Лена Обухова, Наталья Тимошенко

Тишина старого кладбища

Пролог

07 октября 2012 года, 17:05.

Смоленское лютеранское кладбище, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

– Я в это просто не верю, – простонала девушка, вцепившись в темные металлические прутья и от бессильного раздражения тряхнув ворота. Те слегка лязгнули несмазанными петлями и тяжелой цепью. – Здесь всегда, просто всегда было открыто. Я тут сто раз мимо проезжала, и каждый раз было открыто. Причем и после шести тоже.

Табличка, висящая рядом с воротами кладбища, утверждала, что оно открыто для посещений каждый день с девяти утра и до шести вечера. Однако массивный чуть ржавый замок красноречиво убеждал каждого подходящего в обратном.

– Странно, – другая девушка, державшая в руке фотоаппарат с большим объективом, тоже подошла ближе и потрогала замок, как будто не веря, что он настоящий. Порыв ветра взметнул ее кудрявые рыжие волосы, и она машинально попыталась их снова пригладить. – Еще как минимум час должно быть открыто. – Она оставила в покое замок и заглянула сквозь прутья на поросшие травой могилы, теряющиеся в густой зелени кресты и потрескавшиеся могильные плиты.

– Да я говорю тебе: это кладбище обычно открыто и после шести, – подруга рыжей, худощавая шатенка с очень короткой стрижкой, обиженно сложила руки на груди. – Не понимаю, почему именно сегодня оно закрыто.

– Ладно, значит, не судьба, пофотографирую отсюда, – рыжая подняла фотоаппарат и, просунув объектив между прутьями, чтобы те не попали в кадр, сделала несколько снимков. Очередной порыв ветра сорвал с пожелтевших деревьев несколько десятков листьев, и те золотым дождем осыпались на землю в лучах заходящего солнца. Девушка зажала кнопку съемки, делая серию кадров и надеясь поймать особенно красивый момент.

– Не надо было нам ждать до вечера, – все еще огорченно протянула шатенка. Подруга приехала к ней в гости всего на одни выходные и через пару часов должна была уже отбыть домой вечерним поездом. Фотосессия на старом лютеранском кладбище была одним из важнейших пунктов их программы.

– Да ладно, – отмахнулась рыжая, продолжая фотографировать кладбище под разными углами. – Ничего страшного. В следующий раз.

Ее подруга была настроена более воинственно. Она переминалась с ноги на ногу, оглядывая забор и пытаясь придумать, как перелезть через него. Когда она снова перевела взгляд на густую поросль деревьев, ей показалось между ними какое-то движение. Девушка подалась вперед и снова вцепилась руками в холодные прутья. Через несколько секунд она снова явственно увидела чью-то фигуру между деревьями.

– Там кто-то есть, – констатировала она. – Ворота закрыты, но там кто-то лазит. Значит, можно войти как-то еще. – Она повернулась к рыжей девушке, которая все еще делала снимки, и тронула ее за плечо. – Инка! Слышишь, что говорю?

– Что? – та опустила камеру и вопросительно посмотрела на нее.

– Говорю, что есть еще один вход. Только я не знаю, где он. Надо обойти кладбище по кругу, поискать.

– Вик, нам это точно нужно? – чуть скривилась Инна. Она два дня провела на ногах, и ее энтузиазм уже почти полностью угас. Увидев закрытые ворота, она даже успела обрадоваться: это означало, что их программа исчерпана и можно полчаса посидеть в какой-нибудь кофейне, прежде чем отправиться на вокзал, попутно захватив из квартиры подруги сумку с вещами.

– Конечно! – Вика все еще была полна энергии и сил. – Пойдем, – скомандовала она, увлекая подругу в сторону автозаправки, которая находилась всего в двух шагах от входа на кладбище.

Инна поймала на себе взгляд двух рабочих заправки, когда они с Викой проходили мимо них, и почему-то смутилась. Ей показалось, что те неодобрительно относятся к их настойчивому желанию пофотографироваться на фоне полуразрушенных крестов.

Нужный им «другой вход» обнаружился неожиданно быстро: они всего лишь успели свернуть за угол, в сторону пустынных гаражей. Инна уже хотела сказать Вике, что не пойдет дальше, но та внезапно остановилась и показала ей на несколько выломанных прутьев, благодаря чему в заборе образовалась достаточно большая дыра. Через нее могли легко пролезть особы и покрупнее худющей Вики и спортивной Инны.

– Та-да-а-ам, – торжествующе пропела Вика, потирая руки. Она смело шагнула к забору, схватилась за прутья по бокам пролома и, подтянувшись, поднялась на каменный бортик.

– Может, все-таки ну его, а? – неуверенно спросила Инна, чувствуя смутную тревогу. Она любила красивые кадры, но почему-то ей казалось плохой идеей лезть таким образом на запертое кладбище.

– Не дрейфь, – велела ей подруга и спрыгнула вниз по другую сторону забора.

Инна вздохнула, повесила камеру на шею, и последовала за ней.

Едва ее ноги коснулись земли, она моментально забыла обо всех своих сомнениях. Она словно попала в кино. В мрачный готический фильм ужасов о призраках. Здесь было очень тихо. На самом деле по другую сторону забора царила точно такая же тишина, но здесь она ощущалась острее. Шелест облетающей с деревьев листвы казался единственным оставшимся в мире звуком. Чрезмерно буйное воображение Инны сразу сравнило этот звук со скорбным дыханием старого кладбища.

Инна сделала несколько шагов и чуть не споткнулась о разбитый крест, валяющийся прямо на земле поверх какого-то серого камня. Основание креста кто-то когда-то отломал, табличка давно истерлась, поэтому теперь на ней нельзя было прочитать имя человека, похороненного под этим крестом. Да и могилы поблизости не было видно. То ли она заросла, то ли обломок креста притащили из другого места. Инна подняла камеру и принялась фотографировать крест.

Вика терпеливо ждала, пока подруга запечатлеет весь мусор под своими ногами. Сама она прошла немного вперед и достала из кармана ярко-красного плаща смартфон с задней панелью не менее ядовитого цвета. Наведя камеру телефона на самый мрачный пейзаж, который был доступен с ее места – покосившуюся ограду чьей-то поросшей травой могилы, она сделала снимок и сразу же попыталась отправить ее в свой профиль на Инстаграме.

«Небольшое превью того, что вечером будет на моей страничке, – подписала она. Потом подумала немного и добавила: – А фотки в хорошем качестве ищите, как всегда, у Инны».

Запись с фотографией сохранялась медленно: мобильный Интернет в этом месте работал не лучшим образом. За это время Инна успела обогнать ее, с маниакальным восторгом фотографируя кресты, плиты и памятники.

– Эй, подожди меня! – велела ей Вика, убирая телефон в карман. – Я тебя ждала, между прочим. И кстати, ты обещала фотографировать меня на развалинах, а не только сами развалины.

– Да-да, – покорно отозвалась Инна, делая последние два снимка. – Давай, иди вот к этому памятнику… Аккуратно, не провались, тут дырка в земле какая-то. Еще придется фоткаться в обнимку с покойничком.

Они рассмеялись. Вика влезла на массивный памятник из темного камня и принялась позировать. Потом они перешли в другое место, продвигаясь все глубже по территории кладбища в сторону его центра.

– Интересно, здесь есть какие-нибудь ангелы? Хочу сфотографироваться на руках у ангела, – вслух мечтала Вика, слезая с очередного памятника.

– Нет уж, еще грохнешься, я тебя в больницу не потащу, – рассмеялась в ответ Инна.

Внезапно ее смех оборвался, и она тихо выругалась, инстинктивно отпрянув назад.

– Ты чего? – настороженно спросила Вика.

– Тут кто-то есть, – Инна понизила голос, вглядываясь в темноту между деревьями. Она не заметила, как успели опуститься сумерки.

– Да не дергайся, может, это еще одна фотосессия, – отмахнулась Вика, тоже настороженно всматриваясь в густую листву и ища глазами того, кого могла увидеть Инна. – К тому же мне говорили, тут бомжи часто лазят.

– Пойдем отсюда, – попросила Инна. – Я уже тонну фоток сделала. Бомжи или не бомжи, а мне не хочется тут ни с кем пересекаться.

– Да не вопрос, – неожиданно легко согласилась Вика. Она тоже вдруг обратила внимание на то, как сильно успело стемнеть. – Обойдусь без фотки с ангелом.

Они повернули назад, к дыре в заборе, но успели сделать всего пару шагов в нужном направлении, после чего синхронно ойкнули и остановились: между деревьями явственно показался чей-то силуэт. Человек прошел от одного дерева к другому и снова скрылся в густой листве.

– Так, без паники, – велела Вика. – Наверняка, они нас боятся еще больше, чем мы их. Пошли.

Инна кивнула, и они быстро посеменили по тропинке между могилами в сторону забора, но через несколько метров снова испуганно замерли, заметив впереди странную фигуру. Человек стоял к ним спиной, слегка пошатываясь. Возможно, он был пьян или под кайфом. С такого расстояния в полумраке вечерних сумерек было трудно разглядеть даже мужчина это или женщина. Одно обеим девушкам было понятно: идти вперед и встречаться с человеком им не стоило. Как и ждать, пока он обернется и заметит их.

– Сюда, – беззвучно выдохнула Вика, потянув подругу в сторону почерневшей от ржавчины беседки, темневшей чуть в стороне. В ней можно было спрятаться и дождаться, пока человек уйдет куда-нибудь.

Стараясь не шуметь, девушки юркнули в беседку и присели на корточки, прячась за сплошной нижней частью ее стены.

– А чего мы боимся? – тихо спросила Инна, сидя за спиной Вики и низко пригибая голову. – Нас двое, он один. Максимум мелочь попросит на опохмел.

– Ага, если это безобидный бомж, – отозвалась Вика, пытаясь разглядеть через крупные ячейки решетки, ушел ли неизвестный. – А если это нарик обдолбанный? У нас одних девайсов на сто тысяч с собой, не говоря уже о сережках-колечках-наличных. Эти придурки убивают и за меньшее. А главное, с ними под дозой хрен что сделаешь. Тихо…

Они пригнулись, услышав шуршание снаружи: казалось, кто-то шел к беседке или мимо нее.

«Иди мимо, иди мимо, – мысленно заклинала незнакомца Инна, параллельно ругая себя за то, что вообще полезла сюда. Ей почему-то только теперь пришла в голову мысль, что если кладбище вдруг оказалось закрыто в неурочный час, то на это могли быть какие-то важные причины. – Господи, пронеси, пожалуйста, и на этот раз. Я больше не буду такой дурой, обещаю».

Она вдруг сбилась с мысли, почувствовав за спиной что-то неладное. Инна не сразу поняла, что именно ее насторожило. Лишь затаив дыхание она заметила, что в беседке есть кто-то еще: кто-то дышал ей прямо в затылок. Инна не чувствовала движения воздуха, только слышала тихое сопение. Затылок и шею сковало от напряжения. Ей хотелось обернуться, но в то же время она боялась пошевелиться. Пока она не смотрела, она могла тешить себя надеждой на то, что ей все это кажется. Что это звуковая иллюзия, и она просто слышит дыхание Вики. Пусть та и находится впереди, может, это что-то вроде эха?

Однако умом она понимала, что это не так. Инна прекрасно слышала дыхание Вики впереди, а вместе с тем – еще чье-то сопение сзади. Она напряглась, прислушиваясь к этому звуку. И вот уже за ее спиной раздалось тихое шарканье.

– Вика… – едва слышно позвала Инна дрожащим голосом. Она все еще не могла обернуться: у нее парализовало не только затылок и шею, но и спину.

Подруга не услышала, зато Инна почувствовала, как что-то коснулось ее волос. Чья-то рука скользнула по пышным рыжим кудряшкам, пропустив их между пальцами и чуть потянув на себя.

Инна заорала и бросилась бежать, не разбирая дороги. Она так и не оглянулась даже для того, чтобы посмотреть на Вику. Она не знала, побежала ли подруга следом, сейчас ей было все равно. Инна бежала вперед, к тому месту в заборе, где были выломаны прутья. Сейчас ей хотелось только одного: поскорее вырваться из этого страшного места.

Кладбище было не таким уж большим, и забор показался впереди через несколько секунд, но, когда Инна дотянулась до его прутьев, она в ужасе поняла, что они все на месте. Дыра таинственным образом исчезла.

– Нет, – пробормотала Инна, не веря собственным глазам. Она вцепилась в прутья, принялась дергать их, перебирая по одному то влево, то вправо. Несколько из них должны были быть ненастоящими. Нескольких из них не должно здесь быть. – Нет, – повторила она, когда ни один из прутьев не поддался.

Сзади послышался шорох. Из глаз Инны брызнули слезы. Сердце уже давно стучало у нее в голове, пульсируя адской болью.

Инна метнулась в сторону вдоль забора, надеясь все же убежать от преследователя, найти еще один выход. В конце концов ей показалось, что в одном месте расстояние между прутьями было достаточно большим, чтобы она смогла протиснуться между ними. Она подтянулась вверх, ставя ноги на бортик, но в тот же момент чьи-то пальцы сомкнулись на ее лодыжках и потянули вниз.

Падая, Инна снова закричала, но этот крик быстро оборвался, когда ее голова с противным хрустящим звуком ударилась о каменный бортик.

После этого тишину старого кладбища уже ничто не нарушало.

Глава 1

19 октября 2012 года, 13:05.

Ул. Железноводская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Марина даже не замечала, что ходит кругами по комнате, садясь то в офисное кресло, то на маленький диван, потом снова вставая и продолжая ходить. Руки ее беспрестанно теребили то собранные в хвост длинные темно-русые волосы, то ворот чуть растянутого домашнего свитера, рукава которого она натягивала почти до кончиков пальцев, как будто все время мерзла. На самом деле дома не было холодно, а склонная к полноте Марина никогда не мерзла просто так. Только от волнения. Она посматривала на часы: человек, которого они ждали, уже опаздывал, и каждая минута добавляла девушке нервозности. Катя, ее лучшая подруга, меланхолично наблюдала за ее метаниями.

– Слушай, я не понимаю, чего ты нервничаешь? – поинтересовалась Катя. – Придет к тебе какой-то мужик, посмотрит твой комп. Если приличный хакер, быстро разберется, откуда сообщения идут. Тебе-то чего переживать? – Она взяла со стола журнал и принялась демонстративно его листать.

– Этот комп уже все пересмотрели, – отозвалась Марина. – И никто ничего не понял. И этот, как ты говоришь, мужик какой-то особенный спец. Не знаю, где папа его откопал. И не понимаю, что именно такого волшебного он должен сделать.

– Тогда я тем более не могу понять, чего ты нервничаешь. Сядь уже.

Катя, которой метания подруги уже прилично надоели, взяла ее за руку и силой усадила на диван.

– Или я чего-то не знаю? – она прищурилась. – Он молодой? Симпатичный? Офигенно умный?

– Я понятия не имею, какой он, – фыркнула Марина, но потом не выдержала и рассмеялась. Катя умела делать невероятно комичное лицо. – Я просто, знаешь… Я боюсь, что это окажется какой-нибудь, – она понизила голос, – психиатр.

Катя вмиг стала серьезной, оглянулась на дверь, проверяя, никто ли их не подслушивает, но дома, кроме отца Марины, никого не было, а он сидел в гостиной.

– Да ладно тебе, – полушепотом сказала она, – ты же не придумываешь все это. Сообщения есть, – она кивнула на лежавший на столе ноутбук, – от другого аккаунта, пароля к которому ты не знаешь. Я сама видела, как они приходят, ты при этом никак ни на что не влияла. Я подтвердить смогу, если что. Ленка мертва, ее давно похоронили, а сообщения от нее все еще приходят. Причем тут психиатр?

– Мне кошмары снятся, – тихо призналась Марина. – И мерещится всякое. На нервной почве. И все время кажется, что другие думают, будто я это как-то организовала. Типа привлекаю к себе внимание. Это паранойя. А паранойя – это же психическое, – она с натянутой улыбкой посмотрела на подругу.

– Так, – Катя решительно хлопнула ладонями по коленям и поднялась, глядя на Марину сверху вниз. – Ты мне это брось, поняла? Переутомление у тебя и осенний депресняк, а не паранойя. Слушай, – она снова села рядом, – а давай поедем куда-нибудь? Сейчас поговоришь с этим особенным спецом, отдашь ему свой ноут, и забудем на недельку обо всем. Ты и так отличница, никто тебе ничего не скажет, мне хвостом больше, хвостом меньше, какая разница? Ритка с Тохой давно нас погулять в Москву зовут. Тебе нужна смена обстановки. И пусть эти, – она махнула рукой в сторону двери, – сами разбираются.

В этот момент раздался звонок, в прихожей послышались шаги Марининого отца, лязганье замков и открывание двери. Обе девушки посмотрели в сторону коридора, прислушиваясь к голосам.

– Вот он, – прошептала Марина.

Катя тут же сорвалась с места и подбежала к шкафу-купе с огромным зеркалом, быстро взбила руками короткие светлые волосы, одернула вниз футболку, чтобы вырез стал глубже, и снова повернулась к Марине.

– Имей в виду, если он симпатичный, глазки ему строить буду я, – предупредила она. На самом деле у Кати давно был молодой человек, и Марина это прекрасно знала, но подруга в последнее время выглядела такой нервной и измученной, что Катя использовала любую попытку заставить ее улыбнуться. Подействовало и сейчас: по губам Марины скользнула легкая усмешка. – Черт, губы не накрасила. Ну да ладно. Пошли, посмотрим на твоего спеца.

Однако идти никуда не пришлось: «спец» сам оказался на пороге комнаты Марины, Катя столкнулся с ним нос к носу.

– Здравствуйте, – тихо поздоровался незнакомец, переводя вопросительный взгляд с Кати на Марину и обратно. – Кто из вас Марина?

Он был чуть старше, чем парни, с которыми обычно общались обе девушки-студентки, но гораздо моложе, чем кто-либо из них ожидал. Коротко стриженные волосы, подтянутая фигура и расправленные плечи делали его похожим на тех оперативников, что не раз приходили к Марине и ее родителям. Но что-то в одежде, взгляде и манере держаться отличало его от полицейских, а легкий акцент выдавал в нем иностранца.

– Я Марина.

– А я Катя, – Катя быстро справилась с удивлением и протянула мужчине руку, чувствуя на себе неодобрительный взгляд Марины. – Ее лучшая подруга и соратница во всех хороших делах.

– Очень приятно. Войтех Дворжак, – он пожал протянутую ладонь и посмотрел на Марину. – Меня пригласил ваш отец. Я бы хотел с вами поговорить. – Он снова посмотрел на Катю. – Наедине.

Та подняла руки и улыбнулась.

– Поняла, мешать не смею. Дядь Вить, – она обернулась к отцу Марины, стоящему в полумраке коридора, – а сделаете мне ваш фирменный чай с липой? Я его просто обожаю, обожаю, обожаю.

«Дядя Витя» усмехнулся в пышные усы и покачал головой.

– Пошли, не мешай им. Дело серьезное.

Катя за спиной Дворжака показала подруге большой палец и отправилась вслед за ее отцом на кухню. Сама Марина настороженно наблюдала за тем, как гость закрыл дверь в комнату, неуверенно прошел внутрь, разглядывая обстановку, потом замер по центру и посмотрел на нее.

– Полагаю, отец рассказал вам, кто я и зачем он меня позвал?

У него был тихий голос, но все произнесенные им слова Марина отчетливо слышала. Хотя мужчина производил приятное впечатление, она все равно его опасалась.

– Вы психиатр? – она сразу решила уточнить то, что волновало ее больше всего.

– Психиатр? – переспросил Дворжак и рассмеялся. – Нет, я не психиатр. Я даже не врач.

– Тогда кто вы?

– Я исследователь. Ты позволишь? – он вопросительно указал на кресло и, когда Марина кивнула, сел в него. – Я здесь для того, чтобы понять, кто отправляет тебе сообщения и почему.

– Вы сможете это остановить?

– Возможно, – Дворжак наклонился к ней, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы рук. Он смотрел на нее почти немигающим взглядом. Марине казалось, что он пытается ее гипнотизировать. – Если я пойму, что происходит. Расскажешь мне?

Марина пожала плечами. Она уже столько раз рассказывала об этом, что собственная история перестала казаться ей правдивой. И потом, она сама не понимала, что происходит, и не представляла, как ее слова могут что-то кому-то объяснить.

– Послушай, – Дворжак еще больше понизил голос. Теперь его было едва слышно. – Я знаю, каково тебе. Правда. Знаю, как это: рассказывать о чем-то невероятном, случившемся в твоей жизни, и понимать, что никто тебе не верит, что все ищут несоответствие в твоих словах. Ищут, как поймать тебя на лжи. И даже когда не могут поймать, все равно не верят.

– Неужели?

– Да, – он кивнул и криво улыбнулся ей. – У меня тоже была своя история. Из-за нее я даже потерял работу.

– Расскажете?

– Сначала ты расскажи мне свою.

Марина глубоко вдохнула и принялась рассказывать.

Сообщения начали приходить ей чуть больше месяца назад. Тогда пропало несколько девушек, их искали, но никто еще не знал, что с ними случилось. Сначала она подумала, будто Лена Серова, одна из тех девушек, просто смогла выйти в Скайп среди ночи и написать единственному контакту, который был в тот момент в сети, – Марине.

– А вы с ней были знакомы? – уточнил Дворжак.

– Да, мы учимся… учились на одном потоке, однажды делали курсовик на двоих. Когда она начала писать, что она на кладбище, что ее убили и оставили там, я решила, что кто-то просто так жестоко прикалывается. Знаете, взломать учетку не так уж сложно.

Дворжак понимающе кивнул. На его лице Марина видела только сосредоточенность, ни тени сомнения. Это ободрило и вдохновило ее.

– Ну вот, а потом я попыталась заблокировать контакт, чтобы сообщения больше не приходили, но они… – она замолчала и тяжело сглотнула.

– Они продолжали приходить, – подсказал Дворжак.

– Да. Даже когда я вышла из Скайпа. Даже когда я отключила интернет-соединение. Даже когда я вытащила из сети роутер. – С каждым словом ее голос дрожал все сильнее, глаза наполнялись слезами при воспоминании о той ночи.

– А потом все оказалось правдой, – снова подсказал Дворжак. – И Лену Серову нашли на том самом кладбище вместе с двумя другими девушками?

Марина кивнула, судорожно вздохнув. Она старалась дышать глубже и не моргать, чтобы не расплакаться.

– Я думала, на этом все закончится, – прошептала она. – Но сообщения начали приходить снова.

– Когда?

– Чуть больше недели назад. Десятого, в среду.

– Что было в тех сообщениях? Они тоже были от Лены?

Марина снова кивнула. Говорить ей мешал ком в горле, голос дрожал.

– Она писала, что он не успокоился и выбирает себе новых девушек. Сказала, что присмотрел одну. Она пыталась предупредить меня. Мы заявили об этом в полицию, но там не отнеслись к нашим словам серьезно. А потом одна девушка все-таки пропала.

– Как ты узнала об этом?

– Оперативники и следователь, что приходили в сентябре, снова пришли. Мы им и пытались рассказать о сообщениях, но тогда они не поверили. А после выходных пришли смотреть на сообщения.

– Это в понедельник, да? – уточнил Дворжак.

Марина очередной раз кивнула.

– Они пытались понять, откуда взялись сообщения. Вы знаете, ноутбук Лены пропал вместе с ней, его так и не нашли. Полиция считает, что его нашел кто-то другой. Кто-то связанный с маньяком. И этот кто-то пытается сливать информацию. Но это не так. Я знаю, это не так. Никто не верит, что сообщения приходят даже при выключенном соединении, но они приходят, я клянусь. – Она говорила все быстрее, ее голос звучал все более возбужденно.

– Успокойся, – попросил Дворжак с улыбкой. – Я верю. Я сам не специалист, но мой друг – первоклассный хакер. Он приедет сегодня вечером и завтра попытается исследовать сообщения. И заодно поставит на твоем ноутбуке пару своих программ, чтобы отследить сообщения, когда они начнут приходить снова. Если ты не против.

– Что угодно, лишь бы это прекратилось.

Марина вздохнула, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Симпатичный специалист нравился ей все больше. В его тоне и взгляде не было никакого скепсиса, только любопытство. Ему хотелось рассказать обо всем, что произошло. И о том, что больше всего пугало.

– Это очень страшно, понимаете? Не знаю, кто мне пишет и как, но это очень страшно.

– А этот кто-то, – Дворжак задумался, подбирая слова, – он пишет как Лена? Я хочу сказать, что все ведь пишут в Интернете по-разному…

– Нет, – перебила Марина, не дожидаясь, пока он объяснит свой вопрос. – Сообщения не такие. Они какие-то… путанные. Часто повторяются.

– Ты позволишь мне взглянуть на вашу переписку?

– Да, конечно.

Марина встала и включила ноутбук. Пока тот грузился, она искоса поглядывала на своего гостя. Зря она так боялась его прихода. Было глупо с ее стороны не доверять папе: он бы не пригласил в их дом никого опасного для нее. Она не совсем поняла, кто такой Дворжак, но мужчина ей нравился. И не только потому, что был довольно симпатичным.

– А вы чех? – поинтересовалась Марина.

– Да.

– Не родственник? Я имею в виду, композитора Антонина Дворжака.

Он приглушенно рассмеялся и отрицательно покачал головой.

– Нет. Дворжак – очень распространенная в Чехии фамилия. Мы не родственники.

– А как вы оказались в России?

– Я здесь живу и работаю, – уклончиво ответил Дворжак. К этому моменту загрузка системы завершилась, и он поторопился сменить тему: – Где там ваш чат?

– Сейчас покажу, – со вздохом пообещала Марина. – Я уже подумываю о том, чтобы совсем удалить Скайп со своего компьютера, – призналась она. – Проблема в том, что все мои друзья общаются через него. По учебе, по совместным мероприятиям. А я теперь даже заходить в него боюсь.

– Эти сообщения тебя так пугают?

Марина посмотрела на него, как на сумасшедшего. Это был странный вопрос. Как могут не пугать сообщения, которые кто-то отправляет с того света?

– Но она ведь не пишет лично тебе ничего плохого, – Дворжак словно прочитал ее мысли. – Не угрожает, не предвещает. Она просто общается. Может быть, хочет помочь.

– Но я бы все равно хотела, чтобы она делала это через кого-то другого, – проворчала Марина. – Мне не хочется общаться с мертвецами. Даже если они не пишут ничего плохого. Знаете, в детстве мы все любили вызывать каких-нибудь духов. Помню, вечерами с ребятами то Пушкина вызывали, то почему-то Ленина. Это было весело. Совсем не страшно, потому что мы все знали, что это просто игра. Глупость. Мы были уверены, что нет никаких духов.

Марина открыла окно с интересующими Дворжака сообщениями и снова посмотрела на него. Он ждал, когда она продолжит свою мысль, внимательно разглядывая ее лицо. И она продолжила, хотя ни разу в своей жизни никому другому этого не рассказывала:

– А когда мне было тринадцать, я переписывалась со своей погибшей кузиной.

– Это как?

– У меня была двоюродная сестра, дочка папиного брата. Мы были с ней одного возраста. Жили рядом, ходили в один садик, потом в школу. Она была моей лучшей подругой. А потом они все разбились на машине. Дашка, дядя Толя, тетя Ира… Я очень скучала по Дашке, плакала все время. А потом как-то села писать ей письмо, как будто она не умерла, а просто уехала. Уже не помню, подсказал мне кто или сама догадалась… – Она замолчала и бросила мимолетный взгляд на стеллаж с книгами. – А через неделю после этого сама себе написала ответ от нее. И так потом еще несколько раз. Тогда мне тоже не было страшно, потому что я знала: письма пишу я сама. Мне просто стало легче, хотя я тогда тоже ни секунды не верила в то, что она отправилась куда-то на небо или что-то в этом роде. Но теперь… – она тяжело сглотнула. – Теперь я уже ни в чем не уверена. И эти сообщения оттуда меня пугают до чертиков. Потому что…

– Потому что они ставят под сомнение все, во что ты верила, – закончил за нее Дворжак. У него был такой понимающий взгляд в этот момент, что Марина подсознательно прониклась к нему еще большей симпатией. Он был первым, кто так быстро понял, что именно она чувствует. – Они переворачивают твой мир с ног на голову. И ты готова на все, лишь бы твой мир оставили в покое.

– Вот именно.

– Даже если твое представление о мире было неверным?

Марина смутилась. Да, выглядело так, словно она пытается спрятать голову в песок и обо всем забыть. Она ведь и сама посмеивалась над людьми, верящими во что-то вопреки всем объективным доказательствам обратного. И вот теперь ведет себя точно так же.

На этот раз Дворжак не стал сверлить ее взглядом, требуя ответа, а просто повернулся к экрану и углубился в чтение. Сначала Марина стояла рядом, терпеливо дожидаясь, когда он освободится, но довольно быстро ей это надоело. Ее гость читал сообщения медленно, очень вдумчиво, время от времени возвращаясь назад и перечитывая отдельные места. В какой-то момент Марина даже заподозрила, что он учит их наизусть.

Через полчаса ее отец осторожно заглянул в комнату, чтобы поинтересоваться, как идут дела. Его голос словно вывел Дворжака из транса. Он наконец отвлекся от экрана ноутбука.

– Все в порядке, Виктор Игоревич, – заверил он. – Я думаю, на сегодня мне достаточно информации. Вечером в город приедет мой… коллега. Специалист по информационным технологиям. Если вы позволите, завтра он еще поколдует над ноутбуком, чтобы подготовить его к приему следующих сообщений.

– Вы думаете, они еще будут приходить? – Виктор Игоревич недовольно нахмурился.

Дворжак посмотрел на него чуть удивленно, выразительно приподняв одну бровь.

– Вы ведь тоже так думаете, – заметил он. – Иначе не позвали бы меня. И, кстати, я бы еще хотел, – Дворжак снова посмотрел на Марину, – чтобы ты пообщалась с другой моей коллегой. Она врач. Не психиатр, – торопливо уточнил он. – Но она может попытаться измерить влияние, которое феномен оказывает на тебя. Опять же, если никто не имеет ничего против.

– Это поможет? – спросила Марина. – Поможет вам сделать так, чтобы сообщения перестали приходить?

– Ваше сотрудничество с нами, – Дворжак уверенно улыбнулся, – определенно поможет.

– Хорошо, тогда я на все согласна.

– Вот и славно.

Он поднялся, попрощался с Мариной и снова проскользнувшей в комнату Катей. Девушки остались в комнате, а Виктор Игоревич проводил гостя до двери. Какое-то время в прихожей были слышны приглушенные голоса, а потом открылась и закрылась дверь, лязгнул замок.

Марина посмотрела на подругу. Она больше не выглядела ни нервной, ни напуганной.

* * *

19 октября 2012 года, 18.47.

Кофейня «Coffeeshop», Невский проспект, г. Санкт-Петербург.

«…Тела трех молодых девушек, похищенных в течение последнего месяца на Васильевском острове, были обнаружены в эту субботу на Смоленском лютеранском кладбище. Полиция не прекращала поиски ни днем, ни ночью, но, к сожалению, найти девушек живыми не удалось…»

«…Массовое самоубийство трех подруг или в нашем городе появился маньяк-убийца? По данным полиции, на телах девушек, обнаруженных в субботу, 15 сентября, нет никаких признаков насилия. Следствие не исключает самоубийство…»

«…По словам сторожа, обнаружившего трех мертвых девушек, ночью на кладбище часто пробираются молодые люди, желающие проверить себя или просто погулять. В пятницу он как обычно запер кладбище и уехал домой, а утром, обходя территорию, и обнаружил свою страшную находку…»

…– Лилька, ты меня слушаешь вообще?

Лиля быстро свернула окно браузера, возвращаясь мыслями к своему разговору по телефону.

– Прости, я задумалась, прослушала последнее. Что ты говорил?

– Можно подумать, ты первое слушала, – обиженно проворчал Ваня. – Я говорю, что приеду вечером. От командировки отмазался, так что ждите.

Лиля обреченно вздохнула. Конечно, как же без него?

– Мог бы не отмазываться, мы бы прекрасно обошлись без тебя, – поддела она, снова возвращаясь к ноутбуку и открывая еще несколько ссылок по интересующей ее теме.

– Ага, конечно. Мне Витек лично позвонил. Дело-то у вас, как я понял, с компьютером как-то связано, сами не разберетесь.

– Что? – Лиля мгновенно забыла о ноутбуке. – Войтех сам тебя позвал? Сумасшедший…

Ваня громко рассмеялся.

– А я тебе давно говорил об этом. Короче, забронируй мне номер в отеле.

– Угу, подальше от себя… – пробормотала она, вчитываясь в мелкие буквы на экране.

Попрощавшись с Ваней, Лиля продолжила поиск информации, которую Войтех просил ее собрать, периодически делая пометки в своем блокноте. Наиболее достоверные данные можно было бы раздобыть у самих полицейских, занимающихся похищением и убийством трех молодых девушек, но она понимала, что Санкт-Петербург – это не маленький Демидов, недалеко от которого они вели расследование несколько месяцев назад. Здесь так просто на информацию полицейских не раскрутить, поэтому приходилось заниматься ее сбором самостоятельно.

В основном на всех ресурсах приводились одинаковые сведения: с конца августа за три недели исчезли три молодые девушки. Все они жили или работали на Васильевском острове. Все три были найдены одновременно утром пятнадцатого сентября на Смоленском лютеранском кладбище через неделю после похищения последней. Больших усилий Лиле стоило найти их имена и места работы. СМИ по понятным причинам такую информацию нигде не указывали, но зато в комментариях и обсуждениях можно было узнать все необходимое.

Чем больше Лиля узнавала, тем больше все это напоминало ей жертвоприношение из какого-нибудь фильма ужасов. Правда, в фильмах подобные ритуалы обычно сопровождались морем крови, а в данном случае на жертвах никаких травм, если верить статьям в Интернете, не было.

Лиля открыла еще несколько вкладок, чтобы найти более подробную информацию о самом кладбище, где были обнаружены тела. Пока страницы загружались, она взяла в руки чашку с кофе и повернулась к окну. Для второй половины октября в Питере было достаточно тепло. Лиля любила осень больше остальных времен года, и ни дожди, ни холода ее не пугали. Именно поэтому, выйдя из поезда, она решила не нырять в метро, а прогуляться по Невскому проспекту до ближайшего кафе и встретиться с Войтехом там, а уже потом ехать в отель.

Она так увлеклась разглядыванием редких желтых листьев под ногами прохожих, что совершенно забыла обо всем на свете, и лишь громкий резкий звук заставил ее вздрогнуть и снова повернуться к ноутбуку. Один из загружаемых ею сайтов был оснащен музыкальным сопровождением, включающимся сразу, едва пользователь зайдет на страницу. А поскольку сайт был о кладбищах, музыка заорала соответствующая. Лиля судорожно защелкала клавишами ноутбука, выключая звук, но было поздно: большая часть посетителей кафе уже смотрела на нее.

– Черт, – выругалась Лиля, проклиная того, кто додумался вставить музыку в код сайта. – Чтоб у тебя будильник такой был…

Наконец ноутбук замолк. Люди тоже быстро потеряли к Лиле всякий интерес, и она смогла вернуться к просмотру статей. Кладбище оказалось одним из старейших в Санкт-Петербурге, основанным в середине восемнадцатого века.

«…Выбор места для лютеранского кладбища был обусловлен тем, что на Васильевском острове селились многие иностранцы (ученые, военные и др.). Границы окончательно установились в 1836 году и оставались неизменными вплоть до 1917 года. Кладбище закрыли в 1939 году, хотя отдельные захоронения здесь проводились вплоть до 50-х годов. В годы Великой Отечественной войны на этом кладбище в братских могилах хоронили воинов Ленинградского фронта, а также детей, погибших при артобстреле. Во второй половине двадцатого века кладбище пришло в запустение, многие памятники были разрушены. Лишь совсем недавно за территорией кладбища начали осуществлять уход и поддерживать его в относительном порядке…»

Лиля подперла щеку ладонью, другой рукой то помешивая давно остывший кофе, то периодически пролистывая фотографии, которыми пестрели многие сайты. Если то, что она на них видела, называлось относительным порядком, то ей было страшно представить, как в представлении авторов статей выглядело запустение. И все равно она не понимала, почему убийца, кто бы он ни был, оставил тела девушек именно там. Кладбище на ночь закрывается, попасть внутрь, да еще с тремя трупами, не так-то просто. На одном сайте упоминалось, что ему для этого пришлось срезать железный замок.

– Девушка, а хотите индивидуальную экскурсию по этому кладбищу?

Лиля недовольно оторвала взгляд от экрана. Рядом с ней за столиком, широко улыбаясь, сидел светловолосый, хорошо сложенный мужчина лет тридцати пяти. Судя по полупустой чашке капучино в руках – сидел давно. Лиля знала за собой это свойство: полностью погружаться во что-то, переставая замечать происходящее.

– С чего вы взяли, что мне нужна экскурсия по кладбищу? – поинтересовалась она.

– Вы с таким увлечением читаете эту скучную статью из Википедии, что, держу пари, от настоящей экскурсии со знающим человеком придете в полный восторг, – мужчина улыбнулся еще шире. И как бы Лиля ни была раздражена таким бесцеремонным вторжением в свое личное пространство, она не могла не отметить, что улыбка у него очень привлекательная. И, вероятно, он об этом прекрасно знал.

– Это не Википедия, – едва сдерживая ответную улыбку, заметила она.

– Да бросьте. Мне хватило двух абзацев, чтобы понять: автор нагло спер статью именно из Википедии, слегка ее переделав. Но ему не хватило таланта даже на то, чтобы она получилась хоть немного интересной. Так что, хотите экскурсию?

– Нет, – Лиля все же покачала головой и не улыбнулась. – Простите, я немного занята.

Она ясно давала понять незваному собеседнику, что у нее есть дела поважнее разговора с ним, но того было не так-то просто заставить уйти. Он придвинул стул чуть ближе к ней, заглядывая в ноутбук. Лиля быстро свернула окно браузера.

– И все же, откуда у такой красивой девушки интерес к кладбищам? – не унимался настырный незнакомец.

– То есть интерес к кладбищам у некрасивых девушек вы понимаете? – Лиля приподняла бровь, понимая, что этому нахалу все-таки удалось втянуть ее в разговор.

– Конечно, – с готовностью кивнул мужчина. – Желание выделиться, показать самой себе и окружающим, что пусть она некрасива, зато вот какие у нее оригинальные увлечения. Не думаю, что у вас могут быть подобные комплексы. Вам больше подойдет интерес к пляжам на Мальдивах, сумочкам от Шанель и ювелирным украшениям.

– Какая пошлая банальность.

Лиля демонстративно взглянула на часы. Войтех должен был прийти с минуты на минуту, и в ее планы не входило, чтобы он видел ее, мило болтающей с посторонним мужчиной. Вызывать в нем ревность таким не менее банальным способом казалось ей нелепостью. Тем более она не была уверена, что действительно сможет заставить его ревновать. Скорее всего, он даже внимания не обратит.

Иногда Лиля не понимала его отношения к себе. Он никогда не отказывался от приглашений вместе пообедать или поужинать, но сам не сделал ни одного, даже самого маленького шажочка ей навстречу. Как будто ему было все равно, есть Лиля или нет, зовет она его куда-то или нет. Порой ей хотелось перестать ему звонить и проверить, через какое время ему начнет ее не хватать и начнет ли вообще, но она не могла себе этого позволить. Она не понимала, в чем дело. Она ведь действительно красива, и мозгами природа не обделила. Никогда у нее не было проблем с мужчинами, но Войтех напоминал бетонную стену, вдоль которой можно брести бесконечно долго, но перелезть все равно не получится.

– Так что насчет пляжа на Мальдивах? – не обращая внимания на то, что с ним явно не желают продолжать беседу, спросил незнакомец. – Не хотите прогуляться со мной на кладбище, прогуляйтесь хоть туда.

– Мама учила меня не ездить никуда с незнакомыми мужчинами, – с едва заметной улыбкой покачала головой Лиля.

– Так давайте познакомимся. Меня Дмитрий зовут, для вас просто Дима.

– Прекрасно, Дмитрий, я была рада познакомиться, а теперь можно я продолжу работать?

– Работать? – Дмитрий снова заглянул в ее ноутбук. – Так вы по работе кладбищами интересуетесь? Кстати, вы не сказали, как вас зовут.

– И не скажу, – Лиля начала терять терпение.

– А хотите, я сам угадаю?

Лиля вздохнула. Прием был старым и неоригинальным. Подобные трюки могли бы подействовать на нее лет пятнадцать назад, когда она была юной и жадной до мужского внимания девочкой-подростком, но не теперь. Сейчас он начнет перечислять все популярные имена, начиная Наташей и Таней, и заканчивая Светой и Катей, в надежде на то, что она сама назовет ему свое.

– Так… – Дмитрий прижал пальцы к вискам и крепко зажмурился, изображая крайнюю задумчивость. – У вас наверняка очень изящное имя… цветочное…

Лиля подперла щеку рукой и с интересом посмотрела на него. Это могло оказаться забавнее, чем она думала. Раз уж ей все равно от него не отделаться, можно хотя бы развлечься.

– Роза?.. Нет, слишком вычурно для такой милой девушки. Маргарита?.. А это чересчур просто… – Он вдруг распахнул глаза и с широкой улыбкой посмотрел на нее. – Лилия! Да-да, точно. Вас зовут Лилия.

– Как вы узнали? – вопрос вырвался прежде, чем она успела себя остановить.

– Угадал.

– Не лгите.

– Да серьезно угадал.

– Дима!

– Ну ладно, ладно! – Он примирительно поднял руки и улыбнулся. – Мужчина, с которым вы минут двадцать назад болтали по телефону, говорил очень громко, а я сидел сразу за вами, все слышал.

Лиля расхохоталась. Она не могла не оценить его честность. Он начинал ей нравиться своей непосредственностью.

– Это был очень ревнивый муж? – он комично приподнял брови, изображая готовность ретироваться, если это окажется действительно так.

– Нет, всего лишь очень заботливый брат.

– О, так мне повезло, и вы свободны?

Лиля взглянула на дверь, из которой как раз показался Войтех, и улыбнулась.

– Уже нет.

Дмитрий проследил за ее взглядом.

– Хм, я должен был догадаться, – покачал он головой. – Такие девушки не бывают свободны. Ну что ж, Лилия, было приятно с вами познакомиться. Не смею больше мешать.

Не стирая с лица загадочную улыбку, Дмитрий подхватил чашку и вернулся за свой столик.

Войтех тем временем приблизился, бросив на Дмитрия удивленный взгляд, и сел напротив Лили.

– Привет, – поздоровался он. – Кто это? – он едва заметно кивнул в сторону неудачливого кавалера.

– Да так, – Лиля махнула рукой, краем глаза замечая, что ее новый знакомый следит за ними все с той же улыбкой на лице, – познакомиться пытался.

Войтех неожиданно расплылся в улыбке.

– Тебя просто ни на минуту нельзя оставить одну.

Лиля улыбнулась в ответ.

– Не оставляй.

– Учту. – Он отвлекся на официантку, заказал себе американо без молока, а потом снова повернулся к Лиле. – Расскажешь, что узнала?

Лиля едва заметно вздохнула, стерла с лица улыбку, развернула окно браузера, поворачивая ноутбук так, чтобы Войтеху был виден экран, и взяла в руки блокнот со своими пометками.

– Как тебе известно, с конца августа были похищены три девушки. Первая, Валерия Морозова, пропала предположительно двадцать пятого – двадцать шестого августа. Она жила одна, поэтому ее исчезновение заметили только в понедельник, когда она не вышла на работу. Вторая, Карина Климовец, пропала ровно через неделю, первого сентября. Собралась в гости к подруге, позвонила ей, что выходит, и больше ее никто не видел. И третья, та, о которой тебе известно, Елена Серова, исчезла еще через неделю, восьмого сентября. Все три девушки были обнаружены утром пятнадцатого сентября на Смоленском лютеранском кладбище. Сторож пришел на работу, увидел, что цепь с замком срезана, ворота открыты. Подумал, что это очередные вандалы постарались, пошел обходить территорию и наткнулся на их тела в глубине кладбища. Если верить статьям в Интернете, на телах не было никаких следов насилия. Само кладбище очень старое, на нем давно никого не хоронят. Но место по-своему привлекательное, особенно для бомжей, алкоголиков и всяких неформалов. Они любят там потусоваться. На ночь кладбище запирают, однако, по всей видимости, не всех это останавливает.

Войтех рассматривал фотографии в статьях, которые нашла Лиля. Кто-то успел запечатлеть пугающую картину: мертвые девушки в красивых белых платьях с цветами в сложенных на груди руках. Убийце было мало похитить и убить их. Для него это был своеобразный ритуал. Или просто спектакль.

– Странный выбор места, – в конце концов прокомментировал он. – Почему именно это кладбище? Там ведь поблизости еще несколько.

Он явно говорил вслух с самим собой, а не задавал вопрос Лиле и не ждал от нее ответа. Рассеянно постукивая пальцами по столу, он сделал несколько глотков из принесенной ему чашки кофе.

– Между девушками есть какая-нибудь связь? – этот вопрос он уже адресовал Лиле.

– Единственное, что мне пока удалось найти: они все жили или работали на Васильевском острове, и всем троим было не больше двадцати трех лет. Валерия и Карина брюнетки, Елена блондинка. Первые две уже работали, Лена еще училась в университете. Насчет общих знакомых, сам понимаешь, мне неизвестно. Но у меня было очень мало времени, – Лиля снова улыбнулась, давая понять, что способна на гораздо большее.

– Хорошо, попробуй найти между ними еще какие-то связи. Конечно, лучше бы это узнать в полиции, но пока попробуем поискать в открытых источниках. Не уверен, что в этот раз нам удастся найти подход к местным стражам порядка. Само кладбище, как я понимаю, тоже ничем особенно не примечательно, кроме того, что старое и недействующее? Никаких интересных историй с ним не связано? Кроме недавних трупов.

Лиля щелкнула несколькими клавишами ноутбука, открывая фотографии кладбища.

– Я не нашла в его истории ничего интересного, кроме нескольких известных фамилий и довольно оригинальной для кладбища архитектуры. Там сплошное запустение, хотя Интернет утверждает, что в последнее время за ним начали следить. Знаешь, – Лиля неуверенно посмотрела на Войтеха, – это немного похоже на сюжет фильма ужасов. Из тех, в которых какая-нибудь очумелая секта приносит в жертву молодых девушек.

– Обычно такие жертвоприношения связаны с реками крови, – он криво усмехнулся. – А в данном случае ничего такого не было, как я понимаю.

– Да, но кладбище, девушки в белых платьях, цветы эти… – Лиля пожала плечами, а затем внимательно посмотрела на Войтеха. – А почему это дело тебя так заинтересовало? По телефону ты говорил, что кто-то из жертв выходил на связь уже после смерти?

– Да, – Войтех кивнул, допивая свой кофе. – Последняя, Лена Серова. Ее однокурснице как раз ночью пятнадцатого сентября пришло несколько сообщений от логина Лены. В этих сообщениях она просила помочь ей, забрать ее «отсюда», а потом прямо указала, что ее убили и оставили на этом самом кладбище.

– Ты думаешь, это может быть правдой? – усомнилась Лиля. – Мертвые не выходят на связь, тем более не пишут сообщения. Это как-то… – Она задумалась, подбирая подходящее слово, – слишком прогрессивно.

– Раньше они писали через медиумов или общались с помощью спиритических досок, – Войтех пожал плечами. – Мир изменился. Чем Скайп хуже?

– Не знаю, – Лиля смущенно улыбнулась. – Как-то это… странно. Ты разговаривал с этой однокурсницей, которой приходили сообщения? Могла она это все как-то подстроить?

– Разговаривал, пока не пришел ни к какому выводу. Она выглядит искренней. Очень напугана сообщениями. Говорит, что они приходят даже при отключенном интернет-соединении. Если она это и подстроила, то я не понимаю, во-первых, как, а во-вторых, зачем. Она могла это сделать только в том случае, если как-то связана с убийствами, потому что никак иначе она не могла отправить себе сообщения с информацией про кладбище ночью пятнадцатого сентября. Но я не представляю, каким образом она может быть с ними связана.

– А вдруг она отправила их позже? Уже когда стало известно, что Лену и других нашли? А зачем? Мало ли, зачем. Может, внимания захотелось. Или просто показалось прикольным. Современные подростки и не до такого додумываются.

– Она не могла отправить их позже, ее отец видел сообщения всего несколько минут спустя. Девочка так испугалась, что перебудила дома всех. Ее отец позвонил в полицию за несколько часов до того, как сторож пришел на работу. Так что сообщения реальны, это факт. А вот кто их отправил, откуда и зачем – пока под вопросом.

– Думаю, Ванька сможет разобраться, откуда и когда пришли сообщения.

– Для этого он мне и нужен.

– Кстати, он звонил, сказал, что сегодня ночью приедет.

– Да, он мне тоже это обещал. Не уверен, что он сможет отследить старые сообщения, но я надеюсь, что с новыми ему будет проще.

– С новыми? – Лиля удивленно посмотрела на него. – Она все еще их получает?

– Да, Лена писала ей на прошлой неделе и на этой. Предупреждала о том, что ее убийца ищет себе новую жертву. И угадай что? В прошлую субботу снова была похищена девушка. Подозреваю, что завтра похитят еще одну.

Лиля несколько секунд молчала, переваривая информацию.

– Что известно о последней похищенной? – наконец спросила она. – Она тоже как-то связана с Васильевским островом? И тоже достаточно молода?

– По этому поводу пока ничего не могу сказать, я знаю это только со слов отца Марины. А он это знает, потому что снова обращался в полицию. К его словам, как и в первый раз, сначала отнеслись без особого внимания, а потом к ним домой снова пришел тот же следователь, что был у них после сообщений о кладбище. Он, как ты понимаешь, был не очень разговорчив. Но о том, что произошло еще одно похищение, обмолвился. Возможно, информация об этом пока не попала в новости. Или ее пока не связали с предыдущей историей. Но я уверен, что все это части одной истории. И Марина играет в ней не последнюю роль. Или Лена. Одно из двух. – Он посмотрел на часы. – Саша будет в восторге, если это Марина окажется медиумом.

– Это уж точно, – рассмеялась Лиля, – за уши не оттащим. Кстати, а почему ее и Нева сейчас с нами нет? Им ведь ниоткуда ехать не нужно, они местные.

– Неву, если честно, я еще не звонил, не успел. Все это случилось немного спонтанно. А Саша работает сегодня до восьми. Думаю, – он снова посмотрел на часы, – она должна скоро подъехать. Хотя я не очень ориентируюсь в Петербурге, не уверен, далеко ли отсюда ее больница. Я подожду ее здесь, а ты, наверное, поезжай в гостиницу, я забронировал нам номера на Пятнадцатой линии, – он протянул ей брошюру с адресом, которую подцепил на стойке администратора, когда заселялся сам. – Это на Васильевском острове, недалеко от того самого кладбища и дома, где живет Марина. Отдохни и поищи еще информацию. Завтра надо будет пообщаться с семьей Лены Серовой, попытаться узнать что-нибудь о ней. Например, проявляла ли она когда-нибудь экстрасенсорные способности. Уверен, Нев с удовольствием составит тебе компанию.

– Хорошо, – Лиля кивнула. – Я немного отдохну и еще сегодня пороюсь в Интернете. Как приедешь в отель, позвони, выпьем чаю вместе, может, я к тому времени узнаю что-то новое.

Она поднялась, надела куртку, вытащила из-под стола небольшой чемодан, с которым приехала и, поцеловав Войтеха в щеку, направилась к выходу.

* * *

19 октября 2012 года, 20.07.

Покровская больница, Большой проспект В.О., Васильевской остров, г. Санкт-Петербург.

Саша с тоской следила за собирающимися домой коллегами, понимая, что ей в ближайшее время с работы уйти не удастся. И все из-за ее дурацкого неумения отказывать людям, даже если их просьбы ломают ее собственные планы. Сегодня вечером она собиралась встретиться в кафе с Войтехом и Лилей, чтобы обсудить их новое дело, но вместо этого вынуждена была торчать на работе как минимум до десяти вечера.

Звонок Войтеха утром застал ее врасплох. Буквально вчера днем они перекидывались фразами в Скайпе, и он ни словом не обмолвился, что нашел для них новое дело, а уже сегодня утром позвонил, сказал, что едет в Питер, и попросил ее достать кое-какую информацию. То, что их расследование будет в ее городе, Сашу не могло не радовать. Сейчас как раз начинался сезон болезней, многие доктора уже слегли с температурой, и отпроситься даже на несколько дней с работы ей было бы сложно.

Рабочий день выдался на редкость спокойным, послеоперационных больных было немного, и те оказывались один другого легче, видимо, у хирургов был крайне удачный день, на «скорой» не привезли вообще никого, поэтому Саша смогла себе позволить ненадолго отвлекаться от работы, чтобы раздобыть нужную Войтеху информацию. Он просил достать результаты вскрытия трех девушек, о похищении и убийстве которых месяц назад гудел весь город. Ей повезло: судмедэкспертом оказался бывший однокурсник ее мужа, с которым они до сих пор довольно хорошо общались, и сама Саша его тоже знала. Нельзя сказать, что он легко согласился поделиться с ней сведениями, но Саша умела уговаривать, когда ей это было нужно, и уже к вечеру она сложила в папку распечатки всех присланных им отчетов, надеясь после работы поделиться информацией с друзьями.

Однако около половины седьмого вечера позвонил коллега, дежурство которого выпало на ночь. Он отдыхал где-то за городом, и по дороге домой у него сломалась машина, поэтому на работу к восьми он никак не успевал. Он слезно просил Сашу подстраховать его, задержавшись на работе, обещая максимум к десяти явиться. Саша чертыхалась, но отказать не могла. Именно этот коллега чаще всего соглашался поменяться с ней дежурствами, когда ей нужно было уехать.

– Саш, а ты домой не уходишь? – с удивлением спросил еще один врач, смена которого только что началась.

– У меня пятничный трудоголизм, – криво улыбнулась в ответ Саша. – Денис загулял где-то за городом, не успел приехать. Обещал к десяти быть как штык.

– Понятно, – тот покачал головой. – Ты как всегда, в каждой бочке затычка, ну-ну.

Он еще что-то неодобрительно пробормотал, выходя из ординаторской на вечерний обход. Оставшись одна, Саша позвонила сначала мужу, предупредила, что будет поздно, а затем и Войтеху. Тот сказал, что встретит ее после работы, поскольку хотел бы до завтрашнего дня получить максимально полное представление о произошедшем.

До десяти вечера Саша успела переделать кучу полезных дел, до которых раньше не доходили руки, поэтому, когда взлохмаченный Денис наконец показался в дверях, почти перестала на него злиться.

– Сашка, ты моя спасительница, что бы я без тебя делал? – он чмокнул ее в щеку, на ходу стягивая с себя куртку. – Я твой вечный должник, проси, что хочешь.

– Отвези машину на ТО, – рассмеялась в ответ Саша, быстро собирая свои вещи в сумку. – У меня были планы, между прочим.

– Клянусь, завтра же.

Вкратце передав Денису необходимую информацию о пациентах, Саша переоделась, схватила папку с документами и спустилась на первый этаж, где с удивлением обнаружила у выхода Войтеха, изучающего стенд с внутренним распорядком больницы. Видимо, он уже давно ее ждал, и ему нечем было заняться. Саша подошла к нему, виновато улыбаясь.

– Прости, что заставила ждать. Зато у меня кое-что есть, – она продемонстрировала ему свою папку.

– Ничего страшного, – Войтех улыбнулся ей и потянулся за папкой, но забирать не стал, вместо этого вежливо поинтересовался: – Можно?

– Конечно, – Саша отдала ему папку и оглянулась. – А ты один? Без Лили?

– Лиля поехала в отель, – отстраненно ответил он, быстро пробегая глазами пару первых страниц. Потом он посмотрел на Сашу. – Может, присядем где-нибудь? Ты наверняка голодна, а мне наверняка понадобится твоя помощь во время чтения этого, – он помахал папкой в воздухе. – И потом, я должен тебе кофе.

Саша рассмеялась. О том, что он будет должен ей реабилитационный кофе за поездку наедине с бесконечно спорящими Сидоровыми, она три месяца назад сказала в шутку, но поужинать сейчас действительно не отказалась бы.

– Пойдем, я знаю здесь недалеко одно тихое местечко, где варят удивительный кофе и кормят тоже неплохо.

Саша толкнула дверь и вышла на улицу, зябко поеживаясь от порыва холодного ветра.

Местечко действительно оказалось недалеко и выглядело весьма приятно, а самое главное – тут действительно пахло хорошим кофе. Они заняли место за дальним столиком, и пока Саша выбирала, что будет есть на ужин, Войтех углубился в чтение записей и просмотр фотографий.

– Я не очень понимаю, что стало причиной смерти? Их чем-то отравили, что ли?

Саша отложила в сторону меню и потянулась к папке, хотя успела выучить ее содержимое практически наизусть.

– Причина смерти – остановка сердца. У всех трех. Их действительно отравили, вот, – она нашла в отчете патологоанатома нужное название и показала Войтеху, – батрахотоксин. Один из сильнейших ядов в мире. Вызывает экстрасистолию и фибрилляцию желудочков. Остановку сердца, грубо говоря. Страшная вещь. Действует очень быстро, и противоядия нет. У этих девочек не было шансов. Как только яд попал в их организм, они были обречены.

– Его трудно достать? Если мне вдруг такой понадобится, куда мне пойти?

– Тебе? – Саша с улыбкой посмотрела на него. – Боюсь, что никуда. В мире всего несколько лабораторий синтетически производят батрахотоксин, и у нас в стране нет ни одной из них. Но даже если ты найдешь такую лабораторию, тебе придется предоставить кучу бумажек, для каких целей он тебе нужен. То есть это нереально. А вообще он содержится в кожных железах некоторых видов лягушек. И вот это, мне кажется, наиболее реальный вариант. На черном рынке что угодно можно купить, хоть удава с носорогом, только плати. Так что вполне возможно у нашего маньяка дома стоит террариум с этими чудовищами.

– Или на черном рынке можно купить и сам яд у того, у кого стоит такой террариум. Хорошо, что мне не нужно расследовать сами похищения и убийства и искать того, кто это сделал.

– Да? – Саша заинтересованно посмотрела на него. – А что ты собираешься расследовать? Ты мне ничего толком не рассказал по телефону.

Войтех вздохнул и по второму кругу рассказал все то же самое, что несколькими часами ранее уже рассказывал Лиле. Прервался он только один раз для того, чтобы официант смог принять у них заказ.

– Сейчас у меня есть три основные версии: либо у Марины таким образом проявились способности медиума, возможно, благодаря ее знакомству с Леной Серовой, либо это связано с возможностями самой Лены, а Марина лишь посредник, которого она использует, либо все это большая мистификация, но тогда Марина каким-то образом должна быть связана с убийцей.

– Про Лену нам теперь уже никак не узнать, а вот Марину можно было бы попробовать протестировать, – предсказуемо предложила Саша. – Даже если у нее нет способностей медиума, все равно Лена не просто так выбрала именно ее для общения. Ты же сам говоришь, они не были близкими подругами. Если она просто «посредник», у нее должна быть хотя бы склонность к телепатии. И это чисто теоретически можно проверить.

– Ты сможешь провести это тестирование?

– Чисто теоретически, – повторила Саша. – Я никогда этого не делала, но статьи и опыты читала. Зависит от того, на что Марина согласится. Некоторые, – она улыбнулась, – категорически против.

– Я заручился ее предварительным согласием, но, конечно, не хотелось бы ее травмировать ничем чрезмерно пугающим, девушка и так в состоянии сильного стресса. И еще. Ты как-то говорила, что твой муж может помочь с медицинским оборудованием. Сможет он помочь нам в этот раз с оборудованием для тестирования? Все это случилось несколько внезапно, я не успел обзавестись необходимым.

Войтех с удивлением отметил про себя, как легко ему стало выдавать подобную ложь. А ведь он всегда не любил врать. Сейчас же у него не было другого выхода. Задание помочь отцу Марины ему поручил Директор. Не вдаваясь в подробности того, как ЗАО «Прогрессивные технологии» связано с Виктором Игоревичем, его попросили немедленно отправиться в Санкт-Петербург и привлечь собранную им команду исследователей-любителей к выяснению причин феномена. При этом его, как всегда, были готовы обеспечить любым необходимым оборудованием. Однако сам Войтех посчитал, что это будет выглядеть неправдоподобно, а поскольку Иван и так задавал много вопросов, он решил в этот раз воспользоваться предложением Саши и помощью ее мужа.

– Думаю, не откажет, – кивнула Саша. – За то, что я никуда не умотала на этот раз, надо платить. Кстати, для меня это тоже все было внезапно. Но даже хорошо, что в Питере, вряд ли я смогла бы резко сорваться с работы, не всем так везет.

Саша только сейчас поняла, что не имеет ни малейшего представления, где и кем работает Войтех. В самом деле, где-то ведь должен? Он рассказывал только о том, что было раньше, но никогда не упоминал, чем занимается сейчас.

– Давно хотела спросить, а где ты работаешь? – поинтересовалась она.

Войтех мысленно выругался. Надо было предвидеть, что рано или поздно этот вопрос возникнет. Врать было опаснее, чем говорить правду: у него не было гарантий, что его ответ не станет известен Ивану, а тот в свою очередь не решит пробить его по своим каналам.

– До недавнего времени я преподавал в колледже и занимался репетиторством, – осторожно ответил он. – Сейчас я ищу что-нибудь, что позволит мне уезжать на неопределенное время при необходимости. Даже репетиторство в этом смысле не очень удобно.

– Тогда все понятно, – кивнула Саша. – Ты ни от кого не зависишь, можешь себе позволить в любой момент уехать. Хотя если честно, – она внимательно посмотрела на него и улыбнулась, – не представляю тебя преподавателем. Почему ушел?

– Никогда не хотел этим заниматься, – он пожал плечами. – А теперь оно еще и стало мешать. Это давно назревало.

– Тогда это правильно. Работа должна приносить хотя бы одно из двух: либо деньги, либо удовольствие. Что она приносит преподавателям – я без понятия.

Войтех не захотел углубляться в тему преподавания и денег, чтобы у Саши не возник следующий закономерный вопрос, который уже когда-то задавал Иван: откуда у него средства на столь экстравагантное хобби. Поэтому он перевел разговор обратно в деловое русло, тем более что ему как раз попалась на глаза копия очередной фотографии, очень его заинтересовавшая.

– А это что? Какая-то татуировка? – он протянул ее Саше. На ней был запечатлен крохотный символ.

Саша взяла лист с нечетким изображением, покрутила его в разные стороны, пока не нашла нужное положение.

– Патологоанатом сказал, что такая татуировка была у всех трех девушек, – пояснила она. – На затылке, у самых волос. Когда точно она была нанесена, сказать сложно, у всех разные регенеративные свойства кожи. От одной до трех недель. Теоретически девушки могли сделать ее еще до похищения, но лично я не верю в такие совпадения.

– Если только они не делали эту татуировку у того, кто их потом и похитил, – предположил Войтех, но потом сразу же отрицательно покачал головой. – Впрочем, нет, скорее всего, полиция проверила это в первую очередь. Если бы нашелся мастер, который делал им всем одинаковую татуировку, его бы уже просклоняли в СМИ и назвали бы похитителем, независимо от того, причастен он к произошедшему или нет. Пожалуй, Лиля права: это действительно похоже на какую-то секту, культ или ритуал одиночки. Знать бы еще, что это все значит. Хотя бы для того, кто это делает.

Саша посмотрела в свою тарелку, решая, достаточно ли она брезглива, чтобы не обсуждать подробности вскрытия за ужином. По всему выходило, что недостаточно.

– Вообще это довольно странная секта или маньяк-одиночка. Мы с Костей, судмедэкспертом, долго болтали, он рассказал кое-что интересное. Говорит, девушки не выглядели так, словно их держал взаперти какой-нибудь безумец. Они были ухоженные, с чистыми волосами и аккуратным маникюром. Первая девушка провела у него три недели. Даже если она прямо перед похищением вышла из салона, за три недели без ухода любые руки не будут выглядеть так аккуратно. На запястьях не было следов от веревок или наручников, это сразу показалось ему странным. Но токсикология многое объяснила: в крови всех троих обнаружились транквилизаторы. Все то время, что они провели в плену, или как это можно назвать, они были одурманены. Вполне возможно, их и не нужно было связывать. Анализ содержимого желудка показал, что их кормили. Костя предположил что-то типа бульонов и йогуртов, что легко дать человеку в полубессознательном состоянии. Убили их всех одновременно, причем уже там, на кладбище. Яд действует очень быстро, и судя по расположению трупных пятен, после смерти их не перемещали. Странно это все, – Саша снова посмотрела на фотографию татуировки. – Похитить девушек, ухаживать за ними, кормить, мыть, чтобы потом привести на кладбище и убить. Зачем?

– Надо будет задать этот вопрос Лене во время следующего сеанса связи, – хмыкнул Войтех. – И нужно показать Неву символ, может быть, он знает, что тот означает или кем использовался. Или хотя бы знает, где это можно посмотреть.

– Да, это по его части. А вообще, какой у нас план действий?

– Сегодня ночью приезжает Иван, завтра мы с ним идем к Марине. Если ты сможешь к этому времени подготовиться к проведению тестов, тебе стоит к нам присоединиться. Пока Ваня будет разбираться с ее компьютером, ты сможешь пообщаться с Мариной. Нев и Лиля попытаются в это время узнать что-нибудь о Лене Серовой у ее родных. Наша задача – понять, откуда приходят сообщения, правда ли они доходят даже при отключенном соединении и имеет ли сама Марина какое-то к ним отношение. А если не имеет она, будем выяснять, кто имеет.

Саша вдруг почувствовала себя Шерлоком Холмсом из знаменитого нынче английского сериала с каким-то кудрявым актером в роли самого сыщика. Так и хотелось воскликнуть: «Как можно пропустить такое веселье?» Она улыбнулась своим мыслям.

– Конечно, я до завтра подготовлю для тестов все, что смогу.

– Отлично, – Войтех кивнул и закрыл папку. – Я оставлю это себе? – на всякий случай уточнил он.

– Конечно, изучай. Я ее уже почти наизусть знаю. Тебя подвезти куда-то или ты на машине?

– Я без машины, но я на каком-нибудь автобусе доберусь, не беспокойся, – отмахнулся он. – Твой муж и так не скажет мне «спасибо» за то, что я тебя задержал.

– Никаких автобусов. Ты, конечно, не юная девушка, чтобы за тебя переживать в нынешней обстановке на острове, но мне несложно довезти тебя до отеля. Кофе был великолепен, я сегодня добрая, пойдем.

Саша застегнула куртку и завязала шарф, всем своим видом показывая, что от ее общества он так быстро не отделается. Войтех пожал плечами, тоже поднялся на ноги и надел куртку. Они не спеша вернулись к больнице, на парковке которой осталась Сашина машина. Увидев массивную коричневую Ауди, Войтех выразительно изогнул бровь.

– Да, пожалуй, вам с Иваном есть о чем поговорить. В том числе о комплексах. Как ты водишь этого монстра на таких шпильках?

Саша взглянула на свою обувь, затем перевела взгляд на машину.

– Очень удобно: каблуком в пол упираешься – и нога не скользит. Коврики, правда, быстро в негодность приходят, но их легко заменить.

– Разумно.

Саша все же довезла его до самого отеля, который оказался не очень далеко от ее собственного дома. Когда она остановилась напротив подворотни, через которую ему предстояло пройти во двор, чтобы попасть в небольшую гостиницу, где он снял номера для себя и Сидоровых, Войтех вежливо поблагодарил ее.

– Рад тебя снова видеть, – неожиданно сказал он, уже открыв свою дверцу. Спрыгнув на землю, он добавил, прежде чем ее захлопнуть: – Отлично выглядишь сегодня. Увидимся завтра.

После этого он захлопнул дверцу, махнул Саше рукой и торопливо зашагал в сторону проема в стене. Саша удивленно посмотрела ему вслед. Это что, был комплимент?

– Выбирай расследования в моем городе, буду всегда так выглядеть, – вслух сказала она и отчего-то расплылась в улыбке.

Проезжая мимо того самого кладбища, где обнаружили тела трех похищенных девушек, Саша невольно вглядывалась в темноту за забором. Она очень хорошо знала это место, когда-то не раз гуляла там и одна, и с друзьями. Сейчас там было так же тихо и спокойно, как и всегда. С трудом подавив в себе желание остановить машину и зайти внутрь, Саша сильнее нажала на педаль газа, чтобы скорее проскользнуть мимо.

* * *

19 октября 2012 года, 21:55.

Большой проспект В.О., Васильевской остров, г. Санкт-Петербург.

Она всегда закрывала свой маленький магазинчик за пять минут до положенного срока. И он прекрасно понимал почему: если за пять минут до конца рабочего времени кому-то срочно понадобится букет, можно просидеть на работе до половины одиннадцатого. Хороший букет не терпит спешки.

Он ждал ее на другой стороне улицы. Уже который вечер. Подпирал спиной стену, надвинув на лицо козырек кепки, и делал вид, что курит. На самом деле он никогда не курил. Запах никотина вызывал у него приступы тошноты с самого детства. Мать часто курила в квартире, дым въедался в стены, в мебель, в ковры, и ничто не могло прогнать мерзкую вонь. Но сейчас он все равно подносил сигарету ко рту, делал вид, что затягивается, и торопливо выплевывал гадкий дым обратно. Зато никто не обращал на него внимания.

Потом он шел за ней, держа приличную дистанцию. Ему нужно было изучить ее маршрут. Всегда ли она идет одним и тем же путем? Какие его участки самые безлюдные? Встречает ли ее кто-нибудь? Говорит ли она по телефону, чтобы скоротать время в дороге, или слушает музыку? Он должен был знать все.

Еще на второй вечер он решил, что ему опять повезло. Девушка работала в получасе ходьбы от дома. Время в пути легко уменьшалось, если удачно попасть на автобус или маршрутку, но она предпочитала идти пешком. Наверное, воспринимает это как вечернее упражнение. Она наверняка следит за фигурой. Нельзя иметь такую фигуру, не следя за ней. Всю дорогу от маленького цветочного магазинчика до старого угрюмого дома он не мог оторвать взгляд от аккуратной попки, обтянутой тонкой джинсовой тканью. Да, она станет украшением его коллекции. Одни шикарные рыжие локоны чего стоят. А ведь раньше он совсем не замечал рыжих, какое упущение!

Почти весь ее путь пролегал по оживленным людным улицам. Иногда она заходила в небольшой супермаркет на углу, чтобы набить продуктами объемную холщовую сумку, вручную расшитую бисером. Потом она сворачивала на свою линию и еще несколько метров шла по почти пустой улице, на которую выходило слишком много окон. Здесь уже можно было бы рискнуть, если бы в самом конце своего пути она не ныряла в темную подворотню. Оттуда до ее подъезда оставалось меньше минуты ходьбы, но это была самая удобная точка.

Сегодня, доведя девушку до подворотни, он сел в заранее припаркованную рядом машину, предвкушая грядущую субботу.

Глава 2

20 октября 2012 года, 12:10.

Ул. Железноводская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Накануне, пока Войтех ждал, когда ему откроют, он почувствовал что-то странное. Ощущение явно относилось к его экстрасенсорному восприятию, а не к обычным человеческим чувствам, это он уже научился различать. Несколько секунд ему словно покалывало затылок. Такого раньше никогда не случалось, и ощущение это оказалось таким навязчивым, что Войтех оглянулся, пытаясь понять, в чем дело. Однако за его спиной не было ничего примечательного, только дверь соседней квартиры, которая пялилась на него темным «глазком». Решив, что просто какая-то не в меру любопытная соседка проводит время, поглядывая на лестничную клетку, он отвернулся, хотя раньше никогда так явственно не чувствовал на себе чужие взгляды.

Сегодня же, когда он потянулся к звонку квартиры Марины, его рука остановилась на полпути.

– Ты чего уснул? – спросил у него Ваня, но Войтех проигнорировал его вопрос.

Он оглянулся и предсказуемо снова увидел дверь соседней квартиры, ее «глазок», но в этот раз никакого ощущения покалывания не было.

«Наверное, соседка сегодня занята или ее нет дома», – подумал он.

– Дворжак, мы тут до завтра стоять будем? – снова одернул его Ваня. – Или ты ждешь, когда эта девчонка тебя телепатически услышит?

Войтех бросил на него хмурый взгляд, но в дверь позвонил.

– А Айболит где?

– В течение часа должна подъехать.

На этот раз дверь им открыла сама Марина. Девушка выглядела не такой испуганной и напряженной, как вчера. Видимо, после разговора с Войтехом она поверила в то, что он разберется в ситуации, и сообщения рано или поздно прекратятся.

– Проходите, – пригласила она.

– Да, заходи уже, – Ваня подтолкнул Войтеха в спину. – Призраки невинно убиенных заждались нас…

За его спиной что-то звякнуло, заставив Ваню обернуться: оказалось, что кто-то из соседей – мужчина лет сорока, поднимавшийся по лестнице, – обронил на пол ключи. Похоже, Ванины слова произвели на него впечатление, поскольку он с подозрением разглядывал его, забыв о связке, так и валявшейся на полу.

– В переносном смысле, конечно, – пояснил ему Ваня и поторопился скрыться за дверью, за которой уже исчез Войтех.

Тот уже активно общался с молодой хозяйкой. Ваня удивленно посмотрел на него. Раньше ему не доводилось наблюдать, как Войтех разговаривает со свидетелями или просто с теми, кто мог обладать нужной для дела информацией, поэтому не ожидал увидеть его таким. «Милый» и «очаровательный» были главными эпитетами, пришедшими ему в голову. На контрасте с его обычной мрачной сдержанностью, а порой и язвительностью это выглядело забавно.

– Ну что, новые сообщения не приходили, пока меня не было? – спросил Войтех, разуваясь.

– Нет, – Марина покачала головой и закрыла за ними дверь. Она смущенно улыбалась и с интересом поглядывала на Ивана. Симпатичный высокий мощный блондин явно приглянулся ей даже больше чешского «специалиста». – Но в прошлую субботу они начались ближе к вечеру.

Войтех едва успел представить ей своего «коллегу», как снова раздался звонок в дверь. На этот раз на пороге стоял худощавый молодой человек лет двадцати. Судя по раскрасневшемуся лицу и мокрым волосам, он только что бежал. Увидев гостей, он мгновенно нахмурился.

