно ответил Войтех. – И если вы захотите в дальнейшем принимать в них участие, я буду только рад.

– Конечно! – первой отозвалась Лиля.

Ваня с неодобрением посмотрел на сестру, потом на Войтеха.

– А на меня приглашение распространяется?

– Да, – кивнул Войтех. – Хотя я и не приглашал тебя в этот раз, но твое присутствие оказалось более чем уместно. И, думаю, в дальнейшем пригодится. Мы все здесь эксперты в определенных областях. Как показала практика этой… экспедиции, никогда не знаешь, с чем столкнешься и какие знания понадобятся. Да и твои… – он замялся, подбирая слово, – источники информации весьма полезны.

– Отлично, – Ваня потер руки. – Должен признаться, это было поинтереснее многих моих путешествий. И я рад, что ты так высоко оценил мое умение копать могилы. – Он предпочел оставить без ответа замечание о своих источниках информации, повернулся к Лиле и со смешком сказал: – Ну и что? «Не смей за мной увязываться, Ваня, я не нуждаюсь в твоей опеке, тебя не звали, сиди дома».

Лиля театрально закатила глаза, но по легкой улыбке в уголках губ становилось понятно, что она не злится на то, как он ее передразнивает.

– Я определенно буду рад присоединиться к вам в следующий раз, если пригласите, – осторожно сказал Нев. – Я никогда не участвовал ни в чем подобном, – смущенно признался он. – Только читал, читал, читал… С вами интересно. Даже когда нас грозятся убить.

– Я как все, – улыбнулась Саша, поняв, что осталась только она. – И даже если меня уволят с работы и выгонят из дома, я все равно с вами.

– Я надеюсь, что до этого не дойдет, – улыбнулся ей Войтех. – Так, я рад слышать, что вы заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве. Давайте тогда возьмем себе по дождевику и прогуляемся до пустыря и обратно. Я уверен, что мы сделали все необходимое, и нам осталось только привлечь внимание к останкам, чтобы их идентифицировали и похоронили, но это уже только человеческая традиция. Мертвым это уже без надобности.

Поход не занял много времени. Дождь на улице усиливался, поэтому на пустыре они не задержались. Только убедились для очистки совести, что этой ночью на нем царили тишина и покой. Настроение у всех было приподнятым, хотя в паре метров от них, под небольшим слоем земли, покоились несколько десятков местных жителей. Просто теперь они действительно покоились.

Глава 13

4 мая 2012 года, 09:35

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

К утру дождь прекратился, и впервые за все время их пребывания в деревне выглянуло солнце. День обещал быть ясным и теплым. Погода была настолько приятной, что все, не сговариваясь, предпочли пить утренний кофе с бутербродами на улице. Прямо посреди завтрака, сопровождавшегося непринужденной болтовней на отвлеченные темы, неожиданно пиликнул чей-то мобильный телефон, возвещая о приходе сообщения.

– Чертов спам, – проворчал Ваня, а потом удивленно посмотрел на остальных. – А только мой телефон теперь ловит сеть?

– Мой тоже, – через минуту откликнулась Лиля, включив и проверив свой смартфон.

– Мой выключен и лежит где-то в доме, так что не могу проверить, – вздохнул Нев.

Войтех и Саша проверили свои аппараты: на экране каждого теперь отображался невысокий, но стабильный уровень приема сигнала. Это еще раз убедило их в том, что теперь здесь все в порядке.

Они быстро собрали свои вещи, погрузили чемоданы и оборудование обратно в машину. Теперь, без их одежды, без спальных мешков и посуды, дом выглядел совсем старым и заброшенным.

– Знаете, если бы он выглядел так, когда мы только приехали, мы бы, наверное, сюда даже не заселились, – пробормотала Лиля.

– Уж лучше здесь, чем в лесу, – возразил ей брат.

Войтех закрыл дверь, как будто кто-то тут мог покуситься на немногочисленное добро в доме, с минуту стоял молча, будто прислушиваясь к чему-то, возможно, к своим ощущениям, затем сел за руль. Ваня, не дав сестре шанса, тут же занял пассажирское место впереди.

– Вы заметили: и тумана больше нет, – уже на выезде из деревни снова сказала Лиля.

– Это может быть просто совпадением, – отозвалась Саша, глядя в окно.

– А может и не быть, – тихо произнес Нев.

Под лучами яркого весеннего солнца деревня уже не выглядела так мрачно. Она оставалась заброшенной, и заброшенной давно, некоторые дома стояли, накренившись, дворы заросли кустарниками, но гнетущего впечатления она больше не производила.

До самой Богословки в машине царила почти полная тишина. Лиля закрыла глаза и, кажется, задремала. Саша смотрела в окно. Аккумулятор в ее телефоне снова сел всего через несколько минут после начала поездки, как она его ни экономила, поэтому теперь она даже читать книжку не могла, не говоря уже о том, чтобы послать очередную смс мужу. Впрочем, Саша еще вчера, когда воспользовалась мобильным зарядным устройством, предупредила Максима, что больше написать, скорее всего, не сможет. Ваня изредка перекидывался с Войтехом короткими фразами, комментируя дорогу, иногда к ним присоединялся и Нев.

Когда Богословка осталась в нескольких километрах позади, машина неожиданно пару раз чихнула и заглохла.

– В чем дело? – спросила тут же проснувшаяся Лиля.

Войтех молча завел машину, однако она не проехала и сотни метров, снова заглохнув.

– По-моему, у нас кончился бензин, – заметил Ваня, а когда Войтех повернул голову в его сторону, уточнил: – Это не озарение, ты на стрелочку посмотри.

Войтех послушно посмотрел на стрелочку, которая стояла на нуле.

– Похоже, одна поездка в Богословку оказалась лишней, – бесстрастно заметил он.

– А у тебя есть запасной? – поинтересовался Ваня.

– А ты как думаешь? Бензин определенно относится к жизненно важным запасам.

Войтех вылез из машины, достал из багажника канистру и перелил ее содержимое в бак. Однако и после этого машина не завелась.

– Похоже, дело было не в бензине, – прокомментировал Ваня.

– Děkuji vám, Kapitáne,[6] – проворчал Войтех, открывая отсек с двигателем.

Минут десять они с Ваней с умным видом ковырялись в нем. Когда Войтех устало чертыхнулся по-чешски и достал телефон, остальные поняли, что все не очень хорошо.

– Мы сломались? – с тревогой поинтересовался Нев.

– Угу, похоже, что-то с карбюратором, – угрюмо подтвердил Ваня. – Так что сидим и курим бамбук, пока нас кто-нибудь не спасет.

– Я сейчас свяжусь с человеком, у которого арендовал машину, – пообещал Войтех. – Он нас и спасет.

В этот момент ему, по всей видимости, ответили. Он вежливо поздоровался, а потом почему-то предпочел вылезти из машины и продолжить разговор на улице.

Нев тут же достал из сумки какую-то книгу, бережно одетую в непроницаемую обложку для большей сохранности. Лиля с любопытством заглянула ему через плечо, но у нее тут же вырвался удивленный возглас:

– Что это за абракадабра? На каком языке? Вы понимаете, что тут написано?

– Это шумерский, он давно не используется, – помявшись, ответил Нев. – Я купил эту книгу на гаражной распродаже перед тем, как отправиться сюда. Скорее всего, какая-то имитация, потому что у шумеров не было книг. Я немного понимаю, но пока недостаточно, чтобы разобраться.

Лиля покосилась на него с подозрением. К знатокам мертвых языков она себя никогда не относила, но могла отличить шумерскую клинопись от того, что успела разглядеть на страницах книги Нева прежде, чем он ее снова закрыл. Ей казалось маловероятным, что Нев мог так ошибиться, но спрашивать, почему он солгал, она не стала. Тогда ей пришлось бы объяснять, откуда она знает, как выглядит шумерский.

Пока Лиля говорила с Невом, Саша вылезла из машины и вытащила из кармана куртки сигареты. Закурив, она немного нервно прошлась вдоль машины, оглянулась вокруг. По обе стороны дороги тянулся сплошной лес. Насколько Саша помнила, никаких деревень поблизости на карте не значилось, одна только Богословка. За двадцать минут, которые они тут стояли, мимо них не проехала ни одна машина. У нее по спине побежали мурашки, но она одернула себя: не стоило теперь за каждым углом ожидать какую-нибудь аномальную угрозу.

Дождавшись, когда Войтех закончит разговаривать по телефону, она подошла к нему.

– Человек, у которого я арендовал машину, обещал приехать и взять нас на буксир, – сообщил ей Войтех. – Но это будет не раньше, чем через час. Может, дольше. Придется подождать.

– Значит, подождем, выбора-то у нас все равно нет, не идти же пешком. – Саша оглянулась на машину и, убедившись, что никто не слышит их разговор, спросила: – Можно вопрос? Если я тебя еще не достала своими вопросами за эти дни.

– Можно, – кивнул Войтех.

– Почему ты решил рассказать всем про свои видения? Ты ведь сам просил меня этого не делать. И еще за час до этого явно не хотел никому ничего рассказывать. Почему передумал?

– У любого действия в жизни есть цена усилия. Пока скрывать мои видения было проще, чем донести до вас информацию о них, я это предпочитал скрывать. Но в какой-то момент я понял, что проще рассказать. – Он помолчал немного, а потом добавил: – Целитель сказал мне не брать лишний грех на душу, а ложь – это грех. Я не верю в богов и в грехи, но одно знаю точно: не стоит лгать людям, с которыми собираешься вместе работать и от которых будешь ждать при этом определенного доверия.

– О, так пан Дворжак отныне как открытая книга? – рассмеялась Саша, передразнивая его манеру иногда называть людей на чешский лад.

Она вспомнила еще один вопрос, который ее интересовал, но задавать его сейчас не стала. Как любит говорить ее отец: если не хочешь услышать ложь, не спрашивай у людей то, на что они не готовы тебе ответить. А в том, что он не готов рассказать ей причину своего увольнения из вооруженных сил, она была уверена.

– Нет, до открытой книги мне далеко, – улыбнулся Войтех. – Но обижать людей, с которыми работаю, откровенной ложью не вижу смысла.

– Что ж, зато честно, – прокомментировала Саша. – У каждого из нас свои тайны, и было бы глупо полагать, что кто-то может открыть их все.

Когда она докурила, они вместе вернулись в машину, и Войтех повторил остальным то, что уже сказал ей раньше. Никто не обрадовался новости о том, что им придется куковать посреди дороги еще как минимум час.

– В следующий раз надо взять с собой карты, – посетовала Лиля. – Места занимают мало, а время убить помогают.

– Витек, дай угадаю: карты в перечень жизненно необходимого не вошли, поэтому ты их не взял? – с тоской уточнил Ваня.

– Если позволите, – сказал Нев, – у меня есть с собой колода. Можем поиграть.

– Ваше поколение лучше подготовлено к таким ситуациям, – улыбнулась Лиля.

– Лилия, вы, наверное, считаете меня глубокой древностью? – немного печально спросил Нев. – Но на самом деле я не так уж стар.

– Извините, я не имела в виду… – тут же смутилась Лиля. – Простите, я не хотела вас обидеть.

– С моей стороны было бы глупо обижаться на то, что вы моложе, – отмахнулся Нев.

5 мая 2012 года, 17:40

Московский вокзал, г. Санкт-Петербург

То, что Максим жутко зол, Саша поняла сразу, едва увидела его на перроне Московского вокзала. И даже цветы в его руках не могли обмануть ее. Он всегда и отовсюду встречал ее с букетом. Наверное, он имел право злиться на нее: она не звонила шесть дней, только прислала несколько смс. Последнее сообщение отправила сегодня, когда оказалась на Ленинградском вокзале в Москве и взяла билет на Сапсан. Она пыталась оправдать себя практически севшим аккумулятором в телефоне, но прекрасно понимала, что для Максима оправдание это очень слабое.

Прилетев из Абакана в Москву, Войтех предложил подвезти домой Сидоровых, поскольку все трое жили в Москве, а Саша с Невом отправились в Питер. Вдвоем дорога прошла намного быстрее и веселее, чем по одиночке. Попрощались они только на перроне. Саша предлагала подвезти его, но он наотрез отказался.

– Вам это совсем не по дороге, – говорил он, – а я прекрасно доберусь на метро.

Она настаивать не стала.

– Это кто был? – поинтересовался Максим вместо приветствия, дежурно поцеловав ее в щеку.

– Один из нашей группы, – Саша пожала плечами, решив не акцентировать внимание на такой холодной встрече.

– Значит, ты там была не только с этим… как его…

– Войтехом. Я узнала его имя, как ты и просил. Его зовут Войтех. И нас там было пятеро.

– То есть он еще и иностранец? – уточнил Максим.

– У тебя какие-то предубеждения?

– Нет, никаких предубеждений.

До машины они шли молча. Саша все же чувствовала себя немного виноватой и, как обычно в такой ситуации, оправдываться не собиралась. В конце концов, она его предупреждала, что звонить, скорее всего, не сможет. Максим закинул в багажник ее чемодан, помог ей забраться в салон.

– Значит, вас было пятеро, – снова сказал он. – Ты одна среди четырех мужчин?

Саша с удивлением посмотрела на него. Никогда раньше она не замечала в голосе своего мужа столько ревности.

– Нет, была еще одна девушка. Ты что, ревнуешь?

– Я не ревную, я злюсь, – ответил Максим, внимательно следя за дорогой. – Ты уехала черт знает куда неизвестно с кем на целую неделю. За все это время ты ни разу не позвонила, спасибо хоть смс присылала, а то я бы тут совсем с ума сошел. Я, по-твоему, не имею права злиться? Я переживал за тебя. У тебя совесть есть? Хоть какая-нибудь?

– Там была ужасная связь! – вспылила Саша. – Как я тебе должна была позвонить?

– Хорошо, там была ужасная. А вчера? Почему ты не позвонила из Абакана?

– У меня сел аккумулятор в телефоне, едва на смс хватило.

– У тебя на все есть оправдания, – вздохнул Максим. – Как всегда. – Он замолчал, изредка поглядывая на надувшуюся жену, потом улыбнулся и спросил: – Тебе хоть понравилось? Не зря съездила?

Саша недоверчиво покосилась на него. Судя по его виду и голосу, он больше не злился. Он никогда не мог долго на нее злиться. Значит, теперь она могла спокойно рассказать ему про поездку. И вдруг она поняла, что ей нечего ему рассказать. Как она может сказать, что их всех едва не застрелили в лесу? Что они общались с призраками? Что их руководитель оказался экстрасенсом? Да Максим в лучшем случае отведет ее к психиатру. В худшем – больше никуда со всей этой компанией не отпустит. Сначала ей необходимо разложить все по полочкам и решить, что она может рассказать, а о чем лучше промолчать.

– Это было интересно, – уклончиво ответила она.

– Интересно? – Максим удивленно взглянул на нее. – Это все, что ты можешь сказать?

– Слушай, Макс, – Саша вздохнула, – если честно, я жутко устала. Все, чего я сейчас хочу, – это принять душ, съесть нормальный ужин – что-то кроме сосисок и тушенки – и лечь спать на широкую мягкую кровать. А завтра я тебе все расскажу.

– Боюсь, тебе придется ограничиться только душем, – усмехнулся Максим. – На ужин нас позвали твои родители. У тебя есть примерно полтора часа на то, чтобы привести себя в порядок. – Он красноречиво посмотрел на ее прическу. – И не смей даже пытаться придумать какие-то отговорки. Я всю неделю им врал, что ты занята на работе, что у тебя какие-то внеплановые дежурства, что ты уехала в Москву на конференцию анестезиологов. Ты должна мне этот ужин.

Саша тяжело вздохнула, неожиданно подумав, что прошедшая неделя была одной из самых интересных в ее жизни. И если бы сейчас, приехав домой, она обнаружила в своей электронной почте письмо от Дворжака с приглашением принять участие в очередном исследовании, ей понадобилось бы гораздо меньше полутора часов, чтобы собрать вещи.

5 мая 2012 года, 15:28

ул. Героев Панфиловцев, г. Москва

Оказавшись снова дома, Войтех первым делом отправился в ванную. Ему было необходимо немедленно смыть с себя всю физическую и моральную грязь, накопившуюся на нем за эти несколько дней. Долгий горячий душ взбодрил его, придав сил. Мероприятием номер два по приведению себя в порядок стала большая кружка свежезаваренного кофе, в который он для вкуса добавил немного приправ. Для большинства людей, особенно русских, Чехия прежде всего ассоциируется с хорошим пивом. Мало кто знает, что Чехия – это еще и огромное количество кофеен с прекрасным кофе. Войтеху иногда не хватало этого, поскольку в большей части московских кофеен при нереальных для психологии чеха ценах подавали не очень-то хороший кофе.

Под первую кружку Войтех разобрал все привезенные с собой материалы: фотографии, записи, данные GPS и энцефалографа. Все это он разложил по папкам, отложив отдельно те фотографии, на которых в кадр попали его спутники, сопроводил это длинной пояснительной запиской, подробно изложив все, что произошло в эти дни. С образцами тканей придется разбираться самому, они никого не интересовали, но на всякий случай Войтех все же упомянул их в записке. Заархивировав папку, он загрузил ее на сервер. Оставалось дождаться звонка.

Войтех сварил себе еще одну порцию кофе, вернулся за стол и открыл папку с фотографиями, оставленных для себя. Сначала его взгляд остановился на фотографии с маленького кладбища рядом с Комсомольской, на которой в кадр попал Нев. Настоящее его имя Войтех так и не смог запомнить. Было крайне любопытно, что целитель имел в виду, советуя его остерегаться? Какой именно своей истинной сути Нев может не знать? При всей своей обострившейся интуиции Войтех не чувствовал со стороны Нева никакой угрозы. Мужчина казался ему безобидным и очень одиноким, а такие обычно особенно преданы своим компаньонам. Боясь снова остаться в одиночестве, они на многое готовы закрывать глаза, как-то оправдывать поступки других. Нет, с этой стороны угрозы он не видел.

Гораздо более опасным спутником представлялся Иван Петрович Сидоров. Войтех решил обязательно узнать в следующий раз у Саши, что смешного в этом имени. Сам он не видел в Иване ничего смешного. За маской шутника и болтуна скрывался очень умный и, скорее всего, довольно опасный человек. Войтех пока не смог бы точно сформулировать, что именно опасного в Сидорове, но то, как быстро тот смог найти информацию о Комсомольской и какая это была информация, настораживало. Держать что-либо втайне от него чревато и, скорее всего, даже невозможно. По этой же самой причине он может быть очень полезен. Когда Войтех приглашал его сестру, он даже не предполагал ничего подобного.

Войтех открыл еще одну фотографию и принялся внимательно разглядывать сестру Ивана – Лилию. Имя ей очень подходило. Она была такой же красивой, утонченной и слегка высокомерной, как этот цветок. Умна, успешна, красива, но тоже одинока. Или свободна – это кому как больше нравится. Даже странно, хотя за семь лет в России Войтех встречал такое не раз. Но каждый раз удивлялся.

И все же при всей красоте Лилии, Александра Рейхерд почему-то больше привлекала его внимание. Она казалась ему скорее миловидной, чем действительно красивой, несколько резкой и чрезмерно любопытной, а замужество делало ее еще менее удачным объектом для интереса, но как-то так вышло, что из десяти фотографий, на которых оказались люди из его группы, она присутствовала на шести. Войтех никогда не врал самому себе, поэтому прекрасно понимал, что это не случайность. И в этом он не видел ничего хорошего.

Войтех откинулся на спинку маленького диванчика, стоявшего на кухне, и закрыл глаза, снова и снова прокручивая в голове воспоминания и свои выводы.

Он почти задремал, когда раздался сигнал входящего вызова в Скайпе. Войтех встрепенулся, сел прямее, хотя даже не собирался включать камеру, и нажал «Ответить».

– Приветствую вас, господин Дворжак, – раздался из динамиков как всегда неестественно бодрый голос. Камеру его собеседник тоже не включал, поэтому на экране красовался фирменный логотип в качестве аватара. – Как поездка?

– Добрый день, господин Директор, – Войтех не знал ни имени, ни фамилии своего собеседника, и всегда называл его исключительно по должности. – Спасибо, все хорошо. Более подробно я изложил в рапорте.

– Да, я видел, – ответил Директор. – Как я понимаю, вам не удалось достаточно близко подобраться к целителю, чтобы подробно исследовать его способности?

– К сожалению, нет. И все же нам удалось зафиксировать некоторые показания. Во время снятия проклятия.

– Даже так, – тон собеседника едва заметно изменился. Голос больше не звучал деланно бодро и дружелюбно, в нем появились едва заметные угрожающие нотки. – Кстати, господин Дворжак, объясните мне, почему вы так быстро отступили от выполнения задачи, сформулированной вам перед отъездом, и принялись расследовать судьбу какой-то никому ненужной деревни? Вы же не могли знать, что в конечном итоге это снова приведет вас к целителю.

– Не мог, – спокойно согласился Войтех, уверенный в собственной правоте. – Но на тот момент я выполнил задачу-минимум: мы нашли поселение, я зафиксировал его координаты. Эти отшельники оказались гораздо более развитой общиной, чем я ожидал увидеть. Они вооружены и могут за себя постоять. Попытки надавить на них привели бы только к нашей гибели. В результате чего я не смог бы передать вам даже результат выполнения задачи-минимум.

– Зачем же вы остались выяснять судьбу деревни? – все еще довольно холодно поинтересовался Директор. – Об этом мы не договаривались.

– Было совершенно очевидно, что в деревне произошло что-то аномальное. И учитывая близость деревни к поселению отшельников, существовала вероятность, что с этим событием связан целитель, способности которого вы требовали от меня изучить. Да, это была не очень высокая вероятность, но я не мог не проверить. Тем более что в моем распоряжении было несколько специалистов и оборудование. Теперь вы знаете, что способности целителя, во-первых, передаются по наследству, во-вторых, не ограничиваются только целительством.

На другом конце линии какое-то время молчали, а потом весело и бодро ответили:

– Вы молодец, господин Дворжак. Вы нам подходите. Поэтому, если вы готовы, я хотел бы сделать наше сотрудничество постоянным. Оплату за эту поездку мы переведем на ваш расчетный счет, как и обещали.

– Спасибо, господин Директор. Да, я готов к дальнейшему сотрудничеству. Как я понял, мои… коллеги тоже рады продолжать, даже без денежной компенсации потраченного ими времени.

– Прекрасно. В таком случае, ожидайте от меня дальнейших инструкций. Если у вас есть мысли и предложения по организационной части, вы знаете, куда их можно направить.

– Да, господин Директор. И еще один момент, если позволите. Я не стал включать это в рапорт, поскольку не уверен в значимости информации. Но полагаю, что вам я обязан это сказать.

– Я весь внимание.

– Целитель просил передать тем, на кого я работаю, чтобы они не приходили в их поселение. Не знаю, как он узнал про то, что я на кого-то работаю, я не говорил. Он сказал, что те, кто придут в их общину с дурными намерениями, найдут лишь смерть.

По обе стороны воцарилось недолгое молчание. Войтех не мог понять, какое впечатление произвели эти его слова на Директора, считает ли он их ерундой или расценивает как серьезную угрозу.

– Могу я спросить, каковы ваши намерения в отношении целителя и его людей? – спросил он осторожно.

– Зачем вам это, Войтех? – теперь голос Директора звучал сдержанно, неэмоционально.

– Просто любопытно.

– Позвольте напомнить, что вам платят не за личное любопытство, а за удовлетворение нашего. Вы поняли?

– Так точно, pane.

– Вот и славно… Вы сказали, что они вооружены? Насколько хорошо?

– Огнестрельное оружие конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Револьверы, ружья, наганы – это то, что видел я. Конные патрули охраняют довольно большую территорию вокруг деревни. Община большая, по моим оценкам около ста – ста пятидесяти человек.

– Слабые места?

Войтех молча смотрел на аватарку-логотип. Надо было быть полным идиотом, чтобы не понять, что значат эти вопросы. Идиотом он не был, поэтому прекрасно понимал и суть вопросов, и последствия своих ответов.

– Естественно, никакой защиты от воздушной угрозы, – тихо, но уверенно сказал он.

– Хорошо, благодарю за информацию. Ждите вашего следующего задания, мы свяжемся с вами.

Директор прервал соединение. Войтех еще какое-то время разглядывал пустой экран монитора, потом выключил ноутбук и пошел в комнату. Он очень сильно устал и собирался проспать как минимум сутки.

Эпилог

29 июня 2012 года, 12:23

г. Салоу, Испания

Телефон коротко пиликнул, возвещая о пришедшем в Скайпе сообщении. Саша лениво приоткрыла один глаз, размышляя, кому она могла понадобиться и стоит ли узнавать об этом прямо сейчас. Решив, что это может быть что-то срочное, она открыла диалоговое окно.

Vojtěch добавил Lily, Александра и Евстахий Велориевич к этому чату

Vojtěch: Лиля, ты можешь добавить своего брата к нам?

Lily: и тебе здравствуй:) как дела? у меня тоже все хорошо, спасибо, что спросил

Саша улыбнулась. Увидеть в Скайпе всех своих недавних компаньонов она не ожидала. Сразу после возвращения из Хакасии она, как и обещала, показала результаты электроэнцефалограммы целителя своим неврологам. Однако ничего нового те не сказали, о чем она сразу же сообщила Войтеху. Тот сдержанно поблагодарил ее и после этого появлялся на форуме лишь по ночам. С Лилей они изредка пересекались на форуме, Нев же вообще как в Лету канул. Пока Саша набирала и отправляла свое сообщение, Нев тоже успел отметиться, а Лиля и Войтех – даже пофлиртовать.

Евстахий Велориевич: Добрый день, Войтех, Саша, Лилия. Рад снова вас слышать. Думал уже, что вы про меня забыли.

Александра: Привет всем) Я с телефона и интернет ни к черту, могу тормозить

Vojtěch: Хорошо. Всем доброго дня. Надеюсь, вы в прекрасном расположении духа, добром здравии и ваши родные и близкие вас не огорчают. Лилия, не будете ли вы так любезны, не добавите ли вашего брата к нашему важному разговору?

Lily: другое дело:)

Интернет действительно работал медленно, сообщения приходили кучей и с большим опозданием, поэтому Саша успевала вставлять всего несколько слов. Смысла злиться она не видела, все равно ничего не могла изменить, поэтому пришлось смириться.

Lily добавил ivan к этому чату

ivan: ну здасьте. о, витек, ты здесь? и айболит тут

Александра: Привет

Евстахий Велориевич: Добрый день, Иван.

ivan: а кто есть евступий велюрович?

Lily: (facepalm)

Lily: Нев, не обижайтесь на него

Lily: на дураков не обижаются

Евстахий Велориевич: Я не обижаюсь, я привык.

ivan: так чего, витек, ты заскучал без нас? решил устроить вечеринку в скайпе или снова поедем охотиться на привидений?

Vojtěch: Скорее второе, если мне вообще дадут слово.

ivan: отличненько, я как раз думаю, где бы кости размять?

Lily: Ваня, убери руки от клавиатуры

Lily: что за дело?:)

Vojtěch: Я предлагаю вам прокатиться на озеро Сапшо ближе ко Дню Ивана Купалы и проверить несколько местных легенд, связанных с этим днем.

ivan: подробности в студию!

Александра: Мне бы немного точнее с датами)

Vojtěch: Подробности по традиции на месте. Я хотел бы поехать туда числа четвертого, чтобы успеть немного изучить обстановку. По местным легендам все самое интересное происходит в ночь с шестого на седьмое июля. Если мы приедем четвертого, у нас будет время обустроиться, собрать предварительные сведения и установить наблюдение.

Lily: попробуем заснять какой-нибудь шабаш?:)

Евстахий Велориевич: Это было бы интересно. Немного неожиданно, но я думаю, что у меня проблем с работой не будет.

ivan: у меня тоже

ivan: за те деньги, что нам платят, я вполне могу ходить сюда не каждый день

Lily: я возьму больничный. у меня подруга терапевт, всегда выручает в таких ситуациях.

Vojtěch: Прекрасно. Саша?

Это, наверное, было не очень хорошей идеей. Саша не представляла, как скажет мужу о том, что уезжает. Они планировали этот отпуск еще зимой, Максим специально разгребал все свои дела, чтобы в конце июня – начале июля освободить себе три недели на отдых. Из трех недель прошло всего десять дней.

Она отложила телефон в сторону и прикрыла глаза. Все равно ведь поедет, кого она обманывает? Даже если Максим будет злиться, а он будет, она все равно поедет. Саша взяла телефон и, не давая себе времени передумать, быстро написала сообщение.

Александра: Я в отпуске, так что приеду, конечно. Одна просьба: я не имею ни малейшего понятия, где это, могу сесть кому-нибудь на хвост?

Евстахий Велориевич: Это Смоленская область. Мы могли бы поехать с вами вместе.

Александра: Я не в Питере сейчас. Прилечу сразу в Москву.

Lily: тогда можешь с нами:) Вань, мы же на машине?

ivan: ну не пешком же

ivan: конечно, на машине. ты с нами, айболит?

Александра: Да, было бы неплохо, спасибо) я в личку напишу, когда возьму билет

Lily: ок

Vojtěch: Отлично. Я ближе к делу пришлю вам более подробную информацию о том, где мы встретимся.

ivan: клево) нечисть если не найдем, так хоть шашлычков пожарим

Lily: (facepalm) тебе лишь бы брюхо набить

Александра: Сидоровы, только не в скайпе!

Продолжения Саша уже не увидела, так как вернулся Максим с двумя коктейлями в руках.

– Опять Вера Николаевна интересуется, не валяешься ли ты часами на солнце? – с улыбкой спросил он, указав взглядом на включенный телефон.

– Это не мама, – Саша покраснела. Нужно было сказать ему, что толку тянуть? – Макс, мне нужно будет уехать домой через несколько дней.

Максим встревоженно посмотрел на нее.

– Что-то случилось в больнице?

«Соври, что в больнице», – подсказывал внутренний голос, но Саша отмахнулась от него. Она не терпела лжи ни в каком виде, всегда и везде говорила правду, даже когда солгать было проще и, возможно, правильнее. Даже если правда сулила ей неприятности. Могла не договорить, если вопрос подразумевал такую возможность, но откровенно врать не умела. И себе, и другим она могла простить все, что угодно, только не ложь.

– Нет, в больнице все в порядке, наверное. Во всяком случае, меня еще никто не дергал из отпуска. Это… – Саша замялась, но все-таки сказала: – Это Дворжак. У нас планируется новая командировка.

Максим мгновенно помрачнел. Он искренне надеялся, что та поездка останется единственной, поскольку Саша уже несколько недель молчала, собиралась в отпуск и ни о чем таком не заикалась.

– Когда? – коротко спросил он.

– Четвертого июля уже нужно быть там.

– Там – это где? Опять Хакасия? Или, может быть, уже сразу на Камчатку рванете?

По его тону Саша поняла, что в этот раз так просто он ее не отпустит.

– Где-то под Смоленском, – ответила она, стараясь скрыть неуверенность в голосе.

– Смею тебе напомнить, что мы в отпуске, – зло заметил Максим. – Я подвинул все свои дела, чтобы суметь освободить себе время. Ты мне год ныла, что хочешь в Испанию.

На самом деле Саша ему вовсе не ныла, всего лишь один раз сказала, что неплохо было бы летом вдвоем съездить в Испанию, но напоминать ему об этом сейчас она не стала.

– Я не могу пропустить это исследование, – упрямо сказала она.

– Очень даже можешь, – возразил Максим. – Мы приехали сюда отдыхать, вот и давай отдыхать.

– Макс…

– Что – Макс? Ты совсем ненормальная? – Он глубоко вдохнул и на несколько секунд задержал дыхание, затем сказал уже спокойнее: – Я никогда не командовал тобой, не указывал тебе, что делать. Но это уже переходит все границы. Если тебя хоть сколько-нибудь интересует мое мнение, то я против.

Саша молчала. Ей нечего было ему сказать, она все равно поедет. И самое поганое, что он прекрасно это знал, но все равно смотрел ей в глаза, ожидая ответ.

– Катись куда хочешь, – наконец выдохнул Максим, правильно истолковав ее молчание. Он поставил оба коктейля рядом с ней и быстрым шагом направился к отелю.

Саша проводила его взглядом, только сейчас замечая, что в их сторону смотрели практически все, кто слышал хотя бы обрывки разговора, даже пара пожилых немцев, которые по-русски не понимали ни слова.

«Идите к черту», – мысленно велела она, поднимаясь, чтобы пойти вслед за Максимом.

Примечания

1

Спасибо (чеш.)

2

Черт (чеш.)

3

Что за черт? Ничего не понимаю. Господи, помедленнее… Я не понимаю… (чеш.)

4

Ух ты (чеш.)

5

Почему лес? Колесо, потому что кто-то приехал и похоронил людей. Огонь, потому что они были сожжены. Письмо, потому что там говорилось о болезни. Грязь, бензин… понятно. Так почему лес? Почему это важно? (чеш.)

6

Спасибо, Капитан (Очевидность) (чеш.)

Content

Лена Обухова
Наталья Тимошенко
Тайна таежной деревни

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания