Уильям Шекспир

Трагедии. Сонеты

Вступительная статья В. Татаринова

© В. Татаринов, вст. ст., 2015

© Б. Пастернак, перевод. Наследники, 2015

© Ю. Корнеев, перевод. Наследники, 2015

© С. Маршак, перевод. Наследники, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Уильям Завоеватель

Популярность и универсальность творений Шекспира привели к тому, что для самых разных культур и эпох он стал воплощением самого понятия «классика». Жил он очень давно, когда никому и в голову не приходило составлять биографии актеров или авторов пьес. Лет через сто пятьдесят – двести ученые, и в первую очередь англичане, спохватились и стали внимательно изучать все, что имело хотя бы какое-то отношение к Шекспиру. Дело нашлось для всех: одни восстанавливали по крупицам биографию поэта и драматурга, другие уточняли тексты и состав его произведений, третьи выясняли, что послужило источником его вдохновения в том или ином случае, и т. д.

Нездоровый энтузиазм некоторых исследователей породил множество легенд, которые успешно разоблачались их более трезвомыслящими коллегами. Дело дошло до того, что среди шекспироведов возникло целое направление сомневающихся… в самом существовании Шекспира. Удивляться тут нечему: мало ли людей, которые до сих пор подозревают, что мир вокруг нас – всего лишь плод нашего воображения, проекция нашего «я» куда-то там и т. п. Правда, это не мешает им вовсю пользоваться материальными благами «иллюзорного» мира. Что касается Шекспира, то обилие загадок только придает интереса его истории…

Уильям Шекспир родился в 1564 году в английском городе Стратфорде, расположенном на реке Эйвон. В приходской книге церкви Святой Троицы имеется запись о крещении Уильяма Шекспира 26 апреля. Поскольку в те времена было принято крестить через три дня после рождения, то днем рождения великого драматурга издавна решили считать 23 апреля. Летом 1564 года Стратфорд посетила грозная гостья – чума, которая унесла больше двухсот жизней, около одной шестой части населения города. Трудно переоценить опасность, которой подвергся младенец Уилл. Например, Роджер Грин, живший с Шекспирами по соседству, лишился в то лето четверых детей.

Уильям был старшим в семье перчаточника Джона Шекспира. Всего Мэри Шекспир родила восьмерых детей: три девочки умерли еще в детстве; Гилберт Шекспир стал галантерейщиком, жил в Лондоне, затем вернулся в Стратфорд и умер за четыре года до смерти Уильяма. Ричард Шекспир так и не женился и все свои 39 лет прожил в Стратфорде. Самый младший в семье, Эдмунд, был моложе Уильяма на 16 лет. Еще юношей он приехал в Лондон, стал актером и работал в труппе Уильяма. Он умер 28-летним, в 1607 году. Долгожительницей оказалась Джоанна – она вышла замуж за стратфордского шляпника Уильяма Харта и пережила своего именитого старшего брата на 30 лет.

Джон Шекспир не ограничивался изготовлением перчаток. Он также торговал шерстью, лесом и ячменем, покупал дома и отдавал их внаем. Кроме того, он активно включился в работу недавно появившейся в Стратфорде городской корпорации – местных органов самоуправления – и сделал в ней неплохую карьеру. Сначала он стал контролером эля, то есть следил за выпуском доброкачественного эля и пива, а также за выпечкой хлеба городскими пекарями. Затем он был констеблем, членом муниципалитета, казначеем, и, наконец, его избрали одним из четырнадцати олдерменов (старейшин) города. С этого времени к нему должны были почтительно обращаться «мастер Шекспир», а он сам получал право на ношение черной суконной мантии, отделанной мехом, и перстня олдермена на большом пальце. Вершиной административной карьеры Джона Шекспира стало избрание его в 1568 году бейлифом, главой городской корпорации.

В последующие десятилетия его карьера пошла на спад. Причиной послужили деловые неурядицы Джона – он наделал долгов и был вынужден отсиживаться дома, не являясь на заседания совета корпорации и даже в церковь, что по тем временам было серьезным проступком. Дело объяснялось просто: по тогдашним законам должника-неплательщика могли арестовать даже в воскресенье в церкви, но эту процедуру нельзя было проделать у него в доме. В 1586 году, после многолетних поблажек, Джон Шекспир был исключен из числа олдерменов за упорное игнорирование заседаний совета корпорации. Он, однако, не утратил уважения сограждан, которые и впоследствии часто обращались к нему с просьбой использовать свой ум и опыт на благо родного города.

В семь лет Уильям отправился в Стратфордскую грамматическую школу и проучился там до четырнадцати лет. Алфавит, чтение и письмо он, согласно правилам, изучил еще до школы. Букварем для Шекспира и его современников служила так называемая «роговая книга»: дощечка с рукояткой, на которую крепился лист пергамента, вставленный в деревянную рамку и прикрытый тонкой прозрачной роговой пластинкой. На листе бумаги был напечатан алфавит – строчные и прописные буквы, а также сочетания пяти гласных звуков с буквами b, с и d для обучения разделению на слоги и молитва «Отче наш».

После «роговой книги» дети переходили к «Азбуке с катехизисом», которая состояла из того же алфавита и нескольких молитв. Третий, и последний, учебник, «Букварь и катехизис», включал в себя святцы, календарь, семь покаянных псалмов и другие благочестивые тексты. На их примере ученики знакомились с тайнами красивого и правильного произношения и грамотного письма. Кроме того, их обучали счету и арифметике. Школьный день начинался весной и летом в шесть часов утра, а зимой – в семь. В девять наступал короткий перерыв для завтрака, а затем снова занятия до одиннадцати часов. После ученики расходились на два часа по домам, а затем снова занимались до трех. Следовал короткий перерыв, за ним – последний урок, который заканчивался в пять часов вечера. По четвергам и субботам занимались только до полудня. Каникулы отнимали у учебного процесса всего сорок дней в год и наступали трижды: на Рождество, на Пасху и на Троицу.

На всю школу хватало одного учителя и его помощника для работы с младшими учениками. Дети рассаживались за столами соответственно возрасту. Корпорация Стратфорда по праву гордилась своей школой – учителями в ней работали бакалавры Оксфордского университета, получавшие 20 фунтов в год – заработок для школьного учителя по тем временам весьма солидный.

Основным предметом обучения в школе была латынь. Ученики знакомились с изречениями и афоризмами древних авторов, читали на латыни басни Эзопа, «Катона» Эразма Роттердамского, «Эклоги» Баптисты Мантуанского, пьесы Плавта. В старших классах учащимся преподавали риторику и логику. Они знакомились с трудами ораторов Цицерона и Квинтилиана, поэзией Овидия, Горация, Вергилия и Ювенала. Даже университет мало что добавлял к такой программе: там молодых людей обучали медицине, праву и богословию. Поэтому Шекспир был образован ничуть не хуже любого из его современников, и нет ничего необычного в том, что он прекрасно знал классическую литературу и ее художественные приемы.

Остается добавить, что книги в то время были редки и дороги, поэтому ученикам часто приходилось вызубривать наизусть десятки и сотни страниц текста. Кроме того, дети много времени отдавали переводу латинских изречений на английский язык и наоборот, а также читали вслух, разучивали роли и устраивали представления пьес Плавта и Теренция. Все это вполне объясняет, почему произведения Шекспира изобилуют фразами и изречениями из разных авторов, а его первая комедия – «Комедия ошибок» – представляет собой переработку пьесы древнеримского драматурга Плавта «Менехмы».

Если судить по пьесам Шекспира, то самым радостным моментом для их автора было избавление от ежедневных занятий. Удивляться тут нечему – Уильям Шекспир был незаурядной личностью, а таким всегда тесны общепринятые рамки. Сохранилось, к примеру, предание, как Шекспир участвовал в соревновании стратфордских ребят с парнями из соседнего местечка Бидфорд. Чтобы отстоять честь родного города, отважным молодым людям нужно было перепить соперников. Об исходе состязания легенда умалчивает, однако настаивает на том, что будущее светило мировой драматургии, возвращаясь после состязания домой, так и не добрался до отчего крова, проспав всю ночь где-то под дикой яблоней.

Как бы то ни было, а парню нужно было определиться к какому-нибудь делу. После школы Уильям стал подмастерьем у своего отца. Разумеется, в 18 лет жизнь на пороге отцовской мастерской только начинается. Долгими летними вечерами Уильям не раз пробирался по узкой тропинке, которая вела полями на запад от его дома в деревню Шотери, где проживало большое семейство фермера Хетеуэя. Уильям ухаживал за его старшей дочерью Энн, которая отвечала ему взаимностью. Дело молодое, и к тому же эти семьи связывали давние деловые и дружеские отношения, поэтому состоявшаяся вскоре свадьба вряд ли вызвала бы вопросы у самых недоверчивых шекспироведов, если бы не ряд обстоятельств.

Если резчик по камню не спутал единицу с семеркой, высекая надпись «ушла из жизни сей… в возрасте 67 лет» на могильной плите Энн, то она была старше своего избранника на восемь лет, в то время как он не достиг еще совершеннолетия, т. е. 21 года. Во-вторых, невеста была беременна, и, чтобы узаконить их отношения в пристойные сроки, потребовалось специальное разрешение от консисторского суда Вустерской епархии. 27 ноября 1582 года оно было получено, но судебный клерк, отмечая выдачу разрешения в епископской книге, записал невесту как… Энн Уэтли из Темпл-Графтона. Несмотря на все старания пытливых и любознательных последующих поколений, никаких иных сведений об этой загадочной Энн Уэтли обнаружено не было.

Это, однако, не помешало некоторым биографам Шекспира сочинить на основе таинственной записи запутанную и увлекательную историю о любовном треугольнике «две Энн – один Уильям». Энтони Берджес в популярной биографии Шекспира «Вовсе не солнце» красочно описал любовь Уилла к Энн Уэтли, «свежей, как май, и пугливой, как серна», попутно охарактеризовав Энн Хетеуэй как распутную и навязчивую особу, которая потянула юношу, «как на бойню, на брачное ложе». Истина, судя по всему, состоит в том, что цветущая, скромная и целомудренная Энн Уэтли была обязана своим существованием всего лишь небрежности клерка, который механически воспроизвел одну из предыдущих записей, засевшую у него в голове.

26 мая 1583 года, на Троицу, в Стратфордской церкви крестили дочь Уильяма и Энн, которой дали имя Сьюзан. Менее чем через два года, зимой 1585-го, Энн родила двойню, девочку и мальчика, которых назвали соответственно Джудит и Гамнет. Таким образом, еще до 21 года Уильям Шекспир обзавелся большой семьей. О его дальнейшей семейной жизни сложно сказать что-либо определенное. Детей у них больше не было, а в 90-е годы пути супругов разошлись: Уильям покорял театральный Лондон и заботился о материальном процветании семьи, а Энн с детьми осталась в Стратфорде. Хотя Шекспир любил родной город и часто навещал своих близких, трудно отделаться от ощущения, что на дороге жизни он был одиноким путником.

О том, где и как провел Шекспир семь лет, последовавшие за рождением двойни, нет никаких достоверных сведений.

Однако биография гения не терпит пустоты, и место скучных, но проверенных фактов заняли живописные легенды. Согласно одной популярной версии, которую невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, Шекспир вовсю браконьерствовал в лесах, принадлежавших местному помещику и мировому судье сэру Томасу Люси. Суровый Люси наказал браконьера по всей строгости закона, а тот в отместку сочинил злую балладу. Песенка до такой степени рассердила помещика, что Шекспиру пришлось искать спасения от его преследований в далеком Лондоне.

Другая история объясняет, каким образом Шекспир попал на профессиональную сцену. Время от времени Стратфорд посещали актерские труппы. Ремесло актера считалось низким занятием, а самих странствующих актеров преследовали как бродяг. Поэтому актеры находили себе высоких покровителей. Считаясь их слугами, лицедеи получали надежную защиту от недоброжелателей-пуритан, которые обладали немалой властью в стране.

Летом 1587 года Стратфорд посетила одна из лучших столичных театральных трупп – «слуги ее величества королевы». 13 июня в Тейме (графство Оксфордшир) труппу постигло несчастье: Уильям Мелл, один из актеров, напал на своего собрата Джона Тауна. Таун, вынужденный защищаться, пронзил Мелла мечом насквозь. Мелл вскоре умер, коронер не нашел в действиях Тауна состава преступления, и труппа продолжила гастроли. Если «слуги ее величества королевы» играли в Стратфорде после 13 июня, то в труппе недоставало одного человека. Может быть, его место занял 22-летний Шекспир?

Самая прозаическая версия «потерянных лет» в биографии Уильяма Шекспира гласит, что в это время он работал учителем где-то в округе Костуолд (графство Глостершир).

Так или иначе, в начале 90-х годов Шекспир оказался в Лондоне. В то время население самого большого города Англии достигало 200 тысяч человек. Собственно Лондоном считалась центральная его часть – Сити (город), – обнесенная стеной. В черте города все вопросы решались пуритански настроенным муниципалитетом, для которого театры служили исключительно рассадником порока, пьянства, легкомыслия и бог знает чего еще. Поэтому все четыре лондонских театра в тот момент располагались за городской стеной, рядом с тавернами, публичными домами и загонами для петушиных боев и медвежьей травли.

Несмотря на столь двусмысленное положение театров, актеры, а особенно хозяева театров, неплохо зарабатывали и отнюдь не ходили в лохмотьях. Социальное положение драматургов почти не отличалось от актерского, разве что в худшую сторону – актеры хотя бы считались слугами того или иного сановника. Шекспир, уже успев поработать в театре, тогда только начинал писать пьесы: в 1590–1592 годах им были созданы драматическая трилогия о Генрихе VI и «Комедия ошибок».

Уже первые шаги драматурга из актеров стали событием в театральной жизни Лондона. Об этом свидетельствует злобный выпад против Шекспира в покаянном сочинении «На грош ума, купленного за миллион раскаяний». Оно принадлежало перу Роберта Грина, драматурга из плеяды так называемых «университетских умов» – сочинителей пьес, получивших высшее образование. Грин обозвал Шекспира вороной-выскочкой за то, что актер осмелился нарушить творческую монополию «университетских» драматургов. «Он в своем воображенье полагает себя единственным потрясающим сцену[1] в стране!» – негодовал Грин.

Публикация посмертных обвинений и доносов Грина вызвала настоящий скандал, но Шекспира уже было кому защитить от возможных неприятностей. Его покровителем стал молодой граф Саутгемптон – Уильям бывал у него во дворце и принимал участие в литературных развлечениях собиравшегося там кружка. Правда, английская аристократия увлекалась не драматургией, а поэзией. Пьесы считались в те времена литературными пустяками, которые было позволительно сочинять ради заработка. А вот поэма могла послужить основой серьезной литературной репутации.

В 1592 году Шекспир написал поэму «Венера и Адонис», сюжет для которой он нашел у Овидия. Эта поэма, а также «Лукреция», отпечатанная в начале 1594 года, были торжественно посвящены графу Саутгемптону. Затем между Шекспиром и его титулованным меценатом, который был моложе поэта лет на десять, наступило охлаждение, и Шекспир вернулся к профессии актера и драматурга. Такой оборот дела был скорее ему на руку, поскольку эпидемия чумы, вызвавшая принудительное закрытие лондонских театров в 1592 году, наконец завершилась. Летом 1594 года столичные театры возобновили спектакли.

Шекспир выбрал труппу «слуг лорда-камергера» (если он не вступил в нее еще в 1587 году, согласно легенде). В ней блистали молодой трагик Ричард Бербедж и лучший английский комик того времени Уильям Кемп. С приходом Шекспира труппа приобрела своего драматурга, что было для нее очень важно – проблема обновления репертуара стояла в те времена острее, чем сейчас. Вначале у «слуг лорда-камергера» были проблемы с помещением для выступлений. В конце концов они стали арендовать здание «Театра», принадлежавшее отцу Ричарда, Джеймсу Бербеджу. Шекспир сразу ушел с головой в работу. К 1598 году он написал не менее 14 пьес, среди которых такие шедевры, как «Ричард III» (1593), «Укрощение строптивой» (1593), «Ромео и Джульетта» (1595), «Много шума из ничего» (1597) и «Виндзорские проказницы» (1598).

Пьесы пьесами, однако материальное благополучие их создателя зависело от иных источников. В те времена драматург получал за свою работу сравнительно немного и сразу же утрачивал на нее все права – пьеса становилась собственностью театральной труппы. Например, за «Гамлета» Шекспир получил что-то около 10 фунтов. Даже если учесть, что тогда фунт стоил раз в 30 дороже нынешнего, это все равно более чем скромное вознаграждение! Но Шекспиру незачем было опасаться бедности – природа одарила его разнообразными талантами, которые могли пригодиться в театре, а также практической сметкой, помогавшей извлечь из этих дарований надлежащую выгоду.

Он быстро стал одним из лидеров труппы, и уже в 1595 году его фамилия упоминается рядом с Бербеджем и Кемпом в записи об оплате представления «слуг лорда-камергера» при дворе. Вероятно, Шекспир совмещал обязанности актера и драматурга с режиссерскими. Кроме того, его приняли в число пайщиков, элиту труппы, фактически – совладельцев театра. Пайщики несли коллективные расходы по найму помещения, оплате реквизита и т. д., а затем получали свою долю прибыли – от восьмой до двенадцатой. Все перечисленные занятия обеспечивали Шекспиру хороший доход, и это справедливо: мало кто из драматургов с мировым именем послужил театру в столь разных качествах!

Свидетельством упрочения общественного статуса Шекспира стало получение его семьей дворянского герба. В пору расцвета своей административной карьеры об этом хлопотал еще Джон Шекспир, но добиться результата ему удалось только при помощи Уильяма спустя 20 лет. Герб Шекспиров имел форму щита, пересекаемого по диагонали копьем; поверх щита на венке стоял сокол, державший в приподнятой лапе копье – «потрясающий копьем», shakespeare.

Получив герб, Шекспир обрел право именоваться джентльменом и передать это общественное положение сыну. Однако ему не было суждено иметь наследника по мужской линии. В августе 1596 года его единственный сын Гамнет умер. Мальчику было всего 11 лет, и отец тяжело переживал этот удар судьбы. Отголоском несчастья, постигшего драматурга, можно смело считать имя, которое он дал главному герою своей самой известной пьесы: Гамнет и Гамлет – это разные варианты написания одного имени. Шекспир не мог уберечь сына от безвременной смерти, зато ему оказалось по силам обессмертить его имя.

Заработав достаточно денег, чтобы обеспечить семью и помочь отцу, Шекспир стал искать надежное вложение для своих сбережений. Первым среди таких приобретений стал большой каменный дом в центре Стратфорда под названием Нью-Плейс. Нью-Плейс был вторым по величине зданием в Стратфорде. Длина его парадного фасада составляла 18 метров, а бокового, выходившего в переулок, – 21 метр. Высота дома доходила до восьми метров; зимой его согревали десять каминов, хотя они были не в каждой комнате, так как считались облагаемой налогом роскошью. Шекспир планомерно повышал свой социальный престиж, причем выбрал он для этого именно Стратфорд.

Впрочем, и в Лондоне Шекспиру жилось неплохо. Однажды перед спектаклем «Ричард III» он заметил, как одна молодая дама о чем-то шушукается с Ричардом Бербеджем. Заинтригованный, он подслушал разговор и выяснил, что это служанка, которую хозяйка отправила к Бербеджу с деликатным поручением. Оказывается, некая горожанка влюбилась в исполнителя роли короля Ричарда, и, поскольку эту ночь ей предстояло провести в одиночестве, она пригласила актера к себе. Бербедж ответил согласием и договорился, что трижды постучит в дверь и скажет: «Это я, Ричард III».

Шекспир последовал за служанкой и выяснил, что гостеприимная хозяйка – молодая фаворитка старого и богатого купца. Он решил действовать в стиле историй из «Декамерона»: дождавшись условленного времени, он подал сигнал и был принят. Дама удивилась его самонадеянности, но у создателя «Ромео и Джульетты» хватило ума и красноречия, чтобы настроить ее на лирический лад. В общем, когда появился Бербедж и подал сигнал, Шекспир уже с чистым сердцем мог высунуться в окно и попросить приятеля удалиться, потому что Уильям Завоеватель предшествовал Ричарду III[2].

В 1596 году истек срок аренды на землю, на которой был построен «Театр». Поскольку договориться с владельцем участка о приемлемых условиях продолжения аренды не удалось, «Театр» разобрали и перевезли на другой берег Темзы. Так был построен новый театр, лучший из всех существовавших в то время в Лондоне.

Сооружение, по тогдашним меркам, было просто гигантским – театр мог вместить 2,5–3 тысячи человек, поэтому на вывеске было решено изобразить Геркулеса, державшего на плечах земной шар. Именно земной шар и стал символом театра. Это нашло отражение в латинской фразе, тоже украсившей вывеску: «Totus mundus agit histrionem» – «Весь мир лицедействует». Поэтому традиционный русский перевод названия театра – «Глобус» – неточен: по-английски «The Globe» означает и обыкновенный школьный глобус, и земной шар.

Доходы «слуг лорда-камергера» после открытия «Глобуса» свидетельствуют об их блестящих успехах: труппа стала бесспорным лидером театральной Англии. Начиная с этих пор и до конца работы в театре ежегодные доходы Шекспира составляли около 250 фунтов – очень солидная сумма для выходца из семьи перчаточника, который зарабатывал на жизнь в театре! И если к судьбе тех пьес, которым было суждено обессмертить его имя, Шекспир был вполне равнодушен, то к вопросам, связанным с накоплением состояния и сохранением его для потомства, он относился со всей серьезностью.

1 мая 1602 года Шекспир уплатил 320 фунтов наличными за 107 акров пахотной земли в Старом Стратфорде, к которым позднее прибавилось 20 акров пастбища. 24 июля 1605 года Шекспир заключил свою самую крупную сделку: за 440 фунтов он получил право взимать половину 10-процентного налога на пшеницу, зерно, солому и сено в трех близлежащих селениях – Старом Стратфорде, Уэлкомбе и Бишоптоне, а также половину небольшого 10-процентного налога со всего стратфордского прихода. К 1611 году доля Шекспира в десятинном обложении прихода приносила ему ежегодно 60 фунтов чистого золота, из которых ему непосредственно доставалось 38 фунтов.

Когда Шекспир бывал в Стратфорде, он любил воскресными вечерами пройтись в ближайший трактир и пропустить кружку-другую эля. Позднее один коллекционер хвастался, что обладал скамьей, на которой сидел в пивной Шекспир, и глиняной кружкой на полпинты, из которой великий драматург любил потягивать эль. Подлинность подобных сувениров часто оспаривается – и не без оснований. Так, по преданию, в большом саду при доме Нью-Плейс Шекспир однажды посадил шелковицу, которая спокойно росла там до 1758 года, пока на нее не обратили внимание предприимчивые люди. Шелковицу срубили и превратили в такое количество «подлинных сувениров», на которое не хватило бы и двух раскидистых деревьев!

Сезон 1600 года принес «слугам лорда-камергера» только одну пьесу 35-летнего Шекспира, но эта пьеса называлась «Гамлет». Она сразу стала очень популярной, ее играли даже в Оксфорде и Кембридже, где театр вообще-то считали вульгарным зрелищем.

Впрочем, труппа из «Глобуса» часто играла и при королевском дворе. Это было признанием их мастерства и одновременно приносило щедрое вознаграждение. Новый монарх Яков I после торжественного вступления в Лондон в мае 1603 года объявил, что отныне только члены королевской семьи имеют право оказывать покровительство театральным труппам и давать им свое имя. «Слугам лорда-камергера» оказали самую высокую честь – они стали называться «слугами его величества короля». Им полагалось небольшое ежегодное жалованье, придворные ливреи, а кроме того, их приглашали намного чаще других давать представления при дворе.

Шекспир отличался умением избегать ссор и конфликтов и поддерживать добросердечные, уважительные отношения со всеми окружающими. Удивительно, в эпоху, когда творческие люди предпочитали общаться друг с другом в основном в жанре язвительной сатиры, о Шекспире практически все отзывались хорошо. И это при том, что он не любил пьянствовать и избегал под разными предлогами приглашений на попойки, которые традиционно цементируют суровую мужскую дружбу. Его вспоминали как «красивого, хорошо сложенного мужчину, очень приятного в общении и отличавшегося находчивостью и приятным остроумием». В Лондоне он общался с лучшими собеседниками своего времени, а в Стратфорде «благодаря приятному уму и доброму нраву свел знакомство с окрестными джентльменами и завоевал их дружбу». Сохранившиеся документы свидетельствуют, что, будучи состоятельным человеком, Шекспир в случае необходимости всегда помогал землякам, и они могли быть уверены в том, что к нему можно обратиться с просьбой ссудить деньги. В памяти современников он остался как «благородный Уилл».

Наибольшему испытанию добродушие Шекспира подверглось в общении с Беном Джонсоном. Это был талантливый драматург и поэт, возможно, наиболее достойный соперник Шекспира из числа его современников. «Открыл» Джонсона для театра именно Шекспир: он прочел его пьесу, уже отвергнутую труппой, и рекомендовал Джонсона и его сочинения публике. Джонсон отличался куда более воинственным и непримиримым характером, чем его именитый оппонент, и часто критиковал Шекспира, рассуждая о современной драматургии. Тем не менее соперничество двух гигантов – красивого, хорошо сложенного Шекспира и дородного Джонсона, обладавшего огромным животом, – носило, скорее, комический характер. В историях об их веселых стычках находчивый Уилл неизменно берет верх над тугодумом Беном. Так, однажды Шекспир, который был крестным отцом одного из детей Джонсона, задумался над подобающим подарком крестнику. После глубокомысленных размышлений он сообщил Бену: «Я подарю ему дюжину хороших ложек из латуни, а ты переведешь их на латынь». Шутка основана на созвучии слов «latten» (латунь) и «latin» (латынь). Кроме того, Бен Джонсон окончил университет, и потому пренебрежительно относился к познаниям Шекспира в латыни, не говоря уже о греческом.

Все эти рассуждения меркнут, если вспомнить, как решали в то время спорные вопросы коллеги Шекспира – актеры и драматурги. На совести Кристофера Марло было убийство в драке; он мог бы совершить еще одно, если бы сопернику не удалось прикончить его самого. Бен Джонсон, воинствующий эрудит, убил в драке Габриэла Спенсера, за которым тоже числилось убийство при сходных обстоятельствах. Безусловно, на фоне собратьев, без особых раздумий пускавших в ход кулаки, шпагу или кинжал, Шекспир выглядит просто образцом миролюбия.

Из своей труппы Шекспир поддерживал наиболее близкие отношения с другими основными пайщиками – Ричардом Бербеджем, Джоном Хемингом и Генри Конделлом. Известен случай, когда Шекспир и Бербедж использовали свои дарования в совместном проекте: один – поэтическое воображение, другой – способности к рисованию. На этот раз они выступали на сцене театра под названием «жизнь», чьи сюжеты часто напоминали сценические. Один знатный вельможа нуждался в красочной эмблеме для участия в королевском рыцарском турнире, и Шекспир и Бербедж потрудились на славу: каждому из них досталось за работу по 2 фунта 4 шиллинга.

Другой сюжет касался уже только Шекспира. Драматургу часто приходилось покидать Лондон и возвращаться обратно. Маршрут этих поездок проходил через Оксфорд, где Шекспир обычно останавливался в гостинице «Корона». Она принадлежала Джону Давенанту, человеку состоятельному и уважаемому, однако отличавшемуся мрачноватым нравом. Зато его жена Джейн была молодой и красивой женщиной, остроумной и обаятельной. У Давенантов было восемь детей. Второй из сыновей родился в 1606 году, и в честь друга дома его назвали Уильямом. По преданию, Шекспир был крестным отцом этого ребенка. Впоследствии Уильям Давенант стал драматургом, а при короле Карле II – даже поэтом-лауреатом. Тогда же Давенант создал свой театр и восстановил на сцене пьесы, которые шли в годы его молодости, до закрытия театров при Кромвеле. От него и пошла история о том, что отношения его матери и Шекспира были намного ближе дружеских и что он на самом деле является плодом этой греховной любви.

Еще одна легенда относится к посиделкам в таверне «Сирена», где в первую пятницу каждого месяца собирался своеобразный литературно-театральный кружок. Среди его завсегдатаев называли Шекспира, Джонсона, Майкла Дрейтона, Джона Донна и других. Один из участников этого клуба назвал их «достопочтенным братством русалочьих джентльменов, собирающихся под вывеской «Сирены» (над таверной красовалось изображение морской девы – русалки или сирены, кому как больше нравится).

В 1609 году свет увидело уникальное издание – шекспировские сонеты. Известно, что занятие поэта пользовалось в те времена куда большим почетом, нежели низкое ремесло драматурга, и Шекспир еще в начале 1590-х годов заявил о себе двумя поэмами – «Венера и Адонис» и «Лукреция». Тогда же он начал писать и сонеты – в те годы этой изящной поэтической формой увлекались многие. Однако публиковать свои сонеты Шекспир вовсе не собирался и, когда в 1599 году два его сонета были напечатаны в пиратском издании, принял меры, чтобы эти произведения никогда не вышли за пределы тесного круга его близких друзей. Лишь десять лет спустя одному предприимчивому издателю удалось раздобыть эту бесценную рукопись. Публикация сопровождалась посвящением некоему мистеру У.Х., без которого сонеты не были бы напечатаны. Этот таинственный мистер У.Х., давший обильную пищу фантазии шекспироведов и шекспиролюбов, оставил потомству блестящий нравственно-эстетический парадокс: он поступил дурно по отношению к Шекспиру, но, если бы не он, мы были бы лишены шедевра мировой литературы!

Шекспиру было 48 лет, когда он принял окончательное решение уйти из театра. Сказались и нелады со здоровьем, и вполне понятное желание провести остаток дней на лоне природы, в окружении друзей и близких, вдали от суеты и грязи огромного Лондона. Он перестал писать для сцены, продал свой пай в труппе и вернулся в Стратфорд. Его уход ознаменовался настоящей катастрофой, в которой нетрудно было увидеть перст Божий: во время премьеры последней пьесы Шекспира 29 июня 1613 года сгорел театр «Глобус». Труппа «слуг его величества» не опустила рук, и через год новый «Глобус» уже принимал зрителей, увы, без Шекспира.

Последние годы жизни Уильяма Шекспира в Стратфорде действительно прошли тихо и неприметно. К нему часто приезжали друзья. В марте 1616 года его навестили старые приятели по «Сирене» Майкл Дрейтон и Бен Джонсон. Вместе они устроили веселую пирушку, вспоминая свои прошлые вечеринки в Лондоне. Вскоре после этого здоровье Шекспира настолько ухудшилось, что он безотлагательно занялся завещанием. В нем он упомянул многих своих друзей, завещав каждому из них около фунта с четвертью на приобретение кольца в память о нем. Ни одно из знатных лиц или покровителей в этом документе упомянуто не было.

23 апреля 1616 года Уильяма Шекспира не стало. Спустя три дня его тело было захоронено под алтарем стратфордской церкви. Его могилу прикрыла простая каменная плита, на которой и поныне можно разобрать следующие строки:

Друг, ради Господа, не рой

останков, взятых сей землей;

нетронувший блажен в веках,

и проклят – тронувший мой прах.

Позднее над могилой был водружен бюст Шекспира работы Герарта Янсена, который часто поругивали за формальность и невыразительность. Этому бюсту вообще не везло. Время от времени его принимались красить – то в радикально белый цвет, то покрывали румянцем щечки, попутно делая локоны поэта рыжеватыми, а кафтан – алым. 22 октября 1973 года неизвестные сняли с памятника бюст, отбив часть цоколя. Полиция полагала, что они искали ценные шекспировские рукописи, якобы спрятанные в скульптуре.

Однако настоящим памятником Шекспиру стало полное издание его произведений, осуществленное после смерти драматурга его ближайшими друзьями и коллегами по труппе – Джоном Хемингом и Генри Конделлом (Ричард Бербедж умер в 1619 году). В книге размером в полный печатный лист – «фолио» – были собраны 36 пьес Шекспира, из которых 16 были напечатаны впервые! Если бы не «фолио 1623 года», мы бы никогда не узнали о таких пьесах, как «Укрощение строптивой», «Двенадцатая ночь», «Мера за меру», «Макбет» и т. д.

На титульном листе «фолио 1623 года» был помещен портрет Шекспира работы фламандца Мартина Дройсхута. Дарование этого 22-летнего гравера было слишком скромным для такой ответственной задачи, как портрет Шекспира, скончавшегося за 7 лет до выпуска книги. Поэтому Бен Джонсон хотя и написал несколько похвальных строк по этому поводу, помещенных на соседнем листе, закончил стихотворение так: «Черты, которых в меди нет, вам явит книга – не портрет». В этих словах отчетливо слышен разумный совет: достоверность или сомнительность портретов Шекспира или самой фигуры драматурга, к счастью, ничего не изменит ни в «Гамлете», ни в «Короле Лире», ни в «Сонетах». Так что лучше, действительно, почитать книгу.

Вадим Татаринов

Ромео и Джульетта

Действующие лица

{1}

Эскал, князь Веронский{2}.

Граф Парис, молодой человек, родственник князя.

Монтекки, Капулетти – главы двух враждующих домов.

Дядя Капулетти.

Ромео, сын Монтекки.

Меркуцио, родственник князя, друг Ромео.

Бенволио, племянник Монтекки, друг Ромео.

Тибальт, племянник леди Капулетти.

Брат Лоренцо, Брат Джованни – францисканские монахи.

Балтазар, слуга Ромео.

Самсон, Грегорио – слуги Капулетти.

Петр, слуга Джульеттиной кормилицы.

Абрам, слуга Монтекки.

Аптекарь.

Три музыканта.

Паж Париса.

Первый горожанин.

Леди Монтекки, жена Монтекки.

Леди Капулетти, жена Капулетти.

Джульетта, дочь Капулетти.

Кормилица Джульетты.

Горожане Вероны, мужская и женская родня обоих домов, ряженые, стража, слуги и хор.

Место действия – Верона и Мантуя.

Пролог

Входит хор.

Хор

Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья.

Друг друга любят дети главарей,

Но им судьба подстраивает козни,

И гибель их у гробовых дверей

Кладет конец непримиримой розни.

Их жизнь, и страсть, и смерти торжество,

И поздний мир родни на их могиле

На два часа составят существо

Разыгрываемой пред вами были.

Помилостивей к слабостям пера:

Грехи поэта выправит игра.

Действие I

Сцена первая

Верона. Торговая площадь. Входят Самсон и Грегорио, слуги Капулетти, с мечами и щитами.

Самсон

Помни, Грегорио, лицом в грязь не ударять.

Грегорио

Что ты! Наоборот. Грязью в лицо, только кто попадись.

Самсон

Зададим им баню.

Грегорио

Самим бы выйти сухими из воды.

Самсон

Я скор на руку, как раскипячусь.

Грегорио

Раскипятить-то тебя – нескорое дело.

Самсон

Перед монтекковскими шавками я киплю, как кипяток.

Грегорио

Кипеть – уйдешь. Вскипишь – и наутек, как молоко. А смелый упрется – не сдвинуть.

Самсон

Перед шавками из дома Монтекки я упрусь – не сдвинуть. Всех сотру в порошок: и молодцов и девок.

Грегорио

Подумаешь, какой ураган!

Самсон

Всех до одного. Молодцов в сторону, а девок по углам и в щель.

Грегорио

Ссора-то ведь господская и между мужской прислугой.

Самсон

Все равно. Слажу с мужской, примусь за женскую. Всем покажу свою силу.

Грегорио

И бедным девочкам?

Самсон

Пока хватит мочи, и девочкам. Я, слава богу, кусок мяса не малый.

Грегорио

Хорошо, что ты не рыба, а то был бы ты соленой трескою. Скорей, где твой меч? Вон двое монтекковских.

Самсон

Готово, меч вынут. Задери их, я тебя не оставлю.

Грегорио

Это еще что за разговор? Вперед, пожалуйста.

Самсон

Обо мне не беспокойся.

Грегорио

Есть о ком беспокоиться!

Самсон

Выведем их из себя. Если они начнут драку первыми, закон будет на нашей стороне.

Грегорио

Я скорчу злое лицо, когда пройду мимо. Посмотрим, что они сделают.

Самсон

Я буду грызть ноготь{3} по их адресу. Они будут опозорены, если пропустят это мимо.

Входят Абрам и Балтазар.

Абрам

Не на наш ли счет вы грызете ноготь, сэр?

Самсон

Грызу ноготь, сэр.

Абрам

Не на наш ли счет вы грызете ноготь, сэр?

Самсон

(вполголоса Грегорио)

Если это подтвердить, закон на нашей стороне?

Грегорио

(вполголоса Самсону)

Ни в коем случае.

Самсон

Нет, я грызу ноготь не на ваш счет, сэр. Я грызу, говорю, ноготь, сэр.

Грегорио

Вы набиваетесь на драку, сэр?

Абрам

Я, сэр? Нет, сэр.

Самсон

Если набиваетесь, я к вашим услугам. Я проживаю у господ ничуть не хуже ваших.

Абрам

Но и не у лучших.

Грегорио

(в сторону, Самсону, заметив вдали Тибальта)

Говори – у лучших, вон один из хозяйских.

Самсон

У лучших, сэр.

Абрам

Вы лжете!

Входит Бенволио.

Самсон

Деритесь, если вы мужчины. Грегорио, покажи-ка им свой молодецкий удар.

Дерутся.

Бенволио

Оружье прочь и мигом по местам!

Не знаете, что делаете, дурни.

(Выбивает у них мечи из рук.)

Входит Тибальт.

Тибальт

Как, ты сцепился с этим мужичьем?

Вот смерть твоя, – оборотись, Бенвольо!

Бенволио

Я их мирю. Вложи назад свой меч,

Или давай их сообща разнимем.

Тибальт

О мире речь? Мне ненавистен мир,

Как темный ад, и ты, и все Монтекки.

Постой же, трус!

Дерутся. Входят приверженцы обоих домов и присоединяются к дерущимся; затем горожане с дубинами и алебардами.

Первый горожанин

Сюда с дубьем и кольями! Лупи!

Долой Монтекки вместе с Капулетти!

Входят Капулетти в халате и леди Капулетти.

Капулетти

Что расшумелись? Где мой длинный меч?

Леди Капулетти

Костыль ему! Меча недоставало!

Капулетти

Где меч, сказал? Монтекки на дворе

И против нас оружьем потрясает.

Входят Монтекки и леди Монтекки.

Монтекки

Ты, Капулетти, плут!

(Жене.)

Пусти меня!

Леди Монтекки

К дерущимся не дам ступить ни шагу.

Входит князь со свитой.

Князь

Изменники, убийцы тишины,

Грязнящие железо братской кровью!

Не люди, а подобия зверей,

Гасящие пожар смертельной розни

Струями красной жидкости из жил!

Кому я говорю? Под страхом пыток

Бросайте шпаги из бесславных рук

И выслушайте княжескую волю.

Три раза под влияньем вздорных слов

Вы оба, Капулетти и Монтекки,

Резнею нарушали наш покой.

Сняв мантии, советники Вероны

Сжимали трижды в старческих руках

От ветхости тупые алебарды,

Решая тяжбу дряхлой старины.

На случай, если б это повторилось,

Вы жизнью мне заплатите за все.

На этот раз пусть люди разойдутся.

Вы, Капулетти, следуйте за мной,

А вас я жду, Монтекки, в Виллафранке{4}

По делу этому в теченье дня.

Итак, под страхом смерти, разойдитесь.

Все уходят, кроме Монтекки, леди Монтекки и Бенволио.

Монтекки

Кто сызнова затеял этот спор?

Скажи, племянник, ты ведь был при этом?

Бенволио

Я вашу дворню с челядью врага

Уже застал в разгаре рукопашной.

Едва я стал их разнимать, как вдруг

Неистовый Тибальт вбежал со шпагой,

Хвастливо ей вертя над головой.

Он вызывал меня на бой, а ветер

Насмешливо свистел ему в ответ.

Пока чередовали мы удары,

Явился князь, увидел кавардак,

И стража растащила забияк.

Леди Монтекки

А где Ромео? Виделись вы с ним?

Он не был тут? Он правда невредим?

Бенволио

Сударыня, за час пред тем, как солнце

Окно востока золотом зажгло,

Я в беспокойстве вышел на прогулку.

Пересекая рощу сикомор,

У западных ворот я натолкнулся

На сына вашего. Он там гулял

В такую рань. Я зашагал вдогонку.

Узнав меня, он скрылся в глубине,

И так как он искал уединенья,

То я его оставил одного.

Монтекки

Его там часто по утрам видали.

Он бродит и росистый пар лугов

Парами слез и дымкой вздохов множит.

Однако только солнце распахнет

Постельный полог в спальне у Авроры,

Мой сын угрюмо тащится домой,

Кидается в свой потаенный угол

И занавесками средь бела дня

Заводит в нем искусственную полночь.

Откуда этот неотступный мрак?

Хочу понять и не пойму никак.

Бенволио

Вы знаете причину, милый дядя?

Монтекки

Не ведаю и не могу узнать.

Бенволио

С расспросами к нему вы обращались?

Монтекки

А как же! Я и лучшие друзья.

Но он непроницаем для расспросов

И отовсюду так же защищен,

Как червяком прокушенная почка,

Которая не выгонит листа

И солнцу не откроет сердцевины.

Ты спрашиваешь, знаю ль я причину?

Когда б я ведал этой тайны суть,

То сам воздействовал бы чем-нибудь.

Входит Ромео.

Бенволио

А вот и он. Вы здесь как бы случайно.

Увидите, я доберусь до тайны.

Монтекки

Пойдем, жена. Оставим их вдвоем,

Как исповедника с духовником.

Монтекки и леди Монтекки уходят.

Бенволио

Ромео, с добрым утром!

Ромео

Разве утро?

Бенволио

Десятый час.

Ромео

Как долог час тоски!

Что это, не отец мой удалился?

Бенволио

Да, твой отец. Какая же тоска

Тебе часы, Ромео, удлиняет?

Ромео

Тоска о том, кто б мог их сократить.

Бенволио

Ты по любви тоскуешь?

Ромео

Нет.

Бенволио

Ты любишь?

Ромео

Да, и томлюсь тоскою по любви.

Бенволио

О, эта кроткая на вид любовь

Как на поверку зла, неумолима!

Ромео

Как сразу, несмотря на слепоту,

Находит уязвимую пяту! –

Где мы обедать будем? – Сколько крови!

Не говори о свалке. Я слыхал.

И ненависть мучительна, и нежность.

И ненависть и нежность – тот же пыл

Слепых, из ничего возникших сил,

Пустая тягость, тяжкая забава,

Нестройное собранье стройных форм,

Холодный жар, смертельное здоровье,

Бессонный сон, который глубже сна.

Вот какова или еще несвязней

Моя любовь, лишенная приязни.

Ты не смеешься?

Бенволио

Нет, скорее плачу.

Ромео

О чем, дружок?

Бенволио

В ответ слезам твоим.

Ромео

Какое зло мы добротой творим!

С меня и собственной тоски довольно,

А ты участьем делаешь мне больно.

Заботами своими обо мне

Мою печаль ты растравил вдвойне.

Что есть любовь? Безумье от угара,

Игра огнем, ведущая к пожару,

Столб пламени над морем наших слез,

Раздумье необдуманности ради,

Смешенье яда и противоядья.

Прощай, дружок.

Бенволио

Постой, ты слишком скор.

Пойду и я, но кончим разговор.

Ромео

Я потерял себя, и я не тут.

Ромео нет, Ромео не найдут.

Бенволио

Нет, не шутя, скажи: кого ты любишь?

Ромео

А разве шутки были до сих пор?

Бенволио

Конечно, нет. Но кто она, без шуток?

Ромео

Скажи больному у его одра,

Что не на шутку умирать пора.

Она не в шутку женщина, приятель.

Бенволио

Я так и знал и бью не в бровь, а в глаз.

Ромео

Лихой стрелок, но дева не про нас.

Бенволио

Чем лучше цель, тем целимся мы метче.

Ромео

Сюда неприложимы эти речи.

У ней душа Дианы. Купидон

Не страшен девственнице и смешон.

Ее не взять словесною осадой,

Ни штурмом чувств, ни красноречьем взгляда.

Красавица, она свой мир красот

Нетронутым в могилу унесет.

Бенволио

А что, она дала обет безбрачья?

Ромео

Увы, дала и справится с задачей.

От этой дивы и ее поста

Останется в потомстве пустота.

Она такая строгая святая,

Что я надежд на счастье не питаю.

Ей в праведности жить, а мне конец:

Я не жилец на свете, я мертвец.

Бенволио

Советую, брось помыслы о ней.

Ромео

Так посоветуй, как мне бросить думать.

Бенволио

Дай волю и простор своим глазам.

Другими полюбуйся.

Ромео

Это способ

Признать за ней тем больше совершенств.

В разрезах черных масок с большей силой

Сверкают лица женщин белизной.

Ослепший вечно помнит драгоценность

Утраченного зренья. А в чертах

Красавиц я прочту напоминанье

О той, кто без сравненья лучше всех.

Прощай. Забвенья все ж я не усвоил.

Бенволио

Я научу, чего бы труд ни стоил.

Уходят.

Сцена вторая

Улица.

Входят Капулетти, Парис и слуга.

Капулетти

Монтекки и меня оштрафовали.

А разве трудно было б жить в ладу?

Парис

Да, это странно. Два почтенных старца,

И почему-то вечно на ножах.

Однако вы мне не дали ответа.

Капулетти

Я повторю, что я уже сказал:

Ведь дочь моя совсем еще ребенок.

Ей нет еще четырнадцати лет.{5}

Еще повремените два годочка,

И мы невестою объявим дочку.

Парис

Я знал еще моложе матерей.

Капулетти

Такие-то и старятся скорей.

Из всех детей, проглоченных могилой,

Мне только эту Небо сохранило.

Столкуйтесь с нею, дорогой Парис.

Вот все, что надо, чтобы мы сошлись.

Узнайте наперед ее желанье,

А я благословляю вас заране.

Сегодня вечером у нас прием:

Мы ежегодный праздник задаем.

Тут соберется множество народа.

Мы будем рады вашему приходу.

Вы попадете на богатый съезд,

Как звезды ночи, блещущих невест

И будете свидетелем веселья,

Подобного разливу вод в апреле.

Когда вас окружит их хоровод

И вы очутитесь среди красот,

Решите вы, какая с большей силой

Воображенье ваше поразила.

Без права на такую похвалу

Дочь будет тоже ночью на балу.

Пойдемте, граф.

(Слуге, отдавая ему записку.)

А ты, мошенник низкий,

Всех приглашенных обойди по списку.

Скажи гостям, чье имя здесь стоит,

Что вход для них широко к нам открыт.

Капулетти и Парис уходят.

Слуга

«Обойди по списку, обойди по списку». А кто поймет твой список? А может, тут написано, что дело сапожника – аршин, а дело портного – колодка. «Обойди по списку!» А может, тут написано, что рыбу ловят кистью, а крыши красят неводами. «Скажи гостям, чье имя здесь стоит!» А ты мне скажи, чье здесь стоит имя. Для того есть которые умеющие. Да вот они! Легки на помине.

Входят Бенволио и Ромео.

Бенволио

Молчи-ка, брат. Огонь огнем встречают,

Беду бедой и хворью лечат хворь.

Круженьем вспять круженье прекращают,

И ты с бедою точно так же спорь.

Схватить старайся новую заразу,

И прежняя не вспомнится ни разу.

Ромео

Хорош при этом также подорожник.

Бенволио

При чем, дружок?

Ромео

При переломе ног.

Бенволио

Да ты не спятил?

Ромео

Нет, совсем не спятил,

Но на цепи, как спятивший с ума,

Замучен и в смирительной рубашке.

Слуга

Здорово, сэр. Вы мастер ли читать?

Ромео

О да! Свой жребий по складам несчастий.

Слуга

Спасибо за откровенность. А нам надо, которые по писаному.

Ромео

Куда ты? Я пошутил. Дай, я прочту. (Читает.) «Позвать синьора Мартино с супругой и дочерьми; графа Ансельмо с его прекрасными сестрами; вдовствующую госпожу Витрувио; синьора Плаченцо и его милых племянниц; Меркуцио с его братом Валентином; дядю Капулетти с женой и дочерьми; прелестную племянницу Розалину; Ливию; синьора Валенцио с его братом Тибальтом; Лючио и его веселушку Елену». Прекрасный выбор. А куда их ждут?

Слуга

Вон в тот конец.

Ромео

Куда?

Слуга

К нам в дом на ужин.

Ромео

В чей дом?

Слуга

Хозяйский дом.

Ромео

Об этом всем

Я должен был спросить тебя сначала.

Слуга

Это я вам сам скажу. Мой хозяин – богач Капулетти, может, слыхали? Если вы не родня Монтекки, пожалуйте к нам на чарочку.

Уходит.

Бенволио

У Капулетти, кроме Розалины,

Твоей зазнобы, будут на балу

Виднейшие красавицы Вероны.

Пойдем туда. Когда ты их сравнишь

С своею павой непредубежденно,

Она тебе покажется вороной.

Ромео

О, если вы такие святотатцы,

Богоотступных глаз моих зрачки,

Пусть ваши слезы в пламя обратятся,

И вы сгорите, как еретики!

Неужто зреньем Бог меня обидел,

Чтоб я на небе солнца не увидел?

Бенволио

Но ты ведь солнца этого красы

Еще не клал ни разу на весы.

Взгляни кругом на тех, что попригожей,

И вряд ли будешь петь одно и то же.

Быть может, твой единственный алмаз

Простым стеклом окажется на глаз.

Ромео

Пойдем на бал, но не на смотр собранья,

А ради той, кто выше описаний.

Уходят.

Сцена третья

Комната в доме Капулетти. Входят леди Капулетти и кормилица.

Леди Капулетти

Кормилица, скорее: где Джульетта?

Кормилица

Клянусь былой невинностью, звала.

Джульетта, где ты? Что за непоседа!

Куда девалась ярочка моя?

Входит Джульетта.

Джульетта

Ну, что еще?

Кормилица

Тебя зовет мамаша.

Джульетта

Я здесь. Что, матушка, угодно вам?

Леди Капулетти

Сейчас. Кормилица, выйди на минуту, мы поговорим. Впрочем, постой, не уходи, тебе лучше послушать. Моя дочь порядком подросла.

Кормилица

Помилуйте, я ее лета сочту до часочка.

Леди Капулетти

Ей нет четырнадцати лет.

Кормилица

Я прозакладую своих четырнадцать зубов, даром что их только четыре, что нету. Сколько до Петрова дня?

Леди Капулетти

Две недели с лишним.

Кормилица

С лишним или без лишнего, не об этом спор, а четырнадцать ей минет на Петров день, я вам верно говорю. Она и Сусанна, упокой ее Господи, были ровесницы. Но я ее не стоила, и ее Господь прибрал. А четырнадцать ей минет на Петров день, это вы не сомневайтесь, я хорошо помню. Этому трясенью земли, вы теперь сосчитайте, полных одиннадцать годов. А в самое трясенье, как сейчас помню, я ее отлучила. Натерла я себе соски полынью и села у голубятни на солнечный припек. Вы с их милостью были в Мантуе, ну скажите, какова память! Хватила она, родимая, с соска полыни и закатилась – не приведи бог. В это самое время голубятня передо мною кувырк, и я, само собой, оттуда давай бог ноги. А этому делу теперь полных одиннадцать годов. Она уже тогда на ножки становилась, да что я, на ножки, бегала уже и ходила, ей-богу, правда, истинный Господь! Теперь я вам скажу, расшибла она себе в то время лобик. И вот мой муж… царствие ему небесное, ужасный был шутник!.. взял он ребенка на руки и говорит: «Лицом, – говорит, – Джулинька, падать не годится. Вырастешь, будешь, – говорит, – норовить упасть на спину? Будешь?» – говорит. И что же вы думаете? Утерла моя крошка слезы и отвечает ему: «Да». Вы подумайте, что за смехота! Тысячу лет проживу и никогда не забуду. «Будешь, – говорит, – на спину, Джулинька?» И она, как ни в чем не бывало, отвечает ему: «Да».

Леди Капулетти

Довольно болтать. Замолчи, пожалуйста.

Кормилица

Слушаю, сударыня. Но, скажите, разве не умора? Угомонилась в минуту и, не задумываясь, отвечает ему «да», а ведь шишка-то была здоровенная, с голубиное яйцо, и плакала она горючими слезами. «Лицом, – говорит, – падать не годится. Вырастешь, будешь, – говорит, – на спину? Будешь?» – говорит. И эта крошка отвечает ему «да» и разом угомонилась.

Джульетта

Угомонись, кормилица, и ты.

Кормилица

Слушаюсь, больше не буду. Из моих питомиц ты была самая хорошенькая. Дожить бы мне до твоей свадьбы, то-то была бы радость!

Леди Капулетти

Дожить до свадьбы? А о ней и речь.

Затем пришла. Скажи-ка мне, Джульетта,

Как ты к замужеству бы отнеслась?

Джульетта

Об этой чести я не помышляла.

Кормилица

Об этой чести? Вы подумайте! Жаль, я твоя кормилица, а то можно было бы сказать, что ты ум с молоком всосала.

Леди Капулетти

Так вот подумай. Меньших лет, чем ты,

Становятся в Вероне матерями,

А я тебя и раньше родила.

Итак, покуда второпях и вкратце:

К нам за тебя посватался Парис.

Кормилица

Ну, это, барышня моя, мужчина на славу! Такой мужчина, что объедешь целый свет – лучшего не сыщешь. Не человек, а картинка.

Леди Капулетти

Цветок, каких Верона не видала.

Кормилица

Цветок, нет слова. Слова нет, цветок.

Леди Капулетти

Что скажешь? По сердцу ли он тебе?

Сегодня на балу его изучишь.

Прочти, как в книге, на его лице

Намеки ласки и очарованья.

Сличи его черты, как письмена.

Измерь, какая в каждой глубина,

А если что останется в тумане,

Ищи всему в глазах истолкованья.

Вот где тебе блаженства полный свод,

И переплета лишь недостает.

Как рыбе – глуби, с той же силой самой

Картина требует красивой рамы,

И золотое содержанье книг

Нуждается в застежках золотых.

Вот так и ты, подумавши о муже,

Не сделаешься меньше или хуже.

Кормилица

Не сделаешься меньше! Больше, сударыня, больше! От мужчин женщины полнеют.

Леди Капулетти

Ну как, займешься ль ты его особой?

Джульетта

Еще не знаю. Надо сделать пробу.

Но это лишь единственно для вас.

Я только исполняю ваш приказ.

Входит слуга.

Слуга

Сударыня, гости пришли, кушать подано, вас кличут не докличутся, каждый спрашивает барышню, в кладовой на чем свет стоит ругают кормилицу, и все вверх дном. Побегу к гостям. Сделайте милость, пожалуйте безотлагательно.

Леди Капулетти

Идем.

Слуга уходит.

Скорей, Джульетта! Граф уж там.

Кормилица

Благих ночей в придачу к добрым дням!

Уходят.

Сцена четвертая

Улица.

Входят Ромео, Меркуцио и Бенволио с пятью или шестью ряжеными, факельщики и мальчик с барабаном.

Ромео

Прочесть ли нам приветствие в стихах

Или войти без лишних предисловий?

Бенволио

Нет, в наше время это не в ходу.

Мы сможем обойтись без Купидона

С татарским луком, ужасом девиц,

Которым он страшней вороньих пугал.

Нам не придется никого томить

Экспромтами при помощи суфлера.

Под дудку их не будем мы плясать,

А спляшем под свою и удалимся.

Ромео

Тогда дай факел мне. Я огорчен

И не плясун. Я факельщиком буду.{6}

Меркуцио

Ромео, нет, от танцев не уйдешь.

Ромео

Уволь меня. Вы в легких бальных туфлях,

А я придавлен тяжестью к земле.

Меркуцио

Ведь ты влюблен, так крыльями Амура

Решительней взмахни и оторвись.

Ромео

Он пригвоздил меня стрелой навылет.

Я ранен так, что крылья не несут.

Под бременем любви я подгибаюсь.

Меркуцио

Повалишься, ее не придави.

Она нежна для твоего паденья.

Ромео

Любовь нежна? Она груба и зла.

И колется, и жжется, как терновник.

Меркуцио

А если так, будь тоже с ней жесток,

Коли и жги, и будете вы квиты.

Однако время маску надевать.{7}

Ну вот и все, и на лице личина.

Теперь пусть мне, что знают, говорят.

Я ряженый, пусть маска и краснеет.

Бенволио

Стучитесь в дверь, и только мы войдем –

Все в пляс, и пошевеливай ногами.

Ромео

Дай факел мне. Пусть пляшут дураки.

Половики не для меня стелили.

Я ж со свечой, как деды говорили,

Игру понаблюдаю из-за плеч,

Хоть, кажется, она не стоит свеч.

Меркуцио

Ах, факельщик, своей любовью пылкой

Ты надоел, как чадная коптилка!

Стучись в подъезд, чтоб не истлеть живьем.

Мы днем огонь, как говорится, жжем.

Ромео

Таскаться в гости – добрая затея,

Но не к добру.

Меркуцио

А чем, спросить посмею?

Ромео

Я видел сон.

Меркуцио

Представь себе, и я.

Ромео

Что видел ты?

Меркуцио

Что сны – галиматья.

Ромео

А я не ошибался в них ни разу.

Меркуцио

Ну, это королевы Маб{8} проказы.

Она родоприемница у фей

И по размерам с камушек агата

У мэра в перстне. По ночам она

На шестерне пылинок цугом ездит

Вдоль по носам у нас, пока мы спим.

Из лапок паука в колесах спицы,

Каретный верх из крыльев саранчи,

Ремни гужей из ниток паутины,

И хомуты из капелек росы.

На кость сверчка накручен хлыст из пены.

Комар на козлах ростом с червячка,

Из тех, которые от сонной лени

Заводятся в ногтях у мастериц.{9}

Ее возок – пустой лесной орешек

И весь отделан белкой и жуком,

Старинными каретниками эльфов.

Она пересекает по ночам

Мозг любящих, которым снится нежность,

Горбы вельмож, которым снится двор,

Усы судей, которым снятся взятки,

И губы дев, которым снится страсть.

Их фея Маб прыщами покрывает

За то, что падки к сладким пирожкам.

Подкатит к переносице сутяги,

И он почует тяжбы аромат.

Щетинкой под ноздрею пощекочет

У пастора, и тот увидит сон

Про перевод в другое благочинье.

С разбега ринется за воротник

Служивому, и этому приснятся

Побоища, испанские клинки

И чары в два ведра и барабаны.

В испуге вскакивает он со сна

И крестится, дрожа, и засыпает.

Все это плутни королевы Маб.

Она в конюшнях гривы заплетает

И волосы сбивает колтуном,

Который расплетать небезопасно.

Под нею стонут девушки во сне,

Заранее готовясь к материнству.

Вот это Маб…

Ромео

Меркуцио, молчи.

Ты пустомеля.

Меркуцио

Речь о сновиденьях.

Они плоды бездельницы-мечты

И спящего досужего сознанья.

Их вещество – как воздух, а скачки –

Как взрывы ветра, рыщущего слепо

То к северу, то с севера на юг

В приливе ласки и порыве гнева.

Бенволио

Как этот ветер бы не застудил

Нам ужина, пока мы сдуру медлим.

Ромео

Не сдуру медлим, а не в срок спешим.

Я впереди добра не чаю. Что-то,

Что спрятано пока еще во тьме,

Но зародится с нынешнего бала,

Безвременно укоротит мне жизнь

Виной каких-то страшных обстоятельств.

Но тот, кто направляет мой корабль,

Уж поднял парус. Господа, войдемте!

Бенволио

Бей в барабан!

Уходят.

Сцена пятая

Зал в доме Капулетти.

Музыканты. Слуги с салфетками.

Первый слуга

Где Антон Сотейщик? Отчего не помогает убирать? Так и липнет к объедкам! Так и возит языком!

Второй слуга

Плохо дело, когда вся работа на одном или на двух, да и у тех руки немытые.

Первый слуга

Раскидные кресла вон, горки с посудой – к стене. Присматривай за серебром. Припрячь мне, дорогой мой, кусок марципану и, если любишь меня, предупреди внизу у входа, чтобы пропустили Надежду Наждачницу и Нелли. Антон Сотейщик!

Третий слуга

Здесь я, об чем крик?

Первый слуга

В большой комнате тебя зовут, кличут, требуют, и уж не знаю, как сказать.

Третий слуга

На всякое кликанье не наскачешься. Веселей поворачивайся, ребята. Поживешь дольше, наживешь больше.

Входят Капулетти, леди Капулетти, Джульетта и Тибальт с домашними навстречу гостям и ряженым.

Капулетти

Привет, синьоры! Дамам без мозолей

У нас работы хватит до утра.

Что скажете, красавицы? Какая

Не станет после этого плясать?

Сейчас и заподозрим, что мозоли.

Вот видите, у нас вы и в руках.

Привет, синьоры! Дамам, было время,

И я признанья на ухо шептал.

То время миновало, миновало…

Входят Ромео, Меркуцио, Бенволио и другие.

Привет, друзья! Играйте, музыканты!

С дороги все! Танцоры, дамы, в круг!

Музыка. Гости танцуют.

Побольше света! Отодвиньте стулья!

Залейте жар в камине. Духота.

(Дяде Капулетти.)

Глядишь на танцы, так и разбирает.

Нет, что вы, сядьте, где уж нам плясать!

Когда, скажите, дядя Капулетти,

Плясали в масках мы в последний раз?

Дядя Капулетти

Да, думаю, тому назад лет тридцать.

Капулетти

О нет, не так давно, не так давно!

Считайте, сколько лет женат Люченцо?

Никак не больше двадцати пяти.

На свадьбе у него мы и плясали.

Дядя Капулетти

Да нет, их сыну тридцать с чем-то лет.

Капулетти

Он только год как вышел из опеки.

Ромео

(слуге из своей компании)

Кто эта барышня рука с рукой

С тем кавалером?

Слуга

Я не знаю, сударь.

Ромео

Ее сиянье факелы затмило.

Она, подобно яркому бериллу

В ушах арапки, чересчур светла

Для мира безобразия и зла.

Как голубя среди вороньей стаи,

Ее в толпе я сразу отличаю.

Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор.

Любил ли я хоть раз до этих пор?

О нет, то были ложные богини.

Я истинной красы не знал доныне.

Тибальт

Мне показалось, голосом – Монтекки.

Мальчишка, шпагу! Этот негодяй

Осмелился пробраться к нам под маской

В насмешку над семейным торжеством!

Ну что ж, у нас находчивости хватит.

Он жизнью мне за этот шаг заплатит.

Капулетти

Мой дорогой, зачем ты поднял крик?

Тибальт

У нас Монтекки. Как он к нам проник?

Врывается к нам, ни на что не глядя,

Чтоб нас позорить в шутовском наряде!

Капулетти

Ты о Ромео?

Тибальт

О дрянном Ромео.

Капулетти

Приди в себя. Что ты к нему пристал?

Он держится как должно и в Вероне

Единогласно признан, говорят,

Примером истинного благородства.

За все богатства мира я не дам

Кому-нибудь у нас его обидеть.

Оставь его, вот мой тебе приказ,

И, если для тебя я что-то значу,

Развеселись и больше лба не хмурь.

В гостях надутость эта неуместна.

Тибальт

Нет, к месту, если лишние в гостях.

Я не снесу…

Капулетти

Снесешь, когда прикажут!

Вы слышали? Каков! Он не снесет!

Он не снесет! Не я, а он хозяин!

Он не снесет! Он мне, того гляди,

В моей гостиной общество взбунтует.

Он главный тут! Он все! Он коновод!

Тибальт

Но, дядя, это срам.

Капулетти

Без разговоров!

Угомонись!

(Гостям.)

Так, так. Не может быть!

(Тибальту.)

Он будет мне давать еще советы!

(Гостям.)

Не может быть!

(Тибальту.)

Ты неуч и буян!

Учись манерам.

(Слугам.)

Свету, больше свету!

(Тибальту.)

Добром не хочешь – силой научу.

(Гостям.)

Что за разброд? Дружнее, дорогие!

Тибальт

Уйти, смиреньем победивши злость?

Что ж, и уйду. Но ваш незваный гость,

Которого нельзя побеспокоить,

Еще вам будет много крови стоить!

Уходит.

Ромео

(одетый монахом, Джульетте)

Я ваших рук рукой коснулся грубой.

Чтоб смыть кощунство, я даю обет:

К угоднице спаломничают губы

И зацелуют святотатства след.

Джульетта

Святой отец, пожатье рук законно.

Пожатье рук – естественный привет.

Паломники святыням бьют поклоны,

Прикладываться надобности нет.

Ромео

Однако губы нам даны на что-то?

Джульетта

Святой отец, молитвы воссылать.

Ромео

Так вот молитва: дайте им работу.

Склоните слух ко мне, святая мать.

Джульетта

Склоненье слуха не склоняет стана.

Ромео

Не надо наклоняться, сам достану.

(Целует ее.)

Вот с губ моих весь грех теперь и снят.

Джульетта

Зато мои впервые им покрылись.

Ромео

Тогда отдайте мне его назад.

Джульетта

Мой друг, где целоваться вы учились?

Кормилица

Тебя зовет мамаша на два слова.

Джульетта уходит.

Ромео

А кто она?

Кормилица

Да вы-то сами где?

Она глава семьи, хозяйка дома.

Я в мамках тут и выходила дочь.

Вы с ней сейчас стояли. Помяните:

Кто женится на ней, тот заберет

Хороший куш.

Ромео

Так это Капулетти?

Я у врага в руках и пойман в сети.

Бенволио

Прощайся. Вижу, шутка удалась.

Ромео

И даже чересчур на этот раз.

Капулетти

Нет, господа, куда вы в рань такую!

Вон слуги с прохладительным идут.

Не можете? Торопитесь? Ну что же.

Благодарю. Прощайте. Добрый путь.

Светите им. А я на боковую.

Ах, черт, а ведь и правда поздний час!

Пора в постель.

Капулетти и другие уходят.

Джульетта

Кормилица, послушай:

Кто этот гость у выхода в углу?

Кормилица

Сын и наследник старика Тиберьо.

Бенволио уходит.

Джульетта

А этот вот, который стал в дверях?

Кормилица

А это, кажется, Петручьо младший.

Меркуцио уходит.

Джульетта

А тот, который подошел к нему

И не охотник танцевать?

Ромео уходит.

Кормилица

Не знаю.

Джульетта

Поди, узнай-ка.

Кормилица отходит к расходящимся.

Если он женат,

Пусть для венчанья саван мне кроят.

Кормилица (возвращаясь)

Его зовут Ромео. Он Монтекки,

Сын вашего заклятого врага.

Джульетта

С таким лицом и сын такого змея!

Что ж я пожну, когда так страшно сею?

Что могут обещать мне времена,

Когда врагом я так увлечена?

Кормилица

Что ты бормочешь?

Джульетта

Так, стихи, пустое.

На танцах в паре кто-то подсказал.

Леди Капулетти (за сценой)

Джульетта!

Кормилица

Слышим! Слышим! Знаю, знаю!

Все разошлись. Пойдем и мы, родная.

Уходят.

Входит хор.

Хор

Былая страсть лежит на смертном ложе,

И новая на смену ей пришла.

И бывшая Ромео всех дороже

Перед Джульеттой больше не мила.

Хотя любовь их все непобедимей,

Они пока еще разделены.

Исконная вражда семей меж ними

Разрыла пропасть страшной глубины.

В ее семье Монтекки ненавидят,

В глазах родни Ромео не жених.

Когда и где она его увидит

И как спасет от ненависти их?

Но страсть их учит побеждать страданье

И им находит способ для свиданья.

Хор уходит.

Действие II

Сцена первая

Верона. Площадь под садовою стеною Капулетти.

Входит Ромео.

Ромео

Куда уйду я, если сердце здесь?

Вращайся вкруг планеты, бедный спутник!

(Перелезает через стену сада.)

Входят Бенволио и Меркуцио.

Бенволио

Ромео, стой!

Меркуцио

Ромео не дурак:

Он дома и, наверное, в постели.

Бенволио

Он перелез чрез эту стену в сад.

Погромче позови его, Меркуцьо.

Меркуцио

Звать мало – вызову его, как тень.

Ромео! Сумасшедший обожатель!

Стань предо мной, как облачко, как вздох!

Произнеси полстрочки, и довольно.

Скажи «увы». Срифмуй «любовь» и «кровь».

Взови к Венере или Купидону.

Скажи, что это мерзкий сорванец

С подбитым глазом. Расскажи легенду

О нищей и царе Кофетуа.{10}

Не слышит, не колышется, не дышит.

Бедняга мертв, а я зову его!

Зову тебя во имя Розалины,

Ее горящих глаз и влажных губ,

Крутого лба и стройных ног и бедер

И прочих околичностей, проснись

И выйди к нам.

Бенволио

Он может рассердиться.

Меркуцио

А, собственно, на что? Иная вещь,

Когда бы я к его любезной вызвал

Другого и оставил их вдвоем.

Но я ведь заклинаю дух Ромео

В его прямом и собственном лице.

Он должен оценить, а не сердиться.

Бенволио

Идем отсюда. Он засел в кустах.

Его слепые чувства одолели.

Меркуцио

Слепая страсть не достигает цели.

Он, верно, тут под деревом застыл

И сожалеет, что его царица

Не ягода садовая кизил,

Чтоб в рот к нему без косточки свалиться.

О, если б ягодой она была!

Ну и дурак набитый ты, Ромео!

Прощай, однако. Поспешу в постель.

Спать на траве и холодно и сыро.

Идем, Бенволио.

Бенволио

Идем. Зачем

Искать того, кто найден быть не хочет?

Уходят.

Сцена вторая

Сад Капулетти. Входит Ромео.

Ромео

Им по незнанью эта боль смешна.

Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!

Стань у окна. Убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты ее затмила белизною.

На балконе показывается Джульетта.

Оставь служить богине чистоты.

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О милая! О жизнь моя! О радость!

Стоит, сама не зная, кто она.

Губами шевелит, но слов не слышно.

Пустое, существует взглядов речь!

О, как я глуп! С ней говорят другие.

Две самых ярких звездочки, спеша

По делу с неба отлучиться, просят

Ее глаза покамест посверкать.

Ах, если бы глаза ее на деле

Переместились на небесный свод!

При их сиянье птицы бы запели,

Принявши ночь за солнечный восход.

Стоит одна, прижав ладонь к щеке.

О чем она задумалась украдкой?

О, быть бы на ее руке перчаткой,

Перчаткой на руке!

Джульетта

О, горе мне!

Ромео

Проговорила что-то. Светлый ангел,

Во мраке на балконе надо мной

Ты реешь, как крылатый вестник неба

Над головами пораженных толп,

Которые рассматривают снизу,

Как он над ними по небу плывет.

Джульетта

Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!

Отринь отца да имя измени,

А если нет, меня женою сделай,

Чтоб Капулетти больше мне не быть.

Ромео

Прислушиваться дальше иль ответить?

Джульетта

Лишь это имя мне желает зла.

Ты был бы ты, не будучи Монтекки.

Что есть Монтекки? Разве так зовут

Лицо и плечи, ноги, грудь и руки?

Неужто больше нет других имен?

Что значит имя? Роза пахнет розой,

Хоть розой назови ее, хоть нет.

Ромео под любым названьем был бы

Тем верхом совершенств, какой он есть.

Зовись иначе как-нибудь, Ромео,

И всю меня бери тогда взамен.

Ромео

О, по рукам! Теперь я твой избранник.

Я новое крещение приму,

Чтоб только называться по-другому.

Джульетта

Кто это проникает в темноте

В мои мечты заветные?

Ромео

Не смею

Назвать себя по имени. Оно

Благодаря тебе мне ненавистно.

Когда б оно попалось мне в письме,

Я б разорвал бумагу с ним на клочья.

Джульетта

Десятка слов не сказано у нас,

А как уже знаком мне этот голос!

Ты не Ромео? Не Монтекки ты?

Ромео

Ни тот, ни этот: имена запретны.

Джульетта

Как ты сюда пробрался? Для чего?

Ограда высока и неприступна.

Тебе здесь неминуемая смерть,

Когда тебя найдут мои родные.

Ромео

Меня перенесла сюда любовь,

Ее не останавливают стены.

В нужде она решается на все.

И потому – что мне твои родные?

Джульетта

Они тебя увидят и убьют.

Ромео

Твой взгляд опасней двадцати кинжалов.

Взгляни с балкона дружелюбней вниз,

И это будет мне от них кольчугой.

Джульетта

Не попадись им только на глаза.

Ромео

Меня плащом укроет ночь. Была бы

Лишь ты тепла со мною. Если ж нет,

Предпочитаю смерть от их ударов,

Чем долгий век без нежности твоей.

Джульетта

Кто показал тебе сюда дорогу?

Ромео

Ее нашла любовь. Я не моряк,

Но, если б ты была на крае света,

Не медля мига, я бы, не страшась,

Пустился в море за таким товаром.

Джульетта

Мое лицо спасает темнота,

А то б я, знаешь, со стыда сгорела,

Что ты узнал так много обо мне.

Хотела б я восстановить приличье,

Да поздно, притворяться ни к чему.

Ты любишь ли меня? Я знаю, верю,

Что скажешь «да». Но ты не торопись.

Ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер

Не ставит ни во что любовных клятв.

Не лги, Ромео. Это ведь не шутка.

Я легковерной, может быть, кажусь?

Ну ладно, я исправлю впечатленье

И откажу тебе в своей руке,

Чего не сделала бы добровольно.

Конечно, я так сильно влюблена,

Что глупою должна тебе казаться.

Но я честнее многих недотрог,

Которые разыгрывают скромниц.

Мне следовало б сдержаннее быть,

Но я не знала, что меня услышат.

Прости за пылкость и не принимай

Прямых речей за легкость и доступность.

Ромео

Мой друг, клянусь сияющей луной,

Посеребрившей кончики деревьев…

Джульетта

О, не клянись луною, в месяц раз

Меняющейся, – это путь к изменам.

Ромео

Так чем мне клясться?

Джульетта

Не клянись ничем

Или клянись собой, как высшим благом,

Которого достаточно для клятв.

Ромео

Клянусь, мой друг, когда бы это сердце…

Джульетта

Не надо, верю. Как ты мне ни мил,

Мне страшно, как мы скоро сговорились.

Все слишком второпях и сгоряча,

Как блеск зарниц, который потухает,

Едва сказать успеешь «блеск зарниц».

Спокойной ночи! Эта почка счастья

Готова к цвету в следующий раз.

Спокойной ночи! Я тебе желаю

Такого же пленительного сна,

Как светлый мир, которым я полна.

Ромео

Но как оставить мне тебя так скоро?

Джульетта

А что прибавить к нашему сгово́ру?

Ромео

Клянись и ты, как клялся я тебе.

Джульетта

Я первая клялась и сожалею,

Что дело в прошлом, а не впереди.

Ромео

Ты б эту клятву взять назад хотела?

Джульетта

Да, для того чтоб дать ее опять.

Мне не подвластно то, чем я владею.

Моя любовь без дна, а доброта,

Как ширь морская. Чем я больше трачу,

Тем становлюсь безбрежней и богаче.

Голос кормилицы за сценой.

Меня зовут. Я ухожу. Прощай.

Иду, иду! – Прости, не забывай.

Я, может быть, вернусь еще. Постой-ка.

Уходит.

Ромео

Святая ночь, святая ночь! А вдруг

Все это сон, так непомерно счастье,

Так сказочно и чудно это все!

На балкон возвращается Джульетта.

Джульетта

Еще два слова. Если ты, Ромео,

Решил на мне жениться не шутя,

Дай завтра знать, когда и где венчанье.

С утра к тебе придет мой человек

Узнать на этот счет твое решенье.

Я все добро сложу к твоим ногам

И за тобой последую повсюду.

Кормилица

(за сценой)

Голубонька!

Джульетта

Иду! Сию минуту! –

А если у тебя в уме обман,

Тогда, тогда…

Кормилица

(за сценой)

Голубонька!

Джульетта

Немедля

Оставь меня и больше не ходи.

Я завтра справлюсь.

Ромео

Я клянусь спасеньем…

Джульетта

Сто тысяч раз прощай.

Уходит.

Ромео

Сто тысяч раз

Вздохну с тоской вдали от милых глаз.

К подругам мы – как школьники домой,

А от подруг – как с сумкой в класс зимой.

(Направляется к выходу.)

На балкон возвращается Джульетта.

Джульетта

Ромео, где ты? Дудочку бы мне,

Чтоб эту птичку приманить обратно!

Но я в неволе, мне кричать нельзя,

А то б я эхо довела до хрипа

Немолчным повтореньем этих слов:

Ромео, где ты? Где же ты, Ромео?

Ромео

Моя душа зовет меня опять.

Как звонки ночью голоса влюбленных!

Джульетта

Ромео!

Ромео

Милая!

Джульетта

В каком часу

Послать мне завтра за ответом?

Ромео

В девять.

Джульетта

До этого ведь целых двадцать лет!

Я изождусь… Что я сказать хотела?

Ромео

Припомни, я покамест постою.

Джульетта

Постой, покамест я опять забуду,

Чтоб только удержать тебя опять.

Ромео

Припоминай и забывай, покуда,

Себя не помня, буду я стоять.

Джульетта

Почти рассвет. Пора тебе исчезнуть.

А как, скажи, расстаться мне с тобой?

Ты, как ручная птичка щеголихи,

Прикованная ниткою к руке.

Ей то дают взлететь на весь подвесок,

То тащат вниз на шелковом шнурке.

Вот так и мы с тобой.

Ромео

Я был бы счастлив

Быть этой птицей.

Джульетта

Рада бы и я,

Да я б тебя убила частой лаской.

Однако окончательно прощай.

Прощай, прощай, а разойтись нет мочи!

Так и твердить бы век: «Спокойной ночи!»

Уходит.

Ромео

Прощай. Спокойный сон к тебе приди

И сладкий мир разлей в твоей груди!

А я пойду к отцу Лоренцо в келью

За помощью в сердечном нашем деле.

Уходит.

Сцена третья

Келья брата Лоренцо.

Входит брат Лоренцо с корзиной.

Брат Лоренцо

Ночь сердится, а день исподтишка

Расписывает краской облака.

Как выпившие, выводя мысле́те,

Остатки тьмы плетутся на рассвете.

Пока роса на солнце не сошла

И держится предутренняя мгла,

Наполнить должен я свою корзину

Растеньями с полезной сердцевиной.

Земля – праматерь всех живых пород –

Их производит, их и погребет.

Все, что на ней, весь мир ее зеленый

Сосет ее, припав к родному лону.

Среди пород нет лишней и пустой,

Все с чем-нибудь, и все на свой покрой.

Какие поразительные силы

Земля в каменья и цветы вложила!

На свете нет такого волокна,

Которым не гордилась бы она,

Как не отыщешь и такой основы,

Где не было бы ничего дурного.

Полезно все, что кстати, а не в срок

Из блага превращается в порок.

К примеру, этого цветка сосуды:

Одно в них хорошо, другое худо.

В его цветах – целебный аромат,

А в листьях и корнях – сильнейший яд.

В таком же постоянном раздвоенье

И сердца каждодневное биенье.

Однако в тех, где побеждает зло,

Зияет смерти черное дупло.

Ромео

(за сценой)

Отец!

Брат Лоренцо

Благословение Господне.

Кому б ко мне в такую рань сегодня?

Входит Ромео.

Ах, это ты? Вполне ли ты здоров,

Что пробудился раньше петухов?

Иное дело старость и заботы:

У них свои с бессонницею счеты.

Но в молодые годы крепкий сон,

Мне кажется, единственный закон.

Ты неспроста горишь усердьем ранним,

А по каким-то важным основаньям.

А может быть, как бражникам под стать,

Совсем еще ты не ложился спать?

Ромео

Ты прав. Об этом не было помину.

Брат Лоренцо

Прости, Господь! Ты был у Розалины?

Ромео

Нет, с Розалиной у меня конец.

Я имя позабыл ее, отец.

Брат Лоренцо

Я одобряю. Что ж ты так сияешь?

Ромео

Сейчас, отец, ты главное узнаешь.

Вчера я ранен был, придя на бал,

И на удар ударом отвечал.

Перевяжи нас поскорей обоих.

Вот я зачем в твоих святых покоях.

Как заповедь твоя мне дорога!

Я зла не помню и простил врага.

Брат Лоренцо

Попроще, сын. Что отвечать я стану,

Когда так исповедь твоя туманна?

Ромео

Я дочку Капулетти полюбил,

Она мне дорога, и я ей мил.

Мы друг без друга часа не протянем,

Все слажено, и дело за венчаньем.

Теперь скорее по делам пойдем.

Подробности я расскажу потом.

Но раньше мне пообещай, однако,

Сегодня взяться за свершенье брака.

Брат Лоренцо

Святой Франциск, какой переворот!

О Розалине уж и речь нейдет.

Привязанности нашей молодежи

Не в душах, а в концах ресниц, похоже.

Скажи, по ком недавно, вертопрах,

Я видел слезы на твоих глазах?

Рассолу сколько, жалости в приправу,

Без всякой пользы вылито в канаву?

Давно ли замер твой последний вздох?

Давно ли отзвук слез твоих заглох?

С лица еще ведь не сошли их пятна.

Чьи это были чувства, непонятно.

Я, может, ошибаюсь, и похвал

В честь Розалины ты не расточал?

Но если так мужское слово шатко,

Какого ждать от женщины порядка?

Ромео

Не за нее ль бывал мне нагоняй?

Брат Лоренцо

Не за нее, за резвость через край.

Ромео

Вот я и охладел к ней тем скорее.

Брат Лоренцо

И новую взвалил себе на шею?

Ромео

Но эта предыдущей не чета.

Та злобилась, а эта – доброта.

Брат Лоренцо

И хорошо, что злилась. За любовью

Она угадывала пустословье.

Но я с тобою, юный ветрогон.

Я в вашу пользу вот чем привлечен:

Мне видится в твоей второй зазнобе

Развязка вашего междоусобья.

Ромео

Прошу, скорей!

Брат Лоренцо

Прошу не торопить:

Тот падает, кто мчится во всю прыть.

Уходят.

Сцена четвертая

Улица. Входят Бенволио и Меркуцио.

Меркуцио

Где носят черти этого Ромео?

Он был сегодня ночью дома?

Бенволио

Нет.

Я там справлялся.

Меркуцио

Эта Розалина

Своей пустой, бессовестной игрой

Беднягу доведет до полоумья.

Бенволио

Слыхал, Тибальт, племянник Капулетти,

Прислал ему письмо?

Меркуцио

Вызов, вот увидите.

Бенволио

Ромео ответит.

Меркуцио

Ничего удивительного. Ответить на письмо не хитрость.

Бенволио

Нет, он ответит принятием вызова.

Меркуцио

Бедный Ромео! Он и так уже мертв от черного глаза белой лиходейки. Уши у него прострелены серенадами, сердце – любовною стрелою. И такому-то тягаться с Тибальтом!

Бенволио

А что такое Тибальт?

Меркуцио

Нечто посущественней кота Тибальта из сказки, можешь мне поверить. В делах чести – настоящий дьявол. Фехтует, как по нотам – раз, два, а три уже сидит по рукоятку у тебя в брюхе. Такой дуэлист, что мое почтенье! А его бессмертные passado, его punto, reverso,{11} его hai{12}!

Бенволио

Его что?

Меркуцио

Это из их дурацкой тарабарщины, чтоб их черт побрал. Только и слышишь: «Готов божиться, вот это клинок! Бьюсь об заклад, вот это мужчина! Провалиться, вот это девка!» И откуда их столько берется, этих мух заморских, с их модными pardonnez moi{13} и bon, bon{14}. А их широченные штаны, от которых не стало места на старых лавках!

Входит Ромео.

Бенволио

Гляди-ка, никак Ромео.

Меркуцио

Моща мощой, как высохшая селедка! О бедная плоть человеческая, до чего же ты уподобилась рыбьей! Вот кому теперь растекаться стихами вроде Петрарки{15}, благо перед его милой Лаура{16} не больше чем кухонная замарашка. Бонжур, синьор Ромео! Французский поклон вашим французским штанам. Здорово вы нас вчера надули!

Ромео

Здравствуйте оба. Надул? Каким образом?

Меркуцио

А как же! Уговор был идти вместе, а вы улизнули.

Ромео

Прости, милый Меркуцио. Я теперь так занят. В делах, как мои, не до условностей.

Меркуцио

Еще бы. В делах, как твои, приходится ползать на коленях.

Ромео

Весьма вежливое соображенье.

Меркуцио

Еще бы. Я цвет вежливости.

Ромео

Гвоздика, наверное.

Меркуцио

Совершенно верно.

Ромео

Вроде гвоздики на моих башмачных застежках.

Меркуцио

Ах, как остроумно! Развивай эту сапожную остроту, пока не сотрешь на ней подошвы. О единственное в мире остроумье, долговечное, как стелька! Твои вымученные шутки не шире дюйма, и только натяжки растягивают их до фута.

Ромео

Зато ты – сама естественность. Ты воображаешь, что от натянутости тебя спасает твоя распущенность.

Меркуцио

Ну что, разве это не лучше твоих охов и ахов? Теперь с тобой можно разговаривать, ты – Ромео, ты – то, что ты есть и чем должен казаться. А эта чертова твоя любовь, как слюнявая юродивая, которая ходит из угла в угол, укачивая деревянную чурку, и кутает ее в тряпки.

Бенволио

Довольно, довольно.

Меркуцио

Ты боишься, что это будет против шерстки?

Бенволио

Я боюсь, что этому не будет конца.

Меркуцио

Ошибаешься. Я добрался до сущности и кончаю.

Ромео

Обратите внимание, вот так зрелище!

Входят кормилица и Петр.

Меркуцио

На горизонте парус!

Бенволио

Целых два: юбка и штаны.

Кормилица

Петр!

Петр

Чего изволите?

Кормилица

Мой веер, Петр.

Меркуцио

Дай ей веер, чтобы прикрыться. Он исправит ей внешность.

Кормилица

С добрым утром, добрые государи!

Меркуцио

С добрым вечером, добрая государыня!

Кормилица

Разве уж вечер?

Меркуцио

По-видимому. Бесстыдная часовая стрелка средь бела дня легла поперек всего циферблата.

Кормилица

А ну вас, право, что вы за человек?

Ромео

Природою, сударыня, он создан себе на посмеянье.

Кормилица

Любопытно. Себе, говорите, на посмеянье? Но дело не в этом. Кто мне скажет, где найти молодого Ромео?

Ромео

Извольте. Только молодой Ромео будет немного старше, когда вы его найдете, чем во время поисков. Из людей с этим именем я самый младший, за неимением худшего.

Кормилица

Если вы Ромео, мне надо вам сказать кое-что доверительное.

Бенволио

Увидишь, она зазовет его куда-нибудь на ужин.

Меркуцио

Ай да сводня! Ату ее, ату ее!

Ромео

Кого ты выследил?

Меркуцио

К сожаленью, не зайца. Или такого, который за старостью не может считаться мясом.

(Поет.)

Если зайца кусок

Упечешь ты в пирог,

Ты им постного не оскоромишь.

Если заяц на взгляд

И на вкус староват,

Тронешь вилкою, зуб переломишь.

Ромео, собираешься ли ты домой? Мы идем к вашим обедать.

Ромео

Сейчас я подоспею.

Меркуцио

Прощайте, сударыня, прощайте.

Кормилица

Прощайте, скатертью дорога.

Меркуцио и Бенволио уходят.

Объясните мне, сударь, кто этот нахал, бог знает что о себе возомнивший?

Ромео

Это молодой человек, который любит послушать себя и в час наговорит столько, что будет жалеть об этом целый месяц.

Кормилица

Если это он на мой счет, ему не поздоровится, будь он вдесятеро вострей. Я покажу ему, как смеяться над старостью, а если не покажу, все равно найдутся, которые покажут. Подлый хвастун! Ты это со своими сударками так разговаривай или с кем-нибудь из твоих поганых забулдыг! (Обращаясь к Петру.) А этот тоже хорош! Стоит, как пень, и смотрит, как каждый негодяй делает с его госпожой что хочет.

Петр

Я не замечал, чтобы с вами что-нибудь делали. Я бы таких вещей не потерпел и на месте вынул бы оружие. Я пускаю в дело шпагу ничуть не хуже всякого, едва вижу к этому повод и когда знаю, что закон на моей стороне.

Кормилица

Боже правый, я до сих пор не могу прийти в себя, и всю меня так и трясет! Подлый хвастун! Ах, сэр, ведь я-то пришла совсем по другому делу. Моя барышня, как говорится, просила меня узнать. Что она просила, это, конечно, моя тайна, но, если вы, сударь, собираетесь ее одурачить, это я уж просто слова не найду, как нехорошо. Потому что моя барышня совсем еще молоденькая, и, если вы ее обманете, хорошие люди так не поступают. И вам так не годится, ей-богу, не годится.

Ромео

Погоди, нянюшка. Во-первых, передай от меня барышне поклон. Уверяю тебя…

Кормилица

Я передам ей это, добрая вы душа. То-то она обрадуется!

Ромео

Что передать ты хочешь? Я и рта

Ведь не успел еще открыть порядком.

Кормилица

Передам, что вы уверяете. Это, как я полагаю, изъявление немаловажное.

Ромео

Скажи, что под любым предлогом надо

К полудню ей на исповедь прийти.

Нас с нею обвенчает брат Лоренцо.

Не спутаешь? А это за труды.

Кормилица

Да полноте. Не надо ни полушки.

Ромео

Ну вот еще. Дают, так надо брать.

Кормилица

Устрою, ладно. Приведу к полудню.

Ромео

А ты постой у монастырских врат

И там покараулишь человека

С веревочною лестницей. По ней

Взберусь я ночью на вершину счастья.

Я за услуги отблагодарю.

Теперь прощай. Поклон твоей хозяйке.

Кормилица

Спаси вас Бог. Послушайте-ка, сэр!

Ромео

Что, нянюшка?

Кормилица

А человек-то верный?

К чему нам третий, в толк я не возьму?

Меня б одну, а третий ни к чему.

Ромео

Ручаюсь, он надежнее железа.

Кормилица

Ну хорошо, сэр. Моя барышня… Господи, Господи!.. Когда она была маленькая… Слушайте, здесь в городе есть молодой человек, некто Парис. Моя-то, знаете, кусочек прямо словно для него. Но для нее он все равно что лягушка, ей-богу, все равно что лягушка. Она терпеть не может, когда я говорю, что этот Парис более подходящая партия, чем вы, и при этих словах белеет как полотно. Что, слова розмарин и Ромео не на одну букву?

Ромео

На одну, нянюшка. Что же из этого? Оба начинаются на «эр».

Кормилица

Какие вы насмешники! Это собачья буква{17}. «Эр» совсем другое дело. Ваше имя начинается не так. Я знаю, она придумывает всякие словечки на вас и розмарин. Вам бы страшно понравилось.

Ромео

Поклон барышне.

Кормилица

Да, тысяча поклонов.

Ромео уходит.

Петр!

Петр

Чего изволите?

Кормилица

Возьми мой веер и ступай вперед проворней.

Уходят.

Сцена пятая

Сад Капулетти. Входит Джульетта.

Джульетта

Кормилицу я в девять отослала,

Она хотела сбегать в полчаса.

Они не разминулись? Быть не может.

Нет, попросту она плохой ходок.

Рассыльными любви должны быть мысли.

Они быстрее солнечных лучей,

Несущихся в погоне за тенями.

Вот что торопит почту голубей

И отчего у Купидона крылья.

Однако солнце уж над головой,

И три часа от девяти до полдня,

Ее же нет как нет. Когда б она

Была с горячей кровью и страстями,

Она летала б с легкостью мяча

Между моим возлюбленным и мною.

Но это право старых хитрецов

Плестись и мешкать, корча мертвецов.

Входят кормилица и Петр.

Но вот она. Кормилица, родная!

Что нового? Ты видела его?

Спровадь Петра!

Кормилица

Ступай-ка, брат, к воротам.

Петр уходит.

Джульетта

Ну, няня… Чем ты так огорчена?

Дурных вестей не множь угрюмым видом.

А если сообщенья хороши,

Не отравляй отрады кислой миной.

Кормилица

Я утомилась. Дай передохну.

Концы не шутка. Ноги отходила.

Джульетта

Мои бы кости за твою бы весть

Готова в жертву я тебе принесть.

Кормилица

Подумаешь, горячка! Ты не видишь,

Одышка одолела, я без сил.

Джульетта

А слаться на одышку – не одышка?

Ах, нянюшка, твои обиняки

Длинней иного полного рассказа.

В порядке ли дела у нас иль нет?

Скажи, я успокоюсь и отстану.

Итак, скажи, в порядке ли дела?

Кормилица

Сама знаешь, в каком порядке. Навязала себе сокровище. Без меня выбирала, на себя и пеняй. Ромео! Ну что поделаешь. Конечно, лицом он хорош, но фигура еще лучше. О руках и ногах, конечно, нечего и говорить, но они выше всякого сравненья. Да что уж там! Служи, девка, молебен. Вы еще не обедали?

Джульетта

Нет, нет. Но я все это знала раньше.

Со свадьбой как? Что он о ней сказал?

Кормилица

Головушку как ломит, инда треснет

И разлетится на́ двадцать кусков.

А поясница-то, а поясница!

Ты полагаешь, Бог тебе простит,

Что до смерти старуху загоняла?

Джульетта

Мне очень жаль, что ты утомлена,

Но что сказал он, золотая няня?

Кормилица

Как полагается человеку доброму, красивому и, главное, порядочному, он сказал… Где матушка твоя?

Джульетта

Где матушка моя? Она в дому.

А где ж ей быть? Какой ответ нелепый!

Как люди с воспитаньем, он сказал:

«Где матушка твоя?»

Кормилица

О Боже правый!

Вот егоза! И этот нетерпеж –

Моим костям заслуженная грелка?

Вперед летай с записками сама.

Джульетта

Вот мука-то! Что говорит Ромео?

Кормилица

Ты б нынче исповедаться могла?

Джульетта

Могу.

Кормилица

Тогда беги к Лоренцо в келью…

Там муж твой сделает тебя женой.

Ишь кровь-то как, злодейка, заиграла!

Зарделась, только палец покажи!

Ну вот. Ты в храм, а у меня забота:

Веревочная лестница нужна

Для твоего ночного шатуна.

Кто хочет, всяк меня, старуху, мучит.

Да ночью и тебя, смотри, навьючат.

Пойду поесть. А ты не опоздай.

Джульетта

Иду, иду, родимая. Прощай.

Уходит.

Сцена шестая

Келья брата Лоренцо.

Входят брат Лоренцо и Ромео.

Брат Лоренцо

Брак надо достодолжно освятить,

Чтобы о том впоследствии не плакать.

Ромео

Аминь, аминь! Но перед бурей чувств

Действительного краткого свиданья

Гадательная будущность – ничто.

С молитвою соедини нам руки,

А там хоть смерть. Я буду ликовать,

Что хоть минуту звал ее своею.

Брат Лоренцо

У бурных чувств неистовый конец,

Он совпадает с мнимой их победой.

Разрывом слиты порох и огонь,

Так сладок мед, что, наконец, и гадок.

Избыток вкуса отбивает вкус.

Не будь ни расточителем, ни скрягой:

Лишь в чувстве меры истинное благо.

Входит Джульетта.

Вот барышня. Столь легкая нога

Еще по этим плитам не ступала.

Влюбленный дух, наверно, невесом,

Как нитки паутины бабьим летом.

Джульетта

Привет тебе, духовный мой отец!

Брат Лоренцо

Благодари, Ромео, за обоих.

Ромео

Скажи, Джульетта, так же ль у тебя

От счастья бьется сердце? Если так же,

Найди слова, которых я лишен,

Чтоб выразить, что нас переполняет.

Пропой хоть звук из хора голосов,

Которые бушуют в нашей встрече.

Джульетта

Искусственность и сила вечно врозь.

Себе вполне лишь нищий знает цену.

Любовь моя так страшно разрослась,

Что мне не охватить и половины.

Брат Лоренцо

Пойдем и поскорей все обрядим.

Не повенчав, с такою речью страстной

Вас оставлять одних небезопасно.

Уходят.

Действие III

Сцена первая

Площадь.

Входят Меркуцио, Бенволио, паж и слуги.

Бенволио

Прошу тебя, Меркуцио, уйдем.

Сегодня жарко. Всюду Капулетти.

Нам неприятностей не избежать,

И в жилах закипает кровь от зноя.

Меркуцио

Ты похож на тех, кто, входя в трактир, кладет шпагу на стол со словами: «Пронеси, Господи», – и хватается за нее при второй чарке без надобности.

Бенволио

Разве я таков?

Меркуцио

Милый мой, ты горяч, как все в Италии, и так же склонен к безрассудствам и безрассуден в склонностях.

Бенволио

Неужто?

Меркуцио

А то нет? Он еще сомневается! Ведь ты готов лезть с кулаками на всякого, у кого на один волос больше или меньше в бороде, чем у тебя, или только за то, что человек ест каштаны, в то время как у тебя глаза каштанового цвета. Голова у тебя набита кулачными соображениями, как яйцо здоровою пищей, и, совершенно как яйцо, сбита всмятку вечными потасовками. Разве ты не поколотил человека за то, что он кашлянул на улице и разбудил твою собаку, лежавшую на солнце? Разве ты не набросился на портного, осмелившегося надеть новую пару до Пасхи, или на кого-то другого за то, что он новые башмаки подвязал старыми лентами? И такой-то хочет научить меня миролюбью!

Бенволио

Если бы я любил ссоры, как ты, я дал бы застраховать себя с гарантией на час с четвертью.

Меркуцио

Застраховать себя. Эх ты, гарантия!

Входят Тибальт и другие.

Бенволио

Ручаюсь головой, вот Капулетти.

Меркуцио

Ручаюсь пяткой, мне и дела нет.

Тибальт

За мной, друзья! Я потолкую с ними.

Словечко-два, не больше, господа.

Меркуцио

Словечко-два? Скажите, какая важность! Я думал, удар-другой.

Тибальт

Я всегда готов к вашим услугам, дайте мне только повод.

Меркуцио

Его еще надо давать?

Тибальт

Меркуцио, ты в компании с Ромео?

Меркуцио

В компании? Это еще что за выраженье? Что, мы в артели бродячих музыкантов? Если так, то не прогневайтесь. Вот мой смычок, которым я вас заставлю попрыгать. Это мне нравится! В компании!

Бенволио

Напрасно мы шумим среди толпы.

Одно из двух: уединимся – либо

Обсудим спор с холодною душой

И разойдемся. Отовсюду смотрят.

Меркуцио

И на здоровье. Для того глаза.

Пускай их смотрят. Я не сдвинусь с места.

Входит Ромео.

Тибальт

Отстаньте, вот мне нужный человек.

Меркуцио

Ваш человек? К чему же он приставлен?

По-видимому, состоять при вас

Противником на вашем поединке.

Тибальт

Ромео, сущность чувств моих к тебе

Вся выразима в слове: ты мерзавец.

Ромео

Тибальт, природа чувств моих к тебе

Велит простить твою тупую злобу.

Я вовсе не мерзавец. Будь здоров.

Я вижу, ты меня совсем не знаешь.

Тибальт

Словами раздраженья не унять,

Которое всегда ты возбуждаешь.

Ромео

Неправда, я тебя не обижал.

А скоро до тебя дойдет известье,

Которое нас близко породнит.

Расстанемся друзьями, Капулетти!

Едва ли знаешь ты, как дорог мне.

Меркуцио

Трусливая, презренная покорность!

Я кровью должен смыть ее позор.

Как, крысолов Тибальт, ты прочь уходишь?

(Вынимает шпагу.)

Тибальт

Что, собственно, ты хочешь от меня?

Меркуцио

Одну из твоих девяти жизней, кошачий царь, в ожидании восьми остальных, которые я выколочу следом. Тащи за уши свою шпагу, пока я не схватил тебя за твои собственные.

Тибальт

(вынимает шпагу)

Не промедлю ни минуты.

Ромео

Меркуцио, оставь!

Меркуцио

Ну, сударь мой, а где passado ваше?

Бьются.

Ромео

Вынь меч, Бенвольо! Выбивай из рук

У них оружье. Господа, стыдитесь!

Тибальт! Меркуцьо! Князь ведь запретил

Побоища на улицах Вероны.

Постой, Тибальт! Меркуцьо!

Из-под руки Ромео Тибальт ранит Меркуцио и скрывается со своими сообщниками.

Меркуцио

Заколол!

Чума возьми семейства ваши оба!

А сам ушел и цел?

Бенволио

Большой укол?

Меркуцио

Царапина. Но и такой довольно.

Где паж мой? Сбегай, мальчик, за врачом.

Паж уходит.

Ромео

Мужайся, рана ведь не из глубоких.

Меркуцио

Ну, конечно, колодцы глубже и церковные двери шире. Но довольно и этой. Кликни меня завтра, и тебе скажут, что я отбегался. Для этого света я переперчен, дело ясное. Чума возьми семейства ваши оба! Ах, собака, и крыса, и кошка! Зацарапать человека до смерти! Подлец бессовестный! Выучился драться по книжке! Какого черта затесались вы между нами? Меня ранили из-под вашей руки.

Ромео

Я вас хотел разнять.

Меркуцио

Веди, Бенвольо,

Куда-нибудь. Я чувств сейчас лишусь.

Чума возьми семейства ваши оба!

Прекрасных ради глаз кормить червей!

Что ж, по заслугам!

Бенволио уходит с Меркуцио.

Ромео

Он мой друг и ранен

Из-за меня. Меня задел Тибальт,

Тибальт, который скоро больше часу

Стал мне родным. Благодаря тебе,

Джульетта, становлюсь я слишком мягким.

Бенволио возвращается.

Бенволио

Ромео, наш Меркуцио угас.

Его бесстрашный дух вознесся к небу,

С презреньем отвернувшись от земли.

Ромео

Недобрый день! Одно убийство это –

Грядущего недобрая примета.

Возвращается Тибальт.

Бенволио

Ты видишь, вот опять Тибальт кровавый.

Ромео

Как, невредим и на вершине славы?

А тот убит? Умолкни, доброта!

Огненноокий гнев, я твой отныне!

Тибальт, возьми обратно подлеца,

Которого сказал мне. Дух Меркуцьо

Еще не отлетел так далеко,

Чтобы тебя в попутчики не жаждать.

Ты или я разделим этот путь.

Тибальт

Нет, только ты. Ты в жизни с ним якшался,

Ты и ступай.

Ромео

Еще посмотрим, кто.

Бьются. Тибальт падает.

Бенволио

Беги, Ромео! Живо! Горожане

В движенье. Ты Тибальта заколол.

Тебя осудят насмерть за убийство.

Что ты стоишь? Немедленно беги.

Ромео

Насмешница судьба!

Бенволио

Зачем ты медлишь?

Ромео уходит. Входят горожане.

Первый горожанин

Куда удрал головорез Тибальт?

Меркуцьо мертв. Держите негодяя!

Бенволио

Вот ваш Тибальт.

Первый горожанин

Я вас предупреждаю:

Вы арестованы. За мной, синьор.

Входят князь со свитою, Монтекки, Капулетти, их жены и другие.

Князь

Кто подал поножовщины пример?

Бенволио

Светлейший князь, восстановить велите

Причину этого кровопролитья.

Рукой Ромео умерщвлен и нем

Убивший сам Меркуцио пред тем.

Леди Капулетти

Тибальт! Тибальт! Дитя родного брата!

О муж! О князь! О страшная утрата!

Кровь родственная наша пролилась.

Взыщи ее с Монтекки, добрый князь!

Вот он стоит, убийца и мерзавец.

Князь

Я спрашиваю, кто самоуправец?

Бенволио

Виной Тибальт, который здесь простерт.

Он оскорбил Ромео. Оскорбленный

Стерпел обиду и, наоборот,

Как мог, старался охладить Тибальта.

Но все Тибальту было нипочем,

Он продолжал буянить. Тут вмешался

Меркуцио, сцепились, и пошло.

Они сражались долго с равной силой.

Вертясь почти все время между шпаг,

Ромео их просил остановиться,

Но сам приблизил роковой исход.

Из-под его руки был ранен насмерть

Храбрец Меркуцио. Тибальт бежал

И думал скрыться, но потом вернулся.

Тогда Ромео вышел из себя,

И, прежде чем успел я разобраться,

Лежал Тибальт без жизни на земле

И от последствий убегал Ромео.

Вот поединка достоверный ход –

Я жизнью отвечаю за отчет.

Леди Капулетти

Он из семьи Монтекки. Для него

Не истина важнее, а родство.

Их было двадцать человек, и еле

Всем скопищем Тибальта одолели.

Схвати Ромео, князь. Убийца он

И по закону должен быть казнен.

Князь

Ромео был возмездия орудьем.

Кого мы за Меркуцио осудим?

Монтекки

Ромео меньше всех. Он с ним дружил

И мстил убийце, как и ты б отмстил.

Князь

И за поступок этот самочинный

Немедля будет выслан на чужбину.

А ваш раздор мне надоел вдвойне,

С тех пор как жизни близких стоит мне.

Я наложу на вас такую пеню,

Что вы оцените мое терпенье.

Я ваших жалоб не хочу читать

И больше вас не буду разнимать.

Но помните, чтобы остаться целым,

Ромео выедет к чужим пределам.

Очистить площадь! Уберите труп.

Кто друг убийцам – тоже душегуб.

Уходят.

Сцена вторая

Сад Капулетти. Входит Джульетта.

Джульетта

Неситесь шибче, огненные кони,

К вечерней цели. Если б Фаэтон

Был вам возницей, вы б давно домчались.

И на земле настала б темнота.

О ночь любви, раскинь свой темный полог,

Чтоб укрывающиеся могли

Тайком переглянуться и Ромео

Вошел ко мне неслышим и незрим.

Ведь любящие видят все при свете

Волненьем загорающихся лиц.

Любовь и ночь живут чутьем слепого.

Прабабка в черном, чопорная ночь,

Приди и научи меня забаве,

В которой проигравший в барыше,

А ставка – непорочность двух созданий.

Скрой, как горит стыдом и страхом кровь,

Покамест вдруг она не осмелеет

И не поймет, как чисто все в любви.

Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео.

Мой день, мой снег, светящийся во тьме,

Как иней на вороньем оперенье!

Приди, святая, любящая ночь!

Приди и приведи ко мне Ромео!

Дай мне его, когда же он умрет,

Изрежь его на маленькие звезды,

И все так влюбятся в ночную твердь,

Что бросят без вниманья день и солнце.

Я дом любви купила, но в права

Не введена, и я сама другому

Запродана, но в руки не сдана,

И день тосклив, как накануне празднеств.

Когда обновка сшита, а надеть

Не велено еще. Но вот и няня

С вестями от Ромео, а тогда

Любой язык красноречив, как небо.

Входит кормилица с веревками.

Какие вести, няня? Это что –

Веревки для Ромео?

Кормилица

Да, веревки.

(Бросает их наземь.)

Джульетта

Что ты ломаешь руки? Что с тобой?

Кормилица

Погибель наша! Светопреставленье!

Убит, убит, родимая, убит,

Убит, болезный, отдал Богу душу.

Джульетта

Ужель так бессердечны Небеса?

Кормилица

Не Небеса, а милый твой Ромео.

А я-то, дура! Кто ж мог ожидать?

Джульетта

Зачем ты мучаешь меня, чертовка?

От этой пытки взвыли бы в аду.

Итак, Ромео сам с собой покончил?

Да или нет? Одно такое «да»

Убьет меня, как око василиска{18}.

Одно такое «да», и я не я,

И больше никогда собой не буду.

Ответь мне: да иль нет, и слов не трать,

Чтоб осчастливить или доконать.

Кормилица

Сама видала рану. Вот такая.

Здесь, на груди. Не приведи Господь!

А крови сколько, крови! Лужа крови!

Сам белый-белый, точно полотно.

Я прямо обмерла, как увидала.

Джульетта

О сердце! Разорившийся банкрот!

В тюрьму, глаза! Закройтесь для свободы.

Стань снова прахом прах. В одном гробу

Ромео и тебя я погребу.

Кормилица

Тибальт, Тибальт! Сердечный друг Тибальт!

Какая речь! Какое обхожденье!

Зачем тебя должна я пережить!

Джульетта

Как, этот вихрь меняет направленье?

Убит Ромео, и Тибальт убит?

Лишилась мужа я? Лишилась брата?

Что ж не трубит архангела труба?

Кто жив еще, когда таких не стало?

Кормилица

Убит один Тибальт. Ромео жив.

Он заколол Тибальта и в изгнанье.

Джульетта

Ромео пролил кровь Тибальта?

Кормилица

Да.

Хоть верь, хотя не верь, а пролил, пролил!

Джульетта

О куст цветов с таящейся змеей!

Дракон в обворожительном обличье!

Исчадье ада с ангельским лицом!

Поддельный голубь! Волк в овечьей шкуре!

Ничтожество с чертами божества!

Пустая видимость! Противоречье!

Святой и негодяй в одной плоти!

Чем занята природа в преисподней,

Когда она вселяет сатану

В такую покоряющую внешность?

Зачем негодный текст переплетен

Так хорошо? Откуда самозванец

В таком дворце?

Кормилица

В мужчинах нет ни в ком

Ни совести, ни чести. Все притворство,

Пустое обольщенье и обман.

Глоток наливки! Эти огорченья

Меня, старуху, скоро вгонят в гроб.

Ромео опозорен.

Джульетта

Что ты мелешь?

Ромео для позора не рожден.

Позор стыдится лба его коснуться.

На этом незапятнанном лице

Могла бы честь короноваться. Низость,

Что я осмелилась его бранить.

Кормилица

А что ж тебе хвалить убийцу брата?

Джульетта

Супруга ль осуждать мне? Бедный муж,

Где доброе тебе услышать слово,

Когда его не скажет и жена

На третьем часе брака? Ах, разбойник,

Двоюродного брата умертвил!

Но разве было б лучше, если б в драке

Тебя убил разбойник этот, брат?

Вернитесь вспять к своим истокам, слезы!

Вы не у места. Данники тоски,

Вы счастью дань несете по ошибке.

Супруг мой жив, которого Тибальт

Хотел убить. Убит Тибальт, который

Хотел его убить. Все обошлось.

Так что ж я плачу? Слово я слыхала.

Тибальта жалко, но оно страшней.

Я рада бы забыть его, но память

Полна им, как раскаяньем злодей.

«Тибальт убит, а твой Ромео изгнан».

Вот это слово: «Изгнан». Этот звук

Страшнее смерти тысячи Тибальтов.

Достаточно Тибальтова конца.

Но если горю скучно в одиночку

И требуется общество, скажи

Вслед за известьем о конце Тибальта

Про гибель матери или отца,

Или обоих, если очень нужно.

Но на Тибальтов труп нагромождать

Слова: «Ромео изгнан» – это слишком,

И значит – уничтожить мать, отца,

Тибальта, и Ромео, и Джульетту.

«Ромео изгнан» – это глубина

Отчаянья без края и без дна.

Где мой отец и мать, скажи мне, няня?

Кормилица

Рыдают над Тибальтом без скончанья.

Не хочешь ли ты к ним? Я отведу.

Джульетта

Не надо, няня. Пусть поплачут сами.

Ромео я не ворочу слезами.

Но вот все время, к моему стыду,

Веревочная лестница в виду.

Зачем она валяется без цели?

Тут и без лестниц в девках овдовели.

Возьми ее. Я лягу на кровать,

Не жениха, а скорой смерти ждать.

Кормилица

Ну, так и быть. Я знаю, где Ромео.

Утешься, детка. Я его найду

И к вечеру доставлю непременно.

Сейчас отправлюсь. Он в монастыре.

Джульетта

Надень ему кольцо на безымянный,

И пусть придет проститься на заре.

Уходят.

Сцена третья

Келья брата Лоренцо. Входит брат Лоренцо.

Брат Лоренцо

Ромео, выйди. Выходи, несчастный.

В тебя печаль влюбилась. Ты женат

На горести.

Входит Ромео.

Ромео

Отец, какие вести?

Что приговор гласит? Какое зло

Еще желало бы со мной знакомства?

Брат Лоренцо

С тобой все беды слишком хороши.

Я весть принес о княжеском решенье.

Ромео

Он дело переносит в Страшный суд?

Брат Лоренцо

О нет, зачем? Его решенье мягче:

Ты к ссылке, а не к смерти присужден.

Ромео

О, лучше сжалься и скажи, что к смерти!

Мне близость ссылки тяжелей, чем смерть.

Не говори ни слова об изгнанье.

Брат Лоренцо

Ты выслан из Вероны. Свет широк.

Что делать! Надо запастись терпеньем.

Ромео

Вне стен Вероны жизни нет нигде,

Но только ад, чистилище и пытки.

Из жизни выслать, смерти ли обречь,

Я никакой тут разницы не вижу.

Когда ты мне об этом говоришь,

Ты мне топор вручаешь на подносе,

Чтоб мне с улыбкой голову срубить.

Брат Лоренцо

Неблагодарный пес! Ты по закону

Достоин смерти и остался жить.

Так что ж, ты слеп, что милости не видишь?

Ромео

Какая это милость? Это месть.

Небесный свод лишь над одной Джульеттой.

Собака, мышь, любая мелюзга

Живут под ним и вправе с ней видаться,

Но не Ромео. У навозных мух

Гораздо больше веса и значенья,

Чем у Ромео. Им разрешено

Соприкасаться с белоснежным чудом

Джульеттиной руки и воровать

Благословенье губ ее стыдливых,

Но не Ромео. Этому нельзя.

Он в высылке, а мухи полноправны.

И ты сказал, что высылка – не смерть?

Ты б отравил меня или зарезал,

Чем этим пустословьем донимать.

Изгнание! Изгнанье – выраженье,

Встречаемое воплями в аду.

И ты, священник, друг, мудрец, наставник,

Ты мог меня изгнанником назвать?

Брат Лоренцо

Влюбленный дурень, дай сказать мне слово.

Ромео

Ты об изгнанье вновь заговоришь.

Брат Лоренцо

В защиту от твоих тоскливых мыслей

Я философию препровожу

С тобой в изгнанье, спутницу гонимых.

Ромео

Опять изгнанье? Это не исход.

Твоя премудрость не создаст Джульетты.

Она не сдвинет стен. Не упразднит

Приказа, философия – не помощь.

Брат Лоренцо

Ну, значит, у безумцев нет ушей.

Ромео

Безумцы глухи, а провидцы слепы.

Брат Лоренцо

Дай о твоих делах поговорим.

Ромео

Молчи о том, чего не понимаешь.

Когда б ты так же молод был, как я,

Любил Джульетту, час, как обвенчался,

Убил Тибальта, так же тосковал

И шел бы в ссылку, ты бы мог по праву

Судить о том. Тогда б ты на себе

Рвал волосы и по полу катался,

Снимая мерку гроба для себя.

Стучат в дверь.

Брат Лоренцо

Стучат. Вставай. Скорей, Ромео! Прячься!

Ромео

Зачем? Я спрятан все равно от всех

Стеной непроницаемой печали.

Стучат.

Брат Лоренцо

Ты слышишь, как стучатся? Уходи.

Стучат.

Кто там? Сейчас. Вставай. Тебя задержат.

Ступай в читальню. Ах, как ты упрям!

Стучат.

Сейчас, сейчас! Какое нетерпенье!

Кто там? Кого вам надо? От кого?

Кормилица

(за сценой)

Откройте дверь, тогда отвечу. Это

Кормилица Джульетты.

Брат Лоренцо

В добрый час.

Входит кормилица.

Кормилица

Святой отец, скажите, где Ромео,

Муж госпожи моей?

Брат Лоренцо

Он на полу

И пьян от слез.

Кормилица

Какое совпаденье!

Точь-в-точь она.

Брат Лоренцо

Сочувствие сердец.

Сродство души.

Кормилица

Вот так лежит и плачет,

Лежит – и все. А вам нельзя, нельзя!

Вы встаньте, сударь, встаньте! Вы мужчина,

Вам не к лицу.

Ромео

Ах, няня!

Кормилица

Вот и «ах!»

Мы все умрем и смерти не минуем.

Ромео

Ты о Джульетте говоришь? Ну как?

Что с ней? Я, верно, ей кажусь злодеем?

Ведь я родною кровью обагрил

Ей память детства. Как ее здоровье?

Как ей живется? Где она сейчас?

Что говорит она о нашем браке?

Кормилица

Что говорит? Ревет, ревмя ревет.

То на постель повалится, то вскочит,

То закричит – «Ромео», то – «Тибальт»

И снова навзничь падает.

Ромео

Ромео!

Ах, это имя – гибель для нее,

Как было смертью для ее родного.

Скажи, где в нас гнездятся имена?

Я уничтожу это помещенье.

(Вынимает шпагу.)

Брат Лоренцо

Сдержи, безумец, руку! Отвечай:

Мужчина ль ты? Слезливостью ты баба,

А слепотой поступков – дикий зверь.

Женоподобье в образе мужчины!

Звереныш с человеческим лицом!

Ты удивил меня. Священным саном

Клянусь, я думал лучше о тебе.

Убил ли ты Тибальта? Что же, надо

Убить себя и заодно убить

Свою жену, живущую тобою?

Чем плох твой род, и небо, и земля,

Которые ты предаешь хуленьям?

Они соединились все в тебе

Не для распада. Этим ты позоришь

Свою природу, и любовь, и ум.

Твоя природа – восковая кукла,

Когда бесстрашьем не оживлена.

Твоя любовь – игра напрасной клятвой,

Когда во вред для любящих. Твой ум –

Как порох у неловкого солдата,

Который рвется у него в руках,

Меж тем как создан для самозащиты.

Встань, человек! По ком ты обмирал,

Жива твоя Джульетта. Это счастье.

Как ни желал тебя убить Тибальт,

Ты сам убил Тибальта. Снова счастье.

Подумай, сколько сыплется удач,

А ты сердит на собственную участь!

Смотри, смотри, таким плохой конец.

Пройди к Джульетте ночью на свиданье,

Как решено, и успокой ее,

Но возвращайся до обхода стражи,

А то не сможешь в Мантую попасть.

Будь в Мантуе, пока найдется повод

Открыть ваш брак и примирить дома.

Тогда упросим, чтоб тебя вернули,

И радость будет в двести раз сильней,

Чем горе нынешнего расставанья.

Кормилица, хозяйке передай,

Чтоб в доме спать легли сегодня раньше –

От слез и так ведь нападает сон –

И чтоб она к себе ждала Ромео.

Кормилица

О Боже, Боже! Ночь бы до утра

Стоять да слушать. Вот она, ученость!

Скажу, что вы придете, доложу.

Ромео

И что готовлюсь выговор услышать.

Кормилица

Она послала, сударь, вам кольцо.

Смотрите, как-нибудь не опоздайте.

Уходит.

Ромео

Как ожил я от этого всего!

Брат Лоренцо

Ступай. Спокойной ночи. Значит, помни.

Одно из двух: до стражи уходи

Иль утром проберись переодетым.

Будь в Мантуе. Я буду посылать

С твоим слугой по временам известья,

Как подвигаются твои дела.

Пора. Дай руку. До счастливой встречи.

Ромео

Я к ней и под собой не слышу ног,

А то б с тобой расстаться я не мог.

Прощай.

Уходят.

Сцена четвертая

Комната в доме Капулетти. Входят Капулетти, леди Капулетти и Парис.

Капулетти

У нас несчастье, граф, и до сих пор

Мы с дочерью еще не говорили.

В Тибальте здесь не чаяли души.

Но смерть есть смерть. Уже довольно поздно.

Джульетта сверху больше не сойдет.

Когда б не ваше общество, поверьте,

Я тоже лег бы час тому назад.

Парис

Дни траура – для сватовства не время.

Миледи, вашей дочери поклон.

Леди Капулетти

Я поклонюсь и все у ней узнаю.

Она утратой вся поглощена.

Капулетти

Парис, я знаю дочь, и я ручаюсь:

Она полюбит вас. Нелепа мысль,

Чтобы она ослушалась. Проведай

Ее пред сном, жена, и приготовь

К тому, что сын наш будущий задумал.

И в эту среду… Впрочем, что у нас?

Парис

Сегодня понедельник!

Капулетти

Понедельник?

Пожалуй, в среду рано – не успеть.

Тогда в четверг. Итак, в четверг, скажи ей,

Ее с Парисом решено венчать.

Вы будете готовы? Вы согласны?

Без шума. Два-три друга, вот и все.

А то Тибальт – и вдруг веселье, сплетни,

Не правда ли? Две или три семьи.

Удобно ли в четверг, скажите прямо?

Парис

Жаль, что четверг не завтра, не сейчас.

Капулетти

Отлично. Так в четверг. Теперь ступайте.

А ты сходи к Джульетте. Прикажи,

Чтобы она готовилась к венчанью.

Прощайте, граф. Светите, слуги, мне.

Так поздно, что уж скоро будет рано.

Спокойной ночи.

Уходят.

Сцена пятая

Комната Джульетты. Ромео и Джульетта.

Джульетта

Уходишь ты? Еще не рассвело.

Нас оглушил не жаворонка голос,

А пенье соловья. Он по ночам

Поет вон там на дереве граната.

Поверь, мой милый, это соловей!

Ромео

Нет, это были жаворонка клики,

Глашатая зари. Ее лучи

Румянят облака. Светильник ночи

Сгорел дотла. В горах родился день

И тянется на цыпочках к вершинам.

Мне надо удалиться, чтобы жить,

Или остаться и проститься с жизнью.

Джульетта

Та полоса совсем не свет зари,

А зарево какого-то светила,

Взошедшего, чтоб осветить твой путь

До Мантуи огнем факелоносца.

Побудь еще. Куда тебе спешить?

Ромео

Пусть схватят и казнят. Раз ты согласна,

Я и подавно остаюсь с тобой.

Пусть будет так. Та мгла – не мгла рассвета,

А блеск луны. Не жаворонка песнь

Над нами оглашает своды неба.

Мне легче оставаться, чем уйти.

Что ж, смерть так смерть! Так хочется Джульетте.

Поговорим. Еще не рассвело.

Джульетта

Нельзя. Нельзя. Скорей беги: светает.

Светает. Жаворонок-горлодер

Своей нескладицей нам режет уши.

А мастер трели будто разводить.

Не трели он, а любящих разводит.

И жабьи будто у него глаза.

Нет, против жаворонков жабы – прелесть!

Он пеньем нам напомнил, что светло

И что расстаться время нам пришло.

Теперь беги: блеск утра все румяней.

Ромео

Румяней день, и все черней прощанье.

В комнату входит кормилица.

Кормилица

Джульетта!

Джульетта

Няня?

Кормилица

Матушка идет.

Светает. Осторожнее немножко.

Уходит.

Джульетта

В окошко день, а радость из окошка.

Ромео

Обнимемся. Прощай! Я спрыгну в сад.

Джульетта

Ты так уйдешь, мой друг, мой муж, мой клад?

Давай мне всякий час все это время

Знать о себе. В минуте столько дней,

Что, верно, я на сотни лет состарюсь,

Пока с моим Ромео свижусь вновь.

Ромео

Я буду посылать с чужбины весть

Со всяким, кто ее возьмется свезть.

Джульетта

Увидимся ль когда-нибудь мы снова?

Ромео

Наверное. А беды эти все

Послужат нам потом воспоминаньем.

Джульетта

О Боже, у меня недобрый глаз!

Ты показался мне отсюда, сверху,

Опущенным на гробовое дно

И, если верить глазу, страшно бледен.

Ромео

Мне кажется, и ты бледна, как труп.

Печаль всю кровь согнала с наших губ.

Прощай, прощай!

Уходит.

Джульетта

Судьба, тебя считают

Изменчивою. Если так, судьба,

То в самом деле будь непостоянной

И вдалеке не век его держи.

Леди Капулетти (за сценой)

Ты встала, дочь?

Джульетта

Кто говорит со мною?

Вы, матушка? Еще вы не легли

Иль поднялись? Что надо вам так рано?

Леди Капулетти

Ну как, Джульетта?

Джульетта

Мне не по себе.

Леди Капулетти

Все плачешь об убитом? Но слезами

Его не выполощешь из земли,

А вымоешь – не оживить. Довольно.

Поплакать в меру – знак большой любви,

А плач без меры – признак тупоумья.

Джульетта

А если так утрата велика?

Леди Капулетти

Ведь слез твоих утраченный не видит.

Джульетта

Да я ж их по своей охоте лью.

Леди Капулетти

Ты плачешь не о том, что нет Тибальта,

А что подлец, его убивший, жив.

Джульетта

Какой подлец?

Леди Капулетти

Ромео!

Джульетта (в сторону)

Он и подлость

Удалены безмерно. – Видит Бог,

Еще никто так не терзал мне сердца!

Леди Капулетти

Все потому, что он еще живет.

Джульетта

Живет и для меня недосягаем.

Я за Тибальта отомщу сама.

Леди Капулетти

Отмстим и мы, ты можешь быть покойна:

Я в Мантую пошлю, где, говорят,

Скрывается преступник. Там сумеют

Отравы подмешать ему в еду.

Он в гости поторопится к Тибальту,

И это восстановит твой покой.

Джульетта

Я правда никогда не успокоюсь,

Пока Ромео не в моих руках.

Найдите человека для посылки,

А яд Ромео я сама сыщу.

О, что за мука слышать это имя

И быть не в силах броситься к нему,

Чтоб из любви к несчастному Тибальту

Его в объятьях насмерть задушить!

Леди Капулетти

Составь мне смесь, а я гонца достану.

Теперь тебе я радость сообщу.

Джульетта

В такое время радость очень кстати.

Итак, в чем радость эта состоит?

Леди Капулетти

Отец твой полон о тебе заботы.

Чтобы тебя развлечь, он выбрал день

Для праздника. Нам и во сне не снилось

Нежданное такое торжество.

Джульетта

Что ж, в добрый час. Когда назначен праздник?

Леди Капулетти

В четверг, моя хорошая. В четверг

Прекрасный граф Парис, твой нареченный,

С утра нас приглашает в храм Петра,

Чтобы с тобою сочетаться браком.

Джульетта

Клянусь Петровым храмом и Петром,

Ничем с Парисом я не сочетаюсь!

Какая спешка! Гонят под венец,

Когда жених и глаз еще не кажет.

Благодарю! Уведомьте отца,

Что замуж рано мне, а если надо,

Скорее за Ромео я пойду,

Чем выйду за Париса. Вот так радость!

Леди Капулетти

Вот он идет. Скажи ему сама.

Посмотрим, как он примет эти речи.

Входят Капулетти и кормилица.

Капулетти

Закат сопровождается росой,

Племянника ж закат отмечен ливнем.

Опять потоки? Все еще в слезах?

На взгляд такое щупленькое тельце,

А борется, как на море корабль,

С пучиной слез и ураганом вздохов

До воцаренья новой тишины.

Ну, как дела? Уже ты сообщила

Ей наше повеление, жена?

Леди Капулетти

Сказала, но она не хочет слушать,

Отказывается. Благодарит.

Капулетти

Что? Что? Не слышу. Повтори. Не хочет?

Благодарит? Она не поняла

Всей этой чести? Ей не очевидно,

Во сколько раз жених знатнее нас?

Она находкой нашей не гордится?

Джульетта

Должна благодарить, но не горжусь.

Какая гордость в том, что ненавистно?

Но и напрасный труд ваш дорог мне.

Капулетти

Вот логика! Прости, не понимаю.

Где связь? То «благодарна» и «горда»,

То «не горда» вдруг и «не благодарна».

Брось эти штуки, маменькина дочь!

Что гордость мне твоя и благодарность?

А вот в четверг, пожалуйста, изволь

Пойти венчаться в храм с Парисом, или

Тебя я на веревке притащу.

В чем держится душа, холера, падаль!{19}

Разважничалась!

Леди Капулетти

Вы с ума сошли!

Джульетта

Отец, прошу вас слезно на коленях,

Позвольте только слово мне сказать!

Капулетти

Ни звука! Все заранее известно.

В четверг будь в церкви или на глаза

Мне больше никогда не попадайся.

Молчать, молчать! Роптали, дураки,

Что дочь у нас одна, а на поверку

И этой много, так нас допекла!

У, подлая!

Кормилица

Избави Боже, сударь!

О дочке отзываться так нельзя.

Капулетти

А почему наставница с указкой?

К соседкам шли бы языком трепать!

Кормилица

Я зря не вру.

Капулетти

Проваливайте к Богу!

Кормилица

Нельзя и рта открыть?

Капулетти

Вам говорят,

С соседками за кружкою судачьте.

Тут не кабак.

Леди Капулетти

Вы слишком горячи.

Капулетти

Меня с ума все это сводит. Боже!

Где б ни был я и что б ни затевал,

В гостях ли, дома ль, вечно, днем и ночью,

Моею мыслью было подыскать

Ей жениха. И наконец он найден.

Богач, красавец, знатный человек,

Воспитан, воплощенье всех достоинств,

Мечта и сон, а эта тварь пищит:

«Я не хочу. Я не могу. Мне рано.

Простите». Ты не можешь? Хорошо.

Прощаю. Но изволь вперед кормиться

Где хочешь, только больше не со мной.

Имей в виду, я даром слов не трачу.

На размышленья у тебя два дня,

И если ты мне дочь, то выйдешь замуж,

А если нет, скитайся, голодай

И можешь удавиться: Бог свидетель,

Тебе тогда я больше не отец.

Так вот подумай. Это ведь не шутки.

Уходит.

Джульетта

Ужель нет состраданья в Небесах?

Им видно ведь насквозь мое несчастье.

Ах, матушка, не выгоняйте вон!

Отсрочьте брак на месяц, на неделю

Или с Тибальтом положите в склеп!

Леди Капулетти

Все обсудили. Поступай как знаешь.

Молчи. Я слова больше не скажу.

Уходит.

Джульетта

О Господи! О нянюшка! Что делать?

Обет мой в Небе, у меня есть муж.

Как клятву мне вернуть с Небес на землю,

Пока мой муж не улетел с земли?

Зачем судьба кует такие ковы

Столь беззащитным существам, как я?

Ну, что ты скажешь, няня? Неужели

Нет утешенья?

Кормилица

Утешенье есть.

Ромео в ссылке. Он остережется

Соваться к нам и требовать тебя.

Поэтому я вышла бы за графа.

Он – милочка. Ромео – мелюзга

В сравненье с ним. Такой грозы во взоре

Не сыщешь у орлов. Твой новый брак

Затмит своими выгодами первый.

А нынешний твой муж в такой дали,

Что это – как покойник, та же польза.

Джульетта

Ты говоришь от сердца?

Кормилица

От души.

Джульетта

Аминь!

Кормилица

Что?

Джульетта

Ты меня переродила.

Спустись-ка вниз и матушке скажи:

Я принесу Лоренцо покаянье

В грехе непослушания отцу.

Кормилица

Пойду скажу. Вот это шаг похвальный.

Уходит.

Джульетта

Ведь вот он, вот он, первородный грех.

О демон-соблазнитель! Что подлее?

Толкать меня на ложь или хулить

Ромео тем же языком, которым

Она его хвалила столько раз?

Разрыв, разрыв! Меж нами пропасть, няня.

И если не поможет мне монах,

Есть средство умереть в моих руках.

Уходит.

Действие IV

Сцена первая

Келья брата Лоренцо.

Входят брат Лоренцо и Парис.

Брат Лоренцо

До четверга короткий слишком срок.

Парис

Так хочет тесть, и спешки Капулетти

Ничем я не намерен ослаблять.

Брат Лоренцо

Невестин образ мыслей вам неведом?

Не нравится мне что-то это все.

Парис

Она все время плачет о Тибальте.

Я ни о чем не мог с ней говорить.

Любовь не ко двору в домах, где траур,

Но против этих слез ее отец.

Они вредят здоровью. Он считает,

Что брак остановил бы их поток,

Который разлился в уединенье

И в обществе вошел бы в берега.

Вы поняли причину нашей спешки?

Брат Лоренцо

(в сторону)

К несчастию!

(Громко.)

А вот она сама.

Входит Джульетта.

Парис

Счастливый миг, прекрасная супруга!

Джульетта

Мы не принадлежим еще друг другу.

Парис

В четверг вы станете моей женой.

Джульетта

Все в воле Божьей!

Брат Лоренцо

Только в ней одной.

Парис

Вы к брату исповедаться явились?

Джульетта

Ответить – было б исповедью вам.

Парис

Как вы от слез заметно похудели!

Джульетта

Я не была и раньше хороша.

Парис

Зачем наружность портите вы ложью?

Джульетта

Я на свое лицо не клевещу

И, думаю, своим чертам – хозяйка.

Парис

Они мои, а вы черните их.

Джульетта

За то их, видно, и черню, что ваши.

Свободны ль вы теперь, святой отец,

Иль лучше мне прийти перед вечерней?

Брат Лоренцо

Нет, у меня сейчас как раз досуг.

Нам надо с ней одним остаться, сударь.

Парис

Избави Бог молитве помешать.

В четверг приду вас поднимать, Джульетта,

Пока ж позвольте вас поцеловать.

Уходит.

Джульетта

Запри за ним. Поплачь со мной немного.

Всему конец! Надежды больше нет!

Брат Лоренцо

Джульетта, мне твоя печаль известна.

Как быть тебе – ума не приложу.

В четверг, слыхал, твое венчанье с графом,

И будто отложить его нельзя.

Джульетта

Не говори, раз выхода не видишь.

И если ты не можешь мне помочь,

То оправдай меня по крайней мере,

И мне в беде поможет этот нож.

Бог нам сердца связал, ты сплел нам руки.

Я отдана Ромео. Прежде чем

Я руку с сердцем передам другому,

Я сердца жизнь рукою пресеку.

Итак, перебери свой долгий опыт

И вспомни, нет ли случая, как мой.

А то кинжал посредником мне будет

И с честью отстоит мой правый иск.

Будь короток, не говори пространно.

Дай умереть иль залечи мне рану.

Брат Лоренцо

Стой, дочка. Я обдумываю шаг,

Такой же, впрочем, страшный, как опасность,

Которую хотим мы отвратить.

Ты говоришь, что вместо свадьбы с графом

В себе нашла бы силу умереть?

Что ж, если так, есть средство вроде смерти

От этого позора и беды.

Я дам его, но тут нужна решимость.

Джульетта

Чтоб замуж за Париса не идти,

Я лучше брошусь с башни, присосежусь

К разбойникам, в змеятник заберусь

И дам себя сковать вдвоем с медведем.

Я вместо свадьбы лучше соглашусь

Заночевать в мертвецкой или лягу

В разрытую могилу. Все, о чем

Я прежде слышать не могла без дрожи,

Теперь я, не колеблясь, совершу,

Чтоб не нарушить верности Ромео.

Брат Лоренцо

Тогда ступай уверенно домой.

Будь весела и дай отцу согласье

На свадьбу с графом. Завтра середа.

Ляг завтра спать одна. Устрой, чтоб няня

Не оставалась на ночь наверху.

Пред сном откупори бутылку эту.

Когда ты выпьешь весь раствор до дна,

Тебя скует внезапный холод. В жилах

Должна остановиться будет кровь.

Ты обомрешь. В тебе не выдаст жизни

Ничто: ни слабый вздох, ни след тепла.

Со щек сойдет румянец. Точно ставни,

Захлопнутся вглухую веки глаз.

Конечности, лишившись управленья,

Закоченеют, как у мертвецов.

В полуумершем этом состоянье

Ты будешь полных сорок два часа

И после них очнешься освеженной.

Когда тебя придет будить Парис,

Ты будешь мертвой. Как у нас обычай,

Тебя в гробу без крышки отнесут

В фамильную гробницу Капулетти.

Я вызову Ромео. До того,

Как ты проснешься, мы с ним будем в склепе.

Вы сможете уехать в ту же ночь.

Вот выход, если ты не оробеешь

Или не спутаешь чего-нибудь.

Джульетта

Дай склянку мне. Не говори о страхе.

Брат Лоренцо

Возьми ее. Я напишу письмо

И в Мантую отправлю с ним монаха.

Мужайся и решимость прояви!

Джульетта

Решимость эту я найду в любви.

Прощай, отец.

Уходят.

Сцена вторая

Зал в доме Капулетти. Входят Капулетти, леди Капулетти, кормилица и два служителя.

Капулетти

Всех выписанных по порядку – в гости!

Первый служитель уходит.

Найми мне двадцать добрых поваров.

Второй служитель

Это вы не беспокойтесь. Я посмотрю, облизывают ли они себе пальцы.

Капулетти

Это для чего?

Второй служитель

Плох тот повар, который не лижет себе пальцев. Таких вон.

Капулетти

Ну-ну, ступай.

Второй служитель уходит.

Придется эти дни похлопотать.

Действительно ль она пошла к Лоренцо?

Кормилица

Пошла, ей-богу, пошла.

Капулетти

Он, может, наведет ее на путь.

Бессовестная, наглая девчонка.

Входит Джульетта.

Кормилица

Вот исповедалась и расцвела.

Капулетти

Ну что, упрямица? Где пропадала?

Джульетта

Спросите лучше, где себя нашла!

Я горько каюсь, что была упряма.

Лоренцо настрого мне приказал

Пасть в ноги вам и попросить прощенья.

Пожалуйста, простите. Никогда

Я более перечить вам не буду.

Капулетти

Все это надо графу передать.

Зачем тянуть? Я поженю их завтра.

Джульетта

Я графа видела в монастыре.

Насколько позволяло мне приличье,

Я с ним была любезна и тепла.

Капулетти

Ну что ж, прекрасно. Поднимайся с полу.

Давно бы так. За графом не пошли?

Ведь я сказал, чтобы пошли за графом.

Какой нравоучительный монах!

Его недаром город уважает.

Джульетта

Пойдем со мною, няня. Отберем

Для завтрашнего дня что понарядней.

Леди Капулетти

Не к завтрашнему дню, а к четвергу.

У вас есть время.

Капулетти

Собирайся, няня.

Я все-таки их завтра поженю.

Джульетта и кормилица уходят.

Леди Капулетти

Нам на устройство времени не хватит.

Ведь скоро ночь!

Капулетти

Не бойся, помогу,

И дело загорится, вот увидишь.

Сбери Джульетте свадебный наряд,

А я внизу останусь за хозяйку.

Эй вы, дружней, ребята! – Ни души.

Все разошлись. Схожу-ка я к Парису.

Скажу, что свадьба завтра. Все легко

С тех пор, как обуздали эту девку.

Уходят.

Сцена третья

Комната Джульетты.

Входят Джульетта и кормилица.

Джульетта

Да, это платье лучше всех. Но, няня,

Оставь меня на эту ночь одну.

Мне надо облегчить пред свадьбой душу.

Ты знаешь, сколько в ней греховных тайн,

И я должна их отмолить пред Небом.

Входит леди Капулетти.

Леди Капулетти

Вы заняты? Быть может, вам помочь?

Джульетта

Нет, матушка. Мы все, что нужно завтра,

Собрали сами. Если вы не прочь,

Пожалуйста, меня одну оставьте,

А няня вам поможет в беготне.

У вас хлопот немало нынче ночью.

Леди Капулетти

Спокойной ночи. Ляг и отдохни.

Тебе необходимо.

Леди Капулетти и кормилица уходят.

Джульетта

Все прощайте.

Бог весть, когда мы встретимся опять.

Меня пронизывает легкий холод,

И ужас останавливает кровь.

Я позову их. Мне без них тоскливо.

Кормилица! Нет, здесь ей дела нет.

Одна должна сыграть я эту сцену.

Где склянка?

Что, если не подействует питье?

Тогда я, значит, выйду завтра замуж?

Нет. Вот защита. Рядом ляг, кинжал.

(Кладет кинжал на постель.){20}

Что, если это яд? Ведь для монаха

Грозит разоблаченьем этот брак.

А если я умру, то не узнают,

Что он меня с Ромео обвенчал.

Да, это так. Нет, это невозможно!

Он праведником слыл до этих пор.

Что, если я очнусь до появленья Ромео?

Вот что может напугать!

Не задохнусь ли я тогда в гробнице

Без воздуха, задолго до того,

Как он придет ко мне на избавленье?

А если и останусь я жива,

Смогу ль я целым сохранить рассудок

Средь царства смерти и полночной тьмы

В соединенье с ужасами места

Под сводами, где долгие века

Покоятся останки наших предков

И труп Тибальта начинает гнить,

Едва зарытый в свежую могилу?

Где временами, как передают,

Выходят мертвецы в ночную пору.

Увы, увы, кто поручится мне,

Что ежели я встану слишком рано,

То трупный смрад и резкость голосов,

Чудовищных, как стоны мандрагоры,

Немедля не сведут меня с ума,

Как сводят всех, кто слышал эти крики?

Как поручусь, что рук не запущу

В сыпучий прах и савана с Тибальта

Не стану рвать и что, вооружась

Берцовой костью предка как дубиной,

Я головы себе не размозжу?

Гляди, гляди! Мне кажется, я вижу

Двоюродного брата. Он бежит

На поиски Ромео. Он кричит,

Как смел тот насадить его на шпагу.

Остановись, Тибальт! Иду к тебе

И за твое здоровье пью, Ромео!

(Падает на постель за занавески.)

Сцена четвертая

Зал в доме Капулетти.

Входят леди Капулетти и кормилица.

Леди Капулетти

Возьми ключи и пряностей прибавь.

Кормилица

Еще айвы и фиников к пирожным.

Входит Капулетти.

Капулетти

Живей, живей! Вторые петухи.

Звонили к утрене. Взгляни на кухню,

Не подгорел ли торт. Да не скупись.

Леди Капулетти

Не суйте нос в хозяйство, баба с прялкой!

Ложитесь, завтра скажете – мигрень.

Капулетти

Я в жизни полуночничал так часто,

Что с правом прогуляю эту ночь.

Леди Капулетти

Да, вам бы все по девичьим таскаться,

Но я туда вас больше не пущу.

Леди Капулетти и кормилица уходят.

Капулетти

Ревнивица, ревнивица!

Входят три или четыре служителя. Они тащат дрова, вертелы и корзины.

Постой-ка,

Что это, братец?

Первый служитель

Повару в котел.

Не знаем сами!

Капулетти

Шевелись живее.

Первый служитель уходит.

Вот дрянь дрова! Куда с таким сырьем?

Спроси Петра, где сложены посуше.

Второй служитель

Зачем нам Петр? На то у нас башка.

Дойдем до дров своею головою.

Капулетти

Какой забавник! «Головой дойдем».

Не голова, а головня, коряга.

Второй служитель уходит.

Ба, да, никак, уж день? Того гляди

Парис нагрянет. Вот и музыканты.{21}

Ну да, они!

Музыка за сценой.

Кормилица! Жена!

Кричи – не докричишься. Няня, няня!

Кормилица возвращается.

Беги будить Джульетту. Одевай,

А я займу Париса. Живо, живо!

Жених пришел. Я говорю, живей!

Жених, я говорю.

Уходит.

Сцена пятая

Комната Джульетты. Входит кормилица.

Кормилица

Сударыня! Сударыня! Вставай!

Пора вставать! Ай-ай, какая соня!

Ну, погоди! Вот я ее, козу,

Вот я ее! Как, так-таки ни слова?

Да ладно, ладно. Спи, пока дают.

Спи про запас. Твой граф себя забудет,

А спать тебе не даст. Вот крепкий сон!

Однако разбужу ее. Джульетта!

Джульетта! Разве будет хорошо,

Когда тебя застанет граф в постели?

Ему-то что. Небось он будет рад.

(Отдергивает занавеску.)

Никак, одета? Встала, нарядилась

И снова бух? Уж это извини!

Сударыня! Сударыня! А ну-ка…

Не может быть… Сюда! Она мертва!

О Господи! О Господи! На помощь!

Глоток наливки! Не перенесу.

Входит леди Капулетти.

Леди Капулетти

Что ты шумишь?

Кормилица

Ужасное несчастье.

Леди Капулетти

Какое?

Кормилица

Посмотрите. Не могу…

Леди Капулетти

Ах, жизнь моя, дитя мое родное!

Взгляни, очнись, иль я умру с тобою.

На помощь! Помогите!

Входит Капулетти.

Капулетти

Безобразье!

Жених внизу, а этой нет как нет.

Кормилица

Джульетта померла. Она скончалась.

Леди Капулетти

Джульетты нет! Джульетта умерла!

Капулетти

Пустите! Быть не может! Ни кровинки.

Окоченела. Холодна как лед.

О Господи, она давно без жизни!

Все кончено! Как на поле мороз,

Смерть пеленой лежит на этом теле.

Кормилица

О горе, горе!

Леди Капулетти

О беда, беда!

Капулетти

Смерть, взявшая ее без сожаленья,

Сжимает рот мне и лишает слов.

Входят брат Лоренцо, Парис и музыканты.

Брат Лоренцо

Ну как? Готова в храм идти невеста?

Капулетти

Идти – пойдет, но не придет назад.

О сын мой, накануне обрученья

Твоей невестой овладела смерть!

Вон, как цветок со сломанной головкой,

Лежит она. Ее в супруги взял

Подземный царь. Он зять мой и наследник.

Я жить устал и умереть хочу

И все ему добро и жизнь оставлю.

Парис

Как долго ждал я нынешнего дня,

И как ужасно он меня встречает!

Леди Капулетти

Проклятый, страшный, несчастливый день!

Тягчайший, самый страшный и несчастный

Из всех, какие только видел свет.

Одна была надежда и богатство,

Одна, одна-единственная дочь,

И даже той судьба не пощадила!

Кормилица

О Боже, не глядели бы глаза!

Какой проклятый день! Какой проклятый!

Какой проклятый, проклятущий день!

О Господи, глаза бы не глядели!

Парис

Я разведен, обманут, втоптан в грязь.

Как низко, смерть, меня ты обманула,

Как превратила в полное ничто!

О жизнь моя! О прелесть!

Капулетти

Я оплеван,

Осмеян, искалечен, умерщвлен.

Зачем пришло ты, бедственное время,

Наш долгожданный праздник убивать?

Дитя мое! Душа, а не ребенок!

Ты умерла. Душа моя мертва.

А без тебя что все мои отрады?

Брат Лоренцо

Стыдитесь! Тише! Слезы не исход

В несчастии. Она принадлежала

Семье и Небу. Ныне лишь оно

Владеет ей, и там ей будет лучше.

Ее от смерти не уберегли,

А Небо ей сияет вечной жизнью.

В своих заботах о ее судьбе

Мечтали вы ее возвысить в свете.

Что ж плачете вы, видя вашу дочь

Так высоко за облаками в небе?

Знать, мало вы любили дочь свою,

Когда не рады, что она в раю.

Вы строили для дочки счастья планы?

Счастливейшие умирают рано.

Уймем свой плач и, как заведено,

Осыпем это тело розмарином

И вынесем в венчальном платье в храм.

Природа слабодушна и рыдает,

Но разум тверд, и разум побеждает.

Капулетти

Что только было шуму и хлопот –

Все наизнанку и наоборот.

Не пир, а погребенье. Вместо скрипок

Церковный хор и звон колоколов.

Накрытый стол послужит для поминок.

Венчальные цветы пойдут на гроб.

Все обратилось в противоположность.

Брат Лоренцо

Отправимся. Сударыня, и вы.

Вы тоже, граф. Подите приготовьтесь.

Ее пора на кладбище нести.

Наверно, в вышних недовольны вами.

Не гневайте их лишними слезами.

Капулетти, леди Капулетти, Парис и монах уходят.

Первый музыкант

Значит, трубы в футляры и по домам?

Кормилица

Да, по домам, сердечный, по домам.

Тут не до вас. Смотри, какое горе!

Уходит.

Первый музыкант

Горе горем, а позвали – надо платить.

Входит Петр.

Петр

Музыканты, а музыканты, плясовую!

Если хотите мне угодить, пожалуйста, плясовую.

Первый музыкант

Почему плясовую?

Петр

Потому что у меня от горя сердце разрывается. Плясовую, пожалуйста. Что-нибудь позабористей. Распотешьте горемычного.

Первый музыкант

Никаких плясовых. Играть не велено.

Петр

Так вы не сыграете?

Первый музыкант

Нет.

Петр

Ну, так вы не то запоете!

Первый музыкант

Виноват, это как же?

Петр

А так, что я вам напомню ваше место, дудошная рвань!

Первый музыкант

Вы, как видно, сами забыли дорогу в официантскую.

Петр

В официантскую? Вот я такую официантскую распишу вам на спине, что куда там ваши ре-фа-ля!

Второй музыкант

Уберите кинжал! Благородные режутся только остротами.

Петр

Ах, вот вы как? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте:

«Когда в груди терзания и муки

И счастия несбыточного жаль,

Лишь музыки серебряные звуки…»

Почему «серебряные»? Почему «лишь музыки серебряные звуки», а, Симон Телячья Струна?

Первый музыкант

Потому что у серебра приятный звук.

Петр

Превосходно. А твое мненье как, Гью Козлодер?

Второй музыкант

Почему «серебряные»? Потому что за музыку платят серебром.

Петр

Превосходно. А ты что скажешь, Яшка Пищик?

Третий музыкант

Ей-богу, не знаю.

Петр

Виноват, виноват. Я забыл, что ты певчий. Никто не угадал. «Лишь музыки серебряные звуки» – потому, что за музыку не платят золотом.

«Лишь музыки серебряные звуки

Снимают, как рукой, мою печаль».

Уходит.

Первый музыкант

Что за сверхъестественная бестия!

Второй музыкант

Плюнь на него, Джек. Пойдем в буфетную. Придут факельщики, пообедаем.

Уходят.

Действие V

Сцена первая

Мантуя. Улица. Входит Ромео.

Ромео

Когда я вправе доверяться сну,

Он обещает мне большую новость.

Я возбужден и весел целый день.

Какие-то живительные силы

Меня как будто носят над землей.

Я видел сон. Ко мне жена явилась.

А я был мертв и, мертвый, наблюдал.

И вдруг от жарких губ ее я ожил

И был провозглашен царем земли.

Как много значит страсть на самом деле,

Когда так много значит мысль о ней!

Входит Балтазар.

А, Балтазар! С вестями из Вероны?

От моего монаха писем нет?

Ну, как жена? Что дома? Как Джульетта?

Скажи скорее. Дело только в ней,

И все в порядке, если ей не плохо.

Балтазар

Да, дело в ней. Джульетте хорошо.

Ее останки в склепе Капулетти.

Ее душа средь ангелов небес

Я видел, как ее похоронили,

И выехал вас тотчас известить.

Помилуйте меня за эту новость.

Я утаить от вас ее не смел.

Ромео

Нет, что ты говоришь! Святое Небо!

Беги в мой дом. Бумаги и чернил.

Достанем лошадей и выезжаем.

Балтазар

Не надо падать духом, господин.

У вас горят глаза, и ваша бледность

Добра не предвещает!

Ромео

Пустяки.

Оставь меня и делай, что велели.

Мне, значит, от монаха писем нет?

Балтазар

Нет, сударь!

Ромео

Все равно. Так отправляйся

За лошадьми. Я скоро сам приду.

Балтазар уходит.

Джульетта, мы сегодня будем вместе.

Обдумаю, как это совершить.

Как ты изобретательно, несчастье!

Аптекаря я вспомнил. Он живет

Поблизости. На днях его я видел.

Он травы разбирал. Худой старик,

Весь отощавший от нужды, в лохмотьях.

В аптеке черепаха, крокодил{22}

И чучела иных морских уродов.

Кругом на полках нищенский набор

Горшечных черепков, пустых коробок,

Веревочных обрывков, трав, семян

И отсыревших розовых лепешек.

Плачевный хлам, которому с трудом

Придать старались видимость товара.

Тогда же мысль мне в голову пришла:

Когда б у вас нужда явилась в яде,

Который запрещают продавать

Законы Мантуи под страхом смерти,

Несчастный этот вам его продаст.

Как кстати я тогда о нем подумал!

Сейчас он должен будет мне помочь.

Вот, кажется, как раз его лачуга.

Сегодня праздник, лавка заперта.

Аптекарь! Эй, аптекарь!

Входит аптекарь.

Аптекарь

Что угодно?

Ромео

Поди сюда. Я вижу, ты бедняк.

Вот пятьдесят дукатов. Дай мне яду.

Мне надобно такое вещество,

Чтоб через миг давало полный отдых

От жизни и с такой же быстротой

Освобождало тело от дыханья,

С какой из орудийного жерла

Молниеносно вылетают ядра.

Аптекарь

Составы есть. Но в Мантуе казнят

Торгующих такими веществами.

Ромео

Ты так убог и жизнью дорожишь?

Провалы щек твоих – живая повесть

О голоде, горящие глаза –

Об униженьях, нищета согнула

Тебя в дугу. Свет не в ладах с тобой.

Его закон – не твой. Его обычай

Не даст тебе богатства. Ну так что ж?

Рассорься с миром, сделай беззаконье,

Спрячь эти деньги и разбогатей.

Аптекарь

Не я – моя нужда дает согласье.

Ромео

И я плачу нужде, а не тебе.

Аптекарь

Вот порошок. В любую жидкость всыпьте,

И, будь в вас силы за двадцатерых,

Один глоток уложит вас мгновенно.

Ромео

Вот золото, гораздо больший яд

И корень пущих зол и преступлений,

Чем этот безобидный порошок.

Не ты, а я всучил тебе отраву.

Купи себе еды и откормись.

Тебя ж, мое спасительное зелье,

Я захвачу к Джульетте в подземелье.

Уходят.

Сцена вторая

Келья брата Лоренцо. Входит брат Джованни.

Брат Джованни

Брат во святом Франциске! Здравствуй, брат.

Входит брат Лоренцо.

Брат Лоренцо

Ах, это брат Джованни. Ты вернулся?

Что говорит Ромео? Может быть,

Есть от него из Мантуи записка?

Брат Джованни

Я в путь с собой хотел монаха взять,

Ухаживающего за больными.

Когда я был у брата, нашу дверь

Замкнули сторожа из карантина,

Решив, что мы из дома, где чума,

И не пускали, наложив печати.

Я в Мантую никак не мог попасть.

Брат Лоренцо

А кто ж отвез мое письмо к Ромео?

Брат Джованни

Я никому не мог его отдать,

Так велика была боязнь заразы.

Возьми его обратно. Вот оно.

Брат Лоренцо

Какое горе! Дело-то не шутка.

Письмо имело очень важный смысл.

Задержка этих строк грозит несчастьем.

Поди достань-ка мне железный лом

И возвращайся с ним, Джованни, в келью.

Брат Джованни

Сейчас схожу.

Уходит.

Брат Лоренцо

Придется одному

К гробнице мне… С минуты на минуту

Джульетта может встать и не простит,

Что я еще не известил Ромео.

Но я ему еще раз напишу.

А в промежутке узнице гробницы

Позволю в келье у себя укрыться.

Уходит.

Сцена третья

Кладбище. Гробница семьи Капулетти.

Входят Парис и паж с цветами и факелом.

Парис

Дай факел и ступай. Пожалуй, нет:

Задуй его. Я не хочу быть видим.

Вон два-три вяза. Ляг у их корней,

Прижмись к земле и слушай чутким ухом.

Земля внутри на кладбище пуста.

Нельзя ступить, чтобы не отдавалось.

Едва услышишь шорох, свистни мне.

Давай цветы и делай, что сказали.

Паж (в сторону)

Мне страшно оставаться одному.

Кругом могилы. Надо поневоле.

Уходит.

Парис

Лежи в цветах – сама, как сад в цвету.

Твоя постель из пепла и гранита.

Я руки над тобой переплету

И окроплю слезами эти плиты.

А завтра снова принесу цветов

И забросаю ими твой покров.

Паж свистит.

Мальчишка свищет. Кто-нибудь идет.

Кого еще нелегкая приносит

И мне побыть в раздумье не дает?

Как, с факелом? Я спрячусь за кустами.

(Прячется.)

Входят Ромео и Балтазар с факелом, киркою и пр.

Ромео

Дай мне кирку и лом. Возьми письмо,

Оно к отцу. Ты должен завтра утром

Снести его. Теперь дай факел мне.

Стань в стороне и, что бы ни случилось,

Не вмешивайся и держись вдали.

Я вот зачем спускаюсь в подземелье:

Отчасти, чтоб взглянуть в лицо жены,

Но, главное, чтоб снять с покойной перстень

Большой цены, в котором мне нужда.

Итак, ступай отсюда и не вздумай

Ходить назад подсматривать за мной,

А то я разорву тебя на клочья

И разбросаю по всему двору.

Я сам неукротим сейчас и страшен,

Как эта ночь. Нас лучше не дразнить,

Как море в бурю и голодных тигров.

Балтазар

Немедленно уйду, чтоб не мешать.

Ромео

И будешь другом. Вот тебе награда,

Прощай. Ты славный малый. Будь здоров.

Балтазар (в сторону)

А все-таки я спрячусь здесь в кустах:

Его слова и вид внушают страх.

Уходит.

Ромео

О смерть с ненасытимою утробой,

Ты съела лучший из плодов земли,

Но вот тебе я челюсти раздвину

И брюхо новой пищею набью.

(Открывает склеп.)

Парис

Монтекки это, шурина убийца,

Виновник слез, которые свели

Джульетту в гроб. Но негодяю мало,

И он пришел тела их осквернять.

(Выходит вперед.)

Монтекки, стой! Не подходи к святыне.

Неужто и умершим можно мстить?

Сбежавший осужденный, подчиняйся!

Идем. Ты арестован и умрешь.

Ромео

Да, я умру, за этим и явился.

Но ты-то, друг мой, уходи добром.

Не искушай безумного. Подумай

Об этих двух. Они тебе пример.

Не делай сызнова меня убийцей.

Тебя люблю я больше, чем себя.

Я здесь готовлю над собой расправу.

Беги, мой друг! Беги, покуда цел.

Тебя больной в горячке пожалел.

Парис

Твои слова встречаю я презреньем

И по закону задержу тебя.

Ромео

Ты так настойчив? Ну так защищайся.

Бьются.

Паж

У них дуэль. Я кликну караул.

Уходит.

Парис

Я умираю.

(Падает.)

Если ты не камень,

Прошу, внеси меня к Джульетте в склеп.

(Умирает.)

Ромео

Внесу. Кто это? Надобно вглядеться.

Родня Меркуцьо, бедный граф Парис!

О чем, когда мы ехали верхами,

Дорогой говорил мой человек?

Не о предполагаемом ли браке

Джульетты и Париса? Или нет?

Быть может, это мне во сне приснилось?

Быть может, это я с тоски прочел

В его предсмертной просьбе? Дай мне руку.

Мы в книге рока на одной строке.

Ты ляжешь в величавую могилу.

В могилу? Нет, в сияющий чертог.

Среди него покоится Джульетта

И наполняет светом этот склеп.

Лежи, мертвец, похороненный мертвым.

(Кладет Париса в гробницу.)

Пред смертью на иных находит смех.

Свидетели зовут веселье это

Прощальными зарницами. Теперь

Проверю я, зарницы ль эти вспышки.

Любовь моя! Жена моя! Конец,

Хоть высосал, как мед, твое дыханье,

Не справился с твоею красотой.

Тебя не победили: знамя жизни

Горит в губах твоих и на щеках,

И смерти бледный стяг еще не поднят.

И ты тут в красном саване, Тибальт?

Какую радость я тебе доставлю!

Смотри: сразившею тебя рукой

Сейчас сражу я твоего убийцу.

Прости меня! Джульетта, для чего

Ты так прекрасна? Я могу подумать,

Что ангел смерти взял тебя живьем

И взаперти любовницею держит.

Под страхом этой мысли остаюсь

И никогда из этой тьмы не выйду.

Здесь поселюсь я, в обществе червей,

Твоих служанок новых. Здесь оставлю

Свою неумирающую суть

И бремя рока с плеч усталых сброшу.

Любуйтесь ей в последний раз, глаза!

В последний раз ее обвейте, руки!

И губы, вы, преддверия души,

Запечатлейте долгим поцелуем

Бессрочный договор с небытием.

Сюда, сюда, угрюмый перевозчик!

Пора разбить потрепанный паром

С разбега о береговые скалы.

Пью за тебя, любовь!

(Выпивает яд.)

Ты не солгал,

Аптекарь! С поцелуем умираю.

(Умирает.)

С другого конца кладбища входит брат Лоренцо с фонарем, ломом и лопатой.

Брат Лоренцо

Будь мне опорою, святой Франциск,

Чтоб в яму не свалиться. Кто ты, малый?

Балтазар

Не бойтесь, я вас знаю хорошо.

Брат Лоренцо

Благослови Господь! Скажи, приятель,

Чей факел льет там бесполезный свет

Червям и черепам? Он за решеткой

У Капулетти, кажется.

Балтазар

Он там,

Святой отец. В гробнице мой хозяин,

Ваш друг.

Брат Лоренцо

Какой?

Балтазар

Ромео.

Брат Лоренцо

И давно?

Балтазар

Да с полчаса!

Брат Лоренцо

Пойдем со мной в гробницу.

Балтазар

Нельзя. Хозяин мой не должен знать,

Что я был тут. Он мне под страхом смерти

Велел уйти и не смотреть за ним.

Брат Лоренцо

Ну, не ходи. Я сам пойду. Мне страшно

И чудится какая-то беда.

Балтазар

Когда я спал в кустах, мне показалось,

Что в споре с незнакомцем господин

Убил его у входа в склеп.

Брат Лоренцо

Ромео!

(Подходит к склепу.)

О Господи! Чьей это крови след

На плитах пред решеткою? А это?

Чьи это обагренные мечи

У входа в усыпальницу?

(Входит в гробницу.)

Ромео!

Как бледен! А другой? Как, граф Парис?

И весь в крови? Где ключ к загадке этой?

Но спящая проснулась.

Джульетта пробуждается.

Джульетта

О монах,

Где мой супруг? Я сознаю отлично,

Где быть должна. Я там и нахожусь.

Где ж мой Ромео?

Шум за сценой.

Брат Лоренцо

Слышишь, кто-то ходит.

Уйдем скорей из этого гнезда

Заразы, смерти и оцепененья.

Другая сила, больше, чем моя,

Предупредила нас. Идем отсюда.

У ног твоих лежит твой мертвый муж,

И с ним Парис. Поторопись. Ты вступишь

Монахиней в обитель. Поспешим.

Не спрашивай меня. Подходит стража.

Джульетта, торопись! Мы на виду.

Джульетта

Ступай один, отец. Я не пойду.

Брат Лоренцо уходит.

Что он в руке сжимает? Это склянка.

Он, значит, отравился? Ах, злодей,

Все выпил сам, а мне и не оставил!

Но, верно, яд есть на его губах.

Тогда его я в губы поцелую

И в этом подкрепленье смерть найду.

(Целует Ромео.)

Какие теплые!

Первый сторож

Где это место?

Веди, любезный.

Джульетта

Чьи-то голоса!

Пора кончать. Но вот кинжал, по счастью.

(Схватывает кинжал Ромео.)

Сиди в чехле!

(Вонзает его в себя.)

Будь здесь, а я умру.

(Падает на труп Ромео и умирает.)

Входит стража с пажом Париса.

Паж

Вот это место. Там, где воткнут факел.

Первый сторож

Тут кровь. Могилы надо обыскать.

Кого кругом ни встретите, хватайте.

Печальный вид! Вот мертвый граф Парис.

Вот теплая и вся в крови Джульетта,

Хотя два дня уж как схоронена.

Сходить за князем! Вызвать Капулетти!

Поднять Монтекки! Окружите склеп.

Мы видим лишь последствия несчастья,

А розыск основанья их найдет.

Несколько сторожей возвращаются с Балтазаром.

Второй сторож

На кладбище нашли слугу Ромео.

Первый сторож

Покамест князь придет, не отпускать.

Входит брат Лоренцо в сопровождении других сторожей.

Третий сторож

Монах задержан. Плачет и рыдает.

При нем мотыга и железный лом.

Он взят у дальнего конца ограды.

Первый сторож

Ввиду больших улик – не отпускать.

Входит князь со свитой.

Князь

Какая неурочная невзгода

Так рано поднимает нас от сна?

Входят Капулетти, леди Капулетти и другие.

Капулетти

О чем кричат, сбегаясь отовсюду?

Леди Капулетти

Народ бежит по улицам бегом,

Крича: «Парис», «Ромео» и «Джульетта»,

И окружает наш фамильный склеп.

Князь

Что тут случилось?

Первый сторож

Вот лежит Ромео,

А вот Парис. А вот, светлейший князь,

Скончавшаяся перед тем Джульетта –

Опять тепла и вновь умерщвлена.

Князь

Ищите, кто виновник изуверства.

Первый сторож

Вот тут слуга Ромео и монах.

При них орудье взлома. Ими вскрыта

Могила эта.

Капулетти

Боже! Глянь, жена,

Как наша дочка истекает кровью!

Кинжал ошибся местом. Вон ремень

С его ножнами на боку Монтекки,

А он торчит у дочери в груди.

Леди Капулетти

Ах, это все, как колокольный звон,

Мне мысль о близкой смерти навевает!

Входят Монтекки и другие.

Князь

Монтекки, ты сегодня рано встал,

Но до восхода сын твой закатился.

Монтекки

Жена моя сегодня умерла:

Она не вынесла разлуки с сыном.

Какая скорбь еще готова мне?

Князь

Взгляни и сам увидишь!

Монтекки

О невежа!

Тесниться к гробу впереди отца!

Князь

Сдержите восклицанья огорченья,

Пока не разъяснили этих тайн.

Когда я буду знать их смысл и корень,

То я, как предводитель ваших бед,

Не буду вас удерживать от смерти.

Пока пусть пострадавшие молчат.

Где эти подозрительные лица?

Брат Лоренцо

Хоть без вины, как будто главный я.

Так говорят, на первый взгляд, улики.

Итак, я тут стою в двойном лице –

Как обвиняемый и обвинитель,

Чтоб осудить себя и оправдать.

Князь

Рассказывай, что ты об этом знаешь.

Брат Лоренцо

Я буду краток, коротко и так

Для длинной повести мое дыханье.

Простертый на земле Ромео – муж

Джульетты, и она – жена Ромео.

Я тайно их венчал, и в этот день

Убит Тибальт, и смерть его – причина

Изгнанья новобрачного. О нем,

А не о брате плакала Джульетта.

Тогда для прекращенья этих слез

Вы ей велели выйти за Париса.

Она пришла ко мне, чтоб я помог

Избавиться ей от второго брака.

А то б она покончила с собой.

Тогда я дал ей, пользуясь познаньем,

Снотворное. Как я и полагал,

Она уснула сном, подобным смерти,

А я Ромео написал письмо,

Чтоб он за ней приехал этой ночью,

Когда ослабнет действие питья,

И взял с собой. К несчастью, брат Джованни,

Посыльный мой, не мог отвезть письма

И мне его вернул, застряв в Вероне.

Тогда за бедной узницей, к поре,

Когда она должна была очнуться,

Пошел я сам и думал приютить

Ее, до вызова Ромео, в келье.

Однако же, когда я к ней вошел

За несколько минут до пробужденья,

Я тут уж натолкнулся на тела

Погибшего Париса и Ромео.

Но вот она встает. Я, как могу,

Зову ее с собой и убеждаю

Смириться пред судьбой, но шум извне

Меня внезапно вынуждает скрыться.

Она не пожелала уходить

И, видимо, покончила с собою.

Вот все, что знаю я. Их тайный брак

Известен няне. Если в происшедшем

Я виноват хоть сколько, пусть мой век

Укоротят в угоду правосудью

За несколько часов перед концом.

Князь

Мы праведным всегда тебя считали.

Слуга Ромео, что ты скажешь нам?

Балтазар

Я свез Ромео весть про смерть Джульетты,

И мы пустились вскачь на лошадях

Из Мантуи сюда, к ограде склепа.

Он дал письмо для своего отца,

Которое при мне, и под угрозой

Велел его оставить одного.

Князь

Дай мне письмо. Посмотрим содержанье.

Где графов паж, позвавший караул?

Что делал господин твой в этом месте?

Паж

Он возлагал цветы на гроб жены

И приказал мне отойти подальше.

Вдруг входит кто-то с факелом в руках,

И господин выхватывает шпагу.

Тут я за стражею и побежал.

Князь

В письме подтверждены слова монаха.

Рассказывая, как он встретил весть

Про смерть жены, Ромео прибавляет,

Что добыл яду в лавке бедняка,

Чтоб отравиться в склепе у Джульетты.

Где вы, непримиримые враги,

И спор ваш, Капулетти и Монтекки?

Какой для ненавистников урок,

Что Небо убивает вас любовью!

Я тоже родственника потерял

За то, что потакал вам. Всем досталось.

Капулетти

Монтекки, руку дай тебе пожму.

Лишь этим возмести мне вдовью долю

Джульетты.

Монтекки

За нее я больше дам.

Я памятник ей в золоте воздвигну.

Пока Вероной город наш зовут,

Не будет в нем великолепней статуй,

Чем в честь Джульетты и ее заката.

Капулетти

А рядом изваяньем золотым

Ромео по достоинству почтим.

Князь

Сближенье ваше сумраком объято.

Сквозь толщу туч не кажет солнце глаз.

Пойдем обсудим сообща утраты

И обвиним иль оправдаем вас.

Но не было судьбы грустней на свете,

Чем выпала Ромео и Джульетте.

Уходят.

Гамлет

Действующие лица

{23}

Клавдий, король Датский.

Гамлет, сын прежнего и племянник нынешнего короля.

Полоний, гофмейстер королевского двора.

Горацио, друг Гамлета.

Лаэрт, сын Полония.

Вольтиманд, Корнелий, Розенкранц, Гильденстерн, Озрик – придворные.

Придворный.

Священник.

Марцелл, Бернардо – офицеры.

Франциско, солдат.

Рейнальдо, слуга Полония.

Актеры.

Два могильщика.

Фортинбрас, принц Норвежский.

Капитан.

Английские послы.

Гертруда, королева Датская, мать Гамлета.

Офелия, дочь Полония.

Лорды, леди, офицеры, матросы, гонцы и свита.

Призрак отца Гамлета.

Место действия – Эльсинор.{24}

Действие I

Сцена первая

Эльсинор. Площадка перед замком. Полночь. Франциско на своем посту. Часы бьют двенадцать. К нему подходит Бернардо.

Бернардо

Кто здесь?

Франциско

Нет, сам ты кто, сначала отвечай.

Бернардо

Да здравствует король!

Франциско

Бернардо?

Бернардо

Он.

Франциско

Вы аккуратны и пришли в свой час.

Бернардо

Двенадцать бьет. Поди поспи, Франциско.

Франциско

Спасибо, что сменили: я озяб,

И на́ сердце тоска.

Бернардо

Как в карауле?

Франциско

Все, как мышь, притихло.

Бернардо

Ну, доброй ночи…

А встретятся Гораций и Марцелл,

Подсменные мои, – поторопите.

Франциско

Послушать, не они ли. – Кто идет?

Входят Горацио и Марцелл.

Горацио

Друзья страны.

Марцелл

И слуги короля.

Франциско

Прощайте.

Марцелл

До свиданья, старина.

Кто вас сменил?

Франциско

Бернардо на посту.

Прощайте.

Уходит.

Марцелл

Эй! Бернардо!

Бернардо

Говори,

Гораций здесь?

Горацио

Да, в некотором роде.

Бернардо

Гораций, здравствуй. Здравствуй, друг Марцелл.

Марцелл

Ну как, являлась нынче эта странность?

Бернардо

Пока не видел.

Марцелл

Горацио считает это все

Игрой воображенья и не верит

В наш призрак, дважды виденный подряд.

Вот я и предложил ему побыть

На страже с нами нынешнею ночью

И, если дух покажется опять,

Проверить это и заговорить с ним.

Горацио

Да, так он вам и явится!

Бернардо

Присядем,

И разрешите штурмовать ваш слух,

Столь укрепленный против нас, рассказом

О виденном.

Горацио

Извольте, я сажусь.

Послушаем, что скажет нам Бернардо.

Бернардо

Минувшей ночью,

Когда звезда, что западней Полярной,

Перенесла лучи в ту часть небес,

Где и сейчас сияет, я с Марцеллом,

Лишь било час…

Входит Призрак.

Марцелл

Молчи. Замри. Гляди, вот он опять.

Бернардо

Осанкой – вылитый король покойный.

Марцелл

Ты сведущ: обратись к нему, Гораций.

Бернардо

Ну что, напоминает короля?

Горацио

Да как еще! Я в страхе и смятенье.

Бернардо

Он ждет вопроса.{25}

Марцелл

Спрашивай, Гораций.

Горацио

Кто ты, без права в этот час ночной

Принявший вид, каким блистал, бывало,

Похороненный Дании монарх?

Я небом заклинаю, отвечай мне!

Марцелл

Он оскорбился.

Бернардо

И уходит прочь.

Горацио

Стой! Отвечай! Ответь! Я заклинаю!

Призрак уходит.

Марцелл

Ушел и говорить не пожелал.

Бернардо

Ну что, Гораций? Полно трепетать.

Одна ли тут игра воображенья?

Как ваше мненье?

Горацио

Богом поклянусь:

Я б не признал, когда б не очевидность!

Марцелл

А с королем как схож!

Горацио

Как ты с собой.

И в тех же латах, как в бою с норвежцем,

И так же хмур, как в незабвенный день,

Когда при ссоре с выборными Польши

Он из саней их вывалил на лед.

Невероятно!

Марцелл

В такой же час таким же важным шагом

Прошел вчера он дважды мимо нас.

Горацио

Подробностей разгадки я не знаю,

Но, в общем, вероятно, это знак

Грозящих государству потрясений.

Марцелл

Постойте. Сядем. Кто мне объяснит,

К чему такая строгость караулов,

Стесняющая граждан по ночам?

Чем вызвана отливка медных пушек

И ввоз оружья из-за рубежа

И корабельных плотников вербовка,

Усердных в будни и в воскресный день?

Что кроется за этой потной гонкой,

Потребовавшей ночь в подмогу дню?

Кто объяснит мне это?

Горацио

Постараюсь.

По крайней мере, слух таков. Король,

Чей образ только что предстал пред нами,

Как вам известно, вызван был на бой

Властителем норвежцев Фортинбрасом.

В бою осилил храбрый Гамлет наш,

Таким и слывший в просвещенном мире.

Противник пал. Имелся договор,

Скрепленный с соблюденьем правил чести,

Что вместе с жизнью должен Фортинбрас

Оставить победителю и земли,

В обмен на что и с нашей стороны

Пошли в залог обширные владенья,

И ими завладел бы Фортинбрас,

Возьми он верх. По тем же основаньям

Его земля по названной статье

Вся Гамлету досталась. Дальше вот что.

Его наследник, младший Фортинбрас,

В избытке прирожденного задора

Набрал по всей Норвегии отряд

За хлеб готовых в бой головорезов.

Формирований видимая цель,

Как это подтверждают донесенья, –

Насильственно, с оружием в руках

Отбить отцом утраченные земли.

Вот тут-то, полагаю, и лежит

Важнейшая причина наших сборов,

Источник беспокойства и предлог

К растерянности и горячке в крае.

Бернардо

Все так, наверно, именно и есть.

Не зря обходит в латах караулы

Зловещий призрак, схожий с королем,

Который был и есть тех войн виновник.

Горацио

Он как сучок в глазу души моей.

Порой расцвета Рима, в дни побед,

Пред тем как властный Юлий пал, могилы

Стояли без жильцов, а мертвецы

На улицах невнятицу мололи.

В огне комет кровавилась роса,

Являлись пятна в солнце; влажный месяц,

На чьем влиянье зиждет власть Нептун{26},

Был болен тьмой, как в светопреставленье.

Такую же толпу дурных примет,

Как бы бегущих впереди событья,

Подобно наспех высланным гонцам,

Земля и небо вместе посылают

В широты наши нашим землякам.

Призрак возвращается.

Но тише! Вот он вновь! Остановлю

Любой ценой. Ни с места, наважденье!

О, если только речь тебе дана,

Откройся мне!

Быть может, надо милость сотворить

Тебе за упокой и нам во благо.

Откройся мне!

Быть может, ты проник в судьбу страны

И отвратить ее еще не поздно.

Откройся!

Быть может, ты при жизни закопал

Сокровище, неправдой нажитое, –

Вас, духов, манят клады, говорят, –

Откройся! Стой! Откройся мне!

Поет петух.

Марцелл,

Держи его!

Марцелл

Ударить алебардой?

Горацио

Бей, если увернется.

Бернардо

Вот он!

Горацио

Вот!

Призрак уходит.

Марцелл

Ушел!

Мы раздражаем царственную тень

Открытым проявлением насилья.

Ведь призрак, словно пар, неуязвим,

И с ним бороться глупо и бесцельно.

Бернардо

Он отозвался б, но запел петух.

Горацио

И тут он вздрогнул, точно провинился,

И отвечать боится. Я слыхал,

Петух, трубач зари, своею глоткой

Пронзительною будит ото сна

Дневного бога. При его сигнале,

Где б ни блуждал скиталец-дух: в огне,

На воздухе, на суше или в море,

Он вмиг спешит домой. И только что

Мы этому имели подтвержденье.

Марцелл

Он стал тускнеть при пенье петуха.

Поверье есть, что каждый год, зимою,

Пред праздником Христова Рождества,

Ночь напролет поет дневная птица.

Тогда, по слухам, духи не шалят,

Все тихо ночью, не вредят планеты

И пропадают чары ведьм и фей –

Так благодатно и священно время.

Горацио

Слыхал и я, и тоже частью верю.

Но вот и утро в розовом плаще

Росу пригорков топчет на востоке.

Пора снимать дозор. И мой совет:

Поставим принца Гамлета в известность

О виденном. Ручаюсь жизнью, дух,

Немой при нас, прервет пред ним молчанье.

Ну как, друзья, по-вашему? Сказать,

Как долг любви и преданность внушают?

Марцелл

По-моему, сказать. Да и к тому ж

Я знаю, где найти его сегодня.

Уходят.

Сцена вторая

Там же. Зал для приемов в замке. Входят король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворные и свита.

Король

Хотя еще мы траура не сняли

По нашем брате, Гамлете родном,

Но надо будет овладеть собою

И несколько умереннее впредь

Скорбеть о нем, себя не забывая.

С тем и решили мы в супруги взять

Сестру и ныне королеву нашу,

Наследницу военных рубежей, –

Со смешанными чувствами печали

И радости, с улыбкой и в слезах.

При этом шаге мы не погнушались

Содействием советников, во всем

Нам давших одобренье. Всем спасибо.

Второе. Королевич Фортинбрас,

Не чтя нас ни во что и полагая,

Что после смерти братниной у нас

Развал в стране и все в разъединенье,

Возмнил такое о своей звезде,

Что надоел нам, требуя возврата

Потерянных отцовых областей,

Которые достал себе по праву

Наш славный брат. Вот, вкратце, что о нем.

Теперь о нас и сущности собранья.

Тут нами извещается в письме

Король норвежцев, дядя Фортинбраса.

По дряхлости едва ли он слыхал

О замыслах племянника. Мы просим

Пресечь их в корне, так как войско сплошь

Из подданных его и их содержат

На счет казны. Письмо мы отдаем

Вам, добрый Вольтиманд, и вам, Корнелий.

Свезите старцу-королю поклон.

Мы вам не расширяем полномочий.

Держитесь в совещаньях с ним границ,

Дозволенных статьями. Поезжайте.

Готовность докажите быстротой.

Корнелий и Вольтиманд

Здесь, как и всюду, мы ее докажем.

Король

Не смеем сомневаться. Добрый путь!

Вольтиманд и Корнелий уходят.

Итак, Лаэрт, что нового услышим?

Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?

С чем дельным вы б ни обратились к трону,

Успех предсказан: вещи нет такой,

В которой мы вам отказать могли бы.

Не больше ладит с сердцем голова,

Для пользы рта не больше служат руки,

Чем датский трон для вашего отца.

Что вам угодно?

Лаэрт

Дайте разрешенье

Во Францию вернуться, государь.

Я сам оттуда прибыл для участья

В коронованье вашем, но, винюсь,

Меня опять по исполненье долга

Влекут туда и мысли и мечты.

С поклоном хлопочу о дозволенье.

Король

Отец пустил? Что говорит Полоний?

Полоний

Он вымотал мне душу, государь,

И, сдавшись после долгих убеждений,

Я нехотя его благословил.

Благоволите разрешить поездку.

Король

Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.

Как вздумаете, проводите время.

Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?

Гамлет (в сторону)

И даже слишком близкий, к сожаленью.

Король

Опять покрыто тучами лицо?

Гамлет

О нет, напротив: солнечно некстати.

Королева

Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!

Взгляни на короля подружелюбней.

До коих пор, потупивши глаза,

Следы отца разыскивать во прахе?

Так создан мир: что живо, то умрет

И вслед за жизнью в вечность отойдет.

Гамлет

Так создан мир.

Королева

Что ж кажется тогда

Столь редкостной тебе твоя беда?

Гамлет

Не кажется, сударыня, а есть.

Мне «кажется» неведомы. Ни этот

Суровый плащ, ни платья чернота,

Ни хриплая прерывистость дыханья,

Ни слезы в три ручья, ни худоба,

Ни прочие свидетельства страданья

Не в силах выразить моей души.

Вот способы казаться, ибо это

Лишь действия, и их легко сыграть,

Моя же скорбь чуждается прикрас

И их не выставляет напоказ.

Король

Приятно видеть и похвально, Гамлет,

Как отдаешь ты горький долг отцу.

Но твой отец и сам отца утратил,

И так же тот. На некоторый срок

Обязанность осиротевших близких

Блюсти печаль. Но утверждаться в ней

С закоренелым рвеньем – нечестиво.

Мужчины недостойна эта скорбь

И обличает волю без святыни,

Слепое сердце, ненадежный ум

И грубые понятья без отделки.

Что неизбежно и в таком ходу,

Как самые обычные явленья,

Благоразумно ль этому, ворча,

Сопротивляться? Это грех пред небом,

Грех пред умершим, грех пред естеством,

Пред разумом, который примирился

С судьбой отцов и встретил первый труп

И проводил последний восклицаньем:

«Так быть должно!» Пожалуйста, стряхни

Свою печаль и нас в душе зачисли

Себе в отцы. Пусть знает мир, что ты –

Ближайший к трону, и к тебе питают

Любовь не меньшей пылкости, какой

Нежнейший из отцов привязан к сыну.

Что до надежд вернуться в Виттенберг{27}

И продолжать ученье; эти планы

Нам положительно не по душе,

И я прошу, раздумай и останься

Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,

Как первый в роде, сын наш и сановник.

Королева

Не заставляй меня просить напрасно.

Останься здесь, не езди в Виттенберг.

Гамлет

Сударыня, всецело повинуюсь.

Король

Вот кроткий, подобающий ответ.

Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.

Своей сговорчивостью Гамлет внес

Улыбку в сердце, в знак которой ныне

О счете наших здравиц за столом

Пусть облакам докладывает пушка

И гул небес в ответ земным громам

Со звоном чаш смешается. Идемте.

Все, кроме Гамлета, уходят.

Гамлет

О, тяжкий груз из мяса и костей,

Когда б ты мог исчезнуть, испариться!

О, если бы Предвечный не занес

В грехи самоубийство! Боже! Боже!

Каким ничтожным, плоским и тупым

Мне кажется весь свет в своих движеньях!

Какая грязь! И все осквернено,

Как в цветнике, поросшем сплошь бурьяном.

Как это все могло произойти?

Два месяца как умер. Двух не будет.

Такой король! Как солнца яркий луч

С животным этим рядом. Так ревниво

Любивший мать, что ветрам не давал

Дышать в лицо ей. О земля и небо!

Что поминать! Она к нему влеклась,

Как будто голод рос от утоленья.

И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!

О женщины, вам имя – вероломство!

Нет месяца! И целы башмаки,

В которых шла в слезах, как Ниобея{28},

За отчим гробом. И она, она –

О Боже, зверь, лишенный разуменья,

Томился б дольше! – замужем! За кем!

За дядею, который схож с покойным,

Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!

Еще от соли лицемерных слез

У ней на веках краснота не спала!

Нет, не видать от этого добра!

Разбейся, сердце, надо стиснуть зубы.

Входят Горацио, Марцелл и Бернардо.

Горацио

Почтенье, принц!

Гамлет

Рад вас здоровым видеть.

Гораций, – если я в своем уме?

Горацио

Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.

Гамлет

Какой же раб! Мы попросту друзья.

Что принесло вас к нам из Виттенберга? –

Марцелл – не так ли?

Марцелл

Он, милейший принц…

Гамлет

Я очень рад вас видеть.

(Бернардо.)

Добрый вечер.

(Горацио.)

Что ж вас из Виттенберга принесло?

Горацио

Милейший принц, расположенье к лени.

Гамлет

Ваш враг не отозвался б так о вас,

И вы мне слуха лучше не терзайте

Поклепами на самого себя.

Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.

Но все же, чем вас встретил Эльсинор?

Пока гостите, мы вас пить научим.

Горацио

Я видел вынос вашего отца.

Гамлет

Нехорошо смеяться над друзьями.

Хотите «свадьбу матери» сказать?

Горацио

Да, правда, это следовало быстро.

Гамлет

Расчетливость, Гораций! С похорон

На брачный стол пошел пирог поминный.

Врага охотней встретил бы в раю,

Чем снова в жизни этот день изведать!

Отец – о, вот он словно предо мной!

Горацио

Где, принц?

Гамлет

В очах души моей, Гораций.

Горацио

Я видел раз его: краса-король.

Гамлет

Он человек был в полном смысле слова.

Уж мне такого больше не видать.

Горацио

Представьте, принц, он был тут нынче ночью.

Гамлет

Был? Кто?

Горацио

Король, отец ваш.

Гамлет

Мой отец?

Горацио

Спокойнее. Сдержите удивленье

И выслушайте. Я вам расскажу –

Меня поддержат эти очевидцы –

Неслыханное что-то.

Гамлет

Поскорей!

Горацио

Подряд две ночи с этими людьми,

Бернардо и Марцеллом, на дежурстве

Средь мертвой беспредельности ночной

Творится вот что. Некто неизвестный,

В вооруженье с ног до головы

И сущий ваш отец, проходит мимо

Державным шагом. Трижды он скользит

Перед глазами их, на расстоянье

Протянутой руки, они ж стоят,

Застыв от страха и лишившись речи,

Как громом пораженные, о чем

Рассказывают мне под страшной тайной.

Я стал на стражу с ними в третью ночь,

Где, подтверждая это все дословно,

В такой же час проходит та же тень.

Мне памятен отец ваш. Оба схожи,

Как эти руки.

Гамлет

Где он проходил?

Марцелл

По той площадке, где стоит охрана.

Гамлет

Вы с ним не говорили?

Горацио

Говорил,

Но без успеха. Впрочем, на мгновенье

По повороту плеч и головы

Я заключил, что он не прочь ответить,

Но в это время закричал петух,

И он при этом звуке отшатнулся

И скрылся с глаз.

Гамлет

Я слов не нахожу!

Горацио

Ручаюсь жизнью, принц, что это правда.

И мы за долг сочли вас известить.

Гамлет

Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.

Кто ночью в карауле?

Марцелл и Бернардо

Мы, милорд.

Гамлет

Он был вооружен?

Марцелл и Бернардо

В оружье.

Гамлет

В полном?

Марцелл и Бернардо

Во всем.

Гамлет

И вы не видели лица?

Горацио

Нет, как же, – шлем был с поднятым забралом.

Гамлет

И что ж, он хмурил брови?

Горацио

Нет, смотрел

Скорей с тоской, чем с гневом.

Гамлет

Он был бледен

Иль красен от волненья?

Горацио

Бел как снег.

Гамлет

И не сводил с вас глаз?

Горацио

Ни на минуту.

Гамлет

Жаль, не видал я!

Горацио

Вас бы дрожь взяла.

Гамлет

Все может быть. И что ж, он долго пробыл?

Горацио

Я мог легко бы до́ ста досчитать.

Марцелл и Бернардо

Нет, дольше, дольше.

Горацио

Нет, при мне не дольше.

Гамлет

С седою бородою?

Горацио

Не совсем.

С едва посеребренной, как при жизни.

Гамлет

Я стану с вами на ночь. Может статься,

Он вновь придет.

Горацио

Придет наверняка.

Гамлет

И если примет вновь отцовский образ,

Я с ним заговорю, хотя бы ад,

Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба.

Как вы скрывали случай до сих пор,

Так точно и вперед его таите,

И что бы ни случилось в эту ночь,

Доискивайтесь смысла, но молчите.

За дружбу отплачу. Храни вас Бог!

А около двенадцати я выйду

И навещу вас.

Все

Ваши слуги, принц.

Гамлет

Не слуги, а теперь друзья. Прощайте.

Все, кроме Гамлета, уходят.

Отцовский призрак в латах! Быть беде!

Обман какой-то. Только бы стемнело!

А там терпенье: всякой тайны след

Со дна могилы выступит на свет.

Уходит.

Сцена третья

Там же. Комната в доме Полония.

Входят Лаэрт и Офелия.

Лаэрт

Мешки на корабле. Прощай, сестра.

Пообещай не упускать оказий

И при попутном ветре не дремли

И вести шли.

Офелия

Не сомневайся в этом.

Лаэрт

А Гамлета ухаживанья – вздор.

Считай их блажью, шалостями крови.

Фиалкою, расцветшей в холода,

Нежданной, гиблой, сладкой, обреченной,

Благоуханьем мига, и того

Не более.

Офелия

Не более?

Лаэрт

Не боле.

Рост жизни не в одном развитье мышц.

По мере роста тела в нем, как в храме,

Растет служенье духа и ума.

Пусть любит он сейчас без задних мыслей,

Ничем еще не запятнавши чувств.

Подумай, кто он, и проникнись страхом.

По званью он себе не господин.

Он сам в плену у своего рожденья.

Не вправе он, как всякий человек,

Стремиться к счастью. От его поступков

Зависит благоденствие страны.

Он ничего не выбирает в жизни,

А слушается выбора других

И соблюдает выгоду народа.

Поэтому пойми, каким огнем

Играешь ты, терпя его признанья,

И сколько примешь горя и стыда,

Когда ему поддашься и уступишь.

Страшись, сестра; Офелия, страшись,

Остерегайся, как чумы, влеченья,

На выстрел от взаимности беги.

Уже и то нескромно, если месяц

На девушку засмотрится в окно:

Оклеветать нетрудно добродетель.

Червь бьет всего прожорливей ростки,

Когда на них еще не вскрылись почки,

И ранним утром жизни, по росе,

Особенно прилипчивы болезни.

Пока наш нрав неискушен и юн,

Застенчивость – наш лучший опекун.

Офелия

Я смысл ученья твоего поставлю

Хранителем души. Но, милый брат,

Не поступай со мной, как лживый пастырь,

Который хвалит нам тернистый путь

На небеса, а сам, вразрез советам,

Повесничает на стезях греха

И не краснеет.

Лаэрт

За меня не бойся.

Но что ж я медлю? Вот и наш отец.

Входит Полоний.

Вдвойне благословиться – дважды благо.

Опять проститься новый случай нам.

Полоний

Все тут, Лаэрт? В путь, в путь, стыдился б, право!

Уж ветер выгнул плечи парусов,

А сам ты где? Стань под благословенье

И заруби-ка вот что на носу:

Заветным мыслям не давай огласки,

Несообразным – ходу не давай.

Будь прост с людьми, но не запанибрата.

Проверенных и лучших из друзей

Приковывай стальными обручами,

Но до мозолей рук не натирай

Пожатьями со встречными. Старайся

Беречься драк, а сцепишься – берись

За дело так, чтоб береглись другие.

Всех слушай, но беседуй редко с кем.

Терпи их суд и прячь свои сужденья.

Рядись, во что позволит кошелек,

Но не франти, – богато, но без вычур.

По платью познается человек,

Во Франции ж на этот счет средь знати

Особенно хороший глаз. Смотри,

Не занимай и не ссужай. Ссужая,

Лишаемся мы денег и друзей,

А займы притупляют бережливость.

Всего превыше: верен будь себе.

Тогда, как утро следует за ночью,

Проследует за этим вечность всем.

Прощай, запомни все и собирайся.

Лаэрт

Почтительно откланяться осмелюсь.

Полоний

Давно уж время. Слуги заждались.

Лаэрт

Прощай, Офелия, и твердо помни,

О чем шла речь.

Офелия

Замкну в душе, а ключ

Возьми с собой.

Лаэрт

Счастливо оставаться!

Уходит.

Полоний

О чем шла речь, Офелия, у вас?

Офелия

Предмет – принц Гамлет, если вам угодно.

Полоний

Ах, вот как? Это кстати. Я слыхал,

Он очень зачастил к тебе как будто?

А также избалован, говорят,

Твоим вниманьем? Если это правда, –

А так передавали мне как раз

По наблюденьям, – должен я признаться,

Ведешь себя ты далеко не так,

Как спросится с твоей дочерней чести.

Что между вами? Только не хитри.

Офелия

Со мной не раз он в нежности пускался

В залог сердечной дружбы.

Полоний

Каково!

В залог сердечной дружбы. Что ты смыслишь

В таких вещах? А как ты отнеслась

К его, как ты их назвала, залогам?

Офелия

Не знаю я, что думать мне о них.

Полоний

Так вот я научу: во-первых, думай,

Что ты – дитя, приняв их к платежу,

И требуй впредь залогов подороже.

А то, сведя все это в каламбур,

Под твой залог я разум потеряю.

Офелия

Отец, он предлагал свою любовь

С учтивостью.

Полоний

С учтивостью! Подумай!

Офелия

И в подтвержденье слов своих всегда

Мне клялся чуть ли не святыми всеми.

Полоний

Силки для птиц! Иль я забыл, когда

Играет кровь, как щедр язык на клятвы!

Нет, эти вспышки не дают тепла,

Слепят на миг и гаснут в обещанье.

Не принимай их, дочка, за огонь.

Будь поскупей на будущее время.

Пускай твоей беседой дорожат.

Не торопись навстречу, только кликнут.

А Гамлету верь только в том одном,

Что молод он и меньше в поведенье

Стеснен, чем ты; точней – совсем не верь.

А клятвам и подавно. Клятвы – лгуньи.

Не то они, чем кажутся извне.

Они, как опытные надувалы,

Нарочно дышат кротостью святош,

Чтоб обойти тем легче. Повторяю,

Я не хочу, чтоб на тебя вперед

Бросали тень хотя бы на минуту

Беседы с принцем Гамлетом. Ступай.

Смотри не забывай!

Офелия

Я повинуюсь.

Уходит.

Сцена четвертая

Там же. Площадка перед замком.

Входят Гамлет, Горацио и Марцелл.

Гамлет

Пощипывает уши. Страшный холод.

Горацио

Лицо мне ветер режет, как в мороз.

Гамлет

Который час?

Горацио

Без малого двенадцать.

Марцелл

Нет. С лишним. Било.

Горацио

Било? Не слыхал.

Тогда, пожалуй, наступает время,

В которое всегда являлась тень.

Трубы, пушечные выстрелы за сценой.

Что это значит, принц?

Гамлет

Король не спит и пляшет до упаду,

И пьет и бражничает до утра.

И, чуть осилит новый кубок с рейнским,

Об этом сообщает гром литавр,

Как о победе.

Горацио

Это что ж – обычай?

Гамлет

К несчастью, да – обычай, и такой,

Который следовало бы скорее

Забыть, чем чтить. Такие кутежи,

Расславленные на восток и запад,

Покрыли нас стыдом в чужих краях.

Там наша кличка – пьяницы и свиньи.

И это отнимает, не шутя,

Какую-то существенную мелочь

У наших дел, достоинств и заслуг.

Бывает и с отдельным человеком,

Что, например, родимое пятно,

В котором он невинен, ибо, верно,

Родителей себе не выбирал,

Иль странный склад души, перед которым

Сдается разум, или недочет

В манерах, оскорбляющий привычки, –

Бывает, словом, что пустой изъян,

В роду ли, свой ли, губит человека

Во мненье всех, будь доблести его,

Как милость Божья, чисты и несметны.

А все от этой глупой капли зла,

И сразу все добро идет насмарку.

Досадно ведь.

Горацио

Смотрите, принц, вот он!

Входит Призрак.

Гамлет

Святители небесные, спасите!

Благой ли дух ты или ангел зла,

Дыханье рая, ада ль дуновенье,

К вреду иль к пользе помыслы твои,

Я озадачен так твоим явленьем,

Что требую ответа. Отзовись

На эти имена: отец мой, Гамлет,

Король, властитель Датский, отвечай!

Не дай пропасть в неведенье. Скажи мне,

Зачем на преданных земле костях

Разорван саван? Отчего гробница,

Где мы в покое видели твой прах,

Разжала с силой челюсти из камня,

Чтоб выбросить тебя? Чем объяснить,

Что, бездыханный труп, в вооруженье,

Ты движешься, обезобразив ночь,

В лучах луны и нам, глупцам созданья,

Так страшно потрясаешь существо

Загадками не нашего охвата?

Скажи, зачем? К чему? Что делать нам?

Призрак манит Гамлета.

Горацио

Он подал знак, чтоб вы с ним удалились,

Как будто хочет что-то сообщить

Вам одному.

Марцелл

Смотрите, как любезно

Он вас зовет подальше в глубину.

Но не ходите.

Горацио

Ни за что на свете!

Гамлет

А здесь он не ответит. Я пойду.

Горацио

Не надо, принц!

Гамлет

Ну вот! Чего бояться?

Я жизнь свою в булавку не ценю.

А чем он для души моей опасен,

Когда она бессмертна, как и он?

Он вновь кивает. Подойду поближе.

Горацио

А если он заманит вас к воде

Или на выступ страшного утеса,

Нависшего над морем, и на нем

Во что-нибудь такое обернется,

Что вас лишит рассудка и столкнет

В безумие? Подумайте об этом.

На той скале и без иных причин

Шалеет всякий, кто увидит море

Под крутизной во столько саженей,

Ревущее внизу.

Гамлет

Опять кивает.

Ступай! Иду!

Марцелл

Не пустим.

Гамлет

Руки прочь!

Горацио

Опомнитесь! Не надо.

Гамлет

Это – голос

Моей судьбы, и, как Немейский лев,

Бросаюсь я вперед, себя не слыша.

Призрак манит.

Все манит он. Дорогу, господа!

(Вырывается от них.)

Я в духов превращу вас, только троньте!

Прочь, сказано! – Иди. Я за тобой.

Призрак и Гамлет уходят.

Горацио

Теперь он весь во власти исступленья.

Марцелл

Пойдем за ним. Так оставлять нельзя.

Горацио

Пойдемте позади. К чему все это?

Марцелл

Какая-то в державе Датской гниль.

Горацио

Наставь на путь нас, Господи!

Марцелл

Идемте.

Уходят.

Сцена пятая

Там же. Более отдаленная часть площадки.

Входят Призрак и Гамлет.

Гамлет

Куда ведешь? Я дальше не пойду.

Призрак

Следи за мной.

Гамлет

Слежу.

Призрак

Настал тот час,

Когда я должен пламени геенны

Предать себя на муку.

Гамлет

Бедный дух!

Призрак

Не сожалей, но вверься всей душою

И выслушай.

Гамлет

Внимать тебе – мой долг.

Призрак

И отомстить, когда ты все услышишь.

Гамлет

Что?

Призрак

Я дух родного твоего отца,

На некий срок скитаться осужденный

Ночной порой, а днем гореть в огне,

Пока мои земные окаянства

Не выгорят дотла. Мне не дано

Касаться тайн моей тюрьмы. Иначе б

От слов легчайших повести моей

Зашлась душа твоя и кровь застыла,

Глаза, как звезды, вышли из орбит

И кудри отделились друг от друга,

Поднявши дыбом каждый волосок,

Как иглы на взбешенном дикобразе.

Но вечность – звук не для земных ушей.

О, слушай, слушай, слушай! Если только

Ты впрямь любил когда-нибудь отца…

Гамлет

О Боже мой!

Призрак

Отмсти за подлое его убийство.

Гамлет

Убийство?

Призрак

Да, убийство из убийств,

Как ни бесчеловечны все убийства.

Гамлет

Рассказывай, чтоб я на крыльях мог

Со скоростью мечты и страстной мысли

Пуститься к мести.

Призрак

Вижу, ты готов.

И кто б ты был? Болотной сонной ряской

В стоячих водах Леты, если б тут

Не всколыхнулся. Значит, слушай, Гамлет.

Объявлено, что спящего в саду

Меня змея ужалила. Датчане

Бесстыдной басней введены в обман.

Ты должен знать, мой мальчик благородный,

Змея – убийца твоего отца –

В его короне.

Гамлет

О, мои прозренья! Мой дядя?

Призрак

Да.

Кровосмеситель и прелюбодей,

Врожденным даром хитрости и лести

(Будь прокляты дары, когда от них

Такой соблазн!) увлекший королеву

К постыдному сожительству с собой.

Какое здесь паденье было, Гамлет!

От возвышающей моей любви,

Все годы шедшей об руку с обетом,

Ей данным при венчанье, – к существу,

Чьи качества природные ничтожны

Перед моими!

Но так же, как не дрогнет добродетель,

Каких бы чар ни напускал разврат,

Так похоть даже в ангельских объятьях

Пресытится блаженством и начнет

Жрать падаль…

Но тише! Ветром утренним пахнуло.

Потороплюсь. Когда я спал в саду

В свое послеобеденное время,

В мой уголок прокрался дядя твой

С проклятым соком белены во фляге

И влил вовнутрь моих ушей настой,

Чье действие в таком раздоре с кровью,

Что мигом обегает, словно ртуть,

Все внутренние переходы тела,

Створаживая кровь, как молоко,

С которым каплю уксуса смешали.

Так было и с моей. Сплошной лишай

Покрыл мгновенно пакостной и гнойной

Коростою, как Лазарю{29}, кругом

Всю кожу мне.

Так был рукою брата я во сне

Лишен короны, жизни, королевы;

Так был подрезан в цвете грешных дней,

Не причащен и миром не помазан;

Так послан второпях на Страшный суд

Со всеми преступленьями на шее.

О ужас, ужас, ужас! Если ты –

Мой сын, не оставайся равнодушным.

Не дай постели датских королей

Служить кровосмешенью и распутству!

Однако, как бы ни сложилась месть,

Не оскверняй души и умышленьем

Не посягай на мать. На то ей Бог

И совести глубокие уколы.

Теперь прощай. Пора. Смотри, светляк,

Встречая утро, убавляет пламя.

Прощай, прощай и помни обо мне!

Уходит.

Гамлет

О небо! О земля! Кого в придачу?

Быть может, ад? Стой, сердце! Сердце, стой!

Не подгибайтесь подо мною, ноги!

Держитесь прямо! Помнить о тебе?

Да, бедный дух, пока есть память в шаре

Разбитом этом. Помнить о тебе?

Я с памятной доски сотру все знаки

Чувствительности, все слова из книг,

Все образы, всех былей отпечатки,

Что с детства наблюденье занесло,

И лишь твоим единственным веленьем

Весь том, всю книгу мозга испишу,

Без низкой смеси. Да, как перед Богом!

О женщина-злодейка! О подлец!

О низость, низость с низкою улыбкой!

Где грифель мой? Я это запишу,

Что можно улыбаться, улыбаться

И быть мерзавцем. Если не везде,

То, достоверно, в Дании.

(Пишет.)

Готово, дядя. А теперь девиз мой:

«Прощай, прощай и помни обо мне».

Я в том клянусь.

Горацио и Марцелл

(за сценой)

Принц! Принц!

Марцелл

(за сценой)

Принц Гамлет!

Горацио

(за сценой)

Где он?

Гамлет

Да будет так!

Горацио

(за сценой)

Ого-го-го, милорд!

Гамлет

Ого-го-го, сюда, мои родные!

Входят Горацио и Марцелл.

Марцелл

Ну как, милорд?

Горацио

Что нового, милорд?

Гамлет

Дела́!

Горацио

А именно?

Гамлет

Проговоритесь.

Горацио

Нет, никогда, милорд.

Марцелл

И я, милорд.

Гамлет

Ну хорошо. Итак, кто б мог подумать…

Но это между нами?

Горацио и Марцелл

Видит Бог.

Гамлет

Нет в Дании такого негодяя,

Который дрянью не был бы притом.

Горацио

Нет надобности в духах из могилы

Для истин вроде этой.

Гамлет

Спору нет.

Итак, без околичностей, давайте

Пожмем друг другу руки и пойдем.

Вы – по своим делам или желаньям, –

У всех свои желанья и дела, –

Я – по своим; точней – бедняк отпетый,

Пойду молиться.

Горацио

Это только вихрь

Бессвязных слов, милорд.

Гамлет

Он вам обиден?

Простите.

Горацио

В этом преступленья нет.

Гамлет

Нет, преступленье налицо, Гораций,

Клянусь Патриком! Должен вам сказать,

Что это дух, вполне достойный веры.

А страсть узнать подробности о нем

Уж пересильте. А теперь, собратья,

Товарищи по школе и мечу, –

Большая просьба.

Горацио

С радостью исполним.

Гамлет

О происшедшем, чур, не говорить.

Горацио и Марцелл

Не скажем, принц.

Гамлет

Клянитесь в этом.

Горацио

Честью

Клянусь, не скажем.

Марцелл

Честию клянусь.

Гамлет

Вот меч – клянитесь.{30}

Марцелл

Мы уж дали клятву.

Гамлет

Нет, поклянитесь на моем мече.

Призрак

(из-под сцены)

Клянитесь!

Гамлет

Ага, старик, и ты того же мненья?

Вы слышите, что вам он говорит?

Извольте ж клясться.

Горацио

Назовите клятву.

Гамлет

Клянитесь никогда не говорить

О виденном. Ладонь на меч!

Призрак

(из-под сцены)

Клянитесь!

Гамлет

Hic et ubique?[3] Перейдем сюда,

И вновь на рукоятку ваши руки.

Клянитесь никогда не говорить

О слышанном. Ладонь на меч!

Призрак

(из-под сцены)

Клянитесь!

Гамлет

Ты, старый крот? Как скор ты под землей!

Уж подкопался? Переменим место.

Горацио

О день и ночь! Вот это чудеса!

Гамлет

Как к чудесам, вы к ним и относитесь.

Есть в мире тьма, Гораций, кой-чего,

Что вашей философии не снилось.

Но к делу. Вновь клянитесь, если вам

Спасенье мило, как бы непонятно

Я дальше ни повел себя, кого

Ни пожелал изображать собою,

Вы никогда при виде этих штук

Вот эдак рук не скрестите, вот эдак

Не покачнете головой, вот так

Не станете цедить с мудреным видом:

«Кто-кто, а мы…», «Могли б, да не хотим»,

«Приди охота…», «Мы бы рассказали».

Того не делать и не намекать,

Что обо мне разведали вы что-то, –

Вот в чем клянитесь, и да будет Бог

На помощь вам.

Призрак (из-под сцены)

Клянитесь!

Гамлет

Успокойся,

Мятежный дух! А дальше, господа,

Себя с любовью вам препоручаю.

Все, чем возможно дружбу доказать,

Бедняк, как Гамлет, обещает сделать

Поздней, Бог даст. Пойдемте вместе все.

И пальцы на губах – напоминаю.

Порвалась дней связующая нить.

Как мне обрывки их соединить!

Пойдемте вместе.

Уходят.

Действие II

Сцена первая

Эльсинор. Комната в доме Полония.

Входят Полоний и Рейнальдо.

Полоний

Вот деньги и письмо к нему, Рейнальдо.

Рейнальдо

Вручу, милорд.

Полоний

Да было б хорошо

До вашего свидания, голубчик,

Разнюхать там, как он себя ведет.

Рейнальдо

Я это сам хотел, милорд.

Полоний

Похвально.

Весьма похвально. Видите, дружок,

Сперва спросите про датчан в Париже.

Со средствами ль, кто родом, где стоят

И в дружбе с кем, и, если б вдруг открылось,

Что сына знают, от обиняков

Переходите прямо в наступленье,

Не подавая вида. Например,

Скажите тоном дальнего знакомства:

«Я знал его друзей, встречал отца,

Знаком отчасти и с самим». Понятно?

Рейнальдо

Вполне, милорд.

Полоний

«Отчасти и с самим.

Хотя, – спешите вставить, – очень мало.

Но если это тот же шалопай,

То так и так». И врите, как на мертвых,

Про что угодно, кроме сумасбродств,

Вредящих чести. Это Бог избави.

Про все же разновидности проказ,

Сопутствующих росту и свободе, –

Пожалуйста!

Рейнальдо

К примеру, про игру?

Полоний

Пожалуйста. Про пьянство, драки, ругань

И дебоширство, даже и про то.

Рейнальдо

Милорд, не повредило б это чести!

Полоний

Зачем? Все дело – соус как подать.

Не обвиняйте в чем-нибудь чрезмерном,

Что было б грубой крайностью. Зачем?

Наоборот, вы так представьте дело,

Чтоб промахи его приобрели

Налет огня, оттенок своеволья

И внешность молодого озорства,

Простительные всем.

Рейнальдо

Но я осмелюсь…

Полоний

Спросить, к чему все это?

Рейнальдо

Да, милорд.

К чему все это?

Полоний

Вот мои расчеты.

Такие речи бьют наверняка.

Когда вы вскользь запачкаете сына,

Как за работой мажут рукава,

Ваш собеседник тотчас согласится

И, если тоже замечал за ним

Подобные проделки, непременно

Прервет вас, скажем, на такой манер:

«Сэр», скажет он, иль «друг мой», или «сударь»,

Смотря по званью, и откуда сам,

И как воспитан.

Рейнальдо

Совершенно верно.

Полоний

И вот тогда, тогда-то вот, тогда…

Что это я хотел сказать? Клянусь причастием, я что-то хотел сказать. На чем я остановился?

Рейнальдо

На «он прервет вас, скажем…»

Полоний

Да, прервет.

Ага, прервет, прервет… «Да! – скажет он. –

Я знаю молодого человека.

Он был вчера или позавчера

С таким-то и таким-то там и там-то.

Играли в мяч, он был порядком пьян

И кончил дракой». Или: «Я свидетель,

Как ходит он в один торговый дом

И предается буйству», и так дале.

Ну, поняли? Насаживайте ложь

И на живца ловите карпа правды.

Так все мы, люди дальнего ума,

Издалека, обходом, стороною

С кривых путей выходим на прямой.

Рекомендую с сыном тот же способ.

Ну, поняли? Понятно?

Рейнальдо

Да, милорд.

Полоний

Желаю здравствовать.

Рейнальдо

Милорд мой добрый!

Полоний

Пускай не замечает, что следят.

Рейнальдо

О нет, милорд.

Полоний

И музыки уроки

Пускай берет.

Рейнальдо

Понятно.

Полоний

Добрый путь!

Рейнальдо уходит. Входит Офелия.

Офелия! Что скажешь?

Офелия

Боже правый!

В каком я перепуге!

Полоний

Отчего?

Господь с тобой!

Офелия

Я шила. Входит Гамлет,

Без шляпы, безрукавка пополам,

Чулки до пяток, в пятнах, без подвязок,

Трясется так, что слышно, как стучит

Коленка о коленку, так растерян,

Как будто был в аду и прибежал

Порассказать об ужасах геенны.

Полоний

От страсти обезумел?

Офелия

Не скажу,

Но опасаюсь.

Полоний

Что же говорит он?

Офелия

Он сжал мне кисть и отступил на шаг,

Руки не разжимая, а другую

Поднес к глазам и стал из-под нее

Рассматривать меня, как рисовальщик.

Он долго изучал меня в упор,

Тряхнул рукою, трижды поклонился

И так вздохнул из глубины души,

Как будто бы он испустил пред смертью

Последний вздох. И несколько спустя

Разжал ладонь, освободил мне руку

И прочь пошел, смотря через плечо.

Он шел, не глядя пред собой, и вышел,

Назад оглядываясь, через дверь,

Глаза все время на меня уставив.

Полоний

Пойдем со мной, отыщем короля.

Здесь явный взрыв любовного безумья,

В неистовствах которого подчас

Доходят до отчаянных решений,

Но таковы все страсти под луной,

Играющие нами. Очень жалко!

Ты не была с ним эти дни резка?

Офелия

Нет, кажется, но, помня наставленье,

Не принимала больше ни его,

Ни писем от него.

Полоний

Вот он и спятил!

Жаль, что судил о нем я сгоряча.

Я полагал, что Гамлет легкомыслен.

По-видимому, я перемудрил.

Но, видит Бог, излишняя забота –

Такое же проклятье стариков,

Как беззаботность – горе молодежи.

Идем и все расскажем королю.

В иных делах стыдливость и молчанье

Вреднее откровенного признанья.

Идем.

Сцена вторая

Там же. Комната в замке. Входят король, королева, Розенкранц, Гильденстерн и свита.

Король

Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн!

Помимо жажды видеть вас пред нами,

Заставила вас вызвать и нужда.

До вас дошла уже, наверно, новость,

Как изменился Гамлет. Не могу

Сказать иначе, так неузнаваем

Он внутренне и внешне. Не пойму,

Какая сила сверх отцовой смерти

Произвела такой переворот

В его душе. Я вас прошу обоих

Как сверстников его, со школьных лет

Узнавших коротко его характер,

Пожертвовать досугом и провесть

Его у нас. Втяните принца силой

В рассеянье и в обществе с собой,

Где только будет случай, допытайтесь,

Какая тайна мучает его

И нет ли от нее у нас лекарства.

Королева

Он часто вспоминал вас, господа.

Я больше никого не знаю в мире,

Кому б он был так предан. Если вам

Не жалко будет выказать любезность

И ваше время можно посвятить

Надежде нашей и ее поддержке,

Приезд ваш будет нами награжден

По-королевски.

Розенкранц

У величеств ваших

Вполне довольно августейших прав,

Чтоб волю изъявлять не в виде просьбы,

А в повеленье.

Гильденстерн

И, однако, мы,

Горя повиновеньем, повергаем

Свою готовность к царственным стопам

И ждем распоряжений.

Король

Спасибо, Розенкранц и Гильденстерн.

Королева

Спасибо, Гильденстерн и Розенкранц.

Пожалуйста, пройдите тотчас к сыну.

Он так переменился! Господа,

Пусть кто-нибудь их к Гамлету проводит.

Гильденстерн

Дай Бог, чтоб наше общество полней

Пошло ему на пользу!

Королева

Бог на помощь.

Розенкранц, Гильденстерн и некоторые из свиты уходят. Входит Полоний.

Полоний

Послы благополучно, государь,

Вернулись из Норвегии.

Король

Ты был всегда отцом благих вестей.

Полоний

Был, государь, не так ли? И останусь.

Я долг привык блюсти пред королем,

Как соблюдаю душу перед Богом.

И знаете, что я вам доложу?

Что либо этот мозг уж не годится

В охотничьи ищейки, либо я

Узнал причину Гамлетовых бредней.

Король

О, не тяни. Не терпится узнать.

Полоний

Сперва аудиенцию посольству,

А мой секрет – на сладкое к нему.

Король

Так сделай милость, выйди к ним навстречу.

Полоний уходит.

Он говорит, Гертруда, что нашел,

На чем ваш сын несчастный помешался.

Королева

Причина, к сожалению, одна:

Смерть короля и спешность нашей свадьбы.

Король

Увидим сами.

Возвращается Полоний с Вольтимандом и Корнелием.

Здравствуйте, друзья.

Что, Вольтиманд, наш брат – король норвежский?

Вольтиманд

Благодарит и сам желает благ.

Набор охотников приостановлен.

Он до сих пор казался королю

Военной подготовкой против Польши,

Но прикрывал, как понял он, удар

По вашему величеству. Увидев,

Что век его, и слабость, и болезнь

Обмануты племянником, он вызвал

Его приказом, Фортинбрас пришел,

От дяди получил головомойку

И дал, раскаясь, клятву никогда

На вас, милорд, не подымать оружья.

На радостях растроганный старик

Дает ему три тысячи годичных

И право двинуть набранных солдат

В поход на Польшу. В приложенье – просьба:

(подает бумагу)

Чтоб вы благоволили дать войскам

Свободный пропуск чрез свои владенья

Под верное ручательство, статьи

Которого изложены особо.

Король

Весьма довольны положеньем дел.

Вчитаемся подробней на досуге

И, обсудив, придумаем ответ.

Благодарим за рвенье. Отдохните.

А вечером пожалуйте на пир.

До скорой встречи!

Вольтиманд и Корнелий уходят.

Полоний

С этим развязались.

Вдаваться, государи, в спор о том,

Что есть король и слуги и что время

Есть время, день есть день и ночь есть ночь, –

Есть трата времени и дня и ночи.

Итак, раз краткость есть душа ума,

А многословье – тело и прикрасы,

То буду сжат. Ваш сын сошел с ума.

С ума, сказал я, ибо сумасшедший

И есть лицо, сошедшее с ума.

Но побоку.

Королева

Дельней, да безыскусней.

Полоний

Здесь нет искусства, госпожа моя.

Что он помешан – факт. И факт, что жалко.

И жаль, что факт. Дурацкий оборот.

Но все равно. Я буду безыскусен.

Допустим, он помешан. Надлежит

Найти причину этого эффекта,

Или дефекта, ибо сам эффект

Благодаря причине дефективен.

А то, что надо, в том и есть нужда.

Что ж вытекает?

Я дочь имею, ибо дочь – моя.

Вот что дала мне дочь из послушанья.

Судите и внимайте, я прочту.

(Читает.)

«Небесной, идолу души моей, ненаглядной Офелии». Это плохое выражение, избитое выражение: «ненаглядной» – избитое выражение. Но слушайте дальше. Вот: (Читает.) «На ее дивную белую грудь эти…» – и тому подобное.

Королева

Ей это Гамлет пишет?

Полоний

Миг терпенья.

Я по порядку, госпожа моя.

(Читает.)

«Не верь дневному свету,

Не верь звезде ночей,

Не верь, что правда где-то,

Но верь любви моей.

О дорогая Офелия, не в ладах я со стихосложеньем. Вздыхать в рифму – не моя слабость. Но что я крепко люблю тебя, о моя хорошая, верь мне. Прощай. Твой навеки, драгоценнейшая, пока эта махина принадлежит ему. Гамлет».

Вот что мне дочь дала из послушанья,

А также рассказала на словах,

Когда по времени и где по месту

Любезничал он с ней.

Король

Как приняла

Она его любовь?

Полоний

Какого мненья

Вы обо мне?

Король

Вы чести образец

И преданности.

Полоний

Рад бы оказаться.

Какого ж мненья были б вы, когда,

Застигнув эту страсть в ее зачатке –

А я ее, признаться, разглядел

Скорей, чем дочь, – какого мненья были б

Вы, государыня, вы, государь,

Когда б я терпеливее бумаги

Сквозь пальцы стал смотреть на эту страсть

И сделал сердцу знак молчать? Какого

Вы были б мненья? Нет, я напрямик

Немедленно сказал своей девице:

«Лорд Гамлет – принц, тебе он не чета.

Тому не быть» – и сделал ей внушенье

Замкнуться от его похвал на ключ,

Гнать посланных и возвращать подарки.

Она меня послушалась, и что ж:

Отвергнутый, чтоб выразиться вкратце,

Он впал в тоску, утратил аппетит,

Утратил сон, затем утратил силы.

А там из легкого расстройства впал

В тяжелое, в котором и бушует

На горе всем.

Король

Вы тех же мыслей?

Королева

Да.

Правдоподобно.

Полоний

Назовите случай,

Когда б я утверждал, что это так,

А было б по-иному.

Король

Не припомню.

Полоний (показывая на свою голову и плечи)

Я это дам от этого отсечь,

Что прав и ныне. С нитью путеводной

Я под землей до правды доберусь.

Король

Как это нам проверить?

Полоний

Очень просто.

Он бродит тут часами напролет

По галерее.

Королева

Совершенно верно.

Полоний

Я дочь ему подкину в этот час,

А мы вдвоем за занавеску станем.

Увидите их встречу. Если он

Не любит дочь и не любовью болен,

Я больше не сановник, а держу

Заезжий двор.

Король

Ну что ж, понаблюдаем.

Королева

А вот бедняжка с книжкою и сам.

Полоний

Уйдите оба, оба уходите.

Я подойду к нему. Прошу простить.

Король, королева и свита уходят. Входит Гамлет, читая.

Как поживает господин мой Гамлет?

Гамлет

Хорошо, слава Богу.

Полоний

Вы меня знаете, милорд?

Гамлет

Отлично. Вы рыбный торговец.

Полоний

Нет, что вы, милорд!

Гамлет

Тогда не мешало б вам быть таким же честным.

Полоний

Честным, милорд?

Гамлет

Да, сэр. Быть честным – по нашим временам значит быть единственным из десяти тысяч.

Полоний

Это совершенная истина, милорд.

Гамлет

Что и говорить, если даже такое божество, как солнце, плодит червей, лаская лучами падаль… Есть у вас дочь?

Полоний

Есть, милорд.

Гамлет

Не пускайте ее на солнце. Не зевайте, приятель.

Полоний (в сторону)

Ну что вы скажете? Нет-нет да и свернет на дочку. А вперед не узнал. Рыбный, говорит, торговец! Далеко зашел, далеко! В сущности говоря, в молодости и я ох как натерпелся от любви. Почти что в этом роде. Попробую опять. – Что читаете, милорд?

Гамлет

Слова, слова, слова…

Полоний

А в чем там дело, милорд?

Гамлет

Между кем и кем?

Полоний

Я хочу сказать, что написано в книге, милорд?

Гамлет

Клевета. Каналья сатирик утверждает, что у стариков седые бороды, лица в морщинах, из глаз густо сочится смола и сливовый клей и что у них совершенно отсутствует ум и очень слабые ляжки. Всему этому, сэр, я верю легко и охотно, но публиковать это считаю бесстыдством, ибо сами вы, милостивый государь, когда-нибудь состаритесь, как я, ежели, подобно раку, будете пятиться задом.

Полоний (в сторону)

Если это и безумие, то в своем роде последовательное. – Не уйти ли нам подальше с открытого воздуха, милорд?

Гамлет

Куда, в могилу?

Полоний

В самом деле, дальше нельзя. (В сторону.) Как проницательны подчас его ответы! Находчивость, которая часто осеняет полоумных и не всегда бывает у здравомыслящих. Однако пойду поскорей придумаю, как бы ему встретиться с дочкой. – Досточтимый принц, дайте мне разрешенье удалиться.

Гамлет

Не мог бы вам дать ничего, сэр, с чем расстался бы охотней. Кроме моей жизни, кроме моей жизни, кроме моей жизни.

Полоний

Желаю здравствовать, принц.

Гамлет

О, эти несносные старые дурни!

Входят Розенкранц и Гильденстерн.

Полоний

Вам принца Гамлета? Вот он как раз.

Розенкранц (Полонию)

Спасибо, сэр.

Полоний уходит.

Гильденстерн

Почтенный принц!

Розенкранц

Бесценный принц!

Гамлет

Ба, милые друзья! Ты, Гильденстерн?

Ты, Розенкранц? Ну как дела, ребята?

Розенкранц

Как у любого из сынов земли.

Гильденстерн

По счастью, наше счастье не чрезмерно:

Мы не верхи на колпаке Фортуны.

Гамлет

Но также не низы ее подошв?

Розенкранц

Ни то, ни это, принц.

Гамлет

Ну что же, превосходно. Однако что нового?

Розенкранц

Ничего, принц, кроме того, что в мире завелась совесть.

Гамлет

Значит, скоро конец света. Впрочем, у вас ложные сведения. Однако давайте поподробнее. Чем прогневили вы, дорогие мои, эту свою Фортуну, что она шлет вас в эту тюрьму?

Гильденстерн

В тюрьму, принц?

Гамлет

Да, конечно: Дания – тюрьма.

Розенкранц

Тогда весь мир – тюрьма.

Гамлет

И притом образцовая, со множеством арестантских, темниц и подземелий, из которых Дания – наихудшее.

Розенкранц

Мы не согласны, принц.

Гамлет

Значит, для вас она не тюрьма, ибо сами по себе вещи не бывают хорошими и дурными, а только в нашей оценке. Для меня она тюрьма.

Розенкранц

Значит, тюрьмой делает ее ваша гордость. Вашим требованиям тесно в ней.

Гамлет

О Боже! Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности. Если бы только не мои дурные сны!

Гильденстерн

А сны и приходят из гордости. Гордец живет несуществующим. Он питается тем, что возомнит о себе и себе припишет. Он тень своих снов, отражение своих выдумок.

Гамлет

Сон – сам по себе только тень.

Розенкранц

В том-то и дело. Таким образом, вы видите, как невесомо и бесплотно преувеличенное мнение о себе. Оно даже и не тень вещи, а всего лишь тень тени.

Гамлет

Итак, только ничтожества, не имеющие основания гордиться собою, – твердые тела, а люди с заслугами – тени ничтожеств. Однако чем умствовать, не пойти ли лучше ко двору? Ей-богу, я едва соображаю.

Розенкранц и Гильденстерн

Мы будем неотступно следовать за вами с нашими услугами.

Гамлет

Нет, к чему же! Мои слуги стали слишком хорошо смотреть за мной в последнее время. Но, положа руку на сердце, зачем вы в Эльсиноре?

Розенкранц

В гостях у вас, принц, больше ни за чем.

Гамлет

Хотя бедность ставит границы моей благодарности, я благодарю вас. И однако даже этой благодарности слишком много для вас. За вами не посылали? Это ваше собственное побуждение? Ваш приезд доброволен? А? Пожалуйста, по совести. А? А? Ну как?

Гильденстерн

Что нам сказать, милорд?

Гамлет

Ах, да что угодно, только не к делу! За вами послали. В ваших глазах есть род признанья, которое ваша сдержанность бессильна затушевать. Я знаю, добрый король и королева послали за вами.

Розенкранц

С какой целью, принц?

Гамлет

Это уж вам лучше знать. Но только заклинаю вас былой дружбой, любовью, единомыслием и другими, еще более убедительными доводами – без изворотов со мной: посылали за вами или нет?

Розенкранц (Гильденстерну)

Что вы скажете?

Гамлет (в сторону)

Ну вот, не в бровь, а в глаз! –

Если любите меня, не отпирайтесь.

Гильденстерн

Милорд, за нами послали.

Гамлет

Хотите, скажу вам – зачем? Таким образом, моя догадка предупредит вашу болтливость и ваша верность тайне короля и королевы не полиняет ни перышком. Недавно, не знаю почему, я потерял всю свою веселость и привычку к занятиям. Мне так не по себе, что этот цветник мирозданья, земля, кажется мне бесплодною скалою, а этот необъятный шатер воздуха с неприступно вознесшейся твердью, этот, видите ли, царственный свод, выложенный золотою искрой, на мой взгляд – просто-напросто скопление вонючих и вредных паров. Какое чудо природы человек! Как благородно рассуждает! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! В поступках как близок к ангелу! В воззреньях как близок к Богу! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что мне эта квинтэссенция праха? Мужчины не занимают меня, и женщины тоже, как ни оспаривают этого ваши улыбки.

Розенкранц

Принц, ничего подобного не было у меня в мыслях!

Гамлет

Что же вы усмехнулись, когда я сказал, что мужчины не занимают меня?

Розенкранц

Я подумал, какой постный прием окажете вы в таком случае актерам. Мы их обогнали по дороге. Они направляются сюда предложить вам свои услуги.

Гамлет

Играющему королей – низкий поклон. Я буду данником его величества. Странствующий рыцарь найдет дело для своего меча и щита. Вздохи любовника не пропадут даром. Меланхолик обретет желанный покой. Над шутом будут надрывать животики все те, у кого они, как взведенные курки, только ждут щекотки. Пускай героиня выкладывает всю душу, не стесняясь стихосложеньем. Что это за актеры?

Розенкранц

Те самые, которые вам так нравились, – столичные трагики.

Гамлет

Что их толкнуло в разъезды? Постоянное пристанище было выгоднее в отношении денег и славы.

Розенкранц

Я думаю, их к этому принудили последние нововведения.

Гамлет

Ценят ли их так же, как когда я был в городе? Такие же ли у них сборы?

Розенкранц

Нет, в том-то и дело, что нет.

Гамлет

Отчего же? Разве они стали хуже?

Розенкранц

Нет, они подвизаются на своем поприще с прежним блеском. Но в городе объявился целый выводок детворы, едва из гнезда, которые берут самые верхние ноты и срывают нечеловеческие аплодисменты. Сейчас они в моде и подвергают таким нападкам старые театры, что даже военные люди не решаются ходить туда из страха быть высмеянными в печати.

Гамлет

Как, эти дети так страшны? Кто их содержит? Как им платят? Что, это их призванье, пока у них не погрубеют голоса? А позже, когда они сами станут актерами обыкновенных театров, если только у них не будет другого выхода, не пожалеют ли они, что старшие восстанавливали их против собственной будущности?

Розенкранц

Сказать правду, много было шуму с обеих сторон, и народ не считает грехом стравливать их друг с другом. Одно время за пьесу ничего не давали, если в ней не разделывались с литературным противником.

Гамлет

Неужели?

Гильденстерн

О, крови при этом испорчено немало!

Гамлет

И мальчишки одолевают?

Розенкранц

Да, принц. И Геркулеса с его ношей.{31}

Гамлет

Впрочем, это неудивительно. Например, сейчас дядя мой – Датский король, и те самые, которые строили ему рожи при жизни моего отца, дают по двадцать, сорок, пятьдесят и по сто дукатов за его мелкие изображения. Черт возьми, тут есть что-то сверхъестественное, если бы только философия могла до этого докопаться.

Трубы за сценой.

Гильденстерн

Вот и актеры.

Гамлет

С приездом в Эльсинор вас, господа! Ваши руки, товарищи. В понятия радушия входят такт и светские условности. Обменяемся их знаками, чтобы после моей встречи с актерами вы не подумали, что с ними я более любезен. Еще раз, с приездом! Но мой дядя-отец и тетка-матушка ошибаются.

Гильденстерн

В каком отношении, милорд?

Гамлет

Я помешан только в норд-норд-вест. При южном ветре я еще отличу сокола от цапли.

Входит Полоний.

Полоний

Здравствуйте, господа.

Гамлет

Слушайте, Гильденстерн, и вы тоже, Розенкранц. На каждое ухо по слушателю. Старый младенец, которого вы видите, еще не вышел из пеленок.

Розенкранц

Может быть, он попал в них вторично. Сказано ведь: старый, что малый.

Гамлет

Предсказываю, что и он с сообщением об актерах. Вот увидите. – Совершенная правда, сэр. В понедельник утром, как вы сказали.

Полоний

Милорд, у меня есть новости для вас.

Гамлет

Милорд, у меня есть новости для вас. Когда Росций был в Риме актером…

Полоний

Актеры приехали, милорд.

Гамлет

Кудах-тах-тах, кудах-тах-тах…

Полоний

Ей-богу, милорд.

Гамлет

Прикатили на ослах…

Полоний

Лучшие в мире актеры на любой вкус, как то: для трагедий, комедий, хроник, пасторалей, вещей пасторально-комических, историко-пасторальных, трагико-исторических, трагикомико– и историко-пасторальных и для сцен в промежуточном и непредвиденном роде. Важность Сенеки, легкость Плавта для них не диво. В чтении наизусть и экспромтом это люди единственные.

Гамлет

О, Евфай, судья Израиля{32}, какое у тебя было сокровище!

Полоний

Какое же это сокровище было у него, милорд?

Гамлет

А как же,

«Единственную дочь растил

И в ней души не чаял».

Полоний (в сторону)

Все норовит о дочке!

Гамлет

А? Не так, что ли, старый? Евфай?

Полоний

Если Евфай – это я, то совершенно верно: у меня есть дочь, в которой я души не чаю.

Гамлет

Нет, ничуть это не верно.

Полоний

Что же тогда верно, милорд?

Гамлет

А вот что:

«А вышло так, как Бог судил,

И клад, как воск, растаял».

Продолжение, виноват, – в первой строфе духовного стиха, потому что, как видите, мы будем сейчас развлекаться.

Входят четверо или пятеро актеров.

Здравствуйте, господа! Милости просим. Рад вам всем. Здравствуйте, мои хорошие. – Ба, старый друг! Как ты оброс с тех пор, что мы не видались! Приехал на глазах у меня смеяться над моими делами в Дании? – Вас ли я вижу, барышня моя?{33} Царица небесная, вы на целый венецианский каблук залетели в небо с нашей последней встречи! Будем надеяться, что голос ваш не фальшивит, как золото, изъятое из обращенья. – Милости просим, господа! Давайте, как французские сокольничьи, набросимся на первое, что нам попадется. Пожалуйста, какой-нибудь монолог. Давайте нам образчик вашего искусства. Ну! Какой-нибудь страстный монолог.

Первый актер

Какой монолог, добрейший принц?

Гамлет

Помнится, раз ты читал мне один отрывок; вещь никогда не ставили или не больше разу – пьеса не понравилась. Для большой публики это было, что называется, не в коня корм. Однако, как воспринял я и другие, еще лучшие судьи, это была великолепная пьеса, хорошо разбитая на сцены и написанная с простотой и умением. Помнится, возражали, что стихам недостает пряности, а язык не обнаруживает в авторе отбора, но находили работу добросовестной, с чертами здоровья и основательности, приятными без натяжки. Один монолог я в ней особенно любил: это где Эней рассказывает о себе Дидоне, и в особенности то место, где он говорит об убийстве Приама. Если он еще у вас в памяти, начните вот с какой строчки. Погодите, погодите: «Свирепый Пирр{34}, тот, что как зверь Гирканский…»{35} Нет, не так. Но начинается с Пирра:

«Свирепый Пирр, чьи черные доспехи

И мрак души напоминали ночь,

Когда лежал он, прячась в конском чреве,{36}

Теперь закрасил черный цвет одежд

Малиновым – и стал еще ужасней.

Теперь он с ног до головы в крови

Мужей и жен, и сыновей и дочек,

Запекшейся в жару горящих стен,

Которые убийце освещают

Дорогу к цели. В кровяной коре,

Дыша огнем и злобой, Пирр безбожный,

Карбункулами выкатив глаза,

Приама ищет…»

Продолжайте сами.

Полоний

Ей-богу, хорошо, милорд! С хорошей дикцией и чувством меры.

Первый актер

«Пирр его находит,

Насилу приподнявши меч, Приам

От слабости его роняет наземь.

Ему навстречу подбегает Пирр,

Сплеча замахиваясь на Приама;

Но этого уже и свист клинка

Сметает с ног. И тут, как бы от боли,

Стена дворца горящего, клонясь,

Обваливается и оглушает

На миг убийцу. Пирров меч в руке

Над головою так и остается,

Как бы вонзившись в воздух на лету.

С минуту, как убийца на картине,

Стоит, забывшись, без движенья Пирр,

Руки не опуская.

Но, как бывает часто перед бурей,

Беззвучны выси, облака стоят,

Нет ветра, и земля, как смерть, притихла, –

Откуда ни возьмись, внезапный гром

Раскалывает местность… Так, очнувшись,

Тем яростней возжаждал крови Пирр,

И вряд ли молот в кузнице циклопов

За ковкой лат для Марса плющил сталь

Бесчувственней, чем Пирров меч кровавый

Пал на Приама.

Стыдись, Фортуна! Дайте ей отставку,

О боги, отымите колесо,

Разбейте обод, выломайте спицы

И круглый вал скатите с облаков

В кромешный ад!»

Полоний

Слишком длинно.

Гамлет

Это пошлют в цирюльню вместе с вашей бородой. – Продолжай, прошу тебя. Для него существуют только балеты и сальные анекдоты, а от прочего он засыпает. Перейди к Гекубе{37}. Продолжай.

Первый актер

«Ужасен вид поруганной царицы…»

Гамлет

Поруганной царицы?

Полоний

Хорошо! «Поруганной царицы» – хорошо!

Первый актер

«Гася слезами пламя, босиком

Она металась, с головной повязкой

Взамен венца и обмотавши стан,

Иссушенный годами, одеялом,

Случившимся в руках. Кто б увидал

Все это, ядовитыми словами

Фортуну бы позором заклеймил.

А если б с неба боги подсмотрели,

Как потешался над царицей Пирр,

Кромсая перед нею тело мужа,

Спокойствие покинуло бы их.

Глаза бы их наполнились слезами

Из жалости к несчастной».

Полоний

Смотрите, он изменился в лице и весь в слезах! Пожалуйста, довольно.

Гамлет

Хорошо. Остальное доскажешь после. Почтеннейший, посмотрите, чтоб об актерах хорошо позаботились. Вы слышите, пообходительнее с ними, потому что они – краткий обзор нашего времени. Лучше иметь скверную надпись на гробнице, нежели дурной их отзыв при жизни.

Полоний

Принц, я обойдусь с ними по заслугам.

Гамлет

Нет – лучше, чтоб вас черт побрал, любезнейший! Если обходиться с каждым по заслугам, кто уйдет от порки? Обойдитесь с ними в меру вашего великодушия. Чем меньше у них заслуг, тем больше будет их у вашей доброты. Проводите их.

Полоний

Пойдемте, господа.

Гамлет

Идите за ним, друзья. Завтра у нас представленье.

Полоний и все актеры, кроме первого, уходят.

Скажи, старый друг, можете вы сыграть «Убийство Гонзаго»{38}?

Первый актер

Да, милорд.

Гамлет

Поставь это завтра вечером. Скажи, можно ли, в случае надобности, заучить кусок строк в двенадцать-шестнадцать, который бы я написал, – можно?

Первый актер

Да, милорд.

Гамлет

Превосходно. Ступай за тем господином, да смотри не передразнивай его.

Первый актер уходит.

Простимся до вечера, друзья мои. Еще раз: вы – желанные гости в Эльсиноре.

Розенкранц

Добрейший принц!

Гамлет

Храни вас Бог!

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Один я. Наконец-то.

Какой же я холоп и негодяй!

Не страшно ль, что актер проезжий этот

В фантазии, для сочиненных чувств,

Так подчинил мечте свое сознанье,

Что сходит кровь со щек его, глаза

Туманят слезы, замирает голос

И облик каждой складкой говорит,

Чем он живет. А для чего в итоге?

Из-за Гекубы!

Что он Гекубе? Что ему Гекуба?

А он рыдает. Что б он натворил,

Будь у него такой же повод к мести,

Как у меня? Он сцену б утопил

В потоке слез. В его изображенье

Виновный бы прочел свой приговор.

А я,

Тупой и жалкий выродок, слоняюсь

В сонливой лени и ни о себе

Не заикнусь, ни пальцем не ударю

Для короля, чью жизнь и власть смели

Так подло. Что ж, я трус? Кому угодно

Сказать мне дерзость? Дать мне тумака?

Как мальчику, прочесть нравоученье?

Взять за нос? Обозвать меня лжецом

Заведомо безвинно? Кто охотник?

Смелее! В полученье распишусь.

Не желчь в моей печенке голубиной,

Позор не злит меня, а то б давно

Я выкинул стервятникам на сало

Труп изверга. Блудливый шарлатан!

Кровавый, лживый, злой, сластолюбивый!

О мщенье!

Ну и осел я, нечего сказать!

Я сын отца убитого. Мне небо

Сказало: встань и отомсти. А я,

Я изощряюсь в жалких восклицаньях

И весь раскис, как уличная тварь,

Как судомойка!

Тьфу, черт! Проснись, мой мозг!

Я где-то слышал,

Что люди с темным прошлым, находясь

На представленье, сходном по завязке,

Ошеломлялись живостью игры

И сами сознавались в злодеянье.

Убийство выдает себя без слов,

Хоть и молчит. Я поручу актерам

Сыграть пред дядей вещь по образцу

Отцовой смерти. Послежу за дядей –

Возьмет ли за живое. Если да,

Я знаю, как мне быть. Но может статься,

Тот дух был дьявол. Дьявол мог принять

Любимый образ. Может быть, лукавый

Расчел, как я устал и удручен,

И пользуется этим мне на гибель.

Нужны улики поверней моих,

Здесь, в записях. Для этого со сцены

Я совесть короля на них поддену.

Уходит.

Действие III

Сцена первая

Эльсинор. Комната в замке. Входят король, королева, Полоний, Офелия, Розенкранц и Гильденстерн.

Король

Так, значит, вы не можете добиться,

Зачем он напускает эту блажь?

Чем взвинчен он, что, не боясь последствий,

В душевном буйстве тратит свой покой?

Розенкранц

Он сам признал, что не в своей тарелке,

Но почему, не хочет говорить.

Гильденстерн

Выпытыванью он не поддается.

Едва заходит о здоровье речь,

Он ускользает с хитростью безумца.

Королева

А как он принял вас?

Розенкранц

Как джентльмен.

Гильденстерн

Но с некоторой долей принужденья.

Розенкранц

Скупился на вопросы, но в ответ

Был разговорчив.

Королева

Вы его не звали

Развлечься?

Розенкранц

Все сошлось само собой.

Дорогою мы встретили актеров.

Узнав об этом, он был очень рад.

Во всяком случае, актеры – в замке

И получили, кажется, приказ

Играть сегодня.

Полоний

Истинная правда.

Он просит августейшую чету

Пожаловать к спектаклю.

Король

С наслажденьем.

Мне радостно узнать, что у него

Такие интересы. Джентльмены,

И дальше поощряйте эту страсть.

Пусть не хандрит.

Розенкранц

Приложим все усилья.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Король

Моя Гертруда, удались и ты.

За Гамлетом негласно подослали.

Он здесь столкнется как бы невзначай

С Офелией. Шпионы поневоле,

Мы спрячемся вблизи с ее отцом

И разузнаем, в чем несчастье принца:

Любовь ли это точно или нет.

Королева

Сейчас я удалюсь. А вам желаю,

Офелия, чтоб ваша красота

Была единственной болезнью принца,

А ваша добродетель навела

Его на путь, к его и вашей чести.

Офелия

О, дал бы Бог!

Королева уходит.

Полоний

Офелия, сюда.

Прогуливайся. Государь, извольте

Всемилостиво скрыться. Дочь, возьми

Для вида книгу. Ваша встреча будет

Нечаянностью. – Все мы хороши:

Святым лицом и внешним благочестьем

При случае и черта самого

Обсахарим.

Король (в сторону)

О, это слишком верно!

Он этим, как ремнем, меня огрел.

Ведь щеки шлюхи, если снять румяна,

Не так ужасны, как мои дела

Под красными словами. О, как тяжко!

Полоний

Он близко. Отойдемте, государь.

Король и Полоний уходят. Входит Гамлет.

Гамлет

Быть иль не быть, вот в чем вопрос.

Достойно ль

Терпеть без ропота позор судьбы

Иль надо оказать сопротивленье,

Восстать, вооружиться, победить

Или погибнуть? Умереть. Забыться

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная? Скончаться. Сном забыться.

Уснуть… И видеть сны? Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снес бы ложное величье

Правителей, невежество вельмож,

Всеобщее притворство, невозможность

Излить себя, несчастную любовь

И призрачность заслуг в глазах ничтожеств,

Когда так просто сводит все концы

Удар кинжала? Кто бы согласился,

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти,

Боязнь страны, откуда ни один

Не возвращался, не склоняла воли

Мириться лучше со знакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться?

Так малодушничает наша мысль

И вянет, как цветок, решимость наша

В бесплодье умственного тупика.

Так погибают замыслы с размахом,

Вначале обещавшие успех,

От долгих отлагательств. Но довольно!

Офелия! О радость! Помяни

Мои грехи в своих молитвах, нимфа.

Офелия

Принц, были ль вы здоровы это время?

Гамлет

Благодарю: вполне, вполне, вполне.

Офелия

Принц, у меня от вас есть подношенья,

Я вам давно хотела их вернуть.

Возьмите их.

Гамлет

Да полно, вы ошиблись.

Я в жизни ничего вам не дарил.

Офелия

Дарили, принц, вы знаете прекрасно.

С придачею певучих нежных слов,

Их ценность умножавших. Так как запах

Их выдохся, возьмите их назад.

Порядочные девушки не ценят,

Когда их одаряют – и изменят.

Пожалуйста.

Гамлет

Ах, так вы порядочная девушка?

Офелия

Милорд!

Гамлет

И вы хороши собой?

Офелия

Что разумеет ваша милость?

Гамлет

То, что если вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего делать с вашей красотою.

Офелия

Разве для красоты не лучшая спутница порядочность?

Гамлет

О, конечно! И скорей красота стащит порядочность в омут, нежели порядочность исправит красоту. Прежде это считалось парадоксом, а теперь доказано. Я вас любил когда-то.

Офелия

Действительно, принц, мне верилось.

Гамлет

А не надо было верить. Нераскаян человек и неисправим. Я не любил вас.

Офелия

Тем больней я обманулась!

Гамлет

Ступай в монастырь. К чему плодить грешников? Сам я – сносной нравственности. Но и у меня столько всего, чем попрекнуть себя, что лучше бы моя мать не рожала меня. Я очень горд, мстителен, самолюбив. И в моем распоряжении больше гадостей, чем мыслей, чтобы эти гадости обдумать, фантазии, чтоб облечь их в плоть, и времени, чтоб их исполнить. Какого дьявола люди вроде меня толкутся меж небом и землею? Все мы кругом обманщики. Не верь никому из нас. Ступай добром в монастырь. Где твой отец?

Офелия

Дома, милорд.

Гамлет

Надо запирать за ним покрепче, чтобы он разыгрывал дурака только с домашними. Прощай.

Офелия

Святые силы, помогите ему!

Гамлет

Если пойдешь замуж, вот проклятье тебе в приданое. Будь непорочна, как лед, и чиста, как снег, – не уйти тебе от напраслины. Затворись в обители, говорю тебе. Иди с миром. А если тебе непременно надо мужа, выходи за глупого. Слишком уж знают умные, каких чудищ вы из них делаете. Ступай в монахини, говорю тебе! И не откладывай. Прощай.

Офелия

Силы небесные, исцелите его!

Гамлет

Наслышался я и про вашу живопись. Бог дал вам одно лицо, а вам надо обязательно переменить его на другое. Иная и хвостом, и ножкой, и языком, и всякую Божью тварь обзовет по-своему, но, во что ни пустится, все это одна святая невинность. Нет, шалишь. Довольно. На этом я спятил. Никаких свадеб. Кто уже в браке, пусть остаются в супружестве. Все, кроме одного. Остальные пусть воздержатся. Ступай в монахини!

Уходит.

Офелия

Какого обаянья ум погиб!

Соединенье знанья, красноречья

И доблести, наш праздник, цвет надежд,

Законодатель вкусов и приличий,

Их зеркало… все вдребезги. Все, все…

А я? Кто я, беднейшая из женщин,

С недавним медом клятв его в душе,

Теперь, когда могучий этот разум,

Как колокол надбитый, дребезжит,

А юношеский облик бесподобный

Изборожден безумьем? Боже мой!

Куда все скрылось? Что передо мной?

Король и Полоний возвращаются.

Король

Любовь? Он поглощен совсем не ею.

К тому ж – хоть связи нет в его словах,

В них нет безумья. Он не то лелеет

По темным уголкам своей души,

Высиживая что-то поопасней.

Чтоб вовремя беду предотвратить,

Пришел я к следующему решенью:

Он в Англию немедля отплывет

Для сбора недовыплаченной дани.

Быть может, море, новые края

И люди выбьют у него из сердца

То, что сидит там и над чем он сам

Ломает голову до отупенья.

Как думаете вы?

Полоний

Что ж – это мысль.

Пускай поплавает. Но я, как прежде,

Уверен, что предмет его тоски –

Любовь без разделенья. – Ну, дочурка?

Не повторяй, что Гамлет говорил.

Слыхали сами. – Что же, ваша воля.

Я думаю, когда пройдет спектакль,

Устроим встречу принца с королевой,

Пусть с ним поговорит наедине.

Хотите, я подслушаю беседу?

А если не узнаем ничего,

Сошлите в Англию иль заточите,

Куда рассудите.

Король

Быть по сему.

Влиятельных безумцев шлют в тюрьму.

Уходит.

Сцена вторая

Там же. Зал в замке. Входят Гамлет и несколько актеров.

Гамлет

Говорите, пожалуйста, роль, как я показывал: легко и без запинки. Если же вы собираетесь горланить ее, как большинство из вас, лучше было бы отдать ее городскому глашатаю. Кроме того, не пилите воздуха этак вот руками, но всем пользуйтесь в меру. Даже в потоке, буре и, скажем, урагане страсти учитесь сдержанности, которая придает всему стойкость. Как не возмущаться, когда здоровенный детина в саженном парике рвет перед вами страсть в куски и клочья, к восторгу стоячих мест, где ни о чем, кроме немых пантомим и простого шума, не имеют понятия. Я бы отдал высечь такого молодчика за одну мысль переиродить Ирода{39}. Это уж какое-то сверхсатанинство. Избегайте этого.

Первый актер

Будьте покойны, ваша светлость.

Гамлет

Однако и без лишней скованности, но во всем слушайтесь внутреннего голоса. Двигайтесь в согласии с диалогом, говорите, следуя движениям, с тою только оговоркой, чтобы это не выходило из границ естественности. Каждое нарушение меры отступает от назначения театра, цель которого во все времена была и будет: держать, так сказать, зеркало перед природой, показывать доблести ее истинное лицо и ее истинное – низости, и каждому веку истории – его неприкрашенный облик. Если тут перестараться или недоусердствовать, непосвященные будут смеяться, но знаток опечалится, а суд последнего, с вашего позволения, должен для вас перевешивать целый театр, полный первых. Мне попадались актеры, и среди них прославленные, и даже до небес, которые, не во гнев им будь сказано, голосом и манерами не были похожи ни на крещеных, ни на нехристей, ни на кого бы то ни было на свете. Они так двигались и завывали, что брало удивление, какой из поденщиков природы смастерил человека так неумело, – такими чудовищными выходили люди в их изображении.

Первый актер

Надеюсь, у себя, принц, мы эти крайности несколько устранили.

Гамлет

Устраните совершенно. А играющим дураков запретите говорить больше, чем для них написано. Некоторые доходят до того, что хохочут сами для увеселения худшей части публики в какой-нибудь момент, существенный для хода пьесы. Это недопустимо и показывает, какое дешевое самолюбие у таких шутников. Подите приготовьтесь.

Актеры уходят. Входят Полоний, Розенкранц и Гильденстерн.

Ну как, милорд, желает ли король посмотреть эту пьесу?

Полоний

И королева тоже, и как можно скорее.

Гамлет

Велите актерам поторопиться.

Полоний уходит.

Вы б не пошли вдвоем поторопить их?

Розенкранц и Гильденстерн

Немедленно, милорд.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Гамлет

Горацио!

Входит Горацио.

Горацио

Здесь, принц, к услугам вашим.

Гамлет

Горацио, ты изо всех людей,

Каких я знаю, самый настоящий.

Горацио

О, что вы, принц!

Гамлет

Не думай, я не льщу.

Зачем мне льстить, когда твое богатство

И стол и кров – один веселый нрав?

Нужде не льстят. Подлизам предоставим

Умильничать в передних богачей.

Пусть гнут колени там, где раболепье

Приносит прибыль. Слушай-ка. С тех пор

Как для меня законом стало сердце

И в людях разбирается, оно

Отметило тебя. В тебе есть цельность.

Все выстрадав, ты сам не пострадал.

Ты сносишь все и равно благодарен

Судьбе за гнев и милости. Блажен,

В ком кровь и ум такого же состава.

Он не рожок под пальцами судьбы,

Чтоб петь, смотря какой откроют клапан.

Кто безупречен? Дай его сюда.

Я в сердце заключу его с тобой,

В святилище души. Но погоди.

Сейчас мы королю сыграем пьесу.

Я говорил тебе про смерть отца.

Там будет точный сколок этой сцены.

Когда начнется этот эпизод,

Будь добр, смотри на дядю не мигая.

Он либо выдаст чем-нибудь себя

При виде сцены, либо этот призрак

Был демон зла, а в мыслях у меня

Такой же чад, как в кузнице Вулкана.

Итак, будь добр, гляди во все глаза.

Вопьюсь и я, а после сопоставим

Итоги наблюдений.

Горацио

По рукам.

А если вор уйдет неуличенным,

Я штраф плачу за скрытье воровства.

Гамлет

Они идут. Я вновь больным прикинусь.

Займем места.

Датский марш. Трубы. Входят король, королева, Полоний, Офелия, Розенкранц, Гильденстерн и другие чины свиты со стражей, несущей факелы.

Король

Как здравствует принц крови нашей, Гамлет?

Гамлет

Верите ли – превосходно. По-хамелеонски{40}. Питаюсь воздухом, начиненным обещаньями. Так не откармливают и каплунов.

Король

Это ответ не в мою сторону, Гамлет. Это не мои слова.

Гамлет

А теперь и не мои. (Полонию.) Милорд, вы играли в свою бытность в университете, не правда ли?

Полоний

Играл, милорд, и считался хорошим актером.

Гамлет

Кого же вы играли?

Полоний

Я играл Юлия Цезаря. Меня убивали в Капитолии{41}. Брут убил меня.

Гамлет

С его стороны было брутально убивать такого капитального теленка. – Готовы актеры?

Розенкранц

Да, милорд. Они ждут вашего приказания.

Королева

Поди сюда, милый Гамлет, сядь рядом.

Гамлет

Нет, матушка, тут магнит попритягательней.

Полоний

(вполголоса королю)

Ого, слыхали?

Гамлет

Леди, можно к вам на колени?

(Растягивается у ног Офелии.){42}

Офелия

Нет, милорд.

Гамлет

То есть виноват: можно голову к вам на колени?

Офелия

Да, милорд.

Гамлет

А вы уж решили – какое-нибудь неприличие?

Офелия

Ничего я не решила, милорд.

Гамлет

А ведь это чудная мысль – лежать у ног девушки!

Офелия

Что такое, милорд?

Гамлет

Ничего.

Офелия

Принц, вы сегодня в ударе?

Гамлет

Кто, я?

Офелия

Да, милорд.

Гамлет

Господи, ради вас я и колесом пройдусь! Впрочем, что и остается, как не веселиться? Взгляните, какой радостный вид у моей матери, а всего два часа, как умер мой отец.

Офелия

Нет, принц, полных дважды два месяца.

Гамлет

Как? Так много? Ну, тогда к дьяволу траур! Буду ходить в соболях. Силы небесные! Умер назад два месяца и все еще не забыт! Тогда есть надежда, что память о великом человеке переживет его на полгода. Но только пусть жертвует на построение храмов, а то никто не вспомнит о нем, как о деревянной лошадке, у которой на могиле надпись:

«Где ноги, где копыта.

Заброшена, забыта».

Играют гобои. Начинается пантомима. Входят актер и актриса, изображающие короля и королеву. Они проявляют нежность друг к другу. Королева обнимает короля, а он ее. Она становится на колени перед ним с изъявлениями преданности. Он поднимает ее и кладет голову ей на плечо. Потом ложится в цветнике на клумбу. Видя, что он уснул, она уходит. Тогда входит отравитель, снимает с него корону, целует ее, вливает в ухо короля яд и уходит. Возвращается королева, видит, что король мертв, и знаками выражает отчаяние. Снова входит отравитель с двумя или тремя носильщиками, давая понять, что разделяет ее горе. Труп уносят. Отравитель подарками добивается благосклонности королевы. Вначале она с негодованием отвергает его любовь, но под конец смягчается. Уходят.

Офелия

Что это означает, принц?

Гамлет

«Змея подколодная», а означает темное дело.

Офелия

Наверное, пантомима выражает содержание предстоящей пьесы?

Входит Пролог.

Гамлет

Сейчас мы все узнаем от этого малого. Актеры не умеют хранить тайн и все выбалтывают.

Офелия

Он объяснит значение показанной вещи?

Гамлет

Да, и любой вещи, которую вы ему покажете. Не стыдитесь только показывать, а он без стыда будет объяснять, что это значит.

Офелия

Вы злюка, вы злюка! Я буду смотреть пьесу.

Пролог

Пред нашим представленьем

Мы просим со смиреньем

Нас выслушать с терпеньем.

Гамлет

Что это, пролог или надпись на колечке?

Офелия

Действительно, коротковато, милорд.

Гамлет

Как женская любовь.

Входят два актера, изображающие короля и королеву.

Король на сцене

В тридцатый раз на конях четверней

Объехал Феб моря и мир земной,

И тридцать дюжин лун вокруг земли

Двенадцать раз по тридцать раз прошли,

С тех пор как нам сближает все тесней

Любовь – сердца, а руки – Гименей.

Королева на сцене

Еще раз столько солнце и луна

Могли б пройти, пока любовь сильна.

Но горе мне – годам наперекор

Болезнен вид ваш с некоторых пор.

Однако опасаться вам, дружок,

Нет надобности ни на волосок.

Страшится или любит женский пол,

В нем все без меры, всюду пересол.

Моей любви изведали вы вкус,

Люблю я слепо, слепо и страшусь.

Где чувство в силе, страшно пустяка,

Где много любят, малость велика.

Король на сцене

Душа моя, прощанья близок час.

К концу подходит сил моих запас.

А ты и дальше в славе и любви

Существованья радостью живи.

Другой супруг, как знать…

Королева на сцене

Не суесловь.

Предательством была бы та любовь.

Убей меня за новым мужем гром!

Кровь первого да будет на втором!

Гамлет (в сторону)

Полынь, полынь!

Королева на сцене

Не по любви вступают в новый брак.

Расчет и жадность – вот его рычаг.

Король на сцене

Мне верится, вы искренни во всем.

Но не всегда стоим мы на своем,

Решимость наша – памяти раба.

Сильна до службы, в выслуге слаба.

Что держится, как недозрелый плод,

Отвалится, лишь только в сок войдет.

Чтоб жить, должны мы клятвы забывать,

Которые торопимся давать.

У каждой страсти собственная цель,

Но ей конец, когда проходит хмель.

Печаль и радость в дикости причуд

Сметают сами, что произведут.

Печали жалок радости предмет,

А радости до горя дела нет.

Итак, когда все временно и тлен,

Как и любви уйти от перемен?

Кто вертит кем, еще вопрос большой:

Судьба любовью иль любовь судьбой?

Ты в силе, и друзей хоть отбавляй,

Ты в горе, и последние прощай.

Но кончу тем, откуда речь повел.

Превратностей так полон произвол,

Что в нашей воле вовсе не дела,

А только пожеланья без числа.

Так и боязнь второго сватовства

Жива у вас до первого вдовства.

Королева на сцене

Померкни свет, погибни урожай!

И день и ночь покою я не знай!

Отчаянье заволоки мой взор!

Будь жизнью мне отшельницы затвор!

Недобрый вихрь развей в небытии

Мои надежды и мечты мои!

Малейший шаг ввергай меня в беду,

Когда, вдова, я замуж вновь пойду!

Гамлет

А ну как обманет?

Король на сцене

Зарок – не шутка. Но оставь меня.

Я утомился сутолокой дня

И отдохну немного.

(Засыпает.)

Королева на сцене

Выспись всласть,

И да минует в жизни нас напасть.

Уходит.

Гамлет

Сударыня, как вам нравится пьеса?

Королева

По-моему, леди слишком много обещает.

Гамлет

О, но она сдержит слово!

Король

Вы знаете содержание? В нем нет ничего предосудительного?

Гамлет

Нет, нет. Все это в шутку, отравление в шутку. Ровно ничего предосудительного.

Король

Как название пьесы?

Гамлет

«Мышеловка». Но в каком смысле? В фигуральном. Пьеса изображает убийство, совершенное в Вене. Имя герцога – Гонзаго. Его жена – Баптиста. Вы сейчас увидите. Это препакостнейшая проделка. Но нам-то что с вами? Вашего величества и нас, с нашей чистой совестью, это не касается. Пусть кляча лягается, если у нее зашиблены задние ноги. Наши кости в порядке.

Входит Луциан.

Это некто Луциан, племянник короля.

Офелия

Вы хорошо заменяете хор, милорд.

Гамлет

Начинай, убийца. Ну, чума ты этакая! Брось свои безбожные рожи и начинай. Ну! «Взывает к мести каркающий ворон».

Луциан

Рука тверда, дух черен, крепок яд,

Удобен миг, ничей не видит взгляд.

Теки, теки, верши свою расправу,

Гекате{43} посвященная отрава!

Спеши весь вред, который в травах есть,

Над этой жизнью в действие привесть!

(Вливает яд в ухо спящего.)

Гамлет

Он отравляет его в саду, чтобы завладеть престолом. Имя герцога – Гонзаго. История существует отдельно, образцово изложенная по-итальянски. Сейчас вы увидите, как убийца достигает любви жены Гонзаго.

Офелия

Король встает!

Гамлет

Испугался хлопушки?

Королева

Что с его величеством?

Полоний

Прекратите пьесу!

Король

Посветите мне. Скорей на воздух!

Все

Огня, огня, огня!

Уходят все, кроме Гамлета и Горацио.

Гамлет

Пусть раненый олень ревет,

А уцелевший скачет.

Где – спят, а где – ночной обход,

Кому что рок назначит.

Ну-с, сэр, если бы другие виды на будущее провалились у меня к туркам, разве это, да целый лес перьев, да пара провансальских роз на башмаках{44} не доставили бы мне места в актерской труппе?

Горацио

С половинным окладом.

Гамлет

Нет, с полным.

Ты знаешь, дорогой Дамон,

Юпитера орел

Слетел с престола, и на трон

Воссел простой осе… тр.

Горацио

Вы могли бы и в рифму.

Гамлет

О Горацио! Тысячу фунтов за каждое слово призрака! Ты заметил?

Горацио

Еще бы, принц!

Гамлет

Когда начали играть сцену отравления.

Горацио

Я с него глаз не спускал.

Гамлет

Ах, ах! А ну, а ну музыку! Ну-ка, флейтисты!

Раз королю неинтересна пьеса,

Нет для него в ней, значит, интереса.

А ну, а ну музыку!

Возвращаются Розенкранц и Гильденстерн.

Гильденстерн

Добрейший принц! Можно попросить вас на два слова?

Гамлет

Хоть на целую историю, сэр.

Гильденстерн

Король, сэр…

Гамлет

Да, сэр, что с ним?

Гильденстерн

Удалился к себе и чувствует себя очень скверно.

Гамлет

От вина, сэр?

Гильденстерн

Нет, сэр, скорее от желчи.

Гамлет

Остроумней было бы сказать это его врачу. Если я пропишу ему свое слабительное, опасаюсь, как бы желчь не разлилась у него еще сильнее.

Гильденстерн

Добрейший принц, введите свою речь в какие-нибудь границы и не уклоняйтесь так упорно от того, что мне поручено.

Гамлет

Пожалуйста. Я весь смирение и слух.

Гильденстерн

Королева, ваша матушка, в крайнем удручении послала меня к вам.

Гамлет

Милости просим.

Гильденстерн

Нет, добрейший принц, сейчас эти любезности ни к чему. Если вам угодно дать мне надлежащий ответ, я исполню приказание вашей матери. Если нет, я попрошу принять мои извинения и удалюсь.

Гамлет

Не могу, сэр.

Гильденстерн

Чего, милорд?

Гамлет

Дать вам надлежащий ответ. У меня мозги не в порядке. Но какой бы ответ я вам ни дал, располагайте им, как найдете нужным. Вернее, это относится к моей матери. Итак, ни слова больше. К делу. Моя мать, говорите вы…

Розенкранц

В таком случае, вот что. Ваше поведение, говорит она, повергло ее в изумление и ошеломило.

Гамлет

О удивительный сын, так удивляющий свою мать! А не прилипло ли к этому удивлению чего-нибудь посущественней? Любопытно.

Розенкранц

Она желает поговорить с вами у себя в комнате, прежде чем вы ляжете спать.

Гамлет

Рады стараться, будь она нам хоть десять раз матерью. Чем еще можем служить вам?

Розенкранц

Принц, вы когда-то любили меня.

Гамлет

(показывая на свои руки)

Как и сейчас, клянусь этими воровскими орудиями.

Розенкранц

Добрейший принц! В чем причина вашего нездоровья? Вы сами отрезаете путь к спасению, пряча свое горе от друга.

Гамлет

Я нуждаюсь в служебном повышении.

Розенкранц

Как это возможно, когда сам король назначил вас наследником Датского престола?

Гамлет

Да, сэр, но «покамест травка подрастет, лошадка с голоду умрет…» – старовата поговорка.

Возвращаются музыканты с флейтами.

А, флейты! Дайте мне одну на пробу. Отойдите в сторону. Что это вы все вьетесь вокруг, точно хотите загнать меня в какие-то сети?

Гильденстерн

О принц, если мое участие так навязчиво, значит, так безоговорочна моя любовь.

Гамлет

Я что-то не понял. Ну, да все равно. Вот флейта. Сыграйте что-нибудь.

Гильденстерн

Принц, я не умею.

Гамлет

Пожалуйста.

Гильденстерн

Уверяю вас, я не умею.

Гамлет

Но я прошу вас.

Гильденстерн

Но я не знаю, как за это взяться.

Гамлет

Это так же просто, как лгать. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух, и из нее польется нежнейшая музыка. Видите, вот клапаны.

Гильденстерн

Но я не знаю, как ими пользоваться. У меня ничего не выйдет. Я не учился.

Гамлет

Смотрите же, с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь играть на мне. Вы приписываете себе знание моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны. Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты. А эта маленькая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон, и тем не менее вы не можете заставить ее говорить. Что ж вы думаете, со мной это легче, чем с флейтой? Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя.

Возвращается Полоний.

Благослови вас Бог, сэр.

Полоний

Милорд, королева желает поговорить с вами, и немедленно.

Гамлет

Видите вы вон то облако в форме верблюда?

Полоний

Ей-богу, вижу, и действительно, ни дать ни взять – верблюд.

Гамлет

По-моему, оно смахивает на хорька.

Полоний

Правильно: спинка хорьковая.

Гамлет

Или как у кита.

Полоний

Совершенно как у кита.

Гамлет

Ну, так скажите матушке, что я приду сейчас. (В сторону.) Они сговорились меня с ума свести. – Я сейчас приду.

Полоний

Я так и доложу.

Гамлет

Шутка сказать: «сейчас». – Оставьте меня, приятели.

Уходят все, кроме Гамлета.

Теперь пора ночного колдовства.

Скрипят гроба, и дышит ад заразой.

Сейчас я мог бы пить живую кровь

И на дела способен, от которых

Я отшатнулся б днем. Нас мать звала.

Без зверства, сердце! Что бы ни случилось,

Души Нерона в грудь мне не вселяй.{45}

Я ей скажу без жалости всю правду.

И, может статься, на словах убью.

Но это мать родная – и рукам

Я воли даже в ярости не дам.

Уходит.

Сцена третья

Комната в замке.

Входят король, Розенкранц и Гильденстерн.

Король

Я не люблю его и потакать

Безумью не намерен. Приготовьтесь.

Сейчас я подпишу вам свой приказ

И в Англию отправлю принца с вами.

Наш сан не терпит, чтоб из-за угла

Всегда подстерегала нас случайность

Под видом блажи.

Гильденстерн

Соберемся в путь.

Священно в корне это попеченье

О тысячах, которые живут

Лишь вашего величества заботой.

Розенкранц

Долг каждого – беречься от беды

Всей силой, предоставленной рассудку.

Какая ж осмотрительность нужна

Тому, от чьей сохранности зависит

Жизнь множества! Кончина короля –

Не просто смерть. Она уносит в бездну

Всех близстоящих. Это – колесо,

Торчащее у края горной кручи,

К которому приделан целый лес

Зубцов и перемычек. Эти зубья

Всех раньше, если рухнет колесо,

На части разлетятся. Вздох владыки

Во всех в ответ рождает стон великий.

Король

Пожалуйста, скорей сберитесь в путь.

Пора забить в колодки этот ужас,

Гуляющий на воле.

Розенкранц и Гильденстерн

Поспешим.

Розенкранц и Гильденстерн уходят. Входит Полоний.

Полоний

Он к матери пошел в опочивальню.

Подслушаю пойду-ка за ковром.

Она его, наверно, отчитает.

Но ваша правда: мать тут не судья.

Она лицеприятна. Не мешает,

Чтоб был при этом кто-нибудь другой

И наблюдал. Прощайте, государь мой.

С разведки этой я еще пред сном

К вам загляну.

Король

Благодарю вас, друг мой.

Полоний уходит.

Удушлив смрад злодейства моего.

На мне печать древнейшего проклятья:

Убийство брата. Жаждою горю,

Всем сердцем рвусь, но не могу молиться.

Помилованья нет такой вине.

Как человек с колеблющейся целью,

Не знаю, что начать, и ничего

Нe делаю. Когда бы кровью брата

Был весь покрыт я, разве и тогда

Омыть не в силах небо эти руки?

Что делала бы благость без злодейств?

Кого б тогда прощало милосердье?

Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть

Иль вызволил из глубины паденья.

Отчаиваться рано. Выше взор!

Я пал, чтоб встать. Какими же словами

Молиться тут? «Прости убийство мне»?

Нет, так нельзя. Я не вернул добычи.

При мне все то, зачем я убивал:

Моя корона, край и королева.

За что прощать того, кто тверд в грехе?

У нас не редкость, правда, что преступник

Грозится пальцем в золотых перстнях,

И самые плоды его злодейства

Есть откуп от законности. Не то

Там наверху. Там в подлинности голой

Лежат деянья наши без прикрас,

И мы должны на очной ставке с прошлым

Держать ответ. Так что же? Как мне быть?

Покаяться? Раскаянье всесильно.

Но что, когда и каяться нельзя.

Мучение! О грудь, чернее смерти!

О лужа, где, барахтаясь, душа

Все глубже вязнет! Ангелы, на помощь!

Скорей, колени, гнитесь! Сердца сталь,

Стань, как хрящи новорожденных, мягкой!

Все поправимо.

(Отходит в глубь сцены и становится на колени.)

Входит Гамлет.

Гамлет

Он молится. Какой удобный миг!

Удар мечом – и он взовьется к небу,

И вот возмездье. Так ли? Разберем.

Меня отца лишает проходимец,

А я за то его убийцу шлю

В небесный рай.

Да это ведь награда, а не мщенье.

Отец погиб с раздутым животом,

Весь вспучившись, как май, от грешных соков.

Бог весть, какой еще за это спрос,

Но по всему, наверное, немалый.

Так месть ли это, если негодяй

Испустит дух, когда он чист от скверны

И весь готов к далекому пути?

Нет.

Назад, мой меч, до боле страшной встречи!

Когда он будет в гневе или пьян,

В объятьях сна или нечистой неги,

В пылу азарта, с бранью на устах

Иль в помыслах о новом зле, с размаху

Руби его, чтоб он свалился в ад

Ногами вверх, весь черный от пороков.

Но мать меня звала. – Еще поцарствуй.

Отсрочка это лишь, а не лекарство.

Уходит.

Король (поднимаясь)

Слова парят, а чувства книзу гнут,

А слов без чувств вверху не признают.

Уходит.

Сцена четвертая

Комната королевы. Входят королева и Полоний.

Полоний

Он к вам идет. К стене его прижмите.

Пусть обуздает выходки свои.

Скажите, вы спасли его от кары

Своей рукой. Я спрячусь за ковром.

Пожалуйста, покруче.

Гамлет (за сценой)

Мать! Миледи?

Королева

Не бойтесь. Положитесь на меня.

Он, кажется, идет. Вам надо скрыться.

Полоний становится за ковром. Входит Гамлет.

Гамлет

Ну, матушка, чем вам могу служить?

Королева

Зачем отца ты оскорбляешь, Гамлет?

Гамлет

Зачем отца вы оскорбили, мать?

Королева

Ты говоришь со мною, как невежа.

Гамлет

Вы спрашиваете, как лицемер.

Королева

Что это значит, Гамлет?

Гамлет

Что вам надо?

Королева

Ты помнишь, кто я?

Гамлет

Помню, вот вам крест.

Вы королева в браке с братом мужа

И, к моему прискорбью, мать моя.

Королева

Так пусть с тобой поговорят другие.

Гамлет

Ни с места! Сядьте. Я вас не пущу.

Я зеркало поставлю перед вами,

Где вы себя увидите насквозь.

Королева

Что ты задумал? Он меня заколет!

Не подходи! Спасите!

Полоний (за ковром)

Стража! Эй!

Гамлет (обнажая шпагу)

Ах так? Тут крысы? На пари – готово!

(Протыкает ковер.)

Полоний (за ковром)

Убит!

(Падает и умирает.)

Королева

Что ты наделал!

Гамлет

Разве там

Стоял король?

Королева

Как ты жесток! Какое злодеянье!

Гамлет

Не больше, чем убийство короля

И обрученье с братом мужа, леди.

Королева

Убийство короля?

Гамлет

Да, леди, да.

(Откидывает ковер и обнаруживает Полония.)

Прощай, вертлявый, глупый хлопотун!

Тебя я спутал с кем-то поважнее.

Ты видишь, суетливость не к добру.

А вы садитесь. Рук ломать не надо.

Я сердце вам сломаю, если все ж

Оно из бьющегося матерьяла

И пагубные навыки не сплошь

Его от жизни в бронзу заковали.

Королева

Что я такого сделала, что ты

Так груб со мной?

Гамлет

Вы сделали такое,

Что угашает искренность и стыд,

Шельмует правду, выступает сыпью

На лбу невинности и чистоты

И превращает брачные обеты

В торг игроков. Вы совершили то,

Что обездушивает соглашенья

И делает пустым набором слов

Обряды церкви. Небеса краснеют,

И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,

Как в Судный день, чуть вспомнят ваш поступок.

Королева

Нельзя ль узнать, в чем дела существо,

К которому так громко предисловье?

Гамлет

Вот два изображенья: вот и вот.

На этих двух портретах – лица братьев.

Смотрите, сколько прелести в одном:

Лоб, как у Зевса, кудри Аполлона,

Взгляд Марса, гордый, наводящий страх,

Величие Меркурия, с посланьем

Слетающего наземь с облаков.

Собранье качеств, в каждом из которых

Печать какого-либо божества,

Дающих званье человека. Это

Ваш первый муж. А это ваш второй.

Он – словно колос, пораженный порчей,

В соседстве с чистым. Где у вас глаза?

Как вы спустились с этих горных пастбищ

К таким кормам? На что у вас глаза?

Ни слова про любовь. В лета, как ваши,

Живут не бурями, а головой.

А где та голова, что совершила б

Такую мену? Вы не мертвый труп,

А то б вы не могли передвигаться,

Но ваши чувства спят. Ведь тут никто б

Не мог так просчитаться. Не бывает,

Чтоб и в бреду не оставался смысл

Таких различий. Так какой же дьявол

Средь бела дня вас в жмурки обыграл?

Глаза без осязанья, осязанье

Без глаз и слуха, слабый их намек,

Тень ощущенья не дали бы маху

Так очевидно!

Стыдливость, где ты? Искуситель-бес,

Когда так властны страсти над вдовою,

Как требовать от девушек стыда?

Какой пример вы страшный подаете

Невестам нашим!

Королева

Гамлет, перестань!

Ты повернул глаза зрачками в душу,

А там повсюду пятна черноты,

И их ничем не смыть.

Гамлет

Валяться в сале

Продавленной кровати, утопать

В испарине порока, любоваться

Своим паденьем…

Королева

Гамлет, пощади!

Твои слова как острия кинжалов

И режут слух.

Гамлет

…С убийцей и скотом,

Не стоящим одной двухсотой доли

Того, что тот. С петрушкой в королях,

С карманником на царстве. Он завидел

Венец на полке, взял исподтишка

И вынес под полою.

Королева

Гамлет, сжалься!

Гамлет

Со святочной игрушкою…

Входит Призрак.

Под ваши крылья, ангелы небес! –

Что вашей статной царственности надо?

Королева

О горе, с ним припадок!

Гамлет

Ленивца ль сына вы пришли журить,

Что дни идут, а он под злую руку

Приказов ваших страшных не свершил?

Не правда ли?

Призрак

Цель моего прихода – вдунуть жизнь

В твою почти остывшую готовность.

Но посмотри, что с матерью твоей.

Она не в силах справиться с ударом.

Кто волей слаб, страдает больше всех.

Скажи ей что-нибудь.

Гамлет

Что с вами, леди?

Королева

Нет, что с тобой? Ты смотришь в пустоту,

Толкуешь громко с воздухом бесплотным

И пялишь одичалые глаза.

Как сонные солдаты по сигналу,

Взлетают вверх концы твоих волос

И строятся навытяжку. О сын мой,

Огонь болезни надо остужать

Невозмутимостью. Чем полон взор твой?

Гамлет

Да им же, им! Смотрите, как он бел!

История его и эта бледность

Могли б растрогать камень. Отвернись.

Твои глаза мне душу раздирают.

Она рыхлеет, твердость чувств сдает,

И я готов лить слезы вместо крови.

Королева

С кем говоришь ты?

Гамлет

Как, вам не видать?

Королева

Нет. Ничего. Лишь то, что пред глазами.

Гамлет

И не слыхать?

Королева

Лишь наши голоса.

Гамлет

Да вот же он! Туда, туда взгляните:

Отец мой, совершенно как живой!

Вы видите, скользит и в дверь уходит.

Королева

Все это плод твоей больной души.

По части духов белая горячка

Большой искусник.

Гамлет

Белая горячка!

Мой пульс, как ваш, отсчитывает такт

И так же бодр. Нет нарушений смысла

В моих словах. Переспросите вновь –

Я повторю их, а больной не мог бы.

Во имя Бога, бросьте ваш бальзам!

Не тешьтесь мыслью, будто все несчастье

Не в вашем поведенье, а во мне.

Такая мазь затянет рану коркой,

А скрытый гной вам выест все внутри.

Вам надо исповедаться. Покайтесь

В содеянном и берегитесь впредь.

Траву худую вырывают с корнем.

Прошу простить меня за правоту,

Как в наше время просит добродетель

Прощенья у порока за добро,

Которое она ему приносит.

Королева

Ах, Гамлет, сердце рвется пополам!

Гамлет

Вот и расстаньтесь с худшей половиной,

Чтоб лучшею потом тем чище жить.

Спокойной ночи. Не ходите к дяде.

Взамен отсутствующего стыда

Усвойте выдуманную стыдливость.

Она привьется. В маске доброты

Вы скоро сами пристраститесь к благу.

Повторность изменяет лик вещей.

Чертей смиряют или изгоняют.

Впоследствии, когда ваш духовник

Вас исповедует, я попрошу вас

Благословить меня. О старике,

(показывает на Полония)

О бедняке об этом, сожалею.

Но, видно, так судили небеса,

Чтоб он был мной, а я был им наказан

И стал бы их карающей рукой.

Я тело уберу и сам отвечу

За эту кровь. Еще раз – добрый сон.

Из жалости я должен быть суровым.

Несчастья начались, готовьтесь к новым.

Еще два слова.

Королева

Что ж теперь мне делать?

Гамлет

Еще вы спрашиваете? Тогда

И продолжайте делать, что хотите.

Ложитесь ночью с королем в постель

И в благодарность за его лобзанья,

Которыми он будет вас душить,

В приливе откровенности сознайтесь,

Что Гамлет вовсе не сошел с ума,

А притворяется с какой-то целью.

Королева

Ты знаешь сам, что я скорей умру,

Чем соглашусь предать тебя.

Гамлет

Меня

Шлют в Англию. Слыхали?

Королева

Да, к несчастью.

Я и забыла. Это решено.

Гамлет

Скрепляют грамоты. Два школьных друга

Уже давно запродали мой труп

И, торжествуя, потирают руки.

Ну что ж, еще посмотрим, чья возьмет.

Забавно будет, если сам подрывник

Взлетит на воздух. Я под их подкоп –

Чтоб с места не сойти мне! – вроюсь ниже

И их взорву. Ну и переполох,

Когда подвох наткнется на подвох!

Вот мне кого убрать теперь подальше.

Стащу-ка в сени эти потроха.

Итак, спокойной ночи. А советник,

Действительно, и присмирел и строг,

А в жизни был болтливее сорок.

Ну, милый мой, пора о вас подумать. –

Спокойной ночи, матушка.

Расходятся врозь, Гамлет – волоча Полония.

Действие IV

Сцена первая

Эльсинор. Комната в замке. Входят король, королева, Розенкранц и Гильденстерн.

Король

В глубоких этих вздохах что-то есть.

Нельзя ли перевесть их попонятней?

Где сын ваш?

Королева

Оставьте нас на несколько минут.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

О, что сейчас случилось!

Король

Что, Гертруда?

Как Гамлет?

Королева

Рвет и мечет, как прибой,

Когда он с ветром спорит, кто сильнее.

В бреду услышал шорох за ковром

И с криком «Крысы!», выхватив рапиру,

Убил одним ударом старика,

Стоявшего в засаде.

Король

Быть не может!

Так было б с нами, очутись мы там.

Что он на воле – вечная опасность

Для вас, для нас, для каждого, для всех.

А кто теперь в ответе за убийство?

Увы, я сам, чья бдительность могла

Взять бедного страдальца под опеку

И удалить. Всему виной любовь.

Она лишила нас благоразумья.

Мы скрыли, как постыдную болезнь,

Семейное несчастье и загнали

Заразу внутрь. Куда девался он?

Королева

Пошел куда-то с телом бедной жертвы.

Сквозь бред в нем блещут искорки добра,

Как золота крупицы в грубом камне.

Он плачет о случившемся навзрыд.

Король

Пойдем, Гертруда. Не успеет солнце

Коснуться гор, он сядет на корабль.

А это злодеяние придется

Заглаживать самим нам. – Гильденстерн!

Возвращаются Розенкранц и Гильденстерн.

Кого-нибудь возьмите на подмогу!

В горячке принц Полония убил

И вынес труп из спальни королевы.

Не раздражая принца, надо взять

Тихонько тело и отнесть в часовню.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Пойдем, Гертруда, соберем друзей.

Расскажем им про новые тревоги.

Шипенье ядовитой клеветы,

Несущее сквозь поперечник мира,

Как пушечный снаряд, свое ядро,

С их помощью, быть может, нас минует.

Пойдем. Не оставляй меня, жена.

Душа в тревоге и устрашена.

Уходят.

Сцена вторая

Там же. Другая комната в замке. Входит Гамлет.

Гамлет

Сдан в целости на место.

Розенкранц и Гильденстерн (за сценой)

Гамлет! Гамлет!

Гамлет

Откуда шум? Кто Гамлета зовет?

А, вот они.

Входят Розенкранц и Гильденстерн.

Розенкранц

Милорд, что сделали вы с мертвым телом?

Гамлет

Смешал с землей, которой труп сродни.

Розенкранц

Скажите, где он, мы снесем в часовню.

Гамлет

Об этом бросьте даже помышлять.

Розенкранц

О чем?

Гамлет

Что я буду действовать в ваших интересах, а не в своих собственных. Да и что еще это за расспросы со стороны какой-то губки? Что отвечать на них сыну короля?

Розенкранц

Вы меня сравниваете с губкою, принц?

Гамлет

Да, вас. С губкою, живущей соками царских милостей. Но на поверку это его лучшие слуги. Король закладывает их за щеку, как обезьяна. Сует в рот первыми, а проглатывает последними. Понадобится то, чего вы насосались, – он взял выдавил вас, и снова вы сухи для новой службы.

Розенкранц

Я вас не понимаю, принц.

Гамлет

Это меня радует. В уме нечутком не место шуткам.

Розенкранц

Милорд, вы должны сказать нам, где тело, и пойти с нами к королю.

Гамлет

Тело во владении короля, но король не во владении телом. Да и какую роль играет тут король?

Гильденстерн

Король, милорд?

Гамлет

Не более чем ноль. Ведите меня к нему. Гуси, гуси, домой, волк за горой!

Уходят.

Сцена третья

Там же. Другая комната в замке. Входит король со свитой.

Король

За ним пошли. Труп велено найти.

Вот как опасен он, пока на воле!

Сурово с ним расправиться нельзя:

К нему привязано простонародье,

Где судят все на глаз, а не умом.

Там видят только кару, а не смотрят,

За что она. Для гладкости отъезд

Изобразим служебным назначеньем,

Давно решенным. Сильную болезнь

Врачуют сильно действующим средством.

Входит Розенкранц.

Ну, как у вас тут? Отыскали труп?

Розенкранц

Где тело, невозможно доискаться.

Король

А он сам где?

Розенкранц

За дверью, государь.

Впредь до распоряженья – под надзором.

Король

Ну что ж, введите принца.

Розенкранц

Гильденстерн!

Введите принца.

Входят Гамлет и Гильденстерн.

Король

Гамлет, где Полоний?

Гамлет

На ужине.

Король

На ужине? На каком?

Гамлет

На таком, где ест не он, а едят его самого. Сейчас за него уселся синклит червей со всей земли. Червь, что ни говори, единственный столп всякого истинного порядка. Мы откармливаем всяких животных себе в пищу и откармливаем себя в пищу червям. Возьмете ли толстяка-короля или худобу-горемыку, это только два блюда к столу, два кушанья, а суть одна.

Король

Увы! Увы!

Гамлет

Можно вытащить рыбу на червяка, пообедавшего королем, и пообедать рыбой, которая проглотила этого червяка.

Король

Что ты хочешь этим сказать?

Гамлет

Ничего, кроме того, что король может совершать круговые объезды по кишкам нищего.

Король

Где Полоний?

Гамлет

На небе. Пошлите посмотреть. Если посланный не вернется, поищите сами. Во всяком случае, если он не сыщется раньше месяца, вы носом почуете его у входа на галерею.

Король

(чинам свиты)

Наведайтесь, где сказано.

Гамлет

Он вас ждет не дождется.

Свита уходит.

Король

Кровавая проделка эта, Гамлет,

Заставит нас для целости твоей

Без промедленья сбыть тебя отсюда.

Изволь спешить. Корабль у берегов.

Подул попутный ветер, и команда

Готова морем в Англию отплыть.

Гамлет

Как, в Англию?

Король

Да, в Англию.

Гамлет

Прекрасно.

Король

Так ты б сказал, знай наши мысли ты.

Гамлет

Я вижу херувима, знающего их. – Ну что ж, в Англию так в Англию! – Прощайте, дорогая матушка.

Король

Дорогой отец, хочешь ты сказать, Гамлет?

Гамлет

Нет – мать. Отец и мать – муж и жена, а муж и жена – это плоть едина. Значит, все равно: прощайте, матушка. – Итак, в Англию, вот оно что.

Уходит.

Король

Догнать его! Сейчас же на корабль.

Чтоб духу не было его сегодня!

Прощайте. Все изложено в письме.

Формальности в порядке. Торопитесь.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

И если, Англия, мою любовь

Ты ценишь так, как я заставить в силе –

А твой рубец от датского меча

Еще горит и ты благоговейно

Нам платишь дань, – не думай обойти

Прямую букву моего приказа,

Которым тайно Гамлета тебе

Я в руки отдаю на убиенье.

Исполни это, Англия! Как жар

Горячки, он в крови моей клокочет.

Избавь меня от этого огня.

Пока он жив, нет жизни для меня.

Уходит.

Сцена четвертая

Равнина в Дании. Входят Фортинбрас, капитан и войско в походном движении.

Фортинбрас

Шлю вас с поклоном к королю датчан.

Скажите, капитан, что по трактату

Страну пересекает Фортинбрас.

Где сборный пункт, вы знаете. Прибавьте,

Что, если бы явилась в нас нужда,

Мы тут как тут по первому желанью.

Прощайте.

Капитан

Добрый путь.

Фортинбрас

Отряд, вперед!

Фортинбрас с войском уходит. Входят Гамлет, Розенкранц, Гильденстерн и другие.

Гамлет

Чье это войско?

Капитан

Армия норвежцев.

Гамлет

Куда поход?

Капитан

На Польшу.

Гамлет

Кто глава?

Капитан

Принц Фортинбрас, племянник королевский.

Гамлет

Вы движетесь к границе или внутрь?

Капитан

Сказать по правде, мы идем отторгнуть

Местечко, не заметное ничем.

Лишь званье, что земля. Пяти дукатов

Я б не дал за участок, да и тех

Не выручить Норвегии и Польше,

Отдай они в аренду этот клад.

Гамлет

Какой полякам смысл в его защите?

Капитан

Туда уж стянут сильный гарнизон.

Гамлет

Двух тысяч душ, десятков тысяч денег

Не жалко за какой-то сена клок!

Так в годы внешнего благополучья

Довольство наше постигает смерть

От внутреннего кровоизлиянья. –

Покорнейше благодарю вас, сэр.

Капитан

Храни вас Бог.

Уходит.

Розенкранц

Милорд, пойдемте тоже.

Гамлет

Ступайте. Я вас тотчас догоню.

Все уходят, кроме Гамлета.

Все мне уликой служит, все торопит

Ускорить месть. Что значит человек,

Когда его заветные желанья –

Еда да сон? Животное – и все.

Наверно, тот, кто создал нас с понятьем

О будущем и прошлом, дивный дар

Вложил не с тем, чтоб разум гнил без пользы.

Что тут виной? Забывчивость скота

Или привычка разбирать поступки

До мелочей? Такой разбор всегда

На четверть – мысль, а на три прочих – трусость.

Но что за смысл без у́молку твердить

О том, что должно, если сделать это

И хочется, и можно, и легко?

Нелепость эту только оттеняет

Все, что ни встречу. Например, ряды

Такого ополченья под командой

Решительного принца, гордеца

До кончиков ногтей. В мечтах о славе

Он рвется к сече, смерти и судьбе

И жизнью рад пожертвовать, а дело

Не стоит выеденного яйца.

Но тот-то и велик, кто без причины

Не ступит шага, если ж в деле честь,

Подымет спор из-за пучка соломы.

Отец убит, и мать осквернена,

И сердце пышет злобой: вот и время

Зевать по сторонам и со стыдом

Смотреть на двадцать тысяч обреченных,

Готовых лечь в могилу, как в постель,

За обладанье спорною полоской,

Столь малой, что на ней не разместить

Дерущихся и не зарыть убитых.

О мысль моя, отныне будь в крови,

Живи грозой иль вовсе не живи!

Уходит.

Сцена пятая

Комната в замке. Входят королева и Горацио.

Королева

Я не приму ее.

Горацио

Она шумит.

И в самом деле, видно, помешалась.

Ее так жалко!

Королева

Что такое с ней?

Горацио

Все тужит об отце, подозревает

Во всем обман, сжимает кулаки,

Бьет в грудь себя и плачет и бормочет

Бессмыслицу. В ее речах сумбур,

Но кто услышит, для того находка.

Из этих фраз, ужимок и кивков

Выуживает каждый, что захочет,

И думает: нет дыма без огня,

И здесь следы какой-то страшной тайны.

Королева

Я лучше свижусь с ней. В умах врагов

Легко родить ей будет подозренье.

Пускай войдет.

Горацио уходит.

Больной душе и совести усталой

Во всем беды мерещится начало.

Так именно утайками вина

Разоблачать себя осуждена.

Возвращается Горацио с Офелией.

Офелия

Где Дании краса и королева?

Королева

Что вам, Офелия?

Офелия (поет)

А по чем я отличу

Вашего дружка?

Шлык паломника на нем,

Странника клюка.

Королева

Голубушка, что значит эта песня?

Офелия

Да ну вас, вот я дальше вам спою.

(Поет.)

Помер, леди, помер он,

Помер, только слег,

В головах зеленый дрок,

Камушек у ног.

Королева

Послушайте, Офелия…

Офелия

Да ну вас…

Входит король.

Королева

Вот горе-то! Взгляните на нее.

Офелия

Белый саван, белых роз

Деревцо в цвету,

И лицо поднять от слез

Мне невмоготу.

Король

Как вам живется, милочка моя?

Офелия

Хорошо, награди вас Бог. Говорят, сова была раньше дочкой пекаря. Вот и знай после этого, что нас ожидает. Благослови Бог вашу трапезу!

Король (в сторону)

Воображаемый разговор с отцом.

Офелия

Об этом не надо распространяться. Но если бы вас спросили, что это значит, скажите:

(Поет.)

С рассвета в Валентинов день{46}

Я проберусь к дверям

И у окна согласье дам

Быть Валентиной вам.

Он встал, оделся, отпер дверь,

И из его хором

Вернулась девушка в свой дом

Не девушкой потом.

Король

Офелия, родная!

Офелия

Вот, не побожась, сейчас кончу.

Король

Давно это с ней?

Офелия

Надеюсь, все к лучшему. Надо быть терпеливой. Но не могу не плакать, как подумаю, что его положили в сырую землю. Надо известить брата. Спасибо за доброе участие. – Поворачивай, моя карета! Покойной ночи, леди. Покойной ночи, дорогие леди. Покойной ночи. Покойной ночи.

Уходит.

Король

Скорее вслед. Смотреть за нею в оба.

Горацио уходит.

Ее кручина гложет об отце.

Повалят беды, так идут, Гертруда,

Не врозь, а скопом. Первою была

Глухая смерть Полония. Второю –

Необходимость Гамлета сослать

Куда-нибудь подальше. Третье горе –

Народ ворчит. Вся муть всплыла со дна,

И все рядят и судят о кончине

Полония. Напрасно мы его

Зарыли тайно. Следующий случай –

Офелии болезнь, в которой все

Становятся зверьми или тенями.

Но верх всего: из Франции тайком

Лаэрт приехал, держится поодаль,

Живет молвой и верит болтунам,

А те ему все уши прожужжали

Про смерть отца. Виновных не найти,

Так все на нас и свалят. Эти страхи

Меня, Гертруда, стерегут везде

И подсекают, как осколки ядер.

Шум за сценой.

Королева

Что это там за шум?

Король

Швейцарцы где?{47}

Пусть двери охраняют.

Входит придворный.

Что случилось?

Придворный

Спасайтесь, государь! Морской прилив,

Размыв плотины, заливает берег

Не шибче, чем с толпой бунтовщиков

Лаэрт разоружает вашу стражу.

Чернь за него. И, будто бы до них

Не знали жизни, не было порядка

И старины, оплота общих чувств,

Они кричат: «Короновать Лаэрта!

Да здравствует Лаэрт!» – и в честь его

Бросают шапки вверх и бьют в ладоши.

Королева

Обрадовались, перепутав след!

Назад! Ошиблись, датские собаки.

Шум за сценой.

Король

Дверь взломана.

Входит вооруженный Лаэрт, за ним датчане.

Лаэрт

Где он, король? – Уйдите, господа.

Датчане

Нет, мы войдем.

Лаэрт

Оставьте помещенье.

Датчане

Да ладно! Хорошо.

Уходят за дверь.

Лаэрт

Благодарю.

Займите вход. – Итак, король презренный,

Где мой отец?

Королева

Спокойнее, Лаэрт.

Лаэрт

Найдись во мне спокойствия хоть капля,

И я стыдом покрою всех: себя,

Отца и мать. Могу ль я быть спокойным,

Когда я все утратил, что любил?

Король

Лаэрт, что значит этот бунт гигантов?

Молчи, Гертруда, он ведь без вреда.

Власть короля в такой ограде Божьей,

Что, сколько враг на нас ни посягай,

Руками не достать. – Итак, признайся,

Чем ты так сильно раздражен, Лаэрт?

Ну что же, отвечай. – Молчи, Гертруда.

Лаэрт

Где мой отец?

Король

В гробу.

Королева

Но не король

Тому виной.

Король

Пусть спрашивает вволю.

Лаэрт

Как умер он? Но за нос не водить!

Я рву все связи и топчу присягу

И преданность и верность шлю к чертям.

Возмездьем не пугайте. Верьте слову:

Что тот, что этот свет – мне все равно.

Но, будь что будет, за отца родного

Я отомщу!

Король

А кто вам запретит?

Лаэрт

Никто, когда моя на это воля.

А средства – обойдусь и тем, что есть.

Не беспокойтесь.

Король

Вы б узнать желали

Всю подноготную про смерть отца?

Как это сделать, если в ослепленье

Сметаете вы, словно кучу карт,

Врага и друга, правых и неправых?

Лаэрт

Нет, лишь врагов.

Король

Вы их хотите знать?

Лаэрт

Да. А друзьям открою я объятья

И кровь свою с готовностью пролью

По капельке.

Король

Теперь вы говорите,

Как добрый сын и верный дворянин.

Что я в утрате вашей неповинен

И сам скорблю, вам станет дня ясней.

Датчане (за сценой)

Дорогу ей!

Лаэрт

Что там за суматоха?

Возвращается Офелия.

Гнев, иссуши мой мозг! Соль слез моих,

В семь раз сгустясь, мне оба глаза выжги!

Свидетель Бог, я полностью воздам

За твой угасший разум, роза мая,

Дитя мое, Офелия, сестра!

Когда, как видно, смерть отцов уносит,

Безумье добивает дочерей.

Любовь склонна по доброй воле к жертвам

И платит самой дорогой ценой

Дань нежности умершим.

Офелия (поет)

Без крышки гроб его несли,

Скок-скок со всех ног,

Ручьями слезы в гроб текли.

Прощай, мой голубок!

Лаэрт

Будь ты в уме и добивайся мщенья,

Ты б не могла подействовать сильней.

Офелия

А вы подхватывайте: «Скок в яму, скок со дна, не сломай веретена. Крутись, крутись, прялица, пока не развалится». Это вор-ключник, увезший хозяйскую дочь.

Лаэрт

Набор слов почище иного смысла.

Офелия

Вот розмарин{48}, это для памятливости: возьмите, дружок, и помните. А это анютины глазки: это чтоб думать.

Лаэрт

Безумие наводит на мысль. Из бессмыслицы всплывает истина.

Офелия

Вот вам укроп, вот водосбор. Вот рута. Вот несколько стебельков для меня. Ее можно также звать богородицыной травой. В отличие от моей, носите свою как-нибудь по-другому. Вот ромашка. Я было хотела дать вам фиалок, но все они завяли, когда умер мой отец. Говорят, у него был легкий конец.

(Поет.)

Но Робин родной мой – вся радость моя.

Лаэрт

Болезни, муке и кромешной тьме

Она очарованье сообщает.

Офелия (поет)

Неужто он не придет?

Неужто он не придет?

Нет, помер он

И погребен,

И за тобой черед,

А были снежной белизны

Его седин волнистых льны.

Но помер он,

И вот

За упокой его души

Молиться мы должны.

И за все души христианские, Господи, помилуй! –

Ну, храни вас Бог.

Уходит.

Лаэрт

Видали? Боже!

Король

Слушайте, Лаэрт.

Поверьте в живость моего участья

И дайте оправдаться. Из друзей

Подите выберите самых умных.

Пусть, выслушав, они рассудят нас.

Когда бы против нас нашлись улики,

Прямые или косвенные, мы

Корону, царство, жизнь и все, что наше,

Даем вам в возмещенье. Если ж нет,

Извольте уделить нам миг терпенья.

И мы в союзе с вами как-нибудь

Добьемся правды.

Лаэрт

Я на все согласен.

Загадка смерти, тайна похорон,

Отсутствие герба и шпаг над прахом,

Обход обрядов, нарушенье форм –

Все это вопиет с небес на землю

И ждет разбора.

Король

И его найдет.

А виноватого – на эшафот.

Теперь пойдемте.

Уходят.

Сцена шестая

Там же. Другая комната в замке. Входят Горацио и слуга.

Горацио

Кто хочет говорить со мной?

Слуга

Матросы.

У них к вам письма, говорят.

Горацио

Прошу. –

Ума не приложу, кто и откуда

Мне мог бы, кроме Гамлета, писать.

Входят матросы.

Первый матрос

Бог в помощь, сэр.

Горацио

Дай Бог тебе здоровья.

Первый матрос

Была б Его воля, а мы не откажемся. – Вот письмо для вас, сэр. Оно от посланника с корабля, шедшего в Англию, – если ваше имя Горацио, как мне сказали.

Горацио (читает)

«Горацио, по прочтении этого письма облегчи его подателям доступ к королю. У них есть письма к нему. Не были мы и двух дней в море, как за нами погнались морские разбойники. Уступая им в скорости, мы их атаковали с вынужденной отвагой. При абордаже я перескочил к ним на борт. В это время корабли расцепились, и я очутился у них единственным пленником. Они обошлись со мной подобно благоразумному разбойнику, хотя сами были морские. Однако они ведали, что творили. За это я должен буду сослужить им службу. Доставь королю приложенные письма и поспеши ко мне, как бежал бы от смерти. Я приведу тебя кое-чем в удивление, хотя это только часть того, что я мог бы тебе рассказать. Эти добряки доставят тебя к месту моего нахождения. Розенкранц и Гильденстерн продолжают путь в Англию. О них тоже расскажу тебе. Прощай. Твой, в чем ты, надеюсь, не сомневаешься, Гамлет».

Пойдем сдадим оставшиеся письма

И поспешим к тому, кто их послал.

Уходят.

Сцена седьмая

Там же. Другая комната в замке. Входят король и Лаэрт.

Король

Теперь ваш долг принять меня в друзья

И в сердце подписать мне оправданье.

Вы видите, тот самый человек,

Который вас лишил отца, пытался

Убить меня.

Лаэрт

Я вижу. Отчего ж

Не нарядили следствия по делу

Такой великой важности, в обход

Понятьям безопасности и права?

Король

Причины две, на ваш, наверно, взгляд

Нестоящих, а для меня весомых.

Лишь им и дышит королева-мать.

А хорошо ли, плохо ль – ваше дело,

Но нас с женой водой не разольешь:

Мы с ней как две звезды в одной орбите.

Другое основанье, отчего

Не предал я суду его открыто, –

Привязанность к нему простых людей.

Его ошибки возведут в заслуги.

Народ – как соль чудесного ключа,

Который ветку обращает в камень.

Стихию эту лучше не дразнить,

А то поднявшийся ответный ветер

Вернет мне стрелы острием назад.

Лаэрт

Итак, забыть про смерть отца и ужас,

Нависший над сестрою? А меж тем –

Хоть дела не поправить похвалами –

Свет не видал еще таких сестер.

Нет, месть моя придет!

Король

Не беспокойтесь.

Вы думаете, я такой чурбан,

Что, собственной опасности не видя,

Дам ей играть своею бородой?

Потом поймете прочее. Отец ваш

Был другом мне, и я не враг себе,

И этого, я думаю, довольно…

Входит гонец с письмом.

Ну? Что еще там?

Гонец

Письма, государь.

От Гамлета. Вот вам, вот королеве.

Король

От Гамлета? Кто подал?

Гонец

Говорят,

Какие-то матросы. Я не видел.

Мне Клавдио их дал, а у него –

Из первых рук.

Король

Лаэрт, хотите слушать?

Я вам прочту. – Ступайте.

Гонец уходит.

(Читает.)

«Великий и могущественный, узнайте, что я голым высажен на берег вашего королевства. Завтра я буду просить разрешения предстать перед вашими королевскими очами, чтобы, заручившись вашим благоволеньем, изложить обстоятельства моего внезапного и странного возвращения. Гамлет».

Что это значит? Все ли возвратились?

Иль это ложь и все идет на лад?

Лаэрт

Верна ли подпись?

Король

Точный почерк принца

Вот это «голым» и внизу: «Один»

В приписке. Что вы скажете на это?

Лаэрт

Не знаю сам. Но встретиться хочу.

Мне легче на душе от предвкушенья

Того, что я швырну ему в лицо.

Король

Но если так, за чем же дело стало?

Раз так, то все улажено, Лаэрт.

Я буду направлять вас.

Лаэрт

Направляйте.

Но только не старайтесь помирить.

Король

Какой там мир! Напротив. Он вернулся,

И вновь его так просто не ушлешь.

Поэтому я новое придумал.

Я так его заставлю рисковать,

Что он погибнет сам по доброй воле.

Его конец не поразит молвы,

И даже мать, не заподозрив козней,

Во всем увидит случай.

Лаэрт

Государь,

Вы можете воспользоваться мною

Для вашей цели.

Король

Все идет к тому.

В отлучку вашу вас не забывали.

При Гамлете, я слышал, как-то раз

Хвалили вас во многих отношеньях,

Но он вам позавидовал в одном,

Хоть это и не кажется мне главным.

Лаэрт

В чем именно?

Король

В последнем пустяке,

Не стоящем вниманья, вроде банта

На шляпе или модного плаща.

А впрочем, все мы в молодости франты.

Ну, слушайте. Два месяца назад

Здесь был нормандский дворянин. Я видел

Французов и сражался против них.

Им равных нет в езде верхом. Но этот

Был чародей. Он прирастал к седлу

И достигал с конем такой сноровки,

Как будто был до половины слит

С четвероногим. И во сне не снится,

Словами не сказать, что он творил!

Непостижимо!

Лаэрт

Это был нормандец?

Король

Нормандец.

Лаэрт

Так, порукой жизнь, – Ламонд!

Король

Он самый.

Лаэрт

Как не знать: алмаз известный,

Цвет всей страны.

Король

Он знает вас, сказал,

И с похвалой большою отзывался

О вашем фехтовальном мастерстве,

Особенно о бое на рапирах,

Где вам, как уверял он, равных нет.

Он говорил – их первые задиры

Теряют глаз, расчет и быстроту

При встрече с вами. Этот отзыв поднял

Такую зависть в Гамлете, что он

Лишь спал и видел, как бы вас дождаться

И упросить, чтоб вы побились с ним.

Вот и предлог.

Лаэрт

Предлог? Не понимаю.

Предлог к чему?

Король

Скажите мне, Лаэрт.

Вы чтите не шутя отцову память

Иль, как со скорби писанный портрет,

Вы лик без жизни?

Лаэрт

Странные вопросы!

Король

Кто отрицает в вас любовь к отцу?

Но всякую любовь рождает время,

И время же, как подтверждает жизнь,

Решает, искра это или пламя.

Хотите знать? Огонь самой любви

Приводит к угасанью от нагара,

И, если чувствам ходу не давать,

Они мельчают от переполненья.

Что хочется, то надо исполнять,

Пока не расхотелось: у хотенья

Не меньше дел и перемен на дню,

Чем рук и планов и голов на свете.

А после поздно плакать и вздыхать.

Однако, к делу. Возвратился Гамлет.

Лаэрт, скажите, чем, помимо слов,

Докажете вы связь с отцом на деле?

Лаэрт

Увижу в церкви – глотку перерву.

Король

Конечно, для убийцы нет святыни

И месть границ не знает. Но тогда,

Мой дорогой, сидите лучше дома.

Про ваш приезд узнает Гамлет сам,

На всех углах вас будут славословить

Вслед за французом. Вас сведут вдвоем,

За вас обоих выставят заклады.

Как человек беспечный и прямой

И чуждый ухищрений, он не станет

Рассматривать рапир, и вы легко,

Чуть изловчась, подмените тупую,

С предохраненьем, голой боевой

И за отца сквитаетесь.

Лаэрт

Отлично.

Кой-чем вдобавок смажу острие.

Я как-то мазь купил такого свойства,

Что, если смазать нож и невзначай

Порезать палец, каждый умирает,

И не спасти от смерти ни травой,

Ни лучшими припарками подлунной.

Я этим ядом вымажу клинок.

Его довольно будет оцарапать, –

И он погиб.

Король

Обдумаем полней,

Какие могут ждать нас вероятья.

Допустим, план наш белой ниткой шит

И рухнет или выйдет весь наружу.

Как быть тогда? Нам надобно взамен

Иметь другое что-нибудь в запасе.

Постойте, я смекну. – Готово, есть.

Ага, мы ставим ценные заклады…

Так, так.

Когда вы разгоритесь от борьбы –

Для этого я б участил атаки, –

На случай, если б попросил он пить,

Поставлю кубок. Только он пригубит,

Ему конец, хотя б он уцелел

От смертоносной раны. – Что за крики?

Входит королева.

А, королева!

Королева

Несчастье за несчастием, Лаэрт!

Офелия, бедняжка, утонула.

Лаэрт

Как утонула? Где? Не может быть!

Королева

Над речкой ива свесила седую

Листву в поток. Сюда она пришла

Гирлянды плесть из лютика, крапивы,

Купав и цвета с красным хохолком,

Который пастухи зовут так грубо,

А девушки – ногтями мертвеца.

Ей травами увить хотелось иву,

Взялась за сук, а он и подломись,

И, как была, с копной цветных трофеев,

Она в поток обрушилась. Сперва

Ее держало платье, раздуваясь,

И, как русалку, поверху несло.

Она из старых песен что-то пела,

Как бы не ведая своей беды

Или как существо речной породы.

Но долго это длиться не могло,

И вымокшее платье потащило

Ее от песен старины на дно,

В муть смерти.

Лаэрт

Утонула!..

Королева

Утонула.

Лаэрт

Офелия, довольно вкруг тебя

Воды, чтоб доливать ее слезами.

Но как сдержать их? Несмотря на стыд,

Природа льет их. Ими вон исходит

Все бабье в нас. Прощайте, государь.

В душе пожар, а эта дурья слабость

Мне портит все.

Уходит.

Король

Гертруда, сколько сил

Потратил я, чтоб гнев его умерить!

Теперь, боюсь, он разгорится вновь.

Пойдем за ним.

Уходят.

Действие V

Сцена первая

Эльсинор. Кладбище. Входят два могильщика с лопатами.

Первый могильщик

А правильно ли хоронить по-христиански, которая самовольно добивалась вечного блаженства?

Второй могильщик

Стало быть, правильно. Ты и копай ей живей могилу. Ее показывали следователю и постановили, чтобы по-христиански.

Первый могильщик

Статочное ли дело? Добро бы она утопилась в состоянии самозащиты.

Второй могильщик

Состояние и постановили.

Первый могильщик

Состояние надо доказать. Без него не закон. Скажем, я теперь утоплюсь с намереньем. Тогда это дело троякое. Одно – я его сделал, другое – привел в исполнение, третье – совершил. С намерением она, значит, и утопилась.

Второй могильщик

Ишь ты как, кум гробокопатель…

Первый могильщик

Нет, без смеху. Вот тебе, скажем, вода. Хорошо. Вот, скажем, человек. Хорошо. Вот, скажем, идет человек к воде и топится. Хочешь не хочешь, а он идет, вот в чем суть. Другой разговор – вода. Ежели найдет на него вода и потопит, он своей беде не ответчик. Стало быть, кто в своей смерти неповинен, тот своей жизни не губил.

Второй могильщик

Это по какой же статье?

Первый могильщик

О сысках и следствиях.

Второй могильщик

Хочешь знать правду? Не будь она дворянкой, не видать бы ей христианского погребения.

Первый могильщик

Верное твое слово. То-то и обидно. Чистая публика топись и вешайся, сколько душе угодно, а наш брат прочий верующий и не помышляй. Ну да ладно. Пора за лопату. А насчет дворян – нет стариннее, чем садовники, землекопы и могильщики. Их звание – от самого Адама.

Второй могильщик

Разве он был дворянин?

Первый могильщик

Он первый носил ручное оружие.

Второй могильщик

Полно молоть, ничего он не носил.

Первый могильщик

Да ты язычник, что ли? Как ты понимаешь Священное Писание? В Писании сказано: «Адам копал землю». Что ж, он копал ее голыми руками? Ну вот тебе еще вопрос. Только ты отвечай впопад, а то смотри…

Второй могильщик

Валяй, спрашивай.

Первый могильщик

Кто строит крепче каменщика, корабельного мастера и плотника?

Второй могильщик

Строитель виселиц. Виселица переживает всех попавших на нее.

Первый могильщик

Ей-богу, умница! Виселица – это хорошо. Но только смотря для кого. Хорошо для того, чье дело плохо. Ты сказал плохо, будто виселица крепче церкви. Вот виселица для тебя и хороша. Давай сначала, только теперь спрашивай ты.

Второй могильщик

Кто строит крепче каменщика, корабельного мастера и плотника?

Первый могильщик

Вот и говори кто, и отвяжись.

Второй могильщик

А вот и скажу!

Первый могильщик

Ну?

Второй могильщик

Не могу знать кто.

Входят Гамлет и Горацио и останавливаются в отдалении.

Первый могильщик

Не надсаживай себе этим мозгов. Сколько осла ни погоняй, он шибче не пойдет. В следующий раз спросят тебя эту же вещь – отвечай: могильщик. Его дома простоят до второго пришествия. Ну да ладно. Сбегай, брат, к Иогену и принеси-ка мне шкалик.

Второй могильщик уходит.

(Копает и поет.)

Не чаял в молодые дни

Я в девушках души

И думал, только тем они

Одним и хороши.

Гамлет

Неужели он не сознает рода своей работы, что поет за рытьем могилы?

Горацио

Привычка ее упростила.

Гамлет

Это естественно. Рука чувствительна, пока не натрудишь.

Первый могильщик (поет)

Но тихо старость подошла.

И за руку взяла,

И все умчалось без следа

Неведомо куда.

(Выбрасывает череп.)

Гамлет

В этом черепе был когда-то язык, его обладатель умел петь. А этот негодяй шмякнул его обземь, точно это челюсть Каина, который совершил первое убийство. Возможно, голова, которою теперь распоряжается этот осел, принадлежала какому-нибудь политику, который собирался перехитрить самого Господа Бога. Не правда ли?

Горацио

Возможно, милорд.

Гамлет

Или какому-нибудь придворному. Он говаривал: «С добрым утром, светлейший государь. Как изволите здравствовать?» Его звали князь такой-то и такой-то, и он нахваливал князю такому-то его лошадь в надежде напроситься на подарок. Не правда ли?

Горацио

Правда, принц.

Гамлет

Да, вот именно. А теперь он угодил к Курносой, сам без челюстей, и церковный сторож бьет его по скулам лопатой. Поразительное превращение, если бы только можно было подсмотреть его тайну! Стоило ли давать этим костям воспитание, чтобы потом играть ими в бабки? Мои начинают ныть при мысли об этом.

Первый могильщик (поет)

Бери лопату и кирку

И новый саван шей,

И рой могилу старику

На водворенье в ней.

(Выбрасывает другой череп.)

Гамлет

Вот еще один. Вообразим, что это череп законника. Где теперь его ключики и извороты, его уловки и умствования, его казуистика? Отчего терпит он удары этого грубияна и не привлекает его к ответственности за оскорбление действием? Гм! В свое время это мог быть крупный скупщик земель, погрязший в разных закладных, долговых обязательствах, судебных протоколах и актах о взыскании. В том ли взыскание по взысканию со всех его земельных оборотов, что голова его вся набита землею? Неужели все его поручительства, простые и двусторонние, обеспечили ему только надел величиной в одну купчую крепость на двух листах бумаги? Одни его передаточные записи едва ли улеглись бы на таком пространстве. А разве сам владелец не вправе разлечься попросторней?

Горацио

Нет, ни на одну пядь, милорд.

Гамлет

Кажется, ведь пергамент выделывают из бараньей кожи?

Горацио

Да, принц, а также из телячьей.

Гамлет

Ну, так бараны и телята – те, кто верит в прочность пергамента. Я поговорю с этим малым. – Чья это могила, как тебя там?

Первый могильщик

Моя, сэр.

(Поет.)

И рой могилу старику

На водворенье в ней.

Гамлет

Верю, что твоя, потому что ты лжешь из могилы.

Первый могильщик

А вы – не из могилы. Стало быть, она не ваша. А я – в ней и, стало быть, не лгу.

Гамлет

Для какого мужа праведна ты ее роешь?

Первый могильщик

Ни для какого.

Гамлет

Тогда для какой женщины?

Первый могильщик

Тоже ни для какой.

Гамлет

Для кого же она предназначена?

Первый могильщик

Для особы, которая, сэр, была женщиной, ныне же, царствие ей небесное, преставилась.

Гамлет

До чего досконален, бездельник! С этим народом надо держать ухо востро, а то пропадешь от двусмысленностей. Клянусь Богом, Горацио, за последние три года я заметил: время так подвинулось вперед, что мужики стали наступать дворянам на пятки. – Давно ли ты могильщиком?

Первый могильщик

Изо всех дней в году – с того самого, как покойный король наш Гамлет одолел Фортинбраса.

Гамлет

А когда это было?

Первый могильщик

Аль не знаете? Это всякий дурак знает. Это было как раз в тот день, когда родился молодой Гамлет, тот самый, что сошел теперь с ума и послан в Англию.

Гамлет

Вот те на! Зачем же его послали в Англию?

Первый могильщик

Как это зачем? За умом и послали. Пускай поправит мозги. А не поправит, так там и это не беда.

Гамлет

То есть как это?

Первый могильщик

А так, что никто не заметит. Там все такие сумасшедшие.

Гамлет

Каким образом он помешался?

Первый могильщик

Говорят, весьма странным.

Гамлет

Каким же именно?

Первый могильщик

А таким, что взял и потерял рассудок.

Гамлет

Да, но на какой почве?

Первый могильщик

Да все на той же, на нашей, датской. Я здесь тридцать лет на кладбище, с малолетства.

Гамлет

Много ли пролежит человек в земле, пока не сгниет?

Первый могильщик

Да как вам сказать… Если он не протухнет заживо – сейчас пошел такой покойник, что едва дотягивает до похорон, – то лет восемь-девять продержится. Кожевник, этот все девять с верностью.

Гамлет

Отчего же этот дольше других?

Первый могильщик

А видите, сударь, шкура-то у него так выдублена промыслом, что долго устоит против воды. А вода, будь вам ведомо, самый первый враг вашему брату покойнику, как помрете. Вот, например, еще череп. Этот череп пролежал в земле двадцать три года.

Гамлет

Чей он?

Первый могильщик

Одного шалопая окаянного, лучше не говорить. Чей бы, вы думали?

Гамлет

Не знаю.

Первый могильщик

Чтоб ему пусто было, чумовому сорванцу! Бутылку рейнского вылил мне раз на голову, что вы скажете! Этот череп, сэр, это череп Йорика, королевского скомороха.

Гамлет

Этот?

Первый могильщик

Этот самый.

Гамлет

Дай взгляну. (Берет череп в руки.) Бедняга Йорик! – Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине. А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу. Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз. – Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты? Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью? Полное расслабление? Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и скажи ей, какою она сделается когда-нибудь, несмотря на румяна в дюйм толщиною. Попробуй рассмешить ее этим предсказанием. – Скажи мне одну вещь, Горацио.

Горацио

Что именно, принц?

Гамлет

Как ты думаешь: Александр Македонский представлял в земле такое же зрелище?

Горацио

Да, в точности.

Гамлет

И так же вонял? Фу!

(Кладет череп наземь.)

Горацио

Да, в точности, милорд.

Гамлет

До какого убожества можно опуститься, Горацио! Что мешает вообразить судьбу Александрова праха шаг за шагом, вплоть до последнего, когда он идет на затычку пивной бочки?

Горацио

Это значило бы смотреть на вещи слишком близоруко.

Гамлет

Ничуть не бывало. Напротив, это значило бы послушно следовать за их развитием, подчиняясь вероятности. Примерно так: Александр умер, Александра похоронили, Александр стал прахом, прах – земля, из земли добывают глину. Почему глине, в которую он обратился, не оказаться в обмазке пивной бочки?

Истлевшим Цезарем от стужи

Заделывают дом снаружи.

Пред кем весь мир лежал в пыли,

Торчит затычкою в щели.

Но тише! Станем дальше! Вон король.

Входит шествие со священником во главе, за которым несут тело Офелии. Лаэрт, провожатые, король, королева и их свита.

Вон королева. Двор. Кого хоронят?

Как искажен порядок! Это знак,

Что мы на проводах самоубийцы.

Но нас увидят. Станем в стороне

И поглядим.

(Отходит с Горацио в сторону.)

Лаэрт

Что вы еще добавите из службы?

Гамлет

Вот благородный юноша Лаэрт.

Лаэрт

Что вы еще намерены добавить?

Священник

В предписанных границах свой устав

Мы уж и так расширили. Кончина

Ее темна, и, не вмешайся власть,

Лежать бы ей в неосвященном месте

До гласа трубного. Взамен молитв

Ее сопровождал бы град каменьев.{49}

А ей на гроб возложены венки

И проводили с колокольным звоном

До изгороди.

Лаэрт

Значит, это все,

Что в вашей власти?

Священник

Да, мы отслужили.

Мы осквернили бы святой обряд,

Когда б над нею реквием пропели,

Как над другими.

Лаэрт

Опускайте гроб!

Пусть из ее неоскверненной плоти

Взрастут фиалки! – Помни, грубый поп:

Сестра на небе ангелом зареет,

Когда ты в корчах взвоешь.

Гамлет

То есть как:

Офелия?!

Королева (разбрасывая цветы)

Нежнейшее – нежнейшей.

Спи с миром! Я тебя мечтала в дом

Ввести женою Гамлета. Мечтала

Покрыть цветами брачную постель,

А не могилу.

Лаэрт

Трижды тридцать казней

Свались втройне на голову того,

От чьих злодейств твой острый ум затмился!..

Не надо. Погодите засыпать.

Еще раз заключу ее в объятья.

(Прыгает в могилу.)

Заваливайте мертвую с живым!

На ровном месте взгромоздите гору,

Которая превысит Пелион

И голубой Олимп.

Гамлет (выступая вперед)

Кто тут, горюя,

Кричит на целый мир, так что над ним

Участливо толпятся в небе звезды,

Как нищий сброд? К его услугам я,

Принц Гамлет Датский.

(Прыгает в могилу.)

Лаэрт

Чтоб тебя, нечистый!

(Борется с ним.)

Гамлет

Учись молиться! Горла не дави.

Я не горяч, но я предупреждаю:

Отчаянное что-то есть во мне.

Ты, право, пожалеешь. Руки с горла!

Король

Разнять их!

Королева

Гамлет, Гамлет!

Все

Господа!

Горацио

Спокойней, принц!

Их разнимают, и они выходят из могилы.

Гамлет

Во имя этой тени

Я соглашаюсь драться до конца

И не уймусь, пока мигают веки.

Королева

Во имя тени, сын мой?

Гамлет

Я любил

Офелию, и сорок тысяч братьев

И вся любовь их – не чета моей.

Скажи, на что ты в честь ее способен?

Король

Он вне себя.

Королева

Не трогайте его.

Гамлет

Я знать хочу, на что бы ты решился?

Рыдал? Рвал платье? Дрался? Голодал?

Пил уксус? Крокодилов ел?{50} Все это

Могу и я. Ты слезы лить пришел?

В могилу прыгать, мне на посмеянье?

Живьем зарытым быть? Могу и я.

Ты врал про горы? Миллионы акров

Нам на курган, чтоб солнце верх сожгло

И в бородавку превратилась Осса{51}!

Ты думал глоткой взять! Могу и я.

Королева

Не обращайте на него вниманья.

Когда пройдет припадок, он опять

Придет в себя и станет тих, как голубь.

Гамлет

Лаэрт, откуда эта неприязнь?

Мне кажется, когда-то мы дружили.

А впрочем, что ж, на свете нет чудес:

Как волка ни корми, он смотрит в лес.

Уходит.

Король

Побудьте с ним, пожалуйста, Гораций.

Горацио уходит.

(Лаэрту)

Припомните вчерашний разговор

И потерпите. Все идет к развязке.

Гертруда, пусть за принцем последят.

За смерть ее нам жизнию заплатят.

Терпеть еще недолго. А потом

Зато без омраченья отдохнем.

Уходят.

Сцена вторая

Там же. Зал в замке. Входят Гамлет и Горацио.

Гамлет

Как будто все. Два слова о другом.

Но хорошо ли помнишь ты событья?

Горацио

Еще бы, принц.

Гамлет

Мне не давала спать

Какая-то борьба внутри. На койке

Мне было, как на нарах в кандалах.

Я быстро встал. Да здравствует поспешность!

Как часто нас спасала слепота,

Где дальновидность только подводила.

Есть, стало быть, на свете божество,

Устраивающее наши судьбы

По-своему.

Горацио

На наше счастье, есть.

Гамлет

Я вышел из каюты. Плащ накинул,

Пошел искать их, шарю в темноте,

Беру у них пакет и возвращаюсь.

Храбрясь со страху и забывши стыд,

Срываю прикрепленные печати

И, венценосной подлости дивясь,

Читаю сам, Горацио, в приказе,

Какая я опасность и гроза

Для Дании и Англии. Другими

Словами: что меня должны схватить

И тут же, не теряя ни минуты,

Мне голову снести.

Горацио

Не может быть!

Гамлет

Вот предписание. После прочитаешь.

Сказать ли, как я дальше поступил?

Горацио

Пожалуйста.

Гамлет

Опутанный сетями,

Еще не зная, что я предприму,

Я загорелся. Новый текст составив,

Я начисто его переписал.

Когда-то я считал со всею знатью

Хороший почерк пошлою чертой,

Мечтая, как бы мне его испортить.

А как он выручил меня в беде!

Сказать, что написал я?

Горацио

О, конечно.

Гамлет

Устами короля указ гласил:

Ввиду того, что Англия наш данник,

И наша дружба пальмою цветет,

И нас сближает мир в венке пшеничном,

А также и ввиду других причин –

Здесь следовало их перечисленье, –

Немедля по прочтении сего

Подателей означенной бумаги

Предать на месте смерти без суда

И покаянья.

Горацио

Где печать вы взяли?

Гамлет

Ах, мне и в этом небо помогло!

Со мной была отцовская, с которой

Теперешняя датская снята.

Я лист сложил, как тот, скрепил печатью

И положил за подписью назад,

Как тайно подмененного ребенка.

На следующий день был бой морской.

Что было дальше, из письма ты знаешь.

Горацио

Так Гильденстерн и Розенкранц плывут

Себе на гибель?

Гамлет

Сами добивались.

Меня не мучит совесть. Их конец –

Награда за пронырство. Подчиненный

Не суйся между старшими в момент,

Когда они друг с другом сводят счеты.

Горацио

Каков король-то!

Гамлет

Вот и посуди.

Как я взбешен. Ему, как видишь, мало,

Что он лишил меня отца, и мать

Покрыл позором, и стоит преградой

Меж мною и народом. Он решил

И жизнь мою отнять! Не тут-то было!

Я сам сотру его с лица земли.

Горацио

Он скоро о случившемся узнает

Из Англии.

Гамлет

Наверно. А пока

Остаток дней в моем распоряженье,

Хоть человеческая жизнь и вся –

Едва лишь сосчитал до трех – и точка.

Мне совестно, Горацио, что я

С Лаэртом нашумел. В его несчастьях

Я вижу отражение своих

И помирюсь с ним. Но зачем наружу

Так громко выставлять свою печаль?

Я этим возмутился.

Горацио

Тише. Кто там?

Входит Озрик.

Озрик

Со счастливым возвращением в Данию, ваше высочество!

Гамлет

Благодарю покорно, сэр. (Вполголоса Горацио.) Знаешь ты эту мошку?

Горацио (вполголоса Гамлету)

Нет, милорд.

Гамлет (вполголоса Горацио)

Твое счастье. Знать его – не заслуга. У него много земли, и, вдобавок, плодородной. Поставь скотину царем скотов – его ясли будут рядом с королевскими. Это сущая галка. Но по тому, куда она залетела, – крупнопоместная.

Озрик

Милейший принц, если бы у вашего высочества нашлось время, я бы вам передал что-то от его величества.

Гамлет

Сэр, я это запечатлею глубоко в душе. Но пользуйтесь шляпой по назначению. Ее место на голове.

Озрик

Ваше высочество, благодарю вас. Очень жарко.

Гамлет

Нет, поверьте, очень холодно. Ветер с севера.

Озрик

Действительно, несколько холодновато. Ваша правда.

Гамлет

И все же, я бы сказал, страшная жара и духота для моей комплекции.

Озрик

Принц! – неописуемая! Такая духота, что просто не подберу слова. Однако, принц, по приказу его величества довожу до вашего сведения, что он держит за вас пари на большую сумму.

Гамлет

Тем не менее прошу вас… (Принуждает Озрика надеть шляпу.)

Озрик

Нет, оставьте, уверяю вас! Мне так лучше, уверяю вас! Сэр, на днях к здешнему двору прибыл Лаэрт, настоящий джентльмен, полный самых законченных достоинств, обаятельный в обращении и прекрасной наружности. Не шутя, если говорить картинно, это справочник и указатель благородства, ибо в нем заключено все, что полагается знать светскому человеку.

Гамлет

Сэр, он ничего не потерял в вашем определении. Хотя, думаю я, описание его по частям затруднило бы память, заставив ее едва тащиться за его достоинствами, однако скажу с искренностью прославителя: это существо высшей породы и такое редкое, что, по совести, с ним сравнимо только его собственное отражение, а его подражатели – только его слабые тени, не больше.

Озрик

Ваше высочество говорите о нем очень верно.

Гамлет

Куда вы гнете, сэр? Зачем оскверняем мы этого джентльмена своими грубыми разговорами о нем?

Озрик

Сэр?

Горацио

Нельзя ли сказать это попрямее? Право, постарайтесь, милостивый государь.

Гамлет

К чему приплели вы этого джентльмена?

Озрик

Лаэрта?

Горацио (вполголоса Гамлету)

Вы замечаете, как он выдохся? Все золотые слова истрачены.

Гамлет

Да, Лаэрта, сэр.

Озрик

Я знаю, от вас не скрыто…

Гамлет

Я хотел бы, чтобы это не было скрыто от вас. Хотя и в таком случае я б ничего не выиграл. Итак, сэр?

Озрик

Я знаю, от вас не скрыто совершенство, с каким Лаэрт…

Гамлет

Не смею судить, чтобы не быть вынужденным с ним меряться. Хотя, вообще говоря, себя вполне узнаешь только из сравнения с другими.

Озрик

Речь идет о совершенстве, с каким он владеет оружием. По общему убеждению, ему в этом нет равных.

Гамлет

Какое у него оружие?

Озрик

Рапира и кинжал.

Гамлет

Оружие двойное. Что же дальше?

Озрик

Король, сэр, держит пари с Лаэртом на шесть арабских коней, против которых тот, как я слышал, прозакладывал шесть французских рапир и кинжалов с их принадлежностями, как то: кушаками, портупеями и так далее. Три пары гужей действительно сказочной красоты и очень подходят к рукоятям. Чрезвычайно изящные гужи, с глубокомысленными украшениями.

Гамлет

Что вы называете гужами?

Горацио (вполголоса Гамлету)

Я предчувствовал, что дело не обойдется без пояснений.

Озрик

Гужи, сэр, – это ремешки к портупеям.

Гамлет

Выражение было бы более подходящим, если бы вместо шпаг мы носили пушки. До тех пор пусть это будут портупеи. Но не будем отвлекаться. Итак, шесть арабских коней против шести французских шпаг, их принадлежностей и трех пар гужей с глубокомысленными украшениями. За что же все это прозакладовано, как вы сказали?

Озрик

Король, сэр, утверждает, что из двенадцати схваток с вами он победит не более чем в трех. Это можно было бы немедленно проверить, если бы ваше высочество соблаговолили ответить.

Гамлет

А если я отвечу: нет?

Озрик

Я хотел сказать, милорд: если вы ответите согласием.

Гамлет

Сэр, я буду прогуливаться по залу. Если его величеству угодно, сейчас время моего отдыха. Пусть принесут рапиры. Если молодой человек не прочь и король не изменит своего намерения, я постараюсь, если смогу, выиграть его пари. Если же нет, мне достанутся только стыд и неотбитые удары противника.

Озрик

Можно ли именно так передать ваши слова?

Гамлет

Именно так, сэр, с прикрасами, какие вам заблагорассудятся.

Озрик

Поручаю себя в своей преданности вашему высочеству.

Гамлет

Честь имею, честь имею…

Озрик уходит.

Хорошо делает, что поручает. Никто другой за него не поручился бы.

Горацио

Побежал, нововылупленный, со скорлупой на головке.

Гамлет

Он, верно, и материнской груди не брал иначе, как с расшаркиванием. Таковы все они, нынешние. Они подхватили общий тон и преобладающую внешность, род бродильного начала, и оно выносит их на поверхность среди невообразимого водоворота вкусов. А легонько подуть на них – пузырей как не бывало.

Входит лорд.

Лорд

Милорд, его величество государь посылал к вам с приветом молодого Озрика, который сообщил, что вы ждете его в зале. Государь послал узнать, остаетесь ли вы при желании биться с Лаэртом или думаете отложить.

Гамлет

Я верен своим решениям. Они приноровлены к желаньям короля. Была бы его воля, а я в долгу не останусь. Сейчас или когда угодно, лишь бы я чувствовал себя так же хорошо, как теперь.

Лорд

Тогда король, королева и остальные сейчас пожалуют вниз.

Гамлет

В добрый час.

Лорд

Королева желала бы, чтобы перед состязанием вы помирились с Лаэртом.

Гамлет

Она учит меня добру.

Лорд уходит.

Горацио

Вы проиграете заклад, милорд.

Гамлет

Не думаю. С тех пор как он уехал во Францию, я постоянно упражнялся. А тут еще льгота в мою пользу. Я выиграю. Но не поверишь, как нехорошо на душе у меня! Впрочем, пустое.

Горацио

Нет, как же, добрейший принц!

Гамлет

Совершенные глупости. И вместе с тем какое-то предчувствие, которое остановило бы женщину.

Горацио

Если у вас душа не на месте, слушайтесь ее. Я пойду к ним навстречу и предупрежу, что вам не по себе.

Гамлет

Ни в коем случае. Надо быть выше суеверий. На все Господня воля. Даже в жизни и смерти воробья. Если чему-нибудь суждено случиться сейчас, значит, этого не придется дожидаться. Если не сейчас, все равно этого не миновать. Самое главное – быть всегда наготове. Раз никто не знает своего смертного часа, отчего не собраться заблаговременно? Будь что будет!

Входят король, королева, Лаэрт, Озрик, свита, слуги с рапирами и другие.

Король

Стой, Гамлет. Дай соединю вам руки. (Вкладывает руку Лаэрта в руку Гамлета.)

Гамлет

Прошу прощенья, сэр. Я был не прав.

Но вы, как дворянин, меня простите.

Собравшиеся знают, да и вам

Могли сказать, в каком подчас затменье

Мое сознанье. Все, чем мог задеть

Я ваши чувства, честь и положенье,

Прошу поверить, сделала болезнь.

Ответственен ли Гамлет? Нет, не Гамлет.

Раз Гамлет невменяем и нанес

Лаэрту оскорбленье, оскорбленье

Нанес не Гамлет. Гамлет – ни при чем.

Кто ж этому виной? Его безумье.

А если так, то Гамлет сам истец

И Гамлетов недуг – его обидчик.

Прошу во всеуслышанье, при всех,

Сложить с меня упрек в предумышленье.

Пусть знают все: я не желал вам зла.

Ошибкой я пустил стрелу над домом

И ранил брата.

Лаэрт

В глубине души,

Где ненависти, собственно, и место,

Я вас прощу. Иное дело честь:

Тут свой закон, и я прощать не вправе,

Пока подобных споров знатоки

Не разберут, могу ли я мириться.

Во всяком случае, до той поры

Ценю предложенную вами дружбу

И дружбой отплачу.

Гамлет

Душевно рад

И с легким сердцем принимаю вызов.

Приступим. – Где рапиры?

Лаэрт

Мне одну.

Гамлет

Для вас я очень выгодный соперник.

Со мною рядом ваше мастерство

Тем выпуклей заблещет.

Лаэрт

Вы смеетесь.

Гамлет

Нет, жизнию своей клянусь, что нет.

Король

Раздайте им рапиры, Озрик. – Гамлет,

Известны вам условья?

Гамлет

Да, милорд.

Вы ставите на слабость против силы.

Король

Неправда. Я обоих вас видал.

Хоть он искусен, но дает вам фору.

Лаэрт

Другую. Эта слишком тяжела.

Гамлет

Мне эта по руке. – Равны ли обе?

Озрик

Да, милый принц.

Они готовятся к бою.

Король

Подай сюда вина.

При первом и втором ударе

И отраженье третьего – палить

В честь Гамлета со всех бойниц из пушек.

Король его здоровье будет пить.

Сейчас в бокал жемчужину он бросит

Ценнее той, которою в венце

Четыре датских короля гордились.

Подайте кубки мне. Пусть гром литавр

Разносит трубам, трубы – канонирам,

Орудья – небу, небеса – земле:

Тост короля за Гамлета. – Начнемте.

Вниманье, судьи! Просим не зевать.

Гамлет

Готовьтесь.

Лаэрт

Бьюсь.

Бьются.

Гамлет

Удар.

Лаэрт

Отбито.

Гамлет

Судьи!

Озрик

Удар, удар всерьез.

Лаэрт

Возобновим.

Король

Стой, выпьем. – За твое здоровье, Гамлет!

Жемчужина твоя. – Вот твой бокал.

Трубы и пушечные выстрелы за сценой.

Гамлет

Не время пить. – Начнемте. Защищайтесь.

Опять удар. Не правда ли?

Лаэрт

Удар,

Не отрицаю.

Король

Сын наш побеждает.

Королева

Дай, Гамлет, оботру тебе лицо.

Вот мой платок. Как ты разгорячился!

Я, королева, пью за твой успех.

Гамлет

О матушка…

Король

Не пей вина, Гертруда!

Королева

Я пить хочу. Прошу, позвольте мне.

Король (в сторону)

В бокале яд! Ей больше нет спасенья!

Гамлет

Нет, матушка, мне рано с вами пить.

Королева

Дай оботру лицо тебе от пота.

Лаэрт

А ну, теперь ударю я.

Король

Едва ль.

Лаэрт (в сторону)

Хоть это против совести поступок.

Гамлет

На этот раз, Лаэрт, без баловства.

Я попрошу вас нападать, как надо.

Боюсь, вы лишь играли до сих пор.

Лаэрт

Вы думаете? Ладно.

Бьются.

Озрик

Оба мимо.

Лаэрт

Так вот же вам!

Лаэрт ранит Гамлета. Затем, в схватке, они меняются рапирами, и Гамлет ранит Лаэрта.

Король

Разнять их! Так нельзя.

Гамлет

Нет, сызнова!

Королева падает.

Озрик

На помощь к королеве!

Горацио

Они в крови. – Откуда кровь, милорд?

Озрик

Откуда кровь, Лаэрт?

Лаэрт

Кулик попался.

Я ловко сети, Озрик, расставлял

И угодил в них за свое коварство.

Гамлет

Что с королевой?

Король

Обморок простой

При виде крови.

Королева

Нет, неправда, Гамлет, –

Питье, питье! – Отравлена! – Питье!

(Умирает.)

Гамлет

Средь нас измена! – Кто ее виновник?

Найти его!

Лаэрт

Искать недалеко.

Ты умерщвлен, и нет тебе спасенья.

Всей жизни у тебя на полчаса.

Улики пред тобой. Рапира эта

Отравлена и с голым острием.

Я гибну сам за подлость и не встану.

Нет королевы. Больше не могу.

Всему король, король всему виновник!

Гамлет

Как, и рапира с ядом? Так ступай,

Отравленная сталь, по назначенью!

(Закалывает короля.)

Все

Предательство!

Король

На выручку, друзья!

Еще спасенье есть. Я только ранен!

Гамлет

Так на же, самозванец-душегуб!

Глотай свою жемчужину в растворе!

За матерью последуй!

Король умирает.

Лаэрт

Поделом:

Напиток был его изготовленья.

Ну, честный Гамлет, а теперь давай

Прощу тебе я кровь свою с отцовой.

Ты ж мне – свою!

(Умирает.)

Гамлет

Прости тебя Господь.

Я тоже вслед. Все кончено, Гораций.

Простимся, королева! Бог с тобой!

А вы, немые зрители финала,

Ах, если б только время я имел, –

Но смерть – конвойный строгий и не любит,

Чтоб медлили, – я столько бы сказал…

Да пусть и так, все кончено, Гораций.

Ты жив. Расскажешь правду обо мне

Непосвященным.

Горацио

Этого не будет.

Я не датчанин – римлянин скорей.

Здесь яд остался.

Гамлет

Если ты мужчина,

Дай кубок мне. Отдай его. – Каким

Бесславием покроюсь я в потомстве,

Покуда все в неясности кругом!

Нет, если ты мне друг, то ты на время

Поступишься блаженством. Подыши

Еще трудами мира и поведай

Про жизнь мою.

Марш вдали и выстрелы за сценой.

Что за пальба вдали?

Озрик

Послам английским, проходя с победой

Из Польши, салютует Фортинбрас.

Гамлет

Гораций, я кончаюсь. Сила яда

Глушит меня. Уже меня в живых

Из Англии известья не застанут.

Предсказываю: выбор их падет

На Фортинбраса. За него мой голос.

Скажи ему, как все произошло.

И что к чему. Дальнейшее – молчанье.

(Умирает.)

Горацио

Разбилось сердце редкостное. – Спи

Спокойным сном под ангельское пенье!

Кто это с барабанами сюда?

Марш за сценой. Входят Фортинбрас и английские послы с барабанным боем, знаменами и свитой.

Фортинбрас

Где место происшествия?

Горацио

Какого?

Печали небывалой? Это здесь.

Фортинбрас

Игра страстей еще как бы бушует.

В чертогах смерти, видно, пир горой.

Что столько жертв она, не разбирая,

Нагромоздила.

Первый посол

Просто страх берет,

Английские известья опоздали.

Погиб король, который был бы рад

Услышать, что приказ его исполнен

И Розенкранца с Гильденстерном нет.

Кто нам спасибо скажет?

Горацио

Он – едва ли.

Его б он и при жизни не сказал.

Он никогда не требовал их смерти.

Но раз уж вы сошлись здесь на крови

Дорогами из Англии и Польши,

То прикажите положить тела

Пред всеми на виду, и с возвышенья

Я всенародно расскажу про все

Случившееся. Расскажу о страшных,

Кровавых и безжалостных делах,

Превратностях, убийствах по ошибке,

Наказанном двуличье и к концу –

О кознях пред развязкой, погубивших

Виновников. Вот что имею я

Поведать вам.

Фортинбрас

Скорей давайте слушать,

И созовем для этого совет.

Побудьте с ним, пожалуйста, Гораций.

Не в добрый час мне выпадает счастье.

На этот край есть право у меня.

Я предъявлю его.

Горацио

Я и об этом

Имею слово от лица того,

Чей голос есть судьба голосованья.

Но поспешим, пока умы в чаду

Не натворили новых беззаконий.

Фортинбрас

Пусть Гамлета к помосту отнесут,

Как воина, четыре капитана.

Будь он в живых, он стал бы королем

Заслуженно. Переносите тело

С военной музыкой, по всем статьям

Церемоньяла. Уберите трупы.

Средь поля битвы мыслимы они,

А здесь не к месту, как следы резни.

Команду к канонаде!

Похоронный марш. Уходят, унося трупы, после чего раздается пушечный выстрел.

Отелло

Действующие лица

{52}

Дож Венеции.

Брабанцио, сенатор.

Другие сенаторы.

Грациано, брат Брабанцио.

Лодовико, родственник Брабанцио.

Отелло, родовитый мавр на венецианской службе.

Кассио, его лейтенант, то есть заместитель.

Яго, его поручик.

Родриго, венецианский дворянин.

Монтано, предшественник Отелло по управлению Кипром.

Шут, в услужении Отелло.

Дездемона, дочь Брабанцио и жена Отелло.

Эмилия, жена Яго.

Бианка, любовница Кассио.

Моряки, гонцы, глашатаи, военные, чиновники,

частные лица, музыканты и слуги.

Место действия Венеция и Кипр.

Действие I

Сцена первая

Улица в Венеции. Входят Родриго и Яго.

Родриго

Ни слова больше. Это низость, Яго.

Ты деньги брал, а этот случай скрыл.

Яго

Но, черт возьми, вы не хотите слушать.

Я сам не знал, не думал, не гадал.

Родриго

Ты врал мне, что его терпеть не можешь.

Яго

И можете мне верить, – не терплю.

Три важных шишки рекомендовали

Меня на лейтенантство. Это пост,

Которого, ей-богу, я достоин.

Но он ведь думает лишь о себе:

Они ему одно, он им другое.

Не выслушал, пустился поучать,

Наплел, наплел и отпустил с отказом.

«Увы, – он говорит им, – господа,

Уже себе я выбрал офицера».

А кто он? Математик-грамотей

Микеле Кассьо некий. Флорентинец

С красавицей на шее. Бабий хвост,

Ни разу не водивший войск в атаку.

Он знает строй не лучше старых дев.

Но выбран он. Я на глазах Отелло

Спасал Родос и Кипр{53} и воевал

В языческих и христианских странах,

Но выбран он. Он мавра лейтенант,

А я поручиком их мавританства.

Родриго

Поручиком. Уж лучше б палачом!

Яго

Вот именно. Он двигает любимцев,

А надо повышать по старшинству.

У этого дождешься производства!

О нет, мне мавра не за что любить.

Родриго

Тогда б я бросил службу.

Яго

Успокойтесь.

На этой службе я служу себе.

Нельзя, чтоб все рождались господами,

Нельзя, чтоб все служили хорошо.

Конечно, есть такие простофили,

Которым полюбилась кабала

И нравится ослиное усердье,

Жизнь впроголодь и старость без угла.

Плетьми таких холопов! Есть другие.

Они как бы хлопочут для господ,

А на поверку – для своей наживы.

Такие далеко не дураки,

И я горжусь, что я из их породы

Я – Яго, а не мавр, и для себя,

А не для их прекрасных глаз стараюсь.

Но чем открыть лицо свое – скорей

Я галкам дам клевать свою печенку.

Нет, милый мой, не то я, чем кажусь.

Родриго

У, толстогубый черт! Он с ней, увидишь,

Всего добьется!

Яго

Надо разбудить

Ее отца, предать побег огласке,

Поднять содом, воспламенить родню.

Как мухи, досаждайте африканцу,

Пусть в радости найдет он столько мук,

Что проклянет отравленное счастье.

Родриго

Вот дом ее отца. Я закричу.

Яго

Вовсю кричите. Не жалейте глотки.

Кричите, точно в городе пожар.

Родриго

Брабанцио! Брабанцио, проснитесь!

Яго

Брабанцио, проснитесь! Караул!

Где ваша дочь? Где деньги? Воры! Воры!

Проверьте сундуки! Грабеж! Грабеж!

Наверху в окне появляется Брабанцио.

Брабанцио

Что значат эти крики? Что случилось?

Родриго

Все ваши дома?

Яго

Заперта ли дверь?

Брабанцио

К чему расспросы ваши?

Яго

Ад и дьявол!

У вас разгром. Опомнитесь, дружок.

Наденьте плащ. Как раз сейчас, быть может,

Сию минуту черный злой баран

Бесчестит вашу белую овечку.

Спешите! Мигом! Надо бить в набат,

Храпящих горожан будить.

Иначе вас дедушкою сделают. Живей!

Спешите, говорю.

Брабанцио

Да вы рехнулись.

Родриго

Вы узнаете, кто я, сударь?

Брабанцио

Нет. Кто ты такой?

Родриго

Родриго я.

Брабанцио

Тем хуже.

Тебя добром просили, не ходи.

Тебе сказали коротко и ясно,

Что дочь не для тебя. А ты хорош:

Черт знает где напился и наелся

И нарушаешь ночью мой покой

В нетрезвом виде.

Родриго

Сударь, сударь, сударь!

Брабанцио

Но у меня, поверь, найдется сил

Впредь у тебя шуметь отбить охоту.

Родриго

Постойте.

Брабанцио

Для чего ты поднял шум?

Ведь мы в Венеции, а не в деревне:

Найдутся сторожа.

Родриго

Я разбудил

Вас с лучшими намереньями, сударь.

Яго

Синьор, ради дьявола вспомните Бога. Мы вам делаем одолженье, а нам говорят, что мы буяны. Значит, вам хочется, чтоб у вашей дочери был роман с арабским жеребцом, чтобы ваши внуки ржали и у вас были рысаки в роду и связи с иноходцами?

Брабанцио

Кто ты, нечестивец?

Яго

(с бесстыдством)

Я пришел сообщить вам, сударь, что ваша дочь в настоящую минуту складывает с мавром зверя с двумя спинами.

Брабанцио

Ты подлый негодяй.

Яго

А вы – сенатор.

Брабанцио

Родриго, ты ответишь мне за все.

А с этим я не знаюсь.

Родриго

И отвечу.

Но, может быть, и точно я не прав,

И это с вашего соизволенья

Отправилась так поздно ваша дочь

Одна, без основательной охраны,

В сообществе наемного гребца.

В сластолюбивые объятья мавра?

Тогда я извинения прошу.

Мы оскорбили вас без основанья.

Но если то, что мы вам говорим,

Для вас новинка, вы несправедливы.

Я думаю, излишне уверять,

Что я б не смел подшучивать над вами.

Узнайте: ваша дочь произвела

Бунт против вас, соединив без спросу

Свое богатство, честь и красоту

С безродным чужеземным проходимцем.

Взгляните, дома ль барышня. Тогда

Преследуйте меня за ложность слухов.

Брабанцио

Огня скорее! Дайте мне свечу.

Эй, слуги, слуги! Как похоже это

На то, что видел я сейчас во сне.

Я начинаю думать – это правда.

Огня! Огня!

Уходит.

Яго

Прощайте. Я уйду.

Я не могу показывать на мавра.

Я – подчиненный мавра. Мне влетит.

Ему простят ночное приключенье:

Слегка на вид поставят – вот и все.

Сенат не может дать ему отставки,

Особенно сейчас, когда гроза

Объяла Кипр и никого не видно,

Кто мог бы заменить его в беде.

Хоть я его смертельно ненавижу, –

Вы сами понимаете теперь, –

Я вынужден выкидывать для вида

Пред генералом дружественный флаг.

Но это, разумеется, личина.

Когда они пойдут его искать,

Вы с ними направляйтесь к арсеналу.

Он там. Я буду тоже вместе с ним.

Но я иду. Прощайте.

Уходит. Из дома выходят Брабанцио и слуги с факелами.

Брабанцио

Дело ясно.

Она ушла. Мне больше не житье. –

Итак, где эта девочка, Родриго?

Несчастная! – У мавра, говоришь? –

Ты видишь, быть отцом – нелегкий жребий.

Ты видел сам ее? – Каков обман! –

Что говорит она? – Непостижимо!

Светите! И поболее людей! –

По-твоему, они уж обвенчались?

Родриго

Да, кажется.

Брабанцио

О Господи! Но как

Она наружу выйти умудрилась?

Отцы, не верьте больше дочерям,

Как ни были б невинны их повадки!

Приходится поверить в колдовство,

Которым совращают самых чистых.

Тебе, Родриго, ни о чем таком

Читать не приходилось?

Родриго

Приходилось.

Брабанцио

Сходите к брату. – Жаль, что за тебя

Не отдал я ее. – Куда ж вы кучей?

Часть в эту сторону, другая в ту. –

Ты знаешь, где искать ее и мавра?

Родриго

Я покажу, но надо запастись

Надежной стражей. Следуйте за мною.

Брабанцио

Веди. Идем. Я властью облечен

Снимать, где пожелаю, караулы.

Мы их с собой захватим.

Ну, идем. Я награжу за все тебя, Родриго.

Уходят.

Сцена вторая

Там же. Другая улица. Входят Отелло, Яго и слуги с факелами.

Яго

Хоть на войне я убивал людей,

Убийство в мирной жизни – преступленье.

Так я смотрю. Мне было б легче жить

Без этой щепетильности. Раз десять

Хотелось мне пырнуть его в живот.

Отелло

И лучше, что не тронул.

Яго

Он такими

Словами обзывал вас, что, хотя

Я мягок и покладист, чуть сдержался.

Так, значит, вы женились не шутя?

Отец ее, к несчастию, с влияньем,

И в этом деле голос старика

Окажется сильней, чем голос дожа.

Он разведет вас, истинный Господь,

Или в отместку истомит судами.

Отелло

Пусть мстит как знает. Зависть заглушат

Мои заслуги перед синьорией.

А если старику не стыдно вслух

Кичиться родом, заявляю тоже:

Я – царской крови и могу пред ним

Стоять как равный, не снимая шапки.

Семьей горжусь я так же, как судьбой.

Не полюби я милой Дездемоны,

Я б ни за что женитьбой не стеснил

Своей привольной жизни, честный Яго.

Кто это там с огнями? Посмотри.

Яго

Они и есть. Отец со всей роднею.

Войдите в дом.

Отелло

Зачем? Я не таюсь.

Меня оправдывают имя, званье

И совесть. Но они ли это там?

Яго

Клянусь двуликим Янусом, что нет.

Входят Кассио и несколько офицеров с факелами.

Отелло

Военные из свиты дожа, вижу,

И мой помощник. Здравствуйте, друзья.

Что нового?

Кассио

Поклоны посылают

И тотчас ждут вас к дожу, генерал.

Скорее. Торопитесь.

Отелло

Что случилось?

Кассио

Всё Кипр, насколько я могу судить.

Какие-то нежданные событья.

Из флота вестовые без конца,

Сенаторы разбужены и в сборе,

У дожа совещанье во дворце.

Вас требовали, дома не застали.

И даже в город выслали патруль,

Чтобы достать вас хоть со дна морского.

Отелло

Тем радостней, что вы меня нашли.

Я только в этот дом зайду и выйду.

Уходит.

Кассио

Зачем он тут?

Яго

Он нынче захватил

Галеру с грузом и разбогатеет,

Лишь только узаконит свой захват.

Кассио

Я вас не понимаю.

Яго

Он женился.

Кассио

На ком?

Яго

Не угадаете.

Возвращается Отелло.

Итак,

Идемте, генерал.

Отелло

Готов. Идемте.

Кассио

Опять за вами люди из дворца

Вы видите?

Яго

Брабанцио, наверно.

Смотрите, берегитесь. У него

Недоброе в уме.

Входят Брабанцио, Родриго и ночная стража с факелами и оружием.

Отелло

Остановитесь!

Родриго

Вот мавр.

Брабанцио

Вот он, грабитель. Бей его!

С обеих сторон обнажают мечи.

Яго

К услугам вашим. Здравствуйте, Родриго!

Отелло

Долой мечи! Им повредит роса.

Ваш возраст действует на нас сильнее,

Чем меч ваш, мой достойнейший синьор.

Брабанцио

Презренный вор, скажи, где дочь моя?

Ты чарами ее опутал, дьявол!

Тут магия, я это докажу.

Действительно, судите сами, люди:

Красавица и ангел доброты,

Не хочет слышать ничего о браке,

Отказывает лучшим женихам,

И вдруг бросает дом, уют, довольство,

Чтоб кинуться, насмешек не боясь,

На грудь страшилища, чернее сажи,

Вселяющего страх, а не любовь!

Скажите, есть ли тут правдоподобье?

Не явное ли это колдовство?

Ты тайно усыпил ее сознанье

И приворотным зельем опоил.

Закон велит мне взять тебя под стражу

Как чернокнижника и колдуна,

Который промышляет запрещенным. –

Арестовать его, а если он

Добром не дастся, завладейте силой!

Отелло

Подальше руки, все по сторонам

И вы, и вы. Дойдет до крови дело –

Я без подсказа знаю эту роль.

Куда идти мне, чтобы оправдаться?

Брабанцио

Сперва в тюрьму. Немного посидишь,

Настанет время – вызовут, ответишь.

Отелло

А вдруг и правда я вам подчинюсь?

Что скажет дож? Вот несколько посыльных.

Они сию минуту из дворца

И требуют меня туда по делу.

Первый служитель

Да, сударь, положенье таково:

У дожа чрезвычайное собранье.

Вас тоже ждут туда наверняка.

Брабанцио

Ночной совет у дожа? Очень кстати.

Туда с ним и пойдем. Моя беда –

Не мелочь повседневная, а случай,

Нас всех касающийся. Если мы

Начнем спускать подобные проделки,

Вельможей станет каждый, кто не слаб,

Какой-нибудь язычник или раб.

Сцена третья

Там же. Зал совета. Дож и сенаторы за столом. Кругом военные, чиновники и слуги.

Дож

В вестях нет связи. Верить им нельзя.

Первый сенатор

Они не соответствуют друг другу.

Мне пишут, что сто семь галер.

Дож

А мне,

Что их сто сорок.

Второй сенатор

У меня их двести.

Понятно, что подсчет разноречив,

Он сделан по догадкам, наудачу,

Но что турецкий флот плывет на Кипр,

На этом сходятся все сообщенья.

Дож

Да, это расхождение в числе

Не может нам служить успокоеньем.

В основе – правда, и она горька.

Матрос (за сценой)

Эй, эй, впустите!

Первый служитель

Вестовой из флота.

Входит матрос.

Дож

Ну, как у вас дела?

Матрос

Турецкий флот

Плывет к Родосу. Это донесенье

От Анджело сенату.

Дож

Господа,

Как нравится вам эта перемена?

Первый сенатор

Нелепость. Это для отвода глаз.

Какая-то тактическая хитрость.

Для турок Кипр важнее, чем Родос,

И Кипром овладеть гораздо легче.

Родос – твердыня, Кипр – не укреплен.

Не так наивны турки, чтоб не видеть,

Где вред, где польза, и не отличать

Полнейшей безопасности от риска.

Дож

Нет-нет, конечно, цель их не Родос.

Первый служитель

Еще один гонец.

Входит гонец.

Гонец

Дож и собранье!

Свершивши на галерах переход

К Родосу, турки здесь соединились

С другой эскадрой.

Первый сенатор

Вот вам, господа.

Я так и знал. Большое подкрепленье?

Гонец

Судов до тридцати. Все сообща

Опять открыто повернули к Кипру.

Синьор Монтано, верный ваш слуга,

Доносит вам, что не изменит долгу.

Дож

Конечно, к Кипру. Я вам говорил?

Что, Марк Лукезе в городе?

Первый сенатор

В отъезде.

Он во Флоренции.

Дож

Послать за ним.

Потребовать письмом, пускай вернется.

Первый сенатор

А вот Брабанцио и храбрый мавр.

Входят Брабанцио, Отелло, Яго, Родриго и сопровождающие.

Дож

Отелло, собирайтесь на театр

Военных действий. Турки наседают.

Брабанцио, я не заметил вас.

Нам вашей помощи недоставало.

Брабанцио

А я нуждаюсь в вашей, добрый дож.

Не обижайтесь, но, сказать по правде,

Я по другой причине во дворце.

Не должность подняла меня с постели.

Меня сейчас волнует не война.

О нет, совсем особая забота

Все мысли поглотила у меня,

Ни для чего не оставляя места.

Дож

Но что случилось?

Брабанцио

Дочь, о дочь моя!

Дож и сенаторы

Что с ней?

Брабанцио

Она погублена, погибла.

Ее сманили силой, увели

Заклятьем, наговорами, дурманом.

Она умна, здорова, не слепа

И не могла бы не понять ошибки,

Но это чернокнижье, колдовство!

Дож

Кто б ни был вор, вас дочери лишивший,

А вашу дочь – способности судить,

Найдите сами для него страницу

В кровавой книге права и над ним

Вершите приговор. Я не вмешаюсь,

Хотя бы это был родной мой сын.

Брабанцио

Душевно благодарен. Вот виновник.

Тот самый мавр, который вызван к вам

По вашему приказу.

Дож и сенаторы

Очень жалко.

Дож (Отелло)

Что вы нам возразите?

Брабанцио

Ничего.

Он уличен.

Отелло

Сановники, вельможи,

Властители мои! Что мне сказать?

Не буду спорить, дочь его со мною.

Он прав. Я браком сочетался с ней.

Вот все мои как будто прегрешенья.

Других не знаю. Я не говорун,

Гражданскими любезностями беден.

Начавши службу мальчиком в семь лет,

Я весь свой век без малого воюю

И, кроме разговоров о боях,

Поддерживать беседы не умею.

Однако вот бесхитростный рассказ

О том, при помощи каких заклятий

И тайных чар завлек я дочь его,

Как жаловался вам мой обвинитель.

Брабанцио

Судите сами, как не обвинять?

Шагнуть боялась, скромница, тихоня,

И вдруг, гляди, откуда что взялось?

Все по боку – природа, стыд, приличье,

Влюбилась в то, на что смотреть нельзя!

Немыслимо такое утвержденье.

Здесь происки и козни налицо.

Ручаюсь, он ее поил отравой

И волю сонной одурью сковал.

Дож

Ручаться мало. Это голословно.

Упреки ваши надо доказать.

Для обвиненья я не вижу данных.

Первый сенатор

Отелло, говорите ж наконец,

Действительно ль тут были ухищренья,

Иль это безобидная любовь,

Как зарождается она в беседе

Души с душой?

Отелло

Пошлите в Арсенал.

Пускай она сама даст показанье,

И надо будет – отберите чин

И жизнию моей распорядитесь.

Дож

Доставьте Дездемону, господа.

Отелло

Поручик, покажите им дорогу.

Яго с несколькими служителями уходят.

Пока они вернутся, не таясь,

Открыто исповедаюсь пред вами,

Как я достиг ее любви и как

Она – моей.

Дож

Отелло, говорите.

Отелло

Ее отец любил меня. Я часто

Бывал у них. Рассказывал не раз

Событья личной жизни, год за годом.

Описывал превратности судьбы,

Бои, осады, все, что я изведал.

Я снова пересматривал всю жизнь –

От детских дней до нынешней минуты,

Припоминал лишенья и труды,

Испытанные на море и суше.

Рассказывал, как я беды избег

На волосок от смерти. Как однажды

Я в плен попал, и в рабство продан был,

И спасся из неволи. Возвращался

К местам своих скитаний. Говорил

О сказочных пещерах и пустынях,

Ущельях с пропастями и горах,

Вершинами касающихся неба.

О каннибалах или дикарях,

Друг друга поедающих. О людях,

Которых плечи выше головы.

Рассказы занимали Дездемону,

И, отлучаясь по делам, она

Всегда старалась кончить их пораньше

И возвращалась в наш кружок, ловя

Утерянную нить повествованья.

Я рад был эту жадность утолять

И рад был просьбу от нее услышать,

Чтоб я ей как-нибудь пересказал

С начала до конца, что ей отчасти

Известно уж. Я начал. И когда

Дошел до первых горьких столкновений

Моей незрелой юности с судьбой,

Увидел я, что слушавшая плачет.

Когда я кончил, я был награжден

За эту повесть целым морем вздохов.

«Нет, – ахала она, – какая жизнь!

Я вне себя от слез и удивленья.

Зачем узнала это я! Зачем

Не родилась таким же человеком!

Спасибо. Вот что. Если бы у вас

Случился друг и он в меня влюбился,

Пусть вашу жизнь расскажет с ваших слов –

И покорит меня». В ответ на это

Я тоже ей признался. Вот и все.

Я ей тревожной жизнью полюбился,

Она же мне – горячностью души.

Так колдовал я. Вот и Дездемона.

Теперь вы обратитесь к ней самой.

Входят Дездемона и Яго со служителями.

Дож

Перед таким рассказом, полагаю,

Не устояла бы и наша дочь.

Брабанцио, придется примириться.

Ведь вы стены не прошибете лбом.

Брабанцио

Сперва ее послушаем, что скажет.

Конечно, если оба заодно,

То у меня нет к мавру притязаний.

Поди поближе, госпожа моя.

Скажи, кому из этого собранья

Должна ты подчиняться больше всех?

Дездемона

Отец, в таком кругу мой долг двоится.

Вы дали жизнь и воспитанье мне.

И жизнь и воспитанье говорят мне,

Что слушаться вас – мой дочерний долг.

Но вот мой муж. Как мать моя однажды

Сменила долг перед своим отцом

На долг пред вами, так и я отныне

Послушна мавру, мужу моему.

Брабанцио

Ну, Бог с тобой. – Я кончил, ваша светлость.

Приступим к государственным делам. –

Я б лучше принял девочку чужую,

Чем породил и воспитал свою.

Будь счастлив, мавр. Моя бы воля, дочки

Ты не видал бы как своих ушей.

Тебе ж, мой ангел, вот что на прощанье:

Я рад, что ты единственная дочь.

Побег твой сделал бы меня тираном:

Я б в цепи заковал твоих сестер. –

Я кончил, ваша светлость.

Дож

Я прибавлю

Один совет для вас, чтоб молодым

Помочь опять подняться в вашем мненье.

Что минуло, свалилось с наших плеч,

Конец, и может от души отлечь.

Все время помнить прошлые напасти,

Пожалуй, хуже свежего несчастья.

В страданиях единственный исход –

По мере сил не замечать невзгод.

Брабанцио

Что ж, туркам Кипра мы не отдаем,

Когда что минуло, то нипочем?

Учить бесстрастью ничего не стоит

Тому, кого ничто не беспокоит.

А где тому бесстрастье приобресть,

Кому что пожалеть и вспомнить есть?

Двусмысленны и шатки изреченья.

Словесность не приносит облегченья.

И не ушные раковины – путь

В страданьями истерзанную грудь.

Поэтому я к вам с нижайшей просьбой:

Приступим к государственным делам.

Дож

Хорошо. Итак, турки большими силами двинулись к Кипру. Отелло, устройство крепости хорошо известно вам. Хотя островом управляет человек неоспоримых качеств, но в военное время на таком посту нужен человек, пользующийся известностью. Все высказываются за вас. Приготовьтесь омрачить ваше молодое счастье этой хлопотливой поездкой.

Отелло

Всевластная привычка, господа,

Суровости походного ночлега

Мне превращает в мягкий пуховик.

Мне по душе лишенья. Я с охотой

Отправлюсь против турок, но прошу

Отвесть жене удобное жилище,

Дать содержанье и назначить штат,

Приличные ее происхожденью.

Дож

Пускай живет покамест у отца.

Брабанцио

Я против этого.

Отелло

И я.

Дездемона

Я тоже.

Я буду вновь ему напоминать

О происшедшем. Есть удобный выход.

Я вам другое средство предложу.

Дож

Что вы сказать хотите, Дездемона?

Дездемона

Я полюбила мавра, чтоб везде

Быть вместе с ним. Стремительностью шага

Я это протрубила на весь мир.

Я отдаю себя его призванью,

И храбрости, и славе. Для меня

Краса Отелло – в подвигах Отелло.

Мой жребий посвящен его судьбе,

И мне нельзя в разгар его похода

Остаться мирной мошкою в тылу.

Опасности милей мне, чем разлука.

Позвольте мне сопровождать его.

Отелло

Уважим эту просьбу Дездемоны.

Тут не своекорыстье, видит Бог.

Я не руковожусь влеченьем сердца,

Которое сумел бы заглушить.

Но речь о ней. Пойдемте ей навстречу.

Не опасайтесь, как бы я при ней

Не пренебрег возложенной задачей.

Нет, если легкокрылый Купидон

Глаза настолько мне залепит страстью,

Что проморгаю я военный долг,

Пусть сделают домашние хозяйки

Из шлема моего печной горшок

И тем меня навеки опозорят.

Дож

Решайте, как хотите, меж собой,

Остаться ей иль ехать, но событья

Торопят нас.

Первый сенатор

Вам надо выезжать

Сегодня ночью.

Отелло

Очень рад.

Дож

Сойдемся

Здесь снова к девяти часам утра.

Оставьте нам кого-нибудь, Отелло,

Кто б мог от нас приказы вам возить.

Отелло

Тогда вот мой поручик, ваша светлость.

Он преданный и верный человек.

Я думаю послать с ним Дездемону.

Он сможет все, что надо, захватить.

Дож

Ну что же. – Господа, спокойной ночи. –

Вот что, Брабанцио. Ваш темный зять

В себе сосредоточил столько света,

Что чище белых, должен вам сказать.

Первый сенатор

Отелло, берегите Дездемону.

Брабанцио

Будь начеку с ней, мавр, на этот счет:

Меня надула и тебе солжет.

Дож, сенаторы и служители уходят.

Отелло

Я в ней уверен, как в самом себе.

Но к делу. Попеченью твоему

Я поручаю, Яго, Дездемону.

Вели за ней ходить своей жене.

Как только будет первая возможность,

Счастливо отплывайте тоже вслед.

В моем распоряженье меньше часу,

А дел, а мыслей – и не перечесть!

Пойдем побудем вместе на прощанье.

Отелло и Дездемона уходят.

Родриго

Яго!

Яго

Что скажешь, благородная душа?

Родриго

Как ты думаешь, что я сейчас сделаю?

Яго

Пойдешь и ляжешь спать.

Родриго

Утоплюсь сию минуту.

Яго

Попробуй только это сделать, и я навсегда раздружусь с тобою.

Родриго

Глупо жить, когда жизнь стала пыткой. Как не искать смерти, своей единственной избавительницы?

Яго

Жалкий дурак! Я двадцать восемь лет живу на свете и с тех пор, как научился отличать выгоду от убытка, не видал людей, которые умели бы позаботиться о самих себе. Прежде чем я скажу, что утоплюсь из-за какой-нибудь юбки, я поменяюсь своей бессмертной сущностью с павианом.

Родриго

Что же мне делать? Мне самому стыдно, что я так влюбился, но поправить этого я не в состоянии.

Яго

Не в состоянии! Скажите пожалуйста! Быть такими или другими зависит от нас. Каждый из нас сад, а садовник в нем – воля. Расти ли в нас крапиве, салату, исопу, тмину, чему-нибудь одному или многому, заглохнуть ли без ухода или пышно разрастись, – всему этому мы сами господа. Если бы не было разума, нас заездила бы чувственность. На то и ум, чтобы обуздывать ее нелепости. Твоя любовь – один из садовых видов, которые, хочешь – можно возделывать, хочешь – нет.

Родриго

Будто бы!

Яго

А то как же? Чистейшее попущение крови с молчаливого согласия души. Будь мужчиной. Топиться! Лучше топи кошек и щенят. Я поклялся помочь тебе. Никогда мы не были так близки к цели. Набей потуже кошелек и отправляйся с нами. Измени внешность фальшивой бородой. Не может быть, чтобы Дездемона долго любила мавра. Набей потуже кошелек. Не может быть, чтобы мавр долго любил ее. Бурное начало будет иметь бурный конец. Набей потуже кошелек. Эти мавры переменчивы. То, что ему теперь кажется сладким, как стручки, скоро станет горше хрена. Она молода и изменится. Когда она будет сыта им по горло, она опомнится. Ей потребуется другой. Набей потуже кошелек. Если обязательно надо губить себя, придумай что-нибудь поумнее, чем воду. Набей потуже кошелек. С одной стороны бывалая, хитрая венецианка, с другой – неотесанный кочевник. И я поверю в прочность их чувств! Она твоя! Набей кошелек монетами. Топиться совершенно лишнее. Пусть лучше тебя повесят, после того как ты получишь удовольствие, чем потонуть, ничего в жизни не видев.

Родриго

Ты не обманешь, если я положусь на тебя?

Яго

Не беспокойся. Набей кошелек монетами. Я часто говорил тебе и повторяю: я ненавижу мавра. У меня с ним свои счеты, не хуже твоих. Сольем нашу ненависть воедино. Наставь ему рога. Для тебя это удовольствие, а для меня еще большее торжество. Ступай. Набей кошелек монетами. Завтра поговорим подробнее. Прощай.

Родриго

Где встретимся мы утром?

Яго

У меня.

Родриго

Приду пораньше.

Яго

Ладно. Ну, Родриго?

Родриго

Что именно?

Яго

Топиться чтоб ни-ни!

Родриго

Я передумал. Заложу именье.

Уходит.

Яго

Мне этот дурень служит кошельком

И вместо дарового развлеченья,

А то б не стал я тратить с ним часы.

Я ненавижу мавра. Сообщают,

Что будто б лазил он к моей жене.

Едва ли это так; но предположим –

Раз подозренье есть, то, значит, так.

Он ставит высоко меня. Тем лучше,

Удобней действовать. Какая мысль!

Ведь Кассио для этого находка!

Во-первых, с места я его сшибу,

А во-вторых… Ура! Ура! Придумал!

Начну Отелло на ухо шептать,

Что Кассио хорош с его женою.

Достаточно взглянуть: манеры, стан,

Готовый прирожденный соблазнитель.

Мавр простодушен и открыт душой.

Он примет все за чистую монету.

Водить такого за нос – сущий вздор.

Так по рукам! Кромешный ад и ночь

Должны мне в этом замысле помочь.

Уходит.

Действие II

Сцена первая

Приморский город на Кипре. Крепостная площадка. Входят Монтано и два горожанина.

Монтано

Не видно ли чего в морской дали?

Первый горожанин

Нет. Ровно ничего. Сплошные волны.

Ни паруса. Пустынный горизонт.

Монтано

Такого ветра просто не припомню.

У нас на укрепленьях треск стоит.

Воображаю, в море что творится!

Какие брусья могут устоять,

Когда валы величиною с гору?

Небось, крушений!..

Второй горожанин

Этот шторм вполне

Мог разнести турецкую эскадру.

Попробуйте-ка стать на берегу.

Он в пене весь, и бешенство прибоя

Заносит брызги на небо, гася

Медведицу с Полярною звездою.

Я равной бури в жизни не видал.

Входит третий горожанин.

Третий горожанин

Какие новости! Конец войне.

Расчеты турок лопнули. Галеры

Разбиты в щепки. В гавани корабль,

С которого видали их обломки

И место гибели.

Монтано

Не может быть!

Третий горожанин

Я только что слыхал. Корабль причалил

Сию минуту. На берег сошел

Микеле Кассьо, лейтенант Отелло,

Который сам еще пока в пути

И к нам на Кипр назначен комендантом.

Монтано

Отлично. Превосходный комендант.

Третий горожанин

Приезжий этот, Кассио, в тревоге.

То Господа за шквал благодарит,

Сгубивший турок, то мольбы возносит,

Чтоб мавр остался цел и невредим:

Он по пути пропал из поля зренья.

Монтано

Дай Господи. Я у него служил.

Солдатская душа, простой начальник.

Пойдемте в порт, посмотрим на корабль

И подождем на пристани Отелло,

Когда он сам покажется вдали.

Третий горожанин

Он может быть с минуты на минуту.

Входит Кассио.

Кассио

Как любят здесь Отелло! Господа,

Спасибо за него. Да будет небо

Ему защитой. Он пропал вдали

В разгаре бури, в грозную минуту.

Монтано

Каков его корабль?

Кассио

Вновь оснащен

И – крепкой стройки.

С ним бывалый штурман.

Как я ни беспокоюсь, убежден:

Все обойдется.

Голоса за сценой

Парус, парус, парус!

Входит четвертый горожанин.

Кассио

Что там кричат?

Четвертый горожанин

Все на берег бегут,

И крик стоит, что парус увидали.

Кассио

Мне думается, это комендант.

Пушечный выстрел.

Второй горожанин

Вы угадали. Судя по салюту,

Корабль, по крайней мере, свой.

Кассио

Нельзя ль

Пойти узнать, кто это, поточнее?

Второй горожанин

Охотно.

Уходит.

Монтано

Он, как прежде, холостяк

Или женат?

Кассио

Женат, да как удачно!

На писаной красавице.

Мечта, венец творенья, ангел, совершенство.

Не передать ни кистью, ни пером.

Возвращается второй горожанин.

Ну, вы узнали, кто?

Второй горожанин

Какой-то Яго,

Поручик генерала, я слыхал.

Кассио

Подумайте, как скоро! Быть не может!

Неужто он? Вот это быстрота!

Похоже, пред красою Дездемоны

Смирились волны, камни под водой

И ураган и дали ей дорогу.

Монтано

Кому?

Кассио

Тому, о ком шла раньше речь.

Начальнице начальства, генеральше.

При ней поручик Яго. Я их ждал

Через неделю после нас, не раньше.

Теперь черед за мавром. Напряги

Дыханьем паруса его, Юпитер!

Чтоб, высадившись в бухте с корабля,

Он заключил в объятья Дездемону,

Вдохнул огонь и бодрость в гарнизон

И Кипр наполнил радостью. Смотрите!

Входят Дездемона, Эмилия, Яго, Родриго и свита.

Богатство корабля на берегу!

Опустимся пред нею на колени.

Будь доброй гостьей Кипра, госпожа!

Благослови Господь тебя! С приездом!

Дездемона

Благодарю вас, Кассио. Что мне

Вы скажете о муже?

Кассио

Он в дороге.

Вот все, что знаю я. Но он здоров

И скоро сам прибудет.

Дездемона

Я тревожусь.

Но где, скажите, вы расстались с ним?

Кассио

В открытом море, средь великой схватки

Небес и волн. – Но, слышите, кричат.

Корабль, наверно, виден.

Голоса за сценой

Парус, парус!

Пушечный выстрел.

Второй горожанин

Опять салют. Наверное – друзья.

Кассио

Пошлите разузнать.

Второй горожанин уходит.

Привет, поручик.

Привет, сударыня.

(Целует Эмилию.)

Я захожу

Далеко в знаках вежливости, Яго,

Но это лишь воспитанности дань.

Яго

Порадуйтесь, что вас губами лижет –

Меня отделывает языком.

Дездемона

Эмилия совсем не так болтлива.

Яго

Мне лучше знать. Я это изучил,

Когда ночами спать хочу смертельно.

При вас она, естественно, тиха

И к черту посылает только в мыслях.

Эмилия

Не заслужила я таких речей.

Яго

А разве нет? Все вы в гостях – картинки,

Трещотки – дома, кошки – у плиты,

Сварливые невинности с когтями,

Чертовки в мученическом венце.

Дездемона

Типун вам на язык. Неправда это.

Яго

Нет, это правда. Я не клеветник.

С постели вы встаете для безделья,

А делом занимаетесь в постели.

Эмилия

Я оды от него не жду.

Яго

Не жди.

Дездемона

Что мне бы в похвалу вы сочинили?

Яго

Не спрашивайте лучше. Не могу.

Я не хвалить привык, а придираться.

Дездемона

Нет, все-таки. Пошел ли кто-нибудь

Узнать на пристань?

Яго

Да, пошли как будто.

Дездемона

Какая грусть! Стараюсь обмануть

Себя притворным этим оживленьем. –

Так что б вы мне сказали в похвалу?

Яго

Сейчас. Но мой экспромт пока ни с места,

Прирос к мозгам, как птичий клей к сукну.

Его я вместе с мясом отрываю.

Но вот он, плод моих родильных мук –

Красавица с умом тужить не будет.

Ум выдумает, красота добудет.

Дездемона

Ну хорошо. А что сказать о той,

Которая дурна, но и не дура?

Яго

Та, что красой не блещет, но с догадкой,

Приманку сделает из недостатка.

Дездемона

Час от часу не легче.

Эмилия

Ну а если

Хорошая собою неумна?

Яго

Таких красавиц в мире глупых нет,

Чтоб не уметь детей рожать на свет.

Дездемона

Плоские кабацкие шутки для увеселения старых дураков! Могу себе представить, как вы отпотчуете несчастную, которая нехороша собой и глупа!

Яго

Куда краса, туда же и уродство.

Что женский разум, то и сумасбродство.

Дездемона

Как глупо, как глупо! О худшей вы сказали лучше всего. Но шутки в сторону. Как бы вы определили действительно идеальную женщину, достоинства которой признало бы само недружелюбье?

Яго

Та, что без самохвальства хороша,

Учтива, краснобайством не греша,

Со средствами, но денег не мотает,

Все б взять могла, но нужным не считает,

Самолюбива, но смиряет гнев,

Собой в любое время овладев,

Та, что притом совсем не так невинна,

Чтобы с трескою спутать лососину,

К которой не проникли в тайники

Напрасные искатели руки,

Достойною считаю я такую…

Дездемона

Чего, чего?

Яго

Рожать болванов и должать в пивную.

Дездемона

О, как бездарно и глупо! Не слушай его, Эмилия, хоть он и твой муж. Ну, скажите, Кассио, что с него возьмешь, кроме сальностей и нахальства?

Кассио

Он режет напрямоту. Это человек военный, а не ученый.

Яго (в сторону)

Он берет ее за руку. Так, так. Шепчитесь, пожалуйста. В эту маленькую паутину я поймаю такую большую муху, как Кассио. Ах ты, Боже мой, как мы воспитаны! Улыбайся, сделай одолженье. Он целует кончики своих пальцев от удовольствия. Целуй, целуй. Как-то ты еще оближешься, когда это лишит тебя лейтенантства! Скажите, пожалуйста, опять зачмокал! Твое несчастие, что это пальцы, а не клистирные наконечники.

Труба за сценой.

(Громко.) Это мавр, я узнаю его сигнал.

Кассио

Да, это он.

Дездемона

Пойдем к нему навстречу.

Кассио

Вот он и сам.

Входит Отелло со свитой.

Отелло

Моя воительница!

Дездемона

Мой Отелло!

Отелло

Я верить не могу своим глазам.

Ты здесь? Как ты меня опередила?

Всегда за бурями такой бы штиль,

Кто б не мечтал тогда о непогоде!

О, если б мог сейчас я умереть,

Счастливее я никогда не буду!

Дездемона

Что ты! Избави Бог! Наоборот:

Жизнь будет нас дарить все бо́льшим счастьем.

Отелло

Аминь! Да будет по твоим словам.

Я счастлив так, что говорить не в силах.

Обнимаются.

И сердце бьется чаще, чем твое, –

Единственное наше разногласье.

Яго (в сторону)

Какой концерт! Но я спущу колки,

И вы пониже нотой запоете.

Отелло

Пройдемте в замок. Новости, друзья:

Поход окончен. Турки потонули.

Ну, как на Кипре? Я ведь тут бывал.

Что старые знакомцы? Дездемона,

Тебя туземцы будут обожать,

Я пользовался их расположеньем.

Но я трещу без умолку и пьян

От радости. Да, не забыть бы, Яго,

Пойди за сундуками на корабль

И приведи с собою капитана.

Чудесный, между прочим, человек.

Так мы с тобой на Кипре, Дездемона.

Отелло, Дездемона и свита уходят.

Яго (одному из слуг)

Ступай и жди меня в гавани. (К Родриго.) Поди сюда. Если ты не баба – а любовь делает храбрыми даже трусов, – слушай. Ночью лейтенант командует караулом. Но раньше вот что: Дездемона без ума от Кассио.

Родриго

От Кассио? Что за вздор!

Яго

Без возражений! Слушай. Заметь, с какой силой она полюбила мавра. А, спрашивается, за что? За одно бахвальство и небылицы. Что же ты думаешь, она век сыта будет болтовней? Глаз нуждается в пище. Какая радость смотреть на дьявола? Когда кровь устанет от нежностей, сызнова воспалить ее могут только привлекательная внешность, общность возраста, сходное воспитание. Ничего этого нет у мавра. Ее запросы будут оставаться неудовлетворенными. Рано или поздно она это почувствует. Мавр набьет ей оскомину. Сама природа толкнет ее к другому. Тогда, если это неизбежно, кто подходит к этой роли больше, чем Кассио? Животное, каких свет не создавал, от которого так и разит беспутством. Не пропустит случая, чтобы не попользоваться, а нет случая, мигнет глазом, и будет случай. Красив, молод, и у него есть все, по чем может томиться мечтательная зеленая неиспорченность. Отъявленное и совершенно законченное животное. И женщина уже выбрала его.

Родриго

Только не эта. Не поверю. Она слишком целомудренна.

Яго

Слишком целомудренна, Божий человек! Вино, которое она пьет, из гроздьев, как твое. Слишком целомудренна! Как же она тогда полюбила мавра? Разве ты не видел, целомудренная размазня, как она играла его рукою?

Родриго

Ну так что же? Это одна любезность.

Яго

Распутство, вот это что. С пальца начинается, а Бог знает, чем кончается. Их губы так сблизились, что смешалось дыханье. Грязные помыслы, вот это что, Родриго. Когда уже пошла такая музыка, значит, недалеко до главного. Слушайте, сударь. Я привез вас из Венеции. Под видом солдата станьте ночью на часах в замке. Я это устрою. Кассио вас не знает. Выведите его чем-нибудь из себя. Громким разговором, развязностью. Я буду поблизости.

Родриго

Хорошо.

Яго

Он вспыльчив и от слов легко переходит к действиям. Вызовите его на них. Если он даст вам тумака, я изображу это всенародным оскорбленьем. Жители потребуют его смещения. Помните, он наш главный соперник.

Родриго

Я все сделаю, была бы надобность.

Яго

А она есть, что́ тебе говорят. Итак, приходи немного погодя в крепость. Прощай. Мне надо на берег за вещами Отелло.

Родриго

До свиданья.

Уходит.

Яго

Я сам уверовал, что Дездемона

И Кассио друг в друга влюблены.

Хоть я не перевариваю мавра,

Он, в сущности, отличный человек

И был бы Дездемоне чудным мужем,

Когда б мне не случилось помешать.

Но, кажется, и я увлекся ею.

Что ж тут такого? Я готов на все,

Чтоб насолить Отелло. Допущенье,

Что дьявол обнимал мою жену,

Мне даже в мыслях внутренности гложет.

Пусть за жену отдаст он долг женой,

А то я все равно заставлю мавра

Так ревновать, что он сойдет с ума.

Родриго я спущу, как пса со своры,

На Кассио, а Кассио – предлог,

Чтоб вызвать недоверчивость Отелло.

Всем будет на орехи: лейтенант

В долгу передо мной, наверно, тоже.

По женской части оба хороши.

Еще мне мавр за то спасибо скажет,

Что я сгублю его семейный мир

И на смех выставлю пред целым светом.

Но поначалу все мы молодцы.

Хвалиться рано. Надо свесть концы.

Уходит.

Сцена вторая

Улица. Входит глашатай с приказом. За ним следует толпа.

Глашатай

Благородный и доблестный генерал Отелло объявляет. По последним сведениям, турецкий флот потерпел крушение. Пусть по этому случаю население пляшет, жжет потешные огни и забавляется как хочет. Помимо благоприятной новости, празднуется также бракосочетание генерала. Доступ в залы дворца открыт с пяти часов вечера до одиннадцати. Да снизойдет благословение Господне на остров Кипр и на благородного нашего генерала Отелло.

Уходит.

Сцена третья

Зал в замке. Входят Отелло, Дездемона, Кассио и свита.

Отелло

За стражей, Кассьо, нужен строгий глаз.

Смотрите, чтоб они не загуляли.

Кассио

За часовыми Яго доглядит,

Но я и сам проверю караулы.

Отелло

Да, Яго верен долгу, как никто.

Ну, доброй ночи. Утром потолкуем.

(Дездемоне.)

Пойдем, любовь. Окончены труды.

Торг заключен, пожнем его плоды.

Спокойной ночи.

Отелло, Дездемона и свита уходят. Входит Яго.

Кассио

Очень кстати, Яго. Пойдемте в караул.

Яго

Рано, лейтенант. Еще нет десяти. Генерал поторопился из любви к Дездемоне. Ничего не скажешь. Это его первая брачная ночь. А на нее загляделся бы и сам Юпитер.

Кассио

Необыкновенная женщина.

Яго

И, верно, полная огня.

Кассио

Да, несомненно. Чистое, обворожительное создание.

Яго

А взгляд! Так и манит объясниться.

Кассио

Заманчивый взгляд! Но совершенно не испорченный.

Яго

А голос! Не любовный ли сигнал?

Кассио

Да, она совершенство.

Яго

Да будет благодатен их союз. Слушайте, лейтенант. Я припас вина. Там кое-кто из здешней знати предлагает выпить за черного Отелло.

Кассио

Только не сегодня, дружочек Яго. Мне вредно пить, у меня слабая голова. Жаль, что люди не придумали другого способа общенья.

Яго

Это друзья. Только бокал. Я выпью за вас.

Кассио

Я уже выпил один. И притом разбавленного. А видите, что оно делает со мной. Говорю вам, в этом отношении я неподходящий человек и не имею права шутить этим.

Яго

А ну вас, ей-богу. Это ночь веселья. Люди требуют.

Кассио

А где они?

Яго

За дверью. Позовите их.

Кассио

Хорошо. Но я это делаю через силу.

Уходит.

Яго

Мне б только влить в него еще бокал

К тому, что он уж вылакал, и крышка.

Сорвется, как цепной хозяйкин пес.

А тут Родриго пропивает память

В честь Дездемоны и уже готов.

Я вместе с ним поставил на дежурство

Трех здешних, три бедовых головы,

Воинственных, как все у них на Кипре,

И взрывчатых, как порох. Молодцы

Теряют ум под винными парами.

Не может быть, чтоб Кассио стерпел

И не сцепился с этим стадом пьяниц.

Не знаю, как все будет наяву, –

Подул попутный ветер, я плыву.

Возвращаются Кассио с Монтано, гости и слуги с вином.

Кассио

А мне опять навязали чарочку.

Монтано

Пустяки. Не больше пинты. Слово солдата.

Яго

Вина, вина! (Поет.)

Бокалами, полными до ободка,

В бокалы ударим, ребята.

Солдат не младенец, и жизнь коротка.

За ваше здоровье, солдаты!

Вина, люди, вина!

Кассио

Чудная песня.

Яго

Я ее выучил в Англии. Пить там первые мастера. Датчане, немцы, голландцы – все это ерунда против них.

Кассио

Разве они такие пьяницы?

Яго

Англичане? Да они питьем заморят датчанина и шутя перепьют немца. Они еще раскачиваются, а голландца уже рвет.

Кассио

За здоровье нашего генерала!

Монтано

Присоединяюсь, лейтенант. Я от вас не отстану.

Яго

О чудная Англия! (Поет.)

Король Стефан был бережлив,

Шил из простого матерьяла.

За брюки крону заплатив,

Ругал портного обиралой.

Он был великим королем,

А ты не бог весть что за птица.

Так будь доволен миткалем,

Не в бархат же тебе рядиться.

Вина, вина!

Кассио

Эта песня еще лучше прежней.

Яго

Хотите, я повторю?

Кассио

Нет, пожалуйста. Такое поведение несовместимо с нашим званием. Но, как говорится, все под Богом ходим. Есть души, которые спасутся. И есть души, которые не спасутся. Верно я говорю?

Яго

Правильно, лейтенант.

Кассио

Например, я спасусь, не в обиду будь сказано генералу и всем вышестоящим.

Яго

И я тоже.

Кассио

Нет, позвольте. Виноват. Сначала я. Помощник генерала должен спастись раньше поручика. Однако довольно. Вернемся к нашим обязанностям. (Роняет платок. При попытке поднять его падает на колени.) Господи, прости нам наши прегрешения. Вы думаете, я пьян? Ошибаетесь. Вот мой поручик. Значит, это моя правая рука. А вот это моя левая рука. Нет, господа, я не пьян. Я тверд в речах и на ногах.

Все

Разумеется.

Кассио

Ага, вы сами соглашаетесь? Значит, вы не имеете права говорить, что я пьян. (Уходит.)

Монтано

Придемте на площадку, господа.

Расставим часовых.

Яго

Минуту, сударь.

Видали вы? Вот этим молодцом,

Который вышел, Цезарь бы гордился,

Когда его дурная сторона

Не перевешивала бы хорошей.

Но что скрывать, несчастный малый пьет.

Со стороны Отелло безрассудно

Вверять ему за городом надзор.

Монтано

А что, с ним это часто?

Яго

Каждый вечер.

Бедняга проваляется без сна

Сплошные сутки, если не напьется.

Монтано

Отелло следовало бы сказать.

Он, может быть, не знает или видит

В помощнике лишь доброе.

Входит Родриго.

Яго (вполголоса Родриго)

Назад.

Ходите по пятам за лейтенантом.

Родриго уходит.

Монтано

Напрасно он доверил этот пост

Несчастному с таким большим пороком.

Предупредите мавра.

Яго

Нет, не я.

Пусть кто-нибудь другой. Он мой приятель.

Я все отдам, чтоб Кассио спасти.

Но что там?

Крики за сценой.

Помогите! Помогите!

Вбегает Кассио, гонясь за Родриго.

Кассио

Подлец! Болван!

Монтано

Что с вами, лейтенант?

Кассио

Учить меня! Читать мне наставленья!

Да я его в бутылку загоню!

Родриго

Прочь кулаки!

Кассио

Еще ты рассуждаешь!

(Бьет Родриго.)

Монтано

(останавливая его)

Опомнитесь! Постойте, лейтенант.

Кассио

Я съезжу вас по голове. Не суйтесь.

Монтано

Вы пьяны.

Кассио

Прочь!

Дерутся.

Яго (вполголоса Родриго)

Беги на бастион

И бей тревогу.

Родриго убегает.

Кассио! Монтано!

Опомнитесь! Оставьте, господа!

На помощь! Вы с ума сошли. На помощь!

Звон колокола.

Вот дьявол! Доигрались. Бьют в набат.

Какой позор! Вы город взбунтовали.

Входит Отелло со свитой.

Отелло

Что тут за шум?

Монтано

Я ранен. Я в крови.

(Падает.)

Отелло

Ни с места, если жизнь еще мила вам!

Яго

Вы слышите? Постойте, лейтенант!

Монтано! Господа, остановитесь!

Опомнитесь! Пред вами генерал.

Да вы никак ослепли в самом деле?

Отелло

Вот зрелище! Что это за возня?

Мы разве турки, чтобы обращаться

Друг с другом, как не стали б и они?

Мгновенно перестать! Я душу выну

Из каждого, кто будет продолжать.

Скажите там, чтоб больше не звонили,

Так целый город можно свесть с ума.

Итак, что тут случилось, офицеры?

На Яго от конфуза нет лица.

Так кто затеял, Яго, эту ссору?

Яго

Не понимаю. Были тишь да гладь,

Как вдруг, не говоря худого слова,

Они рубиться начали. Позор!

Я б лучше в честной битве ног лишился,

Чтоб не присутствовать при их стыде.

Отелло

Как, Кассио, могли вы так забыться?

Кассио

Простите. Я не в силах говорить.

Отелло

Вы сдержанностью славились, Монтано.

Какая сила вас могла толкнуть

Свою степенность променять на имя

Ночного драчуна? Ответьте мне.

Монтано

Отелло, я, к несчастью, тяжко ранен.

Мне лучше помолчать. Вам скажет все

Поручик Яго. Он всему свидетель.

Ни в чем не грешен, если не считать

Простой самозащиты преступленьем.

Отелло

Ну, видит Бог, вся кровь во мне кипит

И ослепляет страстью. Горе, горе

Всем, на кого я руку подыму,

Хотя б виновник был родным мне братом.

Как ссора началась? Кто коновод?

Неслыханно! В военной обстановке,

Средь возбужденных жителей самим

Завесть кровавый спор на карауле!

Чудовищно! Ну, Яго, говори.

Кто виноват?

Монтано

Не по-солдатски будет

Замалчивать или смягчать вину.

Яго

Оставьте. Я себе язык отрежу

Скорей, чем против Кассио скажу,

И если отвечаю, то в надежде,

Что мой ответ ему не повредит.

Как было дело? Мы стоим с Монтано,

Глядим, вбегает с криком человек.

За ним с оружьем Кассио. Монтано

Стал, преграждая лейтенанту путь,

А я бегом пустился за кричавшим,

Чтоб крик его унять, но не догнал.

А позади уж стук мечей. Не верю

Своим ушам, бегу скорей назад –

И нахожу все то, что вы застали.

Вот, собственно, и все, что я видал.

Но я напомню. Люди – только люди.

Их свойство ошибаться. Признаю,

Что Кассио не прав перед Монтано,

Но тот, который скрылся и кричал,

Привел, как видно, лейтенанта в ярость,

И он вскипел.

Отелло

По доброте души

Ты, Яго, выгораживаешь друга.

Поступка Кассио простить нельзя.

Я, Кассио, любил тебя, но больше

Ты мне не офицер.

Возвращается Дездемона со свитой.

Ну и дела!

Они ведь Дездемону разбудили.

(Обращаясь к Кассио.)

Ты мне уроком будешь для других.

Дездемона

Что тут у вас?

Отелло

Все, милая, в порядке. –

Монтано, я вас сам перевяжу,

И вас домой проводят.

Монтано уводят.

Слушай, Яго.

Понаблюдай за городом. Смотри,

Чтоб беспокойство не распространилось.

Знакомься, Дездемона, жизнь моя,

С удобствами солдатского житья.

Пойдемте спать.

Все, кроме Яго и Кассио, уходят.

Яго

Вы ранены, лейтенант?

Кассио

Смертельно.

Яго

Сохрани Бог!

Кассио

Доброе имя, доброе имя, доброе имя! Я потерял свое доброе имя, бессмертную часть самого себя. Осталась одна животная. Где мое доброе имя, мое доброе имя!

Яго

Ей-богу, я думал, что вы ранены. Вот это была бы история. А то доброе имя! Подумаешь, какая важность! Доброе имя – выдумка, чаще всего ложная. Не с чего ему быть, не с чего пропадать. Ничего вы не потеряли, если сами себе этого не вдолбите. Есть много способов вернуть расположение генерала. Вас разжаловали для острастки. Это больше для вида. Попросите у него прощенья, и он опять растает.

Кассио

Я скорее попрошу его усилить строгости, чем потерплю у него на службе такую дрянь и пьяницу. Нарезался черт знает как и разошелся. Напыжился. Затрещал, как попугай, распетушился! Глубокомысленные разговоры с собственной тенью. Фу, какая гадость! О дух, скрытый в вине, ты оттого зовешься «спиритус», что ты сам дьявол!

Яго

За кем вы гнались с оружием? Что он вам сделал?

Кассио

Понятья не имею.

Яго

Не может быть.

Кассио

Помню какую-то кашу, а по порядку ничего не помню. Была драка, а почему, черт ее знает. Господи! Самим класть в свой рот отраву, которая превращает тебя в дурака и скотину. И еще прыгать и радоваться по этому поводу.

Яго

Сейчас у вас довольно ясная голова. Когда вы протрезвились?

Кассио

Дьяволу хмеля угодно было уступить меня дьяволу гнева. Один порок дал место другому, чтобы я полнее налюбовался собою.

Яго

Вы слишком строги. По условиям военного времени, конечно, лучше бы этого не было. Сделанного не воротишь. Но это вещь поправимая.

Кассио

Если я попрошу его вернуть мне должность, он скажет, что я пьяница. Да ведь когда бы у меня было сто ртов, как у гидры, этот ответ зажал бы их все разом. Не странно ли! Вот ты здраво рассуждаешь, и вдруг ты полоумеешь, а в следующий миг звереешь! Каждый лишний глоток – проклятье, а его содержимое – сатана.

Яго

Ну, ну, положим. Вино – хороший товарищ. Надо уметь пить. Довольно проповедовать. А теперь вот что. Надеюсь, вы знаете, как я вам предан.

Кассио

Еще бы! Я вас чудно отблагодарил: я пьян.

Яго

Ну что же! Это может случиться со всяким. Теперь слушайте. Вот что вам надо сделать. Настоящий генерал сейчас у нас генеральша. Он весь ушел в созерцанье ее прелестей. Доверьтесь ей. Пусть она за вас заступится. Она такая великодушная! Ей кажется преступленьем не сделать больше, чем ее просят. Уговорите ее вернуть вам благоволение ее мужа. Увидите, оно еще окрепнет.

Кассио

Спасибо за совет.

Яго

Он от любящего сердца.

Кассио

Верю. Завтра пораньше пойду к Дездемоне. Я пропал, если это не устроится.

Яго

Желаю вам успеха. Доброй ночи, лейтенант. Пойду обойду караулы.

Кассио

Спокойной ночи, честный Яго.

Уходит.

Яго

Кто упрекнет теперь меня в подлоге?

Совет мой меток, искренен, умен.

Найдите лучший путь задобрить мавра,

Чем помощь Дездемоны. А она

Предрешена. Ее великодушье

Без края, как природа. Для нее

Умаслить мавра ничего не стоит,

Она его вкруг пальца обведет.

Все это можно разыграть по нотам.

Я рыцарь, если Кассио даю

Совет, как взять все эти нити в руки.

Но в том и соль: нет в мире ничего

Невиннее на вид, чем козни ада.

Тем временем, как Кассио пойдет

Надоедать мольбами Дездемоне,

Она же станет к мавру приставать,

Я уши отравлю ему намеком,

Что жалость Дездемоны не с добра.

Чем будет искренней ее защита,

Тем будет он подозревать сильней.

Так я в порок вменю ей добродетель,

И незапятнанность ее души погубит всех.

Входит Родриго.

Ну, как дела, Родриго?

Родриго

В этой травле я участвую не как охотничья собака, а как дворовая, для полноты своры. Я кругом издержался. Сегодня меня порядком отдули. Если так пойдет дальше, я вернусь в Венецию с некоторым опытом и без копейки денег.

Яго

Как жалки те, кто ждать не научился.

Ранения не заживают вмиг.

Мы действуем умом, а не колдуем.

Дай только срок. Дела идут на лад.

Что Кассио отдул тебя, прекрасно:

Побои он отставкой искупил.

Не всякий плод на свете скороспелка,

Но созревает все, что зацвело.

Смотри-ка, а ведь утро наступает,

И не заметили, как ночь прошла.

Ступай-ка, брат, домой. Где ты ночуешь?

Ступай, я говорю. Потом, потом.

Да что ты все торчишь?

Родриго уходит.

Еще две вещи.

Эмилия попросит госпожу

За Кассио. Когда он там предстанет

С молящим видом, я к ним невзначай

С Отелло выйду как бы из засады.

Прекрасный план, и лишь зевать не надо!

Уходит.

Действие III

Сцена первая

Кипр. Перед замком. Входит Кассио с музыкантами{54}.

Кассио

Какой-нибудь короткий бодрый туш.

Я, господа, не поскуплюсь на плату.

Музыка. Входит шут.

Шут

Господа, эти дудки не из Неаполя? Что-то уж больно они поют в нос.

Первый музыкант

В каком отношении, сударь?

Шут

Это, извините за выражение, не духовые инструменты?

Первый музыкант

Духовые, духовые.

Шут

Отчего же они без хвостов?

Первый музыкант

В каком, сударь, отношении?

Шут

Обыкновенно трубы для испускания духа бывают прикрыты хвостами. Но не в этом дело. Вот от генерала деньги за музыку. Он так расчувствовался, что просит перестать.

Первый музыкант

Хорошо, мы больше не будем.

Шут

Или, может быть, у вас есть что-нибудь глухое, беззвучное. Потому что главная беда, что вас слышно.

Первый музыкант

Нет, глухой музыки не водится.

Шут

Ну, тогда дудки по мешкам и марш. Чтобы духу вашего здесь не было.

Музыканты уходят.

Кассио

Сделай милость, послушай.

Шут

Милости не сделаю, а послушать можно.

Кассио

Чем острить, вот тебе лучше золотой. Если компанионка генеральши встала, дай ей понять, чтобы она пришла сюда.

Шут

Она встала, сударь. Я ей дам понять.

Кассио

Пожалуйста.

Шут уходит. Входит Яго.

В час добрый, милый Яго.

Яго

Вы, видно, вовсе не ложились спать?

Кассио

Ведь мы расстались с вами на рассвете.

Послал за вашею женой и жду,

Чтоб на прием проситься к Дездемоне.

Яго

Я вам ее немедленно пришлю

И уведу зачем-нибудь Отелло.

Вам будет легче говорить вдвоем.

Кассио

Премного благодарен вам за помощь.

Яго уходит.

Любезней человека не встречал.

А как он бескорыстен!

Входит Эмилия.

Эмилия

С добрым утром.

Как мне вас жалко, милый лейтенант!

Но все, Бог даст, уладится. Супруги

Все время говорят о вас. Она

Стоит за вас горой, а он нахмурен.

Он недоволен тем, что человек,

Которого вы ранили, на Кипре

Со связями и очень здесь любим.

По-моему, вас генерал отставил

Для вашей пользы. Он вас не забыл

И, только будет случай, восстановит.

Не вмешивайтесь, чтоб не повредить.

Кассио

Но если можно, я бы с Дездемоной

Самой поговорил наедине.

Эмилия

Тогда со мной идемте. Я устрою.

Хоть душу всю выкладывайте ей.

Кассио

Весьма меня обяжете.

Уходят.

Сцена вторая

Комната в замке.

Входят Отелло, Яго и представители Кипра.

Отелло

Пакеты капитану передай.

Пусть кланяется от меня сенату.

А сам на укрепленья приходи,

Там и найдешь нас в сборе.

Яго

Не замедлю.

Отелло

Угодно ли вам будет, господа,

Пожаловать со мной на батарею?

Представители

Мы вас сопровождаем, генерал.

Уходят.

Сцена третья

Сад в замке.

Входят Дездемона, Кассио и Эмилия.

Дездемона

Поверьте, милый Кассио, для вас

Я сделаю, что в силах.

Эмилия

Постарайтесь.

Мой муж от огорченья сам не свой.

Как будто с ним беда, а не с другими.

Дездемона

Вот это доброта, так доброта.

Но, Кассио, не сомневайтесь, милый,

Я знаю – я вас с мужем помирю.

Кассио

За это, что б со мною ни случилось,

Я буду вашим преданным слугой.

Дездемона

Благодарю. Отлично это знаю,

Вы любите Отелло. Вы давно

Его узнали. Верьте, ваша ссора

Продолжится не дольше, чем того

Потребует политика.

Кассио

А если

Политика продлится без конца?

Для этого всегда найдется пища.

Судите сами: должность заместят,

Отсутствие мое войдет в привычку,

И о моем усердье генерал

Не вспомнит больше.

Дездемона

Этого не будет.

В присутствии Эмилии клянусь,

На вашу должность никого не примут.

Она за вами, слово вам даю.

Я раньше не отстану от Отелло.

Увидите, я в школу превращу

Его постель, а стол в исповедальню.

Вы будете припевом ко всему,

О чем ни заведем мы разговора.

Приободритесь, Кассио. Скорей

Ходатай ваш умрет, а не отступит.

Эмилия

Сударыня, вернулся генерал.

Кассио

Я удалюсь, сударыня.

Дездемона

Не надо.

Останьтесь. Мы поговорим при вас.

Кассио

Нет, я в неподходящем настроенье,

В другое время. Лучше не сейчас.

Дездемона

Ну ладно, поступайте, как хотите.

Кассио уходит. Входят Отелло с бумагами и Яго.

Яго

Не нравится мне это.

Отелло (внезапно оборачиваясь)

Ты о чем?

Что ты бормочешь?

Яго

Ничего. Пустое.

Отелло (Разбирает бумаги. Молчанье.)

Не Кассио ли это только что

Ушел от Дездемоны?

Яго

Быть не может.

Как пойманный воришка? Нет, не он.

Он вида вашего б не испугался.

Отелло

Я все же думаю, что это он.

(Отходит к столу, погруженный в мысли.)

Дездемона

Ну, как дела, мой друг?

Отелло вздрагивает и целует ее в лоб.

Я говорила

Сейчас с одним просителем. Бедняк

Томится тем, что ты его уволил.

Отелло

Какой проситель?

Дездемона

Как? Твой лейтенант.

Послушай, если что-нибудь я значу,

Сейчас же помирись с ним. Либо он

Вернейший из твоих друзей на свете,

Случайно оплошавший, либо я

Совсем не разбираюсь в честных лицах.

Пожалуйста, прими его назад.

Отелло

Так это он ушел сейчас отсюда?

Дездемона

Такой убитый, что со стороны

Подавлена и я его печалью.

Верни его на службу.

Отелло

Не сейчас.

Дездемона

Ну так когда же?

Отелло

Скоро, очень скоро.

Дездемона

За ужином сегодня?

Отелло

Нет еще.

Дездемона

Так завтра утром? Или за обедом?

Отелло

Я завтра ухожу. Я приглашен

Обедать к офицерам гарнизона.

Дездемона

Так завтра вечером? Во вторник днем?

Ну, вечером во вторник? В среду утром?

Ты только назови точнее день

И чтобы срок не превышал трех суток.

Я знаю, надо показать пример,

Чтоб восторжествовала дисциплина.

Но он ведь сознает свою вину,

Которая, по совести, ничтожна.

Ну так скажи, когда ему прийти?

Я попросту удивлена, Отелло.

Не представляю, чтобы ты просил

О чем-нибудь, а я бы отказала

Или так долго мешкала в ответ.

А речь о ком? О Кассио! Том самом

Приятеле и дружке жениха,

Который так нас поженить старался

И неизменно за тебя стоял,

Когда я осуждать тебя решалась.

И надо тратить столько слов и сил

На очевидность?

Отелло

Хорошо. Довольно.

Пускай приходит. Все равно когда.

Как отказать тебе?

Дездемона

Не вздумай только,

Что это жертва. Дело не во мне.

Я попросить могла бы с тем же правом,

Чтоб ты надел перчатки, закусил

И, выходя, оделся потеплее.

Нет, если я когда-нибудь решу

Твою любовь подвергнуть испытанью,

Я что-нибудь назначу потрудней.

А это что!

Отелло

Я отказать не в силах.

Ну, а теперь я занят. Извини.

Оставь меня, пожалуйста, на время.

Дездемона

Изволь. Не буду спорить. Будь здоров.

Отелло

Спасибо. Я приду сию минуту.

Будь счастлива.

Дездемона

Эмилия, пойдем.

Располагай собою, как угодно.

Я подчиняюсь.

Уходит с Эмилией.

Отелло

Радость ты моя!

Пусть суждена мне гибель, скрыть не в силах:

Люблю тебя, и, если разлюблю,

Наступит хаос.

Яго

Генерал, скажите…

Отелло

Да, Яго. Что?

Яго

Скажите, генерал.

Знал Кассио о вашем увлеченье

До вашей свадьбы?

Отелло

Знал. Конечно, знал,

А что такое?

Яго

Так. Соображенья.

Хочу сличить их, вот и все.

Отелло

Сличить?

Яго

Он с нею был знаком до вас?

Отелло

Конечно.

И между нами выступал не раз

Посредником.

Яго

Посредником?

Отелло

Конечно.

А что дурного в этом? Разве он

Не стоил этого доверья?

Яго

Стоил.

Отелло

И оправдал, как видишь.

Яго

Оправдал.

Отелло

Так чем ты озабочен?

Яго

Озабочен?

Отелло

Да что с тобою? Что ты задолбил

И переспрашиваешь все, как эхо?

В чем дело? Так ли мысль твоя страшна,

Что ты ее боишься обнаружить?

Столкнулись с Кассио – нехорошо.

Меня он сватал с ней – опять неладно!

Что у тебя в уме? Ты морщишь лоб,

Как будто в черепе твоем запрятан

Какой-то ужас. Если ты мне друг,

Открой его.

Яго

Надеюсь, вам известно,

Как я вам предан?

Отелло

Именно затем,

Что мне известно, как ты прям и честен

И слов не стал бы на ветер бросать,

Пугают так меня твои намеки.

Полуслова – язык клеветника,

Но у порядочного человека

Такие недомолвки – крик души,

Которая не вынесла молчанья.

Яго

Мне Кассьо честным кажется.

Отелло

И мне.

Яго

Все быть должны, чем кажутся.

Отелло

Бесспорно.

Яго

Вот Кассио и честный человек.

Отелло

Нет, так нельзя. На что ты намекаешь?

Ты что-то знаешь. Без обиняков!

Все худшее, что ты таишь, – наружу!

Яго

Повиноваться старшим, генерал,

Долг воина, но оглашать догадки

Не входит и в обязанность раба.

Сказать, что думаешь? А если мысли

Кощунственны и ложны, точно грязь

В святилище или в суде неправда?

Отелло

Ты губишь друга, если сознаешь,

Что он в беде, и не предупреждаешь.

Яго

Оставьте. У меня несчастный нрав.

Повсюду в жизни чудятся мне козни.

Для вас спокойней будет и верней

Мои слова оставить без вниманья.

Несовместимо с совестью, умом,

Неосторожно, неблагоразумно

Вас посвящать во все, чем полон я

Из мнительности.

Отелло

Говори яснее.

Яго

Нетронутое имя, генерал,

Для женщин и мужчин всего дороже.

Кто тащит деньги – похищает тлен.

Что деньги? Были деньги, сплыли деньги.

Они прошли чрез много тысяч рук.

Иное – незапятнанное имя.

Кто нас его лишает, предает

Нас нищете, не сделавшись богаче.

Отелло

Во имя неба, говори ясней.

Яго

Хотя б вы сердце мне руками сжали,

Не буду, не могу и не хочу.

Отелло

Так вот как!

Яго

Ревности остерегайтесь,

Зеленоглазой ведьмы, генерал,

Которая смеется над добычей.

Блаженны потерпевшие мужья,

Которые все знают и остыли

К виновницам позора. Но беда,

Когда догадываешься и любишь,

Подозреваешь и боготворишь.

Отелло

Да, это ад.

Яго

Бедняк, довольный жизнью,

Владеет состояньем. Но богач,

Который ждет все время разоренья,

Раздет до нитки. Господи, спаси

От ревности моих друзей и близких.

Отелло

Постой. Зачем ты это говоришь?

Ты думаешь, я мог бы жизнь заполнить

Ревнивыми гаданьями? О нет.

Я все решил бы с первого сомненья.

Что я, козел, чтоб вечно вожделеть

И, растравляясь призраком измены,

Безумствовать, как ты изобразил?

О нет, меня не сделает ревнивцем

Признанье света, что моя жена

Красива, остроумна, хлебосольна,

Умеет общество занять, поет

И пляшет. Если хороша основа,

То и придатки эти хороши.

Я также не страдал бы от сравненья

Моей невзрачности с ее красой:

Видала, думаю, что выбирала.

Нет, Яго, я сначала посмотрю,

Увижу что-нибудь, еще проверю,

А выясню, до ревности ли тут?

Тогда прощай любовь, прощай и ревность.

Яго

Я очень рад и докажу теперь

Вам преданность свою гораздо шире.

Улик покамест нет, но мой совет –

Следите за женой и лейтенантом,

Без вспышек страсти, трезво, вот и все.

Я б не хотел, чтоб вашей добротою

Играли за спиною вам во вред.

Я вдоволь изучил венецианок!

Лишь небу праведному видно то,

Чего мужья их не подозревают.

Стыда в них нет, лишь след бы замести.

Отелло

Ты вот о чем?

Яго

А что ж, супруга ваша

Другая, полагаете? Она

Отца ввела пред свадьбой в заблужденье:

Сгорала к вам любовью, а сама

Прикидывалась, что терпеть не может.

Отелло

Да, это так.

Яго

Вот я и говорю:

Когда до брака так она хитрила,

Что дело представлялось колдовством,

Что ж после брака? Впрочем, извините.

Куда меня признанья завлекли!

Отелло

Нет, нет, спасибо!

Яго

К сожаленью, вижу,

Что я слегка вас этим огорчил.

Отелло

Ничуть, нисколько.

Яго

Огорчил, конечно.

Но сделал это, слепо вас любя.

Во всяком случае, не забывайте:

В моих словах нет ровно ничего,

Что позволяло б делать заключенья

И придавать им слишком точный смысл.

Отелло

Не бойся.

Яго

Это было бы ошибкой.

Прошу заметить, Кассио – мой друг.

Нет, генерал, вас это огорчило.

Отелло

Что, собственно? Я в чистоте жены

Еще не усомнился.

Яго

Слава Богу.

Пошли Господь здоровья ей и вам.

Отелло

И все же, уклоненья от природы…

Яго

Вот именно. Примеры под рукой.

Естественно ли это отчужденье

От юношей ее родной страны?

Не поражают ли в таких примерах

Черты порока, извращенья чувств?

Я это отношу не к Дездемоне,

О ней определенных данных нет,

Но есть опасность, как бы, отрезвившись

И сравнивая вас и земляков,

Она не пожалела.

Отелло

До свиданья.

Ступай. Узнаешь больше, сообщи.

Вели жене следить за Дездемоной.

Прощай, прощай.

Яго (уходя)

Прощайте, генерал.

Отелло

Зачем женился я? Мой сторож чести

Гораздо больше знает, чем сказал.

Яго (возвращаясь)

А главное, не надо углубляться

В вопросы эти дальше, генерал.

Все предоставьте времени. Взысканья

Я с Кассио пока бы не снимал.

Он превосходный офицер, конечно,

Но я его держал бы в стороне,

Чтоб наблюдать за ним на расстоянье.

Следите, как проявит госпожа

Свое участье в судьбах лейтенанта.

А в заключенье должен повторить:

Я по натуре склонен к ложным страхам.

Наверно, я хватаю через край.

Не думайте о Дездемоне плохо.

Отелло

Не беспокойся, я себя сдержу.

Яго

Еще раз до свиданья.

Уходит.

Отелло

Этот малый

Кристальной честности и знает толк

В вещах и людях. Если это правда

И будут доказательства, что ты

Дичаешь, мой неприрученный сокол,

Прощай, лети, я путы разорву,

Хотя они из нитей сердца сшиты.

Я черен, вот причина. Языком

Узоров не плету, как эти франты.

Я постарел. Но что я говорю!

Я потерял ее, и я обманут.

Меня лишь может ненависть спасти.

О ужас брачной жизни! Как мы можем

Считать своими эти существа,

Когда желанья их не в нашей воле?

Я б предпочел быть жабою на дне

Сырого подземелья, чем делиться

Хоть долею того, что я люблю.

Высокое неприложимо в жизни.

Все благородное обречено.

Неверность будет лгать, а верность – верить.

Возвращаются Дездемона и Эмилия.

Но вот и Дездемона. Если так

Глядит притворство, – небеса притворны.

Я этому поверить не могу.

Дездемона

Отелло, что с тобой? Пора обедать.

Все собрались, и гости ждут тебя.

Отелло

Прости меня.

Дездемона

Ты говоришь так тихо!

Ты нездоров?

Отелло

Да, голова болит.

Дездемона

Все оттого, что ты недосыпаешь.

Дай обмотаю голову платком.

И все пройдет.

Отелло

Он слишком мал. Не надо.

Отстраняет платок, она роняет его.

Пойдем.

Дездемона

Жаль, что тебе нехорошо.

Отелло и Дездемона уходят.

Эмилия

Я рада, что нашла ее платок,

Который подарил ей мавр на свадьбу.

Мой муж все просит – укради его.

Но госпожа, по настоянью мавра,

Платок все время держит при себе,

И говорит с ним, и его целует.

Вот я теперь сниму с него узор

По просьбе Яго. Небесам известно,

Какая до платка ему нужда.

Пусть радуется. В этом нет труда.

Возвращается Яго.

Яго

Ты тут одна? Зачем ты тут торчишь?

Эмилия

Оставь ворчать. Есть для тебя вещица.

Яго

Уж я воображаю!

Эмилия

Угадай.

Яго

Вещица эта – глупая супруга.

Эмилия

Вот как? И это все? А что ты дашь

За этот вот платок в вознагражденье?

Яго

Какой платок?

Эмилия

Какой платок? Платок,

Подаренный Отелло Дездемоне,

Который ты просил меня украсть.

Яго

И ты украла?

Эмилия

Нет, он, видно, выпал

У ней из рук. Я с полу подняла.

Яго

Давай сюда скорее. Молодчина!

Эмилия

Скажи, зачем ты требовал его

Без отступа?

Яго (вырывая платок)

Тебе какое дело?

Эмилия

Не трогай лучше, знаешь. Госпожа

Сойдет с ума, узнавши о пропаже.

Яго

Помалкивай, что ты его нашла.

Он мне для дела очень нужен. Выйди.

Эмилия уходит.

Подброшу Кассио. Пусть свой платок

Увидит мавр в квартире лейтенанта.

Ревнивца убеждает всякий вздор,

Как доводы Священного Писанья.

Сразит и этот. Мавра не узнать,

Так действует уже моя отрава.

Сомненья разгораются не вдруг,

А медленно, как сера под землею.

Возвращается Отелло.

Вот он идет. Уже ему ни мак,

Ни сонная трава, ни мандрагора{55},

Ничто, ничто не восстановит сна,

Которым спал он нынешнею ночью.

Отелло

Как! Изменять!

Яго

Довольно, генерал.

Оставьте эти мысли.

Отелло

Сгинь! Исчезни!

Ты жизнь мою в застенок обратил.

Пускай меня и больше б обманули,

Да я б не знал.

Яго

Нет, что вы, генерал!

Отелло

Часы, когда она принадлежала

Другому, не заботили меня.

Я их не видел и о них не ведал

И в следующую за ними ночь

Спал сладко с ней, спокоен был и весел.

Я на губах у ней не находил

Осадка Кассиевых поцелуев.

Тот не ограблен, кто не сознает,

Что он ограблен.

Яго

Это грустно слышать.

Отелло

Я был бы счастлив, если б целый полк

Был близок с ней, а я не знал об этом.

Прощай, покой! Прощай, душевный мир!

Прощайте, армии в пернатых шлемах,

И войны – честолюбье храбрецов,

И ржущий конь, и трубные раскаты,

И флейты свист, и гулкий барабан,

И царственное знамя на парадах,

И пламя битв, и торжество побед!

Прощайте, оглушительные пушки!

Конец всему. Отелло отслужил!

Яго

Неужто, генерал?

Отелло

Мерзавец, помни,

Ее позор ты должен доказать!

Вещественно, мерзавец, помни это!

А то, клянусь бессмертием души,

Собакой лучше бы тебе родиться,

Чем гневу моему давать ответ.

Яго

Вот до чего дошло!

Отелло

Дай мне увидеть

Ее вину иль так в ней убеди,

Чтоб места не осталось для сомненья.

Удостоверь, не то беда тебе.

Яго

Мой генерал…

Отелло

А если ты порочишь

Ее безвинно, мучая меня,

То больше не молись.

Греши без страха

И не раскаивайся. Громозди

Злодейство на злодейство. Перед этим

Должно все побледнеть, и ничего

Твоих грехов уже не увеличит.

Яго

Вы слышите, святые небеса!

Вы человек иль нет? Где ваше сердце?

Бог с вами и со службой. Ухожу.

Дурак я, что полез с своею правдой,

Чтоб град упреков выслушать в ответ.

О лживый мир! Полезная наука:

Опасно людям правду говорить.

Я больше мыслей никогда не выдам,

Когда они ведут к таким обидам.

Отелло

Постой. На вид ты должен быть правдивым.

Яго

На вид мне следовало б быть умней,

Правдивостью «спасибо» не заслужишь.

Отелло

Должно быть, Дездемона мне верна,

А может, нет. Ты мне не лгал, должно быть.

А может, лгал. Я требую улик.

Ее безукоризненное имя

Луны белее было, а теперь

Черно, как я, от твоего доноса.

Я жажду ясности. На свете есть

Ножи, костры, колодцы, петли, яды.

Я не прошу. Но мне недостает

Уверенности.

Яго

Вижу, вы в волненье.

Душой скорблю, что я тому виной.

Так вы хотите ясности, сказали?

Отелло

Хочу? Нет, больше: я ее добьюсь.

Яго

Но как, скажите? Что такое ясность?

Хотите ли вы поглядеть тайком,

Когда он с нею будет обниматься?

Отелло

Смерть и проклятье!

Яго

Нелегко людей

Застать за этим делом. Пожелаем,

Чтоб, кроме них, ничей досужий взгляд

Не падал никогда на их объятья.

Тогда как быть? Как их поймать? Они

Не пара обезьян, не волк с волчицей.

Таких улик в моем запасе нет,

Но косвенные данные в наличье,

И вы всегда их можете иметь.

Отелло

Они должны быть неопровержимы!

Яго

Невыгодная роль, но я креплюсь.

Я сам зашел из дружбы так далеко.

Так вот. Я как-то с Кассио лежал

На койке. У меня болели зубы.

Я спать не мог. Беспечный ветрогон

Во сне всегда выбалтывает тайны.

Таков и Кассио. И слышу я:

«Поосторожней, ангел Дездемона.

Нам надобно таить свою любовь».

Он крепко сжал мне руку и со страстью

Стал целовать, как будто с губ моих

Срывал он с корнем эти поцелуи,

И положил мне ногу на бедро.

Потом, вздохнув, пролепетал:

«О горе! Зачем ты в руки мавра отдана!»

Отелло

Чудовищно! Чудовищно!

Яго

Ведь это

Во сне происходило.

Отелло

Но в каком!

Как уличает это сновиденье!

Яго

И подкрепляет прочие следы.

Отелло

Я разорву злодейку.

Яго

Хладнокровней,

Еще предмета преступленья нет.

Быть может, наши подозренья ложны.

Вы не видали у нее платка,

Расшитого цветами земляники?

Отелло

Я ей его на свадьбу подарил.

Яго

Ах, вот как? Я не знал. Но дело вот в чем.

Я видел, Кассио ее платком

Сегодня утирал свой подбородок.

Отелло

О, если это тот…

Яго

Тот иль не тот,

Но он – ее, и это лишний довод

В придачу к тем, которые слабей.

Отелло

О, если б раб жил тысячею жизней!

Для полной мести мало мне одной.

Теперь я вижу, это правда, Яго.

Гляди, я дую на свою ладонь

И след любви с себя, как пух, сдуваю.

Развеяна. Готово. Нет ее.

О ненависть и месть, со мною будьте

И грудь раздуйте мне шипеньем змей!

Яго

Спокойней. Тише.

Отелло

Крови, крови, крови!

Яго

Еще вы передумаете.

Отелло

Нет.

Нет, Яго, никогда. Как в Черном море{56}

Холодное теченье день и ночь

Несется неуклонно к Геллеспонту,

Так и кровавым помыслам моим

До той поры не будет утоленья,

Пока я в мщенье их не изолью.

(Становится на колени.)

Клянусь тобой, мерцающее небо,

В святом сознаньи этих страшных слов

Даю обет расплаты.

Яго

Не вставайте.

(Тоже становится на колени.)

Вы все свидетели, огни планет,

Кружащиеся в небесах, что Яго

Себя, свой ум и руки отдает

На службу оскорбленному Отелло.

Я все беспрекословно совершу,

Что скажете, вплоть до пролитья крови.

Оба встают.

Отелло

Союзник мой, я не благодарю,

Но сразу же ловлю тебя на слове.

Чтобы в три дня, не позже, я узнал

О смерти Кассио.

Яго

Мой друг погублен.

Приказ свершен. Но ей оставьте жизнь.

Отелло

О нет, проклятье ей, гулящей твари!

Проклятье ей. Не покидай меня.

Пойдем обсудим, как бы поскорее

Прикончить дьяволицу. Ты теперь

Мне будешь лейтенантом.

Яго

Ваш навеки.

Уходят.

Сцена четвертая

Перед замком. Входят Дездемона, Эмилия и шут.

Дездемона

Не скажешь ли, голубчик, где живет лейтенант Кассио?

Шут

Не скажу.

Дездемона

Что так?

Шут

Он человек военный, а это народ бедовый. Поди узнай, как на него потрафить. Это военный секрет.

Дездемона

Что же тогда делать?

Шут

Не скажу. Это тоже военная тайна.

Дездемона

Не возьмешься ли ты разыскать его и передать ему кое-что на словах?

Шут

Отчего же! Это в пределах человеческой возможности.

Дездемона

Скажи, чтобы он пришел сюда. Я склонила генерала в его пользу, и есть надежда, что все уладится.

Шут уходит.

Куда, Эмилия, могла девать

Я свой платок?

Эмилия

Сударыня, не знаю.

Дездемона

Охотней потеряла б кошелек,

Набитый золотыми. Но, по счастью,

Отелло – умница и не похож

На пошляков-ревнивцев. Что б иначе

Подумал он?

Эмилия

Отелло не ревнив?

Дездемона

Конечно, нет. Тропическое солнце

Все эти недостатки выжгло в нем.

Эмилия

Вот он идет.

Дездемона

Не дам ему покоя,

Покамест Кассио он не простит.

Входит Отелло.

Ну, как тебе?

Отелло

Мне лучше.

(В сторону.)

Я не в силах

Кривляться. – Ты как чувствуешь себя?

Дездемона

Спасибо, превосходно.

Отелло

Дай мне руку.

Какая влажная!{57}

Дездемона

Ее пока

Ни годы, ни заботы не сушили.

Отелло

Такая влажность – несомненный знак

Уступчивости и любвеобилья.

Горячая, горячая рука

И – влажная. Такую руку надо

Смирять молитвой, строгостью, постом

И умерщвлять. В ней обитает дьявол,

И бесится, и выделяет пот.

Рука дающего не оскудеет,

Могу о ней сказать.

Дездемона

И будешь прав:

Я сердце в ней свое тебе вручила.

Отелло

Хорошая и щедрая рука.

Встарь руку отдавали вместе с сердцем,

А в наши дни лишь руки отдают.

Дездемона

Мне трудно продолжать в подобном духе.

Как обещание твое, скажи?

Отелло

Какое обещание, голубка?

Дездемона

Я Кассио велела разыскать

И привести к тебе для примиренья.

Отелло

Меня сегодня насморк одолел.

Дай мне платок.

Дездемона

Пожалуйста.

Отелло

Не этот.

Ты знаешь, тот.

Дездемона

Его со мною нет.

Отелло

Действительно?

Дездемона

Действительно.

Отелло

Печально.

Платок достался матушке моей

В подарок от ворожеи-цыганки.

Та уверяла, что, пока платок

У матери, он к ней отца привяжет

И сохранит ей красоту. Когда ж

Она его отдаст иль потеряет,

Отец к ней должен будет охладеть

И полюбить другую. Перед смертью

Мать отдала платок мне, завещав

Дать в будущем его своей невесте.

Я так и сделал. Береги платок

Заботливее, чем зеницу ока.

Достанься он другим иль пропади,

Ничто с такой бедою не сравнится.

Дездемона

Неужто?

Отелло

Правда. Он из волокна

С магическими свойствами. Сивилла{58},

Прожившая на свете двести лет,

Крутила нить в пророческом безумье.

Волшебная, таинственная ткань

Окрашена могильной краской мумий.

Дездемона

Неужто это правда?

Отелло

Говорят.

Дездемона

Так лучше бы его я не видала!

Отелло

Ага! А что так?

Дездемона

Что ты говоришь

Со мною так стремительно и дико?

Отелло

Платок потерян? Где он? Говори.

Дездемона

О Боже!

Отелло

Говори.

Дездемона

Нет, не потерян.

А если потеряла, что тогда?

Отелло

Как, что тогда?

Дездемона

Платка я не теряла.

Отелло

Так принеси его и покажи.

Дездемона

Могу, но после. Это отговорки,

Чтобы о Кассио не говорить.

Но шутки прочь. Прими его обратно.

Отелло

Так принеси платок. Мне в этом всем

Мерещится недоброе.

Дездемона

Послушай,

Ты никого достойней не найдешь.

Отелло

Платок!

Дездемона

Давай о Кассио сначала.

Отелло

Платок!

Дездемона

Он трудности делил с тобой

И на слепой любви к тебе построил

Всю жизнь свою.

Отелло

Платок!

Дездемона

Нет, так нельзя.

Отелло

Прочь с глаз моих!

Уходит.

Эмилия

И это не ревнивец?

Дездемона

Таким его я вижу в первый раз.

В платке, наверно, правда что-то скрыто.

Я просто вне себя, что он пропал.

Эмилия

Живешь два года с мужем – не узнаешь.

Мужчина – брюхо, женщина – еда.

Он жрет тебя и жрет, и вдруг отрыжка.

Вот Кассио и Яго.

Входят Кассио и Яго.

Яго

Без нее

Не обойтись. Вот, легки на помине.

Немного понастойчивее с ней.

Дездемона

Что скажете мне, Кассио?

Кассио

Все то же.

Пожалуйста, вступитесь, госпожа.

Мне не житье, пока я не оправдан

Единственным, кто мне дороже всех.

Ужасна неизвестность. Если грех мой

Так тяжек, что его не искупить

Ни прошлою, ни будущею службой,

Пускай мне скажут. Твердо это знать

Мне будет некоторым облегченьем.

Я волею-неволей примирюсь

И счастья поищу в другом призванье.

Дездемона

Мой благородный Кассио, увы!

На мавра потеряла я влиянье.

Мой муж с недавних пор не прежний муж.

Он изменился. Это превращенье

Так велико, что только внешний вид

Еще мне говорит, что он – Отелло.

Пусть ангел мой хранитель за меня

Так молится, как мужа я молила

За вас, но он лишь гневался в ответ.

Немного потерпите. Все, что можно,

Я сделаю, и больше, чем могу.

Я думаю, что этого довольно.

Яго

Он сердится?

Эмилия

Он только что ушел

В каком-то непонятном раздраженье.

Яго

Он сердится? Я видел, как пред ним

Взлетело несколько солдат на воздух

И в десяти шагах от нас ядро

Ударило в его родного брата.

Но духа он и тут не потерял.

И если он не стал владеть собою,

То, видимо, на то причины есть.

Пойду поговорю с ним.

Дездемона

Сделай это.

Яго уходит.

Быть может, из Венеции письмо

Или на Кипре заговор открылся,

Но неприятности или дела

В нем облаком затмили ясность мысли.

Мы раздражаемся по пустякам,

Когда задеты чем-нибудь серьезным.

Бывает, палец заболит, и боль

Передается остальному телу.

Мужья не боги, требовать от них

Вниманья, как от женихов, нет смысла.

Брани меня, Эмилия, за то,

Что я его напрасно осуждала.

Я ошибалась. Он не виноват.

Эмилия

Дай Бог, чтоб это были в самом деле

Заботы службы, а не ревность к вам.

Дездемона

Я повода ему не подавала.

Эмилия

Ревнивым в этом надобности нет.

Ревнуют не затем, что есть причина,

А только для того, чтоб ревновать.

Сама собой сыта и дышит ревность.

Дездемона

Минуй Отелло этот страшный бич!

Эмилия

Помилуй Бог!

Дездемона

Пойду его проведать.

Вы, Кассио, тут будьте под рукой.

Как раз, быть может, подвернется случай,

Я наконец его уговорю.

Кассио

Покорнейше вам благодарен.

Дездемона и Эмилия уходят. Входит Бианка.

Бианка

Здравствуй.

Как, Кассио, дела?

Кассио

Какими ты

Судьбами здесь, красавица Бианка?

Я собирался только что к тебе.

Бианка

А я к тебе. Но слыханное ль дело?

Исчезнуть на семь дней и семь ночей!

Ушел и как сквозь землю провалился.

А шутка ли! Сто шестьдесят часов!

Кассио

Прости меня, Бианка. Я был занят.

Живу не сладко. Чуть освобожусь,

Мы это наверстаем. Вот, Бианка,

(давая ей платок Дездемоны)

Пожалуйста, такой же вышей мне.

Бианка

Откуда это? Новая подруга?

Так вот ты с кем неделю пропадал?

Теперь мне все понятно, все понятно.

Кассио

Брось тотчас к черту свой ревнивый бред.

Платок от женщины, уж ты решила?

Нет, Бьянка, нет.

Бианка

Откуда ж он тогда?

Кассио

Не знаю сам. Он у меня валялся.

Мне нравится узор. Сними его,

Пока платка обратно не спросили.

Ну, а теперь оставь меня.

Бианка

Зачем?

Кассио

Да я тут дожидаюсь генерала,

И в женском обществе бы не хотел

Ему попасться.

Бианка

Это что за новость?

Кассио

Не думай, что тебя я не люблю.

Бианка

Вот именно, как этого не думать?

Пройдись со мною несколько шагов.

Ты вечером придешь ко мне сегодня?

Кассио

Далеко проводить я не могу.

Мне встреча здесь назначена по делу,

А вечером приду.

Бианка

Не обмани,

Я скромная, довольствуюсь, чем можно.

Уходят.

Действие IV

Сцена первая

Кипр. Перед замком. Входят Отелло и Яго.

Яго

Вы так считаете?

Отелло

А как же, Яго?

Яго

Что поцелуй тайком…

Отелло

Обман и грязь.

Яго

И голой с другом полежать в постели

В границах добродетели нельзя?

Отелло

В границах добродетели раздевшись!

Зачем так сложно и так тяжело

Хитрить пред чертом и морочить небо!

Яго

Когда не происходит ничего,

То это все простительная вольность.

Но перейдемте к случаю с платком.

Отелло

Да, да.

Яго

Он мой. Я дал его жене в подарок.

Отелло

Ну, ну.

Яго

Теперь он стал ее. Она вольна

Отдать его кому-нибудь другому.

Отелло

Честь – это тоже собственность ее,

Она и ей вольна распоряжаться?

Яго

Честь – это призрак. Честь – другой вопрос.

Честь – то, чего у многих не бывает

Из тех, кто ей кичится. Но платок…

Отелло

Хочу забыть, а ты напоминаешь.

Как ворон над жилищем, где чума,

Так это слово в памяти витает.

Ты говоришь, платок мой у него?

Яго

В том нет беды.

Отелло

Но в этом нет и счастья.

Яго

Зачем значенье придавать тому,

Что без стыда наглец и соблазнитель,

У женщины добившись своего,

Трубит повсюду о своей победе?

Отелло

Он вслух о ней болтал?

Яго

Болтал.

Отелло

Что? Что?

Яго

То, от чего всегда он отречется.

Отелло

Но все-таки.

Яго

Он говорил…

Отелло

Итак?

Яго

Что он лежал…

Отелло

С кем? С ней?

Яго

Да. Нет. Увольте.

Отелло

Лежал. Прижимался. Он ее бесславит. И в каких выражениях! Прижимался. Это мерзость. Платок. Заставить сознаться. Платок. Заставить сознаться и повесить. Нет, сначала повесить, а потом заставить сознаться. Я весь дрожу. Не поддаваться этой помрачающей боли без проверенных сведений! Боже, как я подумаю… Носы, уши, губы. Тьфу! Я падаю. Заставить сознаться. О, дьявол! (Падает без чувств.)

Яго

Хвалю, мое лекарство. Действуй, действуй.

Так ловят легковерных дураков.

Так женщин незапятнанных порочат. –

Очнитесь, успокойтесь, генерал!

Входит Кассио.

Любуйтесь, лейтенант.

Кассио

Что с ним случилось?

Яго

Да видите, падучая опять.

Второй припадок в продолженье суток.

Кассио

Виски потрите.

Яго

Нет, избави Бог.

Болезнь должна идти своим порядком,

А то несчастный с пеной на губах

Начнет беситься. Он пошевелился.

Ступайте. Он сейчас придет в себя.

Чуть я освобожусь, мне надо с вами

Потолковать.

Кассио уходит.

Что с вами, генерал?

Вы шишки не набили?

Отелло

Ты смеешься?

Яго

Нет. Я над вами? Боже упаси!

Переносите по-мужски обиду.

Отелло

Рога – отличье чудищ и зверей.

Яго

Немало же тогда зверей и чудищ

Средь наших населенных городов.

Отелло

Так это правда? Он не отрицает?

Яго

Мужайтесь, генерал. Вы не одни.

Любой женатый в вашем положенье.

Мильоны спят на проходных дворах,

Которые зовутся брачным ложем.

Вам легче. Вы без розовых очков.

Какое издевательство природы:

С развратницами нас соединять

И заставлять нас верить в их невинность!

Нет, если так, то я желаю знать

Про свой позор и что с женой мне делать.

Отелло

Ты умница. Ты совершенно прав.

Яго

Я вот что вам придумал. Я вас спрячу.

Но хватит ли у вас на это сил?

Во время вашего припадка – к слову,

Нехорошо так распускать себя –

Явился Кассио. Я догадался

Услать его и объяснил, как мог,

Ваш обморок. Но он сейчас вернется.

Хотите, заведу с ним разговор?

Хотите, незаметно посмотрите

На выражение его лица,

Улыбочки, злорадство и презренье

К той, о которой будет речь? Я вновь

Его заставлю повторить сначала,

Давно ль и сколько раз, где и когда

Бывал он близок с вашею женою.

Увидите ужимки. Черт возьми,

Нельзя ли поспокойнее, однако!

Ведь если это дальше так пойдет,

Я просто уважать вас перестану.

Отелло

Я обещаю все перенести,

Зато потом не буду знать пощады.

Яго

Всему свой срок. Вам прятаться пора.

Отелло прячется.

Под видом

Россказней о Дездемоне

Я Кассио про Бьянку расспрошу.

Особа эта шлюха по призванью

И этим зарабатывает хлеб.

Она пылает к Кассио любовью

По роковой судьбе таких девиц.

Всю жизнь она обманывала многих,

Чтоб быть теперь обманутой одним.

О ней без смеха он не может слышать.

Вот он идет.

Входит Кассио.

Когда дурак заржет,

Отелло просто на стену полезет,

В ревнивом ослепленье отнеся

Смех и развязность Кассьо к Дездемоне.

Что слышно, лейтенант?

Кассио

Одна печаль.

И я не лейтенант, как вы сказали.

Яго

Но будете. Просите госпожу.

Вот если б званья возвращала Бьянка,

Ждать не пришлось бы.

Кассио

Ждать бы не пришлось.

Отелло (в сторону)

Скажи пожалуйста, уже смеется!

Яго

Она в вас до безумья влюблена.

Кассио

Да, влюблена, мне кажется, безумно.

Отелло (в сторону)

Не отрицает и не может скрыть.

Яго

Скажите правду, Кассио…

Отелло (в сторону)

Он просит

Порассказать подробней. Хорошо.

Яго

Вы собираетесь на ней жениться?

Она так уверяет.

Кассио

Ха-ха-ха!

Отелло (в сторону)

Смеешься? Торжествуй. Ты пожалеешь.

Кассио

Жениться? Вот умора! На такой!

Еще я, слава Богу, не рехнулся.

Ха-ха-ха-ха!

Отелло (в сторону)

Так, так, так. Дорого тебе обойдется этот смех.

Яго

Ей-богу, ходит слух, что вы на ней женитесь.

Кассио

Какое вранье!

Яго

Зачем мне врать?

Отелло (в сторону)

Словно меня нет на свете.

Кассио

Дура сама это распространяет. Она в это верит на основании своих собственных чувств. Я ей ничего не обещал.

Отелло (в сторону)

Яго делает мне знаки. Сейчас он перейдет к делу.

Кассио

Да вот она была тут недавно. Она меня просто преследует. Как-то разговариваю я на берегу с несколькими венецианцами. Откуда ни возьмись эта краля, и прыг ко мне на шею. Вот так! Ха-ха-ха! И вот так!

Отелло (в сторону)

Наверно, он передразнивает, как она визжит: «О мой Кассио!»

Кассио

И плачет, и обнимает, и тащит с собой. Ха-ха-ха!

Отелло (в сторону)

Теперь он показывает, как она увлекает его в мою спальню. О, я хорошо вижу твой нос, но пока еще не вижу собаки, которой я брошу его на съеденье.

Кассио

Надо будет поскорее расстаться с нею.

Яго

Глядите, ей-богу, вот она!

Кассио

Хорек ненасытный! И как надушилась!

Входит Бианка.

Долго ты будешь бегать за мною?

Бианка

Нет уж, извини. Побегают за тобой черт и его бабушка. Получай назад свой платок окаянный. Дура я, что взяла его. Вышей ему такой же, вы слыхали что-нибудь подобное? Нашел у себя в комнате и не знает чей. Так я и поверила. Какой-нибудь шлюхи память, а я буду снимать с него узор. Нет уж, пожалуйста.

Кассио

Что ты, ненаглядная Бианка! Что ты, что ты!

Отелло (в сторону)

Праведное небо, это мой платок!

Бианка

Если хочешь, приходи сегодня ужинать со мной. Если нет, приходи, когда вздумаешь.

Уходит.

Яго

Бегом, бегом за ней!

Кассио

Пожалуй, правда. Еще поднимет шум на улице.

Яго

Вы действительно пойдете ужинать к ней?

Кассио

Да, я думаю.

Яго

В таком случае я приду тоже. Надо поговорить.

Кассио

Прекрасно. Только наверняка.

Яго

Посмотрим. Догоните ее.

Кассио уходит.

Отелло

(выступая вперед)

Яго, как мне убить его?

Яго

Как он гордится своей низостью! Вы заметили?

Отелло

О Яго!

Яго

А вы узнали платок?

Отелло

Это действительно мой?

Яго

Разумеется, ваш. Видите, как мало он ценит эту сумасбродку, жену вашу. Она дарит ему платок, а он отдает его своей сударушке.

Отелло

Я хотел бы убивать его девять лет подряд. Действительно, сумасбродка. Обольстительная! Божественная!

Яго

Вам пора было бы забыть об этом.

Отелло

Да, Яго. Я хочу, чтобы она сгнила, пропала и была осуждена сегодня же ночью. Я не дам прожить ей дня. Сердце мое обратилось в камень. Ударить – ушибешь об него руку. Все это так. Но не было на свете созданья более неотразимого. Ее место рядом с каким-нибудь повелителем мира, чтобы делить с ним жизнь и вдохновлять его.

Яго

Нет, думать так вам больше не годится.

Отелло

Чтоб ее черт побрал! Это верно. Я только вспоминаю. Какая это рукодельница! А как понимает музыку! Ее пеньем можно приручить лесного медведя. Женщина неистощимого ума и воображенья.

Яго

Тем, стало быть, хуже.

Отелло

О, в тысячу раз. И притом с такой способностью нравиться!

Яго

Даже слишком большою.

Отелло

Справедливо. Но ведь жалко, Яго! О, какая жалость, какая жалость!

Яго

Ну, если вам так жалко, выдайте ей доверенность на совершенье дальнейших низостей. Дело только в вас. Никого это не касается.

Отелло

Я изрублю ее на мелкие кусочки. Обманывать меня!

Яго

Безобразница.

Отелло

И с кем! С моим подчиненным!

Яго

Тем более.

Отелло

Какого-нибудь яду, Яго, сегодня же. Я не буду вступать с ней в объяснения, чтоб не поддаться ее обаянью. Так помни, сегодня же. Достанешь, Яго?

Яго

Зачем яд? Лучше задушите ее в постели, которую она осквернила.

Отелло

Хорошо. Хорошо. Знаешь, это справедливая мысль. Это мне нравится.

Яго

А расправиться с Кассио предоставьте мне. Ночью кое-что услышите.

Отелло

Великолепно.

Труба за сценой.

Что там за труба?

Яго

Известье из Венеции, наверно.

Вон Лодовико с вашею женой.

Входят Лодовико, Дездемона и свита.

Лодовико

Душой рад встрече, генерал.

Отелло

И я.

Лодовико

Привет вам от сенаторов и дожа.

(Подает ему письмо.)

Отелло

Почтительно целую их печать.

(Прикладывает к губам письмо, распечатывает и читает.)

Дездемона

С какими новостями, Лодовико?

Яго

Большое удовольствие и честь

На Кипре вас приветствовать.

Лодовико

Спасибо. Как лейтенанта Кассио дела?

Яго

Он жив.

Дездемона

У лейтенанта с генералом

Большой разрыв. Надежда вся на вас.

Вы сблизите их.

Отелло

Ты такого мненья?

Дездемона

Не слышу.

Отелло (читает)

«В исполненье привести

Немедленно».

Лодовико

Он к вам не обращался,

А погружен в приказ. Так между ним

И Кассио размолвка?

Дездемона

Да, к несчастью,

Я все б дала, чтоб вновь их помирить,

Такую к Кассио любовь питаю.

Отелло

Огонь и сера!

Дездемона

Что ты говоришь?

Отелло

Ты что, в своем уме?

Дездемона

Какой сердитый!

Лодовико

Его расстроило письмо.

Сенат велит ему в Венецию вернуться

И назначает Кассио на Кипр.

Дездемона

О, как я рада!

Отелло

Рада?

Дездемона

Что, мой милый?

Отелло

Я рад, что ты забыла всякий стыд.

Дездемона

Забыла стыд, Отелло милый?

Отелло

Дьявол!

(Ударяет ее.)

Дездемона

Ничем не заслужила.

(Плачет.)

Лодовико

Генерал,

В Венеции откажутся поверить.

Уж это слишком. Надо попросить

У ней прощенья. Дездемона плачет.

Отелло

О, дьявол, дьявол! Если бы земля

Давала плод от женских слез, то эти

Плодили б крокодилов{59}. Сгинь, уйди!

Дездемона (уходя)

Уйду, чтоб не сердить тебя.

Лодовико

Какая

Послушная! Верните, генерал,

Ее назад!

Отелло

Сударыня!

Дездемона

Мой милый?

Отелло

Ну вот она, распоряжайтесь ею.

Лодовико

Распоряжаться?

Отелло

Да. Ведь вы просили

Вернуть ее назад. Ну вот. Она

Умеет уходить и возвращаться,

И уходить, и снова приходить,

И может плакать, сударь, может плакать.

Послушная, послушная жена –

Малеваное, грубое притворство!

Лей слезы, лей. – Я прочитал приказ

О возвращенье. – Скройся. Будет надо,

Я позову. – Я к выезду готов

В любое время. – Говорят, исчезни!

Дездемона уходит.

Дела сдам Кассио. Ну а теперь

Прошу откушать вас сегодня с нами.

Добро пожаловать, желанный гость,

На остров Кипр. – Козлы и обезьяны!

Уходит.

Лодовико

И это мавр, который восхищал

Сенат уравновешенностью духа,

Которого ни бури, ни труды,

Ни страсти, ни опасности не брали?

Яго

Он очень изменился.

Лодовико

Он здоров?

Он не в бреду?

Яго

Судить о нем не смею.

Он то, что есть. А если он не то,

Чем должен быть, пусть Бог ему поможет

Стать тем, чем надо.

Лодовико

Бить свою жену!

Яго

Как это ни противно, я желал бы,

Чтоб это было худшим из всего.

Лодовико

Что, эта грубость у него в привычке

Или его так взволновал приказ?

Яго

Не спрашивайте. Мне не подобает

О том распространяться, что видал.

Успеете понаблюдать и сами.

Мне не придется много прибавлять.

Лодовико

Мне жаль, что в мавре так я ошибался.

Уходят.

Сцена вторая

Комната в замке. Входят Отелло и Эмилия.

Отелло

Вам не бросалось ничего в глаза?

Эмилия

Дурного ничего не замечала.

Отелло

Вы Кассио видали вместе с ней?

Эмилия

Что ж тут такого? Все их разговоры

Я слышала до слова.

Отелло

И они

Друг с другом не шептались?

Эмилия

Не шептались.

Отелло

И вас за дверь не посылали?

Эмилия

Нет.

Отелло

За веером, перчатками и маской?

Эмилия

Ни разу.

Отелло

Удивительная вещь.

Эмилия

За честность Дездемоны, генерал,

Я душу прозакладывать готова.

Для вас иначе думать – стыд и грех.

А если эти пакостные мысли

Вам нашептал какой-нибудь подлец,

Пусть ползает, проклятый, в наказанье

Навек в пыли, как искуситель-змей.

Уж если Дездемона не образчик

Правдивой, верной, любящей жены,

На свете браков нет, одна подделка.

Отелло

Скажите ей, что я ее зову.

Эмилия уходит.

Святая простота. На то и сводня.

Расспрашивать ее – могила, гроб,

А не поверят – бухается наземь

И руки к небу. Знаем, знаем вас.

Входит Дездемона с Эмилией.

Дездемона

Ты звал меня?

Отелло

Да, подойди поближе.

Дездемона

Что ты желаешь?

Отелло

Прямо посмотреть

В глаза тебе.

Дездемона

Что хочешь ты накликать?

Отелло (Эмилии)

Теперь оставьте парочку, кума,

Заприте дверь и караульте выход.

Пройдет кто, кашлем подавайте знак.

Займитесь промыслом своим, хозяйка.

Эмилия уходит.

Дездемона

Взываю на коленях, объясни,

Что это значит? До меня доходит

Какой-то ураган в твоих словах,

Но не слова.

Отелло

Кто ты?

Дездемона

Твоя супруга,

Тебе и долгу верная жена.

Отелло

Попробуй подкрепить все это клятвой,

И душу в тот же миг свою сгуби.

Решись поклясться, что не изменила.

Дездемона

Клянусь, и это знают небеса.

Отелло

Они тебя изменницею знают.

Дездемона

Кому я изменяла? С кем? Когда?

Отелло

Нет, Дездемона. Прочь! Прощай! Развейся!

Дездемона

Ужасный день. Ты плачешь? Отчего?

Скажи мне, я ли этих слез причина?

Ты, верно, думаешь, что мой отец

Виновен в том, что ты отозван с Кипра?

Все может быть, но ведь терплю и я,

Он также ведь и от меня отрекся.

Отелло

Пускай я чем-то Бога прогневил.

Над непокрытой головой моею

Он мог излить несчастье и позор,

По горло утопить меня в лишеньях,

Сгноить в бездействии. Средь этих мук,

Мне верится, в углу душевном где-то

Я б силы почерпнул все это снесть.

Иное дело быть живой мишенью

Насмешек, чтоб кругом смотрели все

И каждый тыкал пальцем. Но и это

Я вынес бы. И это. Без труда.

Но потерять сокровищницу сердца,

Куда сносил я все, чем был богат.

Но увидать, что отведен источник

Всего, чем был я жив, пока был жив.

Но знать, что этим родником питают

Пруды для разведенья мерзких жаб…

Дездемона

Надеюсь, ты в меня, как прежде, веришь?

Отелло

О да, как в мух на бойне в летний день,

Которые кладут яички в мясо.

Чарующая сорная трава,

Благоухающая так, что больно,

Зачем ты есть, зачем ты родилась?!

Дездемона

Скажи, в чем грех мой? Что я совершила?

Отелло

Ты для того ль бела, как белый лист,

Чтоб вывести чернилами «блудница»?

Сказать, в чем грех твой, уличная тварь,

Сказать, отребье, что ты совершила?

Стыдом я щеки раскалю, как горн,

Когда отвечу. Выговорить тошно.

Нет сил. На небе зажимают нос.

И месяц закрывается, и ветер,

Целующий все вещи на земле,

Так он распутен, прячется от срама,

А ты не знаешь, шлюха без стыда,

Что совершила ты, что совершила?

Дездемона

Ты не имеешь права, видит Бог,

Так обижать меня.

Отелло

Так ты не шлюха?

Дездемона

Христом клянусь, что нет. Когда беречь

Себя от посторонних посягательств

Для мужа в непорочной чистоте

Не значит шлюхой быть, то я не шлюха.

Отелло

Не шлюха?

Дездемона

Нет, пускай погибну я.

Отелло

Не может быть.

Дездемона

Вступись, святое небо!

Отелло

Ну, виноват. А я предполагал,

Что ты – дитя венецианских улиц

В супружестве с Отелло.

(Громким голосом.)

Ну, кума,

Привратница греха, входите, можно.

Входит Эмилия.

Вы угадали, речь о вас, о вас. Довольно.

Выпустите нас наружу.

Вот за молчанье вам и за труды.

Уходит.

Эмилия

Что он сказал? Сударыня, что с вами?

Что с вами, госпожа?

Дездемона

Я как во сне.

Эмилия

Что с господином?

Дездемона

С кем?

Эмилия

Что с господином?

Дездемона

Кто господин твой?

Эмилия

Тот же, что и ваш.

Дездемона

Нет у меня на свете господина.

Не спрашивай, Эмилия. Нет слов.

Не в силах говорить, не в силах плакать.

Нет слез, и нет ответа, кроме слез.

Застелешь свадебными простынями

Постель сегодня. Яго позови.

Эмилия

Какая перемена!

Уходит.

Дездемона

Заслужила!

Так мне и надо. Но за что, за что?

Что я себе позволила такого,

Чтоб так меня жестоко оскорблять?

Возвращаются Эмилия и Яго.

Яго

Вы звали, госпожа? Что тут случилось?

Дездемона

Сама не знаю. Взрослые с детьми

Должны быть ласковыми и простыми.

Он мог меня помягче пожурить,

В сравненье с ним ведь я еще ребенок.

Яго

Но суть-то в чем?

Эмилия

Ты б сам послушал. Мавр

Ругал ее последними словами.

И все сносить? Ты шлюха, говорит.

Дездемона

Скажи, я заслужила это имя?

Яго

Какое?

Дездемона

То, что ты сейчас слыхал

Из уст Эмилии. Я заслужила?

Эмилия

Ты шлюха, говорит. Карманный вор

Сожительницу так честить не станет.

Яго

За что ж он так?

Дездемона

Ума не приложу.

Но что не заслужила, это знаю.

Яго

Не плачьте. Что за новая напасть!

Эмилия

Затем ли бросила она знакомых,

Отца, родимый край и женихов,

Чтоб «шлюхой» угостили? Как не плакать!

Дездемона

Судьба, как видно.

Яго

Постыдился б он.

Откуда это?

Дездемона

Небесам известно.

Эмилия

Увидите, что эту клевету

Взвел на нее своей корысти ради

Какой-нибудь отъявленный подлец.

Увидите, что это подтвердится.

Хоть вешайте, на этом я стою.

Яго

Таких людей не водится на свете.

Куда хватила!

Дездемона

Если есть такой,

Прости ему Господь.

Эмилия

Прости веревка,

И кости у чертей в зубах, прости!

Еще жалеть! За что ее звать шлюхой?

Кто ходит к ней? Когда? Каким путем?

Клянусь, какой-то плут морочит мавра,

Какой-то баснословный негодяй.

Я выследила бы его, поймала

Да всем дала бы в руки по хлысту,

Чтобы погнать по всей земле каналью

С восхода до заката.

Яго

Не ори.

Эмилия

Хлестать таких! Такой же ведь молодчик

Насчет меня свихнул тебе мозги,

Что будто бы гуляю я с Отелло.

Яго

Ступай-ка, дура.

Дездемона

Яго, научи,

Как мне вернуть расположенье мужа.

Поговори с ним. Светом дня клянусь,

Не знаю, как его я потеряла.

Я на коленях… Если хоть на шаг

Я отступила от любви к Отелло,

Или заглядывалась на других,

И если было, есть и будет время,

Что я смогу Отелло разлюбить,

Хотя б он брак со мной расторг и бросил,

Пусть я лишусь спасенья. Неприязнь –

Большое зло, но он своей враждою

Мне может жизнь разбить, а не любовь.

Мне тошно выговорить слово «шлюха»,

А быть такою женщиной самой

Я б не могла за все богатства мира.

Яго

Оставьте, успокойтесь. Все пройдет,

Политика, заботы. Он не в духе,

Вот вам и попадает.

Дездемона

Дай-то Бог.

Яго

Уж вы поверьте.

Труба за сценой.

Трубные сигналы.

Вам ужинать пора и приглашать

К столу венецианское посольство.

Ступайте к ним. Не плачьте. Все пройдет.

Дездемона и Эмилия уходят. Входит Родриго.

Ну что, Родриго?

Родриго

Не видно, чтобы ты поступал со мной благородно.

Яго

Например?

Родриго

Каждый день ты хитришь со мной и приносишь мне больше вреда, чем пользы. Довольно. Больше этого не будет. Кроме того, я еще не решил, прощу ли тебе все, что вытерпел из-за тебя до сих пор.

Яго

Выслушайте меня.

Родриго

Я слишком долго слушал тебя. Твои слова несоединимы с делом.

Яго

Неправда, неправда.

Родриго

Правда, и, к сожалению, слишком горькая. Я разорился. За половину драгоценностей, которые я передал тебе для Дездемоны, можно было совратить монахиню. Ты говорил, что, принимая их, она подавала мне надежды. Но пока ничего не видно.

Яго

Прекрасно. Дальше.

Родриго

Вот именно, что не дальше и не прекрасно. Дальше некуда, и это отвратительно. Я прихожу к заключению, что ты вымогатель.

Яго

Прекрасно.

Родриго

Тебе сказано, что совсем это не прекрасно. Я пожалуюсь Дездемоне. Если она вернет мне драгоценности, я откажусь от своих притязаний и искуплю их раскаянием. Если нет, я сдеру с тебя полностью их стоимость.

Яго

Вы кончили?

Родриго

Да. Все это будет исполнено.

Яго

Ага. Задело за живое. Вот это я понимаю. Теперь я буду о тебе лучшего мнения. Руку, Родриго. Ты сказал правду. Все правда до последнего слова. И при всем том никто бы не мог постараться для тебя лучше, чем я.

Родриго

Что-то не видно.

Яго

И опять твоя правда. Не видно. И ты прав, что не веришь мне. Но давай говорить прямо, Родриго. Если ты действительно то, чем показался мне сейчас, и у тебя есть сила, отчаянность и удаль, выкажи их сегодня ночью. Если в следующую Дездемона не будет твоей, можешь зарезать меня на улице или прикончить каким угодно другим недозволенным способом.

Родриго

Да, но что ты предлагаешь? Это осуществимо? Приведет ли оно к чему-нибудь?

Яго

Чрезвычайным приказом из Венеции Кассио предложено сменить Отелло.

Родриго

Это правда? Тогда, значит, Отелло и Дездемона уедут назад в Венецию?

Яго

Нет. Он едет в Мавританию и увезет с собою Дездемону, если только не помешает какая-нибудь непредвиденность. Например, можно было бы вывести из употребления Кассио.

Родриго

Что это значит?

Яго

Это значит, его надо привести в неспособность занять место Отелло, размозжив ему голову.

Родриго

И ты это предлагаешь мне?

Яго

Да, если ты себе желаешь добра. Сегодня он ужинает с одной девчонкой, я тоже к ним пойду. Он еще не слыхал о своем повышенье. Хочешь подстеречь его? Тогда я устрою, что он пойдет домой между двенадцатью и часом, а ты напади. Я буду поблизости и подоспею. С двумя ему не справиться. Что ты разинул рот? Я представлю тебе такие доводы в пользу его смерти, что ты сочтешь своим долгом убрать его. Я опаздываю на ужин. Идем.

Родриго

Идем. Послушаю, что ты скажешь.

Яго

И ты согласишься, что я прав.

Уходят.

Сцена третья

Другая комната в замке. Входят Отелло, Лодовико, Дездемона, Эмилия и свита.

Лодовико

Пожалуйста, не надо провожать.

Отелло

Позвольте, нет. Мне хорошо размяться.

Лодовико

Сударыня, спасибо за прием.

Спокойной ночи.

Дездемона

Вы наш гость желанный.

Отелло

Итак, идем? О Дездемона!

Дездемона

Да?

Отелло

Тотчас ложись в постель. Я сейчас приду. Отпусти Эмилию. Слышишь, сделай это.

Дездемона

Хорошо, господин мой.

Отелло, Лодовико и свита уходят.

Эмилия

Ну, как дела? Он с виду стал добрей.

Дездемона

Он говорит, пройдет ко мне с прогулки,

Велел мне лечь и отпустить тебя.

Эмилия

И отпустить меня?

Дездемона

Так он желает.

Поэтому достань ночной наряд,

Простись со мной, Эмилия, и выйди.

Перечить нам теперь ему нельзя.

Эмилия

Он лучше б в жизни вам не попадался.

Дездемона

О, что ты! Нет, я так его люблю,

Что даже эти резкости, упрямство, –

Вот тут, пожалуйста, мне отстегни,

Спасибо, – для меня имеют прелесть.

Эмилия

Постель я застелила тем бельем,

Как вы просили.

Дездемона

Если бы случилось,

Что я из нас бы первой умерла,

Ты в эту простыню меня закутай

Как в саван.

Эмилия

Перестаньте. Это вздор.

Дездемона

У матери моей была служанка

Варвара. Друг ее, гулявший с ней,

Был ветрогоном и Варвару бросил.

Была у ней излюбленная песнь,

Старинная, под стать ее страданью,

Про иву; с ней она и умерла.

Вот эта ива у меня сегодня

Весь вечер не идет из головы.

Вот словно сяду, подопрусь рукою

И, как Варвара, затяну. – Скорей.

Эмилия

Достать ночное платье?

Дездемона

Нет, не надо.

Еще вот тут булавку отколи.

Неплох собою этот Лодовико.

Эмилия

Красавец.

Дездемона

Интересно говорит.

Эмилия

Я знаю одну даму в Венеции, которая босиком спаломничала бы в Палестину за одно прикосновенье его нижней губы.

Дездемона (поет)

Несчастная крошка в слезах под кустом

Сидела одна у обрыва.

Затянемте ивушку, иву споем,

Ох, ива, зеленая ива.

У ног сиротинки плескался ручей,

Ох, ива, зеленая ива.

И камни смягчались от жалости к ней.

Ох, ива, зеленая ива.

Все это убери. И поскорей. Сейчас придет он.

(Поет.)

Обидчика я…

Я что-то пропустила. Чу, стучат.

Эмилия

Нет. Это ветер.

Дездемона (поет)

Обиды его помяну я добром.

Ох, ива, зеленая ива.

Сама виновата, терплю поделом.

Ох, ива, зеленая ива.

Не плачь, говорит он, не порть красоты.

Ох, ива, зеленая ива.

Я к женщинам шляюсь, шатайся и ты.

Ох, ива, зеленая ива.

Ну хорошо, ступай. Спокойной ночи,

Не знаю, что-то чешутся глаза.

К слезам, наверно?

Эмилия

Что вы!

Дездемона

Есть поверье.

Мужчины, ах, мужчины, чудаки!

Скажи, Эмилия, ты допускаешь,

Что средь замужних женщин могут быть

Обманщицы такие?

Эмилия

Допускаю.

Дездемона

Могла бы ты ценой за целый мир

Так поступить?

Эмилия

А вы б не поступили?

Дездемона

Как перед Богом, я бы не могла.

Эмилия

Я тоже не могла бы перед Богом.

Но где-нибудь в потемках – отчего ж!

Дездемона

Ты б изменила?

Эмилия

За такую плату?

За целый мир? Нешуточная вещь!

Огромный мир – не малость

За крошечную шалость.

Дездемона

Нет, неправда.

Ты б не могла.

Эмилия

Ей-богу бы, могла.

Сама пала бы, сама поднялась. Конечно, я бы этого не сделала за какое-нибудь жалкое колечко, два-три куска батиста, платье там какое-нибудь или юбку, шляпу и тому подобный вздор. Но за целый мир! Какая из нас не захотела бы украсить мужа рогами и положить потом целый мир к его ногам! Ради этого я пошла бы в чистилище.

Дездемона

Проклятье мне, когда б могла я пасть

Хотя б за все сокровища вселенной.

Эмилия

Да вы сообразите, этот грех был бы частью вселенной, а вся она была бы вашей. В вашей воле было бы выдать это дело за что угодно другое.

Дездемона

Я думаю, таких изменниц нет.

Эмилия

Дюжины и сколько хотите в придачу. Можете не беспокоиться, этого добра хватит.

Мне кажется, в грехопаденьях жен

Мужья повинны. Значит, не усердны,

Или расходуются на других,

Или неосновательно ревнуют,

Или стесняют волю, или бьют,

Или распоряжаются приданым.

Мы не овечки, можем отплатить.

Да будет ведомо мужьям, что жены

Такого же устройства, как они,

И точно так же чувствуют и видят.

Что кисло или сладко для мужчин,

То и для женщин кисло или сладко.

Когда он нас меняет на других,

Что движет им? Погоня за запретным?

По-видимому. Жажда перемен?

Да, это тоже. Или слабоволье?

Конечно, да. А разве нет у нас

Потребности в запретном или новом?

И разве волей мы сильнее их?

Вот пусть и не корят нас нашим злом.

В своих грехах мы с них пример берем.

Дездемона

Спокойной ночи. Я другого взгляда.

Пускай корят, я исправляться рада.

Уходят.

Действие V

Сцена первая

Кипр. Улица. Входят Яго и Родриго.

Яго

Стань за колонну. Он сейчас пройдет.

Вынь меч и действуй разом, без раздумья.

Не унывай. Я буду за углом.

Смелее. Все поставлено на карту.

Мы выиграем или пропадем.

Родриго

Не уходи на случай неудачи.

Яго

Я буду рядом. Стань, где я сказал.

(Отходит в сторону.)

Родриго

Влеченья нет убить его. А надо.

Так Яго убедил меня. Ну что ж,

На свете будет меньше человеком.

(Становится за колонну.)

Яго

Родриго я как прыщик расчесал.

Он распалился. Кто кого заколет?

Он Кассио, иль Кассио его,

Или друг друга оба? Все на пользу.

Останется Родриго жив – изволь

Обратно отдавать ему подарки

Для Дездемоны. Этому не быть.

А уцелеет Кассио – любуйся

Век на его счастливую звезду,

А сам катись все ниже. Так не будет.

К тому же мавр расскажет как-нибудь,

Как я оклеветал его. Опасно.

Он должен умереть. Вот он идет.

Входит Кассио.

Родриго

Его походка. Смерть тебе, бездельник!

(Бросается на Кассио.)

Кассио

Действительно пришел бы мне конец,

Когда б на мне не этот прочный панцирь.

Каков, посмотрим, твой.

(Ранит Родриго.)

Родриго

О, я убит!

Из засады выбегает Яго, наносит Кассио сзади удар в ногу и скрывается.

Кассио

Я искалечен навсегда. Убийство!

Убийство!

(Падает.)

В глубине показывается Отелло.

Отелло

Это Кассио кричит,

И Яго исполняет обещанье.

Родриго

О, я подлец!

Отелло

Да, ясно, это он.

Кассио

Огня! Врача! На помощь!

Отелло

Он, конечно.

Поборник чести, неподкупный, друг,

Ты мне пример, суровый мститель Яго,

Так тверд в решеньях должен быть и я.

Лебедушка, любовник твой заколот,

Пора тебе за ним. Я не смягчусь

От вида твоего, и все, тобою

Свершенное, твоею кровью смою.

Уходит.

Входят Лодовико и Грациано.

Кассио

Неужто ни живой души кругом?

Ни караульщиков, ни пешеходов?

Сюда! Скорей!

Грациано

Какая-то беда.

Ужасный крик.

Кассио

На помощь!

Лодовико

Вы слыхали?

Родриго

О, негодяй!

Лодовико

По звуку голосов

Здесь двое или трое. Без подмоги

Не подходите. Может быть, кричат,

Чтоб заманить нас в темноте в ловушку.

Родриго

Как, никого? Я кровью истеку.

Лодовико

Слыхали?

Возвращается Яго с факелом.

Грациано

Вот вооруженный кто-то,

С огнем, полураздетый.

Яго

Кто кричал?

Кто призывал на помощь? Где убийство?

Лодовико

Не знаем.

Яго

Вы не слышали?

Кассио

Сюда!

Сюда! Во имя неба! Помогите!

Яго

В чем дело?

Грациано

Кажется, я узнаю

Поручика Отелло.

Лодовико

Угадали.

Он молодец. Не струсит.

Яго

Кто кричал?

Откликнись!

Кассио

Яго, это ты? Я гибну.

Ночной разбой какой-то. Помоги.

Яго

О Боже! Лейтенант? А где злодеи?

Удрали?

Кассио

Кажется, один из них

Лежит, не встанет.

Яго

Что за безобразье!

Где негодяи? Я им покажу!

(К Лодовико и Грациано.)

А вы кто? Помогите.

Родриго

Помогите!

Кассио

Вот нападавший.

Яго

Подлый душегуб!

(Наносит Родриго удар кинжалом.)

Родриго

Предатель Яго! Лютый пес смердящий!

Яго

Подкалывать прохожих в темноте!

А где другие? Город словно вымер.

Убили человека! Вы-то кто?

С благими умыслами или злыми?

Лодовико

Всмотритесь лучше.

Яго

Лодовико, вы?

Лодовико

Я.

Яго

Виноват. На Кассио напали

Грабители.

Грациано

На Кассио?

Яго

Ну, как?

Кассио

Мне ногу раздробили.

Яго

Боже правый!

Огня! Рубашкою перевяжу.

Входит Бианка.

Бианка

Кто звал на помощь? Что тут происходит?

Яго

Вот потерпевший.

Бианка

Кассио, родной!

Мой Кассио! Мой Кассио родимый!

Яго

Заведомая уличная тварь.

У вас ни на кого нет подозрений?

Кассио

Ни на кого.

Грациано

Мне жалко, лейтенант,

Что застаю вас в этом положенье.

Я вас как раз разыскивал.

Яго

Никто

Не даст мне лоскутка для перевязки?

Достать носилки б и отнесть домой.

Бианка

Он в обмороке! Кассио!

Яго

Уверен,

Что эта дрянь – сообщница убийц.

Хочу исследовать другое тело.

Огня сюда. Кто это предо мной?

Никак согражданин мой и приятель Родриго?

Мыслимо ли? Это он!

Грациано

Родриго из Венеции?

Яго

Он самый.

Вы знаете его?

Грациано

Да.

Яго

Виноват.

Грацьяно? Как же! Что за близорукость!

В переполохе я вас не узнал.

Грациано

Рад видеть вас.

Яго

Ну, Кассио, очнулись?

Носилки очень надо бы сюда.

Грациано

Родриго? Неужели?

Яго

К сожаленью.

А вот носилки.

Вносят носилки.

Милые друзья,

Снесите кто-нибудь поосторожней

Домой его, а я приду с врачом.

(Бианке.)

Сударыня, вам вредно волноваться.

Лежащий тут убитый, господа,

Был другом мне. Что, Кассио, скажите

Произошло меж вами?

Кассио

Ничего,

Я человека этого не знаю.

Яго (Бианке)

Вы побледнели? Унесите труп.

Вниманье, господа. Бледнеть не надо.

Заметьте, как растеряна она.

Наверно, не с добра глаза таращит,

И скоро мы узнаем кое-что.

Виновность отражается во взгляде.

Дурная совесть говорит без слов.

Входит Эмилия.

Эмилия

Что тут случилось? Что случилось, Яго?

Яго

На Кассио напали в темноте

Родриго с кем-то. Все они бежали.

Он ранил Кассио, а сам убит.

Эмилия

Ах, бедный Кассио! Бедняк Родриго!

Яго

Смотри, вот плод распутства. Расспроси

У Кассио, где ужинал он нынче.

(Бианке.)

Трепещете?

Бианка

Он ужинал со мной,

Однако я не трепещу нисколько.

Яго

Он с вами был? Вас надо задержать.

Эмилия

Бессовестная шлюха!

Бианка

Я не шлюха,

А женщина такая же, как вы.

А вы крикунья.

Эмилия

Этакая наглость!

Яго

Друзья, пойдемте лучше последим

За перевязкой Кассио.

(Бианке.)

Пойдемте,

Потребуется показанья дать.

Эмилия, голубка, сбегай в замок,

Скажи им про ночной переполох.

(В сторону.)

Вперед. Сегодняшняя ночь, быть может,

Меня возвысит или уничтожит.

Уходят.

Сцена вторая

Спальня в замке. Дездемона в постели.

Горит свеча. Входит Отелло.

Отелло

Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь

Назвать пред вами, девственные звезды,

Ее вину. Стереть ее с земли.

Я крови проливать ее не стану

И кожи не коснусь, белей чем снег

И глаже алебастра. И, однако,

Она умрет, чтоб больше не грешить.

Задую свет. Сперва свечу задую,

Потом ее. Когда я погашу

Светильник и об этом пожалею –

Не горе. Можно вновь его зажечь.

Когда ж я угашу тебя, сиянье

Живого чуда, редкость без цены,

На свете не найдется Прометея,

Чтоб вновь тебя зажечь, как ты была.

Должна увянуть сорванная роза.

Как ты свежа, пока ты на кусте!

(Целует Дездемону.)

О чистота дыханья! Пред тобою

Готово правосудье онеметь.

Еще, еще раз. Будь такой по смерти.

Я задушу тебя и от любви

Сойду с ума. Последний раз, последний.

Так мы не целовались никогда.

Я плачу и казню, совсем как небо,

Которое карает, возлюбив.

Она проснулась.

Дездемона

Это ты, Отелло?

Отелло

Да, Дездемона.

Дездемона

Ты не ляжешь спать?

Отелло

Ты перед сном молилась, Дездемона?

Дездемона

Да, дорогой мой.

Отелло

Если у тебя

Есть неотмоленное преступленье,

Молись скорей.

Дездемона

Что хочешь ты сказать?

Отелло

Молись скорее. Я не помешаю.

Я рядом подожду. Избави Бог

Убить тебя, души не подготовив.

Дездемона

Ты о моем убийстве говоришь?

Отелло

Да, об убийстве.

Дездемона

Господи помилуй!

Отелло

Аминь всем сердцем.

Дездемона

После этих слов,

Я верю, ты губить меня не станешь.

Отелло

Гм!

Дездемона

Но ты меня пугаешь. Ты зловещ.

Когда вращаешь в бешенстве глазами,

И, как я ни чиста перед тобой,

Мне страшно.

Отелло

О грехах своих подумай.

Дездемона

Единственный мой грех – любовь к тебе.

Отелло

За это ты умрешь.

Дездемона

Бесчеловечно

Отплачивать убийством за любовь.

Что ты кусаешь губы в исступленье?

Недобрый знак, но я его отнесть

К себе никак, никак не в состоянье.

Отелло

Молчи.

Дездемона

Молчу. Но что произошло?

Отелло

Ты подарила Кассио на память

Подарок мой, платок.

Дездемона

Неправда, нет.

Спроси у Кассио. Души спасеньем

Клянусь, что нет.

Отелло

Опомнись! Берегись!

Не будь клятвопреступницею. Это

Твой смертный одр.

Дездемона

Увы, как всякий одр

Когда-нибудь.

Отелло

Нет, ты умрешь сегодня.

Сейчас же исповедай все грехи.

Не отрицай их. Это не поможет.

Я знаю все. Хоть это свыше сил,

Но ты умрешь.

Дездемона

Тогда о сжалься, небо!

Отелло

Аминь, скажу я.

Дездемона

Пожалей и ты.

Я в жизни пред тобой не провинилась

И к Кассио питала только то,

Что чувствовать нас заповеди учат.

Отелло

Я видел сам платок в его руках.

Меня обман твой превращает в камень,

А эту искупительную смерть –

В закоренелой грешницы убийство.

Дездемона

Тогда он где-нибудь его нашел.

Платка ему я в жизни не давала.

Спроси, он подтвердит.

Отелло

Он подтвердил.

Дездемона

Что он сказал?

Отелло

Что был с тобой в сношенье.

Дездемона

Как? В незаконном?

Отелло

Да.

Дездемона

Не может быть.

Он повторить не сможет.

Отелло

Да. Не сможет.

Он смолк навек. Труд этот на себя

Взял честный Яго.

Дездемона

Оправдались страхи!

Я чувствовала! Кассио убит?

Отелло

Ему б не помогло, когда бы жизней

В нем было больше, чем волос.

Дездемона

Беда!

Он ложно оклеветан, я погибла.

Отелло

Распутница, как смеешь ты при мне

Рыдать о нем!

Дездемона

Сошли меня в изгнанье,

Но жить оставь!

Отелло

Обманщица, умри!

Дездемона

Дай эту ночь прожить! Отсрочь на сутки!

Отелло

Сопротивляться?!

Дездемона

Только полчаса!

Отелло

Нет. Поздно. Решено.

Дездемона

Еще минуту!

Дай помолиться!

Отелло

Поздно чересчур.

(Душит ее.)

Эмилия (за сценой)

Впустите, генерал, меня! Впустите!

Отелло

За дверью шум. Жива? Еще жива?

Я – изувер, но все же милосерден

И долго мучиться тебе не дам.

Так. Так.

(Закалывает ее.)

Эмилия (за сценой)

Впустите, генерал, меня! Впустите!

Отелло

Кто там?

Эмилия (за сценой)

Словечко только, генерал!

Отелло

Эмилия. Наверно, с сообщеньем

О смерти Кассио! Сейчас. Сейчас

Теперь она не вздрагивает больше.

Прошелестело что-то. Тишина.

Теперь она недвижна, как могила.

Впустить ли мне Эмилию, иль нет?

Мне кажется, опять пошевелилась.

Нет, показалось. Лучше не впускать.

Едва она войдет, как обратится

К моей жене. Жене? Какой жене?

Нет больше у меня жены на свете.

Какой доселе небывалый час!

Как будто в мире страшное затменье,

Луны и солнца нет, земля во тьме,

И все колеблется от потрясенья.

Эмилия (за сценой)

Пожалуйста, впустите, генерал!

Мне срочно сообщить вам что-то надо.

Отелло

Эмилия. О ней я и забыл.

Сию минуту. Я задерну полог.

(Открывает дверь.)

Пожалуйста, войдите.

Входит Эмилия.

Эмилия

Генерал,

На улице убийство!

Отелло

Быть не может.

Когда? Сейчас?

Эмилия

Недавно, генерал.

Отелло

Влияние луны{60}. Она, как видно,

Не в меру близко подошла к земле

И сводит всех с ума.

Эмилия

Венецианец,

По имени Родриго, умерщвлен

Рукою Кассио.

Отелло

Убит Родриго

И Кассио?

Эмилия

Нет, Кассьо не убит.

Отелло

Он жив? Напрасное кровопролитье.

Дездемона

Убили неповинно, без вины!

Эмилия

Чей это крик?

Отелло

Какой? Кричали разве?

Эмилия

О ужас! Это голос госпожи.

На помощь! Помогите! Помогите!

Скажите, Дездемона, что-нибудь!

Дездемона

Безвинно умираю.

Эмилия

Кто убийца?

Дездемона

Никто. Сама. Пускай мой муж меня

Не поминает лихом. Будь здорова.

(Умирает.)

Отелло

Кто это сделал?

Эмилия

Это скрыто тьмой.

Отелло

Вы слышали, никто, она сказала.

Эмилия

Да, госпожа сказала, что никто.

Отелло

За эту ложь ее сожгут в геенне.

Ее убийца я.

Эмилия

Тогда она

Тем больший ангел, чем ты больший дьявол.

Отелло

Она развратничала и лгала.

Эмилия

Нет, сам ты лжешь и на нее клевещешь.

Отелло

Она была коварна, как вода.

Эмилия

А ты, к несчастию, горяч, как пламя.

Она была до святости верна.

Отелло

Ее любовник Кассио. Ты можешь

Спросить у мужа. Разве я б посмел

Расправиться без важных оснований?

За это ада было б мало мне

И глубочайшей бездны бездн. Все это

Установил твой муж.

Эмилия

Мой муж?

Отелло

Твой муж.

Эмилия

Сказал, что Дездемона изменяла?

Отелло

Да, с Кассио. Не эта бы беда,

Так я б на целый мир из хризолита{61}

Не променял ее.

Эмилия

Мой муж?

Отелло

Ну да.

Он первый мне открыл глаза. Твой Яго

Высокой нравственности человек, враг мерзости.

Эмилия

Мой муж?

Отелло

Какая польза

В несчетном повторенье? Да, твой муж.

Эмилия

Ах, подлость насмеялась над любовью.

Мой муж приписывал неверность ей?

Отелло

Ты этих слов не понимаешь, что ли?

Ее проделки мне разоблачил

Твой муж и друг мой, верный, верный Яго.

Эмилия

Ну, если сам ты на него не врешь,

Пускай его поганая душонка

Гниет века по полкрупинки в день.

Он страшный лжец. Она ценила слишком

Тебя, свое сокровище.

Отелло

Ха-ха!

Эмилия

Что ж, смейся и язви, любитель правды.

Ты так же мало понимаешь в ней,

Как оценить жены не в состоянье.

Отелло

Помалкивайте.

Эмилия

Ты мне не грози.

Ты мне не в состоянье сделать больше,

Чем я уже и так переношу.

Глупец, болван. Бесчувственный, как камень.

Что мне твой меч? Хоть двадцать раз убей,

Я обличу тебя. Сюда! На помощь!

На помощь! Мавр убил свою жену!

Убийство! Люди добрые, убийство!

Входят Монтано, Грациано, Яго и другие.

Монтано

В чем дело, генерал?

Эмилия

Ты подоспел

Удачно, Яго. Что ж ты позволяешь

Другим валить убийство на тебя?

Грациано

В чем дело?

Эмилия

Яго, если ты мужчина,

То опровергни выдумки лжеца.

Он говорит, что ты его уверил

В измене Дездемоны. Это ложь.

Ты на такую подлость неспособен.

Изобличи при всех клеветника.

Яго

Я то сказал, что думал, и не больше,

Чем он потом проверил.

Эмилия

Ты сказал,

Что Дездемона изменяет браку?

Яго

Сказал.

Эмилия

Так ты сказал сплошную ложь,

Заведомую ложь, как перед Богом!

Она и Кассио! Ты не шутя

Любовником к ней Кассио припутал?

Яго

Да, Кассио. Язык свой прикуси.

Эмилия

Не прикушу. Мой долг сказать вам правду.

Не шутка это. Госпожа моя

Лежит убитая в своей постели.

Монтано и Грациано

Помилуй Бог!

Эмилия

И твой навет виной.

Отелло

Не стойте в изумленье. Это правда.

Грациано

Чудовищная правда!

Монтано

Страшный сон!

Эмилия

Какая подлость, низость! Неотступно

Все время мысль одна меня сверлит.

Я что-то вспоминаю, вспоминаю.

Так точно я и думала тогда.

Мне жить не хочется, такая подлость!

Яго

Ты очумела? Уходи домой.

Эмилия

Вступитесь, господа! Бывало, мужа

Я слушалась, но больше не должна.

Я все скажу. Домой, быть может, Яго,

Я больше никогда не попаду.

Отелло

О! О! О!

(Падает на постель.)

Эмилия

Кричи, катайся, падай.

Ты умертвил чистейшую из всех,

Кого знал мир.

Отелло (поднимаясь)

Она была распутна. –

Вы это, дядя? Я вас не узнал.

Вот мертвая племянница пред вами.

Я задушил ее. Я знаю сам,

Как это страшно и невероятно.

Грациано

Бедняжка Дездемона! Хорошо,

Что умер твой отец. Твой выход замуж

Свел в гроб его. И если б он был жив,

Он перед этим зрелищем от горя

Наговорил таких бы богохульств,

Что умер бы, забытый Провиденьем.

Отелло

Смертельная тоска. Нельзя глядеть.

Но Яго выяснил. Она без счету

Распутничала с Кассьо. Лейтенант

Признался сам. Я знак ее вниманья

Видал в его руках. Тот самый знак,

Который я ей подарил на свадьбу,

Платок отца, дар матери моей.

Эмилия

О силы неба!

Яго

Замолчи, ты слышишь?

Эмилия

Не замолчу. Скажу все до конца.

Пусть речь моя шумит, как вольный ветер,

Теперь уже ни человек, ни зверь,

Ничто, ничто меня не остановит.

Яго

Опомнись. Уходи.

Эмилия

Я не уйду.

Яго пытается заколоть Эмилию.

Грациано

Позор! С мечом на женщину бросаться!

Эмилия

Пустоголовый мавр, я на полу

Нашла платок и показала Яго.

Он все просил меня его украсть,

Вот я и отдала ему находку.

Яго

Бесстыжая, молчи!

Эмилия

А ты решил,

Что у него платок от Дездемоны?

Ошибся. Я нашла, а Яго взял.

Яго

Ты лжешь, мерзавка!

Эмилия

Нет, не лгу, неправда.

Все это так и было, господа.

Ах, черт слепой! Но что и было делать

С такой женой такому дураку?

Отелло

Как терпит небо? Нет громов в запасе?

Какой неописуемый злодей!

Отелло пытается заколоть Яго, но Монтано обезоруживает его. Яго убивает Эмилию и убегает.

Грациано

Упала. Он убил свою жену.

Эмилия

Кончаюсь. С госпожою положите.

Грациано

Убил и в суматохе убежал.

Монтано

Невиданный подлец! Вооружитесь

Мечом, который я у мавра взял,

И охраняйте выход. Не пускайте

Его за дверь, хотя б пришлось убить.

Я брошусь за разбойником в погоню.

Уходят все, кроме Отелло и Эмилии.

Отелло

Я присмирел. Любой молокосос

Теперь меня обезоружить может.

Но можно ль честь блюсти без правоты?

Не стало правды, пусть и все уходит.

Эмилия

Вот почему ты пела, госпожа!

Я тоже кончусь с лебединой песнью

И тоже иву-ивушку спою.

Она была чиста, кровавый мавр.

Она тебя любила, мавр жестокий.

Душой клянусь, я правду говорю

И с этим умираю, умираю.

(Умирает.)

Отелло

Был в комнате другой в запасе меч.

Он закален в ручье, как лед, холодном.

Вот он. Пустите, дядя. Я пройду.

Грациано (за сценой)

И не пытайся. Дорого заплатишь.

Ты без оружия и покорись.

Отелло

Тогда войдите, я скажу вам что-то.

А то и безоружный я прорвусь.

Входит Грациано.

Грациано

Ну, что ты скажешь?

Отелло

Я не безоружен.

Вы видите, вот меч, из всех мечей,

Бывавших у солдата, наилучший.

Бывало, я прокладывал им путь

Сквозь лес препятствий пострашнее ваших.

Но что же я хвалюсь? Теперь не то.

Кто управляет собственной судьбою?

Я не опасен, хоть вооружен.

Все пройдено, я у конечной цели.

Зачем вы в страхе пятитесь назад?

Тростинкой преградите путь Отелло,

И он свернет. Куда ему идти?

О девочка с несчастною звездою!

Ты сделалась бледнее полотна.

Когда-нибудь, когда нас в день расплаты

Введут на Суд, один лишь этот взгляд

Меня низринет с неба в дым и пламя.

Похолодела. Холодна как лед,

Как чистота сама, убийца низкий!

Плетьми гоните, бесы, прочь меня

От этого небесного виденья!

Купайте в безднах жидкого огня!

О горе! Дездемона! Дездемона!

Мертва! О! О! О! О!

Входят Лодовико и другие. Кассио вносят на носилках, вводят арестованного Яго.

Лодовико

Где этот пылкий бедный человек?

Отелло

Который был Отелло? Я пред вами.

Лодовико

А где ехидна эта? Подвести

Сюда злодея.

Отелло

Я копыт не вижу.

Наверно, сказки. Если это черт,

Убить его мечом мне не удастся.

(Ранит Яго.)

Лодовико

Взять у него оружье.

Яго

Я в крови,

Но жив еще.

Отелло

Об этом не жалею.

Живи в мученьях. Счастье умереть.

Лодовико

Такой когда-то доблестный Отелло,

Который стал игрушкой подлеца,

Как мне назвать тебя?

Отелло

Как вам угодно.

Женоубийцей из слепой любви.

Я жертву чести приносил, как думал.

Лодовико

Я знаю. Этот изверг все сказал.

Вы также Кассио убить хотели?

Отелло

Да.

Кассио

К чему я повода не подавал.

Отелло

Простите. Вижу, как я ошибался.

А этому исчадью сатаны

Нельзя ль задать вопрос, с какой он целью

Моей душой и телом овладел?

Яго

Все сказано. Я отвечать не стану

И не открою рта.

Лодовико

Как? И для просьб

О милости?

Грациано

Мы пыткой рот откроем.

Отелло

Вот именно.

Лодовико

Узнайте, генерал,

Подробности. В кармане у Родриго

Нашли письмо от Яго. Совершить

Убийство Кассьо должен был Родриго

По наущенью Яго.

Отелло

Негодяй!

Кассио

Немыслимый!

Лодовико

А вот письмо другое.

Его писал Родриго. В нем отказ

От покушенья и других проделок,

Внушенных Яго. Данное письмо

Осталось неотосланным. Мошенник

Уговорил Родриго.

Отелло

Демон зла!

Скажите, Кассио, как очутился

У вас в руках платок моей жены?

Кассио

Платок нашел я у себя в квартире,

А, как признался Яго, он ко мне

Платок подбросил с тем, чтоб он попался

Потом вам на глаза.

Отелло

О, я глупец!

О, я глупец!

Кассио

В своем письме Родриго

Пеняет Яго, для чего в ту ночь

Он к ссоре подстрекал его со мною,

За что я и уволен. А сейчас

Лежавший долго замертво Родриго

Очнулся и пред смертью показал,

Что Яго же его и уничтожил.

Навел на грех, а после заколол.

Лодовико

Отелло, выйдите из помещенья

И следуйте за нами. Вы должны

Лишиться власти. Кипром будет править

Отныне Кассио. Что до раба

До этого, он будет предан казни,

Какую только можно изобресть,

Чтоб долго мучить и убить не скоро.

Вас нам придется взять под караул

На весь тот срок, пока мы не доложим

О вашем преступлении в сенат.

Пойдемте. Выведите заключенных.

Отелло

Сперва позвольте слово или два,

Потом пойдем. Я оказал услуги

Венеции. Но это знают все.

Речь не о том, я вот с какою просьбой.

Когда вы будете писать в сенат

Об этих бедах, не изображайте

Меня не тем, что есть. Не надо класть

Густых теней, смягчать не надо красок.

Вы скажете, что этот человек

Любил без меры и благоразумья,

Не ревновал, но, раз заревновав,

Сошел с ума. Что был он, как дикарь,

Который поднял собственной рукою

И выбросил жемчужину, ценней,

Чем край его. Что, в жизни слез не ведав,

Он льет их, как целебную смолу

Роняют аравийские деревья.

Прибавьте к сказанному: как-то раз

В Алеппо турок бил венецианца

И поносил сенат. Я подошел,

За горло взял обрезанца-собаку

И заколол. Вот так.

(Закалывается.)

Лодовико

Всему конец.

Грациано

Я потрясен.

Отелло

С прощальным поцелуем

Я отнял жизнь твою и, видишь, сам

С прощальным поцелуем жизнь отдам.

(Падает на постель и умирает.)

Кассио

Я опасался этого, но думал,

Что он разоружен. Он был во всем

Большой души.

Лодовико

(Яго)

Спартанская собака,

Что буря, мор и голод пред тобой?

Взгляни на страшный груз постели этой.

Твоя работа. Силы нет смотреть.

Укройте их. Займите дом, Грацьяно.

Вступите во владенье всем добром,

Оставшимся от мавра. Вы наследник.

Вам, господин правитель, отдаю

Судить злодея. Выберите кару,

Назначьте день и совершите казнь.

А я про эту горькую утрату

С тяжелым сердцем доложу сенату.

Уходят.

Макбет

Действующие лица

{62}

Дункан, король Шотландский.

Малькольм, Дональбайн – его сыновья.

Макбет{63}, Банко – полководцы Дункана.

Макдуф, Ленокс, Росс, Ментис, Ангус, Кэтнес – шотландские вельможи.

Флиенс, сын Банко.

Сивард, граф Нортумберлендский, английский полководец.

Молодой Сивард, его сын.

Сейтон, оруженосец Макбета.

Сын Макдуфа.

Английский врач.

Шотландский врач.

Сержант.

Привратник.

Старик.

Леди Макбет.

Леди Макдуф.

Придворная дама из свиты леди Макбет.

Геката.

Три ведьмы.

Дух Банко и другие призраки.

Лорды, дворяне, офицеры, солдаты, убийцы, слуги и гонцы.

Место действия – Шотландия, Англия.

Действие I

Сцена первая

Пустошь. Гроза. Входят три ведьмы.

Первая ведьма

Когда при молниях, под гром

Мы в дождь сойдемся вновь втроем?

Вторая ведьма

Как только завершится бой

Победой стороны одной.

Третья ведьма

Перед вечернею зарей.

Первая ведьма

Где встреча?

Вторая ведьма

В вересках.

Третья ведьма

До тьмы

Макбета там увидим мы.

Первая ведьма

Кот мяукнул. – Нам пора!

Все ведьмы (вместе)

Жаба ухнула. – Летим!{64}

Грань меж добром и злом, сотрись!

Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.

Исчезают.

Сцена вторая

Лагерь под Форресом. За сценой шум битвы. Входят король Дункан, Малькольм, Дональбайн, Ленокс; навстречу им – окровавленный сержант.

Дункан

Кто это весь в крови? Судя по виду,

Он может рассказать о ходе боя

С мятежниками.

Малькольм

Это тот сержант,

Чьей доблести спасением от плена

Обязан я. – Привет, мой храбрый друг!

Король желает знать, за кем был верх,

Когда ты с поля уходил.

Сержант

Неясно,

Как два пловца сцепившихся, друг друга

Враги сковали. Бешеный Макдональд,

Крамольник истый, ибо от рожденья

Гнуснейшие пороки в нем гнездятся,

На западе по островам себе

Навербовал ирландскую пехоту,

И за злодеем, распре улыбаясь,

Пошла Фортуна-шлюха. Но напрасно!

Ей вопреки питомец бранной славы,

Храбрец Макбет (он стоит этих прозвищ!),

Себе дорогу прорубая сталью,

Дымящейся возмездием кровавым,

Изменнику предстал.

Он рук ему не жал, с ним не прощался,

Но туловище пополам рассек,

А голову воткнул на шест над башней.

Дункан

О доблестный кузен{65}! Вассал достойный!

Сержант

Но как порою солнце, восходя,

Несет с собою шторм судам на гибель,

Так и для нас источником беды

Стал ключ отрады. Знай, король Шотландский:

Едва лишь правда с доблестью в союзе

Погнали вспять ирландцев легконогих,

Король Норвежский, миг сочтя удобным,

Рать свежую в нетронутых доспехах

На нас повел.

Дункан

И дрогнули пред ним

Макбет и Банко, полководцы наши?

Сержант

Не больше, чем пред воробьем орлы

И львы пред зайцем. Говоря по правде,

Они как пушки, чей заряд удвоен{66},

Ответили врагу двойным ударом.

Хотелось ли им кровью жгучих ран

Омыться иль воздвигнуть вновь Голгофу,

Не знаю… Но во мне иссякли силы.

Я слабну. Рана к помощи взывает.

Дункан

Она, как речь твоя, тебе пристала:

В обеих дышит честь. – Скорей врача!

Сержанта уводят.

Кто к нам идет?

Малькольм

Почтенный Росский тан{67}.

Входит Росс.

Ленокс

Его глаза поспешность обличают,

Он, видно, прибыл с необычной вестью.

Росс

Бог короля храни!

Дункан

Откуда ты,

Достойный тан?

Росс

Мой государь, из Файфа,

Где пленные норвежские знамена

Твоих бойцов прохладой овевают.

Король Норвежский, вождь несметных полчищ,

И с ним Кавдорский тан, предатель низкий,

Ударили на нас. И длился бой,

Пока Макбет, возлюбленный Беллоны{68},

Испытанной броней себя прикрыв,

Грудь с грудью, меч к мечу, в единоборстве

Не выбил из Норвежца спесь. Короче,

Разгромлен враг.

Дункан

Великая удача!

Росс

Свенон,

Король Норвежский, мира запросил,

Но, прежде чем предать земле убитых,

Ему пришлось на островке Сент-Кольм

Нам десять тысяч долларов{69} вручить.

Дункан

Кавдорский тан нам больше не изменит.

Ступай, вели покончить со смутьяном.

Макбета же поздравь Кавдорским таном.

Росс

Исполню все со рвеньем.

Дункан

Вознес Макбета он своим паденьем.

Все уходят.

Сцена третья

Степь, заросшая вереском. Гром. Входят три ведьмы.

Первая ведьма

Сестра, ты где была?

Вторая ведьма

Свиней травила.

Третья ведьма

А ты сама, сестра?

Первая ведьма

У шкиперши. Набрала та каштанов –

Щелк, щелк да щелк. Я говорю ей: «Дай-ка»,

А дрянь-толстуха в крик: «Бесовка, сгинь!»

Ушел на «Тигре» муж ее в Алеппо,

Но я на сетке решета

В обличье крысы без хвоста{70}

Помчусь вослед, вослед, вослед.

Вторая ведьма

Я ветер свой тебе дарю.

Первая ведьма

Сестра, благодарю.

Третья ведьма

Возьми себе и мой.

Первая ведьма

Прочие – и так со мной.

Как бы ни был шкипер смел,

Сколько б румпель ни вертел,

Не уйти от них.

Словно сено, иссушен,

Позабудет он про сон,

Мыкаясь и ночь и день,

Неприкаянный, как тень.

Так ему и плыть отсель

Трижды двадцать семь недель.

Хоть корабль не пропадет,

Но разбитым в порт придет.

Гляньте-ка!

Вторая ведьма

Что у тебя?

Первая ведьма

Палец. Лоцман вел судно,

А потом пошел на дно.

За сценой барабан.

Третья ведьма

Барабан стучит!

К королю Макбет спешит.

Все

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой.

Пусть замкнет волшебный круг

Трижды каждая из нас

Трижды по три – девять раз.

Стой! Заклятье свершено.

Входят Макбет и Банко.

Макбет

Бывал ли день ужасней и славнее?

Банко

Эй, далеко ль до Форреса? – Кто эти

Иссохшие и дикие созданья?

Нет на земле таких, хотя на ней

Они стоят. – Вы люди или духи?

Вам мой вопрос понятен? Да, как будто,

Раз вы прижали заскорузлый палец

К сухим губам. Я б счел вас за старух,

Не будь у вас бород.

Макбет

Ответьте, кто вы?

Первая ведьма

Да славится Макбет, Гламисский тан!

Вторая ведьма

Да славится Макбет, Кавдорский тан!

Третья ведьма

Да славится Макбет, король грядущий!

Банко

Макбет, ты вздрогнул? Неужель боишься

Их сладких слов? – Сознайтесь, правды ради,

Вы – призраки иль существа живые?

От вас мой друг услышал в знак привета

Свой титул, обещанье чести новой

И предсказанье царственных надежд.

Взволнован он. Но что ж со мной вы немы?

Коль вы способны, сев времен провидя,

Сказать, чьи семена взойдут, чьи – нет.

Судьбу и мне откройте – мне, кому

Ваш гнев не страшен, ваших благ не нужно.

Первая ведьма

Славься!

Вторая ведьма

Славься!

Третья ведьма

Славься!

Первая ведьма

Ты ниже, чем Макбет, но выше.

Вторая ведьма

Несчастней ты, зато счастливей.

Третья ведьма

Ты не король, но королей родишь.

Да славятся равно Макбет и Банко!

Первая ведьма

Да славятся и Банко, и Макбет!

Макбет

Вещуньи, вы еще не все сказали.

Я – Гламис, раз отец мой Синел умер,

Но я не Кавдор, ибо тан Кавдорский

Живет и благоденствует. А стать

Шотландским королем мне вряд ли легче,

Чем Кавдором. Откуда почерпнули

Вы мысли столь нелепые? К чему

Приветом вещим в выжженной степи

Вы нас остановили? Отвечайте.

Ведьмы исчезают.

Банко

То – пузыри, которые рождает

Земля, как и вода. Но где ж они?

Макбет

Развеял воздух, словно ветер вздохи,

Их плотские обличия. А жаль.

Банко

Да вправду ли мы их с тобой видали?

Не пьяного ли мы поели корня,

Который разум нам сковал?

Макбет

В потомстве,

По смерти ты – король!

Банко

А ты – при жизни!

Макбет

Равно как и Кавдорский тан. Не так ли?

Банко

Дословно так. – Но кто это идет?

Входят Росс и Ангус.

Росс

Макбет, король был счастлив получить

Весть о твоем неслыханном успехе.

Когда читал он, как в единоборстве

Ты одолел смутьяна, похвала

Боролась в нем с безмолвным удивленьем.

И весь остаток дня, когда Дункан

Узнал, как ты прорвал ряды норвежцев

Без страха пред видениями смерти,

Которые и вызвал сам, гонцы

К нему летели градом с поля боя,

И повергали все к ступеням трона

Хвалу тебе, его оплот.

Ангус

Монарх

Тебя благодарит и через нас

Зовет к себе. Награда ж будет после.

Росс

В залог ее и почестей дальнейших

Он мне велел тебя Кавдорским таном

Поздравить. Славься в новом сане, тан!

Он – твой!

Банко (в сторону)

Ужель сам черт правдив порою?

Макбет

Но Кавдор жив. Зачем в чужое платье

Меня рядить?

Ангус

Хоть тот, кто был им, жив,

Но тяготеет приговор над ним,

И с жизнью он расстанется. Не знаю,

В союз ли явный он вступил с Норвежцем,

Иль тайно помогал бунтовщику,

Иль заодно с тем и с другим отчизну

Хотел сгубить. Но он изобличен,

Сознался в государственной измене

И пал.

Макбет (в сторону)

Я тан Гламисский, тан Кавдорский,

Затем – король.

(Россу и Ангусу.)

За труд спасибо вам.

(Тихо, к Банко.)

Ну, веришь ты, что трон твои потомки

Займут, раз те, кем Кавдором я назван,

Им предрекли венец?

Банко (тихо, Макбету)

Остерегайся

Об этом помнить, чтоб не возжелать

Престола вслед за Кавдором. Мне страшно:

Нередко, чтобы ввергнуть нас в беду,

Орудья тьмы предсказывают правду

И честностью прельщают в пустяках,

Чтоб обмануть тем легче в важном деле. –

Друзья, на пару слов.

(Тихо разговаривает с Россом и Ангусом.)

Макбет (в сторону)

Уже сбылись

Два предвещанья – два пролога к драме

Монаршей власти.

(Россу и Ангусу.)

Господа, спасибо.

(В сторону.)

Быть ни добром, ни злом не может этот

Призыв потусторонний. Будь он злом,

Он не послал бы мне залог успеха,

Начавшись правдой. Я Кавдорский тан.

Будь он добром, он не внушил бы мне

Мысль, от которой волосы поднялись

И бьет, назло природе спрыгнув с места,

О ребра сердце. Вымышленный страх

Всегда сильней, чем подлинный, пугает.

Я лишь подумал об убийстве этом,

И вот уж призрак душу мне потряс,

Ум подавил предчувствием и свел

Всю жизнь к пустой мечте.

Банко

Как он взволнован!

Макбет (в сторону)

Пускай судьба, мне посулив венец,

Сама меня венчает.

Банко

В новом сане

Ему, как в неразношенной одежде,

Неловко. Он смутился.

Макбет (в сторону)

Будь что будь!

Мы время вспять не властны повернуть.

Банко

Достойный тан, мы заждались тебя.

Макбет

Прошу простить. Ушел в воспоминанья

Мой утомленный мозг. Друзья, ваш труд

Я в книгу сердца внес, чтоб ежедневно

Читать о нем. Идемте к королю.

(Тихо, к Банко.)

Обдумай все, что здесь произошло,

И мы потом по зрелом размышленье

Поговорим об этом откровенно.

Банко (тихо, Макбету)

Охотно.

Макбет (тихо, к Банко)

А пока молчи. – Идем!

Уходят.

Сцена четвертая

Форрес. Дворец. Трубы. Входят Дункан, Малькольм, Дональбайн, Ленокс и свита.

Дункан

Казнен ли Кавдор? Иль посланцы наши

Еще не возвратились?

Малькольм

Государь,

Они еще не прибыли, но мне

Сказал один из очевидцев казни,

Что тан в измене полностью сознался,

Молил вас о прощенье и глубоко

Раскаивался. Он простился с жизнью

Достойнее, чем жил. Он принял смерть

Так, словно долго смерть встречать учился,

Отбросив, как безделицу пустую,

Ценнейшее из благ земных.

Дункан

Мы, люди,

Читать по лицам мысли не умеем:

Ведь в благородство этого вассала

Я верил слепо.

Входят Макбет, Банко, Росс и Ангус.

Мой кузен достойный!

На мне еще лежит тяжелый грех –

Неблагодарность. За твоим полетом

Крылам моей награды не угнаться.

Такое ты свершил, что я, бессильный

Признательность с заслугой соразмерить,

Скажу одно: любое воздаянье

Безмерно ниже, чем твои деянья.

Макбет

В себе уже содержит верность долгу

Свою награду. Дело короля –

От нас, сынов и слуг его престола,

Услуги принимать, а наше – печься

О том, чтобы снискать любовь и честь

У государя.

Дункан

Будь желанным гостем!

Начав тебя растить, я постараюсь,

Чтоб ты расцвел, мой благородный Банко,

Ты нам не меньше послужил, и это

Да будет всем известно. Дай мне к сердцу

Тебя прижать.

Банко

Коль я созрею в нем,

За вами жатва.

Дункан

Я так полон счастья,

Что тщится скрыть оно избыток свой

Росою горя. – Дети, братья, таны,

Все вы, чье место – рядом с троном, знайте,

Что призван нам наследовать отныне

Наш первенец Малькольм и мы его

В сан принца Кемберлендского{71} возводим.

Но не один он будет честью взыскан:

Отличья воссияют, словно звезды,

На всех достойных. В Инвернес к Макбету

Мы едем, чтобы дружбу с ним скрепить.

Макбет

Мне в тягость – отдыхать от службы вам,

Я должен сам туда гонцом помчаться,

Чтоб слух жены порадовать известьем

О том, кто едет к нам.

Дункан

Мой честный Кавдор!

Макбет (в сторону)

Принц Кемберлендский – вот она, преграда!

Иль пасть, иль сокрушить ее мне надо!

О звезды, с неба не струите света

Во мрак бездонный замыслов Макбета!

Померкни, взор мой, раз тебя страшит

То, что рука любой ценой свершит!

Уходит.

Дункан

Да, добрый Банко, в нем отваги столько,

Что похвала ему – услада, пир

Для уст моих. Последуем за тем,

Кто так спешит, чтоб нас принять с почетом.

Какой бесценный родственник и друг!

Трубы. Все уходят.

Сцена пятая

Инвернес. Замок Макбета. Входит леди Макбет, читая письмо.

Леди Макбет

«Я повстречал их в день моего торжества и вскоре достоверно убедился, что знание их превосходит человеческое. Я воспылал желанием расспросить их подробнее, но они превратились в воздух и растаяли в нем. Я еще не опомнился, как уж посланцы короля явились поздравить меня с Кавдорским танством, титулом, которым почтили меня до того вещие сестры, предсказавшие мне даже нечто большее словами: «Да славится Макбет, грядущий король!» Я почел долгом известить об этом тебя, дражайшая сопричастница моего величия, чтобы ты не лишилась своей доли радости, не ведая о том, какое величие тебе уготовано. Запечатлей все это в сердце, а пока прощай».

Да, Гламис ты, и Кавдор ты, и станешь

Тем, что тебе предсказано. И все же

Боюсь я, что тебе, кто от природы

Молочной незлобивостью вспоен,

Кратчайший путь не выбрать. Ты стремишься

К величью, властолюбья ты не чужд,

Но брезгуешь его слугой – злодейством.

Ты хочешь быть в чести, оставшись чистым,

Играя честно, выиграть обманом.

Ты слышишь зов: «Сверши – и все твое!»

И страх свершить в тебе сильней желанья

Не совершать. Спеши сюда. Я в уши

Волью тебе свой дух и языком

Смету преграды на пути к короне,

Которой рок и неземные силы

Тебя уже венчали.

Входит слуга.

Ну, что скажешь?

Слуга

Король здесь будет к ночи.

Леди Макбет

Ты рехнулся!

Ведь с ним твой господин, а тот давно бы

Предупредил меня, будь это так.

Слуга

Но это так. Наш тан уже в дороге.

Он к вам вперед отправил скорохода.

Тот обогнал его, но так задохся,

Что еле говорит.

Леди Макбет

Займись-ка им.

Принес он новость важную.

Слуга уходит.

Охрип,

Прокаркав со стены о злополучном

Прибытии Дункана, даже ворон.

Ко мне, о духи смерти! Измените

Мой пол. Меня от головы до пят

Злодейством напитайте. Кровь мою

Сгустите. Вход для жалости закройте,

Чтоб голосом раскаянья природа

Мою решимость не поколебала.

Припав к моим сосцам, не молоко,

А желчь из них высасывайте жадно,

Невидимые демоны убийства,

Где б злу вы ни служили. Ночь глухая,

Спустись, себя окутав адским дымом,

Чтоб нож не видел наносимых ран,

Чтоб небо, глянув сквозь просветы мрака,

Не возопило: «Стой!»

Входит Макбет.

Великий Гламис,

Победный Кавдор и король грядущий!

Была я над безвестным настоящим

Твоим письмом вознесена и ныне

Лишь будущим живу.

Макбет

Любовь моя,

Дункан приедет к ночи.

Леди Макбет

А когда

Уедет?..

Макбет

Завтра поутру.

Леди Макбет

Вовеки

Не будет утра для такого «завтра»!

Мой тан, лицом ты схож со страшной книгой,

А книгу прочитать легко. Ты должен,

Всех обмануть желая, стать, как все:

Придать любезность взорам, жестам, речи,

Цветком невинным выглядеть и быть

Змеей под ним. Прими радушно гостя

И положись всецело на меня

В великом деле предстоящей ночи,

Чтоб наслаждаться властью и венцом

Все дни и ночи мы могли потом.

Макбет

Об этом – после.

Леди Макбет

Будь лишь ликом ясен:

Кто мрачен, тот всем кажется опасен.

А прочее я на себя беру.

Уходят.

Сцена шестая

Перед замком Макбета. Трубы и факелы. Входят Дункан, Малькольм, Дональбайн, Банко, Ленокс, Макдуф, Росс, Ангус и свита.

Дункан

Стоит в приятном месте этот замок.

Здесь даже воздух нежит наши чувства –

Так легок он и ласков.

Банко

Летний гость,

Стриж, обитатель храмовых карнизов,

Ручается присутствием своим,

Что небеса здесь миром дышат. В зданье

Нет уголка иль выступа стены,

Где б он не свил висячего жилища;

А я заметил: стриж гнездиться любит

Лишь там, где воздух чист.

Входит леди Макбет.

Дункан

Вот и хозяйка!

Любовь, пусть даже в тягость нам она,

Мы с благодарным чувством принимаем.

Итак, благодарите нас и Бога

За тяготы и труд.

Леди Макбет

Услуги наши,

Хотя б их было дважды вдвое больше,

Ничто в сравненье с той великой честью,

Которой удостоил нас монарх,

Войдя в наш дом. За милости былые

И новые мы вечно будем Бога

Молить о вас.

Дункан

А где же тан Кавдорский?

Чтоб первыми прибыть, мы по пятам

За ним гнались. Но он ездок отменный.

Его к тому же шпорила любовь.

И мы отстали. Милая хозяйка,

Мы – ваши гости.

Леди Макбет

Мы как ваши слуги

Себя, свое добро и слуг своих

Считаем вашим полным достояньем

И вам вручаем.

Дункан

Дайте вашу руку.

К хозяину идем. Он нам угоден

И будет нами отличен и впредь.

Прошу вас, госпожа.

Уходят.

Сцена седьмая

Замок Макбета. Трубы и факелы. По сцене проходят кравчий и слуги с блюдами и посудой. Затем входит Макбет.

Макбет

О, будь конец всему концом, все кончить

Могли б мы разом. Если б злодеянье,

Все следствия предусмотрев, всегда

Вело к успеху и одним ударом

Все разрешало здесь – хотя бы здесь,

На отмели в безбрежном море лет, –

Кто стал бы думать о грядущей жизни?

Но ждет нас суд уже и в этом мире.

Урок кровавый падает обратно

На голову учителя. Возмездье

Рукой бесстрастной чашу с нашим ядом

Подносит нам же… Под двойной охраной

Король здесь пребывает: я обязан

Как родственник и подданный его

Защитой быть ему и как хозяин –

Путь преградить убийце, а не нож

На гостя заносить. К тому же правил

Дункан так мягко, был в высоком сане

Так чист, что добродетели его,

Как ангелы Господни, вострубят

К отмщению за смертный грех убийства,

И состраданье, как нагой младенец,

Несомый ветром, или херувим

На скакуне незримом и воздушном

Пахнёт ужасной вестью всем в глаза,

И бурю ливень слез прибьет к земле.

Решимость мне пришпорить нечем: тщится

Вскочить в седло напрасно честолюбье

И набок валится.

Входит леди Макбет.

Ну, что там слышно?

Леди Макбет

Он ужинать кончает. Ты зачем

Ушел?

Макбет

Меня он спрашивал?

Леди Макбет

Конечно.

Макбет

Оставим это дело. Он меня

Так отличил, что я в глазах народа

Облекся золотым нарядом славы.

Хочу пощеголять я в новом платье,

А не бросать его.

Леди Макбет

Ужель была

Пьяна твоя надежда, а теперь

Проспалась и, позеленев, взирает

На прежнюю решительность? Отныне

Я и любовь твою ценю не выше.

Иль ты боишься быть в делах таким же,

Как и в мечтах? Иль хочешь обладать

Тем, что считаешь высшим благом жизни,

И жить в сознанье трусости своей?

Иль, как у бедной кошки в поговорке,

Твое «хочу» слабей «не смею»?

Макбет

Будет!

Я смею все, что смеет человек,

И только зверь на большее способен.

Леди Макбет

Но разве зверь тебе твой план внушил?

Его задумав, был ты человеком

И больше был бы им, когда б посмел

Стать большим, чем ты был. Удобный случай

Ты сам себе хотел создать, и вот,

Когда он сам собою наступил,

Ты отступаешь. Я кормила грудью

И знаю: сладко обнимать младенца,

Когда к тебе он тянется с улыбкой.

Но я бы, из его беззубых десен

Сосец мой вырвав, голову ему

Сама разбила, поклянись я так,

Как ты.

Макбет

А вдруг не выйдет?..

Леди Макбет

Что не выйдет?

Лишь натяни решимость, как струну, –

И выйдет все. Едва Дункан уснет

(Что будет скоро: он устал с дороги),

Я подпою вином и крепкой брагой

Обоих слуг его, чтоб стала память,

Привратница в дворце рассудка, паром,

А сам рассудок – перегонным кубом.

Когда же их огрузшие тела

Двум трупам уподобит свинский сон,

Мы с беззащитным королем поступим

Как захотим, свалив на пьяниц-слуг

Ответственность за наше преступленье.

Макбет

Лишь сыновей рожай. Должна творить

Твоя неукротимая природа

Одних мужей. Кто сможет усомниться

В виновности уснувших слуг, чьи руки

Мы кровью вымажем и чьи кинжалы

Мы пустим в ход?

Леди Макбет

Никто. Нам все поверят,

Тем более что мы поднимем плач

Над мертвым телом.

Макбет

Я решенье принял,

Напрягся и готов на страшный шаг.

Идем к гостям и будем веселиться.

Пусть ложь сердец прикроют ложью лица.

Уходят.

Действие II

Сцена первая

Инвернес. Двор замка Макбета.

Входит Банко; впереди него – Флиенс с факелом.

Банко

Который час, мой мальчик?

Флиенс

Месяц сел,

Но я не слышал, сколько прозвонили.

Банко

Садится он в двенадцать.

Флиенс

Нет, сейчас

Уж за полночь.

Банко

Возьми мой меч. На небе

Скупятся: там погашены все свечи.

Сон тяжкий, как свинец, меня долит,

Но спать я не решаюсь. – Силы блага,

От грешных приходящих ночью мыслей

Меня оберегайте. – Дай мой меч.

Входят Макбет и слуга с факелом.

Кто это?

Макбет

Друг.

Банко

Как! Ты еще не лег?

Король уж отошел ко сну. Сегодня

Он был на редкость хорошо настроен

И щедро одарил твою прислугу.

А вот алмаз, который посылает

Он лучшей из хозяек в знак того,

Что днем доволен.

Макбет

Прибыл он нежданно.

Поэтому связала скудость руки

Гостеприимству.

Банко

Все прошло отлично.

Вчера мне снились три сестры-вещуньи.

Кой в чем они тебе не лгали.

Макбет

Я

Забыл о них. Но если ты не против,

Нам стоит, улучив свободный час,

Потолковать об этом.

Банко

Я согласен.

Макбет

Держись меня и обретешь почет.

Банко

Что ж, если я, стремясь его умножить,

Бесчестием не заплачу за это,

Не изменю ни совести, ни долгу,

Я твой совет приму.

Макбет

Спокойной ночи!

Банко

Благодарю. Такой же и тебе.

Банко и Флиенс уходят.

Макбет

Скажи, пусть госпожа мне приготовит

Питье и позвонит, а сам ложись.

Слуга уходит.

Что в воздухе я вижу пред собою?

Кинжал! Схвачу его за рукоять. –

А, ты не дался! Но тебя я вижу!

Иль ты, зловещий призрак, только взору,

А не руке доступен? Иль ты

Лишь детище горячечного мозга,

Кинжал, измышленный воображеньем?

Но нет, я вижу, чувствую тебя,

Как тот, что мною обнажен.

Меня ведешь ты тою же дорогой,

Какой я шел и сам с оружьем тем же.

Тупей ли зренье у меня иль лучше

Всех чувств, не знаю. Но тебя я вижу!

Вон капли крови на твоем клинке.

Там не было их раньше… Нет, я брежу,

И наяву мой замысел кровавый

Моим глазам мерещится… Полмира

Спит мертвым сном сейчас. Дурные грезы

Под плотный полог к спящему слетают.

Колдуньи славят бледную Гекату,

И волк, дозорный тощего убийства,

Его будя, в урочный час завыл,

И, как злодей Тарквиний, легче тени

Оно крадется к жертве. Твердь земная,

Шагов моих не слушай, чтобы камни

Не возопили: «Стой! Куда?» – нарушив

Столь подобающее этой ночи

Ужасное безмолвье… Я грожу,

Но от угроз ему вреда не будет.

Слова – вода: они лишь волю студят.

Звон колокола.

Чу! Колокол звонит. Пора! Иду!

Дункан, ударам скорбным не внимай –

Они тебя проводят в ад иль в рай.

Сцена вторая

Там же. Входит леди Макбет.

Леди Макбет

Вино, свалив их с ног, мне дало смелость;

Их потушив, меня зажгло. Но тише!

Кричит сова, предвестница несчастья,

Кому-то вечный сон суля. Он там.

Раскрыта дверь. Упившиеся слуги

Храпят, презрев свой долг. В питье ночное{72}

Я подмешала им такого зелья,

Что спорят жизнь и смерть за них.

Макбет (за сценой)

Кто там?

Леди Макбет

Как я боюсь! А вдруг они проснутся?

Тогда конец. Погубит нас попытка,

А не деянье. Тс-с! Я положила

Кинжалы подле слуг. Макбет их должен

Найти. Не будь Дункан во сне так схож

С моим отцом, я все б сама свершила. –

Мой муж!

Входит Макбет.

Макбет

Я сделал все. Ты шум слыхала?

Леди Макбет

Нет, только крик совы да зов сверчка.

С кем говорил ты?

Макбет

Я? Когда?

Леди Макбет

Сейчас.

Макбет

За дверью?

Леди Макбет

Да.

Макбет

Тс-с! Кто в соседней спальне?

Леди Макбет

Там Дональбайн.

Макбет (глядя на свои руки)

Увы! Прискорбный вид!

Леди Макбет

Ты вздор несешь. О чем скорбеть тут можно?

Макбет

Один захохотал сквозь сон, другой

Вскричал: «Убийцы!» – и проснулись оба.

А я стоял и слушал. Помолившись,

Они опять заснули.

Леди Макбет

Пусть поспят.

Макбет

Они произнесли: «Помилуй, Боже.

Аминь», как будто по рукам во мне

Узнали палача. А я не смог

«Аминь» прибавить к их молитве робкой:

«Помилуй, Боже».

Леди Макбет

Брось об этом думать.

Макбет

Что не дало мне вымолвить «аминь»?

Молитвы я алкал, но комом в горле

«Аминь» застряло.

Леди Макбет

О делах подобных

Не размышляй, не то сойдешь с ума.

Макбет

Казалось мне, разнесся вопль: «Не спите!

Макбет зарезал сон!» – невинный сон,

Распутывающий клубок забот,

Сон, смерть дневных тревог, купель трудов,

Бальзам больной души, на пире жизни –

Второе и сытнейшее из блюд…

Леди Макбет

О чем ты?

Макбет

Всюду несся вопль: «Не спите!

Зарезал Гламис сон. Не будет Кавдор

Отныне спать. Макбет не будет спать!»

Леди Макбет

Да кто ж там мог кричать? Мой тан достойный,

Не позволяй всем этим глупым бредням

Твой дух расслабить. Набери воды,

Смой с рук своих улику – пятна крови.

Зачем кинжалы здесь? Их место там.

Снеси клинки назад и спящих слуг

Испачкай кровью.

Макбет

Не пойду я больше.

Содеянное мне не то что видеть,

А даже вспомнить страшно.

Леди Макбет

Слабодушный!

Дай мне кинжалы. Спящий и покойник,

Как черт, изображенный на картинке,

Лишь детям страшны. Если труп в крови,

Я ею слугам вызолочу лица,

Чтоб зло на них читалось.

Уходит. Стук за сценой.

Макбет

Где стучат?

Да что со мной? Я шороха пугаюсь!

Чьи это пальцы рвут мои глаза?

Нет, с рук моих весь океан Нептуна

Не смоет кровь. Скорей они, коснувшись

Зеленой бездны моря, в красный цвет

Ее окрасят.

Возвращается леди Макбет.

Леди Макбет

Руки у меня

Того же цвета, что твои, но, к счастью,

Не столь же бледно сердце.

Стук за сценой.

Стук в ворота

На южной стороне! Скорее в спальню!

Один лишь ковш воды – и смыто все,

И станет нам легко. Так будь же тверд

И с духом соберись.

Стук за сценой.

Опять стучат.

Ступай, надень халат, не то увидят,

Что не ложились мы. Не поддавайся

Растерянности жалкой.

Макбет

Лучше б мне

Не знать себя, чем знать, что я содеял!

Стук за сценой.

О, если б стук мог пробудить Дункана!

Уходят.

Сцена третья

Там же. Стук за сценой. Входит привратник.

Привратник

Вот уж стучат так стучат! Будь в аду привратник, и тот бы взмок, вертя ключом при этаком стуке.

Стук за сценой.

Стук, стук, стук! Кто там, во имя Вельзевула? Это, наверно, фермер, который повесился, не дождавшись недорода. Ты в самый раз поспел. Смотри только платками запасись: ты тут за свои грехи попотеешь!

Стук за сценой.

Стук, стук, стук! Кто там, во имя другого дьявола? Да это криводушник, который свою присягу на обе чашки судейских весов разом кидал. Сколько людей он во славу Божию ни предал, а небес все-таки не перехитрил. Ну входи, входи, криводушник!

Стук за сценой.

Стук, стук, стук! Да кто там? А, это английский портной, который французские штаны обузил{73}, чтобы кусок сукна для себя выкроить. Входи, входи, портной. Здесь найдется, чем утюг нагреть.

Стук за сценой.

Стук, стук! Никак покою не дадут. Ты кто такой? Однако для пекла тут холодновато. Надоело мне у черта в привратниках ходить. Напустил я сюда людишек всякого звания из тех, что шествуют стезей удовольствий в этот веселенький вечный огонь, и хватит.

Стук за сценой.

Ну сейчас, сейчас. Да не забудьте привратника.

(Отворяет ворота.)

Входят Макдуф и Ленокс.

Макдуф

Поздненько ж ты, приятель, лег в постель,

Что так заспался.

Привратник

Верно, сударь: мы до вторых петухов пьянствовали, а пьянство всегда вызывает три последствия.

Макдуф

Это какие же такие последствия?

Привратник

Как – какие? Красный нос, мертвецкий сон и обильную мочу. А вот похоть оно и вызывает, и отшибает, вызывает желание, но препятствует удовлетворению. Поэтому добрая выпивка, можно сказать, только и делает, что с распутством душой кривит: возбудит и обессилит, разожжет и погасит, раздразнит и обманет, поднимет, а стоять не даст; словом, она криводушничает с ним до тех пор, пока не уложит его в постель, не свалит всю вину на него же и не уйдет.

Макдуф

Тебя она, кажется, сегодня тоже на обе лопатки свалила?

Привратник

Ваша правда, сударь: она мне прямо-таки на глотку навалилась, только эта свалка для нее добром не кончилась: я, как видно, ей не под силу оказался. Она хоть несколько раз меня с ног и сбивала, но я изловчился и выкинул ее наружу.

Макдуф

Проснулся ли хозяин твой?

Входит Макбет.

Его

Мы разбудили нашим стуком. Вот он.

Ленокс

Привет, мой тан!

Макбет

Привет мой вам обоим!

Макдуф

Король еще не встал?

Макбет

Нет, он в постели.

Макдуф

Он мне велел поднять его пораньше.

Уже пора.

Макбет

Я провожу тебя.

Макдуф

Тебе приятен этот труд, я знаю,

Но все же это труд.

Макбет

Приятный труд

Не тяготит, но радует. Вон дверь.

Макдуф

Дерзну войти. Таков мой долг.

Уходит.

Ленокс

Отбудет

Король сегодня?

Макбет

Да, он так сказал.

Ленокс

Какая буря бушевала ночью!

Снесло трубу над комнатою нашей,

И говорят, что в воздухе носились

Рыданья, смертный сон и голоса,

Пророчившие нам годину бедствий

И смут жестоких. Птица тьмы кричала

Всю ночь, и, говорят, как в лихорадке,

Тряслась земля.

Макбет

Да, ночь была тревожной.

Ленокс

За весь свой краткий век не помню ночи,

Подобной ей.

Возвращается Макдуф.

Макдуф

О ужас, ужас, ужас!

Ни языком не высказать такое,

Ни сердцем не постигнуть.

Макбет и Ленокс

Что случилось?

Макдуф

Злодейство все пределы перешло:

Господний храм взломал убийца гнусный

И жизнь его помазанной святыни

Кощунственно похитил.

Макбет

Что? Чью жизнь?

Ленокс

Что? Жизнь его величества?

Макдуф

Войдите,

И в спальне вы лишитесь глаз при виде

Горгоны{74} новой. У меня нет слов.

Взгляните лучше сами.

Макбет и Ленокс уходят.

Все вставайте!

Пусть бьет набат! Измена и убийство!

Вставайте, Банко, Дональбайн, Малькольм!

Стряхните тихий сон – прообраз смерти:

Она пришла сама, и Страшный суд

Уже вершится здесь! Малькольм и Банко,

Вставайте, словно духи из могил,

Взглянуть на этот ужас! Бей, набат!

Колокол. Входит леди Макбет.

Леди Макбет

Что тут стряслось? Чей голос, жуткий, словно

Труба пред боем, вызывает спящих

Из дома? Отвечайте.

Макдуф

Госпожа,

Я слов своих при вас не повторю:

Им стоит уха женщины коснуться,

Чтоб умертвить ее.

Входит Банко.

О Банко, Банко!

Король убит.

Леди Макбет

Как! В нашем доме? Горе!

Банко

Где б это ни произошло – ужасно!

Макдуф, мой дорогой, я умоляю:

Скажи, что заблуждался, что солгал.

Возвращаются Макбет и Ленокс.

Макбет

Умри я час назад, я жизнь бы прожил

Счастливцем, ибо для меня теперь

Все стало прахом в этом бренном мире,

Где больше нет ни щедрости, ни славы.

Вино существования иссякло,

И может лишь подонками похвастать

Наш погреб сводчатый.

Входят Малькольм и Дональбайн.

Дональбайн

Что тут случилось?

Макбет

Как! Вы еще не знаете? Иссох

Ключ ваших дней, источник вашей крови.

Макдуф

Убит ваш царственный родитель.

Малькольм

Кем?

Ленокс

Как видно, теми, кто при нем был ночью.

Кровь покрывала лица их и руки,

И мы нашли у них под головами

Кинжалы неотертые.

Их дикий взгляд смятенье обличал.

Никто бы жизнь свою им не доверил.

Макбет

Теперь жалею я, что, разъярясь,

Их заколол.

Макдуф

Зачем ты это сделал?

Макбет

Кто разом может быть горяч и трезв,

Взбешен и сдержан, предан и бесстрастен?

Никто! Медлитель ум отстал от пыла

Моей Любви. Дункан лежал пред нами,

И расшивала золотая кровь

Серебряную кожу, где, как бреши,

Куда ворвалась смерть, зияли раны.

В цвет ремесла себя окрасив, спали

Убийцы у дверей. На их кинжалах

Алел наряд из высыхавшей крови.

Кто, кто, в чьем сердце есть любовь и смелость,

Сумел бы совладать с собой и делом

Любовь не доказать?

Леди Макбет

Ах, помогите!

Макдуф

На помощь к госпоже!

Малькольм (тихо, Дональбайну)

Что ж мы-то немы,

Хоть нас несчастье больше всех задело?

Дональбайн (тихо, Малькольму)

О чем же можем говорить мы здесь,

Где смерть глядит на нас из каждой щели?

Бежим скорей отсюда! Наши слезы

Еще не накипели.

Малькольм (тихо, Дональбайну)

Да и скорбь

Должны мы прятать.

Банко

Помогите леди!

Леди Макбет уносят.

Идем, прикроем бренные тела

Одеждою от холода, а после

Расследуем кровавое злодейство.

Потрясены мы страхом и сомненьем,

Но я, на Божью помощь уповая,

Бросаю вызов вероломным козням

Безвестного изменника.

Макдуф

И я.

Все

Мы все.

Макдуф

Оденемся, вооружимся

И в зале вновь сойдемся.

Все

Решено.

Все, кроме Малькольма и Дональбайна, уходят.

Малькольм

Что делать нам? Не с ними ж оставаться.

Притворная печаль легко дается

Одним лжецам. Я в Англию уеду.

Дональбайн

А я – к ирландцам. Будет безопасней

Нам судьбы разделить. Ведь тут за каждой

Улыбкою – кинжал. Чем ближе нам

По крови человек, тем больше алчет

Он нашей крови.

Малькольм

Смертная стрела

Еще летит, и нам всего полезней

Не подставлять ей грудь. Скорей в седло,

И скроемся! Сейчас не до прощаний.

Тот воровством себя не замарал,

Кто жизнь свою у гибели украл.

Уходят.

Сцена четвертая

Под стенами замка Макбета. Входят Росс и старик.

Старик

Лет семьдесят я в памяти храню.

За этот срок всего я навидался –

И страшного, и странного, но все

Пустяк пред этой ночью.

Росс

Вот, отец,

Гляди: смутясь деяньями людскими,

Кровавый их театр затмило небо.

Часы показывают день, но тонет

Во мгле светило. Ночь ли всемогуща,

Иль стыдно дню, но, лик земли скрывая,

Мрак не дает лучам лобзать его.

Старик

Да, это, как и все, что здесь творится,

Противно естеству. В минувший вторник

Был гордый сокол пойман и растерзан

Охотницею на мышей совой.

Росс

А кони короля (хоть это странно,

Но достоверно), на подбор красавцы

И нрава смирного, взбесились в стойлах,

Сломали их и убежали, словно

Войну с людьми задумали затеять.

Старик

И, говорят, друг с другом грызлись.

Росс

Да,

Моим глазам на диво.

Входит Макдуф.

Вон идет

Макдуф наш добрый. Что на белом свете

Творится, друг?

Макдуф

Ты разве сам не видишь?

Росс

Дознались ли, кто пролил кровь монарха?

Макдуф

Те, кто Макбетом были заколоты.

Росс

Небо!

Что за корысть им в том?

Макдуф

Их подкупили.

Тайком бежали сыновья Дункана –

Малькольм и Дональбайн, – чем подозренье

На них навлечено.

Росс

И это также

Противно естеству. О властолюбье,

Ты пожираешь то, чем ты живешь!

Сдается мне, быть королем Макбету.

Макдуф

Он им провозглашен и в Скон уехал{75},

Чтоб там принять венец.

Росс

Где прах Дункана?

Макдуф

Перевезен на остров Колум-Килл,

В святую усыпальницу, где предки

Его почиют.

Росс

Ты поедешь в Скон?

Макдуф

О нет, кузен, я – в Файф.

Росс

А я – туда.

Макдуф

Что ж, будь здоров. Одно могу сказать я:

Смотри не пожалей о старом платье.

Росс

Прощай, отец.

Старик

Благослови Господь

И вас, и всех, кто хочет вместе с вами,

Чтоб стало зло – добром, враги – друзьями.

Уходят.

Действие III

Сцена первая

Форрес. Дворец. Входит Банко.

Банко

Ты Гламис, Кавдор и король. Ты стал

Всем, что тебе вещуньи предсказали,

Хотя, боюсь, ты и сыграл нечисто.

Но трон обещан не твоим потомкам,

Отцом и корнем многих королей

Быть не тебе, а мне. Ведь если сестры

Не лгут (твоя судьба – тому порукой)

И если не обманут ими ты,

То почему я должен им не верить

И отказаться от надежд… Но тише.

Трубы. Входят Макбет и леди Макбет в королевском одеянии, Ленокс, Росс, лорды, леди и свита.

Макбет

А вот и самый дорогой наш гость.

Леди Макбет

Будь нами он забыт, таким изъяном

Испорчен был бы наш великий праздник.

Макбет

Устраиваем мы сегодня ужин

И быть на нем вас просим.

Банко

Государь,

Располагайте мной. Я к вашей воле

Прикован неразрывной цепью долга.

Макбет

Вас днем не будет здесь?

Банко

Нет, государь.

Макбет

Жаль. Мы желали б слышать ваше мненье,

Столь мудрое и веское всегда,

Сегодня на совете. Что ж, отложим

Его до завтра. Далеко ль вам ехать?

Банко

Да. Я вернусь лишь к ужину, не раньше,

А если конь к тому же притомится,

Придется мне у ночи час-другой

Занять.

Макбет

Не опоздайте только к пиру.

Банко

Поспею, государь.

Макбет

Дошел до нас

Слух о племянниках кровавых наших.

В Ирландии и в Англии скрываясь,

Они отцеубийство отрицают

И выдумками вздорными в умах

Смятенье сеют. Но об этом – завтра,

Когда обсудим все дела правленья

Мы на совете. А пока – прощайте.

Мы ждем вас к ночи. Едет с вами Флиенс?

Банко

Да, государь, и время нам спешить.

Макбет

Желаю вам, чтоб на ногу легки

И резвы были лошади, чьим спинам

Я вас вверяю. Доброго пути!

Банко уходит.

Пусть каждый до семи часов собой

Располагает; мы одни побудем,

Чтоб тем полней вкусить потом усладу

Беседы вашей. Ну, ступайте с Богом.

Все, кроме Макбета и одного слуги, уходят.

Эй ты, скажи: явились эти люди?

Слуга

Да, государь, и ждут за воротами.

Макбет

Введи их к нам.

Слуга уходит.

Стать королем – ничто,

Им нужно прочно стать. Укоренился

В моей душе глубокий страх пред Банко.

В его природе царственной есть нечто,

Чего бояться должно. Он отважен

И мудр. Его неукротимый дух

Ведом рассудком осторожным к цели.

Кто из людей мне страшен? Только он.

Мой гений подавляет он, как гений

Антония был Цезарем подавлен.

Прикрикнув на сестер, мне обещавших

Шотландский трон, спросил он о себе

И предком королей был ими назван.

А на моем челе – венец бесплодный,

В моей деснице – бесполезный скипетр.

Не сыну мною передан он будет,

Но вырван чуждою рукой. Так, значит,

Я душу погубил для внуков Банко,

Убил Дункана доброго для них,

Яд злобы в чашу моего покоя

Подлил для них и отдал клад свой вечный

Исконному врагу людского рода,

Чтоб трон достался им, потомкам Банко!

Ну нет! Сперва мы не на жизнь, а насмерть

Поборемся с тобой, судьба! – Кто там?

Входит слуга с двумя убийцами.

Ступай за дверки жди. Я позову.

Слуга уходит.

Не вы ль вчера со мною говорили?

Первый убийца

Да, государь.

Макбет

Обдуманы ли вами

Мои слова? Да будет вам известно,

Что виноват в былых несчастьях ваших

Он, а не я, как полагали вы.

Я в прошлый раз так ясно показал,

Как вас ввели в обман, как разорили

И кто причина этого, что даже

Помешанный иль недоумок жалкий

И тот понять бы должен: это дело

Рук Банко.

Второй убийца

Да, вы нам глаза открыли.

Макбет

Но я пошел и дальше, вас вторично

К себе позвав. Иль так вы терпеливы,

Чтоб все спускать обидчику и впредь,

Иль так Писанье чтите, чтоб молиться

За доброхота и его семейство,

Хоть он к земле вас гнет рукой тяжелой

И ваших ближних грабит?

Первый убийца

Нет, мы люди.

Макбет

О да, людьми вас числят в общем списке,

Как гончих, мопсов, пуделей, овчарок,

Борзых и шавок – всех равно зовут

Собаками, хотя цена различно

Расписана ленивым и проворным,

Дворовым и охотничьим, смотря

По свойствам их – дарам природы щедрой.

Поэтому название породы

К их родовому имени – собака –

Мы прибавляем. То же – и с людьми.

Так вот, коль в этом списке вам подобных

Стоите не среди последних вы,

Скажите мне – и я вам дело дам.

Свершив его, врагу вы отомстите

И место в нашем сердце обретете,

Затем что мы больны, пока он жив,

И лишь с его кончиной исцелимся.

Второй убийца

Мой государь, так много от людей

Я получал ударов, что согласен

На все, чтоб людям отомстить.

Первый убийца

Я тоже

Так горькою своей судьбой измучен,

Что жизнь на карту хоть сейчас поставлю

И выиграю иль ее утрачу.

Макбет

Вы знаете, что Банко – враг ваш?

Оба убийцы

Да.

Макбет

Мой также, и притом такой заклятый,

Что каждый миг его пути земного

Есть нож, вонзенный в жизнь мою. Конечно,

Я Банко и открыто устранить

Не затруднюсь. Но это неразумно:

У нас с ним общие друзья; я должен

Любовь их сохранить, и мне придется

При них рыдать над тем, кто мной убит.

Вот почему, стремясь от глаз толпы

Скрыть это дело по причинам важным,

Я и прибегнул к вам.

Второй убийца

Мы все исполним,

Мой государь.

Первый убийца

Пусть даже наша жизнь…

Макбет

Довольно. Я решимость вашу вижу

И сообщу вам через час, не позже,

Когда и где вы сядете в засаду.

Покончить с этим нужно нынче к ночи

И от дворца подальше: не забудьте,

Я должен быть вне подозрений. С ним

Поедет сын его, мальчишка Флиенс,

Чьего исчезновенья я желаю

Не меньше. Пусть и он впотьмах разделит

(Чтоб к сделанному вновь не возвращаться)

Отцовский жребий. Ну, решайте сами,

А я сейчас вернусь.

Оба убийцы

Мы все решили.

Макбет

Ступайте, ждите. Я вас позову.

Убийцы уходят.

Час пробил. Если рай тебе сужден,

Тебя сегодня, Банко, примет он.

Уходит.

Сцена вторая

Дворец. Входят леди Макбет и слуга.

Леди Макбет

Уехал Банко?

Слуга

Госпожа, он отбыл,

Но возвратится к ночи.

Леди Макбет

Королю

Скажи, что я с ним говорить желаю.

Ступай.

Слуга

Иду.

Уходит.

Леди Макбет

Победе грош цена,

Коль не дает нам радости она.

Милей судьбой с убитым поменяться,

Чем страхами, убив его, терзаться.

Входит Макбет.

Зачем ты одиночество, супруг,

С раздумьями мучительными делишь?

Все эти мысли умереть должны,

Как те, о ком ты мыслишь. Сожаленья

Былого не вернут. Что свершено,

То свершено.

Макбет

Змею мы разрубили,

Но не убили, и куски срастутся,

Чтоб вновь грозить бессильной нашей злобе

Все тем же зубом. Нет, скорее связь

Вещей порвется, рухнут оба мира,

Чем есть я буду с трепетом свой хлеб

И ночью спать, дрожа от грез ужасных.

Нет, лучше быть в гробу, как тот, кто стал

Покойником, чтоб мы покой вкусили,

Чем безысходно корчиться на дыбе

Душевных мук. Дункан лежит в могиле,

От лихорадки жизни отсыпаясь.

Измена сделала свое: ни сталь,

Ни яд, ни бунт, ни внешний враг отныне

Ему уже не страшны.

Леди Макбет

Успокойся,

Мой милый муж, и взор свой проясни.

Будь весел, чтоб гостей принять радушно.

Макбет

Да, буду, но и ты развеселись.

Особенно же Банко отличи,

Его лаская взорами и речью.

Пока наш трон непрочен, нам придется

Потоком лести омывать венец,

Под маской лиц скрывая то, что в сердце

У нас творится.

Леди Макбет

Что за страх нелепый!

Макбет

О, полон скорпионами мой мозг! –

Жена, ведь Банко жив и Флиенс тоже.

Леди Макбет

Но смертными их создала природа.

Макбет

Да, нам на счастье, плоть их уязвима.

Воспрянь же духом: прежде чем зареет

Под сводом храмов нетопырь и жук

Навеет дрему жесткокрылым звоном,

На зов Гекаты черной в ночь летя,

Свершится то, что всех повергнет в ужас.

Леди Макбет

Что, что свершится?

Макбет

Пребывай, родная,

В неведенье невинном, чтобы после

Порадоваться. Ослепитель мрак,

Закрой глаза участливому дню

И кандалы, в которых дух мой чахнет,

Порви рукой кровавой и незримой.

Тускнеет свет, и ворон в лес туманный

Летит. Благие силы дня уснули.

Выходят слуги ночи на добычу.

Что? Непонятно? Так поймешь потом.

Кто начал злом, тот и погрязнет в нем.

Прошу тебя, иди со мной.

Уходят.

Сцена третья

Парк около дворца. Входят трое убийц.

Первый убийца

Тебя-то кто прислал сюда?

Третий убийца

Макбет.

Второй убийца

Не доверять тебе нет оснований:

Ведь то, что сделать мы должны, ты знаешь

До мелочей.

Первый убийца

Что ж, оставайся с нами.

Закат полоской узкой догорает,

Коня пришпорил запоздалый путник,

Спеша к ночлегу, и недолго ждать

Тех, кто нам нужен.

Третий убийца

Тише! Слышишь топот?

Банко (за сценой)

Эй вы, огня!

Второй убийца

Конечно, это он.

Все остальные, кто на ужин званы,

Давно уж во дворце.

Первый убийца

Свернули кони.

Третий убийца

Их повели в обход. Там будет с милю.

А он, как все идут, пошел к воротам

Пешком.

Второй убийца

Глядите, свет!

Входят Банко и Флиенс с факелом.

Третий убийца

Вот он!

Первый убийца

Дружнее!

Банко

А ночью дождь пойдет.

Первый убийца

Уже пошел!

Убийцы набрасываются на Банко.

Банко

Предательство! Спасайся, милый Флиенс!

Беги и отомсти! – О низкий раб!

(Умирает.)

Флиенс убегает.

Третий убийца

Кто факел потушил?

Первый убийца

На что он нам?

Третий убийца

Тут лишь один лежит. Сынок-то скрылся.

Второй убийца

Эх, мы сплошали в главном.

Первый убийца

Что же делать!

Идем, доложим все начистоту.

Сцена четвертая

Тронный зад дворца. Стол, накрытый для пира. Входят Макбет, леди Макбет, Росс, Ленокс, лорды и слуги.

Макбет

Усаживайтесь сами. Нам вы все

Равно желанны.

Лорды

Государь, спасибо.

Макбет

Меж вас я сяду, как хозяин скромный,

Чтоб к вам поближе быть. Пускай хозяйка,

Оставшись на своем почетном месте,

Нас в добрый час приветом подарит.

Леди Макбет

Я за меня прошу вас, государь,

Приветствовать друзей сердечным словом.

Первый убийца показывается в дверях.

Макбет

Тебя они благодарят всем сердцем.

Раз с двух сторон столов сидят, мне место –

Посередине. Выпьем круговую.

Ну, веселей!

(Подходит к двери.)

Твое лицо в крови.

Убийца

Кровь Банко это – не моя.

Макбет

Приятней

Она мне на тебе, чем в нем. Готово?

Убийца

Я, государь, его живьем прирезал.

Макбет

Ты живорез отменный, но хорош

И тот, кто то же с Флиенсом проделал.

Тебе нет равных, если это ты.

Убийца

Мой государь, бежал и спасся Флиенс.

Макбет (в сторону)

Я болен вновь, хоть был уже здоров,

Как мрамор целен, как утес незыблем,

Как воздух волен. А теперь я подлым

Сомнением и страхом связан, скован,

Подавлен, сломлен. Но убит ли Банко?

Не ложь ли это?

Убийца

Нет, мой государь,

Во рву нашел он ложе. Двадцать ран

На голове его. Из них любая –

Смертельна.

Макбет

Что ж, спасибо и на том.

(В сторону.)

Раздавлен змей, но уцелел змееныш.

Со временем и он нальется ядом,

Хотя сейчас еще беззуб. – Ступай.

Мы потолкуем завтра.

Убийца уходит.

Леди Макбет

Вы забыли

Своих гостей, мой государь, а пир,

Не сдобренный любезностью хозяев,

Становится похож на платный ужин.

Для насыщенья дома мы едим,

В гостях же ищем не еды – радушья.

Стол пресен без него.

Макбет

Упрек приятный!

(Гостям.)

В охоту и во здравье угощайтесь!

Ленокс

Присесть благоволите, государь.

Призрак Банко входит и садится на место, предназначенное Макбету.

Макбет

Весь цвет страны здесь был бы налицо,

Не опоздай наш милый Банко к пиру.

Надеюсь, что виной тому небрежность,

А не беда в пути.

Росс

Нарушив слово,

Он поступил нехорошо. Почтите

Нас, государь, сев к нашему столу.

Макбет

Мне места нет.

Ленокс

Как, государь! А это?

Макбет

Где?

Ленокс

Да вон тут. Что с вами, государь?

Макбет

Кто это сделал?

Лорды

Государь, о чем вы?

Макбет

Тебе меня не уличить. Трясешь

Кровавыми кудрями ты напрасно.

Росс

Идемте, лорды: государю худо.

Леди Макбет

Нет, нет, друзья, сидите. У него

Такое – с детства. Я прошу вас, сядьте.

Недолги приступы. Через минуту

Он вновь придет в себя. Вниманье ваше

Его лишь раздражит, продлив припадок.

Пируйте без него.

(Макбету.)

И ты – мужчина?

Макбет

Да, и не робкий: я смотрю на то,

Пред чем сомлел бы дьявол.

Леди Макбет

Что за бредни!

Твой страх тебе намалевал картину,

Немыслимую, как кинжал, который

Повел тебя к Дункану. Так дрожать

И так бледнеть, изображая ужас,

Пристало только кумушкам зимой

У камелька под бабушкины сказки.

Стыдись! Оставь гримасы! Неужели

Пустого стула испугался ты?

Макбет

Смотри сюда! Вглядись! Ну, что ты скажешь? –

Раз ты кивнуть мне мог, заговори.

Уж если тех, кто погребен, могилы

Обратно шлют, пусть нам кладбищем служит

Утроба коршунья.

Призрак Банко исчезает.

Леди Макбет

Ты помешался!

Макбет

Клянусь, он был здесь!

Леди Макбет

Как тебе не стыдно!

Макбет

Кровь лили и тогда, когда закон

Еще не правил диким древним миром;

И позже леденящие нам слух

Убийства совершались. Но, бывало,

Расколют череп, человек умрет –

И тут всему конец. Теперь покойник,

На чьем челе смертельных двадцать ран,

Встает из гроба, с места нас сгоняя,

А это пострашнее, чем убийство.

Леди Макбет

Мой государь, вас гости ждут.

Макбет

Простите.

Забылся я. Друзья, не удивляйтесь

Недугу моему. Он не опасен.

Домашние мои к нему привыкли.

Налейте мне и, прежде чем усесться,

Я выпью за здоровье всех гостей

И Банко, друга нашего, который

Нас огорчил отсутствием своим.

За вас и за него!

Призрак Банко возвращается.

Лорды

За здравье ваше!

Макбет

Сгинь! Скройся с глаз! Вернись обратно в землю!

Застыла кровь твоя, в костях нет мозга,

Незряч твой взгляд, который ты не сводишь

С меня.

Леди Макбет

Прошу вас примириться, пэры,

С тем, что припадок, хоть безвреден он

И нам привычен, все ж испортил праздник.

Макбет

Я смею все, что может сметь мужчина.

Явись в любом другом обличье мне –

Как грозный носорог, иль тигр гирканский,

Или медведь косматый из России –

И я не дрогну ни единой жилкой;

Воскресни, позови меня в пустыню

На смертный бой и, если я сробею,

Игрушкою девчонки объяви,

Сгинь, жуткий призрак! Прочь, обман!

Призрак Банко исчезает.

Исчез!

Я снова человек. Садитесь, лорды.

Леди Макбет

Но вы своим недомоганьем странным

Расстроили наш пир веселый.

Макбет

Разве

Такое может, словно туча летом,

Пройти бесследно? Я не узнаю

Себя, когда смотрю, как ты взираешь,

Румянец сохранив, на эти вещи,

Тогда как у меня белеют щеки

От ужаса.

Росс

Какие ж это вещи?

Леди Макбет

Я вас прошу, не говорите с ним.

Ему все хуже. Злят его расспросы.

Вставайте без чинов и расходитесь.

Прощайте.

Ленокс

Доброй ночи и здоровья

Его величеству.

Леди Макбет

Всем вам – того же.

Все, кроме Макбета и леди Макбет, уходят.

Макбет

Он алчет крови, ибо кровь – за кровь.

Бывало встарь, что камни с мест сходили,

Деревья говорили и, гадая

По воронам, сорокам и грачам,

Отыскивали авгуры убийцу,

Как ни таился тот. Который час?

Леди Макбет

Уж ночь и утро спорят, кто сильнее.

Макбет

Макдуф на пире не был. Что ты скажешь

На этот счет?

Леди Макбет

Ты посылал за ним?

Макбет

Не посылал, но кое-что проведал.

Во всех домах у знати кто-нибудь

Из челяди подкуплен мною. Завтра

С рассветом я отправлюсь к вещим сестрам.

Пусть больше скажут. Будь что будь, я все –

Хотя бы наихудшее – узнаю.

По мне, все средства хороши отныне:

Я так уже увяз в кровавой тине,

Что легче будет мне вперед шагать,

Чем по трясине возвращаться вспять.

В мозгу мой страшный план еще родится,

А уж рука свершить его стремится.

Леди Макбет

Ложись-ка лучше: сон – бальзам природы.

Макбет

Да, ляжем. Объясняй мой страх гнетущий

Растерянностью, новичку присущей:

Ведь мы с тобой в таких делах – юнцы.

Уходят.

Сцена пятая

Степь. Гром. Входят три ведьмы. Навстречу им – Геката.

Первая ведьма

Геката, ты не в духе? Что случилось?

Геката

Бесстыдницы! С чего же быть мне в духе?

Как смели к тайнам смерти вы, старухи,

Своим болтливым языком

Макбета приобщить тайком,

Не посвятив в свои дела

Меня, подательницу зла,

Царицу вашу, кто волшбе

Вас научил во вред себе?

Напрасный труд: гордец такой

Вам не захочет быть слугой.

Он зло творит, но цель его –

Лишь собственное торжество.

Ступайте. Завтра к вам чуть свет

Пойдет узнать судьбу Макбет,

И там, где плещет Ахерон,

В пещере вас отыщет он.

Готовьте утварь и отвар,

Потребные для ваших чар,

А я лечу и буду ночь

Трудиться, чтобы вам помочь.

Все нужно завершить к утру.

Я с рога месяца сотру

Ту каплю, что с него вот-вот

Росой на землю упадет.

Я в пар ее перегоню,

Им стаю духов приманю,

А те Макбета обольстят

И в нем рассудок усыпят.

Забыв про мудрость, честь и стыд,

Он страх, судьбу и смерть презрит,

И гибель ждет его, как всех,

Кто слишком верит в свой успех.

За сценой музыка и пение: «Торопись, торопись!»

Чу! Мне пора. Малютка дух запел.

На облаке за мной он прилетел.

Уходит.

Первая ведьма

Идем скорей! С зарей она вернется.

Уходят.

Сцена шестая

Форрес. Дворец. Входят Ленокс и другой лорд.

Ленокс

В своих словах вы мой намек развили.

Так сделайте и вывод. Как-то странно

Сложилось все. Незлобивый Дункан

Макбетом был оплакан: он ведь умер.

Шел ко дворцу впотьмах отважный Банко

И умерщвлен. А кто убийца? Флиенс,

Ведь тот бежал. Зачем ходить впотьмах?

Кто не сочтет чудовищным злодейством

Поступок Дональбайна и Малькольма,

Столь доброго отца убивших? Звери!

А как скорбел Макбет! Не зря он тут же,

Пылая правым гневом, заколол

Двух слуг, рабов преступных сна и хмеля.

Не благородно ль это? Не умно ли?

Ведь иначе они бы отперлись,

Чем всех бы возмутили. Да, так складно

Все получилось у него, что, мнится,

Сумей он изловить детей Дункана

(Чего не дай Господь!), они б узнали,

Как убивать отцов! И Флиенс – также.

Но тише! Ведь за дерзостные речи

И за отказ прийти на пир Макдуф

В немилость у тирана впал. Скажите,

Куда он скрылся?

Лорд

Старший сын Дункана,

Которого тиран лишил престола,

Нашел приют при английском дворе

И был благочестивым Эдуардом

Там принят{76} так, как если бы невзгоды

Его не обездолили. Макдуф

Бежал туда же, к королю святому,

Просить, чтобы войнолюбивый Сивард

С Нортумберлендом шли на помощь нам

И при поддержке их, с соизволенья

Господня, вновь мы обрели возможность

Есть за трапезой хлеб, ночами спать,

На пиршествах кинжала не бояться

И за отличья не платить бесчестьем,

Короче – жить. Макбет, услышав это,

Вскипел и стал готовиться к войне.

Ленокс

А разве он не звал к себе Макдуфа?

Лорд

Да, звал, но тот отрезал: «Не поеду»,

На что гонец угрюмый проворчал

Сквозь зубы: «Ты об этом пожалеешь!» –

И удалился.

Ленокс

Нет, Макдуф не зря

Решил из осторожности держаться

Подальше от Макбета. Пусть ведет

Его Господний ангел к Эдуарду,

Чтоб поскорей стал снова благодатным

Наш бедный край, истерзанный рукою

Злодея.

Лорд

Я об этом же молюсь.

Уходят.

Действие IV

Сцена первая

Пещера. Посредине – кипящий котел. Гром.

Входят три ведьмы.

Первая ведьма

Трижды взвизгнул пестрый кот.

Вторая ведьма

Всхлипнул еж в четвертый раз.

Третья ведьма

Гарпия{77} кричит «Пора!».

Первая ведьма

Сестры, в круг! Бурлит вода.

Яд и нечисть – все туда.

Жаба, что в земле сырой

Под кладбищенской плитой

Тридцать дней копила слизь,

Первая в котле варись!

Все ведьмы (вместе)

Пламя, прядай, клокочи!

Зелье, прей! Котел, урчи!

Вторая ведьма

Вслед за жабой в чан живей

Сыпьте жир болотных змей,

Зев ехидны, клюв совиный,

Глаз медянки, хвост ужиный,

Шерсть кожана, зуб собачий

Вместе с пястью лягушачьей,

Чтоб для адских чар и ков

Был у нас отвар готов.

Все ведьмы (вместе)

Пламя, прядай, клокочи!

Зелье, прей! Котел, урчи!

Третья ведьма

Ветка тиса, что была

Ночью, чуть луна зашла,

В чаще срезана дремучей,

Пасть акулы, клык бирючий,

Желчь козла, драконья лапа,

Турка нос, губа арапа,

Печень нехристя-жиденка,

Прах колдуньи, труп ребенка,

Шлюхой матерью зарытый

В чистом поле под ракитой,

Потрох тигра, в ступке взбитый,

И цикута на приправу

Нам дадут отвар на славу.

Все ведьмы (вместе)

Пламя, прядай, клокочи!

Зелье, прей! Котел, урчи!

Вторая ведьма

Павианью кровь цедите –

Взвар крепите и студите.

Входит Геката.

Геката

Хвалю за труд. Спасибо вам!

Я каждой за него воздам,

А вы покончите с волшбой,

Сомкнувшись в пляске круговой,

Как эльфы позднею порой.

Музыка и пение: «Духи черные…» и т. д. Геката удаляется.

Вторая ведьма

У меня заныли кости.

Значит, жди дурного гостя.

Крюк, с петли слети,

Пришлеца впусти.

Входит Макбет.

Макбет

Эй, черные полуночные ведьмы,

Чем заняты вы?

Все ведьмы (вместе)

Несказа́нным делом.

Макбет

Где б ваши знанья вы ни почерпнули,

Я ими заклинаю вас, ответьте.

Пусть даже ваш ответ принудит вихрь

Сраженье с колокольнями затеять,

Валы – вскипеть и поглотить суда,

Хлеба – полечь, деревья – повалиться,

Твердыни – рухнуть на голову страже,

Дворцы и пирамиды – до земли

Челом склониться, чтоб, опустошив

Сокровищницу сил своих безмерных,

Изнемогла природа, – отвечайте!

Первая ведьма

Спроси.

Вторая ведьма

Задай вопрос.

Третья ведьма

Ответ дадим.

Первая ведьма

Ты ждешь его от нас или от тех,

Кто старше нас?

Макбет

От старших. Пусть предстанут.

Первая ведьма

В воду лей, в огонь струи

Пот убийцы, кровь свиньи,

Съевшей собственный приплод.

Все ведьмы (вместе)

Старший, младший – да придет

Каждый призрак в свой черед.

Гром.

Появляется первый призрак: голова в шлеме.

Макбет

Скажи, безвестный…

Первая ведьма

Это ни к чему:

Он мысль твою прочел.

Внимай ему.

Первый призрак

Макбет, страшись Макдуфа. Файфский тан

Опасен. Мне пора: совет мой дан.

Исчезает.

Макбет

Кто б ни был ты, спасибо за него.

Струну боязни он во мне затронул.

Скажи еще…

Первая ведьма

Он глух к твоим приказам.

Но вот другой. Тот будет посильнее.

Гром. Появляется второй призрак: окровавленный младенец.

Второй призрак

Макбет! Макбет! Макбет!

Макбет

Будь у меня

Три уха, я тебе внимал бы всеми.

Второй призрак

Лей кровь и попирай людской закон.

Макбет для тех, кто женщиной рожден,

Неуязвим.{78}

Исчезает.

Макбет

Макдуф, живи: ты мне теперь не страшен.

Но нет, пусть для уверенности вящей

Судьба мне даст залог. Ты жить не будешь,

Чтоб мог я бледный страх назвать лжецом

И крепко спать назло громам.

Гром. Появляется третий призрак: дитя в короне, с ветвью в руке.

Кто это

Дитя с осанкой отпрыска монархов,

На чьем челе как признак высшей власти

Лежит корона?

Все ведьмы (вместе)

Слушай и молчи.

Третий призрак

Будь смел, как лев. Да не вселят смятенье

В тебя ни заговор, ни возмущенье:

Пока на Дунсинанский холм в поход

Бирнамский лес деревья не пошлет,

Макбет несокрушим.

Исчезает.

Макбет

Не быть тому!

Стволы не сдвинуть с места никому.

Их не наймешь, как войско. Я воскрес!

Спи, бунт, пока стоит Бирнамский лес.

Ликуй, Макбет! В сиянии венца

Земным путем пройдешь ты до конца,

Назначенного смертным. Но одно

Скажите мне, коль все вам знать дано:

Воссядет ли на трон державы нашей

Род Банко?

Все ведьмы (вместе)

Не стремись узнать об этом.

Макбет

Нет, вы ответ дадите, или вас

Я прокляну навеки! – Что случилось?

Куда котел девался? Что за звуки?

Гобои.

Первая ведьма

Появитесь!

Вторая ведьма

Появитесь!

Третья ведьма

Появитесь!

Первая ведьма

Сердце честолюбца раньте

И во тьму обратно каньте!

Появляются призраки: восемь королей{79}, в руке у последнего зеркало; за ними – Банко.

Макбет

Ты чересчур похож на призрак Банко.

Сгинь! Твой венец мне жжет глаза. И ты,

Второй, в венце таком же, как и первый.

И третий также… Мерзостные ведьмы!

Зачем вы мне явили их? Четвертый!

Иль цепь их только Судный день прервет?

Еще один! Седьмой! С меня довольно!..

Но вот восьмой. Он с зеркалом, в котором

Я вижу длинный ряд других. Иные

Со скипетром тройным, с двойной державой.

О вид ужасный! Призраки не лгут.

Не зря же Банко, весь в крови, с улыбкой

Глядит на них, как на своих потомков.

Не так ли?

Первая ведьма

Так. Но разве это

Способно устрашить Макбета?

В круг, сестры! Мастерством своим

Мы дух его возвеселим.

Заставлю воздух я для вас

Запеть, а вы пуститесь в пляс,

Чтоб за неласковый прием

Нас не корил король потом.

Музыка.

Ведьмы пляшут, затем исчезают.

Макбет

Куда пропали ведьмы? – Да пребудет

В календарях проклятым этот день!

Эй, люди!

Входит Ленокс.

Ленокс

Что угодно государю?

Макбет

Ты не видал вещуний?

Ленокс

Нет, не видел.

Макбет

У входа с ними не столкнулся?

Ленокс

Нет.

Макбет

Чума, наполни воздух, их унесший!

Ад, стань уделом тех, кто верит им!

Я слышал стук копыт. Кто это ехал?

Ленокс

То прискакали к вам гонцы с известьем,

Что в Англию бежал Макдуф.

Макбет

Бежал?

Ленокс

Да, государь.

Макбет (в сторону)

Ты упредило, время,

Мой страшный план. Должно идти свершенье

Плечом к плечу с решимостью летучей,

Иначе ускользнет она. Отныне

Пусть будет первенец моей души

И первенцем руки. А для начала,

Чтоб делом мысль венчать без промедленья,

Я завладею Файфом и нагряну

К Макдуфу в замок, где предам мечу

Его жену, детей, родню и челядь.

Но хвастаются лишь глупцы. За дело,

Пока остыть решимость не успела!

Оставим волшебство. А где гонцы?

Веди меня скорее к ним.

Уходят.

Сцена вторая

Файф. Замок Макдуфа. Входят леди Макдуф, ее сын и Росс.

Леди Макдуф

Но чем он провинился, чтоб бежать?

Росс

Терпите, госпожа.

Леди Макдуф

А он терпел?

Его побег – безумство. Кто боится

Изменником прослыть – уже изменник.

Росс

Благоразумье это, не боязнь.

Леди Макдуф

Благоразумье? Бросить в миг опасный

Свою жену, детей, владенья, замок

И скрыться? Нет, в нем мало чувств природных.

Он нас не любит. Бедный королек,

Мельчайшая из птиц, и та без боя

Гнездо с птенцами не отдаст сове.

Любовь здесь ни при чем. Все дело в страхе.

Как можно счесть бессмысленное бегство

Благоразумьем?

Росс

Милая кузина,

Вы судите супруга слишком строго,

А он разумен, опытен и знает,

Что и к чему. Но лучше мне умолкнуть.

Как страшен век, когда, не изменив,

Мы все-таки боимся впасть в измену

И в безотчетном ужасе трепещем,

Как если бы в открытом море нас

Носила буря! – Я прощаюсь с вами,

Но скоро вас вторично навещу.

Такой године долго не продлиться –

Все к старому вернется или рухнет.

Племянник милый, Бог тебя храни.

Леди Макдуф

Он при живом отце – уже сиротка.

Росс

Оставшись дольше, был бы я глупцом:

Зачем себя срамить, а вас печалить?

Прощайте.

Уходит.

Леди Макдуф

Умер твой отец, мой мальчик.

Что будешь делать ты теперь? Чем жить?

Сын

А тем, чем птички.

Леди Макдуф

Мошкарой, червями?

Сын

Да, мама, чем придется, как они.

Леди Макдуф

Ах ты мой бедный птенчик! Неужели

Тебе не страшны сети и силки?

Сын

Нет, ведь на бедных птичек их не ставят.

Что ты ни говори, отец мой – жив.

Леди Макдуф

Он умер. Где ты нового добудешь?

Сын

А где добудешь ты другого мужа?

Леди Макдуф

Ну, их на рынке я куплю хоть двадцать.

Сын

Да, купишь, чтоб потом перепродать.

Леди Макдуф

Сынок, а ты ведь говоришь умно –

Для лет своих, пожалуй, даже слишком.

Сын

Мама, мой отец был изменник?

Леди Макдуф

Да, был.

Сын

А что такое изменник?

Леди Макдуф

Это человек, который даст клятву, а потом возьмет и солжет.

Сын

И все, кто это делает, изменники?

Леди Макдуф

Да, всякий, кто так делает, изменник и должен быть повешен.

Сын

И надо вешать всех-всех, кто поклянется и солжет?

Леди Макдуф

Да, всех.

Сын

А кто же их вешать должен?

Леди Макдуф

Как – кто? Честные люди.

Сын

Ну, тогда эти изменники – просто дураки: ведь их же столько, что они сами могут побить и перевешать честных людей.

Леди Макдуф

Господь с тобою, бедная обезьянка! Что у тебя за мысли! Но где же ты все-таки теперь отца добудешь?

Сын

Если бы он умер, ты бы о нем плакала; а если бы и не плакала, так это тоже к добру: значит, у меня скоро появился бы новый отец.

Леди Макдуф

Что ты говоришь, бедный болтунишка?

Входит гонец.

Гонец

Господь вам в помощь, госпожа.

Хоть я вам незнаком, но чту ваш сан высокий

И, выведав, что вам грозит опасность,

Молю принять смиренный мой совет:

Бегите, захватив детей с собою.

Жестоко, спору нет, вас так пугать,

Но не предупредить – бесчеловечно.

Беда уже близка. Храни вас Небо!

Я должен скрыться.

Уходит.

Леди Макдуф

Для чего бежать?

Кому я причинила зло? Однако

Живу я на земле, где часто хвалят

Дурное дело, а добро считают

Чудачеством опасным. Не спасусь я,

По-женски защищаясь и твердя,

Что не творила зла.

Входят убийцы.

Какие лица!

Первый убийца

Где муж твой?

Леди Макдуф

Я надеюсь, не в таком

Богопротивном месте, где он мог бы

Тебе подобных встретить.

Первый убийца

Он изменник.

Сын

Ты лжешь, подлец лохматый!

Первый убийца

Ишь, цыпленок!

Изменничье отродье!

(Закалывает его.)

Сын

Умираю!

Спасайся, мама! Я прошу, беги!

(Умирает.)

Леди Макдуф убегает с криком: «Убийцы!» Убийцы преследуют ее.

Сцена третья

Англия. Перед королевским дворцом.

Входят Малькольм и Макдуф.

Малькольм

Пойдем, в тени дерев уединимся

И наше горе выплачем.

Макдуф

Нет, лучше

Мечи из ножен вырвем, как мужи,

Чтоб за отчизну падшую вступиться.

Там, что ни день, стон вдов, и крик сирот,

И вопли скорби бьют по лику неба,

Которое им отзвук шлет, как будто

Шотландии сочувствует.

Малькольм

Скорблю

О том, что слышу, и чему я верю,

И что исправлю в час благоприятный.

Но вас понять и по-другому можно.

Тиран, чье имя наш язык язвит,

Слыл честным, вами был любим и вас

Пока еще не трогал. Я же молод;

Предав меня, ему вы угодите.

Прямой расчет – гнев божества смирить

Закланьем беззащитного ягненка.

Макдуф

Я не предатель.

Малькольм

Но Макбет – предатель,

А добродетели тягаться трудно

С монаршей волей. Вы меня простите:

Все это лишь догадки. Что вам в них?

Ведь ангелы светлы, хоть самый светлый

Меж ними пал. Добро добром пребудет

И под личиной зла.

Макдуф

Прощай, надежда!

Малькольм

Она-то мне сомненья и внушила.

Как можно так поспешно, не простясь,

Жену, детей, столь милых сердцу, бросить,

Порвать все узы крови? Не гневитесь:

Не очернить я вас хочу, а только

Быть осторожным. Вы, возможно, честны,

Что б там ни думал я.

Макдуф

Кровоточи,

Несчастный край! Упрочься, тирания!

Злодействуй на законном основанье,

Раз оробело право. – Принц, прощайте!

Но верьте: я не стал бы подлецом

Ценой страны, захваченной тираном,

И всех богатств Востока.

Малькольм

Не сердитесь:

Не только страх внушил мне эти речи.

Я знаю – под ярмом, в крови, в слезах

Поник наш край, которому наносит

День каждый рану новую. Я знаю –

Поднимутся в мою защиту руки.

Немало тысяч их мне предлагает

Участливая Англия. И все же,

Едва я только голову тирана

Втопчу во прах иль на мече вздыму,

Как сделает злосчастную отчизну

Добычей худших бед и преступлений

Его преемник.

Макдуф

Кто же это?

Малькольм

Я.

Во мне многообразные пороки

Так привились, что если дать им волю,

То сам Макбет, как он душой ни черен,

Белее снега станет, и ягненком

Его сочтет наш бедный край, сравнив

С преступностью моею безграничной.

Макдуф

В неисчислимых адских легионах

Нет дьявола гнусней Макбета.

Малькольм

Верно.

Он кровожаден, скуп, коварен, лжив,

Развратен, необуздан и повинен

Во всех грехах, имеющих названье.

Зато мое распутство – это бездна.

У вас не хватит жен и дочерей,

Матрон и дев, чтоб доверху наполнить

Сосуд моих нечистых вожделений,

Не знающих преград. Нет, пусть уж лучше

Царит Макбет.

Макдуф

Несдержанность в желаньях

Присуща деспотизму и нередко

Безвременно свергала королей

Со славных тронов. Все же не страшитесь

Взять то, что вам принадлежит. Ведь можно

И тайно тешить похоть, притворяясь

Холодным, чтобы обмануть людей.

Так много дам покладистых у нас,

Что, как ни жаден коршун вашей страсти,

Он не пожрет всех тех, кто уступить

Готов монаршей прихоти.

Малькольм

К тому же

Мой дух порочный к жадности привержен.

Я так сребролюбив, что, воцарившись,

Примусь казнить вельмож и отбирать

Здесь – дом, там – драгоценности, добычей,

Как пряною приправой, возбуждая

Мой алчный голод. Я затею тяжбы

С достойными и честными людьми,

Губя их для наживы.

Макдуф

В сердце глубже

Уходит вредоносными корнями

Корысть, чем похоть, пылкая, как лето.

То меч, сразивший многих королей.

Но успокойтесь: есть чем вас насытить

В Шотландии богатой. Все мы стерпим,

Коль ваш порок слабей достоинств ваших.

Малькольм

Их нет. Все то, что красит короля, –

Умеренность, отвага, справедливость,

Терпимость, благочестье, доброта,

Учтивость, милосердье, благородство –

Не свойственно мне вовсе. Но зато

Я – скопище пороков всевозможных.

Будь власть моею, выплеснул бы в ад

Я сладостное молоко согласья,

Мир на земле нарушил и раздорам

Ее обрек.

Макдуф

Шотландия, рыдай!

Малькольм

Сознайтесь же, что недостоин править

Такой, как я.

Макдуф

Не то что править – жить.

О мой многострадальный край, чей скипетр

Кровавый узурпатор захватил,

Тебе ли ждать возврата дней счастливых,

Раз сам себя наследник трона проклял

И отреченьем от законных прав

Срамит свой род? – Твой царственный родитель

Был на престоле праведник, а мать,

Себя к кончине приуготовляя,

Жизнь на коленях провела. Прощай!

Ты мне рассказом о своих пороках

Отрезал путь на родину. О сердце,

С надеждами простись!

Малькольм

Макдуф, твой гнев,

Рожденный благородной прямотою,

С моей души смыл черное сомненье,

Мне доказав, что ты правдив. Не раз

Макбет, коварный дьявол, в сеть такую

Хотел меня поймать, и легковерным

Благоразумье не велит мне быть. Отныне только

Бог судья меж нами! Тебе вверяюсь я и объявляю,

Что на себя напраслину возвел,

Покаявшись в наклонностях порочных,

Которым чужд. До нынешнего дня

Не знал я женщин, клятв не преступал,

Свое и то не охранял ревниво,

Был слову верен так, что даже черта

Другим чертям не выдал бы, и правду

Любил, как жизнь. Впервые лгал я нынче,

Черня себя. Но подлинный Малькольм

Отчизне и тебе всецело предан.

Перед твоим приездом ей на помощь

Уже собрался двинуть старый Сивард

Свою десятитысячную рать.

Мы к ней примкнем, и пусть победа будет

За правым делом! Что же ты молчишь?

Макдуф

Мгновенный переход от скорби к счастью

Дается не легко.

Входит врач.

Малькольм

Продолжим после. –

Скажите, доктор, выйдет ли король?

Врач

Да, принц. Толпа несчастных исцеленья

У двери ждет. Болезнь их, от которой

Не знает средств наука, он врачует –

Так укрепил Господь его десницу –

Одним касаньем рук.

Малькольм

Благодарю.

Врач уходит.

Макдуф

Как эта хворь зовется?

Малькольм

Просто «немочь».

Король творить способен чудеса.

Я сам, с тех пор как в Англию приехал,

Их наблюдал не раз. Никто не знает,

Как небо он о милосердье просит,

Но безнадежных, язвами покрытых,

Опухших, жалких, стонущих страдальцев,

На шею им повесив золотой,

Своей святой молитвою спасает,

И, говорят, целительная сила

В его роду пребудет. Сверх того

Ему ниспослан небом дар провидца,

И многое другое подтверждает,

Что Божья благодать на нем.

Входит Росс.

Макдуф

Кто там?

Малькольм

По виду наш земляк, а кто – не знаю.

Макдуф

Привет, мой дорогой кузен!

Малькольм

Теперь

Узнал и я. Господь, смети преграду

Меж нами и отечеством.

Росс

Аминь.

Макдуф

В Шотландии без перемен?

Росс

Увы,

Она сама себя узнать страшится,

Не матерью для нас – могилой став.

Там тот, в ком разум жив, не улыбнется;

Там горьких воплей, в воздухе звенящих,

Не замечают; там обычным делом

Стал взрыв отчаяния; там не спросят,

Услышав похоронный звон: «По ком?»

Там люди, не болея, увядают

Быстрее, чем цветы на шляпах.

Макдуф

Мрачно,

Но верно сказано.

Малькольм

Какое горе

Последним там стряслось?

Росс

Коль запоздает

Рассказ мой хоть на час, меня освищут:

Там что ни день – то новое.

Макдуф

Ну, как

Моя жена?

Росс

Прекрасно.

Макдуф

Дети?

Росс

Тоже.

Макдуф

Их мир тираном не нарушен?

Росс

Нет,

Я, уезжая, их оставил в мире.

Макдуф

Не будь так скуп в речах. Какие вести?

Росс

Когда, везя с собой их тяжкий груз,

Сюда я отправлялся, слух разнесся,

Что наши за оружие взялись,

В чем убедился я в пути, увидев,

Как стягиваются войска тирана.

Пора на помощь! Вам довольно взгляда,

Чтоб вновь шотландцы сделались бойцами,

Чтоб женщины, стряхнув ярмо страданий,

В сраженье кинулись.

Малькольм

Утешьте всех:

Мы выступаем. Десять тысяч войска

И Сивард, самый опытный и смелый

Военачальник в христианском мире,

Нам Англией даны.

Росс

На эту радость

Я радостью хотел бы вам ответить;

Но лучше речь мою провыть в пустыне,

Чтоб ей никто не внял.

Макдуф

О чем она?

О горе общем? Или о печали

Одной души?

Росс

Она взволнует всех,

Кто честен сердцем, но всего сильнее

Тебя заденет.

Макдуф

Если так, не медли

Отдать мне то, что мне принадлежит.

Росс

Не дай своим ушам возненавидеть

Язык того, кто небывалой болью

Их уязвит.

Макдуф

Догадываюсь я…

Росс

Твой замок взят. Твою жену с детьми

Зарезали злодейски. Опускаю

Подробности, чтоб список жертв тобою

Не увеличить.

Малькольм

Боже милосердный!

Друг, шляпу на глаза не надвигай.

Пусть боль себя в стенаньях изливает:

Немая скорбь нам сердце разрывает.

Макдуф

Так, значит, и детей?

Росс

Да, как и всех,

Кто в замке был.

Макдуф

А я, я их покинул!

Так, значит, и жену?

Росс

Увы!

Малькольм

Мужайся!

Бальзамом мести мы смягчим твою

Смертельную тоску.

Макдуф

А он бездетен!

Всех малышей моих? Не так ли? Всех!

О адский коршун! Всех моих цыпляток

С наседкой вместе – всех одним налетом!

Малькольм

Мужчиной будь!

Макдуф

Да, буду, но не в силах

В себе я человека подавить,

Забыв о том, что мне всего дороже

На свете было. Почему же небо

Не защитило их? Макдуф, ты грешник!

Из-за тебя оно их покарало.

Не по своей вине, а по твоей

Они погибли. Да почиют с миром!

Малькольм

Точи свой меч на оселке печали,

В горниле скорби закали свой гнев.

Макдуф

Не стану, как бахвал, угрозы сыпать,

Как женщина, рыдать. Благое небо,

Приблизь тот день, когда с врагом отчизны

Ты на длину меча меня сведешь,

И, если он тогда избегнет смерти,

Прости его!

Малькольм

Вот это по-мужски.

Войска готовы. Нам осталось только

Проститься с королем. Идем к нему.

Теперь Макбет созрел и провиденье

Уже взялось за серп. Смелей вперед!

Как ночь ни длится, день опять придет.

Уходят.

Действие V

Сцена первая

Дунсинан. Комната в замке.

Входят врач и придворная дама.

Врач

Вот уже третью ночь я не сплю, как и вы, но все еще не убедился в том, что вы не ошибаетесь. Вы говорите, она ходит во сне? Когда это было в последний раз?

Придворная дама

С тех пор как его величество ушел в поход, я это не раз видела. Она вставала, набрасывала на себя ночное платье, открывала свой ларец, вынимала оттуда бумагу, что-то писала на ней, перечитывала, запечатывала и снова ложилась. И все это – ни на минуту не просыпаясь.

Врач

Какое прискорбное расстройство человеческой природы – предаваться благотворному сну и в то же время поступать так, словно бодрствуешь! А скажите, не сопровождается ли это возбуждение во время сна не только расхаживанием и прочими движениями, но и речами? Что она говорит?

Придворная дама

Такое, доктор, чего никому нельзя повторить.

Врач

Но мне-то можно и даже нужно.

Придворная дама

Нет, ни вам и никому. У меня ведь нет свидетелей, которые подтвердили бы мои слова.

Входит леди Макбет со свечой.

Глядите, вот она! Так она всегда ходит и, клянусь жизнью, ни разу не проснулась. Не двигайтесь и наблюдайте за нею.

Врач

А где она взяла свечу?

Придворная дама

Свеча стояла возле ее постели. Она приказала, чтобы у нее в спальне всегда горел огонь.

Врач

Вы видите: глаза у нее открыты.

Придворная дама

Но взор – незрячий.

Врач

Посмотрите, что это она делает. Зачем она трет себе руки?

Придворная дама

Это у нее привычное движение. Ей кажется, что она их моет. Иногда целых четверть часа проходит, а она все трет и трет.

Леди Макбет

Пятно не сходит…

Врач

Тише! Она заговорила. Запишу-ка я ее слова, чтобы покрепче удержать их в памяти.

Леди Макбет

Прочь, проклятое пятно, прочь, говорю я тебе! Час, два – теперь пора за дело! Что? В аду темно? Стыдись, супруг! Ты же воин! Не робей! Чего нам бояться, что об этом узнают! Власть будет наша, и никто не посмеет призвать нас к ответу. Ну кто бы подумал, что в старике столько крови!

Врач

Слышали?

Леди Макбет

У тана Файфского была жена; где она теперь? Неужели эти руки никогда не станут чистыми? Довольно, государь, довольно: если вы не перестанете дрожать, все пропало.

Врач

Так, так. Вы узнали то, что вам не полагалось бы знать.

Придворная дама

Нет, это она сама сказала то, что не следовало говорить. Именно так. Одному Богу известно, что она такое знает.

Леди Макбет

Эта маленькая ручка все еще пахнет кровью. Всем благовониям Аравии не отбить этого запаха. О-о-о!

Врач

Какой вздох! У нее на сердце великая тяжесть.

Придворная дама

Я не согласилась бы таить в груди такое сердце, если бы даже за это мое тело облекли королевской мантией.

Врач

Вот и хорошо, вот и хорошо.

Придворная дама

Дай-то Бог, чтобы все было хорошо!

Врач

Этот недуг лежит за пределами моего искусства. Впрочем, я знавал людей, ходивших во сне и все-таки по-христиански умиравших на собственной постели.

Леди Макбет

Вымой руки, надень халат и не будь так бледен. Повторяю: Банко похоронен, ему не встать из могилы.

Врач

Вот оно как!

Леди Макбет

Ложись, ложись, в ворота стучат. Идем, идем, идем. Дай руку. Что свершено, то свершено. Ложись, ложись, ложись.

Уходит.

Врач

А теперь она ляжет в постель?

Придворная дама

Обязательно.

Врач

Не зря пошли дурные слухи. Дело,

Противное природе, порождает

Расстройство в нас. Должна душа больная

Хотя б глухим подушкам вверить тайну.

Не врач миледи нужен – духовник.

Бог да простит нас, грешных! Доброй ночи.

Подальше прячьте острые предметы

И за ее величеством смотрите

Во все глаза. Мой взор и разум ею

Так смущены, что высказать не смею

Я то, о чем помыслил.

Придворная дама

Доброй ночи.

Уходят.

Сцена вторая

Местность близ Дунсинана. Барабаны и знамена.

Входят Ментис, Кэтнес, Ангус, Ленокс и солдаты.

Ментис

Уже подходит войско англичан.

Малькольм, Макдуф и дядя принца Сивард

Ведут его, пылая правой местью.

За их святое дело даже схимник,

И тот на грозный бой восстал бы.

Ангус

Встретим

Их по дороге мы в лесу Бирнамском.

Кэтнес

Идет ли вместе с братом Дональбайн?

Ленокс

Я точно знаю: нет. Я видел список

Дворян Малькольма: там и младший Сивард,

И мальчики, которым стать мужами

Пришла пора.

Ментис

Что делает тиран?

Кэтнес

Он укрепляет стены Дунсинана.

Одни его считают сумасшедшим,

Другие, кем он меньше ненавидим, –

Безумным смельчаком. Но ясно всем,

Что он уж не смирит разброд и смуту

Уздою власти.

Ангус

Тайные убийства,

К его рукам прилипнув, их сковали.

За вероломство мстит ему мятеж.

Не из любви, а лишь из страха люди

Ему покорны. Чувствует он ныне,

Что сан повис на нем, как плащ гиганта

На вороватом карлике.

Ментис

Понятно,

Какие чувства в нем мятутся, если

Сам дух его чумной клянет себя

За то, что в нем живет.

Кэтнес

Идем и встретим

Того, кому служить нам долг велит,

Врача больной страны, с которым вместе

Прольем мы, чтоб отчизну исцелить,

Всю нашу кровь.

Ленокс

Иль столько, сколько нужно,

Чтоб царственный цветок вспоен был нами.

А плевел сгнил. – Вперед!

Привал – в Бирнаме!

Уходят.

Сцена третья

Дунсинан. Комната в замке. Входят Макбет, врач и свита.

Макбет

Я донесений слушать не хочу.

Пусть все бегут! Покуда к Дунсинану

Бирнам не подошел, я не унижусь

До страха пред Малькольмом. Он мальчишка

И женщиной рожден, а мне сказали

Всеведущие духи: «Будь бесстрашен.

Макбет для тех, кто женщиной рожден,

Неуязвим». Что ж, изменяйте, таны,

К эпикурейцам Англии бегите!

Мой разум тверд. Крепка рука моя.

Перед лицом беды не дрогну я.

Входит слуга.

Пусть дьявол закоптит тебя, бездельник!

Гусиная душа, с чего ты стал

Белей сметаны?

Слуга

Там их десять тысяч…

Макбет

Кого? Гусей, мерзавец?

Слуга

Нет, солдат.

Макбет

Трус, в кровь лицо ногтями расцарапай

И подрумянь свой страх! Каких солдат?

Иди к чертям с твоей творожной харей,

Вгоняющей в испуг! Каких солдат?

Слуга

Британских, ваша милость…

Макбет

Вон отсюда!

Слуга уходит.

Эй, Сейтон! – А ведь сердце замирает,

Как вспомнишь… Сейтон! – Этот бой сегодня

Меня иль вознесет, иль сокрушит.

Немало пожил я: уже усеян

Земной мой путь листвой сухой и желтой,

Но спутников, столь нужных нам под старость,

Друзей, любви, почета и вниманья –

Не вижу я; зато вокруг проклятья,

Негромкие, но страшные, и лесть,

Которую хотело б, да не смеет

Отвергнуть сердце бедное. – Эй, Сейтон!

Входит Сейтон{80}.

Сейтон

Я здесь, мой государь.

Макбет

Какие вести?

Сейтон

Все донесенья подтвердились.

Макбет

Буду

Сражаться я, пока с моих костей

Не срубят мясо. Дай-ка мне доспехи.

Сейтон

Не рано ль надевать их?

Макбет

Нет, пора.

Возьми побольше конницы, обрыскай

Окрестности и вешай всех, кто трусит.

Подай доспехи. – Как больная, доктор?

Врач

Она больна не телом, но душою,

Чей мир смущают призраки.

Макбет

А ты

Возьми да вылечи ее. Придумай,

Как исцелить недужное сознанье,

Как выполоть из памяти печаль,

Как письмена тоски стереть в мозгу

И снадобьем ей дать забвенье, сняв

С ее груди отягощенной тяжесть,

Налегшую на сердце.

Врач

В этом может

Помочь себе лишь сам больной.

Макбет

Тогда

Брось псам свои никчемные лекарства. –

Стяни мне панцирь, Сейтон. Дай мой жезл,

И на коней! – Сбежали, доктор, таны. –

Быстрее, Сейтон! – Если б мог ты, доктор,

Исследовать мочу моей страны,

Чтоб разгадать недуг, и государству

Вернуть здоровье, я бы эхо гор

Тебя заставил славить. – Живо, Сейтон! –

Какой ревень Шотландию прочистит

От англичан? О них ты слышал, доктор?

Врач

Да, слухи о приготовленьях ваших

Дошли до нас.

Макбет (указывая Сейтону на щит)

Неси его за мною.

Я смерти не боюсь, пока в поход

На Дунсинан Бирнамский лес нейдет.

Врач (в сторону)

Коль даст мне Бог с тобою распрощаться,

Сюда остерегусь я возвращаться.

Уходят.

Сцена четвертая

Местность близ Бирнамского леса. Барабаны и знамена. Входят Малькольм, старый Сивард, его сын, Макдуф, Ментис, Кэтнес, Ангус, Ленокс, Росс и солдаты.

Малькольм

Друзья, подходит день, когда мы вновь

Свой кров обезопасим.

Ментис

Несомненно.

Сивард

А что вон там за лес?

Ментис

Бирнамский лес.

Малькольм

Пусть воины ветвей с дерев нарубят

И над собой несут, чтоб тень листвы

Скрывала нашу численность и с толку

Разведчиков сбивала.

Солдаты

Все исполним.

Сивард

По слухам, отсидеться в Дунсинане

Решил самоуверенный тиран.

Малькольм

Да, Дунсинан – его последний козырь,

Ведь от него и малый, и великий

Бегут, едва представится возможность,

А те, кто с ним еще остался, служат

За страх, а не за совесть.

Макдуф

Так ли это –

В бою увидим, а пока что лучше

Нам возложить все упованья наши

На ратное искусство.

Сивард

Близко время,

Когда мы, подведя итог долгам,

Свое возьмем и воздадим врагам.

Догадки – лишь игра воображенья,

Уверенность же даст исход сраженья,

А дело клонится к нему.

Уходят.

Сцена пятая

Дунсинан. Двор замка. Входят Макбет, Сейтон и солдаты с барабанами и знаменами.

Макбет

Знамена выстави на стенах, Сейтон.

Опять кричат: «Идут!» И пусть. Осада

Смешна твердыне нашей. Лихорадка

И голод осаждающих пожрут.

Когда б к ним таны не переметнулись,

Мы их, схватившись с ними грудь на грудь,

Прогнали б восвояси.

Женские крики за сценой.

Что за крики?

Сейтон

То женщины кричат, мой государь.

Уходит.

Макбет

Давно я незнаком со вкусом страха,

А ведь, бывало, чувства леденил

Мне крик в ночи, и при рассказе страшном

Вставали волосы и у меня.

Но ужасами я уж так пресыщен,

Что о злодействе думать приучился

Без содроганья.

Сейтон возвращается.

Почему кричали?

Сейтон

Скончалась королева, государь.

Макбет

Что б умереть ей хоть на сутки позже!

Не до печальной вести мне сегодня.

Так – в каждом деле. Завтра, завтра, завтра,

А дни ползут, и вот уж в книге жизни

Читаем мы последний слог и видим,

Что все вчера лишь озаряли путь

К могиле пыльной. Дотлевай, огарок!

Жизнь – это только тень, комедиант,

Паясничавший полчаса на сцене

И тут же позабытый; это повесть,

Которую пересказал дурак:

В ней много слов и страсти, нет лишь смысла.

Входит гонец.

Ты для чего пришел? Болтать? Короче!

Гонец

Мой государь,

Я должен доложить о том, что видел,

А как сказать – не знаю.

Макбет

Да как хочешь.

Гонец

Стоял я вон на том холме в дозоре

И на Бирнам смотрел, как вдруг заметил,

Что на меня пошел он.

Макбет

Лжешь, холоп!

Гонец

Да навлеку ваш гнев я, если лгу!

Взгляните сами: лес идет на замок,

Вон там – в трех милях.

Макбет

Если это ложь,

Живьем тебя повесят, чтоб иссох

Ты с голоду; а если это правда,

Проделай то же самое со мной.

Моя решимость дрогнула. Я вижу,

Что бес мне лгал двусмысленною правдой:

«Ты невредим, пока на Дунсинан

Бирнамский лес нейдет». И вот уж лес

Пошел на Дунсинан! К оружью, в поле!

Ведь если не обман слова гонца,

Не все ль равно, где ожидать конца, –

Здесь или там. Постыл мне свет дневной.

Пусть рушится весь мир вослед за мной!

Вой, ветер! Злобствуй, буря! Бей набат!

Смерть я в доспехах встречу, как солдат!

Уходят.

Сцена шестая

Дунсинан. Перед замком. Барабаны и знамена. Входят Малькольм, старый Сивард, Макдуф и солдаты, несущие ветви.

Малькольм

Пришли. Долой зеленое прикрытье,

И явимся врагу. – Достойный дядя,

Вы с вашим храбрым сыном поведете

Передовой отряд, а мы с Макдуфом

Все остальное сделаем, как это

И решено.

Сивард

Желаю вам удачи,

И пусть изрубят нас самих в куски,

Коль мы не сломим вражие полки.

Малькольм

Исторгните из труб громовый рев.

Пусть кровь и смерть предвозвестят их зов.

Уходят.

Сцена седьмая

Поле сражения. Шум битвы. Входит Макбет.

Макбет

Я, как медведь на травле, что привязан

К столбу, но драться должен. Где же тот,

Кто был не женщиной рожден на свет?

Для остальных неуязвим Макбет.

Входит молодой Сивард.

Молодой Сивард

Эй, как тебя зовут?

Макбет

Узнаешь – вздрогнешь.

Молодой Сивард

Нет, даже если имени ужасней

Не знают в преисподней!

Макбет

Я – Макбет.

Молодой Сивард

Черт не измыслит имени, чей звук

Мне был бы ненавистней!

Макбет

И страшнее.

Молодой Сивард

Лжешь, гнусный деспот, и докажет это

Тебе мой меч!

Сражаются. Молодой Сивард убит.

Макбет

Ты женщиной рожден,

А кто рожден был женскою утробой,

Тот лишь смешит меня бессильной злобой.

Уходит. Шум битвы. Входит Макдуф.

Макдуф

Здесь громче бой шумит. Где ж ты, тиран?

Ведь если смерть не от меня ты примешь,

Меня тревожить вечно будут души

Моей жены и малышей моих.

Не в силах я рубить несчастных кернов{81},

В копейщики нанявшихся за деньги.

Мне нужен ты, Макбет, иль снова в ножны

Я вдвину незазубренным свой меч.

Я знаю, что ты здесь. Судя по шуму,

Могучий воин бьется тут. Судьба,

Сведи нас с ним! О большем не прошу.

Уходит. Шум битвы. Входят Малькольм и старый Сивард.

Сивард

За мной, милорд! Открыл ворота замок.

Часть войск тирана от него отпала

И бьется с остальными. Ваши таны

Дерутся славно. Бой к концу подходит.

Победа близко.

Малькольм

Нам достался враг,

Примкнувший к нам.

Сивард

Милорд, вступите в замок.

Уходят.

Сцена восьмая

Входит Макбет.

Макбет

Зачем примеру римского глупца

Мне подражать, на свой же меч бросаясь?

Пока я жив, разумнее губить

Чужие жизни.

Входит Макдуф.

Макдуф

Адский пес, ни с места!

Макбет

Ты меж людей единственный, с кем встречи

Я избегал. Уйди. Твоею кровью

И так уж отягчен мой дух.

Макдуф

Ответит

Тебе мой меч, а у меня нет слов,

Чтоб высказать тебе, злодей кровавый,

Как ты мне мерзок.

Сражаются.

Макбет

Брось напрасный труд:

Скорее ты неуловимый воздух

Сразишь мечом, чем нанесешь мне рану.

Бей лучше по доступным стали шлемам,

А я заклят. Не повредит мне тот,

Кто женщиной рожден.

Макдуф

Забудь заклятья.

Пусть дьявол, чьим слугой ты был доныне,

Тебе шепнет, что вырезан до срока

Ножом из чрева матери Макдуф.

Макбет

Будь проклят это молвивший язык!

Им сломлена моя мужская доблесть.

Не верю больше я коварным бесам,

Умеющим двусмысленно вселять

Правдивым словом ложную надежду.

С тобой – не бьюсь.

Макдуф

Тогда сдавайся, трус.

Живи и будь посмешищем всеобщим.

Как редкое чудовище, посадим

Тебя мы в клетку и повесим надпись:

«Смотрите, вот тиран».

Макбет

Нет, я не сдамся,

Не стану прах лобзать у ног Малькольма,

Чтоб чернь меня с проклятьями травила!

Хотя Бирнам пошел на Дунсинан,

Хоть ты, мой враг, не женщиной рожден,

До смерти я свой бранный щит не брошу.

Макдуф, начнем, и пусть нас меч рассудит.

Кто первым крикнет: «Стой!» – тот проклят будет!

Уходят, сражаясь. Отбой. Трубы. Входят с барабанами и знаменами Малькольм, старый Сивард, Росс, прочие таны и солдаты.

Малькольм

Надеюсь, уцелели все друзья?

Сивард

Не думаю. Но большинство их здесь,

И, значит, день недорого нам стоил.

Малькольм

А где ваш сын отважный и Макдуф?

Росс (Сиварду)

Милорд, ваш сын исполнил долг солдата

Едва успев дожить до лет мужских,

Но ни на шаг не отступив в сраженье,

Он доказал, что вправе зваться мужем,

И пал.

Сивард

Убит?

Росс

И вынесен из боя.

Пусть будет ваша скорбь несоразмерна

Достоинствам его, иначе ей

Конца не видеть.

Сивард

Он не в спину ранен?

Росс

Нет, в лоб.

Сивард

Тогда он Божий ратник ныне.

Всем сыновьям, будь у меня не меньше

Их, чем волос, я лучшего конца

Не пожелал бы. Вот и все, что нужно

Над ним сказать.

Малькольм

Он стоит большей скорби,

И я его оплачу.

Сивард

Для чего?

Он все свершил. Прекрасна смерть его.

Бог с ним! – А вон и тот, кто нас утешит.

Входит Макдуф с головой Макбета.

Макдуф

Да здравствует король! Ты стал им, принц.

Вот голова проклятого тирана.

Страна свободна. Вкруг тебя собрались

Все жемчуга короны, чьи сердца

Мне вторят. Но пускай и голосами

Они подхватят дружно мой привет:

Да здравствует Малькольм, король Шотландский!

Все

Да здравствует Малькольм, король Шотландский!

Малькольм

Не медлить мы должны с уплатой долга,

Но сразу же воздать вам за любовь.

Вас, родичи и таны, мы возводим

В сан графов, учреждаемый впервые

В Шотландии. Затем нам предстоит –

Хотя на это нужно будет время –

Вернуть друзей, бежавших на чужбину

От неусыпных происков тирана;

Предать суду приспешников жестоких

Злодея и его супруги адской,

Которая, как слышал я, с собой

Покончила; и многое другое,

Что мы исполним, коль поможет Бог,

По мере наших сил в свой час и срок.

Спасибо всем и каждому поклон.

Всех приглашаем на венчанье в Скон.

Трубы. Уходят.

Сонеты

1

Мы урожая ждем от лучших лоз,

Чтоб красота жила, не увядая.

Пусть вянут лепестки созревших роз,

Хранит их память роза молодая.

А ты, в свою влюбленный красоту,

Все лучшие ей отдавая соки,

Обилье превращаешь в нищету, –

Свой злейший враг, бездушный и жестокий.

Ты – украшенье нынешнего дня,

Недолговременной весны глашатай, –

Грядущее в зачатке хороня,

Соединяешь скаредность с растратой.

Жалея мир, земле не предавай

Грядущих лет прекрасный урожай!

2

Когда твое чело избороздят

Глубокими следами сорок зим,

Кто будет помнить царственный наряд,

Гнушаясь жалким рубищем твоим?

И на вопрос: «Где прячутся сейчас

Остатки красоты веселых лет?» –

Что скажешь ты? На дне угасших глаз?

Но злой насмешкой будет твой ответ.

Достойней прозвучали бы слова:

«Вы посмотрите на моих детей.

Моя былая свежесть в них жива,

В них оправданье старости моей».

Пускай с годами стынущая кровь

В наследнике твоем пылает вновь!

3

Прекрасный облик в зеркале ты видишь,

И, если повторить не поспешишь

Свои черты, природу ты обидишь,

Благословенья женщину лишишь.

Какая смертная не будет рада

Отдать тебе нетронутую новь?

Или бессмертия тебе не надо, –

Так велика к себе твоя любовь?

Для материнских глаз ты – отраженье

Давно промчавшихся апрельских дней.

И ты найдешь под старость утешенье

В таких же окнах юности твоей.

Но, ограничив жизнь своей судьбою,

Ты сам умрешь, и образ твой – с тобою.

4

Растратчик милый, расточаешь ты

Свое наследство в буйстве сумасбродном.

Природа нам не дарит красоты,

Но в долг дает – свободная свободным.

Прелестный скряга, ты присвоить рад

То, что дано тебе для передачи.

Несчитанный ты укрываешь клад,

Не становясь от этого богаче.

Ты заключаешь сделки сам с собой,

Себя лишая прибылей богатых.

И в грозный час, назначенный судьбой,

Какой отчет отдашь в своих растратах?

С тобою образ будущих времен,

Невоплощенный, будет погребен.

5

Украдкой время с тонким мастерством

Волшебный праздник создает для глаз.

И то же время в беге круговом

Уносит все, что радовало нас.

Часов и дней безудержный поток

Уводит лето в сумрак зимних дней,

Где нет листвы, застыл в деревьях сок,

Земля мертва и белый плащ на ней.

И только аромат цветущих роз –

Летучий пленник, запертый в стекле, –

Напоминает в стужу и мороз

О том, что лето было на земле.

Свой прежний блеск утратили цветы,

Но сохранили душу красоты.

6

Смотри же, чтобы жесткая рука

Седой зимы в саду не побывала,

Пока не соберешь цветов, пока

Весну не перельешь в хрусталь фиала.

Как человек, что драгоценный вклад

С лихвой обильной получил обратно,

Себя себе вернуть ты будешь рад

С законной прибылью десятикратной.

Ты будешь жить на свете десять раз,

Десятикратно в детях повторенный,

И вправе будешь в свой последний час

Торжествовать над смертью покоренной.

Ты слишком щедро одарен судьбой,

Чтоб совершенство умерло с тобой.

7

Пылающую голову рассвет

Приподымает с ложа своего,

И все земное шлет ему привет,

Лучистое встречая божество.

Когда в расцвете сил, в полдневный час,

Светило смотрит с высоты крутой, –

С каким восторгом миллионы глаз

Следят за колесницей золотой!

Когда же солнце завершает круг

И катится устало на закат,

Глаза его поклонников и слуг

Уже в другую сторону глядят.

Оставь же сына, юность хороня.

Он встретит солнце завтрашнего дня!

8

Ты – музыка, но звукам музыкальным

Ты внемлешь с непонятною тоской.

Зачем же любишь то, что так печально,

Встречаешь муку радостью такой?

Где тайная причина этой муки?

Не потому ли грустью ты объят,

Что стройно согласованные звуки

Упреком одиночеству звучат?

Прислушайся, как дружественно струны

Вступают в строй и голос подают, –

Как будто мать, отец и отрок юный

В счастливом единении поют.

Нам говорит согласье струн в концерте,

Что одинокий путь подобен смерти.

9

Должно быть, опасаясь вдовьих слез,

Ты не связал себя ни с кем любовью.

Но если б грозный рок тебя унес,

Весь мир надел бы покрывало вдовье.

В своем ребенке скорбная вдова

Любимых черт находит отраженье.

А ты не оставляешь существа,

В котором свет нашел бы утешенье.

Богатство, что растрачивает мот,

Меняя место, в мире остается.

А красота бесследно промелькнет,

И молодость, исчезнув, не вернется.

Кто предает себя же самого –

Не любит в этом мире никого!

10

По совести скажи: кого ты любишь?

Ты знаешь, любят многие тебя.

Но так беспечно молодость ты губишь,

Что ясно всем – живешь ты, не любя.

Свой лютый враг, не зная сожаленья,

Ты разрушаешь тайно день за днем

Великолепный, ждущий обновленья,

К тебе в наследство перешедший дом.

Переменись – и я прощу обиду,

В душе любовь, а не вражду пригрей.

Будь так же нежен, как прекрасен с виду,

И стань к себе щедрее и добрей.

Пусть красота живет не только ныне,

Но повторит себя в любимом сыне.

11

Мы вянем быстро – так же, как растем.

Растем в потомках, в новом урожае.

Избыток сил в наследнике твоем

Считай своим, с годами остывая.

Вот мудрости и красоты закон.

А без него царили бы на свете

Безумье, старость до конца времен.

И мир исчез бы в шесть десятилетий.

Пусть тот, кто жизни и земле не мил, –

Безликий, грубый, – гибнет невозвратно.

А ты дары такие получил,

Что возвратить их можешь многократно.

Ты вырезан искусно, как печать,

Чтобы векам свой оттиск передать.

12

Когда часы мне говорят, что свет

Потонет скоро в грозной тьме ночной,

Когда фиалки вянет нежный цвет

И темный локон блещет сединой,

Когда листва несется вдоль дорог,

В полдневный зной хранившая стада,

И нам кивает с погребальных дрог

Седых снопов густая борода, –

Я думаю о красоте твоей,

О том, что ей придется отцвести,

Как всем цветам лесов, лугов, полей,

Где новое готовится расти.

Но если смерти серп неумолим,

Оставь потомков, чтобы спорить с ним!

13

Не изменяйся, будь самим собой.

Ты можешь быть собой, пока живешь.

Когда же смерть разрушит образ твой,

Пусть будет кто-то на тебя похож.

Тебе природой красота дана

На очень краткий срок, и потому

Пускай по праву перейдет она

К наследнику прямому твоему.

В заботливых руках прекрасный дом

Не дрогнет перед натиском зимы,

И никогда не воцарится в нем

Дыханье смерти, холода и тьмы.

О, пусть, когда настанет твой конец,

Звучат слова: «Был у меня отец!»

14

Я не по звездам о судьбе гадаю,

И астрономия не скажет мне,

Какие звезды в небе к урожаю,

К чуме, пожару, голоду, войне.

Не знаю я, ненастье иль погоду

Сулит зимой и летом календарь,

И не могу судить по небосводу,

Какой счастливей будет государь.

Но вижу я в твоих глазах предвестье,

По неизменным звездам узнаю,

Что правда с красотой пребудут вместе,

Когда продлишь в потомках жизнь свою.

А если нет – под гробовой плитою

Исчезнет правда вместе с красотою.

15

Когда подумаю, что миг единый

От увяданья отделяет рост,

Что этот мир – подмостки, где картины

Сменяются под волхвованье звезд,

Что нас, как всходы нежные растений,

Растят и губят те же небеса,

Что смолоду в нас бродит сок весенний,

Но вянет наша сила и краса, –

О, как я дорожу твоей весною,

Твоей прекрасной юностью в цвету.

А время на тебя идет войною

И день твой ясный гонит в темноту.

Но пусть мой стих, как острый нож садовый,

Твой век возобновит прививкой новой.

16

Но если время нам грозит осадой,

То почему в расцвете сил своих

Не защитишь ты молодость оградой

Надежнее, чем мой бесплодный стих?

Вершины ты достиг пути земного,

И столько юных девственных сердец

Твой нежный облик повторить готовы,

Как не повторит кисть или резец.

Так жизнь исправит всё, что изувечит.

И если ты любви себя отдашь,

Она тебя верней увековечит,

Чем этот беглый, хрупкий карандаш.

Отдав себя, ты сохранишь навеки

Себя в созданье новом – в человеке.

17

Как мне уверить в доблестях твоих

Тех, до кого дойдет моя страница?

Но знает Бог, что этот скромный стих

Сказать не может больше, чем гробница.

Попробуй я оставить твой портрет,

Изобразить стихами взор чудесный, –

Потомок только скажет: «Лжет поэт,

Придав лицу земному свет небесный!»

И этот старый, пожелтевший лист

Отвергнет он, как болтуна седого,

Сказав небрежно: «Старый плут речист,

Да правды нет в его речах ни слова!»

Но, доживи твой сын до этих дней,

Ты жил бы в нем, как и в строфе моей.

18

Сравню ли с летним днем твои черты?

Но ты милей, умеренней и краше.

Ломает буря майские цветы,

И так недолговечно лето наше!

То нам слепит глаза небесный глаз,

То светлый лик скрывает непогода.

Ласкает, нежит и терзает нас

Своей случайной прихотью природа.

А у тебя не убывает день,

Не увядает солнечное лето.

И смертная тебя не скроет тень –

Ты будешь вечно жить в строках поэта.

Среди живых ты будешь до тех пор,

Доколе дышит грудь и видит взор.

19

Ты притупи, о время, когти льва,

Клыки из пасти леопарда рви,

В прах обрати земные существа

И феникса сожги в его крови.

Зимою, летом, осенью, весной

Сменяй улыбкой слезы, плачем – смех.

Что хочешь делай с миром и со мной, –

Один тебе я запрещаю грех.

Чело, ланиты друга моего

Не борозди тупым своим резцом.

Пускай черты прекрасные его

Для всех времен послужат образцом.

А коль тебе не жаль его ланит,

Мой стих его прекрасным сохранит!

20

Лик женщины, но строже, совершенней

Природы изваяло мастерство.

По-женски ты красив, но чужд измене,

Царь и царица сердца моего.

Твой нежный взор лишен игры лукавой,

Но золотит сияньем все вокруг.

Он мужествен и властью величавой

Друзей пленяет и разит подруг.

Тебя природа женщиною милой

Задумала, но, страстью пленена,

Она меня с тобою разлучила,

А женщин осчастливила она.

Пусть будет так. Но вот мое условье:

Люби меня, а их дари любовью.

21

Не соревнуюсь я с творцами од,

Которые раскрашенным богиням

В подарок преподносят небосвод

Со всей землей и океаном синим.

Пускай они для украшенья строф

Твердят в стихах, между собою споря,

О звездах неба, о венках цветов,

О драгоценностях земли и моря.

В любви и в слове – правда мой закон,

И я пишу, что милая прекрасна,

Как все, кто смертной матерью рожден,

А не как солнце или месяц ясный.

Я не хочу хвалить любовь мою, –

Я никому ее не продаю!

22

Лгут зеркала, – какой же я старик!

Я молодость твою делю с тобою.

Но если дни избороздят твой лик,

Я буду знать, что побежден судьбою.

Как в зеркало, глядясь в твои черты,

Я самому себе кажусь моложе.

Мне молодое сердце даришь ты,

И я тебе свое вручаю тоже.

Старайся же себя оберегать –

Не для себя: хранишь ты сердце друга.

А я готов, как любящая мать,

Беречь твое от горя и недуга.

Одна судьба у наших двух сердец:

Замрет мое – и твоему конец!

23

Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли,

Как тот безумец, что, впадая в гнев,

В избытке сил теряет силу воли, –

Так я молчу, не зная, что сказать,

Не оттого, что сердце охладело.

Нет, на мои уста кладет печать

Моя любовь, которой нет предела.

Так пусть же книга говорит с тобой.

Пускай она, безмолвный мой ходатай,

Идет к тебе с признаньем и мольбой

И справедливой требует расплаты.

Прочтешь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?

24

Мой глаз гравером стал и образ твой

Запечатлел в моей груди правдиво.

С тех пор служу я рамою живой,

А лучшее в искусстве – перспектива.

Сквозь мастера смотри на мастерство,

Чтоб свой портрет увидеть в этой раме.

Та мастерская, что хранит его,

Застеклена любимыми глазами.

Мои глаза с твоими так дружны,

Моими я тебя в душе рисую.

Через твои с небесной вышины

Заглядывает солнце в мастерскую.

Увы, моим глазам через окно

Твое увидеть сердце не дано.

25

Кто под звездой счастливою рожден –

Гордится славой, титулом и властью.

А я судьбой скромнее награжден,

И для меня любовь – источник счастья.

Под солнцем пышно листья распростер

Наперсник принца, ставленник вельможи.

Но гаснет солнца благосклонный взор,

И золотой подсолнух гаснет тоже.

Военачальник, баловень побед,

В бою последнем терпит пораженье,

И всех его заслуг потерян след.

Его удел – опала и забвенье.

Но нет угрозы титулам моим

Пожизненным: любил, люблю, любим.

26

Покорный данник, верный королю,

Я, движимый почтительной любовью,

К тебе посольство письменное шлю,

Лишенное красот и острословья.

Я не нашел тебя достойных слов.

Но если чувства верные оценишь,

Ты этих бедных и нагих послов

Своим воображением оденешь.

А может быть, созвездья, что ведут

Меня вперед неведомой дорогой,

Нежданный блеск и славу придадут

Моей судьбе, безвестной и убогой.

Тогда любовь я покажу свою,

А до поры во тьме ее таю.

27

Трудами изнурен, хочу уснуть,

Блаженный отдых обрести в постели.

Но только лягу, вновь пускаюсь в путь –

В своих мечтах – к одной и той же цели.

Мои мечты и чувства в сотый раз

Идут к тебе дорогой пилигрима,

И, не смыкая утомленных глаз,

Я вижу тьму, что и слепому зрима.

Усердным взором сердца и ума

Во тьме тебя ищу, лишенный зренья.

И кажется великолепной тьма,

Когда в нее ты входишь светлой тенью.

Мне от любви покоя не найти.

И днем и ночью – я всегда в пути.

28

Как я могу усталость превозмочь,

Когда лишен я благости покоя?

Тревоги дня не облегчает ночь,

А ночь, как день, томит меня тоскою.

И день и ночь – враги между собой –

Как будто подают друг другу руки.

Тружусь я днем, отвергнутый судьбой,

А по ночам не сплю, грустя в разлуке.

Чтобы к себе расположить рассвет,

Я сравнивал с тобою день погожий

И смуглой ночи посылал привет,

Сказав, что звезды на тебя похожи.

Но все трудней мой следующий день,

И все темней грядущей ночи тень.

29

Когда в раздоре с миром и судьбой,

Припомнив годы, полные невзгод,

Тревожу я бесплодною мольбой

Глухой и равнодушный небосвод

И, жалуясь на горестный удел,

Готов меняться жребием своим

С тем, кто в искусстве больше преуспел,

Богат надеждой и людьми любим, –

Тогда, внезапно вспомнив о тебе,

Я малодушье жалкое кляну,

И жаворонком, вопреки судьбе,

Моя душа несется в вышину.

С твоей любовью, с памятью о ней

Всех королей на свете я сильней.

30

Когда на суд безмолвных, тайных дум

Я вызываю голоса былого, –

Утраты все приходят мне на ум,

И старой болью я болею снова.

Из глаз, не знавших слез, я слезы лью

О тех, кого во тьме таит могила,

Ищу любовь погибшую мою

И все, что в жизни мне казалось мило.

Веду я счет потерянному мной

И ужасаюсь вновь потере каждой,

И вновь плачу я дорогой ценой

За то, за что платил уже однажды!

Но прошлое я нахожу в тебе

И все готов простить своей судьбе.

31

В твоей груди я слышу все сердца,

Что я считал сокрытыми в могилах.

В чертах прекрасных твоего лица

Есть отблеск лиц, когда-то сердцу милых.

Немало я над ними пролил слез,

Склоняясь ниц у камня гробового.

Но, видно, рок на время их унес –

И вот теперь встречаемся мы снова.

В тебе нашли последний свой приют

Мне близкие и памятные лица,

И все тебе с поклоном отдают

Моей любви растраченной частицы.

Всех дорогих в тебе я нахожу

И весь тебе – им всем – принадлежу.

32

О, если ты тот день переживешь,

Когда меня накроет смерть доскою,

И эти строчки бегло перечтешь,

Написанные дружеской рукою, –

Сравнишь ли ты меня и молодежь?

Ее искусство выше будет вдвое.

Но пусть я буду по-милу хорош

Тем, что при жизни полон был тобою.

Ведь если бы я не отстал в пути, –

С растущим веком мог бы я расти

И лучшие принес бы посвященья

Среди певцов иного поколенья.

Но так как с мертвым спор ведут они, –

Во мне любовь, в них мастерство цени!

33

Я наблюдал, как солнечный восход

Ласкает горы взором благосклонным,

Потом улыбку шлет лугам зеленым

И золотит поверхность бледных вод.

Но часто позволяет небосвод

Слоняться тучам перед светлым троном.

Они ползут над миром омраченным,

Лишая землю царственных щедрот.

Так солнышко мое взошло на час,

Меня дарами щедро осыпая.

Подкралась туча хмурая, слепая,

И нежный свет любви моей угас.

Но не ропщу я на печальный жребий, –

Бывают тучи на земле, как в небе.

34

Блистательный мне был обещан день,

И без плаща я свой покинул дом.

Но облаков меня догнала тень,

Настигла буря с градом и дождем.

Пускай потом, пробившись из-за туч,

Коснулся нежно моего чела,

Избитого дождем, твой кроткий луч, –

Ты исцелить мне раны не могла.

Меня не радует твоя печаль,

Раскаянье твое не веселит.

Сочувствие обидчика едва ль

Залечит язвы жгучие обид.

Но слез твоих, жемчужных слез ручьи,

Как ливень, смыли все грехи твои!

35

Ты не грусти, сознав свою вину.

Нет розы без шипов; чистейший ключ

Мутят песчинки; солнце и луну

Скрывает тень затменья или туч.

Мы все грешны, и я не меньше всех

Грешу в любой из этих горьких строк,

Сравненьями оправдывая грех,

Прощая беззаконно твой порок.

Защитником я прихожу на суд,

Чтобы служить враждебной стороне.

Моя любовь и ненависть ведут

Войну междоусобную во мне.

Хоть ты меня ограбил, милый вор,

Но я делю твой грех и приговор.

36

Признаюсь я, что двое мы с тобой,

Хотя в любви мы существо одно.

Я не хочу, чтоб мой порок любой

На честь твою ложился, как пятно.

Пусть нас в любви одна связует нить,

Но в жизни горечь разная у нас.

Она любовь не может изменить,

Но у любви крадет за часом час.

Как осужденный, права я лишен

Тебя при всех открыто узнавать,

И ты принять не можешь мой поклон,

Чтоб не легла на честь твою печать.

Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю,

Что весь я твой и честь твою делю!

37

Как радует отца на склоне дней

Наследников отвага молодая,

Так правдою и славою твоей

Любуюсь я, бесславно увядая.

Великодушье, знатность, красота,

И острый ум, и сила, и здоровье –

Едва ль не каждая твоя черта

Передается мне с твоей любовью.

Не беден я, не слаб, не одинок,

И тень любви, что на меня ложится,

Таких щедрот несет с собой поток,

Что я живу одной ее частицей.

Все, что тебе могу я пожелать,

Нисходит от тебя как благодать.

38

Неужто музе не хватает темы,

Когда ты можешь столько подарить

Чудесных дум, которые не все мы

Достойны на бумаге повторить.

И если я порой чего-то стою,

Благодари себя же самого.

Тот поражен душевной немотою,

Кто в честь твою не скажет ничего.

Для нас ты будешь музою десятой

И в десять раз прекрасней остальных,

Чтобы стихи, рожденные когда-то,

Мог пережить тобой внушенный стих.

Пусть будущие славят поколенья

Нас за труды, тебя – за вдохновенье.

39

О, как тебе хвалу я воспою,

Когда с тобой одно мы существо?

Нельзя же славить красоту свою,

Нельзя хвалить себя же самого.

Затем-то мы и существуем врозь,

Чтоб оценил я прелесть красоты

И чтоб тебе услышать довелось

Хвалу, которой стоишь только ты.

Разлука тяжела нам, как недуг,

Но временами одинокий путь

Счастливейшим мечтам дает досуг

И позволяет время обмануть.

Разлука сердце делит пополам,

Чтоб славить друга легче было нам.

40

Все страсти, все любви мои возьми, –

От этого приобретешь ты мало.

Все, что любовью названо людьми,

И без того тебе принадлежало.

Тебе, мой друг, не ставлю я в вину,

Что ты владеешь тем, чем я владею.

Нет, я в одном тебя лишь упрекну,

Что пренебрег любовью ты моею.

Ты нищего лишил его сумы.

Но я простил пленительного вора.

Любви обиды переносим мы

Трудней, чем яд открытого раздора.

О ты, чье зло мне кажется добром.

Убей меня, но мне не будь врагом!

41

Беспечные обиды юных лет,

Что ты наносишь мне, не зная сам,

Когда меня в твоем сознанье нет, –

К лицу твоим летам, твоим чертам.

Приветливый, – ты лестью окружен,

Хорош собой, – соблазну ты открыт.

А перед лаской искушенных жен

Сын женщины едва ли устоит.

Но жалко, что в избытке юных сил

Меня не обошел ты стороной

И тех сердечных уз не пощадил,

Где должен был нарушить долг двойной.

Неверную своей красой пленя,

Ты дважды правду отнял у меня.

42

Полгоря в том, что ты владеешь ею,

Но сознавать и видеть, что она

Тобой владеет, – вдвое мне больнее.

Твоей любви утрата мне страшна.

Я сам для вас придумал оправданье:

Любя меня, ее ты полюбил.

А милая тебе дарит свиданья

За то, что мне ты бесконечно мил.

И если мне терять необходимо, –

Свои потери вам я отдаю:

Ее любовь нашел мой друг любимый,

Любимая нашла любовь твою.

Но если друг и я – одно и то же,

То я, как прежде, ей всего дороже…

43

Смежая веки, вижу я острей.

Открыв глаза, гляжу, не замечая,

Но светел темный взгляд моих очей,

Когда во сне к тебе их обращаю.

И если так светла ночная тень –

Твоей неясной тени отраженье, –

То как велик твой свет в лучистый день,

Насколько явь светлее сновиденья!

Каким бы счастьем было для меня –

Проснувшись утром, увидать воочью

Тот ясный лик в лучах живого дня,

Что мне светил туманно мертвой ночью.

День без тебя казался ночью мне,

А день я видел по ночам во сне.

44

Когда бы мыслью стала эта плоть, –

О, как легко, наперекор судьбе,

Я мог бы расстоянье побороть

И в тот же миг перенестись к тебе.

Будь я в любой из отдаленных стран,

Я миновал бы тридевять земель.

Пересекают мысли океан

С той быстротой, с какой наметят цель.

Пускай моя душа – огонь и дух,

Но за мечтой, родившейся в мозгу,

Я, созданный из элементов двух –

Земли с водой, – угнаться не могу.

Земля, – к земле навеки я прирос,

Вода, – я лью потоки горьких слез.

45

Другие две основы мирозданья –

Огонь и воздух – более легки.

Дыханье мысли и огонь желанья

Я шлю к тебе, пространству вопреки.

Когда они – две вольные стихии –

К тебе любви посольством улетят,

Со мною остаются остальные

И тяжестью мне душу тяготят.

Тоскую я, лишенный равновесья,

Пока стихии духа и огня

Ко мне обратно не примчатся с вестью,

Что друг здоров и помнит про меня.

Как счастлив я!.. Но вновь через мгновенье

Летят к тебе и мысли и стремленья.

46

Мой глаз и сердце – издавна в борьбе:

Они тебя не могут поделить.

Мой глаз твой образ требует себе,

А сердце в сердце хочет утаить.

Клянется сердце верное, что ты

Невидимо для глаз хранишься в нем.

А глаз уверен, что твои черты

Хранит он в чистом зеркале своем.

Чтоб рассудить междоусобный спор,

Собрались мысли за столом суда

И помирить решили ясный взор

И дорогое сердце навсегда.

Они на части разделили клад,

Доверив сердце сердцу, взгляду – взгляд.

47

У сердца с глазом – тайный договор:

Они друг другу облегчают муки,

Когда тебя напрасно ищет взор

И сердце задыхается в разлуке.

Твоим изображеньем зоркий глаз

Дает и сердцу любоваться вволю.

А сердце глазу в свой урочный час

Мечты любовной уступает долю.

Так в помыслах моих иль во плоти

Ты предо мной в мгновение любое.

Не дальше мысли можешь ты уйти.

Я неразлучен с ней, она – с тобою.

Мой взор тебя рисует и во сне

И будит сердце, спящее во мне.

48

Заботливо готовясь в дальний путь,

Я безделушки запер на замок,

Чтоб на мое богатство посягнуть

Незваный гость какой-нибудь не мог.

А ты, кого мне больше жизни жаль,

Пред кем и золото – блестящий сор,

Моя утеха и моя печаль,

Тебя любой похитить может вор.

В каком ларце таить мне божество,

Чтоб сохранить навеки взаперти?

Где, как не в тайне сердца моего,

Откуда ты всегда вольна уйти.

Боюсь, и там нельзя укрыть алмаз,

Приманчивый для самых честных глаз!

49

В тот черный день (пусть он минует нас!),

Когда увидишь все мои пороки,

Когда терпенья истощишь запас

И мне объявишь приговор жестокий,

Когда, со мной сойдясь в толпе людской,

Меня едва подаришь взглядом ясным,

И я увижу холод и покой

В твоем лице, по-прежнему прекрасном, –

В тот день поможет горю моему

Сознание, что я тебя не стою,

И руку я в присяге подниму,

Все оправдав своей неправотою.

Меня оставить вправе ты, мой друг,

А у меня для счастья нет заслуг.

50

Как тяжко мне, в пути взметая пыль,

Не ожидая дальше ничего,

Отсчитывать уныло, сколько миль

Отъехал я от счастья своего.

Усталый конь, забыв былую прыть,

Едва трусит лениво подо мной, –

Как будто знает: незачем спешить

Тому, кто разлучен с душой родной.

Хозяйских шпор не слушается он

И только ржаньем шлет мне свой укор.

Меня больнее ранит этот стон,

Чем бедного коня – удары шпор.

Я думаю, с тоскою глядя вдаль:

За мною – радость, впереди – печаль.

51

Так я оправдывал несносный нрав

Упрямого, ленивого коня,

Который был в своем упрямстве прав,

Когда в изгнанье шагом вез меня.

Но будет непростительным грехом,

Коль он обратно так же повезет.

Да поскачи на вихре я верхом,

Я думал бы: как тихо он ползет!

Желанья не догонит лучший конь,

Когда оно со ржаньем мчится вскачь.

Оно легко несется, как огонь,

И говорит ленивейшей из кляч:

– Ты, бедная, шажком себе иди,

А я помчусь на крыльях впереди!

52

Как богачу, доступно мне в любое

Мгновение сокровище мое.

Но знаю я, что хрупко острие

Минут счастливых, данных мне судьбою.

Нам праздники, столь редкие в году,

Несут с собой тем большее веселье.

И редко расположены в ряду

Других камней алмазы ожерелья.

Пускай скрывает время, как ларец,

Тебя, мой друг, венец мой драгоценный,

Но счастлив я, когда алмаз свой пленный

Оно освобождает наконец.

Ты мне даришь и торжество свиданья,

И трепетную радость ожиданья.

53

Какою ты стихией порожден?

Все по одной отбрасывают тени,

А за тобою вьется миллион

Твоих теней, подобий, отражений.

Вообразим Адониса портрет, –

С тобой он схож, как слепок твой дешевый.

Елене в древности дивился свет.

Ты – древнего искусства образ новый.

Невинную весну и зрелый год

Хранит твой облик, внутренний и внешний:

Как время жатвы, полон ты щедрот,

А видом день напоминаешь вешний.

Все, что прекрасно, мы зовем твоим.

Но с чем же сердце верное сравним?

54

Прекрасное прекрасней во сто крат,

Увенчанное правдой драгоценной.

Мы в нежных розах ценим аромат,

В их пурпуре живущий сокровенно.

Пусть у цветов, где свил гнездо порок,

И стебель, и шипы, и листья те же,

И так же пурпур лепестков глубок,

И тот же венчик, что у розы свежей, –

Они цветут, не радуя сердец,

И вянут, отравляя нам дыханье.

А у душистых роз иной конец:

Их душу перельют в благоуханье.

Когда погаснет блеск очей твоих,

Вся прелесть правды перельется в стих.

55

Замшелый мрамор царственных могил

Исчезнет раньше этих веских слов,

В которых я твой образ сохранил.

К ним не пристанет пыль и грязь веков.

Пусть опрокинет статуи война,

Мятеж развеет каменщиков труд,

Но врезанные в память письмена

Бегущие столетья не сотрут.

Ни смерть не увлечет тебя на дно,

Ни темного забвения вражда.

Тебе с потомством дальним суждено,

Мир износив, увидеть день Суда.

Итак, до пробуждения живи

В стихах, в сердцах, исполненных любви!

56

Проснись, любовь! Твое ли острие

Тупей, чем жало голода и жажды?

Как ни обильны яства и питье,

Нельзя навек насытиться однажды.

Так и любовь. Ее голодный взгляд

Сегодня утолен до утомленья,

А завтра снова ты огнем объят,

Рожденным для горенья, а не тленья.

Чтобы любовь была нам дорога,

Пусть океаном будет час разлуки,

Пусть двое, выходя на берега,

Один к другому простирают руки.

Пусть зимней стужей будет этот час,

Чтобы весна теплей пригрела нас!

57

Для верных слуг нет ничего другого,

Как ожидать у двери госпожу.

Так, прихотям твоим служить готовый,

Я в ожиданье время провожу.

Я про себя бранить не смею скуку,

За стрелками часов твоих следя.

Не проклинаю горькую разлуку,

За дверь твою по знаку выходя.

Не позволяю помыслам ревнивым

Переступать заветный твой порог,

И, бедный раб, считаю я счастливым

Того, кто час пробыть с тобою мог.

Что хочешь делай. Я лишился зренья,

И нет во мне ни тени подозренья.

58

Избави Бог, меня лишивший воли,

Чтоб я посмел твой проверять досуг,

Считать часы и спрашивать: доколе?

В дела господ не посвящают слуг.

Зови меня, когда тебе угодно,

А до того я буду терпелив.

Удел мой – ждать, пока ты не свободна,

И сдерживать упрек или порыв.

Ты предаешься ль делу иль забаве, –

Сама ты госпожа своей судьбе.

И, провинившись пред собой, ты вправе

Свою вину прощать самой себе.

В часы твоих забот иль наслажденья

Я жду тебя в тоске, без осужденья…

59

Уж если нет на свете новизны,

А есть лишь повторение былого

И понапрасну мы страдать должны,

Давно рожденное рождая снова, –

Пусть наша память, пробежавши вспять

Пятьсот кругов, что солнце очертило,

Сумеет в древней книге отыскать

Запечатленный в слове лик твой милый.

Тогда б я знал, что думали в те дни

Об этом чуде, сложно совершенном, –

Ушли ли мы вперед, или они,

Иль этот мир остался неизменным.

Но верю я, что лучшие слова

В честь меньшего слагались божества!

60

Как движется к земле морской прибой,

Так и ряды бессчетные минут,

Сменяя предыдущие собой,

Поочередно к вечности бегут.

Младенчества новорожденный серп

Стремится к зрелости и наконец,

Кривых затмений испытав ущерб,

Сдает в борьбе свой золотой венец.

Резец годов у жизни на челе

За полосой проводит полосу.

Все лучшее, что дышит на земле,

Ложится под разящую косу.

Но время не сметет моей строки,

Где ты пребудешь смерти вопреки!

61

Твоя ль вина, что милый образ твой

Не позволяет мне сомкнуть ресницы

И, стоя у меня над головой,

Тяжелым векам не дает закрыться?

Твоя ль душа приходит в тишине

Мои дела и помыслы проверить,

Всю ложь и праздность обличить во мне,

Всю жизнь мою, как свой удел, измерить?

О нет, любовь твоя не так сильна,

Чтоб к моему являться изголовью,

Моя, моя любовь не знает сна.

На страже мы стоим с моей любовью.

Я не могу забыться сном, пока

Ты – от меня вдали – к другим близка.

62

Любовь к себе моим владеет взором.

Она проникла в кровь мою и плоть.

И есть ли средство на земле, которым

Я эту слабость мог бы побороть?

Мне кажется, нет равных красотою,

Правдивей нет на свете никого.

Мне кажется, так дорого я стою,

Как ни одно земное существо.

Когда же невзначай в зеркальной глади

Я вижу настоящий образ свой

В морщинах лет, – на этот образ глядя,

Я сознаюсь в ошибке роковой.

Себя, мой друг, я подменял тобою,

Век уходящий – юною судьбою.

63

Про черный день, когда моя любовь,

Как я теперь, узнает жизни бремя,

Когда с годами оскудеет кровь

И гладкое чело изрежет время,

Когда к обрыву ночи подойдет,

Пройдя полкруга, новое светило

И потеряет краски небосвод,

В котором солнце только что царило, –

Про черный день оружье я припас,

Чтоб воевать со смертью и забвеньем,

Чтобы любимый образ не угас,

А был примером дальним поколеньям.

Оружье это – черная строка.

В ней все цвета переживут века.

64

Мы видели, как времени рука

Срывает все, во что рядится время,

Как сносят башню гордую века

И рушит медь тысячелетий бремя,

Как пядь за пядью у прибрежных стран

Захватывает землю зыбь морская,

Меж тем как суша грабит океан,

Расход приходом мощным покрывая,

Как пробегает дней круговорот

И королевства близятся к распаду…

Все говорит о том, что час пробьет –

И время унесет мою отраду.

А это – смерть!.. Печален мой удел.

Каким я хрупким счастьем овладел!

65

Уж если медь, гранит, земля и море

Не устоят, когда придет им срок,

Как может уцелеть, со смертью споря,

Краса твоя – беспомощный цветок?

Как сохранить дыханье розы алой,

Когда осада тяжкая времен

Незыблемые сокрушает скалы

И рушит бронзу статуй и колонн?

О горькое раздумье!.. Где, какое

Для красоты убежище найти?

Как, маятник остановив рукою,

Цвет времени от времени спасти?..

Надежды нет. Но светлый облик милый

Спасут, быть может, черные чернила!

66

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске мудреца, пророка,

И вдохновения зажатый рот,

И праведность на службе у порока.

Все мерзостно, что вижу я вокруг…

Но как тебя покинуть, милый друг!

67

Спроси: зачем в пороках он живет?

Чтобы служить бесчестью оправданьем?

Чтобы грехам приобрести почет

И ложь прикрыть своим очарованьем?

Зачем искусства мертвые цвета

Крадут его лица огонь весенний?

Зачем лукаво ищет красота

Поддельных роз, фальшивых украшений?

Зачем его хранит природа-мать,

Когда она давно уже не в силах

В его щеках огнем стыда пылать,

Играть живою кровью в этих жилах?

Хранить затем, чтоб знал и помнил свет

О том, что было и чего уж нет!

68

Его лицо – одно из отражений

Тех дней, когда на свете красота

Цвела свободно, как цветок весенний,

И не рядилась в ложные цвета,

Когда никто в кладбищенской ограде

Не смел нарушить мертвенный покой

И дать забытой золотистой пряди

Вторую жизнь на голове другой.

Его лицо приветливо и скромно.

Уста поддельных красок лишены.

В его весне нет зелени заемной

И новизна не грабит старины.

Его хранит природа для сравненья

Прекрасной правды с ложью украшенья.

69

В том внешнем, что в тебе находит взор,

Нет ничего, что хочется исправить.

Вражды и дружбы общий приговор

Не может к правде черточки прибавить.

За внешний облик – внешний и почет.

Но голос тех же судей неподкупных

Звучит иначе, если речь зайдет

О свойствах сердца, глазу недоступных.

Толкует о душе твоей молва.

А зеркало души – ее деянья.

И заглушает сорная трава

Твоих сладчайших роз благоуханье.

Твой нежный сад запущен потому,

Что он доступен всем и никому.

70

То, что тебя бранят, – не твой порок.

Прекрасное обречено молве.

Его не может очернить упрек –

Ворона в лучезарной синеве.

Ты хороша, но хором клеветы

Еще дороже ты оценена.

Находит червь нежнейшие цветы,

А ты невинна, как сама весна.

Избегла ты засады юных дней

Иль нападавший побежден был сам,

Но чистотой и правдою своей

Ты не замкнешь уста клеветникам.

Без этой легкой тени на челе

Одна бы ты царила на земле!

71

Ты погрусти, когда умрет поэт,

Покуда звон ближайшей из церквей

Не возвестит, что этот низкий свет

Я променял на низший мир червей.

И если перечтешь ты мой сонет,

Ты о руке остывшей не жалей.

Я не хочу туманить нежный цвет

Очей любимых памятью своей.

Я не хочу, чтоб эхо этих строк

Меня напоминало вновь и вновь.

Пускай замрут в один и тот же срок

Мое дыханье и твоя любовь!..

Я не хочу, чтобы своей тоской

Ты предала себя молве людской.

72

Чтобы не мог тебя заставить свет

Рассказывать, что ты во мне любила, –

Забудь меня, когда на склоне лет

Иль до того возьмет меня могила.

Так мало ты хорошего найдешь,

Перебирая все мои заслуги,

Что поневоле, говоря о друге,

Придумаешь спасительную ложь.

Чтоб истинной любви не запятнать

Каким-нибудь воспоминаньем ложным,

Меня скорей из памяти изгладь, –

Иль дважды мне ответ придется дать:

За то, что был при жизни столь ничтожным

И что потом тебя заставил лгать!

73

То время года видишь ты во мне,

Когда один-другой багряный лист

От холода трепещет в вышине –

На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час,

Когда поблек на западе закат

И купол неба, отнятый у нас,

Подобьем смерти – сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня,

Который гаснет в пепле прошлых дней,

И то, что жизнью было для меня,

Могилою становится моей.

Ты видишь все. Но близостью конца

Теснее наши связаны сердца!

74

Когда меня отправят под арест

Без выкупа, залога и отсрочки,

Не глыба камня, не могильный крест –

Мне памятником будут эти строчки.

Ты вновь и вновь найдешь в моих стихах

Все, что во мне тебе принадлежало.

Пускай земле достанется мой прах, –

Ты, потеряв меня, утратишь мало.

С тобою будет лучшее во мне.

А смерть возьмет от жизни быстротечно

Осадок, остающийся на дне,

То, что похитить мог бродяга встречный,

Ей – черепки разбитого ковша,

Тебе – мое вино, моя душа.

75

Ты утоляешь мой голодный взор,

Как землю освежительная влага.

С тобой веду я бесконечный спор,

Как со своей сокровищницей скряга.

То счастлив он, то мечется во сне,

Боясь шагов, звучащих за стеною,

То хочет быть с ларцом наедине,

То рад блеснуть сверкающей казною.

Так я, вкусив блаженство на пиру,

Терзаюсь жаждой в ожиданье взгляда.

Живу я тем, что у тебя беру,

Моя надежда, мука и награда.

В томительном чередованье дней

То я богаче всех, то всех бедней.

76

Увы, мой стих не блещет новизной,

Разнообразьем перемен нежданных.

Не поискать ли мне тропы иной,

Приемов новых, сочетаний странных?

Я повторяю прежнее опять,

В одежде старой появляюсь снова.

И кажется, по имени назвать

Меня в стихах любое может слово.

Все это оттого, что вновь и вновь

Решаю я одну свою задачу:

Я о тебе пишу, моя любовь,

И то же сердце, те же силы трачу.

Все то же солнце ходит надо мной,

Но и оно не блещет новизной!

77

Седины ваши зеркало покажет,

Часы – потерю золотых минут.

На белую страницу строчка ляжет –

И вашу мысль увидят и прочтут.

По черточкам морщин в стекле правдивом

Мы все ведем своим утратам счет.

А в шорохе часов неторопливом

Украдкой время к вечности течет.

Запечатлейте беглыми словами

Все, что не в силах память удержать.

Своих детей, давно забытых вами,

Когда-нибудь вы встретите опять.

Как часто эти найденные строки

Для нас таят бесценные уроки.

78

Тебя я музой называл своею

Так часто, что теперь наперебой

Поэты, переняв мою затею,

Свои стихи украсили тобой.

Глаза, что петь немого научили,

Заставили невежество летать, –

Искусству тонкому придали крылья,

Изяществу – величия печать.

И все же горд своим я приношеньем,

Хоть мне такие крылья не даны.

Стихам других ты служишь украшеньем,

Мои стихи тобою рождены.

Поэзия – в тебе. Простые чувства

Ты возвышать умеешь до искусства.

79

Когда один я находил истоки

Поэзии в тебе, блистал мой стих.

Но как теперь мои померкли строки

И голос музы немощной затих!

Я сознаю своих стихов бессилье.

Но все, что можно о тебе сказать,

Поэт в твоем находит изобилье,

Чтобы тебе преподнести опять.

Он славит добродетель, это слово

Украв у поведенья твоего,

Он воспевает красоту, но снова

Приносит дар, ограбив божество.

Благодарить не должен тот, кто платит

Сполна за все, что стихотворец тратит.

80

Мне изменяет голос мой и стих,

Когда подумаю, какой певец

Тебя прославил громом струн своих,

Меня молчать заставив наконец.

Но так как вольный океан широк

И с кораблем могучим наравне

Качает скромный маленький челнок, –

Дерзнул я появиться на волне.

Лишь с помощью твоей средь бурных вод

Могу держаться, не иду ко дну.

А он в сиянье парусов плывет,

Бездонную тревожа глубину.

Не знаю я, что ждет меня в пути,

Но не боюсь и смерть в любви найти.

81

Тебе ль меня придется хоронить,

Иль мне тебя, – не знаю, друг мой милый.

Но пусть судьбы твоей прервется нить,

Твой образ не исчезнет за могилой.

Ты сохранишь и жизнь и красоту,

А от меня ничто не сохранится.

На кладбище покой я обрету,

А твой приют – открытая гробница.

Твой памятник – восторженный мой стих.

Кто не рожден еще, его услышит.

И мир повторит повесть дней твоих,

Когда умрут все те, кто ныне дышит.

Ты будешь жить, земной покинув прах,

Там, где живет дыханье, – на устах!

82

Не обручен ты с музою моей,

И часто снисходителен твой суд,

Когда тебе поэты наших дней

Красноречиво посвящают труд.

Твой ум изящен, как твои черты,

Гораздо тоньше всех моих похвал.

И поневоле строчек ищешь ты

Новее тех, что я тебе писал.

Я уступить соперникам готов.

Но после риторических потуг

Яснее станет правда этих слов,

Что пишет просто говорящий друг.

Бескровным краска яркая нужна,

Твоя же кровь и без того красна.

83

Я думал, что у красоты твоей

В поддельных красках надобности нет.

Я думал: ты прекрасней и милей

Всего, что может высказать поэт.

Вот почему молчания печать

На скромные уста мои легла, –

Чтобы свое величье доказать

Без украшений красота могла.

Но ты считаешь дерзостным грехом

Моей влюбленной музы немоту.

Меж тем другие немощным стихом

Бессмертную хоронят красоту.

То, что во взоре светится твоем,

Твои певцы не выразят вдвоем.

84

Кто знает те слова, что больше значат

Правдивых слов, что ты есть только ты?

Кто у себя в сокровищнице прячет

Пример тебе подобной красоты?

Как беден стих, который не прибавил

Достоинства виновнику похвал.

Но только тот в стихах себя прославил,

Кто попросту тебя тобой назвал.

Пересказав, что сказано природой,

Он создает правдивый твой портрет,

Которому бесчисленные годы

Восторженно дивиться будет свет.

А голоса тебе любезной лести

Звучат хулой твоей красе и чести!

85

Моя немая муза так скромна.

Меж тем поэты лучшие кругом

Тебе во славу чертят письмена

Красноречивым золотым пером.

Моя богиня тише всех богинь.

И я, как малограмотный дьячок,

Умею только возглашать «аминь!»

В конце торжественно звучащих строк.

Я говорю: «Конечно!», «Так и есть!»,

Когда поэты произносят стих,

Твоим заслугам воздавая честь, –

Но сколько чувства в помыслах моих!

За громкие слова цени певцов,

Меня – за мысли тихие, без слов.

86

Его ли стих – могучий шум ветрил,

Несущихся в погоню за тобою, –

Все замыслы во мне похоронил,

Утробу сделав урной гробовою?

Его ль рука, которую писать

Учил какой-то дух, лишенный тела,

На робкие уста кладет печать,

Достигнув в мастерстве своем предела?

О нет, ни он, ни дружественный дух –

Его ночной советчик бестелесный –

Так не могли ошеломить мой слух

И страхом поразить мой дар словесный.

Но если ты с его не сходишь уст, –

Мой стих, как дом, стоит открыт и пуст.

87

Прощай! Тебя удерживать не смею.

Я дорого ценю любовь твою.

Мне не по средствам то, чем я владею,

И я залог покорно отдаю.

Я, как подарком, пользуюсь любовью.

Заслугами не куплена она.

И, значит, добровольное условье

По прихоти нарушить ты вольна.

Дарила ты, цены не зная кладу

Или не зная, может быть, меня.

И не по праву взятую награду

Я сохранял до нынешнего дня.

Был королем я только в сновиденье.

Меня лишило трона пробужденье.

88

Когда захочешь, охладев ко мне,

Предать меня насмешке и презренью,

Я на твоей останусь стороне

И честь твою не опорочу тенью.

Отлично зная каждый свой порок,

Я рассказать могу такую повесть,

Что навсегда сниму с тебя упрек,

Запятнанную оправдаю совесть.

И буду благодарен я судьбе:

Пускай в борьбе терплю я неудачу,

Но честь победы приношу тебе

И дважды обретаю все, что трачу.

Готов я жертвой быть неправоты,

Чтоб только правой оказалась ты.

89

Скажи, что ты нашла во мне черту,

Которой вызвана твоя измена.

Ну, осуди меня за хромоту –

И буду я ходить, согнув колено.

Ты не найдешь таких обидных слов,

Чтоб оправдать внезапность охлажденья,

Как я найду. Я стать другим готов,

Чтоб дать тебе права на отчужденье.

Дерзну ли о тебе упомянуть?

Считать я буду память вероломством

И при других не выдам как-нибудь,

Что мы старинным связаны знакомством.

С самим собою буду я в борьбе:

Мне тот враждебен, кто не мил тебе!

90

Уж если ты разлюбишь – так теперь,

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,

Не наноси удара из засады.

Пусть бурная не разрешится ночь

Дождливым утром – утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,

Когда от мелких бед я ослабею.

Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,

Что это горе всех невзгод больнее,

Что нет невзгод, а есть одна беда –

Твоей любви лишиться навсегда.

91

Кто хвалится родством своим со знатью,

Кто силой, кто блестящим галуном,

Кто кошельком, кто пряжками на платье,

Кто соколом, собакой, скакуном.

Есть у людей различные пристрастья,

Но каждому милей всего одно.

А у меня особенное счастье, –

В нем остальное все заключено.

Твоя любовь, мой друг, дороже клада,

Почетнее короны королей,

Наряднее богатого наряда,

Охоты соколиной веселей.

Ты можешь все отнять, чем я владею,

И в этот миг я сразу обеднею.

92

Ты от меня не можешь ускользнуть.

Моей ты будешь до последних дней.

С любовью связан жизненный мой путь,

И кончиться он должен вместе с ней.

Зачем же мне бояться худших бед,

Когда мне смертью меньшая грозит?

И у меня зависимости нет

От прихотей твоих или обид.

Не опасаюсь я твоих измен.

Твоя измена – беспощадный нож.

О, как печальный жребий мой блажен:

Я был твоим, и ты меня убьешь.

Но счастья нет на свете без пятна.

Кто скажет мне, что ты сейчас верна?

93

Что ж, буду жить, приемля как условье,

Что ты верна. Хоть стала ты иной,

Но тень любви нам кажется любовью.

Не сердцем – так глазами будь со мной.

Твой взор не говорит о перемене.

Он не таит ни скуки, ни вражды.

Есть лица, на которых преступленья

Чертят неизгладимые следы.

Но, видно, так угодно высшим силам:

Пусть лгут твои прекрасные уста,

Но в этом взоре, ласковом и милом,

По-прежнему сияет чистота.

Прекрасно было яблоко, что с древа

Адаму на беду сорвала Ева.

94

Кто, злом владея, зла не причинит,

Не пользуясь всей мощью этой власти,

Кто двигает других, но, как гранит,

Неколебим и не подвержен страсти, –

Тому дарует небо благодать,

Земля дары приносит дорогие.

Ему дано величьем обладать,

А чтить величье призваны другие.

Лелеет лето лучший свой цветок,

Хоть сам он по себе цветет и вянет.

Но если в нем приют нашел порок,

Любой сорняк его достойней станет.

Чертополох нам слаще и милей

Растленных роз, отравленных лилей.

95

Ты украшать умеешь свой позор.

Но, как в саду незримый червячок

На розах чертит гибельный узор, –

Так и тебя пятнает твой порок.

Молва толкует про твои дела,

Догадки щедро прибавляя к ним.

Но похвалой становится хула.

Порок оправдан именем твоим!

В каком великолепнейшем дворце

Соблазнам низким ты даешь приют!

Под маскою прекрасной на лице,

В наряде пышном их не узнают.

Но красоту в пороках не сберечь.

Ржавея, остроту теряет меч.

96

Кто осуждает твой беспечный нрав,

Кого пленяет юный твой успех.

Но, прелестью проступки оправдав,

Ты в добродетель превращаешь грех.

Поддельный камень в перстне королей

Считается алмазом дорогим, –

Так и пороки юности твоей

Достоинствами кажутся другим.

Как много волк похитил бы овец,

Надев ягненка нежное руно.

Как много можешь ты увлечь сердец

Всем, что тебе судьбой твоей дано.

Остановись, – я так тебя люблю,

Что весь я твой и честь твою делю.

97

Мне показалось, что была зима,

Когда тебя не видел я, мой друг.

Какой мороз стоял, какая тьма,

Какой пустой декабрь царил вокруг!

За это время лето протекло

И уступило осени права.

И осень шла, ступая тяжело, –

Оставшаяся на сносях вдова.

Казалось мне, что все плоды земли

С рождения удел сиротский ждет.

Нет в мире лета, если ты вдали.

Где нет тебя, и птица не поет.

А там, где слышен робкий, жалкий свист,

В предчувствии зимы бледнеет лист.

98

Нас разлучил апрель цветущий, бурный.

Все оживил он веяньем своим.

В ночи звезда тяжелая Сатурна

Смеялась и плясала вместе с ним.

Но гомон птиц и запахи и краски

Бесчисленных цветов не помогли

Рождению моей весенней сказки.

Не рвал я пестрых первенцев земли.

Раскрывшиеся чаши снежных лилий,

Пурпурных роз душистый первый цвет,

Напоминая, мне не заменили

Ланит и уст, которым равных нет.

Была зима во мне, а блеск весенний

Мне показался тенью милой тени.

99

Фиалке ранней бросил я упрек:

Лукавая крадет свой запах сладкий

Из уст твоих, и каждый лепесток

Свой бархат у тебя берет украдкой.

У лилий – белизна твоей руки,

Твой темный локон – в почках майорана,

У белой розы – цвет твоей щеки,

У красной розы – твой огонь румяный.

У третьей розы – белой, точно снег,

И красной, как заря, – твое дыханье.

Но дерзкий вор возмездья не избег:

Его червяк съедает в наказанье.

Каких цветов в саду весеннем нет!

И все крадут твой запах или цвет.

100

Где муза? Что молчат ее уста

О том, кто вдохновлял ее полет?

Иль, песенкой дешевой занята,

Она ничтожным славу создает?

Пой, суетная муза, для того,

Кто может оценить твою игру,

Кто придает и блеск, и мастерство,

И благородство твоему перу.

Вглядись в его прекрасные черты

И, если в них морщину ты найдешь,

Изобличи убийцу красоты,

Строфою гневной заклейми грабеж.

Пока не поздно, времени быстрей

Бессмертные черты запечатлей!

101

О ветреная муза, отчего,

Отвергнув правду в блеске красоты,

Ты не рисуешь друга моего,

Чьей доблестью прославлена и ты?

Но, может быть, ты скажешь мне в ответ,

Что красоту не надо украшать,

Что правде придавать не надо цвет

И лучшее не стоит улучшать.

Да, совершенству не нужна хвала,

Но ты ни слов, ни красок не жалей,

Чтоб в славе красота пережила

Свой золотом покрытый мавзолей.

Нетронутым – таким, как в наши дни,

Прекрасный образ миру сохрани!

102

Люблю, – но реже говорю об этом,

Люблю нежней, – но не для многих глаз.

Торгует чувством тот, что перед светом

Всю душу выставляет напоказ.

Тебя встречал я песней, как приветом,

Когда любовь нова была для нас.

Так соловей гремит в полночный час

Весной, но флейту забывает летом.

Ночь не лишится прелести своей,

Когда его умолкнут излиянья.

Но музыка, звуча со всех ветвей,

Обычной став, теряет обаянье.

И я умолк подобно соловью:

Свое пропел и больше не пою.

103

У бедной музы красок больше нет,

А что за слава открывалась ей!

Но, видно, лучше голый мой сюжет

Без добавленья похвалы моей.

Вот почему писать я перестал.

Но сам взгляни в зеркальное стекло

И убедись, что выше всех похвал

Стеклом отображенное чело.

Все то, что отразила эта гладь,

Не передаст палитра иль резец.

Зачем же нам, пытаясь передать,

Столь совершенный портить образец?

И мы напрасно спорить не хотим

С природой или зеркалом твоим.

104

Ты не меняешься с теченьем лет.

Такой же ты была, когда впервые

Тебя я встретил. Три зимы седые

Трех пышных лет запорошили след.

Три нежные весны сменили цвет

На сочный плод и листья огневые,

И трижды лес был осенью раздет…

А над тобой не властвуют стихии.

На циферблате, указав нам час,

Покинув цифру, стрелка золотая

Чуть движется невидимо для глаз,

Так на тебе я лет не замечаю.

И если уж закат необходим, –

Он был перед рождением твоим!

105

Язычником меня ты не зови,

Не называй кумиром божество.

Пою я гимны, полные любви,

Ему, о нем и только для него.

Его любовь нежнее с каждым днем,

И, постоянству посвящая стих,

Я поневоле говорю о нем,

Не зная тем и замыслов других.

«Прекрасный, верный, добрый» – вот слова,

Что я твержу на множество ладов.

В них три определенья божества,

Но сколько сочетаний этих слов!

Добро, краса и верность жили врозь,

Но это все в тебе одном слилось.

106

Когда читаю в свитке мертвых лет

О пламенных устах, давно безгласных,

О красоте, слагающей куплет

Во славу дам и рыцарей прекрасных,

Столетьями хранимые черты –

Глаза, улыбка, волосы и брови –

Мне говорят, что только в древнем слове

Могла всецело отразиться ты.

В любой строке к своей прекрасной даме

Поэт мечтал тебя предугадать,

Но всю тебя не мог он передать,

Впиваясь в даль влюбленными глазами.

А нам, кому ты наконец близка, –

Где голос взять, чтобы звучал века?

107

Ни собственный мой страх, ни вещий взор

Вселенной всей, глядящий вдаль прилежно,

Не знают, до каких дана мне пор

Любовь, чья смерть казалась неизбежной.

Свое затменье смертная луна

Пережила назло пророкам лживым.

Надежда вновь на трон возведена,

И долгий мир сулит расцвет оливам.

Разлукой смерть не угрожает нам.

Пусть я умру, но я в стихах воскресну.

Слепая смерть грозит лишь племенам,

Еще не просветленным, бессловесным.

В моих стихах и ты переживешь

Венцы тиранов и гербы вельмож.

108

Что может мозг бумаге передать,

Чтоб новое к твоим хвалам прибавить?

Что мне припомнить, что мне рассказать,

Чтобы твои достоинства прославить?

Нет ничего, мой друг. Но свой привет,

Как старую молитву – слово в слово, –

Я повторяю. Новизны в нем нет,

Но он звучит торжественно и ново.

Бессмертная любовь, рождаясь вновь,

Нам неизбежно кажется другою.

Морщин не знает вечная любовь

И старость делает своим слугою.

И там ее рожденье, где молва

И время говорят: любовь мертва.

109

Меня неверным другом не зови.

Как мог я изменить иль измениться?

Моя душа, душа моей любви,

В твоей груди, как мой залог, хранится.

Ты – мой приют, дарованный судьбой.

Я уходил и приходил обратно

Таким, как был, и приносил с собой

Живую воду, что смывает пятна.

Пускай грехи мою сжигают кровь,

Но не дошел я до последней грани,

Чтоб из скитаний не вернуться вновь

К тебе, источник всех благодеяний.

Что без тебя просторный этот свет?

Ты в нем одна. Другого счастья нет.

110

Да, это правда: где я ни бывал,

Пред кем шута ни корчил площадного,

Как дешево богатство продавал

И оскорблял любовь любовью новой!

Да, это правда: правде не в упор

В глаза смотрел я, а куда-то мимо,

Но юность вновь нашел мой беглый взор,

Блуждая, он признал тебя любимой.

Все кончено, и я не буду вновь

Искать того, что обостряет страсти,

Любовью новой проверять любовь.

Ты – божество, и весь в твоей я власти.

Вблизи небес ты мне приют найди

На этой чистой, любящей груди.

111

О, как ты прав, судьбу мою браня,

Виновницу дурных моих деяний,

Богиню, осудившую меня

Зависеть от публичных подаяний.

Красильщик скрыть не может ремесло.

Так на меня проклятое занятье

Печатью несмываемой легло.

О, помоги мне смыть мое проклятье!

Согласен я без ропота глотать

Лекарственные горькие коренья,

Не буду горечь горькою считать,

Считать неправой меру исправленья.

Но жалостью своей, о милый друг,

Ты лучше всех излечишь мой недуг!

112

Мой друг, твоя любовь и доброта

Заполнили глубокий след проклятья,

Который выжгла злая клевета

На лбу моем каленою печатью.

Лишь похвала твоя и твой укор

Моей отрадой будут и печалью.

Для всех других я умер с этих пор

И чувства оковал незримой сталью.

В такую бездну страх я зашвырнул,

Что не боюсь гадюк, сплетенных вместе,

И до меня едва доходит гул

Лукавой клеветы и лживой лести.

Я слышу сердце друга моего,

А все кругом беззвучно и мертво.

113

Co дня разлуки – глаз в душе моей,

А тот, которым путь я нахожу,

Не различает видимых вещей,

Хоть я на все по-прежнему гляжу.

Ни сердцу, ни сознанью беглый взгляд

Не может дать о виденном отчет.

Траве, цветам и птицам он не рад,

И в нем ничто подолгу не живет.

Прекрасный и уродливый предмет

В твое подобье превращает взор:

Голубку и ворону, тьму и свет,

Лазурь морскую и вершины гор.

Тобою полон и тебя лишен,

Мой верный взор неверный видит сон.

114

Неужто я, прияв любви венец,

Как все монархи, лестью упоен?

Одно из двух: мой глаз – лукавый льстец

Иль волшебству тобой он обучен.

Из чудищ и бесформенных вещей

Он херувимов светлых создает.

Всему, что входит в круг его лучей,

С твоим лицом он сходство придает.

Вернее первая догадка: лесть.

Известно глазу все, что я люблю,

И он умеет чашу преподнесть,

Чтобы пришлась по вкусу королю.

Пусть это яд, – мой глаз искупит грех:

Он пробует отраву раньше всех!

115

О, как я лгал когда-то, говоря:

«Моя любовь не может быть сильнее».

Не знал я, полным пламенем горя,

Что я любить еще нежней умею.

Случайностей предвидя миллион,

Вторгающихся в каждое мгновенье,

Ломающих незыблемый закон,

Колеблющих и клятвы и стремленья,

Не веря переменчивой судьбе,

А только часу, что еще не прожит,

Я говорил: «Любовь моя к тебе

Так велика, что больше быть не может!»

Любовь – дитя. Я был пред ней не прав,

Ребенка взрослой женщиной назвав.

116

Мешать соединенью двух сердец

Я не намерен. Может ли измена

Любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена.

Любовь – над бурей поднятый маяк,

Не меркнущий во мраке и тумане.

Любовь – звезда, которою моряк

Определяет место в океане.

Любовь – не кукла жалкая в руках

У времени, стирающего розы

На пламенных устах и на щеках,

И не страшны ей времени угрозы.

А если я не прав и лжет мой стих,

То нет любви – и нет стихов моих!

117

Скажи, что я уплатой пренебрег

За все добро, каким тебе обязан,

Что я забыл заветный твой порог,

С которым всеми узами я связан,

Что я не знал цены твоим часам,

Безжалостно чужим их отдавая,

Что позволял безвестным парусам

Себя нести от милого мне края.

Все преступленья вольности моей

Ты положи с моей любовью рядом,

Представь на строгий суд твоих очей,

Но не казни меня смертельным взглядом.

Я виноват. Но вся моя вина

Покажет, как любовь твоя верна.

118

Для аппетита пряностью приправы

Мы называем горький вкус во рту.

Мы горечь пьем, чтоб избежать отравы,

Нарочно возбуждая дурноту.

Так, избалованный твоей любовью,

Я в горьких мыслях радость находил

И сам себе придумал нездоровье

Еще в расцвете бодрости и сил.

От этого любовного коварства

И спасенья вымышленных бед

Я заболел не в шутку и лекарства

Горчайшие глотал себе во вред.

Но понял я: лекарства – яд смертельный

Тем, кто любовью болен беспредельной.

119

Каким питьем из горьких слез Сирен

Отравлен я, какой настойкой ада?

То я страшусь, то взят надеждой в плен,

К богатству близок и лишаюсь клада.

Чем согрешил я в свой счастливый час,

Когда в блаженстве я достиг зенита?

Какой недуг всего меня потряс

Так, что глаза покинули орбиты?

О, благодетельная сила зла!

Все лучшее от горя хорошеет,

И та любовь, что сожжена дотла,

Еще пышней цветет и зеленеет.

Так после всех бесчисленных утрат

Во много раз я более богат.

120

То, что мой друг бывал жесток со мною,

Полезно мне. Сам испытав печаль,

Я должен гнуться под своей виною,

Коль это сердце – сердце, а не сталь.

И если я потряс обидой друга,

Как он меня, – его терзает ад,

И у меня не может быть досуга

Припоминать обид минувших яд.

Пускай та ночь печали и томленья

Напомнит мне, что чувствовал я сам,

Чтоб другу я принес для исцеленья,

Как он тогда, раскаянья бальзам.

Я все простил, что испытал когда-то,

И ты прости, – взаимная расплата!

121

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.

Напраслина страшнее обличенья.

И гибнет радость, коль ее судить

Должно не наше, а чужое мненье.

Как может взгляд чужих порочных глаз

Щадить во мне игру горячей крови?

Пусть грешен я, но не грешнее вас,

Мои шпионы, мастера злословья.

Я – это я, а вы грехи мои

По своему равняете примеру.

Но, может быть, я прям, а у судьи

Неправого в руках кривая мера,

И видит он в любом из ближних ложь,

Поскольку ближний на него похож!

122

Твоих таблиц не надо мне. В мозгу –

Верней, чем на пергаменте и воске, –

Я образ твой навеки сберегу,

И не нужны мне памятные доски.

Ты будешь жить до тех далеких дней,

Когда живое, уступая тленью,

Отдаст частицу памяти твоей

Всесильному и вечному забвенью.

Так долго бы не сохранился воск

Твоих таблиц – подарок твой напрасный.

Нет, любящее сердце, чуткий мозг

Полнее сберегут твой лик прекрасный.

Кто должен памятку любви хранить,

Тому способна память изменить!

123

Не хвастай, время, властью надо мной.

Те пирамиды, что возведены

Тобою вновь, не блещут новизной.

Они – перелицовка старины.

Наш век недолог. Нас немудрено

Прельстить перелицованным старьем.

Мы верим, будто нами рождено

Все то, что мы от предков узнаем.

Цена тебе с твоим архивом грош.

Во мне и тени удивленья нет

Пред тем, что есть и было. Эту ложь

Плетешь ты в спешке суетливых лет.

И если был я верен до сих пор,

Не изменюсь тебе наперекор!

124

О, будь моя любовь – дитя удачи,

Дочь времени, рожденная без прав, –

Судьба могла бы место ей назначить

В своем венке иль в куче сорных трав.

Но нет, мою любовь не создал случай.

Ей не сулит судьбы слепая власть

Быть жалкою рабой благополучий

И жалкой жертвой возмущенья пасть.

Ей не страшны уловки и угрозы

Тех, кто у счастья час берет внаем.

Ее не холит луч, не губят грозы.

Она идет своим большим путем.

И этому ты, временщик, свидетель,

Чья жизнь – порок, а гибель – добродетель.

125

Что, если бы я право заслужил

Держать венец над троном властелина

Или бессмертья камень заложил,

Не более надежный, чем руина?

Кто гонится за внешней суетой,

Теряет все, не рассчитав расплаты,

И часто забывает вкус простой,

Избалован стряпней замысловатой.

Нет, лишь твоих даров я буду ждать.

А ты прими мой хлеб, простой и скудный.

Дается он тебе, как благодать,

В знак бескорыстной жертвы обоюдной.

Прочь, искуситель! Чем душе трудней,

Тем менее ты властвуешь над ней!

126

Крылатый мальчик мой, несущий бремя

Часов, что нам отсчитывают время,

От убыли растешь ты, подтверждая,

Что мы любовь питаем, увядая.

Природа, разрушительница-мать,

Твой ход упорно возвращает вспять.

Она тебя хранит для праздной шутки,

Чтобы, рождая, убивать минутки.

Но бойся госпожи своей жестокой:

Коварная щадит тебя до срока.

Когда же это время истечет, –

Предъявит счет и даст тебе расчет.

127

Прекрасным не считался черный цвет,

Когда на свете красоту ценили.

Но, видно, изменился белый свет, –

Прекрасное подделкой очернили.

С тех пор как все природные цвета

Искусно подменяет цвет заемный,

Последних прав лишилась красота,

Слывет она безродной и бездомной.

Вот почему и волосы и взор

Возлюбленной моей чернее ночи, –

Как будто носят траурный убор

По тем, кто краской красоту порочит.

Но так идет им черная фата,

Что красотою стала чернота.

128

Едва лишь ты, о музыка моя,

Займешься музыкой, встревожив строй

Ладов и струн искусною игрой,

Ревнивой завистью терзаюсь я.

Обидно мне, что ласки нежных рук

Ты отдаешь танцующим ладам,

Срывая краткий, мимолетный звук, –

А не моим томящимся устам.

Я весь хотел бы клавишами стать,

Чтоб только пальцы легкие твои

Прошлись по мне, заставив трепетать,

Когда ты струн коснешься в забытьи.

Но если счастье выпало струне,

Отдай ты руки ей, а губы – мне!

129

Издержки духа и стыда растрата –

Вот сладострастье в действии. Оно

Безжалостно, коварно, бесновато,

Жестоко, грубо, ярости полно.

Утолено, – влечет оно презренье,

В преследованье не жалеет сил.

И тот лишен покоя и забвенья,

Кто невзначай приманку проглотил.

Безумное, само с собой в раздоре,

Оно владеет иль владеют им.

В надежде – радость, в испытанье – горе,

А в прошлом – сон, растаявший, как дым.

Все это так. Но избежит ли грешный

Небесных врат, ведущих в ад кромешный?

130

Ее глаза на звезды не похожи,

Нельзя уста кораллами назвать,

Не белоснежна плеч открытых кожа,

И черной проволокой вьется прядь.

С дамасской розой, алой или белой,

Нельзя сравнить оттенок этих щек.

А тело пахнет так, как пахнет тело,

Не как фиалки нежный лепесток.

Ты не найдешь в ней совершенных линий,

Особенного света на челе.

Не знаю я, как шествуют богини,

Но милая ступает по земле.

И все ж она уступит тем едва ли,

Кого в сравненьях пышных оболгали.

131

Ты прихоти полна и любишь власть,

Подобно всем красавицам надменным.

Ты знаешь, что моя слепая страсть

Тебя считает даром драгоценным.

Пусть говорят, что смуглый облик твой

Не стоит слез любовного томленья, –

Я не решаюсь в спор вступать с молвой,

Но спорю с ней в своем воображенье.

Чтобы себя уверить до конца

И доказать нелепость этих басен,

Клянусь до слез, что темный цвет лица

И черный цвет волос твоих прекрасен.

Беда не в том, что ты лицом смугла, –

Не ты черна, черны твои дела!

132

Люблю твои глаза. Они меня,

Забытого, жалеют непритворно.

Отвергнутого друга хороня,

Они, как траур, носят цвет свой черный.

Поверь, что солнца блеск не так идет

Лицу седого раннего востока,

И та звезда, что вечер к нам ведет, –

Небес прозрачных западное око –

Не так лучиста и не так светла,

Как этот взор, прекрасный и прощальный.

Ах, если б ты и сердце облекла

В такой же траур, мягкий и печальный, –

Я думал бы, что красота сама

Черна, как ночь, и ярче света – тьма!

133

Будь проклята душа, что истерзала

Меня и друга прихотью измен.

Терзать меня тебе казалось мало, –

Мой лучший друг захвачен в тот же плен.

Жестокая, меня недобрым глазом

Ты навсегда лишила трех сердец:

Теряя волю, я утратил разом

Тебя, себя и друга наконец.

Но друга ты избавь от рабской доли

И прикажи, чтоб я его стерег.

Я буду стражем, находясь в неволе,

И сердце за него отдам в залог.

Мольба напрасна. Ты – моя темница,

И все мое со мной должно томиться.

134

Итак, он твой. Теперь судьба моя

Окажется заложенным именьем,

Чтоб только он – мое второе «я» –

По-прежнему служил мне утешеньем.

Но он не хочет и не хочешь ты.

Ты не отдашь его корысти ради.

А он из бесконечной доброты

Готов остаться у тебя в закладе.

Он поручитель мой и твой должник.

Ты властью красоты своей жестокой

Преследуешь его, как ростовщик,

И мне грозишь судьбою одинокой.

Свою свободу отдал он в залог,

Но мне свободу возвратить не мог!

135

Недаром имя, данное мне, значит

«Желание». Желанием томим,

Молю тебя: возьми меня в придачу

Ко всем другим желаниям твоим.

Ужели ты, чья воля так безбрежна,

Не можешь для моей найти приют?

И если есть желаньям отклик нежный,

Ужель мои ответа не найдут?

Как в полноводном, вольном океане

Приют находят странники-дожди, –

Среди своих бесчисленных желаний

И моему пристанище найди.

Недобрым «нет» не причиняй мне боли.

Желанья все в твоей сольются воле.

136

Твоя душа противится свиданьям.

Но ты скажи ей, как меня зовут.

Меня прозвали «волей» иль «желаньем»,

А воле есть в любой душе приют.

Она твоей души наполнит недра

Собой одной и множествами воль.

А в тех делах, где счет ведется щедро,

Число «один» – не более чем ноль.

Пусть я ничто во множестве несметном,

Но для тебя останусь я одним.

Для всех других я буду незаметным,

Но пусть тобою буду я любим.

Ты полюби сперва мое прозванье,

Тогда меня полюбишь. Я – желанье!

137

Любовь слепа и нас лишает глаз.

Не вижу я того, что вижу ясно.

Я видел красоту, но каждый раз

Понять не мог, что дурно, что прекрасно.

И если взгляды сердце завели

И якорь бросили в такие воды,

Где многие проходят корабли, –

Зачем ему ты не даешь свободы?

Как сердцу моему проезжий двор

Казаться мог усадьбою счастливой?

Но все, что видел, отрицал мой взор,

Подкрашивая правдой облик лживый.

Правдивый свет мне заменила тьма,

И ложь меня объяла, как чума.

138

Когда клянешься мне, что вся ты сплошь

Служить достойна правды образцом,

Я верю, хоть и вижу, как ты лжешь,

Вообразив меня слепым юнцом.

Польщенный тем, что я еще могу

Казаться юным правде вопреки,

Я сам себе в своем тщеславье лгу,

И оба мы от правды далеки.

Не скажешь ты, что солгала мне вновь,

И мне признать свой возраст смысла нет.

Доверьем мнимым держится любовь,

А старость, полюбив, стыдится лет.

Я лгу тебе, ты лжешь невольно мне,

И, кажется, довольны мы вполне!

139

Оправдывать меня не принуждай

Твою несправедливость и обман.

Уж лучше силу силой побеждай,

Но хитростью не наноси мне ран.

Люби другого, но в минуты встреч

Ты от меня ресниц не отводи.

Зачем хитрить? Твой взгляд – разящий меч,

И нет брони на любящей груди.

Сама ты знаешь силу глаз твоих,

И, может статься, взоры отводя,

Ты убивать готовишься других,

Меня из милосердия щадя.

О, не щади! Пускай прямой твой взгляд

Убьет меня, – я смерти буду рад.

140

Будь так умна, как зла. Не размыкай

Зажатых уст моей душевной боли.

Не то страданья, хлынув через край,

Заговорят внезапно поневоле.

Хоть ты меня не любишь, обмани

Меня поддельной, мнимою любовью.

Кто доживает считаные дни,

Ждет от врачей надежды на здоровье.

Презреньем ты с ума меня сведешь

И вынудишь молчание нарушить.

А злоречивый свет любую ложь,

Любой безумный бред готов подслушать.

Чтоб избежать позорного клейма,

Криви душой, а с виду будь пряма!

141

Мои глаза в тебя не влюблены, –

Они твои пороки видят ясно.

А сердце ни одной твоей вины

Не видит и с глазами не согласно.

Ушей твоя не услаждает речь.

Твой голос, взор и рук твоих касанье,

Прельщая, не могли меня увлечь

На праздник слуха, зренья, осязанья.

И все же внешним чувствам не дано –

Ни всем пяти, ни каждому отдельно –

Уверить сердце бедное одно,

Что это рабство для него смертельно.

В своем несчастье одному я рад,

Что ты – мой грех и ты – мой вечный ад.

142

Любовь – мой грех, и гнев твой справедлив.

Ты не прощаешь моего порока.

Но, наши преступления сравнив,

Моей любви не бросишь ты упрека.

Или поймешь, что не твои уста

Изобличать меня имеют право.

Осквернена давно их красота

Изменой, ложью, клятвою лукавой.

Грешнее ли моя любовь твоей?

Пусть я люблю тебя, а ты – другого,

Но ты меня в несчастье пожалей,

Чтоб свет тебя не осудил сурово.

А если жалость спит в твоей груди,

То и сама ты жалости не жди!

143

Нередко для того, чтобы поймать

Шальную курицу иль петуха,

Ребенка наземь опускает мать,

К его мольбам и жалобам глуха,

И тщетно гонится за беглецом,

Который, шею вытянув вперед

И трепеща перед ее лицом,

Передохнуть хозяйке не дает.

Так ты меня оставила, мой друг,

Гонясь за тем, что убегает прочь.

Я, как дитя, ищу тебя вокруг,

Зову тебя, терзаясь день и ночь.

Скорей мечту крылатую лови

И возвратись к покинутой любви.

144

На радость и печаль, по воле рока,

Два друга, две любви владеют мной:

Мужчина светлокудрый, светлоокий

И женщина, в чьих взорах мрак ночной.

Чтобы меня низвергнуть в ад кромешный,

Стремится демон ангела прельстить,

Увлечь его своей красою грешной

И в дьявола соблазном превратить.

Не знаю я, следя за их борьбою,

Кто победит, но доброго не жду.

Мои друзья – друзья между собою,

И я боюсь, что ангел мой в аду.

Но там ли он, – об этом знать я буду,

Когда извергнут будет он оттуда.

145

Я ненавижу, – вот слова,

Что с милых уст ее на днях

Сорвались в гневе. Но едва

Она приметила мой страх, –

Как придержала язычок,

Который мне до этих пор

Шептал то ласку, то упрек,

А не жестокий приговор.

«Я ненавижу», – присмирев,

Уста промолвили, а взгляд

Уже сменил на милость гнев,

И ночь с небес умчалась в ад.

«Я ненавижу», – но тотчас

Она добавила: «Не вас!»

146

Моя душа, ядро земли греховной,

Мятежным силам отдаваясь в плен,

Ты изнываешь от нужды духовной

И тратишься на роспись внешних стен.

Недолгий гость, зачем такие средства

Расходуешь на свой наемный дом,

Чтобы слепым червям отдать в наследство

Имущество, добытое трудом?

Расти, душа, и насыщайся вволю,

Копи свой клад за счет бегущих дней

И, лучшую приобретая долю,

Живи богаче, внешне победней.

Над смертью властвуй в жизни быстротечной,

И смерть умрет, а ты пребудешь вечно.

147

Любовь – недуг. Моя душа больна

Томительной, неутолимой жаждой.

Того же яда требует она,

Который отравил ее однажды.

Мой разум-врач любовь мою лечил.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чем покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства и слова по воле бродят.

И долго мне, лишенному ума,

Казался раем ад, а светом – тьма!

148

О, как любовь мой изменила глаз!

Расходится с действительностью зренье.

Или настолько разум мой угас,

Что отрицает зримые явленья?

Коль хорошо, что нравится глазам,

То как же мир со мною не согласен?

А если нет, – признать я должен сам,

Что взор любви неверен и неясен.

Кто прав: весь мир иль мой влюбленный взор?

Но любящим смотреть мешают слезы.

Подчас и солнце слепнет до тех пор,

Пока все небо не омоют грозы.

Любовь хитра, – нужны ей слез ручьи,

Чтоб утаить от глаз грехи свои!

149

Ты говоришь, что нет любви во мне.

Но разве я, ведя войну с тобою,

Не на твоей воюю стороне

И не сдаю оружия без боя?

Вступал ли я в союз с твоим врагом,

Люблю ли тех, кого ты ненавидишь?

И разве не виню себя кругом,

Когда меня напрасно ты обидишь?

Какой заслугой я горжусь своей,

Чтобы считать позором униженье?

Твой грех мне добродетели милей,

Мой приговор – ресниц твоих движенье.

В твоей вражде понятно мне одно:

Ты любишь зрячих, – я ослеп давно.

150

Откуда столько силы ты берешь,

Чтоб властвовать в бессилье надо мной?

Я собственным глазам внушаю ложь,

Клянусь им, что не светел свет дневной.

Так бесконечно обаянье зла,

Уверенность и власть греховных сил,

Что я, прощая черные дела,

Твой грех, как добродетель, полюбил.

Все, что вражду питало бы в другом,

Питает нежность у меня в груди.

Люблю я то, что все клянут кругом,

Но ты меня со всеми не суди.

Особенной любви достоин тот,

Кто недостойной душу отдает.

151

He знает юность совести упреков,

Как и любовь, хоть совесть – дочь любви.

И ты не обличай моих пороков

Или себя к ответу призови.

Тобою предан, я себя всецело

Страстям простым и грубым предаю.

Мой дух лукаво соблазняет тело,

И плоть победу празднует свою.

При имени твоем она стремится

На цель своих желаний указать,

Встает, как раб перед своей царицей,

Чтобы упасть у ног ее опять.

Кто знал в любви паденья и подъемы,

Тому глубины совести знакомы.

152

Я знаю, что грешна моя любовь,

Но ты в двойном предательстве виновна,

Забыв обет супружеский и вновь

Нарушив клятву верности любовной.

Но есть ли у меня на то права,

Чтоб упрекнуть тебя в двойной измене?

Признаться, сам я совершил не два,

А целых двадцать клятвопреступлений.

Я клялся в доброте твоей не раз,

В твоей любви и верности глубокой.

Я ослеплял зрачки пристрастных глаз,

Дабы не видеть твоего порока.

Я клялся: ты правдива и чиста, –

И черной ложью осквернил уста.

153

Бог Купидон дремал в тиши лесной,

А нимфа юная у Купидона

Взяла горящий факел смоляной

И опустила в ручеек студеный.

Огонь погас, а в ручейке вода

Нагрелась, забурлила, закипела.

И вот больные сходятся туда

Лечить купаньем немощное тело.

А между тем любви лукавый бог

Добыл огонь из глаз моей подруги

И сердце мне для опыта поджег.

О, как с тех пор томят меня недуги!

Но исцелить их может не ручей,

А тот же яд – огонь ее очей.

154

Божок любви под деревом прилег,

Швырнув на землю факел свой горящий.

Увидев, что уснул коварный бог,

Решились нимфы выбежать из чащи.

Одна из них приблизилась к огню,

Который девам бед наделал много,

И в воду окунула головню,

Обезоружив дремлющего бога.

Вода потока стала горячей.

Она лечила многие недуги.

И я ходил купаться в тот ручей,

Чтоб излечиться от любви к подруге.

Любовь нагрела воду, – но вода

Любви не охлаждала никогда.

Сноски

1

Каламбур, основанный на созвучии с фамилией драматурга: потрясающий сцену – shake-scene (шейк-син), потрясающий копьем – shakespeare (шейкспир, шекспир).

2

Уильям (Вильгельм) Завоеватель правил Англией в XI веке, а Ричард III – в XV.

3

Здесь и повсюду? (лат.)

Комментарии

1

Сюжет пьесы первоначально возник в новеллистике итальянского Возрождения, а Шекспир его узнал в обработке английского поэта Артура Брука в поэме «Ромеус и Джульетта» (1562). Главные герои трагедии – двадцатилетний Ромео и Джульетта, которой нет еще и четырнадцати лет. Действие пьесы охватывает пять дней и происходит в начале XIV века в городе Вероне.

2

Эскал, князь Веронский. – В то время правителем Вероны был Бартоломее делла Скала.

3

«Я буду грызть ноготь…» – Грызть ноготь большого пальца, щелкая им о зубы, считалось оскорблением.

4

Виллафранка – небольшой город близ Вероны.

5

«Ей нет еще четырнадцати лет». – В те времена, как в Италии, так и в Англии, девочка четырнадцати лет считалась «на выданье».

6

«Я факельщиком буду». – В группе ряженых тот, кто не умел или же не хотел танцевать, был факельщиком.

7

Люди, знакомые хозяину, но не приглашенные им, входили на бал в масках, приветствуя дам и хозяина; гости в масках всегда входили позади факельщиков.

8

Маб – слово кельтского происхождения, обозначающее «дитя». В ирландской мифологии – царица фей и повелительница эльфов.

9

«…заводятся в ногтях у мастериц». – Согласно английскому народному поверью, у ленивых девушек заводятся под ногтями червячки.

10

«О нищей и царе Кофетуа». – Кофетуа – легендарный царь, герой старинной английской баллады. По преданию, этот царь был женоненавистником, но однажды увидел из окна своего дворца девушку-нищенку и полюбил ее на всю жизнь.

11

«Passado, punto, reverse» – итальянские названия приемов фехтования.

12

Hai – восклицание фехтовальщика во время выпада.

13

Pardonnez moi (фр.) – извините меня.

14

Bon (фр.) – прекрасно.

15

Франческо Петрарка (1304–1374) – великий итальянский поэт.

16

Лаура – возлюбленная Петрарки, воспетая им в сонетах.

17

«Это собачья буква». – В грамматиках того времени буква «р» иногда называлась «собачьей» из-за сходства обозначаемого ею звука с рычанием.

18

Василиск – сказочное чудовище, один взгляд которого убивал человека.

19

Грубые слова, которыми осыпает Капулетти свою дочь, в то время не заключали в себе ничего оскорбительного.

20

Женщины во времена Шекспира носили у кушаков небольшие ножи, которыми пользовались во время трапезы.

21

«Вот и музыканты». – По обычаю, жених будил невесту в день свадьбы музыкой и пением.

22

«В аптеке черепаха, крокодил…» – В Англии во времена Шекспира аптекари часто выставляли в лавках чучела различных экзотических животных.

23

Пьеса, по-видимому, была написана в 1600 или 1601 г. Хотя до нас и не дошли конкретные упоминания о ее постановках, но многое указывает на то, что она была популярна. Например, известно, что в сентябре 1607 г. английские матросы, плывшие в Ост-Индию, играли «Гамлета» на палубе своего корабля.

История Гамлета уходит корнями в глубокую древность. Приблизительно в IX веке жил легендарный ютландский принц Амлет. Его история впервые была изложена датским летописцем Саксоном Грамматиком около 1200 года. В 1580 году этот сюжет вошел в «Трагические истории» французского писателя Бельфоре. Имя главного героя совпадает с именем сына Шекспира – Гамнета, умершего в возрасте 11 лет. Гамлет и Гамнет – два варианта написания одного и того же имени.

В театральных постановках того времени отсутствовали антракты и вообще какие-либо паузы, поскольку ни занавеса, ни декораций не существовало. Поэтому «Гамлет» впервые был разделен на сцены лишь в 1676 г.

24

Эльсинор – город в Дании, расположенный недалеко от Копенгагена.

25

«Он ждет вопроса». – Согласно древнему поверью, призраки не могли заговорить первыми.

26

Нептун – древнеримский бог. В пьесе говорится о влиянии луны на приливы и отливы.

27

Виттенберг – старинный университетский город в Германии.

28

Ниобея – жена фивского царя Амфиона – мифологический образ матери, вечно плачущей над своими погибшими детьми.

29

«Лазарями» (заимствовано из Евангелия) называли больных проказой.

30

«Вот меч – клянитесь!» – Клятва на мече считалась священной.

31

«И Геркулеса с его ношей». – В театре «Глобус», в котором играл Шекспир, на вывеске был изображен Геркулес.

32

«О, Евфай, судья Израиля…» – Имеется в виду легенда о Евфае и его дочери, принесенной им в жертву.

33

«Вас ли я вижу, барышня моя?» – Гамлет обращается к мальчику, исполнителю женских ролей. До 1600 г. в английском театре женские роли играли мужчины.

34

Пирр – сын греческого героя Ахилла, мстящий за отца.

35

«Как зверь Гирканский…» – Подразумевается тигр. Во времена Шекспира в Англии земли восточнее Каспийского моря назывались Гирканией.

36

«Прячась в конском чреве…» – Имеется в виду Троянский конь.

37

Гекуба – жена Приама, царя Трои.

38

«Убийство Гонзаго». – В 1538 г. герцог Урбанский был убит Луиджи Гонзаго, который влил яд герцогу в ухо.

39

«Переиродить Ирода». – Царь Ирод отличался свирепостью и был излюбленным персонажем средневековых драм.

40

«По-хамелеонски». – Согласно поверью тех времен, хамелеон питался воздухом.

41

Капитолий – один из семи холмов, на которых располагался Древний Рим. На нем находился храм Юпитера.

42

Лежать у ног дамы во время спектаклей, дававшихся в частных домах, было в то время модно.

43

Геката – божество в древнегреческой мифологии, изображалась с тремя головами: лошадиной, лисьей и львиной. В средневековых поверьях – главная ведьма.

44

«Целый лес перьев, да пара провансальских роз на башмаках…» – Перья на голове и банты в виде роз на обуви являлись принадлежностью костюма трагических актеров.

45

«Души Нерона в грудь мне не вселяй». – Нерон, римский император I века н. э., славившийся своей жестокостью, был убийцей собственной матери.

46

«В Валентинов день…» – В День святого Валентина (14 февраля) первая девушка, встретившаяся юноше, становилась его «Валентиной» – суженой.

47

«Швейцарцы где?» – Наемные швейцарцы в те времена часто служили телохранителями монархов.

48

«Вот розмарин…» – Розмарин во все времена считался символом верности и был неотъемлемой принадлежностью брачных церемоний.

49

«Град каменьев…» – Яму с телом самоубийцы забрасывали камнями. Это так называемое «ослиное погребение». Церковь запрещала молитвы о самоубийцах.

50

«Пил уксус? Крокодилов ел?» – Среди знатной молодежи того времени были распространены «любовные обеты», например пить уксус (для большей бледности лица) или съесть крокодила, – одного из тех, которых часто выставляли предприимчивые торговцы в антикварных лавках.

51

Осса – гора в Греции.

52

Трагедия «Отелло» пользовалась большой популярностью как при жизни Шекспира, так и позднее. Сюжет пьесы Шекспир почерпнул у итальянского новеллиста Джиральди Чинтио. Действие развивается в течение трех дней. Главный герой трагедии – мавр. Во времена Шекспира слово «мавр» (Moor) употреблялось в значении «темнокожий» (в широком смысле). Шекспир представлял его с широкими губами (Родриго называет его «толстогубым») и с темным, а не смуглым лицом. Некоторые комментаторы полагают, что Яго испанец – в одном месте подлинника он ругается на испанском языке. В его речи часто встречаются морские термины, подчеркивающие его профессионализм солдата.

53

Родос и Кипр – острова, на которых располагался военный флот Венецианской республики того времени.

54

«Входит Кассио с музыкантами». – Существовал обычай исполнять ранним утром веселую песенку под окном новобрачных.

55

Мандрагора – трава, корень которой считался одним из сильнодействующих снотворных средств.

56

Во времена Шекспира Черное море называлось Понтийским, Мраморное – Пропонтидой, а Дарданеллы – Гелесспонтом.

57

«Какая влажная!» – горячие и влажные руки считались признаком чувственности.

58

Сивиллы (Сибиллы) – легендарные прорицательницы, упоминаемые древними авторами. Они пророчествовали в экстазе, выпив воды из священного источника.

59

«Плодили б крокодилов». – По древнему поверью, крокодил плачет, пожирая свою жертву.

60

«Влияние луны». – В то время полагали, что одной из причин безумия могло послужить влияние луны, отклонившейся от своей обычной орбиты.

61

«Мир из хризолита». – О необыкновенной ценности хризолита говорится у Плиния.

62

Текст «Макбета» дошел до нас в очень плохом состоянии. Единственным упоминанием о постановке трагедии было описание спектакля в 1611 г. Фременом. Пьеса неоднократно шла на сцене и имела успех; об этом свидетельствует то, что многие произведения той эпохи заимствовали ее сюжет. Источником для создания произведения послужила книга Холиншеда «Хроники Англии, Шотландии и Ирландии». Действие в пьесе происходит между 1041 и 1057 годами в течение девяти дней.

63

Макбет – шотландский король (1040–1057). Имя «Макбет» произносится с ударением на последнем слоге.

64

«Кот мяукнул»; «жаба ухнула». – Согласно поверьям тех времен, черный кот и жаба были спутниками ведьм.

65

Кузенами у Шекспира называются не только двоюродные братья, но и дяди, племянники, зятья и даже внуки.

66

«Как пушки, чей заряд удвоен…» – В XI веке еще не было пушек, порох был изобретен лишь в XIV веке.

67

Тан – старинный шотландский титул крупного феодала.

68

Белонна – богиня войны в древнеримской мифологии.

69

Доллары начали печатать значительно позже, в XVI в.

70

«В обличье крысы без хвоста». – В те времена верили, будто ведьма могла превратиться в крысу, но без хвоста.

71

«В сан принца Кемберлендского…» – Имеется в виду титул наследника престола в старинной Шотландии.

72

Ночное питье. – Напиток, который обычно пили на ночь, состоял из молока, вина и пряностей.

73

«…английский портной, который французские штаны обузил…» – Французские штаны, модные в то время в Англии, были очень широкими, и портным было легко воровать материал.

74

«…лишитесь глаз при виде Горгоны…» – Горгоны – женоподобные чудовища в древнегреческой мифологии, один взгляд которых превращал человека в камень.

75

«…и в Скон уехал…» – Скон – старинный шотландский замок, место коронации шотландских королей.

76

«…И был благочестивым Эдуардом там принят…» – Имеется в виду английский король Эдуард (1042–1066), прозванный Исповедником.

77

Гарпии – существа античной мифологии с лицом женщины и телом птицы.

78

«Макбет для тех, кто женщиной рожден, неуязвим». – Имеется в виду рождение не естественным путем, а с помощью хирургического вмешательства. Существовало даже поверье, что дети, рожденные с помощью такой операции, особенно талантливы и становятся или великими людьми, или злодеями.

79

«Восемь королей». – Имеются в виду восемь шотландских королей из дома Стюартов, правивших с конца XIV до начала XVII в.

80

«входит Сейтон». – Сейтоны были наследственными оруженосцами шотландских королей.

81

Керны – ирландское племя. Выходцы из него обычно служили в легковооруженной пехоте.

Content

Уильям Шекспир
Трагедии. Сонеты

Уильям Завоеватель

Ромео и Джульетта

Действующие лица

Пролог

Действие I

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Действие II

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Действие III

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Действие IV

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Действие V

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Гамлет

Действующие лица

Действие I

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Действие II

Сцена первая

Сцена вторая

Действие III

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Действие IV

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Сцена седьмая

Действие V

Сцена первая

Сцена вторая

Отелло

Действующие лица

Действие I

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Действие II

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Действие III

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Действие IV

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Действие V

Сцена первая

Сцена вторая

Макбет

Действующие лица

Действие I

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Сцена седьмая

Действие II

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Действие III

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Действие IV

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Действие V

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Сцена седьмая

Сцена восьмая

Сонеты

Сноски