– Я же просил не впускать никого в дом, пока я не приду, – слишком громким шепотом сказал он.

– Ты обещал быть к двенадцати, – ответила Марина, искоса посмотрев на Войтеха и понимая, что он все слышал. – Мне что, на лестнице их нужно было держать?

– Я не успел на автобус, и так от метро бегом бежал.

Она бросила на него еще один укоризненный взгляд и снова повернулась к своим гостям.

– Это мой друг, Игорь. Проходите, – она кивнула в сторону своей комнаты, – что-нибудь будете? Чай, кофе?

Ваня явно собирался попросить себе и попить, и заодно поесть, но Войтех ненавязчиво подтолкнул его в спину в сторону комнаты Марины и ответил за них обоих:

– Нет, спасибо, думаю, нам лучше не отвлекаться, а сразу заняться делом.

Если Ваня и был недоволен этим, то недовольство это быстро прошло: как только он добрался до ноутбука Марины. Усевшись за ее письменный стол, он достал из сумки свой ноутбук, открыл его, подключился к сети.

После этого в комнате повисла тишина, нарушаемая только щелканьем клавиш и неразборчивым бормотанием. Войтех первое время стоял за спиной Вани, пытаясь вникать в то, что тот делает, но очень скоро понял: это не для его мозгов и подготовки. Со стороны казалось, что Ваня просто открывает странные окошки с кучей разрозненных букв и цифр, которые никак не могут передавать какую-то осмысленную информацию. Однако для него самого эти буквы и цифры явно что-то означали: он то усмехался, то хмыкал, то бормотал что-то вроде: «Да ладно?!»

– Над душой не стой, – попросил он внезапно.

Войтех даже не сразу понял, что на этот раз Ваня обратился к нему, но когда понял, без вопросов и лишних комментариев тихо отошел подальше. Бросив взгляд на часы, он улыбнулся Марине.

– Вот, пожалуй, теперь мы можем и кофе выпить. Другая моя коллега подъедет через несколько минут, чтобы пообщаться с тобой.

Они прошли на кухню, где Марина занялась кофе, а Игорь продолжил с подозрением поглядывать на Войтеха.

– Так чем вы, говорите, занимаетесь?

– Я ничего не говорил о том, чем занимаюсь.

– И все же? Марина сказала, вы исследователь. Так что вы делаете?

– Я исследую, – лаконично пояснил Войтех с невозмутимым видом.

– Игорь, не приставай, – попросила Марина, выкладывая в вазочку печенье.

– Что значит, не приставай? – возмутился ее друг. – Я хочу знать, кто эти люди, чем занимаются и как они могут помочь тебе найти этого хакера.

– Мой папа им доверяет, мне этого достаточно. – Марина поставила на стол печенье, сахарницу и три чашки кофе.

– И все-таки, что именно вы исследуете? – снова поинтересовался Игорь.

– Аномальные явления. – Войтех бросил на Марину быстрый взгляд. – События и явления, которые похожи на то, что случилось с вашей подругой. В которые трудно поверить и еще труднее объяснить.

– Значит, вы верите в то, что это действительно Ленка? – переспросил Игорь, и по его тону никак нельзя было понять, во что верит он сам. – Что это мертвая Ленка каким-то образом присылает эти сообщения, а никакой не хакер с отсутствующим чувством юмора, взломавший ее учетку?

Марина покраснела и с надеждой посмотрела на Войтеха, словно хотела, чтобы он повторил все то, что говорил ей вчера.

– Я верю в то, что рассказывает Марина, – уточнил Войтех. – В то, что она видела. Как и почему это происходит и есть предмет моего исследования.

Прежде чем Марина или Игорь успели прореагировать на его ответ, у него зазвонил телефон. Извинившись, Войтех вышел из кухни. Говорил он недолго и уже буквально полминуты спустя вернулся обратно. Объявив Марине и Игорю, что приехала его вторая коллега и ему нужно спуститься вниз, чтобы помочь ей с оборудованием, он снова вышел.

– По-моему, он чокнутый, – весело заметил Игорь, услышав в прихожей звук закрывающейся входной двери.

– Если он и чокнутый, то не более чем я, – осадила его Марина.

* * *

20 октября 2012 года, 13:27.

Ул. Железноводская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Не найдя места для парковки недалеко от парадной Марины, Саша, недолго думая, остановилась прямо на выезде. Она не собиралась бросать там машину надолго, хотела всего лишь выгрузить оборудование. Однако не успела она заглушить двигатель, как уже поймала на себе недружелюбные взгляды двух старушек на лавочке. Настроение у нее с утра было не самое лучшее, поэтому она даже ждала, когда те ей что-нибудь скажут, но они благоразумно промолчали.

Когда в дверях парадной показался Войтех, Саша махнула ему рукой и громким шепотом сказала:

– Забери скорее коробки, пока эти две, – она кивнула головой в сторону скамейки, – не растерзали меня одними взглядами.

Войтех оглянулся на пожилых женщин, улыбнулся им и доброжелательно кивнул.

– Добрый день, – поздоровался он. – Приносим свои извинения за неудобство, моя подруга сейчас отгонит машину подальше, я только заберу пару тяжелых вещей.

После этого он снова повернулся к Саше, взял из открытого багажника большую коробку, а коробку поменьше попросил поставить сверху.

– Как отгонишь машину, поднимайся, – сказал он. – Четвертый этаж.

Подавив в себе какое-то детское желание назло всем, и особенно Войтеху, оставить машину прямо здесь, Саша все-таки кивнула и снова завела двигатель. В конце концов, обнаружить свою машину с проколотыми шинами, а то и вовсе на штрафстоянке, ей не очень хотелось.

– Подождешь меня? – попросила она прежде, чем закрыть дверь. – Я помогу донести коробку, вторая не слишком тяжелая.

– Как скажешь, – Войтех кивнул, отошел к скамейке, на которой старушки выглядели уже гораздо более приветливо, и поставил свою ношу с краю, поскольку держать ее в руках оказалось довольно тяжело.

Саша справилась со своей задачей довольно быстро, забрала у него маленькую коробку, и они вместе вошли в подъезд. В небольших пятиэтажках лифт никто сделать не додумался, поэтому с коробками пришлось подниматься по лестнице.

– Надеюсь, ты знаешь, что будешь делать, – заметил Войтех. – По крайней мере, есть на чем работать, – он взглядом указал на их коробки. – Я плохо представляю себе план такого тестирования.

– Я его всю ночь придумывала, – усмехнулась Саша. – Все будет зависеть от того, на что согласится эта твоя Марина, и какие результаты покажет в процессе. Я выпросила у Макса энцефалограф, позволяющий записывать данные в течение суток. Если она не против весь день просидеть дома и никуда не выходить, и сообщения сегодня придут, мы сможем посмотреть, что в этот момент творится у нее в голове. Еще я подготовила несколько тестов, начиная банальными картами Зенера и заканчивая кое-чем серьезнее. Пойдем от простого к сложному. Ване уже удалось что-нибудь найти?

– Нет, он еще работает… Разве карты Зенера помогают определить медиума? – Войтех нахмурился. Первые два этажа дались относительно легко, но на очередном лестничном пролете его темп заметно снизился. – Я думал, это тест на телепатию.

– Большинство медиумов просто талантливые телепаты, – Саша тоже сбавила шаг. Ее коробка весила гораздо меньше, но и у нее самой сил было тоже меньше, чем у Войтеха. – Ты приходишь к ним, чтобы поговорить со своей умершей бабушкой, а они просто считывают твои мысли и рассказывают тебе о ней так, как будто общаются с ней. И потом, вся эта метафизика – довольно неизученная вещь. Вполне возможно, что принцип работы и телепатов, и медиумов один и тот же. Просто одни считывают информацию с живых людей, другие с мертвых. Даже не так. Они считывают информацию с того, что принято называть сознанием, душой, как угодно, если допустить, что оно существует. И какая при этом разница, в каком состоянии находится тело?

– Огромная разница, – уверенно заявил Войтех. – Тело само по себе является излучателем энергии, оно усиливает сигнал, который исходит от этой, как ты выразилась, души. Именно поэтому экстрасенсы, которые способны чувствовать и живых, и мертвых, всегда могут отличить сигналы. А те, что не чувствуют мертвых, могут догадаться о том, что человек мертв, по отсутствию сигнала. Из этого следует вывод, что если природа медиумов и телепатов одинакова, то человек, проявляющий способности медиума, то есть тот, кто слышит мертвых, должен иметь и более сильную способность к телепатии. То есть слышать живых, вообще не напрягаясь. А я никогда не сталкивался с таким. Из этого я делаю вывод, что это все же разные способности. И механизмы у них разные.

Саша поставила коробку на перила, придерживая ее руками, и с интересом уставилась на Войтеха.

– А ты умеешь это? Различать живых и мертвых? Вообще, если разделить всех экстрасенсов на ясновидящих, телепатов и медиумов, я была уверена, что тебя можно отнести к первой категории. Или я чего-то не знаю о тебе?

– Я не чувствую ни живых, ни мертвых, – заверил ее Войтех. – Я просто вижу… прошлое и будущее. Но я даже не всегда могу понять, прошлое это или будущее. И уж тем более не могу определить, вижу ли я людей живых или мертвых. Поэтому да, я скорее ясновидящий, а не экстрасенс в том смысле, в котором это слово часто употребляется. Мы идем или тут постоим? Всего один пролет остался.

– Идем, – вздохнула Саша, снова поднимая коробку.

Если Марина – медиум, не осознающих своих возможностей, а Войтех прав насчет различной природы медиумов и телепатов, вряд ли ее тесты дадут какие-то результаты. Но как по-другому ее можно было проверить, Саша не знала. Как определить, может ли человек общаться с мертвыми? Спиритическим сеансом, разве что. Насколько Саша могла судить из того, что читала, медиумы относятся к наиболее сложно изучаемой категории экстрасенсов.

Она посмотрела в спину идущему впереди Войтеху. Вот кого бы проверить с помощью тех же карт Зенера. Крайне интересно было бы посмотреть на результаты. Но когда-то он сказал ей, что не позволит себя изучать, поэтому она промолчала.

– Если ты прав, тогда у нас надежда только на энцефалограф и его данные во время переписки с Леной, – вслух сказала она. – Но тесты я бы все равно провела. Кто сказал, что медиум не может быть и телепатом заодно?

– Тут ты права, – согласился Войтех.

Они как раз добрались до квартиры. Дверь за ним никто не запирал, поэтому они беспрепятственно вошли, и Войтех с удовольствием поставил на пол тяжелую коробку, которая к тому моменту стала весить целую тонну.

Марина и Игорь вышли им навстречу. Девушка немного недоверчиво посмотрела на Сашу и ее коробки.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровалась она.

– Саша, это Марина, – представил Войтех. – И ее друг Игорь. А это Саша, та самая коллега, о которой я говорил.

– Войтех сказал, что ты согласна на несколько тестов, чтобы выяснить, есть ли у тебя какие-то экстрасенсорные способности? – спросила Саша.

– Да, конечно, – Марина кивнула. – Я говорила, что согласна на все, если это поможет вам разобраться в том, что происходит. Только, – Марина немного застенчиво улыбнулась, – я никогда этого не делала.

– Я тоже, – Саша улыбнулась в ответ. – Знаю только теорию, будем учиться вместе. – Она огляделась. Квартира не казалась слишком большой, а народа в ней было уже достаточно. – Мы сможем найти место, где нам бы никто не мешал? Тебе нужно будет максимально сосредоточиться.

– Конечно.

Марина провела ее в гостиную, попросив Игоря побыть с Ваней на случай, если тому что-то понадобится. Пока Саша с помощью Войтеха распаковывала свое оборудование, девушка заметно волновалась, с недоверием глядя на монитор и кучу неизвестных ей проводов.

– Что это такое? – наконец спросила она.

– Энцефалограф. Будет записывать данные с твоего мозга. Это совершенно не больно. Будет, конечно, немного мешать, но ты сможешь потерпеть до утра? Можешь спокойно ходить по квартире, заниматься своими делами, спать, читать. Электроды я закреплю на голове, они будут передавать данные на монитор. Еще несколько приборов запишут твой пульс и давление. Эту камеру, – Саша достала из своей коробки небольшую видеокамеру, – мы установим так, чтобы было видно твой ноутбук. Это нужно для того, чтобы синхронизировать данные энцефалографа с тем, когда будут приходить сообщения.

– Конечно, делайте все, что нужно, – кивнула Марина.

Пока Саша закрепляла на голове девушки электроды, периодически сверяясь с инструкцией, Войтех закончил устанавливать все остальное.

– Теперь, если ты не против, я задам тебе несколько вопросов, – предложила Саша. – Это еще не тесты, просто сбор анамнеза. Ты останешься? – спросила она у Войтеха.

Марина тоже посмотрела на него, безмолвно прося остаться. Все эти странные провода и коробочки, которые Саша нацепила на нее, здорово ее пугали. Она никогда не любила врачей и обследования, но сейчас у нее не было другого выбора. Ей казалось, что присутствие того, кому она доверяла, сможет немного успокоить ее.

– Конечно, я предпочту понаблюдать, если это не будет вам мешать. И я бы хотел заснять это все на камеру, раз уж она у нас есть.

– Не будет, снимай, – пожала плечами Саша.

Они с Мариной сели на диван, оставив Войтеху кресло.

– Я уже все рассказала Войтеху вчера об этих сообщениях, – заметила Марина, – не знаю, что могу добавить к этому нового.

– Меня интересуют не сообщения, но для начала прекрати так волноваться, – Саша взглянула на прибор, подсчитывающий пульс Марины, показания которого давно перевалили за сотню. – Ничего плохого я тебе не сделаю.

Марина рассмеялась и сделала глубокий вдох. Саша долго расспрашивала ее о том, бывали ли у нее раньше предчувствия, которые затем сбывались, вещие сны и прочие малопонятные вещи, но на все получала отрицательные ответы. В конце концов Марина действительно расслабилась, голос ее стал звучать увереннее, она периодически улыбалась, но все еще изредка бросала взгляды на Войтеха.

– И что, ты никогда не приходила на экзамен, выучив всего один билет и вытянув именно его? – удивилась Саша, словно Марина хоть раз обязана была так сделать.

– Нет, – Марина отрицательно покачала головой, – мне нравится учиться. Я вообще не припомню, чтобы когда-нибудь надеялась на везение и пыталась угадать.

– Никогда не оставалась дома, хотя куда-то собиралась? Не пропускала электричку в метро, чтобы поехать на следующей, просто потому, что эта тебе не нравилась?

– Нет. Не помню такого.

– А духов в детстве вызывала? Тарелку крутила? – Саша склонила голову набок и улыбнулась.

– Это было, – Марина тоже рассмеялась. – Кто ж этим не занимался?

– И как результаты? Она двигалась?

– Двигалась, но это ведь наверняка делал кто-то из девчонок.

– А ты?

– Я никогда специально этого не делала. В любой компании найдется тот, кто сделает, но я этого не делала никогда.

– Ладно, тогда давай перейдем к тестам. – Саша достала из коробки маленького плюшевого зайца и протянула Марине. – Подержи его, постарайся запомнить ощущения и выйди из комнаты. Я его спрячу, а ты потом будешь его искать.

– Похоже на детскую игру, – улыбнулась Марина, беря зайца в руки. – Мы так играли раньше.

– Я же говорила, что это нестрашно.

Марина несколько секунд держала игрушку в руках, закрыв глаза и сосредоточенно хмурясь, затем отдала ее Саше и вышла из комнаты.

– Это будет весело, – заметила Саша, засовывая зайца за рамку с фотографией, стоящей на полке.

– Это действительно больше похоже на игру, – ответил Войтех с улыбкой.

– А никаких серьезных методов изучения телепатии и ясновидения не существует. Они все похожи на игру. Если, конечно, ты не снимаешь «Битву экстрасенсов» и тебе не нужен рейтинг на телевидении.

Саша улыбнулась и позвала Марину.

– Только не нужно заглядывать во все места, – попросила она, – попробуй с первого раза понять, где он.

Марина кивнула и вдруг сразу посмотрела на рамку с фотографией.

– Он там? – она взглянула на Сашу, удивление которой заметно читалось на лице.

Саша молча достала зайца из-за рамки.

– Как ты это узнала?

– Когда мне нужно было что-то быстро спрятать, я всегда засовывала это туда, – рассмеялась Марина. – Фотография стоит так, что за ней ничего не видно с любого места комнаты.

– Да, это было слишком банально.

Все следующие разы Саша проявляла фантазию, запихивая зайца в самые невероятные места, и больше Марина ни разу его не нашла.

– Ладно, давай теперь перейдем к картам Зенера. – Саша положила перед собой колоду довольно странных на вид карт. – Здесь двадцать пять карт пяти видов. Круг, крест, три волнистых линии, квадрат и пятиконечная звезда. Сначала я буду доставать карту и не смотреть ее, ты должна угадать, что на ней нарисовано.

– Хорошо, – Марина кивнула, усаживаясь поудобнее.

Было видно, что она совершенно перестала волноваться. Из двадцати пяти карт она угадала всего шесть.

– Это плохо? – спросила она.

– Это результат человека, у которого нет никаких неординарных способностей, – ответила Саша, снова тщательно перетасовывая карты. – Сама решай, плохо это или хорошо.

– Нет, я бы не хотела обладать никакими способностями, – Марина передернула плечами. – Не нужно мне такого счастья.

Войтех сначала наблюдал за тем, как Саша заново начала тянуть карты, а Марина – пытаться их угадать, но довольно быстро ему это наскучило. Этот тест отличался от предыдущего лишь тем, что теперь Саша смотрела на карту прежде, чем Марина ее угадывала: так проверялись способности к телепатии. Энцефалограф тоже не фиксировал ничего интересного, поэтому Войтех тихо встал, убедился, что камера на штативе все снимает, и вышел из комнаты.

В другой комнате, где Иван все еще воевал с ноутбуком, он появился в разгар жаркого обсуждения какой-то темы, в котором он не понял ни одного слова, кроме предлогов. При его появлении Игорь заметно смутился и замолчал, а Иван как всегда только ухмыльнулся, заметив чуть растерянное выражение на его лице.

– Как там у вас с Айболитом? – спросил он. – Еще не обнаружили в Марине Нострадамуса?

– Нострадамус был астрологом, а не медиумом, – заметил Войтех. – У тебя как дела?

– Да никак, – на Ванином лице отразилась досада. – Либо очень классный спец отсылала эти сообщения, запутав следы так, что они идут по кругу, либо тут и правда без чертовщины не обошлось. Но я установил несколько программок. Теперь смогу удаленно смотреть, что происходит на ее ноуте. И как только шутник появится, я его поймаю.

– Ты в этом уверен?

– Если только сообщения и правда не идут прямиком с того света, я их отслежу, – уверенно заявил Ваня. – Но больше я пока ничего сделать не могу.

– Скопируй мне тогда просто сами сообщения. Все, что пришли от уже погибшей Лены, и несколько тех, что пришли раньше.

– Думаешь по стилистике что-то понять? – заинтересовался Ваня.

– Хочу показать их Неву. Мне кажется, из всех нас он в письменном слове разбирается лучше всех.

– Разумно, – кивнул Ваня и снова повернулся к ноутбукам.

– У Марины там все в порядке? – обеспокоенно спросил Игорь.

– Все хорошо, – заверил его Войтех. – Если хочешь, можешь сам убедиться. Думаю, они там уже почти закончили.

Игорь с готовностью согласился, поэтому в комнату к Саше и Марине они вернулись уже вдвоем. Те действительно почти закончили. Результат был такой же, как и с предыдущим тестом, только на этот раз Марина угадала еще меньше – всего четыре карты.

– Ну как ты? – поинтересовался Игорь, убедившись, что своим вопросом он им не помешает.

– Я не экстрасенс и не имею ко всему происходящему никакого отношения, – улыбнулась Марина. – Что не может не радовать.

«Если только Войтех не прав и ты не медиум, – отметила про себя Саша, – но этого я проверить не могу».

– А что, по этим картам реально можно определить экстрасенса? – Игорь недоверчиво покосился на Сашу.

– Это всего лишь один из самых простых методов, – пожала плечами та, а потом внезапно повернулась к Войтеху и спросила: – Хочешь попробовать?

Это было нарушением всего, что она ему обещала, и она сама не знала, зачем предложила пройти тест. То ли расслабленное и довольно веселое настроение сыграло свою роль, то ли просто наличие Войтеха и карт Зенера в одной комнате. Впрочем, положа руку на сердце, Саша не припоминала, чтобы обещала ему не предлагать подобных вещей. Она обещала не задавать слишком много личных вопросов, и только.

Марина внезапно горячо поддержала эту идею.

– Попробуйте, это совсем нестрашно, – она поднялась с дивана, уступая Войтеху место напротив Саши. Саша улыбалась и выжидающе смотрела на него, перетасовывая карты.

Войтех немного растерялся. Проверять его способности было как-то странно: и он, и Саша доподлинно знали, что они есть. И к тому же оба знали, что видения будущего и прошлого у него случаются по собственному расписанию, он никак на это не влияет. В то же время ему самому было любопытно. Убедив себя, что это станет неплохим контрольным измерением, он медленно кивнул.

– Конечно, почему нет? Похоже, это весело. Только эту штуку, – он показал на датчики энцефалографа, – не будем цеплять, ладно?

– Как хочешь, – Саша не ожидала, что он согласится на тест, и была рада тому, что есть. – Это и в самом деле долго, раз уж я на Марину это надела, не будем экспериментировать.

– А это недолго, – Марина сняла с руки пульсометр и протянула его Саше. Та посмотрела на Войтеха.

– Наденешь?

– Давай, – Войтех сел на диван, где до него сидела Марина, и протянул ей руку.

Саша закрепила пульсометр на его запястье, аккуратно сложила тщательно перемешанные карты, а затем наклонилась к нему и тихо, чтобы не услышали Марина и Игорь, прошептала:

– Обещаю не подсказывать.

Она отстранилась от него, бросив взгляд на дисплей пульсометра, и с удивлением заметила на нем завышенные показания.

– Ты что, волнуешься?

– Либо так, либо это ты меня волнуешь, – отшутился Войтех, который и сам заметил, что сердце вдруг зачастило.

Саша рассмеялась.

– Сосредоточься, – попросила она, – и не на мне, а на картах.

Она вытащила первую карту, заглянула в нее и посмотрела в глаза Войтеху. Саша знала, что невольно может подсказать ему. Она не просто умела гипнотизировать людей, при желании она могла внушить им свои мысли, заставить сделать что-то. И хоть она почти никогда не пользовалась этой способностью специально, сейчас, желая получить положительные результаты, могла подсказать ему правильный ответ неосознанно.

Войтех пожал плечами, не представляя, как это можно угадать, и назвал то, что первым пришло ему голову. Смотрел он при этом не на карту, как рекомендовала Саша, а ей в глаза.

– Крест.

– Угадал, – в ее голосе проскользнуло немного удивления, хотя она и ожидала чего-то подобного. Впрочем, одна карта еще не показатель. Она вытащила следующую, снова мельком взглянула на нее. Там снова был крест. Когда люди просто угадывают, они редко называют две одинаковые карты подряд.

Войтех чуть прищурил глаза, глядя на нее. Ему в голову снова пришел крест, но он решил, что это будет слишком. Тем более это все равно не было похоже на его обычные видения.

– Круг, – из странного чувства противоречия назвал он.

Саша молча перевернула карту рисунком вверх, пытаясь скрыть разочарование.

– Ошибся, – улыбнулась она. – Снова крест.

Пульс Войтеха снова резко участился, и он с удивлением уставился на карту. Потом посмотрел на Сашу и непроизвольно сел прямее.

– Давай дальше, – попросил он.

Саша заметила перемену в его настроении и ускорившийся пульс. И уж теперь-то она точно была уверена, что не она его волнует. Она вытащила еще одну карту, и по странному стечению обстоятельств, это снова был крест. Поднимая взгляд на Войтеха, Саша почувствовала, как ее сердце тоже забилось быстрее.

– Крест, – не раздумывая ответил Войтех.

– Да конечно, в третий раз подряд? – не сдержался Игорь.

Марина ткнула его локтем в бок, и что-то прошипела. Саша даже не обратила внимания на его слова, словно вообще забыв о присутствии посторонних людей в комнате. Все это почему-то перестало быть таким веселым, как было с Мариной. Если сейчас снова выпадет крест, она, пожалуй, начнет волноваться. Но на этот раз она вытащила из колоды квадрат. Простой квадрат. Она улыбнулась, понимая, что напряжение отпускает ее, и снова взглянула в глаза Войтеху, решив про себя, что если он снова угадает карту, она начнет его мысленно путать.

– Квадрат, – спокойно сказал Войтех.

Следующая карта оказалась тремя волнистыми линиями, но Саша, поднимая на него взгляд, повторяла про себя: «Круг, круг, круг». Если она все-таки невольно подсказывала ему, хотя и обещала этого не делать, он ошибется.

– Волнистые линии.

Саша едва успела положить карту с линиями на диван, когда Войтех уже назвал новую:

– Круг.

Саша перевернула карту, и вот теперь действительно была удивлена. Там был круг. Но она ведь даже не успела ее увидеть. Она точно знала, что карты не просвечивают, да Войтех и не взглянул на них ни разу, он смотрел исключительно на нее. Саша взяла следующую карту, тоже больше не заглядывая в нее. Зачем? Она и так была уверена, что Войтех сейчас назовет правильный рисунок.

– Снова круг, – сказал Войтех. Он впал в какое-то странное состояние, абсолютно не сомневаясь в том, какой будет карта. – Квадрат. Волнистые линии. Два креста подряд.

Цифра на мониторе пульсометра росла медленно, но верно, и уже достигла значения сто сорок ударов в минуту. Войтех продолжал видеть карты, но внезапно их образ расплылся, и вместо них появились монеты. Монеты медленно падали, как будто кто-то замедлил скорость воспроизведения, их было пять штук. Они по очереди достигли пола, чуть отскочили и вдруг превратились в разноцветный бисер. Теперь их были десятки. Десятки мелких разноцветных бисеринок сыпались и раскатывались по асфальту. Цифра на пульсометре перевалила за сто шестьдесят.

Саша неотрывно смотрела в глаза Войтеху, понимая, что он ее уже не видит. Его взгляд проходил как будто сквозь нее. Он больше не называл карты, а она давно перестала вытаскивать их из колоды. Показания пульсометра достигли критической отметки, и он тихо, но настойчиво запищал.

Этого звука хватило Саше, чтобы выйти из оцепенения. Она моргнула, выдохнула, и тронула Войтеха за руку.

– Войтех.

Он успел увидеть еще маленькую куклу с ярко-рыжими волосами, прежде чем услышал голос Саши и почувствовал прикосновение ее пальцев. Сфокусировав взгляд на ее лице, Войтех чуть удивленно приподнял брови.

– Что?

Саша растерялась. Он спросил это так буднично, как будто мгновение назад просто угадал очередную карту.

– У тебя пульс зашкаливает, – она указала глазами на пульсометр и снова внимательно посмотрела на него. Нет, ей не показалось, с ним только что определенно что-то происходило. – С тобой все в порядке?

Войтех ненадолго прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, после чего пульс на глазах снизился до девяноста ударов с небольшим. Открыв глаза, Войтех улыбнулся и тихо шепнул Саше:

– Потом.

– А во что это вы тут играете? – спросил Ваня с порога комнаты. Как давно он там стоял, никто не знал, все были слишком увлечены тестом, который проводила Саша.

Саша мгновенно отпустила руку Войтеха и, не оборачиваясь, принялась торопливо собирать карты в колоду.

– Карты угадываем, – ответила за всех Марина. – Представляете, Войтех угадал все!

– Один раз ошибся, – педантично поправил ее Игорь.

– Зато после этого штук десять подряд угадал.

– А, ну Дворжак у нас известный ясновидец, – хмыкнул Ваня и подошел к ним с Сашей. – А мне покажете, как он это делает?

– Мне кажется, хватит на сегодня с меня, – Войтех поднялся на ноги, чувствуя, как по черепной коробке начинает разливаться тупая ноющая боль. Он крайне редко страдал мигренями, обычно они были связаны с его видениями. – Ты закончил?

– Да, я все сделал, – отмахнулся Ваня. – Ну давай, одну карту, просто ради интереса, – попросил он и протянул Саше руку. – Дай колоду, пожалуйста.

Саша молча отдала ему карты и отошла в сторону, внимательно наблюдая за Войтехом. Сейчас она очень сильно жалела, что они не надели на него электроды энцефалографа перед тестом. Если уж пульс выдавал такие показания, можно было только догадываться, что было бы на энцефалограмме.

Ваня перетасовал колоду, поглядывая на недовольно хмурящегося Войтеха, и достал одну карту.

– И что там?

Войтех не имел ни малейшего представления. Странное состояние, в котором он пребывал, пока тест проводила Саша, исчезло. Возможно, потому что Саша успела провести свой тест прямо перед тем, как его посетило очередное видение. Теперь же оно прошло, оставив за собой только все нарастающую головную боль.

– Я не знаю, – честно ответил Войтех.

– Что, даже не попробуешь? – разочарованно протянул Ваня.

Марина и Игорь с интересом наблюдали за происходящим.

– Хорошо, круг, – Войтех сказал это, только чтобы что-то сказать. Опыт подсказывал ему, что просто так Иван от него не отстанет.

– Нет, тут крест, ничего похожего на круг. – Ваня бросил карту и достал следующую. – А здесь?

– И здесь не знаю, – терпеливо ответил Войтех. – Но если ты опять настаиваешь, то я опять скажу круг. И буду говорить так, пока тебе не надоест.

– Скучно с тобой, – обиделся Ваня и показал всем квадрат. – Ладно, поехали, раз уж больше мы пока ничего сделать не можем. Хватит надоедать хозяевам.

Собрав карты и все, чем они больше пользоваться не будут, в коробку, Саша попросила Ваню установить камеру так, чтобы было видно экран ноутбука Марины, самой Марине рассказала, что и как делать с энцефалографом, и пообещала завтра же с утра приехать, чтобы снять электроды и проверить показания.

– А если будут приходить сообщения, что мне делать? – Марина посмотрела на Войтеха. Сейчас, когда они все уходили, ей снова стало тревожно.

– Спроси, где маньяк держит своих жертв, – предложил Войтех. – Вдруг она ответит. И попробуй, как и в прошлый раз, отключить интернет-соединение.

Марина кивнула. Проводив своих гостей к выходу и закрыв за ними дверь, она обхватила себя руками и повернулась к Игорю.

– Я уже почти готова была попросить их остаться у меня жить, – смущенно призналась она. – С ними весело, и даже вся эта история не выглядит такой страшной.

– С чокнутыми всегда весело, – со смешком отозвался Игорь. – Ладно, не дрейфь. Один хакер, я тебе скажу, офигенный, второй, судя по всему, – он уже поднес руку к голове, чтобы покрутить пальцем у виска, но вовремя спохватился, – экстрасенс. Что бы это ни было: чья-то дурная шутка или реально сообщения с того света, они наверняка разберутся. Пойдем поедим лучше, умираю с голоду. Когда там твои родители вернутся?

– К вечеру. Пойдем.

Марина отправилась на кухню, искренне надеясь, что они действительно разберутся. И звук пришедшего сообщения в Скайпе больше не будет пугать ее до обморока.

* * *

20 октября 2012 года, 15:40.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Днем работы традиционно было мало. Да и вообще в эти выходные в отеле сняли всего три номера, причем все трое гостей отдыхали, очевидно, вместе, а поселились порознь. Такой подход казался Даше, одному из администраторов, странным, но она давно перестала удивляться людям. У богатых свои причуды. Нравится жить в двухместных номерах по одному – пожалуйста, кто бы возражал, только не она. Главное, что платят.

Даша спустилась со второго этажа вниз с чашкой горячего чая всего за несколько секунд до того, как раздался звонок в дверь. Она бросила взгляд на монитор, увидела перед дверью блондиночку Лилию из пятого номера с каким-то мужиком. Но мужик этот был явно не из тех, с кем она приехала. Впрочем, Дашу это мало волновало: по правилам гости отеля могли водить собственных гостей вплоть до одиннадцати часов. Даша нажала на кнопку, открывающую замок, и красивая девушка с красивым именем вошла внутрь вместе со своим спутником, который оказался лет на двадцать ее старше, и порывом холодного осеннего ветра.

– Добрый день, – поздоровалась она, на ходу набирая на мобильном телефоне чей-то номер. – Можно ключик?

Даша уже и так тянулась за ключом, но когда она выложила его на стойку перед гостьей, та его проигнорировала, увлекшись разговором по телефону.

– Войтех, привет. Вы там где? Мы с Невом уже в гостинице… Отлично, тогда мы вас ждем. Мы захватили по дороге два больших суши-сета, так что заодно и поедим… Хорошо, ищите нас на втором, на кухне. Увидимся. – Она отключилась и повернулась к тому, кого назвала в разговоре Невом. – Они уже тоже едут сюда.

– Прекрасно, – отозвался тот с улыбкой. – Очень хочется всех увидеть.

Лилия нетерпеливо снова посмотрела на Дашу. Та молча показала ей на ключ, дожидающийся на стойке.

– Спасибо!

Оба поднялись наверх, тихо переговариваясь о чем-то, Даша не прислушивалась. Ее больше интересовало происходящее в телевизоре, чашка чая и шоколадное печенье.

Остальные постояльцы показались на пороге минут через десять, притащив с собой какую-то неизвестную Даше невысокую женщину с темными волосами, спускавшимися чуть ниже плеч. Красавец Иван, который, судя по документам, приходился братом-близнецом Лилии, о чем-то жарко дискутировал с ней. Похоже, они обсуждали машины. Неразговорчивый чех Войтех выглядел больным и в дискуссии не участвовал. Было похоже, что быстрая и громкая речь спутников вызывает у него какие-то неприятные ощущения. Даша решила, что его мучает головная боль, которую усугубляет оживленный разговор. Она приветливо кивнула чеху и протянула ему оба их ключа. Он поблагодарил медленным кивком и предложил друзьям следовать за ним наверх.

– Лиля и Нев уже ждут нас, – напомнил он, прерывая явно шедший по кругу спор.

Иван и неизвестная женщина кивнули, замолкая, и поторопились наверх. Через пару секунд со второго этажа донеслись радостные возгласы и взаимные приветствия. Даша снова уткнулась в телевизор.

– Они утверждают, что он угадал все карты, – тем временем рассказывал Ваня сестре и Неву. – Но я этого не видел. Мою не угадал ни одну. Подозреваю, специально.

Они стояли посреди небольшого холла на втором этаже, который использовался в отеле в качестве своего рода кухни или крохотного кафе. На широкой стойке утром подавался завтрак, а в остальное время стояли электрический чайник, коробка с чайными пакетиками, банка растворимого кофе и сахар. Четыре маленьких столика со стульями занимали все остальное пространство.

Лиля посмотрела на Войтеха, и улыбка мгновенно сползла с ее лица. Не заметить его уставший больной вид было невозможно.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила она. – Выглядишь неважно.

– Принеси ему воды, – попросила Саша, доставая из сумки блистер с таблетками и протягивая его Войтеху. – А ты выпей это. Иначе толку от тебя не будет.

Войтех взял таблетки, с тоской думая о том, что толку может не быть и от них, но одну все же выпил. Потом вспомнил прошлые расследования и усмехнулся.

– Шоколад был бы более уместен, – заметил он. И не дав никому ничего спросить, повернулся к Лиле с Невом. – Как ваш визит к родителям Лены?

– Оставил весьма гнетущее впечатление, – признался Нев, пытаясь понять, как правильно держать палочки и как ими есть. К своему стыду он совершенно не умел этого делать, поскольку азиатская кухня никогда не являлась его фаворитом. Он бы и сейчас предпочел что-то более привычное русскому желудку, но Лиля так вдохновилась, увидев попавшийся им на пути магазин с готовыми суши и роллами, что он просто не смог ей возразить. – Ее родители в очень подавленном состоянии, это естественно. Даже странно, что они вообще стали с нами разговаривать.

– Лена была третьей пропавшей девушкой, – подхватила Лиля, – полиция к тому времени уже искала маньяка. Еще и куклы эти весьма недвусмысленно намекали на то, что все преступления связаны. Но родители до последнего надеялись, что она найдется живой. Прямо они нам ничего не сказали, но мы так поняли, что Лена была достаточно активной девушкой, могла заночевать у подруги, а то и вовсе на несколько дней уехать, но всегда возвращалась. Думаю, они надеялись, что и в этот раз произошло нечто подобное.

– Все родители на это надеются, – заметил Ваня, недовольно поглядывая на стол. – Черт, Лилька, держу пари, твоя была идея притащить эту дрянь. Неужели нормальной еды не было? – Он посмотрел на остальных в поисках поддержки, но Сашу вполне устраивали роллы, по виду Войтеха можно было сделать вывод, что в данный момент ему вообще все равно, что есть. – Нев, давайте после этого «обеда» зарулим куда-нибудь, где дают борщ, а? – предложил он.

– Ну что вы, это очень вкусно, – смутился Нев.

– Кому не нравится, в следующий раз идет за едой сам, – заявила Лиля.

– Какие куклы? – поспешила уточнить Саша, пока Сидоровы не завели свою любимую шарманку.

– Родителям Лены на следующий день после исчезновения их дочери кто-то прислал куклу, – пояснил Нев.

– Рыжую? – заинтересовался Войтех. Голову немного отпустило, и теперь он тоже зацепился за эту деталь.

– Что? – не понял Нев.

– Кукла, говорю, рыжей была?

– Нет, скорее светло-русой.

– С чего ты решил, что она должна быть рыжей? – поинтересовалась Лиля, мгновенно забыв о споре с братом.

– Да так, – отмахнулся Войтех, подцепляя палочками кусочек ролла. – А о каких-нибудь способностях Лены удалось узнать?

– Этот вопрос мы задавали очень осторожно, – усмехнулась Лиля, переглянувшись с Невом.

– Родители Лены довольно религиозные люди, – сказал тот. – Такие с большим недоверием относятся ко всяким аномальным вещам.

– Не фанатики, конечно, – продолжила Лиля, – но из тех, кто на Пасху не покупает уже освященные куличи в гипермаркете, а печет их сам, стоит всю ночь в церкви и зажигает вечером свечки. Мы едва коснулись темы возможных способностей их дочери, как они твердо заявили, что ничего подобного за ней никогда не замечали.

– Понятно, – Войтех кивнул. – Иван, покажи Неву переписку Марины и Лены. Нев, взгляните на сообщения до и после смерти Лены и скажите, что вы об этом думаете.

Ваня достал ноутбук, пощелкал клавишами и протянул Неву, который успел торопливо вытереть руки салфеткой, прежде чем взять его, и принялся за чтение. Пока он изучал переписку, остальные молча жевали, количество роллов стремительно уменьшалось.

– Стиль, конечно, сильно изменился, – констатировал Нев через несколько минут. – Я бы сказал, изменился до неузнаваемости. Но некоторые штрихи в манере разговора Лены до и после ее смерти совпадают.

– Похоже, что писал один человек?

– Местами похоже. Но по большей части тот, кто писал после смерти Лены Серовой, писал… Как бы это сказать? Небрежно и одновременно с этим через силу. Как будто был сильно не в себе. Например, пьян или…

– Мертв? – подсказал Ваня с насмешкой в голосе.

– Да, – невозмутимо отозвался Нев, выглядя неожиданно очень серьезно и вместе с тем уверенно. Обычно такая уверенность не была ему свойственна. – Смерть очень сильно дезориентирует и затрудняет общение.

Ваня весьма недвусмысленно хмыкнул и посмотрел на Сашу, полагая, что только она в этой компании может его поддержать, когда дело доходит до подобных заявлений. Однако на этот раз и она не выглядела сомневающейся в том, что с мертвыми возможно общение.

– То есть мы почти уверены в том, что эти сообщения были действительно от Лены? – уточнила Лиля, глядя на Нева. – Неважно как, но писала это и в самом деле мертвая Лена?

– Необязательно, – Нев пожал плечами. – С тем же успехом это может присылать кто-то, кто хорошо знал манеру общения Лены и кому удается частично ее воспроизводить.

– То есть если мы предполагаем, что сообщения шлет живой человек, то он должен быть связан не только с маньяком, но еще и с Леной? – уточнил Войтех.

– Похоже на то.

– А почему сообщения приходят именно Марине? – снова спросила Лиля. – Они не были близкими подругами. Мама Лены перечислила нам несколько человек, с которыми ее дочь тесно общалась, но Марину она не называла.

– Если верить моим тестам, у Марины тоже нет никаких особых экстрасенсорных способностей, – отозвалась Саша. – Тесты были весьма примитивными, до более сложных мы не дошли, я не получила ни намека, что нам стоит продолжать. Посмотрим, конечно, что покажут данные энцефалографа, но я больше чем уверена, что способностей ни к ясновидению, ни к телепатии у нее нет. Войтех считает, что медиумы действуют немного по другому принципу, но по рассказам Марины, с мертвыми она никогда раньше не общалась. Я не знаю, как это подтвердить. Насколько мне известно, не так давно в Америке проводили опыты с медиумами во время спиритического сеанса. Но, во-первых, просветить Марину на томографе, как это делали американцы, у нас нет возможности, во-вторых, даже у них данные как-то уж сильно разнились, и никакого точного вывода, как работают медиумы, по ним сделать не удалось.

– Это один из вопросов, на который нам предстоит найти ответ, – Войтех побарабанил пальцами по столу, о чем-то думая. – И еще один интересующий нас вопрос: как со всем этим связано старое лютеранское кладбище? Почему тела девушек были оставлены именно там?

– Почему маньяк оставил там тела, мы, пожалуй, сможем узнать только тогда, когда полиция поймает его, – ответил Нев, поправляя очки. – Сложно сказать, почему он выбрал именно это место. Возможно, для него оно имеет какое-то значение. Но вот его выбор вполне мог спровоцировать появление сообщений Лены. Если у самой Лены все-таки были какие-то способности, они могли активизироваться. Кладбища, особенно такие старые, обладают мощной энергетикой.

– Я когда-то проводила там довольно много времени и ничего такого не чувствовала, – заметила Саша. – Там было здорово готовиться к экзаменам. Тихо, спокойно, никто не мешает. Мы с подругой ко всем летним сессиям там готовились.

– Но ведь ты и не обладаешь никакой повышенной чувствительностью к таким вещам, – возразила Лиля, а затем посмотрела на Войтеха. – Вот бы кому туда заглянуть стоило.

Саша тоже повернулась к нему.

– Кстати, Дворжак, что это было во время теста? – спросила она.

– Боюсь ошибиться, но это было похоже на видение, – признался тот. – Сначала я просто видел карты, которые ты собиралась вытаскивать. Причем с каждой секундой все отчетливее. Потом карты превратились… – он осекся на мгновение, а затем продолжил: – В мелкий бисер. Бисер сыпался на асфальт, отскакивал от него, снова падал, а потом катился в разные стороны. И еще я видел куклу. Рыжую куклу.

– Очень интересно, – Нев даже подался вперед, глядя на Войтеха с крайним любопытством. – То есть тест стимулировал вашу способность к ясновидению?

– Не думаю. Больше похоже на то, что мы начали проводить тест незадолго до начала видения. Я не знаю, возможно, у меня в мозгу в такие моменты что-то происходит, – Войтех обвел кухню взглядом, словно искал подсказку в ее обстановке. – Открывается какой-нибудь канал восприятия информации или еще что-то. Какие-то изменения, благодаря которым я вижу то, что вижу.

– Либо ты просто не хочешь признать, что можешь управлять своим даром, – негромко пробормотала Саша, но так, чтобы он услышал. После теста она была уверена, что Войтех может гораздо больше, чем думает.

– А этих кукол присылали только родителям Лены или родственникам всех пропавших девушек? – поинтересовался Ваня. – И была ли среди них рыжая?

– В Интернете ничего не было про кукол, – Лиля пожала плечами. – Можно попробовать узнать у родителей остальных жертв.

– Или все же попытаться подобраться к кому-нибудь из следователей, кто ведет это дело, – Войтех потер лоб, с удовлетворением отмечая, что головная боль полностью прошла. – Возможно, после второго похищения следователи опять придут к Марине. Можно будет попробовать наладить контакт.

– Ты так уверен, что оно будет? Второе похищение? – передернула плечами Саша.

– А ты думаешь, нет? – Лиля бросила на нее удивленный взгляд. – Маньяки не останавливаются просто так. Я тебе больше скажу: возможно, оно происходит прямо сейчас. Все девушки были похищены по субботам. И Лена уже писала Марине, что он выбрал новую жертву.

– Будет и второе похищение, и третье, – Войтех согласился с Лилей. – После третьего он, несомненно, убьет их. И на кладбище снова найдут три тела. Маньяки редко меняют схему. В крайнем случае, если его аппетиты выросли, то жертв будет не три, а больше.

– Вы оба так спокойно говорите об этом, – Саша переводила возмущенный взгляд с Лили на Войтеха. – Вас это совершенно не волнует?

– Это объективная реальность, – Войтех пожал плечами. – Не вижу причин для себя впадать в беспокойство.

Саша смотрела на него так, словно он только что открылся ей с какой-то новой, неизвестной стороны. И эта сторона ей не нравилась.

– То есть тебя в этой истории интересует исключительно то, как и почему Лена пишет Марине? – тихо спросила она.

– Нет, конечно же, меня еще интересует личность похитителя. И то, имеет ли он какое-то отношение к этому процессу. Но если ты спрашиваешь о том, собираюсь ли я искать маньяка, чтобы спасти его жертв и не допустить новых, то я отвечу: «Нет». Это задача полиции.

– Я… я просто не верю, что ты это сказал. – Саша поднялась со своего места, схватила сумку и направилась к выходу. – Пойду покурю.

Едва ее шаги на лестнице стихли, Ваня со вздохом поднялся, взял свою и ее куртки и отправился следом.

– У нашего Айболита какое-то гипертрофированное чувство ответственности, вы заметили? – на ходу усмехнулся он. – Доедайте, мы будем на улице.

– Что я такого сказал? – удивился Войтех.

– Думаю, Саша ожидала от вас большего сочувствия жертвам, – предположил Нев.

– Возможно, нам стоило всем вместе поплакать, – язвительно заметила Лиля, но выглядела она при этом заметно смущенной. Казалось, что слова Саши ее в какой-то степени задели.

Войтех покачал головой, возведя глаза к потолку. Впрочем, у него сейчас не было ни времени, ни сил успокаивать Сашу. Нужно было решить, что еще они могут сделать сегодня, пока у них нет никакой новой информации. Его взгляд снова упал на Лилю. Он вспомнил ее слова о нем и кладбище.

– Чем плакать, давайте лучше вместе прогуляемся до этого лютеранского кладбища и посмотрим на него. Вдруг на нас снизойдет какое-то озарение.

* * *

20 октября 2012 года, 17.30.

Смоленское лютеранское кладбище, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Оставив Ваню в отеле на случай, если Марине начнут приходить сообщения и возникнет необходимость их отслеживать, Войтех с Лилей, Сашей и Невом пешком отправились на кладбище. Идти было недалеко, но уже начинало смеркаться, и темные свинцовые тучи весьма недвусмысленно намекали на скорый дождь, поэтому ни о каком прогулочном шаге не могло быть и речи.

На четырех человек, явно решивших прогуляться на ночь глядя по кладбищу, сторож посмотрел крайне недовольно.

– Ворота скоро закрою, – пробурчал он, едва только они ступили на его территорию.

– Что? – Нев остановился и непонимающе посмотрел на человека в старой выцветшей куртке.

– Ворота, говорю, закрою через полчаса, – повторил сторож. – Не успеете выйти – ваши проблемы. Взяли привычку шастать тут днями и ночами, никакой управы на вас нет. Закрывай ворота, не закрывай ворота – черт вас знает, как вы туда пробираетесь.

– Мы недолго, – Лиля по привычке очаровательно улыбнулась сторожу, но на того ее улыбка не возымела никакого действия.

– А мне плевать, долго вы или недолго. В шесть ворота закрою, и сидите там до утра или через забор лезьте на этих своих палках. – Он кивнул на обувь девушек, отвернулся и зашагал прочь.

– По-моему, мы ему не понравились, – заметила Саша, провожая его взглядом.

– Он нам тоже, – за всех ответила Лиля. – Ну что, откуда начнем? – Она огляделась, выбирая маршрут.

– Зависит от того, зачем мы сюда пришли. Если просто осмотреться, то логично будет сначала пройтись по главной дороге, а там уже свернуть, куда захочется.

Лиля с сомнением посмотрела на дорогу, вымощенную неровными камнями. Идти по такой даже в кроссовках было бы не слишком удобно, но выбирать не приходилось, не возвращаться же в отель. Зато это позволяло ей взять Войтеха под руку и идти рядом с ним по обочине, которая была выложена хоть и плохой, но плиткой.

– Давайте начнем с поисков того места, где маньяк оставил тела девушек, – предложил Войтех, доставая из внутреннего кармана распечатки статей, ссылки на которые ему накануне дала Лиля. Статьи сопровождали фотографии массивного памятника. Тел на нем, конечно, уже не было, но относительно свежие цветы говорили сами за себя. Он протянул распечатки Саше. – Узнаешь эту могилу? Можешь нас туда отвести?

Саша мельком взглянула на фотографии и вернула их Войтеху.

– С закрытыми глазами.

Она свернула чуть правее и уверенно зашагала вперед. Нев, с интересом оглядываясь, последовал за ней.

– Приятно иметь в команде эксперта, – пробормотал Войтех.

До нужного места они добрались довольно быстро. В сгущающихся сумерках каменный монумент выглядел довольно внушительно и отчасти пугающе. Сейчас ничего не напоминало о том, что всего месяц назад здесь нашли три тела. Войтех оглянулся по сторонам, прислушиваясь к своим ощущениям, но так ничего и не почувствовал.

– Не понимаю, – констатировал он. – Что такого в этом месте? Это даже не центр кладбища и не самая заметная его часть.

Нев подошел чуть ближе к памятнику, прищурив глаза и внимательно разглядывая его.

– «Моему дорогому, безгранично любимому мужу и другу, Леонарду Леоновичу Габриловичу», – вслух прочел он, а затем повернулся к своим товарищам. – К сожалению, мне это имя ни о чем не говорит.

– Даже странно, – Лиля улыбнулась, – я думала, вы нам сейчас его подробную биографию выложите.

– Возможно, это был какой-то богатый купец и только. Я не могу знать всего, – Нев бросил на Лилю смущенный взгляд.

Лиля отпустила локоть Войтеха, за который все это время держалась, и тоже подошла ближе к памятнику.

– А сверху надпись «Да будет воля твоя», – она указала рукой на огромные буквы. – Может, убийца намекал таким образом, что он волен распоряжаться жизнями этих девушек?

– Лилия, это просто цитата из Библии, – возразил Нев.

– Я знаю, – отмахнулась та. – Но не просто же так он положил их именно сюда.

– А по-моему, все гораздо проще, – отозвалась Саша. Она стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к дереву, и наблюдала за выдвигающими теории друзьями. – Эта могила, вернее, этот памятник – один из наиболее хорошо сохранившихся на кладбище. И выглядит он внушительно. Чем-то на подиум похоже. Может, нашему маньяку исключительно эстетическая сторона была важна?

– Здесь в двух шагах мемориальное кладбище есть, – возразил Войтех. – Там эстетики еще больше. Почему тогда не там?

– Может, дело в том, что это кладбище – лютеранское? – предположил Нев. – Лютеран среди русских мало, но они есть. Тогда это кладбище может иметь для него религиозное значение.

– Религиозный убийца? – с сомнением хмыкнула Лиля.

– Их больше, чем может показаться на первый взгляд, – Войтех был согласен с версией Нева, но что-то в ней все равно его смущало. Интуиция подсказывала ему, что должно быть что-то еще.

– Если это место было единственным, что мы хотели здесь посмотреть, то я предлагаю сваливать, дождь начинается, – предложила Саша. – Выдвигать теории мы можем и в другом месте.

Сверху и в самом деле начал накрапывать мелкий дождь. Накинув на голову капюшон, Саша повернулась к выходу, но не успела пройти и нескольких метров, как за что-то зацепилась носком сапога. Пытаясь удержать равновесие, она сделала еще один шаг вперед, однако тонкий каблук поскользнулся на мокрых листьях, и она, нелепо взмахнув руками, грохнулась на колени, уперевшись ладонями во что-то твердое и холодное.

– Твою мать, – тихо выругалась она, быстро оценивая масштабы катастрофы: коленки ушибла, джинсы наверняка вымазала, если не порвала, руки поцарапала, но каблук вроде бы не сломала и головой не ударилась, что уже можно было считать везением.

– Не ушиблась? – Войтех тут же оказался рядом и протянул ей руку.

Саша взглянула на свои мокрые грязные ладони, решая, не нужно ли их вытереть, прежде чем принять его помощь, и вдруг с ужасом увидела, что обручального кольца нет на пальце. В то время как все нормальные люди к зиме обычно поправлялись, она почему-то иногда теряла пару килограммов. По одежде этого никогда не было заметно, всегда первым делом слетало кольцо.

– Черт… – пробормотала она, мгновенно забывая про руку Войтеха и пытаясь найти в сумке мобильный телефон.

– Что случилось? – Войтех непонимающе смотрел на нее.

– Я кольцо потеряла.

– Как ты умудрилась? – Лиля подошла чуть ближе, но остановилась на тропинке.

– Не знаю. Слетело, наверное, когда я падала.

– Посвети фонариком, оно не могло далеко улететь.

– А вот сама я не догадалась! – Саша наконец нашла в сумке телефон, включила фонарик и принялась шарить руками по мокрой земле, подсвечивая то место, куда могло улететь кольцо.

– Не нервничай, мы его найдем, – Войтех успокаивающе улыбнулся, тоже доставая свой телефон.

Пока Лиля и Нев решали, стоит ли им присоединяться к поискам или Саша с Войтехом справятся вдвоем, а лишние люди будут только мешать, Саша все же отыскала кольцо в полуметре от того места, куда упала.

– Нашла, – сообщила она, облегченно выдохнув.

– Надень на другой палец, а то опять потеряешь, – посоветовала Лиля.

Саша промолчала, но все-таки надела его на левую руку. Она была левшой, поэтому на этой руке пальцы у нее были чуть толще, что снижало риск снова потерять кольцо. Она уже собралась выключать фонарик, когда его луч скользнул по тому самому камню, в который она упиралась руками при падении.

– А это еще что?..

Камнем оказалась чья-то могильная плита. Падая, Саша стерла с нее грязь и мокрые листья, и теперь в свете фонаря на ней явственно виднелся необычный, но уже знакомый им символ. Саша всем корпусом повернулась к камню, убрала оставшуюся землю, полностью расчищая его.

– Войтех, – позвала она, – взгляни на это.

Войтех, уже успевший подняться на ноги, наклонился к камню, который она разглядывала. Он узнал символ не сразу, но как только понял, откуда он ему знаком, поманил рукой Нева.

– Вы знаете, что это?

– Хм, интересный символ, – пробормотал Нев, присоединившись к ним у камня. – Мне кажется, я что-то такое где-то когда-то видел, но сейчас не могу вспомнить. Возможно, в одной из моих… кхм… книг.

По тому, как он запнулся, Войтех догадался, что речь идет о каких-то особых книгах.

– Черная магия? – спокойно поинтересовался он.

– Почему же сразу черная? – Нев как будто даже обиделся. – Деление магии на черную и белую – это условность, имеющая своей целью манипуляцию общественным мнением.

– Простите, не так выразился, – поспешно извинился Войтех. – Вы можете выяснить, к какому учению это относится?

– Я поищу в своих книгах, – пообещал Нев. – А это важно?

– Да, мне тоже интересно, – отозвалась Лиля из-за их спин. Ей места у камня уже не хватило, поэтому она наблюдала за всем издалека.

Войтех посмотрел на Сашу, предоставляя той возможность рассказать, почему этот символ привлек их внимание.

– На затылке у всех трех жертв были татуировки, – пояснила она. – По времени нанесения можно предположить, что их сделал маньяк. И татуировки в точности совпадают с этим, – она кивнула на памятник, – знаком.

Саша тоже поднялась на ноги, отходя чуть подальше, достала из сумки упаковку влажных салфеток, чтобы вытереть руки. Пользуясь тем, что она освободила доступ к камню, Лиля, внимательно глядя под ноги, чтобы не повторить ее подвиг, подошла ближе.

– Этот знак здесь давно, не маньяк его нанес, – заметила она. – Значит, выбор места, где оставить тела, был все-таки не случайным?

– Я не верю в такие совпадения, так что, полагаю, это не случайно. – На всякий случай Войтех сфотографировал камень, символ и остатки надписи, по которым все равно никто не смог бы разобрать, кто именно похоронен в этом месте. – Надеюсь, Нев сможет найти значение символа.

– Я постараюсь.

– А я постараюсь выяснить, кто тут похоронен. – Он убрал телефон в карман и еще раз оглянулся по сторонам. Похоже, никакие другие видения сегодня больше не торопились его посещать. Никакой особой энергетики в этом месте он тоже не чувствовал. – Пойдемте отсюда, пока нас тут не заперли.

– Моим джинсам уже не страшно будет и через забор перелезть, – Саша улыбнулась, оглядываясь по сторонам. – Давайте обратно пойдем другой дорогой, – предложила она. – Она чуть длиннее, зато удобнее.

– С твоей ловкостью тебе стоит носить обувь удобнее, а не выбирать другие дороги, – заметил Войтех.

Саша бросила на него испепеляющий взгляд, но ничего не сказала, просто молча свернула в сторону, противоположную той, откуда они пришли.

– Теперь все это еще больше похоже на какой-то ритуал, – заметила Лиля, идя за ней следом.

По узкой тропинке идти можно было только друг за другом, поэтому ей приходилось внимательно смотреть под ноги, держаться было не за кого. Кладбище если и убирали, то до таких глухих мест явно не добирались. Под ногами догнивали остатки листьев. Смоченные дождем, они превратились в настоящий каток, на котором упасть мог любой, не только Саша. Стало совсем темно, и когда чуть впереди справа показалась проржавевшая железная беседка, Лиля поежилась, стараясь не слишком часто поглядывать в ту сторону, чтобы не выглядеть в глазах остальных перепуганной школьницей.

Она все-таки умудрилась поскользнуться: неудачно наступила, и нога поехала в сторону. Шедший следом Войтех успел подхватить ее, не дав растянуться на грязной, мокрой земле.

– Да что с вами сегодня такое? – проворчал он. – Может, не стоит носить каблуки, если ноги не держат?

– Может быть, я просто хотела, чтобы ты меня поймал? – Лиля не растерялась и игриво улыбнулась ему.

– Он мог и не успеть, – холодно заметил Нев, обходя их и догоняя ушедшую чуть вперед Сашу.

– Но ведь успел, – Лиля с благодарностью посмотрела на Войтеха. – Кстати, спасибо.

Войтех не ответил. Он даже не смотрел на Лилю, его взгляд был направлен куда-то в сторону. Лиля попыталась проследить за ним, но в темноте ей удалось различить только несколько темных силуэтов деревьев, которых вокруг было в достатке. Чем эти деревья отличались от других и почему так заинтересовали Войтеха, она не могла понять.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила она.

От звука ее голоса Войтех вздрогнул, как будто очнулся от сна. Его слегка повело в сторону, и он чуть не потерял равновесие. Настала очередь Лили ловить его.

– Войтех!

Услышав этот оклик, Саша и Нев остановились и вернулись назад.

– Что случилось? – спросил Нев, озабоченно глядя на Войтеха, который стоял, закрыв глаза и держась за плечо Лили. Выглядел он при этом неестественно бледным. Или так только казалось в полутьме.

– Я в порядке, – заверил он их. – Просто в этом месте что-то случилось. Что-то очень плохое. Это дерево, – он указал в ту сторону, куда совсем недавно так сосредоточенно смотрел, и осекся, не зная как описать картину, которая только что мелькнула перед его глазами новой вспышкой.

Саша подошла к нему, молча взяла за запястье, проверяя свою догадку: пульс снова зашкаливал. Как бы ни были ей интересны его видения, как бы ни хотела она, чтобы он научился ими управлять, именно сейчас, чувствуя кончиками пальцев готовое пойти в разнос сердце, Саша вдруг подумала, что однажды это может кончиться плохо.

Она отпустила его руку, вытащила из сумки мобильник, включила фонарик и подошла с ним к тому дереву, на которое указывал Войтех. Дерево, возможно, от старости раскололось почти надвое, внутри ствола образовалось глубокое дупло почти с человеческий рост. Саша заглянула внутрь, но кроме гниющих листьев и пары пустых бутылок, ничего не увидела.

– Здесь пусто, – объявила она.

– Что ты видел? – тревожно вглядываясь в лицо Войтеху, спросила Лиля.

– Там были тела, – сообщил он, сделав перед этим несколько глубоких вдохов и успокоив немного сердце. Убедившись, что земля больше не уходит у него из-под ног, он последовал за Сашей к дереву, заглянул внутрь дупла. – Вот здесь, – уточнил он. – Мне кажется, это было два тела, но я не уверен. Оно выглядело как месиво. Руки, ноги, кости – все перемешано.

Войтех взял у Саши из рук телефон и приблизил фонарик к внутренней поверхности дерева. Темные, почти черные, пятна виднелись везде. Он поковырял их пальцем.

– Сможешь провести анализ и проверить, кровь это или нет? – спросил он у Саши.

– Конечно.

Она достала из сумки упаковку салфеток, аккуратно завернула в одну из них несколько щепок с темными пятнами.

– Но откуда там кровь? – Лиля, оставшаяся на тропинке вместе с Невом, пыталась со своего места разглядеть хоть что-нибудь. – На телах девушек не было ран.

– И их было три, а не две, – добавил Нев.

– Это другие девушки, – пояснил Войтех, вместе с Сашей возвращаясь к остальным. – Пока не знаю, как они связаны с Леной Серовой и другими, но как-то должны быть связаны. Иначе бы я их не увидел. Они, скорее всего, погибли на этом кладбище. Их просто… растерзали, другого слова подобрать не могу. Возможно, они что-то видели. Лиля, поищи в архивах новостей, не было ли за последние… пару месяцев, предположим, сообщений о двух пропавших девушках. У одной из них были пышные вьющиеся рыжие волосы.

– Опять рыжие? – заметил Нев.

– Да.

– Я поищу, – кивнула Лиля. – А теперь давайте выбираться отсюда, пока нас и в самом деле не заперли.

Обратная дорога действительно оказалась длиннее, так как проходила по периметру кладбища. Саша шла впереди, подсвечивая тропинку фонариком, Лиля старалась держаться рядом с Войтехом, то и дело с тревогой на него поглядывая.

Когда они подошли к выходу, сторож прохаживался вдоль забора, бросая на них недовольные взгляды.

– Вы опоздали, – пробурчал он, – я мог бы вас запереть.

– Спасибо, что не заперли. – Лиля подошла к нему, подкрепляя свою благодарность несколькими сторублевыми купюрами. – Это ведь вы нашли тех девушек месяц назад, так? – поинтересовалась она. – А больше никого здесь не видели?

– Я милиции уже все рассказал, – тон сторожа заметно потеплел, и он поглядывал на Лилю и остальных с явным интересом. – Пришел утром, замок срезан. Сюда по ночам иногда забираются всякие, но обычно замок не трогают. Пошел проверять, может, бутылки где оставили, убрать чтобы. Меня за такое премии лишить могут, если начальство где грязь находит. Пошел, значит, осмотреться, и увидел их. Три девки, в белых платьях. Красивые очень. Я ближе подошел, думал, мало ли что. Но они мертвые уже были.

– А больше ничего странного за последнее время не происходило? – снова спросила Лиля. – Кроме тех трех девушек, вы никого здесь не видели?

Он настороженно посмотрел на нее.

– Здесь все время кто-то есть, – неуверенно ответил он, не понимая, что она имеет в виду. – Ходят, смотрят. Иногда кино даже снимают. Но я же не всегда здесь. Ночью домой ухожу, и днем иногда по делам отлучаюсь. Это вон у Сизого, – он кивнул куда-то в сторону заправки, – спросите. Он всегда здесь, раньше частенько на кладбище ошивался, сейчас не заходит. Обиделся, что ли?

Лиля поблагодарила сторожа и повернулась к друзьям.

– Сизого пойдем искать?

– А кто это? – не понял Нев.

Войтех посмотрел в указанном сторожем направлении и заприметил мужчину бомжеватого вида, который слонялся между колонками и клянчил мелочь у каждого выходящего после оплаты бензина клиента.

– Возможно, имелся в виду вот тот… джентльмен? – предположил он.

– Не узнаем, пока не спросим, – Лиля пожала плечами и по очереди посмотрела на друзей. – Да, Ванька нам сейчас не помешал бы. Он умеет находить общий язык с такими, – она улыбнулась, – джентльменами. Кто пойдет?

Вспомнив, как именно брату Лили удавалось «находить общий язык» с подобными источниками информации, Войтех хмыкнул и даже порадовался, что Ивана сейчас с ними нет. Все же он считал, что никакая информация не стоит таких экспериментов со здоровьем.

– Подождите меня тут, – попросил он, проверяя по карманам, сколько у него с собой наличных денег и в каких купюрах. – Я сейчас вернусь.

Определившись с содержимым собственных карманов, он направился в сторону бензоколонки. Трое его товарищей отошли чуть ближе к забору кладбища, чтобы видеть все происходящее, но не мешать редким прохожим, спешившим по своим делам.

– Дорого бы я дала, чтобы послушать, как Дворжак будет бомжа на инфу раскручивать, – ухмыльнулась Саша, пытаясь спрятать лицо в воротник куртки. Вдобавок к мелкому дождю поднялся довольно холодный ветер, и она уже жалела, что оставила машину возле отеля.

– Да что их раскручивать, – отмахнулась Лиля, – денег дал – и сразу все мелочи припоминают.

Девушки рассмеялись, продолжая о чем-то тихо переговариваться, Нев с интересом поглядывал на уже едва различимые в темноте очертания могил и памятников, но все трое тем не менее внимательно следили за Войтехом. Тот подошел к Сизому, что-то коротко сказал. Сизый нервно оглянулся, по всей видимости, отчего-то решил удрать, но как только Войтех достал из кармана несколько купюр, мгновенно передумал и принялся о чем-то рассказывать.

– Если он сейчас не вернется, я тут насмерть замерзну, – через несколько минут пожаловалась Лиля.

– Одеваться теплее не пробовала? – поддела Саша, за что тут же получила укоризненный взгляд от Нева.

– Люди, непривычные к петербургскому ветру, не всегда могут правильно оценить погодные условия, – заметил он. – И, Саша, – он чуть понизил голос, как будто не хотел, чтобы Лиля, внимательно наблюдающая за Войтехом, слышала, – не стоит надевать обручальное кольцо на левую руку.

Саша удивленно посмотрела на него, затем вытащила руку из кармана и перевела взгляд на кольцо.

– Почему это?

– На левой руке кольца носят разведенные женщины. И вдовы. Этим вы словно декларируете свободу от своего мужа. Как будто отрекаетесь от него. Думаю, вы не хотите этого делать. А вас могут не так понять.

Саша пожала плечами, но все же вернула кольцо на правую руку, только на другой палец, чтобы снова нечаянно не потерять. Она понятия не имела, на какой руке носят кольца разведенные женщины и, тем более, вдовы, но познаниям Нева все уже привыкли доверять. Декларировать свободу от своего мужа в ее планы не входило.

В этот момент Войтех коротко кивнул Сизому и направился в их сторону.

– Боюсь, что алкоголь и асоциальный образ жизни нанесли мозгу этого человека непоправимый вред, – констатировал он, подойдя ближе. – Я выслушал познавательную лекцию о том, что на этом кладбище мертвые и нам не стоит ходить на его территорию. Еще мне сообщили, что даже когда кладбище закрыто, на него довольно легко можно попасть через несколько дыр в заборе, но делать этого ни в коем случае нельзя, потому что там – вы не поверите – мертвые. А вот это мне показалось интересным: в ночь, когда сюда привезли тела девушек, он видел черную машину, из которой вышел черный человек, срезал кусачками цепь и… уехал.

– Просто уехал? – переспросила Лиля. – Не выгрузил тела? Срезал замок и уехал?

– Маньяк не привозил сюда тела, яд девушкам дали здесь, на кладбище, – поправила ее Саша. – Может, он просто не хотел возиться с замком, когда они будут сидеть на заднем сидении? Заранее подготовил все и вернулся уже с ними?

– Возможно, – кивнул Войтех.

Внезапно он почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Он вздрогнул и резко обернулся, одновременно выдергивая руку из чужой, не слишком сильной хватки. Остальные тоже испуганно охнули и отпрянули. Перед ними стоял все тот же бомж Сизый, глядя на всех четверых сумасшедшими глазами.

– Не ходите здесь, – велел он громким шепотом. – Тут мертвые повсюду. Не ходите сюда.

Сказав это, он заторопился прочь, никто даже рта раскрыть не успел. Войтех выдохнул, с раздражением замечая, что сердце опять сорвалось в галоп. Нужно меньше пить кофе, больше есть и лучше спать.

– Я же говорил, – сказал он с нервной усмешкой.

– Чуть до инфаркта не довел, – пробормотала Саша, машинально ища в кармане сигареты, но не найдя их, вспомнила, что они закончились еще днем, когда она, пораженная словами Войтеха, выкурила последнюю у отеля.

– Да уж, толку от такого свидетеля… – покачала головой Лиля, провожая Сизого взглядом. – Я даже не могу быть уверена, что он реально видел какую-то машину.

– Ладно, давайте возвращаться по домам. Точнее, Нев и Саша поедут домой, а мы с тобой в отель, – Войтех улыбнулся Лиле. – Нам всем есть, чем заняться. Может быть, у Вани появились какие-то новости. – Он посмотрел на часы. – Хотя не думаю, что за это время успели прийти новые сообщения.

– Я с вами до отеля, у меня машина там осталась, – сказала Саша, – и еще метнусь в больницу, посмотрим, точно ли это кровь, – она кивнула на свою сумку, где, аккуратно завернутые в салфетку, лежали щепки от дерева. – Нев, вас до метро подкинуть?

– Нет, что вы. По-моему, до метро отсюда ближе, чем до вашей машины, – отмахнулся Нев, – я пойду потихоньку. Как только будут новости о символе, я дам вам знать.

* * *

20 октября 2012 года, 21.20.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Войтех перешел на просмотр пятой страницы результатов поиска. Бросив взгляд на экран телефона, он не смог сдержать улыбку: звонил Пилюлькин. Несколько месяцев назад Войтех именно так записал номер Сашиного телефона, хотя к тому моменту прекрасно знал, как на самом деле зовут анонима из Интернета.

– Да, Саш, что нового? – спросил он без лишних расшаркиваний.

– Это действительно кровь, – ответила она, мгновенно копируя его деловую манеру общения.

– Ты уже провела анализ? – удивился он. – Так быстро?

– А чего тянуть? – ему показалось, что Саша даже немного удивилась.

– Действительно, – пробормотал он, глядя на часы. – Ладно, спасибо. Езжай домой, а то твой муж меня заочно проклянет.

Она рассмеялась. Ему хотелось думать, что это прозвучало немного нервно. Потом в разговоре повисла пауза. Войтех слышал дыхание Саши, но никак не мог придумать, что лучше всего сейчас сказать. Его волновала ее сегодняшняя реакция на слова о задачах и приоритетах их расследования, но он не знал, как спросить об этом. Решив в конце концов, что это не телефонный разговор, он просто сказал отчасти утвердительно, отчасти вопросительно:

– Увидимся завтра?

– Да, конечно, – отозвалась она. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – эхом повторил он и отключился.

Отложив телефон в сторону, Войтех откинулся на спинку неудобного стула и закрыл глаза. Всего начало десятого, а он уже чувствовал себя выжатым, как лимон. И дело даже не во внезапно образовавшемся расследовании, ради которого пришлось все бросить. Несколько видений за один день случалось с ним разве что в Комсомольской, в Хакасии, когда они искали поселение отшельников, а нашли деревню призраков. И тогда, и в этот раз это отняло немало сил.

После видения на кладбище он выпил еще одну таблетку обезболивающего, но голова так и не перестала болеть. Войтех поднялся со своего места и подошел к окну. Открыв одну створку, он уселся на неприлично просторный подоконник и прислонился спиной и затылком к холодному стеклу, наслаждаясь порывами свежего воздуха.

Ему доводилось бывать в Санкт-Петербурге и раньше. Во второй и, кажется, в четвертый год своей жизни в Москве он с парочкой тогдашних приятелей ездил сюда посмотреть местные zajimavosti[1] (это сложное русское слово ему так и не удалось выучить). Ему помнилось, что тогда город показался ему хмурым и негостеприимным. В этот раз что-то неуловимо изменилось. Теперь он находил Санкт-Петербург вполне приятным местом, чем-то даже напоминающим Прагу. Чем именно, Войтех затруднялся сформулировать. Ни с исторической, ни с архитектурной, ни с какой-либо другой точки зрения у городов не было ничего общего. Прага была на восемь веков старше Петербурга, из чего вытекали все прочие их различия. Пожалуй, единственное, что их объединяло, – это более медленный в сравнении с Москвой ритм жизни.

И все же в этот раз Войтех чувствовал себя здесь почти как дома. Возможно, он просто устал от Москвы. Или слишком давно не был на родине. Или причина была в чем-то еще.

Не желая больше думать об этом, Войтех попытался переключиться мыслями на свое расследование, одновременно с этим вдыхая местный воздух, пахнущий одновременно дождем и морем.

Первым в его голове снова возник вопрос, который мучал его с тех пор, как он переговорил с бомжом по кличке Сизый: зачем было срезать цепь с ворот кладбища? По словам все того же бомжа, в заборе хватало дыр. По мнению Саши, девушек привезли туда еще живыми, после чего заставили выпить яд. Так зачем срезать цепь? Там рядом перекресток, круглосуточная бензоколонка – достаточно рисков нарваться на свидетелей. Если маньяк полностью подавлял волю своих жертв с помощью седативных препаратов, то он мог провести их через одну из этих дыр. Войтех мысленно сделал себе пометку о том, что надо бы обойти кладбище по периметру и удостовериться, что дыры действительно существуют.

Вторая его мысль касалась мертвых девушек, останки которых он видел в просторной нише старого дерева. Что общего у них с этим случаем? Он не сомневался, что какие-то общие черты быть должны. Иначе у него не было бы этого видения. Но как-то совершенно не вязались между собой разорванные на части трупы и три ухоженных тела, без единого следа насилия, зато украшенные цветами.

Ничего не сходилось, и от этого голова начинала болеть еще сильнее.

Войтех слез с подоконника и вышел из номера. Его комната находилась на втором этаже, рядом с комнатой Ивана и напротив Лилиной. Между ними располагалась та самая небольшая кухня, где по утрам подавался завтрак, а в любое другое время можно было свободно перекусить, согреть себе чайник и выпить чая или растворимого кофе.

Налив воды, Войтех щелкнул кнопкой и принялся ждать, прислонившись к невысокому шкафчику.

И все же, что такого он сегодня сказал, что Саша посмотрела на него как на преступника? Такого осуждающего взгляда он никогда раньше за ней не замечал. Во всяком случае, в свой адрес.

Его взгляд, рассеянно блуждавший по обстановке, задержался на двери противоположного номера. Оттуда доносилось приглушенное бормотание телевизора. По всей видимости, Лиля не любила сидеть в тишине, предпочитая хотя бы такую компанию. Ему внезапно захотелось сделать две чашки чая и зайти к ней. В конце концов, они оба свободные люди, оба одиноки и могли бы на какое-то время скрасить друг другу жизнь.

Но что-то останавливало его. Что-то останавливало его все эти недели, даже когда они оба были в Москве и ее ревнивый брат не дышал им в спину. Войтех не был уверен в том, что действительно нравится Лиле. Да, она с ним старательно заигрывала, но было в ее поведении что-то искусственное. Или ему просто хотелось, чтобы так было? Чтобы не чувствовать себя виноватым.

А виноватым он себя чувствовал постоянно. С того самого дня, как позволил себе проявить интерес к ней, только чтобы отомстить Ивану за издевки в свой адрес. Подобное поведение было мерзким и недостойным, Войтех прекрасно это осознавал, но в тот момент не смог удержаться. И все же ему хватало совести держаться по другую сторону незримой черты, которая отделяла просто мерзкое и недостойное от настоящего свинства. Он мог иногда позволить себе флирт, согласиться выпить с Лилей кофе или угостить ее ужином, но даже в качестве мести Ивану он не пошел бы на большее. Войтех понимал, что есть вещи, которые он уже не сможет ни простить себе, ни оправдать.

Чайник закипел. Войтех тряхнул головой, скидывая с себя сонное оцепенение, достал из шкафчика веселую желтую кружку и нашел в коробке пакетик черного чая с бергамотом. Едва он успел залить пакетик кипятком, как из номера Ивана донесся крик:

– Дворжак, иди-ка сюда! Бегом!

* * *

20 октября 2012 года, 22.20.

Большой проспект В.О., Васильевской остров, г. Санкт-Петербург.

– И добавьте туда еще веточку вот с этими мелкими белыми цветочками.

Алина натянуто улыбнулась и бросила взгляд на часы. Двадцать минут одиннадцатого. Сегодня она не успела вовремя закрыться и один клиент, которому нравилось говорить и выбирать, торчал в ее маленьком магазинчике уже целых полчаса. Правда, и букет они совместными усилиями составили шикарный. Кому-то сегодня повезет. Алине подобные продажи были выгодны, поэтому она продолжала улыбаться, хотя и поглядывала на часы.

Через пять минут она закончила составление букета, рассчиталась с клиентом, и тот, пожелав ей хорошего субботнего вечера, вышел из магазинчика и направился к припаркованной у обочины машине. Алина в них не разбиралась, но темный блестящий седан производил впечатление дорогой вещи. Вздохнув, Алина проворно добавила в тетрадку запись о еще одном букете, положила деньги к остальным и убрала их подальше. Схватив куртку и сумку, она выключила свет, вышла в прохладную октябрьскую ночь, заперла дверь и зашагала вдоль оживленного шоссе.

В какой-то момент ее посетила мысль, что сегодня можно было бы доехать на маршрутке, раз уж она припозднилась, но ноги сами пронесли ее мимо остановки, подчиняясь давно выработанной привычке. Алина мысленно махнула рукой, достала из сумки телефон, вставила в уши «затычки» и включила музыку. Настроение моментально поползло вверх, невзирая на поздний час, усталость, лужи под ногами и холодный, пронизывающий ветер.

В голове крутилась сотня разнообразных мыслей вперемешку со словами хорошо знакомых песен, поэтому Алина как всегда не заметила мужчину, дожидавшегося ее на другой стороне улицы и темной тенью скользнувшего вслед за ней, когда она свернула на нужную ей линию.

Музыка в наушниках внезапно прервалась, ее сменил сигнал входящего вызова. Алина притормозила, чтобы найти телефон в сумке, куда она его бросила, включив на нем плеер.

– Алло?.. Да, я уже иду… Клиент поздний, задержалась… А что я должна была сделать? Прогнать его посреди составления букета? Пришел-то он еще в рабочее время. Кто ж знал, что ему нужен будет сложный букет, а не три умирающие розочки… Нет, я уже прошла магазин… Еще работал. Нет, а до завтра это никак не подождет? Ладно, сейчас.

Она нажала отбой и раздраженно швырнула телефон обратно в сумку вместе с наушниками, повернулась и пошла обратно к круглосуточному магазину, который остался на углу.

Неладное Алина первый раз почувствовала, проходя мимо мужчины, который шел за ней. Ей показалось странным, что он не обогнал ее раньше: краем глаза она видела его, когда переходила дорогу, он шел не так далеко, чтобы не обойти ее за те тридцать или сорок секунд, которые она стояла посреди тротуара и говорила по телефону. Впрочем, вскоре ее внимание оказалось отвлечено пакетом молока, за которым пришлось вернуться.

Второй сигнал тревоги подсознание послало ей в тот момент, когда она шагнула в ставшую привычной подворотню. Алина всегда напрягалась в этом месте, нашаривая в кармане газовый баллончик. Ей еще ни разу не доводилось его использовать, но она всегда держала его наготове. Так она чувствовала себя увереннее. Сегодня Алина не сразу поняла, что ее насторожило. Только обернувшись, она снова заметила мужчину, который стоял у одной из припаркованных вдоль тротуара машин и сосредоточенно рылся в карманах. Со стороны могло показаться, что он то ли убирает ключи от машины и ищет ключи от дома, то ли ищет ключи от машины, но Алина знала, что ни то, ни другое не могло быть правдой. Это был тот же мужчина, что шел за ней, когда зазвонил телефон. С тех пор прошло не меньше десяти минут, не мог же он все это время искать ключи?

Алина отвернулась и ускорила шаг, прислушиваясь к тому, что происходило за спиной. Мужчина пошел в подворотню за ней. Перейти на бег ей не позволяло какое-то непонятное чувство смущения: что он о ней подумает, если ничего плохого не замышляет? Почему-то это волновало ее гораздо больше, чем вопрос, что он может с ней сделать, если все же у него имеются недобрые намерения.

Может быть, Алина все-таки побежала бы, но мужчина обнаружил свои недобрые намерения немного раньше. Обхватив ее сзади одной рукой за плечи, он попытался прижать к ее лицу тряпку, пахнущую чем-то химическим, но Алина, настороженная и взведенная как пружина, умудрилась уклониться, перехватить его руку и выбить из нее тряпку. Мужчина растерянно выругался и просто зажал ей рот рукой, чтобы она не закричала, и потащил к машине.

Алина и не смогла бы закричать: от испуга у нее парализовало голосовые связки. Единственное, что ей оставалось, – это брыкаться, а в этом она была хороша: гибкое молодое тело и сильные натренированные ноги сейчас пригодились ей как никогда.

– Не дергайся, а то убью! – пообещал ей хриплый голос над ухом, но Алина не вняла его угрозе.

Мужчина неловко повернулся с ней, и она оказалась лицом к стене, довольно близко к ней. Оттолкнувшись ногами сначала от земли, а потом от стены, Алина смогла повалить нападающего на землю. Потеряв равновесие, он инстинктивно ослабил хватку. Сама Алина тоже не смогла удержаться и упала на асфальт вместе с мужчиной. Она была больше готова к такому исходу и смогла подняться первой. Мужчина успел схватить только сумку и с силой рвануть ее на себя. Сложная вышивка из бисера, сделанная собственноручно мамой Алины, порвалась, и мелкие бисеринки посыпались во все стороны. Они падали на землю, отскакивали обратно, падали снова, а потом раскатывались по темному грязному асфальту. Алина не стала сражаться за сумку, просто бросила ее и побежала к подъезду. Только у самой двери она поняла, что связка ключей вместе с ключом от домофона осталась в сумке.

– Черт, черт, черт, – шептала Алина, набирая номер своей квартиры и нажимая кнопку вызова.

Умом она понимала, что ей не успеть, но попасть в спасительный подъезд и закрыться в нем изнутри хотелось слишком сильно, поэтому она игнорировала это понимание.

Домофон успел издать ровно одну трель до того, как на затылок Алины опустилось что-то тяжелое. Падая и теряя сознание, она еще успела услышать вторую раскатистую трель. Но когда в ее квартире сняли трубку и поинтересовались, кто это, ни Алины, ни ее похитителя у подъезда уже не было.

Глава 3

21 октября 2012 года, 9.25.

15-я линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Сразу после завтрака Лиля решила немного прогуляться, поскольку видеть компьютер больше не могла. Голова раскалывалась от тонны бесполезной информации, которую ей пришлось перелопатить за вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Погода обещала быть не очень теплой, но дождя пока не было, и Лиля хотела немного подышать свежим осенним воздухом, так приятно пахнущим влагой и прелыми листьями. Захватив на всякий случай с собой зонт, она вышла из отеля, несколько мгновений размышляя, в какую сторону пойти, затем свернула в сторону Среднего проспекта. На кладбище они вчера уже ходили, и дорога к нему не могла предложить ей ничего нового или интересного. Однако не успела она сделать и несколько шагов, как услышала смутно знакомый голос:

– Лиля!

Ее догнал мужчина, пытавшийся познакомиться с ней в кафе в пятницу вечером.

– Дима? – Лиля не смогла сдержать удивленную улыбку. – Что вы здесь делаете?

– Вас жду. Между прочим уже, – он взглянул на часы, – двадцать пять минут.

– А мы с вами договаривались о встрече?

– Нет, но я не знал, во сколько вы выйдете. Поэтому пришел пораньше.

Лиля сложила руки на груди и прищурилась, стараясь придать себе недовольный вид.

– Как вы узнали, где я живу?

– Я журналист, – Дмитрий развел руками, – умение добывать информацию у меня в крови.

– Вы за мной следили? – догадалась она.

– Следил, – не стал отпираться он. – Исключительно в целях вашей безопасности. Мужчина, которого вы в пятницу ждали в кафе, отправил вас одну на метро в незнакомом городе. Я счел своим долгом вас проводить, чтобы с вами ничего не случилось.

– Хорош джентльмен, – фыркнула Лиля. – Девушка едет одна с чемоданом на метро, а он идет сзади вместо того, чтобы помочь.

– Вы мне ясно дали понять, что не нуждаетесь в моем обществе, – развел руками Дмитрий. – Я не хотел навязываться.

– С чего вы взяли, что сейчас что-то изменилось?

– Сейчас я намерен сам все изменить. Позавтракаем вместе?

– Спасибо, я уже позавтракала. И у меня много дел. Была рада с вами повидаться.

Лиля махнула ему рукой и направилась в сторону Среднего проспекта, прекрасно понимая, что просто так он не отстанет. Так и произошло: спустя ровно две секунды он снова догнал ее и молча пошел рядом. Лиля решила сделать вид, что ей все равно. Надоест – уйдет. Правда, куда теперь идти ей самой, она не знала. Ни о какой неспешной прогулке для прочистки мозгов речи уже не шло. Ей следовало просто обойти квартал и вернуться в отель, продолжить поиск информации о двух пропавших девушках, которых Войтех видел в своем видении.

– Кладбище в другой стороне, – вдруг сказал Дмитрий.

– Что? – Лиля уже успела забыть, что он идет рядом, погрузившись в свои мысли.

– В пятницу вы искали информацию об этом кладбище, сказали, что по работе. Сейчас вы говорите, что идете по делам. Я предположил, что все по тем же. Но кладбище в другой стороне.

– Значит, мне нужно в другую сторону, – пожала плечами Лиля, не глядя на него.

Некоторое время они шли рядом молча, пока Дмитрий не убедился, что у нее действительно нет никакой цели, она просто гуляет.

– Вы можете рассказать мне, что у вас за работа такая, вдруг я смогу вам помочь, – предложил он.

– Вы не… – Лиля осеклась и посмотрела на него. А почему, собственно, нет? Вчера она до полуночи пыталась найти в Интернете хоть какую-нибудь информацию о девушках, но так ничего и не нашла. Вернее, нашла много всего, но не смогла разобраться, что именно ей нужно. Никаких трупов, кроме тех трех, на кладбище не находили, а просто так девушки пропадали едва ли не каждую неделю. В таком огромном городе это неудивительно. Выхода на полицию у них сейчас не было, зато в друзья набивался журналист. Судя по всему, весьма нахальный и пронырливый. Почему бы не использовать его? – Вообще-то, вы, наверное, можете мне помочь. – Лиля улыбнулась.

– Отлично, – Дмитрий радостно потер руки, – тогда давайте выпьем чего-нибудь, и вы мне все расскажете.

– Выпьем? В десять утра?

– Я же не коньяк вам предлагаю. Кофе хотите? Или, может быть, молочный коктейль? Здесь недалеко есть Макдоналдс.

– Молочный коктейль из Макдоналдса? – рассмеялась Лиля, удивленно глядя на него. – А что стало с пляжем на Мальдивах?

– Вы отказались на него ехать.

– Я бы выпила горячего чая. Есть здесь что-нибудь приличное?

– Конечно, пойдемте.

Дмитрий заставил ее взять себя под руку, как будто они были сто лет знакомы, и свернул в небольшой переулок между домами. Лиля только подивилась такому нахальству, но почему-то возражать не стала.

Кафе, в которое привел ее Дмитрий, располагалось на первом этаже старого дома в одном из дворов. По всей видимости, его сделали из чьей-то квартиры. Здесь было совсем немного места, но пахло чем-то сладким и домашним.

– Очень люблю это место, всегда сюда захожу, когда бываю на Ваське, – пояснил Дмитрий, усаживая ее за столик возле окна. – Это одно из немногих мест, где вкусно кормят и запрещено курить.

– Не любите табачный дым? – поинтересовалась Лиля, открывая меню.

Дмитрий поморщился, выражая свое отношение к данному вопросу.

– Искренне надеюсь, что рано или поздно в этой стране все-таки запретят курить в общественных местах.

– Некоторым придется несладко, – усмехнулась Лиля.

Они сделали заказ и некоторое время болтали о всякой ерунде. Вернее, болтал преимущественно Дмитрий, Лиля лишь кивала в нужных местах, обдумывая, что она может ему рассказать. Когда им принесли чай, Дмитрий неожиданно пересел к ней ближе.

– На брудершафт? – предложил он, поднимая свою чашку.

– Чаем?

– Ничего другого у нас нет.

Дмитрий переплел их руки и сделал глоток, внимательно глядя на нее сквозь едва заметный пар, поднимающийся над горячим напитком. Лиле ничего не оставалось, как сделать то же самое. Потом он отставил в сторону свою чашку и улыбнулся.

– Теперь мы можем перейти на «ты». Рассказывай, чем тебя так заинтересовало это кладбище и чем я могу помочь.

Лиля тоже поставила на стол чашку и повернулась к нему.

– Ты слышал что-нибудь о трех трупах, которые месяц назад нашли на том кладбище? – спросила она.

– Конечно, – кивнул Дмитрий. – История прогремела на весь город. Насколько я знаю, убийцу пока не поймали. Если честно, криминал – не мой профиль.

– Не поймали, – подтвердила Лиля. – Более того, неделю назад он снова похитил девушку. И мы предполагаем, что вчера еще одну.

– Мы?

– Я и те, кто со мной этим занимается.

– А кто вы, Лиля? – Дмитрий с интересом уставился на нее, забыв о своем чае. – Полиция? ФСБ? Или просто… неравнодушные граждане?

– Будем считать, что неравнодушные граждане, – рассмеялась она.

– Нет, – Дмитрий покачал головой, – так не пойдет. Я хочу знать наверняка.

Лиля вздохнула. Она не была уверена, что стоит рассказывать ему правду, но никакую другую связную легенду придумать так быстро не могла.

– Мы, скажем так, исследуем то, что не поддается обычному объяснению.

Дмитрий непонимающе нахмурился.

– Например?

– Призраки, полтергейсты, ясновидение, неизвестные науке существа… – Она улыбнулась уголком губ, видя выражение его лица, однако он быстро стер с него удивление, поняв, что Лиля не шутит.

– И что, они действительно существуют? – как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Лиля пожала плечами, но отвечать не стала.

– А что вас заинтересовало в этом деле?

– Одна из убитых до сих пор пишет своей однокурснице в Скайп.

Лиля сказала это так серьезно, что улыбка, снова появившаяся на его губах, мгновенно исчезла. Он откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз.

– Да кто-то взломал ее аккаунт и развлекается, – уверенно сказал он.

– Ты считаешь, мы об этом не думали? – приподняла бровь Лиля. – Наш специалист пытался отследить, откуда приходят сообщения, но не смог. Как будто они действительно приходят с того света.

– Ваш специалист? – хмыкнул Дмитрий. – Это который? Очкарик, учившийся программировать еще на деревянных счетах в первом классе? Или крошка-брюнетка на крутой тачке, наверняка считающая себя высококлассным программистом, поскольку сама умеет менять мелодию звонка на своем айфончике?

Что-то такое было в его словах, что не показалось Лиле смешным. С ее глаз как будто спала пелена очарования, и она сама удивилась тому, что делает. Она почти не знала его, и вдруг с чего-то так разоткровенничалась. Невозможность самой добыть нужную информацию так ее задевала, что она готова была прибегнуть к помощи любого, даже малознакомого человека?

– Между прочим, очкарик – один из самых образованных людей, которых я встречала, а крошка-брюнетка будет спасать твою шкуру, если кто-то на такой же или чуть менее крутой тачке собьет тебя на пешеходном переходе, – прошипела она. – Всего хорошего!

Она сделала попытку подняться, но Дмитрий крепко ухватил ее за запястье.

– Прости, Лиля, я просто неудачно пошутил, – виновато произнес он. – Я не хотел обидеть ни тебя, ни твоих друзей. На самом деле, прости.

Лиля со вздохом села обратно. Его слова прозвучали достаточно искренне.

– У нас действительно очень хороший программист, – сказала она. – И у меня нет причин не доверять ему. Отследить сообщения невозможно.

– А какая помощь нужна от меня?

– У нас есть предположение, что не так давно на этом кладбище были убиты еще две девушки. Причем убиты очень жестоко, практически растерзаны. Мне нужно знать, что это за девушки, как они там оказались, нашли ли их тела и их убийцу.

– То есть вы вообще ничего про них не знаете? – уточнил Дмитрий.

– Ничего. Кроме того, что они точно там были и их убили. И у одной из них были шикарные рыжие волосы.

– Откуда сведения?

Лиля загадочно улыбнулась.

– Этого я тебе не скажу.

Дмитрий на секунду задумался.

– Давай съездим ко мне в редакцию, думаю, что-нибудь сможем найти. Только, – он посмотрел на нее и хитро улыбнулся, – что мне за это будет?

– Ну ты и нахал! – восхищенно выдохнула Лиля. – Сам предложил помощь, а теперь требуешь вознаграждение.

– И все-таки? – он продолжал улыбаться и сверлить ее взглядом.

– А что ты хочешь?

– Выходи за меня замуж.

Лиля едва не выронила чашку, которую как раз поднесла ко рту.

– Что?! – возмутилась она. – Мы знакомы полтора часа!

– Три дня, – поправил ее Дмитрий. – И я многое о тебе знаю.

– Например? – Лиля поставила многострадальную чашку на стол. Она понимала, что это была просто шутка, но все равно растерялась.

– Тебя зовут Лилия Сидорова, ты родилась 2 апреля, живешь в Москве. У тебя есть брат. Работаешь в фирме «Юник Косметикс». Любишь книги Януша Вишневского. Кстати, та половина «Одиночества в сети», которую я прочитал, мне тоже очень понравилась. Еще ты любишь фильмы Кристофера Нолана и музыку финской группы «Poets of the Fall». Еще…

– Хватит, – остановила его Лиля. – Откуда ты это знаешь?

– Я не прав?

– Прав. Откуда?

– А этого я тебе не скажу, – передразнил ее Дмитрий.

Лиля рассмеялась.

– Ладно, поехали в твою редакцию, – наконец согласилась она, поднимаясь.

– А что насчет замужества? – Дмитрий остался сидеть на месте.

– Дима, не наглей, это вредно.

– Ладно, еще не вечер. – Он тоже поднялся, помог ей надеть куртку, оставил деньги за чай и вышел следом.

* * *

21 октября 2012 года, 11.59.

Редакция газеты «Новости Невы», ул. Караванная, г. Санкт-Петербург.

Редакция газеты «Новости Невы», в которой работал Дмитрий, занимала весь третий этаж небольшого бизнес-центра. В воскресное утро здесь почти никого не было, коридоры были темными и пустыми, лишь из-за двери одного кабинета доносилось несколько голосов.

– У вас здесь всегда так тихо? – поинтересовалась Лиля, идя вслед за Дмитрием в дальний конец коридора.

– Уже к вечеру будет толпа народа, – ответил тот. – А ближе к девяти начнется паника: окажется, что понедельничный номер не готов, фотограф забухал и забыл камеру в баре, а без фотографий нельзя давать в номер статью о театральном представлении. Главред будет рвать и метать, зам не подходить к телефону.

Лиля негромко рассмеялась. Ей не хотелось нарушать тишину, висящую в коридоре. Даже собственные шаги казались ей слишком громкими. Дмитрий каким-то невероятным образом умудрялся передвигаться совершенно бесшумно.

Он привел ее в маленькую комнату, в которой не было даже окна. Вдоль стен стояли два стола с компьютерами и несколько стеллажей, заваленных огромным количеством папок и бумаг.

– Это наш отдел криминальной хроники, – пояснил Дмитрий, включая один из компьютеров. – Сейчас посмотрим, что тут у них есть интересного.

Лиля аккуратно присела на краешек свободного стула и расстегнула куртку. В помещении было жарко и пахло не очень приятно: гнилыми фруктами и слишком резким мужским дезодорантом. Заметив выражение ее лица, Дмитрий улыбнулся.

– Я постараюсь недолго.

Лиля кивнула, оглядываясь по сторонам.

– А ты где работаешь? – поинтересовалась она.

– Там, – Дмитрий кивнул на противоположную стену. – Отдел общественных новостей. Жизнь города и все такое. Короче, мастер на все руки, – он улыбнулся и быстро защелкал клавишами. – За какой период искать пропавших девушек? – спросил он через некоторое время.

– За два последних месяца.

Лиля поднялась и подошла к нему ближе, наклонилась к монитору, но ничего не поняла. Дмитрий работал с какой-то неизвестной ей программой поиска и перелистывал страницы слишком быстро, чтобы она успевала что-то прочитать.

– Девушек точно две?

– Точно, – кивнула Лиля. – Одна из них рыжая.

Он несколько минут молча листал страницы, прежде чем задать следующий вопрос:

– А ты уверена, что они были вместе? Что это не две отдельные девушки?

Лиля растерялась. Она вовсе не была в этом уверена. Вернее, она даже не думала об этом. Войтех сказал – две, и все как-то сразу решили, что это были две подруги.

– Не знаю, – неуверенно произнесла она. – Наверное, вместе.

– Если бы ты мне сказала, откуда у тебя эта информация, я смог бы оценить ее достоверность, – как бы между прочим заметил Дмитрий.

– Прости, но этого я тебе не могу сказать.

– На кофейной гуще нагадали?

Лиля расхохоталась. Он был не так уж и не прав.

– Почти.

Дмитрий хмыкнул и снова повернулся к компьютеру, на этот раз надолго. Лиле быстро надоело смотреть на непонятные окошки на экране, она сняла куртку, несколько раз прошлась по кабинету, рассматривая папки на стеллажах, затем осторожно достала одну из них. В ней оказалась ничем не примечательная подборка криминальных новостей за май две тысячи девятого года, но Лиля все равно принялась ее листать, поскольку ничем другим она не могла заняться. Не в игры на телефоне же играть.

– Кажется, нашел, – полчаса спустя сообщил Дмитрий, – смотри.

Лиля тут же бросила свою папку и метнулась к компьютеру. С экрана на нее смотрели две девушки: брюнетка с очень короткой стрижкой и обладательница роскошной рыжей шевелюры, красоту которой не смог испортить даже довольно посредственный монитор.

– Пропали ровно две недели назад, седьмого октября. Наша газета сотрудничает с одним поисково-спасательным отрядом, информация оттуда. Родители обращались и в полицию, и в отряд, но отметки о том, что девушки нашлись, пока нет. Инна Кулик, это рыженькая, из Тверской области, и Виктория Мазурова, местная. Инна приехала к Виктории в гости на выходные, пошли гулять и не вернулись.

Лиля внимательно всматривалась в фотографии девушек, хоть и понимала, что она их узнать все равно не сможет, не она же их видела. Надо показать фотографии Войтеху.

– А можешь мне фотки распечатать? – попросила она.

– Конечно, – кивнул Дмитрий, – но принтер здесь не ахти. Если хочешь, могу позвонить координатору отряда, расспросить, что известно о девушках. Здесь написано только, что их пока не нашли, но, возможно, он знает немного больше. Как минимум, в каких местах их ищут и есть ли вероятность, что они действительно могли быть в районе Смоленского кладбища.

– Это было бы здорово! – Лиля благодарно улыбнулась.

Дмитрий достал телефон, набрал один из номеров, указанный на экране.

– Олег? Добрый день, Решетников из «Новостей Невы». Вопрос есть…

Пока он разговаривал по телефону с невидимым Олегом, Лиля не могла усидеть на месте, нервно меряя шагами маленькое помещение. Она сама не знала, с чего так нервничает, но эти девушки почему-то казались ей очень важной частью головоломки, вряд ли Войтех просто так увидел их на кладбище. Наконец Дмитрий закончил разговор и повернулся к ней.

– Глухо все, – сказал он. – Их не нашли и уже не особо ищут. Поиски активно ведут в первые несколько суток, обшаривают все притоны, подвалы, ближайшие парки и леса, а потом все затихает. Люди исчезают часто, а ресурсы отряда очень ограничены.

Лиля разочарованно вздохнула.

– И никаких зацепок, были ли они на кладбище?

– Олег говорит, последний раз их видели в «Старбаксе» на Невском. Кассир запомнил, говорит, таких волос, как у Инны, никогда не видел. Дальше глухо. И все-таки, зачем они тебе? На жертв того маньяка по твоему описанию не похоже. Насколько я помню материалы дела, он оставил тела в идеальном виде, ни ран, ни увечий. А если этих, как ты говоришь, разорвали на куски, то это явно не его работа.

– Не знаю, – Лиля задумчиво закусила губу, – но мне кажется, это важно. Может, съездить к родителям Виктории? Она же местная.

– Ты думаешь, ребята Олега родителей не расспросили? В первую очередь. Только разве современные детки что-то рассказывают своим родителям?

– Друзьям?

– Ох, Лиля, ты как с Луны, – улыбнулся Дмитрий. – В современном мире, если хочешь узнать человека, зайди на его страничку в соцсети.

Лиля несколько мгновений смотрела на него, сопоставляя факты, а затем рассмеялась.

– Так вот откуда ты обо мне все узнал? И Вишневский, и Нолан…

– И «Poets of the Fall», – кивнул Дмитрий. – Кстати, – он выразительно посмотрел на нее, – в купальнике ты обалденно смотришься.

– Ты рассматривал мои фотографии! – возмутилась Лиля. – Не смей так делать, это личное.

– Милая моя, информация, выставленная на всеобщее обозрение в Интернете, приватной не считается. Фотографии в том числе. Если бы ты не хотела, чтобы их рассматривали, закрыла бы к ним доступ. А то и вовсе не выкладывала в сеть.

Лиля покачала головой, но не могла не признать его правоту. Да и чего ей стесняться? Она прекрасно знала, что выглядела на тех фотографиях великолепно. Потому и выложила их в Интернет.

– Ладно, давай посмотрим странички этих девушек, – вздохнула она, снова приближаясь к компьютеру.

Поиск занял всего несколько минут. Страница Виктории пестрела разнокалиберными снимками, ссылками и «демотиваторами». Инна была не так многословна, зато с первого взгляда становилось ясно, что она увлекалась фотографией: она в основном выкладывала почти профессиональные снимки. Лиля не понимала, чем им поможет эта информация, но Дима уверенно щелкал по разным ссылкам, открывая то одну страницу, то другую.

– Ты ищешь что-то конкретное? – наконец не выдержала она.

– Нет, просто смотрю, что здесь есть. Вдруг среди плевел попадется интересное зерно. О, смотри-ка!

Одна из ссылок привела в Инстраграм Виктории. Последние загруженные фотографии числились как раз седьмым октября. Лиля подалась вперед, внимательно их разглядывая. Снимки были не лучшего качества, сделанные в сумерках на телефон, пусть и не самый плохой. По очертаниям полуразрушенных крестов и могил можно было догадаться, что сделаны они именно на Смоленском кладбище. На одной из фотографий в кадр попала рыжеволосая Инна, увлеченно что-то фотографирующая. Надпись внизу гласила, что это лишь превью фотосессии, которую Инна собиралась загрузить в сеть вечером.

– Ох, девки безмозглые, – вздохнул Дмитрий, – у нее один объектив тысяч на сорок потянет, разве можно с такой техникой по безлюдным местам ходить? Ты знаешь, – он повернулся к Лиле, – я не удивлюсь, если их убили, чтобы ограбить.

Но Лиля уже не слушала его. Фотоаппарат! У Инны был с собой фотоаппарат. А если ей в кадр попало что-нибудь интересное? Могли ли их за это и убить? Если они нечаянно сняли что-то, что не должны были, могло это кого-то сильно разозлить? В любом случае стоило попробовать поискать фотоаппарат. Конечно, надежда маленькая, что убийца его не заметил, но вдруг?..

– Мне нужно позвонить, – внезапно сказала Лиля, выходя из кабинета.

* * *

21 октября 2012 года, 12.56.

Ул. Железноводская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Саша разочарованно пролистывала на мониторе данные, которые энцефалограф исправно записывал почти сутки. Она надеялась увидеть что-то похожее на энцефалограмму, которую ей удалось получить полгода назад в Хакасии, когда целитель снимал проклятие с мертвой деревни, но ничего подобного здесь не было и в помине.

– Ну что там? – спросила Марина, все это время нервно мерившая шагами небольшую комнату.

– На первый взгляд ничего, – ответила Саша, не отрываясь от экрана. – Сильный стресс и зашкаливающее сердцебиение, совпадающие по времени с твоим общением с Леной. Ты так боишься этих сообщений? – она с интересом посмотрела на Марину.

– Очень, – призналась та.

Саша вздохнула, свернула окна на экране и повернулась к Войтеху, который все это время сидел на краешке дивана и что-то увлеченно читал в телефоне, изредка посматривая на нее и, видимо, ожидая информации.

– Мне кажется, дело в чем-то другом, Марина здесь совершенно ни при чем.

– Что ж, Марина, поздравляю: ты не медиум, – Войтех на секунду отвлекся от экрана телефона и посмотрел на девушку со сдержанной улыбкой. – Скорее всего, – уточнил он на всякий случай. – По крайней мере, пока не доказано обратное.

– Какое облегчение, – хмыкнула та.

– Твой отец не пытался связаться с полицией по поводу последних сообщений?

Она отрицательно покачала головой.

– Да сколько можно уже? Мы говорили им раньше, их специалисты уже все проверили, что могли. А ничего принципиально важного… Лена не сообщила.

– Тоже верно, конечно. – Войтех нахмурился. – Но я бы на их месте не пренебрегал этим источником информации и поставил бы на твой компьютер следилку.

– Вроде той, что поставили вы?

– Я поставил, – напомнил Ваня, откидываясь в офисном кресле. Пока Саша разбирала показания энцефалографа, он просматривал данные своих программ-шпионов. – Этот у нас только командовать и в гадалку играть умеет.

– Лучше скажи, что интересного ты узнал? – Войтех как всегда остался равнодушен к выпаду в свой адрес.

– Да ничего нового, – Ваня даже скривился от досады. – Источник сообщений определить не могу. Могу только подтвердить, что сообщения действительно приходят в оффлайн.

Он несколько раз щелкнул мышкой, открывая окошко плеера, в котором проигрывалась запись происходящего на экране.

– Вот Марина пишет сообщения в ответ. Вот она уходит в оффлайновый статус, мы с тобой это вчера видели.

Войтех сверил время в углу экрана с тем, которое засек накануне вечером, и кивнул.

– Вот, сообщения все равно приходят. Дальше Марина отключает интернет-соединение, – медленно прокомментировал Ваня запись. – Вот, – он нажал паузу, – четко видно, что компьютер не подключен к сети, а сообщение пришло новое.

– Но как такое вообще возможно? – Саша непонимающе смотрела на экран. – Если компьютер не подключен к сети, откуда могут быть эти сообщения? Марина не медиум, она на это не влияет. Версия с хакером тоже провалена? Я думала, что даже лучшие хакеры не могут подключиться к компьютеру, которого нет в сети.

– Значит, это призрак Лены живет в компьютере Марины и посылает ей сообщения, – хмыкнул Ваня. – Есть еще вариант, что кто-то внедрил в компьютер Марины какую-то скрытую программу, типа вируса. В нужный момент она шлет сообщения через Скайп. Тогда подключение не нужно, ведь сообщения идут с той же машины, на которую приходят.

– Такое возможно? – усомнился Войтех.

– Поверь мне, возможно очень многое, вопрос только в уровне спеца, который нужен для такой шутки. В данном случае спец должен быть крутой, раз он ни разу не запалился. Я лично ничего не нашел в ее ноуте, пара распространенных троянов и все. Кстати, – он повернулся к Марине, – антивирус надо все-таки вовремя продлять.

– Буду иметь в виду, – осторожно отозвалась та. – Я вообще в этом не очень разбираюсь. Мне обычно Игорь все настраивает.

– Твой парень? – уточнил Войтех.

– Да.

Войтех посмотрел на Ваню, тот едва заметно отрицательно качнул головой, правильно истолковав немой вопрос. Игорь не производил впечатления специалиста достаточно высокого уровня.

– Марин, а принеси, пожалуйста, воды, – внезапно попросила Саша. – Голова раскалывается.

Марина недоверчиво покосилась на нее. Минуту назад Саша не казалась ей больной.

– Сейчас, – кивнула она, выходя за дверь.

– Вы что, ее парня подозреваете? – шепотом поинтересовалась Саша, убедившись, что Марина скрылась на кухне.

Войтех с Ваней снова переглянулись, Ваня при этом пожал плечами.

– Я немного слышал разговор Ивана с этим Игорем, они явно говорили на одном языке. И сейчас, когда Марина сказала, что именно Игорь занимается настройкой ее компьютера… – Войтех замолчал, подбирая слова. – Скажем так, у него была возможность организовать сообщения.

– Я не уверен, что он настолько хорош, – заметил Ваня. – Да и зачем ему это?

– Мало ли зачем, – пожала плечами Саша. – Никто из нас не знает их обоих достаточно хорошо, чтобы ответить на этот вопрос. Главное, что у него есть возможность это сделать. И если это действительно он, он мог специально делать вид, что… не такой хороший спец, как ты.

– Вполне, – неожиданно легко согласился Ваня. – Сложно произвести впечатление специалиста более высокого уровня, чем ты есть на самом деле. Сделать вид, что ты недостаточно хорош, – легко.

Войтех открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но в этот момент в комнату вернулась Марина со стаканом воды, и ему пришлось промолчать.

Саша взяла воду, нашла в сумке анальгетик, запасы которого после вчерашнего дня значительно пополнились, но выпить не успела: в дверь позвонили. Все трое удивленно уставились на Марину. Она говорила, что родители сегодня на дежурстве, а Игорь весь день будет готовиться к зачету.

– Катька, наверное, – растерянно предположила Марина, снова выходя из комнаты.

– Я хотел сказать, что Игорь может устраивать это общение с тем светом только в том случае, если он каким-то образом связан с исчезновением девушек, – быстро договорил Войтех. – Надо будет выяснить, была ли у него возможность их похищать.

Больше он сказать ничего не успел: в коридоре послышался незнакомый мужской голос, который утверждал, что его хозяин пришел ненадолго и ему нужно лишь на что-то быстро взглянуть. Марина явно пыталась остановить непрошеного гостя, но он все же дошел до комнаты и замер на пороге, увидев такое количество народу.

– Ух ты, так у вас тут вечеринка? – хмыкнул он, посматривая по очереди на каждого.

Его взгляд на мгновение задержался на Ване, который так и сидел за ноутбуком, а потом и на экране самого ноутбука. Ваня зачем-то быстрым движением закрыл крышку, недоверчиво поглядывая на незнакомца.

Он чем-то походил на Дворжака: та же короткая стрижка, темные волосы, хорошая физическая форма, джинсы, удобный свитер и короткая куртка, красноречиво топорщившаяся под левой подмышкой из-за кобуры с пистолетом. Отличие состояло в том, что он был заметно выше и на несколько лет старше. И говорил без акцента.

Марине наконец удалось проскользнуть в комнату. Она выглядела недовольной, как секретарь, которому не удалось задержать назойливого посетителя в приемной шефа.

– Это Владимир Петрович, следователь, – пояснила она.

Саша мгновенно напряглась. До этого момента она все еще надеялась, что вчера никого не похитили, поскольку ни в утренних новостях по телевизору, ни в новостных лентах в Интернете о новых жертвах маньяка не упоминалось, а слова Лены выглядели слишком расплывчато, и истолковать их можно было по-разному. Однако если следователь снова пришел к Марине, вариантов не оставалось.

– Чем можем служить? – поинтересовался Ваня, внимательно разглядывая гостя.

– Смотря кто вы, – осторожно ответил тот, окидывая Ваню еще одним пристальным взглядом и с интересом косясь на закрытый ноутбук. – Я вообще-то пришел к Марине.

– Меня зовут Войтех Дворжак, – Войтех решительно шагнул вперед и протянул Владимиру Петровичу руку. – Отец Марины обратился ко мне, чтобы исследовать природу и найти источник сообщений, которые получает его дочь. Это мои коллеги: Александра Рейхерд и Иван Сидоров.

Владимир Петрович пожал протянутую руку, его настороженность сменилась явным любопытством.

– Что ж, очень приятно познакомиться, – формально отозвался он. – Владимир Дементьев, я расследую похищения и убийства девушек, в том числе той, от имени которой приходят те самые сообщения.

Марина, явно чувствовавшая себя не в своей тарелке, не знала, что ей сейчас делать. Не выпроваживать же своих гостей ради того, чтобы поговорить со следователем, который, как ей казалось, никогда ей не верил. Но и его выставить не получится, это она уже знала по опыту недолгого общения с ним. Пока Дементьев не узнает все, что хочет, он не уйдет.

– Зачем я вам нужна? – наконец спросила Марина у следователя, решив, что проще всего будет выяснить это сразу и при всех.

– Вообще-то, – он мельком посмотрел на нее и снова повернулся к Войтеху, – ты сама мне не нужна. Мне нужен только твой компьютер и сообщения от Лены за вчерашний день. Они ведь были, я прав?

– Были, – Войтех кивнул. – У меня встречный вопрос: вчера ведь была похищена еще одна девушка, я прав? – он криво усмехнулся, когда понял, что скопировал манеру Дементьева.

– Не могу сказать, – ухмыльнулся тот. – В отличие от вас, меня защищает тайна следствия. Я могу взглянуть на сообщения?

Войтех сделал знак Ивану, чтобы тот уступил следователю место за столом. Ваня сначала поднял крышку ноутбука, закрыл все свои программы, а потом нехотя освободил кресло.

– Мариш, а можно у тебя кофейку с бутербродом попросить? Я с утра не ел. Пока начальство здесь общается, – Ваня бросил взгляд на Войтеха, – подчиненные могут пообедать.

– Конечно, – Марина улыбнулась. Поскольку Дементьев сказал, что она ему не нужна, она с удовольствием могла отправиться на кухню с Ваней выпить кофе.

– Айболит, ты с нами?

Саша отрицательно покачала головой, отходя к окну, чтобы никому не мешать. Ей не хотелось никуда уходить, чтобы не пропустить подробности о вчерашней похищенной девушке, если следователь все-таки что-нибудь расскажет о ней.

– Ну как хочешь, – хмыкнул Ваня, выходя из комнаты вслед за Мариной.

Дементьев сел за стол и принялся с невозмутимым видом читать вчерашние сообщения. Войтех, скрестив руки на груди, остался стоять на своем месте, прикидывая в уме, как лучше наладить отношения со следствием. Это могло бы помочь им выяснять многие детали гораздо быстрее, чем самостоятельно.

– Так кто же вы и что вам удалось узнать? – нарочито безразличным тоном поинтересовался Дементьев, все еще глядя в экран, хотя Войтех прекрасно понимал, что к этому времени он уже успел прочитать все сообщения.

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы, – с едва заметной улыбкой на губах отозвался Войтех.

– Если вы настаиваете, я могу вас и обязать: вызвать к себе повесткой. Оно вам надо?

– Я иностранец, гражданин Евросоюза. Вмешается мое консульство, адвокаты, которым вам сначала придется доказать, что эта информация может быть полезна для вашего расследования. Оно вам надо?

На самом деле он не был уверен, что все будет именно так, а потому по большей части блефовал. Войтех давно понял, что главное в этой жизни – говорить и выглядеть уверенно.

Дементьев повернулся к нему вместе с креслом. Склонив голову набок и прищурившись, он возразил:

– Ваше консульство даже не узнает.

– Поверьте мне, – Войтех посмотрел на Сашу, – узнает. К чему все эти сложности и взаимные наезды, Владимир Петрович? Мы можем просто договориться о сотрудничестве. И вам оно выгоднее, чем мне.

– С чего вдруг? Я почти уверен, что ничего вы про эти сообщения не узнали, как и наши специалисты. Что еще вы можете мне предложить?

– Да я тоже почти уверен, что похищение вчера имело место быть. – Поколебавшись пару секунд, Войтех все-таки добавил: – И я почти уверен, что все место преступления было усеяно мелким бисером. Только вот я не очень понимаю, как со всем этим связана рыжеволосая кукла?

Саша едва не подавилась водой, которую за мгновение до этого поднесла ко рту. Она изумленно уставилась на Войтеха, пытаясь понять, зачем он это сказал и как будет объяснять следователю, откуда у него эти сведения. Заявляя подобное, можно запросто самому оказаться главным подозреваемым. Потому что если вчера при похищении девушки бисер действительно валялся на дороге, постороннему человеку просто неоткуда знать об этом.

– Откуда вы знаете? – вырвалось у Дементьева прежде, чем он успел себя остановить и сформулировать вопрос как-то иначе.

– Так мы сотрудничаем?

– Да я тебя сейчас просто арестую как подозреваемого! – Дементьев разозлился и вскочил на ноги. – И ты мне сам все расскажешь!

– Во сколько вчера произошло похищение? Около десяти или одиннадцати вечера, – Войтех выразительно кивнул на ноутбук. – В это время я был в отеле со своими друзьями, это могут подтвердить как минимум двое, не считая сотрудника отеля, дежурившего в ночную смену, и камеры, которая снимает всех, кто входит и выходит.

– Тогда пойдешь как соучастник. Или привлеку тебя за воспрепятствование осуществлению производства предварительного расследования, я еще не решил.

– Консульство, адвокаты, – напомнил Войтех. – Самое плохое, что со мной может случиться, – проведу пару ночей в камере. Вместо этого мы просто можем подружиться и помочь друг другу. Я буду рассказывать вам все, что нам удастся выяснить, а вы будете помогать нам. У вас еще есть шанс спасти этих девушек и не допустить новых похищений.

– Я не позволю иностранным гражданам вмешиваться в мое расследование, – уже не так уверенно сказал Дементьев.

Казалось, он сопротивляется просто для вида, потому что не имеет права разглашать тайну следствия. В его глазах Войтех видел любопытство и жажду новой информации. Оставалось только немного его подтолкнуть.

– Мне нет дела до вашего расследования, – как можно равнодушнее заверил его Войтех. – Меня интересуют сообщения, а не ваш маньяк и его жертвы. Мне нужно знать не так уж много. Зато вам моя информация может когда-нибудь пригодиться. Вы ведь наверняка так и не выяснили, что значит этот странный символ.

Он снова блефовал. Проверял реакцию следователя: либо тот заинтересуется, либо нет, а это будет значить, что про символ полиция уже все выяснила.

– То есть про символ вы тоже в курсе? Кто-то из моих уже сливает вам информацию?

– Кто-то мне ее определенно сливает, – подтвердил Войтех. – Но явно не кто-то из ваших, раз я пытаюсь найти с вами общий язык. У меня свои источники.

Саша уже сто раз пожалела, что не ушла вместе с Ваней и Мариной. Она чувствовала себя неуютно, но уйти сейчас показалось ей нелепым. Напоминание Войтеха о том, что его не интересуют жертвы, мгновенно испортило настроение. И если еще минуту назад она с удовольствием следила за тем, как он явно выигрывает в перепалке со следователем, то сейчас ей на какое-то мгновение захотелось обратного, но она быстро подавила в себе это желание. В конце концов, сотрудничество следствия с ними, возможно, увеличит шансы несчастных девушек на спасение.

– Владимир Петрович, вы же понимаете, что у нас тоже есть информация, которая может вам пригодиться, – вставила она. – А мы не просим ничего секретного. Уже завтра новости о похищении наверняка будут в газетах и Интернете.

– Да они там будут, пожалуй, уже через пару часов, по крайней мере, в Интернете, – обреченно согласился Дементьев и сел обратно в кресло. – Ладно, вы правы, вчера похитили еще одну девушку. Около одиннадцати вечера, – он тоже бросил красноречивый взгляд на ноутбук. По всему выходит, что это действительно все тот же парень: похищения так же в субботу, раз в неделю. До похищения третьей жертвы у нас чуть меньше недели, после этого жить им всем останется около недели. Криминалисты сейчас работают на месте преступления, куклу пока еще не прислали, но я подозреваю, что и на этот раз он следов не оставил.

– Значит, куклу он присылает после похищения? – Войтех присел на диван, чтобы не нависать над Дементьевым. – Кому?

– По месту жительства девушек. Из чего мы сделали вывод, что его жертвы не случайны, как минимум один раз до самого похищения он их выслеживает, знает, где они живут. Куклу наверняка скоро пришлют соседке вчерашней похищенной девчонки, они на двоих снимали квартиру на Двадцать второй линии. Курьеры каждый раз разные, отследить отправителя нам пока не удалось.

– Куклы рыжие? В смысле, волосы у них рыжие?

– Нет, – медленно протянул Дементьев, словно что-то решая в уме. – Разные, но рыжих не было. Если похищена блондинка, кукла тоже светленькая, если брюнетка, кукла такая же. Вполне вероятно, эта кукла будет рыжей. Алина, вчерашняя девушка, рыжая.

– Интересно, – пробормотал Войтех. – У вас есть какие-то предположения, что это значит? Зачем он их присылает?

Следователь пожал плечами.

– Мало ли зачем. Некоторые маньяки хранят вещи своих жертв, этот, по всей видимости, наоборот. Наши психологи пока расходятся во мнении, говорят, данных мало и они противоречивые.

– Прекрасно, – проворчала Саша. – Данных у них мало от пяти жертв. Сколько вам нужно, десять?

Дементьев удивленно посмотрел на нее, а затем снова повернулся к Войтеху.

– Куклы одинаковые, не самые дорогие, наподобие этих… Барби. Продаются почти в каждом магазине с игрушками.

– Полагаю, просить показать ее нам бессмысленно?

Дементьев пожал плечами, достал из кармана куртки недорогой смартфон, порылся в его памяти и протянул Войтеху. На экран была выведена фотография довольно обычной куклы с роскошной гривой черных волос. В своем видении Войтех видел точно такую же, только рыжую.

– Да, это она, – кивнул Войтех и посмотрел на Сашу.

Та взяла телефон, внимательно разглядывая фотографию. Все ее общение с детьми сводилось к периодическим встречам с племянниками Максима и выбором подарков для них, но там было трое мальчишек, поэтому о куклах она имела весьма отдаленное представление.

– Волосы у нее красивые, – заметила она, возвращая телефон Дементьеву.

– Как настоящие, да? – хмыкнул тот, пряча телефон в карман. – Эти куклы продаются с какими-то специальными волосами, имитирующими настоящие, их даже мыть и расчесывать можно. И все-таки, – он снова взглянул на Войтеха, – откуда вы знаете про куклу? И что значит «это она»? Мне казалось, вы говорили о рыжей.

– Я же говорил, у меня свои источники информации, – ответил Войтех. – Кукла такая же, только волосы другие. Полагаю, на этот раз действительно пришлют рыжую.

– И вы, конечно, эти источники информации мне сдавать не собираетесь, – это был даже не вопрос, а утверждение. Дементьев убрал телефон обратно во внутренний карман, сверля Войтеха взглядом. – Уверены, что не покрываете преступника?

– Абсолютно.

– Ладно, предположим. Тогда ваша очередь делиться информацией. Что вам удалось узнать об источнике сообщений?

– У нас есть два варианта: либо кто-то очень умный поставил на ноутбук Марины скрытую программу, которая посылает сообщения в Скайп якобы от учетной записи Лены Серовой, либо это действительно дух покойной Лены Серовой, – Войтех криво улыбнулся. – Сообщения действительно приходят при отключенном интернет-соединении, естественным образом извне они приходить не могут.

– Так, поскольку мое ведомство не занимается поиском и поимкой духов, пожалуй, займусь версией с программой, – хмыкнул Дементьев. Он достал блокнот и что-то в нем пометил. – А что, саму программу вам на компьютере найти не удалось?

– Нет, что странно, учитывая уровень нашего специалиста.

– А как эту программу могли внедрить?

– Могли как вирус передать. Скачал себе песенку, а получил подарок, – Войтех пожал плечами. – Или поставил кто-то, кто имел доступ к компьютеру. Например, парень Марины – Игорь. Она говорит, что он всегда занимается настройкой программ у нее.

– Этот студент? – Дементьев на мгновение задумался, а затем кивнул. – Проверим.

Саша, до этого предпочитавшая в основном молчать, все-таки не выдержала.

– Вы нам не сказали про символ, – напомнила она. – Вы знаете, что он означает? Такой же символ мы нашли на одном из памятников недалеко от места, где обнаружили первых трех девушек.

– Я надеялся, что вы мне скажете его значение, – Дементьев посмотрел на Сашу, потом снова перевел взгляд на Войтеха. – Мы показали его нескольким историкам и культурологам, но они его не признали.

– Мы пока тоже не знаем его значение.

– А я смотрю, у вас не так-то много полезной информации, – фыркнул Дементьев.

– Надеюсь, скоро станет больше, – Войтех ничуть не смутился. – К тому же, мы можем взять на себя отработку версий, которые не можете рассматривать вы.

– Это версию с призраком что ли? – недоверчиво уточнил Дементьев, пытаясь понять, шутит Дворжак или говорит серьезно.

– Именно ее. А вы можете еще поискать двух девушек, которые исчезли в последнее время. Их тела скорее всего не найдены, потому что я вчера весь вечер искал в местных новостях, но не нашел ничего похожего. Их убили все на том же кладбище, возможно, расчленили. Что сделали с телами потом, я не знаю. Как это связано с вашим маньяком – тоже. Но как-то связано, определенно. Возможно, они видели что-то. Попробуйте найти тела, это может дать какие-то зацепки.

Дементьев хотел что-то спросить, но у Войтеха зазвонил телефон, и он отвлекся на звонок. Какое-то время он просто слушал, потом попросил своего невидимого собеседника прислать ему всю найденную информацию на почту.

– Похоже, у вас целая следственная группа, – заметил Дементьев. – Вы кто? Частный детектив?

– Нет, – Войтех покачал головой. Он протянул Дементьеву телефон и попросил: – Дайте мне адрес своей электронной почты, и я перешлю вам наши предположения о личностях пропавших девушек. Надеюсь, это поможет вам их найти. Это все, что у меня есть для вас сейчас. Как только появится еще какая-то информация, я с вами сразу свяжусь.

Пока следователь записывал адрес своей почты, Саша гадала, что такого интересного узнала Лиля. В том, что это был звонок от нее, она не сомневалась. Войтех утром говорил, что она ищет информацию по девушкам из его видения. Видимо, что-то ей удалось найти.

Дементьев вернул Войтеху телефон и поднялся с кресла.

– Не могу обещать вам того же, – криво усмехнулся он.

Он попрощался и вышел из комнаты. Едва за следователем закрылась дверь и в коридоре послышался голос Марины, Саша повернулась к Войтеху.

– Что интересного сказала Лиля?

– Она нашла среди пропавших без вести тех, кого видел я. Две подруги пропали примерно за неделю до того, как началась вторая серия похищений. Перед тем, как исчезнуть, одна из девушек опубликовала в социальной сети несколько фотографий с телефона. Фотографии сделаны на нашем кладбище. И самое главное: они пошли туда именно пофотографироваться, у второй девушки был фотоаппарат. Шанс, конечно, один на миллион, но камера могла остаться на кладбище. Или, если они там все-таки действительно что-то увидели или сфотографировали, девушки могли ее специально спрятать. Вероятность невелика, но проверить стоит.

– Почему ты не сказал об этом следователю? – возмутилась Саша, в очередной раз поражаясь его равнодушию.

– Во-первых, ему и так есть чем заняться. Во-вторых, шанс, что камера там, действительно очень мал. В-третьих, если она все-таки там, я хочу найти ее сам и посмотреть, что на фотографиях. Ты же его слышала: он нам обмен информацией не гарантирует. Значит, мне нужно что-то, на что я смогу обменивать нужную мне информацию. Да и сама информация не помешает, потому что он мне фотографии посмотреть не даст. В общем, я сейчас поеду на кладбище искать этот фотоаппарат. Ты со мной?

Саша даже не нашлась, что ему сказать на это. Она искренне не понимала, как он мог утаить от следствия важную улику, которая могла бы, возможно, помочь в поисках пропавших девушек. И будь у нее другой характер, Дементьев мог бы получить неплохого информатора в ее лице. К сожалению или к счастью, подобная мысль даже не пришла Саше в голову.

– Поехали, – раздраженно бросила она, выходя из комнаты.

Глава 4

21 октября 2012 года, 14.23.

Смоленское лютеранское кладбище, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Саша припарковала машину недалеко от входа на кладбище и вышла на улицу. Судя по звуку хлопнувшей пассажирской двери, Войтех сделал то же самое, но она не смотрела в его сторону. После разговора со следователем и известия о том, что похищена еще одна девушка, вчерашние эмоции нахлынули с новой силой. Вдобавок Саша неожиданно обнаружила, что на ней нет ее кулона. По всей видимости, она забыла надеть его утром после душа. Она редко забывала о нем и всегда нервничала, когда это случалось.

Саша молча открыла багажник машины, вытащила небольшую коробку и достала оттуда сапоги на плоской подошве, которые положила туда еще накануне вечером как раз на тот случай, если снова придется идти на кладбище. Джинсы она вчера не только вымазала, но еще и порвала, повторять подвиг не хотелось. С ее умениями она запросто могла упасть и в этих сапогах, но все-таки риск свернуть себе шею заметно уменьшался.

Склонив голову на бок, Войтех с интересом наблюдал за тем, как она переобувается. Когда она снова стала на десять сантиметров ниже, он с улыбкой заметил:

– Это очень предусмотрительно с твоей стороны. Мне кажется, красота не стоит таких жертв.

Саша бросила на него недовольный взгляд, но ничего не ответила. Положив сапоги, которые только что сняла, в ту же коробку, она закрыла багажник и нажала кнопку на брелоке. Машина щелкнула замком и моргнула фарами.

– Пойдем, пока дождя нет, – предложила Саша, направляясь в сторону ворот, – я не горю желанием снова промокнуть, и так горло болит.

Войтех посмотрел ей вслед немного удивленно, но ничего не сказал. Вместе они подошли к воротам, на которых почему-то уже висела массивная цепь с замком.

– Странно, – констатировал Войтех, потрогав замок и убедившись в том, что это все не бутафория и не обман зрения. – Еще слишком рано, здесь не должно быть закрыто. – Он для верности даже посмотрел на часы и убедился в том, что еще только третий час. С самого утра небо было затянуто плотными тучами, от чего еще с полудня создавалось ощущение уже наступившего вечера.

– Надо же, их действительно запирают, – пробормотала Саша, тоже удивленно глядя на массивный замок на воротах. – Интересно, с каких пор? Когда я была студенткой и мы часто сюда приходили, они всегда были открыты, даже ранним утром и поздним вечером. Мне казалось, их вообще никто никогда не закрывал. Что будем делать? – Она посмотрела вверх, решая, стоит ли лезть через забор, но это показалось ей плохой идеей. Забор заканчивался декоративными, но довольно острыми на вид шипами, порвать одежду о которые, а то и вовсе пораниться, было проще простого.

– Пан Сизый накануне заявил, что в заборе этого кладбища хватает дыр, – Войтех хмыкнул. – Можем проверить, я все равно собирался это сделать.

Саша едва заметно улыбнулась. «Пан Сизый» – наверное, это было самое изящное, что явно неадекватный человек без определенного места жительства когда-либо мог слышать в свой адрес.

– Давай проверим, – согласилась она. – Направо, налево?

– Направо, – решил Войтех.

Они повернули в сторону заправки, прошли мимо скучающих бензоколонок. Войтех даже поискал глазами Сизого, надеясь, что тот сможет показать им одну из дыр, но того нигде не было видно. К счастью, одна дыра нашлась всего через несколько метров, едва они свернулись за угол.

– Кажется, наш сумасшедший друг был прав. – Войтех подошел к забору там, где пара металлических прутьев оказалась выломана. В образовавшуюся прореху вполне мог пролезть человек его комплекции. Ивану было бы уже сложнее. Войтех обернулся к Саше. – Ничего, если я не буду пропускать даму вперед?

Саша великодушно махнула рукой в сторону дыры.

– С удовольствием пойду второй.

Войтех одним стремительным движением скользнул в прореху и мгновение спустя оказался уже по другую сторону забора. Немного осмотревшись по сторонам, он обернулся.

– Давай сюда, – позвал он Сашу.

Та перелезла через довольно высокий бетонный парапет и, проигнорировав руку Войтеха, которую он учтиво ей предлагал, спрыгнула на землю.

– Это недалеко от того места, где нашли тела девушек, – заметила Саша, оглянувшись по сторонам, и сразу же направилась к ступенькам, ведущим вглубь кладбища.

– И где мы нашли дерево с нишей, – добавил Войтех, убирая руку. – Саш, а в чем дело? – поинтересовался он, сосредоточенно разглядывая ее затылок. Похоже, настала его очередь выяснять, что не так. Такие вещи Войтех предпочитал решать сразу. В идеале, стоило спросить ее еще накануне, но сначала они были не одни, а потом общались только по телефону.

Саша криво улыбнулась, останавливаясь. Ситуация и ей показалась знакомой, только несколько месяцев назад она была по другую сторону вопроса. Она глубоко вдохнула и обернулась к нему.

– Войтех, ты когда-нибудь видел, как умирают люди? – для ее взвинченного состояния вопрос прозвучал неожиданно спокойно.

– Доводилось, – коротко ответил он, не совсем понимая, к чему она клонит. – Но я тогда был сторонним наблюдателем.

– А я вижу гораздо чаще, чем хотела бы. Вижу, как умирают совершенно разные люди: молодые, старые, измученные долгой болезнью, вышедшие за хлебом и попавшие под машину, с кучей плачущих под дверями отделения родственников и совершенно одинокие. Разные. Но знаешь, что их всех объединяет? – Саша на секунду запнулась, словно ждала от него ответа, но, так и не дождавшись, продолжила: – Они все хотят жить. Даже те, для кого смерть, казалось бы, станет избавлением, те, кто утверждают, что уже сами хотят поскорее умереть, чтобы больше не мучиться, все надеются на чудо, которое хоть еще немного продлит им жизнь. У них всех есть какие-то планы, мечты, незавершенные дела. Кто-то не успел съездить в Париж, у кого-то маленький ребенок, которого еще нужно вырастить и поставить на ноги, а кто-то просто не дочитал интересную книгу. Желание выжить во что бы то ни стало заложено в человеке природой. И те девушки, которых похитил этот ненормальный, они тоже хотят жить. У них тоже есть дела, и они не планировали умирать. И если я могу хоть что-то сделать для них, я это сделаю. И мне будет наплевать, кто и зачем пишет Марине и как с этим связан маньяк. И я не понимаю, как может быть по-другому?

Она замолчала, не то переводя дыхание, не то ожидая хоть какой-то реакции на свои слова.

– Весьма похвально, – сдержанно прокомментировал Войтех. – Как ты думаешь, сколько еще женщин подвергается насилию в данный конкретный момент? Пока мы с тобой тут разговариваем, кого-то где-то бьют и могут забить до смерти. Кого-то просто планируют убить. Кто-то подвергается сексуальному насилию, которое, возможно, закончится смертью. Может быть, бросим все наши дела и направим наши усилия исключительно на спасение всех от всего?

Саша растерялась. Это не было той реакцией, которую она от него ждала.

– А если бы это была я? – спросила она. – Если предположить, что одной из тех девушек могла быть я. Или Лиля. Тебе тоже было бы плевать, потому что в данный конкретный момент где-то еще какие-то женщины подвергаются насилию?

Теперь Войтех выглядел удивленным.

– С чего ты взяла, что мне плевать? Мне не наплевать и на этих девушек, хотя я их не знаю. Но их спасением занимается ваша полиция. У меня свои задачи. Я не частный детектив, я не неуловимый мститель, я не супергерой, который взялся в одиночку защищать город от преступности. Ко мне обратились конкретные люди с конкретной просьбой, у меня свои цели, и я не могу забывать о них каждый раз, когда вижу цель более важную, но для которой я все равно не гожусь. И если уж на то пошло, то среди этих девушек нет ни тебя, ни Лили, ни кого-либо еще, кого бы я знал.

– Значит, в этом для тебя разница, да? Если бы ты их знал, их спасение стало бы более важной целью, чем какие-то там сообщения в Скайпе? Я не говорю, что ты должен все бросить и искать этого маньяка, ты прав, для этого есть специально обученные люди. Меня просто поражает твое равнодушие. И знаешь, что удивляет больше всего?

– Что?

– Что это говоришь именно ты. Я могу понять Лилю. Она никогда не оказывалась в подобной ситуации, а человеку сложно поставить себя на место другого, сложно представить, как страшно умирать, не дождавшись спасения. Но ты… Ты ведь практически был на месте этих девушек. Однажды ты уже умирал и знаешь, как это страшно. Там, – Саша на мгновение посмотрела вверх, – ты ведь ждал чуда, так? Знал, что чудес не бывает, но ждал, что что-то произойдет. Кто-то просто придет и спасет тебя. Просто так, просто потому, что ты не должен и не можешь умереть сейчас. У тебя много дел, много планов, и никто не имеет права отбирать у тебя жизнь. И тебе наверняка было все равно, кто это будет: специально обученные люди или просто тот, кто проходил мимо, у которого были свои цели и задачи и кто тебя совсем не знает.

Пока она говорила, Войтех чувствовал, как сжимаются кулаки, как коротко стриженые ногти впиваются в ладонь. Он старался сохранять спокойствие и невозмутимость, но с каждым ее новым словом это становилось все трудней. Когда она замолчала, сердце в его груди уже стучало как вчера во время видений, он уже не мог дышать ровно, и это выдавало внезапно вспыхнувшую злость. Захотелось сказать ей что-нибудь резкое. Что-нибудь такое, что навсегда отучило бы ее пытаться манипулировать его мнением, вспоминая этот случай. Чтобы она не смела говорить о том, чего не понимает. Вместо этого он только стиснул на несколько секунд челюсти, непроизвольно прищурив глаза.

Гнев – это тоже всего лишь эмоция, как и страх. Гнев можно контролировать.

– Ты права. – Когда он наконец заговорил, голос его звучал уже ровно, никак не выдавая тот внутренний эмоциональный взрыв, который вызвали ее слова. – Я знаю, что такое ожидание смерти и полная беспомощность. – Он шагнул к ней ближе, сокращая расстояние в несколько метров до расстояния вытянутой руки. – И ты права, я готов был все отдать за спасение. За то, чтобы кто-то – кто угодно – пришел и спас меня и тех, кто был со мной. Да что уж там, хотя бы меня, в тот момент мне было плевать на других. Но знаешь что? – передразнил он ее, наклоняясь еще ближе, так, что кончики их носов чуть не соприкоснулись. Почти шепотом он ответил на свой собственный вопрос, не дожидаясь ее реакции: – Никто так и не пришел.

Саша испуганно смотрела на него, не зная, что сказать. То, что переступила какую-то черту, даже не заметив ее, она поняла сразу, едва услышала его слишком спокойный голос, никак не вязавшийся с выражением лица. Войтех умел быстро брать себя в руки, но за несколько мгновений она успела понять, что для него значили ее необдуманные слова. В какой-то момент ей даже показалось, что он сейчас ударит ее. Во всяком случае, она бы на его месте влепила пощечину за подобное.

Но когда он приблизился к ней, когда замолчал, с раздражением глядя ей в глаза, она испугалась другого: что он не простит ей этих слов. Он прощал ей ее неуемное любопытство, ее бесконечные вопросы, иногда слишком личные и бестактные. Он рассказывал ей то, чего никогда не рассказывал никому другому. Это можно было назвать доверием, и теперь она боялась, что только что его потеряла.

– Прости, я… я не должна была… – Слова прозвучали так тихо, что, если бы Войтех был чуть дальше от нее, он бы их даже не услышал.

– Не должна, – согласился он, выпрямляясь. – Больше так не делай, пожалуйста.

Он обошел ее, спустился вниз по ступенькам, сделал несколько шагов по тропинке, приметил дерево, которое видел вчера, и приблизился к нему. Сейчас было светлее, чем накануне, и страшные темные пятна крови в естественной нише были видны лучше. Войтех чувствовал, что разговор закончился как-то неправильно. Вместо того чтобы разрядить обстановку, он только сильнее ее накалил. Стараясь придерживаться того же спокойного тона, он попытался расставить все точки над «i»:

– Все это очень просто, Саша. Да, у меня есть свои цели и задачи. Мне нужна ваша помощь для их достижения, но я никого не держу рядом с собой насильно. Если мои цели тебе не нравятся, если мое поведение тебя задевает, ты всегда вольна уйти и сказать, чтобы я больше тебе не звонил. Я буду искренне огорчен этим, но отговаривать не стану. Или мы можем продолжать делать это вместе, но тогда я прошу смириться с теми приоритетами, которые определяю я. – Он обернулся к ней, чтобы видеть ее реакцию на свои слова, но она стояла на тропинке и просто молча смотрела на него. – Но никогда, пожалуйста, не пытайся давать оценку моим мыслям и тем более моим чувствам. Я действую, исходя из своих объективных возможностей. Как я при этом отношусь к ним, никого не касается, даже тебя. Если карта ляжет так, что я смогу что-то сделать для похищенных девушек, я это сделаю. Тебе бы стоило это понимать, – последнюю фразу он пробормотал уже тише, снова поворачиваясь к дереву.

Саша сделала неуверенный шаг к нему, но тут же остановилась. Чувство вины всегда злило ее. Она не любила быть неправой и тем более не любила, когда ей на это указывали. Но сейчас почему-то злости не было. Она просто чувствовала вину за свои слова, за то, что в попытке доказать ему свою правоту, задела то, что трогать не должна была. Она готова была извиниться, но это не значило, что она поменяла свое мнение относительно задач их расследования.

– Я не хочу уходить, – честно сказала она. – И я рада, что этого не хочешь ты. Даже после того, что я тебе наговорила. Мне действительно жаль, Войтех, это было необдуманно с моей стороны. Но я не буду тебе лгать. Я все равно считаю жизнь девушек приоритетом. Потому что можно потерять все, что угодно, но подняться и пойти дальше. А потеря жизни – это конец. Это навсегда. Это нельзя изменить. Я согласна уважать твое мнение и твое решение по этому вопросу, но мое мнение от этого не меняется. Если тебя это устраивает, мы продолжаем работать вместе. Если нет, то мне в самом деле лучше уйти, потому что я никогда не смогу думать, как ты.

– Твое мнение – это твое дело, – отозвался Войтех. – До тех пор, пока оно не мешает нашей совместной работе.

Саша несколько секунд стояла на месте, решая, нужно ли говорить что-то еще, а затем все же осторожно подошла к нему, тоже заглядывая внутрь дерева. Кроме пятен крови, там не было ничего интересного.

– Если честно, я плохо представляю, где нам искать фотоаппарат, – сказала она, стараясь контролировать голос, чтобы он звучал как всегда. – Даже если убийца не заметил его, он может быть где угодно.

– Да, – согласился Войтех со вздохом. – И это «где угодно» наверняка в каком-то труднодоступном или просто незаметном месте.

Он вытянул руку и коснулся дерева, прикрыв глаза и пытаясь вызвать в памяти свое недавнее видение. Ему самому казалось, что это бессмысленно, но вдруг Саша права, и он действительно может как-то влиять на свои видения, провоцировать их?

Саша сосредоточенно смотрела на него, пытаясь понять, что он делает. Несколько минут прошли в полной тишине. Странно, рядом была автозаправка, дорога проходила всего в нескольких метрах от них, но звуки сюда как будто не долетали. Словно за забором начиналась какая-то особая зона со своей атмосферой, не позволяющей посторонним факторам нарушать тишину и спокойствие кладбища. Саша вдруг почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, как будто позади нее кто-то стоял и дышал ей в затылок. Она оглянулась, но кроме них здесь никого не было. Тряхнув головой, она снова повернулась к Войтеху.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь проверить твою теорию о том, что могу «гуглить» во Вселенной, как Иван в Интернете. – Он опустил руку и открыл глаза. – Только я не знаю, как это делать.

– А что если Нев тоже был прав? И это тест спровоцировал видение? Карты ты угадывал верно, и все с большей скоростью. Я к концу даже вытаскивать их не успевала, не то что смотреть. Может быть, как-то так получилось, что ты этим «установил соединение со Вселенной»? – Саша улыбнулась.

– А ты захватила с собой карты? – с ответной улыбкой поинтересовался Войтех.

– Карт нет, к сожалению, но ты можешь попытаться угадать что-нибудь другое. – Она огляделась, придумывая, что именно он может угадать, но ничего, кроме бесконечных желтых листьев и полуразрушенных могил, на глаза не попадалось.

– Нет, это не поможет, – пробормотал Войтех. – Я угадывал карты, заглядывая в будущее. И я видел то, что относилось к будущему. Сейчас же мне нужно заглянуть в прошлое.

Саша удивленно подняла бровь.

– А я была уверена, что сначала ты просто читал мои мысли.

– Только мысли мне еще не хватает читать, – фыркнул Войтех, оглядываясь по сторонам.

– Тогда я даже не знаю, что тебе предложить.

Более того, она даже не была уверена, что это стоит делать. Раньше она не знала, что происходит с ним во время видений, наблюдала только последствия. Теперь же, увидев еще и показания пульсометра, считала это не самым безопасным занятием.

Войтех о показаниях пульсометра не думал, но тоже не представлял, как сможет вызвать у себя видение прошлого. Это было все равно, что попытаться осознанно управлять работой внутренних органов. Или увидеть осознанное сновидение.

Едва в его голову пришло сравнение со сновидением, он достал телефон и набрал номер Лили. Та ответила почти мгновенно. Войтех попросил ее прислать ему ссылку на профиль той девушки, что успела выложить несколько фотографий в Инстаграме перед тем, как их обеих убили. Лиля пообещала, что сейчас пришлет, и они разъединились.

– Что ты собираешься там увидеть? – непонимающе спросила Саша. – Заглянуть в ее прошлое?

– Хочу попытаться сосредоточиться на ней, – Войтех пожал плечами, глядя в экран телефона. Чувствовал он себя при этом ужасно неловко. Собственная идея уже казалась ему глупой. Да, если о чем-то усиленно думать, засыпая, можно увидеть связанный с этими мыслями сон, но это не значило, что такой подход сработает с видениями.

Сообщение со ссылкой пришло, и времени смущаться не осталось. Войтех принялся разглядывать фотографии.

Они были не очень четкими: сумерки, камера в телефоне, да еще он сам сейчас смотрел их на недостаточно большом экране. Однако ему все же удалось составить определенное представление о том вечере. Тогда не было пасмурно, остатки солнечных лучей сохранились на паре кадров. Войтех представил, как Вика делает эти снимки, как Инна рядом делает свои. Он перечитал сообщение под последней фотографией, попытался представить, что было дальше.

«…Эй, подожди меня!»

Пульс начал учащаться, и перед глазами все немного поплыло.

«Интересно, здесь есть ангелы? Хочу фотку с ангелом…»

Первая вспышка оказалась той же, что и накануне: дерево с глубокой естественной нишей, забитой переломанными частями тел, с которых стекала кровь. Только в этот раз она пронзила голову, как раскаленный прут, от левого глаза до затылка. За этим последовала еще пара вспышек, еще более болезненных.

Войтех выронил телефон и сжал голову обеими руками, как будто боялся, что она сейчас взорвется. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, он попытался ухватиться за что-нибудь одной рукой, но так и не успел понять, удалось ему или нет: сознание в очередной раз погасло.

Саша бросилась к нему, но среагировала слишком поздно. Рукав куртки, за который она успела схватить его, выскользнул из ее пальцев, и Войтех рухнул на землю.

– Дворжак, это уже не смешно, – проворчала она, мгновенно опускаясь на колени рядом с ним.

Он лежал лицом вниз, поэтому ей пришлось приложить усилия, чтобы перевернуть его. Расстегнув на нем куртку, Саша похлопала его по щекам, но никакой реакции не последовало. Она взяла его за запястье, чтобы подсчитать пульс, и в ужасе охнула: на этот раз пульс был быстрым, но слабым и неритмичным.

– Войтех!

Она наклонилась к самому его лицу. По крайней мере, он дышал, однако привести его в сознание ей никак не удавалось, что бы она ни делала. Бежать к машине тоже было бесполезно, в ней не было никаких необходимых при аритмии лекарств.

– Дворжак, не смей мне тут…

Она вытащила из сумки телефон, чтобы набрать номер Вани. Ей следовало бы сразу вызвать «скорую помощь», но Саша не была уверена, что в таком случае ей позволят вмешиваться в лечение. Если его отвезут не к ней в больницу, она будет не в силах ни на что повлиять, а ни одному другому врачу Войтех не расскажет о причинах своего состояния, в этом она не сомневалась.

Значок в верхней части экрана, означавший отсутствие сети, поставил крест на попытке позвать на помощь Сидорова.

– Да твою ж мать! – Саша отбросила бесполезный аппарат в сторону и снова полезла в сумку, молясь о том, чтобы это оказалась именно та сумка, в которую она когда-то клала ампулу с нашатырным спиртом, иначе ей все-таки придется идти к машине, оставив Войтеха здесь одного.

На этот раз ей повезло, и ампула, завернутая в несколько салфеток, чтобы не разбилась, нашлась в одном из внутренних карманов. Отломав пальцами верхнюю часть, она поднесла ее к носу Войтеха.

После первого же вдоха Войтех дернулся и закашлялся. Он не сразу понял, что именно произошло, только когда почувствовал под спиной холодную сырую землю, вспомнил, как начал терять сознание. Голова все еще пульсировала болью, сердце скакало как сумасшедшее. Лежать было неудобно и неприятно, но сил встать он не чувствовал. Отмахнувшись от руки Саши, которая тыкала ему в лицо что-то отвратительно пахнущее, он снова закрыл глаза.

– Знаешь что? Мне это надоело, – заявил он. – Я отказываюсь это повторять.

Саша нервно рассмеялась, убирая от его лица нашатырный спирт и стряхивая с ладони колючие осколки.

– Давай в следующий раз ты сразу ляжешь, – предложила она, садясь рядом с ним прямо на землю и прислоняясь спиной к дереву. – Потому что в конце концов ты все-таки расшибешь себе голову. – Она взяла его за руку, с облегчением отмечая, что пульс, хоть еще и слишком быстрый, стал ровным. – А сейчас мы поедем в больницу. Нужно сделать ЭКГ.

– Нет, никаких больниц, – он отрицательно покачал головой. – Я в порядке.

– Ты только что грохнулся в обморок, у тебя бешеная тахикардия, а минуту назад была еще и аритмия. В каком месте ты в порядке? Пожалуйста, прекрати спорить. Мы просто сделаем ЭКГ, и вот если там все в порядке, я не стану тебя задерживать.

– Мы еще не нашли фотоаппарат, – напомнил Войтех, с трудом садясь и тоже подползая к дереву, чтобы прислониться к нему спиной. Так было чуть теплее, чем лежать на земле навзничь.

– Если он где-то здесь, найдем его в следующий раз, никуда он не денется, если до этого не делся. Пойдем.

Саша поднялась с земли и протянула ему руку, чтобы помочь встать. Войтех все еще был достаточно бледен и болезненно морщился, поэтому Саша намеревалась в этот раз настоять на своем и все-таки отвезти его на минимальное обследование.

Войтех не стал пренебрегать ее помощью. Поднявшись, он попытался отряхнуть с себя землю и листья, нашел в траве выпавший из рук телефон, а потом пошел совсем не в ту сторону, где находилась дыра в заборе.

– Пойдем со мной, я знаю, где этот фотоаппарат.

Саша несколько мгновений растерянно смотрела ему вслед, затем раздраженно выдохнула, сунула в карман свой телефон и в несколько шагов догнала его.

– Ты невыносимо упрям, – объявила она. – С тобой невозможно разговаривать. Ты игнорируешь мои врачебные указания и плюешь на собственное здоровье. Надеюсь, ты это поймешь и сделаешь выводы.

– Посмотрите, кто заговорил об упрямстве, – проворчал Войтех.

Саша перевела дыхание и, поняв, что все равно не сможет его переубедить, спросила уже совершенно другим тоном:

– Где этот фотоаппарат?

– Думаю, что он там, – Войтех показал на проржавевшую беседку, к которой направлялся. – Я успел увидеть ее до того как… – Он неопределенно махнул рукой. – Надеюсь, что это хотя бы имело смысл.

Саша театрально закатила глаза, чувствуя непреодолимое желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Они свернули с тропинки и вместе подошли к беседке. Вблизи она оказалась гораздо больше, чем можно было подумать. Саша осторожно заглянула внутрь, но, кроме кучи мусора, ничего не увидела.

– Странное место для фотографий, – прокомментировала она. – Будь осторожен, кто знает, насколько крепкий здесь пол.

– Тогда оставайся снаружи, – попросил Войтех, осторожно ступая внутрь.

Здесь было темнее, чем снаружи, поскольку и без того скупой свет перекрывался крышей и решетчатыми стенами. Для верности Войтех включил в телефоне фонарик и осветил им пол. В нескольких шагах от входа в беседку стоял массивный расколотый на две части темный камень с какими-то надписями. По всей видимости, это была еще одна могила. Среди многочисленных желтых листьев, устилавших грязный пол, Войтех заметил какой-то предмет. Наклонившись к нему, он убедился, что это довольно крупная и дорогая камера.

– Нашел, – лаконично сообщил он Саше, поднимая фотоаппарат с пола и возвращаясь ко входу в беседку. – Ладно, польза от моей попытки все-таки была. Возможно, я когда-нибудь решусь подобное повторить.

– Не уверена, что оно того стоит, – покачала головой Саша, – хотя раньше я была активно за, теперь мне это кажется не такой хорошей идеей. Пойдем отсюда. Кстати, – она склонила голову набок и улыбнулась, – у меня в машине точно был шоколад. Я уже не уверена, что он тебе помогает, но это как минимум вкусно.

Она развернулась и пошла к тропинке, стараясь смотреть под ноги, чтобы ни за что не зацепиться. Войтех с трудом удержался от вопроса, действительно ли жизни девушек не стоят его головной боли и риска полной остановки сердца. Не спросил только потому, что не хотел возвращаться к этой теме. Он медленно пошел за Сашей, с любопытством крутя в руках камеру. Ему не терпелось взглянуть на снимки и понять, есть ли на них что-то действительно важное.

Пока он рассматривал камеру, Саша ушла довольно далеко вперед и уже даже перестала слышать его шаги за спиной. Поднявшись по каменным ступенькам наверх, к забору, она с удивлением обнаружила, что все железные прутья на месте. Дыра в заборе, через которую они залезли, таинственным образом исчезла. Саша огляделась. Она точно помнила, что они прошли через нее, буквально в нескольких шагах едва не поссорились, затем спустились по ступенькам. Вот они, ступеньки, но дырки нет.

Не веря своим глазам, она подергала несколько прутьев. Чувствуя, как кожа покрывается неприятными мурашками, Саша снова оглянулась. У нее опять возникло ощущение, будто кто-то невидимый стоит у нее за спиной. Войтех, все еще увлеченно крутивший в руках камеру, как раз подошел к ступенькам и остановился.

– Войтех, – с едва уловимыми нотками страха в голосе позвала она.

– В чем дело? – он вопросительно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на забор. Ему тоже бросилось в глаза наличие всех прутьев. – Что за черт?

Убедившись, что ей не показалось и Войтех тоже не видит дыру, Саша снова подергала за прутья. Они сидели на своих местах крепко, и не было ни намека на то, что какой-то из них можно выломать.

– Я не знаю. Мы же… мы же не могли просочиться сквозь такое расстояние, – она указала на небольшой промежуток между прутьями, через который не прошел бы даже ребенок.

– Я точно не мог, – кивнул Войтех. Он оглянулся по сторонам, чувствуя себя ужасно неуютно. Откуда-то взялось сначала ощущение deja vu, а потом снова начало покалывать затылок. Однако уже через несколько секунд Войтех улыбнулся. – Это не то место.

Саша непонимающе посмотрела на него.

– Как не то? Вот же ступеньки, по которым мы спускались.

Он поманил ее за собой влево, в сторону стены гаражей, начинавшейся чуть дальше.

– Вот эти ступеньки, а вот дыра. Просто мы немного сбились на пути назад. Наверное, потому что на пути сюда были немного… отвлечены.

Саша улыбнулась, ухватилась обеими руками за прутья и спустя несколько секунд была уже по ту сторону забора, неожиданно понимая, что испытывает что-то сродни облегчению. Странно, раньше это кладбище никогда ее не пугало и вообще не вызывало никаких неприятных ощущений. Возможно, дело было не в самом кладбище, а в ее нервном состоянии? Решив, что начавшийся там конфликт должен там же и остаться, она повернулась к Войтеху, который как раз тоже показался на этой стороне.

– Ты так и не ответил, прощена ли я за то, что сказала. – Она хотела улыбнуться, чтобы момент не выглядел слишком напряженным, но почему-то не получилось. Для нее это действительно было важно.

Войтех сделал вид, что отчаянно пытается вспомнить что-то.

– А ты что-то не то сказала? Нет, я ничего такого не слышал или не помню. Пойдем, – он ненавязчиво подтолкнул ее в сторону машины. – Кто-то обещал шоколадку, это единственное, что я помню.

Саша рассмеялась.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, а потом добавила уже громче: – У меня богатый выбор. И жутко хочется побыстрее посмотреть, что там на фотографиях.

* * *

21 октября 2012 года, 16.50.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Администратор жизнерадостно улыбнулась, когда они вошли в отель, и сразу протянула Войтеху его ключ.

– Ваши друзья уже вернулись, – сообщила она.

– Спасибо, – Войтех улыбнулся девушке в ответ. Поднимаясь по лестнице, он предложил Саше: – Посмотрим фотографии сами? Пусть Сидоровы отдыхают.

Саша пожала плечами.

– Можем сами. Если там будет что-то интересное, потом расскажем им. Хотя это странно: если девушки действительно сняли что-то такое, что не должны были, и из-за этого их убили, почему убийца не забрал фотоаппарат с собой? Как бы мы с тобой не увидели там обычные девчачьи фотки.

– Не исключено, что так и будет, – хмыкнул Войтех.

Он открыл свой номер и пропустил Сашу внутрь. Она прошла в комнату, остановилась посередине и с улыбкой посмотрела на него.

– Но я буду рада, если ошибаюсь, и там действительно есть что-то, что поможет нам в расследовании. Чтобы ты не зря рисковал собственным здоровьем.

– Сейчас увидим. – Войтех положил камеру на стол и включил ноутбук. – Тебе сделать чай или кофе? Чай только из пакетика, кофе только растворимый, – напомнил он.

– Чай. Только погорячее.

Войтех вышел за дверь, в ту самую маленькую кухоньку, где они все вместе обедали вчера. Саша сняла куртку, положила ее на одну из двух имеющихся в номере кроватей и огляделась, обращая внимание на колыхающиеся шторы. В комнате и в самом деле было прохладно.

– На курорт приехал, – проворчала она, закрывая приоткрытое окно.

Обстановка в номере была довольно простенькая, и самое главное, на взгляд Саши, в ней отсутствовал даже намек на уют, нигде не валялось ни одной вещи, и если бы не ноутбук, она бы вообще не поверила, что здесь кто-то живет.

«Господи, Дворжак, у тебя и дома так?» – подумала она. Сама Саша умудрялась обозначить свое пребывание в отеле уже в первые полчаса после заселения, разбросав по всему номеру кучу необходимых мелочей.

Она не стала занимать единственный имеющийся в номере стул около стола с ноутбуком, просто присела на краешек низкого подоконника, прислонилась спиной к окну и закрыла глаза, отчего-то чувствуя себя уставшей. Еще не было и пяти часов, а ей до жути хотелось спать. Она точно знала, что так будет до апреля, пока день не станет гораздо длиннее.

Войтех вернулся с двумя жизнерадостно желтыми чашками чая как раз тогда, когда ноутбук закончил загружаться и был готов к работе. Вытащив из фотоаппарата карту памяти, он вставил ее в один из разъемов на корпусе ноутбука.

Фотографий оказалось очень много. Войтех и не думал, что можно сделать столько снимков всего за два дня. Сам он никогда не отличался любовью к фотографированию, делал это только телефоном и только по необходимости.

К счастью, им не нужно было просматривать все, поэтому он просто промотал простыню маленьких иконок вниз и начал смотреть снимки с конца.

Последние фотографии делались уже в сумерках. Улыбающаяся шатенка с короткой стрижкой в ярко-красном плаще позировала на фоне старых памятников и могил.

– Странный выбор места для фотосессии, – пробормотал Войтех, делая осторожный глоток чая. – Почему некоторые люди так очарованы смертью?

– Такой своеобразный способ получения адреналина? – предположила Саша, разглядывая фотографии. Номер был маленький, поэтому даже со своего места она все прекрасно видела. – Способ для тех, кто боится прыгнуть с парашютом? Хотя, если честно, мне никогда раньше не было страшно на этом кладбище. Оно скорее походило на тихий и спокойный парк.

– Мне на кладбищах никогда не страшно. Мне на них просто немного грустно. Не совсем то место, куда я пошел бы гулять или фотографироваться. Есть в этом что-то… неправильное. Какое-то неуважение.

Говоря это, он щелкал клавишей мышки и листал фотографии. Пока ничего примечательного на снимках не наблюдалось. Саша едва удержалась от какого-нибудь едкого комментария о том, что лучше бы он с таким же трепетом относился к живым. Она лишь крепче обхватила руками чашку с чаем, не отрывая взгляд от экрана ноутбука.

– Такое ощущение, что эти девчонки залезли на кладбище примерно в том же месте, где и мы сегодня, – заметила она, наклонившись чуть ближе и рассматривая снимок с теми самыми ступеньками, по которым спускались они. – Фотографии начинаются там же. Выходит, кладбище тоже было закрыто?

– И тоже слишком рано, судя по времени, когда были сделаны фотографии. Интересно, зачем его закрывают? Надо будет попробовать узнать у сторожа.

– Мне тоже интересно, – кивнула Саша. – Особенно если учесть, что еще несколько лет назад его даже на ночь не закрывали.

Войтех пролистал еще несколько похожих друг на друга фотографий, а затем неожиданно вернулся на две назад, внимательно что-то рассматривая. Саша тоже отставила в сторону чашку, слезла с подоконника и подошла ближе, разглядывая на заднем плане снимка не то какое-то причудливое дерево, не то странный памятник, которого она там не помнила.

– Что это? – спросила она, думая, что Войтех смотрит туда же.

Он несколько раз нажал на приближение, чтобы увеличить изображение, пока фотография не достигла своего реального размера.

– Похоже на человека. Жаль, лица не видно. Но это определенно человек. Наши девушки были на кладбище не одни.

– Это ежу понятно, кто-то же их убил. Покажи еще несколько снимков, хочу понять, насколько это далеко от той беседки, где ты нашел фотоаппарат.

– Знаешь, я поражен тем, как сильно ты доверяешь моим видениям, – Войтех даже рассмеялся, медленно листая фотографии. – Ведь кроме них, у нас нет ни одного свидетельства того, что эти девушки действительно были убиты и именно на кладбище.

Саша покосилась на него и тоже улыбнулась.

– Во-первых, у нас есть две пропавшие девушки, которых две недели не могут найти, хотя никаких причин сбегать из дома у них не было. Логично предположить, что это было не их решение. Во-вторых, я видела пятна крови в дереве, и судя по их количеству, кто-то не палец там порезал. В-третьих, я примерно представляю, сколько стоит этот фотоаппарат, сомневаюсь, что они оставили его там добровольно. И в-четвертых… – Саша на секунду задумалась, но все же закончила: – Да, я просто доверяю тебе и твоим видениям, потому что ты никогда не давал мне повода сомневаться в своих словах.

– И на том спасибо, – пробормотал Войтех, а потом добавил громче: – Ты понимаешь по снимкам, где там беседка? Мне кажется, она получается немного в стороне?

Саша выпрямилась и снова сложила руки на груди, глядя на Войтеха и игнорируя его вопрос.

– Эй, а чем ты недоволен? – со смешком поинтересовалась она. – Я только что призналась в том, что верю твоим экстрасенсорным способностям. Для меня, знаешь ли, это не самое обычное дело.

– Этим я как раз доволен, – он неотрывно смотрел в экран своего ноутбука, хотя фотографии перелистывать перестал. – По крайней мере, ты мне доверяешь, даже если и считаешь бездушной сволочью.

Саша удивленно подняла бровь, не понимая, с чего вдруг он пришел к такому выводу. Своими словами на кладбище она надеялась достучаться до него, заставить признать, что нет ничего важнее человеческой жизни. Никакие сообщения в Скайпе ни от каких мертвых девушек не могут быть важнее живых. Она искренне считала, что уж кто-кто, но он должен бы это понимать. Она никак не ожидала, что он разозлится и тем более обидится.

– Ты же сказал, что меня спасать стал бы, – попробовала пошутить она, но даже ей самой это показалось глупостью, поэтому она добавила уже серьезно: – Я не считаю тебя бездушной сволочью, Войтех.

– Мне так не показалось. – Он бросил на нее быстрый взгляд, потом нахмурился, внезапно разозлившись на самого себя. – Ладно, извини, проехали. Я ведь обещал не возвращаться больше к этой теме.

Саша несколько секунд молча разглядывала его затылок. И вчера, и сегодня на кладбище он сильно удивил ее своими словами. И если бы это был кто-то другой, она бы наверняка уже послала его к черту и ушла, как делала всегда, когда ее мнение принципиально расходилось с мнением оппонента. Но это был Войтех, который слишком сильно ей нравился, и расследования, которые слишком сильно ее увлекали. Она не могла так легко с ними распрощаться.

– Ты прав, беседка недалеко, – сказала она, решив последовать его примеру и больше не касаться темы расстановки приоритетов. – Если я правильно помню местность, то она слева и чуть сзади, не больше двадцати метров, скорее даже меньше. Как думаешь, девушки могли пытаться там спрятаться от кого-то? Или спрятать фотоаппарат?

– Скорее первое. Фотоаппарат не выглядел спрятанным. Скорее забытым… Послушай, мне кажется или это действительно женский силуэт?

Саша снова наклонилась к ноутбуку.

– Плохо видно, но… По фигуре… да, похоже на женщину. Либо на какого-то очень субтильного подростка, – она чуть наклонила голову, пытаясь лучше разглядеть силуэт на снимке. – Нет, скорее женщина. Если бы это был подросток, пропорции фигуры были бы другие.

– Ничего не понимаю, – признался Войтех. – Убийца – женщина? Да этих девчонок в прямом смысле разорвали. Я даже не уверен, что в том дереве были все части двух тел. И это все сделала женщина?

– На снимке может быть случайная женщина, и эта фигура, – Саша кивнула на ноутбук, – не имеет никакого отношения к убийце.

– Случайная женщина на закрытом кладбище? Сомневаюсь. И ты посмотри на время: это ведь одни из последних снимков.

– Тогда… – Она на мгновение задумалась. – А что, если у нашего маньяка есть сообщник? Вернее, сообщница? В истории бывали такие случаи. И женщине заманить куда-то молодую девушку гораздо проще, чем мужчине. От представительницы своего пола подвоха не ждут.

– Бывает и такое, конечно. Ладно, пожалуй, из этих фотографий мы больше ничего не узнаем. Я скопирую их себе на всякий случай и отдам камеру и карточку Дементьеву. Не знаю, чем ему это поможет, но мне они все равно не нужны. А ты поезжай домой. Больше мы пока сейчас все равно ничего сделать не можем. Завтра мы с Лилей сходим в архив по учету захоронений на кладбищах вашего города. Шансов мало, но вдруг удастся выяснить, чья это могила с символом. И будем ждать результатов изысканий Нева. Возможно, это подскажет нам, куда дальше двигаться.

– Слушай, а вот все-таки. – Саша выпрямилась и с интересом посмотрела на него. – Как ты будешь объяснять Дементьеву, где взял фотоаппарат? Он промолчал про бисер и кукол, но я не думаю, что тебе это будет вечно с рук сходить. Так ведь и в самом деле можно в подозреваемые попасть.

– Фотоаппарат объяснить проще всего, – отмахнулся Войтех. – Мы просто предположили, что он там был. И нашли. Мы могли найти его и без моих видений, просто это заняло бы больше времени.

Про себя Войтех подумал, что так было бы лучше, ведь тогда бы сейчас не раскалывалась голова. Вслух он этого говорить не стал, а то с Саши сталось бы потащить его на какое-нибудь МРТ головного мозга. А там она и про ЭКГ вспомнила бы.

– Но адрес чешского консульства я узнаю на всякий случай, – улыбнулась Саша, надевая куртку. – Ладно, спасибо за чай, поеду домой. Если будут новости, звони.

Войтех кивнул, вставая, чтобы проводить ее до двери. Когда она переступила порог, он уже открыл рот, чтобы что-то ей сказать, но в последний момент передумал. Если ей кажется, что ему плевать на похищенных девчонок, пусть кажется. Возможно, это даже к лучшему.

– Пока, – лаконично попрощался он и закрыл дверь.

* * *

21 октября 2012 года, 19.43.

Пр. Науки, г. Санкт-Петербург.

Капли дождя монотонно стучали по стеклу, но Евстахий Велориевич, давно привыкший отзываться на лаконичное «Нев», даже не замечал его. Это же Санкт-Петербург, дождь тут обычное явление, на которое давно никто не обращает внимания. Тем более Нев уже несколько часов кряду был полностью погружен в свое исследование, совершенно забыв о необходимости есть или пить.

В довольно просторной, по задумке строителей, гостиной некуда было наступить: всюду лежали книги, раскрытые на разных страницах. Книжные шкафы, которых в комнате насчитывалось не менее пяти штук, зияли темными провалами там, откуда из плотных рядов эти книги были вытащены. Сам Нев сидел на полу в центре, беря то одну книгу, то другую, пролистывая их от корки до корки, после чего то просто откладывая, то откладывая, открыв на каком-то интересующем его месте.

Нужный символ не желал находиться. Похожих хватало. И кругов, и пентаграмм, и крестов. Были и кресты в круге, и пентаграммы в круге, но ни один из них не представлял собой круг, вписанный в пентаграмму, внутри которого находился неровный крест. Поэтому Нев листал справочники, энциклопедии, книги по символике, эзотерические книги, исторические книги, выписывал из них одно за другим значения и толкования, в том числе обо всех символах, в которых встречались похожие сочетания, но ничто не наталкивало его на мысли о верном толковании имеющегося у него сочетания. Не мог он найти и мифологию, которая стала бы источником появления именно такого символа.

Больше всего его мучило то, что символ казался ему знакомым. Он определенно где-то его уже видел. Похожее на ментальную щекотку ощущение на краю сознания ужасно отвлекало и раздражало. Казалось, ответ лежит где-то на краю его бокового зрения: стоит вовремя повернуться и сфокусировать взгляд – и он выцепит это из глубин своей памяти. Но сколько Нев ни старался, ему не удавалось вспомнить. Печальная правда состояла в том, что за свою жизнь он прочел слишком много книг оккультного и околооккультного содержания. Обычно он запоминал все, что читал, но некоторые вещи, видимо, все-таки выветривались из памяти.

О том, что он слишком долго пренебрегает потребностями организма, первой напомнила спина. Потянувшись за книгой, лежащей дальше других, Нев почувствовал острую боль вдоль всего позвоночника. Нев поморщился и попытался размять мышцы, но боль тут же переместилась выше, заныла шея, а сразу после этого разболелась голова. Последним весьма недвусмысленно заурчал живот.

– Похоже, пора сделать перерыв, – сам себе сказал Нев.

Он часто говорил вслух, хотя жил один. Чтобы придать этой привычке какой-то смысл, пару лет назад он завел себе маленькую красноухую черепашку. Кошка или собака были бы уместнее, но Неву не хотелось рисковать книгами, которые он любил оставлять на столике у кресла или на рабочем столе. Чрезмерно игривый котенок или щенок вполне мог превратить любую вещь его обширной коллекции в хлам, а среди них попадались весьма редкие и дорогие издания. Красноухие черепахи же жили в аквариуме и не могли навредить имуществу. Конечно, они при этом были совершенно не склонны к общению, но Неву хватало их молчаливого присутствия.

Прежде чем отправиться на кухню, чтобы поставить чайник и сделать себе несколько бутербродов, Нев все-таки открыл крышку ноутбука, чтобы призвать на помощь коллективный разум. Помимо форума, на котором его полгода назад нашел Войтех, он знал еще несколько закрытых тематических сообществ. Конечно, шансов было мало, но свои возможности Нев все равно почти исчерпал.

С трудом изобразив в «Пейнте» символ, Нев создал новую тему на самом перспективном на его взгляд форуме. Он не стал упоминать Санкт-Петербург и убийства, чтобы не провоцировать в комментариях лишний ажиотаж. Просто указал, что увидел символ на старом надгробии и уже несколько дней он не дает ему покоя, поскольку его не удается опознать, и попросил поделиться мнениями о его возможном значении.

Ждать быстрого ответа не приходилось, поскольку ежедневно форум посещало от силы десять человек, многие участники не заходили на него неделями. Нев и сам последний раз был тут месяца два назад. Однако все же если где-то и мог существовать человек с более обширной, чем у него самого, библиотекой, то именно здесь.

Опубликовав свой вопрос, Нев с чистой совестью отправился на кухню. Здесь всегда тихо бормотало радио, на разных стенках горело два бра, была включена подсветка кухонной вытяжки над плитой. Нев не любил верхний свет, он казался ему слишком резким, поэтому его квартира везде освещалась настольными лампами, торшерами и бра.

После смерти родителей, которые умерли друг за другом примерно двадцать лет назад, Нев почти все время жил один. Пара попыток создать собственную семью не увенчались успехом, а больше он и пытаться не стал, но на его кухне отсутствие в доме женщины никак не сказывалось. Здесь всегда было чисто и уютно, а в холодильнике хватало еды, в том числе и домашней. Нев видел в этом заслугу своей матери, которая умудрилась не только приучить его к такому положению дел, но и научить, как этого добиться самому.

Вода в чайнике закипела как раз тогда, когда Нев уже сделал себе с десяток бутербродов на тонких ломтиках хлеба. Достав маленький заварочный чайник из прозрачного стекла, Нев по привычке сначала ополоснул его и только потом засыпал внутрь чайные листочки.

Чай в пакетиках он от всей души презирал, считая его уместным только в поезде, самолете или в походных условиях. Дома и на работе он всегда заваривал себе нормальный чай. Только черный, только крупнолистовой. Из ароматизирующих средств признавал только цитрусовые или мяту.

Ел Нев всегда за обеденным столом на кухне и никогда не позволял себе носить еду в другие комнаты. Иногда, правда, он проносил с собой на кухню книгу, чтобы было не очень скучно есть в одиночестве, но только тогда, когда читал что-то легкое и в издании, которое было не жалко испачкать и выбросить. К серьезным книгам он относился с большим почтением.

Сейчас же ему хотелось немного отдохнуть от чтения, поэтому он вслушивался в бормотание радио и невидящим взглядом пялился в кухонное окно, продолжая крутить в голове символы и их значения.

«И все же, где я мог видеть этот символ раньше?» – думал он и не находил ответа.

Полчаса спустя, сразу помыв за собой немногочисленную посуду, Нев вернулся в гостиную. Маленькая стрелка часов уже близилась к девяти, дождь за окном усиливался. Окинув утомленным взглядом книжный разгром в комнате, Нев вздохнул. Он очень устал. Хотелось все убрать на места, немного посмотреть телевизор и лечь спать. Конечно, так рано ему не уснуть, но темнота за окном и шум дождя навевали сонливое состояние.

Однако бросить поиски он не мог. Наверное, первый раз за три расследования ему дали по-настоящему важное задание, связанное с его специализацией, у него просто не было права его провалить и подвести остальных.

Желая все же немного потянуть время, Нев сначала подошел к ноутбуку и без особой надежды обновил страницу со своим вопросом. Как он и ожидал, ни одного ответа в теме не оказалось, зато в углу замигал значок нового личного сообщения. Нев быстро щелкнул на него.

«На чьей могиле вы видели этот символ?»

Нев нахмурился. Это не было ответом на его вопрос, но и на праздное любопытство не походило. Если интересовались просто так, зачем начинать личную переписку? Нев посмотрел на время: сообщение отправили примерно две минуты назад. Никнейм автора сообщения был ему знаком: один из старых завсегдатаев, теоретик самых мрачных учений вроде некромантии.

«Точно не знаю. Могила очень старая, надписи все стерлись давно. А вы что-то знаете про этот символ?»

Ответ не заставил себя ждать.

«Это защитный символ. Очень редкая и опасная школа. Я такие могилы за свою жизнь видел всего раза два. Где вы видели эту?»

«На Смоленском лютеранском кладбище на Васильевском острове, – Нев решил все же выдать этот факт, чтобы как-то завязать разговор. – Это в Санкт-Петербурге. От чего символ защищает?»

«А, знаю эту могилу. Это защита в посмертии. Чтобы никто из некромантов не смог призвать или поработить. Такое мог поставить тот, кто сам при жизни практиковал подобное. Когда знаешь, что можешь сделать с духом человека после смерти, начинаешь бояться, что кто-то сделает то же самое с тобой».

Нев задумался. Некромантия никогда не была для него приоритетной темой изучения, но все же с основами прорицания с помощью мертвых он был знаком. И никогда не видел ни в одной книге похожих символов.

«Что за школа? Вы сказали – редкая и опасная. Вся некромантия такая, я с ней знаком, но такого символа не видел».

На этот раз ответа не было долго, Нев уже решил, что собеседник или ушел, или потерял интерес к беседе. Однако почти через четверть часа все же появилось новое сообщение.

«Словосочетание «Темные Ангелы» вам что-нибудь говорит? Если интересно, могу рассказать про них».

Неву, конечно, было интересно. Чтобы не тратить время, они решили переговорить в Скайпе. На обмен контактными данными ушла пара минут.

Собеседник оказался моложе, чем Нев ожидал: ему было всего около сорока лет. В его внешнем виде ничто не выдавало интереса к темам вроде некромантии: ни длинных черных волос, ни выбеленного пудрой лица, ни подведенных глаз. Больше всего мужчина походил на банковского служащего очень среднего звена и еще немного – на самого Нева. За его спиной тоже виднелись шкафы с многочисленными книгами, и в выборе домашних питомцев он явно руководствовался теми же принципами, что и сам Нев: в поле зрения веб-камеры попадал краешек подоконника, на котором стоял то ли аквариум, то ли террариум. Его обитателя не было видно, но это вполне могла оказаться такая же «красноухая» черепаха.

– Почему вас так заинтересовал этот символ? – в первую очередь спросил он.

– Да просто бросился в глаза, – Нев как можно безразличнее пожал плечами. – Сначала мне показалось, что я где-то его уже видел, но… – он красноречиво обвел рукой книжный развал. – Засел в голове, пытаюсь вспомнить, где мог случайно видеть…

– Случайно – нигде, – серьезно заметил мужчина. – Если только у вас случайно не завалялась древнейшая и могущественнейшая книга, которая среди узкого круга посвященных считается Святым Граалем. Да и то большинство в ее существование просто не верят. Я знаю, что она существует, много лет ее ищу, но говорят, книга сама решает, кто ее найдет. Видимо, я недостоин.

– Тогда откуда вы знаете, что она есть?

– Оттуда же, откуда я знаю этот символ. Так получилось, что мне удалось найти записи того самого некроманта, который похоронен на Смоленском кладбище.

– Это его могилу я видел?

– Да, там других таких нет, насколько я знаю. Кстати, года три назад я выкладывал на форуме копии этих записей, так что на самом деле вы могли видеть такой символ там. Правда, тему быстро заминусовали, обозвали все это бредом и подделкой. И после пары месяцев жарких споров я удалил ее.

Года три назад Нев уже состоял в сообществе, так что вполне мог видеть символы и там, но…

Он рассеяно посмотрел на свои книжные шкафы. Вдоль одной из стен их стояло четыре штуки. Пятый там не помещался, поэтому он стоял у другой стены, а лишнее место между двумя шкафами было завешено каким-то нелепым гобеленом, за который у Нева всегда цеплялся взгляд. Зацепился он и сейчас.

…Но он был уверен, что видел это не на экране компьютера в виде отсканированных изображений.

– И о чем там писали? – спросил Нев, все еще глядя на нелепый гобелен. – В той вашей теме. Что это за «Темные Ангелы»?

– Название как всегда условное, – усмехнулся мужчина. – Можно назвать их демонами, тенями, сверхъестественными сущностями – как угодно. Сейчас уже и сам не найду те распечатки, лежат где-то в моих архивах. Суть в том, что этот человек какое-то время владел той самой книгой, но потом она по какой-то причине от него ушла. Возможно, потому что его интересовала только магия смерти, тогда как учение этих Ангелов гораздо шире. Их всего пятеро и каждый из них имеет силу в своей сфере. Их принято называть Жизнью, Смертью, Любовью, Властью и Богатством, так как настоящие их имена скрыты.

– Обычное дело, – с пониманием кивнул Нев.

– Вот именно, – согласился его собеседник. – Так вот, символ, который вы видели, имеет отношение к призыву совместной силы Ангелов. Вроде как существуют обряды договора с конкретным Ангелом, но про это я, к сожалению, достоверных сведений так и не нашел. Кроме того, что это даже опаснее, чем использовать совместную силу. Это как использовать просто документ с нужной печатью или пытаться дать взятку нужному чиновнику – второе сложнее и опаснее. – Он рассмеялся. Нев в ответ только улыбнулся. – Короче, вы там на камне не заметили одну детальку, но она рояля не играет. Важны пять вершин – это представления самих Ангелов. Еще важны две точки, в которой линии пентаграммы пересекают круг: это полярности, как плюс и минус у батарейки, только немного иначе. Деталька, которую вы не заметили, – маленькая «корона» на том треугольнике, который наверху. Это чтобы не путать, где верх. Во главе пентаграммы – Власть, в ее основании – Жизнь и Смерть. Это самые главные элементы. Остальные вершины: Любовь и Богатство. Два основания у Власти – это власть над собой и власть над другими. Два основания у Жизни и Смерти – это начало и конец. Да, в их учении у смерти тоже есть конец. Как раз в той точке некромант и получает власть над умершим. Но в вашем символе соединены точки «власти надо собой» и «конца жизни», а также «конца смерти» и «начала жизни».

Мужчина говорил очень быстро, Нев пытался следить за его мыслью, разглядывая свой рисунок, но все равно отставал. Когда тот замолчал, Нев только непонимающе спросил:

– И?

– И получается, – теперь мужчина стал говорить медленнее, как будто втолковывал что-то неразумному ребенку, – что некромант в конце своей жизни установил собственную власть над собой и замкнул конец своей смерти на начало новой жизни. То есть исключил возможность своего рабского существования в виде мертвого духа или тела.

– Вот как… – Нев машинально снял и протер свои очки, задумчиво глядя на символ. – Спасибо вам большое, это кое-что для меня прояснило. Вместе с тем и заинтересовало. Скажите, не будет ли слишком нагло с моей стороны попросить вас найти те документы, что вы когда-то выкладывали, и прислать мне копии? Очень любопытная тема, было бы интересно погрузиться в нее подробнее.

Мужчина с сомнением пожал плечами.

– Я поищу, но ничего не обещаю. Если найду, завтра пришлю.

– Договорились. И еще раз спасибо.

Они попрощались, после чего Нев принялся убирать на место книги, прокручивая в голове все услышанное. В том, что рассказал ему незнакомец с форума, был смысл. Одно оставалось непонятно: почему такие символы были на мертвых девушках?

Глава 5

22 октября 2012 года, 10.50.

Центральный Государственный исторический архив, ул. Псковская, г. Санкт-Петербург.

Архив по учету захоронений на кладбищах Санкт-Петербурга работал с десяти утра, и Войтех с Лилей отправились туда к самому открытию. Сотрудники долго не понимали, что им нужно, а когда поняли, замахали руками.

– Это вам не к нам, – радостно сообщила полная женщина лет пятидесяти. Причины ее радости Войтех так и не понял. – Это вам в Центральный архив.

– Причем исторический, – уточнила ее коллега, которая выглядела лет на десять моложе и килограммов на тридцать меньше.

– Ну, это смотря какое у них захоронение: до восемнадцатого года или после, – засомневалась первая женщина и посмотрела на Войтеха и Лилю. – У вас какого года?

– Мы не знаем, – Лиля очаровательно улыбнулась. – Судя по состоянию могилы, скорее до восемнадцатого. Если имеется в виду тысяча девятьсот восемнадцатый.

– А то какой же? Тогда им на Псковскую, да? – полная женщина снова посмотрела на свою коллегу.

– Скорее всего, – кивнула та. – На Варфоломеевской уже послереволюционные данные.

Войтех на всякий случай записал оба адреса, но поехали они сначала, как и рекомендовала женщина, в Центральный исторический архив. Выйдя из такси, Войтех порадовался, что ему не нужно думать, где припарковать машину: Псковская оказалась довольно узкой улицей, обочины которой с обеих сторон были заставлены машинами.

Здание архива снаружи выглядело значительно лучше, чем изнутри: тусклый свет и обшарпанные стены навевали тоску, в помещениях царила бодрящая прохлада и, судя по гнетущей тишине, других посетителей в этот час здесь не было.

– Как в морге, – поежилась Лиля, оглядываясь по сторонам и стараясь идти как можно тише, потому что даже стук собственных каблуков казался ей невыносимо громким. – Есть предположения, куда нам нужно?

Войтех не видел нигде ни указателя, ни хотя бы маленькой подсказки, помогающей определить, в каком направлении идти и в какую дверь стучаться. Поэтому он просто неопределенно махнул рукой, предлагая Лиле отправиться в дальний конец коридора. По пути они честно дергали ручки всех дверей, на четвертый раз им повезло: они нашли стол справок, где им велели идти до конца коридора, к дверям с большими стеклянными вставками.

Двери, плотно занавешенные изнутри потертыми шторками, поддались и пропустили их в огромное помещение, уставленное стеллажами. Здесь было еще холоднее, чем в коридоре. Скорее всего, потому что ветер с улицы задувал в щели больших окон.

– И куда дальше? – Войтех поискал глазами какую-нибудь конторку, или стол, или хотя бы просто кого-нибудь живого.

Лиля замерла, прислушиваясь к звенящей тишине. Здесь было еще тише, чем на кладбище, которое они посещали в субботу. Там как минимум шелестели листья и дул ветер. Ей показалось, что где-то в другом конце большой комнаты послышались чьи-то шаги.

– Добрый день! – громко сказала она, делая шаг в сторону, откуда доносились звуки. – Здесь кто-нибудь есть?

Теперь шаги стали слышны более отчетливо, они торопливо приближались, пока из дальнего прохода между стеллажами не показался мужчина. Он был одет в теплые штаны, свитер и длинный жилет, из-за чего выглядел на вкус Войтеха немного комично. Особенно когда тот понял, что мужчина еще не стар.

– Добрый день, – осторожно поздоровался он, разглядывая нежданных посетителей с явным недоверием. – Чем могу быть полезен?

– Нас интересует, реально ли узнать имя похороненного на Смоленском лютеранском кладбище человека, если примерно знаешь, где его могила.

Мужчина нахмурился.

– А зачем вам это?

Войтех улыбнулся и, неожиданно обняв Лилю за талию, притянул ее к себе.

– Мы здесь в отпуске, гуляли вчера по этому кладбищу, и мою девушку очень заинтересовала одна могила. На ней ни имени, ни даты уже не видно. Мы поспорили, знает ли теперь кто-нибудь, кто в ней похоронен, или нет.

Лиля на миг оторопела, но быстро взяла себя в руки, привычно растянув губы в очаровательной улыбке.

– Если вы назовете нам имя этого человека, я впервые в жизни у него выиграю. – Она бросила на Войтеха влюбленный взгляд и быстрым движением взъерошила его короткие волосы, искренне надеясь, что в данный момент они выглядят обычной парой в букетно-конфетный период.

– Сожалею, девушка, – отмахнулся мужчина. – Но мы такую информацию не даем.

Он повернулся и снова исчез в проходе. Войтех и Лиля увязались вслед за ним. Оказалось, что в противоположном конце комнаты находился его рабочий стол. Мужчина сел за него и принялся листать какую-то книгу. На руках у него были надеты митенки, которые несколько затрудняли ему процесс листания, зато Войтех наконец понял, почему мужчина был так странно одет: потому что здесь было холодно.

– А почему вы не даете такую информацию? – поинтересовался он. – Это тайна? Или просто в прайс-листе нет такой услуги? Может, мы договоримся?

Мужчина поднял на него удивленный взгляд, и Войтех слишком поздно понял свою ошибку. Приложив усилия, он посмотрел на Лилю влюбленными глазами, надеясь, что это объяснит его рвение, хотя, по версии Лили, это будет означать его проигрыш.

– Молодой человек, для получения подобной информации вам нужно оставить официальный запрос в столе справок. Запросы принимают по средам с десяти до шестнадцати. Срок исполнения – от трех месяцев.

Лиля и Войтех переглянулись.

– Нам не нужен официальный запрос, – снова улыбнулась Лиля. – Да и через три месяца я уже забуду, зачем мне это нужно было. А нельзя ли как-то… без стола справок?

– Даже без стола справок я могу вам найти захоронение по дате, могу найти по имени. Просто по местоположению могилы я не смогу найти, кто там похоронен.

У Лили родилась безумная идея попросить список всех людей, похороненных на лютеранском кладбище, чтобы методом исключения найти нужное имя, но это было почти нереально. Судя по состоянию кладбища, таких «безымянных» памятников, с которых стерлись все записи, окажется не один десяток. Да и это уже будет слабо походить на праздное любопытство даже у парочки молодых людей, которым нечем заняться.

– И что, совсем никаких шансов? – она огорченно посмотрела на мужчину, надеясь, что вид трогательной блондинки сможет зацепить его. – А может, вы сами там были? И если мы сможем описать, где находится могила, вы вспомните?

Однако на этот раз красота Лили и ее огорченный вид явно не тронули собеседника. Наоборот, он посмотрел на нее с некоторым раздражением, если не с презрением.

– Место в данном случае рояля не играет, говорю же вам. Что я, по-вашему, должен вспомнить? Мы, конечно, изучаем кладбище, пытаемся сопоставить могилы с полустершимися надписями с имеющимися у нас списками, чтобы восстановить эти надписи, но если на могиле, как вы сказали, ни имени, ни даты…

– Там был странный символ, – перебил Войтех.

– Что? Какой еще символ?

– Вот такой, – Войтех протянул мужчине телефон с фотографией надгробия. – И сама могила рядом с таким большим памятником… Как там было, не помнишь? – этот вопрос он адресовал уже Лиле.

– Габрилович, – уверенно подсказала та. – Леонард Леонович.

Сотрудник архива бросил на Лилю тяжелый взгляд, оторвавшись от созерцания фотографии с символом. Потом он перевел взгляд на Войтеха.

– Габрилович, говорите, – проворчал он. – Стервятники хреновы.

Он встал из-за стола и исчез между стеллажей. Лиля непонимающе обернулась к Войтеху.

– Странный он какой-то, – шепнула она.

– Думаю, здесь других не бывает, – так же шепотом откликнулся тот. – Кажется, он понял, почему мы были именно у могилы Габриловича.

Лиля перевела взгляд на стол. Рядом со стареньким компьютером стояла чашка из-под чая и коробка с печеньем, на другом краю стола лежала картонная папка с надписью «Дело» и несколько газет, как тех, что раздают бесплатно в вестибюлях метро, так и более информационных изданий. Наверное, работы в архиве не слишком много, и у мужчины остается немало времени изучать прессу. Тем более дело-то громкое.

– Пойдем за ним? – предложила Лиля, обернувшись в ту сторону, куда ушел их собеседник. – Может, денег дадим за информацию? Или хотя бы легенду изменим?

– Знать бы, на что ее менять, – пробормотал Войтех. Он обернулся, пытаясь понять, куда и зачем ушел мужчина и стоит ли действительно пойти за ним. Или лучше подождать его возвращения и послушать, что он еще скажет?

– Можем прикинуться журналистами, – предложила Лиля, постукивая кончиками длинных ногтей по крышке стола, у которого стояла. Мужчина не производил впечатления человека, жаждущего славы желтой прессы, но ничего другого ей в голову не приходило.

– Мне кажется, что слово «стервятники» предполагало негативную характеристику праздного любопытства. Может, стоит сказать, что мы ведем расследование тех убийств? Или…

Войтех не успел высказать свое второе предположение, поскольку мужчина вернулся, держа в руках какую-то папку. Не говоря ни слова, он взял из стопки маленький листочек бумаги для заметок, что-то на него выписал, потом подошел к картотеке, стоявшей за его столом, и принялся перебирать карточки, время от времени снова что-то выписывая на листок. Лиля с Войтехом переглянулись, почти синхронно пожали плечами.

– Простите, – окликнул его Войтех, – мы понимаем, что отвлекаем вас от работы, но могли бы вы уделить нам еще несколько минут?

Вместо ответа мужчина предостерегающе поднял руку и продолжил свое занятие. Через несколько минут он задвинул очередной ящик картотеки и вернулся за свой стол. Снова открыв папку, он принялся сверять коды на листочке с ее содержимым и выписывать на другой листочек какие-то имена. Еще через несколько минут он протянул листок с десятком написанных убористым почерком имен Войтеху.

– Не факт, что среди них есть тот, кого вы ищите, – мрачно пояснил он. – Но больше помочь вам ничем не могу.

Лиля недоверчиво перевела взгляд с листочка, который Войтех уже успел взять в руки, обратно на мужчину. Раз уж они не стали менять легенду, она решила доиграть ее до конца.

– Спасибо вам, – она снова улыбнулась, поворачиваясь к Войтеху. – Ну вот, а ты говорил, нет никакого учета.

Войтех тоже посмотрел на мужчину, потом на Лилю.

– А почему именно эти десять имен? – поинтересовался он.

– Как я уже сказал, работа по определению захоронений с нечитаемыми надгробиями еще ведется нашими сотрудниками. У нас есть своя методика, основанная на правилах захоронений. Если могилы находятся рядом, есть вероятность, что люди были похоронены примерно в один период. Вот эти десять человек похоронены в подходящее время, чтобы могила находилась рядом с могилой Габриловича. В каких именно могилах они похоронены – неизвестно. Впрочем, мы, к сожалению, знаем имена не всех похороненных на том кладбище, поэтому я говорю, что нужный человек необязательно есть в этом списке. Еще вопросы есть?

– Нет, спасибо. – Войтех улыбнулся ему, обнял Лилю за плечи и уже повернулся, чтобы уйти, но потом как будто что-то вспомнил и снова обратился к мужчине: – А ваши сотрудники, когда работают на кладбище, не запирают его? А то мы несколько раз встретили закрытую на замок калитку, когда кладбище должно было быть открыто для посещений.

– Нет, зачем нам его запирать? – удивился мужчина, пожав плечами. – Отпереть можем, у нас есть ключи. А запирать-то нам его зачем?

– Да, действительно. Ладно, спасибо вам еще раз, всего хорошего.

На этот раз Войтех вместе с Лилей все же направился к выходу. Всего через пару шагов он вновь почувствовал покалывание в затылке. Повернув голову к Лиле, как будто собираясь ей что-то сказать, он как можно незаметнее посмотрел через плечо назад. Мужчина действительно недобро смотрел на него поверх своей книги.

* * *

22 октября 2012 года, 18.10.

Пр. Науки, г. Санкт-Петербург.

Нев только что закончил объяснять им значение символа, и Лиля украдкой поглядывала на своих товарищей, надеясь, что выражение на ее лице такое же растерянное и непонимающее. В отличие от остальных, она слышала раньше о Темных Ангелах, хотя и не была знакома с деталями. Известие о том, что кто-то нашел то ли книгу, то ли отрывки из нее, крайне ее тревожило, но ей ни в коем случае нельзя было подавать вид. Поэтому она только шумно выдохнула и тряхнула головой, словно все услышанное в ней без встряски не укладывалось.

– Я ничего не поняла, – заявила она и прошлась по комнате. – Кстати, Нев, вы меня извините, но этот гобелен смотрится тут ужасно.

– Там должен был стоять пятый шкаф, но он не поместился, – машинально объяснил Нев, поскольку делал это не в первый раз. – Без гобелена выглядит еще хуже, как дырка.

– Давайте не будем углубляться в интерьерные проблемы, – попросил Войтех. – Я понял только главное: этот символ означает защиту от посмертного служения некроманту. Так?

– Да, – кивнул Нев.

– Погодите, – Ваня потер виски, как будто у него начинала болеть голова от избытка непонятной информации. – Если этот чувак, – он кивнул на листок с изображением символа, имея в виду того, кто был похоронен в могиле, на которой они и нашли изображение, – сам был некромантом, от кого он себя защищал? От других некромантов? Или от этих… Ангелов?

– От других некромантов, – терпеливо пояснил Нев. Ему самому потребовалось время, чтобы вникнуть в детали. – Нельзя защититься от сил, призвав эти самые силы. Этот человек, по всей видимости, просто очень боялся, что кто-то попробует призвать его после смерти, и распорядился нанести символ на свою могилу, как печать, завершающую какой-нибудь охранный ритуал.

– С этим ясно, – кивнул Ваня как примерный студент на лекции. – Теперь давайте подробнее об этих Ангелах.

– Да, мне вот тоже с ними не все понятно, – поддержала его Саша. – Ладно Смерть, она всегда и везде считается плохим персонажем. Я даже понимаю Власть и Богатство, это тоже осуждается многими религиями, но Любовь и Жизнь? – Она непонимающе посмотрела на Нева. – Они как оказались в списке «темных» Ангелов?

– Саша, прежде всего поймите, что и слово «темные», и слово «ангелы» в данном случае просто абстракция. Чья-то попытка дать определение сущностям, которые не могут быть определены в нашем языке. Поэтому на самом деле они не плохие и не хорошие, не темные и не светлые, даже не ангелы. Эти названия – всего лишь определение сфер, в которых лежат их возможности. Разные ритуалы направлены на привлечение разных сил. Грубо говоря, когда вам нужен огонь, вы используете зажигалку, когда вода – открываете кран. Представьте, что вы не знаете названия «зажигалка» и «кран». Для вас существует только конечный результат, который вы получаете.

Саша выразительно подняла бровь, но промолчала.

– Мы сегодня были в историческом архиве, пытались выяснить, кто может быть похоронен в той могиле, – сообщил Войтех. – Нам дали список из десяти возможных имен, мы пробыли там до закрытия, пытаясь найти что-то об этих людях, но ничего выдающегося не узнали. Если кто-то из них и был некромантом, то с законом он проблем не имел, дурную славу себе заработать не успел.

– Иногда люди практикуют подобные вещи не потому, что жаждут славы или власти, – тихо заметил Нев. – Иногда они просто очарованы магией самого процесса. И всячески скрывают свои увлечения.

– Это вы из собственного опыта говорите? – спросил Ваня, с интересом разглядывая Нева.

– Давайте вернемся к символу, – предложила Лиля, заметив, что Нев смутился от этого вопроса. – То есть он означает защиту от некроманта, правильно? Вопрос: зачем маньяк нанес его на шею своих жертв? Он пытался их защитить? Зачем тогда убил?

– Вот это я пока так и не смог понять, – признался Нев. – Хотя тот факт, что он их убил, никак не противоречит попытке защитить их дух после смерти от воли некромантов. Только я не совсем понимаю: по идее, этот символ является «печатью», закрепляющей волю самого некроманта, устанавливающего собственную власть над собой в посмертии. То есть чтобы он работал, ритуал должны были проводить сами девушки, а это как-то странно.

– А вы что-нибудь знаете о самом ритуале? – поинтересовался Войтех. – Куклы в нем как-нибудь участвуют?

– Куклы типа кукол вуду?

– Куклы типа кукол Барби. Те, которые присылают родственникам похищенных, помните?

Нев нахмурился. Это точно не походило на древний могущественный культ. Да и то, что он успел узнать о ритуале защиты, никак не было связано с куклами.

– Нет, куклы там ни при чем.

– Все это бессмыслица какая-то. – Войтех тоже прошелся по комнате, на мгновение отвлекся на проклятый гобелен – зачем только Лиля про него сказала? – Самое непонятное в этой схеме, почему Лена пишет сообщения в Скайп, если наш убийца защитил ее от подобного посмертия?

– Если Лену зовут Игорь, то его никто не защищал, – пробормотал Ваня. Найти вирус и доказать, что парень Марины имеет к сообщениям какое-то отношение, он пока так и не смог, поэтому на своей версии не настаивал, но она казалась ему более вероятной, чем все эти ангелы, некроманты и защитные символы.

Саша отпустила свой кулон, который до этого задумчиво крутила в руках, после вчерашнего периодически проверяя, на месте ли он, и взяла в руки распечатку с фотографией символа на памятнике. Она смотрела на него последние полчаса, периодически бросая взгляд на другие фотографии, те, что прислал ей в пятницу патологоанатом, и что-то определенно было не так. Символ был сложным, а с пометками Нева о том, какой угол пентаграммы принадлежит какому Ангелу, становился совсем непонятным.

– Слушайте, Нев, а я правильно понимаю, что в таком деле, как магия, важна точность? – поинтересовалась она. – То есть если вы хотите вызвать кого-то определенного или наложить на кого-то определенное заклятие, то вы должны все делать точно, а не примерно? Иначе может быть совсем другой эффект?

– Естественно, – Нев сказал это так, как будто Саша спросила, действительно ли нужно соблюдать дозировку лекарств при лечении. – Именно поэтому, полагаю, и используется символ, помечающий верхний угол пентаграммы, чтобы знать, где Власть, а где, скажем, Богатство.

Саша снова посмотрела на снимок. Судя по пометкам Нева, пять вершин звезды означали пять Ангелов: Власть, Богатство, Смерть, Жизнь, Любовь. В тех местах, где вписанный в звезду круг пересекал основания ее «лучей» образовывались две точки, каждая из которых тоже имела свое значение. Для Жизни и Смерти все было довольно просто: одна точка означала начало, вторая – конец. С Любовью, Богатством и Властью все было чуть сложнее для понимания непосвященного лица вроде Саши. Одно основание у Любви означало «чужую любовь», второе – «свою». То же самое было и с Богатством. Как объяснил им чуть раньше Нев, предполагалось, что призывая Ангелов, можно манипулировать либо чем-то своим, либо чем-то чужим. Например, пожелать себе чужого богатства или просто оградить от посягательств свое. Последняя же вершина – Власть – в своем основании тоже имела пару свое-чужое, но в данном случае означало либо власть над другими людьми, либо власть над самим собой. По всей видимости, символ сам по себе имел свою светлую и темную стороны и мог служить или защитой своего, или способом забрать чужое.

Саша разложила перед собой все распечатки: три с фотографиями символа на телах девушек и один с символом на памятнике. Ей казалось, что что-то не сходится, но что именно, она не могла понять. Она перевернула снимки так, чтобы они все лежали вверх углом, обозначающим одного и того же Ангела.

– Дайте ручку и бумагу, – попросила она, поняв, что в уме все равно не сформулирует.

Лиля тут же подвинула ей блокнот и ручку. Саша вырвала четыре листочка, положила на каждую фотографию и, водя пальцем по снимкам, принялась что-то записывать. Остальные молча следили за ее действиями.

– Так, смотрите, – наконец сказала она, положив ручку на стол. – На первый взгляд символы одинаковые и линии внутри тоже одинаковые, но есть кое-какое различие. На памятнике одна линия соединяет Власть над собой с концом Жизни, вторая – начало Жизни с концом Смерти. А на всех телах девушек одна соединяет Власть над другими с концом Жизни, вторая – чужую Любовь с концом Смерти. Это разные символы.

Нев, который до сего момента не видел символ, изображенный на телах девушек, взял в руки две фотографии. Смотреть на мертвые тела он не любил, поэтому, когда Войтех сказал, что символ тот же, он поверил ему на слово. Сейчас же он видел, что линии внутри круга действительно соединяют разные точки.

– Да, это меняет значение символа, – пробормотал он. – Получается, что в конце их жизни, похититель установил свою власть над ними, чтобы получить что-то с их помощью в посмертии.

– Не что-то, а чужую Любовь, – подсказал Саша. – Если уж вы так дословно толкуете эти символы. Только теперь я еще меньше понимаю. Защита – ладно. Но что значит – чужую Любовь?

– Именно поэтому я и не конкретизировал. Любовь в данном контексте самая непонятная сущность. Настоящую любовь никакая магия дать не может, поэтому широта трактовок почти не ограничена. От банального секса до всеобщего обожания и поклонения.

– А это посмертие, – решил уточнить Войтех, – оно физическое или… духовное?

– Обычно некромантия имеет дело с духом умершего человека. Хотя теоретически некромант может не только дух призвать, но и тело поднять.

– Тело поднять? – переспросил Ваня, задумчиво почесав подбородок. – Это уже зомби какие-то.

– В том числе и зомби, – кивнул Нев.

– Нас наконец-то ждет зомби-апокалипсис, о котором так давно говорят кинематографисты? – Ваня ухмыльнулся.

– Не думаю, никогда не видел некроманта, которому действительно удалось бы поднять мертвое тело.

– Можно подумать, вы видели того, кому удалось призвать дух, – усомнилась Лиля.

Нев загадочно промолчал.

– Это все, конечно, интересно и познавательно, но давайте не будем впадать в крайности, – попросила Саша. – Если человек умер, то это все, конец. – Она бросила взгляд на Войтеха, вспоминая их вчерашний разговор, но тут же отвела глаза. – Когда сердце перестает биться, мозг умирает достаточно быстро. И дальше – все. Выдумки про зомби не больше чем фантазия.

– Но в эту фантазию определенно кто-то очень сильно верит, – заметил Войтех. – Мне интересно, насколько сильно.

– Это ты сейчас что задумал? – насторожился Ваня.

– Надо проверить, на месте ли тела погибших девушек.

– Что, прости? – переспросила Саша, словно не расслышала его слов.

– Съездить на их могилы и посмотреть…

– Не раскопаны ли они изнутри? – хихикнул Иван. – Дворжак, ну ты крут, как Мила Йовович.

– Или снаружи, – Нев поддержал идею Войтеха. – Некроманту в любом случае нужны останки человека, собирается ли он призвать себе на службу его тело или его дух.

– А как все это нам объяснит, откуда взялись сообщения? – не поняла Лиля. – Я думала, у нас этот вопрос в приоритете.

– Если полиция не подтвердит версию с вредоносной программой в ноутбуке Марины, у нас остается только сверхъестественная версия, – спокойной пояснил Войтех. – А она, судя по всему, напрямую связана с тем, что делает маньяк. Если он разрыл могилы и похитил тела, то это вполне себе повод для призрака терроризировать Марину сообщениями.

Саша поняла, что осталась в меньшинстве. Войтех и Нев всерьез верят в возможность того, что маньяк мог претендовать на тела девушек, Лиля, естественно, будет на стороне Войтеха вне зависимости от того, во что верит сама, а Ваня не упустит лишнего повода посмеяться над ними, когда они все увидят аккуратные свежие могилы.

– Черт с вами, – вздохнула она, с тоской глядя в окно, за которым как раз снова начался дождь. – Кто-нибудь знает, где они похоронены?

– Это было в одной из статей, – Лиля нахмурилась, вспоминая. – Где-то в Московском районе, кажется.

– Да, там есть одно действующее кладбище, – кивнула Саша. – Поехали?

* * *

22 октября 2012 года, 21.20.

Южное кладбище, Московский район, г. Санкт-Петербург.

Когда они добрались до кладбища на машине Саши, следователь Дементьев уже ждал их у ворот. Он вышел из своего немолодого Форда, едва они подъехали, поднял воротник куртки, чтобы было теплее, и сделал несколько шагов вперед, дожидаясь, пока коричневая Ауди неловко припаркуется у обочины. Мелкий моросящий дождь он просто игнорировал.

Дементьев искренне пытался изображать скуку и недовольство. Когда Дворжак связался с ним накануне, чтобы отдать фотоаппарат пропавших в районе кладбища девушек, он сказал, что это жест доброй воли. Когда он позвонил сегодня, то пообещал рассказать о загадочном символе, вытатуированном на телах жертв, но взамен попросил показать их могилы. Зачем ему могилы, Дементьев не мог даже предположить, но чех был таким странным и обладал, по всей видимости, такими широкими возможностями получения информации, что он решил все-таки с ним немного дружить. Отчасти из любопытства, отчасти для получения информации.

В этот раз с Дворжаком приехала целая компания: та самая темноволосая девушка, которая присутствовала при их разговоре вчера, высокий и мощный блондин, крутившийся вокруг ноутбука Марины, еще одна девушка, подозрительно похожая на него, невероятно красивая, которой Дементьев раньше не видел, и мужчина лет пятидесяти в очках и с довольно непримечательной внешностью, немного выпадавший из всей этой молодой компании искателей приключений.

– У вас следственная группа больше моей, – с кривой улыбкой заметил Дементьев, когда все пятеро подошли к нему. Он машинально протянул Дворжаку руку, которую тот невозмутимо пожал, как будто всего сутки назад они не угрожали друг другу проблемами. Потом для равновесия Дементьев пожал руку и двум другим мужчинам и кивнул обеим женщинам. – Так что там насчет символа?

– Сначала могилы, – как профессиональный торгаш отозвался Войтех. Его манера тянуть гласные казалась Дементьеву невозможно забавной.

– Витек-то в прошлой жизни, поди, коврами на восточном базаре торговал, – повернувшись к Саше и Лиле, прокомментировал Ваня.

Девушки тихо хихикнули. Погода была отвратительной, вдобавок к дождю дул холодный ветер, поэтому они обе накинули на головы капюшоны, Нев тоже поднял воротник, и только Ване и Войтеху, казалось, все было нипочем.

– Идти далеко, – предупредил Дементьев.

– Да ладно, – отмахнулся Ваня, – сколько тут того кладбища?

– Оно одно из самых больших в мире, – мрачно заметила Саша.

– Наверное, будет лучше все-таки доехать, – предложил Дементьев, покосившись на обувь блондинки. – Так что пристраивайтесь за мной. Сначала немного проедем по территории, потом пройдем.

Они вернулись в машины, после чего проехали по территории кладбища добрых два километра, прежде чем Дементьев остановился и припарковался на обочине. Саша встала за ним.

– Ничего себе, – заметила Лиля. – Это была бы долгая прогулка.

Ваня в кои-то веки промолчал. Они снова вылезли из машины и отправились уже пешком вслед за Дементьевым между свежих могил.

– Вот они, – со вздохом сообщил тот минут через десять, остановившись у трех могил.

Все могилы на этом секторе были относительно свежими, но эти три все-таки выбивались из общей картины: на них было просто невероятное количество цветов. Как искусственных, так и живых. Наверное, так и бывает, когда умирает кто-то молодой. Лиля поежилась, глядя на одинаковые даты у всех трех.

– За таким количеством цветов и могил-то не разглядишь, – заметила она. – Но все они на первый взгляд выглядят нетронутыми.

– Нетронутыми? – переспросил Дементьев. – А вы ожидали увидеть, что их как-то трогали?

Войтех посмотрел на Нева и сделал приглашающий жест в сторону следователя, как бы предлагая рассказать ему все, что удалось узнать про символ. Дементьев выслушал рассказ спокойно и сосредоточенно, даже почти не переспрашивал, когда речь зашла о линиях и значениях их направлений. Только в самом конце он невозмутимо уточнил:

– А что за сайт, где вам про это рассказали? И мне нужен никнейм пользователя. Думаю, нам стоит его проверить.

Нев растерянно посмотрел на Войтеха. Ему совершенно не хотелось приводить полицию в уютное сообщество любителей оккультизма.

– Вы же понимаете, что если информация о символе очень редка и распространялась именно в этом сообществе, велика вероятность, что наш убийца почерпнул ее именно оттуда, – с нажимом произнес Дементьев. – И человек, который устроил вам ликбез, наш первый подозреваемый.

– Вы действительно считаете, что человек, похищающий людей, наносящий на них символ редкого культа, а потом убивающий, станет с такой готовностью откликаться на вопрос незнакомца как раз о таком символе? – усомнился Войтех.

– Огромное количество серийных убийств было раскрыто исключительно потому, что маньяки сами вступали в контакт с правоохранительными органами или выбирали для общения каких-то посторонних зрителей. Такие люди считают себя своего рода художниками. Им нужны аплодисменты, поклонники, признание.

– И все же наш убийца мог узнать о символе из другого источника, например, в том же месте, где приятель Нева узнал об этой… «школе», – Войтех посмотрел на Нева, потом снова перевел взгляд на Дементьева. – Но мы, конечно, предоставим вам ссылку на ресурс и имя пользователя.

Нев сокрушенно кивнул, надеясь, что вмешательство полиции в дела их маленького сообщества по интересам не приведет к его закрытию или к тому, что все его члены разбегутся, кто куда. Формально интерес к оккультизму официально пока не находился под запретом, но все, кто относился к теме серьезно, не любили афишировать свои предпочтения.

– Так вы ожидали увидеть, что эти девушки раскопались изнутри или что их кто-то раскопал, чтобы после всего еще и похитить их тела? – поинтересовался Дементьев, когда вопрос с адресом ресурса и именем пользователя был решен.

Войтех чуть удивленно приподнял брови.

– То есть, по-вашему, мы вполне могли ожидать первый вариант?

– Вы же собрались на полном серьезе проверять версию с призраками, – Дементьев красноречиво пожал плечами, давая понять, что готов ожидать чего угодно от их компании.

Войтех улыбнулся, кивнул каким-то своим мыслям и зашел за ограду одной из могил. Присев на корточки, он принялся внимательно разглядывать наваленные на могилу цветы.

Остальные остались стоять чуть дальше, ежась от холода на ветру. Ваня, несколько раз потерев друг о друга ладони, неожиданно приложил указательный палец к губам, давая понять остальным, что ему нужна полная тишина. Саша и Лиля удивленно переглянулись, автоматически прислушиваясь к звукам, Нев сосредоточенно следил за Войтехом и вообще пропустил весь их обмен жестами и взглядами.

Ваня тихо обошел ограду и, приблизившись к Войтеху со спины, неожиданно со всей силы хлопнул его по плечу.

– Бу!

Войтех слегка дернулся и чуть не потерял равновесие. От неожиданности сердце у него забилось чаще, но он быстро понял, что это всего лишь очередная идиотская шутка Ивана. Вытерев о джинсы руку, которой был вынужден упереться в могильный холмик, чтобы не упасть, он выпрямился и хмуро посмотрел на него.

– Я очень рад, что тебе здесь весело. – После этого он повернулся к Дементьеву и остальным. – Похоже, цветы перекладывали. Некоторые из них испачканы в земле, хотя лежат поверх других цветов.

– Здесь ветер, птицы, собаки бродячие иногда бывают, – пожал плечами следователь. – Возможно, растаскали немного, а служащие или родственники, навещавшие могилы, все привели в порядок.

Лиля закончила что-то тихо выговаривать брату и тоже зашла за ограду, чтобы рассмотреть поближе.

– Земля выглядит свежей, – заметила она, – но ведь и похороны были совсем недавно.

– Лучший способ узнать, есть ли внутри тела, – разрыть могилы, – пробурчал Ваня, недовольно поглядывая на сестру и Дворжака.

– Да, вынужден признать, что это единственный способ сказать наверняка, – кивнул Войтех. – Земля выглядит осевшей, но я полагаю, для свежих могил это нормально. По внешнему виду сейчас сложно с уверенностью сказать, разрывали могилы или нет.

– Вы предлагаете мне провести эксгумацию? – Дементьев чуть приподнял бровь, чем очень напомнил остальным Дворжака. – На основании чего? Неподтвержденного толкования символа? И главное: что нам это даст?

– Возможно, еще один пункт к составу преступления и еще один штришок к портрету преступника. И кое-что новое о его возможностях.

– А это возможно? Эксгумация? – спросила Саша, до этого молча стоявшая в стороне. – Или нужно согласие родственников?

– Еще ведь следствие не закончено, наверное, родственники тут ни при чем? – Лиля вопросительно посмотрела на Дементьева.

– Проще с согласия родственников, – он вздохнул. – Вот если бы могилы были явно разрыты и закопаны снова, тогда я мог бы это сделать в рамках следственных мероприятий. А так следствие еще идет, конечно, но тела были выданы и похоронены. И если у меня нет явных оснований для эксгумации, я могу сделать это только с их согласия. Или по решению суда. Но это может быть долго.

– То есть, мы снова там же, откуда начали? – уточнила Лиля. – И Ванину версию с зомби подтвердить не можем?

Саша фыркнула и отвернулась.

– Ну почему же, я могу спросить родственников, может, они не против, если мы аккуратненько посмотрим, как там внутри. Но ничего не обещаю.

– Я так понимаю, что на Игоря, парня Марины, вы ничего не нашли, – скорее констатировал, чем спросил, Войтех.

Дементьев покачал головой.

– У него алиби на все похищения, никаких подозрительных действий он не совершал, подозрительных разговоров ни с кем не вел, да и программы никакой на ноутбуке Марины мы так и не нашли. Так что у меня остается только ваша версия с призраками.

Глава 6

23 октября 2012 года, 18.06.

Заневский проспект, г. Санкт-Петербург.

Саша смотрела на лежащий перед ней телефон и молилась только об одном: чтобы прямо сейчас позвонил кто-нибудь с работы и сказал, что она срочно нужна там. Можно даже на целые сутки. Никогда в жизни она бы еще так не радовалась внеплановому дежурству. Но по закону подлости, когда это было так нужно, все ее коллеги вышли на работу, никто не заболел, не ушел в запой, не проколол колесо далеко за городом.

– Не гипнотизируй телефон, – отозвался из-за руля Максим. – Даже если мир рухнет, ты все равно поедешь на этот день рождения, ты мне обещала.

Саша откинулась на спинку пассажирского кресла, прикрыла глаза и застонала.

– Я была не в себе, пьяна, не понимала, что говорю.

– Ты была в себе, трезва как никогда в жизни и прекрасно знала, на что соглашаешься. Просто тебе было кое-что от меня нужно, а в такие моменты ты готова пообещать что угодно.

– Надо заканчивать с этим, – пробормотала Саша, снова открывая глаза и поворачиваясь к мужу. – А если я буду вести себя хорошо, что мне за это будет?

– Тебе за это был энцефалограф на целые сутки. Все, не торгуйся, не на базаре.

Саша сделала обиженный вид и отвернулась к окну, хоть и прекрасно понимала, что Максим прав: она сама пообещала поехать с ним на день рождения к его племяннику в обмен на возможность воспользоваться энцефалографом. Впрочем, она поехала бы в любом случае, как и Максим в любом случае дал бы ей необходимое оборудование.

– Ты представляешь, какой это ад? – Саша предприняла последнюю безуспешную попытку. – Куча маленьких визжащих детей. Они будут бегать, орать, топать ногами, дергать тебя с визгами: «Дядя Максим, покружи меня, покатай меня». – Саша схватила Максима за руку, изображая то, что его ждет в скором будущем, если он не развернет машину. Максим рассмеялся и аккуратно высвободил руку, возвращая ее на рычаг переключения передач.

– В отличие от тебя я вижу их каждую неделю, я прекрасно знаю, какой это ад. А ты привыкай, недалек тот день, когда мы тоже захотим ребенка.

– Не обобщай.

Максим снова улыбнулся.

– Ты детей любишь больше, чем сама себе в этом признаешься, я же вижу, как ты иногда смотришь на дочерей своих подруг. Пойдем за подарком.

Он припарковал машину у большого детского магазина, вышел, открыл Саше дверь и протянул руку.

– Видишь, я даже рыцаря ради такого случая изображу.

Саша подала ему руку и, едва сдерживая улыбку, чтобы не портить ею свой обиженный вид, вышла из машины.

– Настоящий рыцарь, если бы видел, что его дама не хочет ехать на детский праздник, оставил бы ее дома, – поддела она.

– Мое рыцарство заканчивается там, где начинается твое упрямство, – парировал Максим. – Пойдем. Нам нужна БМВ на пульте управления. – Он обнял ее за плечи и подтолкнул в сторону магазина.

Детские магазины всегда вызывали у Саши ужас. Каждый раз, когда она туда заходила, ей непременно попадался на глаза ребенок, бьющийся в истерике с требованием у родителей купить какую-нибудь игрушку. Саша искренне не понимала, зачем люди тащат свое чадо в магазин, если знают, что оно способно устроить подобный концерт.

Не то чтобы она не любила детей. Нет, ей определенно нравились маленькие карапузы, которые отвечают искренней улыбкой на любое к ним обращение. Именно таким был пятимесячный младший племянник Максима. Ей нравились дети постарше, которые уже имели свое мнение, порой весьма неординарное и интересное. Таким был девятилетний старший племянник. А вот средний, которому сегодня исполнялось три, находился как раз в таком возрасте, которого Саша боялась больше всего. С ним невозможно было договориться, невозможно занять чем-то дольше, чем на десять минут. За ним нужен был глаз да глаз, он кричал, бегал и постоянно требовал внимания. Уже через полчаса у нее начинала болеть голова, и она обещала себе никогда не заводить детей, искренне в это веря.

Сегодня ей повезло: в магазине было пусто, лишь несколько человек бродили по залу, и одна женщина выбирала что-то в разделе детского питания. Детей же не было совсем. Максим сразу же направился к стеллажам с игрушечными автомобилями, а Саша медленно побрела вдоль стенда с детскими книгами. Обычно они покупали подарки заранее в интернет-магазинах, но в этот раз совсем упустили из виду приближающийся праздник, поэтому пришлось заезжать в обычный магазин по дороге в гости.

Следующим отделом, попавшимся ей на пути, оказалась одежда. Саша сняла с полки маленькое розовое платьице, расшитое бесконечным количеством кружева. Платье было настолько крохотным, что казалось почти кукольным. Саша улыбнулась, неожиданно понимая, что Максим был прав, она не отказалась бы от маленькой девочки, которую можно было бы одевать во все эти платьица, кофточки и комбинезоны.

По-прежнему улыбаясь своим мыслям, она дошла до стеллажей с куклами и замерла. Прямо перед ней, среди десятка других кукол, с большими головами и крыльями за спиной, с непропорционально тонкой талией и бесконечно длинными ногами, стояла та самая, фотографию которой несколько дней назад она разглядывала в телефоне следователя Дементьева.

Саша отложила в сторону платье, которое так и носила в руках, и сняла с полки коробку с куклой. Кукла была одета в до неприличия короткое платье и пластмассовые туфли, лицо ее было разрисовано чуть-чуть криво, и краска на губах едва заметно съехала в сторону. Длинные темные волосы были перевязаны тонкой желтой лентой и прихвачены проволокой к коробке. Саша провела пальцами по волосам. Они были очень мягкие и действительно походили на настоящие. Ей стало интересно, как именно маньяк покупал кукол? Всех вместе? Или по одной? Сначала выбирал девушку, а потом покупал куклу с таким же цветом волос? Вряд ли это совпадение. И почему именно эти куклы? Вот есть и дешевле, и дороже, почему именно эти? Из-за шикарных волос?

– Это совсем новая модель, вашей дочке обязательно понравится!

Саша вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стояла молоденькая девочка-консультант, на бейдже которой значилось: «Вероника, стажер». Видя, что ей удалось привлечь внимание потенциального покупателя, Вероника затараторила:

– У нее специальные волосы, практически как настоящие, приклеены на суперпрочный клей, можно мыть, расчесывать, ничего не случится. Попробуйте расчесать обычную куклу – либо расческу сломаете, либо скальп снимете, а этой все нипочем. Вот здесь, – она открыла коробку снизу и вытащила что-то в пластиковом пакете, – запасные пряди, клей и инструкция, если починить нужно.

– Вы же сказали, ей все нипочем, – заметила Саша.

– Ой, ну дети такие выдумщики, сами знаете, – отмахнулась Вероника. – Бывает, и выдирают отдельные пряди. Починить легко, в инструкции все написано. И цена очень привлекательная за такую вещь.

Саша снова посмотрела на куклу.

– А рыжие есть?

– Рыжие? У нас нет. Блондинки были, но их разобрали, только брюнетки остались. В четверг новое поступление будет, но я…

Закончить ей не дали. Откуда-то сзади раздался нетерпеливый женский голос:

– Девушка!

Вероника обернулась, замечая еще одну покупательницу, которой явно требовалась помощь.

– Берите, не пожалеете! – улыбнулась она Саше напоследок и направилась к другому клиенту.

Саша еще несколько минут постояла у стеллажа с куклами и тоже отправилась на поиски Максима. Он нашелся возле полок с автомобилями на радиоуправлении.

– Как ты думаешь, какую выбрать: красную или синюю? – поинтересовался он, заметив подошедшую Сашу.

– Красную, – не раздумывая, ответила та.

Максим снял с полки большую коробку и обернулся к ней. Увидев куклу у нее в руках, он непонимающе нахмурился.

– Мы покупаем игрушку мальчику, и я уже выбрал, – заметил он.

– Это для меня, – отмахнулась Саша, направляясь к кассе.

Максим удивленно проводил ее взглядом, но больше ничего не сказал. В машине Саша достала куклу из коробки, тщательно разгладила складки на платье, освободила от проволоки волосы. И все-таки, почему именно эта кукла? Просто попалась на глаза? Тогда он должен был купить их сразу несколько. Но цвет волос кукол совпадает с каждой похищенной девушкой. У него есть какая-то система? Или он всех жертв выбрал заранее? От этой мысли Саша поежилась. Ужасно знать, что где-то есть девушка, которая уже выбрана маньяком, но еще даже не подозревает об этом.

Максим несколько раз посмотрел на нее, не понимая, что именно ее так заинтересовало в этой кукле. Типичное китайское барахло, которое лично он своему ребенку в руки дал бы только после дезинфекции. А Саша смотрела на нее так, словно в ней было что-то завораживающее, хотя никогда раньше она не проявляла никакого интереса к детским игрушкам.

– Чем тебя так привлекла эта кукла? – наконец поинтересовался Максим, на секунду оторвавшись от дороги и повернувшись к Саше.

– Такую куклу маньяк присылает родителям каждой похищенной девушки на следующий день после похищения, – задумчиво рассматривая лицо куклы, ответила та.

Максим снова недоверчиво покосился на нее.

– Какой маньяк?

– Помнишь, у нас на Ваське в сентябре трех девушек на кладбище нашли?

Он сосредоточенно кивнул, о чем-то думая.

– Я смотрю новости. Но мне казалось, вы расследуете что-то типа непонятных сообщений в Скайпе?

– Да, от одной из этих девушек.

Максим резко нажал на тормоз. Машина засвистела тормозами и остановилась. Тут же сзади раздался недовольный сигнал соседних автомобилей. Не обращая внимания на то, что мешает движению, Максим включил аварийную сигнализацию и повернулся к Саше.

– И когда ты собиралась мне сказать об этом?

Саша тоже удивленно посмотрела на него.

– Зачем?

– Затем, что я не хочу, чтобы ты и на километр приближалась к этому делу. Еще не хватало, чтобы ты маньяка искала. Полиция на что?

– Расслабься, – Саша криво улыбнулась, – Дворжак ясно дал понять, что его волнуют не пропавшие девушки, а исключительно сообщения в Скайпе. Остальным полиция и занимается.

– Слава богу, он более адекватен, чем я его себе представлял из твоих рассказов, – пробормотал Максим, выключая сигнализацию и снова трогаясь с места.

Саша повернулась к нему всем корпусом, разглядывая его лицо в полутьме.

– То есть ты считаешь, что он прав? – уточнила она. – Ты тоже на его месте не стал бы ничего делать для этих девушек, если бы у тебя была такая возможность? А если бы это была я?

Максим пожал плечами, больше не отвлекаясь от дороги.

– За тебя я кому угодно глотку перегрызу. Но ты моя жена, и я тебя люблю.

Саша отвернулась, испытывая непреодолимое желание выйти из машины и поехать домой на метро. И не видеть никого несколько дней. Ей казалось невероятным, что Максим думал точно так же, как и Войтех. Она всегда считала, что хорошо знает человека, за которого вышла замуж. Она открыла окно и достала из пачки сигарету.

– А в чем проблема, Сань? – Машины впереди встали в глухую пробку, и Максим снова мог отвлечься от дороги. – Почему ты считаешь, что твой Дворжак должен бросить свое расследование и заняться тем, что и так уже делает полиция? Он что, умеет что-то лучше них? Он какой-то невероятный специалист? Или, может быть, он может включить свои способности и посмотреть, где маньяк держит своих жертв?

– Он был на месте этих девушек, – пробормотала Саша, по-прежнему глядя в окно. – Он должен знать, как это страшно, когда тебе грозит смертельная опасность и некому тебя спасти. Но когда я ему об этом сказала, он разозлился и обиделся.

Максим хмыкнул.

– То есть ты напомнила человеку о самом страшном эпизоде в его жизни, обвинила его в черствости по этому поводу и удивляешься, что он обиделся?

Саша поморщилась, словно он наступил ей на больную мозоль. Впрочем, так и было. Она знала, что не должна была говорить этого Войтеху и до сих пор себя казнила за свои слова.

– Я удивляюсь, что он не хочет им помочь.

– Он так и сказал? Что не хочет?

– Он сказал, что в первую очередь его интересуют сообщения в Скайпе и личность маньяка. Искать его, чтобы спасти девушек, он не будет.

– Правильно. Он не будет. И я не буду. И никто из тех, кто стоит сейчас в этой пробке, – Максим кивнул вперед, на столпотворение машин, – не будет. Потому что для этого есть специальные люди. А у нас у всех есть свои дела. Если все мы бросим их и пойдем искать маньяка, ничего хорошего из этого не выйдет. Потому что каждый должен заниматься своим делом. Ты же лечишь своих пациентов в своем отделении в своей больнице. Ты не бегаешь по всему городу в поисках, кому бы еще помочь. Если к тебе обращается человек, которому ты можешь помочь, ты помогаешь. Разница лишь в том, Саша, что, если кому-то вдруг прямо сейчас здесь понадобится помощь, половина этих людей сделает вид, что ничего не замечает, и пройдет мимо, а вторая половина остановится и поможет, если будет в состоянии это сделать. А твой чех? – Максим снова бросил на нее короткий взгляд, но тут же повернулся к дороге, поскольку вереница машин наконец-то пришла в движение.

– Вероятно, – пожала плечами Саша.

– Ну так и в чем дело? Если в процессе вашего расследования вы найдете что-то такое, что сможет помочь полиции, вы им это сообщите. Это главное. Не стоит строить из себя супермена и лезть туда, куда не следует, в этом я с ним полностью согласен. Полиция занимается своим делом, вы занимаетесь своим. Просто у вас нашлись точки соприкосновения. Но это не значит, что вы теперь должны делать за них их работу. Кстати, думаю, они были бы этому не слишком рады.

Саша вздохнула, выбросила сигарету и закрыла окно. Она не могла не признать, что Максим прав. Пожалуй, именно это она в нем и любила больше всего: он всегда умел разложить ее проблему на составляющие и показать, что не такая уж это и проблема. То, чего Саша не видела в упор, для него лежало на поверхности.

– И почему ты всегда прав? – с улыбкой поинтересовалась она.

– Потому что я старше, опытнее и мудрее, – улыбнулся он в ответ и внезапно попросил: – Познакомь нас.

– Что? – Саша растерялась от такой быстрой смены темы.

– Познакомь меня со своими друзьями.

– Зачем?

– Я просто хочу знать людей, с которыми ты в последнее время проводишь так много времени.

– Хорошо, как-нибудь я приглашу их на ужин.

Максим недоверчиво покосился на нее.

– Я серьезно, – уточнил он.

– Я тоже.

Это был тот редкий случай, когда Саша была рада, что оказался прав кто-то другой, а не она. Потому что считать Дворжака бездушной сволочью ей не нравилось. Настроение резко поднялось вверх, и даже предстоящий праздник уже не наводил на нее такую панику. Дни рождения бывают не так часто, а племянников у них не так много, можно и потерпеть.

Она снова погладила куклу по мягким волосам и улыбнулась.

* * *

24 октября 2012 года, 19.34.

Где-то в Санкт-Петербурге.

С трудом переставляя плохо слушающиеся от слабости ноги и держась одной рукой за стену, Алина медленно добрела до туалета. Перед ней тут же возникла эта странная женщина, охранявшая их и приносившая им еду.

– Отойди, – проворчала Алина.

Женщина продолжила стоять на месте.

– Уйди, говорю, я в туалет хочу! – рявкнула Алина, и женщина послушно сделала шаг в сторону.

Алина обошла ее, стараясь не смотреть в ее сторону, закрыла за собой дверь туалета и прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Ноги дрожали от слабости, в голове шумело. Она ничего не ела уже второй день, и это не могло не сказаться на ее самочувствии. Но лучше так, чем быть овощем, как ее подруга по несчастью.

Когда Алина пришла в себя, она обнаружила, что ее держат в маленькой полутемной комнате, где ничего, кроме трех узких кроватей, не было. Одна кровать пустовала, на второй лицом к стене лежала неизвестная девушка. Разбудить ее удалось быстро, но вот толку от этого не было никакого. Она ничего не понимала и смогла назвать только свое имя – Ира. Алина быстро сообразила, что похититель, кем бы он ни был, щедро кормит их какими-то успокоительными препаратами. И, скорее всего, добавляет их в еду, потому что никаких уколов им никто не делал, таблеток не давал, но каждый раз после еды, примерно через пятнадцать – двадцать минут Алину «уносило». В таком состоянии она не могла даже связно думать, сбежать не стоило и пытаться. Значит, чтобы выбраться, ей было необходимо перестать принимать эти препараты.

Не есть она не могла. Еду три раза в день им приносила странная молчаливая женщина, которая стояла над ними до тех пор, пока они все не съедали. Однако Алина быстро нашла выход. Она шла в туалет и старым проверенным способом оставляла содержимое желудка там. Какое-то количество лекарств все равно успевало попасть в кровь, организм все больше истощался, поэтому времени для побега у нее оставалось все меньше.

Дверь в туалет не запиралась, но охранница никогда не позволяла себе входить туда, Алина надеялась, что и в этот раз сможет не попасться. Она опустилась на пол, на четвереньках подползла к унитазу и склонилась над ним.

– Ты сможешь, – уговаривала она себя, – ты умеешь. Да, противно, но что делать?

Она говорила это себе каждый раз, вспоминая при этом свою мать. Когда-то давно та не позволяла ей сидеть на диете, а в четырнадцать лет Алине так хотелось быть более тонкой, чем она тогда была.

– Угробишь здоровье, кому ты потом будешь нужна больная? – кричала мать. – И слышать не хочу ни про какие диеты, придумала тоже! А ну марш ужинать! – И стояла над ней все время, пока тарелка не становилась совершенно чистой, прямо как теперь эта женщина. Тогда-то Алина и научилась хитрить. Теперь же старые навыки оказались как никогда кстати.

Она уперлась руками в унитаз, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, открыла рот и как можно глубже засунула внутрь пальцы, стараясь надавить на корень языка. Получилось не с первого раза, но вскоре все то, что она съела, вышло наружу. Алина вытерла рот и устало села прямо на холодный пол.

– Вот так, ты умница, – еле ворочая языком, шептала она сама себе. – Не смей сдохнуть тут. У тебя впереди целая жизнь, и ты не можешь потерять ее только потому, что перешла дорогу какому-то мудаку.

Она поднялась с пола и вышла из туалета, бросив быстрый взгляд на терпеливо дожидающуюся ее женщину. Та как обычно молча проводила ее до комнаты, убедилась, что она легла в постель, и вышла за дверь.

Дождавшись, когда в соседней комнате установится полная тишина, Алина вытащила из-под подушки ключ, который еще днем стащила у своей охранницы, и поднялась с постели. Она посмотрела на лежащую поверх одеяла Иру, решая, что делать с ней. Тащить ее с собой было глупо, она стала бы ужасной обузой.

– Я выберусь и пришлю за тобой помощь, – пообещала она. Ира не отреагировала.

Алина подобрала длинное платье, которое похититель надел на нее в первый же день, и, стараясь как можно тише переставлять плохо слушающиеся ноги, вышла в другую комнату, где стоял обеденный стол и обычно обитала охранница. Как Алина и ожидала, там было пусто. Судя по звукам в ванной, женщина находилась там, убирала или мыла посуду.

Сам похититель приходил обычно поздно вечером, когда обе девушки уже спали под действием препаратов. Вернее, Ира спала, а Алина только делала вид. Он разглядывал их, расчесывал волосы, касался кожи. Алина, стиснув зубы, молча терпела, никак не выдавая того, что все чувствует. Она не произнесла ни звука даже тогда, когда он наносил ей на затылок татуировку. По правде говоря, это был единственный раз, когда он причинил ей боль. Все остальное время его отношение было скорее бережным, но Алина все равно не тешила себя надеждой, что для них с Ирой это может хорошо закончиться. О трех мертвых девушках в белых платьях на кладбище она слышала недавно по телевизору. Предположить, что их ждет та же участь, было вполне логично, а ждать помощи извне не приходилось. Нет, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И сегодня вечером она не собиралась дожидаться прихода похитителя.

Дрожа от радостного возбуждения, Алина отперла еще одну дверь, за которую их никогда не выпускали, и оказалась в длинном темном коридоре, освещаемом лишь выбивающейся из-под двери полоской света. Держась руками за стену, она медленно пошла вперед, надеясь, что коридор выведет ее на улицу. Что она будет делать, если окажется где-нибудь в лесу, она не хотела даже думать. Главное – выбраться отсюда. А там она что-нибудь придумает.

Шаг за шагом она пробиралась вперед, и когда ей показалось, что где-то вдалеке послышался шум машин, позади что-то хрустнуло. Алина замерла. Хруст повторился. Как будто кто-то шел не то по веткам, не то по старым доскам. Неужели похититель? Ей казалось, что он приезжал немного позже, хотя часов у нее не было, она ориентировалась только на собственные ощущения.

Алина медленно обернулась. Глаза плохо видели в полутьме, но ей удалось различить фигуру в том конце коридора, откуда она вышла. Это был мужчина, но явно не похититель. Она не знала, заметил ли он ее, но на всякий случай вжалась в стену, затаив дыхание.

Мужчина медленно приблизился, но прошел мимо. От него воняло так, словно он не мылся несколько месяцев. Алина закусила губу, борясь с желанием крепко зажмурить глаза. Она должна видеть, что происходит, должна суметь вовремя среагировать. Мужчина уже прошел мимо, когда она вдруг почувствовала, что в ее ноги ткнулось что-то теплое и живое. Алина зажала рот руками, чтобы не закричать, но, по всей видимости, какой-то звук все же успела издать, потому что мужчина немедленно обернулся, втянул носом воздух и остановился, глядя на нее. Сколько они так простояли, глядя друг на друга, она не знала. Каждый словно ждал реакции другого, и среагировали они почти одновременно. Мужчина бросился к ней, Алина тут же рванула в сторону. Теперь она уже не старалась вести себя тише, это было бесполезно. Она бежала, не разбирая дороги, постоянно натыкалась на стены, цеплялась за что-то ногами, но продолжала искать выход. Ее преследователь не отставал, она слышала его дыхание, похожее на хрип, и это придавало ей сил бежать дальше. Наконец она попала в более светлый коридор, заканчивавшийся впереди двумя лестницами: наверх и вниз. Времени подумать не хватило, Алина инстинктивно направилась к той, что вела вниз. После всех попыток спастись оказаться на крыше какого-нибудь высокого здания было бы до смерти обидно. Она успела спуститься ровно на три ступеньки, когда услышала сзади знакомый хрип и почувствовала сильный толчок в спину. Вскрикнув, Алина покатилась вниз по лестнице и, уже в самом низу сильно ударившись обо что-то головой, потеряла сознание.

Глава 7

25 октября 2012 года, 19:15.

Ул. Капитанская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Ваня потянулся за крошечным волованом с икрой, но Лиля вовремя заметила это движение и шлепнула его по широкой ладони.

– Не хватай, – велела она. – Все ждут, и ты подождешь.

– Семеро одного не ждут, – буркнул Ваня. – Где его черти носят? Договорились же к семи, а уже давно восьмой час!

Приглашение в гости к Рейхердам оказалось для всех большой неожиданностью. Лиля до сих пор помнила немного растерянное лицо Войтеха, когда Саша сказала, что они с мужем хотели бы пригласить их на ужин. Было видно, что он не хочет принимать приглашение, но не может придумать пристойного повода отказаться. В итоге все согласились, поскольку расследование все равно двигалось медленно, в четверг вечером никаких новостей не ожидалось.

И вот теперь всегда пунктуальный Дворжак, который явно продумывал свой грядущий день накануне утром, опаздывал уже на четверть часа. Он пока не звонил с какой-нибудь невероятной историей, объясняющей его отсутствие этим вечером, и все продолжали его ждать, но Лиле почему-то казалось, что он не придет.

– Между прочим, я Ваню поддерживаю, – неожиданно отозвалась Саша. – Есть хочу – умираю. А Дворжак мог бы хоть позвонить, если передумал приходить или заблудился. Еще пять минут – и я сама ему позвоню.

Она подошла к окну, выглядывая на улицу, но в темноте с высоты десятого этажа не увидела даже асфальта. Разглядеть людей было совсем нереально. Когда Максим сказал, что хотел бы познакомиться с ее друзьями, она в шутку предложила позвать их на ужин. Максим шутку воспринял серьезно и не стал откладывать приглашение в долгий ящик.

– Мы пока можем что-нибудь выпить, – предложил Максим, – заодно аппетит окончательно разбудим. Вино, пиво? – он посмотрел на Сидоровых.

– Даже не знаю, у вас столько всего вкусного, – Ваня потер руки. – Наверное, все-таки вина.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– Вот! – назидательно заявил Ваня. – Давно надо было начать, он бы и подтянулся.

– Быть не может, – проворчала Саша, выходя из кухни.

Это действительно оказался Войтех с бутылкой вина в руках и виноватым выражением на лице. Саша посторонилась, пропуская его в квартиру.

– Лучше сразу придумай, почему опоздал, – прошептала она, – иначе Сидоров тебя четвертует.

– Прости, немного потерял счет времени на пробежке, – он протянул ей бутылку. – А мама всегда учила меня, что в новый дом первый раз надо приходить не с пустыми руками.

Саша рассмеялась, забирая у него бутылку. Раздражение на него странным образом исчезло, словно его и не было.

– Раздевайся, проходи, все на кухне, – она кивнула в сторону двери, из-за которой слышался смех Лили и голос Ивана.

Саша повернулась, чтобы отнести вино на кухню, и тут же столкнулась с Максимом, как раз вышедшим ей навстречу.

– Тех гостей я развлек, пришел встречать новую партию, – сообщил он, с интересом разглядывая Войтеха. – Максим, – представился он, протягивая руку.

– Войтех. Рад познакомиться. – Войтех ответил на рукопожатие, отметив про себя то, что у Максима оно было очень крепким и уверенным. Они были почти одного роста, но муж Саши выглядел немного крупнее, хотя до мощного вида Ивана ему было почти так же далеко, как и самому Войтеху. – Саша много рассказывала о вас. Надеюсь, вы не очень на меня в обиде?

– За то, что опоздали, или за то, что периодически увозите ее черт знает куда, иногда прямо с пляжа?

– Максим! – прошипела Саша, но он не обратил на нее никакого внимания.

– И за то, и за другое, – Войтех улыбнулся уголками губ. – Я прекрасно понимаю, что вам не может это нравиться.

– Ладно, – Максим тоже улыбнулся, – Саша невыносима, когда ей скучно. Так что пусть развлекается.

– В свое оправдание могу сказать только то, что, когда я первый раз приглашал ее, я считал, что это мужчина.

Максим удивленно посмотрел на Сашу. Об этом она ему не рассказывала.

– Ты шифруешься в Интернете?

– Нет, просто он почему-то решил, что врач Саша – это непременно должен быть мужчина, – отмахнулась та. – Пойдемте уже, пока Ваня стол грызть не начал.

Максим бросил на гостя еще один любопытный взгляд и вернулся на кухню. Саша пропустила Войтеха вперед и зашла последней.

– Наконец-то, – Лиля широко улыбнулась и шагнула им навстречу. – Я уж думала, ты решил сачкануть.

Ее движение к Войтеху неожиданно вдохновило его на то, чтобы тоже шагнуть к ней, обнять одной рукой за талию, легко и непринужденно чмокнуть в щеку, как будто он делал так при встрече каждый раз, и сказать:

– Сачкануть? Я все время забываю, что значит это слово.

Ваня, который уже успел добраться до салата, перестал жевать, недоверчиво глядя на сестру и Дворжака. Сама Лиля выглядела не менее удивленной, но быстро справилась с этим и улыбнулась.

– Я тебе потом объясню. Давайте уже садиться.

Войтех галантно помог ей сесть, пододвинув стул, сам сел рядом. Поймал на себе мрачный взгляд Ивана, который, убедившись, что сообщение доставлено, продолжил жевать.

Первое время за столом царило то неловкое молчание, которое обычно возникает там, где собираются люди, привыкшие говорить друг с другом в основном о деле, но неожиданно оказавшиеся в ситуации, когда о деле говорить неудобно, а других общих тем нет. Периодически кто-то пытался завязать разговор, но он быстро утихал.

Однако вкусная еда и алкоголь вскоре развязали всем языки. В ответ на расспросы Максима Войтех подтвердил, что он действительно чех и действительно космонавт, и немного рассказал о том, как устроена жизнь на космической станции. Нев рассказал о своей работе и о современных студентах. Ваня, сопровождаемый комментариями Лили, поведал о нескольких своих вылазках в горы и спусках на байдарке. Максим с удовольствием задавал уточняющие вопросы, а когда поток информации иссяк, поинтересовался:

– И все-таки я не понимаю, зачем вам эта погоня за призраками? Ладно Саша, ей скучно дома сидеть, но у вас и без них довольно насыщенная жизнь.

– О да, на кафедрах истории и культорологии, где я преподаю, что ни день, то приключение, – хмыкнул Нев с сарказмом, которого никто от него не ожидал. Видимо, сухое красное вино немного притупило его вечное смущение.

– В химических лабораториях, конечно, еще интереснее, но мне иногда не хватает драйва и загадок, – призналась Лиля. – И к тому же, – она повернулась к Войтеху и улыбнулась ему, – это дает возможность познакомиться с новыми людьми.

– Со мной вообще все понятно, – Войтех долил себе минералки. К своему бокалу вина он прикасался только во время редких общих тостов, чтобы лишь символически пригубить, поэтому чувствовал себя по-прежнему скованно. – У меня тяжелая психологическая травма, которая заставляет меня заниматься такой вот… ерундой.

Саша выронила вилку, и та со звонким стуком ударилась о тарелку. Она посмотрела на почти полный бокал Войтеха, совершенно ничего не понимая. Он вел себя достаточно странно.

– О, пан шеф наконец-то признался, в чем дело, – расхохотался Иван. – А то все байки нам травил, типа хобби у него такое. Что? – Судя по обиженному взгляду, который он бросил на Лилю, та пнула его под столом ногой.

– Заткнись, – прошипела она.

– Да, про вашу «травму» Саша мне рассказывала. – Максим улыбнулся, убеждаясь в том, что Саша не врала ни про кого из своих друзей. Они производили ровно такое же впечатление, какое и складывалось у него после ее рассказов. Это не могло не радовать его, поскольку теперь отпускать ее с ними неизвестно куда и насколько ему станет проще. – И давно вы этим занимаетесь?

– Примерно с мая, – Войтех пожал плечами. – Вы должны знать, когда Саша уезжала с нами первый раз. Кстати, я действительно думал, что Пилюлькин – мужчина. Был удивлен, когда она оказалось девушкой, к тому же замужней. – Войтех не смотрел на Максима, его внимание было сосредоточено на бокале, который он крутил за тонкую ножку. – И раз уж у нас зашла речь о делах: у Дементьева пока ничего не получается с эксгумацией. Он сказал, что родители разрешение не дали, по официальным каналам добиваться этого долго, обещал попробовать задействовать какие-то свои связи.

– У нас нет столько времени, – покачала головой Саша. – Если вы все правы, у этих девушек чуть больше недели.

– Саша, ты обещала мне не лезть, – напомнил Максим.

Саша бросила на него короткий взгляд и тут же замолчала.

– Но это действительно долго, – согласилась Лиля. – Пока появится официальное разрешение, трупов станет уже больше.

– А если сами тихонько? – предложил Ваня. – Не первый раз же.

– Мне казалось, у вас это уголовно наказуемо, – заметил Войтех. – В тот раз все было иначе. Мы были посреди тайги и только подозревали, что под нами кладбище.

– Вопрос в том, стоит ли оно того. – Лиля поднесла к губам бокал и посмотрела на Войтеха. – Что именно мы узнаем, разрыв могилы? Для следствия ценность информации я поняла. А для нас?

– Если похищена только часть тела, то речь идет не более чем о призвании духа, а если тело целиком, то мы вполне можем иметь дело с попыткой создать что-то вроде зомби, – будничным тоном пояснил Нев, Войтех и рта раскрыть не успел.

– Зомби? – Максим с интересом посмотрел на него. Ему казалось, что этот человек, историк, преподаватель, практически годившийся в отцы всей честной компании, должен быть самым трезвомыслящим и скептически настроенным. И уж точно не говорить о зомби таким тоном, словно обсуждает вероятность снега в Питере в конце октября. – Те самые, кого гаитянские бокоры заставляют работать на своих плантациях? Вы считаете, что такое возможно в двадцать первом веке в далеко не самой отсталой стране?

– Я говорил о попытке увлеченного и одержимого собственной верой человека, – уточнил Нев. – И если честно, то я сомневаюсь, что уровень развития страны и век как-то влияют на возможность создания зомби. Либо это возможно, либо нет, независимо от времени и места. И если уж на то пошло, гаитянские зомби тут совершенно ни при чем.

– А с чего вы взяли, что ни при чем? – оживился Ваня. – Куклы вот эти, которые он присылает после похищения. Я не эксперт, но слышал, что эти… как их… колдуны эти…

– Бокоры, – подсказал Максим.

– Да, точно! Что они там с куклами тоже что-то делают.

– Но не с пластиковой же куклой серийного производства, – с долей презрения фыркнул Нев. – Те куклы особые, изготавливаются вручную, в них вкладывается определенный смысл.

Саша бросила взгляд на подоконник, где среди пледов, кучи книг и нескольких чашек лежала та самая кукла, которую она купила два дня назад. Нев прав, это обычная серийная игрушка, если маньяк и вложил в нее какой-то смысл, то явно не тот, который вкладывают колдуны на Гаити.

– То есть вы не утверждаете, что этот ненормальный действительно мог создать зомби? – уточнила она. – Но он может быть больным на голову, считать, что такое возможно, и пытаться это сделать?

– Это придало бы хоть какой-то смысл всей истории, – хмыкнула Лиля.

– Я уверен в одном: кто бы ни слал Марине сообщения, это делает не Лена-зомби за своим пропавшим вместе с ней ноутбуком, – заявил Ваня. – Потому что в таком случае приходили бы обычные сообщения, а не та чертовщина, что происходит сейчас.

– Тебе вчера так и не удалось установить источник? – поинтересовался Войтех, хотя прекрасно понимал: если бы у Вани появились новости, он сообщил бы о них еще накануне, когда специально оставался весь день и вечер у Марины, чтобы застать сообщения и попытаться отследить их собственноручно.

– Не-а, – от досады Ваня даже перестал есть. – Эти сообщения точно не извне, они приходят независимо от наличия сети. Полагаю, даже Скайп им не особенно нужен, они просто используют его интерфейс. Но скрытую программу я так и не нашел.

– Вчера снова были сообщения? – переспросила Саша. – Что Лена писала?

– Ругала всех за то, что мы никак не остановим «это чудовище», сообщила, что он нашел третью и уже готовится ее похитить и что он наблюдает за ней поверх книги… – Ваня нахмурился. – Что бы это ни значило.

– Поверх книги? – Лиля крутила в руках свой бокал и смотрела то ли на что-то на противоположной стене, то ли куда-то внутрь себя. – Мы уже пришли к выводу, что он выслеживает своих жертв заранее, возможно, следя за этой, он делает вид, что читает книгу. Где это возможно?

– Где угодно, – пожала плечами Саша. – В метро, на остановке, в очереди в поликлинику…

– В библиотеке самый простой вариант, – подсказал Максим.

– Она еще говорила, что книг вокруг много, – тут же вспомнил Ваня. – Так что, может, и в библиотеке. Еще как вариант в книжном магазине. Знаете, в некоторых есть кафе, где можно сразу сидеть и читать купленную книгу.

– Магазин плохой вариант, – Войтех с сомнением покачал головой. – Не совсем то место, куда ходят каждый день и где можно кого-то выслеживать.

– Значит, библиотека? – Саша украдкой посмотрела на Максима. Она почему-то не ожидала от него какой-то версии. – Если все предыдущие похищения были здесь, на Ваське, и происходили по субботам, теоретически, мы можем его выследить.

– Полиция, – поправил ее Максим.

– Что?

– Не вы, а полиция. Я, кажется, предупреждал тебя и на километр не пытаться приблизиться к этому маньяку. И как я понял, – Максим посмотрел на Войтеха, – вы меня в этом поддерживаете?

– Полностью, – кивнул тот. – Надо сказать Дементьеву об этом, передать все сообщения Лены дословно. Возможно, это последний шанс полиции поймать похитителя до того, как… – он внезапно осекся, резко побледнел и немного неестественно наклонился вперед, вцепившись руками в край стола. Его глаза остекленели, а зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и прерывистым. Потом он моргнул и болезненно скривился.

– Войтех? – Лиля обеспокоенно тронула его за плечо, а когда увидела, что у него из носа по губам и подбородку побежала тонкая струйка крови, схватила со стола салфетку и прижала ее к его лицу.

– Спасибо, – поблагодарил он немного смущенно. – Извините.

Все еще прижимая салфетку к лицу, Войтех торопливо вышел из кухни в поисках ванной комнаты. Лиля проводила его взглядом и сокрушенно покачала головой.

– Эти видения его до добра не доведут. Однажды они его… – она не договорила, но ее мысль, повисшая в воздухе, всем была и так понятна.

Саша тут же поднялась из-за стола.

– Я сейчас, – сказала она. – Макс, открой еще вино, а то у нас, кажется, закончилось.

Максим кивнул, переводя разговор на какую-то другую тему.

Саша догнала Войтеха в коридоре. По всей видимости, он был еще немного дезориентирован после видения, а количество дверей в ее квартире кого угодно могло бы запутать. Саша открыла дверь в ванную, пропуская его внутрь, и протянула полотенце.

– Все в порядке? – зачем-то спросила она, хотя было очевидно, что ничего не в порядке.

– Да, просто прекрасно, – с оттенком сарказма ответил Войтех. Он сел на край ванны и наклонился над раковиной, чтобы не залить кровью пол. – Только это совсем перестало быть весело, – проворчал он, умываясь холодной водой. Кровь пока не желала останавливаться, но зато чем больше ее вытекало, тем слабее сдавливали голову воображаемые железные тиски. – Извини за это, – он указал на заляпанное кровью полотенце.

– Отстирается, – отмахнулась Саша. – Как себя чувствуешь? Голова болит? Давай я давление померяю, мне не нравится это.

– Все в норме, не стоит беспокоиться, – соврал Войтех. Впрочем, после воскресного обморока на кладбище голова у него болела почти не переставая, ему лишь удавалось заглушить боль на небольшие периоды времени, да иногда она сама из острой превращалась в тупую и ноющую. Так что в каком-то смысле это и было нормой. Но ему совершенно не хотелось, чтобы Саша снова заговорила про медицинские обследования. Тем более что кровотечение действительно сделало боль не такой сильной. Войтех еще раз умылся, с удовлетворением отмечая, что оно все-таки остановилось. Закрыв кран, он остался сидеть на месте, поскольку голова еще слегка кружилась.

Саша сложила руки на груди, в очередной раз удивляясь его упрямству. Она всегда считала упрямой себя, но, пожалуй, стоило признать, что Войтеху она и в подметки не годится.

– Войтех, я видела показания пульсометра во время твоих видений. И если сейчас идет кровь, значит, давление повышено. В этот раз тебе повезло: кровь пошла наружу. В другой она может выбрать противоположное направление. Знаешь, как это будет называться? Впрочем, – она пожала плечами, – ты большой мальчик, а я тебе не мать. Обследование предлагаю в последний раз. Нет – больше не заикнусь, поступай, как знаешь.

– Твоя забота обо мне так трогательна, у меня просто слов нет, – фыркнул Войтех. – Мне не нужно никакое обследование, от кровотечения из носа еще никто не умирал.

– Как знаешь, – повторила Саша. – Корзина для грязного белья там, – она кивнула в угол. – Тебе что-нибудь еще нужно?

Войтех впервые за последние два с лишним года чувствовал, что ему нужно очень многое. Чтобы кто-то взял за руку и погладил по голове, уверяя тихим шепотом, что скоро все пройдет. Имея отменное здоровье, он редко испытывал боль или недомогание, почти никогда не простужался и не болел гриппом. Именно поэтому в такие моменты он чувствовал себя особенно уязвимым. Почему-то только сейчас он осознал, что в его жизни больше нет никого, кто мог бы поддержать в минуту слабости.

Все эти сентиментальные желания и мысли сразу же были классифицированы им как недостойное мужчины нытье. Саша в любом случае была последним человеком, которому он бы их изложил.

– Спасибо, ничего не нужно, – отозвался он. – Я посижу тут пару минут и вернусь к вам. Просто чтобы убедиться, что кровь не пойдет снова.

– Хорошо.

Саша на мгновение задержалась на пороге, собираясь еще что-то сказать, но передумала. Она не могла заставить его пройти обследование. Она ему никто. Они даже не близкие друзья, и когда расследование сообщений в Скайпе закончится, они снова разъедутся на несколько месяцев. Если он считает, что все в порядке, она не имеет права давить. Саша предлагала помощь, но не хотела навязывать ее силой. Она тихо прикрыла за собой дверь и вернулась на кухню.

Разговор за столом, по всей видимости, пошел по второму кругу.

– Куклы не имеют к зомби никакого отношения, – утверждал немного раскрасневшийся Нев. – Да, это тоже относится к вудуистическому колдовству, но с помощью кукол колдуны изводили своих обидчиков, либо, наоборот, привораживали тех, кого любили, но для создания зомби кукол не использовали.

Заметив Сашу, Нев замолчал.

– Как он? – с тревогой спросила Лиля.

– От кровотечения из носа еще никто не умирал, – передразнила Войтеха Саша, снова садясь за стол рядом с Максимом. – Сейчас вернется.

– Вернется, спросим, что там наша Ванга опять напрорицала, – ухмыльнулся Ваня.

– Знаешь, если бы ты хоть один раз из десяти проявлял чуточку такта, цены бы тебе не было, – Лиля встала из-за стола и вышла из кухни, видимо, решив сменить Сашу рядом с Войтехом.

– Вы не спросили, что он видел? – Нев не смог скрыть своего любопытства, когда повернулся к Саше.

– Нет, меня больше волновало, как он себя чувствует, – неожиданно даже для самой себя огрызнулась та.

– Возможно, ему стоит показаться врачу? – предложил Максим. – В смысле, пройти какое-нибудь обследование. Пока дело не кончилось плохо.

Саша нервно рассмеялась, залпом выпив половину своего бокала.

– Ты считаешь, я ему этого не говорила? Он утверждает, что все в порядке, а я не его мать, насильно к врачу не поведу.

– Да ладно, чего вы всполошились? – удивился Ваня, но после Лилиного комментария уже не так уверенно. – Первый раз что ли? Будет плохо, пойдет, не маленький.

В этот момент в коридоре послышались шаги и в кухню вернулись Войтех с Лилей.

– Прошу прощения за это небольшое представление, – с улыбкой извинился Войтех, снова садясь за стол. На его лицо вернулись краски, а голова окончательно перестала болеть, поэтому он чувствовал себя по-настоящему хорошо.

– Можешь тогда нам рассказать, чего ты там «нагуглил», – предложил Ваня и повернулся к сестре: – Достаточно тактично?

Лиля не удостоила брата ответом, только выразительно посмотрела на него.

– Ничего принципиально нового, – признался Войтех. – Я даже не уверен, было это будущее или прошлое. Возможно, это тот самый момент, который нам пыталась описать Лена. Книги, столы, лампы, стулья, кресла и диваны… – Он замолчал, поскольку помимо этого снова видел монеты, которые падали теперь на стол. Почему вдруг этот образ стал смешиваться с другими видениями, ему оставалось только догадываться, упоминать о нем Войтех не стал. Почему-то странные монеты пугали его.

– Это было похоже на читальный зал? – поинтересовалась Лиля.

– Честно говоря, не знаю. Последний раз в читальном зале я был во время учебы.

– Но все равно Дементьеву лучше сказать, – заметила Саша, – он, как я поняла, уже даже не спрашивает, откуда ты берешь информацию, – она едва заметно улыбнулась. – Так что вполне возможно сочтет это достойным внимания.

– Что-то мне подсказывает, что в культурной столице этих библиотек как грязи, – Ваня покачал головой. – Остров вроде небольшой, но ментов тоже не много, засаду в каждой не устроишь. Да и вообще, не будет же этот псих девушку прям из читального зала уводить.

– Саша, а много библиотек на Васильевском острове? – поинтересовался Войтех.

– Я не считала, но достаточно, тут Ваня прав. Но не факт, что все они работают по субботам.

– Действительно, – Войтех, задумавшись, сделал большой глоток из бокала с вином вместо стакана с минеральной водой. – Это сузит круг мест. Да, я позвоню Дементьеву, расскажу об этом.

– А давайте не будем больше о деле? – внезапно предложила Лиля. – В конце концов, нас пригласили на дружеский ужин, мы наконец-то ничем не заняты и можем просто пообщаться, – она улыбнулась. – Не думаю, что Максиму интересны все эти наши некроманты, зомби и призраки.

– Он сам захотел, – пожала плечами Саша.

– Нет, почему же, мне было интересно, – подтвердил Максим. К рассказам Саши он всегда относился с долей скепсиса обычного человека, никогда в жизни не встречавшегося ни с призраками, ни с зомби, ни даже с экстрасенсами, и теперь его немного удивляло то, как остальные верили видениям чеха, не ставя под сомнение его слова. Однако он не хотел обижать своей реакцией ни Сашу, ни ее друзей, поэтому ничего спрашивать не стал. – Но если вы все выяснили, можем действительно просто поужинать.

Войтех снова почувствовал себя неуютно. Почему-то с самого начала, когда возникла идея совместного ужина, его стало преследовать острое чувство вины. Это казалось ему слишком простым, слишком дружеским жестом. И хотя все эти месяцы ему нравилось считать себя в некотором смысле другом как минимум Саши, Лили и Нева, он все же никогда не забывал, что дружба эта основана на его лжи. И это не давало ему расслабиться. Особенно сегодня.

– Дворжак, выдохни уже и выпей, – беззлобно велел Ваня, когда заметил, что он вновь принялся за минералку. – Я хочу хотя бы раз увидеть тебя немного навеселе.

За столом раздались негромкие смешки. Даже Лиля, до этого волком поглядывавшая на брата, не смогла сдержать улыбку.

– Как врач, я против спаивания Дворжака сегодня, – заметила Саша. – Но я обещала больше не лезть, а желание Ивана разделяю, так что, Войтех, с тебя тост.

– Что такого интересного может быть в нетрезвом мне? – искренне удивился Войтех, пытаясь увести разговор от темы тоста.

– Ну как же, мне интересно, вытаскивается у тебя когда-нибудь этот кол из спины или нет, – Ваня рассмеялся.

Саша попыталась представить себе нетрезвого Дворжака. Ведь наверняка такое бывало. Не мог человек дожить до тридцати с лишним лет, все время себя контролируя. Он же не родился сразу таким сдержанным и правильным. Подростковый возраст как минимум все проходят. Но ее воображение не могло нарисовать его без этого, как выразился Ваня, «кола в спине».

– Не жмись, – подначивал тем временем Ваня, – сам же кичился как-то своим чешским происхождением, любовью к пиву и прочим подобным вещам.

– Я люблю пиво, но я, честно говоря, не люблю быть пьяным. Мне не нравится терять контроль над собой. Это… это неприятно.

– Но как-то же ты расслабляешься? – не унимался Ваня.

– В основном я просто не напрягаюсь, – парировал Войтех.

– Ваня, отстань от него, – наконец не выдержала Лиля. – Что за идиотская привычка заставлять человека пить?

– Да боже мой, что ты за него все время вступаешься? – с поддельным раздражением воскликнул Ваня. – Тоже нашла себе священную корову, слова ему не скажи. Он же нормальный мужик, за себя постоять сможет, если будет нужно.

– Просто я ей нравлюсь, – с усмешкой, которую вполне можно было счесть самодовольной, заметил Войтех. – Смирись с этим.

– Вот именно, – подтвердила Лиля. – И отстань от него.

– Ну-ну, – Ваня насупился на этот раз уже не так наигранно. Его взгляд вновь не предвещал Войтеху ничего хорошего.

– Иван, оставьте вы свою сестру в покое, – неожиданно велел Нев. – И Войтеха тоже.

– Все-все, молчу, – Ваня положил себе добавки всего и принялся демонстративно жевать.

Саша украдкой посмотрела на Максима, пытаясь понять, что он обо всем этом думает, но тот с искренним интересом следил за происходящим, и Саша тихо выдохнула. Все-таки ей было важно его мнение. И от ужина она не стала отказываться не потому, что ей так хотелось побыть с друзьями в неформальной обстановке, а для того, чтобы Максим убедился: они обычные люди, просто с таким вот необычным хобби.

– Дворжак, я все еще жду тост, – напомнила она Войтеху.

Он снова нервно покрутил за тонкую ножку бокал, который так и оставался почти полным.

– Честно говоря, я не специалист по тостам. Но если ты настаиваешь… Думаю, сейчас уместно будет поблагодарить хозяев за приглашение и этот замечательный ужин. Я действительно рад познакомиться с вами, Максим, поскольку Саша у нас единственный семейный человек в группе, и мне всегда немного неловко срывать ее на наши расследования. И я искренне надеюсь, что вас это не раздражает. Вы… прекрасная пара, я не хотел бы провоцировать ссоры между вами. В общем, мой тост будет за хозяев, – он поднял бокал, но парадоксальным образом так и не посмотрел ни на кого из Рейхердов, за которых собирался пить.

– Дворжаку слова больше не давать, а то я скоро снова почувствую себя на собственной свадьбе, – с улыбкой пробормотала Саша, отпивая из бокала.

– Спасибо, – за обоих ответил Максим. – Полагаю, если однажды вы уедете на расследование, не позвав ее, меня зарежут на собственной кухне.

Гостеприимный дом вся честная компания покинула в начале одиннадцатого. Пока все четверо вместе ехали в лифте, Ваня, скрестив руки на груди и прислонившись к стене кабинки, удовлетворенно выдохнул:

– Все-таки хороший парень этот Макс. Бедняга…

– Чего это он бедняга? – не поняла Лиля.

– Да потому что такую жену, как Сашка, я врагу не пожелаю. Вон, разве что Дворжаку, у него нервы железные, и на него где сядешь, там и слезешь. А этому интеллигентному бедолаге она мозг выносит, наверное, мама не горюй.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – заметил Войтех, доставая из кармана телефон и ища в памяти номер следователя. Стоило позвонить ему сразу же после видения, но он просто не думал, что они так задержатся в гостях. – Саша, конечно, девушка своенравная, но я не заметил у Максима какого-либо недовольства своим положением.

– По-моему, Войтех прав, – согласилась Лиля. – Они действительно красивая пара. Даже странно, обычно семейные пары производят на меня более гнетущее впечатление. Кому ты звонишь? – тут же заинтересовалась она, едва Войтех поднес телефон к уху.

– Дементьеву. Чем раньше ему все расскажем, тем лучше они успеют подготовиться.

Пока Войтех разговаривал со следователем, излагая ему свои соображения по поводу следующего места похищения, лифт успел доехать до первого этажа, и они все вместе вышли на улицу в прохладную и сырую октябрьскую ночь.

– Я могу поинтересоваться, откуда у вас эта информация? – спросил Дементьев, когда Войтех замолчал.

– Можете, – спокойно разрешил тот. – Только мой ответ вам не понравится.

– И все-таки я бы хотел его услышать.

– Лена написала, – со вздохом пояснил Войтех. О своих видениях он предпочел умолчать.

– Вот как.

– Я вас предупреждал.

– Нет, а что, пожалуй, кроме одной из жертв никто больше не рвется содействовать полиции в поимке этого урода, поэтому почему бы мне не прислушаться к ней? Насколько я понимаю, она уже не раз оказывалась права.

– Да, я думаю, что это разумное решение.

– Ха, жаль мой начальник не будет того же мнения.

– Так оформите это как анонимный звонок от неравнодушного гражданина.

– Хорошая идея, – фыркнул Дементьев. – Кстати, раз уж вы позвонили… Глухо все с эксгумацией. По моим каналам тоже не получилось, придется идти официальным путем.

– А он долог и тернист, насколько я понимаю.

– Не то слово. Наш маньяк за это время успеет на третий круг пойти.

Войтех посмотрел на Ваню, вспоминая его слова про «аккуратненько сами». Предлагать такое вслух следователю было не очень хорошей идеей, но он все же осторожно спросил:

– А нет каких-то… альтернативных вариантов?

– Каких? – невесело усмехнулся Дементьев. – Пойти и самим раскопать?

Войтех промолчал, но для следователя это молчание оказалось довольно красноречивым.

– Да вы с ума сошли, Дворжак! Это же осквернение могилы, трех могил. Совершенное группой лиц по предварительному сговору. До трех лет, между прочим.

– А если я буду один?

– Вы ненормальный, вы это знаете?

– Знаю, мне говорили. Не поверите, но у меня даже есть заключение врача-психиатра. Мне это как-то поможет? Правда, там сказано, что у меня нервный срыв.

– Во дает, – отчасти восхищенно прошептал Ваня, с улыбкой наблюдая за невозмутимой физиономией чеха, пока тот разговаривал со следователем.

Лиля и Нев переглянулись. В отличие от Вани, они не находили это забавным, но следили за разговором и выражением лица Войтеха не менее увлеченно.

Следователь долго молчал. По крайней мере, в трубке не было слышно его голоса, но Войтех не исключал вероятность того, что тот просто зажал микрофон ладонью и теперь от души кроет матом и его самого, и его неуместные намеки.

– Это так важно? – в конце концов, спросил Дементьев.

– Этот человек уже убил троих. Как минимум, – поправился Войтех, вспомнив про двух девушек, пропавших на Смоленском кладбище. – Еще двое сейчас у него в руках, он уже выбрал себе третью. Вы давно пытаетесь найти его, используя свои методы, но пока не продвинулись далеко, так? Быть может, проблема в том, что вы не знаете толком, кого вы ищете и на что он способен?

– Я вас ненавижу. Где вы находитесь?

* * *

26 октября 2012 года, 02.40.

Ул. Капитанская, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Что-то было не так.

Что именно, Саша поняла не сразу. Сначала она просто проснулась от того, что сердце несколько раз больно ударилось о грудную клетку. Она глубоко вдохнула и рывком села на кровати, судорожно сжимая пальцами простыню и пытаясь заставить себя успокоиться. Должно быть, ей просто приснился кошмар, хотя она не могла вспомнить, какой именно.

Вдруг что-то привлекло ее внимание. Это был даже не звук, а просто едва уловимое движение воздуха, словно в комнате находился кто-то еще. В детстве у Саши был котенок, и когда он среди ночи входил в комнату, она всегда чувствовала это. Маленькие лапки ступали по полу едва слышно, но она всегда знала, что уже не одна в комнате, и ждала, когда он запрыгнет на кровать в ее ногах. Похожее чувство было у нее и сейчас: в комнате явно кто-то был. Глядя в одну точку прямо перед собой, Саша с замиранием сердца ждала, когда же этот кто-то запрыгнет на кровать, но время шло, а ничего не происходило. Саша медленно повернула голову к окну. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату проникала полоска света, освещая офисное кресло, стоящее у письменного стола. Было хорошо видно, что в кресле никого нет, и тем не менее оно медленно вращалось против часовой стрелки, словно с него только что кто-то встал. Уже почти успокоившееся сердце снова тревожно забилось. В квартире они с Максимом находились одни, все окна и двери были плотно закрыты, никакого сквозняка быть не могло. Да и достаточно тяжелое кресло не пришло бы в движение от простого сквозняка.

– Максим, – Саша потрясла за плечо мирно спящего мужа.

Тот что-то невнятно промычал, накрывая голову одеялом.

– Макс!

– Что? – Максим наконец открыл глаза и недовольно посмотрел сначала на часы, затем на Сашу. – Три часа ночи, ты почему не спишь?

– Мне кажется, у нас в квартире кто-то есть, – прошептала та, снова тревожно оглядываясь к окну, но стул уже перестал крутиться, и теперь ничего не напоминало о том, что она видела.

Максим тоже сел на кровати, прислушиваясь к тишине в квартире. В гостиной едва слышно тикали большие уродливые часы, которые кто-то додумался подарить им на свадьбу. Они так и не узнали, кто это был, но часы Саше понравились, и теперь стояли в гостиной на самом видном месте. За окном барабанил дождь и изредка проезжали машины. У кого-то из соседей в ванной текла вода. Больше ничего слышно не было.

– Будь тут, я проверю, – все же сказал Максим, откидывая одеяло.

Он вышел из спальни, заглянул в пустую комнату по соседству со спальней, в ванную, в гостиную, пожелал часам сдохнуть, потом дошел до кухни. Везде было пусто, а входная дверь заперта на все замки. Максим и не ожидал ничего другого, пошел проверить, только чтобы успокоить Сашу.

– Кроме нас никого нет, – сообщил он, возвращаясь в спальню. – Никто из твоих друзей не закатился за диван и не спрятался в шкафу.

Саша напряженно улыбнулась.

– Наверное, мне просто приснилось, – виновато сказала она, укрываясь одеялом и прижимаясь к Максиму.

Однако сна больше не было. Она пыталась лежать тихо, надеясь, что ровное дыхание мужа усыпит ее, но вместо этого все время прислушивалась к звукам в квартире. Странное, пугающее чувство, что кто-то незримый стоит за ее спиной, заставляло сердце биться быстрее и шевелило волосы на затылке. Саша осторожно повернула голову к окну, ожидая снова увидеть крутящееся кресло, но в комнате все было спокойно. Понимая, что уснуть ей не удастся, она тихонько вылезла из-под одеяла, прикрыла за собой дверь спальни и отправилась на кухню. Она никогда не боялась темноты, даже когда была совсем ребенком, но сегодня темнота пугала ее. Саша подавила желание включить свет во всей квартире, и с бешено бьющимся сердцем все-таки дошла до кухни в темноте. Там она включила торшер у окна, заварила себе чашку чая с липой и забралась на подоконник.

Подоконник на кухне можно было назвать ее кабинетом. Она проводила здесь много времени, поэтому на нем лежали все необходимые вещи: два теплых пледа, несколько книг, планшет, пепельница, пачка сигарет, иногда оставались стоять чашки из-под кофе.

Укутавшись пледом, Саша приоткрыла окно, чтобы дым не шел в квартиру. Свежий прохладный воздух развеял остатки сна и непонятного чувства страха, позволив ей наслаждаться горячим чаем, сигаретой и собственными мыслями.

Она была рада, что Максим настоял на ужине с Дворжаком, Сидоровыми и Невом. Это оказалось интересно, весело и… да, несмотря ни на что, походило на обычный дружеский ужин. Саше искренне нравились эти люди, даже Ваня, и она хотела считать их своими друзьями. Единственное, что заставляло ее беспокоиться, – это поведение Войтеха. Он разговаривал с ней с таким непривычным сарказмом, словно считал ее в чем-то виноватой. У Саши было всего два предположения: либо он до сих пор злится на нее за ее слова на кладбище, либо врет ей и все это время плохо себя чувствует. Работая в одном из самых сложных отделений больницы, она прекрасно знала, как ведут себя люди, у которых что-то не в порядке. Беда была в том, что ни в первом, ни во втором случае она не знала, как все исправить.

Саша выбросила в пепельницу догоревшую до фильтра сигарету, закрыла окно и снова взяла в руки чашку с чаем, наткнувшись взглядом на лежавшую рядом куклу. Она задумалась, рассматривая криво разрисованное лицо. Куклы должны что-то значить во всей этой истории. Просто они пока не могут разгадать их значение. Если этот человек действительно воображает себя некромантом и пытается каким-то образом призвать к жизни мертвых, используя для этого символы из редчайшей книги, не может быть, чтобы кукол он присылал просто так. Если та книга действительно такая необычная, как утверждает Нев, возможно, она как раз и находится у этого маньяка. И в ней есть что-то, что объясняет кукол.

Саша взяла планшет, открыла браузер и принялась вводить в поисковик все, что приходило в голову: «зомби», «вуду», «некромантия», «куклы», «колдовство»… Через какое-то время она убедилась в правоте Нева: для колдовства кукол делают вручную, а не покупают в магазине, и обязательно используют что-нибудь от того человека, которого символизирует кукла. Саша снова посмотрела на пластмассовую красотку с кривым ртом, а затем взяла ее в руки. Как ни крути, это все же была обычная игрушка. Стоила немного дороже, чем другие похожие куклы, но уж слишком шикарные у нее были волосы, не отличить от настоящих. Саша накрутила на палец один локон, внимательно разглядывая его. Затем зачем-то проделала то же самое со своими волосами. Ее волосы от природы были кудрявыми, но последние несколько лет она почти ежедневно распрямляла их разнообразными утюжками и плойками, что, естественно, не могло на них не сказаться, какими бы защитными средствами она ни пользовалась. Волосы куклы были мягче и действительно очень походили на настоящие.

– Этого не может быть, – вслух произнесла Саша, снова беря в руки планшет.

Продавщица в магазине сказала, что рыжих кукол у них не было. А что если они вообще не бывают рыжими? А соседке Алины, последней похищенной девушки, прислали именно рыжую куклу, потому что сама Алина была рыжей.

Сайт производителя, выпускающего кукол, открывался слишком медленно, и Саша от нетерпения постукивала пальцами по стеклу, проклиная медленное интернет-соединение. Наконец страница загрузилась. Куклы оказались совсем новыми, их начали выпускать только полгода назад. И производились они всего с тремя оттенками волос. Рыжих среди них не было. Не было и иссиня-черных волос, как у куклы, фотографию которой показывал им следователь Дементьев.

Чувствуя странное возбуждение внутри, словно исследователь на пороге необычного открытия, Саша зашла в соцсеть и нашла странички первых трех девушек. Валерия Морозова, блондинка от природы, красилась в черный цвет. Именно ее родителям прислали ту куклу, которую показывал Дементьев.

Саша откинула в сторону плед, спрыгнула с подоконника и включила верхний свет. Ей нужно было срочно проверить свою теорию. Сначала она пыталась отодрать волосы кукле руками, затем ковыряла ножом и шилом, но волосы были приклеены намертво. Тихо, чтобы не разбудить Максима, она нашла в кладовке все возможные виды растворителя, которые у них имелись. Расковыряла даже упаковку с моделью для сборки, которую Максим привез из какой-то командировки и намеревался подарить на Новый год своему старшему племяннику.

Потратив достаточно много времени, Саша все-таки смогла аккуратно отделить волосы от головы куклы. Сами волосы, прополощенные в нескольких видах растворителя, жидкости для снятия лака, ацетоне и, кажется, даже бензине, пришли в негодность, зато на столе осталась лежать абсолютно лысая кукла с множеством мелких отверстий в голове. Саша нашла в шкафу коробку, в которой она продавалась, и вытащила пакетик с запасными локонами и специальным клеем. Прочитав инструкцию, она принялась запаковывать кончик каждого локона в специальную капсулу, наполненную клеем, и аккуратно вдевать в отверстия в голове. Спустя несколько минут клей затвердевал, и волосы намертво приклеивались к резиновому черепу куклы изнутри. Работа была почти ювелирная, поэтому Саша потратила на нее немало времени. Приклеив примерно половину локонов, она все-таки решила проверить свою теорию до конца. Взяв со стола ножницы, Саша отрезала прядь собственных волос. С ними пришлось возиться еще дольше, поскольку ее волосы оказались не такими послушными и упорно норовили вылезти из капсулы, однако спустя несколько минут и их удалось приклеить к кукольной голове.

Саша победно улыбнулась. Паззл сложился – куклы тоже могли быть частью странного ритуала. Они больше не были дешевой китайской игрушкой. Саша схватила со стола телефон и вызвала из памяти номер Войтеха. Лишь когда в трубке послышался первый гудок, она взглянула на часы: время приближалось к пяти утра.

Войтех ответил довольно быстро, и голос его звучал подозрительно бодро.

– Саша? Ты в курсе, который час? – вместо приветствия спросил он.

– В курсе. Но что-то у тебя не слишком сонный голос, – парировала она.

– Можно подумать, ты знала, что я не сплю, – Войтех усмехнулся. – Ты сама-то чего не спишь?

Саша бросила взгляд на обеденный стол, где стояли бутылки с растворителем, миски, в которые она его наливала, валялись ватные диски, локоны волос, полулысая кукла, и улыбнулась.

– В кружок «Очумелые ручки» играла. Мне кажется, я знаю, зачем маньяк присылал кукол родителям девушек. Вернее, я не знаю зачем, но они точно имеют какое-то значение, это не просто так. Нужно сказать Дементьеву, чтобы провел экспертизу волос каждой куклы. Это настоящие волосы похищенных девушек.

– Владимир Петрович, – тут же позвал Войтех, – а вы делали экспертизу волос кукол, которых присылает маньяк?

– Нет, а зачем? – удивился Дементьев, куривший чуть в стороне.

– Саша считает, что на них волосы похищенных девушек.

– Да нет… Не может быть. И на фига ему это?

– Это замена, – осенило Нева. Он подошел ближе к Войтеху, поправляя очки на перепачканном лице. – Эти куклы призваны заместить девушек в той жизни, из которой он их выкрал.

Саша, слышавшая весь разговор в трубке, мгновенно нахмурилась.

– Дворжак, я не поняла, у вас там что, продолжение банкета? Без меня, но с Дементьевым?

– Вроде того, – хмыкнул Войтех. – Полагаю, ты все слышала? Владимир Петрович, вы же проведете экспертизу, чтобы подтвердить это предположение?

– Подтвердим, только что дальше? Устроим Черную Мессу?

– Черная Месса – это сатанинский обряд, – заметил Нев, – не имеет к некромантии никакого отношения.

– Ах, простите, я пропустил ту лекцию по мистицизму и демонологии, на которой об этом рассказывали, – едко отозвался Дементьев.

– Так, что у вас там происходит? – снова спросила Саша. – Вы вообще где?

– Мы? – Войтех обернулся и снова посмотрел на три разрытые могилы с пустыми гробами. – На кладбище мы, эксгумацию проводим.

Саша, до этого возбужденно мерившая шагами кухню, опустилась на стул, уставившись на изуродованную куклу.

– Да ладно? – она недоверчиво улыбнулась. – Вы все-таки рискнули? И даже со следователем? Что показала эксгумация?

– Их нет, – спокойно сообщил Войтех. – Всех троих. Все три тела похищены.

Саша прикрыла глаза, больше всего на свете жалея о том, что сейчас сидит в пижаме на своей уютной кухне, а не стоит вместе со всеми там, на кладбище, под ледяным ветром и дождем. Она едва сдержала порыв сейчас же одеться и рвануть туда, но за ужином она выпила два бокала вина и слишком мало спала, чтобы алкоголь успел выветриться. Да и в четыре утра все мосты, скорее всего, разведены, с острова не выехать, а все самое интересное они уже сделали без нее.

– Значит, он все-таки пытается создать зомби? – вслух спросила она. – Или что-то в этом роде? Нев сказал: замена. Но для чего этому уроду «заменять» девушек куклами?

– Это один из этапов ритуала, – пояснил Нев, который слышал вопрос Саши, поскольку Войтех включил громкую связь. – Замещение жертвы в материальном мире. Кукла имеет символическое значение, она как бы занимает место человека и тот уже не может вернуться на него. Это первый этап получения власти.

– Меня пугает, как много вы знаете об этом, – заметил Дементьев.

– И что нам это дает? – Ваня, вытирая руки о штаны, тоже подошел ближе.

– Насчет кукол – пока не знаю, – отозвался Дементьев. – А вот то, что тел нет, дает нам многое. Мы теперь знаем, что он как минимум действует не один. Мы тут вчетвером это рыли, еще закопать надо, чтобы все вернуть как было, к утру успеем, но одному такое не сделать. Либо он выкапывал тела по очереди…

– Нет, он должен был забрать всех сразу, причем сразу после похорон, пока не пошло активное разложение, – вклинился Нев.

– Ну вот, значит, он кого-то нанял. Мы проверим всех сотрудников кладбища, абы кого на такое не подобьешь.

– Прекрасно, – кивнул Ваня, – а теперь давайте все это дело закапывать, а то самим придется кого-нибудь нанимать, чтобы нас всех до трех лет не посадили.

– Саша, ложись спать, – мягко посоветовал Войтех, прежде чем вернуться к лопате. – Тебе ведь на работу.

– Да, я… – Саша посмотрела на дверь кухни, вспоминая то, что заставило ее проснуться. В коридоре было темно, и ей снова стало неуютно. Неожиданно захотелось рассказать Войтеху про этот проклятый стул. Она была уверена, что ей это не приснилось, но не могла придумать внятного объяснения произошедшему, и глупо надеялась, что это смог бы сделать он, но что-то заставило ее промолчать. – Я уже ложусь, – она улыбнулась, – вы там тоже осторожнее.

– Как всегда.

– Тогда пожелай мне спокойной ночи, и я пойду, – Саша снова улыбнулась. – Вам этого желать бесполезно.

– Спокойной ночи, – Войтех посмотрел на часы, – или даже спокойного утра.

– Пока.

Саша выключила телефон и посмотрела на стол. Стоило бы убрать результаты своей деятельности, но Войтех был прав: уже утро, ей скоро вставать на работу. Усталость и практически бессонная ночь тяжелым грузом легли ей на плечи, и Саша почувствовала, как глаза закрываются сами собой. Погасив свет, она на ощупь добралась до спальни, задвинула стул так, чтобы у него не было возможности двигаться, и забралась под одеяло.

Глава 8

27 октября 2012 года, 18:01.

Кафе «На острове», 17-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Войтех посмотрел на часы, затем в уже потемневшее окно, а потом на проходящую мимо официантку. Она покосилась на него с некоторой долей скепсиса. Наверное, персоналу они успели примелькаться и порядком надоесть за последние шесть часов.

В субботу на Васильевском острове работала только одна библиотека, где полиция и устроила засаду. Дементьев, естественно, велел Войтеху и его «следственной группе» держаться подальше, поэтому они в саму библиотеку не пошли, чтобы ничего случайно не испортить, а все впятером засели в кафе через улицу. Им удалось занять столик у большого окна, из которого прекрасно просматривался вход в библиотеку. За этим столиком они и сидели с полудня. Все были уверены, что, если маньяк придет и как-то себя выдаст, полиция сразу его арестует.

– Может, он тихо пришел, выследил свою жертву, ушел вслед за ней, а никто ничего не понял? – скучающим тоном предположил Ваня.

– Не думаю, – Войтех едва заметно качнул головой. – Насколько я знаю, Дементьев собирался отправлять наблюдение за каждой молодой одинокой девушкой, покидающей библиотеку. Как видишь, молодые и красивые не особенно рвутся сюда в субботу.

– А откуда ты знаешь тогда, что они не отправились за одной такой и не поймали его давно?

– Оттуда, что машина, в которой сидит сам Дементьев, как стояла напротив библиотеки, так и стоит.

Саша и Лиля, которые уже давно сидели, уткнувшись в свои телефоны, – одна читала книгу, вторая с кем-то переписывалась, – подняли головы и тоже посмотрели в окно. Рядом с их кафе был припаркован небольшой темно-синий Форд, за рулем которого сидел следователь.

– А это не может быть сотрудница библиотеки? – предположила Лиля. – Или там нет молодых и симпатичных?

– Сотрудница была бы самым очевидным вариантом, потому что кого еще можно выслеживать в библиотеке? Мало кто ходит туда каждый день, но тогда Дементьев устроил бы засаду ближе к вечеру, когда персонал начнет расходиться. – Войтех сделал глоток кофе. Он уже не помнил, какой по счету была эта чашка. – Так что я полагаю, целевого возраста среди сотрудников нет.

– Полагаешь? – Ваня удивленно приподнял бровь. – А мне показалось, ты с Дементьевым на короткой ноге. Он что, не делится с тобой инфой?

Войтех хмуро посмотрел на него.

– Информацией с ним делюсь я. Он нас в лучшем случае готов был корочкой своей прикрыть на кладбище. И то, потому что ему опять же была нужна информация. Думаю, до близких доверительных отношений нам еще очень далеко.

Ваня хмыкнул, но больше ничего не сказал. На некоторое время за столом снова воцарилась тишина. Люди в кафе приходили и уходили, в другом углу комнаты громко смеялась небольшая стайка школьниц, официанты ловко лавировали между столиками, разнося заказы посетителям, которых к вечеру становилось все больше. Обычный субботний вечер.

Но рядом с этим субботним спокойствием и повседневностью маньяк уже выбрал себе жертву и, возможно, как раз сейчас шел за ней, решая, когда именно напасть.

Эта мысль не давала Саше покоя все те несколько часов, что они сидели в кафе. Она пыталась читать книгу, но периодически ловила себя на том, что совершенно не помнит, о чем только что читала. Она со вздохом выключила телефон, положила его на стол и посмотрела на друзей.

– Слушайте, а если полиция все-таки упустит его? Лена писала Марине между первой и второй серией похищений? Или в случае неудачи сегодня у нас эта ниточка обрывается?

– Насколько я понимаю, Лена писала только о собственной смерти, а потом уже тогда, когда маньяк выбрал еще одну девушку. – Голос Войтеха звучал тихо и тонул даже в ненавязчивом музыкальном сопровождении кафе. – Так что в следующий раз Лена напишет разве что о смерти девушек и о том, где искать их тела.

– Кошмар какой-то, – Нев вздохнул. – Не понимаю я, зачем он устраивает весь этот спектакль с платьями, цветами и мертвыми телами на кладбище.

– А это не часть ритуала? – Лиля пододвинулась ближе, чтобы не говорить громко и не привлекать к ним лишнего внимания. – Мне казалось, практически всем его действиям мы нашли объяснения: татуировки, куклы…

– То-то и странно. – Нев задумчиво помешивал ложечкой свой чай. – Все остальное у меня вполне укладывается в ритуал подчинения человека и обращение его в своего мертвого раба. Он похищает девушку, присылает на ее место куклу, чтобы та как бы заняла ее место в жизни, и у нее не было возможности вернуться. Потом он держит девушку у себя, наносит на ее тело татуировку – печать Темных Ангелов с соответствующими линиями. Он делает это, чтобы установить свою власть. Скорее всего, аналогичная татуировка есть и у него. Получается своего рода канал, вход и выход. Все это время он обращается с девушкой предельно бережно. Саша, вы ведь говорили, что ни на одной из жертв не было никаких следов насилия, сексуального или физического, никаких следов связывания или чего-либо такого?

– Ничего, – кивнула Саша. – Патологоанатом говорил, что девушки выглядели как с обложки журнала, даже та, которую он похитил первой и которая провела у него в плену три недели. Он определенно кормил их транквилизаторами, но при этом ничего плохого с ними не делал.

– Он одел их в белые платья, как невест, украсил их тела цветами, убил их максимально аккуратно, чтобы тела не пострадали. Мы знаем, что потом он эти тела забрал, явно с целью их поднять. Но он мог сделать это сразу. Ему не надо было их хоронить, не надо было ничего ждать. Наоборот, некромант в силе замедлить разложение мертвого тела, но он не может этого сделать до того, как он это самое тело поднимет. Он так заботился об их телах, а потом зачем-то отдал их, потерял кучу времени. Зачем?

– Дань уважения? – предположил Войтех. – Если он так хорошо к ним относился, может, он хотел поступить с ними по-человечески. Ну, в своей извращенной манере, конечно.

– Или он просто не хотел, чтобы их искали? – Ваня почесал щеку, выглянул в окно, убедился, что следователь все еще на месте, и снова повернулся к товарищам. – Вернул тела, все поплакали, похоронили и забыли. И если бы не особо упоротые, никто бы даже не знал, что могилы пусты.

– Мне кажется, Ваня прав, – поддержала его Саша. – Он потерял какое-то время, конечно, но зато приобрел определенную гарантию.

– Да, но зачем ему после этого еще трое? – непонимающе произнесла Лиля. – Предположим, те были ему для чего-то нужны. Он их вернул, а потом снова тихонько забрал. Но зачем снова привлекать к себе внимание?

– Сестренка, у меня для тебя плохая новость: наш маньяк только считает себя некромантом, поэтому он, конечно, весь этот свой красивый ритуал замутил, но толку никакого не добился. Вот он и пошел на второй круг, решив, видимо, что просто что-то не сработало.

– Тогда он никогда не остановится, – мрачно констатировал Войтех.

– А почему вы так уверены, что у него ничего не получилось? – спросил Нев после короткого молчания.

Четыре пары глаз удивленно уставились на него.

– Вы это серьезно? – переспросила Саша. – Вы полагаете, что у него могло получиться… оживить мертвых?

– Не оживить, нет, – невозмутимо поправил Нев. – Поднять. Мертвое остается мертвым, некромант не может вернуть жизнь, это противоречит самой природе некромантии. Он просто вдыхает в тела определенную силу. Свою волю, если хотите. И повинуясь этой воле, тела ходят, что-то делают, работают… – он неловко замолчал, вспомнив о том, что на печати у девушек была отмечена «любовь». – В общем, делают все, что некромант желает.

– А чего он желает? – Ваня подпер щеку рукой, тоже вспоминая, что именно соединяли линии на татуировке, и посмотрел на Нева. – Насколько я помню, там было что-то о чужой Любви? В сочетании с тремя прелестными юными девушками это наталкивает на определенную мысль. Только это уже не некромантией называется, а немного по-другому.

– Как бы это ни называлось, и некроманты, и некрофилы одинаково сильно очарованы смертью, – заметил Войтех. – Ладно, давайте на секунду предположим, что у него все получилось. Что тогда? Зачем ему могут быть нужны новые девушки?

– Хорошо, давайте предположим, – согласился Ваня. – Витек, вот если бы у тебя была возможность взять в жены неограниченное количество девушек. Любых, каких тебе захочется. Ты бы остановился на троих?

Войтех на вопрос не ответил, но с пониманием кивнул, признавая право такой теории на существование.

– Эй, эй! – Лиля переводила возмущенный взгляд с брата на Войтеха и обратно, но уголки ее губ при этом предательски растягивались в улыбке. – А как же моногамия, любовь до гроба? Вам что, всем гаремы подавай?

– Мужчины по природе полигамны, – пожала плечами Саша. – А силы воли спорить с природой не у всех хватает.

– Вот поэтому я и не женюсь, – хмыкнул Ваня.

– Войтех, а ты тоже поэтому не женишься? – с притворной грустью поинтересовалась Лиля.

– Нет, не поэтому, – лаконично ответил Войтех. – Я уже однажды собирался это сделать, но не сложилось.

– Неожиданно, – констатировала Лиля. – Ты не говорил.

– Это было сто лет назад. И потом, никто и не спрашивал.

– А почему не сложилось? – осторожно полюбопытствовал Нев.

– Мы были слишком молоды, – Войтех равнодушно пожал плечами, но даже Ивану было очевидно, что равнодушие это напускное. – И хотели разного.

Лиля как будто собиралась спросить что-то еще, но потом передумала и вернулась к прежней теме:

– Ну ладно, предположим, наш маньяк «поднял» девушек и сделал из них что-то наподобие гарема. Предположим, потом понял, что ему их мало. Но почему сейчас опять три? Что за схема такая странная?

– А с чего ты взяла, что три? – Ваня удивленно посмотрел на сестру. – То, что он сейчас выследил третью, не значит, что на этом он остановится. Может, в этот раз он с запасом возьмет?

– Постойте, – снова оживился Нев, который до этого о чем-то сосредоточенно думал, – но если этот человек, как вы сказали, вернул тела, чтобы их не искали, зачем он сразу начал похищать новых девушек? Разве одно действие не противоречит другому?

– Нев прав, не вяжется, – согласился Войтех. – Тогда либо он тела возвращал по другой причине, либо…

– Либо у него все-таки не получилось поднять тела, – перебил Ваня. – Ставлю косарь на этот вариант.

– Принимаю, – отозвался Войтех.

– Не понял, – Ваня, который уже снова уставился в окно, повернулся к нему.

– Принимаю твою ставку, – Войтех жестом подозвал официантку. – Если ему не удалось поднять девушек, я буду должен тебе, если ему удалось – ты мне. Напомните, «косарь» – это сколько?

В этот момент подошла официантка, Войтех заказал себе для разнообразия чай.

– Тысяча это, – подсказала Лиля, немного удивленно глядя на Войтеха.

– Нашли на что ставки делать, – едва слышно проворчала Саша. – Слушайте…

Однако договаривать она не стала. В этот момент из дверей библиотеки вышла невысокая молоденькая девушка с длинными, почти до пояса, светлыми волосами, и все пятеро напряженно уставились на нее. Вечер выдался теплым, днем даже периодически появлялось солнце, поэтому на ней не было ни шапки, ни капюшона. Она держала в руках несколько объемных книг, поскольку в маленькую ярко-синюю сумочку вряд ли помещалось что-то кроме мобильника, кошелька и ключей. Несколько секунд девушка оглядывалась по сторонам, а затем повернулась и пошла в сторону Малого проспекта. Мужчина, в этот момент делавший вид, что разглядывает витрину газетного ларька, тут же потерял интерес к журналам и отправился следом за блондинкой.

– Один из оперативников, наверное? – вслух предположила Лиля, остальные промолчали.

– Я вот что сказать хотела, – продолжила Саша, когда девушка вместе с мужчиной отошли уже так далеко, что их не стало видно из окна кафе, – а наш маньяк не должен был как-то тренироваться до того, как попробовать «поднимать» девушек?

– Угу, на кошечках, – хмыкнул Ваня.

– Если говорить не о прирожденном некроманте, а о самоучке, с которым мы явно имеем дело, то, конечно, с первого раза он едва ли мог надеяться сделать это, – согласился Нев. – Да и ритуал свой он должен был как-то выработать.

– Полиция могла не заметить похожие случаи? – удивился Войтех.

– Если он реально тренировался на кошечках, то могла, – Ваня кивнул. – Другой район, другой типаж жертв – и вуаля, уже никто не свяжет дела между собой.

Войтех долго сосредоточенно смотрел на Ивана, а потом все же спросил:

– Причем здесь кошки?

Ваня точно таким же немигающим взглядом уставился на Войтеха.

– Дворжак, ты сколько лет в России живешь? – спросил он.

– Семь, а что?

– А в свободное время что делаешь?

Войтех удивленно приподнял бровь.

– Если бы меня спросил не ты, а кто-то другой, я бы решил, что меня приглашают на свидание.

Ваня прищурился и, кажется, впервые не знал, что ответить.

– Ну и сиди неучем необразованным, – наконец заявил он.

В этот момент дверь кафе в очередной раз открылась, пропуская внутрь вместе со свежим осенним воздухом мужчину с огромным букетом роз в руках. Он остановился, оглядел зал и, заметив компанию за столиком у окна, направился к ним.

– Всем привет! – поздоровался он, глядя при этом исключительно на Лилю.

– Дима? – ахнула та.

– Дима? – переспросил Ваня, непонимающе глядя то на мужчину, то на сестру.

– Кто это? – шепотом поинтересовался Нев, который сидел рядом с Лилей.

Войтех удивленно уставился на цветы.

– Что ты здесь делаешь? – со смесью возмущения и удивления спросила Лиля.

– Пришел подарить тебе цветы, – Дмитрий протянул ей букет, стянул с себя куртку, взял свободный стул из-за соседнего столика и сел рядом с Лилей. – Давайте знакомиться, Дмитрий Решетников, – представился он остальным. – Вас я уже видел, – он кивнул Войтеху.

Войтех не сразу узнал в Дмитрии мужчину, который отирался вокруг Лили в тот день, когда они только приехали. Похоже, ему все-таки повезло тогда. По крайней мере, каким-то образом он узнал, что Лиля сегодня здесь.

– Я вас тоже, – холодно ответил он, вопросительно глядя на Лилю, надеясь, что та что-нибудь объяснит.

Лиля готова была убить навязчивого поклонника прямо здесь, при свидетелях и следователе уголовного розыска в двух шагах. Дмитрий, как профессиональный журналист, несколькими смс выманил у нее сведения, где она находится, так, что она даже не поняла этого, пока не увидела его с цветами у своего столика. Пожалуй, с ним нужно быть очень осторожной. Она встретилась взглядом с Войтехом, отложила в сторону букет, словно ей не было до него никакого дела, и непринужденно улыбнулась.

– Дима – журналист, – объяснила она, – он помогал мне найти сведения о тех двух пропавших девушках на кладбище.

– Я вижу, ему очень понравилось тебе помогать, – хмыкнул Ваня, покосившись на Войтеха. – Иван, – он протянул Дмитрию широкую ладонь, – ее брат, – выразительно уточнил он во время рукопожатия. – Так что имей в виду.

– Наслышан, – широко улыбнулся Дмитрий, пожимая его руку. – А вы, должно быть, тот самый врач, который будет спасать мою шкуру, если меня собьет машина? – он повернулся к Саше.

Саша, все еще ошеломленная таким внезапным вторжением в их уютную компанию, кивнула и тоже пожала протянутую руку.

– Александра.

Дмитрий перевернул ее ладонь тыльной стороной вверх, рассматривая дорогое обручальное кольцо, и понимающе хмыкнул, а затем повернулся к Неву, вопросительно глядя на него.

– Евстахий Велориевич, – представился Нев.

Войтеху послышался в его тоне некоторый вызов. Как будто осталась не озвученной фраза: «Только попробуй не запомнить». Его это немного удивило, потому что когда Нев знакомился с ними, в его тоне было больше неловкости за такое непростое имя.

Пока Дмитрий и Нев приветственно пожимали друг другу руки, он посмотрел на часы: за разговором время пролетело незаметно, стрелки показывали уже две минуты восьмого.

– Он не придет, – тихо констатировал Войтех и подозвал официантку. – Счет, пожалуйста.

– Уже уходите? – огорченно поинтересовался Дмитрий, поворачиваясь к Лиле. – Если ты освободилась, может, поужинаем вместе? Я знаю здесь отличное местечко.

– У меня еще дела, – ответила Лиля, бросив взгляд на Войтеха, но по лицу того нельзя было понять, как он относится к этой ситуации.

– Давай я хотя бы провожу тебя до отеля? Ты же туда?

– Дима, у меня дела, – повторила Лиля.

– Да я же только до отеля, не буду задерживать. У кого здесь нужно тебя отпросить? – он посмотрел сначала на Войтеха, затем на Ваню.

– Я думаю, на сегодня у нас уже никаких срочных дел нет, – заметил Войтех, оплачивая счет. – Но если Лиля никуда не хочет с вами идти, думаю, вам придется принять ее решение.

– Действительно, сестренка, тут маньяки по городу разгуливают, ты бы поаккуратнее с новыми знакомствами, – Ваня ухмыльнулся, разглядывая Дмитрия. – А то мне придется пойти с вами.

По лицу Дмитрия пробежало едва заметное недовольство, но он тут же снова улыбнулся.

– Пойдемте, – предложил он. – Заодно убедитесь, что я не имею никаких плохих намерений в отношении вашей сестры. Тем более, – он выглянул в окно, – следователь Дементьев как раз покидает место дислокации, значит, вы все тоже свободны.

Войтех, который уже надевал куртку, так и замер с одной рукой уже в рукаве, а второй еще нет. Он посмотрел на Лилю, на щеках которой вспыхнул румянец, но было непонятно, вызван он смущением или злостью.

– Да, мы все свободны, – подтвердил он, опомнившись и надев куртку полностью. – Саш, давай провожу тебя до машины. Всем остальным хорошего вечера, – он задержал предостерегающий взгляд на Лиле, но та явно уже поняла, чем он недоволен, поэтому просто виновато опустила глаза. – В Скайпе только ближе к ночи появитесь, если будут какие-то новости, сообщу.

Саша торопливо поднялась, застегнула куртку, попрощалась со всеми, настороженно посмотрев на Дмитрия, и вышла вместе с Войтехом.

– Это что еще за журналист? – спросила она, оказавшись на улице.

– Какой-то парень, который вился вокруг Лили, пока она ждала меня в кафе на Невском в первый день, – сдержанно пояснил Войтех.

– Думаешь, Лиля рассказала ему о нас и о том, чем мы занимаемся?

Саша спрятала руки в карманы, поскольку умудрилась забыть перчатки в машине, и посмотрела на сосредоточенное лицо Войтеха. По всем репликам журналиста было понятно, что знает он немало.

– Честно говоря, я сейчас думаю совсем не об этом, – Войтех едва заметно улыбнулся. – Скажи, а тот парень, через которого ты достала отчет патологоанатома о вскрытии первых трех жертв, может нам помочь еще раз? – сменил он тему. – Я, конечно, Дементьева тоже попрошу узнать, были ли похожие жертвы, но мне кажется, если они до сих пор об этом ничего не знают, то оно по какой-то причине не попало в официальные сведения. Если вообще было. Либо Дементьев уже об этом знает, но полиция умело это скрывает, тогда он нам точно ничего не скажет. Будет лучше, если мы узнаем сами.

– Думаешь, он в самом деле мог тренироваться? И эти девушки не первые его жертвы?

– Это же была твоя идея, – он улыбнулся на этот раз шире. – Мне кажется, она заслуживает того, чтобы ее проверили.

– Мне показалось это логичным, – Саша пожала плечами. – Если для него это не просто убийство, а целый ритуал, нацеленный на определенный результат, он должен был сначала тренироваться. Но в этой теории меня смущает одно… – Она замолчала, не решаясь произнести вслух то, о чем подумала.

– Что именно?

– Если он от тренировок перешел к практике, придется признать, что Нев может быть прав, и у некроманта действительно получается «поднять» мертвых. Иначе в этом нет смысла. – Саша посмотрела на Войтеха и смущенно улыбнулась.

– И для тебя это проблема? – уточнил тот. Они уже дошли до Сашиной машины и остановились рядом с ней. – Признать, что у него получилось?

– Признать, что у кого-то получилось «поднять» мертвого человека и заставить его ходить и что-то делать? – переспросила Саша, удивленно глядя на него. – Вообще-то да, для меня это проблема.

– Тогда возможно, ты выбрала себе не то хобби? – предположил Войтех. – Я понимаю, у нас у всех есть что-то, во что мы верим или не верим. Но если уж заигрывать с аномальным, то надо быть готовым в любой момент отвергнуть свою веру, когда какие-то факты противоречат ей. Потому что в итоге факты – единственное, что имеет значение.

Саша несколько секунд молча смотрела ему в глаза.

– Кто-то же должен быть скептиком, – наконец произнесла она, но уже не так уверенно. – Иначе вы таких теорий настроите… Чисто с физиологической точки зрения мертвое тело не может функционировать, кто бы какие символы на нем ни рисовал. Но я позвоню Косте, попробуем поискать, встречались ли кому-нибудь из патологоанатомов подобные знаки на трупах. Спасибо, что проводил.

Саша открыла дверь свой машины, но затем снова повернулась к Войтеху, на этот раз улыбаясь.

– Не пытайся заставить меня уйти самой, не выйдет. Я уйду, только если ты сам меня об этом попросишь.

– Если я захочу, чтобы ты ушла, я не буду ни заставлять тебя уйти самой, ни просить тебя, – хмыкнул он. – Но пока я этого не хочу. Осторожнее на дороге. Как только что-нибудь узнаешь, сразу звони. В любое время суток.

Саша стерла с лица улыбку, забираясь в машину.

– Обязательно, – буркнула она, с силой захлопнув дверь, и рванула с места как гонщик на старте.

* * *

27 октября 2012 года, 22:40.

Time Cafe «Максимум», ул. Наличная, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Он сидел в старом, потертом, но достаточно удобном кресле и смотрел на нее поверх книги. Она снова играла в настольную игру в компании молодых людей – парней и девушек – примерно ее возраста. Лица опять были ему незнакомы. Его третья избранница все свои вечера проводила в этом странном месте, где незнакомые люди встречались, во что-то вместе играли, пили чай или кофе, ели дешевые сладости и платили за проведенное здесь время.

Она играла с азартом. Каждый раз, бросая кубики, бурно реагировала на выпавший результат. Когда количество баллов казалось ей достаточно большим или соответствовало ее ожиданиям, она радостно подпрыгивала на месте и хлопала в ладоши. Жизнь в ней била ключом, и он испытывал особое внутреннее удовлетворение от мысли, что скоро он эту жизнь заберет.

Все дни в будни она уходила около десяти, а сегодня задержалась почти до самого закрытия. Он успел утомиться ее ждать, прячась все за той же книгой.

До метро они шли небольшой компанией: три девушки и два молодых человека. Они громко разговаривали и смеялись, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Его так никто и не заметил: ни того, что он вышел вслед за ними, ни того, что шел за ними всю дорогу до метро, ни даже того, что он ехал с ними в одном вагоне. Люди вообще редко его замечали.

На своей станции она вышла одна, остальные поехали дальше.

Он не торопился, идя за ней, давал возможность немного оторваться. Он знал, как она пойдет и в каком месте удобнее всего будет забрать ее.

Она вышла из метро и некоторое время шла вдоль оживленного проспекта, заткнув уши наушниками и слушая музыку. Они все в чем-то были неуловимо похожи и в то же время такие разные.

Когда она остановилась у ларька с сигаретами, он подошел совсем близко. Стоял и изучал ассортимент чипсов и шоколадок, пока она покупала пачку супертонких и суперлегких сигарет.

Купив пачку, она тут же закурила, хотя он видел, что она почти не вдыхает дым, просто набирает его в рот.

Они продолжили свой путь. Девушка по-прежнему не обращала на него никакого внимания.

Минут через пять она свернула с хорошо освещенного проспекта и пошла дворами. Он устремился за ней, сокращая вновь возникшее расстояние. Место, которое он выбрал, приближалось.

Во дворе в это время суток никого не было. На этот раз все прошло без происшествий. Он догнал ее до того, как она вышла на открытое пространство площадки, обхватил одной рукой вокруг талии, второй приложил ко рту платок, пропитанный хлороформом. Она едва успела дернуться, прежде чем ее тело обмякло. Он дотащил ее до припаркованной рядом машины и аккуратно положил в багажник.

Теперь у него были все три. В этот раз он учтет прежние ошибки и у него будут трое покорных, прекрасных жен. И никто из тех, кто за ним охотится, не сможет ему помешать.

Глава 9

28 октября 2012 года, 21.07.

Патологоанатомическое отделение, г. Пушкин, Ленинградская область.

Патологоанатомом, телефон которого дали Саше, оказалась женщина лет шестидесяти. Невысокая, полноватая, с чересчур ярким макияжем и высокой прической, она была похожа скорее на школьного завуча старой закалки, чем на судмедэксперта. Когда Саша позвонила ей со своей просьбой, она велела приезжать к ней на работу, несмотря на вечер воскресенья. Само же патологоанатомическое отделение находилось даже не в Санкт-Петербурге, а в Пушкине, маленьком городе в нескольких километрах от него.

Воскресным вечером выезд из города был совершенно пуст, поэтому Саше и Войтеху удалось добраться до места достаточно быстро. Патологоанатом уже ждала их у неприметной коричневой двери с табличкой «Служебный вход», накинув куртку прямо на халат.

– Ирина Романовна? Добрый вечер, я Саша, – представилась Саша, подходя к ней. – Я вам звонила.

Ирина Романовна кивнула, выбросила в стоявший рядом мусорный бак недокуренную сигарету и посмотрела на Войтеха.

– Вы здесь подождете или с нами зайдете? – поинтересовалась она.

– Если вы не против, я бы предпочел зайти с вами, – вежливо отозвался тот.

– Я точно не против, – хмыкнула Ирина Романовна, – это обычно вы против.

Она открыла дверь, приглашая своих гостей внутрь. Саша немного замешкалась прежде, чем войти. Даже под дулом пистолета она никому не призналась бы, что не любит морги, но на самом деле это было так. Не то чтобы она боялась трупов, но ей отчего-то было неприятно находиться в подобных помещениях. Сама себе она говорила, что предпочитает иметь дело с теми, кого еще можно спасти.

Ирина Романовна провела их в небольшое помещение, в котором на столе стоял древний компьютер, а вдоль стен на стеллажах громоздились объемные папки.

– Костик по телефону сказал, что вас интересуют символы, которые были на нескольких моих жмуриках? – спросила Ирина Романовна, усаживаясь за стол и кивая своим гостям на два стула напротив.

– Да, нас интересуют тела вот с таким символом, – Войтех протянул ей листок бумаги с символом, срисованным с татуировок на жертвах маньяка. – Вполне вероятно, что он может незначительно отличаться.

Ирина Романовна мельком взглянула на листок, поднялась, подошла к одному из стеллажей и принялась искать что-то в папках. Саша с интересом рассматривала помещение. Рядом с компьютером в рамке ручной работы стояла фотография, на которой вместе с Ириной Романовной были запечатлены еще несколько человек: мужчина примерно ее возраста, женщина и мужчина раза в два моложе и двое детишек. Костя насплетничал Саше, что у судмедэксперта Виноградовой, несмотря на ее пугающую профессию, были и муж, и дети, и внуки. И тем не менее сама Ирина Романовна воскресные вечера почему-то проводила на работе.

Заметив Сашин любопытный взгляд, она улыбнулась.

– Внучка рамку мне на день рождения подарила. И снимок сама вставила. Я как-то пожаловалась, что редко их вижу за своей работой, так вот чтобы хоть так рядом были. Такие символы? – она положила на стол раскрытую папку.

Войтех взял папку так, чтобы они с Сашей вместе могли видеть ее содержимое. Символ казался почти идентичным, но на этот раз обоим в глаза сразу бросилось единственное различие.

– Одной линии не хватает, – озвучил это различие Войтех.

– Да, есть только… – Саша попыталась воспроизвести в памяти символ с комментариями Нева, – Власть над другими, соединенная с концом Жизни. Ирина Романовна, – она подняла глаза на судмедэксперта, – а у кого вы видели эти символы?

Виноградова подвинула к себе папку, пролистала несколько страниц.

– Бомжики это были. У одного даже личность так и не установили, похоронили как неизвестного. Остальные тоже никому не нужны оказались, даже тела никто не забирал.

Войтех выразительно посмотрел на Сашу: похоже, их некромант действительно сначала тренировался «на кошечках», как выразился Иван. Войтех напомнил себе потом уточнить значение этого устоявшегося выражения.

– Когда эти люди умерли? – поинтересовался он вслух.

– Это еще весной было, в конце мая. А что это за символ? Почему вы им интересуетесь? – с любопытством спросила Ирина Романовна.

– Его оставляет на телах своих жертв маньяк на Васильевском острове, – Войтех не видел смысла скрывать эту информацию. – Скажите, а почему вы обратили внимание на этот символ? Через вас, наверное, проходит немало покойников. Вы сразу поняли, каким именно символом мы интересуемся, хотя с тех пор, как видели его, прошло уже несколько месяцев. Значит, вы хорошо его запомнили.

Прежде чем ответить, Ирина Романовна подошла к стоящему на подоконнике чайнику, щелкнула кнопкой, достала из ящика стола три чашки, коробку с чаем, сахаром и жестяную банку с печеньем.

– Чаю со мной выпьете? – предложила она. – У меня еще вскрытие на сегодня запланировано, домой не скоро доберусь, а желудок мне за отсутствие ужина спасибо не скажет.

– Конечно, – кивнула Саша. Чая ей не хотелось, тем более в морге, но отказываться она не посчитала возможным.

– Так вот, – продолжила Ирина Романовна, – я на своей работе уже почти тридцать лет сижу, сначала в Питере работала, потом сюда перебралась, всякого повидала. А вот бомжей и алкоголиков, делающих татуировки перед смертью, никогда не видела. И татуировка была сделана аккуратно, явно не в подворотне пьяный собутыльник наколол. Умерли все четверо от остановки сердца, но причину мне установить не удалось. Начальство прозрачно намекнуло, что тратить дорогие реактивы на подобных людей – верх неблагоразумия. И что самое интересное – ни у кого в крови не было алкоголя. Где вы видели бомжа, который умер трезвым? С бутылкой в руке, от алкогольного отравления – видела, но трезвым? В крови вообще алкоголя не было, они несколько дней до смерти не пили. Я указывала в отчете все это, но кому нужны какие-то маргиналы? Закопали и все. А я запомнила. Не люблю, когда людей по социальному статусу делят.

Чайник закипел, Ирина Романовна бросила в чашки по пакетику неожиданно дорогого чая, залила кипятком и подвинула своим гостям.

Войтех машинально взял чашку и принялся рассеянно полоскать пакетик в кипятке, думая о чем-то.

– Все-таки он тренировался. И даже выбрал для этого другой город, чтобы одно дело точно не связали с другим, – пробормотал он. – Эти люди умерли одновременно?

– Нет, – Ирина Романовна покачала головой, размешивая сахар в чае. – Когда их нашли, один был мертв примерно неделю, другие меньше, с разницей в сутки-двое. Это я тоже, кстати, указывала в отчете. Не может быть такого, чтобы сидела компания, пила, один умер, остальные продолжали пить. Скорее всего, их просто сгрузили в одно место. Нашли их же друзья.

– И это все было в конце мая и больше вы таких тел не видели? – уточнил Войтех.

– Нет, такие мне больше не попадались. Я первое время особенно тщательно затылок у всех рассматривала, татуировку искала. Городок у нас маленький, но Питер близко, бомжей и алкоголиков хватает, умирают часто. Но таких больше не было.

– Понятно. Спасибо, Ирина Романовна, вы нам очень помогли, – заверил ее Войтех, немного неуверенно глядя на свою чашку, из которой он успел сделать всего несколько глотков. – Мы не будем вас больше задерживать, – он поставил чашку на стол и встал. – Вам ведь еще работать.

– Да никуда моя работа не денется, – отмахнулась Ирина Романовна, – не закончу сегодня, сделаю завтра, в шею никто не гонит. А дома что делать? Дети отдельно живут, внуки только на каникулы приезжают, сериалы по телевизору смотреть я не люблю, вот и работаю. – Она улыбнулась и поднялась из-за стола. – Была рада помочь, звоните, если что понадобится.

Саша напряженно кивнула, оглядываясь на выход. Они попрощались и вышли на улицу. Было уже темно и очень тихо. Вдохнув свежий прохладный воздух, Саша нервно улыбнулась:

– Это ужасно. Я увольняюсь.

– В чем дело? – не понял Войтех. – Что такого ужасного?

– Ты что, не понял? – Саша нашла в сумке сигареты, но, посмотрев на них, засунула обратно. – Это же я. Это я в будущем. Мне Костик говорил, что у нее муж какая-то шишка в администрации города, дочь – его помощница, зять тоже не из простых. У них денег и связей вполне достаточно, чтобы она, кстати, пять лет как пенсионерка, могла сидеть на даче и выращивать цветы в свое удовольствие. А она даже в воскресенье вечером на работе торчит. И я ее понимаю, потому что мне дома тоже скучно. Знаешь, сколько раз Макс просил меня уйти с моей бешеной работы? Сколько раз мама звала к себе в клинику? У нее я могла бы работать с девяти до пяти пять дней в неделю, не особо напрягаясь, и получать те же деньги. Да даже не в деньгах дело, у меня нет предрассудков по этому поводу, я вполне могла бы жить за счет мужа и не комплексовать. Но мне скучно. Мне нравится моя работа, нравятся ночные и внеплановые дежурства, авралы, проверки и все такое прочее. И я считала, что это нормально. А Костик, когда мне рассказывал про Виноградову, недвусмысленно хихикал и называл ее чокнутой, помешанной на работе.

Войтех рассмеялся.

– И что в этом такого ужасного? Тебе нравится твоя работа, тебя с нее никто не гонит. Какая тебе разница, что об этом думает какой-то Костик и как это выглядит со стороны?

– Не знаю, – Саша пожала плечами. – Все равно это неприятно. Ненавижу сплетни за своей спиной. Вдруг меня тоже считают ненормальной те, кто улыбается мне в лицо?

– Почему тебя это так волнует? Прослыть чокнутой из-за любви к работе не так страшно, как из-за того, что видел НЛО.

Саша бросила на него удивленный взгляд, но, увидев улыбку на его лице, улыбнулась в ответ.

– Если вдруг я тоже прослыву чокнутой, предлагаю послать всех к черту и напиться вместе. Можно потом станцевать на площади, чокнутым ведь это позволительно, так?

– Ты забыла, что я не люблю напиваться, – напомнил Войтех. – Танцевать на площади тем более не мой стиль. Но я всегда могу составить тебе компанию, если она будет тебе нужна.

Саша была удивлена его ответом. Ей казалось, что даже в шутку он больше никогда не будет предлагать ей свою компанию, чтобы она больше не приближалась к нему, не задавала личных вопросов и не могла в очередной раз сказать что-нибудь такое, что может его задеть. Войтех не был похож на мазохиста. Именно поэтому вчера в кафе, когда он упомянул о том, что собирался жениться, Саша не задала ему ни одного вопроса из тех, что мгновенно появились в ее голове.

– Правда? Откуда такое щедрое предложение? – поинтересовалась она.

– А мне очень нравится твоя компания, – спокойно ответил Войтех, разглядывая проезжающие мимо машины. – И мне непринципиально, что в ней делать.

– Даже когда моя компания лезет не в свое дело, а потом говорит то, о чем жалеет?

Он отвлекся от изучения машин и посмотрел на нее то ли удивленно, то ли просто вопросительно.

– Ты жалеешь о том, что высказала мне свое мнение по поводу моих приоритетов, или о том, что пыталась манипулировать моим мнением, воспользовавшись информацией, которую узнала против моей воли?

– Я не пыталась манипулировать твоим мнением, – уточнила Саша, спокойно выдерживая его взгляд, хотя почему-то хотелось отвести глаза в сторону. – Я жалею о том, что затронула неприятную тебе тему. Порой я бываю чересчур эмоциональна и рассматриваю события через призму этих эмоций. Максим мне популярно объяснил, что я была неправа, поэтому я еще раз прошу прощения за свои слова.

– Я же уже сказал: проехали, – он отстраненно улыбнулся и снова отвернулся.

– Слушай, у меня на нервной почве аппетит разыгрался. Давай поедим где-нибудь? – предложила Саша, оглядываясь по сторонам.

Войтех посмотрел на часы и пожал плечами. Он не был голоден, но не имел ничего против того, чтобы куда-нибудь зайти. Они медленно добрели до какого-то бара, выдающего себя за ирландский паб, где неожиданно для самих себя провели почти два часа, в какой-то момент потеряв счет времени. Они болтали о Сашиных страхах прослыть чокнутой, слушали живую музыку, наполненную кельтскими мотивами, и обсуждали, почему маньяк перешел с бомжей на девушек. Значит ли это, что в какой-то момент он уверовал в свое умение поднимать мертвых, или что он возложил ответственность за свои неудачи на «негодный» человеческий материал.

Первой опомнилась Саша и заторопилась уходить, поскольку вдруг оказалась почти полночь, в полуподвальном помещении телефоны не ловили сеть, и муж наверняка ее уже потерял. Да и ехать им было немало. Они быстро расплатились и вернулись к машине.

Пока Ауди плавно и уверенно скользила сначала по полупустой трассе, затем по ночному городу, спотыкаясь о светофоры и незначительные затруднения на дороге, Войтех и Саша в основном молчали, прислушиваясь к уютному мурлыканью радиоприемника. Войтех при этом разглядывал огни города и почему-то вновь чувствовал себя дома, хотя опять не мог понять, что такого в этот раз он нашел в Питере.

Когда машина замерла на очередном светофоре, Саша все же не выдержала.

– Расскажешь мне, что это за история с твоей женитьбой? – с улыбкой поинтересовалась она.

– Я все думал, когда ты спросишь, – хмыкнул Войтех. – Что именно тебя интересует? Обычная история, тысячи людей собираются жениться и не женятся.

– И у каждого своя причина. Мне интересна твоя.

– Банальная: за месяц до свадьбы обнаружил ее в постели другого мужчины.

Саша растерялась, не зная, что сказать. Порой она жалела, что у нее такой длинный язык и удивительная способность затрагивать не те темы, которые годятся для обычной дружеской беседы. Но она ничего не могла с собой поделать.

– Это было еще в Чехии или уже в России?

– В Чехии. Вполне вероятно, что в моей жизни не было бы ни космоса, ни России, если бы я женился. А когда я переехал сюда, для меня уже было невозможно жениться.

– Почему? – Саша удивленно посмотрела на него, но вскоре зажегся зеленый сигнал светофора, и она вынуждена была сосредоточить свое внимание на дороге. – У нас нет достойных девушек?

– Девушки, особенно достойные, требуют времени, – он улыбнулся. – Серьезные отношения требуют времени. И сил. У меня не было ни того, ни другого.

У Саши оказалось достаточно тактичности не спросить о последних двух годах, когда времени у него наверняка хватало. И так было ясно, почему он не женился.

– Твоя бывшая – дура, – резюмировала она. – Многое потеряла.

– Ты не можешь судить об этом.

Саша покосилась на него, собираясь ответить, но передумала. По всей видимости, он не был сейчас расположен обсуждать с ней эту тему. Она опять рисковала оказаться слоном в посудной лавке и пройтись по его чувствам, не понимая всей ситуации.

– Ладно, прости. Я опять влезла, куда не просили. Мне действительно было интересно, – она улыбнулась. – Но ты прав, я не могу судить.

– Ничего страшного, я уже привык, – Войтех честно попытался изобразить ответную улыбку, но вышло плохо.

Саша снова повернулась к дороге, глядя на замершую вереницу машин. Время приближалось к часу ночи, а они еще даже не доехали до Обводного канала. Она точно помнила, что навигацию еще не закрывали, а значит, мосты могут развести по обычному графику.

– Я могу развернуться и поискать объездные пути, – предложила она. – Но здесь двойная сплошная, если кто-то увидит, это может дорого стоить. Или постоим? В час ночи это не должно быть долго.

– Постоим, – вздохнул Войтех, которому совершенно не хотелось нигде стоять. После еды, размеренной поездки и разговора, который всколыхнул массу неприятных воспоминаний, он чувствовал себя уставшим и хотел побыстрее оказаться в одиночестве.

Машины в пробке двигались слишком медленно, и лишь выехав на набережную, они увидели, в чем дело: огромная фура не поделила дорогу с чем-то маленьким и перегородила все полосы в одном направлении. По всей видимости, в маленькой машинке не обошлось без жертв, но несколько «скорых» уже стояли на обочине, поэтому Саша с чистой совестью медленно объехала аварию по встречной полосе и рванула вперед. Войтех был молчалив, и Саша тоже не стала возвращаться к прежнему разговору, справедливо предположив, что он рассказал ей все, что хотел.

Им не повезло: еще только свернув на улицу Труда, Саша уже увидела, что мост разведен. Они опоздали. Сбросив скорость, она медленно подъехала к ограждению, со слабой надеждой посматривая на остальные мосты, но те тоже были разведены. В конце октября это случалось не так часто, но, по всей видимости, сегодня удача была не на их стороне.

– Черт, всю жизнь живу в Питере, а на мосты опаздываю всего второй раз, – вздохнула Саша, останавливая машину.

– А когда был первый? – Войтех попытался изобразить интерес, хотя в настоящий момент его гораздо больше волновало, что делать дальше.

– Лет десять назад. Я тогда школу заканчивала, и у меня вдруг случилась первая любовь. Надо было готовиться к экзаменам, а тут май, тепло, белые ночи. В общем, мы с моим ухажером так загулялись на заливе, что забыли про мосты. Пришлось соврать родителям, что я у подруги к экзаменам готовлюсь.

– Вполне в твоем стиле, – хмыкнул Войтех. – Странно, что это было всего один раз.

– Я умею учиться на ошибках, особенно своих, – пожала плечами Саша. – А родителям даже тогда старалась врать как можно меньше.

– Вообще-то я имел в виду, что ты очень эмоциональна. И что ты можешь забыть обо всем на свете, когда где-то происходит что-то очень для тебя важное. Мне кажется, относись ты иначе к жизни, ты бы не поехала со мной в Хакасию. – Войтех нахмурился. – Причем тут вообще ложь? Все мы время от времени врем близким, чтобы те не волновались.

– Это неправильно, – уверенно заявила Саша. – Не бывает лжи во благо. И близкие – последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.

– Значит, нужно стараться, чтобы они ничего не узнали, – Войтех пожал плечами и теперь с искренним интересом посмотрел на Сашу. – Родители тогда узнали, что ты им соврала?

Саша явно смутилась.

– Они до сих пор не знают. Тогда было страшно признаться, а потом уже глупо.

– И они в ту ночь спали спокойно, вместо того чтобы волноваться. Разве ты жалеешь об этом?

– Мне просто повезло, что они не узнали. А если бы узнали, было бы только хуже. Дело в том, Войтех, что иногда ложь открывается вопреки нашим желаниям. И даже если тебе кажется, что ты перестраховался и никто ничего не узнает, что-то может пойти не так, и твоя тайна станет известна тому, кто ни при каких условиях ее узнать не должен был. И ты будешь готов отдать все, чтобы повернуть время вспять и избежать этой лжи, но ничего исправить уже не сможешь. Поэтому теперь я предпочитаю просто не лгать, – она улыбнулась уголками губ, – и знаешь, жить стало гораздо проще.

– Не у всех так получается, – пробормотал Войтех, отворачиваясь к окну.

Саша хотела еще что-то сказать, но в этот момент в сумке зазвонил телефон. Только глянув на имя абонента, она вспомнила, что забыла предупредить Максима об их задержке. Она звонила ему, когда они вышли из бара, но с тех пор прошло больше полутора часов. За это время она могла бы уже вернуться домой. Пожалуй, Войтех был не так уж и неправ, говоря, что она способна забыть обо всем на свете, увлекшись чем-либо, особенно интересным разговором.

– У вас там все нормально? – обеспокоенно спросил Максим, едва она ответила на звонок.

– Мы попали в пробку и опоздали на мосты, – бросив взгляд на Войтеха, ответила Саша. – Придется ждать промежуточную сводку.

– С ума сошла? Всю ночь себе испортишь, езжай к родителям.

– Я с Дворжаком. Представляешь, что мне скажет отец? И тебе, между прочим, тоже.

– Твой отец на даче, вернется только завтра вечером. Так что не дури, езжайте к родителям.

Саша убрала телефон от уха и посмотрела на Войтеха.

– Макс велит ехать к моим родителям. Поедешь?

– Если они не против, когда ты привозишь среди ночи неизвестных мужчин, то поеду.

Саша хмыкнула, но ничего не ответила. По правде говоря, идея свалиться на голову родителям среди ночи в компании Войтеха не казалась ей привлекательной, но ей вдруг пришло в голову, что Максим может банально ревновать. Конечно, раньше за ним подобного не водилось, но и она, выйдя замуж, никогда не позволяла себе шастать ночи напролет по городу с посторонними мужчинами. Возможно, ему будет проще знать, что они ночуют у родителей.

– Ладно, мы поедем к маме, – сказала она Максиму. – Позвонишь ей? Скажешь, что ты в курсе того, где и с кем бродит твоя жена по ночам, и не имеешь ничего против, чтобы она мне мозги не компостировала.

Максим рассмеялся.

– Позвоню. Но имей в виду, что я предпочел бы видеть свою жену по ночам в собственной постели.

– Больше не повторится, – клятвенно пообещала Саша.

Положив трубку, она завела двигатель и медленно развернула машину.

– Моя мама не в курсе наших расследований, – предупредила она Войтеха. – Поэтому, пожалуйста, не проболтайся. Ты просто мой друг из Москвы.

– Как скажешь. Только я все-таки твой чешский друг из Москвы: за семь лет я так и не смог полностью избавиться от акцента, едва ли у меня получится сделать это за оставшиеся двадцать или тридцать минут.

Саша улыбнулась, внимательно следя за дорогой.

* * *

29 октября 2012 года, 01.56.

Ул. Фурштатская, г. Санкт-Петербург.

Родители Саши жили в самом центре города, недалеко от станции метро Чернышевская. Эта квартира когда-то принадлежала бабушке ее отца, а ее семья переехала туда, когда Саше едва исполнилось три года. Бабушка тогда была уже в весьма преклонном возрасте, иногда болела, но ей еще хватало сил присматривать за ребенком. Совместное проживание устраивало всех. Открыв ворота своим ключом, Саша заехала в старый двор-колодец и припарковалась на свободном месте. Машины ее отца нигде не было, значит, он действительно еще не вернулся с дачи. Это избавляло Сашу от необходимости отвечать на неудобные вопросы.

В окне кухни горел свет, по всей видимости, Вера Николаевна, Сашина мама, уже ждала их, несмотря на поздний час.

– Пойдем, – махнула рукой Саша, вылезая из машины. Только сейчас, когда перспектива оказаться в теплой мягкой постели была как никогда близка, она поняла, как сильно устала и хочет спать.

Войтех молча кивнул, отчасти уже жалея, что согласился. С одной стороны, ему было даже любопытно познакомиться с Сашиной мамой. С другой – это снова казалось ему сближением, которого он никак не планировал ни в отношениях с Сашей, ни с кем-либо еще из своей группы.

Они поднялись на третий этаж, Саша снова воспользовалась своим ключом и впустила его в квартиру. Из кухни тут же вышла высокая стройная блондинка лет пятидесяти, не имеющая с дочерью ни одной общей черты во внешности.

– Привет, – поздоровалась Саша, поцеловав ее в щеку. – Извини, что мы вот так.

– Это лучше, чем сидеть полночи в машине, – с улыбкой отозвалась Вера Николаевна. – Хорошо, что у тебя умный муж. – Она с интересом посмотрела на Войтеха, и Саша поторопилась представить их друг другу:

– Это Войтех, мой чешский друг из Москвы, – она улыбнулась, – а это моя мама, Вера Николаевна.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Войтех, протягивая женщине руку, а потом поправил сам себя: – Точнее, уже ночь.

Вера Николаевна пожала ему руку, не скрывая любопытства во взгляде. Привычка пристально рассматривать собеседника Саше явно досталась от нее.

– Саша никогда о вас не рассказывала, – заметила она, бросив короткий взгляд на дочь.

– У меня много друзей, я не помню, о ком я что рассказывала, – отмахнулась та, раздеваясь.

– Я не такой уж близкий друг, чтобы обо мне рассказывать, – Войтех улыбнулся. – Скорее просто знакомый. Который сначала свалился на голову Саше, а потом – вам. От меня одни проблемы.

Он повесил куртку и разулся, а потом нерешительно замер, переводя вопросительный взгляд с Саши на ее маму и не зная, куда ему идти.

– Гостиная направо, – подсказала Вера Николаевна, – я сейчас принесу вам постель. Ужинать будете?

– Спасибо, мы ели, – Саша отрицательно покачала головой.

Войтех прошел в гостиную, а Сашу Вера Николаевна придержала за локоть.

– Рейхерды дома, – не снижая голоса, предупредила она. – У меня завтра утренний прием, я уйду рано, а вы выходите осторожнее.

– Мама, Войтех просто мой друг! – возмущенно прошептала Саша.

Вера Николаевна снисходительно приподняла бровь.

– Ты хочешь объяснять это родителям Максима?

Саша раздраженно фыркнула. Семья Максима въехала в соседнюю квартиру, когда ей было десять лет. Собственно, именно так она и познакомилась со своим будущим мужем, которому тогда уже почти стукнуло восемнадцать. Семьи быстро сдружились и дружили до сих пор. Правда, очень долгое время Саша считала Максима кем-то вроде старшего брата, которого у нее никогда не было. Он иногда встречал ее вечером у метро, когда она поздно возвращалась из лицея, и «отмазывал» перед родителями, когда она делала какую-нибудь глупость. Встречаться они начали уже после того, как она закончила университет. Родители Максима относились к ней достаточно тепло, но вряд ли с пониманием отнеслись бы к тому факту, что она проводит время в компании посторонних мужчин, а потом еще и приводит их домой ночью.

– Ладно, – кивнула она матери. – Уйдем через черный ход.

Войтех, который едва успел дойти до гостиной, прекрасно слышал все, что сказала Вера Николаевна. До сего момента он не знал, что родители Максима живут где-то здесь. Даже если этот факт и должен был его как-то взволновать, то не взволновал, поскольку Сашин муж сам отправил их сюда. Пусть потом со своими родителями сам и разбирается.

Вместо того чтобы беспокоиться по пустякам, Войтех оглянулся по сторонам. Обстановка комнаты не была ничем примечательна: диван, кресла, пара книжных шкафов, телевизор и стеллаж. На стеллаже он заметил несколько фотографий в рамках, но прежде чем он успел подойти ближе, в гостиную зашла Сашина мама и принесла ему подушку, одеяло и даже чистую футболку. Последнее оказалось особенно кстати: батареи здесь работали на совесть, и спать в свитере было бы не слишком комфортно. Войтех относился к тому типу людей, которые не очень любят несколько слоев одежды, поэтому футболки под свитером носил только при крайней необходимости. Он поблагодарил Веру Николаевну за заботу, после чего та ушла, пожелав ему спокойной ночи.

Когда за ней закрылась дверь, он первым делом снял ремень с кобурой и пистолетом, который носил с собой, чтобы не оставлять его в отеле, бросил все это на кресло, а потом стащил с себя свитер и прикрыл им оружие. Взяв с дивана футболку, он, не удержавшись, подошел к стеллажу.

Фотографии относились к разным периодам времени, это было очень хорошо видно по постоянно менявшейся Саше: она то очаровательной трехлеткой сидела на коленях у пожилой женщины, то стояла серьезной первоклассницей с букетом гладиолусов, то широко улыбалась в красивом бальном платье девочкой лет десяти, то обнимала маму уже прекрасной выпускницей. Последней фотографией, отмечавшей ее жизненные вехи, стала свадебная, на которой она была запечатлена вместе с Максимом.

Саша появилась на пороге гостиной как раз в тот момент, когда Войтех, держа в руках футболку, рассматривал фотографии. День был слишком насыщенным, и она не сомневалась, что не сможет уснуть без чашки чая, а пить одной, не предлагая гостю, показалось ей неприличным, поэтому она заварила две чашки и зашла с ними в гостиную.

Лишь оказавшись на пороге комнаты, она подумала, что, несмотря на приоткрытую дверь, ей стоило постучать, прежде чем входить. Саша на мгновение замерла, решая, как лучше поступить в такой ситуации, и одновременно с этим рассматривая татуировку на правой лопатке Войтеха, которую уже видела однажды. Тогда она ее здорово напугала, а в этот раз почему-то уже не производила такого впечатления, хотя по-прежнему оставалась непонятной. Наверное, дело было в том, что теперь Саша знала Войтеха уже не два дня и не видела в нем ничего опасного.

– Прости, что я без стука, но стучать лбом показалось мне плохой идеей, – Саша в конце концов решила просто обозначить свое присутствие. Она виновато улыбнулась, подходя к нему. – Я захотела чая, подумала, может, ты тоже не откажешься? Без сахара, я правильно помню?

– Правильно, – кивнул Войтех, поспешно натягивая на себя футболку. Он взял у Саши чашку и заметил, указывая на фотографии: – Ты была очаровательным ребенком. Впрочем, с тех пор мало что изменилось.

Саша немного удивленно посмотрела на него. Это снова чертовски походило на комплимент, поэтому не могло ее не удивлять. Она перевела взгляд на свои фотографии. Ее мама обладала маниакальной страстью запечатлевать каждый момент жизни. Она всегда привозила сотни снимков с любого отдыха или экскурсии, альбомами в квартире были завалены все шкафы и полки. Отец в шутку говорил, что ей вместо глаз нужно вставить два объектива. Было даже странно, что на стеллаже стояло всего несколько снимков. Саше казалось, что раньше их было больше.

– Ты должен мне пять своих детских фотографий, – улыбнулась она. – Иначе это будет нечестно, раз ты видел мои.

– Они все остались в Праге, – с заметным сожалением ответил Войтех. – Если я когда-нибудь туда вернусь, обещаю привезти хотя бы парочку. А ты занималась танцами?

Саша снова посмотрела на него. Что-то было в его голосе, чего она раньше не замечала. Когда-то, когда он рассказывал ей о двух последних годах своей жизни, он говорил спокойно, без эмоций, словно его мало волновало вынужденное одиночество, но сейчас Саше показалось, что это было совсем не так.

– Как ни странно – да, – ответила она на его вопрос. – Мои родители с чего-то решили, что это укрепит мое здоровье. Я эти танцы всегда терпеть не могла, бросила в двенадцать лет. – Она поставила на полку чашку и взяла в руки фотографию, на которой сидела на коленях у пожилой женщины. – А это моя прабабушка по отцу. Забавно, но, когда я делаю что-нибудь плохое по мнению моих родителей, мама утверждает, что в этом я похожа на нее. Хотя мне кажется, я похожа на нее исключительно внешне. – Саша открыла заднюю стенку рамки и вытащила еще одну фотографию. Это был выцветший старый снимок девушки лет семнадцати в светлом платье чуть ниже колена, с темными кудрявыми волосами, спускающимися почти до пояса. Сходство с Сашей действительно было поразительным.

– Это она подарила тебе кулон, который ты всегда носишь? – Войтех обратил внимание на то, что и у девушки, и у пожилой женщины на шее висело то же украшение, которое он привык видеть на Саше.

Саша коснулась рукой кулона, который почти никогда не снимала уже больше двадцати лет, с того самого дня, как бабушка подарила его ей.

– Она мне его отдала перед самой смертью, как будто чувствовала, что умрет. Глупость, конечно, – Саша с улыбкой пожала плечами, – но с тех пор я его не снимаю, мне кажется, она как будто все время рядом со мной, хотя я не так хорошо ее помню. Мне было четыре, когда она умерла.

Саша на мгновение задумалась, разглядывая старую фотографию, затем засунула ее обратно в рамку и поставила на стеллаж.

– Ладно, хватит обо мне. Расскажи мне лучше про свою татуировку. Откуда она у тебя?

– Сделал по случаю, – нарочито равнодушно ответил Войтех.

– Девушкам, наверное, нравится? – поддела она его.

Он удивленно приподнял бровь. Ее вопрос отчасти походил на флирт, но Сашу трудно было заподозрить в чем-то подобном. Ее вопросы и комментарии проще объяснялись детской непосредственностью, чем женским кокетством, она не особенно задумывалась о том, как это прозвучит. Он успел узнать ее достаточно хорошо, чтобы понять это. И это было одной из многих черт, которые ему так нравились в ней.

– Не знаю, – честно ответил он. – Ты же девушка, ты мне и скажи.

В отличие от Саши, он как раз флиртовал. Как минимум, пытался. Себе он легко мог в этом признаться.

– Мне нравится, – Саша пожала плечами, взяла свою чашку, чай в которой как раз остыл до того состояния, чтобы его можно было пить, и села в свободное кресло. – Хотя, если честно, она меня жутко испугала в первый раз.

Войтех попытался вспомнить, где и когда она могла видеть эту татуировку в первый раз. Выходило, что только в Хакасии, когда он неудачно упал из-за своих видений. Он тогда сильно ушиб и поцарапал спину, и Саша обрабатывала его ссадину. Они почти не знали друг друга в то время.

– Тебя напугали все эти символы? – поинтересовался он, садясь на диван поверх одеяла.

– Я просто никогда такого не видела. У некоторых моих друзей есть татуировки, иногда даже несколько, но это либо какие-то банальные бабочки и иероглифы, либо нечто, напоминающее картины Айвазовского. Таких, как у тебя, я не видела. Какие-то символы мне знакомы, какие-то нет, но общий смысл непонятен. Что она означает?

– А татуировка обязательно должна что-то означать? – он отвел взгляд в сторону. – Разве она не может быть просто нательным украшением?

– Может, – послушно согласилась Саша. – Но не такая замысловатая. Я уверена, что для тебя это не просто украшение. Во-первых, она слишком сложная и с кучей знаков, которые сами по себе много значат и уж наверняка не утрачивают смысла все вместе. Во-вторых, ты кажешься мне человеком, в любом действии которого есть какой-то смысл.

– И тем не менее, – он рассмеялся, – в этой татуировке нет особого смысла. Это эмблема одного общества, кажется, оно называлось теософическим. Если честно, я ничего о них толком не знаю, но к эмблеме прилагался девиз: «Ни одна религия не выше истины». Я не знаю, какой именно смысл вкладывали в него члены общества, но мне эта эмблема и эта фраза попались на глаза пару лет назад и вызвали свои ассоциации. Неважно, во что ты веришь. Есть то, как дела обстоят на самом деле. Иногда это настолько невероятно, что поверить сложно, но от этого оно не становится менее реальным. Мне кажется, я уже пытался изложить тебе эту концепцию, – припомнил он. – Мне она нравится. И потом… я хотел татуировку с тех пор, как был мальчишкой. У Карела, моего старшего брата, их несколько. Мне всегда казалось, что это очень круто, но отец считал иначе.

Он замолчал, полагая, что все остальное Саша поймет сама: для этого ей было известно достаточно.

Саша кивнула, наконец понимая, в какой именно период Войтех сделал себе татуировку. Заодно приобрели смысл и его вчерашние слова. Похоже, она снова умудрилась его обидеть. Ей давно надо было понять, что привычно озвучивать все свои мысли в общении с ним не стоит, но Саша как-то упустила это из виду.

– Так у тебя есть старший брат? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Есть, но если ты не против, давай не будем о нем говорить?

Саша уже готовилась задать следующий вопрос, но промолчала. С ним находилось все больше запретных тем, безопасных было слишком мало.

– Конечно, – в ее голосе проскользнуло едва заметное огорчение, – если ты не хочешь.

– Тебе, наверное, не очень интересно со мной разговаривать, – предположил Войтех, замечая это. – Половина вопросов всегда остается без ответов, а из того, что я говорю, половина тебя разочаровывает, половина вызывает сомнения. Возможно, даже в моей вменяемости.

Саша искренне рассмеялась.

– Делать то, что мне неинтересно, меня могут заставить только Макс и главврач. Одному я поклялась в любви до гроба, второй платит мне зарплату, поэтому посещения дней рождения племянников и сдача квартальных отчетов входят в обязательную программу. Тебе я ни в чем не клялась, и если я с тобой разговариваю в два часа ночи вместо того, чтобы спать, значит, мне это нравится. И потом, я ведь тебе уже сказала: я тебе доверяю, и у меня не вызывает сомнений то, что ты говоришь.

Войтех даже не знал, что выбило его из колеи больше: напоминание о любимом муже или слова про доверие. Чтобы случайно не сказать еще чего-нибудь неуместного, он решил вернуться к самой безопасной теме их общения – совместному расследованию.

– Так ты все-таки допускаешь, что наш маньяк-некромант научился делать зомби и потому перешел с бомжей на девушек?

– Я не знаю, Войтех, честно, не знаю, – немного помолчав, призналась Саша. – По логике выходит так. Он тренировался на бомжах и, когда стало получаться, перешел на девушек. Иначе ему незачем было это делать. Бомжей – пруд пруди, Виноградова права: всем по большому счету плевать на них, никто и искать не станет. Но, черт побери, я не могу поверить в то, что можно оживить мертвое тело в любом смысле этого слова. Это противоречит всему, что я знала, понимаешь?

– Понимаю, – он кивнул. – Я тоже всегда считал шарлатанами тех, кто обещал заглянуть в прошлое или будущее человека. Впрочем… – он ненадолго задумался. – Пожалуй, я и сейчас считаю их шарлатанами, особенно после эксперимента на кладбище. Но тем не менее. Такие вещи сложно принимать на веру, я сам тоже предпочту неоспоримый факт тысяче косвенных аргументов. Но я уже не так уверен, что возможно, а что нет. С тех пор, как невозможное достаточно сильно проехалось по моей жизни.

– Хорошо, – согласилась Саша, – предположим, ему реально удается поднять мертвого человека и сделать из него что-то вроде зомби: существо, полностью подчиненное его воле. В конце концов, сказал бы мне кто год назад о призраках и временных разломах, я бы пальцем у виска покрутила. Предположим, он тренировался на бомжах и у него получилось. Он похитил трех девушек, убил их, затем вдохнул в них жизнь и сделал их… кем? Своими любовницами, что ли? Даже звучит ужасно. И зачем ему еще трое всего через месяц? Не могли же ему предыдущие надоесть так быстро?

– Может быть, они достигли той степени разложения, когда уже даже некроманта больше не… возбуждают?

– Это безусловно. Разлагающиеся тела мало кого возбуждают. Но ведь Нев говорил, что некромант в силах заморозить разложение. А если он так за ними ухаживал, кормил их, не связывал, чтобы не оставалось ни ран, ни даже царапин, наверняка он позаботился и о том, чтобы они не разлагались… – Саша вдруг осеклась и посмотрела на Войтеха. – Раны… Ты представляешь, в каком виде их похоронили?

– В каком? – не понял Войтех.

– При вскрытии патологоанатом только на груди делает несколько разрезов, чтобы полностью обнажить грудную клетку. Это не считая всего остального. Потом, конечно, зашивает, но поверь, ни о каком эстетическом виде речи не идет. Поэтому тела одевают всегда в морге, прежде чем отдать их родственникам. Если он так заботился о сохранности их внешнего вида, представляешь, каково ему было увидеть их после вскрытия?

– Sakra, я не подумал об этом, – пробормотал Войтех. – Но тогда почему он так долго ждал? Он же сразу увидел, что стало с телами. Их похоронили в двадцатых числах сентября, могилы он, скорее всего, раскопал сразу после этого. Лена написала Марине о том, что он выбрал себе еще одну жертву только десятого октября, а каждую новую девушку он выбирает к середине следующей за похищением недели. Значит, он выбирает их всего два-три дня. Возможно, в этом для него тоже есть какой-то смысл. Значит, решение о похищении он должен был принять числа шестого или седьмого… – Войтех осекся, а потом схватил свой смартфон и принялся что-то в нем искать.

Саша отставила в сторону полупустую чашку, которую до этого так и держала в руках, хотя давно забыла про чай, и наклонилась ближе к Войтеху, пытаясь заглянуть в экран его телефона.

– Что?..

Войтех нашел в своих сообщениях ссылку на Инстаграм Вики, предположительно пропавшей на кладбище, открыл его и показал Саше.

– Вика и Инна пропали как раз седьмого октября. Я никак не мог понять, причем здесь они. Ведь убийство совсем не такое, я бы сказал, диаметрально противоположное. Но раз у меня было видение, связанное с ними, значит, они важны для нас. И теперь я понимаю, как именно. Их смерть и стала тем триггером, который запустил новую серию похищений.

Саша несколько мгновений смотрела на фотографию улыбающейся девушки в смартфоне, а затем подняла глаза на Войтеха.

– Но как? Какое отношение имеют две растерзанные девушки к этой истории? Да, дата и место определенно совпадают, но я все равно не понимаю, кто и зачем их убил? И кто та женщина, которую они успели сфотографировать на кладбище? – Саша нахмурилась. – Это же не могла быть одна из тех, кого маньяк сделал… кем он там их делал? Рабыня? Любовница? Что ей делать на кладбище через три недели после убийства?

– То, что мы не знаем, как она там оказалась, еще не значит, что ее там не могло быть. Каждый раз, когда я вспоминал эту картину, – Войтех прикрыл глаза, снова вызывая в памяти свое видение, – я спрашивал себя, как человек может такое сделать? Больше походило на работу дикого свирепого зверя, но и в эту теорию не укладывался тот факт, что останки тел сложили в дупле. Да и откуда посреди города такой зверь? Зомби и то выглядят правдоподобнее.

Саша впервые пожалела, что не может заглянуть ему в голову и увидеть все, как видел он. Ее воображение отказывалось представлять то, о чем он говорил.

– Может, Инна и Вика нечаянно сфотографировали одну из девушек, и маньяк разозлился? – предположила она. – Может, они не хотели отдавать фотоаппарат или еще что. Пытались даже спрятать его. Он убил их. Он ненормальный, кто знает степень его агрессии? В этот момент на кладбище кто-то появился, и ему нужно было спрятать тела. Хотя, конечно, выбор странный. Пусть ту расщелину видно только если идти по тропинке от забора, а не от главной дороги, но все равно там рядом и беседка, и куча разрытых могил, куда можно бросить тела.

– Поэтому я считаю, что это был акт безумной или даже бездумной агрессии. На кладбище никто не мог появиться, оно было закрыто, если помнишь. Если кто и мог на него пробраться, то как раз через ту дырку в заборе. Так что это вряд ли была попытка спрятать тела. Возможно, мертвые женщины, в шрамах от вскрытия и со следами разложения, просто слишком нервно реагируют на юных девиц, еще живых и прекрасных.

– Вполне возможно, – согласно кивнула Саша. – В эту версию укладываются многие факты. Но я все же предлагаю подумать об этом завтра, сегодня я уже почти ничего не соображаю.

Войтех бросил взгляд на часы: время давно перевалило за половину третьего.

– И в самом деле, тебе пора спать. Тебе же завтра на работу?

– Конечно, кто же мне выходной даст? – Саша поднялась с кресла, взяла свою чашку, но потом снова посмотрела на Войтеха. – Ты с Дементьевым не связывался? Кто третья жертва? Как они ее упустили?

– Я-то с ним связывался, чтобы рассказать ему о последнем сообщении Лены. Сама догадаешься, куда он меня послал с моими вопросами? – Войтех снова улыбнулся, тоже поднимаясь, чтобы проводить Сашу.

– Представляю. Надеюсь, он там шевелится. Если мы все правильно поняли, у девушек осталось меньше недели, а Дементьев не производит впечатления полного идиота. Ладно, тогда действительно пора спать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – эхом повторил Войтех, обдумывая ее слова. Когда Саша уже почти вышла в коридор, он все-таки спросил: – Может быть, мне стоит попробовать еще раз? Я о видениях. Попытаться увидеть, где он их держит, например? Ты права, времени почти не осталось. Самое большее через неделю он их убьет. И в этот раз даже тел не найдут.

Саша на мгновение замерла, о чем-то размышляя, затем вернулась обратно, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Ты знаешь, как сильно я хотела бы им помочь. Но… – Она смущенно улыбнулась, посмотрев на него. – Ты был прав. Есть разница между теми, кого знаешь лично, и теми, кого не знаешь. Я видела, что происходит с тобой во время этих видений, и мне страшно за тебя, даже если ты сам этого не понимаешь.

Войтех вспомнил свои ощущения в тот раз, когда пытался вызвать у себя видение. Даже сейчас голова отозвалась на это воспоминание болезненным спазмом. Он поморщился.

– Да, ты права, стоит оставить этот вариант на крайний случай. И, Саша, – он подошел к ней чуть ближе, – я ценю твою заботу о моем здоровье, правда. Даже если по мне это не всегда заметно.

Она улыбнулась.

– Тогда просто не экспериментируй лишний раз. Я знаю, что это не всегда зависит от тебя. Но если вдруг ты решишь снова попробовать, не делай этого один, хорошо? Кто-то должен быть рядом. Просто на всякий случай.

– Обещаю, никаких опасных для жизни экспериментов без твоего присутствия. Ты же мой любимый доктор.

– Договорились. А теперь доктор велит спать. Срочно.

Саша коснулась рукой его плеча и вышла в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь. Против этой рекомендации доктора Войтех определенно не возражал.

Глава 10

29 октября 2012 года, 13:30.

Смоленское лютеранское кладбище, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Войтех неторопливо прогуливался по тропинкам Смоленского кладбища, прокручивая в голове события последних десяти дней, начиная со звонка Директора и заканчивая вчерашним ночным разговором с Сашей. Он искренне пытался сфокусироваться на деле и отчасти надеялся, что у него снова случится какое-нибудь видение, которое подскажет, что делать дальше. Провоцировать видение он не пытался, как и обещал Саше.

Ваня сидел на скамейке и наблюдал за прогулкой Войтеха со скептическим выражением на лице. Он то и дело зябко ежился: день выдался особенно холодным и промозглым, солнце из-за туч так и не появилось, и, несмотря на дневной час, создавалось впечатление глубокого вечера.

– А где наш Айболит? – поинтересовался он, когда Войтех снова проходил мимо.

– Саша работает сегодня, – ответил тот, останавливаясь. – Не все же могут себе позволить столько времени не появляться на работе.

– Кстати, а у тебя откуда столько свободного времени?

– Я временно не работаю, – соврал Войтех, очередной раз напомнив себе, что вопрос с работой нужно как-то решать. С официальной работой, о которой он сможет рассказывать остальным.

– Ясно. А Лильку ты куда опять услал?

– Она общается с этим журналистом, Дмитрием. Дементьев так и не сказал мне, как маньяку удалось похитить еще одну девушку, я попросил Лилю узнать. Она сказала, что Дмитрий сможет помочь.

– Не нравится мне он, – констатировал Ваня.

– Тебе никто не нравится, – хмыкнул Войтех, – если он проявляет интерес к твоей сестре.

Ваня хмуро посмотрел на него.

– Знаю я, какого рода интерес вы проявляете. Хотя вот с тобой так до конца и не разобрался, что тебе от нее надо.

Войтех ничего не ответил, только повернулся и пошел дальше. Ваня сверлил взглядом его спину до тех пор, пока тот снова не повернулся и не пошел обратно. Когда Войтех вновь поравнялся с ним, Ваня поинтересовался:

– А вот давно хочу спросить, почему каждый раз, как надо отправить к какому-то стремному мужику девушку, чтобы что-то выяснить, идет Лиля, а не Саша?

Войтех снова остановился и посмотрел на Ваню чуть раздраженно. Он пытался думать, а Ваня его все время отвлекал. К тому же Войтеху давно надоели Ванины претензии на его счет. Он понимал, что сам дал тому повод для тревог и до сих пор иногда давал. Понимал он и то, что совершенно по-свински ведет себя с Лилей. Возможно, в любой другой день Войтех просто честно сказал бы, что Ваня может не переживать по поводу их отношений с его сестрой, но тот зачем-то приплел Сашу, и раздражение, копившееся в Войтехе несколько дней, возобладало над здравым смыслом.

– Во-первых, – педантично принялся перечислять он, – Саша замужем, что очень заметно по ее обручальному кольцу. Во-вторых, она не умеет врать. И что еще хуже – не любит. А с таким прямолинейным подходом к получению сведений не добиться хорошего результата. В-третьих, Саша не так умело пользуется своим внешним видом для влияния на мужскую половину человечества.

Ваня с угрожающим видом поднялся со скамейки. Теперь он как обычно смотрел на Войтеха сверху вниз, поскольку был выше почти на голову.

– Есть еще и «в-четвертых», – заметил он, приближаясь к Войтеху. – Только ни одна из этих дурочек этого не видит. На Лильку тебе плевать, в отличие…

– Ты ошибаешься, – перебил его Войтех. – Лиля – очень красивая женщина, – он вызывающе улыбнулся. – Очень. Ни один мужчина перед ней не устоит. Особенно когда она так… сильно этого хочет.

– Ах ты мразь, – разозлился Ваня. – Держись подальше от моей сестры! Найди себе другую красотку для развлечений, иначе…

– Иначе что? – снова перебил Войтех. – Твоя сестра – взрослая женщина. Умная женщина. Она все прекрасно понимает. И вольна свой выбор делать сама. Мне ты тоже указывать не можешь. Мы с ней сами разберемся, какими будут наши отношения.

Войтех даже не заметил, когда Ваня успел поднять руку и замахнуться. Возможно, тот и не замахивался вовсе, ударил так. В пользу этого говорил и тот факт, что Войтех хоть и пошатнулся, но не упал, и челюсть у него не хрустнула, хотя удар оказался довольно ощутимым. Но учитывая Ванину комплекцию и мускулатуру, Войтех не сомневался, что после полноценного удара он не только не устоял бы, но и определенно все же угодил бы в больницу. А так он только инстинктивно прижал руку к разбитой губе и приглушенно рассмеялся.

– Намек понятен, – отозвался он.

– Я надеюсь, – проворчал Ваня.

Развить тему они не успели, так как со стороны главного входа к ним подошел Нев. Он окинул взглядом кровоточащую и уже немного припухшую губу Войтеха и Ивана, потирающего костяшки пальцев на правой руке, и понимающе хмыкнул.

– Сторож клянется, что никогда не закрывает кладбище в те часы, когда оно должно быть открыто, – сообщил он, протягивая Войтеху чистый носовой платок. – Я его спрашивал, не было ли каких исключений и не может ли кто-то еще его закрывать. Он сказал, что никому нет дела до этого кладбища. Ключи есть у разных людей, но кроме него никто не открывает и не запирает ворота. Они у них исключительно для того, чтобы попадать на кладбище без проблем в нерабочие часы.

– У кого, например? – поинтересовался Войтех, прижимая платок к губе.

– У служб, занимающихся уборкой. У сотрудников архива, которые хранят данные о похороненных тут людях. Они ведь до сих пор пытаются восстановить информацию обо всех могилах, иногда приходят сюда изучать надгробные плиты.

– Про сотрудников архива я знаю, – кивнул Войтех. – Мы общались с одним из них.

– Вся администрация кладбища имеет доступ к ключам, естественно, – продолжил перечислять Нев. – Насколько я понял, обзавестись ключом может кто угодно. Получить к ним доступ и сделать дубликат при необходимости довольно просто.

– Судя по дырам в их заборе, они вообще не обеспокоены ограничением доступа, – заметил Ваня.

– Да, попасть на кладбище и так не проблема.

– Тогда кто и зачем закрывал его? – Войтех вернулся к вопросу, с которого они начали сегодня. – И зачем маньяк срезал цепь?

Ваня и Нев молчали. Вокруг снова повисла тишина. Днем в понедельник на кладбище были только они, вездесущие вороны и сильный ветер, который шелестел полуоблетевшими кронами деревьев, придавая еще больше мрачности и без того мрачной картине.

– Может быть, он срезал ее, чтобы запутать следы? – в конце концов предположил Нев. – Например, если у него есть ключ, то таким образом он хотел отвести подозрение от всех, у кого он есть.

– Логично, – кивнул Войтех. Кровь из разбитой губы наконец остановилась, и он убрал платок в карман, справедливо посчитав, что должен Неву новый. – Тогда я полагаю, что он его и закрывал. Мы с Сашей ночью думали о том, как связано жестокое убийство Инны и Вики со всей этой историей…

– Вы с Сашей ночью? – насмешливо переспросил Ваня.

– Мы ночевали у ее родителей, потому что после разговора с патологоанатомом застряли в пробке и опоздали на мосты, – раздраженно пояснил Войтех.

– Ну да, ну да…

– Так до чего вы додумались? – поторопился уточнить Нев, пока дело снова не дошло до драки.

– Эти девушки исчезли седьмого октября, а десятого Лена второй раз написала Марине, предупредила о том, что маньяк, убивший ее и других, снова выбирает себе жертву.

– И что? – не понял Ваня.

– Помнишь, я показывал вам на фотографиях, сделанных Инной, женскую фигуру, которая попала в один из кадров?

– Ну да…

– Вы считаете, что это была одна из поднятых жертв маньяка? – догадался Нев.

– Именно. И я считаю, что именно они и убили девчонок.

– А что они снова делали на кладбище? – задался Ваня тем же вопросом, который возник и у Саши.

– Подзаряжались, – ответил Нев быстрее, чем Войтех успел открыть рот. – У кладбищ, особенно старых, довольно мощная энергетика. Ну… Когда мы говорим об энергетике смерти. Я же говорил вам, что некромант может замедлять разложение поднятых им тел? – Дождавшись двух синхронных кивков, Нев продолжил: – Не последнюю роль в подобных вещах играет как раз такая энергетика. Если наш некромант пытается сохранить тела своих мертвых… жен или кто они ему там? В общем, он должен либо держать их где-то неподалеку, либо время от времени приводить сюда.

– Либо и то, и другое, – пробормотал Войтех. – Что там говорил нам Сизый?

– Что тут мертвые повсюду, – без труда воспроизвел предупреждение сумасшедшего бомжа Нев.

– Мне кажется, нам пора найти нашего знакомого и уточнить, где именно «всюду» здесь мертвые.

* * *

29 октября 2012 года, 14:35.

Заброшенное здание, переулок Декабристов, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Как и в прошлый раз, найти Сизого было довольно просто: он опять отирался в районе автозаправки. Выяснить у него, где он видел мертвых и каких, оказалось задачей гораздо более сложной. Он лепетал что-то про опасность, про хороших ребят, неумело крестился и повторял снова и снова, что туда ходить нельзя. В конце концов Ване удалось внушить Сизому достаточно страха, чтобы тот все-таки объяснил, что «там» – это старое заброшенное здание, стоящее сразу за кладбищем. Оказывается, его давно облюбовали местные бомжи: в нем можно было укрыться от ветра и дождя, даже развести огонь так, чтобы никто не увидел и не прогнал. Три этажа и обширный подвал давали возможность одновременно собираться разным компаниям, но несколько месяцев назад там появились какие-то неизвестные люди, очень агрессивные. Сизый полушепотом утверждал, что они «убили и сожрали» парочку местных, после чего все стали обходить здание стороной.

– Мы что, попремся туда на ночь глядя? – с сомнением уточнил Ваня, когда они подошли к старому облезшему дому, который взирал на них пустыми глазницами выбитых окон.

– Какая ночь? Еще даже трех нет, – Войтех посмотрел на часы, чтобы убедиться в своей правоте.

Ваня последовал его примеру и выругался.

– Что-то темнеет тут рано, – проворчал он.

– Да у нас в октябре и не рассветает, – со вздохом отозвался Нев. – Там внутри будет еще темнее.

– В телефонах есть фонарики, – напомнил Войтех, доставая свой. – Думаю, более безопасного времени для проверки нашей теории не найти, так что придется идти.

Внутри действительно оказалось темно. Свет проникал в лучшем случае в помещения с узкими окнами. В коридорах же без фонариков идти было бы опасно: на полу повсюду валялся разногабаритный мусор, битые стекла, какая-то подозрительная грязь.

Тишина здесь стояла еще более оглушающая и вязкая, чем на кладбище. Войтех, Нев и даже Ваня ступали очень осторожно и почти не дышали, словно боялись привлечь к себе внимание. И все же они методично заглядывали в каждое помещение, обводили тусклым светом встроенных в смартфоны фонариков стены и пол и двигались дальше.

В одном из просторных помещений на третьем этаже внимание Войтеха привлекла бесформенная куча в углу. Нев и Ваня вопросительно переглянулись, когда он направился к дальней стене, и последовали за ним.

– Что ты там увидел? – спросил Ваня.

– Это… это же… – Нев сначала нахмурился, а потом зажал рукой рот и попятился назад.

– Твою мать… – пробормотал Ваня, скривившись.

Но он все же не двинулся с места, помогая светом своего фонарика Войтеху, который присел рядом с грудой обглоданных костей.

– Готов поспорить, что здесь мы найдем останки и Инны с Викой, – тихо констатировал тот, изучив свою страшную находку. Он выпрямился и отошел на несколько шагов назад. – Хотя мне кажется, там не только они.

– Безумие какое-то, – тяжело дыша, выдавил из себя Нев. – Посреди города такое…

– Может, позвоним твоему Дементьеву? – предложил Ваня, поглядывая на Войтеха. – Это дело явно по его части.

– И что мы ему скажем? – Войтех покачал головой. – Останки – это не совсем то, что мы ищем. А когда мы покажем ему это, сюда мы больше не попадем.

– А что мы ищем? Зомби? Знал бы, захватил бы каску.

– Каску? – переспросил Войтех. – Зачем тебе каска?

– Самая нужная вещь во время зомби-апокалипсиса, – Ваня усмехнулся. – Ее важно надеть сразу. Потому что зомби можно убить только выстрелом в голову. А если ты успеешь надеть каску до того, как станешь зомби, то потом у тебя будет дополнительная защита. – Увидев выражения лиц Войтеха и Нева, Ваня рассмеялся. – Это шутка такая. Чего вы? Шуток про зомби-апокалипсис не слышали?

– Даже если мы имеем дело с зомби, – назидательно пояснил Нев, – то не с такими, которые могут привести к зомби-апокалипсису из голливудских фильмов. Это тела, поднятые волей колдуна, а не какой-то там вирус, передающийся через укус.

– Что ж, звучит обнадеживающе, – Ваня снова посмотрел на кости. – Значит, нас максимум сожрут, сами мы не будем бегать по Питеру и хрипеть: «Мозги-и-и-и! Мозги-и-и-и!»

– Ладно, пойдемте дальше, – велел Войтех, пытаясь скрыть улыбку.

Они снова спустились вниз, прошли еще раз по первому этажу, но так никого и не нашли.

– Сизый говорил, тут есть подвал, – вспомнил Войтех, озираясь по сторонам. – Надо найти его.

– Дворжак, ты ужастики вообще не смотришь, что ли? – Ваня раздраженно закатил глаза. – Ты понимаешь, что подвал – это стопроцентный смертный приговор?

Войтех потянулся к напоясной кобуре, которая по традиции висела сзади, и достал из нее пистолет.

– Выстрел в голову, говоришь?

– Ладно, убедил.

Они нашли вход в подвал и осторожно спустились по разрушающейся лестнице. Здесь было совсем темно, так как окон под землей быть не могло. Никаких выключателей они не нашли, поэтому даже если где-то здесь еще работало электричество и оставались неразбитые лампы, то толку от них никакого не было.

– Черт, да тут целый лабиринт, – проворчал Ваня, когда они принялись блуждать по огромному помещению с коммуникациями и полуразрушенными перегородками. Стукнувшись в темноте головой о какую-то трубу, он громко выругался.

– Тихо, – одернул его Войтех.

– Да я тут… – начал объяснять Ваня, но Войтех схватил его за плечо и сжал, тревожно оглядываясь и обводя лучом фонарика стены.

– Мне кажется, я кого-то слышал, – пояснил он шепотом. – Там.

Он указал в сторону коридора, уходившего куда-то вглубь здания. Сделав знак остальным, он двинулся в том направлении, сняв пистолет с предохранителя и держа его наготове.

Нев чувствовал, как от страха у него потеют ладони, и старался удобнее перехватить телефон, чтобы случайно не выронить его и не остаться в темноте без возможности освещать себе путь. Он шел за Войтехом и Ваней, хотя эта идея казалась ему не очень удачной. Он не решался озвучить свои опасения только потому, что не хотел выглядеть трусом.

Внезапно Войтех остановился. Он еще ничего не успел увидеть, но зато почувствовал знакомое ощущение где-то в затылке: легкое покалывание и зуд. То же самое чувство возникло у него в первый день, когда он пришел к Марине, и потом появлялось еще пару раз. Сначала он решил, что кто-то подглядывает за ним через дверной глазок, а он чувствует этот взгляд. Потом он утвердился в этой мысли, когда действительно поймал на себе взгляд сотрудника архива. Поэтому теперь он был уверен, что кто-то снова смотрит ему в спину. Однако чья-то фигура появилась впереди. В блеклом свете фонариков она сначала показалась тенью, только потом Войтех и остальные поняли, что перед ними стоит мужчина, прячущий лицо в тени очередной свисающей с потолка трубы.

– Кто это, черт побери? – тихо спросил Ваня, отчаянно жалея, что у него пистолета нет.

– Кто вы? – громко спросил Войтех. – Что вы здесь делаете?

Мужчина дернулся и побежал прочь, не удостоив никого ответом. Не говоря ни слова, Войтех побежал за ним, Нев и Ваня не отставали. Однако за первым же поворотом они потеряли того, за кем гнались.

– Куда он делся? – Ваня удивленно оглядывался по сторонам.

– Не знаю, – Войтех пытался найти поблизости какую-нибудь нишу или дверь, но вокруг были только стены и трубы.

– Тише, – велел Нев, который стоял самым последним.

Он прислушивался к какому-то тихому странному звуку, который, казалось, доносился откуда-то сзади. Звук этот был похож на хриплое дыхание или смесь затрудненного дыхания с рычанием. Нев понимал, что ему нужно обернуться и посветить назад, но затылок и спину отчего-то вдруг парализовало.

– У меня за спиной, – прошептал он Войтеху. – Кто-нибудь есть у меня за спиной?

Войтех посветил фонарем и непроизвольно дернулся, снова поднимая пистолет вверх и целясь. Неву сначала показалось, что в него, но потом он догадался, что цель все же действительно находится у него за спиной.

– Нев, идите к нам, – тихо велел Ваня.

Эти слова помогли Неву сбросить оцепенение. Он быстро шагнул к Ване и Войтеху и тогда, наконец, смог повернуться и посмотреть, кого он слышал.

Их было пятеро, и стояли они дальше, чем Нев думал. На первый взгляд они мало чем отличались от бомжей вроде Сизого, но если присмотреться, то даже в свете слабых фонариков становилось видно, что язвы на их лицах – это не просто дерматологические проблемы.

– И что теперь? – спросил Ваня, глядя на бомжей. Те не двигались, только смотрели на них, как будто ждали приказа.

– Я не знаю, – честно ответил Войтех.

Пятеро мужчин перед ними медленно и синхронно шагнули в их сторону. Один раз, другой. Они наступали, но явно не торопились. Нев, Войтех и Ваня испуганно попятились назад.

– Стреляй в них, – велел Ваня.

– А если это люди? – возразил Войтех. – Тут видно плохо, может, это просто какие-то местные бомжи.

– Ты смеешься? Не видишь? Они же разлагаются! И потом, тебе не все равно, кто тебя грозится сожрать?

– Они пока не грозятся, – заметил Нев. – Они пока просто приближаются.

– Когда они начнут вас жрать, будет уже поздно, – резонно заметил Ваня.

В этот момент тот из мужчин, что шел посередине, начал двигаться быстрее других. Пятиться спиной назад с такой скоростью было сложно, поэтому расстояние между ними стало сокращаться, и нервы Войтеха на выдержали.

Выстрел прогремел как взрыв, заставив всех остановиться. Пуля угодила мужчине в лоб, сбила его с ног и уложила на пол. Четверо других удивленно посмотрели на него.

– Sakra, – выдохнул Войтех.

– Да ладно, что ты? – попытался приободрить его Ваня, который совершенно не ожидал, что Войтех все-таки выстрелит. – У тебя не было выбора.

Войтех не успел начать чувствовать вину за возможное убийство человека, когда этот самый человек сначала сел, а потом снова встал на ноги. Во лбу у него зияла дырка от пули, исключая все возможные предположения о промахе Войтеха.

– Еще идеи? – напряженно поинтересовался тот, опуская пистолет вниз.

– Только одна, – Ваня похлопал его по плечу и крикнул: – Бежим!

Они не знали, есть ли выход из подвала с другой стороны, и бежать в темноте было страшно и неудобно, но топот преследователей сзади мотивировал как никогда. Увидев впереди дверь в какое-то помещение, Ваня бросился к ней. Они влетели внутрь, сразу же захлопнули дверь и закрыли ее на так удачно оказавшийся в ней замок. Буквально через секунду с внешней стороны по двери пришелся мощный удар, потом еще один.

– Надолго ее не хватит, – заметил Нев, с трудом хватая ртом воздух. Его физическая форма явно уступала форме более молодых и спортивных товарищей.

– Здесь может быть другой выход, – Ваня принялся водить фонариком в разные стороны, но крохотное помещение не оставляло никаких надежд: дверь в нем была только одна. И ее продолжали пытаться вынести с другой стороны, замок жалобно скрипел под натиском нечеловеческой силы.

– Его здесь нет, – констатировал Нев более чем очевидный факт.

– Спокойно, – велел Войтех. Он тоже тяжело дышал, но не столько от бега, сколько от волнения. – В любой безвыходной ситуации есть как минимум один выход.

– Неужели? Это какой? – язвительно поинтересовался Ваня.

– Через вход, – уже спокойнее пояснил Войтех, прижимаясь к дальней стене прямо напротив двери. – Встаньте ближе к выходу, но так, чтобы вас не было сразу видно. Они ворвутся по очереди. Их пятеро. Как только пятый войдет, постарайтесь проскользнуть за ним и бегите к выходу. Я попробую их задержать.

– Это еще как?

– Ты сам видел: выстрел в голову их не убивает, но задерживает.

– Секунд на пять. Ты сможешь сделать пять точных выстрелов в полутьме за пять секунд?

– Я был лучшим стрелком на своем курсе.

– И что с того? – не унимался Ваня. – Пока уложишь пятого, очнется первый.

– У меня было двенадцать патронов, осталось одиннадцать. Этого хватит уложить каждого по два раза.

От очередного удара дверь треснула посередине, верхняя петля частично вылезла из косяка. Времени оставалось мало.

– Ну, уложишь ты их по два раза, что нам это даст? – Ване план все еще казался каким-то ущербным, а неестественно спокойный тон Дворжака звучал подозрительно.

– Вам это даст десять секунд форы, – пояснил Войтех, глядя на дверь и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Чтобы стрелять точно, ему нужно было успокоиться.

– Нам? – переспросил Нев.

– А у меня останется еще один патрон, чтобы застрелиться и не дать сожрать себя живьем, – холодно пояснил Войтех, поднимая пистолет. Еще один удар полностью сорвал верхнюю петлю, дверь перекосило. Еще два удара – и она полностью слетит.

– Твою мать, Дворжак, если тебя так тянет застрелиться, просто сделай это дома, как порядочный человек, уладив сначала все дела! – разозлился Ваня, но все же встал к стене, как велел Войтех. Другого плана он все равно не мог предложить.

Он посмотрел на Нева, чтобы убедиться, что тот тоже готов бежать. Ему надо было вытащить хотя бы его. Однако Нев не походил на человека, готового бежать. Он тоже стоял у стены, с другой стороны от двери, но к стене не прижимался и за дверью не следил. Он стоял, опустив голову, закрыв глаза и соединив перед собой руки, как во время молитвы. Его губы даже шевелились, как будто он действительно молился.

«Нашел время», – обреченно подумал Ваня, но сказать ничего не успел.

Дверь сорвало с петель, и пятеро мертвых бомжей ворвались внутрь. Войтех не стал стрелять сразу, чтобы не устроить в дверях свалку и не перекрыть остальным путь к отступлению. Прежде чем он успел выстрелить, что-то случилось, и их преследователи замерли на месте в неестественных позах. Только через пару секунд Войтех осознал, что Нев что-то успел выкрикнуть на незнакомом языке. При этом он выкинул вперед руку, после чего зомби и остановились.

– Что за хрень? – на этот раз Ваня выразил не только свои мысли и чувства.

Он ошарашенно посмотрел на Нева. Тот стоял, вытянув руку и не сводя взгляда с окаменевших бомжей. Рука его подрагивала от напряжения, а глаза как будто светились в темноте.

– Поторопитесь, – велел он сквозь зубы. – Я не их создатель, долго не удержу.

– А вы? – обеспокоенно спросил Войтех, осторожно обходя замерших зомби.

– А я за вами. Только убедитесь, что путь чист и дверь открыта. Ну и, – он усмехнулся, – прикроете меня, если я не буду успевать. Надеюсь, что вы, Войтех, действительно такой хороший стрелок, как думаете. Поторопитесь, я смогу дать вам секунд тридцать, не больше.

– Идем, – велел Войтех, проходя мимо Ивана. О том, что в этот момент происходило, он решил расспросить Нева потом.

Нев слышал, как удалялись их шаги. Свободной рукой он вытащил из кармана пальто телефон, который убрал туда, чтобы не мешался. Он чувствовал, как слабеет его хватка. Зомби уже начали шевелиться, словно срывая невидимые нити, которыми он их держал.

«Надо было все-таки не бояться и практиковаться», – мысленно попенял он себе, перемещаясь ближе к выходу.

Он не позволял себе опустить руку и разорвать визуальный контакт до тех пор, пока один из мертвых бомжей не начал поворачиваться к нему лицом. Тогда Нев бросился бежать, подсвечивая свой путь телефоном и молясь ничего не перепутать и не убежать не в ту сторону. К нему на помощь пришли его товарищи, которые гораздо быстрее него добрались до выхода. Они держали дверь открытой, кричали и светили в нее фонарями, обозначая ему направление. Неву оставалось не так много, когда он услышал за спиной тяжелые шаги преследователя, расстояние между ними явно сокращалось слишком быстро, чтобы он мог успеть. Нев знал, что не стоит этого делать, но все-таки обернулся. Мертвое лицо мелькнуло перед его глазами всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

В тот же момент раздался выстрел. Неву показалось, что он даже смог почувствовать пролетевшую мимо его лица пулю, но она его не задела, а угодила точно в лоб преследователю. Тот упал на землю, и это придало Неву сил. Он рванул вперед и буквально взлетел по лестнице вверх к двери. В основном благодаря тому, что на полпути он поймал протянутую к нему руку Ивана, и этот мощный парень буквально вытащил его из подвала, в то время как Войтех сделал еще два выстрела и уложил особенно быстро бегающих зомби.

Сразу после этого они захлопнули дверь в подвал, задвинули ее каким-то ящиком и побежали к выходу из здания.

Опомнились они только тогда, когда оказались на оживленной улице и поняли, что за ними никто не гонится. Едва восстановив дыхание, Ваня залез во внутренний карман, вытащил оттуда портмоне, достал из него тысячерублевую купюру и протянул Войтеху.

– Ты выиграл.

* * *

29 октября 2012 года, 15:48.

Заброшенное здание, переулок Декабристов, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Первый выстрел вывел Алину из того состояния полудремы, в котором она пребывала почти все время после неудачной попытки побега. Она села на своей кровати, посмотрела на двух других девушек. Новенькая сидела, забившись в угол и обхватив руками колени. Она молча плакала, но выглядела при этом довольно безучастной, как будто не слышала никакого шума. Ира лежала с закрытыми глазами. По всей видимости, ей мужчина дал двойную порцию снотворного.

Алина заставила себя встать, хотя ноги и руки были как будто ватными и отказывались слушаться, голова кружилась. Первый же шаг закончился бы для нее падением, если бы она, потеряв равновесие из-за стремительно вращающейся вокруг нее комнаты, не успела схватиться за спинку кровати.

– Давай, детка, соберись, – пробормотала она себе под нос. – Не сложнее, чем после выпускного.

В ночь выпускного она здорово перебрала и очнулась в пять утра в чужой квартире. Вокруг спали вповалку не менее пьяные одноклассники. Она тогда проснулась от подступающей к горлу тошноты. Голова кружилась, как и сейчас, ноги и руки налились свинцом, но она все же заставила себя дойти до ванной.

– Смогла тогда, сможешь и сейчас, – подбадривала она саму себя.

У нее снова появилась надежда на спасение. Конечно, выстрел мог означать что угодно, но ей хотелось верить, что полиция все-таки нашла их. Она понимала, что через мертвых охранников тем будет непросто пробраться, но она могла попробовать выбраться и пробиться им навстречу. Идея была безумно глупой, она уже пыталась выбраться отсюда один раз, но ей казалось, что никогда нельзя сдаваться.

«Если смогу выбраться из комнаты, – думала она, – и пройти мимо этих баб, то могу попробовать затеряться в закоулках подвала».

В прошлый раз она допустила ошибку, торопясь выбраться. Шум привлек охранников, и они не дали ей выйти из подвала. Если сейчас она сосредоточится на том, чтобы двигаться бесшумно, то постепенно у нее все может получиться. Тем более если кто-то из полицейских окажется рядом.

Больше всего она боялась, что если их действительно нашла полиция, а похититель где-то здесь, то он придет и убьет их. По его словам она уже поняла, что живыми они его не интересуют, только мертвыми. Он определенно готовил их к какому-то ритуалу, и ритуал этот не был закончен. Алина понимала, что этому психу проще убить их, чем отдать полиции живыми.

Когда она взялась за ручку двери, где-то раздался еще один выстрел, а через короткий промежуток времени еще два. Самым печальным было то, что эти выстрелы звучали глуше, а значит, производились дальше.

– Нет, только не уходите, – пробормотала она. – Мы же здесь…

Она открыла дверь и лицом к лицу столкнулась с одной из охранниц. Та смотрела на нее мутными глазами и преграждала выход. Алину внутренне перекосило. С тех пор, как она поняла, что эти женщины, которых оказалось три, и мужчины-охранники – мертвы, при виде них у нее мороз бежал по коже. И все же внешне она не дрогнула.

– Чего пялишься на меня, дрянь дохлая? – с вызовом спросила она. – Не видишь, я в туалет иду. Уйди с дороги!

Женщина попятилась. Алина не понимала, почему они ее иногда слушались. То ли реагировали на грубый уверенный в своем праве тон, то ли просто были созданы слишком послушными.

Сейчас думать об этом ей было некогда. Она нашла глазами вторую дверь и двух других охранниц. По всему выходило, что ей нужно преодолеть три метра достаточно бодрым шагом, чтобы те не успели опомниться, а ноги при этом едва держали ее.

– Да чтоб тебя, – пробормотала Алина, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Ей и двух шагов не пройти. А дверь вообще может оказаться заперта. Даже скорее всего она заперта, не будет же похититель наступать на одни и те же грабли дважды? С чего она вообще решила, что сможет выйти отсюда?

Та женщина, что стояла рядом с ней, внезапно повернулась к двери. То же самое сделали две другие, почти синхронно. Это значило только одно: похититель приближался. Он не просто имел власть над ними. Они все были как-то связаны. Охранницы всегда чувствовали его приближение.

«Он и тебя такой сделает, – сама себе сказала Алина. – Будешь ходить такая же мутная и разлагающаяся, приседать перед ним и пятки ему лизать, как верная собака. Ты этого хотела? Если этого, могла просто остаться в своем Мухасранске и выйти замуж за Гришку сразу после школы. Разницы никакой».

Злость придала ей сил. Она качнулась вперед, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги, но они запутались в подоле уродливого длинного платья. Алина грохнулась на пол, зацепив небольшой стол, за которым их кормили. Тот выстоял, хотя и наклонился на какое-то время, с него посыпалась всякая мелочевка. От боли, обиды и безысходности Алина заплакала. В коридоре уже послышались приближающиеся шаги похитителя. Выстрелов больше не было. Может быть, это вовсе и не полиция стреляла? Может быть, просто забрался в подвал погреться кто-то из тех, кто носит с собой оружие, наткнулся на мертвых охранников, вот и стрелял? Если ему удалось выбраться, надежда все равно оставалась. Он мог вызвать кого-нибудь.

Алина знала, как глупо надеяться на это, но она с первого дня решила, что не будет терять надежду до последнего. Она вытерла слезы и встала на четвереньки. Так было гораздо удобнее: руки с ногами держали лучше, чем просто ноги, да и на такой высоте голова меньше кружилась. Только было все равно слишком поздно: шаги похитителя приблизились и остановились у двери, зазвенела связка ключей. Алина сокрушенно покачала головой и в этот момент заметила, что на полу прямо перед ней валяется другой ключ. Тот, которым мертвые девки запирали и отпирали их комнату, повинуясь то ли какому-то сигналу, то ли собственным прогнившим мозгам.

За дверью послышалось нервное звяканье ключей и сдавленные ругательства. Похоже, похититель сильно психовал и никак не мог найти нужный ключ.

Алина схватила тот ключ, что лежал перед ней, и попятилась на четвереньках назад, в свою комнату, обдирая о каменный холодный пол голые коленки. Она едва успела добраться до порога и подняться на ноги, держась за дверь, когда вторая дверь распахнулась и Алина увидела искаженное бешенством лицо похитителя. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы окинуть взглядом сдвинутый стол, разные предметы на полу и ключ в руке Алины.

– Держи ее! – крикнул он своей мертвой рабыне, стоявшей рядом с дверью.

Но было уже поздно. Алине хватило пары секунд, чтобы потянуть дверь на себя и запереть ее изнутри.

– Открой! Открой немедленно! – заорал мужчина. На дверь посыпался град ударов. – Выломайте ее!

Удары стали сильнее, но дверь казалась достаточно крепкой. Алина устало попятилась назад и снова упала, потеряв равновесие. Она больше ничего не могла сделать. Только надеяться, что дверь продержится достаточно долго. И кто-то за это время успеет прийти и спасти их.

«Господи, пожалуйста, – подумала она, хотя никогда особо не верила в подобные вещи. – Ну, пожалуйста… Разве я не заслужила хотя бы крохотной помощи от тебя?»

* * *

29 октября 2012 года, 17:39.

Переулок Декабристов, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

– Так, Дворжак, я не понял, давай еще раз, – Дементьев сложил руки на груди, прислонился спиной к машине и тряхнул головой, пытаясь вникнуть в суть только что данного ему совета.

Обычно столь спокойный Войтех нервно расхаживал перед ним, было видно, что его руки немного подрагивают. Минуту назад он пытался объяснить следователю, что группе захвата, которая уже отправилась в здание, надо быть осторожнее с мужчинами, похожими на бомжей, которых они могут встретить в подвале. Войтех нервничал, потому что сообщение так и не было передано, а это значило, что хоть полицейские и вооружены, они могут потерпеть поражение, если не будут готовы к встрече с настоящими зомби.

– Вы говорите, что если им встретятся бомжи, следует стрелять сразу в голову? Нет, я тоже их не люблю, но это как-то круто, – Дементьев демонстративно фыркнул. – И что вы имели в виду, когда сказали, что их после этого надо по возможности сразу обездвижить?

– Я имел в виду наручники, – раздраженно пояснил Войтех, делая по два-три шага то в одну сторону, то в другую. – Приковать наручниками к какой-нибудь трубе.

– Бомжа с дыркой в голове? – насмешливо уточнил Дементьев. – Да ты не мечись, лучше нормальным языком объясни, что происходит? Я думал, прибалты должны быть спокойны, как слоны.

– Тогда возможно проблема в том, что я чех, а не прибалт, – огрызнулся Войтех.

– Да какая разница?

– Да вам-то никакой.

– Дворжак, просто скажи ему про зомби, – предложил Ваня. – И он сразу все поймет.

Дементьев с подозрением покосился на него. Было видно, что он посчитал сказанное шуткой, но что-то в тоне или в выражении лица Сидорова заставило его сомневаться.

– Вы тут чего, обкурились, что ли? – недоверчиво поинтересовался он, глядя на каждого из них по очереди.

– Никто из нас не курит, – с серьезным видом заверил его Нев. – Мы уже объясняли вам, что маньяк похищал девушек для того, чтобы провести над ними ритуал подчинения и после смерти поднять их и сделать своими рабынями. Для этого он тренировался на людях, исчезновение которых никто бы не заметил. На бомжах. Несколько первых у него не получились, они отправились в морг. А потом у него стало получаться. Теперь у него есть как минимум восемь зомби. Пятеро из них напали на нас, когда мы залезли в этот подвал.

– И мы подозреваем, – добавил Войтех, – что трое других – те самые ваши девушки – тоже там. Возможно, мы видели и самого некроманта.

– Некромант, зомби… – ошарашенно повторил Дементьев. – Дворжак, ты уверен, что справка от психиатра есть только у тебя? Мне кажется, друзья у тебя такие же.

Войтех сокрушенно покачал головой и посмотрел на здание. Пока там не было слышно стрельбы или криков. Рация Дементьева тоже молчала.

– Так, и когда вы там видели зомби? – насмешливо поинтересовался Дементьев, когда понял, что никто не собирается отвечать на его оскорбительную реплику.

Войтех посмотрел на часы.

– Часа два назад. Да я же позвонил тебе сразу после этого.

– А зачем все-таки наручники? Я не специалист, но даже я знаю, что после выстрела в голову зомби… умирает или как это называется?

Нев в голос застонал и раздраженно выпалил:

– Это ненастоящие зомби! Это голливудская пародия на зомби. В этих фильмах речь обычно идет о каком-нибудь непонятном вирусе, который превращает человека в зомбиподобное существо. Они даже не успевают умереть, а просто обращаются. Мы же имеем дело с настоящими, классическими зомби. Неужели это непонятно? Они мертвы, мозг их тоже мертв! Они двигаются только по воле своего хозяина. Поэтому стрелять имеет смысл только в голову хозяину, тогда все созданные им зомби разом упокоятся. Но совершенно бесполезно стрелять в голову им самим, можете ее хоть совсем снести, тело продолжит двигаться! Это лишь останавливает их ненадолго. Поэтому Войтех и говорит про наручники.

Он перевел дыхание, нервно сорвал с себя очки и принялся остервенело протирать линзы. Трое молодых мужчин смотрели на него с удивлением, граничащим с шоком, каждый по своей причине.

– Ладно, извините, – пробормотал Дементьев, – не хотел вас задеть. Просто лекцию «Зомби: правда и вымысел Голливуда» я во время учебы на юрфаке, видимо, тоже прогулял.

Нев смущенно пожал плечами, возвращаясь в свое обычное спокойное состояние. Он даже слегка покраснел, хотя причиной тому мог быть и мороз, который начался, когда скупое солнце окончательно скрылось.

– То есть вы это все на полном серьезе сейчас говорили? – уточнил Дементьев, снова глядя на Ваню и Войтеха. – Вы верите в это?

– Чувак, я тебе так скажу, – Ваня обнял Дементьева за плечи и понизил голос до проникновенного, доверительного тона. – Я сам ржал над ними, пока не увидел кучку обглоданных костей на третьем этаже. А когда эти жмурики на нас полезли, мне стало совсем не до смеха.

– Но почему зомби? – искренне недоумевал Дементьев. – Каннибализм, конечно, вещь страшная, но как минимум научно доказанная. А я видал бродяг, которых от трупа не отличишь, пока они двигаться не начнут. Почему сразу зомби?

– Потому что Дворжак сделал одному аккуратную дырочку прямо… – Ваня потянулся пальцем ко лбу, но вовремя опомнился: – На себе не показывают! – Он ткнул пальцем в середину лба Дементьеву. – Тут! Он сначала упал, а потом встал и пошел.

Дементьев шлепнул Ивана по руке и шевельнул плечами, чтобы высвободиться из его медвежьего объятия. Он снова повернулся к Войтеху.

– У тебя еще и огнестрельное оружие при себе?

Войтех сокрушенно покачал головой. От необходимости отвечать его избавила ожившая рация. Дементьев, все еще соблюдая тайну следствия, отошел в сторону, чтобы переговорить с кем-то из подчиненных.

– Если он сейчас заберет мой пистолет, я тебя убью, – пригрозил Войтех Ване.

– Нет, как раз если он его заберет, то ты мне ничего не сделаешь, – ничуть не смутился тот. – В рукопашном бою я тебя уложу без проблем.

– Посмотрим.

Так это или нет, выяснить не удалось: после разговора по рации Дементьев вернулся в хорошем настроении и уже думать забыл о пистолете. Теперь он радостно повис на плечах у Войтеха, улыбаясь от уха до уха.

– Хороший ты все-таки парень, Дворжак. Хоть и псих. Но польза от тебя есть. Группа захвата нашла похищенных девчонок. Все три живы и относительно здоровы. Одна одурманена, вторая в шоке, а третья не только разговаривает, но еще и кричит очень громко. Если бы она не орала, наши бы их не нашли: там какой-то сложный камуфляж и часть подвала скрыта, не сразу понятно, что туда можно попасть. Так что полиция выражает вам благодарность за содействие, мы грузим девчонок в скорые, я звоню их семьям, а вы идете по домам.

– А сам похититель? – спросил Войтех, тем же самым движением, что и сам Дементьев до этого, скидывая со своих плеч его руку.

– Его там не было. Как и ваших зомби, – он усмехнулся, еще раз хлопнул Дворжака по плечу и направился в сторону скопления карет «скорой помощи» и полицейских машин.

Глава 11

29 октября 2012 года, 18:50.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Тот факт, что девушки найдены, никак не приблизил их к решению проблемы Марины с ее сообщениями от мертвой сокурсницы. Нев предложил устроить еще один общий мозговой штурм, заодно рассказать Саше и Лиле о зомби в подвале и о спасенных девушках. Войтех не был уверен, что очередное обсуждение всех известных фактов как-то им поможет, и подозревал, что Нев просто не хочет возвращаться в пустую квартиру. Сам он тоже знал это чувство и прекрасно его понимал, поэтому согласился. Ваня заявил, что тогда следует позаботиться об ужине и что на этот раз их с Невом очередь составлять общее меню. Поэтому в отель Войтех вернулся один.

Ночной администратор, которого они все уже хорошо знали, поздоровался с ним как со старым приятелем, сообщил, что «его подруга» уже здесь, а ее брата пока нет. Войтех поблагодарил его, забрал свой ключ и поднялся на второй этаж.

В голове у него крутилась дюжина разных мыслей, поэтому он не сразу заметил, что дверь в его номер приоткрыта. Это было странно, Войтех не сомневался, что запер ее перед уходом. Уборку в это время делать не должны были.

Его рука сама собой потянулась к кобуре, висящей на ремне за спиной, рукоятка пистолета удобно легла в ладонь, и палец снял предохранитель раньше, чем мозг успел осознать все эти действия. Войтех аккуратно толкнул дверь, но та предательски скрипнула. Тогда он толкнул ее увереннее и нос к носу столкнулся с Лилей, которая громко ойкнула, увидев его.

– Войтех! – воскликнула она. – Ты чего дверь не закрываешь? Я думала, ты здесь.

– Я ее закрывал. Наверное, – он уже не был в этом так уверен. В отеле царила почти домашняя атмосфера, к тому же к понедельнику они снова остались единственными гостями, поэтому ни Войтех, ни остальные не запирали двери, когда выходили из номеров ненадолго. Может быть, он так расслабился, что забыл запереть дверь, даже покидая отель на несколько часов? Это было не похоже на него, но возможно. – А ты чего здесь? – спросил он, убирая пистолет обратно в кобуру.

– Хотела рассказать тебе, что смогла узнать. – Лиля несколько напряженно проследила за его движением. – Насчет последней похищенной девушки. Источник Димы в полиции говорит, что маньяк, по всей видимости, выследил ее не в библиотеке, а в тайм-кафе.

– Где? – переспросил Войтех. Он уже прошел в номер, повесил куртку на спинку стула и открыл крышку ноутбука, с удовлетворением отмечая, что, по крайней мере, не забыл перед уходом выйти из своего сеанса, и теперь компьютер требовал введение пароля перед началом работы.

– В тайм-кафе, – повторила Лиля, садясь на одну из кроватей. – Это такое популярное нынче среди молодежи место, где люди платят не за еду и напитки, а за проведенное время. Обычно там бесплатно дают чай и кофе с печеньками, полно всяких настольных игр, книг и есть вай-фай, так что народ ходит туда пообщаться и поиграть или просто посидеть, почитать, поработать… В общем, там тоже хватает и кресел, и столов, и книг. Похоже на читальный зал, но это совсем другое место.

– Понятно, – кивнул Войтех. – Но это уже не имеет особого значения, – признался он. – Девушек нашли.

– Да ладно! Где?

Войтех кратко рассказал ей обо всем случившемся, умолчав пока о встрече с зомби. Параллельно с этим он отправил Саше смс с просьбой приехать к ним в отель и ввел пароль на своем ноутбуке. Первое, что бросилось ему в глаза, – это сообщение от Директора в Скайпе. Тот достаточно лаконично, но весьма раздраженно, как казалось при прочтении, интересовался, куда Войтех пропал и почему от него так долго нет отчета. Пожалуй, следовало проинформировать его о промежуточном состоянии дел.

Лиля хотела что-то спросить, но Войтех опередил ее:

– Нев и Ваня пошли за едой, Саша тоже скоро подъедет, давай отложим все вопросы на тот момент, когда мы соберемся вместе? – предложил он. – Честно говоря, мне нужно кое-что сделать, – он кивнул на ноутбук, – и не хочется по несколько раз все повторять.

– Хорошо, – легко согласилась Лиля, поднимаясь с кровати. – Вместе так вместе. А что это у тебя? – поинтересовалась она, коснувшись рукой его лица. – Тебя кто-то ударил?

Войтех тоже потрогал чуть припухшую губу. Ощущения были весьма болезненными.

– Нет, это… я сам ударился. Потом расскажу, – пообещал он.

– Хорошо, буду ждать, – заверила Лиля, с сомнением глядя на него, однако уже через секунду игриво улыбнулась, наклонилась к его лицу и легонько коснулась губами разбитого места. – Это чтобы лучше заживало, – проникновенно прокомментировала она, после чего наконец оставила его в одиночестве.

Проводив ее взглядом, Войтех сел за ноутбук и попытался привести в порядок разбежавшиеся от поцелуя Лили мысли. Пока не собрались остальные, надо было все же отчитаться перед заказчиком.

* * *

29 октября 2012 года, 19.39.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Запах запеченного сыра и помидоров, доносившийся со второго этажа маленького отеля, ясно давал понять, что в кухне на столе лежит коробка со свежей пиццей. Это было как никогда кстати. Сообщение Войтеха снова застало Сашу на работе, с которой она никак не могла уйти, поэтому в отель она приехала прямо из больницы. И, естественно, не поужинав.

Наверху обнаружились только Ваня с Невом. Нев раскладывал по чашкам пакетики с чаем, Ваня возился с пиццей.

– Привет! – поздоровалась Саша, на ходу расстегивая куртку и разматывая шарф. – Дворжак сказал, у вас есть новости? Я приехала как только смогла.

Ваня посмотрел на часы.

– И это довольно оперативно. Присаживайся. Лиля пошла за кофе, потому что пить эту растворимую бурду у нее больше нет сил, а чай ей тоже надоел. Дворжак вроде что-то колдует в своем номере, но мне кажется, ему надоели мы.

– Говорите за себя, Иван, – со сдержанной улыбкой заметил Нев.

Саша непонимающе посмотрела на Нева, но спрашивать, что он имеет в виду, не стала. Вместо этого она воспользовалась приглашением Вани: села на стул возле стола, только сейчас понимая, как сильно устала. Дежурство выдалось не из легких, поэтому она так сильно и задержалась в больнице. У Максима сегодня были какие-то дела до позднего вечера, она надеялась приехать домой и проваляться пару часов на диване с книжкой. Если их совещание закончится быстро, она еще успеет воплотить свои планы в жизнь.

– Сидоров, я сегодня побуду тобой, – со смешком заявила Саша, беря у него из коробки небольшой кусок пиццы. – Есть хочу, словно неделю только воду пила.

– Так налегай, никто не ограничивает. – Ваня откусил от своего куска.

За спиной Саши хлопнула дверь номера.

– Я смотрю, все в сборе. – Войтех подошел к ним и сел за соседний столик, так как за тем, где сидели Ваня, Саша и Нев, уже не хватало места.

– Лилия ушла за кофе, – проинформировал его Нев.

– А что у тебя за новая важная информация? – Саша повернулась к Войтеху и вдруг заметила его разбитую губу. Она по привычке дернулась к нему, чтобы осмотреть поближе на предмет оказания помощи, но вовремя остановила себя. Судя по состоянию губы, случилось это не только что, а Войтех и так не слишком охотно принимал даже более серьезную помощь, вряд ли ему было нужно, чтобы она прикладывала ему к лицу салфетку со льдом. – Кто это тебя так? – поинтересовалась она.

Войтех непроизвольно посмотрел на Ваню и поймал его чуть насмешливый взгляд. По всей видимости, тот был не против, если он расскажет, что произошло.

– Ударился.

Нев едва слышно хмыкнул. От Саши не укрылся ни этот звук, ни обмен взглядами. Догадаться, что именно произошло, труда не составило, тем более что-то подобное давно напрашивалось. Правда, Саша была уверена, что все будет наоборот: лицо разобьют именно Ване. За какую-нибудь издевку или очередное прозвище.

– О дверь? – не сдержалась она.

– Не все ли равно? – чуть раздраженно ответил Войтех.

От дальнейшего развития темы его спасли шаги на лестнице и появившаяся на этаже Лиля. Она несла в руках подставку с двумя картонными стаканчиками кофе.

– О, Сашка приехала, – обрадовалась она. – Значит, наконец узнаем все подробности чудесного спасения девчонок из плена маньяка. – Лиля села за тот же столик, где сидел Войтех, и протянула второй стакан с кофе ему, очаровательно улыбаясь. – Я подумала, что ты тоже захочешь. С корицей, как ты любишь.

Ваня хмуро посмотрел на сестру, перевел предупреждающий взгляд на Войтеха, но тот либо ничего не заметил, либо проигнорировал.

– Что ты сказала? – Саша, мгновенно забыв и о Сидорове с Дворжаком, и о пицце, повернулась к Лиле. – Девчонок нашли?

– Ну да, – та растерянно посмотрела на мужчин. – Я так поняла, ребята их и нашли.

– Не совсем, – поправил Нев. – Мы просто нашли дом, в подвале которого некромант их держал. Самих девушек нашел этот следователь, Дементьев.

– А как вы поняли, что они там? – поинтересовалась Лиля.

– Мы не поняли, что они там, мы просто увидели там некроманта, – пояснил Ваня.

– Вообще-то мы не уверены, что это был он, – вставил Нев. – Но скорее всего.

– На дом нам указал наш старый знакомый, бомж по кличке Сизый. Я позвонил Дементьеву, потому что в подвале мы натолкнулись на пять вполне себе настоящих зомби. – Войтех снял крышку со стакана и сделал глоток кофе, после чего одобрительно кивнул и улыбнулся Лиле. Потом он повернулся к Саше. – При жизни они были бомжами.

– Девушки живы? – первым делом поинтересовалась та, хотя в ее голове одновременно родились тысячи вопросов.

– Да, с ними все в порядке, – Войтех посмотрел на нее поверх своего стакана. – Я сказал про зомби, а тебя заинтересовало только это?

– Это интересовало меня больше всего, – спокойно кивнула Саша, поймав его взгляд. – А теперь подробнее про зомби, – она едва заметно улыбнулась. – И желательно по порядку, потому что я не поняла, что там у вас произошло. Когда вы все рассказываете одновременно, черт ногу сломит.

– Да что тут рассказывать? – Ваня усмехнулся. – Пошли мы в этот дом, полазили по этажам. Жуть, я вам скажу, та еще. Особенно не по себе мне стало, когда мы там горочку костей человеческих нашли. А потом мы полезли в подвал, в лучших традициях плохих ужастиков. Там увидели мужика какого-то. Дворжак его окликнул, но тот сбежал, мы его не нашли. Зато нашли пятерых других мужиков, которые выглядели так, как будто уже начали разлагаться. Ну, наш бравый пан атаман одному из них бошку-то продырявил. Тот сначала упал, а потом, прикиньте, встал и пошел. Вот прям с дыркой и с пулей в голове. Мы, конечно, бежать. Загнали они нас в угол, в общем. – Он прервался, чтобы снова откусить пиццы и прожевать ее.

– Жуть какая, – Лиля посмотрела на Войтеха и Нева, словно ожидая услышать от них опровержение или подтверждение словам брата, но оба ни на кого не смотрели.

Саша тоже недоверчиво поглядывала то на Ваню, то на Нева с Войтехом. Она понимала, что Ваня, скептик похлеще нее, не стал бы такое рассказывать, если бы не видел своими глазами. Может, Войтех все-таки был прав? И если заигрываешь с аномальным, стоит прислушиваться к фактам, а не к собственной вере? А факты уже давно были весьма недвусмысленными.

– И что дальше? – осторожно спросила она.

– А дальше было самое интересное, – Ваня тоже посмотрел на Нева, но тот упорно размешивал в чае давно растворившийся сахар и пристально следил за этим процессом. – У Дворжака появился поганый план, по которому он собирался отстреливать зомбаков, пока у него не кончились бы патроны, а последним он собирался застрелиться сам, чтобы те не сожрали его живьем.

Саша вздохнула и покачала головой, всем своим видом выражая отношение к плану Войтеха. Это было то, во что она безоговорочно поверила. Лиля тоже бросила на него весьма красноречивый взгляд, но никак не прокомментировала услышанное.

– Но тут нас всех удивил Нев, – продолжал между тем Ваня. – Кстати, Нев, не расскажете нам, что это было?

Нев вытащил из кружки ложку и положил ее на салфетку, после чего сделал глоток чая и посмотрел на Ваню.

– Это своего рода сдерживание. Зомби подчиняются только тому, кто их создал, но более сильный некромант способен перехватить контроль. В зависимости от его силы это может длиться от нескольких секунд до нескольких минут. Особенно сильный некромант может даже заставить чужих зомби выполнять свою волю. Меня хватило только на удержание в течение тридцати секунд.

Он опустил взгляд и снова поднес кружку к губам. В комнате повисла полная тишина. Все четверо молча уставились на Нева. На лицах Саши и Вани читалось такое неподдельное изумление, словно Нев только что из скромного заики превратился в черта с рогами и хвостом. Впрочем, как-то так примерно они это и представили. И если Ваня хотя бы видел своими глазами, как Нев что-то сделал с зомби, то для Саши это стало еще большим сюрпризом, чем само существование восставших из мертвых бомжей. Лица Войтеха и Лили были не такими выразительными, но на них тоже можно было прочесть удивление.

– Более сильный некромант? – переспросил Ваня. – Вы чего, хотите сказать, что тоже… балуетесь подобной хренью?

– Такими вещами не балуются, – возразил Нев, слегка заикаясь. – И на самом деле я никогда ничего такого не пробовал сделать, но я изучал теорию… Я уже лет десять увлекаюсь оккультизмом, но никогда не пытался… – он вздохнул. – В общем, я просто попробовал применить одну из формул подчинения. Думаю, она сработала только потому, что я был очень… испуган.

Войтех поставил стакан с кофе на стол. На мгновение он словно снова оказался в старой, заброшенной и потерянной посреди тайги деревне. Он помнил выражение лица и взгляд пожилого целителя, его голос звучал у него в ушах: «Будь осторожен с тем из вас, кто самый старший. Он не так прост, как кажется даже самому себе». Пожалуй, за полгода эти слова впервые обрели для Войтеха какой-то смысл.

– Что ж, как бы там ни было, – вслух сказал он, отвечая то ли Неву, то ли целителю, – я рад, что у вас получилось. Потому что на самом деле я совершенно не тороплюсь на тот свет.

– Только при каждом удобном случае наставляешь на себя пистолет, – Саша сказала это так тихо, что услышал только сидящий рядом Ваня. – А три первые девушки? – уже громче спросила она. – Они тоже там были?

– Их мы не видели, – Ваня покачал головой.

– А когда приехала полиция, в подвале уже не было ни некроманта, ни его зомби, – добавил Войтех. – Если три первые девушки там и были, то он увел их с собой.

В комнате повисла небольшая пауза. Каждый обдумывал только что услышанные факты и переваривал новую, далеко не самую обычную информацию.

– Однако это не приближает нас к разгадке того, зачем мы сюда приехали: каким образом Лена пишет Марине? – наконец прервала молчание Лиля, поставив на стол пустой стаканчик, и посмотрела на своих товарищей.

– Может, у нее был доступ к компьютеру? – предположила Саша.

Ваня, уже снова набивший рот пиццей, активно замотал головой и протестующе замычал. Подняв указательный палец вверх, он быстро прожевал, а потом назидательно пояснил:

– Я уже говорил: абсолютно исключено, что сообщения в Скайп приходили Марине с другого компьютера. Никакого подключения к сети не было, я это в последний раз проверил очень хорошо.

– Да и, как правило, поднятые некромантом тела – это всего лишь куклы-марионетки, – добавил Нев. – Они не обладают ни собственной волей, ни разумом, если уж на то пошло. В них нет той личности, которой они были при жизни, даже ее крохотных следов.

– А что происходит с сознанием при этом? – поинтересовался Войтех. – С духом, душой – называйте, как хотите.

Нев пожал плечами.

– Есть разные предположения. В основном считается, что если некромант не призывал дух, а только поднял тело, то дух этот отправляется туда, куда ему положено.

– Что если он не отправился? – продолжал спрашивать Войтех. – Если действия над телом помешали ему упокоиться?

– Тогда мы имеем дело с классическим явлением духа. – Нев снял свои очки и достал из кармана носовой платок, чтобы протереть их. – Но это явление не визуальное.

– И что нам делать в этом случае? – поинтересовалась Саша.

– Как что? – Ваня удивленно посмотрел на нее, словно она спросила самую большую глупость в мире. – Делегируем Витька в Хакасию, – он бросил на Войтеха насмешливый взгляд. – Пусть привезет своего знакомого целителя. Дорогу он знает, правила игры тоже.

Войтех был вынужден снова прибегнуть к проверенному способу самоконтроля: прикрыть глаза и сосчитать до десяти. Впрочем, на этот раз он ему не помог, поскольку раздражение из его голоса никуда не делось, когда он ответил Ване:

– Полагаю, в данном случае будет достаточно найти некроманта и девушек и как-то заставить его упокоить их обратно.

Ваня довольно ухмыльнулся. Ему наконец-то удалось вывести из себя невозмутимого чеха. Кто бы ему сказал раньше, что для этого всего лишь нужно съездить тому по морде, он бы давно это сделал. Дворжак напрашивался на это с самого первого дня на озере Сапшо, куда они ездили в июле.

– Думаю, у полиции больше зацепок и больше шансов найти некроманта, раз теперь известно то место, где он держал своих жертв, – сказала тем временем Саша. – Тем более мертвые бомжи – не совсем та компания, с которой можно бесследно исчезнуть.

Лиля на мгновение задумалась, а затем повернулась к Неву.

– А если с некромантом что-то случится, вы сможете сами упокоить этих девушек?

– Смотря что вы имеете в виду под словом «что-то», – ответил тот. – Если некромант умрет, то все поднятые им тела упокоятся сами собой. Все держится только на его воле. Если вы имеете в виду, что он исчезнет, то я ничего не смогу сделать. Скорее всего. Я могу, конечно, более подробно изучить этот вопрос. Теоретически надо разрушить их связь, как бы обрезать нити, если можно так выразиться. Но я не знаю, как это сделать.

– Короче, Витек, новые вводные, – Ваня наконец доел пиццу и откинулся на спинку стула, по-прежнему насмешливо поглядывая на Войтеха, – увидишь в следующий раз этого чувака, сразу стреляй в голову ему, не трать пули на зомби.

– Если надо будет, я так и сделаю, – неожиданно спокойно пообещал Войтех.

Лиля удивленно посмотрела на него.

– Ты же сейчас пошутил, да?

Все остальные тоже уставились на Войтеха.

– Тебя посадят, – осторожно заметила Саша.

– Это если поймают, а потом докажут, – возразил тот. – Но даже если так, что с того?

– Знаешь, Дворжак, у тебя какая-то ущербная система ценностей, – задумчиво заметил Ваня, став вдруг серьезным. – Ты за мертвых в любую петлю готов голову сунуть. Кажется, ты за живых так не переживаешь.

– А за живых и без меня найдется кому переживать, – Войтех бросил хмурый взгляд на Сашу.

Та поймала этот взгляд и неожиданно покраснела. Лиля придвинулась к Войтеху ближе, накрыла его руку своей ладонью.

– Тогда я надеюсь, что его пристрелят к чертовой матери при задержании, – сказала она. – Потому что вариант «что с того» меня не устраивает.

Войтех мягко высвободил свою руку и встал якобы для того, чтобы выбросить в мусорное ведро их опустевшие стаканчики из-под кофе.

– Все эти разговоры преждевременны, – заметил он. – Сначала его надо найти.

– И как нам это сделать? – Ваня проводил его хмурым взглядом.

– Думаю, этим и занимается полиция в данный момент, – заметила Саша.

– А что так? – Лиля вдруг прищурилась и посмотрела на нее. Было похоже, что раздражение Войтеха постепенно передалось и ей. – Ты нам тут такую истерику закатила, когда Войтех сказал, что поиски девушек – работа полиции, а теперь сама так же считаешь?

– Так ведь я только за живых переживаю, – с сарказмом ответила Саша. – А их уже нашли.

– Да, поэтому даже самые неравнодушные могут успокоиться, – в тон ей заметил Войтех, чем очередной раз всех удивил. Подобная саркастичность была не в его стиле. – Ведь что умерло, то умерло. Дальше уже ничего не имеет значения. Главное – продолжать себя в этом убеждать, даже если собственный опыт говорит другое. Так ведь проще жить.

На кухне повисла тишина, даже Ваня не нашелся, что сказать. Три растерянных взгляда перешли с Войтеха на Сашу. Все понимали, что здесь и сейчас продолжается какой-то разговор, который начался в другое время и в другом месте.

Саша почувствовала, как задрожали руки. Усталость сменилась раздражением, и ей почему-то стало трудно контролировать себя. Она не собиралась снова извиняться за те свои слова. Впрочем, ей было уже понятно, что ему не нужны ее извинения.

– Откуда тебе знать, Войтех, в чем и как я себя убеждаю? – резко спросила она. – Или тебе, в отличие от других, можно давать оценку действиям и чувствам окружающих тебя людей?

– В отличие от других, я хотя бы формирую эту оценку, опираясь на логику и данные, которые эти другие мне сами и сообщили, а не на собственные эмоции и сведения, которые выяснились у них за спиной и против их воли.

Здравый смысл подсказывал Саше, что ей лучше перевести все в шутку, пока она не наговорила того, о чем потом снова пожалеет, но раздражение, быстрой волной поднимающееся все выше, не оставляло возможности промолчать.

– Ну врежь Ване за то, что он нам это рассказал, – предложила она, вставая из-за стола. – И продолжай оправдывать себя тем, что ты всегда поступаешь правильно и логично, как робот, в которого заложена программа.

– Ребят, вы чего? – неуверенно подала голос Лиля, глядя то на Войтеха, то на Сашу. – Не ссорьтесь.

– Да мы не ссоримся. – Войтех привалился спиной к стене и скрестил руки на груди. – В мою программу ссоры не заложены. – Он продолжал смотреть на Сашу с вызовом, хотя понимал, что ему следует извиниться и сгладить эту ситуацию, если он хочет сохранить состав команды. Но почему-то так этого и не сделал. – Как не заложены в нее достаточно высокие моральные принципы. Но я, по крайней мере, не вру самому себе.

Саша сняла со спинки стула куртку, под взглядами друзей медленно надела ее, застегнула, замотала вокруг шеи шарф.

– Знаешь, Войтех, тебе я тоже соврала, – внезапно спокойно сказала она, глядя ему в глаза, – когда сказала, что ты не сможешь заставить меня уйти. Ты смог.

Так же спокойно она перекинула через плечо сумку и спустилась вниз по лестнице.

На всем втором этаже было тихо до тех пор, пока на первом не послышался писк, сопровождавший открывание магнитного замка, и приглушенное клацанье, означавшее, что дверь снова закрылась.

Войтех оттолкнулся от стены и уже хотел последовать за Сашей, чтобы догнать и все-таки извиниться, но в этот момент зазвонил его телефон.

– Алло? – откликнулся он так спокойно, как будто ничего не произошло.

– Дворжак, нужны твои скрытые ресурсы, какими бы они ни были, – не здороваясь, заявил Дементьев. – Одна из девушек помогла нам составить фоторобот похитителя. Мы уже рассылаем его по отделениям и в прессу, но я хотел бы, чтобы ты тоже взглянул. Вдруг ты сможешь найти его раньше?

– Да, присылай, – согласился Войтех еще более отстраненно. – В моем отеле наверняка есть факс.

– Да, я уже даже нашел номер. Ты только сходи к администратору его забрать, чтобы не потеряли.

– Сейчас спущусь, – пообещал Войтех.

Пока он разговаривал, Ваня успел подняться со своего места и теперь привычно смотрел на него сверху вниз.

– Если не хочешь, чтобы Сашка ушла насовсем, лучше догони ее и извинись, – его тон не был похож на дружеский совет.

– Звонил Дементьев, – объявил Войтех вместо ответа. – У полиции есть фоторобот похитителя, он сейчас пришлет его по факсу. – Он повернулся и сделал несколько шагов в сторону лестницы. Уже оказавшись на первой ступеньке, он снова повернулся к Ване и наконец прокомментировал: – Может быть, ей лучше уйти насовсем. По многим причинам.

Ваня несколько секунд молча смотрел на него, затем покачал головой.

– Она не сказала тебе ни слова неправды, особенно про роботов и программы. – Он повернулся к оставшимся на своих местах Лиле и Неву. – Чего застыли? Айда смотреть на нашего некроманта. Страна должна знать своих героев в лицо.

Войтех повернулся, как никогда напоминая того самого робота, и спустился вниз к стойке администратора. Остальные последовали за ним.

– Мне должны были прислать факс, – глядя на аппарат, который как раз был занят распечатыванием фоторобота, сказал он.

– Да-да, – бодро ответил администратор, указав туда же, куда Войтех и так смотрел. – Он уже лезет.

Войтех кивнул и замер в ожидании факса, заставляя себя не поворачивать голову в сторону двери. Идти за Сашей все равно было поздно, она за это время наверняка успела уехать. Он чувствовал на себе косые взгляды Лили и Нева, но старательно игнорировал их.

– Ну чего там? – поинтересовался Ваня, когда мерное жужжание факса наконец стихло.

Лиля первая взяла распечатанный рисунок. Как все фотороботы, он мало походил на настоящего человека, было в чертах лица что-то грубое, словно высеченное из камня, но она все равно его узнала.

– Я его знаю, – изумленно охнула она, все еще глядя на рисунок. – Войтех, ты тоже. – Она протянула ему листок.

Тот с сомнением посмотрел на изображение, не сразу узнавая лицо, которое он видел всего один раз и очень недолго.

– Я его тоже знаю, – мрачно заметил Нев, заглядывая через плечо Войтеха в распечатку.

– Кажется, мы все его знаем, – хмыкнул Ваня. – Только мне интересно, откуда вы его знаете?

– Это сотрудник архива, – пояснила Лиля. – Мы у него пытались выяснить, кто похоронен под тем могильным камнем на Смоленском кладбище, где мы нашли символ.

– И именно он рассказывал мне о значении символа за день до этого, – уточнил Нев. – Мы с ним созванивались по Скайпу, я запомнил его лицо. Теперь понятно, почему он так больше и не связался со мной. – Он посмотрел на Лилю и Войтеха. – Ваше появление в архиве, должно быть, его насторожило.

– А я знаю, где он живет, – радостно заявил Ваня. – Он живет в том же доме, что и Марина. Я видел его в тот день, когда мы с Дворжаком в первый раз к ней пришли. Он поднимался по лестнице.

Войтех вспомнил свои ощущения в свой первый визит к Марине. Зудящее чувство в затылке, которое потом повторилось в архиве и в подвале. Причиной тому не был чей-то взгляд, как он тогда решил. Оказывается, так он реагировал на близость некроманта. Значит, и тогда на кладбище некромант тоже был рядом.

– Я готов поспорить, что живет он напротив Марины. Я каким-то образом его чувствую, – озвучил он свою догадку. – Только я до сих пор не знал, что это я его так чувствую.

– Обалдеть, – выдохнула Лиля. – Мы все его видели. И теперь многое сходится, так?

Войтех кивнул, набирая номер Дементьева.

– Ты был прав, – сообщил он в трубку, как только на другом конце ответили. – Мы знаем твоего маньяка.

* * *

29 октября 2012 года, 22.10.

Гостиница «15th Line», 15-ая линия В.О., Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

– Его здесь нет, возможно, он вообще больше дома не появится. Я оставил во дворе машину с парой сотрудников, они будут присматривать за домом на случай, если он все-таки вернется, но это может быть надолго. Я объявил его в розыск, все выезды с острова проверяются. Если он еще не успел уехать, то уже не проскочит, но если заляжет где-то на дно…

После слов о том, что полиция не нашла опознанного ими маньяка, Войтех почти перестал слушать, что говорил телефон голосом Дементьева. Он лежал в своем номере, разглядывая потолок и думая о том, как ему теперь искать этого парня и его мертвую свиту.

– Свое уютное местечко в подвале он тоже вряд ли теперь посетит, – продолжал Дементьев. – Как думаешь, где еще он может быть?

– Я бы искал его рядом с кладбищем, – бесцветным голосом предположил Войтех. – Тем же самым или другим. Ему нужно где-то «подпитывать» своих мертвых слуг и жен.

– Мертвых слуг и жен? – переспросил Дементьев. – Да он у тебя просто граф Дракула.

– Не совсем, – вздохнул Войтех. – Ладно, свое мнение я тебе сказал, поступай с ним как хочешь. Держи меня в курсе, если несложно. Я сообщу тебе, если что-то узнаю.

Войтех нажал на «отбой» и закрыл глаза. Это расследование вымотало его. Хотя часовая стрелка лишь недавно миновала цифру «одиннадцать», он чувствовал себя так, как будто не спал сутки. Выматывали и видения, и чрезмерно эмоциональное общение с членами его небольшой группы, и странное сотрудничество с Дементьевым. Ему надоел этот маленький отель, неудобная подушка, растворимый кофе, дурацкие комментарии Сидорова, неуемный флирт Лили и ссоры с Сашей. Впрочем, от последнего он, очевидно, был теперь избавлен навсегда, но почему-то его это совершенно не радовало.

Телефон снова зазвонил. На дисплее высветился незнакомый, но определенно какой-то местный номер.

– Да?

– Войтех, добрый вечер, – голос в трубке показался ему смутно знакомым. – Это Максим. Рейхерд.

От неожиданности Войтех сел на кровати.

– Добрый вечер, – настороженно ответил он. – Что-то случилось?

Максим явно растерялся.

– Нет… Просто хотел спросить, Саша с вами? Я приехал домой полчаса назад, а ее нет и телефон не отвечает. Вечером она говорила, что едет к вам в отель.

– Ее здесь нет, – ответил Войтех с нарастающей тревогой. – Она уехала больше часа назад.

– Да? Ну ладно. Может, поехала к родителям или друзьям. Попробую позвонить тем, чьи номера знаю. Ваш нашел у нее в электронной почте, вряд ли мне так повезет с остальными. Она не говорила, куда собирается?

– Нет, она… – Войтех осекся, не сумев правильно сформулировать. – Она ничего не говорила, я был уверен, что она поехала домой.

– Ладно, извините, – через короткую паузу отозвался Максим. – Когда дело касается Саши, у меня вечно включается инстинкт старшего брата, который не успел встретить ее у метро. Спокойной ночи.

– Спокойной, – эхом повторил Войтех.

Некоторое время он просто сидел и смотрел на свой телефон, потом нашел в памяти Сашин номер и вызвал его. Механический голос сообщил ему, что абонент в данный момент недоступен. Войтех повторил процедуру пару раз, но результат остался тем же.

– Куда ты делась? – пробормотал он, чувствуя, что какой-то инстинкт моментально проснулся и у него. Но он сомневался, что это был инстинкт старшего брата.

Он встал и нервно прошелся по комнате, пытаясь понять, что стоит сейчас сделать. В отличие от Максима, он никому не мог позвонить. Да и ему никто не позвонит, даже если Саша найдется. Войтех посмотрел на часы, чтобы понять, когда будет уместно перезвонить Максиму самому. Оказалось, что прошло всего десять минут.

Войтех еще раз прошелся по комнате и снова набрал Сашин номер.

– No tak, odpovez mi, prosim,[2] – успел прошептать он, прежде чем снова услышать механический голос. – Kruci…[3]

Он снова нажал на отбой и вышел из номера. Сидоровы и Нев все еще сидели на кухне, о чем-то болтая. Кажется, Иван продолжал доставать своего старшего товарища вопросами о его некромантских возможностях. Увидев Войтеха, он тут же переключил свое внимание на него.

– О, ну что там Дементьев? Поймал маньяка? Зомби нашел?

– Что? – Войтех не сразу понял, о чем он спрашивает, потом рассеянно покачал головой. – Нет, его там не было.

– А ты чего такой странный?

– Нев, вы еще не уходите? – вместо ответа поинтересовался Войтех.

– Да, я уже собирался, – признался тот. – А что?

– Я хотел попросить вас…

Договорить он не успел, поскольку снова зазвонил его телефон. Это опять был Максим. Но теперь голос его звучал уже несколько настороженно.

– Когда, вы говорите, она уехала? – без предисловий спросил он.

– Больше часа назад, – повторил Войтех.

– Ее нет ни у родителей, ни у самых близких друзей, кому я дозвонился. И если верить данным GPS, ее машина стоит рядом с вашим отелем. Теперь я хочу спросить: что-то случилось?

– Пока не знаю, – ответил Войтех, спускаясь по лестнице. – Я сейчас проверю и перезвоню вам.

Остальные следовали за ним по пятам, правильно сопоставив выражение его лица с упоминанием времени, когда примерно из отеля ушла Саша.

– Войтех, что случилось? – на ходу спросила Лиля. – Что-то с Сашей? Кто это был?

– Это был ее муж, – коротко сообщил Войтех, выходя на улицу как был, без куртки. – Саша не вернулась домой, он говорит, что ее машина еще здесь.

– Лилька, останься внутри, – велел Ваня, но сестра как обычно его не послушалась. Кроме Нева, чье пальто висело на стуле рядом с его местом, верхнюю одежду никто не захватил, поэтому тот накинул его на плечи Лиле, чтобы она не замерзла.

Выйдя из подворотни, они обнаружили хорошо знакомую им коричневую Ауди, припаркованную в нескольких метрах. Под дворником на лобовом стекле была прикреплена какая-то бумажка. Войтех добрался до машины первым и вытащил сложенный вдвое листок.

«Вы лишили меня моих невест. За это я скормлю вас моим женам. Одного за другим. Начну с этой. Попробуете меня остановить?»

– Твою мать! – громко выругался Ваня, прочитав записку из-за плеча Войтеха.

– Что там? – испуганно спросила Лиля. Ей за широкими спинами мужчин ничего не было видно.

– Он забрал Сашу, – гораздо спокойнее, чем сам от себя мог ожидать, констатировал Войтех. – Наш маньяк-некромант. – Он протянул записку Лиле и Неву.

– Молодец, Витек, поздравляю! – Ваня хлопнул его по плечу, пока сестра и Нев читали записку.

– Я здесь при чем? – все так же спокойно спросил Войтех.

– Не, ты, конечно, ни при чем. Сашка сама психанула и ушла одна.

– Ваня, – осадила его Лиля, протягивая записку обратно Войтеху, – теперь это неважно. Что будем делать?

– Что делать? – переспросил Ваня. – Дементьеву звонить, я полагаю. Он же мент.

– Он нам очень поможет, учитывая, что он понятия не имеет, где искать маньяка, – огрызнулся Войтех. – Без нас он бы даже похищенных девушек не нашел.

– Он спрашивает, попытаемся ли мы ему помешать, – заметил Нев, указывая на записку в своих руках. – Но не говорит, где и как мы можем это сделать.

– Ему нравится, когда люди чувствуют себя беспомощными, – пояснила Лиля. – Дескать, смотрите, вы могли ее спасти, но не спасли.

– Хорошо, ваши предложения? – Ваня сложил руки на груди.

Войтех ничего не успел ответить, поскольку его телефон снова зазвонил. Это опять был Максим. Судя по шумовому фону, на этот раз он звонил не из помещения, а из машины.

– Ауди действительно здесь, – сразу сообщил ему Войтех. – Саши нет.

– Я минут через пять подъеду, – ответил Максим. – У вас есть предположения, куда она делась?

– Хуже, мы точно знаем, куда она делась. Только это нам не поможет.

Несколько секунд в трубке было слышно только тяжелое дыхание.

– Я сейчас подъеду, – наконец повторил Максим.

Пока Войтех разговаривал по телефону, Лиля заметила под своими ногами маленький темный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении ключом с брелоком.

– Что это? – поинтересовался Ваня, увидев, как сестра что-то поднимает с земли.

Лиля нажала на кнопку на брелоке, и Ауди два раза моргнула фарами.

– Сашкины ключи.

– Значит, он забрал ее прямо отсюда. – Нев изо всех сил старался не дрожать. Ваня и Войтех словно не чувствовали холода, и ему было немного неловко, но Лиля все равно это заметила.

– Пойдемте в отель, – предложила она. – Вы замерзнете.

Мужчины молча согласились.

Максим приехал очень быстро. Несмотря на то, что они с Сашей жили недалеко, за такое короткое время добраться до отеля было сложно. Ему пришлось здорово нарушить скоростной режим и даже проехать несколько светофоров на красный свет, хотя никогда раньше он себе такого не позволял.

– Где она? – спросил он, влетая в холл отеля.

– Тише, – велел Войтех, покосившись на администратора. – Давайте наверх поднимемся. – На втором этаже он протянул Максиму записку. – По всей видимости, ее похитил тот маньяк, в дело которого мы оказались втянуты.

Максим быстро прочел записку и одарил Войтеха тяжелым взглядом.

– Какого черта?! – сквозь зубы прошипел он. – Что значит: скормлю? В каком смысле?

– В прямом, – буркнул Ваня.

– Неважно, в каком это смысле, – Войтех поднял руку, предупреждая новые вопросы. – Важно, что он ее убьет. Если мы не найдем ее.

Максим глубоко вдохнул, подавляя в себе желание заорать на чеха. И за то, что тот втянул Сашу во все это, и за его спокойный тон, и за невозмутимый вид.

– Скажи мне, что ты знаешь, где ее искать, – тем не менее с угрозой в голосе произнес он.

– Я не уверен, – Войтех нахмурился и еще раз посмотрел на записку. – Но я могу предположить только одно место: лютеранское кладбище.

– Почему оно? Там же сейчас рядом полиция, – засомневался Ваня.

– Потому что оно для него имеет значение, потому что он как-то водил туда своих… – Войтех бросил быстрый взгляд на Максима, – своих жертв и сообщников, возможно, знает, как туда пройти незамеченным. А главное то, – он поднял записку вверх, – что он хочет нас видеть. Он не называет место, значит, мы должны догадаться. Какие еще могут быть варианты?

Максим не имел понятия о том, какую роль во всей этой истории играло старое кладбище, Саша упустила эту деталь в своих рассказах, но он не собирался терять время на дополнительные вопросы.

– Тогда поехали, – отозвался он уже почти на лестнице.

Ваня проследил за ним взглядом и придержал Войтеха, уже шагнувшего следом, за плечо.

– А если это ловушка?

– Нет, Иван, не «если», – поправил его Войтех. – Это совершенно точно ловушка.

– Лиль, останься здесь, – попросил Ваня сестру, но та только раздраженно дернула плечом.

– Вот еще! – И она первой устремилась за Максимом.

К воротам кладбища они подъехали всего пять минут спустя. В такой поздний час и без того всегда свободная улица оказалась совершенно пуста, даже на автозаправке никого не было. По другую сторону протекающей рядом речки Смоленки слышались голоса людей и шум редких автомобилей, но рядом с кладбищем стояла почти осязаемая тишина. Ворота оказались закрыты.

– Странно, – пробормотал Войтех, коснувшись замка.

– Ты уверен, что они там? – Максим тоже непонимающе смотрел на запертые ворота, а затем поднял голову вверх – довольно острые на вид зубцы не оставляли шансов перелезть через забор, и тем более перетащить через него девушку, находящуюся без сознания. А в том, что Саша не далась бы просто так, если бы могла сопротивляться, он не сомневался. – Туда черта с два попадешь.

– Даже если у некроманта нет ключей, он мог попасть на кладбище через ту же дырку в заборе, что и Сашка с Дворжаком на днях, – предположил Ваня.

Максим одарил Войтеха мрачным взглядом. Открывающиеся факты, мягко говоря, его не радовали. Пожалуй, только сейчас он в полной мере начал понимать, в какое опасное дело ввязалась его бестолковая жена чуть больше полугода назад, ответив на письмо знакомого с форума.

– Попасть-то он мог, – согласился Войтех. – Но я был уверен, что он оставит для нас двери открытыми. Ладно, идемте.

Он поманил остальных за собой. Они миновали уже хорошо знакомую заправку, потом вслед за забором повернули за угол и нашли нужное место. Войтех пролез в дыру первым и, пока другие следовали его примеру, достал из кобуры пистолет.

– Очень ценно, – язвительно хмыкнул Ваня, увидев это. – Лилька, держись позади и чуть что, беги к дыре, поняла? Потому что толку с этого пистолета как с козла молока, – предупредил он сестру, но та даже не услышала.

– И где они здесь могут быть? – поинтересовался Максим, оглядываясь по сторонам. На кладбище не горел ни один фонарь. До того места, где они стояли, еще дотягивался свет от улицы, проходящей рядом с кладбищем, а чуть глубже царила кромешная темнота. Найти здесь кого-либо казалось весьма проблематичным.

– Тише, – велел Войтех одновременно всем. – Кладбище не такое большое, обойдем все.

Он двинулся вперед по тропинке, прислушиваясь к каждому шороху и надеясь, что глаза скоро привыкнут к темноте.

– Надо было позвонить Дементьеву, – запоздало заметил Нев.

– Хорошая мысля приходит опосля, – проворчал Ваня.

Они старались не шуметь, но все равно то спотыкались, то умудрялись пнуть ногой какую-нибудь бутылку, с грохотом отлетавшую в сторону. Кладбище отвечало тишиной.

– Здесь никого нет, – через какое-то время констатировала Лиля, когда они очередной раз оказались на главной дорожке, у той самой скамейки, где несколько часов назад Ваня разбил Войтеху губу.

Максим молча достал телефон и снова набрал номер Саши. Он и сам не мог бы внятно сказать, на что надеялся. Записка под дворником и ключи, которые Лиля нашла возле машины, не оставляли шансов на то, что все это какое-то недоразумение, что Саша просто встретила какую-нибудь свою подружку и заболталась с ней в кафе, не заметив, как выключился телефон.

Абонент все еще был недоступен.

– Так, все, поиграли и хватит, – резко сказал он, пряча телефон обратно в карман куртки. – Давай мне записку, – Максим протянул руку Войтеху, – я еду в полицию. Пусть этим займутся профессионалы.

– Они нам не помогут, – Войтех почему-то полностью утратил веру в компетентность полиции, когда речь зашла о жизни Саши. – Этот человек должен быть где-то рядом, – добавил он, снова перечитав содержимое записки. – Просто мы немного поторопились. Надо думать дальше. Куда он мог пойти?

– Архив? – неуверенно предположила Лиля. – Его квартиру стерегут, он наверняка это понимает. В подвал свой тоже не сунется. А в архиве и днем народу не было, ночью там точно для него безопасно. И ориентируется он в нем гораздо лучше нас, может как следует подготовиться.

– Архив за пределами острова, – возразил Нев. – Не думаю, что он сможет туда добраться, если полиция его ищет. Они ждут его на всех мостах, едва ли он рискнет.

– Значит, он должен быть где-то на острове. – Войтех посмотрел на Нева и Максима. – Я плохо знаю город. Где здесь можно спрятаться?

– Да здесь полно заброшенных зданий, – ответил Максим. – Мы до второго пришествия будем каждое обыскивать. Это как на кофейной гуще гадать.

Войтех посмотрел на Максима так, словно тот указал ему на какую-то очевидную деталь, которую он сам до сих пор не замечал.

– Я могу найти ее, – удивленно пробормотал он, все еще не понимая, как это сразу не пришло ему в голову. – То есть я могу попытаться. Я не уверен, что у меня получится. Я делал это только один раз.

И после того раза ему было так плохо, что Саша перепугалась до смерти, собиралась везти его в больницу и заставила пообещать, что он не будет пробовать это повторить без ее присутствия. Похоже, ему предстояло нарушить свое обещание.

Войтех сел на скамейку, здраво рассудив, что лучше ему лишний раз не падать с высоты своего роста. Продолжая вертеть записку в руках, он попытался сосредоточиться на том моменте, когда Саша еще была в отеле.

«Тебе я тоже соврала, когда сказала, что ты не сможешь заставить меня уйти. Ты смог…»

Она сбежала вниз по ступенькам, Войтех попытался мысленно «проследить» за ней, как будто он действительно пошел следом.

Лиля, Ваня и Нев остановились чуть подальше и старались не издавать шума, чтобы не помешать ему. Максим же стоял рядом, сверля его внимательным взглядом. Ему было достаточно известно, чтобы понять, что Войтех пытается вызвать у себя видение, и знать, как сильно он рискует при этом. Но в данный момент Максиму было все равно. Войтеха он видел второй раз в жизни, и ему было плевать и на него самого, и на его здоровье. Он не лгал, когда говорил про инстинкт старшего брата. Много лет назад он часто встречал Сашу у метро, когда она поздно возвращалась из лицея, а ее родители задерживались на работе. И с тех пор он привык чувствовать ответственность за свою маленькую соседку. Соседка выросла, из ребенка превратилась во взрослую женщину, ставшую его женой, а ответственность за нее никуда не делась.

Минуты шли, а на взгляд Максима совершенно ничего не происходило. Он едва сдерживал себя от того, чтобы не поторопить Войтеха. Но все остальные напряженно молчали, поэтому он тоже молчал.

В этот раз Войтех знал, чего ждать, и даже ожидал худшего. Но боль, пронизывающая голову от глазницы до затылка, оказалась не такой резкой и сильной, какой запомнилась ему. На этот раз он хоть и почувствовал прошедший насквозь раскаленный штырь, но смог не только проигнорировать его, а даже остаться в сознании. Серия вспышек пронеслась перед глазами, сердце забилось так сильно, что грозило пробить ребра. Монеты снова промелькнули среди других образов, опять трансформировавшись из одного и растворившись потом в другом. Напоследок перед глазами мелькнула мертвая космическая станция и чужой корабль в иллюминаторе, в воздухе внезапно стало слишком мало кислорода. Войтех почувствовал, что задыхается.

Увидев его бледное, исказившееся от боли лицо, Лиля все-таки не выдержала, села рядом с ним на скамейку, коснулась рукой плеча и наклонилась, пытаясь заглянуть в глаза.

– Ты в порядке? – спросила она.

Войтех очнулся и наконец смог вдохнуть полной грудью.

– Они в лесу. Они в каком-то лесу. – Он снова с надеждой посмотрел на Нева и Максима. – Здесь есть лес или лесопарк?

– Лес? – переспросил Нев, задумавшись. Он прожил в Санкт-Петербурге всю свою жизнь, достаточно хорошо знал город, но не мог припомнить на Васильевском острове ничего похожего на лес. – Сомневаюсь. – На всякий случай он тоже посмотрел на Максима.

– Нет на Ваське никакого леса, – подтвердил тот. – Парки есть, но они небольшие, на лес не потянут.

– С чего ты взял, что это лес? – Ваня, наверное, впервые в жизни не обращал внимания на то, как заботливо его сестра гладила Войтеха по плечу. – Опиши подробнее.

Войтех закрыл глаза, пытаясь разобраться в ворохе видений и образов и восстановить картину.

– Там была дорога, довольно пустая, двухполосная. Слева забор, за забором много деревьев, очень много деревьев. Он свернул на обочину через встречную полосу, к этому забору и лесу за ним… Там еще были дома. Невысокие такие, унылые. Да, с одной стороны дороги лес за забором, с другой – ряд невысоких домов.

Максим сосредоточенно нахмурился, пытаясь поймать за хвост догадку, мелькнувшую где-то на окраине сознания. Место, описываемое Войтехом, почему-то казалось ему очень знакомым. С одной стороны унылые дома, с другой – лес за забором. Справа – дома, слева – забор…

Только для него это всегда было наоборот. Справа – забор, слева – дома. По улице Беринга он часто возвращался домой. Ехал от Малого проспекта до Наличной. Человек, похитивший Сашу, по всей видимости, двигался в обратном направлении.

– Это не лес, – Максим посмотрел на Войтеха, – это кладбище.

– Сюрприз-сюрприз, – лаконично прокомментировал Ваня.

* * *

30 октября 2012 года, 00.12.

Смоленское православное кладбище, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Никогда раньше она не думала, что в мире бывает так холодно. Жуткий, леденящий холод пронизывал до костей, заставлял еще почти бессознательное тело дрожать крупной дрожью. От него немели и руки, и ноги, и спина. Лицо почему-то жгло адской болью. Еще не открывая глаз, Саша попыталась пошевелиться, чтобы хоть как-то изменить положение тела и немного согреться. Однако первые же попытки к оглушающей головной боли добавили еще и тошноту. Чувствуя, как к горлу подкатывает отвратительный ком, Саша замерла, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Ни боль, ни тошнота не прошли, но стали хотя бы переносимыми.

Саша попыталась вспомнить, что произошло. Она вышла из отеля, внешне совершенно спокойная, как будто только что не заявила, что уходит из группы. Но как только за ее спиной захлопнулась тяжелая металлическая дверь, все ее спокойствие словно рукой сняло. Злость и обида нахлынули с новой силой, заставляя сердце биться быстрее, руки дрожать, мысли путаться. Стремительным шагом она дошла до машины и прислонилась к ней спиной. В таком состоянии ей нельзя было садиться за руль. Она достала из сумки сигареты, пытаясь одновременно прикурить и найти ключи от машины.

– Девушка, огонька не найдется?

Она обернулась, замечая идущего к ней мужчину. Уличный фонарь светил ей в лицо, мужчина же все еще был в тени, поэтому она не могла рассмотреть его, но голос был ей незнаком. Саша протянула ему зажигалку, одновременно нажимая на кнопку открытия двери на брелоке, но не удержала ключи в правой руке. Они с едва слышным стуком упали на асфальт. Саша наклонилась, чтобы поднять их, и тут же почувствовала, как к лицу прижалось что-то мокрое и холодное, пахнущее очень знакомо: хлороформом. Она дернулась, но мужчина крепко прижал ее спиной к себе, отрезая все пути к спасению. Последней мыслью стремительно угасающего сознания было то, что после хорошей дозы хлороформа она рискует больше не проснуться.

– Твою мать, кто использует хлороформ в двадцать первом веке? – тяжело прорычала она, открывая глаза. – Я же сдохну сейчас.

Несмотря на то, что по специальности Саша была анестезиологом, она с трудом переносила даже самые современные, рассчитанные специально для нее дозы препаратов, а уж древний хлороформ, которого она вдохнула неизвестное количество, был для нее тем более опасен.

Она лежала на мокрой земле, уткнувшись лицом в холодный камень. По всей видимости, от него так и жгло кожу на щеке. Онемевшие руки были связаны за спиной, веревка больно впивалась в запястья. Саша повернула голову, пытаясь разглядеть пейзаж вокруг, но даже от этого легкого движения перед глазами все поплыло.

Она явно находилась в каком-то лесу. Вокруг росло очень много деревьев, верхушки которых терялись в темноте ночного неба. Однако кроме деревьев здесь было что-то еще. Присмотревшись, Саша разглядела несколько покосившихся крестов. Значит, она на кладбище. Но это точно не лютеранское кладбище, то она знала очень хорошо. Это место на него не походило.

Задержав дыхание, Саша повернула голову в другую сторону и сквозь неплотную стену деревьев увидела пробивающийся издалека свет уличных фонарей. Где-то рядом проходила дорога. Если похититель не увез ее с острова, то это могло быть только Смоленское православное кладбище. Оно располагалось недалеко от лютеранского, но занимало гораздо большую площадь и было еще более заросшим. Вариантов, кто ее похитил, у Саши было немного. Вернее, всего один: вряд ли она могла понадобиться кому-то, кроме того самого некроманта, которого они искали. Возможно, он не рискнул тащить ее на лютеранское кладбище, поскольку был велик риск наткнуться на полицию. Они наверняка искали его где-то рядом.

– Ч-черт… – пробормотала Саша, наконец разобравшись в том, что произошло.

Тут же перед ней возникли чьи-то ноги, обутые в мужские ботинки на толстой подошве.

– Очнулась? – поинтересовался тот же самый голос, что просил у нее прикурить.

– Помогите мне сесть, ужасно холодно.

Саша понимала, что ей лучше не злить некроманта. Он может убить ее одним лишь уколом или даже царапиной, если успел прихватить свой яд, но страх, сковывавший ее наравне с холодом, заставил слова прозвучать скорее как приказ, чем как просьбу.

Мужчина усмехнулся, взял ее за капюшон куртки и дернул вверх, приводя в полувертикальное положение. Бабушкин металлический кулон, превратившийся в кусок льда, коснулся кожи под одеждой, заставив Сашу сдавленно охнуть. От такого резкого изменения положения тела в пространстве в глазах потемнело, а тошнота накатила с новой силой. Саша сжала зубы, понимая, что ее вот-вот вывернет наизнанку. Почему-то сейчас, прекрасно осознавая, что ей угрожает, она была больше всего озабочена попытками удержать содержимое желудка в себе.

Кое-как отдышавшись, она снова огляделась. Насколько она помнила, на этом кладбище по вечерам часто выгуливали собак. Кто-нибудь из собачников мог стать тем шансом на спасение, от которого она сейчас не отказалась бы. Она ушла из отеля около девяти вечера. Если с тех пор прошел час – полтора, то сейчас наступило как раз самое время для прогулок с собакой. Ей нужно было всего лишь как-то дать о себе знать, попробовать добраться до освещенного места. Однако уже через мгновение это показалось ей поганым планом. Судя по общему состоянию, ноги едва ли будут хорошо ее слушаться, а со связанными за спиной руками ей и вовсе далеко не убежать.

– Слушайте, я уже старовата быть вашей женой или кого вы там себе создаете? – сказала она, когда мужчина, нервно ходивший взад-вперед по дорожке, приблизился к ней. – Насколько я помню, самой старшей вашей жертве не было и двадцати трех. А мне двадцать восемь на днях стукнет.

– Страшно? – поинтересовался в ответ мужчина.

– Ну я же не идиотка, чтобы не бояться, – честно призналась Саша.

Она действительно боялась, но не так сильно, как следовало бы. Словно безумный холод от промозглой земли, на которой она сидела, и постоянная борьба с тошнотой не оставляли сил ни на что другое. Она вовсе не считала, что нужна ему в качестве «жены». Саша видела фотографии его жертв и здраво оценивала свои внешние данные. Но она не понимала, зачем он похитил ее. Отомстить за то, что они нашли похищенных девушек? Тогда почему она? Ее ведь даже не было в том подвале. Первой на глаза попалась? Но почему сразу не убил?

Некромант явно чего-то ждал. Он мерил шагами тропинку, периодически останавливаясь и к чему-то прислушиваясь. Саша тоже прислушивалась, но вокруг было тихо, даже птицы не перелетали с ветки на ветку и ветер не шелестел еще не до конца облетевшими листьями.

Саша прикрыла глаза и попыталась немного помолчать, чтобы справиться с тошнотой и головокружением, но так становилось только страшнее.

– Цистит, пиелонефрит и пневмонию я себе уже заработала, – снова сказала она, открывая глаза. – Можно мне теперь хотя бы на скамейку сесть?

– Заткнись, – вдруг прошипел мужчина, к чему-то прислушиваясь.

Саша тоже попыталась услышать что-нибудь кроме шума в ушах, клацанья собственных зубов и мертвой тишины старого кладбища. Ей показалось, что где-то далеко взвизгнули тормоза, и тут же хлопнули четыре двери автомобиля. То же самое услышал и ее похититель, потому что мгновенно насторожился, подошел к ней, рывком поднял с земли, держа за куртку, чтобы она устояла на плохо слушающихся ногах.

– Позови их, – приказал он.

– Кого? – не поняла Саша, задохнувшись от резкой боли во всем теле.

– Тех, кто за тобой приехал.

Все сразу стало понятно. Он забрал ее, но как-то дал понять остальным, где их искать. Поэтому и не убил сразу. Они нужны ему все, не только она.

– Пошел ты… – сквозь зубы процедила Саша.

Сильный удар по лицу на мгновение оглушил ее.

– Позови, я сказал.

– Войтех!

Крик разорвал тишину кладбища. Мужчина отпустил ее, и она тяжело упала на землю, зарывшись лицом во влажные гниющие листья, перестав слышать все, что происходит вокруг, сосредоточившись только на том, чтобы не задохнуться и не потерять сознание.

В это время у одного из входов на кладбище четверо ее друзей и один муж настороженно остановились, услышав ее голос.

– Чего мы ждем? Она там! Я ее слышал, – Максим спрятал ключи от машины в карман и шагнул на территорию кладбища.

– Полиция скоро будет здесь. Может, нам стоит их дождаться? – неуверенно глядя на темные стволы деревьев, предложила Лиля.

За те несколько минут, которые они на машине Максима ехали от одного кладбища до другого, Войтех успел все-таки позвонить Дементьеву и коротко описать ему ситуацию. Тот даже не удивился, просто велел им никуда не лезть и ждать его, но Войтех сбросил звонок, ничего так и не пообещав.

– Саше это может стоить жизни, – заметил он сейчас, снова доставая из кобуры пистолет и снимая его с предохранителя.

– Если мы сами туда пойдем, это может стоить жизни нам всем, – Нев покачал головой. Впрочем, его тон не был похож на тон человека, пытающегося удержать кого-то от необдуманного поступка.

– Вы идите по тропинке, – велел Войтех. – А я обойду и присоединюсь к вам с другой стороны.

– Мы типа приманка? – недовольно хмыкнул Ваня.

– Просто сделайте это, – раздраженно велел Войтех. – Ничего не спрашивайте, не спорьте, просто делайте, как я говорю!

Сказав это, он сошел с тропинки и растворился в темноте среди высоких зарослей каких-то кустов и трав.

– Ладно, хватит, – бросил Максим. – Идемте.

Все вместе они отправились вглубь кладбища. Туда, где им послышался Сашин голос.

И Саша, и ее похититель заметили их еще издалека. В ночной тишине звук их шагов был особенно хорошо слышен. Они осторожно пробирались с освещенной стороны, и Саше без труда удалось различить между деревьев четыре фигуры.

«Какого черта вы претесь все? – мысленно выругалась она. – Он же наверняка подготовился».

– Саша?

– Максим? – едва слышно прошептала она, мгновенно узнав голос мужа.

– Заткнись, – велел некромант.

Он отступил в тень, чтобы его не было видно, оставив Сашу лежать на земле одну.

После освещенной улицы идти в темноте было не очень комфортно. Глаза никак не могли привыкнуть к почти полному отсутствию света, фонарей в этой части кладбища не было, поэтому продвигаться приходилось практически на ощупь. Мусор и обломки камней на земле то и дело цеплялись за ноги. Вокруг стояла такая тишина, что каждый слышал только свое дыхание и шелест листвы под ногами.

Лежащую на земле Сашу они увидели, только подойдя почти вплотную. Все четверо синхронно бросились к ней и попытались одновременно и поднять, и развязать, а Максим еще и ощупывал ее, чтобы проверить на предмет телесных повреждений.

– Ты как, жива? – спросила Лиля, пока ее брат воевал с веревками.

– Он здесь, – вместо ответа Саша нервно оглянулась. Теперь, когда она была не одна, страх, до этого скрывавшийся за холодом, проявился в полной мере. – Он где-то здесь.

Ваня наконец-то справился с веревками, и она смогла обхватить Максима за шею.

– Все-все, тише, – пробормотал тот, поцеловал ее в висок и крепко прижал к себе, пытаясь согреть, потому что она все еще дрожала от холода.

– Как трогательно, – прокомментировал голос из темноты, заставив всех обернуться. – Рад, что вы пришли. Было бы очень утомительно собирать вас по одному.

Они по-прежнему не видели ни его фигуры, ни его лица, слышали только голос. Похоже, некромант не очень любил публичность. Долгие речи тоже оказались не в его стиле.

– Можно есть, – лаконично сообщил он, но уже явно не им.

Темнота вокруг них ожила и зашевелилась. Было слышно, как осыпается земля, как ломаются под чьим-то весом ветки. Отовсюду доносилось чье-то затрудненное дыхание, похожее на хрип.

Ваня и Лиля вытащили из карманов телефоны и включили фонарики. Слабый свет выхватил из темноты восемь медленно приближающихся с разных сторон фигур. Было трудно разглядеть их как следует, но ни Ваня, ни Нев не сомневались, что это те самые мертвые бомжи и мертвые девушки, чьи тела они так и не нашли в могилах.

– Не задавайте вопросов, он сказал. Просто делайте, как я говорю, он сказал, – раздраженно пробормотал Ваня. – Нев, не пора ли чуток колдануть?

Нев, как и в прошлый раз, закрыл глаза, сложил перед собой руки в молитвенном жесте и что-то зашептал.

– Что это за хрень? – Максим непонимающе оглянулся по сторонам.

Теперь, когда восемь фигур приблизились, медленно сжимая кольцо вокруг пятерых человек, стали заметны следы разложения на их лицах. Мерзкий запах разлагающегося мяса перекрыл запах дождя и гниющих листьев. Саша почувствовала, как снова начинает кружиться голова, и крепче вцепилась в Максима.

Появившаяся на небе луна немного разогнала мрак. Теперь они видели и самого некроманта, стоящего в нескольких шага от них, и всех восьмерых зомби.

В этот момент Нев закончил бормотать, выкинул на этот раз обе руки в стороны и что-то крикнул, что, судя по реакции, понял только Сашин похититель. Торжество на его лице сменилось удивлением, и он подался вперед, увидев, что его зомби остановились, повинуясь чужой воле.

– Что? Ты не можешь! – крикнул он, пытаясь подойти к ним ближе.

Кто-то схватил его за плечо, останавливая. В затылок уперлось что-то твердое, металлическое и холодное.

– Упокой их или я снесу тебе голову, – пригрозил чей-то голос.

Воспользовавшись замешательством, Максим буквально впихнул Сашу Лиле в руки.

– Уведи ее отсюда, – тихо велел он.

Он понятия не имел, что здесь происходит, кто все эти люди, но здраво рассудил, что от него здесь будет больше толку, чем от двух женщин, одна из которых к тому же едва стоит на ногах.

Лиля тревожно оглянулась на застывших, но тем не менее пытающихся сбросить с себя оцепенение зомби. «Увести», на ее взгляд, было проще сказать, чем сделать. Она посмотрела на Нева, на его покрасневшее от напряжения лицо.

– Идите, – велел он. – Только очень быстро.

«Быстро» тоже было проще сказать, чем сделать, но Лиля все же заставила себя выполнить оба этих наставления.

– Вам тоже следует уйти, я не удержу их долго, – на этот раз Нев обратился к Ване и Максиму.

– И бросить вас тут? – удивился Ваня. – Нет уж, это как-то не по-пацански.

Некромант обернулся к напавшему на него человеку. Он никак не ожидал, что их окажется пятеро, но, видимо, он просто неверно их сосчитал. Чеха Дворжака он узнал сразу: тот приходил к нему в архив вместе с блондинкой.

Прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, Войтех повалил его на землю и прижал к ней своим весом, схватив свободной рукой за горло, а второй прижав пистолет ко лбу.

– Ты либо сейчас сам отпустишь всех, кого обратил, – едва сдерживая клокотавшую внутри ярость, сказал он, – либо я убью тебя, поскольку это приведет к тому же результату.

– Убьешь меня – тебя посадят, – возразил некромант.

– И что с того? – Войтех усмехнулся. – Мне терять особо нечего. Если не убью, меня и моих друзей сожрут твои монстры.

– Пустые угрозы, у тебя кишка тонка. Умение убить человека – это талант, которого в тебе нет, – некромант смотрел на Войтеха темными глазами и сейчас совсем не был похож на архивную крысу, какой показался тому в первую встречу. – Я же вижу по тебе: ты никогда не убивал.

– Все когда-то бывает в первый раз. У тебя ровно столько времени на размышление, сколько Нев сможет держать твоих зомби.

– Я не отпущу их, стреляй, – некромант расхохотался. – Они мои, навсегда, – он показал Войтеху руку с печатью, похожей на ту, что тот уже не раз видел. Она была вытатуирована у него посреди ладони. – Ну что же ты? Стреляешь?

В его тоне слышалась издевка. Войтех смотрел в глаза маньяка и понимал, что тот не купится на его угрозы. И никого не отпустит. Оставалось только действительно выстрелить ему в голову, но это оказалось сложнее, чем Войтех думал. Возможно, этот человек был прав: у него просто нет нужного таланта.

– Войтех, печать! – крикнул ему Нев. – Надо разрушить печать!

В тот же момент его руки опустились, а сам он обессиленно упал сначала на колени, а потом на четвереньки. Зомби ринулись к своим давно намеченным жертвам.

В тишине кладбища раздался выстрел.

Лиля и Саша уже почти добрались до выхода с кладбища, когда услышали выстрел. Обе мгновенно замерли, посмотрев друг на друга.

– Что это было? – севшим голосом спросила Саша.

– Кто-то стрелял.

– Войтех?

– Надеюсь. У него был пистолет с собой.

Лиля обернулась, решая, что ей делать. Она уже вполне могла оставить Сашу одну, до машины Максима оставалось несколько метров, но не была уверена, что ей стоит возвращаться. Какую помощь может оказать безоружная женщина четверым мужчинам? Возможно, правильнее было бы дождаться полицию, Дементьев наверняка уже где-то поблизости. Словно в подтверждение ее мыслей на дороге показались три полицейские машины и остановились прямо посреди улицы. Из них выскочили несколько мужчин во главе со следователем.

– Какого черта?! Я же велел вам не лезть! – заорал он, правильно оценив ситуацию. Окинув Сашу внимательным взглядом, он добавил чуть спокойнее: – Жива? Молодец.

Несколько полицейских уже двинулись вглубь кладбища, держа в руках оружие. Дементьев тоже снял пистолет с предохранителя и напоследок пригрозил девушкам:

– Пойдете следом – пристрелю на хрен, понятно?

Звонок Войтеха его действительно не удивил. Дементьев не верил в зомби и в то, что маньяку необходимо их «подпитывать», но он уже привык с определенным доверием относиться к словам странноватого чеха. Когда тот сказал, что искать маньяка нужно возле кладбищ, Дементьев решил перестраховаться и выделил одного человека на наблюдение за многострадальным лютеранским кладбищем.

Когда ему позвонили и сказали, что у ворот кладбища остановилась машина и пятеро человек через дыру в заборе полезли внутрь, он даже не усомнился в том, кто это может быть. Просто велел полицейскому тихо проследить за ними, рассудив, что у Дворжака появилась какая-то новая информация, которой тот не спешил делиться. Поэтому, когда тот ему все-таки позвонил, Дементьев уже был наготове.

Естественно, ни Саша, ни Лиля не собирались выполнять указание следователя.

– Будь здесь, ты едва на ногах стоишь, – велела Лиля, как только полицейские скрылись в темноте.

– Там был выстрел, кто-то может быть ранен, – покачала головой Саша, держась руками за забор. – А я врач.

– Тебе самой нужен врач. Силой мысли поможешь? У тебя даже аптечки нет, – огрызнулась Лиля, тем не менее подставляя Саше плечо.

Вдвоем они снова поторопились к тому месту, где оставили своих друзей. Еще по дороге они услышали нервные выкрики:

– Бросить оружие! Лицом на землю, руки за голову! Не шевелиться, пристрелю! Ноги! Ноги шире!

– Тут раненый, – крикнул кто-то.

– А тут труп… давнишний?

Когда девушки подошли достаточно близко, они увидели, как один из полицейских настойчиво оттеснял Ваню, Нева и Максима в сторону. Другой в это время сидел над скулящим от боли некромантом, прижимающим окровавленную руку к груди, и говорил с кем-то по рации, выясняя, скоро ли будут врачи. Еще несколько человек осматривали мертвые тела, переглядываясь и приглушенно матерясь. Было видно, что они ничего не понимают и чувствуют себя не очень уютно, обнаружив отчасти разложившиеся трупы ночью на кладбище. В количестве восьми штук. То есть трупов оказалось больше, чем живых.

Дементьев в этот момент надевал наручники на Войтеха, который покорно лежал на земле и даже не пытался сопротивляться. Следователь рывком поднял его на ноги и повел к выходу.

– Вот что ты тут устроил, придурок? – раздраженно отчитывал он. – Теперь я вынужден арестовать вас обоих.

– Это была самозащита, – невозмутимо заявил Войтех.

– Ага, он один, а вас четверо крепких мужиков, причем ты вооружен. Слышал про превышение допустимой самообороны?

– Что… что происходит? – Лиля, мгновенно забыв про Сашу, растерянно посмотрела на Дементьева и Войтеха.

– Вы чего сюда приперлись? – заорал на них следователь. – Что за люди пошли, никого не слушают. Так, Силантьев! – крикнул он одному из полицейских. – Вот эту, темненькую, – он указал на Сашу, – с нами в отделение, мне нужны ее показания. Только сначала врача ей.

– Не нужен мне врач, я всего лишь хлороформом надышалась, – отмахнулась Саша, прижимая руку ко рту.

– Слушайте, – Максим посмотрел на Дементьева, – а это не подождет до утра? У вас тут, – он махнул рукой на трупы, – есть чем заняться.

– Так, это еще кто? – Дементьев удивленно уставился на Максима.

– Это Сашин муж, – спокойно пояснил ему Войтех, как будто не стоял сейчас со скованными за спиной руками.

– Муж? Прекрасно, поедете с нами. Силантьев! На самом деле, – сказал он подошедшему наконец полицейскому, – везите их всех в отделение. – Этот, – он кивнул на Войтеха, – и тот, – еще один кивок, на этот раз в сторону некроманта, – арестованы. Остальные задержаны для дачи показаний. Поехали.

Глава 12

30 октября 2012 года, 4.17.

Отделение полиции Василеостровского района, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Саше казалось, что еще немного, и она упадет в обморок. От усталости, от дебильного хлороформа, который никак не желал полностью покидать ее организм, от головной боли, от непрекращающейся тошноты, от бесконечных вопросов Дементьева.

– Ладно, подпиши здесь и езжай домой, – наконец велел ей следователь. – Выглядишь так, словно из ада сбежала.

Саша отодвинула от себя уже третью кружку довольно мерзкого, но горячего и сладкого чая, подписала протокол в указанном месте и поднялась.

– А мой муж и друзья?

– Подожди в коридоре, их тоже скоро отпустят. Кроме Дворжака, конечно.

– Что? – Саша, уже взявшаяся за ручку двери, резко обернулась, поморщившись от усилившейся головной боли.

– А что ты хотела? – Дементьев развел руками. – Он выстрелил в человека, нанес ему тяжкие телесные повреждения.

– Я же тебе все рассказала!

– Послушайте, Александра Андреевна, – следователь неожиданно перешел на официальный тон. – Мне понадобится не один день, чтобы привести в надлежащий вид ваши показания. Или вы хотите, чтобы я рассказал прокурору про некромантов, зомби и печати?

– Но это правда!

– Саша, – Дементьев поднялся из-за стола, подошел к ней, положил руку ей на плечо и заглянул в глаза. – Ты, я, твои друзья, муж – мы можем верить во что угодно. Но судебной системе нужно то, во что поверит она, понимаешь? Пожалуйста, езжай домой, – его тон стал мягким, почти отеческим, – отлежись, отоспись, приведи себя в порядок. Возьми несколько выходных. Отдохни от всего этого кошмара.

– Я хочу увидеть Войтеха, – упрямо заявила Саша, словно не слыша его слов.

– А я английскую королеву.

– Пожалуйста.

– Саша…

– Дай мне полчаса. Иначе я буду ночевать под дверями твоего отделения.

– У тебя пятнадцать минут, – наконец проворчал Дементьев. – Иначе реально будешь тут ночевать. В соседней камере.

– Так бы сразу, – улыбнулась в ответ Саша.

Дементьев позвонил дежурному, и тот пропустил ее к камерам предварительного заключения.

В коридоре было довольно прохладно. Тусклые люминесцентные лампы, горевшие через одну, не давали достаточно света. Одна из них к тому же постоянно мигала, действуя на нервы. Камер было всего четыре, к их обитателям Саша не приглядывалась. Она прошла в самый конец, как ей велел Дементьев. Дворжака он поместил в отдельную камеру.

Войтех сидел на широкой скамье, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и вытянув ноги. Глаза его были закрыты, поэтому на Сашу он даже не обратил внимания.

– Я смотрю, ты неплохо устроился, – заметила она, останавливаясь возле решетки.

Войтех с трудом разлепил веки. Даже приглушенный свет причинял боль. Голова после ссоры с Сашей, всех переживаний за нее, спровоцированного видения, стрессовой ситуации на кладбище и проклятой мигающей лампы под потолком просто раскалывалась.

– Саша? – спросил он, вставая, как будто не верил собственным глазам. Он подошел ближе к решетке и остановился всего в шаге от нее. – Что ты здесь делаешь?

Саша едва заметно пожала плечами.

– Ты же слышал, Дементьев хотел получить наши показания. Меня он уже отпустил, остальных пока допрашивают другие полицейские.

– Я имел в виду, что ты делаешь здесь, – он указал на место, где она стояла, а потом взялся рукой за металлическую решетку, как будто ему требовалась дополнительная точка опоры. – Впрочем, я рад, что ты зашла, – он опустил взгляд в пол. – Я задолжал тебе извинения. И твой визит избавляет меня от необходимости быть должным слишком долго. Так что прости. За все, что я тебе наговорил, и за все, что я… допустил.

Саша улыбнулась и подошла чуть ближе.

– Это означает «вернись в команду, Саша» или «прости, но проваливай»?

Войтех снова удивленно посмотрел на нее, на ее расцарапанную и припухшую щеку, на бледное лицо и яркие синяки под глазами.

– После всего, что с тобой произошло, ты хотела бы вернуться? – он недоверчиво приподнял бровь.

– Ты же не ушел после своей игры в рулетку в Хакасии. И Лиля не ушла после Сапшо. Почему я должна хотеть уйти?

– Ну… Я известный псих. Лиля… неравнодушна. А ты… – он несколько секунд молча разглядывал ее, как будто подбирал слова. – А ты разочарована во мне. И решила уйти до того, как тебя похитили и чуть не убили. К тому же ты замужем. И на месте твоего мужа я бы больше не позволил тебе участвовать в подобном.

– С Максимом я всегда смогу договориться, – отмахнулась Саша. – Ты уже извинился за то, что наговорил. У меня больше нет причин уходить. Или, – она чуть прищурилась, глядя на него, – ты уже успел обрадоваться, что избавился от меня?

Войтех едва слышно рассмеялся и покачал головой.

– Нет, меня это совершенно не обрадовало. И я рад, что ты передумала, хотя, – он выразительно обвел глазами решетку, – это не будет иметь значения, если меня все-таки посадят.

Саша мгновенно помрачнела.

– Зачем ты вообще выстрелил? Нев ведь их держал. И Дементьев со своими ребятами уже был на подходе.

– Они бы не успели, – серьезно возразил Войтех. – Нев потерял контроль. Да и полиции потребовалось бы время, чтобы разобраться в том, что происходит. За это время зомби могли убить и Нева, и Ивана, и твоего мужа. Я не мог рисковать. Да я и не жалею, что выстрелил, – признался он. – Только о том, что все-таки не смог выстрелить ему в голову, как хотел.

– Тогда у тебя проблем было бы определенно больше. А результат тот же.

– Результат был бы эффективнее, – проворчал Войтех. – Так этот парень до сих пор жив. И, честно говоря, я недостаточно верю вашей судебной системе. Не уверен, что он получит по заслугам.

Теперь Саша негромко рассмеялась.

– Откуда в тебе столько кровожадности? – с улыбкой спросила она.

Войтех не улыбнулся в ответ.

– Ты спрашивала меня несколько дней назад, как бы я повел себя, если бы маньяк похитил тебя, – напомнил он. – Можешь считать это моим ответом.

Саша стерла с лица улыбку и долго молчала, глядя ему в глаза. Пожалуй, только сейчас она поняла, чем именно обидела его тогда на кладбище. Навязчивое желание оставить за собой последнее слово всегда было не самым лучшим ее качеством.

– Я никогда не считала, что тебе все равно, – наконец сказала она, словно отвечая на непрозвучавший вопрос. – Прости, если своими словами заставила тебя так думать. Я иногда бываю несдержанной. Я знаю, что тебе никогда не было плевать на тех, кого похищал этот урод. – Она обвела глазами его камеру. – А теперь еще знаю, как сильно тебе было не плевать.

– Muj Boze,[4] – теперь Войтех все же рассмеялся. – Кажется, дело опять идет к «миру, дружбе и жвачке».

Саша тоже широко улыбнулась.

– Видимо, карма у нас такая. Следующее наше расследование надо сразу с этого начинать, меньше нервов потратим. Я надеюсь, оно все-таки будет. – Она немного помолчала, но потом все же задала интересующий ее вопрос: – Что тебе за это грозит? Дементьев не говорил? Не посадят же, он ведь все понимает.

Войтех пожал плечами.

– Он, может быть, и понимает. Государственный обвинитель может не понять. Я уже говорил, я не очень верю судебной системе. И очень хорошо знаю, что, даже столкнувшись с аномальным нос к носу, люди продолжают отрицать очевидное. Что уж говорить о свидетельстве с чужих слов? Я, конечно, могу заявить, что прострелил ему руку, чтобы разрушить волшебную печать, через которую он управлял агрессивно настроенными зомби, но… – на этот раз он рассмеялся немного нервно. – Я знаю, что за этим последует. Меня снова объявят сумасшедшим, только на этот раз я могу не избежать лечебницы. Нет уж, лучше я буду заявлять, что вышел из себя. Незаконное ношение огнестрельного оружия, умышленное причинение вреда… – он покачал головой. – Даже если меня не посадят, вид на жительство точно аннулируют.

– И что тогда? Уедешь обратно в Чехию?

– Придется, – он кивнул. – Хотя не хочется, если честно.

Саша немного нервно побарабанила пальцами по решетке, а затем тоже обхватила рукой стальной прут, за который держался он. Она снова надолго замолчала, что-то разглядывая у себя под ногами и словно решая, говорить или нет.

– Войтех, пообещай мне кое-что, – наконец попросила она, посмотрев на него с кривой улыбкой.

– Обязательно позвать тебя на расследование, если я продолжу их за пределами Российской Федерации? – предположил он.

– Это само собой. – Саша изобразила удивление, словно это даже не обсуждалось. – Нет, пообещай мне кое-что другое: остаться моим другом. Даже если тебя реально вышлют из России, я не хочу, чтобы мы перестали общаться. Скайп, телефон, форум – способов много. Я люблю Чехию, и каждый раз с удовольствием туда приезжаю, мы можем иногда встречаться там. Я не хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни, потому что это… это будет крайне обидно.

– Хм, – теперь он был действительно удивлен. – Я не думал, что общение со мной интересует тебя за пределами расследований. Мне казалось, ты ценишь только возможность разнообразить свою жизнь.

– Ты бестолочь, Дворжак, – рассмеялась Саша. – Впрочем, что-то подобное я тебе уже говорила. Я ценю возможность разнообразить свою жизнь. И еще больше ценю общение с теми, кто мне нравится. Странно, что ты этого до сих пор не понял.

– Я просто не заметил, что нравлюсь тебе, за всеми критическими характеристиками, которыми ты меня награждаешь.

– Ты же не принимаешь их всерьез?

– Я всегда принимаю твои слова всерьез.

– Похоже, мне надо лучше следить за тем, что я тебе говорю, – покачала головой Саша, затем снова улыбнулась. – Но ты все-таки помни, что я не со зла.

– Буду иметь в виду, – он кивнул, разжал пальцы и то ли случайно, то ли нарочно скользнул по ее руке своей, когда опускал ее вниз. – Тебе, наверное, пора. Уже поздно… Или, лучше сказать, рано? Тебе нужно отдохнуть. Ты плохо выглядишь.

Саша кивнула, тоже отпуская решетку и пряча руки в карманы.

– Тебе нужно что-нибудь? – спросила она, прежде чем уйти. – Я могу передать Сидоровым.

Он покачал головой.

– Не волнуйтесь за меня. Не думаю, что меня собираются заморить голодом или жаждой. Спальное место тут, конечно, – он оглянулся на жесткую скамью, – не очень комфортное. Но, как видишь, мне досталась комната без соседей. Это большой плюс. Думаю, сыграло свою роль нежное отношение Дементьева ко мне.

Саша окинула еще одним взглядом его камеру. Ей до сих пор слабо верилось в реальность происходящего. С той самой минуты, как она открыла глаза на кладбище, ей казалось, что это все какой-то кошмарный сон, от которого она никак не может проснуться.

– Тогда до завтра? – Она ободряюще улыбнулась. Скорее для себя, чем для него.

– До завтра. Неву и Сидоровым привет. Скажи Лиле, чтобы не беспокоилась. Иван, я знаю, и так не беспокоится.

Саша хмыкнула, скользнув взглядом по его чуть припухшей губе.

– Хорошо. – Она последний раз посмотрела ему в глаза и направилась к выходу.

* * *

30 октября 2012 года, 11.23.

Отделение полиции Василеостровского района, Васильевский остров, г. Санкт-Петербург.

Этой ночью Войтеху так и не удалось уснуть. Он несколько раз проваливался в неглубокий сон, но каждый раз неудобная поза и головная боль будили его всего через несколько минут. Он прокручивал в голове события прошлого вечера с того момента, как их разговор превратился в ссору с Сашей, и до того, как ее шаги стихли после их общения через решетку. Подобная потеря контроля над собственными эмоциями, словами и действиями была для него нехарактерна. Ему никак не удавалось определить причины, и это заставляло нервничать.

Несколько часов, проведенных в камере, показались ему вечностью. В конце этой вечности внезапно появился дежурный и сказал, что Дементьев хочет его видеть. Войтеха отвели в кабинет, где у приоткрытого окна молча курил мрачный и невероятно уставший следователь. Похоже, он тоже всю ночь не спал.

– Садись, Дворжак, чего ты стоишь? – спросил он, не глядя на Войтеха.

Войтех сел и выжидающе посмотрел на Дементьева. Тот докурил, закрыл окно и занял свое место за столом.

– В общем, я тебя отпускаю, – объявил он.

– Как это? – не понял Войтех. – Просто отпускаешь?

– Да, – Дементьев болезненно поморщился, как будто мысль об этом причиняла ему физический дискомфорт. – Честно говоря, мне совершенно не улыбалось сажать в тюрьму человека, который помог нам найти и поймать этого отморозка, только за то, что ты его покалечил, – признался он. – Но сам понимаешь: я был не один, у тебя был пистолет и не было на него разрешения, и по всем законам ты превысил уровень необходимой обороны. Только не надо мне сейчас про зомби, ладно?

– Ладно, – покладисто согласился Войтех. Теперь он был немного старше и умнее и уже не стремился с пеной у рта отстаивать свою версию событий, особенно если это грозило ему неприятностями.

– Так что я должен был тебя арестовать, понимаешь?

Войтех с удивлением осознал, что следователь перед ним то ли оправдывается, то ли пытается сложить с себя ответственность за ночь в КПЗ. Ему были непонятны причины ни того, ни другого. Ведь перед этим Дементьев сказал, что отпускает его.

– Я понимаю, – настороженно согласился Войтех. – А почему ты меня теперь отпускаешь?

– Да тут… – он махнул рукой. – В общем, утром, около девяти часов, за этим орлом приехал конвой, чтобы в СИЗО его отвезти. Со всеми бумагами, как положено. Мы его ждали, так что спокойно передали им маньяка с рук на руки.

– И что?

– Что-что… Через полчаса за ним снова приехал конвой. С такими же бумагами. Сначала думали, ошибка какая-то, кто-то два раза оформил перевозку. Минут пятнадцать назад выяснилось, что не было никакой ошибки. Только никто не знает, кто отправил первый конвой. И куда он увез маньяка тоже непонятно. Они как сквозь землю провалились.

Войтех пораженно моргнул. Его мозг работал сейчас медленнее, чем обычно, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы констатировать очевидный факт.

– Вы его упустили, – выдохнул он. – У него могли быть сообщники?

– Такого уровня? – фыркнул Дементьев. – Не смеши мои ботинки, у них шнурки развязываются, – проворчал он. – Если только этот парень не делал то, что делал, по заказу ФСБ или еще кого-нибудь. Ты не понял главного: первый конвой тоже был настоящий. Просто непонятно, ни кто его отправил, ни куда он уехал. Все бумаги были подлинными. Изготовить такие подделки за несколько часов просто невозможно.

На этот раз Войтех промолчал. Исчезновение человека, из примечательных черт которого было только умение создавать зомби, не могло быть случайностью. Его интуиция громко напомнила ему о том, что ЗАО узнало о некроманте накануне из его предварительного отчета. И больше об этом никто не знал, кроме членов его группы, но никто из них определенно не мог организовать такое похищение.

Подняв взгляд на следователя, Войтех заметил, что тот внимательно следит за выражением его лица. Он вопросительно приподнял брови.

– Ты имеешь к этому какое-то отношение? – спросил Дементьев напрямик. – Я ведь так и не понял, на кого ты работаешь и что вообще здесь делаешь.

– Я здесь ни при чем, – заверил его Войтех. – Я только выяснял причину сообщений в Скайпе от мертвой девушки. Все остальное – побочный эффект. Ловить этого человека я не собирался. Если бы он не похитил Сашу… – он осекся, считая, что подробности излишни.

– Понятно, – кивнул Дементьев, видимо, поверив в его заявление. Войтех умел быть убедительным, а следователь определенно ему симпатизировал. – Как бы там ни было, а этот человек пропал. А, как говорится, нет тела – нет дела. Никому из нас неохота обвинять тебя, на каждом этапе объясняя, что пострадавший куда-то исчез из-под самого нашего носа. Так что дело решили не заводить. Можешь идти на все четыре стороны.

Сказав это, следователь уткнулся в какие-то свои бумажки. Войтех остался сидеть, чего-то явно ожидая.

– Чего тебе еще?

– Пистолет верни.

– Не верну, у тебя нет на него разрешения.

– У меня есть на него разрешение, он был куплен абсолютно легально, я имею право его носить…

– На территории Чешской республики! – с нажимом напомнил Дементьев. – Не на территории Российской Федерации. Я могу арестовать тебя только за это.

– Но не арестовываешь, – спокойно заметил Войтех, скрестив на груди руки. – Значит, ты его даже не зарегистрировал.

– Умный какой, а! – Дементьев раздраженно всплеснул руками. – Хочу тебе напомнить, что я еще могу передумать. Иди отсюда, пока этого не случилось!

– Верни его, пожалуйста, – все так же невозмутимо попросил Войтех, не двигаясь с места. – Это подарок. От моего отца, – уточнил он.

Дементьев вздохнул и посмотрел на него исподлобья.

– Умер, что ли? – тихо поинтересовался он.

– Кто? Мой отец? Нет, он жив. Просто крайне во мне разочарован. Теперь.

– А пистолет дарил, видимо, пока еще не был разочарован? – с пониманием хмыкнул Дементьев. Войтех кивнул. – Да и черт с тобой.

Он встал, открыл сейф, достал оттуда пистолет вместе с кобурой и положил их на стол. После этого он демонстративно отвернулся к окну, снова приоткрыл створку и закурил новую сигарету.

Войтех повесил кобуру на пояс, спрятал под свитером и курткой, как обычно. После чего встал и направился к двери.

– Спасибо, – поблагодарил он с порога.

Дементьев ничего не ответил.

Войтех вышел из отделения, на ходу включая телефон, который ему вернули на выходе. Следовало позвонить своим, чтобы они не волновались. Беспокоить Сашу Войтех посчитал неуместным, поскольку той требовался отдых, поэтому он набрал номер Лили. Та была очень рада услышать, что он свободен и никакие неприятности его не ждут.

– Мы тут уже не знали, что делать, – призналась она.

– Пора возвращаться домой, – устало констатировал Войтех.

– Я займусь билетами, – пообещала Лиля.

Войтех поблагодарил ее и заверил, что скоро приедет в отель, но едва он успел попрощаться с ней, как его телефон снова зазвонил. Это была Марина, которая казалась очень обеспокоенной.

– Вы совсем пропали, я не знала, что происходит, – пояснила она свое волнение. – У нас тут вчера была полиция, в квартире напротив, а мне потом снова пришло сообщение от Лены. Она написала одно слово: «Спасибо». Что это значит?

– Это значит, что все закончилось.

– Она больше не будет писать?

– Думаю, что нет.

Войтех отвечал сдержанно и лаконично, поскольку очень хотел побыстрее закончить разговор. День выдался холодным, рука, державшая телефон, сильно мерзла, мысли в голове путались, и мечтал он сейчас о трех вещах: тишине, горячем душе и сне.

Но у Марины явно были другие планы.

– А вы могли бы зайти ко мне и рассказать все подробнее? – попросила она. – Я угощу вас кофе и поздним завтраком. Или ранним обедом, как вам больше нравится. – Судя по голосу, она улыбалась.

Войтех вздохнул.

– А ты разве не на учебе?

– Нет, я дома, у нас сегодня день самостоятельной работы.

– Вот как. Хорошо, я сейчас приеду.

В конце концов, стоило поставить точку в этой истории и убедиться, что последнее сообщение Лены совпало по времени с тем моментом, когда он прострелил некроманту руку и разрушил его связь с телами жертв, которых он не желал отпускать даже после смерти.

После получасовой прогулки быстрым шагом Войтех снова оказался у квартиры Марины. Прежде чем позвонить, он оглянулся на противоположную дверь. Зудящего ощущения больше не было.

Марина очень обрадовалась его приходу. Она сразу завалила его вопросами, он даже не успел разуться и снять куртку. Войтех постарался ответить сразу на все одним небольшим рассказом:

– Человек, который похищал и убивал девушек, жил напротив тебя. Возможно, этим и объясняется тот факт, что из всего своего контактного листа Лена писала именно тебе. Этот человек… даже после смерти своих жертв не отпускал их, получая власть над их телами. Эти противоестественные действия и стали причиной того, что Лена не смогла упокоиться. Вчера полиция сначала нашла всех трех похищенных девушек, а потом арестовала и самого маньяка.

– То есть все действительно закончилось?

– Да. Так что жду обещанный кофе и, если ты не против, я хотел бы посмотреть на последнее сообщение.

– Конечно, проходите, – Марина смутилась, когда поняла, что все это время так и держала гостя в прихожей. – Я сейчас сварю кофе. Где ноут, вы знаете.

Войтех кивнул и прошел в комнату Марины. Пока та возилась на кухне, он заглянул в окошко Скайпа и убедился, что сообщение пришло примерно в то же время, когда они все были на кладбище. Значит, его теория была верна.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Главное – не заснуть прямо здесь и сейчас.

Перед глазами полыхнула вспышка, Войтех дернулся и чуть не опрокинулся в кресле. Он нахмурился. Усталость и рассеянное внимание не позволили ему уловить содержание мимолетного видения, но ощущение, «послевкусие», как он иногда это воспринимал, осталось. Оно было похоже на его ощущение после расследования на озере Сапшо: щекочущее чувство, которое вызывает полузабытая вещь. Когда ты помнишь, что что-то забыл, но не помнишь, что именно. Кажется, что мысль порхает вокруг твоей головы, но ты чувствуешь только движение воздуха и никак не можешь сконцентрироваться на ней самой.

Войтех встал и прошелся по комнате. На кухне Марина продолжала чем-то шуметь.

– Вам сделать бутерброд или хотите пирога? – громко спросила она. – Пирог сладкий, с вишней.

– Все равно, – ответил Войтех, замирая у стеллажа с книгами. Здесь ощущение порхающего вокруг головы забытого воспоминания усиливалось.

Марина посмотрела на этот стеллаж, когда десять дней назад рассказывала ему про то, как писала письма своей погибшей кузине. Войтех наугад вытащил несколько книг с разных полок и на одной из них увидел за книгами небольшую коробку.

Он вспомнил свое видение: девочка, которая сидела и что-то писала. Девочкой могла быть маленькая Марина. Писала письмо кузине? Войтех уже знал, что его видения всегда неслучайны и по какой-то причине важны.

Он достал коробку и торопливо открыл, не заботясь о том, что Марина могла зайти в комнату в любую секунду.

В коробке лежали сложенные тетрадные листы. Войтех развернул несколько верхних.

Письмо Марины – «ответ» кузины – снова письмо Марины – снова «ответ». Бегло пробежав взглядом по тексту, Войтех не увидел в нем ничего необычного. Пожалуй, в глаза бросалось только то, что письма были написаны разным почерком. Для большей правдоподобности? Марина подделывала почерк кузины, чтобы письма были более реальны?

– Что вы делаете?

Войтех поднял глаза и увидел Марину, вошедшую в комнату с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелка с бутербродами и парой кусков пирога.

– Ты имитировала почерк кузины? – он предпочел ответить вопросом на вопрос. – Зачем?

– Ничего я не имитировала, просто писала, – Марина передернула плечами и поставила поднос на свой письменный стол. – Зачем вы туда залезли? Я не разрешала вам.

– Здесь почерк разный, – Войтех продемонстрировал ей два письма.

Марина взяла их в руки, посмотрела на одно и на второе и растерянно пожала плечами.

– Я уже не помню. Я эти письма лет сто не перечитывала, храню потому, что рука не поднимается выбросить.

Войтех хотел еще что-то спросить, но в этот момент Скайп тихо пиликнул. Марина дернулась так, что чуть не сшибла поднос.

– Спокойнее, это может быть кто угодно.

– Он выключен. Я еще не выходила в онлайн.

Чуть подрагивающей рукой она развернула окно с сообщением. Оно ожидаемо оказалось от Лены.

Лена Серова: он изолирован но все еще опасен.

– Вы говорили, что они больше не будут приходить! – Марина посмотрела на него с похожим на обиду выражением на лице.

– Они не должны были.

Войтех не понимал. Лена упокоена, некромант исчез, его определенно больше нет поблизости. Тогда почему сообщения по-прежнему передает Лена, а получает Марина?

Он снова посмотрел на письма в своих руках, на разный почерк. Потом перевел взгляд на девушку, которая все еще выжидающе смотрела на него.

– У меня для тебя плохая новость, – вздохнул он. – Дело было не в Лене.

Глава 13

31 октября 2012 года, 13:10.

Московский вокзал, г. Санкт-Петербург.

Сапсан, который отправлялся в Москву в половине второго, уже стоял на путях, и его двери только что открылись для пассажиров, но ни Войтех, ни Сидоровы не спешили в него войти, предоставив возможность более торопливым гражданам толпиться у дверей без их участия.

Лиля стояла чуть в стороне и беседовала с кем-то по телефону. Выглядела она при этом сосредоточенной и говорила намеренно тихо, из чего можно было сделать вывод, что разговор шел о работе. Конечно, никто из ее спутников, ожидавших в стороне, не мог и предположить, что она с тревогой сообщает своему куратору о новом проявлении печально известной в их кругах «Книги Темных Ангелов».

Ее брат незадолго до этого вспомнил, как долго тянутся четыре часа в поезде и как примитивна и дорога еда, предлагаемая в вагоне-ресторане и развозимая на тележках, поэтому отправился купить себе чего-нибудь съестного в дорогу.

Саша еще не появилась, хотя клятвенно обещала, что приедет проводить их, поэтому Войтех с Невом имели редкую возможность пообщаться наедине, и это удавалось им с большим трудом.

– У вас определенно талант к оккультным учениям, – заметил Войтех, когда в разговоре о повседневных вещах повисла очередная длинная пауза. – И вы так давно их изучаете. Неужели вы действительно до сих пор ничего не пробовали сделать?

– Наверное, это выглядит с моей стороны трусостью и малодушием, – смутился Нев. – Наверное, даже так и есть. Но я предпочитаю называть это осторожностью.

– Я определенно не тот человек, который стал бы обвинять вас в малодушии. Я достаточно долго игнорировал собственные возможности. Но мне кажется, что ваши гораздо шире. Неужели нет соблазна?

– Соблазн есть, – признал Нев, задумчиво глядя в сторону Лили, которая продолжала говорить по телефону. – Теоретически это может дать мне огромную власть. Все эти учения возникли как раз в процессе поиска могущества. И вы правы: раз у меня так хорошо получилось с первого раза, значит, у меня есть к этому определенная склонность. Это и пугает.

Войтех вопросительно посмотрел на него. Нев почувствовал его взгляд и повернулся к нему.

– Любое могущество имеет цену. Никакая власть не дается бесплатно. Надо либо вложить массу усилий, принести массу жертв, чтобы получить ее, либо счет придет постфактум. Даже ваш дар, Войтех, – его лицо стало вдруг еще более серьезным, отчасти мрачным, – точнее, то, что вы считаете даром, таковым не является. Такие вещи не дарят.

– И что же это тогда?

– Это миссия, если хотите. Вы наверняка не раз задавались вопросом, почему вы иногда что-то видите, иногда нет, почему вам доступно то прошлое, то будущее.

– Задавался.

– У кого-то есть на ваш счет определенный план. Этот кто-то… Называйте его, как хотите, в зависимости от того, во что вы верите, но от этого суть не изменится. Он не пытается вас одарить, он всего лишь хочет вас использовать.

Войтех молча кивнул, поскольку у него самого не так давно начало формироваться то же самое ощущение. Саша считала иначе, думала, что он может научиться управлять своими возможностями, но даже она, увидев результат его попытки, решила, что это слишком опасно. Как будто прочитав его мысли, Нев продолжил:

– То, что вы сделали, чтобы найти Сашу, было необходимо. Я понимаю, что вы не могли поступить иначе. И подозреваю, что если нечто подобное повторится, то вы поступите так же. Но каждый раз, когда вы будете пытаться взглянуть на то, что вам не было послано, вы должны помнить: счет за эту возможность вам рано или поздно придет. Поэтому мой вам совет: используйте это только тогда, когда будете уверены, что готовы платить за полученную информацию любую цену. Ибо цена вам неизвестна. Никому из нас. Это ловушка подобного могущества, которое многие ошибочно считают даром. Именно поэтому я опасаюсь заигрывать с силами, которые определенно превосходят мои, но при этом почему-то готовы мне подчиниться.

– Вы не уверены, что готовы платить за это любую цену, – Войтех понимающе кивнул.

– За то, что я сделал в подвале и потом на кладбище, готов, – уточнил Нев. – Как вы готовы платить любую цену за безопасность каждого из нас. И совершенно не потому, что хотите умереть.

– Хоть кто-то понимает разницу, между «хотеть» и «не бояться», – хмыкнул Войтех, криво улыбнувшись, но Нев не ответил на эту улыбку. Он только покачал головой.

– Вы боитесь смерти, как и все мы. Просто вы убедили себя в том, что это не так. Убедили достаточно хорошо.

Войтех ничего не успел ответить, поскольку заметил среди толпы Сашину фигуру, стремительно к ним приближающуюся. Увидев друзей, Саша помахала им рукой и еще больше ускорила шаг.

– Я боялась, что опоздаю, здесь совершенно негде припарковаться, – пожаловалась она, приблизившись. – Привет!

Она все еще выглядела не очень хорошо. К двум большим царапинам, протянувшимся через всю щеку, и довольно заметному синяку там же прибавился лихорадочный блеск в глазах, выдававший повышенную температуру, и сильный кашель. Несколько часов, проведенных ею на холодной земле, не прошли бесследно. Однако она все равно не могла не приехать на вокзал.

– Добрый день, Саша, – вежливо поздоровался с ней Нев. Войтех только с улыбкой кивнул. – Мы рады вас видеть, хотя, как мне кажется, вам было бы лучше остаться дома в постели.

– Я бы согласился, – заметил Войтех, – но боюсь, тогда мне припомнят все случаи, когда я игнорировал рекомендации врача.

– Вот именно, – улыбнулась в ответ Саша, – поэтому лучше молчи. А где Сидоровы? – Она оглянулась.

– Лиля общается по телефону, а Иван разоряет какую-нибудь местную забегаловку, – пояснил Войтех.

В этот момент Лиля как раз убрала телефон в сумку и уже посмотрела в их сторону. Нев быстро перевел взгляд с Саши на Войтеха и обратно и внезапно сказал:

– Вы меня извините, оставлю вас на пару минут.

С этими словами он направился к Лиле и о чем-то заговорил с ней, то ли пользуясь возможностью пообщаться один на один, то ли просто предоставляя такую возможность Саше и Войтеху.

– Полагаю, он думает, что мы все еще в ссоре, – прокомментировал этот маневр Войтех. – Но мы ведь уже помирились, так?

– Мне тогда было очень плохо, но я точно помню, что слова «мир, дружба, жвачка» звучали. – Саша проводила глазами Нева и повернулась к Войтеху. – Так что, полагаю, это засчиталось. Кстати, спасибо. За то, что спас мне жизнь. Никогда не думала, что так легко прощу кому-то несдержанное обещание.

– Что ты имеешь в виду? – он изобразил непонимание.

Саша рассмеялась.

– Когда-нибудь ты женишься и поймешь, что обычно мужья многое рассказывают женам. Так что твои попытки через записку вызвать у себя видения и понять, где я, Максим расписал мне очень красочно. А ты обещал мне этого не делать, если помнишь.

– А, да, – Войтех смутился то ли от ее пророчества по поводу женитьбы, то ли от того, что она поймала его на нарушении слова. – Но я надеялся, что ты простишь мне это исключение, поскольку ситуация была чрезвычайная. К тому же я был виноват в том, что этот… человек тебя похитил. Я должен был как-то все исправить. Так что благодарности излишни, но прощению я рад. – Он немного помолчал, а потом поинтересовался: – Как там Максим? После всего, что ему пришлось пережить и увидеть? Я имею в виду, зомби и все такое.

– Просил передать, что будет рад видеть каждого из вас у нас в гостях. Дословно: «С кем еще я смогу обсудить поход ночью на кладбище в самое логово зомби?» Так что будем ждать вас снова. На самом деле, Питер – красивый город. В нем есть что посмотреть и кроме кладбищ, – Саша улыбнулась. – В следующий раз отведу тебя в Эрмитаж, чтобы ты убедился, что это все-таки культурная столица.

Войтех, до этого неотрывно разглядывавший ее расцарапанную щеку, перевел взгляд на здание вокзала.

– Я бы с удовольствием приехал снова, – признался он. – Знаешь, я ведь был здесь раньше, но почему-то никогда еще этот город не казался мне таким… притягательным. То ли я устал от Москвы, то ли Питер чем-то стал напоминать мне Прагу, то ли…

Он осекся, снова посмотрев на Сашу. Ответ на вопрос, чем город так покорил его в этот раз, почему он внезапно стал чувствовать себя в нем как дома, стоял прямо напротив него, смотрел воспаленными от температуры глазами и едва заметно улыбался. Каждый раз ощущение дома накатывало на него в тот момент, когда он говорил с ней или находился рядом. Это открытие так поразило его и одновременно с этим так напугало, что он даже не нашел слов, чтобы закончить свое предложение.

– То ли что? – предсказуемо спросила Саша.

– То ли… – Войтех тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки и не погрузиться сейчас в размышления над своим открытием. – Не знаю, может, я действительно сумасшедший и мне хорошо там, где происходит какая-то чертовщина, – он принужденно рассмеялся.

– Вот так до танцев на площади и доходят, – Сашин смех был вполне искренним, хоть и недолгим. Она закашлялась и поспешно отвернулась. – Надеюсь, этот гад, где бы он ни был, свое получит, – пробормотала она. – Свой бронхит я ему не прощу.

– Надеюсь, – эхом повторил Войтех, подумав, что, если некромант снова попадется ему на жизненном пути, он все-таки перешагнет через себя и выстрелит тому в голову. – Ты теперь на больничном?

Саша кивнула.

– А куда я с таким кашлем и такой рожей? От температуры хоть таблеток можно напиться, а синяк в пол-лица ничем не скроешь. И знаешь, что самое забавное? – Она снова улыбнулась и продолжила: – Если бы я кому-то пыталась рассказать, что меня так разукрасил больной на голову маньяк, создавший армию зомби, они бы тихо вздыхали и думали: «Лучше бы она врала про дверь, как все».

Войтех не выдержал и все же аккуратно коснулся рукой ее щеки, то ли проверив, что синяк действительно существует, то ли просто погладив ее.

– Скоро все пройдет, – мягко пообещал он. – Если станет скучно, напиши мне, буду развлекать тебя по Скайпу. Я ведь пока безработный.

– Ну смотри, ты сам это предложил, потом не жалуйся, – Саша хотела сказать это весело, но получилось почему-то достаточно серьезно.

Войтех уже открыл рот, чтобы ответить, но его внимание привлекло что-то за ее спиной.

– Не могу поверить. Опять он.

Саша непонимающе обернулась и сразу же заметила среди толпы пассажиров и провожающих Лилиного ухажера, журналиста Дмитрия, с небольшим букетом каких-то ярких цветов в руках. Он тоже их заметил, мгновенно растянул губы в улыбке и подошел к ним.

– Александра, Войтех, очень рад вас видеть!

– А мы как рады, у меня просто слов нет, – сдержанно отозвался Войтех. – Полагаю, вы ищете Лилю?

– Как вы угадали? – Дмитрий продолжал улыбаться, но голос его прозвучал несколько суше, чем должен был.

– А я ясновидящий, – невозмутимо пояснил Войтех, а потом указал на все еще о чем-то увлеченно беседующих Лилю и Нева. – Ловите момент, Дмитрий, пока ее брата нет поблизости. Потом, – он мимоходом коснулся своей разбитой губы, – это может быть опасно.

Дмитрий заметил это движение, удивленно посмотрел на его губу, а затем хмыкнул.

– У меня разряд по боксу, – объявил он, но задерживаться возле Саши и Войтеха больше не стал. В три шага приблизившись к Лиле и не обращая внимания на то, что явно прервал беседу, Дмитрий обнял ее за талию и чмокнул в щеку. – Хотела сбежать, не попрощавшись? – укоризненно поинтересовался он.

Лиля дернулась от неожиданности, а потом проворно вывернулась из его наглого объятия.

– Ты здесь откуда? – в ее голосе было слышно недовольство пополам с удивлением. – Как ты узнал?

– Господи, Лилечка, я же говорил тебе: я журналист, мне за это деньги платят. – Он протянул ей букет. – Боялся, что розы ты не довезешь, а эти будут стоять до Нового года.

Лиля взяла цветы, почему-то бросив смущенный взгляд на Нева, который стал свидетелем всей этой сцены. Он явно не знал, куда себя теперь деть: то ли просто отойти в сторону, то ли вернуться к Войтеху и прервать его разговор с Сашей. К счастью, всего несколько секунд спустя на перроне показался Ваня.

– О, Айболит приехал! – радостно воскликнул он, словно не смог бы уехать, не попрощавшись с Сашей. Потом он повернулся, ища глазами сестру, и заметил Дмитрия. – Хм, и этот тут, – проворчал Ваня. – Дементьев не обещал подъехать? А то времени в обрез осталось, может не успеть.

– Он же мент, сможет задержать отправление, если не успеет, – пожала плечами Саша, тоже наблюдая за Лилей и Дмитрием. Почему-то сегодня он уже не казался ей таким подозрительным, как в их первую встречу в кафе. И очень гармонично смотрелся рядом с Лилей.

Лиля, Дмитрий и Нев подошли к ним.

– Блин, Сашка, ну и фингал, – сочувственно протянула Лиля.

– Погоди, он еще зеленеть начнет, – рассмеялась Саша, – я тебе фотку пришлю.

Ваня тоже внимательно посмотрел на Сашину щеку, а затем перевел взгляд на Войтеха.

– Вы прям сладкая парочка Твикс. Не стояли бы рядом, люди подумают, что друг с другом подрались, – ухмыльнулся он.

– Хотелось бы верить, что я не похож на человека, который может ударить женщину, – парировал Войтех. – Ты купил себе еды?

Ваня продемонстрировал ему небольшой пакет не то с чебуреками, не то с пирожками.

– С запасом взял, еще просить придешь.

– Это вряд ли, – пробормотал Войтех, с подозрением глядя на пятна масла на пакете. – Ладно, давайте прощаться, до отправления пять минут. Нам пора.

Ваня переложил пакет в другую руку, отряхнул ладонь и протянул ее сначала Неву, а затем и Дмитрию. Сашу он крепко обнял.

– Выздоравливай, Айболит, – велел он, затем отпустил ее и махнул сестре и Войтеху. – Догоняйте!

– Я тебе позвоню, – пообещал Дмитрий Лиле.

– Я все слышу! – донесся до них голос Вани, уже почти вошедшего в вагон.

Лиля закатила глаза, быстро чмокнула остающихся в щеку и, сердито стуча каблуками, догнала брата. Саша проводила их глазами и улыбнулась Войтеху.

– Похоже, в этот раз я буду должна тебе реабилитационную чашку кофе?

– Чашку кофе и поход в Эрмитаж. Ты обещала, – напомнил Войтех с улыбкой.

Он попрощался с Невом, потом коротко кивнул Дмитрию и поторопился войти в вагон, поскольку проводник уже недовольно поглядывал на него. Всего через минуту поезд тронулся.

– И снова ждать, – со вздохом прокомментировал Нев. – Знаете, Саша, после каждого нового расследования мне все сложнее возвращаться в привычную колею. У вас нет такого?

– Нев, посмотрите на меня, – усмехнулась Саша, провожая взглядом исчезающий вдали поезд. – Если бы у меня такого не было, разве я вернулась бы к вам после всего, что случилось?

– Да, действительно, – Нев смутился.

Сапсан окончательно исчез из поля зрения, но Саша еще несколько мгновений смотрела ему вслед, аккуратно касаясь кончиками пальцев своей щеки.

– Пойдемте, здесь холодно – внезапно предложила она, словно очнувшись от ступора, и, не дожидаясь ответа, пошагала по перрону.

Дмитрий придержал Нева за рукав.

– Евстахий Велориевич, а расскажете мне обо всей этой истории с маньяком? – спросил он. – Для статьи.

Нев смерил его недружелюбным взглядом и, холодно бросив: «Без комментариев», последовал за Сашей.

* * *

31 октября 2012 года, 20.03.

Ул. Героев Панфиловцев, г. Москва.

Директор почему-то был очень доволен его работой. Это было слышно по его голосу. Похоже, его совершенно не интересовала истинная причина прихода сообщений «из ниоткуда», только некромант и его зомби. Чем больше Войтех слушал, тем больше убеждался, что ЗАО замешано в исчезновении этого человека.

– Что ж, отличная работа, Дворжак, мы довольны, – еще раз сказал Директор. – Деньги на ваш счет поступят в обычном порядке. И как всегда, мы свяжемся с вами, когда понадобится.

– Есть еще один момент, – торопливо вставил Войтех, прежде чем Директор успел отключиться.

– Да?

– Мне нужна работа.

– В каком смысле? Вам не хватает тех денег, которые платим мы?

– Нет, мне нужна официальная работа, о которой я смогу говорить своим… «коллегам». У них часто возникают вопросы о том, на какие средства я живу и провожу расследования.

– Так придумайте что-нибудь, – отмахнулся Директор. – Вам виднее, что можно им соврать.

– Если бы я мог просто соврать, я бы вас не утруждал этой проблемой. Но видите ли, один из них очень хороший хакер. И что бы я ему ни сказал, он все проверит. Влезет в любую бухгалтерию.

– Дворжак, вы в курсе, что у нас полстраны работает с черной бухгалтерией? – Директор рассмеялся. – В нее ни один хакер не влезет.

– Всегда есть информация, которую можно проверить, – возразил Войтех.

– Это ваша проблема. Секретность – условие вашего контракта, меня не волнует, как вы будете ее соблюдать. Откажитесь от его услуг, если он вас так напрягает.

– Пользы от него больше, чем вреда, – не сдавался Войтех. – Мне нужно лишь небольшое прикрытие, чтобы минимизировать этот вред.

– Вы же помните, что мы наняли вас именно для того, чтобы вашу деятельность никак нельзя было связать с нашей?

– Помню. Но не говорите мне, что у вас нет подконтрольных фирм, деятельность которых никак нельзя связать с вами.

В разговоре повисла пауза. Было понятно, что Директор несколько обескуражен такой наглостью своего исполнителя. Теперь он решал, стоит ли сотрудничество с Войтехом тех усилий, которые от него сейчас требовались.

– Дворжак, назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должен хлопотать за вас? Я плачу вам неплохие деньги. За них вы могли бы решать свои проблемы самостоятельно.

Войтех вздохнул, мысленно решая, стоит ли использовать аргумент, который пришел ему в голову.

– Вы платите мне хорошие деньги и получаете за них хорошую работу. Найти другого исполнителя вам будет дороже, чем помочь мне.

Директор молчал, поэтому Войтех продолжил, ненавидя сам себя:

– Вы кое-что упустили в этом деле. Не только некромант проявлял особые способности.

– Неужели? – теперь Директор походил на заинтересованного человека.

– Я думаю, что Марина – медиум.

– Вы думаете?

– У меня не было возможности это проверить. Она явно очень слабый приемник сигналов, поэтому потребовалась энергетика, которую излучал ее сосед-некромант, чтобы спровоцировать ее способности. До этого только тяжелая личная психологическая травма спровоцировала их.

– Приемник?

– В отличие от целителя, которого мы встретили в Хакасии, мозг Марины сам не излучает никаких волн во время… проявления феномена. Поэтому мы ничего не смогли зафиксировать. Она принимающая сторона. Ее организм проявляет только признаки стресса.

«Как и мой», – мысленно добавил он, но вслух, конечно, не сказал.

Директор опять замолчал на какое-то время, а потом резюмировал:

– Спасибо за информацию. Мы подумаем, как решить вашу проблему.

После этих слов он отключился, а Войтех шумно выдохнул. Интересы ЗАО становились ему понятнее. Оставалось надеяться, что ему удастся скрывать от них собственные способности. Войтех решил, что возможности Нева тоже не стоило афишировать.

Разговор с Директором оставил в душе тяжелый осадок. За окном давно сгустилась темнота, шел дождь, напоминая о Петербурге и том ощущении дома, которое Войтех там испытал. Он машинально нашел глазами в списке контактов Сашу. Рядом с ней светился статус «в сети». Войтех потянулся к клавиатуре.

«Как ты себя чувствуешь?»

Сразу стало немного легче.

* * *

31 октября 2012 года, 21:50.

Пр. Науки, г. Санкт-Петербург.

После лекций у вечернего отделения Евстахий Велориевич всегда возвращался домой поздно. Обычно он очень уставал и предпочитал быстрее лечь спать, но этот вечер отличался от других.

В нем бурлила странная энергия. Ее заметили даже в университете, потому что она заставляла его говорить громче, двигаться быстрее и резче. Сначала Нев думал, что это обычное возбуждение после очередного приключения, которое быстро сойдет на нет, но с каждым часом оно только нарастало, а как только он вошел в квартиру, оно достигло апогея.

Не переодеваясь в домашнюю одежду, что было для него нехарактерно, Нев занялся разогревом ужина, включив по привычке радио. То что-то забормотало, но слов он не мог разобрать, его мысли были заняты совсем другим.

Он вспоминал те два эпизода, когда впервые решился применить свои теоретические знания на практике. Они не шли у него из головы. Он все еще чувствовал покалывание на кончиках пальцев, которое испытал в первый раз, и жжение в ладонях, сопровождавшее второй. Циркулирующую по венам силу. Он не знал, игра ли это воображения или все действительно было так, но оба раза он чувствовал себя проводником. Словно в тот момент, когда он шептал магические формулы на ему самому неизвестном языке, внутри него приоткрывался портал, канал, который связывал его с тем, что никто из простых смертных не мог ни понять, ни осознать.

Нев сел за стол и по привычке уставился в темное окно. Слова магической формулы, которую он шептал, звучали у него в ушах и мелькали перед внутренним взором.

Самым забавным было то, что он не мог даже определить язык. И тем более он не понимал, откуда знает его, как может читать на нем и откуда знает, как правильно произносить его слова вслух. Это и заставило его запрятать книгу, купленную за бесценок на одной гаражной распродаже несколько месяцев назад, так далеко, что во время изысканий на тему символа она так и не попалась ему на глаза. Для подобных вещей – книг и предметов – у него в квартире существовало особое место, куда он заходил лишь для того, чтобы спрятать очередную пугающую его находку. Именно в этой книге он и видел мельком символ, который искал. Поэтому он казался ему знакомым.

Нев сам не заметил, как его тарелка и кружка опустели. Поставив посуду в раковину, он решил, что помоет ее позже. Это тоже было для него нехарактерно.

В гостиной он включил телевизор и сел в кресло напротив, чтобы посмотреть перед сном что-нибудь развлекательное, но взгляд его то и дело притягивался к нелепому гобелену, закрывавшему дырку между шкафами.

Нев не врал Войтеху, когда говорил, что от практики его удерживают возможные последствия. Слишком часто он читал о том, как призванные силы губили того, кто попытался их себе подчинить. Голос разума твердил ему это и сейчас, но вместе с ним в голове теперь звучал и другой голос, появившийся несколько дней назад. Этот голос твердил, что именно знания, почерпнутые из книги, о которой он вспомнил после разговора, как теперь выяснилось, с маньяком-некромантом, помогли ему спасти себя и своих друзей. Они сделали его по-настоящему полезным. А если бы он не пренебрегал этой книгой ранее, то и тайну символа он разгадал бы сразу, как увидел его.

«Тебе необязательно это практиковать, – подумал он. – Достаточно просто изучить теорию. Если наступит критическая ситуация, как тогда в подвале или на кладбище, – используешь. Если нет, то от одних знаний вреда не будет».

По телевизору шел какой-то скучный фильм, но Неву было уже не до него. Достав из шкафа ключ, он откинул в сторону гобелен и вставил ключ в замочную скважину на двери, которая за ним скрывалась. Замок тихо щелкнул, дверь открылась, впуская Нева в темное маленькое помещение. Кто и зачем придумал такую планировку комнат, Нев не знал, но она оказалась очень кстати, когда ему потребовалось сделать у себя дома хранилище для самых редких, самых ценных или самых страшных книг и предметов, которые он собирал.

Книга лежала на низком столике. Там же, где он ее оставил в прошлый понедельник. Тогда, прочитав весь раздел о подчинении мертвых, он закрыл комнату и больше не заходил в нее.

Нев опустился на пол перед столиком и провел кончиками пальцев по обложке книги, сразу же снова почувствовав то самое покалывание.

На обложке под уже знакомым символом – кругом, вписанным в пентаграмму – были вытиснены слова на неизвестном, но почему-то очень понятном ему языке: «Книга Темных Ангелов».

Эпилог

9 марта 2012 года, 14:10.

Безымянный остров, р. Бузан, Красноярский район, Астраханская область.

Лес казался бесконечным. Как в дурном сне, он растягивался, с каждым шагом увеличивая расстояние между деревьями, цеплялся за ноги сухими ветками, валявшимися на земле, пытался остановить или как минимум задержать. Кирилл не мог иначе объяснить тот факт, что от пещеры до лагеря они добирались добрых полтора часа, хотя утром в обратном направлении дошли всего минут за тридцать.

– Мы просто сбились, ходили кругами, – сказал Олег, словно прочитав мысли Кирилла. Он был бледен, кожа его покрылась испариной, волосы слиплись от пота. Поврежденная лодыжка явно доставляла ему больше проблем, чем он пытался показать.

– Ничего, теперь с нами будет навигатор, теперь пойдем быстрее, – заверил его Кирилл, роясь в одном из рюкзаков, который он достал из палатки. Второй навигатор остался у Данилы, застрявшего вместе с сестрой Олега в пещере.

– Только не мы пойдем, а ты пойдешь, – поправил его Олег, тяжело опускаясь на поваленное дерево и пытаясь удобнее устроить ногу. – Я сюда еле дошел, дальше буду только больше тормозить тебя. Часа через четыре стемнеет. Один ты успеешь за это время добраться до берега, потом до города, а потом вернуться с подмогой. Нельзя Даню с Нинкой оставлять там на ночь, замерзнут к чертям собачьим.

Кирилл посмотрел на него с сомнением. Из всей их компании у него было меньше всего опыта таких походов. Он с трудом ориентировался на местности и никогда не рискнул бы идти куда-то в одиночку, без более опытного проводника. Но Олег был прав: с его ногой они будут добираться до берега слишком долго.

– С навигатором не заблудишься, – заверил его приятель, как будто снова прочитал тревожные мысли. – Следи за точкой и за тем, чтобы она двигалась в сторону берега. А уж на берегу не растеряешься, даже если выйдешь не совсем там. У тебя же сохранились координаты лодки?

– Да, я все сохранил, как Данила учил.

– Вот и хорошо. Держи! – Олег кинул Кириллу небольшую бутылку воды, лежавшую до этого в его рюкзаке. – Пригодится. Остальное не бери, налегке дойдешь.

Кирилл кивнул. Включив навигатор, он убедился, что тот работает и ловит сигнал спутников. Кирилл снова посмотрел на Олега, все еще пытавшегося пристроить ногу так, чтобы та не болела. Но она, судя по всему, болела в любом положении.

– Я быстро, – пообещал Кирилл, больше для того, чтобы приободрить себя.

– Давай, удачи…

Он торопился. Торопился изо всех сил, поначалу вообще бежал, но быстро выбился из сил и перешел на быстрый шаг. Лес продолжал пытаться его остановить. Он то подсовывал под ноги коряги и ямки, то бил по лицу тонкими ветками высокого кустарника, через который Кирилл ломился, боясь сойти с проложенного навигатором кратчайшего пути. Возможно, идти напрямик было не лучшей идеей, но Кирилл пытался сэкономить время. Протоптанных троп тут все равно не было и в помине.

Однако чем больше Кирилл спешил, чем быстрее шел, тем больше страха внушал ему лес, не желавший заканчиваться. Когда Кирилл поглядывал на экран навигатора, чтобы убедиться в правильности направления, точка, означавшая его, как будто двигалась, но стоило ему на какое-то время отвлечься, она словно возвращалась в прежнее место, ни на сантиметр не приближаясь к берегу.

– Да чтоб тебя, – выругался Кирилл, останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

В боку давно нещадно кололо и тянуло, ноги сводило от усталости. Как-то совершенно незаметно для самого себя Кирилл уже выпил всю воду, которую дал ему с собой Олег. Солнце успело заметно опуститься к земле, а навигатор все еще утверждал, что Кирилл застрял где-то на полпути к берегу.

– Да ты просто ни хрена не работаешь! – выкрикнул Кирилл, от всей души ударив по навигатору. Тот и не думал менять свои показания.

Кирилл посмотрел на часы: все верно, он расстался с Олегом уже три часа назад. Он давно должен был добраться до берега. И теперь ему стало по-настоящему страшно: он оказался один посреди леса, с неработающим навигатором, без компаса и какого-либо представления о том, куда идти дальше. Начинало темнеть, и остаться ночью в лесу в полном одиночестве ему совершенно не хотелось.

Не зная, что делать, он покрутился на месте, пытаясь понять, куда же на самом деле ему нужно идти, однако лес со всех сторон выглядел одинаково. Через минуту Кирилл уже даже не мог понять, с какой стороны пришел. Ничем не отличающиеся деревья нависали над ним и словно смеялись.

И тогда он снова побежал. Уже не думая о том, куда его это приведет. Он бежал, не чувствуя уставших ног, не замечая веток, царапающих лицо, не видя ям и коряг. Кирилл бежал, надеясь добраться хоть куда-нибудь, сжимая в руке бесполезный навигатор и ни о чем не думая.

Солнце уже почти село, когда Кирилл оступился и упал. У него не хватило сил сразу подняться, поэтому какое-то время он просто лежал на холодной мокрой земле, закрыв глаза, тяжело дыша и пытаясь сглотнуть несуществующую слюну. Когда же он открыл глаза, солнце почему-то снова было высоко.

Не понимая, что происходит, и гадая, мог ли он отключиться и пролежать так до следующего дня, Кирилл с трудом поднялся на ноги. Перед ним впереди между деревьями виднелся просвет, в сторону которого он медленно поплелся, присматриваясь к постепенно проступавшим очертаниям чьих-то палаток.

Олег, все еще сидящий на поваленном дереве и пытающийся пристроить ногу, поднял на него удивленный взгляд.

– Ты чего вернулся?

– Отсюда нельзя выйти, – растерянно пробормотал Кирилл, с трудом переставляя ноги. – Я бежал, бежал… Потом шел… Навигатор, – он поднял руку, – сломался… Я думал, что останусь в этом чертовом лесу один на всю ночь. Но, видимо, как-то все-таки смог вернуться… Или я провел ночь там? – он поднял глаза к небу, на котором снова ярко светило солнце.

Олег смотрел на него со смесью испуга и недоверия. Кирилл действительно выглядел так, будто несколько часов скитался по лесу.

– Я ничего не понимаю, Кир. Ты ушел… минуты две назад.

Примечания

1

Достопримечательности (чеш.)

2

Ну же, ответь мне, пожалуйста (чеш.)

3

Черт (чеш.)

4

Боже мой (чеш.)

Content

Лена Обухова, Наталья Тимошенко
Тишина старого кладбища

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания