Данил Харин

Под сенью звезд

Эта книга посвящается моей любимой жене Кристине. Человеку, без которого эта история никогда не была бы рассказана.

Пролог

Солнце пекло нещадно. Большинство отдыхающих переместились со своих лежаков за столики многочисленных кафе или в номера своих отелей. Для разгара туристического сезона пляж выглядел пустынно.

Кроваво-красная «Компетиционе» въехала на стоянку перед пляжем ровно в полдень. Внимательный взгляд человека хорошо знакомого с автомобилями легендарной итальянской марки, безусловно, уловил бы несколько характерных отличий этого экземпляра.

Из Альфы вышел молодой человек. Аккуратно закрыв дверь, нежно погладив самыми кончиками пальцев сияющие обводы изящного капота, он направился прямиком к воде.

У самой кромки прибоя он остановился. Пронзительные голубые глаза задумчиво посмотрели за горизонт.

– Тишина пляжа навевает тоску? – насмешливый женский голос вернул его к реальности.

– Любоваться стихией лучше в тишине, это правда, – сказал он и повернул голову.

– А мне нравится шум отдыхающих, – девушка расположилась на плетеном лежаке, в тени большого соломенного зонта. Рыжие как пламя волосы разметались по изголовью, кожа была едва подернута загаром, глаза спрятались за темными стеклами очков. В руках она держала открытую книгу.

– Тогда почему же Вы не ушли вместе со всеми?

– Понадеялась, что безлюдный берег подарит мне удовольствие, – она отложила книгу.

– Мир вокруг таит массу удовольствий, нужно только уметь их отыскать, – молодой человек медленно подошел к лежаку, присел на край. Она не возразила. Он протянул руку, аккуратно снял с девушки темные очки, открыв бездонные изумрудные глаза. Их взгляды встретились.

Бывает так, что при первом же взгляде друг на друга между людьми проскакивает искра. Так могло произойти и в этот раз. Но никакой искры не было и в помине. Это была вовсе не искра, но огненный вихрь, обжигающий сердца так сильно, что они уже никогда не заживают.

– Погуляем! – предложил он.

Девушка взглянула на небо, словно растерзанные солнцем облака могли подсказать ей ответ. Замерла на мгновение, а потом согласно кивнула.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она послушно взяла его ладонь. Так, молча взявшись за руки, двое пошли к стоянке. На лежаке осталась лежать открытая книга.

В глазах обоих кроме сумасшедшего восторга было что-то еще. Что-то выпадавшее из совершенства момента. Что-то очень похожее на удивление.

В открытом кафе, разместившемся прямо возле входа на пляж, играла музыка. Старенькая песенка сладкоголосого Дарена Хейза, уверявшего, что он готов прокатить ее до луны и обратно, если только она согласится быть его девушкой, его кро-о-ошкой.

Автомобиль вырулил с парковки и покатился по прибрежной улице к центру уютного курортного городка. Немногочисленные прохожие, попадавшиеся по пути, оборачивались вслед стильному купе, которое очень гармонично смотрелось на фоне аккуратных, чистых домиков, фонтанов и зеленых аллей.

«Альфа» остановилась напротив утонувшей в зелени одноэтажной виллы. Он галантно помог ей выбраться из машины. Она подарила ему легкую, почти невесомую улыбку. Они поднялись по ступеням, вошли внутрь и закрыли дверь на замок.

Они не выходили из дома трое суток. Происходившее между ними, нельзя было назвать занятиями любовью или сексом, или как-то еще. Для этого действа, вряд ли можно было найти название.

Когда он первый раз вошел в нее, сгусток необузданной энергии пронзил его чресла, разрывая их на части, и заставляя его изгибаться до треска в позвоночнике. Этот сгусток ворвался в мозг и, сметая на пути все мысли, воспоминания, образы, клокочущим водопадом обрушился в самые глубины сознания, заполняя собой все его естество, заменяя собой его Я. Он обрел новое сознание, стал другим человеком, смотрел чужими глазами…

Он парил над бескрайней темной бездной, а далеко-далеко внизу, на самой грани видимости пульсировало красным что-то огромное и очень притягательное. Легкость, которую он ощущал, сводила с ума, мурашки покрыли всю кожу, руки и колени дрожали от удовольствия. Красный маяк звал его из бездны, и он летел, летел навстречу, вдыхая сладкий аромат (смерти) диких роз, упиваясь (падением) полетом.

«…до луны и обратно, если будешь моей, моей крошкой».

Когда она ощутила его внутри себя, ее разум треснул, и сознание устремилось куда-то сквозь эту трещину. Она теряла себя, тонула во мраке… Но вдруг вспыхнул свет, она открыла глаза. Огляделась и поняла, что очутилась на краю огромной пустыни. Чуть впереди, за самым краем было что-то бесконечно светлое, волшебно чистое, так сильно манящее.

Оно пело, пело голосами тысячи ангелов, (Аллилуйя!) заставляя сердце стонать и сжиматься до размеров замерзшего воробышка.

И не было ничего важнее, чем заглянуть за край. Всего несколько шагов и… Но все ее тело содрогалось в оргазмических припадках, ноги совершенно не слушались. Тогда она упала на живот и попробовала ползти, вонзая ногти глубоко в горячий песок, но все усилия были тщетны. Она кричала и бесновалась…

Потом все оборвалось. Они расцепились и обессилено упали на кровать. Дыхание было тяжелым, их била крупная дрожь. Казалось, ничто не заставит их пережить это снова.

Но через десять минут все повторилось, и повторялось еще множество раз, (до луны и обратно…) пока на третьи сутки он не уснул. Уснул всего на несколько часов… Когда он проснулся, дом был пуст.

В тот вечер он впервые попробовал кокаин.

С того дня его жизнь превратилась в постоянную погоню за ее призраком, хотя судьбой ему было начертано совсем другое.

Глава 1

1

Человек со шрамом наблюдал с вершины холма. Скрытый от случайных взглядов толстым стволом сосны. Вечерний сумеречный свет резал его, привыкшие к тьме глаза. Вековой голод скручивал желудок изощренными узлами, заставлял виски пульсировать болью, а слюну течь по мощному подбородку. У подножья холма, на берегу реки, притаилась небольшая таежная деревенька. Всего пять десятков домов… Целых две сотни человеческих душ!!! Душ, которые этой ночью станут принадлежать ему. Нужно только немного подождать. Совсем немного…

– Я знаю, что у тебя на уме, – голос раздался сзади.

Он стремительно развернулся, готовый к бою. Но смог увидеть только бесформенный силуэт на фоне заходящего солнца. Глаза заслезились:

– Кто ты?

– Тот, кто помог тебе выбраться из твоей мрачной обители и вновь увидеть этот прекрасный мир, – ответил силуэт.

– Это ты принес мне амулет? – рука человека со шрамом потянулась к шее и ухватила толстую цепочку, украшенную черным камнем, размером с земляной орех.

– Не в одиночку, – ухмыльнулся невидимка, шагая вперед и превращаясь в симпатичную, совсем еще юную девушку, – Мы принесли Амулет к Разлому и совершили обряд.

– Спутник позвал меня! – прорычал человек со шрамом.

– Да, да, – охотно согласилась девушка.

– Чего ты хочешь? – щека со шрамом недовольно дернулась.

– Чтобы ты не делал того, что собираешься, – прозвучал ответ.

– Это еще почему? – взревел он. Шрам залился алым.

– Потому что, это приведет тебя к гибели, – голос остался спокойным.

– Кто посмеет встать на моем пути?

– Ты знаешь ответ. Те же, кто и раньше.

Воспоминания, внезапно прорвавшиеся сквозь плотную завесу забвения, заставили его поморщиться.

– Вижу, ты все помнишь… – усмехнулась девушка, склонив голову.

– Хватит! – человек со шрамом махнул огромной рукой, – Что предлагаешь ты?

Он выслушал ее внимательно, (настолько внимательно, насколько позволяло пульсировавшее в висках чувство голода).

Дослушав, он с сомнением проговорил:

– Это достойная идея. Но на это нужно время, много времени. А они не дадут мне его.

– Время у тебя будет, – успокоил голос, – Время – это одна из двух вещей, которую мы предлагаем тебе за твою дружбу.

– У меня не бывает друзей, – рот скривился в недоверчивой ухмылке.

– Может поэтому, ты до сих пор и не мог победить? – она смело посмотрела прямо ему в глаза.

– Может быть, – сплюнул он под ноги, борясь с желанием наброситься на нее и, разорвав на части, полакомиться свежей кровью. В конце концов, любопытство взяло верх над голодом, – И что же это за вторая вещь?

Когда человек со шрамом услышал ответ, его глаза загорелись звериным огнем, а из уголка перекошенного рта потекла слюна:

– Я согласен! – прошипел он.

2

Часы на руке молодого человека, одетого в потрепанный серый пиджак и отвратительные коричневые туфли, показывали половину второго дня, а главная из двух улиц деревни была совершенно пуста. Но ни его, ни его попутчика, который выглядел еще моложе и кутался в легонькую ветровку, это обстоятельство нисколько не удивляло. Эти двое, как никто другой знали причину повального безлюдья охватившего в последнюю неделю эту, и пять соседних деревень.

Старшего из приметной двоицы звали Максим, а точнее Ударцев Максим Юрьевич. Ему было двадцать девять. Уже шесть лет он работал следователем районной прокуратуры, был на хорошем счету у начальства и на следующий год готовился к переводу в город. Вернее готовился до того, как на него обрушилось это дело, вонявшее как перевернутый грузовик со свежим навозом. Четыре почти одновременно пропавших женщины, к которым через две недели присоединились еще пять, а потом еще три. Уже больше месяца они с напарником мотались на разбитом УАЗике по окрестным деревням, заимкам лесорубов и трижды были в ближайшей женской колонии, но не узнали и не нашли почти ничего. Ни свидетелей, ни мотивов, ни тел.

Хлюпая по лужам, двое подошли к калитке, выкрашенной в милый, но казавшейся здесь совершенно неуместным, нежно-голубой цвет.

– Это последний на сегодня, – покачав головой, заявил главный.

– Но ведь только середина дня, – пожал в ответ плечами младший.

– Поедем к себе, будем писать. До самого упора, – от мысли об огромной куче бумаг, которую нужно заполнить до послезавтра к горлу подступила тошнота. Ударцев глубоко вздохнул несколько раз, борясь с неприятным ощущением, и потянул на себя калитку.

Не обнаружив во дворе никаких признаков злых собак, они уверенно направились к двери большого, добротного дома. По дороге следователь заметил припаркованный за сараем, на асфальтированной площадке, новенький УАЗик. Не чета их развалюхе. Покачал головой.

Двое поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Через минуту дверь открыл мужчина лет сорока, одетый в свободный свитер и потертые джинсы.

– Здравствуйте, – сказал Ударцев, предъявляя раскрытое удостоверение.

Хозяин внимательно вгляделся в корочки и изучал их добрую минуту, хотя, Ударцев был готов поставить свои последние деньги, понятия не имел, как должно выглядеть удостоверение следователя прокуратуры.

Наконец, хозяин нагляделся на ксиву и неохотно отодвинулся от двери, освобождая проход.

– Заходите, пожалуйста! – он сделал приглашающий жест рукой, – Разуваться не надо. Пойдемте, вы, наверное, замерзли, погода-то мерзкая, а у меня как раз камин растоплен.

Мужчина повел их через современно обставленную кухню к стеклянной двери. Следователи переглянулись и последовали за ним.

К их вящему удивлению, за стеклянной дверью оказалась самая настоящая гостиная с натуральным камином, в котором уютно потрескивали аккуратные березовые поленца. Следователи переглянулись еще раз и с удовольствием опустились в предложенные хозяином мягкие кресла.

– Чайку? – спросил хозяин.

– Нет, спасибо, – хором ответили прокурорские.

– Сигарету? – он протянул им пачку Мальборо Лайтс.

В третий раз удивленно переглянувшись следователи дружно потянулись к пачке.

– Спасибо!

– Благодарю!

Все трое закурили. Комната наполнилась густым табачным дымом.

Следующие две минуты прошли в полной тишине. Незваные гости курили Мальборо и не спешили задавать вопросов. По их лицам можно было без труда догадаться насколько они устали. Не просто устали, по-настоящему вымотались.

За последнее время они проделали такую огромную работу, какой не сделали за всю свою, не очень, впрочем, длинную, карьеру.

Они опросили больше двух сотен человек, написали целую гору отчетов, организовали и провели три поисковых операции, две ночи просидели в засаде. Под потухшими глазами набухли серые мешки, щеки впали, щетина покрыла лица и шеи, грязные волосы прилипали к головам, от одежды пахло потом, навозом и бог знает чем еще. Больше всего на свете им сейчас хотелось как следует вымыться и уснуть. Уснуть и не просыпаться до самого нового года.

– Ваше имя Полоцкий Семен Петрович? – тихо спросил Ударцев. Его маленькие, близко посаженные глаза, не горели азартным огоньком, как бывало обычно во время допросов.

– Да, – ответил тот.

– Вы живете один? – подключился к разговору второй следователь. Он был чуть моложе и худее первого, а на его левой щеке краснел огромный совсем свежий, с виду очень болезненный прыщ.

– Да, один, – ответил Семен.

– Где вы были в ночь с двенадцатого на тринадцатое этого месяца?

– Дома, спал, – после короткого раздумья ответил хозяин.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Ну, это вряд ли, я ведь живу один, – Семен Полоцкий не то чтобы нервничал, но и удовольствия допрос ему уж точно не доставлял.

– Так кто-нибудь может подтвердить, что ночь с двенадцатого на тринадцатое июля этого года вы провели в своем доме? – вопросы задавались через силу.

– Думаю что нет, – снова немного замялся Семен, но поймав разраженный взгляд следователя, тут же добавил, – Нет, никто.

– Вам знакома Краснопольская Анастасия Викторовна? – Ударцев не заглядывал ни в какие бумажки, прежде чем произнести это имя. Он помнил его наизусть, потому что этот вопрос и еще больше десятка подобных вопросов он задавал уже много-много раз.

– Нет, – покачал головой допрашиваемый.

– Вам знакома Федорова Анна Ивановна? – без эмоций и, естественно, без бумажки.

– Нет.

Еще десять вопросов, еще десять имен, навсегда отпечатавшихся в памяти, еще десять односложных отрицательных ответов.

– К вам никто не обращался с просьбой сдать комнату? – прозвучал неожиданный вопрос, выбившийся из общей череды.

– Нет, – ошарашено ответил Семен.

– Спасибо, Семен Петрович, – сказал следователь постарше, – Мы ни в коем случае не думаем, что Вы причастны к этому делу, но все же попросили бы Вас не уезжать никуда из деревни, скажем, в течение недели.

– Хорошо, – чуть растерянно сказал Семен, вставая, чтобы проводить следователей.

На крыльце Ударцев обернулся:

– Хороший у Вас дом, уютный, – он бросил оценивающий взгляд на хозяина и зашагал к калитке, второй следователь поспешил за ним.

Семен постоял на крыльце, пока двое не скрылись из виду, зашел в дом и закрыл входную дверь на замок.

3

– Не понравился мне этот Полоцкий Семен Петрович, – произнес старший из следователей, когда они завернули за угол.

– Да уж, – ответил второй, неосознанно трогая грязным пальцем воспаленный прыщ и морщась от неприятных ощущений.

– Да не трогай ты! – бросил первый раздраженно.

– Ага, – молодой одернул руку, – Просто зудит как-то.

– До свадьбы заживет, – Ударцев достал сигарету, начал разминать между пальцев, и продолжил свою мысль, – Один живет, дом по местным меркам роскошный, курит Мальборо… Во дворе новенький УАЗик, зафиксировал?

Младший кивнул.

– Откуда, блин, дровишки?

– Хер его знает… Думаешь, стоит пробить его?

– Да надо бы, но не сегодня. Завтра будет время, займешься! – он поднес к сигарете огонек спички, прикурил.

– Завтра, так завтра.

Двое подошли к машине. Ударцев плюхнулся на замызганное пассажирское сиденье. Его помощник влез за руль. Сунул ключ в замок зажигания, повернул. Мотор кашлянул и замолчал. Водитель спокойно повторил попытку. Обычное дело. УАЗик завелся с четвертого раза. Ударцев в это время, вдыхая кислый аромат, которым пропитался салон, мрачно думал про себя:

«Это запах нищеты. Нищеты и безнадеги. А тут еще этот тип с камином и Мальборо. Что-то с ним явно не так. Нужно его проверить. Но не сегодня. Это уж точно. Не сегодня». Несформировавшемуся толком в голове Максима Юрьевича Ударцева подозрению относительно причастности к их делу некоего Полоцкого Семена Петровича, так и не суждено было сформироваться. Смалодушничал следователь. Не прислушался к голосу своей интуиции, отложил дело на завтра, а завтра, как оказалось потом, было поздно. Хотя, может и к лучшему. По крайней мере, для него самого.

Разбитый УАЗик следователей прокуратуры, натужно ревя загибающимся движком, покатился по единственной в деревне улице и через пару минут скрылся из виду.

4

Закрыв за следователями дверь, Семен прямиком направился в свою спальню. Возле кровати он опустился на колени, пошарил правой рукой, вытащил запыленную, но совсем еще новенькую, купленную специально для подобного случая в городском торговом центре, большую коричневую сумку.

В сумке было практически все необходимое для долгого путешествия до столицы. Семен счел нужным добавить лишь свой любимый шерстяной свитер и книжку стихов в потрепанном мягком переплете. Потом он обошел дом, убедившись, что все в порядке, накинул ветровку и вышел во двор. Аккуратно, не торопясь, прибрал в сарай инструменты, которыми пользовался утром, закрыл теплицы, запер дом и присел на крыльцо, прикурив сигарету.

«Ехать надо, это не вопрос, а вот стоит ли позвонить? Ведь тот мужик в розовом галстуке предупреждал насчет звонков, очень строго предупреждал. Но ведь тут такое дело! С другой стороны, это нам кажется, что тут о-го-го, а там, выслушав рассказ про пропавших женщин, рассмеются и посоветуют потреблять меньше сивухи. И прощай тогда новенький трактор, американские сигареты и мечта съездить во Вьетнам. Нет звонить не стоит, а вот ехать надо. И если рассказ покажется им интересным, то прибавится в карманах очень ощутимо. Ладно. Все взял, все закрыл, с богом».

Мужчина закинул сумку на заднее сиденье УАЗика, огляделся. С востока надвигались рваные темно-серые облака, где-то вдалеке послышался раскат грома, ветер гнал по опустевшей в обеденный час улице смятую пластиковую бутылку. Бросив под ноги окурок, Семен уже взялся за поручень на двери и поставил левую ногу на высокую металлическую ступеньку, чтобы взобраться на водительское место, когда совсем близко, наверное, в соседнем дворе, оглушительно взвыла собака, взвыла так, как воют только от чудовищной, разрывающей на части боли. Семен вздрогнул всем телом, нога соскользнула со ступеньки, и он неуклюже повалился вперед. Лбом он впечатался в острый край железной крыши, содрав широкую полоску кожи, а коленом больно ткнулся в злополучную ступеньку.

– Твою мать, – мужчина поднялся, в сердцах хлопнул кулаком по стеклу. – Блядская псина! Чтоб у тебя зубы выпали!

Вой также внезапно оборвался. Осторожно ощупывая рану на лбу, которая уже начала кровоточить, Семен еще раз оглядел улицу. Убедившись, что свидетелей его конфуза не было, он закрыл УАЗ и поковылял к дому, припадая на правую ногу. В доме у запасливого и небедного по деревенским меркам хозяина нашлись йод и лейкопластырь. Промыв порез, он приклеил, болтавшийся как флаг России над городской администрацией в безветренную погоду, кусок кожи, потом осмотрел колено. Оно опухло, но боль постепенно уходила.

– Что-то я распереживался, – вслух проговорил Полоцкий, – Долбанная псина, ведь напугала меня. Смех, да и только, ей богу.

Переодев испачканные брюки, сунув моток пластыря в карман ветровки, Семен во второй раз тщательно закрыл дом и пошел к машине. На этот раз ему удалось без потерь сесть за руль. Когда он уже тронул УАЗик с места, длиннющая молния разрезала восточный горизонт.

– Ну и погодка, – раньше у него не было привычки разговаривать с самим собой вслух. – Нуда ничего, прорвемся.

Он уверенно повернул руль, и набирая скорость покатил по наезженной грунтовке на юго-запад прочь от надвигавшейся грозы. Проехав крайний деревенский домик, он начал насвистывать веселую мелодию, пытаясь не обращать внимания на неприятную слабость в ногах и слишком частое сердцебиение.

Размытая июльскими дождями дорога требовала постоянного внимания. Водителю приходилось активно работать рулем и педалью тормоза, чтобы не засесть в какой-нибудь глубокой рытвине полной жидкой грязи и не соскользнуть в жуткую колею, оставленную недавно прошедшим трактором. Через полтора часа УАЗик, наконец, вынырнул из лесной гущи, и мужчина смог вдохнуть полной грудью, глядя на широкие поля, озаренные пронзительно яркими лучами солнца, пробившимися через готовые вот-вот затянуть небо окончательно черные тучи. Дорога постепенно становилась все более ровной, и Семен потихоньку прибавлял скорость. К моменту, когда за очередным поворотом показались крайние дома самой большой и зажиточной в этих краях деревни под мелодичным названием Нижняя Семеновка, он позволил себе разогнаться до семидесяти километров в час.

УАЗик преодолел уже четверть длины главной улицы, а Семен не заметил ни одной живой души. Новое, неприятное ощущение, будто горло склеивается изнутри, мешая сглотнуть и даже нормально дышать, заставило Семена сбросить скорость и потянуться за лежавшей в его двери бутылкой с прохладным кислым квасом. Не подозревая еще, что очень скоро он познакомится с этим мерзким ощущением гораздо ближе, он сделал пять небольших глотков, каждый раз ощущая нечто вроде болезненной щекотки, когда напиток на пути к желудку преодолевал слипшиеся гланды.

Мысль о телефонном звонке снова посетила Семена, и в этот раз показалась ему уже не такой плохой. Посомневавшись немного, он все же остановил автомобиль на обочине некоего подобия деревенской площади, прямо возле здания нижнесеменовского почтового отделения. Об этом свидетельствовала крошечная табличка, висевшая справа от двери. Семен спрыгнул на землю, закрыл машину на ключ, нервно огляделся и двинулся к зданию – двухэтажному серому дому, сливавшемуся с дождевым небом, с небольшим деревянным крыльцом. Мужчина шагал неуверенно, продолжая оглядываться по сторонам, в надежде заметить хоть какие-то признаки жизни. Признаков видно не было, а вот ощущение, что за ним пристально наблюдают, неуклонно вползало в нервную систему. Он резко закрутил головой, в надежде не столько обнаружить соглядатая, сколько убедиться, что его нет, что он живет в его растревоженном этим сумасшедшим днем воображении. Его взгляду вновь предстали лишь пустая улица, безмолвные пятна окон и мрачные серо-зеленые заборы. Хотя… Или, может показалось!? Нет, не показалось! За забором, в трех дворах от почтамта, мелькнули глаза на жутком безобразном лице. Не было никаких глаз! Нет, были глаза! Точно были! Злые глаза огромного обезумевшего волка.

Сердце забилось, как паровой молот, горло снова слиплось, мешая нормально вдохнуть. Собрав в кулак всю волю, Семен двинулся к крыльцу, сосредоточив внимание на маленькой выцветшей от возраста табличке. Только бы снова не увидеть эти чудовищные глаза. До крыльца оставалось десять метров, восемь. Шаг, еще шаг…

– Мяууу, – из под ног с визгом рванулась кошка.

Нервы мужчины не выдержали. Крик ужаса вырвался из склеенного горла, причинив мучительную боль. Семен рванулся к двери, запнулся о низкую ступеньку крыльца и с грохотом рухнул на грязные доски.

Секунды улетали подхватываемые порывами мокрого ветра. Растянувшийся на крыльце человек начал медленно подниматься. Из-под приклеенного ко лбу куска лейкопластыря сочилась багровая струйка крови, резко контрастируя с мертвенно бледным лицом.

Он был на грани, ему хотелось кричать, хотелось бежать, хотелось умереть. Но больше всего ему хотелось проснуться. Да, проснуться в своей уютной комнате, потянуться, пойти сделать себе чаю с медом, закурить сигарету. Но он не проснется. Весь этот кошмар происходил на самом деле. Оборотень, спрятавшийся за забором, сожрал всех в деревне, вот почему он никого не видел. Сожрал даже собак и петухов, вот почему здесь было так тихо. Сожрал. Всех. Забыл только гребаную кошку. Сожрал и затаился в ожидании новых жертв. А сейчас уже подкрался к нему. Слюна, наверняка, капает с кривых желтых клыков, между которых застряли кусочки костей. В длинной, уродливой морде прилипли темные от запекшейся крови лоскуты кожи, покрытой светлыми волосами. Чудовище, должно быть, содрало с кого-то скальп прямо зубами…

С пронзительным, надрывным скрипом открылась, обитая коричневым дерматином дверь.

Семен снова, в который за этот день раз, закричал.

– Ты чего, Семен? Семен, бог с тобой, всех детишек перепугаешь! – над ним склонился Виктор Силаев, крепкий мужичок, шестидесяти с небольшим лет.

– Витя, почему тебя не сожрали? Нам надо спрятаться, слышишь спрятаться! – глаза Семена постепенно приобретали осмысленное выражение.

– У-у, эк тебя приложило, – произнес Силаев, разглядывая рану на лбу Семена. – Пойдем-ка, ко мне! Леночка посмотрит.

– Все хорошо, все живы, – прошептал Семен, обращаясь к самому себе. А затем более твердым голосом, глядя на старого знакомого, с которым не однажды ездил по делам в город, а потом сиживал за столом, ведя неспешный разговор, изредка прикладываясь к стакану с рябиновой настойкой. – Витек, все нормально. Наступил на кошака, грохнулся и прямо старой раной о крыльцо.

– Да бывает, бывает. Ничего, до свадьбы заживет. Ну, двинули ко мне! Позаботимся о твоем несчастном лбе, да поведаешь старику, куда это ты один, да в такую погоду, намылился.

– Погоди, надо дело доделать, а голова обождет. Телефон сегодня работает?

– Да, только вот с дочкой говорил.

– Хорошо, хорошо.

Человек, с которым Семен заключил сделку, предупреждал, что за ложный звонок Семен моментально лишится всех благ, которые эта самая сделка сулила, а может чего и побольше. «Ты такой отнюдь не один, и если все начнут названивать по любому поводу… Ну, ты понимаешь. Поэтому если появятся подозрения, соберешь вещички и полетишь в Москву, придешь по этому адресу и все расскажешь. А пока будешь добираться до аэропорта, будет время подумать, а не горячишься ли ты, действительно ли случилось что-то странное, или ты себе напридумывал, в надежде выслужиться и сорвать банк. Но номер телефона все же даю, на самый крайний случай. Ну, если на твоих глазах, например, сойдутся в смертельной схватке сам дьявол, терминатор и лохнесское чудовище, а в разгар потасовки появится президент США, застрелит всех из огромного кольта, превратится в воробья и улетит в лес».

Ни лохнесского чудовища, ни терминатора, ни тем более президента, обвешанного оружием, Семен не видел, а вот насчет дьявола полной уверенности не было. Он вспомнил глаза за забором. Горло начало слипаться. Что-то внутри теперь уже настойчиво твердило ему, что стоит рискнуть и позвонить.

– Покури пока, – он протянул знакомому «Мальборо». – Я быстро.

– Давай! – мужичок ловко выхватил из пачки сигарету, прикурил от протянутой Семеном зажигалки, смачно затянулся. – Сегодня Клава работает, ты б все-таки присмотрелся к ней получше, не гоже в сорок лет-то холостым ходить.

Семен, не дослушав знакомого, открыл дверь и шагнул в духоту нижнесеменовского почтового отделения.

Деревянная стойка и две видавшие виды телефонные кабинки, в которых прятались на удивление современные аппараты.

Не обращая внимания ни на призывные взгляды телефонистки Клавы, ни на небольшого роста девочку в платке, нервно теребившую провод трубки в соседней кабинке, Семен сосредоточенно набрал длинный московский номер, после каждого нажатия клавиши, сверяясь с извлеченной из бумажника карточкой. После пятого гудка Семену ответил механический голос:

– Оставьте свое сообщение, если оно окажется полезным, с Вами свяжутся. Говорите после звукового сигнала. Спасибо.

– Это Семен, ну, Полоцкий Семен Петрович, с деревни Чуйская. Я собираюсь приехать. Ну, к вам в Москву. Но вот решил на всякий случай сперва позвонить. У нас, вишь как, происходят странные вещи, – он нервно теребил замок ветровки, судорожно соображая как бы в двух словах нарисовать ситуацию. В итоге в двух словах не получилось. Получилось длинно, путано и бестолково. Осознав это, Семен с тяжелым вздохом опустил трубку на рычаг.

– Что-то не так, Семен Петрович? – Клава тепло и одновременно лукаво смотрела на пораненного и перепачканного посетителя. – Выглядите Вы не важно.

– Спасибо Клавочка, все нормально. Просто тяжелый день, – выдавил из себя Полоцкий, даже не подозревая, насколько был прав, и поспешил к выходу.

– Ну, дозвонился? – Силаев хитро выглядывал из-под густых бровей.

– Да, да. Слушай Палыч, а кто в том доме живет? – Семен указал пальцем на забор, за которым ему померещились (померещились ли) страшные волчьи глаза.

– Это в котором?

– Дак аккурат в третьем по правой стороне.

– То бабка-самогонщица, Елена Никитична. У-у неспокойная. Почитай восьмой десяток разменяла, а все ей неймется. Весь год пыхтит, а к сентябрю полный погреб самогона разного набьет. Потом торгует потихоньку до самой весны. Да ты пошли, пошли! Надо рану то поглядеть, да одежу почистить, а то и сменить. Не гоже в таком виде в город заявляться, а ты брат туда направляешься, это к бабке не ходи, – старые знакомые двинулись к машине.

– Так вот, настойку рябиновую, что мы с тобой так уважаем, я у нее, значит, и беру. Семьдесят пять рублей пол-литра! Но того стоит, сам знаешь. А на днях постояльцев себе взяла, ну за плату естественно. Дом-то у нее большой будет. Мужика такого здорового с дочкой. Говорят двести рублей в день берет, но то, конечно, брешут. Сам-то я их не видел, а жена рассказывает, мол, мужик статный, добропер…, тьфу ты, добропорядочный. Вчера вот весь день дрова колол, потом баню топил. На зэка не похож, одет добротно, только вот, жена говорит, с лицом чей-то, то ля шрам, то ля еще что. А дочурка вроде как симпатичная, да приветливая и вежливая.

– Шрам говоришь? Ну-ну.

– А тебе чего?

– Слушай Палыч, спасибо за приглашение и заботу, но некогда мне теперь рассиживаться. Ехать мне нужно.

– А голова?

– А че голова? До свадьбы заживет.

– Уверен? – Силаев прищурившись взглянул на товарища.

– Даст бог! – кивнул тот.

– Ну, гляди.

– Ладно тебе, все нормально.

Силаев с сомнением покачал головой и взглянул на серое небо.

– Видать крепко тебе приспичило!

Семен неопределенно махнул рукой и поспешил забраться в машину. Глянул на рану в зеркало, потом на Виктора:

– До свадьбы заживет. Точно. Бывай Палыч! Обратно поеду, непременно загляну.

– Ну, коль так, тогда счастливо тебе, Петрович!

Уазик тронулся с места, рывком проскочил третий по правой стороне дом, и покатил прочь от Нижней Семеновки.

5

Когда УАЗик скрылся из виду, а Виктор Силаев миновав руины автобусной остановки, свернул в подворотню, из здания почтамта почти бегом выскочила девчушка в платке. Она спешно оглянулась и заспешила к калитке третьего по правой стороне забора. Скрывшись за забором, она побежала и буквально влетела в дом.

Там ее встретил удивленный взгляд узких черных глаз, смотревших с обветренного лица, изуродованного огромным шрамом.

– Человек, который только что выехал из деревни в сторону города, не должен туда добраться! – выпалила она, – А потом отправляемся к твоим друзьям, нужно сделать все как можно скорее!

– Но луна родится только через четыре дня, – взгляд из удивленного стал суровым.

– В другое время никак нельзя?

В ответ человек со шрамом покачал головой.

– Ладно! Четыре дня, так четыре дня. Сейчас главное – этот ездок. Этот Семен Полоцкий из деревни Чуйская.

– Да что с ним такое?

– Я тебя умоляю! Не нужно вопросов! Просто сделай это!

6

Дорога снова шла через лес. Деревья склоняли свои тяжелые колючие лапы, прямо к лобовому стеклу. Он выехал из Нижней Семеновки два часа назад и по расчетам должен был добраться до накатанной грунтовки через час-полтора. Потом он надеялся остановиться и перекусить. Но в его расчеты вмешался случай, глупый случай, который так часто портит людям жизнь.

Правое переднее колесо угодило прямо на пригоршню гвоздей (какой идиот умудрился потерять столько гвоздей посреди бесконечной тайги?).

Машина вильнула в сторону, ткнулась бампером в придорожный куст и замерла. Семен вылез из машины, обошел ее сзади, взглянул на колесо, выругался.

Он снова сел за руль, сдал назад, проехал немного в поисках ровного места, на котором сподручней было бы поменять злосчастное колесо. Спрыгнул на землю, бодро открыл багажник, надел перчатки, начал вытаскивать домкрат, ключи и запаску.

– Что-то прохладно, – снова он заговорил вслух сам с собой.

Огляделся и поежился. Ему совсем не понравилось увиденное. Тяжелые черные тучи спустились к самым макушкам сосен. Холодный пронизывающий ветер гудел меж ветвей. Лес выглядел холодным и враждебным. Первые капли дождя с грохотом ударились в металлическую крышу джипа.

Семен заторопился, приговаривая что-то под нос. Он уже снял проколотое колесо и наклонился за запаской, когда из-за спины раздался протяжный волчий вой. Ему ответил другой вой справа, потом еще один слева, потом еще и еще. Семен так и замер согнувшись над колесом, горло снова начало слипаться. Теперь вой раздавался отовсюду. Перепуганный человек мог бы поклясться, что волков было не меньше сотни. А еще, по их пронзительным голосам, он понял, что звери голодны, очень голодны.

Семен, наконец, разогнулся, на ватных ногах доковылял до задней двери УАЗа. Открыл, нащупал под половицей карабин. Привычным движением вытер пот со лба. Вскрикнул от неожиданной острой боли (гребаная псина заставила его биться лбом о железо), волки отозвались многоголосым воем. Семен достал карабин, проверил, заряжен ли. Снова звериный вой, теперь гораздо ближе, теперь совсем рядом. С куском оторванной кожи на лбу, слипшимся горлом, огромным и выглядящим таким бесполезным карабином наперевес, он оперся спиной о борт УАЗа и судорожно пытался сообразить, что же ему делать. Но мысли лихорадочно кружились в голове, как рой растревоженных пчел.

И тут, в ставшей за короткие минуты непроглядной, таежной тьме, он увидел сверкающие, налитые кровью глаза хищника.

«Это не волк, – пришла ужасная догадка, – это чудовище из деревни. Я видел эти глаза там, за забором» (мягкие пальцы паники легким массажем прошлись вдоль позвоночника…).

Из-за деревьев появились еще одни страшные глаза. Семен развернулся и увидел целое море сверкающих голодных глаз (мягкие пальцы схватили за горло, и став стальными, сдавили так, что невозможно стало дышать).

Зверь шагнул из черноты леса, теперь Семен мог разглядеть его. Волк был огромен, из пасти выглядывали острые желтые клыки, с клыков капала слюна. Падая, она с шипением разъедала траву.

Преодолевая панику, сдавившую горло. Борясь со слабостью в руках. Забыв о кровоточащей ране. Глядя прямо в жуткие глаза приближающегося зверя, Семен поднял ружье. Все-таки он был мужчиной.

До хищника было не больше пятнадцати метров, Семен мог почувствовать вонь из разинутой уродливой пасти. Грохот выстрела заглушил страшный вой. Волк остановился на бесконечно долгое мгновение, глядя прямо в глаза стрелявшего, а потом снова двинулся на него. Семен выстрелил снова, зверь продолжал двигаться. На негнущихся ногах человек начал отступать, судорожно давя на спуск карабина. Выстрелы гремели один за одним, не принося желаемого результата. Зверь был совсем рядом. Семен мог разглядеть вытянутую морду, изуродованную здоровенным шрамом, мог сосчитать желтые клыки в разинутой пасти. Он продолжал давить на спуск, но карабин молчал.

«Патроны! Кончились патроны!» – простая мысль лишила беднягу последних остатков мужества и рассудка.

Изо всех сил он швырнул в чудовище бесполезный карабин и бросился бежать. Боковым зрением он видел сотни теней выскользнувших из чащи и устремившихся следом. Он так и не понял, что они существовали только в его воображении. На самом деле зверь был один. Но этот зверь двигался гораздо быстрее человека…

Отвратительное ощущение слипшегося горла было последним впечатлением Семена Полоцкого от этого полного загадок мира.

Глава 2

1

Вестибюль одного из тех величественных зданий на Уолл-Стрит, которые так любят голливудские режиссеры, и которые, кажется, построены из толстых пачек американских долларов, был заполнен людьми. Все они от разносчиков пиццы в цветастых куртках, до солидных инвесторов в легких летних костюмах, куда-то спешили. Шесть лифтов, с огромными от пола до самого потолка зеркалами, как голодные хищники шныряли от этажа к этажу, то и дело раздвигая стальные челюсти, чтобы проглотить, а потом выплюнуть очередную порцию человеческого мяса.

И только один человек в этом звенящем улье никуда не спешил. Он сидел на бортике устроенного в самом центре вестибюля фонтана и задумчиво наблюдал, как поднимаемые падающими струями маленькие волны едва-едва колышут живые лилии, украшающие водную гладь. Мужчину звали Джеффри Мак Брайд. Ему было шестьдесят. Но выглядел он максимум на пятьдесят. Вот только глаза отсвечивали мудростью древнего старца.

В кармане пиджака завибрировал мобильный телефон. Мак Брайд тряхнул головой, оторвал взгляд от лилий, удивленно огляделся вокруг, словно человек, проснувшийся в совершенно незнакомом месте. Телефон продолжал настойчиво вибрировать. Мужчина без всякой надобности поправил идеально уложенные, густые каштановые волосы, украшенные благородной сединой и, не спеша, выудил из кармана мобильник:

– Мак Брайд слушает, – сказал он, и действительно сосредоточенно слушал, затем проговорил в трубку, – Я буду через три минуты.

Он встал, посмотрел на лифты, решая воспользоваться ли одним из них или дойти до отдельного входа с другой стороны здания. Но, вспомнив, какая мерзкая дождливая погода, совсем нехарактерная для этого сезона, стояла на улице, решил поехать вместе с другими обитателями здания.

Лавируя между людьми, он направился к лифту. Вестибюль был искусственно отделен от коридора с лестницами и лифтами, четырьмя ступенями. Мак Брайд на секунду опустил глаза, чтобы не запнуться об одну из них, и в этот самый момент наткнулся на молодую женщину с шикарными пшеничными волосами, зачем-то стянутыми в грубый конский хвост. Она скороговоркой попросила прощения и, не замедляя шага, продолжила свой путь к выходу. Он видел ее лицо, наверное, меньше секунды, но был уверен, что успел заметить в нем что-то необычное, что-то привлекательное, манящее. Как жаль, что ее глаза прятались за затемненными линзами модных очков. Мужчина остановился и посмотрел ей вслед.

Она шла через холл, как дорогая модель по подиуму. Мак Брайд зачаровано смотрел ей вслед, пробегая взглядом от изящных икр до роскошных волос, пока она не исчезла за вращающимися дверями. Мужчина вернулся в реальность, осознав, что стоит среди толпы людей, и пялится на молодую девушку. Он поспешно одернул пиджак, развернулся и поспешил к лифту, который незамедлительно проглотил его, вместе с десятком вечно суетящихся брокеров.

2

Здание было построено в 1914 году. Единственной компанией, которая с самого начала расположилось в нем, была компания со странным названием «BlueStallion».

Все, что было известно о деятельности Голубого Жеребца, это то, что он занимался инвестициями в высокотехнологичные проекты, и объемы этих инвестиций неуклонно росли год от года.

«BlueStallion» действительно инвестировал в оборонную промышленность, космические программы, природосберегающие технологии. Особенный интерес последнее время компания проявляла к разработке альтернативных источников энергии. Но об основных источниках баснословных доходов компании знали единицы. Мало кто мог объяснить и необходимость строительства отдельного входа в здание с двумя лифтами, отвозившими пассажиров сразу на двадцать восьмой этаж, который полностью занимал головной Нью-Йоркский офис компании, и слишком раздутый по обычным меркам штат службы безопасности. И еще многие мелкие и не очень мелкие странности.

3

Лифт остановился на двадцать седьмом этаже, на последний двадцать восьмой, общий лифт не поднимался. Мак Брайд, уже собранный и подтянутый, упругим шагом направился к большим зеркальным дверям, возле которых мраморной статуей замер охранник, и за которыми находилась широкая мраморная лестница, ведущая на верхний этаж.

– Добрый день, Генри.

– Добрый день, мистер Мак Брайд, сэр.

– Все спокойно?

– Спокойно сэр, но я начеку.

– Молодец, запоминаешь мои наставления.

– Обязательно, – охранник предупредительно распахнул дверь перед начальником.

Шеф охраны «BlueStallion» почти бегом поднялся на этаж вверх и оказался в своей вотчине. Не останавливаясь ни на секунду, он направился в свой кабинет, который находился в дальнем конце длиннющего коридора, сразу за кабинетом хозяина. Все, кто попадался ему на пути, учтиво желали ему доброго дня. Он отвечал коротким кивком головы, продолжая движение.

Добравшись до своей приемной, он толчком распахнул дверь.

Секретарша Ванесса одарила его загадочной улыбкой.

– Как прогулка, мистер Мак Брайд?

– Замечательно дорогая. Кто-нибудь еще звонил?

– Нет, больше никто.

– Отлично, просто отлично. Где они?

– Мистер Бишоп и мистер Дауни уже ждут Вашего приглашения.

– Хорошо, я позвоню через минуту.

Мак Брайд вернул девушке улыбку и вошел в кабинет.

На его месте, сложив ноги на его стол, сидел молодой мужчина и курил его сигары…

– Никита! – Джеффри широко улыбнулся, – вот почему Ванесса так загадочна! Вы сговорились, чтобы устроить мне засаду.

– Точно, – хохотнул непрошенный гость, – решили проверить бдительность шефа безопасности. На предмет возможного покушения.

– Да кому нужен такой дряхлый старик, как я? – махнул рукой Мак Брайд.

– Как знать… – пожал плечами Никита.

Никита Вернов был одной из главных кадровых удач начальника службы безопасности. Частным структурам очень редко удавалось заполучить себе телохранителей такого уровня. Воспитанный специалистами бывшего КГБ, Вернов должен был охранять президентов страны, а охранял главу компании «Голубой Жеребец». Помимо исключительного профессионализма он подкупал своим безудержным оптимизмом и непритязательным чувством юмора.

– Ты почему не при теле? – спросил Джеффри.

– Должно же и у бедного охранника быть время на личную жизнь, – мужчина белоснежно улыбался, – поболтать с девчонками, спереть у начальника сигару…

– Я понял, но учти, с Ванессой тебе не светит, – подыграл Мак Брайд.

– Ну вот, – деланно расстроился Вернов, – обрезал крылья прекрасному чувству.

– Знаю я, где ютятся твои прекрасные чувства, – хмыкнул Джеффри.

– А вот это, извините, в прямом смысле, удар ниже пояса! – Никита затушил сигару, и поднялся, освобождая кресло для хозяина кабинета, – Прошу!

– Так что с шефом? – спросил Мак Брайд усаживаясь.

– Велел исчезнуть с глаз на время встречи.

– Что за встреча? С кем? Где? У него в кабинете?

– В ресторане на двадцать первом, – почесал затылок Никита, – с кем, не имею ни малейшего понятия.

– Наш президент назначает встречи, о которых я ничего не знаю. При этом отправляет погулять своего телохранителя… – раздумчиво проговорил Мак Брайд, – ты не находишь это странным?

– У-у-у, это твой огород, старик, – покачал головой телохранитель, продолжая широко улыбаться – Последнее время он частенько не берет меня в рестораны. Может, я слишком налегаю на французские сыры? Платит то по счету он.

– Ладно, завязывай! Тебе стоит быть бдительней!

– Мне и тут не рады, – пропел Вернов и взглянул на часы, – но время изгнания почти истекло и верный хранитель венценосного тела возвращается на свою полную опасностей службу.

– Прекрати паясничать и дуй к шефу! Если начнет капризничать, скажи, я лично дал жесткие указания от него ни на шаг!

– Есть, сэр! – Никита вытянулся по струнке и шутовским жестом отдал честь.

– Иди работай! – вздохнул Джеффри.

Вернов подмигнул ему и вышел из кабинета, насвистывая под нос старую мелодию ролингов.

Начальник службы безопасности подождал, пока они попрощаются с Ванессой и нажал кнопку селектора:

– Ванесса, радость моя. Сделай милость, позови Бишопа и Дауни! Они, должно быть, заждались.

– Сию минуту, сэр.

Он отпустил кнопку, достал из коробки толстую сигару. Покрутил ее между пальцев, передумал, положил назад.

До прихода Бишопа и Дауни у него была пара минут. Он включил компьютер и проверил почту. Ничего. Взял в руки папку с ежедневным отчетом аналитического отдела службы безопасности.

Открыл, вяло пролистал и отложил в сторону.

На столе тренькнул телефон, мужчина нетерпеливо нажал кнопку:

– Да, Ванесса.

– Мистер Мак Брайд, к Вам мистер Бишоп и мистер Дауни.

– Спасибо, пусть войдут!

Через несколько секунд дверь открылась, и в кабинет проникли две очень характерные персоны. Рыжий невысокий толстячок в смешных, нацепленных на самый кончик веснушчатого носа очках – Стюарт М. Бишоп, начальник восточного отдела службы безопасности. И худой и длинный как шест для прыжков брюнет с очень серьезным лицом – Дилон Дауни, начальник технического отдела. Последний держал в правой руке объемный чемодан.

Хозяин кабинета вышел из-за стола, чтобы поприветствовать своих сотрудников.

– Доброе утро господа, прошу, присаживайтесь! – Мак Брайд указал на кресла.

– Доброе утро, – синхронно ответили двое, и так же синхронно опустились в предложенные кресла. Со стороны эта синхронность выглядела очень забавно. Но начальник не обратил на это внимания.

– К делу, господа, к делу! – Мак Брайд не считал нужным скрывать своего нетерпения.

– Звонок поступил на номер в Москве, который использовался для приема сведений от агентов, завербованных в рамках проекта «Звезда», – заговорил Бишоп, Дауни тем временем водрузил на журнальный столик и открыл свой чемодан с дешифрующей аппаратурой.

– Звонок поступил двадцать седьмого июля в двенадцать тридцать семь по московскому времени из нижнесеменовского почтового отделения, – продолжил свой доклад рыжий, – Звонил агент Князь…

– Почему Князь? – вскинулся Мак Брайд.

– Не могу знать, – удивленно ответил Бишоп.

– Ладно, как его нормальное имя?

– Полоцкий Семен Петрович, сорок один год, уроженец…

– Не надо, давай дальше! – прервал его начальник, приглаживая волосы.

– Как скажете. Звонок был записан, резидент снял запись вчера, тридцатого июля в четырнадцать сорок, – Бишоп поправил, грозившие вот-вот свалиться очки.

– Три дня. Почему так долго? – спросил Мак Брайд.

Бишоп и Дауни переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Почему все считают, что три дня это долго? – вполголоса озвучил озадаченность обоих Бишоп, а потом уже увереннее, ответил шефу службы безопасности, – Один резидент на такой огромный регион. Три дня это очень оперативно. Поэт… Ну то есть резидент, сработал как часы.

Мак Брайд уловил нотки профессиональной обиды в голосе начальника восточного отдела и примирительно поднял руку.

– Я понял тебя, Стюарт. Ты и твой Поэт действительно большие молодцы. Что там дальше?

– Я думаю, Вам стоит прослушать запись, Вы ведь замечательно владеете русским, – Бишоп кивнул Дауни, тот нажал кнопку. Из высококачественных динамиков, раздался голос Семена Половцева.

Семен говорил шесть с половиной минут. Все это время трое сидели молча. Когда запись кончилась, в кабинете установилась полная тишина. Мак Брайд сосредоточенно глядел перед собой, Бишоп и Дауни рассеяно рассматривали паркет.

– Он сказал, что направляется в Москву, – наконец прервал молчание Мак Брайд, – где он сейчас?

– Он мертв, – спокойно ответил Бишоп.

– Как он умер?

– Его загрызли волки.

– Что? – пожилой начальник службы безопасности прямо выпрыгнул из кресла, – Что ты сказал?

– Его загрызли волки, – оба посетителя были поражены реакцией шефа. Они недоуменно переглянулись и синхронно пожали плечами.

Джеффри Мак Брайд несколько минут энергично расхаживал по кабинету под озадаченными взглядами двух подчиненных, то и дело поправляя волосы. Наконец, остановившись возле столика, он глубоко вздохнул и сказал:

– Господин Строганов в курсе?

– Нет, – развел руками Стюарт М. Бишоп, – Протокол не…

– Я понял, понял, – поднял руку Мак Брайд, – Что-нибудь еще?

– Нет.

– Ясно. Можешь дать мне запись на обычном носителе?

– Минуту, – пробурчал под нос Дилон Дауни, нажал несколько клавиш, подождал несколько секунд и, в итоге, протянул Мак Брайду флэш-карту с логотипом Голубого Жеребца.

– Благодарю – Джеффри поднялся, чтобы принять флэшку, – Пока все. Идите работайте!

Стюарт М. Бишоп и Дилон Дауни встали и гуськом направились к двери. Все таки, они выглядели очень забавно, но Мак Брайд так и не улыбнулся. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Механизм его памяти провернул шестеренки, осыпавшиеся ржавчиной, и вернул его на много лет назад. В день, когда, проработавший чуть больше года начальником службы безопасности «BlueStallion» отставной майор войск специального назначения, заглянул на рождественский ужин к президенту компании Петру Владимировичу Строганову.

4

Они только-только покончили с вишневым десертом и Мак Брайд искренне поблагодарил жену своего шефа, Монику за чудесный ужин. Она очень тепло улыбнулась гостю. Потом поднялась из-за стола, нежно взяла за руку маленького Петра и отправилась укладывать сына. Владимир проводил их взглядом и предложил пройти в библиотеку. Там мужчины расположились в глубоких креслах возле письменного стола и закурили по сигаре. Владимир наплескал коньяк в пузатые бокалы. Какое-то время они сидели молча, наслаждаясь вкусом крепкого напитка. Наконец глава компании «Голубой Жеребец» прервал молчание:

– Ты наверняка уже догадался, что наша компания это не просто фирма занимающаяся инвестициями? – он многозначительно посмотрел на собеседника.

– У меня возникли некоторые подозрения, – мягко проговорил Джеффри, хотя внутренне весь подобрался, как перед прыжком в окно дома, в котором засели террористы.

– Что ж, эти подозрения обоснованы, – Владимир затушил сигару, – И я думаю, пришло время рассказать тебе кое-что. Прояснить некоторые детали.

Мак Брайд лишь кивнул. Нельзя сказать, что он был удивлен, скорее он подспудно ожидал чего-то подобного. Но он, все же, не был готов.

– То, что я скажу тебе сейчас, несколько выходит за рамки обычного понимания, – Владимир смотрел ему прямо в глаза, – В это не просто поверить. Еще сложнее это принять. Но, тем не менее, ты должен это услышать, потому что у меня есть к тебе просьба. И чтобы ты смог воспринять ее адекватно, ты должен быть в курсе некоторых фактов.

– Хорошо, – кивнул Джеффри и тоже раздавил сигару в пепельнице.

Глубоко вздохнув несколько раз и прикрыв глаза, Владимир Строганов начал свой рассказ:

– Во всем безграничье вселенной, среди мертвой тишины мириадов голых космических тел, в неизмеримой дали друг от друга есть восемь миров, озаренных волшебным светом жизни. Лишь восемь крошечных планет, мой друг, на которых плещется вода, дуют ветры, растут высокие деревья, резвятся удивительные животные, – голос шефа наполнился неведомой ранее мелодичностью, – А в центре мироздания – звезда. Невообразимо прекрасная, совершенная! Имя ей Приория.

Он прервался на секунду, взглянул на завороженного рассказом слушателя и продолжил:

– Звезда рождает восемь лучей. Лучи устремляются далеко-далеко сквозь холод и пустоту. Каждый в своем направлении, к одному из восьми миров. Лучи эти, дорогой Джеффри, каждая их молекула, напоены совершенством, восторгом, теплом. Они питают восемь избранных островков волшебной энергией Приории. Миры купаются в их свете и расцветают, расцветают…

– Ты говоришь о реальном положении дел? – не выдержав, бесцеремонно вклинился в рассказ Мак Брайд, – или это некая метафора?

– Это реальность, мой друг, – в голосе Владимира скользнуло недовольство.

– Ладно, ладно. Я понял, – Джеффри примирительно поднял руки.

– Я могу продолжать?

– Будь любезен!

– К огромному сожалению, Приория не одинока. У прекрасной Звезды есть отвратительный Спутник. Его имя слишком ужасно, чтобы звучать на человеческом языке. Он вращается вокруг Приории, подчиняясь не законам тяготения, но собственным черным желаниям. Попадая на ось одного из восьми лучей, ужасный черный гигант на какое-то время отрезает один из миров от его живительного света. Черная, безжизненная поверхность с его внешней стороны разверзается, открывая адское огненное нутро. Из него к обездоленному на время миру устремляется темный луч. Поток ненависти, жестокости, разрушения и тревоги, – казалось, что эти слова заставляли говорившего страдать, – К счастью, в это же время неуемная энергия светлого луча начинает беспощадно сжигать обратную сторону темного Спутника. Огромные мрачные глыбы превращаются в вонючую пыль с отвратительным шипением. Гадкий спутник не может долго сопротивляться и уходит с оси луча. Сбегает в холод космической ночи. Если, конечно, не получает мощной подпитки от отрезанного от Приории мира. Ведь темный луч Спутника не предназначен для того, чтобы отдавать энергию. Нет, Джеффри! Он служит тому, чтобы ее поглощать. Спутник как заботливый землепашец разбрасывает повсюду зерна раздора и разрушения, а потом, когда на благодатной почве зависти и неприязни они дают обильные всходы, всасывает в себя отвратительную энергию злобы и насилия.

– Стоп! – поднял ладонь Мак Брайд, – Я прошу прощения, но это все так… Так быстро! Я хочу убедиться, что понял все правильно.

Несколько мгновений Владимир смотрел на него так, словно совсем не понимал, что происходит. Постепенно понимание пришло к нему, и он согласно кивнул.

– Есть звезда. Приория. Правильно? – раздумчиво спросил Джеффри. Владимир кивнул еще раз, соглашаясь.

– Она дарит жизнь восьми мирам. Но есть и Спутник Звезды. Он сеет смерть и разрушения. У них происходит своеобразное противостояние. Я уловил основной смысл?

– Ты уловил все, что я сказал, – чуть натянуто улыбнулся Владимир.

– Отлично! – покачал головой Джеффри и приложился к бокалу, – Что дальше?

– А дальше вот что, – Владимир поднял указательный палец, – Особенно часто и подолгу черный Спутник задерживается на оси восьмого луча. Восьмой луч заметно тоньше и слабее остальных… Он почти и не страшит темный Спутник. На другом конце восьмого луча планета Земля. Прекрасный мир удивительной жизни… Мир, находящийся в смертельной опасности!

Владимир замолчал. А Мак Брайд, прищурив один глаз, пристально посмотрел на своего старого друга. Он хотел еще раз убедиться, что его не разыгрывают. Но выражение лица господина Строганова, однозначно говорило о том, что тот был совершенно серьезен.

– Ты не шутишь… – скорее утвердительно проговорил Джеффри и провел пятерней по лицу, как будто пытался стереть с него выражение крайней озадаченности.

– Поверь, мой друг! – сказал Строганов, – со временем ты получишь неопровержимые доказательства моей правоты.

– Доказательства? – хмыкнул Джеффри и их взгляды встретились на несколько секунд.

– Придет время, и ты увидишь ее собственными глазами, – почти прошептал Владимир, – увидишь Приорию.

Мак Брайд залпом допил свой коньяк, встал и отправился исследовать библиотеку президента компании. Компьютер в его голове работал на полную мощность, пытаясь усвоить и рассортировать полученные данные. Владимир Строганов великодушно не мешал ему, молча разглядываю узор на ковре.

– Хорошо, ладно! Я понял, – Мак Брайд плюхнулся обратно в кресло, – Восьмой луч, восьмой мир. Наш мир. Какое отношение к этому имеет наша фирма?

– Вот и отлично, ты переводишь разговор в нужное русло, – подмигнул ему Строганов, – Дело вот в чем. В каждом из восьми миров есть силы служащие Приории. Есть такая сила и на Земле. Это Орден Великой Звезды. Это самая древняя, и, я очень на это надеюсь, самая могущественная организация на Земле.

– А я думал, это правительство Соединенных Штатов, – не удержался Джеффри.

Владимир улыбнулся. На лице не проскользнуло ни тени раздражения.

– Во главе Ордена стоит Великий Магистр. Я, к сожалению, не могу рассказать тебе о нем многого…, – спокойно продолжил он, – Отмечу лишь, что члены ордена не подчиняются ему лично. Он даже не участвует в Большом Совете. Непосредственное же стратегическое руководство осуществляет Первый Магистр, избираемый на эту должность пожизненно. Придет день, и ты познакомишься с ним.

– Звучит заманчиво, – усмешка Мак Брайда отдала горечью, – А какую должность в этом самом Ордене занимаешь ты?

– Я маршал Ордена, – не без гордости ответил Строганов, – Я отвечаю, в первую очередь, за финансы организации. А «Голубой Жеребец» – это, как ты уже, должно быть, догадался, основная финансовая структура Ордена.

Хозяин кабинета взял новую сигару и протянул одну своему гостю. Они закурили и Владимир продолжил:

– Есть у Ордена и своя небольшая армия. Ее бойцы, которых мы называем Хранителями, обладают весьма специфическими талантами.

– Вот это поворот, – в глазах старого вояки загорелся неподдельный профессиональный интерес, – собственное боевое подразделение?! Что-то вроде морских котиков?

– Не совсем так, – ухмыльнулся Владимир, – их боевые задачи несколько отличаются от тех, к которым ты привык.

– Боюсь даже предположить, – проговорил Джеффри.

– Видишь ли, старина, у всего в этом мире две стороны, – вздохнул хозяин кабинета, – энергия не может существовать в одной плоскости. Чтобы музыка жизни заиграла, вселенной приходится использовать все ноты.

– Хочешь сказать, что есть силы служащие Спутнику? – Джеффри прищурил один глаз, – у Темного мерзавца есть Темная армия?

– Генералы его армии – это Вакхафы. Могучие люди-волки, способные управлять сознанием людей, превращая их в своих кровожадных солдат – отважно выпалил Строганов.

– Люди-волки? – Мак Брайд поморщился. Даже на фоне всего сказанного его боссом раньше, это прозвучало чересчур.

– Да, – легко согласился Владимир, – представь себе! Чертовы оборотни. Как в древних легендах, по мотивам которых теперь так любят снимать фильмы.

– И что? Эти Вак… Как их там?

– Вакхафы.

– Вакхафы. Ждут полную луну, а потом нападают на молоденьких девушек? – Джеффри вертел в пальцах дымящуюся сигару.

– Почти так, – кивнул рассказчик, принимая сарказм единственного слушателя, – Король Вакхафов по имени Антых приходит в наш мир при свете молодой луны. Приходит, чтобы взрастить себе подобных, наделив их своей волчьей силой. Потом они захватывают поселения людей, деревни, даже города, превращая жителей в своих рабов, Накхефов.

– Накхефов? – дернувшись переспросил Мак Брайд.

– Накхефов, – повторил Строганов, – Люди ставшие жертвами Вакхафов. Жуткие создания, чье сознание заполнено жаждой крови, а воля подчинена темным устремлениям оборотней.

– Ох, босс… – вздохнул начальник службы безопасности, – это все звучит… Я даже не знаю…

– Как страшная рождественская сказка, – охотно поддержал его президент компании, – но я и не прошу тебя поверить в это вот так сходу. Я хочу, чтобы ты услышал это. Услышал от меня и принял к сведению.

– Ладно. Черт, ладно, хорошо! – лицо Мак Брайда на секунду исказилось гримасой внутреннего усилия, потом снова разгладилось, – Значит, Хранители борются с этими Вакхафами, монстрами в человеческом обличье?

– Совершенно верно!

– Хранители, – решил уточнить Мак Брайд, – кто они? Что это за люди? Где они обитают? Кто учит их воевать?

– Они воспитанники Ордена, – пояснение не отличалось глубиной, – Их готовят с детства. Их обитель спрятана высоко в горах.

– Здесь, в Штатах? – удивился Джеффри.

– Нет, конечно нет, – махнул рукой Владимир.

– Ладно, хорошо, – закивал Джеффри, – Когда же им пришлось воевать последний раз?

– Восемь веков назад, – Владимир наклонил голову и смотрел исподлобья.

– Восемьсот лет? – Да.

– Давненько, – Джеффри пригладил волосы.

– Это самый долгий известный нам период затишья, – Владимир выпустил кольцо дыма, – В старые времена, Вакхафы появлялись гораздо чаще.

– И Хранители выиграли битву? – Да.

– И убили этого Антыха, короля Вакхафов?

– Ох, – тяжело выдохнул Владимир, – Дело в том, мой друг, что король Вакхафов бессмертен. Его можно победить, но нельзя уничтожить. Как нельзя уничтожить и темный Амулет.

– Темный Амулет? – эхом повторил Мак Брайд, уже и не удивляясь.

– Цепь, украшенная кусочком самого Спутника, – медленно произнес Владимир, – у Приории тоже есть свой амулет. Им владеет Орден.

– У кого же этот темный Амулет? – спросил Мак Брайд. Было похоже, что он сам того не осознавая, начинал проникаться этой историей.

– Это сложно, – Владимир положил сигару на край пепельницы и сложил ладони перед лицом, – Темный Амулет, как и сам Спутник, по своей природе – скиталец. Когда приходит время Антыха появиться на Земле, Амулет находит место, где это должно произойти… Кривой разлом в земле, источающий жуткую вонь, убивающую все живое вокруг. Вернее Амулет находит человека, который принесет его к разлому, сбросит вниз и вызовет короля Вакхафов. Так Амулет оказывается у Антыха.

– И он приходит с ним на поле боя, чтобы сразиться с Хранителями?

– Верно, – Владимир ткнул в сторону слушателя указательным пальцем, – Совершенно верно. И хранители всегда выходили победителями. Антых неизменно оказывался повержен. И тогда Главный Хранитель срывал Амулет Спутника с его шеи, и уходил с ним прочь. Уходил, чтобы спрятать и покончить с собой. Никто не должен был знать, где захоронен Амулет.

– Толково, – пробурчал Мак Брайд себе под нос.

– Несомненно, – согласился Владимир, – Так случилось и в последний их визит.

– Визит? Ха! Тот, что они нанесли восемьсот лет назад?

– Именно! Вакхафы вышли из глубины черного континента, окруженные двадцатитысячной армией Накхефов. Тогда Ордену с огромным трудом удалось остановить их. Да что там с трудом?! Мы победили почти чудом…

– И все же Темный амулет был спрятан? – выдохнул Мак Брайд.

– И судя по всему, надежнее, чем когда-либо до этого, – согласился Строганов, – Но совсем недавно…

– Что? – вскинулся бывший солдат, – Что недавно?

– Амулет нашли, – тяжело вздохнул Владимир, откидываясь на спинку кресла.

– Откуда ты знаешь? – не понял Джеффри.

– В Ордене есть люди, – аккуратно пояснил Строганов, – которые способны, как бы тебе сказать, почувствовать такие вещи.

Мак Брайду оставалось лишь развести руками:

– И что теперь?

– Амулет начал свой путь. Мы вряд ли сможем остановить его. А потому…

– Мы должны готовиться к встрече с армией чертовых оборотней, – закончил за него Джеффри.

Владимир затянулся и раздавил сигару в пепельнице. Потом поднял взгляд на своего гостя. Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга.

– Что же требуется от меня? – наконец спросил начальник службы безопасности.

– Время, – не раздумывая ответил президент Голубого Жеребца, – Ты должен отобрать у них время.

– Я не совсем понимаю… – проговорил Джеффри.

– Восемь столетий назад Орден узнал о появлении Вакхафов слишком поздно, – Владимир глотнул коньяка и налил себе еще, – Когда Антых уже оброс огромной армией Накхефов. Мы не должны повторить той ошибки. Понимаешь, к чему я клоню?

– Мог бы предположить, но не стану, – усмехнулся Мак Брайд.

– И правильно! Я скажу тебе все сам. Я хочу, чтобы ты создал систему оповещения. Хочу, чтобы у нас были свои люди повсюду, чтобы они смогли разглядеть беду как можно раньше! – слова были полны твердой веры и вдохновения, – Я хочу, чтобы мы узнали сразу, как только эта тварь появится в нашем мире. Джеффри, ты понимаешь меня?

– Приблизительно, – прищурился Мак Брайд.

– Хорошо, – кивнул Владимир, – Я не совсем представляю себе, как это должно выглядеть, но ведь ты профессионал. Ты сможешь сообразить, как все устроить. А я… Я могу только указать самые опасные районы и выделить тебе столько средств, сколько потребуется.

– Сроки?

– Без ограничения! – он всплеснул руками, – Но чем быстрее, тем лучше.

– Я понял. Не могу сказать, что уже знаю, как именно все будет выглядеть, но общие принципы…

– Отлично! – закивал Строганов, – общие принципы – то, что нужно. Совсем не плохо для начала!

5

Джеффри Мак Брайд открыл глаза. Осмотрел с недоверием свой собственный рабочий кабинет, возвращая сознание из далеких дней, когда родился проект «Звездный свет». В тот вечер накануне рождества у него были лишь смутные наброски, но уже через два года, когда сам Джеффри Мак Брайд был посвящен самим первым Магистром, улыбчивым французом по фамилии Бальзак, в рыцари Ордена Звезды, в этом проекте, сами того не подозревая, работали больше сотни человек. Они получали весьма приличные гонорары просто за то, что должны были сообщать обо всех «странных» и «темных» происшествиях, которые происходили вокруг них. В случае попадания в десятку, удачливого агента ждал денежный приз, который мог обеспечить его и его детей до конца жизни.

Еще через несколько лет Владимир Степанович Строганов погиб в авиакатастрофе, вместе с Франсуа Бальзаком, который за несколько месяцев до этого спровоцировал скандал на Большом Совете, выступив с речью о единстве происхождения Темного Спутника и прекрасной Приории. В тот день Орден подвергся самому жестокому удару за все время своего существования, потеряв сразу двух важнейших членов Магистериума (и это в момент, когда мир был на пороге очередной кровавой стычки двух супердержав).

Но, как и всегда до того, Орден выжил. Первым Магистром стал симпатичный, мягкий как шелк, китаец Лао. Компания «BlueStallion» перешла в безраздельное владение сыну Владимира Строганова, Петру, унаследовавшему по решению Большого Совета и отцовский титул в Ордене. Джеффри Мак Брайд по-прежнему управлял службой безопасности. Проект «Звездный свет» продолжал работать. А одним из агентов по воле случая стал некто Семен Полоцкий. Человек не сумевший добраться до московского резидента службы безопасности Голубого Жеребца, но успевший сделать один телефонный звонок. Звонок, повлекший за собой последствия, которых сам позвонивший никогда не смог бы себе даже вообразить.

Потому что, несмотря на то, что за прошедшие годы от завербованных в рамках проекта агентов поступило немало ложных сигналов, (каждый желал выслужиться и сорвать куш).

Мак Брайд неизменно реагировал на любой из них, хотя каждый раз его усилия пропадали впустую. Но он был настоящим профессионалом и не позволял себе расслабляться. И на этот раз он собирался среагировать, тем более что сейчас его интуиция буквально кричала о том, что телефонный звонок из затерянной в сибирской глуши деревеньки был совсем даже не пустышкой. Мотнув головой, начальник службы безопасности нажал на кнопку селектора:

– Ванесса, соедини с боссом.

– Одну минуту.

– Привет Джеффри, – голос главы корпорации звучал немного странно, но шеф безопасности поглощенный своими мыслями этого не заметил.

– Здравствуй Петр. Ты еще один?

– Нет, Никита по твоему указанию мозолит мне глаза даже в собственном кабинете.

– Хорошо, пусть он погуляет. Я загляну через минуту.

– Жду, – в трубке раздался гудок.

Мак Брайд, не медля ни секунды, встал, поправил пиджак и вышел в приемную.

– Сэр, мистер Мак Брайд, с Вами все в порядке? – спросила секретарша.

– Все хорошо Ванесса, – он выдавил из себя улыбку, понял, что получилось совсем не естественно, и поспешил выйти за дверь. Через две минуты, он уже был в кабинете президента компании.

Когда двое закончили слушать запись телефонного звонка, Мак Брайд пригладил волосы и сказал:

– Он не доехал до Москвы. И знаешь почему?

– Почему же? – Петр откинулся на спинку кресла.

– Его загрызли волки.

Петр посмотрел на своего старого друга с недоверием.

– Ты издеваешься?

– Ничуть, – мотнул головой старик.

– Вот так ни х… себе, – присвистнул Строганов, закрывая лицо руками.

– Ты думаешь это они? – спросил Джеффри.

– А что подумал ты? – чисто по-итальянски ответил он вопросом на вопрос.

– Да, я вижу, ты думаешь, что это они, – Джеффри кивнул сам себе.

Петр встал, подошел к бару, налил две рюмки водки.

Вернулся к столу, подал одну Мак Брайду. Оба молча выпили. Петр открыл портсигар, протянул Джеффри, тот не стал отказываться и от сигары…

– Нужно бросить все силы на проект «Звезда» в России. Я дам своих людей. Мы прощупаем все очень аккуратно. Если что применим силу, – очень спокойно произнес Мак Брайд.

– Силу? Какую силу? О какой силе ты говоришь, дорогой Джеффри!? – Петр покачал головой, – Ты ведь прекрасно знаешь, что твои бойцы с их новейшими пушками, лазерными прицелами, спутниковой связью и прочей дребеденью здесь бессильны. Совершенно бессильны!

– Послушай! Я понимаю, тебе, твоей семье известно намного больше, чем кому бы то ни было. И Владимир, мир его праху рассказывал мне, что этих ребят можно остановить только весьма специфическим способом. Но…

– Господи Джеффри, да что с тобой? – перебил Петр, – ты говоришь так запутанно, как какой-нибудь сектант.

– Да, да, прости. Я просто хотел сказать, что мы ни разу не встречали подобных существ, и…

– Так ты хочешь, сказать, что не веришь в Вакхафов? И из-за этого ты развел здесь столько дипломатии? Джеффри, я тебя умоляю! Тебе следовало просто сказать: Петр, я пошлю своих людей, потому что Вакхафов не существует.

– Но я не сказал, – Джеффри был явно смущен.

– Перестань, я тебя отлично понимаю. Глупо верить, что есть люди… Существа, способные питаться энергией луны, подчинять своей воле сознания сотен людей и даже превращаться в огромных волков, которых можно убить, лишь пронзив сердце каким-нибудь копьем или отрубив голову. Да это же чистой воды бред. Проблема только в одном, – Петр многозначительно взглянул на друга, – Вакхафы существуют. Они так же реальны, мать их, как китайцы или королевские пингвины!

– Но…

– Никаких но, Джеффри. Это неоспоримый факт, и я очень боюсь, что мы столкнулись с ними. Отец был одержим этим, ты знаешь. А вот я искренне надеялся, что за всю жизнь мне не придется иметь дело с чем-то подобным. Я уже убедил себя, что времена всей этой нечисти прошли, и мне нужно только грамотно управлять компанией, увеличивая ее влияние. Но как видно я заблуждался, – он развел руками.

– Хорошо, я понимаю тебя Петр. Возникла опасность, вполне возможно только для пары небольших городишек, где-то в сибирской глуши, а может быть, как ни пафосно это прозвучит, для всего мира. Но тогда тем более, нужно подключать мою службу, бросать все силы, предотвращать. Ведь именно для этого мы и существуем, разве не так? – Мак Брайд немного возбудился.

– Так-то оно так, да только не совсем, – Строганов постучал пальцами по столу, – Главная задача твоей службы – вовремя углядеть беду, и дать знать мне… Нам… Ордену. С этим ты справляешься отлично. Но бороться со злом не твой удел, уж извини. Хотя твоя помощь пригодится всегда. Кроме того, твои ребята обеспечивают нормальную работу южно-американского подразделения. А это сейчас самое важное, Джеффри! Подумай сам, один из самых амбициозных проектов Ордена вошел в финальную стадию. Через несколько недель в Брюсселе все решится. Мы слишком много сделали для этого, слишком многим рискнули! Мы не можем ослабить хватку ни на один день, ни на одну секунду.

Глава 3

1

Джеффри Мак Брайд прекрасно понимал, о чем говорит президент «BlueStallion».

Фирма, которая давным-давно, еще при Степане Строганове, вышла на финансовый рынок США, успешно развивалась несколько десятилетий. При приемнике Степана, Владимире, «Голубой Жеребец» открыл свои представительства в Европе, и юго-восточной Азии. Объемы инвестиций и доходы росли, сферы влияние расширялись.

Энергичный, образованный, целеустремленный Петр унаследовал компанию в самом расцвете. С бешеной энергией принявшись за дело, он достиг еще больших успехов. И казалось развитию не будет конца… Но через несколько лет Петр вынужден был принять факт, что Жеребец уперся головой в потолок своего стойла. Какой бы огромной ни была конюшня, у нее были стены и крыша, а младшему Строганова хотелось настоящего простора. Петр мечтал стереть все границы финансовых ограничений, желал быть способным потратить любую, даже самую фантастическую сумму, в любой момент. И все эти желания не были плодами больного тщеславия нового хозяина Голубого Жеребца. Вернее, они были плодами не только его тщеславия… Об этих желаниях молодого президента компании умудренный опытом начальник службы безопасности узнал одним погожим апрельским вечером, (сколько же лет прошло с того разговора?) когда его, собравшегося уже отбыть из офиса в свою уютную квартиру на Лексингтон авеню, остановил звонок Петра Строганова, пригласившего старого друга в свой кабинет на бокал коньяка.

Джеффри очень хорошо запомнил тот разговор.

2

Втроем с Петром Строгановым и Уильямом Эрншоу, человеком полностью посвященным в истинную сущность компании «Голубой Жеребец», они уютно расположились за маленьким столиком в углу президентского кабинета и неспешно потребляли умопомрачительно дорогой коньяк.

– Мы с Уиллом тут мозгуем, – вроде бы ненавязчиво начал Петр, – взять хотя бы твою службу… Всякие там ручные пулеметы, тонны патронов, все эти штуки для слежения за людьми.

Он взял паузу и посмотрел на начальника службы безопасности. Но Мак Брайд не счел нужным комментировать эти слова, прекрасно понимая, что это лишь прелюдия, и лишь покачал головой.

– Нет, мы конечно проводим это, как покупку новых компьютеров и прочей ерунды – подключился Эрншоу, – но ведь всему есть предел.

– А если тебе понадобится танк? – улыбнулся Петр, – купить его у французов по частям и зарегистрировать как трактор для уборки снега?

– Никаких танков на это рождество, я понял, – улыбнулся в ответ Мак Брайд и глотнул коньяка, – а я так давно мечтал о парочке…

– Ха, – одобрительно закивал головой Эрншоу, – мы могли бы исполнить твою мечту, если бы…

– Если бы что? – вскинул бровь Мак Брайд.

Вместо ответа Эрншоу извлек из внутреннего кармана миниатюрный блокнот и ручку. Наклонился на несколько секунд над столом, что-то записал, вырвал листок и протянул его Мак Брайду. Мак Брайд взглянул на листок.

– Это примерная структура доходов «BlueStallion», – Эрншоу почесал затылок, – все чисто, прозрачно и очень законно.

– А Лао затеял большую игру в Поднебесной, – протянул, словно ни к кому не обращаясь, Петр, – и ты мечтаешь о танке…

– А все эти налоговые службы, финансовые агентства… – подхватил Уильям, театрально покачав головой.

– Да к чему вы ведете?! – развел руками все еще улыбавшийся Мак Брайд, понимавший, что перед ним разыгрывают хорошо отрепетированную сцену.

Строганов и Эрншоу переглянулись. Последний едва заметно кивнул. После чего Петр наклонился к Мак Брайду и четко выговаривая каждое слово произнес:

– Лао попытается пролоббировать закон о введении экологических норм для производственных предприятий в Китае.

Мак Брайд одобрительно покивал головой, а Петр продолжил.

– Ты даже не представляешь, какие ставки в этой игре.

– Миллиарды долларов, – бросив в рот оливку пропел Эрншоу.

– Нам нужна поддержка в таких высоких кабинетах, – Петр закатил глаза, – ты ведь представляешь себе, что такое коммунистическая партия китайской народной республики? Какой объем власти у этих невзрачных ребят в шерстяных костюмах со смешными значками на лацканах!

– Я могу себе представить, – неохотно согласился Мак Брайд.

– И аппетиты у них соответствующие, – проговорил Эрншоу.

– А у нас нет таких денег, понимаешь, – Петр смотрел прямо в глаза начальнику службы безопасности.

– Даже если прекратить финансировать спорт, гуманитарные программы, издательство, – пришло время ответственного за финансы помощника качать головой.

– А у нас есть издательство? – искренне удивился Мак Брайд.

– Ага, – хохотнул Эрншоу, – кто-то должен издавать беседы наших обожаемых старцев. Открывать людям радость любви, учить их медитации и прочим полезным вещам.

– Все, чтобы угодить нашей любимой звездочке, – широко улыбнулся Строганов и сделал щедрый глоток из своего бокала.

– Хотите сократить расходы на безопасность? Может, хотите свернуть проект…, – начал было Джеффри.

– Ш-Ш-Ш, – Петр поднес палец к губам, не давая Мак Брайду закончить, – Ни в коем случае. Сокращать расходы при нехватке средств – удел слабых. Мы должны увеличить наши доходы, значительно увеличить! – Петр и Уильям переглянулись кивая головами, подняли бокалы, чокнулись и выпили до дна.

– Но дело, как ты понимаешь не только в увеличении доходов, – Петр почесал подбородок, – в нашем цивилизованном обществе нельзя просто так взять и снять пару-тройку миллионов со своего счета, напихать их в чемодан и увезти в Пекин в подарок мистеру Чу, или как там его будут звать!

– Вам нужен черный нал? – вздохнул Джеффри.

– Черный, как январская ночь на Урале! – закивал Петр.

Повисло молчание. Петр пристально смотрел на старого вояку, а Уильям Эрншоу сосредоточенно жевал очередную оливку.

– То есть нам нужно вклиниться в какой-то сверхдоходный бизнес, к воротилам которого не ходит в гости ЭмТиВи, а их фотографии не печатают в журнале Форбс? – заговорил наконец начальник службы безопасности.

– Именно, – закивал Петр, – и к черту банковские переводы, акции и налоговую отчетность!

Мак Брайд потянулся к коробке с сигарами, выудил одну, не спеша размял между пальцев. Прикурил, вдохнул ароматный дым, запил глотком отменного коньяка. За эту минуту компьютер в его голове прокачал сотню вариантов и выбрал один. Улыбнувшись одними губами он сказал:

– Вы ребята хотите мне сказать, что намерены тайно прибрать к рукам…ну, например, торговлю наркотиками в Южной Америке?

– Блестяще! Ты гений! – развел руками Петр, и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на своего помощника. – Он гений!

– Ты думаешь это возможно? – тут же вскинулся Эрншоу.

– Вы серьезно? – старик внимательно посмотрел поочередно на обоих собеседников, ожидая что, кто-то из них сейчас рассмеется. Но оба выглядели сосредоточенными.

– Вы, должно быть, спятили, – он пригладил ладонью волосы, – перепили коньяка!

– И все же, – сказал Петр, – Я рискну повторить вопрос нашего друга Уилла. Ты думаешь, это возможно?

Мак Брайд помотал головой, давая понять, что совсем не в восторге от этой идеи. Но, все же, подумав несколько секунд, ответил:

– Это слишком сложный вопрос, – он поднял глаза на собеседников. Их такой ответ, очевидно, не устраивал, и он поспешил продолжить:

– Чтобы ответить на него мне нужно время, много времени и, желательно, побольше средств.

– Вот это другой разговор! – Петр похлопал Мак Брайда по колену. – У тебя будут и время и деньги.

3

«Голубой Жеребец» напряг все свои мышцы. В те дни Мак Брайд работал с невероятным азартом и напряжением. Контакты на всех уровнях, люди Ордена в правительствах и спецслужбах, бывшие и нынешние партнеры по бизнесу и, конечно, разветвленная агентурная сеть кропотливо сплетенная мудрым шефом службы безопасности за долгие-долгие годы. Все включились в работу. Деньги утекали рекой. Взамен возвращались крупицы информации. Но эти крупицы постепенно собирались в ручейки, ручейки стекались в поток, который попадал в аналитический отдел службы безопасности. Там лучшие умы, которые Мак Брайд собирал по всему миру, просеивали информацию как искатели золота свой песок. В итоге на стол начальника службы ложились очень тонкие папки, содержание которых было, однако, в разы ценнее того самого золота.

И уже через полтора года Петр Строганов, Уильям Эрншоу и Джеффри Мак Брайд собрались снова…

– Первые четыре страницы – общая схема, – Джеффри выдал собеседникам по черной папке, – Составлена лаконично, весьма доступно, а главное, довольно полно отражает положение дел.

Эрншоу и Строганов на несколько минут погрузились в изучение бумаг.

– Толково, – похвалил Петр, откладывая папку, – Предлагаю послушать план, который, безусловно, у тебя есть.

Глубоко вздохнув, Мак Брайд заговорил:

– Буду предельно краток. Если Вам, действительно все понятно, в этих схемах, то вы заметили, что ключевой точкой на карте наркопотоков является Колумбия, – Эрншоу и Строганов кивнули, – Уровень коррупции в этой стране также предельно высок, в то время как возможности вмешательства извне сведены к минимуму. В общем, они там в огромном котле варят свою очень грязную кашу и готовы порвать любого чужака, который приблизится к тому костру. А следовательно, Колумбия идеально подходит для наших целей.

– Отлично, – вмешался Петр, – мы не против Колумбии.

– Я балдею от Колумбии! – улыбнулся Эрншоу.

– Хорошо, – кивнул Мак Брайд, – мы рассматривали два варианта. Первый: попытаться по-тихому, угрозами, шантажом, подкупом, не важно, это чисто технические детали, подчинить себе нескольких мелких донов. Затем постепенно вывести их из игры, аккумулировав их возможности и связи в одних руках, например, самого толкового и сговорчивого из них. И потом в рамках честной конкуренции, которая царит на южноамериканском кокаиновом рынке, попытаться продвинуть этого дона на ведущие позиции.

Эрншоу задумчиво кивал, Строганов спокойно смотрел на Мак Брайда, удобно развалившись в кресле.

– У нас есть данные на всех донов? – спросил Петр. – Да.

– У тебя есть конкретные кандидатуры?

– Страницы пять, шесть и семь, в ваших папках, – кивнул Джеффри.

Двое снова на несколько минут уткнулись в папки. Затем Эрншоу положил свою на стол и начал тыкать пальцем в фотографии:

– Этот, этот, вот он, он и, думаю он. Готов спорить ты со своими чудо-аналитиками выбрал именно их.

Мак Брайд прекрасно знал, что Петр Строганов как и его отец обладает феноменальным талантом подбирать людей, поэтому нисколько не удивился стопроцентному попаданию первого помощника Петра.

– Ты, как всегда, прав, Уилл!

– А то, – Эрншоу, довольный откинулся на спинку кресла.

– Где у нас слабые места? – спросил Петр.

– Схема очень сложная. Если вербовать мелких донов по очереди, мы теряем время и утрачиваем преимущество. Если вербовать одновременно, придется задействовать слишком много людей. Сохранить секретность будет очень проблематично. И в том и в другом случае мы рискуем напороться на организованное сопротивление со стороны главных, больших донов. И боюсь, что в открытом столкновении, даже с нашими возможностями мы не сможем победить. Кроме того есть большой риск пересечься с интересами наших спецслужб, что тоже сулит крайне мало приятного.

– Понятно, – проговорил Петр, – Давай второй вариант!

– Второй вариант проще и эффектней. Но, на мой взгляд, совершенно неосуществим. Откройте папки на восьмой странице.

На восьмой странице, в отличие от предыдущих, была всего одна фотография.

– Игнасио Монтаньо, – прочитал Эрншоу.

– Да, дон Игнасио Монтаньо, – подтвердил Мак Брайд, – Крупнейший поставщик кокаина во всей Латинской Америке. Знакомые президенты, купленные генералы, свои люди в североамериканских спецслужбах, персональное боевое подразделение, отлаженные каналы поставки, рынки сбыта, в общем, полный набор. Подмяв его, мы одним рывком достигаем своей цели. Но повторюсь, это невозможно. Нам его не достать. Нет, я могу его убрать, но ведь это нам ничего не даст. А вот незаметно для всех забрать его бизнес нам может помочь только чудо.

Эрншоу заметно погрустнел. Он тоже знал о способности Строгановых выбирать людей, и полностью доверял Мак Бра иду. Если уж старина Джеффри говорил, что что-то невозможно, то это действительно было невозможно.

– Ты говоришь, что чтобы осуществить наш план, нам нужно всего лишь заставить одного колумбийского старика плясать под нашу дудку, да так чтобы об этом никто кроме него и нас не узнал? – Петр пристально посмотрел на Мак Брайда. Потом поднялся и зашагал к окну.

– Не то, чтобы старика, но, в общем, верно, – ответил Мак Брайд глядя в спину своего начальника. Он всегда поражался его умению вычленять самую суть.

– И ты говоришь, что для этого нам нужно чудо? – спросил Петр, глядя на вечерний Нью-Йорк, озаренный мириадом искусственных огней.

– Я бы сказал, целый фейерверк чудес, – ответил Мак Брайд.

Так они застыли на бесконечно долгие мгновения. Петр Строганов любующийся панорамой Большого Яблока с высоты двадцати восьми этажей и два его подчиненных уставившихся в его спину, затянутую тончайшей тканью дорогого костюма.

Наконец Петр повернулся и с загадочной улыбкой сказал:

– Я дам тебе волшебника, для которого, эти твои чудеса – просто дешевые фокусы.

4

Густаво открыл окно и в который уже раз за день вдохнул чудесного канадского воздуха. Он был доволен. Все прошло как нельзя лучше. Дело обещало быть действительно прибыльным, а эти канадцы оказались очень даже толковыми парнями, хотя гонять кусок резины изогнутыми палками по льду – более чем странное занятие. Завтра днем Жоньер улетает в Колумбию, чтобы доложить все дону Игнасио. Густаво представил, как Игнасио выслушает Жоньера и с довольной ухмылкой закурит одну из своих знаменитых сигар, и улыбнулся. Он снял костюм и прошел в ванную. Принял прохладный душ, напевая что-то под нос, обернулся мягким бежевым полотенцем, направился в спальню. Но на полпути его остановил легкий стук в дверь.

– Чего еще? Я уже ложусь, – пробурчал латиноамериканец.

Это мог быть либо Жоньер, его персональный ответственный посыльный, либо Фаустино, один из его телохранителей. Густаво распахнул дверь. Все что он успел увидеть – насмешливый взгляд пронзительных голубых глаз… Потом была темнота.

Густаво очнулся в небольшой уютной комнате, обставленной с безупречным вкусом. Голова немного болела, но в остальном он чувствовал себя неплохо. Он попробовал встать, обнаружил что ни руки, ни ноги не связаны. Для начала подошел к окну. Из него открывался прелестный вид на ухоженный дворик, освещенный изящными круглыми фонарями. Он попробовал толкнуть створку, та легко поддалась. Мужчина уже занес ногу, чтобы влезть на подоконник.

– В Канаде прелестная природа, не так ли? – голос был неприятным (да что там неприятным, этот голос напугал Густаво).

Занесенная нога моментально вернулась на место, и похищенный среди ночи, по прежнему завернутый в широкое бежевое полотенце, обернулся.

Вошедший был одет в идеально подогнанный по фигуре темно-серый костюм, а в руках держал высокий стакан с темной жидкостью. Он подошел к своему пленнику и протянул ему стакан:

– Выпейте! Голова не будет болеть.

– Благодарю, – Густаво взял стакан, аккуратно глотнул. Холодный освежающий напиток с травяным привкусом.

– Присаживайтесь, у меня есть вопросы, – незнакомец указал ему на кресло. Пленник сел. Голова действительно больше не беспокоила.

– Я слышал Вы приехали в Ванкувер, чтобы решить кое-какие дела для своего босса, дона Игнасио.

Голос больше не пугал Густаво (как вообще он мог испугаться такого приятного голоса), он одним глотком допил чудесный напиток, избавлявший от головной боли, и честно ответил:

– Да, я встречался с сеньором Скоттом, да именно. Кстати, он нормальный парень, с ним можно иметь дело, – Густаво поудобнее устроился в кресле, взглянул на незнакомца, и увидев, что тот внимательно слушает с удовольствием продолжил.

Густаво болтал как заведенный около часа, лишь иногда прерываемый вопросами единственного слушателя. За этот час он сказал все. Через час он просто уснул.

Створки ворот закрывавших въезд в чудесный дворик распахнулись и из них выкатилась алая «Альфа Ромео». Включились фары, и автомобиль помчался прочь от города, к затерянному меж далеких холмов военному аэродрому.

5

Давид Лившиц, начальник европейского отделения службы безопасности компании «BlueStallion», в образе солидного еврейского бизнесмена и в компании молодого крепкого человека, очевидно, его телохранителя, вылетел в Эр-Рияд. Группа на удивление статных немецких туристов отправилась в Бейрут. Молодой врач, больше похожий на олимпийского чемпиона по триатлону, купил билет на рейс в Тегеран. Представитель крупной американской строительной компании срочно полетел в Дамаск. Через сорок восемь часов все они встретились в зарослях кустарника на берегу реки протекавшей по территории совсем другого государства. Все девять человек были облачены в камуфляжные костюмы, оснащены миниатюрными переговорными устройствами, приборами ночного видения и вооружены автоматическим оружием. Лица скрывались под масками, две объемные сумки были заполнены взрывчаткой. Лившиц был командиром группы, хотя терпеть не мог боевые операции. Однако срочность операции сделала невозможным личное участие в ней сеньора Мак Брайда, а деликатность добычи, за которой они явились сюда, требовала присутствия, если не самого шефа службы безопасности, то его заместителя.

Через два часа группа Лившица залегла на подступах к лагерю, где по их данным находилось около двадцати боевиков и весьма богатый склад оружия.

– Второй первому, – раздалось в наушниках командира, – на позиции.

– Третий на позиции.

– Четвертый…

– Пятый…

– Шестой…

– Седьмой на позиции, – и вдруг не по уставу, в конце концов, они работали не на государство, – Что делаем командир? Не нравится мне это место.

– Точно, – поддержал голос второго, – слишком толково окопались.

– Ага, – шепотом встрял четвертый, тот, что изображал в тегеранском аэропорту матерого нейрохирурга. – Чуть что покрамсают нас как мишени в тире. Удивительно, что они до сих пор нас не вычислили.

– Не считают нужным отслеживать дальние подступы. Напихали вокруг мин, мышь не проскочит, и сидят себе спокойно, чаек прихлебывают, – выдал второй.

– Разговорчики, – пробурчал Давид, которому этот лагерь нравился еще меньше остальных, – Сидим тихо, ждем человека от мистера Мак Брайда! У него будут указания для нас.

– Ясно.

– Есть, сидеть тихо.

– Сделаем…

Девять фигур в специальном камуфляже замерли, полностью слившись с окружающей местностью.

Спустя два с половиной часа Лившиц в очередной раз осторожным движением поднес к глазам бинокль и направил его на неприступные стены лагеря. Повел вправо, остановил взгляд на развалившемся в будке возле ворот часовом, как вдруг над самым ухом раздалось:

– Привет Давид! Заждались меня?

Лившиц вздрогнул всем телом, но в последний момент сумел сдержать грозивший вырваться наружу крик.

– Как ты…

– Расслабься! Я от Джеффри, – на Лившица смотрели пронзительные голубые глаза.

Бывший разведчик не смог выдержать этого взгляда, отвернулся:

– Командовать будете вы?

– Да, пожалуй, сегодня я не против покомандовать. Голубоглазый проверил настройки своей рации:

– Парни! – ожили наушники залегших бойцов, – командую теперь я. Давид, подтверди.

– Да, да, – закивал, не знавший толи радоваться толи огорчаться из за подобного развития событий, Лившиц.

– В лагерь я иду один. Всем рассредоточиться по периметру, обеспечить визуальный и огневой контроль. Если кто-то попытается покинуть лагерь, стрелять на поражение. Вопросы?

Все бойцы подумали о новом командире одинаково. Одинаково плохо. Но возражать никто не стал, возражать приказам их давно отучили, если они вообще это умели. Бойцы медленно и осторожно начали окружать лагерь.

Как сквозь призму дурного сна, наблюдал Лившиц, как человек в защитном костюме, встав в полный рост, с легкостью молодого гепарда понесся к лагерю прямо по заминированной поляне. Поверх полутораметрового глиняного забора была натянута колючая проволока. Бегущего отделяло от забора метров десять, когда, не сбавляя скорости, он вытянул вперед руки, удлиненные стволами итальянских автоматических пистолетов. Две пары синхронных хлопков и металлические столбики, на которых крепился отрезок колючки, преграждавший ему путь, завалились вовнутрь увлекая за собой опасные шипы. В ту же секунду стрелявший одним рывком запрыгнул на забор, на мгновение выставил в сторону правую руку и нырнул на другую сторону поверх завалившейся проволоки. Голова часового, несшего вахту на импровизированной вышке справа от ворот, взорвалась кровавым фонтаном.

Лившиц, вжавшись в землю, ждал, когда ночную тишину беспощадно разорвет колючий треск очередей, и стены лагеря ощерятся стволами, осыпая окрестности смертоносным свинцом. Но прошло уже три минуты, а из лагеря раздавались лишь еле различимые хлопки Беррет. Бывший разведчик уже начинал надеться, что все кончится благополучно. Он позволил себе на секунду расслабиться и потянулся к внутреннему карману, когда из лагеря раздалась бесконечно долгая автоматная очередь. Лившиц снова прижался к земле, силясь рассмотреть что-нибудь в темноте. Очередь внезапно оборвалась, а через несколько секунд ночь разразилась ужасающим криком, полным чудовищной боли, животного страха и отчаяния. У Лившица заныло в желудке.

Он все-таки достал фляжку и сделал глоток. Виски обожгло горло. Он зажмурился от удовольствия. В этот момент затрещали наушники:

– Давайте внутрь парни! Нужно кое-что вынести отсюда.

Бойцы осторожно сползлись к тропинке, которая вела к воротам. Потом попарно рванули к лагерю. Лившиц бежал последним, под прикрытием восьми стволов.

Они просачивались между небольшими глинобитными домиками, повсюду натыкаясь на совсем свежие трупы боевиков. Наконец они увидели своего неожиданного командира. Тот стоял, прижавшись спиной к стене одного из домиков и широко улыбаясь, вертел в руках огромный тесак.

– В этом домике, – заговорил голубоглазый, – под циновкой, есть люк. Он ведет в подземное хранилище. Там все, что нам нужно.

Четверо бойцов немедленно проникли внутрь дома. Остальные четверо рассыпались по периметру лагеря. В их сумках была взрывчатка. Очень много взрывчатки. Достаточно для того, чтобы сравнять лагерь с землей. Без следа.

Те, что проникли в дом, откинули циновку и изучили люк.

– Нужно немного взорвать, – констатировал командир отделения, по фамилии Доббс.

– Взрывайте, – кивнул, появившийся в дверном проеме Лившиц.

Люк обложили по периметру взрывчаткой, присоединили детонатор и выбежали наружу. Доббс нажал кнопку и все услышали громкий хлопок. Подождали пока осядет пыль и без труда открыли люк. Под ним обнаружился неширокий лаз, оборудованный ступенями, круто забиравшими вниз.

Лившиц и голубоглазый стояли молча.

– Я, так я, – пожал плечами Доббс и нырнул в узкий проход, подсвечивая себе мощным фонарем.

Спустившись метра на четыре, боец, вдруг, нырнул куда-то вперед и исчез из виду. Через несколько секунд из-под земли раздался голос.

– Все чисто, можно входить, – а после небольшой паузы, – места тут на троих.

Давид Лившиц кивнул стоявшему ближе всех к люку бойцу, и, дождавшись пока тот скроется в проходе, последовал за ним.

Через три минуты в проходе показался Доббс и передал наверх плотно набитую объемную черную сумку, получив взамен две пустых. Через пятнадцать минут, на полу возле люка стояли десять одинаковых заполненных до краев сумок. Двое бойцов вылезли, из подземелья. Лившиц покопался еще какое-то время и тоже выбрался на поверхность с небольшим рюкзаком в руках.

– Все?

– Все, – кивнул Лившиц.

– Уходим, – крутанул рукой голубоглазый.

Бойцы разобрали сумки и бегом покинули лагерь.

Последним из ворот танцующей походкой вышел человек Мак Брайда, державший в руках какой-то сверток.

– Поторопись Давид! – почти веселым голосом пропел он.

Давид прибавил ходу. Через несколько секунд все бойцы, включая запыхавшегося Лившица и неожиданного командира, перевалили через небольшой холмик, попрыгали через ручей и укрылись в сухом, но густом кустарнике. В это мгновение за их спинами земля содрогнулась от взрыва. Лившиц нервно обернулся и увидел, как яркая вспышка отразилась в недоступной глубине голубых ангельских глаз человека со свертком. Клубы мертвого дыма взметнулись в небо.

Потом новый знакомый (как бы Давид хотел, чтобы это знакомство не состоялось) повернулся к Лившицу, подмигнул ему и чему-то улыбнулся. Давид не нашел в себе сил улыбнуться в ответ. Но, похоже, это и не требовалось. Человек взглянул на звезды и молча зашагал прочь. Через несколько секунд его очертания растаяли в сумраке восточной ночи.

Лившиц, которому впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь, поспешил прочь от пылавшего лагеря. Примкнув к группе бойцов, он успешно покинул территорию суверенного ближневосточного государства, а через два дня, в образе богатого промышленника, сопровождаемого молчаливым телохранителем, вылетел из Эль-Рияда обратно в Италию.

6

Роскошная вилла, построенная в начале прошлого века талантливым аргентинским архитектором, чей взлет к известности и богатству прервался в придорожной канаве, в нескольких шагах от развеселой колумбийской пивной известной крутым нравом своих завсегдатаев, с десяток раз меняла своих хозяев. Среди них были видный политический деятель с чрезвычайно пышными усами, французский писатель, обожавший устраивать на обширной лужайке с бассейном вечеринки, на которых особы женского пола были такой же редкостью как снег в мае, и американский бизнесмен, разбивший возле ажурной беседки великолепный цветник.

Нынешний хозяин усов не носил, вместо вечеринок устраивал совещания, а пышным экзотическим цветам предпочитал совсем другое растение.

Игнасио Монтаньо был бароном. Нет, он не родился в знатной семье ведшей свою родословную со времен Карла Великого. Его отец был простым матросом, а мать скромной учительницей. Он не унаследовал ни замков, ни состояния. Он не водил знакомств с щедрым монархом, раздававшим баронские титулы. Бароном он стал сам, вернее бароном его сделал кокаин.

Сейчас, когда ему исполнилось пятьдесят, он контролировал огромные плантации коки и десятки лабораторий для производства кокаина, у него были друзья в самых верхах этой и нескольких соседних стран, у него была собственная крайне немногочисленная, но очень боеспособная армия, сплоченная команда подчиненных, двое симпатичных детей, живущих с матерью в Европе и очень, очень много денег.

Он сидел на террасе, потягивая крепкий обжигающий кофе, ожидая приезда посыльного от Густаво, одного из трех своих помощников. Густаво занимался сбытом, поэтому постоянно находился в разъездах. Два дня назад он вылетел в Канаду. Если у него все прошло как надо, они получат еще один очень перспективный, а главное очень надежный канал для сбыта своей продукции (да именно так предпочитал называть свой специфический товар сам дон Монтаньо) на безбрежный североамериканский рынок.

– Анна! – позвал барон, и на террасе появилась прелестная брюнетка с вызывающе сексуальными губами. – Будь так добра, принеси старику его любимую сигару.

– Господь с вами, дон Монтаньо. Если уж вы старик, то Диего просто ископаемое, – бросив лукавый взгляд на хозяина, ярая болельщица сборной Аргентины скользнула в дверной проем.

– Чертовка, – пробурчал наркобарон и сделал большой глоток из своей кружки.

К воротам виллы подъехал БМВ, с водительского сиденья высунулась косматая голова.

– Привет Хосе. Дон ждет меня.

– Здравствуй Жоньер. Да, дон ждет тебя. Сейчас осмотрю машину, и сможешь проезжать.

– Не стоит друг. Осмотри меня и я пройду пешком, а тачку кину здесь.

– Хорошо, но придется отогнать ее к обочине, а то перегородил въезд.

– Без проблем, – посыльный сеньора Густаво немного сдал задом и аккуратно припарковался у обочины метрах в десяти от ворот. Вылез из машины, не спеша закрыл дверь и направился к воротам, где его поджидал Хосе с металлодетектором.

– Как дела? – поинтересовался охранник, обследуя гостя чутким прибором.

– Все отлично, – прибор не издал ни звука.

– Проходи!

– Благодарю, – посыльный сеньора Густаво шагнул в приоткрытую калитку и направился по асфальтированной дорожке прямо к дому.

Жоньер был не простым посыльным. Он был очень толковым посыльным, которому доверяли очень важные сведения, зная, что его навыки и таланты позволят сохранить эти сведения в тайне от всех, кроме того, кому они, собственно и предназначались. Одним из таких талантов было непревзойденное умение скрывать свои эмоции, доведенное до совершенства в многочисленных баталиях за покерным столом. И сейчас он совершенно непринужденно поболтал с охранником, ничем не выказав обуревавшего его волнения. Дорожка плавно свернула направо, и его взгляду открылось грациозное светло-коричневое строение. Жоньеру очень нравилась вилла большого босса, и он всегда с удовольствием приезжал сюда с очередным известием от сеньора Густаво и останавливался на этом месте на несколько секунд, чтобы насладиться изяществом линий архитектурной жемчужины. Но сегодня новости, которые он нес, были шокирующими и скорее всего крайне неприятными, поэтому он сразу поспешил к террасе, где уже заметил приветственно вскинувшего руку дона Монтаньо.

– Добрый день, дорогой Жоньер. Как твое здоровье? – дон был всегда очень любезен с подчиненными, пока дела шли хорошо.

– Спасибо, дон Монтаньо. Чувствую себя очень хорошо, чего и Вам желаю.

– Присаживайся, прошу тебя. Сейчас выпьем кофе, выкурим по отменной сигаре…

– Прошу прощения, дон Монтаньо, но новости, которые я принес…

– Ваши сигары, дон Игнасио, – Анна степенно ступала к столику, за которым расположились мужчины, держа в руках массивную коробку с сигарами. Бездонные черные глаза, мгновенно сводящие мужчин с ума, едва коснувшись взглядом загорелых бицепсов молодого колумбийца, на долю секунды скрылись за пышными, длинною в целую милю ресницами, и устремились к глазам Жоньера, приглашая немедленно отведать на вкус умопомрачительное тело. Дон Монтаньо, привыкший к подобным шалостям своей юной домоправительницы, и иногда использовавший их в интересах дела, не без удовольствия отметил, что посыльный Густаво, как всегда в этих случаях, остался совершенно спокоен, и лишь слегка наклонил голову в знак приветствия.

Разочарованная брюнетка, не сказав ни слова, поставила сигары на столик и, задрав очаровательный носик, отправилась обратно в дом.

– Так что ты там говорил, сынок?

– Новости, которые я принес, очень скверные. Дело в том, что…

– Не спеши. Нет таких новостей, которые не могли бы подождать, пока мой гость не отведает моего прекрасного кофе, – барон потянулся за серебряным кофейником, – Кофе приготовили всего пару минут назад, думаю, он еще достаточно горяч.

Жоньер и сам не любил спешки. Он решил, что не стоит спорить с доном. Пару минут они молча наслаждались напитком.

– Такты, мой друг, говоришь, что у сеньора Густаво возникли проблемы с этими канадцами, бейсболистами кажется? – барон отставил кофе и потянулся за сигарой.

– Вообще-то они связаны с хоккеем, – Жоньер заметил, что брови дона вопросительно изогнулись, и поспешил пояснить: – в эту игру играют на небольшой ледяной площадке, специальными клюшками. Она очень популярна в Канаде.

– На льду говоришь? Да, странный народ эти северяне. Немудрено, что с ними возникли проблемы.

– В том-то и дело, что с ними все прошло гладко. Густаво и их босс, его зовут Скотт, встречались дважды. В среду вечером, сразу из аэропорта, Густаво отправился в ресторан, где его ждал этот самый Скотт. Они поужинали наедине. Потом в отеле я узнал, что они пришли к предварительному согласию, подписали, как говорит босс, в смысле мой непосредственный босс, – Жоньер чуть смущенно посмотрел на барона. Тот нетерпеливо взмахнул рукой, чтобы он продолжал.

– Так вот, подписали, как говорит сеньор Густаво, договор о намерениях. В четверг днем мы отправились на виллу к господину Скотту, который, кстати, произвел на меня хорошее впечатление. Там нас ждали сам Скотт, его партнер, мистер Модано и юрист Ларри, так он представился. Мы договорились о цене, обговорили детали, пожали руки. Потом отменно поужинали, немного выпили, перекинулись в покер. В начале одиннадцатого отправились в отель. Разошлись по номерам. Один охранник остался в баре на первом этаже, контролировать выход. Второй был со мной в номере, соседнем с номером сеньора Густаво. В общем, обычные меры предосторожности. Может быть, не ахти какие, но всегда работавшие исправно, – у Жоньера слегка пересохло в горле, он прервался на секунду, чтобы глотнуть остывшего уже кофе.

Дон Монтаньо сидел в расслабленной позе, но озабоченный взгляд и чуть подрагивающий кончик превосходной гаванской сигары выдавали нешуточное напряжение пятидесятилетнего наркобарона.

– Я бодрствовал до половины первого. За это время Фаустино дважды прогуливался по коридору. Все было абсолютно спокойно. Фаустино говорит, что и ночью ничего подозрительного не заметил. То же самое утверждает и Пабло. Утром я встал по обыкновению рано, позавтракал в номере, сделал пару звонков.

– Насрать мне на твой завтрак! Что, в конце концов, произошло? – дон Монтаньо грубил только в самых крайних случаях. Жоньеру стало совсем неуютно, но он нашел в себе силы спокойно продолжить рассказ.

– В два я должен был улетать. В половине десятого я постучался в номер сеньора Густаво, хотел перед отъездом уточнить кое-что. Но дверь не открылась. Я знал, что босс встает самое позднее в девять, поэтому постучал еще раз, громче. Безрезультатно. Я набрал номер его мобильного, никто не ответил, – Жоньер заметил крайнее нетерпение на лице дона и поспешил продолжить, опуская ненужные детали, – в общем, мы вскрыли дверь. Номер был пуст.

– Ну и что? – не сразу понял наркобарон.

– Но дон Монтаньо, Густаво никуда не уходил из номера. Он не мог, не должен был. Нет, это невозможно. Охранники все контролировали, портье, охрана отеля, горничные, все кого мы успели опросить за два с половиной часа, что оставались у меня до отъезда, никто ничего не видел, – Жоньер выплевывал последние слова со скоростью пулемета, больше не пытаясь скрыть своего взвинченного состояния, – сеньор Густаво пропал, исчез, растворился.

До дона Монтаньо начал доходить смысл сказанного. Когда посыльный заговорил о проблемах, он предположил, что, либо канадцы оказались подставой, либо у Густаво возникли сложности с дипломатическим паспортом, но такого, умудренный опытом наркоторговец предположить не мог. Жоньер продолжал рассказывать что-то о предпринятых им мерах по поиску своего непосредственного босса, но Игнасио Монтаньо уже не слушал. Он уже прокачивал ситуацию, задавая себе два вопроса: кто это сделал? но главное, чем это может обернуться? На первый вопрос находилось слишком много ответов, а вот ответ на второй был почти очевиден, и был очень неприятен. Густаво знал очень много, да что там, Густаво знал почти все. Утечка на таком уровне сулила огромные неприятности, ставила под удар всю наркоимперию Игнасио Монтаньо.

– Теперь слушай меня внимательно Жоньер. Отправляйся в Детройт, как можно скорее! – дон быстро написал что-то в лежавшем на столике пухлом блокноте, вырвал листок и протянул его посыльному, – найди этого человека! Полетите с ним в Ванкувер и сделаете все возможное, чтобы выяснить куда подевался Густаво. Он знает в этом толк, у него хорошие связи. Обо всех результатах сообщай мне лично по указанному там телефону. Все, ступай!

– Сделаю все, что возможно, дон Монтаньо. До свидания.

– Да, удачи тебе!

Жоньер поднялся и быстрым шагом направился к воротам роскошной виллы – лучшего творения талантливого, бесславно погибшего в самом рассвете лет архитектора. Он ощущал за собой вину за происшедшее и был полон решимости исправить ситуацию, не подозревая, что меры, которые он собирался предпринять, уже безнадежно запоздали.

Как только верный посыльный пропавшего помощника скрылся из виду, дон Игнасио Монтаньо поднялся и быстрым шагом направился в свой кабинет, по дороге велел домоправительнице принести туда сигары и кофе. Он сел за свой рабочий стол, достал из ящика спутниковый телефон, дождался, пока Анна выполнит поручение и выйдет из кабинета.

Набрал номер. Первым делом нужно было предупредить Ибрагима. Ибрагим был еще одним помощником барона.

Он находился очень далеко, в другой стране, на другом континенте, но был очень близок к дону Монтаньо. Ибрагим был арабом и умел отлично воевать.

В устроенном им лагере постоянно находилось около полутора десятка хорошо обученных боевиков. У них было две основные задачи. Молниеносно и жестко рубить завязавшиеся в безнадежные узлы нити отношений барона с конкурентами и бывшими партнерами. И охранять сам лагерь, в котором хранились огромные суммы черного нала, который, по различным причинам не успели, не смогли или не захотели отмыть, и очень пикантные документы, некоторые из которых при определенных обстоятельствах могли стоить дороже всей хранившейся по-соседству наличности.

Разместить свою маленькую армию за океаном, до минимума ограничив возможность взаимного контакта, Игнасио Монтаньо считал своей самой блестящей бизнес-идеей в жизни. До сих пор она работала идеально.

7

Однажды один молодой жадный выскочка-перуанец, собравший толпу отмороженных головорезов со всей Южной Америки, очень жестко наехал на довольно стабильную систему наркоторговли в регионе. Ему в считанные недели удалось вырвать бизнес из рук двух уважаемых донов, заручиться поддержкой нескольких генералов, наладить связи в Штатах и крепко прижать еще одного барона. Бароны, обладавшие нешуточным влиянием и огромными возможностями, собирались дважды и похвалялись друг перед другом, что порвут наглеца на части и скормят бешеным собакам. Но время шло, а кровавые пророчества никак не желали сбываться. Перуанец всегда оказывался на шаг впереди. Всегда, до того момента, когда его представитель появился на пороге дома Игнасио Монтаньо и сделал вызывающе невыгодное для последнего предложение о сотрудничестве. Вместо того, чтобы посвятить свое время обдумыванию этого предложения, дон Монтаньо набрал номер своего арабского помощника.

Через два дня жители родного городка того самого выскочки-перуанца, направлявшиеся на воскресную службу, стали свидетелями поистине омерзительного и пугающего зрелища. По обеим сторонам неширокой дорожки ведущей к дверям покосившейся церквушки в землю были вкопаны тринадцать больших, высотой метра в три каждый, грубо сколоченных деревянных крестов. На каждом из них был распят человек. На песке, под теми местами, где двадцать шесть рук были приколочены к перекладине, расплылись двадцать шесть темных пятен, размером с праздничное блюдо. Рты распятых были разинуты в предсмертных воплях, из их черноты вывалились языки. Хотя трупы были относительно свежими, утреннее солнце уже успело немного нагреть тела, и по окрестности плыл омерзительно-сладковатый запах. Жирные зеленые мухи кружили возле кровавых ран, добавляя к блевотному аромату раздражающий звук своего жужжания. Те, кто не убежал с криками ужаса и не свалился без чувств едва завидев первые кресты, те немногие, кто не блевал на обочине, кому хватило сил пройти до конца по тропе, превратившейся тем утром из «дороги к храму» в дорогу смерти, долго не могли оторвать обезумевшие взгляды от последних трех крестов. На двух, что были вкопаны в землю с левой страны висели изуродованные тела молодой женщины и маленького, должно быть, шести– семилетнего мальчика. Лицо и грудь женщины были покрыты отвратительными рваными шрамами. У ребенка не хватало левого глаза, он мерзким сиропом вытек и засох на пухлой щеке, бочина отсвечивала отвратительным лиловым синяком, гениталии были оторваны с мясом.

На стоявшем ближе всего к церквушке и несколько возвышавшемся над остальными кресте был распят хорошо известный всем прихожанам мужчина. Выскочка решивший подмять под себя весь южноамериканский кокаиновый бизнес. На загорелой мускулистой груди пылали алым кровавые буквы: «ПЛАТА ЗА ЖАДНОСТЬ», из окровавленного рта торчал пакетик с кокаином – обескураживающая своей топорной грубостью аллегория.

В то же утро Игнасио Монтаньо снова разговаривал по спутниковому телефону с Ибрагимом.

– До меня дошли сведения, что было тринадцать трупов – сказал дон Монтаньо.

– Да. Он сам, восемь его ближайших подручных, его человек в правительстве, поддержавший его генерал…

– Генерал!? – удивился наркобарон. – Который из них и как вам удалось?

– Генерал Андраде. Это было довольно просто, – сухо ответил араб.

– А еще двое?

– Девчонка и ее щенок.

Дона передернуло, он спокойно относился к убийствам, они были неотъемлемой частью этого бизнеса, но он не привык вмешивать женщин и детей. – Разве у него была жена и ребенок?

– Нет, – усмехнулся араб. – Зато у других они есть.

– Но…

– Это просто два совершенно посторонних трупа. Когда вы позвонили, мы были в Афганистане, нужно было проучить там одних уродов. У себя в лагере они держали заложников, очень круто их пытали, двое не выдержали как раз перед нашим появлением. Мы нашли их в яме, я решил, что можно их использовать в вашем деле.

– Ты очень находчив, мой дорогой Ибрагим, – от сердца отлегло, барон глотнул кофе. – Но эта затея с распятием. Не слишком ли?

– По-моему, в самый раз, очень наглядно.

– Ты прав, дорогой Ибрагим. Мою благодарность ты увидишь до конца недели. Всего доброго.

– И тебе доброго дня, – сказал араб и отключился.

Весть о расправе над бандой молодого перуанца, обрастая все новыми кровавыми подробностями, разлетелась по всему континенту. Авторитет дона Игнасио Монтаньо сильно вырос, ведь все, кто имел отношение к Бизнесу, сразу поняли, чьих рук это дело. В итоге барон не только ничего не потерял, но и, воспользовавшись моментом, прибрал к рукам кое-какую долю того, что удалось нахватать перуанскому выскочке.

8

Но в тот день все шло не так. Ибрагим не брал трубку. Трубку спутникового телефона, который служил единственно для связи с ним, доном Монтаньо. Трубку, которую Ибрагим должен был брать всегда. Дон потянулся за сигарой и с неудовольствием заметил, что наманикюренные пальцы ощутимо подрагивают. Он нажал кнопку сброса на спутниковом телефоне, взял со стола обычный мобильник. Набрал другой номер, дождался ответа.

– Доброе утро, сеньор Федерико. Как ваше здоровье, как семья, как служба? – обменявшись обычными любезностями со своим другом – генералом, которому ежемесячно отправлял чек на весьма внушительную сумму, в обмен на обещание предоставить лучшие части моторизованной пехоты в случае серьезной заварушки, дон Монтаньо ненавязчиво поинтересовался, готов ли генерал выполнить это обещание в ближайшее время. А потом в течение пары минут, уставившись непонимающим взглядом на кончик своей сигары, слушал сбивчивые объяснения генерала о каких-то неожиданно нагрянувших учениях и спятивших повстанцах из очередного долбанного народного фронта, а соответственно и полной невозможности выделить даже десятка надежных ребят для помощи уважаемому дону Монтаньо.

Даже не дослушав этот бред, наркобарон отключился. Теперь он был обеспокоен всерьез. В центре сознания вспыхнула чудовищная мысль, отразилась от черепной коробки и стальной иглой вонзилась прямо в сердце. Нервно теребя волосы, он набрал длинный номер.

– Да, дорогой. Что случилось? Ты так поздно, – сонный голос жены целебным бальзамом проник в его ухо и успокоил боль в груди.

– Привет милая, просто хотел поинтересоваться как вы там. С детьми порядок?

– Ах, Игнасио, не стоит так переживать. С детьми все в порядке, они давно спят. Что-то случилось? – в голосе женщины появились настороженные нотки.

– Все отлично, люблю вас. Позвоню завтра.

– Хорошо любимый, но не забывай про разницу во времени. Целую, пока, – она повесила трубку.

Дон Монтаньо несколько раз глубоко затянулся, успокаиваясь. Снова взял трубку спутникового телефона, набрал номер Ибрагима и стал терпеливо ждать.

– Не думаю, что он ответит, – пожилой наркобарон, как и совершенно незнакомый ему человек по имени Давид Лившиц, меньше чем сутки назад, в последний момент удержался оттого, чтобы испуганно вскрикнуть от звука этого голоса. Колумбиец заставил себя не торопясь раздавить окурок в пепельнице и спокойно поднять глаза.

– Трудно разговаривать по телефону, когда руки и голову разделяет океан, – молодой человек с небесно-голубыми глазами, одетый в элегантный светлый костюм, танцующей походкой подошел к столу и положил перед бароном сверток, который до этого держал двумя руками, словно праздничный торт.

Не позволив себе говорить пошлостей вроде «кто вы такой?» или «как вы смеете?», дон Монтаньо отогнул края плотной бумаги и взглянул на содержимое. Тошнота мгновенно подступила к самому горлу. Последняя фраза незнакомца не была дурацкой метафорой. На столе дона, бережно упакованная в подарочную розовую бумагу, лежала отрезанная голова его верного подручного Ибрагима. Остальное, очевидно, осталось где-то на Ближнем Востоке, скорее всего, прямо у ворот укрепленного лагеря. Лагеря, воплотившего в жизнь лучшую бизнес-идею кокаинового барона Игнасио Монтаньо.

Поведение генерала и пропажа Густаво тоже было делом рук нежданного визитера, в этом дон Монтаньо не сомневался. Но это все были мелочи в сравнении с головой воинственного араба. Это был решающий, убийственный аргумент. Дон Игнасио Монтаньо понял что проиграл. Проиграл, даже не успев вступить в бой.

– Нам стоит обсудить новые условия работы вашего предприятия, – сказал визитер подавляющим волю голосом.

Наркоторговец лишь обреченно кивнул и указал на большое кожаное кресло.

Через полтора часа непрошенный гость, принесший для упрощения знакомства очень необычный презент, удалился. От такого долгого общения с этим человеком у дона жутко разболелась голова. Но результатом он остался удовлетворен, не сказать, чтобы доволен, но удовлетворен. Игнасио Монтаньо не должен был никому говорить о визите незнакомца, мог продолжать работать дальше и даже получал возможность сбывать продукцию в Восточную Европу. Более того, голубоглазый заверил, что барону не стоит беспокоиться насчет Ибрагима, потому что люди отрезавшие арабу голову займут теперь его место. В общем, дон Монтаньо многое приобрел. Но кое-что и потерял. Во-первых, он потерял уйму денег, ведь подписался отдавать шестьдесят процентов своих доходов. А во-вторых, с той самой минуты, как щеголь в светлом костюме и шикарных белоснежных туфлях, непринужденно расположившись в предложенном ему кресле, заговорил о делах, Игнасио Монтаньо перестал чувствовать себя главным, ощущать себя, а значит, наверное, и быть бароном.

9

Прошло время и Игнасио Монтаньо стало казаться, что все случившееся было дурным сном, чьей-то глупой шуткой. Он снова чувствовал себя бароном. Его дела шли лучше день ото дня. Он стал безоговорочным номером один. Снова заручился поддержкой могущественных генералов. И когда пришел очередной срок отправить своего человека с целой кучей наличности на встречу с людьми голубоглазого, дон Монтаньо этого не сделал. Весь день после этого он был как на иголках, и уснул только глубокой ночью.

Проснулся колумбиец с первыми лучами солнца. Потянулся, и приподнялся на локтях. Крик ужаса застрял в горле. Тело моментально покрылось холодным потом.

На низком диванчике сидел тот самый щеголь с холодными как ночное небо глазами. А у него на коленях сидел и чему-то широко улыбался восьмилетний сынишка наркобарона.

– А, вы проснулись, – мальчишка спрыгнул с его колен и весело хохоча, побежал к кровати, – До меня дошли слухи о каких-то проблемах с нашими договоренностями…

Ребенок с разбега запрыгнул на кровать, и заключил отца в крепкие объятия. Голый перепуганный барон, потрепал сына по голове, и севшим голосом ответил на вопрос:

– Нет, что вы! Это просто досадное недоразумение. Больше подобное не повторится, я могу ручаться.

Подобное больше и не повторялось. Река черных наличных денег продолжала течь прямо в стойло «Голубого Жеребца». Лао усердно трудился над принятием экологического закона в Поднебесной. Мак Брайд закупил своим парням новейшие винтовки с лазерными прицелами. А Петр побаловал компанию двумя небольшими реактивными самолетами.

Глава 4

1

Джеффри Мак Брайд не знал всех подробностей произошедших тогда событий, но зато был очень хорошо осведомлен о результатах, к которым они привели.

Он не был в восторге оттого, что его парням приходится заботиться о неприкосновенности личности и бизнеса торговца кокаином. Но интересы дела на тот момент требовали от него именно этого. И старый вояка выполнял задачу на «отлично».

– Ты слышишь меня, Джеффри?! – в голосе Петра сквозило не то раздражение, не то досада, – Нельзя рисковать колумбийским проектом! Ни в коем случае!

– Но у меня достаточно людей! Бизнес не пострадает, гарантирую! – Мак Брайд приложил ладонь к груди, – И вообще… Я не понимаю, Петр, почему ты не хочешь воспользоваться услугами своей службы, которую и создали то именно для этого. Это, по меньшей мере, нерационально. Зачем тогда тратить столько денег на проект «Звездный свет»?

– Именно затем, что мы сейчас обсуждаем эту проблему. А ведь что случилось? В какой-то занюханной деревеньке на краю света волки загрызли мужика. Как бы мы узнали об этом СО-БЫ-ТИИ, если бы не тратили столько денег на твою агентурную сеть, или как там это у вас называется?!

– Согласен. Но ведь мы можем не только разглядеть проблему, но и решить ее. Ты должен знать, что у меня есть классные исполнители.

– Классные исполнители, кто спорит! Но я тебе повторяю, это работа не в их компетенции! Не в их и не в твоей! – Петр хлопнул ладонью по столу, – Даже не в моей!

– Но чья это, черт возьми, компетенция? – Мак Брайд повысил тон.

– Угроза чему либо в этом мире, – Петр решил сбавить бешенный темп разговора, – есть угроза Ордену. Орден просуществовал довольно долго, чтобы мы могли предположить, что он научился справляться с угрозами. А ты Джеффри, как член Ордена, как человек, принадлежащий к касте избранных, прекрасно знаешь, что твоя служба безопасности, твои агенты и бойцы, совсем не единственное, а главное, не самое опасное оружие, которым располагает наше братство.

– Хранители? – покачал головой Джеффри, – Они очень серьезные ребята, признаю, босс. Но их методы, они, как бы это сказать, устарели.

– Только в твоем представлении, – парировал Петр, и тут же добавил, – Но я, собственно, не о них. Мне кажется, слишком рискованным отправлять сотню молчаливых тибетцев с мечами в центр России. Это пахнет оглаской. А мы ведь даже не уверены на сто процентов. Мы не знаем где именно враг, и есть ли он вообще.

– Вот поэтому там и нужны мои ребята.

– Кучка убийц с навороченными пушками в маленькой сибирской деревне? Не слишком ли? – в голосе президента проскользнул сарказм.

– В самый раз. Они умеют сливаться с обстановкой, – желчно ответил шеф безопасности.

– А готов ли ты, ты лично, мой друг, даже с десятком своих лучших бойцов столкнутся где-нибудь в бескрайней тайге с одним из этих… существ? По разные стороны баррикад? – очень серьезно спросил Петр Строганов.

Мак Брайд искренне хотел ответить не задумываясь, и ответить утвердительно. Но смелое «Да» застряло где-то на полпути к голосовым связкам. В конце концов, он только молча пригладил волосы.

– Вот, вот, – саркастически улыбнулся Петр, – Но это не беда. Я знаю того, кто готов оказаться один против десятка жутких Вакхафов. И думаю, ты понимаешь о ком я.

Несколько секунд начальник службы безопасности непонимающе смотрел на своего босса, пытаясь переварить услышанное. Когда осознание пришло, Джеффри Мак Брайд, который в свои шестьдесят выглядел на пятьдесят, отчаянно замотал головой:

– Он…!? Ты хочешь послать туда его!?

– Именно, – спокойно подтвердил Петр.

– Но…

– Что «но», Джеффри?

– Он абсолютно неуправляем! – Мак Брайд развел руками.

– Им нет нужды управлять! Нужно лишь дать понюхать след и сказать «фас».

– А кто ответит за последствия?

– Ты шутишь? – Петр нахмурил брови, – За любые последствия Орден отвечает сам и только перед самим собой. В данном случае это мое решение, а, следовательно, решение Ордена. У меня достаточно полномочий, будь уверен!

2

Мак Брайд расхаживал по кабинету, сосредоточено размышляя:

– Хорошо, но даже если это верное решение, как нам уговорить его? – продолжал сомневаться главный охранник, – Не думаю, что после прошлого раза, он горит желанием помочь нам.

– Ты про дело с наркотиками? – вскинулся Петр, – Ради Приории! Да он даже не вспотел. А тут дело серьезное. Он ведь тоже знает, кто такие Вакхафы. И потом, нам не нужно будет его уговаривать. В конце концов, он член Ордена и имеет понятие о субординации. Он не сможет ослушаться Маршала.

– Ладно, – Джеффри махнул рукой, – как нам найти его?

– Это действительно вопрос. От него давно нет вестей, – проговорил Петр, – Но что-то мне подсказывает, что мы найдем его в Европе. Наверняка он проматывает деньги компании, разъезжая от одного ночного клуба к другому на одной из своих штучных игрушек, в надежде встретить ту девушку, что так запала ему в душу.

– Что за девушка? – удивился Мак Брайд.

– Да так, – отмахнулся Петр, – Расскажу при случае.

– Ясно. И как же нам найти его?

– Нужно поручить это надежному человеку из нашего миланского представительства.

– Но кому? Ведь о нем никто не знает и никто не видел его в лицо.

– Ты забываешь про Давида.

– Лившиц! – Мак Брайд стукнул себя ладонью по лбу, – Конечно! Он до сих пор потеет от одного упоминания о том их маленьком путешествии по пустыне.

Президент компании и начальник службы безопасности одновременно улыбнулись, резко сбивая градус напряжения их беседы.

– И тянется к своей фляжке, припрятанной во внутреннем кармане, – усмехнулся Петр, – Думаешь, он справится?

– Да, Давид справится с этим лучше всех, – уверенно кивнул Джеффри.

– Вот и отлично. Звони ему! А у меня еще есть одно дело. Конкуренты снова пытаются вставить нам палки в колеса.

– Sate Investments? – нахмурился Мак Брайд.

– Они, – кивнул Петр, с удовольствием поддержав смену темы беседы, – Говард Иллюжионс, не слышал про таких?

– Нет.

– Три молодых парня запатентовали одну убойную штуку, – хозяин кабинета откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой, – Она определенным образом считывает параметры объектов без помощи спутников. Причем делает это в движении, в автономном режиме, используя волны определенной длины. Сами они делают с ее помощью компьютерные игры.

– Игры? – Джеффри искренне удивился, – «Голубой Жеребец» заинтересовался индустрией развлечений?

– Дело не в игре, – мотнул головой Строганов, – Sate купил у них ограниченную лицензию на патент год назад. И, по нашим данным, которые получены не без помощи твоих гениальных ребят Бишопа и Дауни… Вот, кстати, зачем, в том числе, нам твоя чудесная служба безопасности!

Мак Брайд лишь сморщился, а Петр продолжил:

– Так вот исследовательский центр Sate в Гонконге, используя эту технологию, сильно продвинулся в разработке автономных подвижных систем наведения, способных работать там, где пасуют спутники, камеры, звуковые и радиосистемы. Очень удобная может получиться штука для локальных конфликтов, особенно в отдаленных горных и лесных районах.

– Вот как?

– Именно! Их лицензия истекает через неделю, и мы очень не хотим, чтобы она было продлена.

– А что думают эти ребята из Говард Иллюжионс?

– К сожалению двое из троих склонны к продолжению сотрудничества с Sate, – теперь настала очередь Петра недовольно поморщиться.

– И что же Жеребец?

– Эрншоу улетел в Лондон. Нужно встретиться с третьим учредителем Говард Иллюжионс, – Петр прервался на секунду, чтобы взглянуть в блокнот, лежавший на столе, – Антоном Красношлыковым.

– Русский? – удивился Мак Брайд.

– Ага. Но живет в Лондоне. У нас с Уиллом есть ощущение, что нам удастся его уговорить, а ему в свою очередь не составит труда убедить своих партнеров. Но есть одна проблема.

– Какая? – спросил Джеффри.

– Мистер Красношлыков послезавтра улетает в Россию, – Петр театрально пожал плечами, – И если мы с Уиллом не успеем до четверга, Sate Investments скорее всего продлит свою лицензию.

– Может все-таки стоит надавить на них? – покивав головой спросил Мак Брайд.

– Джеффри, дорогой! Ну откуда в тебе столько агрессии? Это ведь не колумбийские дела. Не нужно ни на кого давить. Это здоровая конкуренция. Мы с Уиллом с этим разберемся, будь уверен!

– Ага, – покачал головой шеф службы безопасности, – а если зайдете в тупик, то позовете меня на рюмку коньяка и так издалека намекнете. Мол, Джеффри, старина, а может так случиться, что вот есть на свете одна такая фирма, вкладывающая деньги во всякие там высокотехнологичные проекты, а завтра БАМ, и нету этой фирмы!

Петр искренне улыбнулся:

– Может и скажем. Может и скажем.

– Ладно, пошел звонить Давиду. Наверняка он до смерти обрадуется, узнав, чего мы от него хотим в этот раз, – Мак Брайд поднялся и вышел из кабинета.

3

Давид Лившиц отдыхал в снятом на ночь номере дорого отеля, допивая второй стакан виски и ожидая скорого приезда двух смазливых проституток, когда раздался телефонный звонок. Недовольно крякнув, Лившиц взял трубку. Из трубки раздался голос Джеффри Мак Брайда:

– Здравствуй Давид.

– Добрый день сеньор Мак Брайд.

– Извини, что беспокою в столь поздний час, но дело очень срочное.

– Я всегда рад помочь, – почувствовав неладное, Лившиц нервно погладил лысину.

– Конечно. Так вот, нам нужно отыскать одного человека…

4

Начальник службы безопасности ««BlueStallion»» не мог найти себе места. Прошло больше трех недель, а они все еще не нашли того, кто был им так нужен. Мак Брайд с помощью своего московского резидента, проделав большую работу, уже подготовил великолепную легенду прикрытия для его предстоящей поездки в Россию.

Джеффри не был уверен, что Петр оценит его усилия, но в глубине души он так сильно соскучился по микроскопически тщательно продуманным операциям, когда каждый шаг диверсанта на чужой земле был виртуозно залегендирован, и зачастую, людям приехавшим в чужую страну, чтобы, например, сорвать встречу двух местных политиков, приходилось сначала выстроить мост или провести культурный фестиваль, а уж потом в нужный момент нажать кнопку взрывателя.

Он рассказал о своем плане Строганову.

– Ты не перебарщиваешь? – спросил Петр.

– Как знать, – пожал плечами Мак Брайд, почувствовав таки укол собственной профессиональной гордости.

Петр понял настроение начальника службы безопасности и немного подумав сказал:

– Осторожность не бывает лишней, правда? В любом случае это отличная тренировка для твоего ума. План, как мне кажется безупречен. Что там с бюджетом?

– Ну, кое-какое снаряжение, пара английских внедорожников, немного наличности… В общем, учитывая важность операции, – Джефри склонил голову на бок, – В рамках разумного.

– В рамках говоришь?

– Так точно.

– Ладно. Действуй! – Петр улыбнулся и кивнул. Последнее время он пребывал в отличном расположении духа. Тому было две причины. Успех с Говард Иллюжионс и одна белокурая красотка.

Когда план был утвержден и профинансирован, дело осталось за малым. Найти таки единственного нужного им исполнителя.

Джеффри, хоть и полностью доверял интуиции шефа, и склонялся к тому, что искомый человек действительно проводит время на одном из европейских курортов, но на всякий случай перевернул всю Северную Америку, да и Южную тоже. Безрезультатно.

Он даже убедил Строганова озадачить своих азиатских друзей. Результат оказался тем же. Теперь вся надежда была на Давида Лившица.

И вот, наконец, вечером двадцать пятого августа, когда Мак Брайд уже собирался отправиться домой, телефон на его рабочем столе протяжно зазуммерил. Он взял трубку и услышал нежный голос Ванессы:

– Мистер Мак Брайд, звонок из Милана. Давид Лившиц. Говорит это срочно.

– Соедини! – сердце резко ускорило ритм.

– Добрый вечер, сеньор Мак Брайд.

– Приветствую тебя Давид! У тебя есть новости для меня?

– Я нашел его.

– Ух, – выдохнул Джеффри, – Ты молодец, Давид! Просто молодец! Где он?

– Он в Монако.

– Я понял. Ты в офисе? – Да.

– Отлично. Будь там! Я перезвоню через пять минут.

– Хорошо.

Мак Брайд положил трубку, выскочил из-за стола и почти бегом отправился в кабинет большого босса.

Джеффри застал Петра, что-то печатающим на компьютере.

– Мы нашли его, – выпалил он, опуская приветствия и предисловия.

– Где он? – Петр оторвал взгляд от монитора.

– В Монако.

– Ну еще бы. Разве кто-то сомневался.

– Что будем делать?

– Дай подумать! – Петр протер уставшие от долгого созерцания экрана глаза, встал, прошелся туда-сюда, разминая мышцы, – Где Давид?

– Он в офисе, в Милане.

– Ясно. Распорядись приготовить самолет и собирайся! Мы летим в столицу моды.

– А как же он?

– Я разберусь, – Петр нажал клавишу селектора и попросил свою секретаршу соединить его с европейским офисом.

– Добрый день, – сказал Петр по-итальянски, когда ему ответил приятный женский голос, – Это ваш любимый босс, сеньор Строганов, соедините ка меня с Давидом Лившицем!

– Сию секунду, сеньор Строганов! – пролепетал, ставший в одну секунду озабоченным, женский голос.

– Сеньор Строганов, Лившиц слушает.

– Здравствуй, Давид! Как твои дела?

– Спасибо хорошо.

– Как работа? Не слишком расслабляетесь без меня?

– Все идет, как положено, – он старался говорить спокойно, но по голосу все-таки чувствовалось, что он нервничает. Не каждый день ему приходилось лично общаться с главой компании.

– Вот и славно, – сказал Петр, – У меня есть к тебе одна просьба.

– Я слушаю.

– Человек, которого ты искал по нашей просьбе… – Да?

– Завтра мы будем у вас и я хочу, чтобы к этому времени ты привез этого человека в наш офис.

– Но…

– Давид, дорогой! В этот раз никаких «но»! Это очень, очень важно!

– Я понял.

– Вот и отлично! Возьми самолет и без промедления отправляйся в Монако. У вас ведь сейчас утро. Да и Давид! Если вдруг он не воспылает желанием отправиться с тобой, скажешь ему вот что…

Глава 5

1

Дыра в земле, формой напоминавшая полумесяц, уродовала большую таежную поляну. Она источала вонь смерти, убивая все вокруг. Через Разлом Антых вышел в этот мир из безвременья. Спустя тринадцать лун, он вернулся сюда. И он пришел не один. Девятнадцать человек, которых он сделал Накхефами, которых все это время кропотливо готовил к следующему шагу.

Он волновался. Он не делал того, что собирался очень и очень давно. Антых почти забыл, как это делается. Но он верил, теплая кровь освежит его память.

Они принесут Разлому великий дар, и Разлом отблагодарит их. Он даст его братьям силу, равной которой нет во всем мире.

Он поднял глаза. Девятнадцать преданных Накхефов стояли вокруг Разлома, возле самого края. Они пришли сюда за силой и пришли не с пустыми руками.

(О, нет! Помолимся братья!).

Каждый из них держал перед собой девушку, крепко обхватив вокруг груди одной рукой, а второй прижимая к самому горлу ужасающего вида кривой нож. Девушки были совсем молодыми, самой старшей было не больше двадцати пяти. Все они были наги. Ни одна из них не отличалась тонкостью черт лица или особым изяществом фигуры. Обычные деревенские девушки, которых ждала необычная смерть.

Сам Антых держал на веревке матерого серого волка, которого лично изловил накануне.

Из-за туч выглянула новорожденная луна.

– Аррон, дурай ву! Атен гух, атен вага, – выкрикнул Вакхаф во всю мощь своих легких. Разлом загудел, изрытая хлопья серого дыма.

– Маат сирит вага мун. Вага мун до брыга Дега, – поддержали его Накхефы. Дым повалил сильнее, поднимаясь все выше, затягивая все небо.

Потом все замолчали. Все кроме Антыха. Он закричал:

– Дега налих. Дега смат. Абек Вакхеф, модор Вакхаф! Савеж брада, икх сам Аррон!

Девятнадцать кривых лезвий синхронно скользнули по шеям женщин, вспарывая глотки. Из девятнадцати огромных надрезов хлынула алая кровь. Подержав женщин еще несколько секунд, Накхефы толкнули их в спину. Так голые с перерезанными шеями, из которых фонтаном била кровь, они полетели на дно Разлома.

В следующее мгновение сам Антых перерезал горло, привязанному хищнику, орошая разлом его кровью. Потом он наполнил ею большую деревянную чашу и передал стоявшему слева Накхефу.

Накхеф с жадностью отхлебнул волчьей крови и передал чашу дальше. Пока кровавый кубок двигался по кругу, Антых продолжал вполголоса распевать слова древнего заклятья. Когда последний Накхеф испил из чаши, Антых завыл в полный голос:

– Атен гух, атен вага. Да модор Вакхаф!

Все синхронно упали на колени. Земля задрожала, расселина застонала в тон завываниям потревоживших ее чудовищ. Вонь вокруг стала абсолютно непереносимой, но это никого не испугало. Накхефы не бросились в панике прочь от страшного места. Они наслаждались звуками шедшими из самого сердца земли, они жадно вдыхали источаемую Разломом вонь, они продолжали заунывно выкрикивать непонятные слова.

– Аррон дурай ву, пиррон дурай маа! – черные облака беспощадно закрывавшие ночное небо расступились. Ледяной свет молодого месяца, походившего на огромные губы, растянувшиеся в дьявольской ухмылке, упал на расселину. Все звуки утихли, и даже фанатичное завывание. Зловонный дым рассеялся. Пологие стены Разлома пришли в движение, их ровная поверхность задышала, из нее все быстрее стали проступать лица. Они с калейдоскопической быстротой меняли друг друга, их рты открывались в немых криках, зубы клацали, силясь разорвать невидимую плоть, лунный свет необъяснимым образом отражался от пустых глазниц.

В недрах расселины появилось голубоватое свечение. Оно поднималось, и от этого движения содрогалась земля. Расселина засверкала электрическими разрядами. Человекоподобные твари в лохмотьях сцепили руки, образуя круг, и воздели лица к ночному светилу. Теперь их лица озаренные луной представляли страшное зрелище. Безумные черные глаза, жуткие оскалы желтых клыков.

– Ваг Дега, ваг Арро-о-он! – серый столб неземной энергии вырвался из трещины и ударил в лица существ, выжигая на щеках силуэты молодой луны. Энергия пронзила тела, заставляя их содрогаться в жуткой первобытной пляске.

Сила, исходившая из земли, сорвала красные лохмотья, обнажила стальные мышцы и неестественно большие эрегированные члены мужчин. Из них одновременно мощными фонтанами брызнуло семя. Сила подбросила Накхефов в воздух и разметала по земле, усыпанной пожухлой хвоей.

Когда они очнулись под первыми лучами восходящего солнца, робко пробивавшимися через серую завесу тяжелых туч, они больше не были теми, кем были еще вчера. Теперь в каждом из них жила частичка разрушительной неземной энергии. Они стали Вакхафами, могучими войнами армии Темного Спутника.

Антых смотрел на своих новых братьев, и сердце его переполнялось невиданным волнением. Никогда еще, с самых Волчьих Времен, он не был так силен! Да, теперь ему вполне по силам сделать то, что он (она, если быть честным с самим собой) задумал.

Вакхафы поднимались с земли. В их движениях появилась некая пугающая неспешность, за которой, не очень-то еще умело, пряталась новая животная сила. Вакхафы обменивались взглядами и медленно подходили к стоявшему у самого края Разлома предводителю.

Вдруг из леса, с южной стороны поляны, показалась фигура. Она направилась прямо к Антыху. Вакхафы изготовились к атаке. Но Антых повелительно поднял руку и отдал мысленный приказ успокоиться. Вакхафы опустили головы и расступились, пропуская человека.

– Вижу, у тебя все получилось, – сказала девушка, вплотную приблизившись к Антыху.

– Да, – довольно прорычал тот.

– Вы должны немедленно выступать на Юг.

– В горы?

– Да. Все как мы говорили. Тебя встретят в условленном месте.

– Мы выступим прямо сейчас, – он уже собирался отдать команду, но его перебили.

– Не торопись!

– Что еще? – вопрос прозвучал почти как угроза.

– Возникло одно обстоятельство, – ее голос остался совершенно спокойным, – Совсем скоро сюда заявится один человек. Он связан с Орденом и, возможно, обладает кое-какой силой.

– Что ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты оставил здесь нескольких своих, – она замолчала, раздумывая, – нескольких своих братьев. Хочу устроить ему теплую встречу.

Губы Вакхафы искривились в гримасе, должно быть, заменявшей ему улыбку:

– Я понимаю. Ты получишь то, что просишь. Я пошлю с тобой своего лучшего ученика, Вериша! – Антых сделал знак одному из мужчин.

Тот подошел. Его виски украшала седина.

– Вериш! Мой добрый друг! Ты возьмешь троих братьев и отправишься с ней! Когда вы сделаете то, что требуется, отправитесь за нами!

Вериш лишь согласно кивнул.

Ветер завывал в кронах безжизненных, убитых вонью Разлома сосен. Солнце потерялось в месиве грязно-серых туч. Начинался дождь. Самый долгий летний дождь за многие-многие годы.

Шестнадцать обнаженных мужчин со шрамами на щеках нырнули в бескрайнюю тайгу и отправились на Юг.

Остальные четверо двинулись на Северо-Запад, вслед за изящной женской фигуркой.

Глава 6

1

Белоснежный реактивный авиалайнер, принадлежавший компании ««BlueStallion»» замер в конце посадочной полосы небольшого аэродрома обслуживавшего частные рейсы, в маленьком европейском княжестве. Из темной прохлады салона выбрался невысокого роста, с заметным даже под идеально скроенным костюмом брюшком, с виду лет сорока, абсолютно лысый мужчина. Никакого багажа с собой у него не было. Да он ему и не требовался. Через несколько часов он должен будет вернуться в Милан. От того вернется ли он один или в компании человека, которого он хотел видеть меньше всего на свете, зависел успех его срочной поездки.

Автомобиль был подан прямо к самолету. Лысый плюхнулся на заднее сиденье. Водитель молча ждал указаний.

– Есть в вашем захолустье приличный ресторан? – злясь на самого себя за то, что не может скрыть своего раздражения, спросил пассажир. Он подсознательно понимал, что будет оттягивать момент неприятной встречи настолько, насколько это возможно, потому что боится ее, но признаться сам себе в этом он не мог.

– Несколько, сэр, – абсолютно ровным голосом пробасил водитель, трогая автомобиль с места.

– На твое усмотрение, – бросил Лившиц, – но чтобы не слишком далеко от центра.

– Сделаем.

Давиду Лившицу на самом деле было сорок шесть. Большую часть своей профессиональной карьеры он проработал на израильскую военную разведку. Он сидел в уютном кабинете, получал очень приличное жалованье и работал исключительно головой. Еще десяток лет, и Давид бы с почетом ушел на заслуженную пенсию. Но, через две недели после того, как он отпраздновал свое сорокалетие, случилось то, что случилось.

Операция, которую спланировал его отдел, а на самом деле, он сам, привела к гибели ценного источника.

Давид был уверен, что его очень жестко отсчитают и, возможно, даже понизят в должности. Но он никак не ожидал, что его очень тихо выпрут вон (вышвырнут на улицу без выходного пособия) из разведки.

Лившиц, несмотря на впечатляющий интеллект и огромный и весьма специфический опыт, и представить не мог, что уволили его по личной просьбе очень большого военного начальника, близкого друга некоего Петра Строганова. Злой и обиженный, он немедленно покинул Израиль. Три долгих года он мотался по Европе, перебиваясь случайными заработками и напиваясь до беспамятства в дешевых кабаках, не подозревая, что находится под пристальным наблюдением людей некоего Джеффри Мак Брайда, который в свое время убедил Петра Строганова в том, что им просто необходим такой кадр, как Давид Лившиц. И повод для его увольнения подвернулся как нельзя кстати. Некий мистер Доббс, чья личность осталась загадкой для израильтян, ни с того ни с сего, пустил пулю в лоб очень полезному моссадовскому стукачу, которого курировал Лившиц. Откуда Мак Брайд узнал про Лившица и его таланты, осталось загадкой даже для самого Строганова. Сам же Мак Брайд и дал Лившицу те три года, что тот потратил впустую. Не хотел, чтобы матерый разведчик мог связать факт своего увольнения и последующего предложения работы в крупной инвестиционной компании. Хотел, чтобы Лившиц опустился на дно, ощутил безнадежность своего положения и по достоинству смог оценить это самое предложение.

Все случилось в Варшаве. Лившицу в тот день подвернулась славная халтура, и вечером он мог позволить себе расслабиться на полную, заказывая приличный виски, вместо опостылевшей дешевой водки. Он как раз подошел к стойке за третьей порцией, когда на плечо ему легла чья-то рука. Постаревший и слегка обрюзгший, Лившиц тем не менее был по-прежнему достаточно здоров и быстр, чтобы запросто набить морду парочке гражданских хамов. Предвкушая отличное развлечение, в виде душевной драки с одним из завсегдатаев, бывший разведчик резко развернулся, попутно прихватив со стойки толстый стакан для виски.

Но вместо ожидаемой пропитой, наглой физиономии, Лившиц увидел перед собой приятное, совершенно трезвое лицо опрятно одетого молодого человека. Тот, сказав, что есть люди, ценящие его специфический опыт и готовые щедро платить за его услуги, протянул Лившицу визитную карточку и ретировался. На следующий день, протрезвевший Лившиц набрал указанный на визитке номер и представился. Через неделю бывший работник Моссад оказался в компании «BlueStallion». Теперь, спустя четыре года, он был начальником службы безопасности европейского отделения и мог себе позволить обедать в лучших миланских ресторанах и пить коньяк начала прошлого века.

«Чертово задание – мысленно сокрушался Лившиц, – лучше бы мне поручили убрать какого-нибудь президента или заставили вычистить до блеска все унитазы в главном здании. Ну почему шеф не мог просто позвонить ему и попросить приехать. А если и была необходимость посылать за этим дьяволом кого-то, то почему меня, почему именно меня? – от одной мысли о человеке, с которым ему, если все сложится нормально (какое там, к черту нормально), ему предстоит провести сегодняшний вечер, у бывшего разведчика пересохло горло и вспотели ладони – Твою мать! Трясешься как первокурсница, которую первый раз затащили в постель! Спокойно, солдат! Все будет нормально. Ни хрена, ни хрена не будет нормально. Нужно срочно выпить, но только чуть-чуть, самую малость: пару бокалов местного отменного вина. А вот когда все будет позади, можно завалиться к Паоло, заказать сразу бутылку виски…».

Мысль о выпивке немного успокоила Лившица.

Через полтора часа Давид сидел за столиком, и, погрузившись в воспоминания, размеренно жевал остывшие блюда. Вот так, отрешенно глядя перед собой, он провел в ресторане добрых два часа, и, казалось, не собирался уходить.

За соседним столиком с задорным звоном вдребезги разбилось блюдце. Резкий звук заставил Лившица встрепенуться, освобождаясь от тяжелых мыслей. Он отхлебнул из третьего по счету бокала с вином и взглянул на циферблат своих наручных часов. Начало третьего. Тянуть дальше нельзя. Лившиц встал, бросил на столик купюру, номинал которой втрое перекрывал стоимость его обеда, и быстрым шагом вышел на улицу. Возле входа его ждал автомобиль. Усевшись, зачем-то, на переднее сиденье он со вздохом сказал водителю:

– Отель Порт Палас.

2

Уже третью минуту, переминаясь с ноги на ногу, заместитель главы службы безопасности компании «BlueStallion» торчал посреди гостиничного коридора, возле двери с номером восемь. Тихая грусть щемила сердце, все мысли разбежались по углам сознания, колени предательски подкашивались. Уже несколько раз он заносил дрожащую руку, чтобы постучаться, но всякий раз бессильно опускал ее вниз. Как хотелось ему просто развернуться и уйти, уйти подальше от этого номера, прочь от его обитателя. Но это была его работа. А свою работу он любил и ценил, любил и ценил больше всего на свете. Что он скажет шефу? Что струсил как девчонка и сбежал? Нет, никуда он отсюда не уйдет.

Лившиц сплюнул, пробормотал что-то едва слышно и решительно постучался в нужную дверь.

– Входите, не заперто! – ответили по-французски из глубины комнаты.

Разом похолодевший от звука знакомого ему голоса, Лившиц аккуратно приоткрыл дверь…

Чудовищной силы рывок мгновенно затащил неслабое тело посетителя внутрь комнаты, вспотевшая лысина ощутила прикосновение холодного металла. Лившиц, с большим трудом удержавшийся на ногах, задрал руки над головой и срывающимся голосом протараторил:

– Я от Петра Строганова. Он, он хочет Вас видеть, срочно.

– А, это ты Давид, – сказано это было с выражением, которое с одинаковым успехом могло выражать насмешку над неуклюжестью незваного гостя и искреннею радость по поводу того, что наконец-то представился шанс всадить в потную лысину несколько пуль.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только буханьем сердца посетителя, в чей затылок упирался блестящий ствол изготовленного по специальному заказу пистолета. Ствол, из которого готова была вылететь уникальная пуля диаметром восемь миллиметров.

Давида отпустили. Он несколько раз вздохнул и поспешил заговорить:

– Сеньор Строганов просил меня доставить Вас в Милан, – каждое слово давалось ему с большим трудом. Он уставился в пол, чтобы не дай бог не встретить взгляд хозяина номера.

– Петр Строганов? Что заставило его вспомнить о моем существовании? Неужели ему потребовалось отрезать еще пару голов? – тирада вряд ли была обращена к Лившицу, молодой человек скорее говорил сам с собой.

– Не могу знать, – все-таки счел нужным ответить горе-посетитель, – но сеньор Строганов просил передать, что на этот раз это действительно важно. И еще, что Джеффри тоже так думает.

– Старина Джеффри думает, что это важно, интересно.

– Да, и…

– Ладно, уймись! – прервал его хозяин номера. – Я понял. Но в Милан я не полечу. Я слишком занят.

Он прикрыл дверь, прошел в комнату, положил Беррету на стол и с той же грацией гепарда, с которой когда-то давно на глазах изумленного Давида бежал через заминированное поле, опустился в кресло.

Вспотевший визитер только теперь решился оторвать взгляд от пола. Дверь в спальню была открыта настежь. На безразмерной кровати крепко спали три обнаженные девушки. Их расслабленные позы позволили Лившицу рассмотреть все детали юных, соблазнительных тел. Девушки были вызывающе красивы, в штанах зашевелилось. Он поспешил оторвать взгляд от пикантного зрелища и решился-таки мельком взглянуть на сидевшего в кресле. На том не было ничего из одежды, только вокруг пояса было завязано белое полотенце, подчеркивавшее бронзовый загар стройного, поджарого тела. Шею украшала изящная цепочка из белого золота с кулоном в форме восьмерки.

На стеклянной поверхности стоявшего рядом с креслом столика был рассыпан кокаин… Целая гора кокаина.

Внезапный взгляд пронзительных голубых глаз окатил Лившица могильным холодом.

– Ты все еще здесь? Я ведь сказал, что не полечу с тобой.

Эти слова прозвучали в голове Лившица как приговор. Этот жуткий тип сейчас накинется на него и оторвет ему голову! Задыхаясь от страха Давид все-таки произнес то, что хотел. Привел последний, подсказанный Петром Владимировичем, аргумент:

– Сеньор Строганов очень просил вас приехать! Он сказал передать Вам, что хочет лишь просить помощи.

– Да! – брюнет резким движением поднялся из кресла, – Всезнающему сеньору Строганову понадобилась моя помощь… Почему же он не явился сам?!

Раздраженный тон заставил Лившица вздрогнуть и отступить на полшага назад.

– Он летит в Милан из Нью-Йорка, – промямлил он, – вместе с сеньором Мак Брайдом. Они не хотели терять времени.

– Терять времени! – воскликнул голубоглазый, но тут же совершенно спокойно спросил, – Когда будет готов самолет?

– Уже готов, сэр, – выдал Лившиц и замер.

Брюнет снова смерил его взглядом. Крутанул ладонью и закатив глаза проговорил:

– Ладно, ладно. Жди меня в машине!

С невероятным облегчением совершенно бледный лысый человек вывалился из номера.

3

Молодой человек спустился к машине через сорок минут. На нем был легкий, не очень строгий костюм, отлично подчеркивавший все достоинства его фигуры. Он не спеша проследовал к машине, привлекая зачарованные взгляды нарядно одетых женщин и вызывая молчаливое недовольство у их спутников.

Лившиц поспешил нырнуть на переднее сиденье. Молчаливый водитель, вдруг, с удивительным проворством выскочил из-за руля, обежал машину и весьма галантно распахнул перед новым пассажиром дверь.

«Мне он дверь не открывал», – зло подумал бывший разведчик.

Черный Мерседес вырулил со стоянки и покатил в сторону аэродрома.

4

Европейский офис «BlueStallion» находился в Милане и занимал два верхних этажа шикарного бизнес-центра на улице Бочетто, прямо напротив Banco di Roma. В окнах кабинета главы компании, пустовавшего большую часть времени, сегодня, несмотря на поздний час, горел свет. Мягкий свет двух причудливой формы люстр позволял разглядеть голубоватый гобелен, обтягивавший стены, помутневший от времени дубовый паркет и огромный овальный стол на тридцать человек, стоявший прямо посередине.

Петр Владимирович Строганов курил возле распахнутого настежь окна, грубейшим образом нарушая инструкции своего личного телохранителя, которого он час назад безжалостно изгнал из кабинета. Теперь Никита Вернов и Джеффри Мак Брайд, переваривавший историю о рыжеволосой девушке с пляжа, рассказанную главой компании в самолете, и потому необычно молчаливый, сидели на первом этаже и наслаждались вкусом отличного капучино.

«Он приедет, – в который раз подумал Петр, затушив сигарету, – обязательно приедет».

Из внутреннего кармана пиджака раздались аккорды пятой симфонии. Петр молниеносно выхватил мобильник:

– Строганов.

– Петр Владимирович, он здесь. Будет у вас через две минуты, – по-русски сообщил Никита Вернов.

– Спасибо Никита. Проследи, чтобы нас не беспокоили, – убрав телефон, взволнованный финансист закурил новую сигарету.

Прошло несколько минут и продолжавший пристально смотреть в окно Петр, спиной почувствовал, как бесшумно открылась тяжелая дверь.

– Ну, здравствуй, – прозвучал такой знакомый, такой родной, но все же заставивший Петра нервно вздрогнуть, голос.

– Рад тебя видеть, Сергей, – развернувшись, чуть натянуто улыбнулся Петр, – Отлично выглядишь!

– Как всегда, брат, – улыбнулся брюнет, – Как всегда.

Глава 7

1

Спустя двадцать минут братья Строгановы сидели за столиком и пили свежий обжигающий кофе. Разговор не клеился, Петра это нервировало. Он никак не мог подвести к нужной теме. А младший Строганов был совершенно спокоен. Пронзительные голубые глаза с легкой усмешкой смотрели на брата.

– Петр, ты стал какой-то нервный, – совершенно неожиданно для последнего проявил инициативу Сергей, – успокойся! Глотни коньячка! А хочешь, отведай моего сладкого зелья!

Он грациозно выудил из внутреннего кармана мешочек с кокаином, бросил на стол:

– И давай к делу!

– Ладно, ты прав, – Петр отодвинул пакетик с порошком, одним глотком допил кофе, и, найдя в себе силы смотреть прямо в глаза младшему брату, продолжил, – Ты наверняка знаешь про нашу агентурную сеть по всему миру, знаешь, как она устроена. Так вот две недели назад на один из контактных телефонов в Москве позвонил агент…

– Нет, нет брат, – Сергей рывком встал и вскинул руки, словно защищаясь от говорящего, – ты собираешься снова нести мне эту галиматью про завет отца, про великую миссию нашей семьи, про необходимость спасти человечество, а на самом деле хочешь моими руками отломить себе очередной жирный кусок чьего-то чужого пирога. Ну уж нет, уволь! Это мы уже проходили.

– Сергей сядь! Прошу тебя, как старший брат младшего. Прошу тебя, сядь и выслушай!

Сергей заколебался, что-то в голосе Петра, в немного растерянном, даже испуганном взгляде, заставило его сесть обратно в кресло.

– Продолжай! Только будь добр без разговоров об отце. Неужели ты еще не понял, что все, в чем он нас убеждал столько лет, к чему готовил, это все миф. Дурацкая детская сказка, – Сергей распалился, он говорил горячо от души. Этого с ним не происходило практически никогда.

– Но ты же видел Приорию…

– Приория! Да я видел Приорию. Да она прекрасна! Но что за безумство полагать, что такое совершенство имеет какое-то отношение к нашей грязной планете. Что за беспредельное высокомерие думать, что Приория может нуждаться в нашей защите! А этот ваш дурацкий Орден. Что он дал нам, брат? Ничего! Но он забрал у меня отца.

– Он был и моим отцом, – раздраженно перебил Петр.

– Да! – взмахнул рукой Сергей, – и ты даже помнишь его лицо! А вот я нет. Сколько лет мне было? А?

– Хорошо, хорошо, давай не будем говорить об отце, – Петр не хотел ссориться, но не смог удержаться. Что-то темное внутри заставило его сказать: – Хотя я думаю тебе просто стыдно. Ты забыл о нем! Ты забыл об отце, о матери, о брате! Ты вообще забыл этот мир, черт тебя дери!

– Петр! Не надо!

– Почему же!? Ты помнишь только ее. Эту рыжеволосую змею. Рыщешь по свету, ищешь ее, надеясь снова затащить в постель. Нюхаешь эту гадость килограммами, скоро будешь вдыхать ее вместо воздуха! – Петр почти кричал, его щеки раскраснелись, руки сжались в кулаки, – трахаешь молоденьких шлюшек сотнями! Надеешься, что кто-то из них будет похож на нее? Ты хоть имена то у них спрашиваешь? Готов спорить, что нет!

– Ты что следишь за мной? – голубые глаза превратились в горящие щелочки.

– Не слежу, будь уверен! Но присматриваю, это точно!

– Черт с ним, – махнул рукой Сергей, – можешь следить за мной сколько влезет! Мне плевать! Но есть вещь, о которой я точно сожалею. Зря я рассказал тебе про ту девушку.

– Зря? – Петр даже привстал, – Да это был последний человеческий поступок, который ты совершил! Рассказал родному брату про понравившуюся тебе девушку.

– Да, – младший Строганов потер ладонью о ладонь, – А теперь брат попрекает меня этим, называя ее змеей!

– Я не попрекаю тебя, – тряхнул головой Петр, – Я просто хочу, чтобы ты вернулся к нормальной жизни!

– Что такое нормальная жизнь? – голубые глаза метали молнии.

– Работа, хобби, постоянная девушка. В общем, не то, чем ты занимаешься последнее время, – как мог спокойно ответил старший из братьев.

– Такты хочешь, чтобы я рыбачил на озере по субботам, вместо того чтобы отрезать головы арабам и вести их через океан в подарочной упаковке…

– Это было давно, – покачал головой Петр. В его голосе поубавилось уверенности.

– Ты упрекаешь меня, – продолжил атаку Сергей, – но забываешь про самого себя. Посмотри на себя! Чем занят ты?

– Ты прекрасно знаешь. Я управляю фирмой. Не просто фирмой…

– Да, да я знаю, – перебил Сергей, поднимая руку, – Но есть ли у тебя хобби, брат? Есть ли девушка? Ты думаешь о чем-нибудь кроме своих миллионов?

– Миллионов, которые тратишь ты! – попробовал уколоть брата Петр, но в ответ получил лишь презрительный взмах рукой и после короткого раздумья решил ответить на поставленный вопрос, – Да у меня есть девушка.

Ему показалось, или в глазах младшего брата действительно промелькнуло удивление.

– Да, я встречаюсь с девушкой, ее зовут Николь и она очень, очень красива!

– Ты серьезно?

– Чистая правда.

– Это здорово, – резко успокоившись, задумчиво кивнул Сергей. Он поднял чашку и глотнул кофе, – Кофе остыл. Ты можешь попросить еще?

– Конечно.

– Пусть кофе принесет Джеффри! Петр взглянул на брата и кивнул:

– Если ты хочешь.

Петр вытащил мобильник и набрал номер.

– Джеффри, будь добр принеси нам горячего кофе, – проговорил он в трубку. Потом спрятал мобильник и взглянул на собеседника.

Он не удивился, что упоминание о Николь так резко оборвало их горячий спор. Его брат был необычным человеком, и никогда нельзя было угадать, что может вывести его из себя, а что успокоить. Сегодня его успокоило известие о том, что его старший брат влюблен. Что ж, не самый плохой вариант, верно?

Петр молча закурил сигарету.

2

– Приветствую Сергей! – Мак Брайд широко улыбнулся, поставил поднос с кофе на столик и протянул руку.

– Здравствуй Джеффри, – Сергей встал, крепко пожал протянутую руку. Он почти не встречал Мак Брайда с тех пор, как в восемь лет уехал в Тибет. Но после смерти отца Джеффри Мак Брайд был одним из немногих, к чьему мнению Сергей мог прислушаться.

Мак Брайд в глубине души побаивался нового Сергея, того, что вернулся из Тибета, проведя там многие годы. Того Сергея, который уговорил колумбийского наркобарона отдать им часть своей империи. Но он тоже помнил его маленьким мальчиком. И не смотря на то, что Сережа Строганов уже тогда был весьма необычным ребенком, Мак Брайду он нравился.

– Как провел время в Монако? – спросил Джеффри.

– Все шло отлично, пока вы не выдернули меня сюда, – без злобы ответил Сергей.

– Ты должен нас извинить, – Мак Брайд сел, – Сергей, я хочу, чтобы ты просто послушал одну пленку, и пробежался по этим бумагам.

На столик упала папка с материалами по Семену Полоцкому.

Сергей очень серьезно посмотрел на Джеффри. Тот спокойно выдержал пронизывающий взгляд и младший Строганов кивнул.

Шесть с половиной минут на прослушивание записи, две на просмотр папки. За восемь с половиной минут Петр скурил еще две сигареты.

– Вакхафы, – отложив папку, сказал Сергей, – держу пари, вы сразу подумали о них.

– А что подумал ты? – воскликнул Петр.

– Спокойно брат. Я уже сказал тебе, что больше не верю во всю эту галиматью, – он вдруг наклонился к столику, высыпал из пакетика порошок, сунул по щепотке в каждую ноздрю, переждал несколько секунд, продолжил, – но я вижу, ты не на шутку встревожен, да и Джеффри напряжен.

Сергей снова сделал паузу, Мак Брайд и старший Строганов заметно напряглись. На бесконечно долгое мгновение повисла гнетущая тишина.

– Что же вы хотите от меня?

– Чтобы ты отправился туда, – сказал Петр.

– Почему не послать Хранителей? Мак Брайд посмотрел на Петра.

– Я решил, что ты справишься с этим лучше, – уже очень спокойно, глядя прямо в глаза брату, сказал Петр.

– Ха! Уж не история ли с тем пожилым наркоторговцем заставляет тебя так думать?

– Наверное, да, – кивнул старший брат.

– Ладно, – вдруг резко поднял руку с раскрытой ладонью Сергей. Петр и Джеффри невольно замерли, подчиняясь воле их молодого собеседника. – Не нужно больше ничего говорить! Вы оба сказали достаточно.

После этого, не обращая ни малейшего внимания на напряженные до предела взгляды, красивый брюнет снова извлек пакетик с белым порошком. С помощью новенькой купюры в пятьсот евро он ловко соорудил две довольно ровные дорожки, а потом, с помощью этой же свернутой в трубочку купюры, отправил их поочередно в обе ноздри. Прикрыл глаза на несколько секунд, а когда открыл, его взгляд был ясен, как весеннее небо.

– Я сделаю то, что вы хотите, – спокойно сказал он, а потом кивнул брату, – считай, я поддался на твою неприкрытую лесть.

– Ну, вот и славно! – тут же подхватил Мак Брайд.

Петр довольно кивнул и откинулся на спинку своего кресла.

– У нас уже почти все готово – продолжил Мак Брайд, – Завтра можно лететь.

– Хорошо, – согласился Сергей, встал, обошел стол, наклонился к Петру, – Мне нужны деньги, братик. Много наличных денег.

Слегка побледневший от близости собственного младшего брата Петр, с легким подрагиванием в голосе, произнес:

– Будут тебе деньги. Столько, что не сможешь потратить!

– Вот и славно, – повторил Сергей слова Мак Брайда, и не оглядываясь вышел из кабинета.

– Не знаю радоваться теперь, или бояться, – раздумчиво произнес шеф безопасности.

– Мы сделали то, что должны были, – уверенно ответил Петр Строганов и, встав с кресла, подошел к большому окну. Его взгляду снова открылась красивая и успокаивающая панорама вечернего города.

Глава 8

1

Дождь заунывно стучал по бетону взлетно-посадочной полосы. Фонари, окаймлявшие полосу с двух сторон, были окутаны маревом и напоминали болотные огни, звавшие случайного путника к верной гибели. Но, ни пилоты опустившегося с ночного неба на мокрый бетон самолета, ни их единственный пассажир не были случайными путниками. Гальфстрим последовал за вынырнувшей из темноты машиной технической службы и после нескольких минут маневров замер. Трап из остановившегося джета не спустился. Вместо этого опустился люк увеличенного по прихоти владельца в два раза грузового отделения. Из чрева металлической птицы сначала раздался настороженный рык двигателя внутреннего сгорания, а потом двумя пучками вырвался поток искусственного света. Купе, очертаниями напоминавшее топ-модель «Альфа Ромео», выпрыгнуло на взлетно-посадочный бетон. На изящном изгибе левого переднего крыла уникального, сделанного по специальному заказу особо уважаемого клиента автомобиля, тускло светились две латинские буквы «S». Скорее всего, инициалы счастливого обладателя итальянской красавицы.

Автомобиль беспрепятственно выехал с территории аэропорта и, взревев двигателем, помчался к центру сиявшего миллионами огней мегаполиса.

Блеск голубых глаз, следивших за дорогой, потускнел разбавленный коктейлем из кокаина и кровяных телец. Но в эту минуту, в них все-таки можно было разглядеть какой-то интерес. Да интерес, эмоции, жизнь! Всего несколько вещей могли проделать подобное с этими, холодными как далекие звезды, глазами. Миланские спортивные автомобили были одной из них.

2

Клуб был переполнен. Молодые и не очень, броско одетые люди танцевали, выпивали, глотали экстази, целовались. Веселье было в самом разгаре.

Одежда вошедшего брюнета: сильно приталенный пиджак, узкий галстук и бриллиантовые запонки; явно диссонировала с общим фоном, но то, насколько уверенно он держался, танцующей походкой пробираясь к барной стойке, сглаживало этот диссонанс.

Необычный посетитель сразу разглядел в людской толчее нужного ему человека. Тот хоть и был одет соответственно, и вполне непринужденно потягивал коктейль, удобно устроившись за отдельным столиком, все-таки выделялся на общем фоне. Его выдавал взгляд. В нем читалось пренебрежение человека занятого серьезным делом к вычурным ночным утехам золотой молодежи. Это и заметил Сергей. Улыбнувшись собственной проницательности, он остановился напротив бармена.

– Стакан Столичной, – сказал он, чуть повысив голос, и бросил на стойку купюру достоинством пятьсот Евро, одновременно движением пальцев показав, что сдача ему не нужна.

Купюра тут же исчезла, на ее месте образовался стакан водки, а в глазах бармена засветился неподдельный интерес.

– Еще чего-нибудь? – спросил он, слегка перегнувшись через стойку и подмигнув.

В ответ Сергей выудил из внутреннего кармана пиджака пакетик с порошком, мельком показал бармену, вернул на место и покачал головой.

– Понял. Хорошо отдохнуть!

Сергей направился к столику, где его ждали.

3

Виктор Лермонтов сразу заметил вошедшего высоко брюнета, сразу узнал красивое, утонченное лицо, и теперь с интересом наблюдал за итальянским гостем, гадая про себя, сможет ли тот вычислить его или наберет номер контактного телефона. Виктор, которому в свое время в ГРУ дали кличку «поэт», уже давно работал на Мак Брайда. Но он по-прежнему относился к работе максимально серьезно. Отправляясь сюда, он как настоящий профессионал, который к тому же соскучился по настоящему делу, и искренне радовался авралу последних недель, которые ушли на подготовку роскошной легенды прикрытия для визита этого красавчика, постарался вжиться в образ молодящегося богача, который еще не набегался за юбками, и считал, что это получилось у него довольно сносно. Поэтому, увидев, что Строганов от бара направился прямо к его столику, немного расстроился.

– Доброй ночи, Виктор, – сказал Сергей, садясь напротив.

– Доброй ночи, сеньор Строганов, – необычное обращение «сеньор» далось легко, потому что человек напротив выглядел именно как сеньор, – Как долетели?

– Хорошо, благодарю.

– Выпьете или сразу к делу? – Лермонтов подвинул к себе широкую кожаную сумку.

– Выпьем, – итальянец, совершенно не стесняясь, достал кокаин, высыпал на стол. Затем выудил пенал с лопаткой и трубочкой. Соорудил две аккуратные дорожки, вдохнул. Тут же поддел лопаткой еще горсть порошка, бросил в стакан, размешал. Залпом выпил убойный коктейль.

«Поэт» покачал головой, пригубил из своего бокала.

– А теперь к делу! – взгляд Сергея был на удивление трезвым.

– Поехали! – резидент открыл сумку, – Вот русский паспорт, настоящий. Вот удостоверение майора Федеральной службы безопасности, на случай проблем с правоохранительными органами.

Сергей взял паспорт открыл, мельком взглянул на фотографию, сунул в карман. Удостоверение брезгливо отодвинул в сторону. Показал рукой продолжать.

– Номер в отеле Вас ждет. Переночуете, а завтра отправитесь на восток. Мы разработали для вас очень качественную легенду прикрытия. Для начала вам нужен будет город Щегловск. Он помечен на карте, которую я Вам дам. В Щегловске Вам нужно будет найти этот адрес. Это местный государственный университет.

Вас будет интересовать исторический факультет, а именно профессор Яков Абрамович Ванштейн…

Подробный инструктаж продолжался еще сорок с небольшим минут. Как только Лермонтов закончил, и убедился, что вопросов не последует, он поспешил попрощаться и покинуть неприятное заведение. Выйдя на улицу, он постоял немного, подставляя лицо каплям дождя. На душе остался неприятный осадок, слишком пронзительные, слишком глубокие глаза были у этого «сеньора» Строганова. С этой мыслью Виктор Лермонтов нырнул на заднее сиденье подоспевшего такси.

4

Красивый одинокий брюнет как магнит притягивал взгляды.

Русские девушки были очень хороши, а доза кокаина очень приличной. Сегодня он был готов развлечься на всю катушку.

Вместе с мыслью о развлечении в сознании промелькнула еще какая-то мысль. Он не успел ее уловить. В груди что-то кольнуло. В памяти, вдруг, всплыли слова брата:

«Ты хоть спрашиваешь их имена?»

Тогда он пропустил этот укол мимо ушей, сам набросившись на брата, уверенный, что у того не найдется аргументов против. Но Петр совершенно неожиданно их нашел. Он сказал, что влюбился. Даже назвал ее имя. Кажется, Николь. Да точно, Николь. И в глазах брата Сергей прочитал, что тот не шутит и не преувеличивает.

Пусть так. Но почему эти слова вспомнились ему сейчас? Неужели ему не плевать? Неужели его волнует, что думают другие? Даже если эти другие – его родной брат. Что он там еще говорил? Что Сергей трахает шлюшек сотнями в надежде, что хоть одна из них будет похожа на ту рыжеволосую… Кажется, он назвал ее змеей. И зачем только он рассказал об этом Петру. Ответ он знал. В тот вечер, в день годовщины смерти отца, он перебрал с кокаином и слова сами слетели с губ. Он проявил слабость и открыл душу. Да, он каждый день думает о ней. Каждый чертов день ищет ее в толпе. И кокаин… Кокаин делает каждую из них чем-то неуловимо похожей на нее. И тогда где-то глубоко внутри зарождается безумная надежда на то, что это не просто сходство, что он просто забыл, как она выглядела на самом деле, что она за эти годы изменилась. И он знает только один способ проверить. Войти в нее, в надежде потерять свое Я, и вновь ощутить ни с чем несравнимое чувство падения в бездонную черноту…

И каждый раз все тщетно…

Да пошло оно!

Пошли они все!

– Я спрашиваю их имена! – вслух сказал Сергей, но его слова утонули в низкочастотном гуле.

Один трэк сменял другой, разгоняя градус вечеринки.

Сергей взглянул на танцпол. Пришедшая мысль пролилась целительным бальзамом, прогоняя боль и сомнения:

«Трех девушек сегодня будет мало. Пять, может быть шесть? Нет, нет… Но сколько? Восемь! Конечно восемь. Почему нет?! Восемь отличное число!».

Он поймал взгляд высокой блондинки в коротком золотом платье, открывавшем упругие загорелые бедра, и мысленно позвал к себе. Юля была в отличном настроении. Она только что вернулась из Таиланда, привезя с собой волшебный шоколадный загар. Ее парень Рома, сын крутого бизнесмена, заехал за ней вечером на своем Порше, подарил ей огромный букет цветов и волшебный поцелуй, восхитился ее новым платьем и повез в ресторан. Они прекрасно поужинали, выпили две бутылки вина, и отправились в любимый клуб, чтобы оторваться по-полной. Все было замечательно, она была молода, влюблена и пьяна. Ей было очень хорошо с Ромой, но с того момента, когда она заметила высокого брюнета, развалившегося за столиком в совершенно неуместном здесь костюме, она не могла отвести от него глаз. Ее сердце билось учащенно, дразнящее покалывание пробегало от ягодиц к коленям, между ног стало влажно.

И тут их взгляды встретились. Боже, какие прекрасные голубые глаза! Они звали ее. Она была в этом уверена. Ее одурманенный разум сделал последнюю отчаянную попытку зацепиться за реальность. За то, что она очень любит своего парня, что он здесь рядом, выпивает с приятелями и ждет утра, чтобы поехать с ней домой и заняться любовью. Юля замерла, словно Алиса над кроличьей норой. Нет… Слишком манящими были эти бездонные глаза… Девушка сделала первый неуверенный шаг, словно сомневалась в прочности пола.

Он подбодрил ее улыбкой.

Ох, какая это была улыбка! Эта улыбка обещала открыть двери в недоступные доселе сказочные миры. Она набрала полную грудь воздуха и сделала второй, уверенный шаг.

Рома, букет и ужин с вином остались в какой-то невообразимой дали. Она шагнула еще раз. И еще…

– Привет, – он улыбался, – Я Сергей.

Она почувствовала, как его голос ласкает ее кожу.

– Я Юля, – улыбнулась она и села рядом.

Его ладонь непринужденно и нежно легла на ее бедро. Волна неизведанного возбуждения накрыла девушку с головой. Связь с реальностью была окончательно потеряна. Теперь она хотела только одного, быть с ним. Она готова была пойти на все ради одного его прикосновения. Она стала его рабыней.

Его рука, гладившая ее бедро, мимолетно коснулась шелка насквозь промокших трусиков.

– Мне кажется, ты говоришь с акцентом, – охрипшим от возбуждения голосом сумела проговорить девушка, и откинулась на спинку дивана, содрогаясь от самого сладкого в ее жизни оргазма.

Сергей довольно улыбнулся и вновь устремил свой взгляд на танц-пол. Вон та брюнетка с большой грудью. Оценил, ощупал глазами. Нет, пожалуй, бюст слишком велик. Может быть та рыженькая. Длинные ноги, озорной взгляд. Хорошо, очень хорошо. Он послал мысленный сигнал. Через минуту рыженькая сидела у него на коленях. Он шептал что-то ей в самое ушко, она задорно хохотала.

Юля пришла в себя. Удивленно уставилась на рыжую. Сергей улыбаясь сказал:

– Юля, это Ксения. Знакомьтесь! Сегодня ночью будет много знакомств. И много веселья.

Юля посмотрела в глаза Ксении, и не без удивления поняла, что испытывает к ней искреннюю симпатию. Похоже, Ксюша ощущала то же самое. Через несколько секунд девушки увлеченно болтали, то и дело нежно поглядывая на сидевшего между ними красавца, который, в свою очередь, снова пристально смотрел на танцующих. В крови росло возбуждение. На задворках сознания рождалась надежда…

Клуб продолжал громыхать и пульсировать, поглощая минуты промозглой ночи.

За столиком Сергея Строганова весело болтали друг с другом семь очень симпатичных девушек.

Он оглядел их еще раз. Отлично. Почувствовав свой собственный, искаженный кокаином, кураж, он твердо решил, что восьмая девушка должна быть действительно особенной. Почему нет, ведь сегодня такой хороший день!?

Ладно, перед решающим раундом ему нужно было немного передохнуть.

Сергей поднял руку. Бармен, тут же это заметил. Игнорируя праведное возмущение ждавших свои напитки у стойки посетителей, он покинул свой пост и буквально подбежал к щедрому гостю. Толстая пачка купюр в пятьсот Евро, которые тот не глядя достал из бумажника, исчезла в кармане бармена, а стол через пару минут украсили разноцветные коктейли, фрукты, несколько бутылок вина и шампанского для дам и, конечно, водка для господина.

Все выпили по русскому обычаю за знакомство.

– Юль! Ты что тут делаешь? – это был тот самый Рома, раскатывающий на спортивном авто.

Юля удивленно посмотрела на своего парня, пожала плечами и повернулась к Сергею.

Рома, покачав головой, перегнулся через стол и протянул руку, чтобы схватить свою перебравшую подругу за плечо. Но его руку перехватили. Фраер в костюме, сидевший с его девушкой, железной хваткой держал его запястье.

– Э, ты что творишь? – Рома был явно удивлен.

Незнакомец встал, заломив его запястье, наклонил Рому к себе, сам наклонился к нему, так что они образовали арку над столом. Рома услышал жесткий холодный голос над самым ухом:

– Сделай себе одолжение, забудь о ней сегодня, – он отпустил его руку.

Рома смущенный, и честно сказать испуганный, нервно развел руками и поспешил прочь от неприятного человека в дурацком костюме.

Сергей спокойно сел на место. Привычное дело, девушки отнюдь не всегда посещают подобные заведения в одиночестве.

Не одни пришли и некоторые из тех, кто сидел сейчас за его столом, поглощая спиртное, весело болтая и мечтая поскорее оказаться в его постели. Кроме Юли со своими парнями пришли Катя и Настя, две подружки-блондинки. Но их парни наглотались так много Экстази, что уже совершенно ничего не соображали. Другое дело Анжелика. Сергей выбрал ее седьмой и был очень доволен. Она была очень красива, Сергею даже показалось, что Анжелика похожа на молодую Монику Белуччи. Анжелика была чуть старше остальных, и она была замужем. А еще она пришла с мужем Анатолием. А ее муж Анатолий пришел с двумя охранниками. Анатолий был очень богатым бизнесменом, намного богаче, чем отец Ромы. Он терпеть не мог подобные заведения, но…

Во-первых, он не мог отказать своей красавице жене, которую любил до безумия, и которой все еще нравились такие вот клубы. А во-вторых, не мог отпустить ее сюда одну. Поэтому раз в две недели ему скрепя сердце приходилось натягивать джинсы и яркую рубашку и отправляться на свидание с ночной жизнью столичной молодежи.

Сейчас он потягивал виски сидя за столиком в самом углу.

– Ваша жена подсела к какому-то типу в костюме, – спокойно сообщил как всегда таращившейся на танц-пол охранник Федор, бывший спецназовец.

– Каком костюме? – вяло отреагировал Анатолий, до него не сразу дошел смысл сказанного.

– Добротном таком костюме, с брюликами на запонках, – осклабился Федор.

– Что? Как подсела? – сообразил, наконец, Анатолий, вытягивая голову.

– Столик на одиннадцать часов. Семь девушек, один мужик, – подсказал охранник.

Анатолий наконец заметил жену.

– Не понял. Это что ее подруги?

– Да нет, я никого не знаю, – сказал Федор, – а жаль.

– Что?

– Они все, такие клевые, – пожал плечами бывший спецназовец.

– Ты никого не узнаешь, Кирилл? – спросил бизнесмен у своего второго охранника, который на самом деле был не охранником, а телохранителем. Самым настоящим телохранителем, готовым при случае, не задумываясь, закрыть клиента от пуль своим телом.

Кирилл окинул цепким взглядом компанию, в которой сидела жена его подопечного.

– Нет, никого раньше не видел.

– Федор подойди к ним, позови Анжелику потанцевать! Спроси, что за компания! – сказал Анатолий.

– Будет сделано, – охранник поднялся и не спеша отправился к столику Сергея.

С удивительным для своего телосложения проворством, Федор просочился сквозь танцующих и добрался до интересовавшего его столика. Он подошел, непринужденно наклонился к Анжелике, сидевшей с краю:

– Потанцуем!

– Нет, – она смерила его презрительным, затуманенным взглядом.

– Отчего так? – нарочито нахально спросил Федор.

– Дама со мной, – спокойно проговорил Сергей.

– Понял, – Федор развернулся на каблуках и ретировался.

Сергей заметив, что Анжелика несколько забеспокоилась, взял за талию сидевшую по его левую руку Ксению, приподнял и ловко поменялся с ней местами, не вставая с дивана, попутно успев коснуться губами изящной шеи, заставив девушку вздрогнуть всем телом. То же самое он проделал и со Светой, худенькой шатенкой с огромными карими глазами. Оказавшись рядом с Анжеликой, он положил ладонь ей на плечо, нежно погладил гладкую кожу. Сладкая дрожь пробежала по всему ее телу. Он зашептал ей что-то прямо на ухо, слегка касаясь губами мочки. Ее сознание заволокло дымкой желания, она сразу забыла, что хотела что-то сказать про своего мужа и его дебильного охранника.

Анатолий наблюдал за всем этим, и ревность закипала в нем.

«Меня заставляет наряжаться как клоуна, а сама заигрывает с каким-то щенком в костюме» – пришла совершенно неуместная мысль. Он с трудом дождался пока Федор подойдет к его столику.

– Ну что?

– Она меня отшила. Костюм сказал, что она с ним.

– Это заметно, – усмехнулся Кирилл, тоже наблюдавший, как Анжелика милуется с брюнетом в костюме.

– Чего? – рассвирепел Анатолий, – ты че ржешь? Слушай меня, Федя вытащи этого, блять, деятеля через черный ход и объясни, что не хорошо воровать чужих жен!

Анатолий потряс головой и пробурчал: – Вот, бля, гандон! Она, видите ли, с ним! Ну, гандон!

Одним рывком допил виски из своего бокала и нетерпеливо махнул Федору рукой:

– Давай тащи его на улицу! Мы с Кириллом будем там. Ну что ты замер? Давай! За охрану не волнуйся, делай!

Очень крутой бизнесмен Анатолий, багровый от злости, сопровождаемый своим, спокойным, как удав, телохранителем двинулся к черному входу. Бывший спецназовец Федя, во второй раз отправился к столику, за которым расположился мерзкий похититель чужих жен, которого ему предстояло проучить.

А в это самое время, бездонные голубые глаза рыскали по танц-полу в поисках восьмой, особенной девушки. Взгляд метался от одного стройного тела к другому, задерживаясь лишь на несколько секунд.

Нет, не то, не то. Они были молоды, красивы, аппетитны. Но сегодня этого ему было мало.

И вот, в тот момент, когда охранник Федя преодолел половину пути до его столика, он увидел ее.

Тело напряглось, глаза блеснули холодным огнем. Она была хороша, очень хороша, вызывающе хороша. Небольшого роста, стройная, с темными вьющимися волосами, она удивительно эротично двигалась в такт музыке. Он заметил и изящные лодыжки, и упругую грудь, и чувственные губы, и огромные, обрамленные длиннющими ресницами глаза. Она была совсем юной, а оттого еще более сексуальной. А главное она чем-то неуловимо отличалась ото всех остальных увиденных им сегодня девушек.

– Милые дамы, прошу меня извинить на пару минут. Сделайте одолжение не разбегайтесь! – Сергей с широкой улыбкой встал из-за стола и направился к прекрасной незнакомке.

Федя сразу зафиксировал движения объекта своего интереса и двинулся наперерез.

Сергей обогнул одну танцующую парочку, просочился сквозь другую…

Федор, толкнув плечом парня в бейсболке, протиснулся почти вплотную к человеку в костюме и уже протягивал руку, чтобы схватить его за плечо…

Она заметила красивого брюнета направлявшегося в ее сторону, подняла глаза ему навстречу.

Он поймал этот взгляд. Сколько было в этом взгляде! Интерес, смущение, покорность, вызов! А какие глаза! Нет, конечно, не та зеленая бездна, но все же. Секунду он восхищался своим выбором, а в следующий миг вдруг осознал, почувствовал, что не сможет осуществить своего намерения. Что-то в его душе всколыхнулось, лишь Приории известно, как давно это случалось в последний раз, и воспротивилось тому, чтобы сделать это чудесное создание своей восьмой жертвой на эту ночь.

Тяжелая рука легла на плечо:

– С тобой очень хотят поговорить, – пробасили в ухо.

Огромные карие глаза все еще смотрели на него, смотрели вопросительно.

«Нет, – сказал он себе, – я не могу. Не сегодня! Сегодня достаточно семерых, тем более есть прекрасная Анжелика».

– «Мы еще встретимся, обязательно», – послал он мысленный заряд, девушке с вьющимися волосами, цвета ночного океана.

– С удовольствием, – вслух сказал он хаму, схватившему его за плечо. И одарил того дружелюбным взглядом.

Поймав взгляд, Федя убрал руку.

– Пошли за мной! – пробурчал он.

Сергей не возражал. Они двинулись к черному входу. Сергей всеми силами пытался переключить мысли с незнакомки на семерых прелестниц, ждавших его за столиком. Получалось не очень здорово. Да чего там, совсем не получалось.

Они вышли в прохладу ночи. Там стояли двое мужчин. Один из них был явно возбужден.

– Ну, что, мудила! – звенящим голосом проговорил он, – хотел снять мою жену?

Сергей сразу понял, что речь об Анжелике. Но в ответ лишь слегка пожал плечами.

– Ты че молчишь? – взбесился Анатолий, – онемел от страха? Сергей продолжал спокойно стоять и смотреть на звезды.

– Вот урод! Федя объясни ему!

Федя сместился чуть влево и без раздумий выпустил свой огромный кулак прямо в нос нахальному незнакомцу. Кулак, надо отдать бывшему спецназовцу должное, летел как пуля, но угодил в пустоту. Федор почувствовал, как в затылок врезается что-то, по весу и твердости сравнимое со стальной балкой, и отключившись рухнул на грязный асфальт.

Телохранитель Кирилл среагировал мгновенно. Его рука метнулась под полу куртки к наплечной кобуре. Но она не успела проделать и половины пути, а в лоб телохранителю уже смотрел темный зрачок пистолетного ствола. Он тут же убрал руку. Увидел, что на его ошарашенного подопечного тоже направлен ствол.

Удивительно… Кирилл мог дать голову на отсечение, что когда этот парень, пригнувшийся Анжелике, вышел из клуба, у него под пиджаком не было никакого оружия. Да и невозможно спокойно пройти в этот клуб с двумя Береттами за пазухой. Сам он взял свой Глок у охранника только что… Удивительно! Телохранитель поднял руки.

– На сегодняшнюю ночь она со мной. Так сошлись звезды…Ты ничего не можешь изменить! Никто не может… – отрешенный голос запустил тоскливые мурашки по спине Кирилла.

Анатолий сглотнув слюну нехотя кивнул.

Сергей, раздумчиво пожал плечами, и еще раз взглянул на незадачливого мужа Анжелики, словно желая удостовериться, что тот все понял правильно. Анатолий поморщился от этого взгляда и опустил голову. Сергей подмигнул Кириллу, вернул орудие на место, развернулся и пошел обратно в клуб. Двое зачарованно смотрели ему вслед. У самых дверей он вдруг остановился, повернулся:

– Она вернется к тебе завтра и не будет ничего помнить. Она станет лучше, женственней, нежнее, искушеннее. Ты еще скажешь мне спасибо.

С этими словами он исчез за дверью.

Кирилл сочувственно посмотрел на своего подопечного.

Тот замер на какое-то время, пытаясь разобраться в своих чувствах. Потом в сердцах махнул рукой, сплюнул и выдавил:

– Поехали домой!

Если бы ему еще час назад кто-нибудь сказал, что у него из-под носа уведут жену, а он спокойно поедет домой, он бы расхохотался этому человеку в лицо, а потом бы посоветовал ему познакомиться поближе со спецназовцем Федей, чтобы неповадно было нести всякую чушь при серьезных людях. Но этот чертов придурок в костюме с огромными пистолетами… Хотя дело было не в пистолетах, и он знал это. Дело было в его глазах. Холодных как лед, сумасшедших глазах. Очень успешному бизнесмену Анатолию за всю его полную перепятий жизнь, ни разу не было так страшно. Так жутко и безотчетно страшно.

– Поехали домой! – повторил он.

– С удовольствием, – искренне ответил телохранитель.

У него тоже не возникло ни малейшего желания продолжить знакомство с этим высоким брюнетом, достававшим огромные стволы из под облегающего пиджака, словно фокусник, вытаскивающий жирных кроликов из узкого цилиндра.

Они вдвоем подняли обмякшее тело Феди и потащили его к машине.

А меньше чем через час компания из восьми человек, семи молодых девушек и одного юноши, с хохотом вывалилась из клуба. Симпатичные как на подбор девушки расселись по двое в три поданных такси. Молодой человек и красивая дама, похожая на известную итальянскую актрису сели в шикарное итальянское купе.

Колонна покатила по направлению к отелю.

В затянутом тучами небе совсем не было видно звезд.

5

Он открыл глаза. Виски пульсировали болью. Во рту пересохло. В комнате стоял тяжелый запах секса.

Обнаженные девичьи тела занимали все пространство огромной кровати. Он взглянул на часы. Четверть двенадцатого. Успел поспать чуть больше часа. Аккуратно, чтобы никого не потревожить, он выбрался из сплетения голых рук и ног, захватив из шкафа чемодан, бесшумно проскользнул в ванную комнату. Умываясь, он взглянул на свое отражение в зеркале.

Что-то произошло этой ночью? Не так ли? Что-то, что не должно было произойти. Знал ли он что именно? Пожалуй, да. Да, он знал, хотя и не мог этого знать.

Он застыл перед зеркалом, глядя прямо в глаза своему отражению.

Простояв так несколько долгих минут, он, наконец, проговорил вслух:

– Мы делаем то, что подсказывает нам сердце, вдохновленное светом Приории.

Он отвернулся от зеркала, вытер лицо полотенцем и вышел в гостиную. Поднял трубку телефона и услышал голос коридорного:

– Доброе утро, господин Строганов. Ваш костюм готов, прикажете доставить?

– Будьте любезны.

– Через минуту.

Аккуратно положил трубку. Подошел к двери в коридор, приоткрыл. От служебного лифта уже спешил коридорный с его костюмом.

Прежде чем коридорный успел заговорить, обнаженный подтянутый мужчина с изящной цепочкой на шее, поднес палец к губам. Протянул руку забрал одежду, исчез за дверью. В кулаке у коридорного была зажата купюра в пятьсот Евро. С очень довольной улыбкой он зашагал обратно к лифту.

Сергей оделся, взял чемодан, шагнул к выходу.

– Ты не вернешься? – печально спросил голос.

Он обернулся. В дверях ведущих в спальню стояла Анжелика, обнаженная и прекрасная.

– Нет, – тихо ответил он.

– Жаль. Но все равно, спасибо тебе! – девушка подошла к Сергею, обняла за шею, прикоснулась горячими губами к гладко выбритой щеке.

Сергей открыл дверь.

– Может быть, мы еще когда-нибудь увидимся? – в глазах блеснула безумная надежда.

Сергей лишь покачал головой, закрыл дверь (пожалуй, чуть резче, чем следовало) и зашагал прочь.

Анжелика опустилась в кресло, поджала ноги, открыв свои прелести, положила руку на живот и с горькой улыбкой уставилась в окно. Там внутри нее уже несколько часов теплилась новая жизнь, и она знала это. Знала, не смотря на то, что знать этого не могла. Что-то во взгляде этого необыкновенного человека подсказывало ее сердцу, что и он это знал.

За окном все еще накрапывал дождь. От гостиницы, взревев мотором, отъехала «Альфа Ромео», и помчалась сквозь огромный город, прочь из него и дальше. Далеко-далеко на восток. Человек, управлявший автомобилем, почти не смотрел на дорогу, он был явно погружен в свои мысли. И мысли эти были печальны…

Глава 9

1

Первый день нового учебного года выдался солнечным и тихим. Что было удивительным после холодного, насквозь пропитанного дождями августа. И все же… Совсем по-летнему зеленела листва, небо дарило пронзительную синеву, а лучи сентябрьского солнца игриво щекотали молодые улыбчивые лица студентов собравшихся возле главного входа Щегловского Государственного Университета. Легкий теплый ветерок слегка тревожил прически и деликатно приподнимал подолы невесомых юбок, заставляя сердца, тех парней кому посчастливилось несколько мгновений созерцать пикантное зрелище, приятно замирать. Отовсюду доносился радостный юношеский смех, с верхушек деревьев и окрестных крыш ему вторили разноголосые пернатые певцы.

Студентов было много, они заполонили собой всю площадку перед входом. На первый взгляд однородная, толпа была разделена на десятки небольших групп. Первокурсники с опаской смотрели на свежевыкрашенное здание университета и гадали, что же ждет их там в ближайший год, не стесняясь высказывать вслух самые бредовые предположения, попутно лихорадочно пытаясь запомнить имена своих вновь обретенных подруг и приятелей. Студенты постарше, подзабыв за время каникул, как надоели им их «глупые», «страшные», «наглые» одногруппники, радовались новой встрече, рассказывая друг другу наполовину выдуманные и в большинстве своем совершенно никому не интересные истории, приключившиеся с ними летом, и много смеялись. Пятикурсники же много курили и грустно шутили, порой тяжело вздыхая при взгляде на ставший за долгие четыре года родным университет.

Справа от крыльца, оккупировав скамейку под молодым тополем, расположилась компания первокурсников-историков.

– Ну что группа, предлагаю отметить День Знаний! – улыбаясь сказал очень симпатичный невысокий парень, выглядевший немного старше остальных.

Обычно в подобных случаях, когда собирается разношерстная компания, когда люди еще совсем не знают друг друга, зачастую даже не помнят имен всех одногруппников, подобные предложения приходится высказывать несколько раз, пока в итоге после долгих перешептываний внутри маленьких группок, в лучшем случае две трети компании дают согласие на совместное времяпрепровождение.

В этом случае все произошло совсем иначе. Возможно, та безудержная положительная энергия, которая исходила от предложившего, его лучезарная улыбка и радостный взгляд серых глаз, лучившихся дружелюбием, возымели подобное действие, а может дело было в везении, но все собравшиеся немедленно встретили предложение одобрительным гулом. А после следующих слов того же симпатичного парня группа и вовсе разразилась аплодисментами и радостными криками:

– Прекрасно! Я прошу минуточку внимания, – все действительно притихли и посмотрели на говорившего, – Я как старший товарищ, позволил себе взять инициативу в свои руки и организовал все заранее. Нас с вами ждет полностью предоставленная в наше распоряжение база отдыха всего в пяти километрах от города. Столы ломятся от еды и выпивки, баня, бассейн, бильярд, все прелести. Кого не отпускают на ночь родители, автобус доставит прямо до дома сегодня же вечером. Для остальных отдельные номера со всеми удобствами, переночуем, а завтра к половине одиннадцатого автобус привезет нас прямо сюда, и все вместе отправимся на занятия.

Радостные крики и аплодисменты смолкли, и группа замерла в смятении.

– И сколько это будет стоить? – с сомнением спросила девушка в голубом платье.

– Ну что вы! Все расходы за счет фирмы, – улыбнулся симпатичный парень.

– Но почему…

– Мы не хотим…

– Да расслабьтесь вы! База отдыха принадлежит моей семье, так что тут никаких вопросов.

– Господа, – пробасил высокий дородный парень, – То, что я услышал, ласкает слух слаще моих собственных песен! Я ведь сразу сказал, что Антоха, даром что из Англии, парень свой в доску. Не вижу ни одной причины отказываться от такого гостеприимства. Напротив, обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы мы запомнили этот день надолго. А вы знаете, могу я многое!

Говоривший поднял руку с раскрытой ладонью, Антон хлопнул по ней.

– Девчонки, даже не сомневайтесь! – вступила очаровательная соседка Антона. – Я была там. Заведение высшего разряда. Номера действительно отдельные и все как один закрываются на ключик.

Дело было сделано. Предложение получило всеобщее одобрение.

– Отлично, – сказал Антон, – Сейчас пятнадцать минут первого. В три ровно все встречаемся здесь с вещами.

– Григорий! – обратился он к дородному молодому человеку, хваставшемуся своими вокальными талантами, – Ты, как совсем недавно избранный староста, должен записать телефон каждого. Вся ответственность за сбор группы на тебе! Все остальное на мне. Так что до встречи в пятнадцать ноль-ноль.

Довольные студенты этой очень дружной группы начали торопливо расходиться, чтобы через два с небольшим часа встретиться вновь. Антон и юная прелестница, поддержавшая его предложение убедительными доводами, направились к припаркованной неподалеку ярко-синей «Субару». Сев за руль, Антон сунул в рот вишневую жвачку из одной из трех больших упаковок, хранившихся в перчаточном ящике. Предложил одну девушке, но та лишь уже привычно покачала склоненной набок головой. Пожав плечами, Антон пристегнул ремень. «Импреза» вырулила со стоянки и покатила в сторону центра города. Когда на первом перекрестке Антон уже повернул направо, прочь от университета, они услышали мощный рев автомобильного двигателя. Антон завертел головой, надеясь разглядеть источник звука, но не смог ничего увидеть в плотном автомобильном потоке.

2

Веселые разговоры, продолжавшиеся возле крыльца здания Щегловского государственного университета, были внезапно прерваны мощным гулом автомобильного двигателя. Студенты завертели головами в поисках источника звука. Через несколько секунд на последнее свободное место университетской стоянки рядом с потрепанной «девяткой» заведующего кафедрой культурологии, в последний момент затормозив с очень приличной скорости, встал пылающий алой краской автомобиль, подобного которому большинство из собравшихся не видели даже в ярких автомобильных журналах. Взгляды обратились к ярко-алому купе.

Дверь водителя распахнулась, сердца девушек замерли. Из салона итальянской красавицы уверенно выбрался молодой человек, скользнув по улице взглядом, он захлопнул дверь и быстрым шагом направился ко входу в университет. Толпа молча расступилась, все взгляды теперь устремились к нему. Но он, казалось, не замечал этого, будто полностью погруженный в свои мысли. На нем был роскошный светло-серый костюм, галстук был повязан небрежным широким узлом. Черные, как смоль, аккуратно уложенные в модную прическу волосы обрамляли дьявольски красивое, с нереально правильными чертами, не по годам мужественное лицо, увенчанное парой огромных, глубоких как марианская впадина, пылавших неземным голубым пламенем глаз.

Брюнет вошел в здание высшего учебного заведения. На входе студентов встречал злобного вида бородатый охранник. Противным скрипучим голосом он требовал от желавших попасть внутрь предъявить студенческий билет, зачетку или пропуск. Вокруг него образовалась людская пробка. Скромная маленькая шатенка судорожно искала студенческий в своей необъятной синей сумке, два первокурсника дрожащими от волнения голосами пытались объяснить бородатому громиле, что студенческих им еще не выдали, а занятия вот-вот начнутся и опаздывать им запретили под угрозой отчисления, толстуха в прозрачной белой блузке, мощно покачивая необъятной грудью, перла напролом, пытаясь раздвинуть трех спокойно ждавших своей очереди дюжих парней. Молодой человек в сером костюме, необъяснимым образом, никого не задев, оказался прямо перед охранником.

– Деканат исторического факультета? – бросив на охранника ледяной взгляд спросил брюнет.

– П-по лестнице на… на четвертый этаж. Аудитория ч-четыреста тринадцать, – запинаясь промямлил, вмиг утративший прежнюю грозность охранник.

Пугающий незнакомец, не задерживаясь ни на секунду, направился к лестнице.

– Чего толпитесь? Проходите! – выдавил бородач и тяжело вздохнув, опустился на свой старенький стул.

Студенты заторопились вовнутрь. И только давешняя толстуха в откровенном наряде, который вызывал у представителей мужского пола откровенное отвращение, неожиданно развернулась, вышла на улицу и, устремив взгляд поросячьих глаз куда-то вдаль, медленно побрела вниз по улице. Те, кто заметил ее странное поведение, конечно, не могли предположить, что видят ее в последний раз. Мария, так звали обладательницу необъятного бюста, сказавшись больной, неделю не выходила из своей комнаты. А на восьмой день, вернувшаяся с работы мать нашла тело Марии в ванной. Она перерезала себе вены. В ванной было много крови и никаких шансов на спасение. Чуть позже в машиной комнате отец обнаружил предсмертную записку: «Простите, но мир без него пуст и холоден».

3

Дверь деканата исторического факультета уверенно распахнули. Сидевшая напротив двери секретарша оторвала глаза от кипы лежавших на ее столе документов. Вид показавшегося на пороге человека заставил ее глупо улыбнуться и автоматическим движением поправить прическу, результат полуторачасового утреннего сидения перед зеркалом.

– Добрый день. Мне нужно видеть декана, – проговорил вошедший и от звука его голоса у девушки мгновенно повлажнело внизу живота.

– Он у себя, но у него срочное совещание. Начало года, вы же понимаете, – скороговоркой выдохнула секретарша, чувствуя как к щекам, приливает мощный поток крови.

– Эта дверь?

– Да, – едва выдавила из себя девушка.

Развалившись в своем кресле, дымя «Золотой Явой», декан с фигурой бывшего боксера-тяжеловеса отчитывал своих заместителей.

– Почему списки еще не заверены у ректора? – грозно вопрошал начальник.

– Но мы отдали их на прошлой неделе, – вяло оправдывался подчиненный.

– А мне по барабану, когда ты их отдал! – напирал декан, – Мне надо, чтобы их утвердили!

Дверь неожиданно открылась, и в кабинет уверенно вошел парень лет двадцати с небольшим в дорогом сером костюме. Его левое запястье сверкнуло бриллиантами швейцарского хронометра.

С первого взгляда определив нужного ему человека, посетитель сказал, обращаясь к здоровяку с вонючей сигаретой в уголке большого рта:

– Мне нужно поговорить с вами, наедине!

С удивлением декан осознал, что у него не возникает никакого желания перечить наглому посетителю. Утерев лоб и тяжелым движением размазав окурок по дну массивной пепельницы, он недвусмысленно кивнул своим растерявшимся заместителям, и те бочком засеменили к выходу. Как только дверь закрылась, молодой человек перешел к делу:

– Я слышал, у вас сильная кафедра археологии. Это так?

– Да, но, – поймав тяжелый взгляд, он поспешил продолжить, – да, конечно, имена наших профессоров известны всему научному миру, на счету нашей кафедры множество интереснейших открытий. Вот, например, два года назад при раскопках на реке Чуне, близ села Кондратьево профессор Ванштейн…

– Не стоит, я все понял. Я хочу стать студентом вашего факультета. Сегодня.

– Но, молодой человек, вступительные экзамены давно закончились, набор завершен, списки утверждены.

Молодой человек подошел к столу и поставил на него серый кожаный портфель. Декану стало нехорошо, он мог поклясться, что когда странный проситель входил, в руках у него не было ничего, абсолютно ничего. Посетитель открыл портфель и извлек оттуда, по очереди выкладывая на стол, пять пачек купюр по пятьсот Евро. Декан оценил пачки по достоинству. Каждая была толщиной с кулак, с его боксерский кулак.

– Полагаю, это поможет преодолеть те незначительные трудности, которые могут возникнуть с моим немедленным зачислением. Я прав?

– Да-да, конечно. В смысле, теперь трудностей не будет, в смысле совсем не будет.

– Хорошо. Вот копии необходимых документов, – посетитель извлек из дипломата серую папку и положил ее поверх банкнот.

– Может быть, вы хотите обсудить возможную сдачу будущей сессии? Чтобы, так сказать, без проблем, – с трудом оторвав взгляд от пачек живых денег, заторопился глава славного факультета.

– Благодарю, с учебой я справлюсь сам, – отрезал будущий археолог и вышел.

– Вот так ни хера себе! – коротко и четко выразив чувства многих из тех, кто столкнулся в этот день с высоким брюнетом, приехавшим на алой Альфе, вздохнул декан. Спрятав деньги в стол, он открыл серую папку и отыскал среди прочих документов копию паспорта.

«Строганов Сергей Владимирович. Год рождения: 19… Место рождения: Италия город Милан».

– Новые приключения итальянцев в России, твою мать, – вслух сказал декан, сунул в рот новую сигарету, прикурил от серебряной настольной зажигалки и поднял трубку внутреннего телефона, – Света, Куйбыша ко мне, бегом!

Глава 10

1

– Новую кровь получила зима, и тебя она получит и тебя она полуууучит, – поставленным голосом, наигрывая мелодию на специально захваченной гитаре, пропел Григорий и все сидевшие вокруг хором подхватили:

– Облака в небо спрятались,

Звезды пьяные смотрят вниз

И в дебри сказочной тайги

Падают они.

Уже изрядно подвыпившая компания зашлась радостными криками и аплодисментами. Вспотевший от усердной игры Григорий пробасил:

– Выпьем же за искусство, друзья мои!

Группа состояла из двадцати трех человек. Приехали, как и надеялся Антон, абсолютно все, и никто не высказал желания покинуть веселье вечером, все оставались до утра, а значит, их ждала очень насыщенная ночь.

База отдыха оказалась не просто приличной, но роскошной. Три двухэтажных строения выполненных в альпийском стиле. Ресторан на пятьдесят человек, сауна с огромным бассейном и джакузи, большая бильярдная, зал для концертов и танцев, и, наконец, прекрасные двухкомнатные номера с мебелью из натурального дерева. От домиков вниз, сквозь деревья убегала тропинка, ведущая к небольшому, аккуратному озеру. Возле сколоченной из толстых досок пристани покачивались на волнах новенькие катамараны.

По приезде компания уже успела искупаться, поиграть в футбол и собиралась накрыть столы на улице, но с неба закапали первые капли дождя, а с севера подул неприятный ветерок. Новоиспеченным студентам пришлось переместиться внутрь.

Теперь они сидели в ресторане, смеялись, пели под Гришину гитару, активно выпивали и вяло закусывали.

Как это обычно бывает, девушек в группе оказалось больше чем молодых людей. Поэтому, когда пошел уже пятый час активного застолья, последние получили больше женского внимания, чем могли надеяться. Дружная компания стала потихоньку распадаться на парочки и троечки. Кто-то пошел прогуляться к озеру, кто-то отправился покатать шары на бильярде, кто-то уже вовсю обнимался и целовался, устроившись на нескольких из множества стоявших повсюду мягких кожаных диванов.

В общем веселье шло полным ходом.

2

Около двух часов ночи за столом осталось четверо. Антон и его прелестная спутница Софья, и староста группы Гриша с девушкой Катей, за которой он начал ухаживать еще на вступительных экзаменах.

– Еще по стаканчику? – пробасил Гриша.

– Давай! – поддержал его Антон.

Девушки пили Мохито, заботливо приготовленные барменом, Антон, который по определенным причинам, пил очень редко и очень мало, потягивал красное сухое, ну а Григорий… Григорий признавал только один напиток.

Все выпили.

– Сэр, я вижу вы набухались, – смеясь Гриша положил руку Антону на плечо, – А выпили то вы по моим наблюдениям и вовсе меньше половины от кро-о-ошечной бутылочки!

– Гриша, отстань от человека! – поджала губки Катя.

– Все нормально, – улыбнулся Антон, – Ты чертовски прав, друг! Он ткнул пальцем в Гришу.

– В Англии ты разучился пить? – спросила Софья.

– Я и не умел, – улыбаясь развел руками Антон.

– Как так? – удивился Гриша, – чтобы русский пацан не умел пить! Не верю!

– Знаешь, что, – наигранно обиделся Антон, – мне нельзя пить, я ведь сраный гонщик!

– Как простите? – заржал Гриша.

– Ты серьезно? – удивилась Софья. Они познакомились немного раньше вступительных экзаменов, но Антон ни разу не говорил ей ничего подобного. Когда они катались вечерами по городу, он иногда ехал быстрее, чем, как казалось ей, ездят обычные люди, даже если они молоды и горячи, но предположить, что он гонщик…

– Ну да, – кивнул Антон, – разве я тебе не говорил?

– Не говорил, – заявила Софья, – может, посчитал это несущественным. Еще какие-то секреты, красавчик?

– Вот и я говорю! – пробасил здоровяк-староста, – Давайте еще по одной и разберемся с этим!

– Слушай мне и правда хватит, – попытался возразить Антон.

– Отказ не принимается, – заявил Гриша, – Не знаю как там английские гонщики, а русские студенты, тем более студенты-историки, должны пить! И пить много!

– Ладно, будем тренироваться! Все выпили.

– Еще два коктейля для дам! – сказал Антон, обращаясь к бармену.

– Так, что там у нас с гонками?

– Да я занимался картингом в детстве, – несколько смущенно заговорил Антон, – ну, участвовал несколько раз в разных там соревнованиях. Потом в Англии гонялся немного на машинах.

Все посмотрели на говорившего с интересом.

– Но это ерунда, – Антон вдруг заметно оживился, даже вскочил на ноги, – Раз уж я напился, то хочу вам похвастаться одной чумовой штукой!

– О нет, – воскликнул Гриша, – Не доставай свой прибор! Вдруг бармен увидит.

Компания дружно грохнула смехом.

Отсмеявшись Софья сказала:

– Ну, хвастайся ковбой! Мне жутко интересно!

– Ладно, – махнул рукой Антон, – Эта штука вовсе не похожа на мой прибор, это компьютерная игра!

– Игра?

– Нуда. Она немного связана с моим увлечением гонками, – посмотрев на всех, он спросил, – Вам интересно?

– Конечно, – хором ответили трое и засмеялись.

– Смейтесь, смейтесь!

– Да мы ни, ни, – поднял руки Григорий.

– Да я понял. Ладно, вставайте!

– Куда? – удивилась Софья.

– Пошли! Покажу вам игру и расскажу ее историю.

– Пойдем! – Гриша поднялся, перехватил у бармена принесенные коктейли и подмигнул девушкам.

Четверо с веселым гулом завалились в уютный зал для караоке, посередине которого стоял огромный телевизор, с подключенным к нему соответствующим оборудованием.

– Итак, друзья, я хотел бы в нескольких словах рассказать историю создания этого шедевра, поскольку сам в какой-то мере к ней причастен, – говорил Антон, попутно присоединяя к телевизору Плэйстейшн.

– Валяй! – махнул рукой Григорий, опускаясь на диван и усаживая рядом Катю, – Софья, садись! Так и быть, послушаем этого Мюнхгаузена!

Все рассмеялись. Они изрядно выпили и находились в том прекрасном состоянии, когда все кажется забавным и интересным, а рассмешить может любая глупость. Девушки глотнули Мохито.

– Как я уже говорил, я немного увлекался гонками, там, в Англии, – начал Антон, продолжая возиться с приставкой, – Так вот, однажды, в прошлом году, где-то между моментом подписания моего первого контракта и началом сезона я приехал…

– Подожди, подожди! – прервал его Григорий, – Ты там что-то промямлил про контракт. Ты что настоящий гонщик? Ну, в смысле тачка с номерами и рекламой, смешной шлем на голове и обалденные девчонки с шампанским на подиуме?

– Ну не совсем так, – ответил Антон, – но что-то в этом роде.

– Так вот почему ты мне ничего не говорил! – надула губки Софья, – Гриша! Что ты знаешь про обалденных девчонок с шампанским?

– Успокойся милая, это только для победителей! – хохотнула Катя и все ее радостно поддержали.

– Я вам потом расскажу, это не очень интересно. А вот игрушка! Игрушка эта – вещь! – сказал Антон, закончивший возиться с приставкой и опустившийся на диван рядом с красавицей Софьей. – Ладно, скромняга, – согласился Гриша, – Давай свою историю с игрушкой!

– Ну, так вот! Заехал я как-то на тот трек, где первый раз испытывал свою тачку и обнаружил там весьма забавную парочку. Два чувака, один в очках с толстыми линзами, худощавый и немного несуразный, другой симпатичный, аккуратно постриженный, наряженный в отутюженные брюки и полосатый блейзер. Они пытались присобачить какую-то хреновину, похожую на лазерную пушку из фантастических рассказов, на переднюю панель умирающей Хонды. Мне стало интересно, и я подошел узнать, что к чему. Выяснилось, что очкарик, по имени Стью, настоящий гений. Он выдумал и смастерил совершенно офигительную, по его словам, установку для считывания параметров движения физических тел и объектов. Может, я сейчас сказал полную глупость, но я ни фига в этом не понимаю. Из всего объяснения сладкой парочки я понял только то, что эта фигня, если присобачить ее на автомобиль и погонять на нем по треку, поможет Стью соорудить абсолютно улетную компьютерную игрушку. Энди же, это пухлый дружок Стью, вызвался этот грандиозный проект финансировать. Я заинтересовался. Тогда меня легко заинтересовало бы все, что не было связано с учебой, а хоть каким-то боком было связано с гонками. В общем, я предложил парням воспользоваться моей Импрезой. Мы приспособили «лазерную пушку» на панель, прилепили несколько каких-то датчиков на капот и я прокатил парней по кругу с ветерком, так что у них захватило дыхание.

– Надеюсь толстяк не наделал дел на твои гребаные спортивные сиденья? – хохотнул Гриша, запихивая в рот дольку лимона.

– Неа, – мотнул головой Антон, – Оба оказались вовсе даже не засранцами. А очкарик был так занят мыслями о своей долбанной лазерной пушке, что даже не вспотел. Зато в следующие несколько месяцев я вспотел как та мадам в церкви.

– Почему? – удивилась Софья.

– Мы с Энди зарегистрировали фирму, подготовили и отправили все необходимые документы, чтобы получить долбанный патент. Юристы содрали с нас по полной, будьте уверены. Потом мы купили помещение, заставили его самым навороченным оборудованием, поместили туда Стью, наняли для него пятерых ассистентов. Две трети расходов нес я, одну треть Энди, вернее его отец.

– А папаша этого Энди знал об этом? – осклабился Гриша.

– Не уверен, – хохотнул Антон, – Так вот. Когда деньги почти кончились, а Энди уже готов был запаниковать, потому что стащил у папы все что мог и успел залезть в долги, наш гений Стью перестал нас грабить. А через пару месяцев, никому не известная компания, под названием Говард Илюжионс, по фамилии Стью, Стюарт Говард, выпустила на рынок автосимулятор Ти Рэйсинг. Игрушку неплохо покупали. И мы сделали продолжение. Оно выйдет под рождество, но у меня уже есть диск.

Антон широко улыбался. А на экране телевизора яркими красками светилась заставка «Ти-Рэйсинг 2».

– Рождественские игрушки в начале сентября, – проговорила Софья, – настоящие чудеса!

– Где мои двенадцать лет?! – пробасил Гриша, – я бы обделался от счастья.

– Григорий! – Катя хлопнула парня по животу, – что ты себе позволяешь?

– Пардон, вырвалось!

– Ну давай попробуем! – Софья подмигнула Антону и взяла в руки джойстик.

Следующие полчаса Гриша, Софья и Катя остервенело гонялись на компьютерных машинках. Гриша без труда обгонял свою девушку, но вот с Софьей у него возникали нешуточные проблемы. В итоге они закончили со счетом три-два в пользу кареглазой красавицы.

Заезды сопровождались громкими криками, хохотом и аплодисментами. Всем было очень весело, и Антон с огромным удовольствием наблюдал за всем этим. Такая реакция на игру очень льстила ему.

Когда все наигрались, довольный Антон обнял Софью и прошептал в ухо:

– Может прогуляемся?

Девушка лишь улыбнулась в ответ и поднялась с дивана.

– Уже уходите? – оскалился Григорий, – Что ж не буду вас держать. Проваливайте уже!

– Хам, – улыбнулась Софья, и они с Антоном вышли из зала для караоке.

– Ты видел, как он хищно смотрел на Катю? – спросила Софья.

– Думаешь, не стоило оставлять ее с этим животным?

– Она большая девочка, разберется.

Они прогулялись до озера и обратно. Молча. Просто держась за руки. Потом отправились в свои номера. Они были знакомы больше месяца, много раз целовались с язычками, но спали по-прежнему в разных кроватях.

Глава 11

1

Без пяти десять утра второго сентября напротив крыльца второго корпуса Щегловского государственного университета остановился автобус. Из открывшихся дверей высыпала компания студентов-первокурсников с большими сумками. Все, конечно же, не выспались, но после прохладного душа и отменного завтрака, чувствовали себя неплохо. И все же с утра, они больше не были той дружной компанией, что еще несколько часов назад. Девушки чувствовали себя неловко после того, что позволили себе ночью, а парни не знали как вести себя с девушками, с которыми провели вторую половину ночи в номерах, бассейне, даже беседке на берегу озера. Группа мгновенно разбилась на небольшие компании, каждая из которых своим курсом направилась в аудиторию, где им предстояло прослушать первую в их студенческой жизни лекцию.

Антон и Софья сели на крайнюю слева парту в восьмом ряду от входа. Гриша с Катей (они, в отличие от остальных, нисколько не смущались после того, что вытворяли накануне в зале для караоке и собирались провести сегодняшний вечер вместе) расположились перед ними.

За десять минут до начала лекции большая блочная аудитория, рассчитанная на полторы сотни человек, была заполнена уже на две трети.

– А я ему говорю, слушай дед, как найти эту, как ее, восьмую блочную? А он поворачивается, прикинь, зам декана…

– Ну этот, в джинсовой курточке, кажется Витя…

– Эй, Субботина! Дай ручку…

– Да отвали ты…

– Гарик, Гарик, садись сюда! У нас тут… Гул стоял как на стадионе в день финала.

В аудиторию продолжали вваливаться студенты. Высокие, стройные, маленькие, толстые, веселые, задумчивые. Очередным вошедшим был худосочный, патлатый юнец в безразмерной черной кофте с огромным красным прыщом на самом кончике носа. Он вошел, сразу же опустился на скамью в последнем ряду, воткнул в уши наушники плеера и уставился на пустую еще кафедру. На несколько десятков секунд ручеек студентов, непрерывно сочившийся через дверь, оборвался.

2

Если бы кто-то в тот момент стоял у двери, он бы обязательно почувствовал очень короткий порыв ледяного ветра, ворвавшийся из коридора и тут же угасший. Взгляды почти всех девочек, находившихся в аудитории, непроизвольно потянулись к двери, а через секунду четыре десятка тихих вздохов слились в один томный вздох восхищения.

Высокий брюнет шагнул в дверь и, не спеша, прошел вдоль левого ряда столов, подыскивая себе место. На восьмом от входа ряду широко улыбаясь друг другу, беседовали о чем-то симпатичный парень в маечке поло и повязанном наискосок блэйзере и очень миловидная миниатюрная девушка в коротенькой синей юбочке, открывавшей стройные загорелые ножки. Они были так увлечены разговором, что до последнего момента не замечали вошедшего и слегка вздрогнули, когда тот, остановившись рядом с ними, весьма приветливо спросил:

– Не возражаете?

Глаза обоих одновременно поднялись на брюнета, продолжая улыбаться, они одновременно ответили:

– Конечно, нет! Садись!

– Софья, – улыбнувшись еще шире, девушка протянула изящную ручку.

– Весьма польщен, – брюнет нежно подхватил протянутую руку, и грациозно наклонившись, обозначил поцелуй. Киношная фраза и вычурный жест в его исполнении были настолько естественными и уместными, что не вызвали даже тени усмешки на лицах соседей. – Сергей.

– Антон, – представился парень в поло.

Они пожали руки, и только после этого Сергей позволил себе сесть.

– Сергей, ты откуда? – Софья смотрела так открыто с такой искренней теплотой, что губы Сергея тронула улыбка.

– Из Италии. Из Милана.

– Шутишь?

– Да нет, я серьезно.

– У вас что тут медом намазано? – Софья покачала головой.

– Не понял? – улыбнулся Сергей.

– Антоша приехал летом из Лондона, теперь ты из Милана… Обалдеть!

– Российское образование лучшее в мире, – развел руками Сергей.

– Вот тут ты абсолютно прав! – подключился Антон, – Милан классный город, я был там два раза.

– Но какими судьбами тебя занесло в нашу берлогу? Если бы я жила в Милане…

– Доброе утро, коллеги, – размышления Софьи прервал строгий голос преподавателя.

3

После нескольких минут тишины, аудиторию стали заполнять шепот и редкие смешки, к концу занятия там снова стоял мерный гул. Пара прошла без перемены, зато их отпустили на двадцать минут раньше.

– У нашей группы сейчас окно, а потом археология в четыреста пятнадцатой. А, ты в какой группе, Сергей? – спросил Антон.

– В первой, как и вы.

– Класс! Что будем делать два часа? – тут же вклинилась Софья: – Только не говори, что у тебя дела, итальянец. Все равно не поверю и решу, что мы тебе просто надоели.

– Никаких дел. Предлагаю поехать перекусить. Это хоть и не Милан, но ресторан то тут есть, верно?

– Все так, – смеясь сказал Антон.

Они спустились на первый этаж. Девушки на лестнице прекращали болтать и оборачивались, когда мимо них проходил красивый брюнет в легком светлом костюме. Внизу Антон и Сергей вынуждены были немного задержаться, ожидая пока их миниатюрная попутчица покрасуется перед зеркалом.

– На машине? – спросил Антон. – Да.

– Я тоже. Поедем на одной?

– В моей только два места, а я не привык быть пассажиром, – сказал Сергей.

– Два места? Шутишь? – Антон прищурил один глаз.

– Ну что вперед! – Софья ухватила обоих под руки и двинулась к выходу.

Они вышли на крыльцо.

За день погода заметно испортилась. Дул пронизывающий, хотя и не сильный ветер. Рваные серые облака закрывали солнце, воздух пах дождем.

Софья поежилась:

– Ну и погодка.

– Да, осень наступает, – Антон обнял девушку за плечи, и посмотрел на стоянку. – Не может быть! Твою мать!

Парень округлившимися глазами смотрел на блиставшую алым итальянскую красавицу.

– Ну, ты даешь! Это же Компетеционе! Но ведь их сделали всего три тысячи штук!

– Это совсем недавно, – улыбнулся Сергей, – а моей красавице уже несколько лет.

– Несколько лет? – глаза Антона округлились, – Но ведь это значит… Это… Софа! Ты даже не представляешь, что это за автомобиль! Штучная работа…

Антон, отпустив плечи девушки, продолжая тараторить, подбежал к машине и уже гладил ее по сверкающей крыше.

– Ох уж эти мужики. – Софья демонстративно надула губки. – Сунь под нос блестящую игрушку, забывают обо всем, даже об очень симпатичных девушках.

– Симпатичных – не то слово, – едва слышно сказал шедший чуть сзади Сергей, а его рука потянулась к упавшей на ее правое плечо пряди волос, но в последний момент настигнутая разумом, пристыжено спряталась за спину.

– Что? – к нему повернулась пара больших, живых, переполненных весельем глаз.

– Это не просто игрушка, это настоящее оружие. Убойное сочетание для настоящего мужчины, ты должна его простить.

Софья звонко рассмеялась, маленькая ладошка застучала по груди Сергея…, непроизвольно, совершенно естественно. Его глаза, невероятно голубые, пронзительные глаза вильнули вправо и вниз.

Они спустились с крыльца и подошли к стоянке.

– Антоша, ты не против, если я поеду с Сережей? Хочется ведь девушке прокатиться на красной итальянской машине!

– Всем хочется кататься на красных итальянских машинах, – Антон улыбнулся, – поезжай, конечно.

– А куда поедем? – спросила Софья.

– Как обычно, – сказал Антон, – сможешь показать дорогу?

– Я же не безмозглая!

– Безмозглая? Хорошо! – Антон улыбнулся шире. Он любил, когда у девушек присутствовало чувство юмора.

Сергей в это время открыл для Софьи пассажирскую дверь. Девушка послав Антону, который уже зашагал к своей Импрезе, ехидную улыбку, нырнула в шикарный салон.

Компетеционе первой вырулила со стоянки.

– Нам нужно будет развернуться, – сказала Софья, – там, совсем не далеко есть разрыв.

«Альфа» перестроилась в левый ряд, спокойно подкатила к разрыву в сплошной линии, разделявшей встречные полосы и остановилась, чтобы пропустить ехавший навстречу минивэн. Софья взглянула на водителя, но не успела удивиться тому, как гармонично вписывается этот загадочный молодой человек в удивительно хорошем костюме, в элегантный, но все же пропитанный спортивным духом салон автомобиля. Сзади раздался пронзительный визг покрышек и мощный рык двигателя. «Импреза» сорвавшись с места, успела за несколько метров до места разворота, где застыла «Альфа Ромео», набрать пятьдесят километров в час. Казалось она вот-вот впечатается в изящный задний бампер «Альфы». Но когда до него осталось несколько метров, водитель «Субару» резко вывернул руль и дернул рычаг ручного тормоза. Задняя ось Импрезы с заблокированными колесами ушла в занос, разворачивая автомобиль на сто восемьдесят градусов. Задний бампер пролетел в считанных сантиметрах от алой итальянки. А уже через секунду «Субару» понеслась в противоположном направлении, оставляя позади минивэн, водитель которого испуганно давил на клаксон.

Сергей наблюдал за этим эффектным маневром в зеркало заднего вида.

– Хорошо, – сказал он вслух, хоть и негромко.

– А? Что ты сказал? – ее лицо в этот момент показалось ему забавным, и он улыбнулся.

– Я сказал, что твой друг отличный водитель.

– Антон? Ну конечно, он здорово водит, – в ее голосе прозвучала гордость, – он с детства увлекался картингом, даже выигрывал какие-то соревнования. А потом, когда уехал в Англию вроде бы занялся автомобилями. Точно я не знаю, он рассказал об этом только вчера. И то, как-то вскользь.

– Участвовал в гонках и не хочет рассказывать своей девушке!? – Сергей снова улыбнулся и покачал головой.

4

Сергей потерял из вида «Субару», еще возле университета, а потому они добирались до места с помощью софьиных указаний.

– Все, мы приехали, – Софья указала рукой на припаркованную Импрезу, возле которой стоял Антон. Сергей повернул руль и остановился рядом. Выпорхнул из-за руля, обошел автомобиль спереди, открыл пассажирскую дверь и подал девушке руку.

Софья начала выбираться из машины. Короткая джинсовая юбочка совсем задралась, открывая гладкие бронзовые бедра и симпатичные белые трусики с мордочкой Микки-Мауса. Сергей сдерживался изо всех сил, но все-таки молниеносно скользнул взглядом по открывшейся прелести. Софья, как ни в чем не бывало, выбралась из уютного салона и непринужденно поправила свой наряд.

– Благодарю – легкая тень стыдливого румянца все-таки промелькнула на ее круглых щечках.

– Пойдем! – Антон махнул рукой и направился к двери.

Они вошли в ресторан. Их проводили к уютному столику на небольшом возвышении в дальнем углу.

– Надо же, – сказал Сергей, осматривая помещение. – А я думал, это будет пещера с черепами на полу и огромным кострищем посредине.

– Ага, а на костре огромный котел, в котором варится человечина вперемешку с собачатиной. Обычно так и есть, просто перед твоим приходом они решили прибраться.

– Кстати о черепах. Как вы относитесь к археологическим экспедициям? – Антон отметил, что при этих словах взгляд итальянца стал очень серьезным.

– Я мечтаю об этом, – ответила Софья. – Если все будет нормально, следующим летом надеюсь поехать на раскопки древнего поселения монголов.

Сергей посмотрел на Антона.

– Что? Ты думаешь зачем я поступил на долбанный истфак?

– Антон, как ты выражаешься!

– Так зачем? – снова очень серьезно спросил Сергей.

– Блин, ты что, приемная комиссия? – Антон заметил укоризненный взгляд Софьи, – Ладно, ладно. Я тоже мечтаю поехать в экспедицию. Девчонки, водка… Шучу, шучу. Мне правда интересно, я действительно хочу отрыть чего-нибудь интересное. Хотя девочки и водка…

– Антон!

– Молчу.

– Давайте поедим! – прервал начатую им же дискуссию Сергей. Троица принялась изучать меню.

Они сделали заказ.

– Я слышал, профессор Ванштейн, глава кафедры археологии нашего факультета, организует экспедицию в район реки Чуй, – возобновил тему Сергей, – Ванштейн – человек с мировым именем. Он в свое время обнаружил остатки полевого лагеря на северо-востоке Сибири. Находка была датирована десятым-одиннадцатым веком нашей эры. Самое удивительное в этом то, что останки принадлежали людям с ярко-выраженной европейской внешностью.

– У меня хреновенько с историей, – перебил Антон, – но по-моему русские покорили Сибирь во времена Ивана Грозного. Ермак и все такое.

– Верно, – кивнул Сергей, – принято считать, что русские появились в этих краях намного позже десятого века. Ванштейн же нашел еще одну такую стоянку. Кое-что из найденного там, навело его на мысль о том, что недалеко от тех мест было и оседлое поселение загадочных европейцев, причем довольно большое. Ванштейн уже дважды пробовал отыскать следы поселения. Пока безрезультатно. Но он не сдается. В этот раз его внимание привлекли четыре кургана на берегу Чуй.

– Очень интересно, – проговорила Софья.

– Да, – согласился Сергей, – но это еще не все. Экспедиция стартует завтра, и я слышал, что профессор хочет взять нескольких первокурсников.

Сергей замолчал и поочередно посмотрел на собеседников. Возникла паузу, которую прервал Антон:

– Это намек? Что? Хочешь сказать, мы можем поехать?

– Только, если захотите, – улыбнулся итальянец.

– Откуда ты вообще знаешь про эту экспедицию и этого Ванштейна, – Антон в недоумении развел руками, – С другой стороны… Какая на фиг разница?! Если меня возьмут, я еду без вопросов. Если, конечно, Софья не будет против.

– С чего бы вдруг мне указывать парню, которого я знаю второй месяц, хоть даже и симпатичному? – склонила голову девушка.

– А я-то думал у нас все серьезно, – улыбнулся Антон.

– Ну а ты Софья, хотела бы поехать? – гнул свое Сергей.

– Ну, вообще то…, – растерянность длилась всего пару секунда, потом она широко улыбнулась, – С удовольствием! Если только родители отпустят.

Сергей, казалось полностью удовлетворенный ответами, расслабленно откинулся на спинку стула. Подоспевший официант расставлял перед ними заказанные блюда.

– Слушай, а ты случайно не имеешь возможности влиять на решение этого Ванштейна по поводу кандидатур для его экспедиции? – прищурил глаз что-то сообразивший Антон.

– Вполне возможно, профессор найдет разумным учесть мое скромное мнение, – нисколько не смутившись, ответил Сергей.

– Даже не спрашиваю, – поднял руки Антон. – Но в таком случае я бы хотел, чтобы кроме нас, думаю это-то вопрос уже решенный… раз мы попали в расположение столь влиятельного в археологических кругах человека…

– Ты слишком прозорлив для гонщика, – улыбнулся Сергей.

– Уже проболталась?! – с деланным возмущением Антон бросил взгляд на Софью.

– Ну, мы ведь видели твой маневр с разворотом.

– Понравилось? – довольно спросил Антон.

– Не могу сказать, что не забеспокоился за судьбу заднего бампера своей красавицы, – склонил голову Сергей и парни рассмеялись.

– Так вот, – продолжил Антон, – Я бы хотел, чтобы с нами поехали Гриша и Катя. Софа, ты как?

– Да, было бы здорово!

– Их фамилии? – спросил Сергей.

– Свердлов и Алексеева.

– Нет проблем.

– Мальчики, я тут сижу и думаю, – медленно проговорила Софья, немедленно приковав к себе взгляды кавалеров, – Я оказалась в компании двух совершенно очаровательных молодых людей. Один из Италии, другой из Англии… И при этом оба сидят и слушают меня не перебивая. Я уверенна, что сейчас мне позавидовала бы любая, без исключения женщина на Земле. И, наверное, мне стоит сидеть тихо, и радоваться свалившемуся на меня счастью. Да, я бы так и делала! Но только чертово любопытство… Просто съедает меня изнутри. Италия и экспедиции, Англия и гонки, и компьютерные игры. Боже мой, да как же тут удержаться бедной девушке! Расскажите уже хоть что-нибудь!

Молодые люди переглянулись.

– Дама просит, мы не вправе отказать! – покачал головой Сергей.

– Согласен, – закивал Антон, – Рассказывай, итальянец, что привело тебя в наш скромный городишко?

– Ну уж нет, – сказал Сергей, – Я так заинтригован секретами твоей гоночной карьеры, да и Софья, насколько я знаю, тоже, что мы настаиваем на том чтобы первым рассказал ты. И не пытайся возражать, я ведь должен получить компенсацию за переживания по поводу моего заднего бампера!

– Антоша, расскажи, пожалуйста! – поддержала девушка.

Антон выглядел действительно смущенным. Первый раз его просили рассказать о его жизни, и он понятия не имел, как это делается. Более того он стеснялся и не знал с чего можно начать. Но все же собравшись немного с мыслями и глотнув кофе, он заговорил.

– Хорошо, хорошо, уговорили. Я рассажу про гонки, предупреждаю, что это путанная и очень скучная история.

– Это уж нам судить, – сказала девушка.

– Ладно. Я вырос здесь, в Щегловске, – начал Антон свою историю, попутно заглатывая свою кашу с клубничным джемом, – В семье богатого сибирского промышленника. Круто сказал! Может мне, блин, автобиографию написать?

Слушатели не восприняли шутку и продолжили молча смотреть на рассказчика.

– Ладно, вижу вы настроены серьезно. Блин, в последние дни всех так интересует история моей жизни, что мне точно в пору писать долбанную автобиографию! Хрен с ним. О чем это я собственно? А, вот! В шесть лет, я получил на день рожденья свой первый карт. В восемь выиграл свой первый кубок. В двенадцать я уже превратился в полностью повернутого на гонках маньяка. Колесил по стране, благо папа поддержал мое увлечение и морально и материально, выступал во всех возможных соревнованиях, – тут Антон замолчал и о чем-то задумался.

– Что-то не так? – осторожно спросила Софья.

– Все нормально, – покачал головой Антон, – просто сейчас, рассказывая вам все это, я впервые задумался, почему он поступил так, как поступил.

– Кто? – не поняла девушка.

– Отец, – еще раз покачал головой Антон. – Он ведь вбухал в мое увлечение столько денег! Построил собственный карт-центр в Щегловске и все такое… Всегда с такой, знаете, неприкрытой гордостью хвастался друзьям моими успехами…

– А они были? – поинтересовался итальянец.

Антон взглянув на него удивленно, словно забыв о его присутствии, кивнул:

– Тогда я редко проигрывал.

– А что же твой отец? – спросила девушка.

– Он, вдруг, ни с того ни с сего, отправил меня учиться в Москву и велел забыть о гонках. Мол, хватит баловаться, пора подумать о будущем и всякая такая хрень!

– И почему же ты думаешь, он так сделал? – голос Сергея прозвучал очень серьезно.

– Думаю, он не верил в меня. Не верил до конца, по-настоящему, – Антон ковырял ложкой остатки каши, – А, скорее всего, даже боялся!

– Чего?

– Что я перейду в более высокий класс и…

– И начнешь проигрывать!? – закончил за него Сергей.

– Да, – почти обреченно подтвердил Антон.

– Но, судя по всему, сложилось не так, как он себе представлял? – Сергей внимательно посмотрел на Антона.

– Не совсем так, – согласился последний.

– Как же все было? – не вытерпела Софья.

Отправив в рот кусок тоста с маслом и медленно прожевав, Антон продолжил свой рассказ:

– После девятого класса, я улетел в Москву, чтобы закончить школу там. Отец наложил табу на гонки. Так что все, что я мог позволить себе в те два года, так это поддерживать форму в спортзале и проводить три– четыре часа на выходных в ближайшем карт-клубе. А сразу после выпускного вечера меня засунули в самолет и… Гуд бай Москва, здравствуй дождливый Лондон! Отец определил меня в какой-то жутко престижный университет, в городке, недалеко от столицы, для изучения загадочной науки экономики.

Софья отставила свою тарелку и внимательно слушала Антона, за месяц их знакомства он практически ничего о себе не рассказывал, не считая, конечно, истории с видеоигрой. Слушал и Сергей.

– Неприглянувшаяся мне поначалу Англия, оказалась в плане погоняться настоящим раем. Народ там просто помешан на гонках, а на гоночную трассу натыкаешься на каждом шагу. Я серьезно. Я прикупил себе гоночную машинку, благо финансы позволяли, и зачастил на притаившийся неподалеку платный трек.

Дождь перестал стучать по окну, возле которого они сидели. Официант принес еще кофе и мороженое. Дождавшись пока он отойдет, Антон продолжил:

– Там я случайно познакомился с Марко. Он итальянец. Зае… В смысле, классный мужик! Бывший профессиональный гонщик. Мы подружились. А следующей весной он начал меня тренировать. И оказался по-настоящему классным учителем. Хоть и попахивавшим иногда вечерним весельем. Я совсем забросил учебу. Мы занимались на трех трассах. Чтобы добраться до двух из них приходилось отматывать приличные расстояния и платить немалые деньги усатому водителю грузовичка, который таскал мою тачку, но нас это не останавливало. Я был переполнен энтузиазмом, да и мой наставник, как я заметил, по-настоящему загорелся. Наверное, я был хорошим учеником. Стрелка старенького секундомера Марко останавливалась все раньше. И однажды после очередного заезда, когда я скинул с собственного лучшего результата на круге сразу три с половиной секунды, мой итальянский наставник, улыбаясь, посмотрел на меня и на ломанном русском выдал: «Ты рушкайа ракьета Энтони, да!».

Софья хохотнула и даже Сергей слегка улыбнулся. Рассказчик улыбнулся в ответ и продолжил:

– В общем, однажды, к нам на тренировку пожаловал тип в сером костюме. Я сразу заподозрил подвох, попытался потом выбить информацию у Марко, но он молчал и только насвистывал свою долбанную мелодию. «Я держу мир на веревочке, я сижу на радуге…»

– Я знаю эту песню, – вдруг встрепенулся Сергей.

Антон озадаченно посмотрел на нового знакомого. Тот на несколько мгновений будто провалился куда-то. Но потом улыбнулся и крутанул пальцами призывая рассказчика продолжать.

– Мои подозрения оказались вполне обоснованными. Очень скоро я снова встретился с мистером Майлзом, так звали типа в сером костюме.

– Кем же он оказался? – не вытерпела Софья.

– Всего лишь чиновником от спорта, – покачал головой Антон, – Он предложил мне выступать в формуле Палмер Ауди. Я, конечно, согласился.

– Палмер Ауди, – зачарованно, словно волшебное заклинание прошептала Софья.

– Палмер Ауди – заштатная гоночная серия с крохотным бюджетом и полным отсутствием интереса со стороны публики, – тут же добавил немного покрасневший от смущения Антон, – но для обычного русского студента это было очень круто!

– Не важно! Здорово! Просто здорово! – воскликнула Софья, – Ты участвовал в настоящих гонках!

– Действительно замечательно, – поддержал Сергей.

– Да ладно вам! – еще больше покраснел Антон, – Это ведь не формула один и не НАСКАР. Так пара десятков раздолбаев пытаются изображать из себя крутых водителей. Какой-то толстый дядька, из одному ему ведомых побуждений, за это платит, – Антон пренебрежительно махнул рукой.

– Ну перестань, Антоша. Это все равно здорово! – Софья улыбнулась и гордо вздернув подбородок отчеканила, – Слышишь, итальянец, мой мальчик настоящий гонщик!

Сергей улыбнулся Софье потом обратился к Антону:

– Как задалась твоя карьера в гонках?

– Как и опасался мой папа, начал проигрывать. ФПА хоть и не НАСКАР, но и не чемпионат деревни – Антон развел руками, – Но контракт все же продлили на следующий сезон. Видимо, я не безнадежен.

– Ты выиграешь! – Софья перегнулась через стол и взяла Антона за руку, – Точно выиграешь.

– Перестань! – смутился Антон и поспешил перевести взгляд на подошедшего официанта, – Посчитайте, будьте добры!

Сергей взглянул на часы и кивнул:

– Нам действительно пора.

5

Они вышли из ресторана.

– Ну что, пора возвращаться в храм знаний, – сказала Софья.

– Это храм разврата, а не знаний, – улыбнулся Антон.

– Тогда нам тем более пора, – сказал Сергей. Антон и Софья переглянулись и дружно рассмеялись шутке их нового знакомого.

Сергей сунул руку в карман брюк, задумался на секунду. Антон в это время подошел к «Альфа Ромео» и начал рассматривать салон.

Левая рука Сергея вынырнула из кармана, прихватив ключи от «Альфы».

– Заводи! – улыбнулся он, бросая брелок.

– Шутишь? – Антон играючи, не глядя, поймал ключи.

В ответ Сергей лишь развел руками.

Если бы это видел Петр Строганов, то решил бы, что у него галлюцинации. Чтобы его младший брат разрешил сесть за руль одной из своих драгоценных, изготовленных специально для него, игрушек! Нет, этого просто не могло быть! Однако это случилось.

– Ах…, в смысле здорово, – Антон бросил Сергею ключи от Импрезы, – Справишься?

– Обязательно, – Сергей начал обходить Импрезу. Софья стояла посередине.

– Ну, ты со мной, чудо? Теперь охрененная красная тачка у меня!

– Да, да конечно, – смущенно проговорила девушка и поспешила в машину.

– Дорогу помнишь? – крикнул Антон Сергею за секунду до того, как тот закрыл дверь.

– Обязательно, – услышал в ответ, рассмеялся и повернул ключ. Мотор отозвался приятным рокотом.

– А он большой шутник, не находишь? – Антон подмигнул Софье и тронул Компетиционе с места.

На этот раз к месту назначения они прибыли одновременно, на целую минуту наполнив пространство перед зданием университета агрессивным рычанием мощных двигателей.

– Песня! Просто песня! – восторженно вскрикнул Антон, как только они выбрались из машин. Сергей довольно улыбнулся.

– Да у нее кобыл пятьсот не меньше! А как настроена коробка, просто сказка! – глаза Антона горели.

– Антоша перестань, я начинаю ревновать, – бросила девушка.

– Софа, да ты просто не понимаешь!

– Мне нужно найти Ванштейна до начала лекции, – сказал Сергей и направился ко входу, – Встретимся на лекции.

– Конечно! – кивнула Софья.

– Давай! – поднял руку Антон.

Проводив нового знакомого взглядами, они уселись на ту самую скамейку, где днем ранее Антон предлагал их группе поехать на базу отдыха.

6

Сергей уверенным движением открыл дверь кафедры археологии. Профессор Яков Абрамович Ванштейн, светила мировой археологической науки, лауреат премий, почетный член международных научных организаций, ученый с мировым именем, неуклюже пытался сгрести многочисленные листы со сделанными от руки записями в потертый кожаный портфель, явно о чем-то глубоко задумавшись.

– Яков Абрамович, меня зовут Сергей Строганов. Я только что из Сорбонны. Профессор Трусье передает Вам огромный привет и сувенир, – чудесным образом бутылка превосходного французского коньяка оказалась на столе, прямо перед ошарашенным Ванштейном.

– Я… Я, так сказать…

– Ничего профессор, речь, собственно, не о том. Господин Трусье передает Вам одну маленькую просьбу и, учитывая, что он сыграл решающую роль в решении вопроса о финансировании Вашей экспедиции, надеется, что Вы сможете ее выполнить.

Профессор несколько настороженно взглянул на молодого человека в элегантном костюме, тот лишь широко улыбнулся и продолжил:

– Просьба, право слово, пустяковая. Вот список из пяти фамилий, – Сергей протянул Ванштейну сложенный вдвое листок бумаги, – Там есть и моя фамилия. Так вот, было бы великолепно, если бы Вы смогли взять этих людей с собой в экспедицию. Все связанные с этим дополнительные расходы, а также абсолютно все непредвиденные расходы, которые могут возникнуть по ходу, я беру лично на себя. Кроме того, готов заверить Вас, что достаточно поработал с профессором Трусье и обладаю некоторым, хоть и довольно скромным, опытом в подобных мероприятиях. Вы наверняка слышали о нашей экспедицию в Мексику…

Сергей вышел под руку с профессором только через двадцать минут. Они, продолжая что-то обсуждать, направились к аудитории, где уже заждалась болеющая с похмелья после ночной гулянки на роскошной базе отдыха, первая группа первого курса. Сергей отпустил локоть Ванштейна и незаметно отошел в сторону.

Профессор подошел к сгрудившимся возле аудитории студентам:

– Добрый день, коллеги! Вижу по вашим кислым минам, что отпраздновали вы начало учебного как следует, – в ответ прозвучали сдавленные смешки, – Поэтому я, как человек исключительной душевной доброты, не стану вас сегодня задерживать, – радостный гул, – Более того, не далее как завтра с утра, я отправляюсь в научную экспедицию. Вернусь не раньше чем через две недели. За это время, – профессор чуть повысил голос, перекрывая ставший еще более радостным гул, – За это время, вы, друзья мои, самостоятельно изучите первые две темы из методического пособия, которые получите на моей кафедре. Когда вернусь, проверю готовность. И учтите, спрашивать буду очень строго! И последнее, – профессор развернул листок бумаги, который держал в руке, и глядя поверх очков назвал четыре фамилии, – Эти господа остаются, остальным спасибо за внимание и всего доброго!

Первокурсники заспешили к лестнице, бормоча под нос «До свидания», остались Антон, Софья, Григорий и Катя.

– Ну что ж, ребятки. До меня дошли слухи, что вы жаждете археологических открытий, – Гриша с Катей недоуменно переглянулись, потом одновременно посмотрели на Антона. Тот едва улыбнувшись подмигнул и поспешил ответить:

– Да, конечно, Яков Абрамович.

– Прекрасно, вам предоставляется такой шанс. Завтра мы отправляемся в Красноярский край, в самые дебри сибирской тайги. Есть у меня одна интересная теория, – профессор поправил очки, – Но об этом я расскажу по дороге, тем более путь нам предстоит не близкий.

Еще три минуты профессор рассказывал о том, что им непременно следует взять с собой в экспедицию, потом попрощался и заспешил обратно на кафедру. Сегодня ему предстояло еще очень много дел.

Гриша что-то шепнул своей подруге, та кивнула, а он, положив руку на плечо Антона, отвел его чуть в сторону.

– Это как понимать?

– Слушай, – Антон посмотрел приятелю прямо в глаза, – Совершенно чумовой профессор организует экспедицию. Две недели на природе, без всякой учебы. Отличная компания, песни под гитару возле костра. Романтика, охереть! Главное, что для родителей, – он показал глазами на девушек, – Маза чумовая. Ну, соображай! Мы, девчонки, водка, отдельные палатки! Ты и мечтать о таком не мог!

– Водка говоришь? Песни и палатки, – Гриша почесал затылок, – Это круто, друг! Очень круто! Но я все равно не понимаю, почему он вдруг выбрал нас. Нет, я не против, я даже за, но почему мы?

– У-у-у, у нас с Софьей тут образовался неожиданный блат в высших научных кругах и я не замедлил воспользоваться возможностью, чтобы пропихнуть ваши кандидатуры.

– Блат это… – Гриша вопросительно глянул на стоявшего в стороне Сергея, который уже о чем-то мило беседовал с Софьей и Катей.

Антон в ответ довольно кивнул.

– А кто он такой?

– Потом, потом.

– Ладно. Но он хоть как?

– Нормальный парень. Ты, это, давай решайся!

– Да я-то готов. Отпустят ли Катю?

– Вот вы и займитесь этим вопросом! А если будут проблемы, звоните мне, что-нибудь придумаем!

– Добро, – парни хлопнули по рукам, – Ну мы тогда двинули, дел то до жопы, надо ж собраться и все такое.

– Давайте, давайте, – подбодрил Антон, – Завтра в одиннадцать на крыльце.

– Ну, будь, – и Гриша своей развалистой походкой, подхватив по дороге Катю и кивнув Софье и Сергею, двинулся к лестнице.

– Ну что ж, учеба на сегодня закончилась, – Антон подошел к Софье и Сергею, – предлагаю пойти немного прогуляться, благо небо, кажется, разъяснилось.

– С удовольствием, – поддержала предложение Софья, – но только не долго. У моей мамы сегодня день рождения. Гости соберутся в шесть, а мне еще нужно приготовиться к отъезду, переодеться, привести себя в порядок, ну вы понимаете.

– Ладно, пройдемся до набережной и обратно. Может быть, Сергей расскажет нам свою историю. Потом я отвезу тебя, малыш. Сергей ты как?

– Я не против, – кивнул итальянец.

Софья вклинилась между молодыми людьми, взяла их под локти и пропела:

– Вперед сэры и сеньоры!

Глава 12

1

Максим Юрьевич Ударцев проснулся с жуткой головной болью. Рот был словно выстлан изнутри наждачной бумагой. Почему-то ощутимо ныли колени. Он повертел головой, пытаясь сообразить, где находится. Осознание с трудом проникло в пульсирующий болью мозг. Это была служебная квартира в одной из пяти панельных пятиэтажек в центре Нижней Семеновки. Он с помощником провел здесь уже четыре дня. Что, черт возьми, они здесь делали? Ответ пришел вместе с очередным приступом боли. Они напали на след. Спустя полтора месяца. Мужчина со шрамом и симпатичная девушка, предположительно дочь. Приехали на заготовки и остановились у какой-то старухи… Ударцев попытался вспомнить имя. И не смог. С большим трудом он поднялся с постели. Голова закружилась. Зачесались ладони. Он огляделся в поисках своего помощника. Но в комнате никого больше не оказалось. Рвота накатила внезапно, как лавина. Он только успел сделать пару шагов по направлению к ванной, когда его согнуло пополам. Отвратительная коричневая масса, разбавленная кровью вылилась на дешевый линолеум тремя неодинаковыми порциями.

– Что ж это такое? – слабым голосом пробормотал следователь, и пошатываясь продолжил свой поход к ванной комнате. Каждый шаг отдавался в коленях, ладони зудели все сильнее. Пелена окутывала мозг.

Что-то произошло ночью. Что-то странное.

Он вывалился в коридор. Помощника по-прежнему не было видно. Скребя ногтями запястья, он добрался до ванной. Напился воды прямо из-под крана. Кое-как умылся. Нужно было спуститься во двор, найти помощника. Пошатываясь Ударцев натянул свои рубашку и костюм. Как в тумане завязал галстук, втиснулся в коричневые ботинки. Вспомнил про блевотину.

– Потом уберу, – промямлил следователь и вышел, почти вывалился из квартиры.

Квартира была на втором этаже. Но путь вниз занял у Ударцева, как ему показалось целую вечность. Улица встретила его порывом мокрого ветра. Двор был пуст. Он повернул направо и зашагал к улице. Колени ныли все сильнее. Боль пульсировала в висках. А из глубины желудка поднималась доселе неизведанное чувство. Оно было похоже на голод и жажду одновременно. Только с оттенком толи ярости, толи азарта. Ударцев попытался прислушаться к этому новому ощущению, но виски пронзили иглы боли. Он застонал и ускорил шаг. А через мгновение, сразу после того, как он свернул за угол серой панельной пятиэтажки, Максим Юрьевич Ударцев закричал.

Его напарник, в своей вечной ветровке, сидел на коленях возле низкого покосившегося забора и рвал зубами тело дохлой, неощипанной курицы. Его лицо было измазано кровью, вокруг рта налипли перья. Он поднял голову на крик. Посмотрел несколько секунд оценивающе, а потом вернулся к своей отвратительной трапезе.

Ударцев справился с собой и замолчал. Он думал, что его вывернет от омерзительного зрелища. Но вместо рвоты из желудка поднялось, набирая силу, то самое непознанное ощущение. Тот самый яростный голод. Еще мгновение он сомневался. Потом зашагал к своему напарнику. С каждым шагом все увереннее. Теперь он знал, чего хотел. Это был голод. Это была жажда. Жажда крови. Он подошел к напарнику, вырвал разорванное тело курицы из его рук и впился зубами в сырое мясо.

Кое-кто побывал этой ночью в деревне. Двое следователей районной прокуратуры больше не были людьми. Они стали Накхефами. Как и все остальные жители Нижней Семеновки. И уже совсем скоро они начнут слышать в своих головах настойчивый голос. Голос, которому будут безотчетно повиноваться.

2

Погода действительно слегка наладилась. Сквозь обрывки туч пробивались яркие лучи теплого сентябрьского солнца. Трое молодых людей неторопливо прогуливались мимо городской филармонии.

– Мой дед эмигрировал в Соединенные Штаты, – рассказывал Сергей Строганов голосом, в который беззаветно влюбляются женщины, – Спустя какое-то время он основал там фирму, занимавшуюся финансовым анализом. Откуда выходец из царской России мог разбираться в финансовом анализе, ума не приложу. Но тем не менее. В середине века, дело унаследовал его единственный сын Владимир, мой отец. Фирма процветала, поэтому мы с Петром, это мой старший брат, выросли, можно сказать, в роскоши. Петр в итоге пошел по стопам предков и сейчас руководит фирмой, которая, кстати, стоит несколько десятков миллионов, а вот я…

Сергей сделал паузу, посмотрел на попутчиков. И Антон и Софья слушали с неподдельным интересом. Он продолжил:

– Я родился в Милане. Честно говоря, так и не знаю, почему так вышло. Толи мама специально приехала рожать в Италию, толи в тот момент у отца были дела в Европе и он не захотел оставлять беременную жену без присмотра. В общем, Италия стала моей настоящей родиной. Хотя я и провел много времени и в Штатах и в России. Когда пришло время, я поступил в старейший итальянский университет на факультет истории. Дело в том, что еще с детства я увлекался всякими старинными вещами. Таких штук было полно на нашем чердаке. Целая свалка антикварного хлама, который дед притащил с собой из России, – Сергей мечтательно посмотрел в небо, – Обычно, это проходит с возрастом, но не в моем случае. В университете я познакомился с очень интересным человеком. Профессор Жан-Поль Трусье – гигант и фанатик археологии. Его лекции были увлекательными, словно волшебные сказки.

Софья глубоко вздохнула на этих словах, немедленно удостоившись двух мужских взглядов.

– Прости, – смутилась она, – ты так сказал про волшебство… Не важно. Продолжай, пожалуйста!

Сергей, чуть улыбнувшись, кивнул и продолжил:

– Уже через два месяца после начала учебы я напросился к Жан-Полю в экспедицию. Тогда мы отправились в Южную Америку искать неизвестное поселение племени Майя. Это было здорово. Я хочу сказать, что мы так и не нашли ничего по-настоящему интересного, но я получил ни с чем не сравнимое удовольствие от самого процесса. Потом было много других экспедиций: Тибет, Казахстан, Марокко, Египет, Мексика. Мы неделями рылись в земле, чтобы в итоге раскопать осколки какого-нибудь кувшина. Ну конечно, не считая Мексики, – Сергей сделал паузу, видимо, давая слушателям проникнуться важностью описываемого момента, – В Мексике мы нашли настоящий клад! Это была настоящая удача. Целый город. Строения, посуда, предметы интерьера, орудия труда. Все почти целое. Жан-Поль сейчас заканчивает книгу об этом, а я планирую когда-нибудь подготовить по этим материалам диссертацию.

Они продолжали неспешно шагать по улице маленького сибирского городка. На улице было людно, но тихо. Тучи уплывали вдаль, но воздух по-прежнему пух дождем.

– Да вот только, после месяца в Мексике, профессор заболел, – продолжил Сергей, – Я не знаю чем именно, он отказался рассказать мне. Сказал только, что с экспедициями покончено, как минимум на ближайшие два года. Вы не представляете, как я расстроился… Да я просто места себе не находил! Мне было скучно в городе, тесно в университете. Я чувствовал себя как… Ну как наркоман, у которого из под носа увели его дозу. И вот две недели назад Жан-Поль позвал меня в гости. Выглядел он гораздо более бодрым, чем в последнюю нашу встречу, и, улыбаясь, рассказал мне про своего русского друга, мсье Ванштейна, и экспедицию, которую помог ему организовать. Думаю, что рассказывать дальше, смысла нет…

Сергей развел руками.

– Такты приехал из Италии специально, чтобы две недели кормить комаров в дебрях сибирской тайги? – уточнил Антон.

– Это мой наркотик, помнишь?! – улыбнулся итальянец, – Да и в сентябре, если мне не изменяет призрачная память об исторической родине, комаров уже практически нет.

– Здорово, когда люди не раздумывая идут за своей мечтой, – раздумчиво произнесла Софья, и, словно повторяя за рассказчиком, взглянула на небо.

Оно продолжало светлеть. Обрывки серых туч уплывали все дальше на запад, оставляя место приятной синеве. Трое очень симпатичных молодых людей подошли к кованным перилам набережной, и остановились, молча глядя на темную воду. Если они и думали о чем-то в этот момент, то каждый о своем…

3

– Удивительная история, – повернувшись полубоком к водителю проговорила Софья, – Ну про деда эмигранта, миллионы долларов и больного профессора. Не находишь?

Они ехали по главной улице Щегловска, направляясь в торговый центр, чтобы прикупить кое-что для предстоявшей экспедиции. Из колонок негромкий слегка картавый голос читал про жизнь в трех тысячах километрах от столицы. Сергея они оставили возле университета. Но они с Антоном договорились встретиться после того, как Антон отвезет Софью домой.

– Ты задаешь сложные вопросы, милая, – Антон почесал затылок, – А я отвечу на твой своим. Ты заметила, чем наш итальянский друг расплатился в ресторане?

– Нет, – она была заинтригована.

– Совершенно новенькой купюрой в пятьсот Евро, которую извлек из бумажника, где по соседству уютно разместились еще штук пятьдесят ее подружек, – четко проговаривая каждое слово, заявил Антон, – И даже не подумал дожидаться сдачи.

– Пятьсот Евро?! – выдохнула девушка.

– Да! Долбанных пять сотен за завтрак, который стоил всего пятьдесят! – Антон взмахнул руками, – И сдачи не надо!

– И что же это может…

– Е… твою мать! Куда ты прешься, мудила! – Антон резко вывернул руль, уходя от столкновения с тонированной Тойотой, водитель которой решил развернуться из правого ряда через сплошную разделительную линию – понакупят, б…дь, говна праворукого и ездят как уроды! – Софья, привыкшая за пару месяцев знакомства к подобным эскападам своего кавалера, никак не отреагировала.

– Что ты говорила, солнышко? – Антон снова был абсолютно спокоен.

– Я собиралась спросить, что, по-твоему, это может значить?

– Черт его знает, – на его лбу появилась складка, – Помнишь я рассказывал про Говард Иллюжионс?

– Да, – кивнула Софья, – Ты, гениальный физик Стью, и будущий большой человек Энди.

Антон рассмеялся:

– Будущий большой человек! Точно! – «Импреза» вкатилась на стоянку перед большим торговым центром. – Сергей сказал, что их семейный бизнес стоит несколько десятков миллионов, верно?

Софья снова кивнула.

– Как я понял, ему, скорее всего, принадлежит какая-то часть компании, – Антон припарковался, сунул в рот вишневую жвачку, вышел, обошел машину, чтобы подать руку девушке и помочь ей выйти.

– Вы быстро перенимаете хорошие манеры, – улыбнулась Софья.

– Нужно соответствовать, – тут же ответил Антон. – Иначе девушку могут увести прямо из-под носа.

– Не говори ерунду! – сказала она уверенно. Взгляд, однако, смущенно вильнул в сторону.

– Шучу, – взяв девушку под локоть, Антон направился ко входу. – Так о чем я? А нуда! Ему, скорее всего, принадлежит какая-то часть компании, предположим, что треть.

– И что? – Софья явно не понимала, что же этим хочет сказать Антон.

– А то. Я ведь не зря вспомнил Говард Иллюжионс. Вчера, на турбазе, я, кажется, ничего не сказал про успех нашей игры.

– Нет, – покачала головой девушка, – Ты говорил, что она была довольно успешной и вы решили сделать продолжение.

– Верно. У хитов всегда есть продолжения, – подмигнул Антон.

– Хитов?

– Ага, Ти-Рэйсинг стала платиновой. Ты знаешь, что это значит? Глаза девушки округлились:

– Вы продали миллион дисков с вашей игрой?

– Если честно, то два с половиной, – Антон опустил глаза.

– Издеваешься?! Антон замотал головой:

– Еще мы стали хитом игровых салонов. Знаешь, где у игровых автоматов с гонками есть сиденья рули и педали?

– Я поняла, – нетерпеливо кивнула девушка.

В этот момент они вошли внутрь торгового центра. Там было людно и шумно.

– Давай обсудим это потом, когда закончим с покупками! – предложил Антон.

– Ладно, – Софья неохотно согласилась.

4

Они вышли через сорок минут. Антон нес три больших пакета.

Содержимое пакетов, начиная упаковкой йогурта и заканчивая крепкими походными ботинками тридцать шестого размера, было оплачено его платиновой картой.

– Ты говорил про миллионы проданных копий, – нетерпеливо напомнила Софья.

– Да, да, – кивнул Антон, – Хотя дело даже не в них. И вообще не в игре. Дело в той самой штуке, которую изобрел Стью. Мы, как я говорил, запатентовали ее. И на лицензию очень скоро нашелся покупатель. Ограниченную лицензию на один год приобрела компания из штатов. Sate Investmens.

– Ай, – вскликнула Софья и поднесла руку к лицу.

– Что, малыш?

– Что-то в глаз попало, – сказала девушка.

Антон положил пакеты в багажник и торопливо нырнул в салон. Через несколько секунд он появился с влажной салфеткой.

Софья аккуратно протерла глаз.

– Ну как? – спросил Антон.

– Все хорошо, – кивнула девушка, – Не обращай внимание. Ты говорил про какой-то патент.

– Ну да. Эти ребята из Sate отвалили нам изрядную кучу денег, только за то, чтобы немного попользоваться нашей игрушкой.

А накануне моего отъезда из Англии, ко мне в гости заявился некий Уилльям. Он очень хотел, чтобы мы не продляли лицензию для Sate, а продали ее его компании «BlueStallion». Забавное название не правда ли?

– И что ты? – уточнила Софья.

– Увидев количество нулей, которое он нацарапал на страничке своего блокнота, не желая озвучивать сумму своего предложения вслух, я раздумывал ровно секунду.

– Ты меня интригуешь, – прищурила Софья только что очищенный от былинки глаз, – много денег?

– До жо… в смысле, чертовски много! – закивал Антон.

– Ох, – выдохнула девушка.

– Но я это, собственно, вот к чему, – поспешил объяснить Антон, – Сергей сказал, что у его семьи бизнес на несколько десятков миллионов. Верно?

– Ага, – согласилась собеседница.

– Компания Говард Иллюжионс, треть которой принадлежит мне, после подписания последнего соглашения, стоит около шести десятков миллионов фунтов…

– Ухты! – она посмотрела на него с некоторым недоверием. Он лишь махнул рукой и закончил свою мысль:

– Но я не плачу пятьсот Евро за банку колы.

Софья удивленно посмотрела на Антона. Она, кажется, поняла, к чему он вел. – Ты хочешь сказать…

– Подожди, не торопись! – прервал ее Антон. – Мои наручные часы, сделаны, конечно, не в Гонконге, но они не инкрустированы кучкой бриллиантов размером с кедровые орехи. И, наконец, я не раскатываю по повседневным делам на умопомрачительном штучном спортивном купе, словно на долбанном универсале БМВ!

Он встретил испытующий взгляд своей подруги, открыл перед ней пассажирскую дверь и кивком предложил сесть. Придерживая коротенькую юбочку Софья забралась в салон. Оперевшись одной рукой об открытую дверь, а другой о крышу автомобиля, Антон наклонился почти вплотную к ее лицу:

– В общем, эта его история про деда-эмигранта, финансовый анализ, тягу к неизведанному и прочее… Ну как лучше сказать то? Ну не кажется мне правдой, – он легонько хлопнул ладонью по крыше, – Короче, сдается мне, наш итальянский друг откровенно врет. То есть, говоря по-русски, пи….дит.

Софью настолько поразили слова Антона, что она пропустила ругательство мимо ушей, не сделав обычного замечания. Она молчала несколько минут. Заговорила тогда, когда Антон сел в машину, запустил двигатель и тронул автомобиль с места:

– Ты думаешь, милый, что сеньор Строганов очень богат, – ее тон был очень рассудительным. Такой, спокойной, мыслящей очень четко, Софья нравилась Антону особенно сильно, – Тогда тем более следует предположить, что поездка в Сибирь, лишь прихоть эксцентричного миллиардера. И тогда получается, что в этой части своей истории Сережа был правдив. А что касается источника его доходов… Ну, мало ли у очень богатых людей причин скрывать происхождение и размеры своих состояний. Правильно я думаю, Антоша? – он только покачал головой, продолжая следить за дорогой, – Антон! Ну что ты думаешь?

Нет, он определенно получал наслаждение, когда она рассуждала вслух на темы более серьезные, чем покупка новой пары джинсов, обнажая скрытый под невозможно смазливой внешностью, острый как бритва ум.

– Знаешь, что я думаю? – после некоторой паузы сказал он, – наш новый знакомый ведет себя как человек, приехавший сюда сделать свою работу. Знаешь, выглядит так, как будто он понятия не имеет, сколько это, пятьсот Евро. Просто тот, кто отправил его сюда, а я думаю, что он здесь по чьей-то просьбе или там приказу, уж не знаю. Так вот, тот, кто отправил его сюда, дал ему чемодан таких купюр, сказав, что обычно одной достаточно. И теперь этот тип платит по пятьсот Евро и за пачку жвачки и за роскошный ужин в ресторане.

Софья не спешила отвечать. Она отвлеченно смотрела на проносящийся мимо городской пейзаж.

– Звучит не очень толково, верно? – Антон почесал макушку и взглянул на Софью.

– Знаешь, я думаю, в этом что-то есть, – она подумала немного, – То, как он говорил про Ванштейна, тогда в Старом Кафе. Спрашивал про экспедицию. Если бы это было связано с мечтой о приключениях, ради которой богатый итальянский мачо отправляется в сибирскую глухомань, его глаза бы обязательно горели нездоровым огнем, когда он говорил об этом, как у…, ну не знаю, как у искателей золота из книжки Джека Лондона. А он говорил так серьезно, как человек… Как человек обсуждающий как ему сделать свою работу! Ты прав, черт возьми, абсолютно прав! – она подняла глаза, – Что ты так смотришь?

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Во взгляде смешались бесконечное умиление и искренний восторг:

– Солнышко, ты читала Джека Лондона? – спросил он тихо.

– Да, а что? – она непонимающе взглянула на него.

– Ничего. Я тебя просто обожаю!

– Антоша, – она смущенно улыбнулась и потупила взор, словно это вовсе даже не она, минуту назад с совершенно серьезным видом, выстраивала сложную логическую цепочку, основываясь на своих собственных тончайших наблюдениях и делая блестящие выводы. Теперь рядом с Антоном сидела молоденькая красивая девочка с пухлыми губками, единственным предназначением которых было отвечать на поцелуи мужчин. Глядя на нее теперь, он все больше убеждался, что Софья настоящий бриллиант. Женщина достойная восхищения и обожания. Женщина, которой он, вполне возможно, не достоин. Он не пропустил мимо ушей то, что Софья назвала Сергея «мачо». Из ее уст это прозвучало выражением наивысшей благосклонности. Обиделся ли он? Нет. Он был одним из тех очень-очень редких людей, людей которых можно заносить в красную книгу, чье Эго, не заслоняет от них истинного положения вещей в окружающем мире. Более того, чтобы восхищаться Софьей, ему не обязательно было ей обладать.

– Ну а чем, ты думаешь, он может заниматься? – вернулась Софья к их разговору.

– Думаю, он наемный убийца, – серьезно сказал Антон, и тут же, поймав недоуменный взгляд девушки, рассмеялся, – Шучу, шучу! Не знаю, малыш. Это уже слишком сложно.

«Субару» повернула во двор, проехала мимо контейнеров для мусора и остановилась напротив подъезда. На этот раз Софья не стала ждать, пока Антон откроет ей дверь. Они выбрались из машины одновременно. Обошли ее сзади и остановились, глядя друг на друга.

– Думаешь, нам не стоит ехать в эту экспедицию? – спросила девушка. Антону показалось, что она немного растеряна, а, может, даже испугана.

– Наоборот, – бодро воскликнул он, – Сергей мне по-настоящему нравится, думаю и тебе тоже, это раз. Нужно ведь узнать о нем правду, это два. Думаю, мы отлично проведем время, это три. Наконец, это ведь прекрасная возможность побыть вдвоем. Только представь! – он наклонился к самому ее уху и перешел на полушепот, – быстрая таежная река, ночная тишина, приправленная запахом хвои, небо, усыпанное звездами, и мы вдвоем на берегу, в слабом свете молодой луны…

Она обхватила его за шею одной рукой, на мгновение впилась в его губы поцелуем, потом зашептала на ухо. То, что он услышал, предназначалось только ему.

5

Расставшись с Софьей, Антон погнал свой автомобиль в центр города. Его голова покачивалась в такт звучавшей из динамиков музыке, а на губах жила мечтательная улыбка. Слова Софьи, которые она прошептала ему на ухо, снова и снова прокручивались у него в голове и каждый раз по спине пробегали мурашки.

Он повернул на улицу, на которой находился ресторан, где он с утра рассказывал своей девушке и новому знакомому историю своей гоночной карьеры в далекой Англии, возле которого они договорились встретиться с загадочным итальянцем, чтобы еще немного поболтать.

Сергей уже ждал его. Пылающую алым в лучах клонящегося к закату солнца «Компетеционе» невозможно было не заметить. Она стояла прямо у входа в Старое Кафе, в окружении Тойот и Фордов, словно жемчужина среди грязных серых камней, привлекая восхищенные взгляды многочисленных прохожих.

– Волшебная тачка! – прошептал Антон, паркуя свою «Субару» на последнем оставшемся свободном месте в двадцати метрах от «Альфы». Потом подумал:

«Может ли оказаться плохим человек, выбравший себе такую машину?».

Антон выбрался из автомобиля и направился к «Альфе». Изящная дверь открылась, и ему навстречу вышел Сергей. На нем был новый, темно-синий костюм. Вокруг шеи с изящной небрежностью был обмотан длинный шарф. Выглядел он потрясающе.

Антон приветственно вскинул руку. Сергей в ответ улыбнулся:

– Проводил свою красавицу?

– Да, – Антон тоже улыбнулся, – Надеюсь, она там не напьется. Ведь нам завтра, насколько я понимаю, предстоит неблизкий путь.

– Это верно. И лучше отправляться в него на светлую голову.

– Кстати, на чем мы поедем?

– О, ты увидишь! – снова улыбнулся Сергей. Так часто он не улыбался давным-давно (никогда), – И держу пари, тебе понравится. Кстати, не забудь водительское удостоверение.

– Мне что придется сесть за руль? – удивился Антон, – Я думал мы поедем на автобусе, ну или там на поезде.

– Никаких автобусов и поездов, – весело сказал Сергей, – Я-то думал, ты не против повести.

– Я никогда не против порулить, – теперь уже улыбнулся Антон.

– Вот и славно, – кивнул итальянец.

– Слушай, давай заглянем ко мне минут на двадцать! Я покажу тебе одну вещь, сполоснусь, переоденусь.

Сергей на секунду задумался потом ответил:

– Почему нет.

– Отлично! Езжай за мной, тут буквально две минуты, – и Антон заспешил к Импрезе.

6

– Вот, мои хоромы, – Антон захлопнул за ними дверь, – Не разувайся! Проходи налево!

Они вошли в комнату, где на стене висел огромный плазменный телевизор.

– Присаживайся, – Антон указал на диван напротив телевизора. – Понимаю, что тебе это вряд ли интересно, но мне бы хотелось, чтобы ты оценил одну компьютерную игру.

Сергей несколько удивленно взглянул на Антона.

– Ну, это гоночки, в смысле автосимулятор. – проговорил Антон смущенно, – Хочу, чтобы ты оценил, эту, как ее, реалистичность.

– Хорошо, хорошо, – сказал Сергей, – Давай свою игру!

Антон, довольный, быстро придвинул к Сергею небольшой стол. Водрузил на него руль, под ноги поставил педали. Включил приставку, потом телевизор. Быстро настроил и сел рядом с Сергеем.

– Давай! – сказал Антон, явно волнуясь. Сергей кивнул.

На экране появилась заставка Ти-Рэйсинг 2. Потом главное меню игры.

– Рулем двигаешь курсор, педалью газа выбираешь, – на автомате проговорил Антон.

Сергей выбрал в меню «Быстрая гонка», затем, улыбнувшись, в меню выбора автомобилей, остановился на сине-желтой «Субару» Импрезе.

Вид из кабины пилота. Впереди задние фонари соперников, готовых сорваться с места, как только загорится зеленый сигнал светофора, слева переполненная трибуна, украшенная яркими пятнами флагов и транспарантов. Из динамиков телевизора несется рев двадцати двигателей.

Зеленый свет и машины срываются с места. «Субару» Сергея стартовала с восьмой позиции. К концу первого из трех кругов он уже пятый. Антон отмечает как быстро и плавно Сергей жмет на педали, как аккуратно входит в повороты. Довольно качает головой.

Конец второго круга, впереди две БМВ не поделили узкий поворот и бок о бок вылетают с трассы, врезаясь в ограждение. Сергей достает идущий на втором месте Сеат, прессует его полкруга и в итоге обходит по внешнему радиусу, на повороте, ведущем к тоннелю. Он второй, но до конца гонки меньше чем полкруга, а идущая первой «Альфа» довольно далеко. Ему не удается ее настичь, но он и не пускает вперед настырный Сеат. Второе место с первого раза на максимальном уровне сложности. Неплохо. Но Антону интересно не это:

– Ну как игра?

– Здорово! – кивнул Сергей, – Машина реагирует именно так, как должна и скорость передана очень реалистично.

– Согласен, – довольно сказал Антон, – Эту игру сделали мои хорошие друзья. С помощью одной убойной штуковины. Я называю ее «Большая лазерная пушка Стью». Парни из фирмы «Голубой Жеребец»… Смешное название не находишь?

– Действительно, – ни один мускул не дрогнул на лице Сергея.

– Они отвалили кучу денег, чтобы попользоваться ею несколько лет. И чтобы ей больше не могли пользоваться другие ребята из Sate Investmens, – закончил мысль Антон.

– Зачем она им? – удивился Сергей.

– Хрен его знает, – пожал плечами Антон, – Мобильные системы наведения, или что-то типа того, не важно. Я рад, что тебе понравилась игра.

– Да, игра действительно хорошая, – кивнул Сергей.

– Ладно, – махнул рукой Антон, – Я быстро в душ, оденусь и пойдем. Можешь посмотреть телевизор или слазить в Интернет, компьютер включен, – он указал в угол, где стоял компьютерный стол, – Я быстро.

Когда Антон вышел из комнаты, Сергей откинулся на мягкую спинку кожаного дивана. Это не могло быть совпадением. Младший Строганов, как никто другой, знал, что есть силы способные направлять поступки людей. Сплетать их судьбы в определенные узоры.

Он огляделся. Большая полка с книгами в ярких суперобложках, дерево в горшке, постер с Роналдо в форме Мадрида, футбольный мяч с автографами… Сергей уже хотел встать и поближе рассмотреть мяч, когда его взгляд упал на предмет, стоявший под компьютерным столом. Он подошел к столу, нагнулся. Это был не один, а два предмета. Точнее пара обуви. Гоночные кроссовки Пума, с вышитыми золотыми нитками номером 8, и английскими словами «Русская Ракета».

На несколько секунд он задумался. Потом резко отодвинул стул, сел. Положил руку на мышку, кликнул на значок всемирной сети. Открыл окно поисковой системы, быстро набрал три слова в окне поиска. Подождал две секунды. Кликнул на одну из появившихся ссылок. Открылось нужное окно. Он читал несколько секунд, перелистнул страницу, потом еще и еще. В блеске пронзительно-голубых глаз, смотревших на экран, появилась что-то. Что-то, очень похожее на грусть…

Дверь ванны открылась. Сергей быстро выключил Интернет, встал из-за стола и отправился изучать мяч с автографами.

7

Одна из центральных улиц города с ласковым названием Весенняя, была словно создана для вечерних прогулок. Аллея, разделявшая две полосы проезжей части, начиналась у крыльца красивого здания городского драматического театра и упиралась в кованые перила отделанной гранитом набережной. В нескольких шагах от перил возвышался памятник павшим во время Второй Мировой войны, у его подножия горел вечный огонь. По краям аллеи росли аккуратно постриженные липы. В их тени прятались изящные лавочки. В центре аллея была украшена красивейшими клумбами.

Возле театра, на небольшой площади расположился световой фонтан, по вечерам радовавший глаз отдыхающих.

В этот погожий пятничный вечер Весенняя была полна народа. Молодые парни и девушки оккупировали все лавочки. Другие стояли возле припаркованных машин, открыв двери и включив музыку.

Антон и Сергей оставили машины на соседней улице, подальше от лишних глаз, чтобы, как выразился Антон, не выделываться понапрасну. Теперь они шагали от здания театра в сторону набережной. Шагали очень неспешно, наслаждаясь обществом друг друга. Им действительно было приятно находиться вместе, хотя они об этом и не говорили.

Болтая об автомобилях, девушках и предстоящей экспедиции они дошли до театра, постояли немного возле фонтана, потом зашли в кафе. Заказали кофе и немного печенья. Там они продолжая болтать о том о сем провели около часа. Потом, все так же неспешно, направились обратно к машинам. Поднялся ветер. Он гнал по асфальту обертки от шоколадных батончиков, пустые пачки сигарет и пластиковые стаканы. Антон засмотрелся на обрывок газеты прошелестевший мимо.

– Это конечно, не мое дело, – вдруг очень серьезно сказал Сергей, – Но я не могу взять в толк, как ты бросил все в Англии и приехал обратно сюда.

– Да что я бросил? – лихо ответил Антон, однако уверенности его дрогнувшему голосу явно не хватило, – Я отучился три года, получил диплом, потом могу отучиться еще два года и получить другой диплом, покруче. А гонки, это ведь так, не серьезно. Ну не поезжу годик ничего страшного!

Защемит сердце, вернусь, возьмут в какую-нибудь еще более убогую серию. Мне-то по большому счету не важно, где гоняться. Денег у меня достаточно, фирма процветает…

Сергей вопросительно посмотрел на него. Антон махнул рукой:

– Говард Иллюжионс, фирма сделавшая Ти-Рэйсинг, основана на мои деньги, я один из трех учредителей. Игра продается со скоростью света, да еще этот «Голубой Жеребец» так что…

– Ну хорошо, хорошо, – закивал Сергей, во взгляде однако читалось сомнение, – Но я, все равно, не могу понять зачем тебе Щегловск и местный университет, тем более исторический факультет, ты ведь экономист! Должна же быть причина!

– Да есть причина, есть! – взорвался Антон, – Но я не готов об этом говорить! – и уже спокойней добавил, – Извини, но пока не готов…

Сергей остановился, и пристально глядя в глаза Антону, медленно кивнул:

– Это твой выбор.

– Что ты имеешь в виду? Ты ведь… – начал было Антон, но в ту же секунду совершенно отчетливо осознал, что его загадочный итальянский знакомый обо всем догадался. Он закрыл рот. У него в голове понеслись образы. Вот он видит ее в зеркале заднего вида, мимо университета, едет просто так без цели, и вдруг видит ее. Вот болтает с ней на стоянке. Вот, совершенно не понимая, что он делает, словно в тумане, сдает документы на поступление в совершенно ему не нужный университет, на тот же факультет, что и она. Вот выключает свой сотовый, чтобы не сойти с ума от постоянных звонков Марко и Майлза. Вот впервые касается губами ее губ и ощущает дурманящий привкус спелой вишни…

Сергей отвернулся и зашагал дальше. Ошеломленный Антон пошел за ним. Они шли молча мимо магазинов одежды, кафе, залов игровых автоматов.

Казалось, никто не собирается прерывать это молчание. Но Сергей заговорил.

– Формула Палмер Ауди – очень, очень престижная гоночная серия, проходящая на лучших гоночных треках Англии, в том числе Сильверстоуне и Брэнде Хэтч. Настоящая кузница будущих чемпионов, взять хотя бы Энди Приоля или Гарри Паффета. Этот год в Палмер Ауди прошел под знаком двадцатилетнего Антона Красношлыкова, по прозвищу Русская Ракета. Он по неизвестным причинам не вышел на старт сегодняшней гонки на трассе Донингтона и что-то мне подсказывает, что завтра болельщики снова не увидят на стартовой решетке болида с номером восемь, – Сергей покачал головой, – А ведь для победы в чемпионате Красношлыкову нужно всего лишь два очка в оставшихся гонках. Твой менеджер и организаторы, наверное, с ума сходят!

Пораженный Антон остановился и уставился на нового знакомого.

Сергей встретил его взгляд:

– Ощущения, которые испытывает человек, поднимающий над головой кубок за победу в популярной гоночной серии, мало с чем можно сравнить. Это потрясающие эмоции и яркие воспоминания, остающиеся на всю жизнь.

– Я не…, – попытался возразить Антон.

– У тебя ведь будет еще один шанс! – не дал ему этой возможности Сергей, – Конец сентября в Крофте.

Антон не знал, что сказать. Его лицо побледнело, а руки начали заметно дрожать.

– Но что-то мне подсказывает, что ты не собираешься вернуться и забрать по праву причитающуюся тебе награду, – продолжил Сергей, – Всего одна гонка!

Антон отвел глаза и спрятал дрожащие руки за спину.

– Ты ее очень сильно любишь, – Сергей покачал головой, посмотрел в темнеющее небо и молча зашагал к машине.

Антон остался стоять на месте, глядя вслед удалявшейся фигуре. Итальянец не оборачиваясь подошел к Компетиционе, сел за руль и не медля ни секунды тронул машину с места. Антон проводил взглядом кроваво-красную «Альфу», а потом тяжело опустился на подвернувшуюся скамейку. Там он просидел очень долго. Прохожие бросали любопытные взгляды на замершего в неудобной позе молодого человека, чьи большие серые глаза были переполнены слезами.

Глава 13

1

– Привет, гонщик! – Софья выпорхнула из подъезда. Она была одета в потертые голубые джинсы, которые премило обтягивали ее округлую попку, и нежно-фиолетовую кофту на замке с аппликацией на груди. На плече у девушки висела объемная спортивная сумка.

– Доброе утро, солнышко! – Антон шагнул навстречу, – давай помогу с сумкой!

– Поберегите силы, молодой человек! – лучезарно улыбнулась Софья, – Вам еще предстоит развлекать даму многие часы подряд и при этом умудряться следить за дорогой.

– Ты знаешь, что я сяду за руль? – удивился молодой человек.

– Взболтнула лишнего, – изобразила досаду девушка.

Антон пожал плечами, открыл багажник. Софья легко сняла сумку с плеча и поставила ее рядом с его поклажей. Привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку:

– Ты что-то невеселый!? Тебя не радует перспектива пробыть в моем прекрасном обществе ближайшие две недели? – она показательно надула губки.

– Что ты радость моя! Меня радует любая перспектива побыть с тобой.

Софья кивнула. Она, конечно же, заметила отсутствие озорного задора, который ей так нравился в Антоне, но предпочла ничего не говорить. Они сели в машину. Всю дорогу до университета парень молчал, погрузившись в свои мысли. Софья делала вид, что наслаждается пейзажами утреннего Щегловска.

Через пятнадцать минут они въехали на территорию платной стоянки в двух минутах ходьбы от университета, которую накануне заботливо порекомендовали и их новому итальянскому знакомому. «Компетеционе» уже красовалась на фоне быстро желтевших берез. «Субару» остановилась рядом. Там машинам предстояло простоять две недели (может намного дольше).

– Сергей уже здесь, – пропела Софья, выбираясь из Импрезы.

– Да, – буркнул Антон, но все же не мог снова не залюбоваться идеальными линиями ретрофутуристического купе.

– Эй, да что с тобой? – Софья продолжала улыбаться.

– Все в порядке, правда, – он открыл багажник и отдал девушке ее сумку, потом достал свою и повесил на плечо, – Все хорошо. Может быть, немного волнуюсь.

– Нет повода для волнений, – мягко улыбнулась Софья и положила руку на грудь Антона, – Ведь я с тобой.

Он посмотрел на нее сверху вниз, думая, что бы ответить. Но она не стала дожидаться его слов. Обхватила за шею, притянула к себе и страстно поцеловала. Потом игриво оттолкнула его, развернулась на пятках и зашагала прочь, покачивая бедрами.

Покачав головой, Антон отправился следом.

На выходе он расплатился с охранником, забрал квиток и аккуратно спрятал его в карман.

– Все? – спросила Софья.

– Да, идем! – ответил он, и двое зашагали к зданию университета.

Шагающими держась за руки со спортивными сумками через плечо, их и заметил Сергей Строганов, уже полчаса помогавший профессору и его ассистентам в сборах. Он остановился на полпути к машинам, с тяжелой коробкой в руках и несколько секунд смотрел на приближающуюся парочку.

Что-то непривычно заныло в груди и он, поежившись, словно человек, уютно задремавший перед горящим камином, а потом проснувшийся в темноте и холоде, заспешил дальше.

2

В экспедицию отправлялись шестнадцать человек. Светила мировой археологии, доктор исторических наук, действительный член академии наук, профессор Яков Абрамович Ванштейн, в вылинявшей «не-стоит-беспокоиться-я-и-не-такое-повидал» шляпе и тяжелых армейских ботинках. Врач экспедиции Виктор Павлович Смирнов, все еще тосковавший по временам, когда он и его институтские друзья сидели вокруг костра и пели про перекаты, а посему не упускавший возможности отправиться в качестве доктора в какую-нибудь экспедицию. Это была их четвертая совместная с Ванштейном поездка. И в первых трех самым серьезным происшествием, с которым пришлось иметь дело доктору Смирнову, был глубокий порез на предплечье от старого охотничьего ножа. Охранник Николай Федорович Зацепин, верой и правдой отслуживший в милиции добрую четверть века и тоже бывший не прочь выпить рюмочку-другую под шум таежной реки в теплой научной компании. Два ассистента профессора, которых острый на язык Гриша впоследствии окрестил «наши Чук и Гек».

Трое аспирантов, одна из которых была очень даже хороша. Статная фигура, результат десятилетних занятий плаванием, красивый тонкий нос, длинные ресницы и копна светлых волос. Юля очень нравилась профессору и знала об этом. Она проучилась в аспирантуре всего год, а защита диссертации, написанной в основном самим Ванштейном, была назначена уже на следующую весну и обещала пройти без сучка и задоринки. Еще две девушки и один, здоровый и молчаливый парень – студенты старших курсов.

Ну и, конечно, пять отважных первокурсников, будущее археологической науки.

Антон остановился посреди площадки перед крыльцом и замер, растерянно глядя на суетящихся возле машин людей.

– Антоша, я пошла к Кате и Грише, – сказала Софья, – А ты, когда закончишь думать свои мрачные думы, присоединяйся. Красивые машины, правда?

Софья направилась к приветственно вскинувшим руки Кате и Грише, а Антон так и остался стоять с перекинутой через плечо сумкой.

– Ну что, устроит тебя такой транспорт? – спросил подошедший Сергей.

Антон еще раз взглянул на четыре новеньких, сияющих краской «Лэнд Ровера»:

– Думаю, именно на таких машинах отправлялись в путь все величайшие археологи, начиная со второй половины прошлого века – ответил Антон без задора в голосе. Он не знал как вести себя после вчерашнего разговора. Сергей же выглядел совершенно беззаботным и, казалось, совершенно забыл о том, как закончилась их вечерняя прогулка. Широко улыбнувшись проходившему мимо них Ванштейну, который тащил довольно увесистый с виду чемодан в первую машину, он снова обратился к Антону:

– Почему ты такой кислый? Я прекрасно понимаю, что они не едут, но зато, как ты совершенно справедливо заметил полностью подходят для наших целей. Мы ведь, в конце концов, отправляемся не на трек, а в самые дебри сибирской тайги!

Антон лишь рассеяно кивнул.

– Только представь! – не унимался Сергей, словно не замечая потерянного состояния собеседника, – Блокировка дифференциалов, понижающая передача, алюминиевая пластина под днищем! Комплекты цепей, Джи-Пи-Эс навигаторы, рации и, наконец, первоклассные лебедки!

Антон открыл было рот, чтобы выразить восхищение, которого, наверное, ждал его итальянский знакомый, но его опередил профессор Ванштейн, который закончил укладывать свой тяжелый чемодан в «Лэнд Ровер» и повернулся к ним:

– Сергей, вы не могли бы подойти на минутку?

– Конечно, профессор! – радостно воскликнул Сергей и направился к Ванштейну.

Антон огляделся по сторонам и увидел, что сборы были практически закончены. Студенты старшекурсники уже уселись в третий джип, за рулем которого должен был ехать один из помощников Ванштейна, которого звали Юрий Артемьев. Трое аспирантов и бывший милиционер Николай Федорович, заканчивали укладывать объемные сумки в джип, стоявший вторым в ряду. Последний, четвертый Ровер, который предстояло вести ему, и в котором вместе с ним должны были ехать Гриша, Катя и красавица Софья, давно был готов к отправке. Трое его попутчиков о чем-то оживленно болтали возле машины, то и дело разражаясь дружным смехом. Антон перевел взгляд на первый «Лэнд Ровер» и несколько секунд бездумно наблюдал как второй помощник Ванштейна и доктор Смирнов залезают на заднее сиденье. Как громко крякнув, сам профессор, светила мировой археологии втиснулся на переднее. Как Сергей, подняв руку, сделал жест, чтобы все заводили моторы. Потом, повернувшись к Антону, несколько раз зачем то открыл и закрыл рот. Прошло секунд пять, прежде чем Антон, наконец, вышел из охватившего его странного оцепенения и сообразил, что Сергей ему что-то говорит. Он сосредоточился и смог расслышать слова:

– Время не ждет, дорогой друг! Нам пора отправляться!

– Да, да, конечно, – кивнул Антон и поспешил к замыкающему автомобилю.

– Поехали! – воскликнул Сергей ни к кому конкретно не обращаясь и прыгнул за руль головного автомобиля.

Все расселись по машинам и только Софья ждала неспешно шагающего к джипу парня. Когда он поравнялся с ней, она положила руку ему на плечо и слегка нагнувшись к нему с легкой улыбкой прошептала:

– Что-то наш загадочный итальянский друг сегодня на удивление весел и разговорчив, ты не находишь!?

– Пожалуй ты права, – удивленно ответил Антон, осознавая, что беззаботная девушка снова заметила очевидную вещь, ускользнувшую от него самого.

– С чего бы это? Антон пожал плечами.

– Может он не врал, насчет всепоглощающей любви к экспедициям?

– Как знать? – Антон посмотрел в широко раскрытые девичьи глаза и смутное предчувствие дурного, преследовавшее его все утро растаяло как туман. Он быстро поцеловал Софью в щечку и направился к водительской двери. Она села рядом с ним, Гриша и Катя обнимались на заднем сиденье. Антон нажал кнопку запуска двигателя:

– Ну, ни пуха… – проговорил он тихо и тронул автомобиль с места.

Четыре одинаковых, совершенно новых внедорожника чинно покатили к выезду из города, соблюдая все правила дорожного движения. Навстречу им по серому небу плыли рваные облака, обещавшие скоро вновь собраться в тучи и разразиться холодным сентябрьским дождем.

Антон почти не следил за дорогой. Он все думал над словами пугающе проницательной Софьи. Хоть он и знал Сергея Строганова всего второй день, он был абсолютно уверен, что подобные веселость и словоохотливость ему совершенно не свойственны. И он был прав. Таким же пугающе веселым младшего Строганова видел старый еврейский служака Давид Лившиц. Очень далеко, среди бескрайней восточной степи. Тогда младший Строганов, напугавший бывшего разведчика своим внезапным появлением, в одиночку атаковал укрепленный лагерь террористов.

Если бы Антон знал! Если бы он знал, что Сергей Строганов, обычно молчаливый и безразличный, становился веселым и общительном только в одном случае. В случае, когда его красивый, точеный нос ощущал запах скорой крови…

Но Антон не знал, не мог знать этого. И это незнание грозило стоить ему очень дорого…

Глава 14

1

Крупные капли дождя изо всех молотили по тротуару, по крышам домов и автомобилей, наводнивших улицу Бочетто. Итальянское небо было напрочь затянуто тучами. Картина никак не могла поднять настроения, и Джеффри Мак Брайд отошел от окна. У него было много дел, но он уже полчаса не мог заставить себя ни включить компьютер, ни набрать нужные номера телефонов. С самого утра его терзало очень скверное предчувствие. Он раз за разом пытался определить, что может быть причиной его волнения, но никак не находил ответа. Все, на первый, да и на второй взгляд, шло хорошо. Он тяжело опустился в свое кресло и все-таки нажал кнопку «пуск» на процессорном блоке. Дождался загрузки системы, уставившись в точку на потолке, набрал пароль и вошел в свой почтовый ящик. Тринадцать новых писем. Он не был суеверным, но сейчас его передернуло.

Направил курсор на письмо из Нью-Йорка, отчет из главного офиса. И в этот самый момент тревожно запищал селектор внутренней связи.

– Да, – прорычал он, нажав кнопку.

– Сеньор Мак Брайд, к Вам мистер Ван Маален, – бесстрастно проговорила секретарша, которая категорически не нравилась Мак Брайду. Не то, что его красавица Ванесса!

Ван Маален был резидентом его службы в странах Бенилюкса, и факт его личного визита без предварительного согласования, однозначно сказал шефу безопасности, что его утренняя тревога не была беспочвенной.

– Пусть войдет, – бесстрастно проговорил он, мысленно настраиваясь на крайне плохие новости.

Дверь аккуратно отворилась, и в кабинет проник высокий блондин в светлом костюме. Его остроносый профиль, светлые глаза, проницательно смотревшие из-за стекол изящных очков, манера держаться и говорить, однозначно выдавали в нем потомственного голландского аристократа.

Мужчины пожали руки, Мак Брайд жестом пригласил вошедшего сесть. Ван Маален уселся в кресло напротив.

– Большая удача, что Вы оказались здесь, в Европе, – начал голландец, – Я решил, и уверен, что Вы не осудите моего решения, сообщить Вам лично о, назовем это инцидентом, произошедшем вчера поздно вечером в Брюсселе.

Мак Брайд, никак не выказал ни своего нетерпения, ни раздражения излишней велеречивостью визитера. Он с невозмутимым видом закурил сигару, забыв, правда, предложить одну Ван Маалену.

– Вы, наверняка, в курсе, что позавчера в Брюссель прибыл из Пекина человек, проходящий в наших служебных документах, как одна из ключевых фигур проекта «Звездный свет». Эти самые документы предписывают всем резидентам нашей службы, немедленно устанавливать контроль за всеми передвижениями таких фигур, а также отслеживать все их контакты, как только они въезжают на территорию государства, за которое ответственен данный резидент. Я верно излагаю? – Ван Маален поднял взгляд на Мак Брайда.

Мак Брайд немного рассеяно кивнул.

– Я рискнул предположить, что Вам известно о его визите в Бельгию, поскольку помощник господина Строганова, мистер Эрншоу, выходил на меня не позднее, чем три дня назад и просил подготовить все для визита господина Строганова в Брюссель и его встречи с этим самым человеком.

А вот это было для Мак Брайда новостью. Он знал об участии Лао в конференции, которая могла стать решающей на пути подписания вожделенного Орденом закона. Но вот о собственном намерении посетить столицу Бельгии Петр не счел необходимым его предупредить.

– Вам ничего об этом не известно, – проявил недюжую проницательность голландец. Он сделал паузу, явно размышляя, как ему теперь быть, потом продолжил.

– Что ж, ведь Вы мой непосредственный начальник, не так ли мистер Мак Брайд? Да и речь, собственно не о проблемах с намеченной встречей и не о конференции по экологической безопасности, на которую прибыл этот человек в составе делегации от правительства Китая и даже не о тех многочисленных встречах, которые он имел за сорок с небольшим часов, что провел в Брюсселе. Хотя если посмотреть шире, то произошедший инцидент, в той или иной мере, имеет отношение ко всему вышеперечисленному.

– Я ценю Вашу лояльность, господин Ван Маален, – проговорил Мак Брайд, – и если Вы не против, предпочел бы перейти к сути произошедшего, как Вы изволили выразиться, инцидента, – Мак Брайд, как настоящий профессионал умел говорить с людьми на их языке.

Польщенный Ван Маален кивнул.

– Как Вам будет угодно. А суть инцидента довольно проста. Вчера около двадцати ноль-ноль господин Лао вылетел из окна своего номера в отеле Хилтон Брюссель на двадцать шестом этаже и разбился насмерть о тротуар бульвара Ватерлоо, – Ван Маален откинулся в кресле.

Мак Брайду стало нехорошо. Он ослабил узел галстука, поднялся, подошел к бару, налил себе воды. Выпил стакан маленькими глотками, налил еще:

– Обстоятельства?

– Тайна, покрытая мраком. Все, что мне удалось узнать до отъезда, это, что камер на этом этаже отеля нет, китайцы отказываются говорить с Интерполом, а причиной смерти Лао стало именно падение с большой высоты.

Мак Брайд вернулся к столу. На его лице было только сосредоточенное спокойствие. Нескольких секунд ему было достаточно, чтобы обдумать свои следующие шаги.

– Господин Ван Маален, Вы оказали компании неоценимую помощь. Моя личная благодарность выразится в утроении суммы чека, который Вы получите в конце этого месяца, – голландец сдержанно, но весьма довольно улыбнулся, – Возвращайтесь в Брюссель и занимайтесь своими обычными делами, в ситуацию с господином Лао не вмешивайтесь! Я займусь этим лично.

– Был весьма рад пообщаться с Вами, мистер Мак Брайд, – Ван Маален встал, – Всего Вам доброго!

– Удачи, господин Ван Маален! – Мак Брайд встал, пожал руку голландцу. Проследил взглядом, как тот пружинистой походкой выходит из его кабинета и опустился обратно в кресло.

2

Посидев немного, шеф службы безопасности встал и направился в конференц-зал, где Петр Строганов проводил встречу со своими европейскими партнерами. Петр решил остаться в Милане, чтобы быть поближе к центру событий. И вдобавок использовать это время для наведения порядка в европейских делах компании. Мак Брайд распахнул двери роскошного зала для совещаний.

– Совершенно очевидно, что интерес к этому проекту со стороны Sate Investments… – говорил высокий человек скандинавской наружности.

– Петр мне нужно с тобой поговорить. Немедленно! – Мак Брайд не счел нужным, ни поздороваться, ни извиниться перед выступавшим.

Строганов, который слишком хорошо знал Мак Брайда, сразу понял, что дело действительно очень серьезное.

– Прошу прощения, – процедил он, встал быстрым шагом направился к двери. Поравнявшись с Мак Брайдом, он подхватил его за локоть и вдвоем они вышли в коридор.

– Джефри, ты… – начал было Петр, но тот лишь мотнул головой и увлек Петра к дверям туалетной комнаты. Когда они вошли, Мак Брайд закрыл за ними дверь на замок и включил воду.

– Ты собирался в Брюссель? – взгляд шефа безопасности был точно таким, как когда в бытность Петра восемнадцатилетним юношей, дядя Джефри отсчитывал его за что-то. Тогда Петру было стыдно и неловко и он всегда отводил глаза. Но теперь ему было почти сорок и он спокойно выдержал тяжелый взгляд:

– Да. И я не вижу в этом… – Что ты хотел от Лао?

– Ты лезешь не в свое дело Джеффри! Лао не твоя юрисдикция!

– Что ты хотел от Лао? – повторил Мак Брайд.

– Ну, хорошо! Мы должны были обсудить кандидатуру нового члена Сообщества. Ты должен понимать, насколько деликатен этот вопрос, а соответственно и секретен. Даже для тебя, мой старый друг, уж извини! – Петр вытащил из кармана сигареты, закурил. Мак Брайд все это время очень пристально следил за выражением его лица.

– Ну что ты сверлишь меня взглядом, – чуть смягчил тон Строганов, – Думаешь, я тебе вру?

У Мак Брайда на языке вертелся еще один вопрос, но он сдержался. Задай он его, Петру стало бы очевидно, куда он клонит, а он не хотел открываться. Нет, открываться еще не время, Джеффри чувствовал это. И чтобы Петр не заметил его замешательства, выдал:

– Лао умер вчера вечером.

– Твою мать, – Петр уронил сигарету на кафельный пол.

3

Через десять минут Петр Строганов, вынужденный извиниться перед своими партнерами и закончить встречу, вошел в свой кабинет, где его уже ждал его старый друг.

– Так говоришь, он выпал из окна? – спросил Петр, с ходу усаживаясь в свое кресло.

– Пока это все, что мне известно, – спокойно ответил Мак Брайд, пристально наблюдая за шефом.

– Чертов китаец, – проговорил Петр раздраженно, – Накурился какой-нибудь гадости и решил ускорить свое свидание с Буддой или кто там у них?!

– Не думаю, что Лао был религиозен, – вкрадчиво сказал Джеффри, – Он ведь как никто, знал истинное положение дел. А вот у нас действительно проблемы.

– И еще какие! – охотно поддержал его Петр, – Вся затея с экологическим законом может теперь провалиться. Десятки миллионов долларов и годы работы, все коту под хвост.

– Это очень неприятно, – согласился Мак Брайд, – но я не об этом… Я о твоей личной безопасности.

– Моей безопасности!? Ты ни черта не можешь сделать для моей безопасности, – Петр был очень раздражен. Никогда раньше он не позволял себе разговаривать с другом в таком тоне. – А знаешь почему? Потому что мне теперь нужно тащиться на самый долбанный край света, и вести долгий разговор с тремя стариками. Господи, да от одного их взгляда меня выворачивает наизнанку!

– Ты хочешь сказать, что собираешься в Тибет? – растерялся Джеффри.

– Да и в самое ближайшее время. Например, через час. Почему бы тебе не распорядиться, чтобы мне приготовили самолет? – Петр потер виски, как человек, у которого жутко болит голова.

– Зачем тебе туда? – Мак Брайд был явно обескуражен.

– Ты не получишь ответа на свой вопрос, – президент компании устало взглянул на начальника службы безопасности и своего старого друга. – Тайная часть Устава, только для полностью посвященных.

Мак Брайд понял, что в этот раз Строганов не юлит и поднял руки, показывая, что не собирается настаивать:

– Но я и мои ребята поедут с тобой.

– Нет, это исключено.

– Ты, наверное, чего-то не понимаешь! – теперь уже старый солдат позволил себе повысить голос, – Есть огромная вероятность, что Лао убили. Мы должны… Нет, мы просто обязаны, черт подери, предположить, что убили его не случайно! И, заметь, убили не члена китайской делегации на конференции по вопросам экологии. Убили главного служителя самого тайного и могущественного Ордена на Земле!

– И что?

Мак Брайд потряс головой:

– Дальше просто. Если они знали о Лао, они знают о тебе. Убрали его, уберут тебя! Думай головой, Петр! Единственный твой козырь в данной ситуации – это моя служба! У Лао не было такой службы и он мертв. Если откажешься от моих услуг, тоже умрешь!

– Я понимаю это, – Петр примирительно поднял руку, – Но и ты должен кое-что понять! Бывают ситуации, когда жизнь человека вторична. И какие бы опасения не терзали меня… К черту! Да будь я на сто процентов уверен, что меня ждет смерть… Я должен поехать! И должен ехать один.

Петр глубоко вздохнул, и похлопал друга по плечу:

– Орден просуществовал тысячи лет, он умеет, как гидра, жертвовать хвостом, чтобы выжить. Сохранение тайны важнее моей жизни. Надеюсь, ты можешь это понять. Помня твой опыт, эти годы работы на государство, знаю, что можешь.

Мак Брайд выслушал шефа и задумался, глядя, как тот разминает сигарету между пальцев. Наконец он согласно кивнул:

– Я понимаю. Но ты должен взять с собой Никиту. Пусть он будет с тобой до того момента пока ты… Не представляю как там это все устроено. – Мак Брайд мотнул головой. – В общем, до того самого момента, когда ты не должен будешь с ним расстаться. Очень надеюсь, что это должно произойти там, где для тебя уже не будет опасности.

– Я подумаю, – пообещал Петр, – А ты пока, сделай одолжение, займись выяснением обстоятельств смерти этого китайца! Мне, не смотря на все твои страхи, все-таки кажется, что у него возникли проблемы с головой, и он сам сиганул вниз.

– Я уже занимаюсь этим, – старик пригладил волосы.

– Отлично. Работай! У меня тоже много дел, – Петр поднял телефонную трубку и начал набирать номер, давая понять, что разговор закончен.

Джеффри Мак Брайд медленно направился к выходу. У самой двери он вдруг обернулся:

– Тебе не кажется, что нужно отозвать Сергея? – совершенно неожиданно для Петра спросил он.

– Что? – не сразу понял тот, – Почему отозвать?

– Возможно, здесь он нужен сейчас больше, чем там, – задумчиво сказал шеф безопасности.

– Нет, – резко ответил Строганов, – Там у нас возникла действительно серьезная проблема, решить которую под силу только одному человеку. А здесь!? Да что здесь? Лао выбросился из окна. Первые Магистры Ордена кончали и гораздо хуже. Ситуация дерьмовая, но вполне разрешимая. Нет, однозначно, он здесь не нужен. Здесь мы разберемся и сами. А вот там, там его помощь просто необходима.

– Да, наверное, ты прав, – неуверенно кивнул Мак Брайд.

– Конечно, я прав, – вздохнул Петр, – Не забудь приготовить самолет!

– Хорошо, – рука легла на ручку двери.

– И, Джеффри! – Мак Брайд обернулся. Петр смотрел на него устало улыбаясь, – Все будет хорошо, старина!

Мак Брайд нашел в себе силы улыбнуться в ответ и вышел из кабинета.

Глава 15

1

Палаточный городок был разбит на поляне, на берегу небольшой стремительной таежной речки. От ближайшей деревни – Нижней Семеновки, археологов отделяло несколько десятков километров. Тайга, раскинувшаяся на многие километры во все стороны от лагеря, в эту пору была особенно чудесна. Кристально чистый воздух был пронизан необыкновенной свежестью, косые лучи яркого сентябрьского солнца тут и там пронзали навесу из тяжелых сосновых лап, речки и ручьи звенели прохладной прозрачной водой, и наслаждаться их звоном не мешали ни раздражающий писк комаров, ни многоголосое жужжание прочих насекомых, как это происходит, скажем, в июне-июле.

Весь оставшийся день археологи занимались благоустройством территории. Организовали кострище, установили тент над столом, приладили тут и там фонарики, работающие от громоздких аккумуляторов, и, наконец, бросили все мужские силы на сооружение небольшого пирса. Вбили колья, сделав перила, вырыли и укрепили ступеньки, а затем сколотили из привезенных досок, небольшую, два на полтора метра, платформу. Чтобы закрепить ее двум смельчакам пришлось около получаса провести по пояс в холоднющей речной воде.

Когда начало смеркаться, шестнадцать участников экспедиции собрались вокруг большого костра. Ванштейн, его помощники «Чук и Гек», доктор Смирнов и охранник Николай Федорович сидели чуть в сторонке, за бутылкой французского коньяка.

Остальные сидели кружком и пели под едва слышный за нестройным хором юных голосов аккомпанемент Гришиной гитары. Сидели обнявшись, с наброшенными на плечи осенними куртками, передавая по кругу бутылки с водкой и вином, жадно затягиваясь сигаретами. Сидели, образовав живой круг, и пели звонкими, счастливыми голосами, упиваясь своей молодостью и бесконечной свободой, которую дарили всполохи костра, разведенного посреди бескрайней сибирской тайги.

Даже на губах повидавшего так много на своем веку профессора Ванштейна, иногда поглядывавшего на компанию своих подопечных, можно было заметить улыбку.

Прозвучали последние слова песни, гитара замолчала, а парни и девушки, радостно смеясь, поаплодировали сами себе. Гриша отложил инструмент и тоже улыбнулся. Рыженькая пятикурсница Света, симпатичная, если не обращать внимание на чересчур большой нос, встала и направилась к деревьям:

– Я попудрить носик.

Сидевший рядом здоровый, молчаливый парень Егор в смешной желтой панаме тут же вскочил:

– Я провожу.

– Обещаешь не подглядывать? – засмеялась рыженькая.

– Да ни ни! – и они скрылись в темноте.

– Далеко не уходите! – скорее для проформы крикнул им вслед старший из помощников Ванштейна (Гек).

– Глубоко не засадите! – тут же в рифму добавил Антон, достаточно громко, чтобы его услышали почти все сидевшие в кружке. Ребята рассмеялись.

Докурив сигарету, Гриша наплескал себе в пластиковый стакан. Отложил гитару и поднялся:

– Друзья, – прогремел он своим мощным голосом, – Предлагаю выпить за человека, благодаря которому была организована эта экспедиция. За человека, чье имя уже вписано в историю археологической науки золотыми буквами, но которому, и я в этом ничуть не сомневаюсь, еще предстоит сделать множество интереснейших открытий. За Вас, Яков Абрамович! – Гриша повернулся к профессору с поднятым стаканом, увидел как тот благосклонно кивнул, поднимая рюмку с коньяком, и одним залпом заглотил водку под одобрительный гул компании.

– Нуты могешь! – ткнул севшего на место Гришу Антон.

– А то!

Из леса в обнимку вышли Света с Егором. Девушку заметно покачивало от выпитого. Они подошли к костру, и заняли свои места в живом кругу.

2

Оглянувшись по сторонам, Софья наклонилась к самому уху сидевшего с левой стороны Антона и что-то заговорщицки прошептала.

Глаза Антона округлились. Он несколько секунд изумленно смотрел на девушку, а потом отчаянно закивал головой. Софья улыбнулась и поднялась со своего места.

– Ребята, – голос ее прозвучал на удивление звонко и все тут же замолчали, устремив взгляды на девушку. Даже Ванштейн со товарищи, прервали свое бурное обсуждение какой-то, по всей видимости интересовавший всех четверых, проблемы. – Я бы хотела спеть для вас, – смущенно улыбнулась Софья.

Последовала секундная пауза, а потом компания разразилась одобрительными возгласами:

– Да!

– Да, конечно!

– Спой!

– С удовольствием…

Сергей и Антон молча переглянулись.

Софья порхнула к Грише и о чем-то спросила в самое ухо. Гриша секунду поразмыслил, что-то вспоминая, потом улыбаясь сказал:

– Без проблем детка! Я могу наиграть даже «Времена года», правда тогда их никто не узнает.

Софья кивнула и повернулась к живому кругу.

Отблески костра плясали на ее прекрасном лице, отражаясь от ее бездонных глаз. Антону показалось, что воздух стал тягучим, и в нем повисло напряжение. Гришины пальцы ударили по струнам, извлекая из гитары первые аккорды проигрыша.

Пока Гриша играл вступление, Антон пытался судорожно сообразить, что же это за песня. Но понял лишь тогда, когда Софья пропела первую строчку, а после этого и до самого последнего слова, он уже не мог думать ни о чем…

– В конце тоннеля яркий свет, слепой звезды-ы…

Кристально чистый, обволакивающий с ног до головы голос разнесся по поляне. Все замерли.

– … подошвы на сухой листве. Оста-авят следы-ы.

Еще под кожей бьется пульс и надо жи-и-ить.

Софья посмотрела прямо в глаза сидевшему без движения Антону. И как много он сумел увидеть, почувствовать в этом взгляде. Сердце замерло, а внизу живота образовалась тревожная пустота. Она смотрела на него, наверное, меньше секунды. А перед тем как спела следующую строчку, закрыла глаза. Может быть, чтобы лучше прочувствовать настроение песни, а может быть, чтобы не увидеть его слез:

– Я больше может не вернусь, а может я с тобой остану-у-усь

Антон отвернулся.

– Останусь пеплом на губах

Останусь пла-а-аменем в глазах

В твоих руках дыханьем ветра-а-а

Останусь снегом на щеке

Останусь светом вдалеке

Я для тебя останусь свето-о-ом

Может быть, дело было в песне, может быть в голосе, таком чистом, пронзительном, проникающем в самое сердце, но Антон был не единственным, в чьих глазах появились слезы.

Софья продолжала петь. Щеки раскраснелись, голова чуть наклонилась в бок, пальцы теребили замок куртки. Гриша самозабвенно перебирал струны. Он был на грани экстаза. Еще никто никогда не пел под его гитару так хорошо…

– В конце тоннеля яркий свет и я иду-у

Иду по выжженной траве, по тонкому льду-у-у, а-а-а

Не плачь, я боли не боюсь,

Ее там не-е-ет.

Я больше может не вернусь,

А может я с тобой останусь.

Теперь голос набрал полную силу. Он заполнил собой всю поляну и понесся сквозь высокие ели, тревожа мохнатые колючие лапы, нырнул в ручей, растворяясь в бурном потоке, устремился к ночному небу, с которого смотрела только что родившаяся луна.

У Антона возникло ощущение, что лес подпевает ей. И это ощущение было невыносимым, оно разрывало сердце на куски.

Софья открыла глаза и снова посмотрела на него. Их взгляды снова встретились. И он понял все, еще до того как слова припева, обжигая барабанные перепонки ворвались в его затуманенный разум. Он понял все! Он вскочил на ноги, и под удивленными взглядами товарищей по экспедиции, зашагал к ручью. Он мог уйти от ее глаз, но он не мог убежать от ее голоса и этих ранящих сердце как острый нож слов припева этой дурацкой песни, долбанного саундтрека к плохонькому фильму. И слова эти настигли его:

– Останусь пеплом на губах,

Останусь пламенем в глазах

В твоих руках дыханьем ветра-а-а

Aa-aa-a

Останусь сне-егом на щеке,

Останусь светом вдалеке-е,

Я для тебя-я останусь све-ето-о-ом.

Сидящие вокруг костра забыли про Антона. Все снова смотрели на Софью. Смотрел на нее и Сергей. Обычно холодный, как далекий космос, блеск нестерпимо голубых глаз заметно потеплел, и в этот момент эти неземные глаза были красивы как никогда.

Девушка, набрав полную грудь воздуха, в третий и последний раз исполнила припев:

– Останусь пеплом на губах,

Останусь пламенем в глазах,

В твоих руках дыханьем ветра

Останусь снегом на щеке,

Останусь светом вдалеке,

Я для тебя останусь свето-о-ом.

Софья замолчала, опустив голову. Гриша убрал руку от струн, заставляя замолчать и гитару. Повисла мертвая тишина, через мгновение разразившаяся бурей (насколько на это способны четырнадцать пар ладоней) продолжительных аплодисментов.

3

Когда аплодисменты смолкли, на ноги поднялся Яков Абрамович Ванштейн, естественно с рюмкой в руке:

– Вы прекрасно пели, девушка! И я говорю Вам спасибо и предлагаю за это выпить. Но также я предлагаю и даже смею настаивать, чтобы этот тост стал на сегодня последним. У нас был трудный, долгий день, а завтра нам предстоит много работы. Так что советую всем как следует выспаться, – и он одним глотком осушил рюмку. Все выпили.

– Ну что, баиньки? – пробасил Гриша.

Все согласно закивали и начали убирать со стола. Потом все дружно сходили до ветра, почистили зубы и начали расходиться по палаткам.

Софья подошла к сидевшему в стороне, на берегу ручья Антону. Присела рядом:

– Антоша, милый! Это ведь всего лишь песня!

Слез уже не было, но его глаза все еще были красными. Хотя она вряд ли могла это заметить в слабом свете догоравшего костра. Антон кивнул.

– Пойдем, ты столько времени провел за рулем! Тебе нужно поспать! – голос ее был нежным и заботливым. Ни следа пронзительности, разрывавшей сердце.

Он взглянул в ее переполненное заботой лицо и снова кивнул.

– Ну, не раскисай! Вставай!

Он встал.

Она настояла, чтобы он почистил зубы и умылся и проводила его до палатки, где он должен был провести ближайшие дни вместе с Гришей и молчуном Егором.

– Спокойной ночи, – она поцеловала его в губы. Он не ответил на поцелуй, но все же сказал:

– Спокойной ночи! – и скрывшись в палатке застегнул за собой замок. В эту ночь ему снились тревожные сны. Он что-то искал на лесной поляне при свете молодой луны. Искал, зная что у него мало времени, потому что кто-то крадется за ним из лесной чащи. Искал, но никак не мог найти.

Охранник Николай Федорович, обошел лагерь, проверяя все ли в порядке, аккуратно затушил костер, выключил фонари и громко икнув, забрался в свою палатку. Лагерем завладела ночь.

4

Проворочавшись два часа в своей отдельной, стоявшей чуть в стороне палатке, Сергей так и не смог уснуть. Он натянул ботинки, накинул куртку и вылез в ночную прохладу. Не спеша добрел до речки, опустился на ступеньку пирса, и поднял голову к черному небу. В такой позе он застыл.

– Почему ты не подошел ко мне тогда, в Москве, в ночном клубе? – Софья, закутанная в длинный шерстяной шарф остановилась рядом с ним и тоже подняла лицо к небу.

– Тогда было не время, – тихо ответил он.

– А теперь время?

– Думаю, что да, – он оторвался от созерцания ночного неба и взглянул на девушку. Ее профиль, в мерцающем свете звезд завораживал.

– Слушай, зачем тебе все это? – она кивнула на расположившийся на поляне лагерь, – Зачем тебе все мы? Ванштейн, Гриша, Антон? Почему ты здесь?

Он продолжал смотреть на звезды. И на мгновение ей показалось, что единственным ответом на ее вопрос останется журчание таежного ручья и шелест ветра в хвойных лапах. Но загадочный итальянец все-таки ответил:

– Из-за женщины, – мягко проговорил он и поднялся.

– Ухты! Как в романах Дюма, – вздохнула Софья и потрогала свои волосы, – Она красива?

– Она прекрасна, как греческая богиня, – он посмотрел ей прямо в глаза.

– Богиня… – повторила она с придыханием и подалась вперед.

– Прекраснее любой богини, – прошептал он.

– И что же? Игра стоила свеч? – в ее голосе появилась сводящая с ума хрипотца. Руки легли ему на плечи.

Он вздрогнул всем телом. Потерявшими вес руками, бережно как тончайшую хрустальную вазу, обнял ее талию:

– Игра стоила гораздо большего…

Их губы встретились. Их первый поцелуй такой сладкий, такой будоражащий длился несколько секунд. Но для них эти секунды растянулись в вечность.

Она оторвалась от его губ, мимолетом взглянула в лицо и опустила глаза:

– Сеньор желает продолжить знакомство? – будоражащая хрипотца только усилилась, он чувствовал, как подрагивают ее руки, сплетенные на его затылке.

– Только если сеньорита не против, – он уже с трудом сдерживался.

– Не против, – нежно прошептала она, на мгновение прижавшись животом к твердой как камень выпуклости на его брюках.

– Идем! – взявшись за руки, они направились к его палатке. Они шагали бесшумно, словно парили над землей.

И как только за ними с характерным звуком закрылась молния замка на двери в палатку, их губы снова слились. Теперь уже в отчаянно-страстном, горячем, не знающем преград и границ поцелуе.

5

За полчаса до рассвета совсем еще молоденькая девушка с растрепанными волосами выскользнула из стоявшей в стороне двухместной палатки и почти бегом добралась до другой, большой, в которой спали и видели сны другие девушки. Нырнула внутрь и тут же уснула, чтобы через пару часов проснуться, как ни в чем не бывало.

Когда Софья, оставив на прощание, горячий поцелуй, выскользнула из палатки, Сергей одним рывком сел в своем спальном мешке. Нашарил в темноте свою куртку, достал из внутреннего кармана пакетик с кокаином. Принял двойную дозу, поморщился, спрятал порошок обратно в куртку. Лег на спину. Так с открытыми глазами он пролежал почти час, пока, наконец, не провалился в беспокойный сон.

Он идет по симпатичной мощеной улочке. Старинный тротуар покрыт еще совсем тонким ковром из пожелтевших опавших листьев. Лучи солнца, клонящегося к закату, весело играют на окнах небольших милых домиков. На балконах сушится выстиранное белье, где-то справа льется из колонки вода. Но странно, на улице ни души. Не спешат с работы мелкие клерки, не выходит из парикмахерской на углу солидная дама с зонтиком. Не проедет кабриолет с молодым щеголем, в невыносимо узких брюках за рулем. Не играют на крыльце окрестные ребятишки.

Он идет вперед, заглядывая в окна, в надежде увидеть чье-нибудь любопытное лицо, или хотя бы силуэт, или на худой конец покачивающуюся занавеску. Но все напрасно, дома вокруг совершенно пусты. Звук льющейся воды внезапно исчезает, полная тишина бьет прямо по нервам, он чувствует, как под шелковой синей рубашкой, (как он мог надеть эту рубашку с коричневыми брюками?) по спине от самого затылка побежала тонкая струйка пота.

Небо с невероятной скоростью затягивается рваными черными тучами, солнце, блеснув прощальным лучом, исчезает за черепичной крышей трехэтажного домика с красно-желтой, незамысловатой вывеской «БАКАЛЕЯ». Поднимается ветер.

Он идет вперед, чувствуя, как тело начинает бить озноб.

По испещренному трещинами тротуару, увлекаемый порывами ветра, проносится смятый обрывок газеты. Он успевает заметить заголовок первой страницы, напечатанный огромными кричащими буквами. Успевает прочесть всего одно слово, и это слово отдается в голове тяжелыми ударами молота по наковальне.

Гибель…

Ветер усиливается. Небо окончательно затянули тучи. Он упорно идет вперед, хотя ему очень холодно, хочется зайти в один из домов, найти одеяло, лечь, укрывшись и свернувшись калачиком, и отдохнуть, да отдохнуть.

Вдруг сквозь шум ветра пробиваются первые аккорды знакомой мелодии. Он из последних сил ускоряет шаг, заворачивает за угол. Через два дома по правой стороне он видит столики летнего кафе. В окнах кафе горит мягкий свет, из открытой двери звучит музыка. Вступает мужской прокуренный голос с сильным итальянским акцентом:

– Я держу мир на веревочке, я сижу верхом на радуге…

За крайним столиком, под едва держащемся на ветру зонтом, он видит женскую фигуру.

Изящная рука подносит ко рту чашку, она делает маленький неторопливый глоток. Поворачивает голову в его сторону, глаза спрятаны за дымчатыми стеклами очков. На ней легкое ситцевое платье с бесконечными разрезами по бедрам. Его тянет к ней, он еще ускоряет шаг, почти переходит на бег.

– Жизнь прекрасная штука, – продолжает напевать прокуренный голос.

Он уже близко, уже чувствует сладкий аромат ее рыжих волос. Уже открывает рот чтобы что-то сказать, но особенно сильный порыв ледяного ветра подхватывает переднюю часть подола ситцевого платья и бросает его ей на грудь. Он видит, боже, он отчетливо видит каждый изгиб бедер цвета спелого персика, каждый волосок, составляющий аккуратный треугольник, и даже…

Желание турбинным насосом гонит кровь к чреслам, угрожая разорвать изнутри, комом встает поперек горла мешая дышать. Собрав всю волю, он делает еще шаг, еще, протягивает дрожащие от возбуждения руки… и обнаруживает, что она исчезла.

Из дверей кафе на улицу высыпает горстка детей лет десяти-двенадцати. Они показывают на него пальцем и оглушительно громко хохочут. Они смеются подталкивая друг друга локтями, вытирая слезы с глаз. Он с ужасом понимает, что стоит перед ними совершенно голый, а его хозяйство торчит как вилы из стога сена. Он пытается прикрыться, пытается убежать, но ноги словно пристыли к тротуару. А дети смеются все громче и громче, это уже похоже на истерику. Вдруг он замечает, что его вид веселит не всех малышей. Маленькая девочка, которую почти не видно из-за спин других, озадаченно смотрит на него чудесными голубыми глазами, беззвучно шевелит губами и накручивает на пальчик непослушную прядь длинных черных волос.

– Хватит, – ее звонкий голос перекрывает безумный смех, и все медленно оборачиваются к ней. – Хватит, разве вы не видите, дяде холодно.

– Дура, – не совсем уверенно отвечает мальчишеский голос.

Но тут же его поддерживают еще несколько голосов, – Дура, стерва, заткнись, заткнись стерва!

Дети отходят от голубоглазой девочки на несколько шагов, окружают ее полукругом.

– Стерва, стерва, – они уже скандируют звенящими от возбуждения голосами.

Возле каждого из них появляется груда камней. Мальчик в синих спортивных шортах, с жидкими белесыми волосами первым опускает руку к своей груде. Задержавшись на секунду, рука возвращается с серым камнем, размером с мандарин и острыми рваными краями.

Чудная знакомая мелодия, сменяется сумасшедшими звуками тяжелого рока.

Его хозяйство опало. Ему больше не холодно, наоборот он буквально сгорает от жара, исходящего прямо от земли. Пот заливает глаза. Все происходящее воспринимается как фильм в замедленном действии.

Мальчишка в шортах заносит руку с камнем за плечо, толпа возбужденно кричит:

– Давай, покажи ей, проучи стерву! Стерва!

– Стерва, – неслышно повторяют его губы и рука резко выпрямляется отпуская серый булыжник прямо в широко открытые прекрасные голубые глаза, глаза налитые слезами, горькими слезами детской обиды.

Камень просвистев в воздухе, с отвратительным звуком врезается в верхнюю губу девочки. Вскрикнув, она хватается за лицо и опускается на колени, по подбородку льется кровь.

– Стерва! – уже визжат голоса, десяток маленьких юрких детских рук шарят в поисках камней. Шарят не долго, и все до одной находят. Одна за одной руки уходят за плечи, потом выпрямляются, метая камни.

Камень разрывает ухо, стоящей на коленях девочки.

– Дура!

Камень гулко ударяется в грудь.

– Заткнись!

Камень попадает в ладонь, закрывающую окровавленное лицо, ломая два пальчика.

– Получи, получи СТЕРВА!

Камни попадают в лицо, живот, плечи, ноги. Они крушат кости, рвут плоть.

Он обнаруживает, что может двигаться. Он бросается к детям, хочет остановить ужасное действо. Но боковым зрением замечает, что она снова сидит за своим столиком, а подол ситцевого платья развевается на ветру. Он замирает, аккурат посредине. Его глаза и устремления мечутся между горсткой обезумивших детей и вожделенной женщиной.

Сознание готово разорваться…

– Сергей, Сергей!

Он открывает глаза и ему требуется долгая секунда, чтобы понять, где он, и кто зовет его по имени. Наконец он привязывается к месту и времени и узнает голос:

– Секунду, профессор, – выкрикнул он и выбрался из спального мешка. Голова гудела, во рту поселился отвратительный ржавый привкус, как всегда бывало после таких снов-видений. Он знал, что образы из сна растворятся через считанные минуты, а вот мерзкий привкус останется на пару часов.

Итальянец выбрался из палатки в недавно родившийся сентябрьский день. День, который принесет так много смертей… Смертей, одна из которых оставит на его сердце глубокий, незатягивающийся шрам. Но пока ничто не нарушает таежной тишины, а Беретты мирно покоятся в скрытых от взглядов кобурах…

Сергей улыбнулся разбудившему его Ванштейну:

– Доброе утро, сеньор Строганов, – проговорил тот, явно чем-то обеспокоенный.

– Доброе утро, Яков Абрамович!

Глава 16

1

Антон выбрался из палатки, и ему пришлось зажмурить глаза, так ярко светило осеннее солнце. Трава была очень мокрой, и пока он, зевая, добрался до самодельного пирса, брюки на щиколотках пропитались влагой и окрасились в темный цвет. Он чувствовал себя прекрасно. На свежем воздухе спалось замечательно. Добравшись до пирса, он присел на корточки, зачерпнул ладонями холодной чистой воды и плеснул в лицо. Это его мгновенно взбодрило, последние остатки сна улетучились. Он плеснул в лицо водой еще несколько раз, выпрямился, довольно потянулся. Полной грудью вдохнул волшебный таежный воздух, наполненный ароматами ночного дождя, трав, грибов и, конечно же, хвои.

– Хорошо! – вслух сказал он и направился обратно к просыпающемуся лагерю.

– Доброе утро, Яков Абрамович!

– Утро доброе, Антон! – профессор сидел на маленьком раскладном стульчике возле костра, на котором, в закопченном чайнике, закипала вода, и рассматривал сложенную вчетверо большую цветную карту. – Как спалось на природе?

– Спасибо, отлично, – ответил Антон широко улыбнувшись.

– Я слышал Вы приехали из Англии? Вроде бы, учились там в престижном университете, даже участвовали в профессиональных автомобильных гонках, – Ванштейн изучающе посмотрел на него поверх нацепленных на кончик носа очков.

– Да вроде бы так, – смутился Антон. – Это Сергей Вам рассказал?

– Отнюдь. Это ваша красавица-спутница отрекомендовала Вас подобным образом.

Антону оставалось лишь развести руками.

– И что же заставило Вас вернуться на родину? – не отставал профессор.

– Любовь, – сказал Антон, подняв глаза к синему небу. Ванштейн удивленно поднял брови, а Антон добавил, – к истории. Любовь к истории, профессор.

– А-а, – протянул Ванштейн, словно раздумывая стоит ли поверить этому объяснению и прекратить расспросы, – Ну что ж, это… Это заслуживает всяческого уважения, молодой человек.

Антон кивнул:

– Доброго дня профессор!

– И вам, Антон, – кивнул Ванштейн и вернулся к изучению карты.

В этот момент взгляд Антона упал на стоявшие на границе поляны, на которой был разбит их лагерь, «Лэнд Роверы». Их было только три.

– Куда делся четвертый джип? – спросил он уткнувшегося в карту профессора.

– Разве вы не знаете!? – Ванштейн удивленно посмотрел на своего студента, – Сергей уехал в Нижнюю Семеновку. Это деревня в пятидесяти километрах отсюда.

– Но для чего? – растерялся Антон, – Мне он ничего не сказал.

– Да, собственно, это обычная наша практика. Я имею в виду себя и своих помощников. Связаться с аборигенами и расспросить их об этих краях, – Ванштейн серьезно посмотрел на Антона, – Зачастую выслушать какую-нибудь белиберду про нехорошие места: мол, вы туда не ходите, и все в этом духе. Но иногда везет. Какой-нибудь толковый местный может своим рассказом сильно облегчить и сократить время поиска того, за чем, собственно, и прибыла экспедиция. Сергей вызвался выполнить эту, с позволения сказать, миссию. Я, естественно, был не против. У него колоссальный опыт.

– И как давно он уехал? – прервал размышления профессора Антон.

– С самым рассветом, – ответил Ванштейн и взглянул на свои часы, – примерно полчаса назад. И, Антон!

– Да, профессор!

Ванштейн потеребил бороду, раздумывая, стоит ли продолжать. Потом кивнул сам себе и сказал:

– Э-э, Сергей уехал не один. Ваша подруга Софья уехала вместе с ним.

Помолчав немного, внимательно глядя на Ванштейна, Антон севшим голосом сказал:

– Я бы хотел отправиться за ним.

Теперь пришел черед Якову Абрамовичу Ванштейну глубоко задуматься. Он заметил накануне, что Антон вскочил на середине чудесной песни, которую пела эта крайне симпатичная девушка. Теперь у него не было никаких сомнений, по поводу того, что именно заставило Антона забыть об Англии и остаться в Щегловске. Антон не соврал, это была любовь. Только вот объектом этой любви была вовсе не история. Ванштейн не хотел конфликтов, но он кое-что узнал об этой жизни. Поэтому, покачав головой, он тихо сказал:

– Думаю, Вам можно доверить автомобиль как никому другому, – посмотрел парню прямо в глаза и, увидев в них то, что и ожидал увидеть, добавил, – Вы умеете читать карту?

– Обязательно! И пользоваться спутниковой навигацией. Участвовал пару раз в небольших ралли-рейдах.

– О-о, – Ванштейн поправил очки, – Ну тогда, собственно…

– Ага, спасибо профессор.

Антон завел двигатель, бросил в рот жвачку, и первым делом уткнулся в экран системы спутниковой навигации. От места их стоянки до Нижней Семеновки на самом деле было ровно пятьдесят три километра. Он прикинул возможную скорость Сергея:

– Час сорок, – пробормотал он себе под нос, – А если ты Софочка пожелаешь в кустики, или там полюбоваться каким-нибудь открывшимся видом в объятиях соблазнительного итальянца, то и все час пятьдесят. Сорок минут форы, – он уже разворачивался, чтобы вырулить на дорогу, – У меня есть час. Час и пятьдесят три километра, – и уже в полный голос, – Готовьте свои секундомеры! На быстрый круг уходит Антон Красношлыков, по прозвищу Русская Ракета. Ему во что бы то ни стало нужно побить время итальянского гонщика, сеньора У-меня-8с-компетиционе! Вы думаете, у него нет шансов… Что ж, смотрите и удивляйтесь!

«Лэнд Ровер» рванулся вперед по узкой отвратительного качества грунтовке. Скорость, с которой он вошел в первые несколько поворотов, была слишком высокой. У него не было штурмана, автомобиль был слишком тяжелым. Такая скорость была действительно очень опасна для жизни.

Зачем ему нужно было догонять их? Ведь он мог ехать спокойно и встретиться с ними в деревне.

По двум причинам.

Во-первых, в Англии его звали Русская Ракета, и он привык принимать без раздумий все вызовы, касавшиеся время и скорости.

Во-вторых, (и эта причина была главной, хоть и не до конца осознанной) что-то гнало его вперед. Какое-то то-ли предчувствие, то-ли ощущение, охватившее его в тот самый момент, когда он заметил отсутствие одной из машин. И это самое предчувствие сверлило его грудную клетку, заставляя сильнее давить на педаль акселератора.

«Лэнд Ровер» продолжал штурмовать повороты, каждый раз рискуя сорваться в слишком сильный занос и впечататься в толстый ствол сосны или слететь в какой-нибудь овражек. Часы отсчитывали драгоценные минуты.

2

Спустя один час и сорок три минуты, с того момента, когда они выехали с поляны, где располагался лагерь археологов, Сергей остановил покрывшийся пылью внедорожник возле покосившегося забора.

– Нижняя Семеновка? – спросила Софья.

Сергей кивнул.

Он не спеша тронул автомобиль вдоль улицы, мимо шеренги неказистых маленьких домиков, отгороженных ветхими деревянными заборами. Доехав до некоторого подобия площади, они остановились. За все это время они не увидели ни одного живого существа. Сергей заглушил двигатель, и двое выбрались из салона.

Над деревней висела абсолютная тишина. Ни голосов, ни шума двигателя работающего трактора или бензопилы, ни скрежета калитки, ни хлопков дверей, ни кудахтанья кур или лая собак. Деревня выглядела абсолютно мертвой.

– Что-то мне не по себе, – прошептала Софья.

Сергей лишь крепче сжал ее руку.

По правой стороне стояли два кирпичных двухэтажных здания, слева чернела коробка автобусной остановки, а мимо нее под прямым углом от той улицы, по которой они шли, уходила другая. Постройки на ней были не такими убогими. Наоборот, это были добротные избы из бревен и бруса, двух– и даже трехэтажные. Но и эта улица была пуста и молчалива. Сергей повернулся к кирпичным зданиям. Первое, вероятнее всего было зданием деревенского клуба, потому что сквозь окна первого этажа можно было видеть некое подобие зала, с небольшой сценой и несколькими десятками стульев, стоявших неровными рядами. Они прошли вдоль здания, свернули к следующему. Там они увидели крыльцо с выцветшей вывеской:

«Нижнесеменовское почтовое отделение».

– Может быть там есть люди? – шепотом спросила Софья.

– Давай зайдем и проверим! – предложил Сергей и они зашагали к двери.

– Добрый день, – осторожно произнося слова, поприветствовал Сергей, сидевшую за стеклом женщину лет тридцати.

– Здравствуйте, – немного нервно ответила она. Ее взгляд был каким-то странным. Но младший Строганов этого не заметил. Не мог заметить! Просто потому, что не знал, как обычно смотрят тридцатилетние женщины с большими курносыми носами, широченными плечами и выменем вместо груди. Ведь он всю жизнь смотрел только в глаза девушкам, чьи груди так и просились в объектив фотокамер, а животы не отличались геометрией от взлетно-посадочной полосы.

Он оглядел помещение. Грязные стены, облупившийся в потеках потолок, две кабинки, с застекленными дверями, на которых выцветшей краской написано «Межгород».

– Извините, – голос заставил Сергея встрепенуться и снова взглянуть на женщину.

– Извините, – повторила она, – Вам нужно позвонить?

Нужно ли ему позвонить? Нет, черт возьми, ему не нужно звонить! Потому что полтора месяца назад, один человек, до которого неведанным образом дотянулись длинные руки старины Джеффри Мак Брайда, уже позвонил с одного из этих телефонов (должно быть с того, что слева).

И вставший в стойку, словно хорошо обученная охотничья собака, учуявшая дичь, могущественный Орден, не нашел ничего лучшего, чем прислать сюда его. И теперь все, кому можно было позвонить, были здесь. ОН был здесь.

И теперь он был уверен, что его долгое путешествие было не напрасным. Джеффри попал в яблочко. Сергей еще раз прогнал перед мысленным взором, пустые, мертвые дома, пялявшиеся на них пустыми зрачками темных окон, и кивнул сам себе. Они были здесь. Теперь он чуял их, ощущал их мерзкий, кисловатый запах, слышал звук их частого, возбужденного дыхания.

И к своему удивлению осознал, что не знает, что ему нужно делать. Он попытался порыться в памяти, вспоминая главы из мудрых книг. Они были полны описаниями и предупреждениями, да, прежде всего предупреждениями! Но совершенно не содержали инструкций. Во всех этих долбанных томах, пропитанных духом тысячелетий не было ни одного дельного совета. Ни слова о том, что стоит обращать внимание на выражение лиц уродливых работниц деревенских почтамтов.

Неуловимым движением Сергей бросил корпус вправо. Острие топора со свистом пролетело мимо уха, возле самого плеча и вонзилось в деревянную стойку, за которой сидела толстая почтальонша. Он резко обернулся и увидел человека, обеими руками сжимавшего рукоять топора, чуть было не расколовшего его голову как долбанный орех. Грязная синяя рубашка, спутанные волосы, пустые ничего не выражающие глаза, глядевшие одновременно прямо на него и в никуда. Не медля более ни секунды, итальянец выбросил вперед ногу. Тяжелая рифленая подошва впечаталась в нос нападавшего, заставила его выпустить из рук топор, отбросила назад на двух других… тварей.

Да, это были не люди. Их пустые глаза горели жаждой крови. Они были зверьми, ужасными тварями, мечтающими полакомиться свежей плотью. Еще одна тварь, когда – то бывшая хромой старухой-самогонщицей, приютившей у себя странного постояльца со шрамом на щеке, заходила справа, вытянув к нему сморщенные пальцы. Он повернулся к ней, раздумывая, что же ему делать.

Сзади ему на шею набросили удавку, огрызок телефонного провода, и сдавили с нечеловеческой силой. Он откинул голову и поднял глаза. Толстая почтальонша, забравшись на стойку, перекинула безразмерную грудь через стекло с надписью «Касса». И теперь с перекошенным лицом тянула на себя два конца обрывка телефонного провода, который все сильнее врезался в шею Сергея. Софья зажалась в угол и смотрела на происходящее округлившимися от ужаса глазами. Истошный крик ужаса медленно подбирался к ее горлу. Рука Сергея тем временем скользнула под полу куртки и появилась обратно, сжимая большой охотничий нож с зазубринами на лезвии. Не раздумывая, он перехватил нож поудобней и наотмашь ударил вверх и назад. С отвратительным чавкающим звуком нож вошел в левый глаз почтальонши на две трети длины лезвия. Тварь издала отвратительный звук, нечто среднее между вскриком испуганного ребенка и кашлем умирающего от рака легких курильщика. Потом, выпустив из враз ослабевших пальцев удавку, завалилась назад, соскальзывая с ножевого крючка и громко рухнула со стойки, опрокинув стул, на котором сидела секунду назад.

Софья увидела на лезвии кровь, перемешанную с глазным белком, и ее вырвало. Сергей шагнул вперед и со всей силы вогнал нож прямо в сердце надвигавшейся старухи. Повернул. Резко рванул на себя, освобождая оружие. Старуха осела на пыльный пол.

В углу две других твари, одна из которых до недавних пор была здоровенным мужиком, поднялись с пола, отшвырнули того, которому Сергей раздробил нос подошвой ботинка, и двинулись на людей.

Сергей взглянул на Софью. Зажавшаяся в углу, закрывшая рот рукой она тоже смотрела на него. И во взгляде ее смешались страх, отвращение и мольба. От этого взгляда у него сжалось сердце. Как же сильно ему в тот момент захотелось достать свои Беретты и двумя нажатиями на спусковые крючки решить все проблемы и убраться из этого гребаного здания.

Но нет, он не мог, не хотел… Не хотел, чтобы она знала.

(Знала что? Что он чудовище, не лучше этих грязных исчадий ада?).

Конечно, трюки с ножом тоже могут навести ее на некоторые мысли, если они отсюда выберутся, но это можно будет объяснить. Объяснить везением, страхом, чем-то еще. А вот объяснить два сверкающих сталью итальянских пистолета… Нет нельзя. Пока нельзя. Все еще может обернуться хорошо!

Твари приближались. Здоровый пер прямо на него. Второй, худосочный, пожилой мужичонка обходил слева. У него в руке был зажат какой-то предмет. Сергей не успел рассмотреть что именно это было, потому что здоровый ринулся на него. Он выбросил вперед руку с ножом, снова целя в сердце. Но тварь увернулась и нож вошел в плечо. Огромное, в сто тридцать килограмм тело врезалось в изящную фигуру итальянца. Словно пара танцоров, исполняющих захватывающее па, они полетели по воздуху, пока спина Сергея не впечаталась в стойку. В глазах потемнело. Нависшее над ним существо раззявило рот, обнажая кривые желтые зубы, с которых капала слюна. Эти зубы потянулись к шее Сергея. Человек сумел пропихнуть руки под мышки нападавшего, и собрав все силы, толкнул его вверх. Массивное тело чуть поддалось, и на какое-то мгновение его вес перестал давить на Сергея. Этого мгновения ему хватило. Он выскользнул из-под здоровяка, словно скользкая рыбина из руки незадачливого ловца. Вскочил на ноги и впечатал подошву ботинка, ту самую, уже окропленную кровью, в массивный затылок. Раздался омерзительный хруст. В следующее мгновение он увидел молоток. Молоток! Вот что сжимала вторая тварь. И теперь она, стоя в каком-то метре от зажавшейся в углу Софьи, занесла его над ее головой. Итальянец рванулся вперед и за долю секунды до того как молоток опустился на прекрасное лицо его спутницы, выхватил оружие из занесенной для удара руки. Схватив тварь за плечо, он резко развернул ее к себе лицом и трижды коротко ударил тупым концом. В лоб, в нос и снова в лоб. Софья снова закричала.

Сергей же продолжал действовать. Больше не представляя как сможет объяснить подобное, (если, конечно, в этом появится необходимость), но все еще надеясь на лучшее, он подбежал к здоровяку, который уже поднялся на колени и начал поворачивать к ним, превратившееся в кровавую маску лицо. Схватил ручку молотка двумя руками и размахнувшись как заправский бэттер, впечатал молоток прямо между глаз. На пол брызнули мозги.

Не обращая на это внимания лже-археолог перевел взгляд к двери, туда где должна была валяться тварь, пытавшаяся разрубить ему голову. Все, что он успел увидеть, это ногу поспешно исчезнувшую за скрипнувшей дверью.

Дернувшись было следом, Сергей остановился, развернулся и подбежал к девушке. Опустился рядом с ней колени, крепко обнял. Ее тело содрогалось от рыданий. Он уже начал лихорадочно думать, что же ему делать с ее истерикой, как вдруг рыдания прекратились. Немного отдышавшись, она прошептала ему на ухо:

– Кто, кто они? – всхлипнула, – Это ведь не…, не люди?

– Это Накхефы, солнышко – вкрадчиво проговорил Сергей.

– Что, что это значит?

– Это что-то вроде вируса, – он не собирался объяснять ей, что Накхефы (так, по крайней мере, их называли те самые древние тома из тайной библиотеки Ордена, которые он вспоминал пару минут назад) – жертвы Вакхафов. Страшные существа, которыми движет только жажда свежей крови.

– Вируса?

– Вируса, верно, – для убедительности он кивнул.

– Ты уже видел такое? – она все еще всхлипывала.

– Да в Мексике. Но теперь все позади, – так мягко и убедительно, как только мог.

– Да, позади, – она обняла его крепче.

– Но нам нужно уходить! Как можно скорее, – он немного отстранился и взглянул в ее глаза.

– Да, да!

– Тогда пошли, – он встал, помог ей подняться и, показывая пример, уверенно зашагал к двери.

– Сережа, нет, – тихо сказала Софья и схватила его за рукав.

– Ну что еще? – обернулся он.

В ответ она лишь молча указала пальцем на окно.

Он медленно поднял взгляд.

Здание нижнесеменовского почтового отделения было окружено грязными, плохо одетыми людьми, вернее теми, кто когда-то были людьми, а теперь стали Накхефами. Их лица были перекошены в гримасах ненависти, а глаза залиты кровью. Вытянув вперед руки со скрюченными пальцами, они медленно шагали к крыльцу, тихо рыча. У некоторых в руках были зажаты молотки, топоры, вилы и еще бог весть что.

– Они нас убьют? – едва слышно спросила Софья.

– Нет, милая, – просто ответил Сергей и схватив ее за руку увлек к выходу.

Дверь распахнулась, и яркий свет осеннего дня резанул по глазам. Они выскочили на крыльцо, а со всех сторон к ним приближались голодные человекоподобные твари. На первый взгляд их было около сотни. С каждой секундой кольцо сжималось. У людей в запасе еще оставалось несколько метров. Вдоль левой стены здания Сергей заметил коридор. Там тварей было не так много как справа и по центру, а ближайшую от стены отделяло больше двадцати шагов. Сергей начал быстро соображать, как же им воспользоваться этим, но в этот момент из-за угла донесся звук работающего автомобильного двигателя…

Накхефы остановили свое, казавшееся неизбежным движение. Звук становился все громче, пока, наконец, из-за угла не показался УАЗик. Он поравнялся со зданием почтамта и остановился. С водительского сиденья выбрался человек. Сергею показалось, что его левая щека изуродована шрамом. Человек зашагал от машины и остановился прямо напротив крыльца, отгороженный от Сергея и Софьи тремя рядами своих уродливых солдат. Даже с расстояния тридцати метров Сергей мог прекрасно видеть хищную ухмылку на его уродливом лице. Твари продолжили движение.

– Ты умеешь водить машину? – спросил он в самое ее ухо.

– Мой парень профессиональный гонщик, – шепотом ответила она, и он даже успел порадоваться, что она сохраняет самообладание в такой дикой ситуации.

– Прямо сейчас ты побежишь вдоль этой стены, запрыгнешь в этот джип, и на полном ходу поедешь отсюда! Туда, где ждет Антон. Потом вы вдвоем поедете обратно в лагерь и скажете Ванштейну, что нужно немедленно сворачивать экспедицию! Все ясно?

– Я не…

– Никаких «не», милая! Это единственный шанс! Пошла!

И Софья сорвалась с места. Одновременно Сергей шагнул с крыльца навстречу приближавшимся тварям. Его лицо озаряла ослепительная улыбка, глаза горели как маяки в ночной тьме. Твари остановились. Он сделал еще шаг. Твари зарычали громче и попятились.

– Страшно? – жутким голосом прорычал Сергей. Краем глаза он видел, как Софья преодолела уже три четверти пути до машины. И, слава Приории, твари не обратили на нее никакого внимания. Отсутствующие взгляды их голодных глаз были устремлены только на него.

– Отлично девочка! Ты молодец! – его улыбка стала еще шире.

Твари по-прежнему не решались перейти в наступление.

Сергей видел, как Софья подскочила к джипу, распахнула водительскую дверь и впорхнула за руль. Он уже был готов победно рассмеяться, когда на заднем сиденье джипа мелькнула тень…

Его сердце замерло. Тень оказалось здоровым мужиком. Он набросил что-то на голову девушки. Сергею было плохо видно, но, кажется, это был мешок из красной ткани. Все еще не веря, что это происходит, младший Строганов увидел, как человек со шрамом, стоявший посреди улицы, с довольной ухмылкой быстро зашагал к машине, попутно бросив на него полный торжества взгляд.

– Ловушка! – вслух прошептал парень, словно в дурном сне наблюдая, как Вакхаф со шрамом подходит к машине, помогает тому, кто притаился на заднем сиденье перетащить назад и Софью, садится за руль и трогает джип с места.

От машины человека отделяли, стоявшие в несколько рядов, твари. Он рванулся вперед, прямо на вытянутые вперед грязные руки со сморщенными пальцами, прямо на горящие жаждой крови глаза, на безразличных лицах. Твари сомкнулись плотнее. Сергей подлетел к ним. Встретился взглядом с существом, еще недавно бывшим тем самым мужиком, который последним разговаривал с Семеном Полоцким. Не останавливаясь, он схватил его за куртку и отшвырнул в сторону. Тут же выбросил кулак вправо, разбивая нос толстой женщины со спутанными светлыми волосами. Бросил тело вперед, разрубая строй атакующих. Со всех сторон к нему тянулись руки с грязными длинными ногтями. Хватали его за отвороты куртки, рукава, штанины. Но человек продвигался вперед, ломая руки, расшвыривая, разбивая носы, сбивая с ног и наблюдая…

Наблюдая, как Софью с мешком на голове, перетащили на заднее сиденье, как человек со шрамом вернулся за руль, как тронул автомобиль с места. И даже уворачиваясь от летевшей прямо в глаза палки с торчащими во все стороны гвоздями, он видел как УАЗик, набирая скорость, катится к восточной окраине деревни. И в тот момент, когда автомобиль все-таки скрылся из его поля зрения, Сергей на невообразимо долгое мгновение замер. Его сердце сжалось, глаза потускнели. Отчаяние проникло в мозг. Неужели он снова потерял ее? Мир вокруг перестал существовать. Ему нестерпимо захотелось кокаина.

Что-то врезалось в висок, все вокруг закружилось, в глазах потемнело. Колени подкосились, Сергей с прилипшими к высокому лбу темными волосами начал медленно опускаться на землю. Кто-то вцепился ему в шею. Сквозь туман, заволакивающий глаза он увидел обезображенное рваной раной лицо. В густой растрепанной бороде застряли куски окровавленного мяса, которые теперь гнили и распространяли вокруг жуткую вонь. Накхефу вчера удалось добраться до последней деревенской овчарки. Та дала бой, рассекла твари щеку и подбородок, прокусила руку, но все равно была сожрана без остатка, если не считать нескольких маленьких кусков свисавших с бороды. Теперь его руки все сильнее сжимали шею жертвы. Жертвы, чье мясо и кровь были в разы вкуснее собачьих. Со всех сторон человека обступили Накхефы. Тот, которому удалось ударить человека, снова поднял свое оружие – черенок от лопаты.

УАЗик выехал из деревни.

3

Глаза жертвы закатились. Горло было перехвачено железной хваткой чудовища, и из него больше не вырывалось дыхание. Еще пара секунд и жертве конец. Почувствовавшие вкус добычи Накхефы взвыли от восторга. Тварь с палкой ударила во второй раз. Но вместо того, чтобы впечататься в лицо жертвы, палка на полпути врезалось в колено. Человек успел выставить ногу. В следующее мгновение он ее резко разогнул и пытавшийся ударить его Накхеф, сам получил страшный удар, отбросивший его назад, на других тварей. В ту же секунду правой рукой человек ударил в заросшую волосами морду существа, сжимавшего его горло. Удар заставил тварь разжать руки. Второй удар, последовавший сразу за первым, отбросил ее назад.

На несколько секунд вокруг человека образовалось пустое пространство. Кольцо грязной земли диаметром всего в пару метров. Эти метры отделяли его от них. От десятков Накхефов с раззявленными ртами, из которых капала слюна, и налитыми кровью голодными глазами.

Человеку нужно было немного времени, всего пол-минуты или чуть больше, чтобы прийти в себя и немного отдышаться. Если бы эти пара метров могли дать ему эти секунды… Тогды бы все изменилось. Тогда бы эти метры стали отделять не его от тварей, а тварей от него. Тогда бы Накхефам пришлось пожалеть о том, что они подобрались слишком близко. Но два метра могли подарить человеку всего несколько секунд. Накхефы двинулись к нему одновременно со всех сторон.

Звук автомобильного двигателя ворвался в пронизанный ядовитыми запахами и заполненный голодным сопением воздух деревенской площади также внезапно, как обрушивается ливень в азиатских тропиках. Звук этот быстро приближался с запада.

Накхефы снова замерли (некоторые уже подобрались к обессиленному человеку на расстояние вытянутой руки) и медленно, нехотя повернули головы навстречу все нарастающему гулу.

Мыслям приходилось прорываться сквозь вязкую пелену горечи утраты, но все-таки он понял. Понял, что этот звук отличается оттого, который он слышал две минуты назад. Только вот чем? Чем? Ответ пришел через мгновение. Все просто: это было не натужное тарахтение слабенького движка УАЗика. Это был рев мощного двигателя «Лэнд Ровера».

– Антон, – прошептали бледные губы.

Через мгновение из-за пригорка на огромной скорости вылетел внедорожник. Водитель не раздумывая, направил автомобиль прямо в скопление окруживших извалянного в грязи человека тварей.

Острота зрения вернулась к Сергею, и он увидел, что стекло на двери водителя разбито вдребезги, а из носа самого Антона двумя ручейками бежит кровь. Значит, Антон уже познакомился с Накхефами, скорее всего остановившись на въезде в деревню, чтобы спросить дорогу. Они напали на него, но он смог их одолеть. Этот паренек не переставал удивлять давно ничему не удивлявшегося сеньора Строганова.

«Лэнд Ровер» летел на толпу. Решетка радиатора врезалась в оказавшегося ближайшим Накхефа, ломая ему ноги и позвоночник, бросая его на других. Потом впечаталась еще в одного, и еще, и еще… Воздух наполнился звуками ломающихся костей. Двигатель вездехода ревел на высоченных оборотах. «Лэнд Ровер» прорывался сквозь тварей, как огромный ледокол сквозь скопление льдин, двигаясь прямо к тому, кому, как казалось, не избежать роли добычи.

Инстинкт самосохранения Накхефов начал работать с опозданием. Но все же начал. Голодные звероподобные существа, издавая омерзительные звуки, стали отпрыгивать в сторону с траектории движения несшего смерть автомобиля. Кольцо вокруг Сергея снова разжалось.

4

Автомобиль резко затормозил прямо напротив человека. На радиаторной решетке виднелись ошметки мозгов и клочки волос. Пассажирская дверь распахнулась, и оттуда выглянуло бледное лицо Антона Красношлыкова.

– Садись! – Антон даже не кричал.

Сергей мгновенно вышел из оцепенения и сделал шаг к спасительной двери.

Антон смотрел на Сергея. Ему казалось, что тот двигается слишком медленно. Он не увидел, как с левой стороны к внедорожнику подсочил один из Накхефов. В тот самый момент, когда Сергей уже занес ногу, чтобы поставить ее на подножку джипа, подобравшийся незаметно Накхеф со всего размаху ткнул свое оружие прямо в разбитое окно. Оружием твари были вилы. Обычные, ничем не примечательные, блядские вилы с четырьмя не слишком острыми, измазанными грязью лезвиями.

В самый последний момент Антон успел дернуться и избежать смертельного удара. Но все же одно из четырех лезвий вонзилось сверху в левое плечо, а еще одно прошлось по шее, оставив глубокий рваный порез.

Сергей словно воткнулся в невидимую стену. Он ошарашено смотрел на раны своего спасителя, из которых уже фонтаном била кровь. Он видел лицо Антона, перекошенное от невыносимой боли, слышал его стон.

Из темных глубин его сознания начало сочиться давно забытое чувство. Сначала это был лишь тоненький ручеек, но через мгновение он превратился в мощный поток, который заполнил все его естество. Чувство это заставило его прекрасные глаза снова загореться неземным пламенем, а сердце учащенно забиться в груди.

Этим чувством была ярость.

Больше не время для притворства. Скрывать свою сущность больше не от кого. Софью увезли твари со шрамами, а Антон истекает кровью за рулем «Лэнд Ровера».

Время притворяться прошло! Настало время убивать!

Двигаясь грациозно, словно гепард, Сергей запрыгнул на капот внедорожника.

Одним движением расстегнул куртку. Отвел руки вниз и назад, сведя плечи. Куртка с тихим шорохом сползла вниз и упала на капот.

На нем осталась майка с короткими рукавами, открывавшая стальные бицепсы. По бокам висели две кобуры из нежнейшей бежевой кожи. Из каждой выглядывала отделанная белым золотом и бриллиантами рукоять восьмимиллиметровой Беретты. Неуловимым движением он выхватил пистолеты и развел руки в стороны. На стволах заиграли лучи вдруг вынырнувшего из-за облаков солнца.

Антон, скрючившийся на переднем сиденье, неотрывно смотрел на Сергея и улыбался сквозь мучительную боль. Сердце его наполнилось чистым восторгом. Потому что, в этот самый момент загадочный итальянец, Сергей Строганов был не просто красив! Он был совершенен.

Существа, окружившие внедорожник увидели в руках человека оружие и завизжали. От этого визга у Антона чуть не лопнули барабанные перепонки. Он видел как одна из тварей в заляпанном грязью, разорванном в нескольких местах костюме, отделилась от общей массы и кинулась вперед, поднимая руки с грязными длинными ногтями. От машины ее отделяло меньше десяти метров. Должно быть, тварь хотела схватить человека за ногу и стащить вниз. Она стремительно приближалась. Антон мог уже отлично видеть налитые кровью безумные глаза, обнаженные в зверином оскале желтые кривые зубы, дурацкий коричневый галстук с пятном под неуклюже завязанным узлом, уродливые коричневые ботинки из-под которых вздымались облачка пыли.

«Какого хера он разгуливал по деревне в костюме и галстуке?» – пришла неуместная мысль. Но Антону она отчего-то не показалась глупой. Он попытался придумать ответ на этот вопрос, но не успел. Потому что меньше чем через секунду затылок твари взорвался отвратительным фонтаном, брызнувшим сгустками мозгов и крови на пожухшую траву.

Сверкающие Беретты принялись безостановочно изрыгать языки пламени, выплевывая смертоносный свинец. Каждая пуля находила свою жертву. Некоторые валили сразу двух или трех. Этот жуткий танец смерти, полностью захватил Антона. Он больше не чувствовал боли, он заворожено следил за происходящим.

Сергей выщелкнул уже вторую пару обойм, на долю секунды свел руки за спиной, где на специальном поясе крепились запасные магазины. И вот Беретты снова готовы изрыгать смерть. Накхефы продолжали валиться на землю с простреленными лбами.

Звуки выстрелов слились в единый гул. Воздух наполнился запахом пороха и горелого мяса. Меньше чем через минуту первые два ряда нападавших оказались полностью выкошенными. Груды грязных тел образовали защитный вал вокруг автомобиля.

В очередной раз перезарядив пистолеты, Сергей спрыгнул с капота. Схватил куртку, зашвырнул ее в салон, а потом сам нырнул на пассажирское сиденье.

– Жив? – Да.

– Сможешь вести? – Да.

– Давай туда! – он указал рукой вперед и вправо на зеленый дощатый забор.

Антон собрал последние силы и нажал на газ. Лэнд-Ровер резко сорвался с места. Антон повернул руль вправо, направляя автомобиль туда, куда показал Сергей. Тот тем временем высунулся из открытого окна и пристрелил четырех тварей, пытавшихся встать у них на пути.

– Держись! – процедил Антон и Сергей одной рукой ухватился за ручку над дверью, а другой уперся в панель.

Впереди им преграждал путь, неглубокий овраг, тянувшийся вдоль дощатого забора, за которым виднелась боковая стена сарая с голубятней. Поросшие травой склоны оврага были достаточно пологими, чтобы его смог преодолеть шестилетний мальчишка на трехколесном велосипеде, но разогнавшийся джип мог запросто подлететь и уткнуться передним бампером в противоположный склон.

За секунду до того как влететь в овраг Антон резко вывернул руль, тяжелый зад занесло на влажной траве и Джип слетел в овраг боком, боком же и вылетел на другой стороне. Тряхнуло их неслабо. Не задумываясь ни на секунду Антон снова повернул вправо. «Лэнд Ровер» протаранил хлипкий забор, влетел в огород, чудом избежал встречи с толстой стеной сарая, вывернул к воротам и, разметав их в стороны мощным ударом, выкатился на главную улицу за спинами толпившихся у здания почтамта Накхефов.

Антон вдавил педаль акселератора. Джип взревел двигателем и покатился к выезду из деревни.

Накхефы бездумно зашагали им вслед, не заботясь о том, смогут ли их догнать. Их волновала только свежая кровь.

Пассажир «Лэнд Ровера» высунулся из окна и всадил в быстро отдалявшуюся толпу еще две обоймы.

Тридцать два вакхефа повалились на землю. Это не остановило остальных. Они просто перешагнули через убитых и зашагали дальше.

5

«Лэнд Ровер» вылетел из деревни и вломился в лес.

– Куда? – еле слышно прошептал Антон. Его лицо было очень бледным.

– Вперед, – процедил Сергей, – Еще пару минут! Потом останавливаемся, смотрим твою рану, и я сажусь за руль.

Антон сосредоточился на дороге. Сергей крутил головой во все стороны, держа свои блестящие Беретты наготове.

– Стой! – крикнул он, когда они влетели в очередной слепой поворот.

Антон и сам заметил УАЗик, уткнувшийся носом в кювет. Он резко отжал педаль тормоза. Ровер остановился в нескольких метрах от УАЗика. Сергей молнией выскочил из машины и кинулся в лес. Проверив придорожные кусты, он подошел к УАЗику. Двери были распахнуты, салон пуст.

– Они увели ее в лес, – сказал он, подойдя к Роверу. Вытащив куртку, надел ее, пряча от посторонних взглядов две изящные кобуры.

– Она жива? – процедил Антон.

– Да, пока она идет своими ногами, я видел следы.

– Зачем ты взял ее с собой?

Сергей задумался на секунду, уронив подбородок на грудь, а потом поднял глаза на своего истекавшего кровью спасителя:

– Мы делаем то, что велит нам сердце, вдохновленное Приорией.

Антон склонил голову, словно пытаясь разобраться в услышанном, а потом попытался снова заговорить.

– Нужно догна… – вместо продолжения изо рта Антона вырвался сгусток крови. Он согнулся от боли, ударившись лбом о руль.

Рука Сергея вернула его в прежнее положение.

– Я…, – снова попытался что-то сказать Антон.

– Молчи! – прервал его Сергей.

Он аккуратно стянул рукав куртки с правого плеча Антона и рассмотрел рану. Рана была глубокой, кровотечение очень сильным. Антон находился на грани потери сознания.

Сергей отступил на пару шагов и снова опустил голову.

Софью уводили все дальше с каждой секундой. Оставить Антона здесь он не мог. Через десять, может двадцать минут стая голодных Накхефов доберется сюда, и тогда… О том, что будет тогда нельзя было даже думать.

Наверное, он мог остановить кровотечение, воткнуть ему шприц с антибиотиком из аптечки и попытаться довести его до доктора их экспедиции. Даже если удалось бы прорваться сквозь плотные ряды Накхефов… Два часа туда, два обратно. Всего четыре. Четыре часа были временем, которое он не мог позволить себе потерять. Он не мог ему помочь, и не мог оставить его вот так, одного, истекающего кровью…

Сергей сделал еще один шаг назад и достал пистолет.

В обрушившейся внезапно тишине было слышно, как тонкий палец выдавил слабину спускового крючка.

За мгновение до выстрела Антон вернулся в сознание, встрепенулся и открыл глаза. Он увидел, направленное на него дуло пистолета, а за ним красивое и совершенно спокойное лицо. Это выражение означало одно. Рука держащая оружие не дрогнет.

– У меня нет шансов, я знаю, – из последних сил прошептал Антон. Вместе со словами с губ срывались капли крови, – Но я отвечаю сам за себя. Мне не нужно твое сочувствие! Не нужно, слышишь! – последние слова заставили его согнуться пополам от боли, заставляя отвести взгляд от пронзительных голубых глаз своего палача, – Я могу драться за любовь…

Выстрел разорвал лесную тишину.

Глава 17

1

Стрелки на настенных часах показывали одиннадцать. С тех пор, как Петр Строганов, в последний момент, все-таки отказавшись взять с собой своего личного телохранителя Никиту Вернова, улетел в Пекин, прошло больше суток.

Мак Брайд уже направил человека в Брюссель, на место так неуместно произошедшей трагедии. Он ни на секунду не засомневался в выборе кандидатуры для этого деликатного дела. В его распоряжении был настоящий ас разведки, чей безусловный талант, когда-то служил нуждам спецслужбы маленького государства с огромными возможностями. Несколько часов назад, выслушав подробнейший инструктаж Мак Брайда, и как всегда со вздохом уложив во внутренний карман пиджака фляжку с дорогим виски, в столицу Бельгии на небольшом частном самолете вылетел Давид Лившиц. Сейчас Мак Брайд уже ждал первых результатов.

Стоило ему подумать о Лившице, как в кармане завибрировал мобильник:

– Мак Брайд слушает.

– Добрый вечер, мистер Мак Брайд, – раздался в трубке голос его европейского заместителя.

– Приветствую тебя Давид. Удалось что-нибудь раскопать? – Мак Брайд не надеялся на то, что Лившиц сообщит ему что-то интересное. Слишком мало времени тот пробыл в Брюсселе.

– Не то чтобы… – вздохнул Давид, – Но доложить есть что.

– Тогда докладывай! – подбодрил его Мак Брайд.

– Официальное расследование закончено. Версия следствия – самоубийство. Удобно для всех, не так ли. Меньше вопросов, меньше шумихи.

– Что видеозапись из коридора этажа?

– Менеджер отеля утверждает, что наблюдения на последних двух этажах, где располагаются люксы, не ведется.

– Да, Ван Маален тоже говорил об этом. Но камеры то там есть?

– Сейчас нет…

– Что еще?

– Дверь, вроде как, была закрыта изнутри. Никаких следов борьбы. Причина смерти – падение с высоты. Все чистенько. Не придерешься.

Мак Брайда не могло смутить такое вступление. Он знал, каким жестким и последовательным бывает Лившиц, когда дело касается работы, несмотря на некоторую неуклюжесть и нерешительность в жизни. И начальник службы безопасности «BlueStallion» оказался прав. За бесцветным вступлением последовало любопытное продолжение.

– В общем, я погулял тут внизу, по первому этажу. Огляделся. И, как ни удивительно, отыскал целых две слепых зоны для видеонаблюдения. Одна, правда, в туалете. Не очень полезно, верно. Зато вторая, – Лившиц вздохнул, – вторая сразу у входа в бар отеля, в закутке, на самом углу длиннющей барной стойки. Я не то, чтобы особо изучал бар, мистер Мак Брайд…

– Брось Давид! Я прекрасно знаю, про твое отношение к подобным местам. Пока это не мешает работе, меня все устраивает.

– Да я, собственно, не…

– Давид, дорогой! Я тебя прошу. Давай к делу! Что там ты выяснил про камеры.

– Ox, – снова вздохнул из трубки Лившиц, – Я поговорил с барменом, который работал в тот день. Он оказался приятным парнем. Полиция, кстати, не догадалась его опросить. А он, представьте себе, вспомнил парочку, которая в тот день сидела как раз на тех самых местах. Ну, тех, что скрыты от всех объективов. Обычно посетители садятся на эти места только вечером в пятницу или субботу, когда все остальные уже бывают заняты.

– Что еще? – весь подобрался Мак Брайд, – он их помнит?

– Ага. Девушка – обалденная блондинка. Такая уверенная и холеная. Счет оплатила, кстати, она. Парень – латинос. Национальность не назвал. Знаете, европейцы в этих нюансах не здорово разбираются. В общем, латинос. Среднего роста. Крепкий. Лет тридцати-тридцати пяти. Они сидели около часа. Он пил кофе, она заказала вино и сыр. Потом парень пропал на какое-то время. Когда вернулся, они почти сразу ушли, – Давид сделал паузу, чтобы отдышаться, и продолжил, – Отсутствие парня, если бармен ничего не путает совпадает по времени с последним полетом бедного китайца.

– Вот как!? – зачарованно выдохнул Джеффри.

– То-то и оно, – протянул Давид, – Я попробую получить доступ к видеозаписям. Но пока не уверен, что мне это удастся. Тут столько народу вокруг. Я имею ввиду наших. Ну, ребят из спецслужб. Китайцы, как мне кажется, больше всех хотят замять дело. Их особенно устраивает версия самоубийства.

– Ты молодец Давид, просто молодец! – искренне похвалил своего подчиненного Мак Брайд, – Работай! Достань мне их лица с записей. И попробуй разузнать настоящие результаты вскрытия! Я должен точно знать, что у нашего прыгуна в крови не было никакой сильнодействующей дряни.

– Есть основания предполагать? – вкрадчиво спросил Лившиц.

– Кое-кто так считает, – хмыкнул Мак Брайд, вспоминая слова Петра Строганова.

– Хорошо. Работаю, – сказал Лившиц.

– Все, жду звонка, – Мак Брайд отключился.

2

Теперь шеф безопасности Голубого Жеребца сидел за столом в своем кабинете, четко осознавая, что ему просто необходимо как следует выспаться. Сейчас, когда ему не остается делать ничего, кроме как ждать, просто глупо сидеть и разглядывать потолок. До завтрашнего утра не предвиделось никаких новостей, и пока была возможность поспать, нужно было ей пользоваться. Ведь, кто знает, как начнут разворачиваться события в ближайшие дни. Следующий шанс отдохнуть как следует может представиться очень не скоро. Все это Джеффри Мак Брайд понимал очень хорошо, но что-то не давало ему встать со своего кресла, пройти в небольшую комнату за задней стеной кабинета, раздеться и лечь на удобный раздвижной диван. Какая то несформировавшаяся мысль, зародившаяся в тот момент, когда Давид Лившиц сообщил о блондинке вышедшей из номера Лао, мучила его, не давая покоя, словно зуд между лопаток.

Джеффри встал и приготовил себе кофе. Выглянул в коридор – никого. В этот час в здании кроме него находились еще четыре человека. Два охранника бизнес-центра на первом этаже и двое его людей наверху.

Джеффри начал прохаживаться по кабинету, одной рукой держа блюдце, другой – ручку кофейной чашки.

– Ну что ж, старик, – сказал он вслух, обращаясь сам к себе, – Пожалуй, настало время пошевелить извилинами. Ты знаешь, что делать. Просто задай себе правильные вопросы!

Он пригладил свои густые волосы и продолжил вслух беседовать сам с собой:

– Что-то вчера насторожило меня, не так ли? Когда я разговаривал с Петром в туалете, – Мак Брайд вспомнил нежно-голубой кафель стен, сияющие безупречной чистотой зеркала, лицо своего друга, раздраженного тем, что его вырвали с важного совещания. Он вспомнил, как спросил о поездке в Брюссель, а потом снова заговорил, заочно обращаясь к своему тогдашнему собеседнику, – Ты сказал, что собирался обсудить с Лао новую кандидатуру для Ордена. Нет, нет. Ты сказал «Сообщества», кандидатуру для сообщества. И что, это меня насторожило? Возможно. Возможно? Ну нет! Тут что-то другое.

Джеффри замолчал и попытался отхлебнуть новый глоток кофе, но ему это не удалось. Чашка была пуста. Он поставил ее на стол, сам присел на край и продолжил свою беседу с призраком:

– Что-то случилось потом, – едва слышным шепотом проговорил Джеффри, – Когда ты сказал о смерти Лао.

Он отсутствующим взглядом уставился в одну точку на дальней стене, весь уйдя в себя. Так, совершенно неподвижно, он просидел около минуты.

– Не может быть! – вдруг воскликнул он и соскочил со стола, – ну не может…

Он снова принялся расхаживать взад вперед по кабинету, снова и снова прокручивая в голове одну и ту же сцену из разговора, состоявшегося накануне в туалете в конце коридора. И с каждым разом он все больше убеждался в правильности своей догадки.

– Ты знал, – выдохнул Мак Брайд, – Сукин сын! Ты знал, что Лао умер до того, как я тебе об этом сказал. Да, ты изобразил удивление, а потом расстройство. Но в том то и дело, что ты их изобразил!

Эта догадка потянула за собой целую цепь новых размышлений. Принцип домино, верно? Мак Брайд испытал нечто вроде чувства, которое французы называют Дежа Вю.

Он сообщает новость, а Петр уже в курсе. Он сообщает, Петр знает…

Его взгляд упал на приоткрытую дверь кабинета. Сквозь узкую щелку он увидел столик своей итальянской секретарши. Секретарша эта ему не нравилась, не то что Ванесса… Ванесса из Нью-Йорка… Нью-Йорк…

Точно! Их последний день в Нью-Йорке, когда они узнали о Вакхафах.

В тот день было что-то подобное. Вот откуда это ощущение Дежа Вю.

3

Обойдя стол, Джеффри Мак Брайд плюхнулся в удобное кожаное кресло. Так, сидя за большим письменным столом, глядя сквозь монитор компьютера, он начал методично восстанавливать в голове события того дня.

Он вспомнил, как спустился к фонтану, чтобы послушать его успокаивающий шум и заодно проверить камеры на входе. Как его прервал звонок от Ванессы. Как он поспешил в лифт, чтобы отправиться на двадцать седьмой этаж. Как перебросился парой слов с охранником, а потом взбежал по лестнице на двадцать восьмой.

Мак Брайд, не отводя глаз от одному ему ведомой точки на противоположной стене, нашарил коробку с сигарами, взял одну, нащупал зажигалку, прикурил.

Продолжая вспоминать, он увидел, как входил в свой кабинет. Как Ванесса (О Приория! Как ему не хватает его чудесной Ванессы, ее улыбки, ее строго голоса, говорящего с телефонной трубкой, ее удивительно красивой промежности, пахнущей цветами, растущими на самом берегу горного ручья, в которую так приятно было погружать язык и кончик носа после тяжелого рабочего дня) улыбаясь спросила, как прошла его прогулка. Как он, улыбаясь в ответ, спросил про Бишопа и Дауни. Как девушка ответила, что они ждут его приглашения. Вспомнил, как вошел в кабинет и увидел Никиту, развалившегося в его кресле, сложившего ноги на стол и затягивающегося сигарой.

Что потом? Потом Никита рассказал про встречу Петра в ресторане. И Мак Брайд ничего не знал об этой встрече. А должен был? Не то, чтобы должен был… Но мог и знать. Так? Да так! Что-то в этом? Может быть, но выводы делать еще рано. Потому что нужно вспомнить что-то еще, что-то из последующих событий того дождливого июльского дня.

Мак Брайд продолжил вспоминать.

Он попросил Ванессу пригласить Бишопа и Дауни. Двоица явилась через пару минут. Он вспомнил, как Дауни открыл свой чемодан, как включил запись. Вспомнил, как слушал сбивчивый рассказ некоего Семена Половцева, о том, что где-то в сибирской глуши, одна за одной пропадают женщины и девушки. Что три или четыре деревни стоят на ушах, мужья боятся отпускать своих жен, отцы боятся за своих дочерей. Что следователи из прокуратуры сбились с ног, но так ничего и не раскопали. О том, что в воздухе висит ощущение беды. Что он собирается прилететь в Москву, встретиться с завербовавшим его человеком и рассказать все поподробнее.

Потом Мак Брайд спросил, почему Полоцкий не добрался до Москвы. И Бишоп сказал, что агента загрыз огромный волк.

Дальше мысли сорвались в галоп.

Он подумал об ужасных тварях, о которых ему когда-то поведал Владимир Строганов, и решил немедленно поговорить с Петром. Что было потом?

Он поблагодарил Бишопа и Дауни, дал им какие-то указания и они удалились. Кажется, он заметил забавную синхронность их действий, но тогда ему было не до улыбок.

Он посидел несколько минут, раздумывая над новостями. Потом, попросил Ванессу соединить его с Петром и предупредил, что сейчас зайдет. Попросил, чтобы Петр отправил Никиту погулять. Встал и пошел в кабинет главы компании.

Потом… Нет, стоп! Стоп!

Что-то еще. Было что-то еще, что он упустил. В их разговоре с Бишопом, ведь Дауни молчал все время. Какая-то фраза, странность в поведении, что-то в рассказе этого Семена? Он мысленно вернулся к разговору с начальником восточного отдела его службы. Попытался восстановить все с самого начала и до конца. Каждое слово, каждый вопрос, каждый жест.

Бишоп рассказал, что звонок поступил на номер в Москве, и был записан на автоответчик. Назвал дату звонка, потом число, когда его прослушал резидент.

Потом Дауни включил запись звонка Семена Полоцкого. Тот начал рассказывать…

Нет! Так не пойдет!

Мак Брайд встал, прошелся по кабинету, потом сделал себе еще кофе и с кружкой, из которой поднимался дымок, сел обратно в кресло. Он сделал пару глотков, ни о чем не думая, и ответ пришел сам. Мак Брайд хлопнул себя по лбу.

«Три дня. Почему так долго?», вспомнил он свой собственный вопрос.

Бишоп и Дауни переглянулись и синхронно пожали плечами. А потом Стюарт сказал нечто странное:

«Почему все считают, что это слишком долго?», может не дословно, но очень близко.

Джеффри снова заговорил вслух с пустотой кабинета:

– Кто-то накануне интересовался у тебя, как быстро московский резидент получит сообщение агента откуда-нибудь из глубинки. А кто мог этим поинтересоваться? Кто вообще имел право задать тебе такой вопрос? Кроме меня, конечно. Только один человек. Только один.

Мак Брайд откинулся на спинку кресла и горько усмехнулся.

– Как тебе это удается? – теперь он знал, откуда пресловутое ощущение Дежа Вю.

В тот момент, когда тридцать первого июля, выслушав доклад начальника восточного отдела, глава службы безопасности компании «Голубой жеребец» вошел в кабинет президента компании, последний уже знал о смерти агента под псевдонимом Князь. О смерти простого сибирского мужика, Семена Полоцкого, жившего в таежной глуши в тысячах километров от любого из тех мест, где предпочитал обитаться Петр Владимирович Строганов.

Президент «BlueStallion» знал о смерти Полоцкого и знал о смерти Лао. Знал то, о чем узнать мог только от самого Джеффри Мак Брайда.

– Как же тебе это удается? – повторил свой обращенный в никуда вопрос Мак Брайд, и его мысли понеслись дальше.

Пометавшись из стороны в сторону, от давнего разговора с Владимиром Строгановым к операции в Колумбии, от новостей о чудовищах, проснувшихся от векового сна в северной глуши к телефонному докладу Давида Лившица, попутно сотрясая изнутри черепную коробку, мысли, наконец, успокоились. Замерли, повертелись, словно детали цветной головоломки. Обрели осязаемую форму и вылились из уст Джеффри Мак Брайда длинной тирадой:

– А вот как! Там в Нью-Йорке, в холле бизнес-центра я столкнулся с девушкой. Что-то было в ее лице, скрытом за темными очками. Она была блондинкой. Как и дама, что сидела за баром отеля в Брюсселе, скрывшись от объективов камер наблюдения. И эта дама ушла из отеля сразу после того, как Лао вылетел из окна верхнего этажа. Вылетел навстречу смерти, о которой ты, Петр Строганов, узнал раньше меня. А в тот день, когда я пялился на задницу блондинки в Нью-Йорке, ты узнал о смерти Полоцкого. И снова опередил меня. Уж не эту ли самую блондинку вы, господин президент, прятали от своего телохранителя? И не та же ли это девчонка, что откопал Лившиц в Брюсселе!? И уж не она ли источник вашей прямо-таки мистической информированности, господин президент!?

Что же получалось? Получалось, что в тот день, когда Мак Брайд увидел эту блондинку, они с Петром отправились в Милан, чтобы найти Сергея. Найти Сергея и отправить в сибирскую глушь на разборки с Вакхафами. Второй раз блондинка всплыла, когда умер Лао. Если извлечь суть, получалось, что каждый раз, когда всплывала эта злосчастная блондинка, Орден лишался одного из важнейших своих членов. Более того, каждый раз Петр Строганов проявлял удивительную и довольно настораживающую осведомленность.

Для дальнейших логических построений у Мак Брайда не хватало информации. Но зато он знал, где и как можно ее раздобыть. Шеф безопасности взглянул на висевшую на южной стене картину. Картина принадлежала перу какого-то известного итальянца, Мак Брайд не помнил имени. На картине была изображена сцена из конной охоты.

– Да уж, – пробормотал Мак Брайд, – старик отправляется на охоту. Свою последнюю охоту…

4

Иллюминаторы были темны, за ними была холодная дождливая ночь. Приятную полутьму салона самолета заполнил запах свежесваренного кофе.

Джеффри Мак Брайд, укрытый пледом, развалился в удобном кресле. На коленях лежал раскрытый ноутбук. Стюардесса, с широкой улыбкой поставила чашку кофе на столик возле его кресла:

– Что-нибудь еще, мистер Мак Брайд?

– Пожалуй, я бы не отказался плеснуть в этот кофе каплю-другую коньяка, – проговорил Мак Брайд.

– Одну секунду, – стюардесса, облаченная в очень милую бело-бардовую униформу, зашагала в сторону бара, чтобы сразу же вернуться с бутылкой французского коньяка. Она осторожно наклонила бутылку над кофе. Несколько капель крепкого напитка упали в чашку. Она вопросительно посмотрела на мужчину. Она прекрасно знала, что он был большой шишкой в компании, которой принадлежал этот самолет, и которая платила ей такое жалованье, что девушки из Люфтганзы, умерли бы от зависти, если бы узнали. Мужчины качнул двумя пальцами, и она повторила процедуру с коньяком.

– Спасибо, – кивнул Мак Брайд. Девушка улыбнулась и ретировалась.

Мак Брайд сделал два больших глотка и снова погрузился в свои мысли.

За час до вылета он позвонил Дилону Дауни, начальнику технического отдела своей службы. Он приказал (именно приказал) ему войти в отдельный, самый охраняемый кабинет в здании, туда где стоял компьютер, на жестком диске которого содержалась самая секретная информация компании «Голубой Жеребец». Помимо файлов, связанных с поставками наркотиков, черной бухгалтерией и и кое-какими полулегальными инвестиционными проектами, связанными в основном с разработкой новых типов вооружений, в Компьютере содержался и Устав Ордена Звезды. В том числе его тайная часть, которую упомянул Петр, отказавшись объяснять Мак Брайду причины и цели своей поездки в Тибет. Именно этот файл и интересовал шефа службы безопасности, хотя он и не имел права знакомиться с его содержимым. Но он, все же, еще давным-давно, зарезервировал за собой эту возможность. И поэтому, именно файл с Уставом начальник технического отдела должен был извлечь из охраняемого стаей злобных паролей нутра Компьютера, не открывая переслать Мак Брайду по защищенной линии электронной связи. Затем, дождавшись подтверждения от начальника, обновить все пароли, выключить компьютер и снова запечатать кабинет, сменив цифровой код на замке двери. Код этот знали только Мак Брайд, Строганов и Дауни.

Теперь Мак Брайд потягивал кофе с коньяком на высоте нескольких километров над уровнем моря, а на другом конце Земли его подопечный, худой и длинный, как шест для прыжков в высоту, сморщив брови, сидел посреди пустой, не считая белого стола с белым компьютером и белого кресла, белой комнаты без окон, и тыкал пальцами в кнопки белой клавиатуры.

Через два часа ноутбук издал тихий звук. Зуммер электронной почты.

Мак Брайд встрепенулся. Сел ровно и открыл поступившее сообщение.

«Тайный Устав Ордена Великой Звезды» – прочитал он название файла.

– Ну что ж поглядим, – пробормотал Джеффри.

Он пробегал глазами главы и пролистывал ненужные ему параграфы. Еще, еще. Наконец он добрался до интересующего его места. Теперь он читал очень внимательно, не пропуская ни единого слова, ни единой запятой.

Когда он закончил читать, его лицо было цвета пепла. Потому что, если следовать его логике, логике матерого пса войны, не раз пробовавшего смерть на вкус, получалось…

Получалось, что его самые худшие опасения были слишком оптимистичными. Получалось, что надвигалась настоящая катастрофа, надвигалась давно, перед самым его носом. А он ее проглядел. Но самое плохое заключалось в том, что теперь, когда он все понял, было слишком поздно, чтобы что-то исправить.

У Джеффри Мак Брайда заболело сердце и закружилась голова. Он беспомощно скрючился в своем кресле и закрыл лицо руками. Наблюдавшая за ним стюардесса, заметила, что его пальцы сильно дрожали.

Небольшой реактивный самолет, принадлежавший компании «Голубой Жеребец» продолжал продираться сквозь завесу дождя, чтобы через час (слишком поздно, чтобы единственный пассажир мог что-нибудь изменить) совершить посадку в небольшом аэропорту в сорока километрах от Пекина.

Большая игра, затеянная кем-то против Великого Древнего Ордена, вошла в свою финальную стадию. И те, кому дано было с высоты своего положения увидеть расстановку фигур, понимали, что шансов на победу и даже ничью, у Ордена не осталось.

Глава 18

1

Небольшой двухэтажный каменный дом стоял на плато, возвышавшемся над поляной на добрый десяток метров. Никаких архитектурных изысков. Ровные серые каменные стены и квадратные окна, забранные матовыми витражами. Обычно дом почти полностью сливался со скалой. Его скрывали скалы, и цеплявшиеся за них деревья, солнечные блики и вековая песчаная пыль. Но сегодня Петр видел дом очень хорошо. Видел благодаря загадочному свечению. Маршал Ордена остановился, завороженный зрелищем. Ему, вдруг, вспомнилась фотография сделанная вечером в Нью-Йорке. На фотографии отец обнимал его одной рукой, а другой показывал куда-то наверх. Петр помнил, что тогда отец указывал на вершину Эмпайр Стэйт Билдинг. Его мама сделала фотографию в режиме «портрет» и их с отцом фигуры нереально четко вырисовывались на фоне вечернего города, словно подсвеченные изнутри. Эта фотография стояла в гостиной его дома, а родители давным-давно лежали в могилах.

Петр ни разу не был внутри Звездного дома. Колыбели звездного луча. Даже его высочайший статус в Ордене не позволял ему войти в обитель Великого Магистра. Но на этот раз все складывалось иначе. На этот раз печальные обстоятельства позволяли ему шагнуть в полутьму длинного коридора за тяжелой деревянной дверью. Подняться по лестнице и войти в комнату в самом центре здания. Войти, чтобы лицом к лицу встретиться с самым могущественным человеком на Земле. Человеком, которому служил его отец. Человеку, по приказу которого была устроена авиакатастрофа, унесшая его жизнь.

Сердце старшего из братьев Строгановых учащенно забилось. Ему не терпелось войти внутрь. Но…

Но сейчас этого делать было нельзя. Нельзя, потому что на поляне, перед небольшой хижиной, построенной прямо у изножья выдолбленной в скале лестницы, ведущей на плато, сидели три сморщенных тибетских старца. Они ждали его. Ждали, чтобы либо провести обряд посвящения в ранг первого Магистра, либо отправить его восвояси.

Эта троица сидела там всегда. Сидела, когда в возрасте девятнадцати лет на эту поляну впервые шагнул дед Петра, Степан Строганов. Сидела, когда сюда приходил его отец. Сидела и теперь. Трое тибетцев в золотого цвета одеяниях, сидели кружком на плетеных циновках и потягивали свой извечный чай с маслом. Петр знал, что чай и тсампу им приносит симпатичная девушка из деревни, спрятавшейся в лесу в полукилометре от Звездного дома. Все немногочисленные жители этой деревни испокон веков были членами Ордена. Мальчики с самого детства обучались боевым искусствам и прочим вещам, необходимым для того, чтобы по достижении совершеннолетия влиться в ряды небольшой, но очень боеспособной армии Ордена. Знал Петр и о том, что несколько человек из этой армии постоянно охраняли подходы к Дому и троих стариков, оставаясь невидимыми для возможных визитеров.

В этой самой деревне провел несколько лет его маленький брат Сергей.

Эти годы дали Сергею многое, разбудили в нем весьма неординарные таланты. Таланты, которые Петру однажды удалось использовать в своих целях.

Воспоминание о брате кольнуло сердце. Сергея необходимо было вывести из игры, но Петр не хотел его смерти. Когда она, устроившись в его кресле, сложив ногу на ногу, открывая взгляду аппетитные бедра, слушала его, он убедительно говорил, что горстка Вакхафов не сможет причинить вреда Сергею, но зато сможет задержать его достаточно надолго, чтобы он не сумел помешать осуществлению их плана. Тогда Петр верил в свои слова. Но сейчас, шагая по озаренной солнцем поляне, лежавшей у подножия Звездного Дома и благоухавшей ароматами невиданных цветов, он вдруг засомневался. Что если там, в далекой сибирской тайге, Сергея ждала не горстка Вакхафов, а целая армия. Что если он… Нет, сейчас не время думать об этом! Сергей большой мальчик и сможет разобраться со своими проблемами (проблемами, которые заботливо создал ему его любимый старший брат).

Сейчас нужно было сосредоточиться на другом. Ему предстоял долгий разговор. Обычай, пришедший из глубины веков. Ритуал, который не позволялось нарушать никому. И вздумай он пренебречь им, даже его высокий статус в Ордене не оградил бы его от молниеносных стрел Хранителей.

Когда до хижины оставалось несколько десятков шагов, на Петра, словно стремительная горная лавина, обрушился страх. Страх, что прищуренные глаза стариков заглянут в его сердце и увидят его истинные намерения. Тогда все будет кончено. Мерзкие старикашки дадут знак и из леса бесшумно выпрыгнут охранники с длинными ножами, бросятся на него и перережут горло, как грязной визжащей свинье.

«Чушь!» – прошептал Петр.

Он подумал о том, что в стариках нет ничего сверхъестественного, кроме, возможно, возраста. Что они не умеют читать мысли. Что он достаточно хорошо умеет владеть собой, чтобы кое-что от них скрыть. В конце концов, он был Маршалом Ордена! Эта мысль успокоила, и он прибавил шагу.

2

Взгляд трех пар узких, ничего не выражавших глаз, встретил второго Магистра Ордена Звезды.

Петр Строганов приветственно поклонился и неторопливо с достоинством опустился на свободную циновку.

– Птицы не разлетаются больше при его приближении, – трескучим голосом проговорил старик, сидевший слева. Петр хорошо владел языком и понял его без труда.

– Тело человека – не его душа. Ему не дано взлететь как птица, – пролепетал старик в центре.

– Мудрый Лао наверняка знал об этом, – без выражения сказал сидевший справа.

– Его полет вознес его туда, куда не добраться даже орлу, – очень спокойно ответил Петр.

– Часто люди слабы и беспомощны, – снова вступил старик слева.

– Им следует прогнать слабость и сомнения из своих сердец, – парировал Петр.

– Ибо иногда, даже звездам нужна их помощь, – поддержал его старик в центре.

– И приходит день, когда существование Земли больше не зависит от силы Приории, но сила Приории попадает в зависимость от гармонии в мире людей, – кивнул гость.

– Орден должен быть бдителен, – хором сказали тибетцы.

– Сила Ордена есть преданность и мужество его членов, – Петр поочередно взглянул на всех троих собеседников, они молча закивали.

– Согласно Уставу Ордена написанному тысячи лет назад, в случае смерти первого Магистра, его полномочия переходят к Маршалу, – Петр прекрасно знал об этом и никак не отреагировал. Тибетец продолжил, – На время, пока Большой Совет не проголосует за нового первого Магистра.

– Как правило, им становится Маршал. Так было в восьми случаях из девяти, – спокойно проговорил Петр, в свое время тщательно изучивший историю Ордена.

– Ты говоришь правильно, – согласились старики.

– Налей себе чаю и послушай, – заговорил сидевший в центре. Его голова была покрыта редкими, совершенно седыми волосами. Выглядел он древнее остальных. Черт, да он был древнее египетских пирамид.

Петр протянул руку, взял чайник и наполнил стоявшую перед ним чашку. Отхлебнул горячего напитка.

Только после этого он снова поднял глаза на собеседников.

Древнейший из троицы продолжил:

– Тьма движется с Востока. Мы не можем ждать Большого Совета. Нам нужен человек, который донесет до Ордена мудрость Великого Магистра.

– Да, – кивнул Петр. Сердце забилось чуть быстрее. Ради этих слов все и затевалось. – Я готов поговорить с ним.

– Хорошо, – проговорил старейший из тибетцев, – Ты достойный сын своего отца, – все трое вздохнули, словно отдавая дань памяти Владимира.

– Тебе нужно очистить свое сердце и укрепить свой дух, прежде чем ты войдешь в колыбель Луча, – трескучим голосом сообщил тибетец.

– Я готов – кивнул Петр.

– Хорошо, – синхронно кивнули старцы, и взяли друг друга за вытянутые руки.

Петр глубоко вдохнул и, обхватив сухие сморщенные ладони, протянутые к нему с двух сторон, замкнул круг.

Несколько минут (а может часов) они сидели, погружаясь в неповторимую тишину Долины Хранителей, а потом старейший из старцев заговорил. Он говорил плавно, нараспев. Рассказывая о бескрайности Вселенной и совершенстве Приории. О великолепии мира восьмого луча и омерзительности Темного Спутника. Об истории Ордена Звезды и мудрости его Магистров. О жестокости Вакхафов и мужестве Хранителей.

Петр слушал, погружаясь в транс. Он стремился вглубь себя и улетал прочь одновременно. Он был в один и тот же момент крошечным и безгранично большим. Он впитывал мудрость. Он устремился за грань…

3

Луч солнца защекотал щеку, и Петр Строганов открыл глаза. Покрывало из шерсти яка, закрывавшее вход в хижину, оказалось отодвинутым. На пороге широко улыбаясь, одетая в невообразимо колоритный наряд, стояла девушка. Она принесла еду и чай.

– Господин, – вкрадчиво проговорила девушка.

– Как тебя зовут? – Петр откинул теплый шерстяной плед и сел на постели.

– Ясо, господин, – смутилась азиатка.

– Как долго я спал?

– Достаточно долго, – она не удержалась от улыбки, но ее щеки тут же окрасились стыдливым румянцем.

– Ты улыбаешься, – проговорил Петр, и потянулся, – Это хорошо.

– Старцы просили разбудить вас. Кажется, они хотят Вам что-то сказать, – она слегка склонила голову, украшенную несчетным количеством тонких косичек.

– Где они?

– Пьют чай снаружи, – ответила девушка.

– Хорошо, – сказал Петр, поднимаясь с кровати, – Помоги мне умыться.

Ясо торопливо отправилась в другой конец хижины, чтобы вернуться с тазиком, полотенцем и кувшином прохладной воды. Она поставила тазик на пол. Петр наклонился над тазиком и подставил ладони. Девушка полила их водой из кувшина. Петр выплеснул несколько пригоршней воды себе в лицо, довольно фыркая, потер руки и выпрямился. Взял у девушки полотенце, не спеша вытерся:

– Спасибо Ясо! Я думаю, теперь ты можешь быть свободна. Отправляйся к себе в деревню и скажи всем, что ты справилась со своими обязанностями очень хорошо. Скажи, первый Магистр остался тобой очень доволен! – Петр чувствовал, что его не просто так разбудила очаровательная Ясо. Он чувствовал, что все прошло хорошо. Старики ничего не заподозрили. И теперь он всего в шаге от своей цели.

– Спасибо, спасибо господин, – щеки девушки вновь залил румянец. Она попятилась к выходу, продолжая часто кланяться, сложив ладони под грудью.

Когда девушка вышла из шатра, Петр закрыл глаза и простоял так долгую минуту, собираясь с мыслями. Наконец он открыл глаза и решительно зашагал к выходу. Резким движением откинул покрывало, закрывавшее вход и вышел на поляну.

Небо было затянуто длинными, бесформенными облаками, с востока дул неприятный ветер. Три старца, укутанные в пледы, сидели неподалеку, потягивая свой масляный чай.

– Я приветствую Вас, мудрые старцы! – вскинул руку Строганов.

– Мы приветствуем тебя, первый Магистр! – ответили тибетцы. Петр с трудом подавил вздох облегчения.

– Подойди к нам! – попросил старейший. Петр повиновался.

– Нас ждет великая битва, – еще более трескучим чем обычно голосом, сказал старец, – От тебя зависит многое! Великий Магистр ждет тебя в Звездном Доме.

– Хорошо, – кивнул Петр, но не сдвинулся с места, ожидая, что старики захотят сказать что-то еще.

– Иди! – только и сказал один из них, и все трое склонили головы, – И пусть твое сердце вдохновится Приорией!

Не теряя больше ни секунды, мужчина направился к выдолбленной в скале лестнице, ведущей к плато. Подошел к первой ступени, поправил упавшую на лоб прядь и шагнул наверх. Все время, пока он взбирался по крутым ступеням, он чувствовал на себе пристальные взгляды трех древних тибетцев. И только когда он шагнул на плато, это неприятное ощущение исчезло.

Плато было почти идеально ровным. Земля была усыпана мелкими серыми камнями. От лестницы к тяжелой деревянной двери вела выложенная из каменных плит тропинка. Здесь стояла абсолютная тишина, и каждый его шаг отдавался гулким эхом от соседних скал. Чем ближе человек подходил к двери, тем слабее становилась связь с реальным миром. Сначала он перестал ощущать запахи, потом перестал слышать звуки собственных шагов. Когда до двери оставалось всего несколько метров, он вдруг перестал чувствовать вес собственного тела. Притяжение больше не действовало. Тело наполнила невыносимая, сводящая с ума легкость. Ощущение времени полностью растворилось. Человек словно падал в какую-то пропасть, не имевшую дна, и не знал, как долго длится уже это падение. Ему вдруг невыносимо захотелось сесть на каменные плиты дорожки и расплакаться. Желание это росло и крепло в сознании, и сопротивляться ему было почти невозможно…

Но Петр Строганов был первым Магистром Великого Ордена, и он обладал великим знанием. Поэтому, вместо того чтобы опуститься на колени и зарыдать, он пятью широкими шагами преодолел последние метры отделявшие его от двери и обхватил пальцами массивную ручку.

– Сейчас или никогда, – прошептали его губы, и он дернул дверь на себя. Дверь поддалась на удивление легко. Она распахнулась настежь, ни издав не единого скрипа.

Сжав пальцы в кулаки, так что ногти вонзились в ладони, Петр шагнул в темную прохладу длинного коридора.

Глава 19

1

Воздух был таким влажным, что его можно было выжимать. Дыхание вырывалось из груди с утробным свистом, ноги вот-вот могло свести судорогой. Потные волосы растрепались и прилипли кушам, шее, лбу. Под глазами нарисовались темные круги. Сил совсем не осталось, но Мак Брайд все равно бежал. Бежал, оставив далеко внизу свой внедорожник, надежно урытый ветками и камнями. Бежал по почти нехоженой тропе, которая забираясь все выше в горы, вела к одному из самых отдаленных в этой стране монастырей. Бежал, потому что около часа назад, внутренний голос настойчиво зашептал ему, плетущемуся с опущенными плечами сквозь предрассветные сумерки, что еще не совсем поздно. Зашептал, что если он пошевелит своей старой задницей, возможно, ему еще удастся все исправить. И он, обессиленный, голодный и одинокий, собрал все силы и перешел на бег.

Сначала было очень тяжело. Ноги не хотели двигаться быстро. Вряд ли ему удавалось держать даже десять километров в час. Но через двадцать минут у старого пса войны открылось второе дыхание и он смог существенно добавить ходу. Уже сорок минут он двигался в очень хорошем темпе. Воздух становился все более разряженным и холодным. Мак Брайд продолжал бежать, забираясь все дальше в страну больших гор. Все выше и выше, все ближе к невидимым пока снежным вершинам.

Тропа резко вильнула влево. Человек еле успел среагировать и избежать столкновения с толстым стволом дерева. Но…

Пробежав по инерции еще несколько метров, истощений до предела Джеффри Мак Брайд остановился.

Что-то было там, на повороте. Что-то, что упустили застланные потом глаза пожилого человека. Что-то, что заметила интуиция матерого боевого пса, в свое время преодолевшего не один десяток километров марш-бросков сквозь непролазные джунгли, полные хищников, ядовитых гадов и вооруженных русскими автоматами аборигенов, мечтавших опустошить магазины в спины ненавистным янки.

Шеф службы безопасности голубого Жеребца согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Сердце бухало, как паровой молот. Во рту пересохло. Трясущейся рукой он вытащил фляжку с водой. Сделал глоток. Прополоскал горло и рот, сплюнул. Потом сделал еще несколько крошечных глотков, на этот раз позволив воде живительным бальзамом проникнуть в желудок. С трудом восстановив дыхание, Мак Брайд развернулся и медленно зашагал обратно, тщательно осматривая придорожные кусты, траву и деревья.

Дойдя до поворота, он совсем остановился. Очень долго всматривался, слегка пригнувшись от усердия. Наконец он выпрямился. Легкая усмешка тронула потрескавшиеся губы. На молодом деревце, росшем чуть справа оттого, в которое он чуть было не врезался на бегу, на высоте человеческого плеча была надломлена ветка.

Мужчина шагнул с тропинки и подошел вплотную к деревцу. Потрогал слом пальцем. Свежий. Веточку сломали два или три дня назад. Он сделал несколько шагов в глубину леса. Вон там примята трава, словно кто-то положил на это место свой тяжелый рюкзак. Возможно, чтобы глотнуть воды и свериться с картой. Теперь сомнений не оставалось: пару дней назад здесь прошел Петр Строганов.

Это было огромной удачей. Мак Брайд знал о втором пути в Долину. Коротком пути через ручей убегающий под гору. Пути избранных. Пути Магистров. Пути, которым, естественно воспользовался Петр Строганов. Джеффри прочел о нем в тайной части Устава. Но, даже там не было ни карты, ни описания того, как его можно было найти. Поэтому старый солдат собирался воспользоваться путем Хранителей, лежавшим через узкое ущелье к западу от монастыря. Это был приличный крюк. Он занял бы у него не меньше дня пути. Но теперь…

Джеффри присел на четвереньки и кончиками пальцев стер с маленького островка черной земли отпечаток дорожного ботинка австрийского производства сорок четвертого размера. Петр был весьма осторожен и аккуратен, но все же он был городским парнем.

Старый солдат поднялся и не торопясь зашагал дальше.

Откуда-то сверху раздалось пение птиц. Но он не поднял голову, продолжая выискивать следы своего шефа. Вот два растущих почти вплотную дерева. На левом, на уровне пояса, небольшая царапина на коре. Петр прошел между этих деревьев, задев ствол либо часами, либо карабином на рюкзаке. Сломанный цветок, сдвинутая ветка…

Джеффри Мак Брайд шел по следу, как хорошо обученная гончая, все отдаляясь и отдаляясь от тропы. Наверху, в кронах деревьев продолжали чирикать неведанные птицы, над лесом поднималось солнце. Когда его лучи коснулись верхушек самых высоких деревьев, человек уперся в отвесную скалу. Она казалась неприступной. Но где-то там, между огромных, покрытых мхом валунов, там, куда нырял звонкий горный ручей, прятался вход в пещеру.

2

Мак Брайд не смог бы объяснить, что заставило его отпрыгнуть в сторону и развернуться. Может быть запах, может быть неуловимое движение воздуха, может быть что-то еще. Но уж точно не звук. Никаких звуков он не слышал, потому что человек подобрался к нему совершенно бесшумно. Он был одет в черное монашеское платье, в одной руке он сжимал длинный нож. Он прыгнул на него сзади и перерезал бы горло в одно мгновение. Но Мак Брайд что-то почувствовал и ушел от удара.

Теперь они стояли лицом к лицу.

Темные раскосые ничего не выражавшие глаза следили за Мак Брайдом. Тибетец сделал аккуратный, скользящий шаг вперед. В его движениях ощущалась скрытая сила.

«Один из Хранителей»– догадался Джеффри.

– Я свой. Нет оружия, – сказал американец, использовав почти весь свой запас слов китайского языка.

Но тибетец видимо не владел китайским. Он не ответил, но сделал еще один шаг. Мак Брайд подобрался.

У него почти не осталось сил, а одежда была мокрой насквозь. Всего полчаса назад, когда отвесная скала преградила ему путь, ему пришлось нырять в ручей, который прятал дверь в мир Хранителей Ордена от остального мира. Ручей оказался очень глубоким. Джеффри проплыл с десяток метров под водой и вынырнул в пещере, скрывавшейся за той самой отвесной стеной. Потолок пещеры был достаточно высоким, чтобы взрослый человек мог идти по ней не опасаясь разбить об него лоб. Через пять минут путник выбрался на поверхность с другой стороны отвесной скалы через узкий лаз, открывшийся, когда он нажал на небольшой выступ в стене пещеры, прикрытый снаружи густой высокой травой. Потом человек снова бежал. Оставалось только удивляться, почему он до сих пор просто не потерял сознания от усталости и не упал на холодную землю. Несмотря на это, старый разведчик подобрался. Он не собирался сдаваться на милость невысокого раскосого молчуна.

Через секунду хранитель бросился на вторгшегося в его владения человека, выбрасывая вперед руку с ножом. Мак Брайд увернулся и даже успел выбросить встречный правый, но его кулак ушел в пустоту. И в то же мгновение нога хранителя впечаталась старику в ребра. Крякнув, Мак Брайд отскочил в сторону. Человек в черном платье не дал ему ни секунды, ударил ножом, потом свободной рукой, и тут же добавил поочередно обеими ногами. Но старик имел достаточный опыт подобных стычек и у него были прекрасные учителя. Он отбил руку с ножом и успел поднять руки, закрыв голову. Из четырех ударов цели достиг только один. Но и он не оказался достаточно прицельным, чтобы сокрушить старого солдата. Азиат попытался ложным движением заставить противника раскрыться, но тот не поддался и успел отскочить назад, выгадывая несколько мгновений. Это драгоценное время пожилой начальник службы безопасности могущественной американской компании использовал для того, чтобы выхватить большой боевой нож. Затягивать поединок было нельзя. Он был вымотан и стар, а хранитель молод и полон сил (наверняка недавно слопал полную чаплашку тсампы).

Мак Брайд это прекрасно понимал и потому бросился в атаку. Он попытался достать тибетца ножом в живот, но тот отбил его своим оружием. И тут же размахнулся, чтобы полоснуть пришельца по горлу, но тот тоже успел отбить его нож своим. Еще несколько секунд лезвия мелькали в воздухе, то и дело с глухим звоном ударяясь друг об друга. Но азиат заметил, что противник сосредоточил свое внимание на его правой руке, сжимавшей рукоять ножа, и, отбив очередной выпад старика, сделал молниеносный шаг в сторону и резко ударил левой рукой сбоку в висок. Лишь слегка промахнулся, угодив в ухо.

Джеффри Мак Брайд полетел на землю, скатился по небольшому склону, неуклюже перевернулся через правый бок и заметно пошатываясь встал на ноги. Нож выпал из его руки и теперь лежал на земле примерно посредине между ними.

«Не заметил» – подумал Джеффри, наблюдая, как тибетец с довольным выражением на лице (если это лицо вообще могло что-то выражать), перевел взгляд с ножа на шатающегося противника и шагнул к нему.

Тибетец действительно не заметил, как, кувыркаясь через бок, американец молниеносным ударом за спиной, вонзил нож в наружный карман рюкзака, тут же выдернул и выпустил из руки, задержал свой неуклюжий кувырок на неуловимый миг в том месте, где его бедные ребра наткнулись на спрятавшийся в траве плоский валун, и только потом, перекатившись, встал на ноги.

Их разделяло каких-то три метра. Хранитель сделал шаг, еще один… И вдруг его правая нога, на которую он перенес вес чуть уверенней чем следовало, поскользнулась и он потерял равновесие. Глаза тибетца только начали расширяться от удивления, а Мак Брайд уже рванулся вперед и без всяких изысков нанес страшный удар прямо в челюсть. Хранитель мгновенно обмяк и рухнул на землю.

Мак Брайд сбросил рюкзак, открыл наружный карман и вытащил из него свою запасную флягу. В деревушке, где он останавливался по пути из Лхасы, эту флягу ему совершенно бесплатно наполнили густым масляным чаем, который так любили местные жители. Мак Брайду вкус этого чая совершенно не понравился, если честно, то его чуть не стошнило после первого же глотка. Поэтому фляга оставалась полной. До этого самого момента. Теперь она была почти пуста. Масляная жидкость вылилась через большую дыру с рваными краями, которую проделал его армейский нож. Вылилась по большей части как раз на тот спрятавшийся в траве шершавый валун, на котором поскользнулся злосчастный тибетец.

– Вот так сосунок! Это тебе не с Шао Линями на палках махаться. Спецподразделение морской пехоты США, майор Мак Брайд – пробурчал Джеффри и опустился на землю рядом с рюкзаком. Ему просто необходимо было посидеть пару минут, прежде чем действовать дальше.

3

Петр медленно шагал по коридору. По обе стороны он видел закрытые двери. Он знал, что во всех этих комнатах хранятся старинные, покрытые толстым слоем пыли дощечки с текстами, свитки и книги. Сегодня книги его не интересовали. Он направлялся к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда он, преодолев двадцать четыре ступени, оказался наверху, интерьер немного изменился.

Коридор второго этажа освещался тремя керосиновыми лампами, поэтому здесь было немного светлее. В воздухе витал одурманивающий аромат благовоний. Циновки под ногами были украшены изображениями звездного неба. На стенах были выбиты надписи на древнекитайском и латинском языках. Но главное, здесь была только одна дверь, справа в самом центре длинного коридора.

Петр остановился на секунду, пораженный атмосферой необычайной благости, которая наполняла коридор. Рассмотрел пол, стены, тряхнул головой, чтобы отогнать неожиданно навалившееся желание лечь и уснуть. Бесшумно двинулся к единственной двери. Обычная дверь из двух створок открывавшихся вовнутрь.

Человек остановился напротив двери. Он мог поклясться, что слышит чудесный звук одновременно похожий на пение детского церковного хора, журчание веселого горного ручейка, жужжание мохнатой пчелы над цветочной поляной и еще много-много на что.

«Вот оно, – подумал Петр, вытирая со лба проступивший пот, – колыбель цивилизации, средоточие власти. Там посреди комнаты, скорее всего, прямо на полу сидит он. Да, неспешно попивает чай и наслаждается властью над миром. Наверное, когда-нибудь, через много лет, у меня бы появился шанс занять эту комнату. Но я не могу больше ждать!

Во имя своего отца, я ждал достаточно! Пришло время действовать!»

Помедлив еще только секунду, новоявленный первый Магистр самого древнего на Земле Ордена толкнул дверь в комнату Великого Магистра.

4

Мак Брайд, прикрываясь пленным азиатом, вывалился на поляну. Длинная веревка опутывала ноги, руки и шею хранителя. Любое движение рукой или слишком широкое движение ногой резко затягивали удавку на шее, к которой для пущей надежности было приставлено лезвие боевого ножа.

На дальней стороне поляны стояла небольшая каменная хижина. Перед входом кружком сидели трое. За хижиной в скале была выдолблена лестница, ведущая вверх, к плато, на котором огромной серой глыбой возвышался Звездный Дом. Мак Брайду не удалось бы заметить сливавшееся со скалой строение, если бы оно каким-то чудесным образом не светилось изнутри.

Подталкивая своего заложника в спину, Джеффри двинулся вперед к тому месту, где сидели трое старцев. Ему удалось преодолеть половину расстояния, когда из леса с северной и южной стороны на поляну выскочили двое мужчин, клонов того, которого он одолел в неравном бою и теперь толкал перед собой связанного, приставив к горлу острый как бритва нож. Пролетев по несколько метров открытого пространства, они замерли. Каждый из них держал наизготовке лук. Оба целились в американца.

Джеффри оценил образовавшийся живой треугольник. В основании по бокам два хранителя с луками в руках и длинными ножами за поясом, в центре троица стариков, продолжавших спокойно попивать чай. В вершине он, ограниченный в маневре связанным пленником, но зато прикрытый его телом от смертоносных стрел.

«Нужно подобраться поближе к старикам, чтобы они смогли меня слышать и попробовать договориться» – решил Мак Брайд и осторожно двинулся вперед, подталкивая пленника.

Заметив, что противник начал движение, двое Хранителей принялись медленно обходить его с флангов, чтобы устранить препятствие для стрельбы в виде своего незадачливого товарища.

Мак Брайд, продвигаясь вперед, внимательно наблюдал за ними. Еще несколько шагов и он откроется для стрельбы, станет для них живой мишенью. И что-то ему подсказывало, что эти хмурые раскосые парни знают, как обращаться с луком. Он резко остановился. Пленник, упершись кадыком в лезвие армейского ножа, поспешил последовать его примеру.

– Я свой. Нет оружия, – прокричал Мак Брайд, обращаясь к трем старцам, которых происходящее, похоже, совсем не волновало, и которые продолжали попивать чай, изредка перебрасываясь короткими фразами.

Звук голоса Мак Брайда не нашел препятствий в разряженном горном воздухе и один из старцев, тот, что сидел в центре, поднял голову. Хранители, уже было изготовившиеся к выстрелу, замерли и покосились на стариков, ожидая их реакции.

Джеффри увидел, как старик открыл и закрыл рот. Через мгновение до него донеслись слова тибетца. Слова, сказанные на чистейшем английском языке:

– Доброе утро, мистер Мак Брайд! Никак не ожидали увидеть Вас здесь. Сделайте милость, отпустите молодого Тзу и идите к нам! – после этих слов, говоривший поднял морщинистую руку и сделал знак Хранителям. Те с явной неохотой опустили луки, продолжая, однако следить за каждым движением незванного гостя.

Старый солдат, безмерно удивленный услышанным, убрал нож. Оставив связанного пленника стоять в самом центре большой поляны, он направился к старцам. Когда подошел достаточно близко, сказал:

– Приветствую вас, мудрые старцы! Я Джеффри Мак Брайд, рыцарь Ордена Звезды.

– Мы знаем, кто ты, – спокойно ответили тибетцы.

– Я здесь, чтобы…

– Ш-ш-щ, – прервал его тибетец, поднеся палец к губам.

– Не говори ничего! – сказал сидевший в центре, который выглядел старше других, – просто присядь вот сюда, глотни чаю и посиди минуту! Если после этого ты не передумаешь делать то, зачем пришел, то… – он пожал плечами.

– Ты пойдешь и сделаешь это, – закончил за него третий старец, – И никто из нас не попытается тебя остановить.

Джеффри лихорадочно попытался увидеть подвох, но мысли путались, а пауза неприлично затягивалась. Наконец он решил, что у него нет причин не последовать совету. Он опустился на свободную циновку, наплескал чая в пустую кружку и сделал несколько глотков. Напиток был божественно вкусным. Он опустошил кружку и закрыл глаза. Он вдруг понял, что смутило его, когда он выбрался из пещеры. В Долине Хранителей было очень тихо. Безоговорочно тихо. Он вслушался в эту невероятную тишину. Она успокоила его. Расслабление проникло в него через затылок, спустилось к плечам, разлилось по груди. Он почувствовал запахи. Целый букет сумасшедших ароматов. Мысли просветлились. В стене отделявшей его от трудных воспоминаний открылась дверь. Из нее лился дивный, манящий свет. Ему было страшно, но он, все же, шагнул в проем…

Тринадцатилетний Джеффри Мак Брайд подходит к крыльцу одноэтажного дома выкрашенного в отвратительный грязно-зеленый цвет. Мамин Форд стоит на подъездной дорожке. Отцовской машины нет. Оно и понятно. Теперь только час дня. Отец на заводе. Генри Мак Брайд, сын шотландского эмигранта, погибшего в большой войне, работает начальником цеха, зарабатывает достаточно, чтобы иметь возможность содержать две машины и раз в две недели водить жену в настоящий ресторан или театр, и приезжает домой не раньше половины восьмого вечера. Да и сам Джеффри обычно возвращается около пяти, а то и шести. Вот и сегодня, после уроков он должен был пойти на тренировку школьной бейсбольной команды, а потом планировал зайти с друзьями в кафе, выпить по большому ванильному коктейлю и потрепаться про бейсбол, и совсем немного про девчонок. Но с самого утра он чувствовал легкое недомогание. Он не сказал ничего родителям, опасаясь, что они заставят его остаться дома. А Джеффри вовсе не хотел целый день проторчать в своей комнате, и тем более ему не хотелось пропускать бейсбольную тренировку. Их новый тренер, мистер Пэриш, обещал показать, как бросать мяч с верхней подкруткой.

Но на уроке литературы ему стало действительно нехорошо. Голова закружилась, появилась неприятная резь в глазах. Он поднял руку и, сказав учителю, что плохо себя чувствует, спросил разрешения показаться школьному доктору.

По дороге к кабинету школьного педиатра, миссис Скайловски, Джеффри почувствовал тошноту, а прикоснувшись тыльной стороной ладони к своему лбу, обнаружил, что тот действительно горячий.

Молниеносное обследование проведенное миссис Скайловски подтвердило его худшие опасения. Градусник показал 38,2. Горло было воспалено.

«У тебя ангина, тебе срочно нужно домой!» – строго, но одновременно с ноткой сочувствия сказала миссис Скайловски, глядя поверх узеньких очков без оправы.

«Тебе лучше не идти пешком. Можешь позвонить родителям, чтобы тебя забрали?»

«Я возьму такси», – пробурчал расстроенный Джеффри, сунул в карман листок с названиями лекарств, который миссис Скайловски, велела передать маме и выскользнул за дверь.

Джеффри открывает дверь своим ключом и входит в дом. Первое на что падает взгляд его воспаленных глаз, это пара кожаных коричневых мужских ботинок. Из родительской спальни доносятся приглушенные звуки какой-то возни.

Окрик «Мама я дома» застревает в опухшем горле. На автомате он бросает рюкзак со школьными принадлежностями и спортивной формой на тумбочку под зеркалом, а потом медленно снимает обувь. Тихо, почти крадучись, он идет по коридору, мимо кухни, мимо своей комнаты к двери родительской спальни. К звукам возни, которые становятся все четче, добавляются тихие женские стоны и мужское сопение.

Дверь приоткрыта. Очень осторожно маленький Джеффри, которого уже бьет озноб, заглядывает в комнату родителей.

Он стоит на коленях, справа от кровати, спиной к двери. Его голова ритмично двигается вверх-вниз между раскинутых бедер женщины. Та распластанная голой на кровати, одной рукой сжимает клок волос на его затылке, задавая темп. Ее, весьма недурные для тридцати пяти лет, груди покачиваются в такт движениям мужской головы. Глаза женщины закрыты, стоны нарастают. Она явно приближается к оргазму. Джеффри Мак Брайд отпрянывает назад и на цыпочках двигается обратно по коридору. Его щеки пылают, но глаза остаются сухими. Мальчик обувается, берет рюкзак и, стараясь не издать ни звука, выходит на улицу. Его тошнит, голова кружится, а колени сильно болят, но он молча бредет вниз по улице, чтобы вернуться домой через два часа с температурой 39 с половиной.

Прошло две недели, прежде чем Джеффри Мак Брайд смог вернуться в школу и целый месяц, прежде чем он наконец-то смог сыграть с друзьями в бейсбол. Джеффри ничего не сказал ни матери ни отцу.

Через четыре месяца Генри Мак Брайд, прийдя в магазин, торговавший подержанными авто, чтобы присмотреть жене подарок к дню рождения, застал ее делающей минет хозяину магазина на заднем сиденье синего Бьюика.

Генри Мак Брайд, которого природа не обделила ни ростом ни силой, вытащил незадачливого торговца из машины и несколько раз крепко приложил головой о задний бампер. Хозяин так и остался лежать на земле, в своих желтых кожаных ботинках с вывалившимся из ширинки членом. Жену здоровяк не тронул.

Они успели развестись до того, как Генри Мак Брайд сел за решетку…

Джеффри открыл глаза и потряс головой. Это были худшие воспоминания его жизни. Но он знал, почему вспомнил тот день. Знал это очень хорошо. Тогда он не захотел поверить в предательство. Не смог в него поверить. И это стоило ему очень дорого. Слишком дорого. Отец, которого он обожал, умер в тюрьме через семь месяцев.

– Ты по-прежнему хочешь туда пойти? – Джеффри вздрогнул, словно вырываясь из глубокого гипноза, и чуть удивленно посмотрел на трех старцев.

Трое, в свою очередь пристально смотрели на него, и один из них повторил вопрос:

– Ты собираешься войти в обитель Звезды?

Пожилой, измотанный долгим походом американец тихим, но уверенным голосом ответил:

– Да.

5

Несколько секунд Петр Строганов был ослеплен. Ослеплен светом, который не могли выдержать глаза простых смертных. Но он не был простым смертным, поэтому смог восстановить зрение и рассмотреть комнату. Четыре циновки вокруг низкого чайного столика, завешенная белым балдахином кровать, но главное… Главное, что в самом центре комнаты, в потолке имелось аккуратное круглое отверстие, размером с мяч для большого тенниса.

А сквозь это отверстие день и ночь пробивался луч божественного света. Живительного света самой Приории. Петр не знал об этом раньше, но как только увидел, осознание пришло мгновенно.

«Только подумать, какую же силу он дает хозяину комнаты!», – изумился Строганов.

Мягкое свечение луча неумолимо звало к себе. Оно завораживало. Петр сделал несколько осторожных шагов, ощущая как к ногам приливает тепло. В животе что-то сладостно сжалось, а в голове зазвучала музыка. Волшебная симфония, какую не под силу написать ни одному композитору. Сердце замерло. Не сознавая, что делает, мужчина опустился на колени и закрыл глаза. В ноздри ударил запах, запах из его далекого прошлого. Он узнал этот запах и застонал. Это был запах свежескошенного сена, смешанный с ароматом юного, непорочного женского тела…

Ему шестнадцать. Он в Техасе, на ранчо одного из друзей отца. Они бегут босиком по траве озаренные лучами готового скрыться за горизонтом августовского солнца. Она дочь хозяина, ей только-только исполнилось пятнадцать, и ее зовут Хилари. Она бежит впереди. Он слышит ее звонкий смех, видит, как блестят светлые волосы, как развевается на бегу коротенькое легкое платьице, открывая загорелые чуть пухлые бедра. Он настигает ее двумя прыжками, ловит ее руку, и они вместе громко хохоча с разбега падают в огромный стог сена. Так, заливаясь беспричинным, но очень искренним смехом они лежат, как кажется ему, бесконечно долго. Пока она вдруг резко не приподнимается и перекинув через него правую ногу не усаживается на него, так грациозно словно оседлывает одного из папиных скакунов. На лице нет и тени улыбки, большие карие глаза серьезно и чуть лукаво смотрят на него. В считанных сантиметрах от его лица в широком вырезе платья качаются пышные груди. Он не выдерживает и на несколько мгновений переводит взгляд на них. Он готов поклясться, что сквозь ткань своих джинсов чувствует влажный хлопок ее белых трусиков. Его хозяйство начинает подниматься, преодолевая сопротивление застегнутой ширинки, упираясь в ее левую ягодицу. Он боится, что, почувствовав шевеление в его штанах, она вскочит на ноги и убежит прочь, а может быть, даже влепит ему пощечину. Он начинает лихорадочно придумывать оправдание, продолжая открыто таращиться на ее грудь. Но она неожиданно для него наклоняется и целует его прямо в онемевшие от возбуждения губы, а потом делает совершенно дикую вещь. Она опускает правую руку к месту соприкосновения их промежностей, шарит там какое-то мгновение и двумя резкими движениями расстегивает ширинку на его джинсах от Кэлвина Кляйна, мимолетом задев костяшкой мизинца головку его набухшего члена, выглянувшего из-под резинки трусов. Его начинает бить крупная дрожь. Он поднимает едва послушную руку и неловко сжимает в ладони ее левую грудь. Поднимает глаза, все еще подспудно ожидая негативной реакции, вроде пощечины. Но малышка Хилари, сохраняя совершенно серьезное выражение лица, (выдает только легкая пелена, подернувшая взгляд) скрещивает руки на животе, ловит пальцами подол платья и медленно начинает тянуть вверх. Как завороженный он наблюдает. Бедра, потом те самые белые трусики, действительно влажные в промежности или ему только кажется? Дюйм за дюймом открывается загорелый живот, причудливый завиток пупка, платье поднимается все выше. Теперь все его тело бьет крупная дрожь. Но она, кажется, не замечает этого. Ее руки продолжают движение. Вот из-под светлой материи показались полукружия грудей. Платье проскользило еще немного и его взгляду открылись крупные розовые соски. «Господи» – мысленно стонет он, – «Я вижу грудь!»

Она снимает платье через голову и легким движением отбрасывает его на траву.

Также неторопливо стягивает с него футболку. Их губы сливаются в жарком как августовское техасское солнце поцелуе. Переплетенные тела перекатываются вправо, так что он оказывается сверху. Немного осмелев, он нащупывает ее трусики и начинает тянуть вниз. Она не сопротивляется. Наоборот. Изгибается, чтобы ему было удобнее. Белый комочек летит на траву вслед за платьем. Одним движением он стягивает с себя джинсы вместе с плавками, замешкавшись немного при попытке освободить ноги. Она снова не замечает его замешательства. Окончательно осмелев, он принимается ласкать руками ее груди, потом спускается к животу и, наконец, еще ниже. Там внизу влажно, там внизу настоящий потоп.

«Ну же!»– стонет она охрипшим голосом.

Он хватает свой член за основание и направляет прямо между ее разведенных бедер…

– A! – вскликнул Петр и открыл глаза. К своему ужасу он обнаружил, что стоит посреди комнаты на коленях с расстегнутой ширинкой, обхватив рукой член, изрыгающий семя прямо на дощатый пол.

Мощным усилием воли он взял себя в руки, резко поднялся, спрятал хозяйство и застегнул брюки.

Это все проделки луча. Сила Приории, взывающая к самому светлому, что хранилось в его сердце.

Но он пришел сюда не за этим. И даже конфуз с неуместной мастурбацией не сможет смутить его.

Первый Магистр двинулся к кровати, на ходу обтерев руку о рубашку и достав из наплечной кобуры свой Вальтер.

– У тебя большая власть, – прошептал он, – И ты не захотел делиться ею с моим отцом. А ведь он заслужил это. Заслужил место в этой комнате…

Убийца шагнул к кровати в полной уверенности, что видит за полупрозрачным балдахином силуэт спящего старца. Поднял пистолет.

– Но ты избавился от него. Похоронил в обломках чертова вертолета, – шепот стал почти беззвучным, – Но тебе придется вернуть долг, слышишь. Вернуть его мне. Мне…

Здесь возле луча, где слышалось пение ангелов, щебетание птиц, грохот волн и шум ветров, звук выстрела прозвучал жалким хлопком…

Однако девятимиллиметровая пуля не потеряла от этого своей смертоносной силы…

Она вошла прямо в затылок, вышла через переносицу и впилась в стену. Лишенный половины красивого когда-то лица Петр Строганов рухнул на пол.

В дверях, медленно, как во сне, опуская свой Глок, стоял Джеффри Мак Брайд. По его щекам текли слезы. Он только что спас жизнь самому главному человеку на Земле. Но для этого ему пришлось лишить жизни своего лучшего друга.

Мак Брайд развернулся, чтобы уйти. Но вдруг передумал. Резко повернувшись, он в три шага преодолел расстояние, отделявшее его от кровати, и одним движением откинул балдахин.

Кровать, накрытая застиранной белой простыней была пуста.

Глава 20

1

Лес становился все более редким и все менее живым. Да, именно так. Тайга вокруг мертвела с каждым шагом. Все реже попадались под ноги мелкие зверьки, все тише и реже раздавались голоса птиц, все более пожухлой становилась хвоя на все более понурых ветвях сосен. Да и сами сосны становились какими-то более серыми. Все это человек замечал, не сбавляя ни на секунду бешенного темпа. Он мчался между деревьев, даже не смотря под ноги. Все лицо было покрыто порезами, оставленными многочисленными ветками, хлеставшими его по щекам, лбу, подбородку. Эти кровавые следы, капельки пота на висках, растрепавшиеся немного волосы делали бегущего мужчину еще более красивым.

Каждые пятнадцать минут он бросал короткий взгляд на небо и на свой отделанный бриллиантами хронометр. И вот, перескочив через поваленное дерево, он в очередной раз взглянул на левое запястье. То, что он увидел, однозначно подтверждало правильность выбранного направления, хотя он и не смог бы объяснить каким именно образом. Дело в том, что стрелки хронометра, его хронометра, который продолжал бы показывать время с точностью до тысячных долей секунды и на дне самой глубокой океанской впадины и на космической станции, остановились.

Это был, совершенно очевидно, дурной знак. Он должен был притормозить и поразмыслить как следует. Подумать, почему лес вокруг стал совсем безжизненным, и что могло ждать впереди. И он осознавал эту необходимость, но стоящий перед мысленным взором образ улыбающейся молодой девушки настойчиво гнал его вперед.

Дыхание становилось все тяжелее. Теперь он не мог с уверенностью утверждать, сколько времени прошло с того момента, когда он оставил на переднем сиденье «Лэнд Ровера» труп своего недавно обретенного товарища, которого сам же и застрелил. Но предполагал, что прошло не меньше суток. Причем последние часов шесть, а может и все десять он двигался по совершенно безжизненному лесу, окутанному серым туманом. Он больше совсем не слышал звуков, кроме собственных шагов и дыхания, не обонял никаких запахов, не чувствовал даже бега времени. Голова была тяжелой. Если он пытался немного сосредоточиться и подумать, мысли разбегались в разные стороны, словно мыши, увидевшие здорового голодного кота. За все время он сделал всего две короткие остановки, чтобы достать из кармана куртки пакетик с белым порошком и угостить каждую ноздрю приличной дозой. Потом прятал мешочек обратно во внутренний карман и продолжал свой бег.

Когда силы подходили к концу, и на краю сознания уже появилась мысль о том, что вся эта беготня бессмысленное движение в никуда, деревья вдруг резко расступились. В одно мгновение перед ним открылась большая поляна. Он резко остановился. Оглядел поляну. В центре, примерно в ста шагах от него, в земле виднелся разлом. На дальнем его краю лежал красный сверток, размером с человека. Он пригляделся, заметил с одной стороны, выбившиеся из-под материи пряди темных волос, с другой выглядывающую маленькую ступню. Он знал эти волосы, гладил их, совсем недавно, нежно пропуская пряди между пальцев. Он знал и эту ножку, целовал ее, ласкал аккуратные пальчики. С трудом подавив желание немедленно рвануться к свертку, он шагнул назад, укрылся за неестественно изогнутым стволом сосны, закрыл глаза, успокоил дыхание и прислушался. Он слушал несколько минут, слушал очень хорошо. Он слушал звуки леса и голос собственной интуиции. И то и другое говорило, что Разлом возле которого лежит Софья (тело Софьи), опасен, что звери, притащившие ее сюда, совсем близко, наблюдают и ждут его появления, готовые наброситься и разорвать его на куски.

Нельзя было идти туда. Ему нужно было придумать что-то, подождать…

Не медля более ни секунды, он шагнул из-за дерева и быстрым шагом направился к красному свертку, лежавшему на краю Разлома.

2

Пройдя половину отделявшего его от Разлома расстояния человек сумел разглядеть, что тот имеет форму молодого месяца. Еще через несколько шагов он почувствовал отвратительный запах гниющего мяса и горячих фекалий, исходящий из глубины. А когда до трещины в поляне осталось каких-то десять шагов, на него обрушился поток черной, злой как само зло, силы. С большим трудом человеку удалось удержаться на ногах, руки обхватили голову. Сначала он закричал, от этого крика задрожали прилегающие к поляне деревья. Потом его вырвало. Несколько капель блевотины попали на куртку. Он продолжал держаться за голову, которая готова была разорваться, его согнуло пополам, последовал новый приступ рвоты, ноги подкашивались. Организм не мог вынести нежити, которую извергал Разлом в форме месяца.

Через самые отдаленные закоулки сознания Сергей воспринимал, как вдруг зашевелился, разворачиваясь, красный сверток. Как с земли грациозно освобождаясь от ярких лохмотьев, встала Софья. Как не спеша направилась к нему, прекрасная в своей наготе.

Укрывшиеся в лесу Вакхафы, жадно впились взглядами в аккуратный треугольник черных волос внизу ее живота.

Сергей заметил маленькую родинку под левой грудью. «Она приносит мне удачу», вспомнил он слова Софьи, которые она прошептала, когда он дотронулся до этой родинки там в палатке. Но тут новый непереносимый приступ боли пронзил голову. Он рухнул на землю, перевернулся на спину.

Лицо Софьи нависло над ним обрамленное грязно-серой промозглостью неба.

– Рука даже не дрогнула, – проговорила она сквозь сжатые губы, в глазах блеснула ненависть.

Она собиралась сказать еще что-то, но вместо этого приподняла ногу и опустила ее на лицо Сергея, растирая по губам, прилипшую к ступне грязь.

Человека на земле снова стошнило. В этот раз он чуть не подавился остро пахнущей жидкостью. Лишь в последний момент ему удалось повернуть голову и выплюнуть блевотину на правое плечо.

Софья брезгливо одернула ногу и наклонилась к Сергею:

– Спуская курок там на дороге, ты жалел его или себя?

Корчившийся на земле человек ничего не ответил.

Голая бестия подняла руку над головой, взглянула в сторону южной опушки и резко опустила руку вниз.

С противоположных сторон на поляну выпрыгнули четыре ужасных твари. Издали их можно было принять за волков, но стоило им приблизиться на пару десятков шагов, как жертва понимала, что на нее напали вовсе не волки, а настоящие исчадия ада. Каждая тварь в холке была выше метра, лапы огромные как у тигров, щерились длинными кривыми когтями. А пасти с оскаленными желтыми клыками без труда смогли бы разорвать здорового лося.

Чудовища приближались, неторопливо, но в то же время быстро и слишком уж целенаправленно. Расстояние до распластанной на холодной земле жертвы неукротимо сокращалось, грудное рычание зверей сливалось с усилившимся завыванием Разлома.

Продолжавшая с ненавистью смотреть на корчившегося на краю разлома Сергея, Софья отступила от него на несколько шагов, предоставляя право действовать адскому квартету.

Звери остановились в каких-то десяти шагах от жертвы. Один из них, с заметными следами седой шерсти возле ушей и на шее, поднял оскаленную пасть к грязно-серому небу и завыл. Завыли и три других волкоподобных твари.

Ожившие отвесные стены Разлома разошлись так далеко друг от друга, что казалось земля не выдержит и начнет трескаться, а вонючая дыра начнет расти и расти, пока не поглотит все живое. Но потом, издав звук, отдаленно напоминавший крик голодной гиены, стены рванулись навстречу друг другу. Из земли вырвалось черное облако.

Лежавший на грани сознания Сергей, пронзительно закричал от боли. Он приоткрыл левый глаз, чтобы на мгновение его отсутствующий взгляд встретился со взглядом чудовища, похожего на седого волка, взглядом полным торжества и жажды крови.

Вериш, принявший свое самое скверное обличье отдал короткий и жесткий мысленный приказ одному из тройки.

Огромный волк, чья шерсть отливала рыжим, не медля ни секунды, кинулся к беспомощно развалившемуся человеку.

В паре метров от распластанного тела, волк затормозил на мгновение, подбираясь для последнего, решающего прыжка. Из-под шкуры выпирали мощные мускулы. Тело зверя сжалось как пружина и тут же разжалось, выбрасывая себя в воздух. Пасть была нацелена точно в шею. У жертвы не было шансов.

Пасть чудовища с сединой на шее, растянулась в уродливой улыбке. Два других зверя замерли, затаив дыхание. Голая девушка тоже пристально следила за каждым движением чудовища.

Вакхаф прыгнул. До шеи человека оставалось не больше двадцати сантиметров, а когти почти уже впились в едва колыхавшуюся грудь.

Летевшего волка вдруг словно лягнули в воздухе. Хищника подбросило вверх, и он, пролетев мимо человека, рухнул прямо в зев вонючей дыры.

Молниеносней, чем сама молния, лежавший почти без сознания в луже собственной блевотины, отравленный смертельными испарениями Разлома человек вскочил на ноги. Стремительно развернувшись спиной к Разлому, он вскинул руки, в которых невероятным образом оказались два пистолета.

Пистолеты запрыгали в руках перепачканного грязью, но все же очень красивого молодого человека, осыпая зверей градом восьмимиллиметровых пуль.

Двое Вакхафов, заскулив, попятились назад.

– Идиоты!!! – мысленно завопил седой, – он не может причинить вам вреда, – одновременно с этим, призвав на помощь всю свою ловкость и силу он кинулся к стрелявшему.

Перевоплотившийся в зверя Вакхав, неуязвимый для человеческого оружия, может запросто разорвать в клочья сотню здоровых мужчин. Вакхаф, которому сам Антых дал гордое имя Вериш, знал об этом, а потому без сомнения летел на врага.

Но все же, в тот момент, когда этот дурной человек, отправил одного из его братьев в путешествие на Черную гору без вершины, сбросив его в голодное чрево Разлома, а потом достал свои жуткие пистолеты и начал палить по ним, Вериш совершил фатальную ошибку. Посылая мысленный приказ, пытаясь остановить бегство растерявшихся братьев, он потерял время. Наверное, всего лишь долю секунды. Ничтожное мгновение, стоившее очень дорого. Слишком дорого!

3

Заброшенный волей древнего Ордена на самый край земли Человек, беспрерывно стрелял из обоих пистолетов только в искаженном быстротой происходящего восприятии Вакхафов. Выпустив первые две пули, он сразу оценил нанесенный ими урон, а точнее отсутствие такового. Но он был готов к этому. В ту самую секунду, когда чудовище с седой шерстью совершило первый из четырех прыжков, отделявших его от человека, правая рука итальянца начала действовать.

И двигалась она в эти мгновения с нечеловеческой быстротой.

Большой палец выщелкнул обойму, которая как в замедленной съемке полетела к земле. Рука нырнула за спину, под куртку, туда, где на специальном ремне крепились запасные обоймы. Семь стандартных, идентичных той, что падала на самый край дышащей смертью ямы. Одна особенная. Сама она и восемь пуль в ней были изготовлены из белого золота высочайшей пробы. На каждой пуле выдавлен символ. Восьмиконечная звезда. Эти пули хозяин оружия отливал сам.

Когтистые лапы зверя мимолетно коснулись земли, чтобы отправить мускулистое тело во второй прыжок.

Рука с Береттой остановилась над особенной обоймой.

Третий прыжок. Горло жертвы уже прямо перед глазами.

Отточенное движение и обойма с едва слышным щелчком встала на место.

Мощные лапы вытолкнули тело зверя, идеальный механизм убийства, в воздух, наполненный вонью Разлома (вонью тысяч смертей) в последний, четвертый раз…

За какую-то долю секунды до того, как острые клыки впились в человеческую плоть, полные крови глаза Вериша увидели перед собой матово-серебристое кольцо, обрамлявшее бездонную черную пропасть диаметром восемь миллиметров.

Пуля с гравировкой в форме восьмиконечной звезды пробила череп, разорвала мозг и бросила покрытое вонючей шерстью тушу на жесткую траву цвета засохшего дерьма.

Летевшие позади два зверя одновременно издали отчаянный рев.

В ответ почти одновременно раздалось два сухих выстрела.

Эта рука не знала промахов.

Еще два зверя упали замертво с простреленными черепами.

Сергей развернулся.

Голая, по-прежнему прекрасная Софья неслась прочь от него под защиту высоких безмолвных сосен. Он поднял Беретту, выцеливая бегущую фигуру.

В обойме оставалось пять пуль.

Ровно в пять раз больше, чем нужно.

Их разделяло около пятидесяти метров.

Все равно, что стрелять в упор.

Указательный палец замер на спусковом крючке.

Она продолжала бежать к лесу. От деревьев ее отделяло двадцать метров… Пятнадцать.

Палец выбрал слабину спуска.

Десять метров… Пять.

Он выдохнул.

Резкий сухой звук.

Нет, это не выстрел. Вломившись в лес, она сломала низко торчавшую сухую ветку, глубоко оцарапав левую грудь, чуть выше памятной родинки. Через несколько секунд он потерял ее из виду. Медленно опустил пистолет, потом сам опустился на холодную землю. Всегда пронзительно блестевшие голубые глаза, сейчас были подернуты серой пеленой.

4

Голодный, грязный, измученный многими часами беспрерывной ходьбы Джеффри Мак Брайд буквально вывалился из густого горного леса, упал на задницу и прокатился по небольшому земляному склону, поднимая клубы пыли. Наконец-то, наконец-то! Он оказался на дороге. Слава Приории! Он думал, что этот долбанный лес никогда не закончится.

Хотя он пытался засечь время на армейских часах, обхвативших его левое запястье, Мак Брайд слабо представлял сколько прошло часов с момента, когда он пошатываясь вышел из Звездного дома. Все, что произошло там, неумолимо ускользало из его памяти. Как сон, который ты видишь прямо перед пробуждением, незаметно растворяется в утренних заботах. Он уже совсем не помнил, что говорили ему старцы. Едва мог припомнить, как поднимался к каменному дому, открывал дверь, шел по ступеням на второй этаж. А все, что происходило в комнате Великого Магистра, теперь превратилось в едва уловимый мираж. Он помнил хлопок выстрела и звук падающего тела. А следующим воспоминанием был порыв ветра, который ударил ему в лицо, разметав поседевшие волосы, когда он выбрался на открытое каменистое плато. Он мог вспомнить, что горы, показались ему чужими и враждебными, и что ему было чертовски холодно. Уже гораздо более четко отпечаталось в его сознании то, как он спускался по крутым ступеням. Ноги слушались его плохо, и пару раз он оступился и только чудом избежал падения. Как он направился к старикам. И как один из них, не поднимая головы, сказал: «Прогони сомнение из своего сердца, служитель Ордена Великой Звезды! Ты сделал то, что повелело тебе сердце, вдохновленное Приорией. И только время сможет показать, был ли ты прав или допустил ошибку».

Теперь он был далеко. Далеко от трех сморщенных стариков, от молчаливых Хранителей с луками и мечами, от небольшого каменного дома, словно подсвеченного изнутри, и, главное, отлежавшего на деревянном полу с простреленной головой Петра Строганова.

Он достал из рюкзака фляжку с водой, которую он набирал в многочисленных ручьях, попадавшихся ему на пути. Сделал несколько глотков, отдышался. Потом осмотрелся по сторонам, пытаясь сориентироваться. И он узнал местность. Фактически, он вышел из леса почти в том же самом месте, где и свернул с дороги день назад. А это значило, что совсем неподалеку, в небольшом овраге, притаившийся от посторонних глаз за густым кустарником, укрытый ветками и камнями, его дожидается готовый к долгой дороге внедорожник. Мак Брайд повернул направо и зашагал по дороге. По пути ему никто не встретился. И он мог только порадоваться этому.

Спустя всего пять минут он добрался до заветного оврага. И, слава чудесному народу Тибета, Джип стоял именно там, где он его оставил. И даже бак был по-прежнему наполовину заполнен бензином. Мак Брайд бросил опостылевший рюкзак на заднее сиденье, с непередаваемым удовольствием плюхнулся за руль и вставил ключ в замок зажигания.

– Ну, давай, родной! – проговорил он и повернул ключ.

Двигатель затарахтел, потом кашлянул и замолчал. Мак Брайд совершенно спокойно выключил зажигание, подождал полминуты и повторил попытку. Двигатель заработал, но потом снова заглох.

– Твою мать! – не выдержал мужчина. Снова выключил зажигание, снова подождал.

Когда он повернул ключ в третий раз, двигатель послушно зарычал и больше не пытался шалить.

Джеффри очень внимательно, чтобы не застрять, вывел джип из оврага на дорогу.

– Ну вот и славно, – пробурчал он себе под нос. Автомобиль покатился по дороге. Водитель взглянул на часы и удовлетворенно кивнул. К вечеру он будет в Лхасе.

5

За спиной продолжал завывать Разлом. Завывания становились все сильнее. Они проникали в его голову, убивая мысли и лишая воли, пронзали тело, забирая силы. Что он мог противопоставить этой огромной разрушительной силе? Он ведь не мог застрелить Разлом. Сергей уже неосознанным движением спрятал пистолеты и упал лицом в пожухшую траву и сухую хвою. Из Разлома вырвалась новая порция смертоносной энергии, стала расползаться вокруг смердящим черным облаком.

Далеко, далеко, в бескрайних просторах Вселенной отвратительный Черный спутник впился в один из восьми лучей прекрасной Приории. Луч этот, и без того самый тонкий и тусклый из всех, задрожал как одинокий одуванчик на ветру, готовый вот-вот надломиться как та сухая ветка.

Рука потянулась к шее. Дрожащие пальцы с трудом нащупали дужку замка и из последних сил потянули вниз. Издав характерный звук, молния на куртке поддалась. Рука, проникнув под толстую непромокаемую ткань куртки, оттянула ворот майки и нащупала цепочку из белого золота. Потянула наверх. На какое-то мгновение ему показалось, что кулон зацепится за воротник и у него не хватит ни сил, ни времени, чтобы высвободить его, и Разлом, изрыгающий блевотную вонь разложения, поглотит его навсегда.

Но кулон ни за что не зацепился. Он с готовностью выскочил из-под майки и едва слышно брякнув о металлический замок куртки, лег на грудь.

Это была подвеска из белого золота, выполненная в форме восьмерки, размером с коробочку из-под канцелярских скрепок. В месте переплетения двух изящных полукружий, восьмерка была инкрустирована необычным камнем. Этот маленький, размером с кедровый орешек, камень источал слабый, но вместе с тем удивительный свет. И он продолжал светиться даже в этом страшном месте, где померкло солнце, и поблек свет небесно-голубых глаз.

Разлом продолжал гудеть. Он звал свою жертву, затягивал ее в свои пульсирующие, вонючие недра. Осталось совсем немного, какие-то жалкие сантиметры…

Робкий луч света, исходивший от камня на кулоне-восьмерке, коснулся измазанного грязью лица. Пробежал от подбородка ко лбу и замер. Сквозь сводящий с ума треск, заполнивший черепную коробку, сквозь толстую завесу, спеленавшую сознание, как маленький отважный воробышек сквозь февральскую пургу, пробилась одна единственная мысль. Порабощенный черной энергией Разлома мозг, попытался избавиться от нее, вытолкнуть ее прочь. Но мысль эта, подпитываемая тонким лучиком неземного света, все настойчивее пульсировала в голове безвольно лежащего человека:

– Уходи! Уходи!

Человек встрепенулся. Прислушался к этому голосу. Тот продолжал:

– Уходи!

Нет, у него нет ни сил, ни желания. Все, что ему осталось, это лежать и покорно ждать, пока жуткая вонючая дыра сантиметр за сантиметром затащит его в свою пасть и проглотит без остатка.

Голос в голове замолк. Он снова закрыл глаза. Скоро, совсем скоро, все это кончится. Да, кончится. И это хорошо.

И вдруг, кто-то в самом центре сознания, зычным голосом Джеффри Мак Брайда, в сто раз громче, чем прежде, завопил:

– Вста-а-ать!

Сергей дернулся, как от сильной пощечины. Он открыл глаза. Камень на стыке полукружий золотой восьмерки пылал неземным белым огнем. Голос в голове раздался снова. Теперь это был не крик старика Мак Брайда. Это был незнакомый, волшебный голос:

– Это не твой час, не твой конец. Ты нужен мне. Встань и беги прочь!

Сергей узнал этот голос и его глаза наполнились слезами. Здесь в дебрях тайги, в месте средоточия темных сил, на краю хищного Разлома, где приносили свои жертвы служители культа кровожадной Луны, с ним, потерявшим волю и рассудок, говорила Приория.

Он попытался встать, но не смог. Ноги не слушались. Не раздумывая ни секунды, он выбросил правую руку вперед, вонзил ногти в землю и потянулся. Разлом завыл громче. Ему показалось, что земля под ним наклоняется и начинает осыпаться вниз, затягивая его.

Он выбросил вперед левую руку, потянулся изо всех сил. Потом правую, снова левую. Он преодолел уже несколько метров. Снова вонзил ногти в грязь и потянулся за рукой. Но в этот момент целый ком вырвался из земли в том месте, за которое он вцепился. Земля под ним начала стремительно проваливаться. Разлом, не сумев затянуть жертву, решил просто разростись в ее сторону и все-таки проглотить свой кусок. Ноги вдруг оказались без опоры и безвольно рухнули вниз. Земля продолжала проваливаться, летящие комья били в лицо, заполняя рот, застилая глаза. Он почти проиграл…

– Держись, – прозвучал голос очень твердо.

Собрав все свои силы, он бросил тело вперед и влево, туда, где земля проваливалась не так быстро. Ощутив на долю секунды точку опоры он снова бросился вперед, вонзил ногти в грязь и резко подтянулся. В эту же секунду, он почувствовал, что ноги снова могут его слушаться. Приподнялся на локтях, подтянул под себя ноги и прыгнул вперед, как обезумевшая лягушка. Пролетев несколько метров, больно ударился о землю. Не обратив на это никакого внимания, прыгнул снова. В этот раз ему удалось приземлиться на ноги. Не теряя ни секунды, он побежал.

Остановился он только через пару минут. Тяжело дыша, рухнул на колени возле небольшого ручейка. Где-то за спиной в беспомощной злобе завывал Разлом.

Человек наклонился к воде, зачерпнул сложенными ладонями и плеснул в лицо. Вода была ледяной и пахла падалью, но он заставил себя умыться и даже сделать несколько глотков. Потом сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил пакетик с белым порошком. Высыпал немного на тыльную сторону ладони и вдохнул. Поразмыслив немного, добавил еще полдозы и только после этого спрятал пакет.

Мысли стали проясняться. Времени у него было в обрез. Нужно было догнать ее. Догнать и кое о чем спросить. Он встал. Кокаин сделал свое дело. Мышцы снова налились силой, зрение обрело прежнюю остроту, а голова окончательно прояснилась.

Сергей двинулся вдоль ручья. Через несколько десятков шагов набрел на небольшую прогалину, остановился и поднял глаза к небу. Ночное небо было затянуто рваными тучами, но несколько звезд все же виднелись в редких просветах. Ему этого было достаточно. Резко сменив направление он двинулся вперед. Он не мог этого видеть, но знал, сейчас он огибал поляну Разлома, очень точно повторяя ее контур. Всего через несколько минут он остановился. Наклонился, присмотрелся. Сделал несколько шагов вправо и снова остановился. Нечеткий, но очень свежий отпечаток аккуратной женской ступни на выглянувшем из-под сплошного покрова листьев кусочке серой земли.

Прекрасная голая девушка убегала в тайгу, а служитель Ордена Звезды двинулся за ней.

6

Сначала он шел осторожно, внимательно глядя под ноги. Он подмечал примятую траву, обломленные веточки на кустах, редкие нечеткие отпечатки ног. Но спустя несколько часов он впервые увидел на широком листе папоротника пятно крови. Следующее он заметил метров через двести, потом еще одно и еще. Он пошел быстрее, теперь по ее следу его вел запах, сладко-кислый запах ее крови. Через какое-то время расстояние между каплями сократилось до ста пятидесяти, потом до ста метров.

Он шел за ней сколько? Десять? Двенадцать часов? Может больше? Он не был уверен.

Но он точно знал, что они ушли очень далеко от мертвых мест, от Разлома. Лес вокруг снова стал живым. Трава была зеленой, хвоя на деревьях мягкой и запашистой, вода в ручьях, возле которых он изредка останавливался, чтобы сделать глоток, больше не воняла тухлятиной. До его ушей стали доноситься нормальные звуки осеннего леса. Капли крови, падавшие на траву из ее порезанной груди, теперь отделяли друг от друга всего десять-пятнадцать метров. И они становились все крупнее и все свежее. Он догонял ее. Мысль о том, что запах крови может стать ориентиром не только для него, совсем не беспокоила Сергея. Он был готов поспорить на свой чудесный автомобиль, что ни один зверь в этом лесу не пожелает отведать мясо этой женщины.

Он вспомнил ее перекошенное от злобы лицо, ее грязную ступню впечатавшуюся в его лицо…

Все стоп! Он резко затормозил и почти упал на пятую точку. Вырвал из кармана заветный пакетик и вдохнул изрядную дозу.

Четырнадцать часов без остановки по непролазной тайге. Это было много даже для него. А ведь она босая и истекает кровью. Губы Сергея тронула неуместная улыбка. Ему нравились сильные женщины. Воспоминания тут же переменились. Он вспомнил палатку в лагере археологов. Вспомнил ее упругую грудь, увенчанную прекрасными, твердыми как кремень сосками, вспомнил запах ее шелковых волос, вкус ее мягких губ, обжигающую влажность ее естества…

Улыбка стала шире. И вместе с приходом кокаина пришла мысль. А что если все, что произошло на поляне лишь ошибка его искаженного Разломом сознания? Неужели та голая ведьма командовавшая Вакхафами могла быть красавицей Софьей? Нет, конечно нет! Такая красота не могла служить Темному Спутнику. С нее сняли одежду, чтобы принести в жертву Разлому. Но появился он и… И она просто испугалась и улучив момент убежала в лес. Все остальное ему просто привиделось!

Кокаин продолжал делать свое дело. Сергей знал, что наркотик действует на него очень по-разному, в зависимости от его настроения и состояния. Сейчас ему чертовски захотелось прилечь прямо здесь возле дерева. Просто лечь и уснуть. И вернуться во сне в ту самую палатку, в объятия разгоряченной прекрасной девушки.

Резко мотнув головой, младший Строганов вскочил на ноги и побежал по следу. Она была близко, он чувствовал это.

Прошло еще около часа, и он услышал впереди едва различимый шум. Он прибавил шагу, хотя сил больше не было. Шум начал приближаться. Через несколько минут стало очевидным, что в сотне, может чуть больше метров впереди сквозь тайгу бежит человек. Он уже мог слышать тяжелое прерывистое дыхание.

Еще несколько минут, и он догонит ее. Догонит и тогда… Что будет тогда, он не знал. Теперь не знал.

Он продолжал бежать и вдруг, совершенно неожиданно до его ушей донесся еще один звук. Он сбавил ход и прислушался. Вода? Уверенности не было.

Он прошел еще немного, обогнул поваленное дерево, преодолел поросший кустарником овраг, остановился и прислушался. Теперь он был уверен. Впереди была река. Достаточно широкая и быстрая. Решится ли она преодолеть ее с ходу? Хватит ли у нее сил?

Сергей бросился вперед. Земля пошла под уклон, деревья начали редеть. Шум реки доносился все отчетливей. Запахло водой.

Сергей преодолел еще с десяток метров и остановился. Деревья расступались, и он мог видеть покатый берег, покрытый густой травой и редкими кустами, песчаный пляж и бурлящую, стремительную реку.

Сейчас он шагнет на опушку и увидит ее, обессиленную, корчащуюся в судорогах на песке, измазанную грязью и кровью.

Слегка отдышавшись, он вышел на открытое место и замер.

Она стояла по колено в воде, спиной к нему. Зачерпывая воду ладонями, выплескивала ее на плечи, усыпанные мокрыми волосами. Серебряными струйками вода сбегала по загорелой, бархатной спине, прочерчивала изгиб ягодиц и, пощекотав бедра, возвращалась назад в реку.

Он стоял как вкопанный и не мог оторвать глаз от этого зрелища. Она была прекрасна.

– Ты не дашь мне свою куртку, Сережа? – она повернулась глядя на него своим сводящим с ума, по-детски невинным и одновременно лукавым взглядом, – вода очень холодная.

Словно во сне он зашагал к самому берегу, снимая на ходу куртку.

Она повернулась к нему лицом, открывая взгляду идеальную грудь и аккуратный черный треугольник волос ниже пупка:

– Не подсматривай! – сказала она. В голосе проскользнула та самая возбуждающая хрипотца.

Сергей поспешно отвернул голову и протянул ей куртку. Она шагнула на берег, взяла куртку. Медленно надела, глядя на Сергея из-под приопущенных ресниц.

– Можешь повернуться.

Он повернулся. Она не стала застегивать куртку, и выглядела теперь еще более возбуждающе.

Она приблизилась к нему вплотную, положила руку ему на грудь и зашептала:

– Мне было так страшно. Эти ужасные люди, они хотели, хотели… Но появился ты, я так испугалась. Ты стрелял. Откуда у тебя оружие? Антон говорил ты наемный убийца. Где Антон? – она пронзительно взглянула прямо ему в глаза.

– Он мертв, – почему-то тоже шепотом ответил Сергей. Он выглядел по-настоящему смущенным.

– Нет, – из ее прекрасных глаз потекли слезы и от этого глаза стали еще прекраснее, – Антоша, он был, был… – она всхлипнула, – он не мог, не заслужил…

– Ты бежала… – растерянно прошептал Сергей.

– Я испугалась. Я бежала подальше от этих ужасных тварей, от стрельбы… – она подалась вперед, прикрывая глаза. Подняла руки, чтобы обнять его за плечи.

Он посмотрел на нее. На опущенные пышные ресницы, изящный носик, манящие губы. Он вдохнул запах ее волос, ее кожи, смешанный с запахом чистой речной воды. Удержаться было невозможно…

Он ударил кулаком прямо в лицо, разбивая губы и нос, опрокидывая ее на холодный серый песок.

– Нам нужно поговорить, – голос прозвенел нечеловеческим холодом.

Софья осторожно провела пальцами под носом и поднесла их к глазам. Несколько секунд рассматривала их побагровевшие от крови кончики, а потом удивительно спокойно проговорила.

– Я все-таки тебя недооценила.

– Я найду дров, разожгу костер. Ты согреешься, и мы поговорим.

– Не надо костра, – проговорила она поднимаясь на ноги, – Пойдем! Здесь неподалеку есть одно место.

Подумав всего несколько секунд, Сергей кивнул.

Глава 21

1

– Так что это за место? – снова спросил Сергей, когда они подошли к стоявшему на берегу небольшого ручья, затерянному среди тайги охотничьему домику.

– Здесь жили мы с Антыхом, потом к нам постепенно присоединялись его ученики, – с этими словами она поднялась на крыльцо, подошла к двери, взялась за ручку и потянула на себя. Дверь оказалась не запертой, – А потом, в самом конце, мы хранили здесь кое-что… Кое-кого, если тебе угодно.

Если последними словами она пыталась вызвать его раздражение или недовольство, она промахнулась. Итальянец только безразлично кивнул и двинулся за ней внутрь дома.

– Растопи печь! – попросила она, – Ты ведь сможешь растопить печь, не так ли?

Он неопределенно махнул рукой.

– Ясно, – она состроила гримасу, – Не против, если я оденусь?

– Сделай милость.

Она ушла в дальнюю комнату, там в большом комоде, сколоченном из плохо отесанных свежих досок, хранился ее гардероб. Она открыла комод и принялась придирчиво разглядывать вещи, словно собиралась на первый ужин с родителями жениха.

Он положил в топку несколько березовых поленьев, лежавших прямо возле печки, нашел спички, поджог кусок коры и сунул его под поленья. Дрова были очень сухими и огонь занялся сразу. Потом Сергей нашел большие бутыли с чистой водой. Наполнил тазик, чтобы умыться и чайник, чтобы вскипятить воду. Умывшись, почувствовал себя лучше. Даже подумал, что неплохо было бы, перекусить.

Когда закипел чайник, в комнату вошла Софья. На ней были очень короткие шортики и маечка на бретельках. На ногах – низкие кроссовки. Волосы заплетены в косу. В ее комнате нашлось и зеркало. Она смыла кровь с лица. Об ударе теперь напоминала только немного опухшая верхняя губа.

Он не хотел смотреть на нее сейчас. Слишком хорошо она выглядела, несмотря на след от удара, слишком соблазнительной была молодая, нежная кожа, слишком вызывающе короткими шортики, обтягивавшие упругую попку. Слишком отличалось то, что он должен был говорить и делать в следующие минуты, оттого, что ему хотелось говорить и делать.

Продолжая молчать и смотреть мимо девушки, устроившейся за большим деревянным столом, он заварил чай.

– В погребе есть еда, – услышал он. В ее голосе не осталось и следа от той колкости, что пропитывала ее слова еще несколько минут назад. Это снова был нежный голос девочки с вишневыми губами.

– Может быть позже, – ответил он.

– Как скажешь, – он не видел ее, но подумал, что она улыбнулась.

Сергей наполнил две большие, высокие чашки и поставил их на стол. Аромат травяного чая наполнил комнату. Сергей сел напротив девушки и молча отхлебнул обжигающего напитка. Она последовала его примеру.

2

– Ты понимаешь, что тебе придется многое мне объяснить, – он, наконец, решился начать неприятный разговор.

– Я догадываюсь, что у тебя есть ко мне несколько вопросов, – она посмотрела на него такими искренними и невинными глазами.

– Да, и я готов задать первый.

– Не спеши! Прошу тебя.

– Почему?

– У меня есть одно условие.

– Условие, – медленно проговорил он, словно пробуя слово на вкус, – Условие!? Мне кажется, ты чего-то не понимаешь.

– Я все понимаю, – она наклонилась над столом, чтобы оказаться как можно ближе к нему, чтобы он смог почувствовать сладкий, манящий запах ее тела в этой завесе травяных ароматов.

– Тогда ты должна понимать, – он почти инстинктивно подался назад, упираясь в высокую спинку стула, – Ты не в том положении, чтобы выдвигать условия.

– Конечно, конечно. Ты можешь заставить меня говорить. Но…, – ее взгляд обжег его лицо, – Ведь есть «но», итальянец!

Он промолчал. Она продолжила:

– Тебе ведь совсем не хочется этого делать. Вижу, что не хочется! Ты думаешь, другого выхода нет. Но он есть!

Он потряс головой. Нельзя было поддаваться на это, но не было сил не поддаться:

– Что за выход?

– Я расскажу все сама. Расскажу абсолютно все. Отвечу на любой твой вопрос, – очень твердо сказала она. Потом гораздо мягче добавила, – Если, конечно, буду знать ответ.

Сергей сделал глоток, поставил кружку на стол. Встал, прошелся по комнате взад вперед. Подошел к стулу, на котором сидела она. Положив одну руку на спинку стула, другой опершись о поверхность стола, он наклонился к самому ее уху. Лавина пряных запахов накрыла его с головой. Волосы, кожа, дыхание… Шепотом он спросил:

– Что за условие?

Не поворачивая головы, она проговорила:

– Ты дашь мне время.

Дальше разговор превратился в череду едва слышных выдохов.

– Сколько?

– Пару дней.

– Зачем?

– Подумай сам!

– Скажи!

– Провести их с тобой.

– И только?

– Чего же больше?

– Прямо здесь?

– Почему нет?

– Я согласен, – на этих словах он не выдержал. Его губы скользнули вниз по изгибу маленького ушка и на несколько мгновений сжали мочку.

Она едва слышно застонала. Повернулась к нему. Их взгляды встретились на мгновение.

С ним никогда не было такого. Он всегда терял всякий интерес к девушке после первого же раза (если, конечно, не вспоминать про рыжую бестию с изумрудными глазами).

Сейчас же он ощутил желание даже более сильное, чем тогда на берегу таежной реки. Желание это разрывало его изнутри. Все вокруг постепенно блекло, пока совсем не перестало существовать. Остались только вкус вишневых губ и терпкий запах кожи.

Он поцеловал ее, она ответила.

В ее поцелуе не было ни капли притворства, ни толики игры. Какой бы необычной она ни была, противиться влечению к этому безумно красивому брюнету с неземными голубыми глазами, она не могла.

Она тоже помнила ту ночь. Каждый сантиметр его сильного, гибкого тела. Нежность, которую дарили его руки, его язык. Пьянящее чувство полета, полета далеко-далеко, за пределы галактики, которое настигало ее с каждым оргазмом…

Они соединились прямо на большом столе.

Они не проглатывали стоны, не сдерживали крики. Сегодня их вряд ли могли услышать.

Они перебрались в ее комнату на широкую кровать.

Потом в прихожую.

Потом на крыльцо, чтобы сделать это при свете недавно родившейся Луны.

Когда они вернулись в дом, оба были обессилены. Губы онемели от поцелуев, тела нервной дрожью реагировали на любые, даже самые нежные прикосновения.

Продолжать не было сил…

Но они продолжили. Сначала снова на столе, потом на полу, и еще раз на столе.

Она уже не могла даже кричать.

Тогда он достал из висевшей на спинке стула куртки пакетик с белым порошком. Протянул ей. Она с готовностью приняла предложение, отправив по щепотке в каждую из тонких ноздрей.

Он тоже принял дозу.

Они взявшись за руки дошли до кровати. Полежали немного и почти одновременно ощутили прилив сил. А вместе с силами вернулось и желание. Вернулось пеленой в глазах и зазывной пульсацией в чреслах.

Он взял ее снова. Под действием кокаина это действо затянулось надолго. Ни один человек не мог выдержать такого. Но только не они.

Он упивался каждым мгновением, каждым толчком, вдыхая запах ее естества.

Она больше не могла взлететь на вершину блаженства, потому что находилась там постоянно. Ее тело потеряло вес, забыв обо всем, она летела…

Они так и заснули, сжав друг друга в крепких объятиях.

3

Софья проснулась первой. Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как они вошли в этот затерянный в глухой чаще дом. С этим человеком само понятие времени теряло всякий смысл. В его объятьях ей казалось, что она может жить вечно. Она не попыталась убежать или сделать что-нибудь подобное. Нет. Она спустилась в погреб и достала немного еды из запасов. Заварила чай и разбудила его.

Они поели и вышли на крыльцо. Сели на ступеньку и обнялись. Она положила голову ему на плечо, и они молча смотрели в небо.

Тучи ушли. Небо было ясным впервые за последние месяцы. Дул теплый ветерок. Солнце, клонившееся к закату, дарило последние ласковые лучи. В воздухе пахло осенью.

– Почему он оказался с нами? – совершенно неожиданно для него спросила Софья.

Он не стал переспрашивать. Он прекрасно понял о ком идет речь.

– Это был его выбор, – осторожно ответил он. Он не хотел говорить об этом, но не чувствовал в себе сил избежать этого разговора.

– Бросить учебу, гонки, друзей… Ради чего? – ее голова продолжала лежать на его плече. Они не смотрели друг на друга.

– Ради любви.

– Он говорил тебе, как мы познакомились?

– Нет.

– Я выходила из такси. Приехала в университет на первый вступительный экзамен. А в этот момент он выруливал со стоянки, – она прикрыла глаза и медленно втянула ноздрями лесной воздух, как делают люди, вспоминающее что-то очень приятное. Что-то от чего в груди появляется мимолетное щемящее чувство, – Моя сумка зацепилась за ручку и я уронила свой ай-под. Прямо под колеса его машины. Я даже вскрикнуть не успела. Шмяк! И плеера как не бывало.

– Он остановился? – тихо спросил Сергей.

– Ага, увидел мое обескураженное лицо в зеркало, – улыбнулась Софья, – Опустил стекло, спросил, что произошло. Когда узнал, подал машину вперед и вышел. Потом мы вместе рассматривали останки моего ай-пода.

Софья крепче прижалась к плечу Сергея.

– Мы поболтали немного. О музыке, которая погибла вместе с плеером, о слишком дождливом лете… Всего пять минут. Ведь я торопилась в университет. Но когда я вышла после экзамена. Он стоял там. Улыбнулся мне и протянул мне маленькую коробочку. Упакованную так изящно, знаешь. В красивую бумагу и сетку. И украшенную живым цветком.

– Что там было? – губы Сергея тоже тронула улыбка. Но она не могла этого видеть.

– Ай-под, – она засмеялась, – и знаешь что, итальянец!? Там была записана вся музыка, которую я полюбила в этой стране. Последние альбомы всех тех, о ком мы болтали за пару часов до этого. Город 312, Бумбокс, Баста.

– Это, должно быть, было приятно…

– Еще бы, – она немного отстранилась и взглянула на него снизу вверх, – Это было так мило. Так уместно. Это было превосходно.

– А потом он пришел на следующий вступительный экзамен? – спросил Сергей.

– Ага… Пришел. И умудрился сдать тот, что пропустил…, – она опустила глаза, – Думаешь, он действительно меня любил?

– Знаю, что он хотел быть с тобой больше, чем закончить престижный университет. Больше чем проводить время с друзьями в самых модных клубах Лондона и Манчестера. Даже больше чем… – он замолчал.

– Больше чем что, итальянец? Больше чем что?

– Больше, чем доехать до финиша в одной из четырех последних гонок сезона и стать чемпионом очень популярной гоночной серии.

– Подожди! – она отстранилась еще сильнее, – Он говорил, что это какие-то заштатные, никому не интересные гонки. И ничего не говорил о том, что может выиграть.

– Может быть, не хотел, чтобы ты попросила его вернуться. Он бы выиграл, если бы вернулся, и ему бы открылась прямая дорога в мир больших гонок. Думаю, он мог стать отличным гонщиком.

– Ты так спокойно говоришь об этом! – ее голос задрожал. – Но ведь ты знал! Ты мог убедить его! Убедить. Он бы послушал тебя.

Сергей лишь пожал плечами.

– Ты мог сказать мне… – она замолчала на секунду, – Постой! Получается ты знал, что он так сильно меня любил и позволил мне пойти с тобой в палатку, когда он спал в соседней.

– Я не заставлял тебя…

– Нет. Но… – она мотнула головой, – ты, ты… У меня нет слов, итальянец! Ты не должен был позволять ему ехать сюда.

– Там в деревне, – сказал Сергей, – Он спас меня. Спас ценой своей жизни.

– Ты забрал его жизнь, итальянец. Я видела это своими глазами. Твоя рука даже не дрогнула.

Сергей опустил глаза. Ему нечего было возразить.

– Ты забрал его любовь, потом в благодарность за свое спасение отнял у него жизнь, – из ее больших глаз потекли слезы, – А ведь он считал тебя другом!

– Он рассказывал тебе про Говард Иллюжионс? Их изобретение и интерес со стороны «Sate Investments» и «BlueStallion»?

Она лишь кивнула.

– Тебе ведь знакомы эти компании, верно?

– Я знаю, кто они такие, – раздраженно ответила Софья. Слезы продолжали бежать по ее щекам.

– И ты должна понимать, он не случайно оказался здесь, – его голос прозвучал необычно тускло, – Не случайно раздавил твой плеер, не случайно поехал в эту экспедицию, не случайно отправился вслед за нами в деревню, хотя его никто об этом не просил. Приория привела его туда.

– Ax, – она больше не пыталась скрывать своих чувств, – Приория! Долбанная звезда, которой вы все поклоняетесь!

– Ты не…

– Молчи! Замолчи! Приория привела его туда и принесла в жертву, чтобы спасти своего любимца! Так?

Он не ответил.

– Так?! – она почти кричала, – А если так, то будь проклята эта Звезда! Будь она трижды проклята! Темный Спутник даже вполовину не так жесток и коварен! Антон это лучшее, что было на этой дерьмовой планете! Смотри мне в глаза, итальянец! И останови, если я не права. Антон был лучше тебя, лучше меня, лучше всех! Он в отличие от нас умел любить и жертвовать! А ты и твоя Приория, вы… – ее слова потонули в потоке слез, хлынувших по щекам.

Сергей вскочил на ноги и быстро зашагал прочь. В горле стоял непривычный ком, сердце сжимала тоска.

Когда его проглотила вечерняя тайга, она опустилась на крыльцо и закрыла лицо руками. Слезы продолжали литься из глаз. Последний раз она плакала, когда ей было пять.

Он вернулся через пару часов. Он шагнул из темноты леса и увидел ее по-прежнему сидящей на крыльце. Она больше не плакала. Просто сидела неподвижно и смотрело на звездное небо.

Он подошел вплотную, она никак не отреагировала. Он остановился возле нее и тихо сказал:

– Я отпущу тебя.

– Что? – вздрогнула она, и он понял, что она не видела, как он подошел.

– Когда ты расскажешь мне все, что нужно, я отпущу тебя. Она подняла глаза и посмотрела на него с недоверием.

– Обещаю, – сказал он и вошел в дом.

Она молча отправилась за ним. В эту ночь они спали на разных кроватях. А на утро их ждал очень долгий разговор.

4

Софья села на стул, он обошел стол и сел напротив. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно пытаясь угадать настроение и мысли другого. Потом Сергей заговорил.

– Ты готова сдержать обещание?

– Я расскажу тебе то, что ты хочешь, – по ее бесцветному голосу, Сергей понял, что она действительно переживала смерть Антона, и что сейчас она была не в настроении врать.

Он подумал, что она захочет закончить разговор как можно быстрее.

– Ты принесла амулет к Разлому? – задал он свой первый вопрос.

– Я.

– Как ты нашла Разлом?

– Амулет привел меня туда.

– И ты вызвала Антыха, короля Вакхафов из мира теней?

– Верно, – согласилась она.

– Он вышел из Разлома один?

– Да, правильно, – она по-прежнему выглядела безразличной к разговору.

– Откуда взялись остальные?

– Он создал их, а Разлом наделил их силой.

– Странно, – с сомнением проговорил Сергей, – Антых не пытался воспитать других Вакхафов с самых Волчьих Времен. Это долго и связано с определенными трудностями. Последние свои появления он ограничивался Накхефами.

– Он собирался поступить так и в этот раз, – кивнула Софья.

– Но?

– Но, я его отговорила. Предложила ему более заманчивый вариант.

– Какой же?

– Собрать армию людей-волков и напасть на деревню Хранителей. Я сказала, что покажу им дорогу в деревню.

– И он, конечно, сразу согласился, – покачал головой брюнет.

– Еще бы, слюни так и брызнули из его пасти, – она брезгливо поморщилась.

– Зачем приводить Вакхафов в деревню хранителей?

– Тебе ведь это известно, – Софья вскинула подбородок, но наткнулась на холодный взгляд голубых глаз, – ладно, ладно. Вакхафы нападут на Хранителей, прольется их кровь. Это приведет Спутник на ось восьмого луча и даст ему силы, продержаться там достаточно долго…

– Достаточно долго для чего? – не выдержал Сергей, – Для чего?

– Чтобы амулет снова оказался в наших руках. И мы смогли поговорить со Спутником.

– Поговорить… – эхом повторил Сергей.

– Как ваш Великий Магистр разговаривает с Приорией, – Софья провела рукой по деревянной поверхности стола, – Рассказать Спутнику о том, что на самом деле происходит в нашем мире.

– И что же, по вашему, в нем происходит? – он невольно проследил взглядом за движением ее ладони. Такой маленькой, такой нежной…

Девушка задумалась на несколько долгих секунд. Она смотрела на человека, который допрашивал ее, словно пытаясь понять, насколько серьезен его вопрос. Невесело хмыкнув, она ответила:

– Ты поражаешь меня, итальянец. Ты, при всех твоих способностях, понятия не имеешь о жизни в этом долбанном мире. Ты думаешь, что жизнь – это череда дорогих отелей с идеальными завтраками. Дорогие машины и кокаиновые вечеринки в компании сексуальных куколок. Но это не так. Это твоя жизнь, итальянец. Только твоя. И она не настоящая, понимаешь?! Она отделена от реального мира стеной могущества вашего Ордена. Она выстлана для тебя купюрами по пятьсот евро. Спрятана за пеленой твоих изощренных прихотей.

Кровь прилила к ее лицу, голос звенел негодованием.

– Что же видишь ты? – очень тихо проговорил младший Строганов, – какой жизнью живешь ты?

– Я вижу страх, Сережа, – она оттолкнула стул, на котором сидела и нависла над столом, наклоняясь поближе к его лицу, – я вижу, как отцы избивают своих дочерей, а потом идут в церковь. Я вижу, как одни жадно запихивают в себя дорогую еду, а другие умирают от голода. Я вижу, как безумцы взрывают себя в метро, забирая десятки жизней. Я вижу, как отдельные выродки истребляют целые народы. Отовсюду в этом мире, моем мире, раздаются крики боли и унижения. А еще я вижу, как люди убивают эту планету. Этот чудесный мир. Восхитительный мир удивительной жизни. Мы превратили его в помойку, Сережа! И если вы, ваша Звезда и ваш Орден, призваны следить за этим миром… Холить и лелеять его… То вы ни черта не справляетесь! Слышишь меня? Вы ни черта не справляетесь!

Он смотрел на нее удивленно. А она продолжила. Хрипотца пробралась в ее голос, как совсем недавно ночью на берегу таежной реки. Но в этот раз в ней не было возбуждения, в ней было страдание.

– А еще, Сережа, в этом мире есть Орден. Он, якобы, состоит из достойных, посвященных людей. Но решая свои внутренние проблемы, этот самый Орден совершенно не заботится о простых смертных.

– О чем ты говоришь?

Она тяжело вздохнула, повернулась, потянулась за стулом и вернула его на место. Опустившись на твердое сиденье, она проговорила:

– Устраивая крушения вертолетов в горах, чтобы устранить неугодного им Магистра, который ни с того, ни с сего начал болтать о схожести природы Темного Спутника и прекрасной Приории, они, почему то, не задумывались о том, что горы не всегда бывают безлюдны. Что какой-нибудь жизнерадостный парень, увлекающийся альпинизмом, вместе со своей чудесной молодой женой, впервые оставив свою крохотную дочь на пару дней с няней, решат совершить небольшое такое восхождение. Чтобы полюбоваться снежными вершинами и просто побыть вдвоем.

– Твои родители… – в глазах Сергея мелькнуло понимание.

– Вертолет рухнул прямо на них, – она смотрела на него в упор. В ее глазах не было слез. Только спрятанная глубоко-глубоко печаль.

Повисло молчание.

Сергей долго обдумывал услышанное. Оно выбило его из колеи. У него ушло несколько минут, чтобы вернуть себя обратно.

– Мой отец был в том вертолете, – он обхватил виски ладонями, потом дернувшись, словно от электрического разряда, он спросил, – Откуда ты знаешь все это? Почему решила, что катастрофа – дело рук кого-то из Ордена? На борту были Первый Магистр и Маршал…

– Она думает, что Владимира Строганова не должно было быть в этом вертолете, – при этих словах Сергей весь напрягся, – Она думает, что погибнуть должен был только Франсуа Бальзак.

– Кто она? – его сердце забилось как паровой молот.

– Это была тринадцатая годовщина трагедии, – медленно проговорила Софья, – и мне, наконец, удалось добраться до места крушения. Я хотела этого с самого раннего детства. С того самого момента, когда смогла осознать, что произошло. Когда поняла, куда подевались мои родители. Но маленькой одинокой девочке бывает очень непросто реализовать свои желания. Но это не имеет значения теперь. По крайней мере, для тебя.

Горький смешок вырвался из уголка ее рта.

– Я встретила ее там. Она принесла торт. И она плакала. Как и я…

– Кто она? – он почти перешел на шепот, но голос все равно дрожал от напряжения.

– Тебе не нужно ее имя, итальянец, – девушка покачала головой, – она была дочерью Франсуа Бальзака.

– Бальзака, – эхом повторил Сергей, – Конечно… Конечно… Это очевидно. Теперь я понимаю. Бальзак нашел амулет Спутника. Вот откуда его навязчивые идеи. Он погиб, а Амулет так и не нашли. Он достался его дочери. А Орден ничего не знал о ее существовании.

– Никто не знал, – согласилась Софья, – ее мать умерла при родах, как и твоя, насколько мне известно. А отец был достаточно умен, чтобы оградить ребенка от опасных игр, в которые играл. Он любил ее.

– Конечно, – кивнул Сергей, но его вид говорил о том, что его мысли были где-то очень далеко.

– Она стала мне сестрой, она рассказала мне о Спутнике, Приории, вашем Ордене и убийстве наших родителей.

Софья замолчала, а Сергей продолжал смотреть куда-то сквозь нее. В тишине она услышала стук первых капель дождя по крыше. Она закрыла глаза и заглянула в собственную память. Она вспомнила, как складывала высохшие листья к фотографии родителей, которая стояла на ее столике. Вспомнила, как вдвоем с названой сестрой сочиняла письмо для родителей, которое они никогда не смогли бы прочитать; как мамин голос мерещился ей в стонах ветра в безлюдном парке на окраине…

– Какого цвета у нее волосы? – прозвучал неожиданный вопрос, вырывая ее из мира воспоминаний. Этот вопрос в ту секунду более всего интересовал человека с пронзительными, холодными как далекий космос глазами. Но огромное внутренне напряжение, охватившее его на ту долю секунды, пока она обдумывала ответ, не проявилось ни в одной дрогнувшей мышце, ни в одной капельке пота, проступившей на коже. Внешне он остался совершенно спокоен.

– Это невероятно, итальянец, – проговорила Софья. Ее слова растягивались в его сознании в какое-то подобие бесконечных монашеских песнопений. Он готов был закричать на нее, чтобы она поторопилась. Но сдержался, а она продолжила, – Нас ждет великая битва, какой не было сотни лет. На кону судьба целого мира… А тебе волнует внешность моей названой сестры. Ты романтик-извращенец.

Она ухмыльнулась и закатила глаза. А он с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать.

– Они рыжие, – наконец улыбнулась Софья, – рыжие, как пламя пожара.

Порывистым движением, он достал пакетик из внутреннего кармана. Высыпал порошок прямо на стол. Пальцы заметно подрагивали. Он торопливо вдохнул наркотик и откинулся на спинку стула.

– Что такое, итальянец? – недоуменно спросила Софья.

– Орден не имел отношения к смерти Бальзака и Строганова… – покачал головой Сергей.

– А вот мы думаем иначе, – ее глаза сверкнули раздражением, – и, кстати, кое-кто из Ордена согласен с нами.

– Сомневаюсь! – хмыкнул брюнет. Он по-прежнему выглядел растерянным.

Девушка лишь пожала плечами. Повисла пауза. Таежная тишина проползла внутрь охотничьего домика. Сергей закрыл глаза, встречая приход кокаина. Когда он открыл их снова, он был собран и спокоен.

– Вы действительно собираетесь привести Антыха к деревне Хранителей? – спросил он.

– Да, – кивнула Софья.

– Как вы нашли деревню? Ведь это…

– Это невозможно, – закончила девушка за него, – Вы ведь спрятали ее от всего мира! Мы знали, что она в Тибете. Затеряна где-то в больших горах. Но это все, что мы знали. И это нам не помогло. Мы искали очень долго, и очень настойчиво. Деревни нет на картах, о ней не знают местные, ее не замечают спутники. Там где могут летать самолеты, видно только лес, скалы, снег и туман. Мы почти отчаялись, а потому решились на отчаянный шаг.

– Говори! – поторопил Сергей.

– Нам помогает девушка. Очень талантливая. Она может убедить мужчину в чем угодно, – губы Софьи растянулись в грустной улыбке, – Она буквально гипнотизирует их, понимаешь?

– Представляю, – буркнул он, призывая жестом продолжать.

– Мы организовали ее знакомство с Петром Владимировичем Строгановым.

– Петром? – его вопрос прозвучал недостаточно удивленно, и она это заметила.

– Ты не удивлен, верно?

– Может быть, я что-то почувствовал во время последней встречи, – не стал спорить Сергей.

– Ты проницательней, чем хочешь казаться, – ухмыльнулась Софья, – тебя легко недооценить.

– Давай не будем отвлекаться!

– Ладно, – она встала и подошла к печке, чтобы налить себе воды из чайника, – Знакомство прошло удачно. Я не буду утомлять тебя подробностями, скажу сразу, что неожиданно для нас всех в лице Петра мы обрели не невольного информатора, как планировали, а могущественного союзника.

– Как вам удалось?

– Как я уже говорила, Николь весьма талантлива. Беседуя с влюбленным в нее господином Строгановым…, – увидев его вытянувшееся лицо, она улыбнулась, – Разве я не сказала, что он в нее без памяти влюбился?

– Влюбился… – протянул Сергей, – да, он ведь говорил мне. Но я тогда был зол на него и пропустил это…

– Не удивительно, – язвительно сказала Софья и тут же продолжила, – Так вот в ходе этих бесед…. Должно быть Николь стояла возле окна, обнаженная… Ее силуэт подсвечивался светом уличных огней… А он лежал в большой кровати, разморенный после бурного секса. Лежал и рассказывал. И из этих бесед, Николь сделала вывод о том, что господин Петр Строганов весьма тщеславен и, что этого господина не совсем устраивает его положение в Организации. А еще в нем живет злость из-за смерти отца. И эта злость причудливо переплетается в его сознании с подозрениями в отношении причастности некоторых членов Ордена к той самой катастрофе.

Софья сделала паузу, взглянула на Сергея. Увидев, что тот внимательно слушает, закончила свою мысль, – Его злость, его недоумение по поводу того, что никому не известный китаец обошел его в гонке за власть, его тщеславие и его острый ум, все это сделало его идеальным объектом для манипуляции. Николь буквально вложила идею в его голову. Он заболел этой идеей. Как влюбленные заболевают объектом своей любви. Он был готов на все ради нее, при этом совершенно не замечая ее недостатков.

– Злость и тщеславие, – кивнул Сергей, вспоминая лицо старшего брата, – Пожалуй так… Но что же это за идея? Что за план живет в ваших головах? Что за сделку вы заключили с Петром?

– Он открывает нам вход в долину Хранителей. Мы убираем Первого Магистра Ордена. Китайца по имени Лао.

– И он получит доступ в Звездный дом, – раздумчиво произнес Сергей, – где надеется найти ответы…

– А мы приведем Вакхафов в страну Больших гор. Дадим им армию Накхефов и оружие. Покажем тайную тропу в Долину Хранителей и проводим до самой деревни, – Софья в очередной раз погладила ладонью теплую поверхность стола.

– Вакхафам не удастся победить в этой битве, – мотнул головой Сергей, – Хранители всегда оказывались сильнее.

– А нам плевать, кто победит в этой битве, – взмахнула рукой девушка, – Нам нужно пролить кровь Хранителей и это все. Антых не понимает очевидного. Сегодня нет необходимости превращать весь мир в стадо зомби, чтобы накормить того, кому он служит. В мире и так слишком много насилия и страданий. У Спутника хватит сил для решающего удара. Нужно только показать ему все. Для этого достаточно крови Хранителей, которую так любит Спутник. Он станет достаточно сильным, чтобы терпеть жжение от луча Приории и иметь время выслушать того, кто покажет ему всю омерзительность нашего мира. Мира загнивающего под сенью самовлюбленной звезды.

– Но вам потребуется амулет Спутника, – возразил Сергей, – а вы отдали его Антыху. Если он погибнет от рук Хранителей, амулет окажется у них, и они спрячут его в горах.

– А мы его быстренько найдем, – усмехнулась Софья, – на дворе двадцать первый век, итальянец. А ваш чертов Орден использует технологии разработанные тысячи лет назад. Перед тем, как сбросить цепочку с камнем в Разлом, из которого вышел Антых, мы обработали металл очень стойким радиоактивным составом. Один нехитрый прибор и мы найдем его хоть на вершине Джомолунгмы, хоть на дне Марианской впадины.

– У кого этот прибор?

– У того, кто встретит Антыха и его армию в стране больших гор и проводит в долину Хранителей.

– Николь? – догадался он.

– Может наш разговор вообще лишний, итальянец? – она прищурила глаза, – ты до всего можешь догадаться сам!

– Куда она должна будет доставить Амулет? – внутреннее напряжение вернулось. Слишком важным был этот вопрос.

– Мадрид, Пекин, Лондон… Я не знаю этого, Сережа, – ее ответ отозвался пронзительной болью в его сердце, – Это известно только дочери Бальзака. Лишь она знает, где колыбель темного луча. Мы свяжемся с ней, когда все будет кончено. Только тогда, она скажет нам.

Несколько секунд он разочарованно молчал, потом задал новый вопрос:

– Что думает по этому поводу Петр? Как вы убедили его?

– Он не знает про радиацию. Он тоже уверен, что Хранители разобьют Вакхафов. Кроме того, он пришлет туда лучших ребят Мак Брайда. И его самого. Чтобы поддержать луки Хранителей автоматическими винтовками и гранатометами. Поэтому Петр не переживает за исход битвы. Его волнует только та часть соглашения, которая касается Лао. Он жаждет оказаться в Звездном доме. Отомстить за отца и занять место, которое, как он считает, по праву принадлежит ему. Внушение Николь сделало его одержимым. Почти безумным.

– Вы не были против идеи с бойцами Мак Брайда? – едва ощутимо напрягшись спросил Сергей.

– Нам она даже понравилась. Больше людей. Больше крови. Больше пищи для Спутника.

– Когда Петр должен отдать команду Мак Брайду?

– После того, как закончит свои дела в Звездном Доме и покинет Долину.

– Для этого должен погибнуть Лао. Когда это произойдет?

– Уже произошло, итальянец.

Сергей сразу сник. Плечи опустились, глаза поблекли. За окном сгущались сумерки. Начинал медленно накрапывать дождь. Она смотрела мимо него. Далекая, непонятная, нежная.

– Зачем все это? – спросил он, не поднимая глаз.

– Сделать Спутник достаточно сильным, чтобы вытолкнуть Приорию из абсолютного центра, – ее голос звучал устало.

– Но тогда мир погибнет, – слабо возразил Сергей, – Все восемь миров.

– Это лишь ваша версия. Официальная доктрина Ордена Звезды, до недавнего времени бывшего абсолютным монополистом в области Истинного Знания.

– Есть другая версия? – невесело усмехнулся он.

– Представь себе!

– Что же она говорит?

– Она говорит, что Темный Спутник стремится взять верх над Приорией не ради абсолютного хаоса во Вселенной, но для того, чтобы занять ее место, – она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, – Все в мире – волны одной энергии. Пойми итальянец! Спутник хочет стать Приорией!

Глаза Сергея блеснули голубым огнем:

– Так думал Бальзак. Но его сердце было отравлено Амулетом Спутника!

– А твое, конечно, вдохновлено Приорией, – злорадно хмыкнула Софья.

– Хватит! Достаточно! – он вскинул левую ладонь, – не время для пустых дискуссий!

Софья лишь развела руками и кивнула. А Сергей все же не удержался:

– Сущность Спутника темна, он сеет страх, зависть, ненависть…

– Да, да. А Приория питает гармонией, добром и состраданием… Я могла убедиться в этом собственными глазами, когда Антон падал с простреленной головой.

Он вскочил со стула и схватил ее за руку.

– Не говори о нем больше! – прошипел он, – не говори о нем ни слова!

Ей было больно, на глаза навернулись слезы. Но она не заплакала. Она промолчала.

Он резко отпустил ее и зашагал к двери. Потом отмерил шагами расстояния до лестницы в подвал и обратно. Успокоившись немного, он задал следующий вопрос:

– Ты была здесь с Антыхом? Ты помогала зверю собрать его армию?

– Да, – она кивнула, – а когда все было бы готово, я собиралась отправиться с ним на юг, к большим горам, где нас бы встретила Николь.

– Но что-то пошло не так?

– Да. Антыху нужны были молоденькие девушки, вернее их жизни, чтобы провести обряд, который превращает Накхефов в Вакхафов, – она вопросительно посмотрела на него.

Он кивнул:

– Я знаю, кто такие Накхефы и чем они отличаются от Вакхафов.

– Так вот нам… ему… Ему нужны были девятнадцать девушек. Мы действовали предельно аккуратно. Поселились в этой самой Нижней Семеновке под благовидным предлогом. В эту пору через эту деревню проходят и проезжают масса людей. Те, кого кормит тайга. Да и сама деревня совсем не маленькая. Тысяч шесть душ, не меньше. Мы катались по округе, оценивали обстановку, изучали людей. А в тайге и маленьких соседних деревнях исчезали женщины. Но в один день все пошло не так. Я пришла на почту, чтобы позвонить. Приходилось пользоваться обычным телефоном, – она усмехнулась, – Сотовые берут здесь плохо, а спутниковая игрушка выбивалась бы из нашего образа.

В общем, следом за мной туда вошел мужичок, не местный, из соседней деревни. Мы уже были в той деревне и этого человека я запомнила. Слишком хороший по местным меркам дом у него был. Так вот этот человек набрал длинный номер и начал говорить очень интересные вещи. Я хоть и стояла к нему спиной, но все прекрасно слышала. Когда он закончил, он сразу вышел на улицу, поговорил недолго с каким-то старичком, прыгнул в машину и попылил в сторону города.

Софья выдохнула и потерла глаза.

– Это был Полоцкий. Он звонил московскому резиденту службы безопасности «Голубого жеребца», – подтвердил Сергей.

– Да. И по телефону он сказал, что собирается в Москву. В общем, догадаться, куда именно ушла информация, переданная этим злосчастным мужичком, было совсем не трудно. У меня не было времени на раздумья и я решила, что лучше будет, если этот человек не доберется до столицы. Антых догнал его на лесной дороге, – она вздохнула, – Теперь я понимаю, что это было не лучшим решением. Тело нашли слишком быстро. Причину смерти установили верно. А ваш московский человек, невероятно быстро все это раскопал. Но это было потом. А в тот день я предупредила Николь. Она дозвонилась Петру, чтобы предупредить. Тот воспринял весть очень спокойно и пригласил ее на обед. Ей пришлось наплевать на конспирацию, прилететь в Нью-Йорк и заявиться к Петру прямо в офис.

Сергей хотел было что-то спросить, но осекся. Софья пожала плечами и продолжила:

– Ты понимаешь, что мы не предполагали столь скорого и внезапного открытия факта появления Антыха. Это было слишком рано. У нас даже не было необходимого количества…, – она осеклась.

– Жертв, – помог ей Сергей.

– Пусть так, – не стала спорить девушка, – жертв для проведения обряда. Мы занервничали. Но Петр Строганов совсем не глуп. На обеде он успокоил Николь, сказав, что знает, как повернуть все в нашу сторону.

Сергей молча кивнул, предваряя ее слова.

– Так в этой истории появился ты, итальянец.

– И вы выиграли время, которое им понадобилось, чтобы найти меня, и мне, чтобы добраться сюда. Мак Брайд придумал хорошую легенду прикрытия и посвятил в ее детали своего начальника. Следовательно, вы узнали все об этой легенде. Поэтому ты отправилась в Щегловск и поступила в местный Университет. Поэтому ты поехала в Москву и пришла в тот ночной клуб, – продолжил за нее Сергей.

– Антых ушел в горы без меня. А я осталась с четырьмя Вакхафами, чтобы встретить тебя, – закончила Софья, разведя руками.

– Петр хотел совсем избавиться от меня? Он хотел моей смерти? Таким был его план? Для этого ты осталась здесь?

– Если честно, теперь я не уверена в этом. Думаю, он просто боялся тебя, и не хотел допустить, чтобы ты вмешался в события в Тибете. Он знал, что тебя не одолеет кучка Вакхафов, даже с армией своих гребаных зомби. Но им почти удалось верно? – мысль об Антоне, подтолкнула комок к ее горлу. Она справилась и не подала виду.

– Как отсюда добраться до Нижней Семеновки? – ему внезапно захотелось закончить разговор.

– День пути на северо-запад, вдоль реки, – послушно ответила девушка.

Он просто встал, надел куртку и зашагал к двери. На пороге он остановился:

– Я больше не должен тебя видеть. Никогда, – он вышел из дома, спустился с крыльца и зашагал на северо-запад.

Она вышла на крыльцо и смотрела ему вслед. Дождь, начавший было накрапывать в начале их разговора, решил взять паузу.

Когда от дома его уже отделяло полсотни шагов, брюнет вдруг обернулся. Задумался на несколько секунд, а потом громко, чтобы девушка могла его услышать, сказал:

– Я выстрелил мимо.

– Что? – она недоуменно взмахнула руками.

– Я знал, что вы могли наблюдать. Хотел, чтобы вы думали, что Антон мертв, – его черные волосы развевались на ветру. А она смотрела на него, как завороженная, не в силах осознать услышанное.

– Ты врешь, – крикнула Софья, но в ее голосе не было уверенности. Скорее безумная, отчаянная надежда, – Я видела твой взгляд. Ты собирался убить его. Твоя рука даже не дрогнула!

Брюнет только молча пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

– Антон жив? Ты хочешь сказать, что он еще жив? – ее крик заставил его снова остановиться.

– Думаю, у него еще есть шанс! – прокричал он в ответ, убирая со лба непослушную прядь, – если ему кто-то поможет.

Ее затрясло, рыдания готовы были вырваться из ее груди. Но она взяла себя в руки.

– Поклянись, что это так! – с вызовом воскликнула она, – Поклянись, что оставил его в живых!

– Он жив, – бросил Сергей и зашагал прочь.

– Подожди!

– Хватит! Довольно, – он не остановился.

– За то, что остановило твой палец на спуске, я скажу тебе еще кое-что, – выпалила Софья, проглатывая слезы.

Уходивший в темноту леса человек лишь покачал головой.

– Вакхафы это не главный удар! Не все, что приготовлено для Ордена! – ей пришлось напрячься изо всех сил, чтобы перекричать налетевший порыв ветра.

Сергей резко обернулся. Голубые глаза блеснули холодным огнем. Он быстро зашагал к ней.

– История Антыха показывает, что Хранители раз от раза оказывались сильнее его армии. Тем более теперь, когда кроме Хранителей с их мечами и луками у Ордена есть несколько десятков головорезов с автоматическими винтовками, гранатами и прочей смертоносной утварью, – Софья говорила, не глядя больше на быстро приближавшегося Сергея. Ее взгляд был направлен под ноги, на пожухлую, вытоптанную траву, – И, наконец, у Ордена есть ты! Бездушный наркоман с двумя блестящими итальянскими пистолетами.

Он ускорил шаг.

Софья горько улыбнулась и хмыкнула:

– Эти пистолеты стоят больше всех пушек и взрывчатки, что есть у ребят Мак Брайда, верно? Я видела, как ты орудуешь ими там, в деревне и на поляне перед Разломом. Один выстрел – один поверженный враг. Может даже больше, но никак не меньше. Ты не умеешь промахиваться.

Он подошел к ней вплотную. Нежно обхватил пальцами ее подбородок и поднял ее голову, заставляя посмотреть на себя.

В ее больших глазах стояли слезы.

– Знаешь, Я больше не уверена, что это хорошая затея, – неуверенным полушепотом сказала она.

Он просто смотрел ей в глаза.

– Теперь я понимаю, что уничтожение вашего долбанного Ордена – это риск, – она сделала паузу, вытирая щеки.

Сергей лишь вздохнул.

– А я не хочу… Больше не хочу рисковать миром, – ее голос зазвучал уверенней, – в котором есть Антон. В котором есть что-то, что остановило твою руку, когда ты уже почти спустил курок…

Он едва заметно кивнул.

– Ты чудовище, итальянец! Но я дам тебе шанс. Слушай и запоминай!

Он выслушал ее и запомнил все до единого слова.

Когда она закончила, он не говоря ни слова, развернулся и побежал. Побежал так быстро, как только мог. Побежал, потому что теперь нельзя было медлить ни секунды.

Она смотрела ему вслед, а из прекрасных глаз лились слезы.

Глава 22

1

Когда Джеффри Мак Брайд вошел в вестибюль отеля «Лхаса», в котором он остановился, приехав в столицу Тибета, и номер в котором был оплачен на две недели вперед, он был настолько измотан, что еле волочил ноги. Он не обратил никакого внимания ни на удивленный взгляд портье, протянувшего ему ключ от люкса, ни на разочарованный взгляд коридорного дотащившего его рюкзак до дверей номера и не получившего ни цента чаевых. В тот момент ему было на все плевать. Он собрал последние силы, чтобы скинуть с себя грязную одежду и доплестись до кровати. Он упал на нее прямо поверх аккуратно застеленного одеяла и сразу закрыл глаза. Через несколько секунд Джеффри Мак Брайд, на долю которого в последние дни выпало такое приключение, которое наверняка, убило бы любого другого в его возрасте, уже крепко спал.

2

Джеффри Мак Брайд открыл глаза. За окном было темно. Сколько он проспал? Он не знал этого. Его что-то разбудило. Какой-то звук. Нужно немного напрячь мозг. Джеффри тряхнул головой и попытался сосредоточиться. На прикроватной тумбочке тревожно звонил телефон. Он протянул руку и взял трубку:

– Мак Брайд слушает.

– Привет, Джеффри! У тебя сонный голос. Я тебя разбудил? Мак Брайд одним рывком сел в постели.

– Здравствуй, Сергей. Слава Приории! Ты жив.

– Да жив. И у меня для тебя много новостей и одна просьба.

– Конечно, конечно! – закивал Мак Брайд, хотя собеседник и не мог этого видеть.

– Во-первых, у нас есть проблема с моим обожаемым братцем, – голос на другой стороне линии звучал очень спокойно.

– Я знаю, – проговорил Джеффри. Ему не удалось сдержать волнения, и голос дрогнул.

– Где он сейчас?

Мак Брайду потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом и ответить на этот вопрос. Впрочем, младший Строганов его не торопил.

– Он мертв. Я застрелил его в Звездном доме, в комнате Великого Магистра, – наконец сказал он.

– Все нормально, Джеффри, – подбодрил голос в трубке, – Ты молодец! Ты сделал все правильно. Но, к сожалению, это не единственная проблема.

– Что еще?

– Слушай меня, Джеффри! Слушай меня очень внимательно, во имя Приории. От тебя теперь зависит судьба этого мира.

От этих слов Сергея Строганова, человека с неземными голубыми глазами, у Джеффри Мак Брайда по спине побежали мурашки. Он крепко прижал трубку к уху, словно опасаясь пропустить хоть слово, и слушал, не прерывая несколько минут. Когда Строганов закончил, Мак Брайд опустил голову, посмотрел на свою левую руку, лежавшую на колене, а потом медленно, четко выговаривая каждое слово, сказал:

– Я все сделаю.

– Удачи тебе! – раздалось из трубки. За этими словами последовали длинные гудки.

3

Какое-то время шеф безопасности «BlueStallion» так и сидел с прижатой к уху трубкой. Потом вернул ее на место и с тихим вздохом поднялся с кровати. Не спеша прошаркал в ванную. Ноги жутко болели. Не мудрено, учитывая какой конец он отмотал.

Он принял горячий душ. И это принесло некоторое облегчение. Но когда он начал бриться склонившись над раковиной, выяснилось, что у него болят не только ноги, но и руки и спина. Да чего уж там. У старика Джеффри болело абсолютно все. Ему бы провести неделю в неподвижности в каком-нибудь спа-салоне. Но звонок от Сергея Строганова сделал эту перспективу неосуществимой.

Мак Брайд вышел из ванной, закутанный в мягкий длинный халат. Поднял трубку и попросил принести ему еды и кофе. На вопрос, какой именно еды желает мистер Мак Брайд в столь поздний, весьма поздний! час, Мак Брайд безразлично ответил, что желает много съедобной горячей еды и положил трубку.

Еду привезли только через сорок минут. Но Мак Брайд не сказал ни слова и даже дал щедрые чаевые. Он уже успел выяснить, что было пять часов утра тринадцатого сентября. Он проспал больше суток.

Мак Брайд съел все, что ему принесли. После этого он снова снял телефонную трубку и задумался. Звонить Лившицу среди ночи, в общем, не имело особого смысла, поэтому он снова позвонил в обслуживание номеров:

– Это Мак Брайд. Мне срочно нужен массаж.

– Конечно, сэр! Сию минуту! – ответил покорный голос.

– Нет, вы не поняли, – сказал Джеффри, – мне нужен не этот массаж. Мне нужен настоящий массаж! У меня мышцы болят.

– О-о! Мышцы… Я понял. Но тогда придется подождать!

– Сколько?

– Думаю, не меньше получаса.

– Если массажист будет у меня через двадцать минут, лично получишь двести долларов, – сказал Джеффри и положил трубку.

Массажист прибыл ровно через двадцать минут. Это был хмурый, высокий мужчина с очень короткими темными волосами. Он поздоровался и прошел в ванную, чтобы вымыть руки. Потом расстелил на полу коврик и попросил Мак Брайда лечь. Смазал ладони ароматным маслом и приступил к работе.

Массаж подарил облегчение. Как только массажист ушел, Джеффри снова уснул.

4

Во второй раз за сутки пожилого начальника службы безопасности разбудил тревожный телефонный звонок. Мак Брайд открыл глаза и первым делом взглянул на часы, они показывали уже четверть пятого дня. Приподнявшись на локте, он протянул руку и взял трубку телефона:

– Мак Брайд слушает.

– Джефф! – голос Уильяма Эрншоу не дрожал, но все равно сразу стало ясно, что он взволнован и напряжен, – нас атаковали! У меня вчера были люди из шести госструктур. Из шести Джеффри! Ты понимаешь, что я говорю?

– Налоговики?

– Они были третьими.

– Это дерьмово Уилл, – сказал Мак Брайд.

– Но это еще не все. Вчера, уже вечером, у меня были корейцы, – Эрншоу прервался, видимо, чтобы глотнуть воздуха, – Эти сукины дети заявили, что прекращают сотрудничество, можешь себе представить. А сегодня с утра мы проиграли тендер на завод в Иране!

– Уилл, успокойся!

– А потом они увели у нас из-под носа акции «Cape International»…

– Но это ведь нормально, – попытался урезонить его Мак Брайд, – это ведь бизнес, такое случается постоянно.

– Не за два дня Джеффри, поверь мне. И не тогда, когда директор компании бесследно исчезает!

Теперь шеф службы безопасности был уверен, что исполнительный директор Голубого Жеребца Уильям Эрншоу находится в состоянии близком к срыву. Еще он понял, что в большей степени это связано не с проблемами компании, а с исчезновением Петра Строганова. Мак Брайд знал, что нельзя оставлять Эрншоу без поддержки, иначе они могли проиграть все и сразу. Как можно мягче он сказал:

– Уильям, послушай меня ровно минуту, я прошу тебя! Сделай пару глубоких вдохов и постарайся услышать все, что я скажу! Хорошо?

– Да, Джефф.

– Уилл! Хорошо?

– Да! Джефф!

– Хорошо. Кто атакует нас? – спросил Мак Брайд.

– «Sate Investment», – без колебаний ответил Эрншоу.

– Понятно, – кивнул начальник службы безопасности, – Уилл, ты гений своего дела. Я уверен, что ты знаешь, что нужно делать в такой ситуации. Я хочу, чтобы ты сделал это. Сделал все, что нужно.

– Я… У меня… У меня нет достаточных полномочий, – почти заскулил Эрншоу.

– Они у тебя есть, – спокойно сказал Мак Брайд, – Петр Строганов мертв…

– Что? Как?

– Петр Строганов мертв. Ты исполнительный директор «BlueStallion». Ты теперь за главного. Ты вправе принимать любые решения.

– Как это произошло?

– Сейчас это не важно, – Мак Брайд говорил очень спокойно и вдумчиво, – Важно, что теперь все в твоих руках. Ты должен решить эти проблемы. Защитить основные направления и перейти в контратаку.

Эти слова, похоже, отрезвляюще подействовали на нового главу Голубого Жеребца. Помолчав немного, он сказал уже без надрыва:

– У меня не достаточно средств.

– Используй все, – тут же ответил Джеффри, – забудь об отчислениях в пользу организации! Забудь про финансирование моей службы! Пускай в ход наш стабилизационный фонд!

– Ладно, ладно, – протараторил Эрншоу, – У тебя есть соображения, как далеко простираются их возможности?

– Нет. Но я думаю, нам… Тебе. Тебе нужно продержаться три-четыре дня.

– Что потом?

– Потом все изменится.

– Что изменится, Джефф? Ты пугаешь меня!

– Изменится все, – повторил Мак Брайд.

– Не хочешь говорить не надо, – попытался прозвучать обиженным Эрншоу.

Но Мак Брайд понял по его тону, что тот уже вовсю просчитывает возможные ходы. А потому, улыбнувшись самыми кончиками губ, пожелал Уильяму удачи и отключился.

Положив трубку на место, он встал и отправился в ванную. Умылся холодной водой, тщательно почистил зубы. Мышцы все еще ныли, но чувствовал он себя определенно лучше.

Все что от него сейчас требовалось, так это набрать номер Давида Лившица и дать ему соответствующие указания. Казалось бы, ничего не могло быть проще. Но что-то смущало матерого пса войны, чей изысканный интеллект, привык доверять собственной интуиции.

Мак Брайд расхаживал по комнате, пытаясь отыскать причину своего смущения. Он снова и снова прокручивал в голове ночной разговор с Сергеем Строгановым, силясь разглядеть хоть какую-то неувязку. Но раз от раза приходил к одному и тому же выводу. Все было правильно. Наконец он решил, что причиной его беспокойства является исключительно факт предательства Петра.

– Если один брат свернул не на ту дорожку, это еще не значит, что второй отправится вслед за ним, – пробурчал себе под нос Джеффри.

С этими словами он подошел к телефону и набрал нужный номер.

После нескольких гудков ему ответили.

– Давид Лившиц слушает.

– Здравствуй, Давид. Это Мак Брайд.

– Сеньор Мак Брайд! Слава богу! Мы Вас потеряли. Сеньор Эрншоу названивает мне каждые полчаса, – голос Лившица звучал действительно взволнованно.

– Все нормально, – сказал Джеффри, – Где ты сейчас?

– Я в Милане. Позавчера вернулся из Брюсселя. Мне там удалось кое-что раскопать, но я не знаю…

– Это все не важно, – прервал подчиненного Мак Брайд, – Теперь уже не важно. Вот что, Давид. Ты должен собрать всех! Ты слышишь? Всех наших бойцов. Всех, что в твоем распоряжении, всех кто протирает штаны в Нью-Йорке и даже тех, кто задействован в южно-американском проекте. Позвони в Нью-Йорк, отдай соответствующие распоряжения. Пароль: Гроза в лунную ночь. Запомнил?

– Да, конечно. Гроза в лунную ночь.

– Отлично. Это даст тебе чрезвычайные полномочия и максимальный допуск. Вся служба безопасности с этого момента и до моего личного распоряжения переходит под твой контроль. Ты сам и бойцы должны прибыть в Тибет. У тебя ведь есть карта Тибета. Я имею в виду нашу, специальную карту.

– Вы ведь знаете, сеньор Мак Брайд у меня есть спецкарты всех уголков мира.

– Вот и хорошо. Вы должны прибыть в квадрат девять-тринадцать. Там поросший лесом склон и небольшое плато. На нем озеро. Я встречу вас на берегу.

– Когда мы должны быть там?

– Вчера.

– Я понял. Оружие?

– Все что сможете прихватить. Не стесняйся! Используй все наши связи! Обещай все что угодно, соглашайся на любые условия. Вся ответственность на мне. Главное чтобы оружие оказалось здесь.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Да. Где Никита?

– Вернов?

– Он самый.

– Насколько я знаю, прохлаждается в апартаментах сеньора Строганова.

– Отлично! Его тоже возьми.

– Сделаю.

– Ну вот и все. Действуй Давид! И удачи тебе!

– Сеньор Мак Брайд, – очень вкрадчиво проговорил Лившиц, – Что-нибудь случилось?

– Еще нет, Давид, – вздохнул Мак Брайд, – И если мы поторопимся, действительно поторопимся, то, возможно, и не случится.

– Мы будем там очень скоро, – сказал Лившиц.

– Тогда до скорой встречи! – ответил Мак Брайд и отключился.

5

Отлаженный механизм службы безопасности компании «BlueStallion», созданный талантливым боевым разведчиком, Джеффри Мак Брайдом, и изрядно смазанный миллионами наркодолларов, пришел в движение. Из аэропортов в самых разных точках мира полетели в Китай хмурые, и как на подбор щирокоплечие врачи, переводчики, инженеры.

Одновременно с этим с военной базы, расположенной на территории соседнего государства в сторону китайской границы выехали два грузовика с большими буквами UN на тентах, закрывавших кузова. Один из грузовиков был набит ультрасовременным стрелковым оружием, но сопроводительные документы, имевшиеся у водителей, гарантировали невозможность постороннего интереса к этому интересному грузу. Все было сделано для того, чтобы в назначенный срок, это самое оружие попало в руки тех самых «врачей», «переводчиков» и «инженеров». А они в свою очередь, с этим оружием в руках, смогли беспрепятственно и скрытно добраться до горного озера в квадрате девять-тринадцать.

6

Прячась от пронизывающего ветра в поднятый воротник куртки, Давид Лившиц поднялся по трапу небольшого частного самолета, того самого на котором совсем недавно летал в Монако. Вслед за ним поднимался улыбчивый молодой человеке ярко выраженной славянской внешностью. Случайный наблюдатель, наверняка, принял бы молодого человека за телохранителя. И не ошибся бы. Только вот поднимавшийся вслед за Лившицем Никита Вернов, был телохранителем не своего нынешнего попутчика. Тело, к которому он был приставлен, теперь можно было охранять разве что от червей. Но Никита Вернов об этом еще не знал. Не знал и потому улыбался.

Маленький самолет быстро набрал высоту и, нырнув в завесу темных дождевых туч, взял курс на Восток.

Глава 23

1

Густой лес и удивительной красоты луга остались внизу. Теперь их окружали только голые скалы, а еще выше, в нескольких сотнях метров от их маленького лагеря начинался ледник.

Палатка блекло-серого цвета была разбита прямо на голых камнях. Она пряталась за каменным выступом, формой напоминавшем голову слона, а потому была совершенно незаметна с дороги, которая пробегала мимо далеко внизу. Зато им было очень хорошо видно эту дорогу через оптику мощного бинокля. Эта дорога на самом деле была не дорогой даже, главная дорога шла южнее и огибала этот перевал, была тропой. Тропой, которая петляя меж скал, вела к монастырю «Озеро тигровой лилии», уходила дальше на север и заканчивалась у входа в узкое тупиковое ущелье. Лишь голые скалы и лед. Монахи монастыря использовали плато на входе для проведения посмертных обрядов.

Никто больше не ходил к ущелью. Да и некому было. А вот люди, разбившие лагерь над тропой, собирались отправиться именно туда. Потому что, благодаря незаурядным талантам одного из них, они знали, что это ущелье веками скрывает тропу в Долину Хранителей. Колыбель древнего и могущественного ордена Звезды. Людей было всего двое. Мужчине было около сорока. Черты лица однозначно указывали на то, что его предки были родом из латинской Америки. На нем была теплая военная форма без единого знака отличия. Под рукой он всегда держал автоматическую винтовку.

Девушке было едва за двадцать пять и она была красавицей. А кроме этого она была сексуальной. Все в ней было сексуально. Ее волосы, взгляд ее глаз, улыбка губ, голос, походка, даже то, как она смотрела на изящные наручные часы. Она мгновенно сводила мужчин с ума и, вряд ли кто-то мог противиться ее чарам. Вот Маршал Великого Ордена не смог. И теперь лежал с простреленной головой, совсем не далеко от того места, где девушка с длинными пшеничными волосами, которую звали Николь, подняв к глазам немецкий бинокль, смотрела на пробегавшую внизу тропу. Николь знала, что Хранители очень сильны, но собиралась отправиться прямо в их логово и вступить с ними в бой. Но для этого ей нужна была армия. И поэтому, она так пристально вглядывалась в окружающий пейзаж. Если у Софии все прошло нормально, то совсем скоро, на этой тропе должны были показаться шестнадцать хмурых мужчин со шрамами на щеках. Эти мужчины, которых древние книги называют Вакхафами, и станут ее армией. Армией предназначенной для одной единственной битвы.

– Может поешь? – спросил мужчина.

– Не сейчас, – бросила Николь.

– Как знаешь, – он пожал плечами, извлек из кармана упаковку жевательных конфет, вытащил одну. Черничная. Неплохо. Он закинул конфету в рот и снова уставился в никуда.

2

Мужчину звали Диего. Его родители приехали в Штаты из Поэрто-Рико. Диего рос в нищете, но умудрился избежать неприятностей с законом. Когда пришло время, он, не раздумывая, отправился служить в непревзойденную американскую армию. Там он очень быстро понял, что он нашел свое предназначение. Он бежал полосу препятствий быстрее всех, лучше всех ориентировался на местности и побеждал в рукопашных поединках. Ну а когда к нему в руки попадало оружие, Диего Сальваторе Мартинез просто преображался. Он мог попасть в мишень с пятидесяти метров из любого оружия. Он попадал в цель лежа, стоя, на бегу, из движущегося автомобиля, даже с закрытыми глазами.

Все эти способности юного новобранца были очень быстро по достоинству оценены командованием, и Мартинез попал сначала в одно подразделение особого назначения, потом другое и третье.

Он проходил все новые курсы переподготовки, каждые следующие из которых были сложнее, жестче и специфичнее предыдущих. Он участвовал в десятках боевых операций, в основном в Ираке и Афганистане. Ему приходилось бывать и в Палестине, и в Грузии, и в Иране, и даже в Северной Корее. Он прослужил двенадцать лет, и все шло прекрасно. Он добрался до самого элитного, совершенно засекреченного подразделения американской армии. Операции, которые они проводили, находились за гранью обывательского понимания и не освещались в новостях ни на одном телеканале мира. Об этих операциях знали единицы. Как правило, в результате подобных операций погибал какой-нибудь суровый бородатый араб. В общем, ему нравилось абсолютно все. Он чувствовал себя нужным, чувствовал, что находится на своем месте. Но однажды все пошло не так. Чертова операция сразу не понравилась Диего. Слишком все было гладко. Слишком полученная наводка смахивала на ловушку. Но командование, которое Диего уважал, которое до того момента ни разу не дало ему усомниться в своей компетентности, почему-то не заметило очевидного. Приказ был отдан и они отправились туда. Всего одно отделение. Десять лучших солдат великой американской армии. И это действительно оказалось ловушка. В итоге они очутились на маленькой деревенской площади. В деревне не было ни одного мирного жителя. Площадь окружили. Почти сотня матерых, вооруженных до зубов боевиков, занявших выгодные позиции, против десяти солдат, торчавших посреди клочка голой выжженной солнцем земли. Один бы он не справился. Диего знал это. Ему нужен был еще один человек с запредельными способностями. И такой человек оказался рядом. Они не были друзьями, даже товарищами. Но в то утро они встали плечо к плечу.

Того парня звали Джейсон, Джейсон Доббс.

Остальные восемь погибли почти мгновенно, успев зацепить всего пару боевиков. Эти восемь были превосходными солдатами, но у них не было сверхспособностей, которые могли спасти их в той безнадежной ситуации.

Техасец и перуанец вдвоем умудрились добраться до ближайших домов и перебить всех засевших там боевиков. Диего слабо помнил подробности. Но помнил, что в какой-то момент его напарника все же зацепили. Он не бросил его. Он дотащил его на шее до каменного дома старейшины деревни, одновременно стреляя с двух рук и умудряясь периодически раскидывать во все стороны гранаты. Оставил ему оружие и патроны и устремился дальше. Через некоторое время, продолжая двигаться резкими рывками, прыгая от укрытия к укрытию, стреляя и взрывая все вокруг, Диего вдруг понял, что в деревне не осталось никого живого. Никого кроме него самого и его боевого брата Джейсона Доббса. Он оттащил Доббса в покрытый кустарником овраг и спрятал там. Потом вытащил из деревни трупы своих товарищей и похоронил их, предварительно проделав с трупами операции, которые лишали возможности опознать их, в случае обнаружения. Потом вернулся в деревню, стащил все трупы боевиков на площадь и свалил в одну кучу. Порадовался тому, что не пришлось собирать все пули и гильзы. Он знал, что боеприпасы, которые они использовали на операциях не позволяли установить их принадлежность к американской армии.

Потом он слил бензин с нескольких джипов, на которых пожаловали боевики, облил им кучу трупов и поджег.

Через неделю Мартинез с Доббсом на руках, шагнул на территорию военной базы США. Шагнул и тут же рухнул на землю, потеряв сознание. За семь дней, он с раненым на руках, почти без еды и воды, скрытно от всех глаз, сумел преодолеть триста сорок пять километров.

То, что сделал Диего Мартинез, во все времена называлось подвигом. Ему должны были вручить Орден и чек на приличную сумму. Но вместо этого его и быстро восстановившегося Джейсона Доббса уволили из армии. Совсем и навсегда. Сначала Диего очень расстроился и поносил своих командиров на чем свет стоит, опрокидывая очередную стопку текилы в одном из многочисленных баров столицы Техаса, куда он приехал вместе с Джейсоном Доббсом, который приютил своего спасителя на время. Но потом перуанец сообразил, что их генерал, сделал им королевский подарок. Стократ лучше любого Ордена и чека. Он сделал так, чтобы их отпустили с миром, а не отдали под военный суд, или, того хуже, не пустили по-тихому в расход.

Там же в Далласе, спустя пару недель после увольнения, Диего встретил Николь. Он не раздумывая уехал с ней, ничего не сказав Джейсону. Они добрались до Иллинойса и первым делом… «убили» Диего. Все было сделано настолько филигранно, что поверили не только родители и немногочисленные знакомые, но и бывшие командиры и военные следователи. Хотя последние копали долго и глубоко.

Диего умер для всего мира. Теперь для него всем миром была Николь. С тех пор он не отходил от нее ни на шаг.

Он исполнял для нее самые разные, порой весьма и весьма деликатные просьбы. Он быстро понял, что девушка замешана в очень серьезную и довольно грязную игру. Но она платила ему пятнадцать тысяч в неделю и иногда позволяла проследовать за ней в ванную или спальню, а потому ему было абсолютно начихать на то, в какие игры она играет. Диего был богат и иногда трахал самую аппетитную женщину на свете. Диего был счастлив.

3

– Я выпью кофе, – она продолжала рассматривать тропу через оптику бинокля.

– Я тоже выпью кофе, – голос раздался из-за спин.

В долю секунды она повернулась на голос, с зажатым в левой руке маленьким пистолетом. Краем глаза заметила, что Диего уже лежит на спине и целится в кого-то из своей винтовки. Еще через долю секунды она увидела человека, шагнувшего из-за палатки. Это был мужчина высокого роста, с широкими плечами. Его свободную одежду и короткие волосы покрывал толстый слой дорожной пыли. Его щеку уродовал огромный шрам, формой напоминавший полумесяц.

– Не слишком-то вы гостеприимны, – оскалился гость и не спеша зашагал к ним, игнорирую направленные на него стволы. – Софья была куда деликатнее.

– Антых? – со смесью надежды и облегчения выдохнула Николь, уже зная ответ.

– Так меня называют, – кивнул мужчина, изобразив некое подобие улыбки, – А ты, я надеюсь…

– Николь, – кивнула девушка. Потом добавила, указав подбородком на лежавшего с винтовкой наготове человека, – Это Диего, мой помощник.

– Хорошо, – сказал Антых, лишь мельком взглянув на мужчину.

4

За долгие месяцы проведенные в светлом мире, Антых привык к людям. Он больше не был тем зверем, которого загнали во тьму много веков назад. Нет, его суть, конечно, не изменилась, но теперь он гораздо больше напоминал цивилизованного человека. Долгое общение с Софьей научило его понимать людей, заставило на многое взглянуть иначе. Он больше не воспринимал людей, исключительно как пищу для него и его братьев. В конце концов, его братья ведь тоже еще недавно были людьми. Он даже начал думать, что когда-то, возможно, тысячи и тысячи лет назад, он сам был человеком. Особенно сильно он изменился, когда однажды вечером Софья вышла из своей комнаты в полупрозрачной ночной рубашке и остановившись на пороге поманила его рукой. Немного поколебавшись, он поднялся с кресла, в котором сидел, и, не говоря ни слова, отправился за девушкой. То, что произошло между ними, Антых нашел крайне приятным. Это повторялось несколько раз и он входил во вкус. Потом он понял, что далеко не все женщины так… (ему было чуждо ощущение красоты) привлекательны, как Софья. Потом понял, что Софья вообще единственная женщина способная вызывать это беспокойство внизу живота и заставлять сердце биться иначе.

Антых жалел, что им пришлось расстаться с Софьей. Но теперь он видел перед собой эту светловолосую женщину с маленьким пистолетом в руке и в висках запульсировало, а в животе потеплело. Он точно не пожалеет, что связался с ними.

– Он твой мужчина? – спросил Антых, указывая на Диего. Ухаживать за девушками он, конечно, не научился.

Николь не приходилось раньше иметь дело с Вакхафами (никому не приходилось) но она все поняла правильно. Лукаво улыбнувшись, она сказала:

– Нет Антых, Диего не мой мужчина.

– Хорошо. Ты сегодня ночью будешь моей женщиной, – если Антых и пытался придать фразе вопросительную интонацию, то ему это не удалось.

– Увидим, – совершенно спокойно проговорила Николь и одарила мужчину со шрамом еще одной лукавой улыбкой. Потом ее лицо резко поменяло выражение, и очень серьезно она сказала, – Диего! Сделай одолжение, убери винтовку и встань с земли!

Дождавшись пока помощник выполнит указание, обратилась к их долгожданному гостю:

– Где твои братья?

– Там, – Вакхаф неопределенно махнул куда-то на Восток, – Они очень устали и им нужно отдохнуть.

– Пусть отдыхают, – кивнула девушка, потом обратилась к своему помощнику, – Диего, ты не забыл про кофе?

– Сию секунду, – пробурчал солдат и отправился делать кофе.

Выходец из Южной Америки знал толк в приготовлении этого напитка. Через двадцать минут все пространство их маленького горного лагеря заполнил щекочущий нервы аромат. Этот аромат успокаивал Николь, но и вызывал легкую тоску, которую, однако, нельзя было назвать неприятной и гнетущей. Просто в те минуты, когда она пила приготовленный ее верным спутником кофе, ее мысли обычно улетали куда-то далеко и начинали скользить по событиям прошлого. Она наслаждалась несколько минут, никуда не торопясь, ценя каждый глоток. Когда же чашка пустела к ней неизменно приходила одна и та же мысль. Мысль эта представала в виде пульсирующих красным огромных букв с рваными краями: ЗАЧЕМ?

Зачем ей нужно все это? Она ведь не родилась в каком-нибудь бедном районе, ее ни избивала пьяная мать и не насиловал обкуренный отчим. Она не теряла родных в автокатастрофе, ее не похищали с целью получения выкупа. Она прекрасно ладила с одноклассниками и без труда успевала по всем предметам. Ей не приходилось подрабатывать официанткой или няней, чтобы оплатить обучение в университете, а ее первым автомобилем, который она получила в подарок от отца в тот же день когда сдала экзамен на права, был вовсе не подержанный «Фольксваген-Жук», а совершенно новенький ярко-желтый «Ламборгини». К двадцати годам все вершины того мира лежали у ног прелестной Николь. Но она выбрала другой путь, шагнула в другой мир. Зачем?

Почему она согласилась встретиться с тем человеком во второй раз? Почему не сочла его безумцем и не послала к черту? Ответ она знала. Была уверенна в нем каждую минуту своей нынешней жизни, за исключением тех нескольких, когда вдыхала аромат приготовленного Диего кофе. В прежнем мире не было вызова достойного ее способностей. Здесь, в мире темного Спутника, такой вызов был. Она или они, ведь она, в конце концов, была не одна, хотели не просто подняться на вершину мира. Они хотели перевернуть все! Низвергнуть горы в пропасть, а пропасти поднять над морями, развернуть время вспять, заставить Солнце поблекнуть, а Луну воссиять!

Николь поморщилась. Ей очень не понравилось, что эти мысли пришли и сегодня, накануне решающей схватки. Но она не позволит им вмешаться в ход событий. Никакие сомнения не смогут остановить ее…

Резкий порыв ветра заставил ее отвернуть лицо, и она увидела Антыха, сидевшего на камне с чашкой в руке, внимательно всматривающегося в ее лицо.

– Тебя терзают воспоминания? – спросил человек со шрамом приподняв бровь. В эту секунду он менее всего походил на сурового предводителя темной армии. Да и какая это армия?! Шестнадцать Вакхафов против тысячи Хранителей…

– Скорее сомнения, – раздумчиво ответила Николь.

– Мне показалось другое, – проговорил Антых, разглядывая дно опустевшей чашки, – Ко мне часто приходят воспоминания… А сомнения? Что сомнения? Сомнениям не место на поле битвы. Они уходят сами собой.

Николь посмотрела ему прямо в глаза. Антых встретил этот взгляд, потом тяжело вздохнув и опустив голову, добавил:

– Сомнения уходят, воспоминания остаются.

Николь понимала, о чем говорит этот человек-волк. Он был на Земле тысячи лет назад. Он сражался с Хранителями, задолго до того, как Великий Александр повел свои войска на Восток. Она понимала, но вряд ли могла осознать. Если память способна мучить простого смертного, прожившего несколько десятков лет, то для короля Вакхафов, она могла стать настоящим палачом.

– Ты помнишь все? – спросила она.

– Не так как вы это себе представляете. Эти воспоминания. Они… Они, словно… Словно призрачный отряд всадников. Внезапно появляются невесть откуда, окутанные клубами дорожной пыли, налетают словно ураган, и исчезают также внезапно, оставляя тебя избитого и покалеченного. И спустя минуту ты уже не можешь вспомнить их лиц! Ты не помнишь, что это было за воспоминание! Понимаешь?

– Это трудно, – покачала головой Николь. У нее внутри появилось крайне неприятное чувство. Этот человек… Этот Антых. Этот разговор… Она, кажется, только сейчас действительно осознала, что все, за что она боролась все эти годы, реально. Она вдруг с пугающей ясностью увидела перед собой истинную картину мира, где прекрасная Звезда борется с темным Спутником. Она увидела маленькую цветущую планету, где люди-волки из армии темного спутника вонзают свои клыки в шеи служителей Ордена звезды.

И вот сейчас, она, прелестная Николь Андерсон, дочь Стивена и Лоры Андерсон, должна стать зачинщицей очередной битвы… Битвы света и тьмы, добра и зла… А к черту! Как ни назови! Она не сможет сделать это. Колени подогнулись, она покачнулась и начала валиться набок.

Антых в долю секунды оказался рядом и подхватил ее. Его руки, несмотря на скрытую в них огромную грубую силу, оказались достаточно нежными. От него пахло лесом и потом. Аромат этот возбуждал желание. Теперь Николь знала, как избавиться от нахлынувшей хандры.

– Прогуляемся! – прошептала она ему на ухо. В ответ Антых лишь едва заметно кивнул.

– Диего, – уже громко сказала Николь, – Оставайся здесь и поглядывай вокруг.

– Хорошо, – безразлично ответил латиноамериканец, продолжая рассматривать окрестности через оптику немецкого бинокля.

5

– Мы можем победить? – спросила Николь.

Они лежали голые на большом плоском камне, на самом краю глубоко обрыва. Их тела были обласканы холодным ветром и тусклым светом молодой луны.

– Не думай об этом, – очень нежно для того, в чьих жилах текла волчья кровь, проговорил Антых, – Это все случится только завтра ночью. Завтра ночью мы войдем в деревню Хранителей и прольем первую кровь. Что будет дальше, не знает никто. Размышлять об этом сейчас бессмысленно.

– Ты прав, наверное, – выдохнула Николь, потом повернулась к нему, приподнялась на локте левой руки, а правую запустила вниз.

Там она без труда нащупала то, что искала. Физические данные Антыха были превосходными. Это был однозначно лучший мужчина в ее жизни. И она сомневалась, что в мире есть кто-то, кто может с ним потягаться. Разве только тот брюнет с фотографии в кабинете Петра Строганова. Его голубые как небо глаза… Антых вошел в нее, и все мысли смыло волной возбуждения. Она задвигалась в такт его движениям, вонзая ногти в мощную спину. А через пару минут ее крик понесся вниз, отражаясь от угрюмых скальных стен.

Они спустились к палатке, когда уже рассвело. Диего готовил кофе и горячие бутерброды. От ароматов еды и кофе у Николь побежали слюнки.

– Ты просто умница! – улыбнулась она.

– Кушайте на здоровье! – чуть натянуто улыбнулся в ответ Диего и поставил на импровизированный стол большую тарелку с бутербродами.

– Ветчина, сыр и итальянские травы, – промурлыкала Николь, отправляя в рот первый кусочек.

Антых молча взял чашку с кофе и сделал несколько больших глотков.

– Позавтракаем и нужно отправляться, – сказала Николь, – до монастыря шесть-семь часов пути.

– Мы должны войти туда на закате, – кивнул Антых.

– То, что там будет происходить, – проговорила Николь, – Как это все выглядит?

Вакхаф наградил ее долгим тяжелым взглядом, и только потом ответил:

– Мы войдем, потом все уснут, – Антых покачал головой, – Через несколько часов они проснутся другими.

– Накхефами? – спросила девушка. – Да.

– И что, – вмешался Диего, – сильны эти ваши Накхефы?

– Сильнее обычных людей.

– И они будут на нашей стороне?

– Они подчинятся нашей воле, моей воле, – Вакхаф допил кофе и отставил чашку в сторону, – Что с оружием?

– Все как договаривались, – сказала Николь, – повозка с ножами спрятана в пещере, недалеко от монастыря.

– Сколько там? – спросил Антых.

– Две тысячи штук.

– Более чем достаточно, – довольно кивнул Вакхаф.

– Хорошо, – кивнула в ответ Николь, – А теперь давайте собираться.

Они свернули палатку, сложили вещи в объемные рюкзаки и выстроившись гуськом отправились в путь. Диего шел первым, за ним шагала Николь, Антых замыкал колонну. Через четверть часа Николь заметила призрачную тень, мелькнувшую по правую сторону от тропы. Через несколько минут еще одну и еще. Она обернулась к Антыху:

– Это те о ком я думаю?

– Это мои братья, – сказал король Вакхафов и на его лице появилась гримаса, которая, очевидно, должна была заменить довольную улыбку.

Троица продолжала свой путь по затерянной высоко в великих Горах извилистой тропе, в сопровождении пятнадцати призрачных теней. Каждый их шаг неотвратимо приближал час кровавой битвы. Битвы между Темным Спутником и прекрасной Звездой.

Глава 24

1

Горы встретили их гнетущим завыванием холодного ветра и низкими темно-серыми тучами. На всем пути до деревни Давида не оставляло ощущение, что в каждую следующую секунду эти тучи разразятся проливным дождем.

Никита Вернов, который безмерно удивил Лившица еще в аэропорту заговорив с подошедшим человеком на совершенно недоступном, похожем на птичий, языке, сидел впереди. Поначалу он о чем-то весело болтал с водителем, но потом, видимо убаюканный жужжанием кондиционера и мерным звуком двигателя, уснул.

Сам Давид развалился на заднем сиденье новенького китайского внедорожника и был полностью поглощен созерцанием волшебных тибетских пейзажей.

Они постепенно поднимались все выше и выше. И когда скалы по правой стороне дороги расступались, и они некоторое время двигались по краю заросшего лесом обрыва, у Давида Лившица захватывало дух. Открывавшийся в эти моменты вид был потрясающим.

Лившицу казалось, что он никогда не устанет любоваться прелестью Больших Гор. Но после пятого маленького глотка из прятавшейся во внутреннем кармане куртки фляжки, сон сморил и его.

Лившица разбудил как всегда улыбавшийся Вернов.

– Мы приехали? – пробурчал Давид, потягиваясь.

– Да, мы на месте, – кивнул его русский попутчик.

Лившиц выбрался из машины. К моменту их приезда уже стемнело. Никита стоял, держа в руках керосиновую лампу. Деревня выглядела пустой. Только один человек, направлялся к их машине. Это был низенький старичок с забавной косичкой на голове. Он прихрамывал на левую ногу и поэтому шел достаточно медленно. Двое приехавших европейцев молча ждали пока он подойдет.

Наконец старичок приблизился к двум мужчинам и, поклонившись, пролепетал что-то. В ответ Никита покачал головой и сказал что-то на том самом птичьем языке, которым удивил Давида еще в аэропорту. Старичок понимающе закивал и выдал длинную тираду. Лившиц посмотрел на Вернова. Тот был абсолютно спокоен и согласно кивал.

Когда старичок с косичкой замолчал, Давид спросил, обращаясь к своему попутчику:

– Надеюсь, у нас не возникло непредвиденных сложностей?

– Неее, только предвиденные, – улыбнулся Никита. – косоглазый утверждает, что никак не смог раздобыть свинину и поэтому нам с тобой придется кушать вяленного яка. Ха, яка! Ты как насчет яка?

– Нормально, – тоже улыбнулся Давид. Ему на самом деле вовсе не было весело, но он был совсем не против, чтобы его попутчик прибывал в столь приподнятом настроении, – А ты?

– А нам татарам все равно, что мед, что говно… – выдал Никита по-русски, а потом, снова на птичьем, что-то сказал старичку.

В ответ тот протянул руку и указал на второй от дороги дом.

– Там наши продукты и место для ночлега, – сказал Никита.

– Мы не остаемся на ночь, – покачал головой Лившиц, – мы выдвигаемся прямо сейчас.

– Сейчас так сейчас, – пожал плечами Никита и снова обратился к старичку.

2

Через пятнадцать минут деревня осталась позади, а они брели по узенькой лесной тропе. На спинах были навьючены мешки с едой и водой, до ушей то и дело долетали звуки ночного леса.

Тропа постепенно размывалась и, наконец, совсем исчезла, упершись в широкую поляну, поросшую высокой густой травой. Путники остановились.

Давид Лившиц достал из своего рюкзака карту и маленький фонарик. Развернул карту, направил на нее тоненький луч. Несколько секунд старательно вглядывался, морща лоб, потом спрятал все это хозяйство обратно в рюкзак и решительно указал рукой на северо-восток:

– Нам туда.

Никита молча двинулся в указанном направлении. Вздохнув, Давид отправился за ним.

К концу следующего дня они увидели озеро. Его идеальная гладь уютно устроилась между невысокой каменистой сопкой и опушкой густого хвойного леса. Его пологие берега были усеяны мелкой галькой.

– Искупнуться бы, – мечтательно прошептал Никита.

– Полагаю, вода там почти ледяная, – ответил Давид.

Они подошли к озерной поляне со стороны скалы и теперь притаились за высоким выступом.

– Как думаешь, наши уже на месте? – спросил Лившиц, извлекая из рюкзака дорогое японское оборудование.

– Думаю, они доберутся завтра к утру, – сказал Вернов и отправил в рот кусок вяленого мяса. Прожевав, добавил, – Кто-то, наверное, задержится до обеда.

– Было бы неплохо, – покивал Давид, нажимая нужные кнопки. Потом протянул Никите миниатюрный микрофон с наушником, – Попробуй! Позывные ты знаешь.

Никита воткнул в ухо наушник и поморщился:

– Шумит.

– Щас, секунду, – закивал Лившиц и подправил настройки. Никита показал большой палец и негромко заговорил в микрофон:

– Лучи звезде два! Лучи звезде два, ответьте! Но ответом было молчание.

– Ладно, подождем до утра, – сказал Давид.

Они перекусили и уснули. Уснули прямо на камнях в неудобных позах. Проснулись через несколько часов. Еще даже не начало светать.

– Без пятнадцати шесть, – полушепотом сказал Лившиц и воткнул в ухо наушник, – Лучи ответьте звезде два!

Периодически меняясь, они продолжали выдавать в эфир позывные, каждый раз получая в ответ молчание и слабенький треск помех. Солнце уже давно встало, но света особо не прибавилось. Небо было плотно затянуто, висевшими, казалось над самыми их головами, тяжелыми тучами.

Когда стрелки дорогих наручных часов Никиты Вернова, подаренных ему на тридцатилетие Петром Владимировичем Строгановым, показали половину двенадцатого, очередной его вялый запрос в эфир, дал неожиданный результат:

– Лучи, звезде два. Лучи звезде два.

– Луч четыре на связи.

– Есть контакт, – прошептал Никита, прикрыв микрофон ладонью и обращаясь к Лившицу.

Лившиц возбужденно закивал и поспешил нацепить свой микрофон:

– Луч звезде два!

– Луч четыре на связи.

– Ты где четвертый? – говоря это, Лившиц одновременно шарил взглядом по окружавшим поляну деревьям. Но, само собой, ничего не заметил.

– Мы на северной опушке, видим озеро.

– Отлично. Как с оружием?

– Все нормально. Оно у нас.

– Никаких проблем не было?

– Все гладко.

– Отлично, отлично! Четвертый оставаться на позиции, поддерживать связь!

– Есть оставаться на позиции и поддерживать связь.

– А-а! – махнул рукой Лившиц, – отдыхайте ребята, ждем остальных.

– Хорошо, до связи.

– До связи, – Давид отключился.

3

Через час с небольшим на связь вышел луч семь. Еще через сорок минут – луч один. Последний луч объявился без четверти девять вечера.

Когда последний отряд вышел на связь, напряжение сразу спало. В радиоэфире начался довольно непринужденный разговор.

– Ребята, это луч один. Рад вас всех слышать!

– Луч два аналогично.

– Всем привет от луча три, у нас тут пушек на сорок человек. Так что если кому нужно, обращайтесь!

– Понял тебя третий.

– Это пятый. У нас тут, по-моему, у всех стволов, хоть жо…, в смысле очень много.

– Звезда два лучам, – услышал Лившиц и встрепенулся, – мы там случайно не против китайской регулярной армии воевать собрались?

Шуточный вопрос заставил всех замолчать. Ни один из прибывших бойцов толком не представлял себе, с какой целью он отправился к черту на куличики. Для большинства явилось новостью и то, что вокруг этого милого горного озера, собрались все силы службы безопасности Голубого Жеребца.

Пауза затянулась. Давид Лившиц, которой и был звездой два, озадаченно смотрел на передатчик. Он мог так и не выйти из ступора, если бы ему на плечо не легла рука, и голос Никиты Вернова не прошептал ему в самое ухо:

– Ты должен ответить. Ребята должны знать, какого хера они сюда приперлись, а то некрасиво получается.

– Да, да, – прошептал Лившиц, и запинаясь выдал в эфир, – Я Звезда два. Меня зовут Давид Лившиц. Я начальник европейского отделения службы безопасности Голубого Жеребца. Половина из вас меня, скорее всего не знают, но думаю, теперь нам представится отличный шанс познакомиться.

Давид прервался, чтобы перевести дыхание и взглянул на Вернова. Телохранитель большого босса одобряюще кивал и показывал рукой продолжать. Лившиц уже набрал воздуха, чтобы закончить-таки свою мысль, но за секунду до того, как он успел произнести хоть слово, в эфир ворвался радостный голос с техасским выговором:

– Мистер Лившиц, сэр! Меня зовут Джейсон. Джейсон Доббс. Я действительно Вас не знаю, как не знаю и многих других ребят, которые распластались тут вокруг этой поляны.

– Хорошо Джейсон, – наконец заговорил Лившиц, – Мы должны пока оставаться невидимыми, на всякий случай. Мы ждем одного человека.

– Все ясно сэр, – с готовностью согласился голос Доббса.

– Сколько ориентировочно ждать? – поинтересовался луч три.

– Надеюсь, не дольше, чем до завтрашнего вечера, – ответил Лившиц. Вопросов больше не последовало.

4

На плечо легла чья-то рука и аккуратно потеребила в разные стороны. Открыв глаза, Давид Лившиц безмерно удивился. Прямо перед собой он увидел изможденное, но улыбающееся лицо Джеффри Мак Брайда.

– Привет Давид, – подмигнул ему начальник службы безопасности, – Как спится на свежем воздухе?

– Н… нормально, – пробормотал Лившиц.

– Привет, Джеффри! – улыбнулся проснувшийся Никита, – выглядишь уставшим.

– Пришлось побегать последние дни, – отмахнулся Мак Брайд, – Рад вас видеть парни, честное слово! Как обстановка?

– Все кто только можно здесь, – затараторил Лившиц, – как вы и приказывали. Заняли позицию в лесу, по периметру поляны. Семь групп по восемь человек и мы с Никитой. Ну а теперь, теперь еще Вы, мистер Мак Брайд.

– Ладно тебе Давид, – снова махнул рукой Джеффри, – Ты молодец! Просто молодец!

– Джефф, старина, – сказал Никита, потягиваясь, – это, конечно, не мое дело, но все же. Какого хера мы тут делаем?

– Спасаем мир, – улыбнулся в ответ Мак Брайд.

– А-а-а, – протянул Вернов, – А где большой босс?

– Петр? – взгляд Мак Брайда вильнул.

– Ага, – Вернов сделал вид, что не заметил этого.

Помолчав немного, Джеффри Мак Брайд поднял глаза, чтобы встретить пронизывающий, ставший вдруг очень холодным взгляд бывшего телохранителя Петра Строганова:

– Он погиб.

– Спасая мир? – шуточный вопрос не прозвучал шуткой.

– Я объясню тебе все, – вздохнул Мак Брайд, – но только не сейчас. Позже.

– Ясно, – кивнул Вернов, – А что сейчас?

– Сейчас я должен спросить тебя. Твой шеф мертв. Ты не обязан ни мне, ни компании. Но мне, всем нам, нужна твоя помощь. Ты поможешь?

– Поможешь сделать что?

Лившиц замерев слушал их разговор. Казалось, что он не решается даже вздохнуть.

– Сделать то, что мы должны.

– Ты конкретен как никогда, – хмыкнул телохранитель, потом почесал затылок и только спустя минуту ответил – Я помогу вам.

– Вот и славно, – кивнул начальник службы безопасности и перевел взгляд на своего европейского заместителя, – Дай мне рацию, Давид!

Лившиц торопливо вытащил из уха наушник с микрофоном на гибкой ножке и протянул Мак Брайду. Тот нацепил устройство и заговорил:

– Это звезда один. Лучи, ответьте звезде один.

– Луч один на связи, – тут же ответили ему. Француз, по имени Поль, командир первого луча, как и все остальные сразу узнал голос говорившего, – рады Вас слышать, мистер Мак Брайд.

– Луч два. Доброе утро мистер Мак Брайд!

– Луч три…

– Луч четыре…

– Луч семь. Доброго утра мистер Мак Брайд, – с удовольствием выдал в эфир, Джейсон Доббс!

– И тебе Джейсон! Я рад слышать вас всех, парни! – улыбаясь сказал начальник службы безопасности, – А теперь к делу! – его голос в один миг стал очень жестким, – То, что предстоит нам сегодня превосходит по важности все, что вы делали до этого, даже когда работали на свои обожаемые правительства. Я собирал вас как крупицы золота по всему миру. Я платил вам столько, что вы могли жить как долбанные кинозвезды. А сегодня я хочу отправить вас на смерть, и даже не могу толком объяснить, ради чего. Я говорю это только один раз. Кто сомневается, кто не готов рискнуть за меня жизнью, пусть уходит прямо сейчас. Я не буду никому стрелять в спину. У вас есть десять секунд!

Старый солдат замолчал и поднес к глазам свои наручные часы.

Джеффри Мак Брайд перенял у своего давно погибшего друга, Владимира Строганова, одно очень ценное качество, которым обладал и сын Владимира, Петр (заботливо застреленный Мак Брайдом в затылок. Разве не так должны поступать настоящие друзья?).

Джеффри Мак Брайд научился выбирать людей. Ни у одного из бойцов, залегших между деревьев вокруг поляны с чудесным горным озером, по лицу не пробежало даже тени сомнения.

Как только секундная стрелка пробежала десятое маленькое деление, Мак Брайд заговорил снова:

– С этой секунды действуем в режиме реальных боевых. Приказы отдаю я. В случае моей смерти командование переходит к Давиду Лившицу.

При этих словах Лившица передернуло.

– В случае его смерти к командиру луча один. При этих словах Лившица совсем покоробило. А Мак Брайд продолжал инструктаж:

– В случае смерти последнего командование переходит к командиру луча два и так далее. В случае смерти командиров всех отделений, к их заместителям в том же порядке. Вам две минуты на сборы и отправляемся пешим порядком. Шоу начнется сегодня в полночь, и мне совсем не хочется опоздать к началу.

Без всяких комментариев и вопросов бойцы приступили к сборам, а ровно через две минуты вооруженный до зубов отряд из пятидесяти девяти человек очень быстрым шагом направился на север.

Через два часа они выбрались на лесную дорогу. Еще через два Мак Брайд заметил, то место, где он несколько дней назад, с этой дороги свернул. До Звездного дома было еще далеко. Им нужно было торопиться. Мак Брайд очень не хотел этого говорить. Слишком сильно еще ныли мышцы, слишком свежи были воспоминания о невероятном напряжении, которое ему пришлось пережить так недавно. Но старый вояка, верный служитель Ордена Звезды, знал, что в этот самый момент, с противоположной стороны, сквозь заболоченную, утыканную маленькими озерами, равнину, к деревне Хранителей неумолимо приближается армия темного Спутника. И, тяжело вздохнув, он все-таки сказал это:

– Бегом ребята!

И отряд побежал. Сквозь заросли кустарника, меж толстых стволов, потом по камням, все выше и выше, туда, где на небольшой поляне, покрытой сочной зеленой травой, притаился, будто подсвеченный изнутри, двухэтажный каменный дом.

Глава 25

1

Монастырь словно врос в гору. Купол крыши возвышался над тропой на добрую сотню метров. Серое здание было окружено высоким забором, выложенным из плохо отесанного камня. Массивные ворота были наглухо закрыты. Снизу эта заброшенная в горах обитель монахов выглядела абсолютно безжизненной. Угрюмости картине добавляли нависшие над самой крышей тучи и завывание северного ветра.

– Оставайтесь здесь! – жестко приказал Антых. – вам там нечего делать.

В этот момент весь налет человечности исчез и Антых выглядел тем, кем был на самом деле. Зверем. Древним кровожадным существом служившим Темному Спутнику.

Николь и Диего шагнули стропы, чтобы укрыться среди камней и наблюдать издалека, как массивный силуэт короля Вакхафов приближается к запертым воротам.

– Трудно поверить, что сейчас может произойти то, что должно произойти, – вполголоса сказал Диего.

– Не думай об этом, – процедила Николь.

Разговор исчерпал себя, и они внимательно наблюдали, как Антых подошел к воротам и трижды со всей силы опустил свой кулак на один из створов. Стук, как показалось Николь, был слышен во всем Тибете.

Бесконечно долгую минуту ничего не происходило. Николь вся напряглась и уже начала было судорожно соображать, что можно предпринять. Но один из створов ворот вдруг медленно двинулся внутрь. Через секунду в образовавшемся проеме появилась голова.

Не раздумывая ни секунды, Антых выбросил вперед свой мощный кулак. Лицо исчезло. Николь подумалось, что Вакхаф убил человека.

– Насмерть, – хмыкнул Диего, наблюдавший за происходящим в бинокль, подтверждая догадку девушки.

Антых тем временем толкнул ворота, и они подались. Он уверено шагнул внутрь, а вслед за ним, словно материализуясь из воздуха в монастырь проникли еще пятнадцать людей-волков.

– Что теперь? – поинтересовался Диего, опуская бинокль.

– А теперь мы займемся нашей чудесной системой наведения, – проговорила Николь показывая рукой, чтобы он передал ей свой рюкзак.

Они извлекли прибор, который теперь был не таким разноцветным и неуклюжим, как когда его впервые испытывал на гоночном треке в далекой Англии его создатель Стюарт Говард, но все же по-прежнему немного напоминал лазерную пушку из научно-фантастического фильма. У прибора имелся выключатель и сенсорный дисплей управления. Николь много и усердно училась работать с прибором. А потому ее действия были быстрыми и уверенными.

– Что ты делаешь? – спросил Диего с искренним интересом, наблюдая, как на экране по воле изящных пальчиков его спутницы меняются надписи, цифры и графические обозначения.

– Считываю волновые параметры ландшафта. А именно монастыря. Нам известны его координаты. И теперь любое наше перемещение будет привязано к этим координатам. Эта штука буквально нарисует весь ландшафт, который будет нас окружать, не взирая на отсутствие видимости или звука, независимо от температуры, влажности и наличия любых помех. И это все она проделает спокойно лежа включенной у тебя в рюкзаке.

– Круто, – уважительно кивнул солдат, – надеюсь, она действительно работает.

– Готово! – заявила Николь, снимая с плеч свой рюкзак и бросая его на землю, – Теперь нам остается только ждать утра.

– Хочешь кофе? – спросил Диего, аккуратно упаковывая прибор обратно в свой рюкзак.

– Нет, – отрезала девушка, – нам нужно спать. Завтра нам пригодятся силы.

– Как скажешь.

Диего быстро поставил небольшую двухместную палатку, бросил туда спальные мешки, помочился и завалился спать. Через несколько минут он уже мерно сопел. Николь тоже легла, но в отличие от своего спутника, долго не могла уснуть. Тревожные мысли толпились в голове, не давая успокоиться. Она ворочалась и никак не могла найти удобную позу. Наконец она толкнула локтем своего спящего соседа.

– Чего тебе? – пробурчал Диего, не открывая глаз.

– Не могу уснуть, – просто сказала она, спуская брюки.

Никак не прокомментировав это заявление, латиноамериканец припал языком к ее промежности.

Она кончила очень быстро. Толи причиной тому был чистый горный воздух, толи напряжение момента, но ей хватило всего нескольких минут. После этого она сразу провалилась в сон. Вслед за ней уснул и ее верный помощник.

2

Они проснулись одновременно. Она быстро выбралась из палатки, повернулась к монастырю и так и застыла. Диего вылез следом и тоже посмотрел в сторону монастыря. То, что он увидел, заставило замереть даже его, повидавшего в жизни очень и очень многое. В слабом свете только начавшего подниматься над горами солнца, он увидел, как из монастырских ворот вытекает бесконечный человеческий ручей. Десятки, сотни монахов в ярко-красных одеждах. Они выходили из ворот, шагали к пещере и снова спускались на тропу, чтобы отправиться к входу в ущелье, только уже с ужасающего вида кривыми ножами. Диего присмотрелся к их лицам и вздрогнул. Лица эти напоминали восковые маски, изуродованные горящими голодом, налитыми кровью глазами.

– Это Накхефы? – ни к кому не обращаясь прошептал Диего.

– Это Накхефы, – кивнула ошеломленная необычным зрелищем Николь.

Совсем скоро, однако, казавшийся бесконечным поток существ в монашеских одеяниях извергавшийся из ворот монастыря, иссяк. Полторы тысячи голодных Накхефов устремились по горной тропе в направлении узкого ущелья, отделявшего их от Долины Хранителей, направляемые проникающей прямо в мозг, волей полутора десятков Вакхафов.

– Идем! – приказала Николь.

– Только соберу вещи, – пробурчал Диего.

– К черту вещи, – махнула рукой девушка, – Оружие, документы, связь, дозиметр и система наведения, – это все, что нам теперь нужно.

– Как скажешь, – пожал плечами Диего и, забросив за спину рюкзак со всем теперь необходимым, всем своим видом показал, что готов к отправлению.

Двое зашагали вслед нечеловеческой процессии, сквозь прохладу горного утра. В ущелье, покрытое льдом, где она, Николь Андерсен, покажет королю Вакхафов тайный вход в долину Хранителей, о котором узнала от второго Магистра Ордена , Петра Строганова. Петра, который в этот момент, уже должен был закончить дела в Звездном доме, покинуть долину и направить к месту предстоящей схватки бойцов своей службы безопасности.

3

Долина встретила их мертвой тишиной. И это показалось очень странным. Ландшафт долины, совсем нехарактерный для местности находящейся на такой высоте над уровнем моря, был словно создан для жизни самых разнообразных представителей фауны. Подножия горной гряды, которая тянулась справа от них и отделяла их от населенной части Тибета, были окаймлены хвойным лесом, во влажной прохладе которого, казалось, обязаны сновать туда-сюда сотни маленьких и не очень зверьков. Сама долина, площадью в несколько квадратных километров, была покрыта свежей зеленой травой и усыпана невиданной красоты цветами. Но из-за какой-то чудовищной ошибки природы, по траве не прыгали кузнечики, в земле не ковырялись кроты и мыши, пчелы не жужжали над чудесными цветками. Несколько небольших озер, раскиданных по долине, соединялись множеством ручейков, и просто обязаны были кишеть рыбой. Но водная гладь выглядела безжизненной.

Воинство Антыха двигалось по самой опушке леса. Сотни Накхефов, еще накануне, бывших жителями монастыря «Озеро тигровой лилии», шли словно призраки, невидимые меж толстых темно-коричневых стволов, покрытых свежей ароматной смолой.

– Это очень странно, – прошептал Диего, – Ни одной зверушки, ни одного звука… Зато запахи, с ума сойти можно.

Николь лишь кивнула. Ее помощник был совершенно прав. Отсутствие живности и абсолютная тишина, в этом затерянном месте, компенсировались насыщенными, одурманивающими ароматами хвои, смолы, травы и многочисленных диковинных цветов.

Девушка сделала несколько шагов влево, к самой опушке, и осторожно выглянула из-за крайнего дерева. Всего в километре впереди виднелись размытые сумерками очертания каменных хижин. Так близко! Ее сердце забилось быстрее.

– Все идет слишком хорошо, – Антых, по своему обыкновению, появился из ниоткуда.

Она не отвечала некоторое время, глядя как медленно удаляется от них их отряд.

Потом посмотрела прямо в налитые кровью глаза и с вызовом спросила:

– Что смущает тебя, могучий человек-волк?

Антых не отреагировал на ее тон и серьезно ответил:

– Ни одного дозорного, никаких ловушек или чего-то подобного. Неужели Хранители так расслабились за какие-то восемь веков?

Николь и самой не нравилось могильное спокойствие царившее в долине. Но ведь она знала то, чего не знал король Вакхафов. Ее мало волновал возможный исход битвы. У нее были другие цели. А потому, как могла убедительно, она сказала:

– Никто и никогда не забредал в эту долину. Никто и никогда не нападал на их деревню. Зачем им дозоры, ловушки и все прочее? Они просто живут, передавая знания от отца к сыну и ждут, что когда-нибудь, их поднимут и отправят на другой конец Земли, чтобы в очередной раз истребить отчаянную кучку Вакхафов.

Антых тяжело вздохнул:

– Наверное, ты права. В любом случае отступать уже поздно. Мы пойдем туда и убьем их всех, – говоря это он неосознанно положил руку себе на грудь, туда, где под грубой тканью одежды ждал своего часа темный Амулет.

– Да, – кивнула девушка, – А мы с Диего прогуляемся до так называемого Звездного Дома.

Глаза Антыха блеснули:

– Ты сказала Звездного Дома?

– Да, именно.

– Того, где обитает их главный? – он почти рычал.

– Они называют его Великим Магистром.

– Где это? – от напряжения на его шее вздулись вены.

– Видишь кедровый лес, там за деревней?

Антых посмотрел на восток и кивнул. За видневшимися вдалеке хижинами, долина переходила в покатый склон, покрытый мощными кедрами.

– Кедрач тянется всего на несколько сотен метров, – прокомментировала Николь, – За ним альпийский луг. Там слева, – она указала направление рукой, – он упирается в почти отвесную скалу. Где-то у ее подножия, на небольшом каменистом плато.

– Я могу добраться до его глотки, – прорычал Антых.

– В этом нет надобности, милый, – она загадочно улыбнулась, – об этом мы уже позаботились.

– Вы обезглавили Орден? – он не поверил услышанному.

– Если все пошло так, как мы предполагали, – осторожно ответила девушка.

– Это хорошая новость, – довольно кивнул человек-волк, – Зачем вам туда?

– Нам нечего делать в деревне во время битвы, – сказала Николь, – мы укроемся недалеко от Звездного дома. А утром встретим тебя, как победителя у его дверей.

Лицо изуродованное шрамом растянулось в надменной ухмылке.

– Вам не придется ждать до утра.

– Не сомневаюсь, – Николь лукаво посмотрела прямо в черные глаза короля Вакхафов, а потом взглянула на часы, – А ты затаись ненадолго! До полуночи чуть больше часа. Полночь – отличное время для темного воинства и его могучего предводителя. Отличное время, чтобы начать великую битву.

– Да, – кивнул Антых.

4

Окраина деревни была в доброй сотне метров слева. От плетеного забора крайней хижины их отделяла полоса густого леса и скальный выступ. Но, несмотря на это, они шли затаив дыхание, изо всех сил стараясь не потревожить ни одной ветки, не сдвинуть ни один крохотный камешек. Такая осторожность очень замедляла темп их движения, но они не собирались рисковать. Время у них еще было. До полуночи оставалось чуть больше часа.

Наконец, спящая деревня осталась позади. Они начали плавно забирать влево. Через десять минут Диего, двигавшийся чуть впереди, поднял руку, призывая Николь остановиться. Девушка замерла на месте. Он знаками показал, что им следует разделиться. Он пойдет первым, Николь позади. Диего начал движение. Николь, подождав с минуту, зашагала вслед за ним.

Мужчина двигался меж деревьев, словно учуявший добычу хищник. Ему не нужен был прибор ночного видения. Он мог разглядеть достаточно в слабом свете звезд, едва пробивавшемся сквозь рваные тучи. Он чувствовал, что луг, на котором, стоит заветная хижина, совсем рядом.

Узкие, ничего не выражающие глаза, наблюдали за крадущимся человеком с винтовкой. Обладатель этих глаз двигался следом легко и совершенно беззвучно. Это был его лес. Он знал здесь каждое дерево, каждый куст, каждую травинку. Он любил этот лес, а лес любил его. Лес помогал ему оставаться невидимым и беззвучным.

Человек с винтовкой остановился и присел на одно колено, всматриваясь в темноту впереди. Хранитель поднял свой лук и прицелился в затылок. Каких-то двадцать метров, он не сможет промахнуться. Медлить не было причин. Пальцы разжались, отпуская натянутую тетиву. С легким свистом стрела, с острым, как бритва наконечником, устремилась к своей цели.

Выпустивший свою стрелу тибетец, не мог видеть улыбки, растянувшей губы, сидевшего на одном колене человека. За долю секунды до того, как смертоносный снаряд вонзился ему в затылок, Диего резко повалился вправо, одновременно разворачиваясь и поднимая винтовку. Бельгийский глушитель превратил выстрел в едва различимый в ночной тишине хлопок. Хранитель с простреленной головой осел на покрытую хвоей землю.

Диего знал, что стариков охраняют трое. Один из них двигался навстречу Николь. Солдат слышал его беззвучные шаги в пятидесяти метрах левее, ощущал резкий запах его кожи. Николь была вооружена и недурно стреляла, но он не собирался понапрасну рисковать ее жизнью. Он приложил винтовку к плечу и закрыл глаза.

«Не стоит доверять женщине, даже такой как она, мужскую работу», – подумал он и нежно потянул спуск, стреляя даже не на звук, скорее на запах.

Звук падающего тела, раздавшийся из темноты леса, заставил его снова улыбнуться.

Третьему Хранителю удалось подобраться вплотную. Он не понадеялся на свой лук, как его погибший товарищ. Он оставил его, возле дерева и вытащил свой меч. Служитель Ордена выждал момент, когда человек закрыл глаза, целясь из своей винтовки в темноту леса, и прыгнул из своего укрытия. Пока он летел, он тоже услышал звук падающего где-то вдалеке тела и успел заметить улыбку на лице своего врага. Он изо всех сил опустил свой меч на голову улыбавшегося чужака. Но тот каким-то чудом успел поднять винтовку и отразить удар, одновременно ударив каблуком тяжелого ботинка в грудь нападавшего. Хранитель отлетел назад, врезаясь спиной в толстый ствол дерева, едва удержав свое оружие в руках.

Диего перехватил винтовку.

Хранитель снова ринулся на него. В его глазах светилась надежда на то, что враг предпочтет честный рукопашный поединок. Чертов узкоглазый ошибался. Диего нажал на спуск. Голова Хранителя лопнула как перезревшая тыква.

Диего снова улыбнулся.

Ох, не зря Николь платила этому молчаливому пуэрториканцу пятнадцать тысяч в неделю.

5

Красивая белокурая девушка и ее смуглый спутник одновременно вышли на поляну из темноты леса. И оба одновременно замерли, задрав головы к небу. Небо над поляной было совершенно свободно от тяжелых дождевых туч, что висели над долиной Хранителей. Тысячи звезд проливали свой мягкий свет на все вокруг. Поляна выглядела как декорация к волшебной сказке.

Самым удивительным во всем этом, был искрящийся в темноте ночи луч чистейшего звездного света, рассекавший безбрежное небесное пространство и падавший на крышу двухэтажного дома, примостившего к скале. Луч этот заставил Диего замереть. Он невольно залюбовался, постепенно забывая обо всем. Через минуту его уже совсем не волновали ни Вакхафы, ни Хранители, ни предстоявшая кровавая бойня. Диего любовался невероятной, неземной красотой, подрагивающего луча и его сердце наполнялось чистейшим восторгом. И он был готов простоять так целую вечность, но….

Его рванули за руку.

– Не стоит тебе смотреть на свет Приории, – раздался прямо в ухе голос Николь, – Этот свет околдует тебя. Он пообещает тебе райские кущи, но подарит только холод и пустоту.

Диего тряхнул головой и поспешил отвести взгляд.

Николь оглядела поляну. Она была пуста. Только три потрепанные циновки валялись неподалеку от выдолбленной в скале лестницы. Трех старцев, которые встретили Петра Строганова, а потом Мак Брайда нигде не было видно. Возможно, их время ушло…

Николь сделала знак рукой, и ее помощник пошел за ней. Они пересекли поляну. Взобрались на скалу метрах в пятидесяти правее звездного дома. Нашли расселину, в которую не проникал вездесущий звездный свет, и, укрывшись среди камней, принялись наблюдать.

6

Пятьдесят девять человек аккуратно, но при этом торопливо пробирались сквозь густой лес. Пятьдесят шесть сотрудников службы безопасности компании «Голубой Жеребец», служивших когда-то в элитных подразделениях армий и разведок самых разных стран Мира. Один упитанный лысый еврей, который тоже служил в разведке, но никогда не участвовал в боевых операциях (не считая памятного визита в лагерь Ибрагима) и потому с огромным трудом поспевал за остальными. Один жизнерадостный телохранитель, который до недавнего времени берег тело президента компании. Один старик, за плечами которого был такой боевой опыт, что хватило бы на целый взвод, и который командовал всеми этими псами войны.

Их одежда и волосы были еще влажными после того, как им пришлось нырять под воду, чтобы добраться до тайной пещеры, служившей черным входом в долину Хранителей. Этот вход предназначался для самых высоких чинов Ордена. Этим входом в последние несколько дней пользовались больше, чем за прошедшие десять лет. Он провел их под неприступной скалой защищавшей Долину с юго-востока. Армия Вакхафов должна была двигаться к Деревне с запада, от тропы в ущелье, которая использовалась Хранителями для связи с внешним миром.

Темнело. Приближалась ночь. Вдобавок к этому небо снова затянули грозовые тучи.

Давид Лившиц был на грани. Он никогда не бегал несколько часов кряду. Весь его организм противился такому насилию над собой. Его тошнило, бок ужасно кололо. Он отставал от остальных все больше, пока, наконец, не потерял из виду. Пробежав еще минут пять, он просто упал на траву. Тело горело. От него во все стороны исходили горячие волны. Икры сводило судорогой. Воздух вырывался из груди со звуком, напоминавшим выхлоп спортивных автомобилей, которые так часто проносились ночами под его окнами. Сердце так и норовило выскочить наружу.

Давид повернулся на спину и раскидал руки в сторону. Прошло несколько минут, прежде чем дыхание стало восстанавливаться. Но бок по-прежнему нестерпимо болел. Мышцы ног дрожали от перенесенной нагрузки. Он не смог бы встать даже за все деньги этого мира. Спустя еще несколько минут он нашел в себе силы, чтобы немного приподняться на локте левой руки. Правую руку он запустил во внутренний карман форменной куртки и после небольшой заминки извлек оттуда фляжку на треть заполненную отменным шотландским виски. Сконцентрировавшись, он открутил крышку и, поднеся фляжку к губам, сделал два больших глотка. Подождал, пока спасительное тепло расползется по желудку, и снова поднес фляжку ко рту, намереваясь допить содержимое до конца. Какой смысл беречь выпивку перед смертью? А в том, что он умрет, прямо здесь, посреди этого бескрайнего горного леса, Давид Лившиц совершенно не сомневался. Он отстал от остальных. Его отсутствие вряд ли заметили. Никто не придет за ним. У него было немного еды и воды. Он смог бы, наверное, протянуть день-другой, но это ничего бы не изменило. Ему не под силу одному выбраться из этого леса. Он, Давид Лившиц, еще недавно живший в свое удовольствие в одном из красивейших городов на Земле, умрет здесь, под одним из этих огромных разлапистых деревьев, всеми забытый и никому не нужный. Он сделал большой глоток…

– Рано напиваться, Давид! – прозвучало над самой головой.

От неожиданности бывший разведчик подавился и закашлялся.

– Ну, не нужно паники!

Откашлявшись, Лившиц поднял голову и увидел Джеффри Мак Брайда. Тот смотрел на него, как показалось Давиду, с искренним сочувствием.

– Вы вернулись за мной? – только и смог вымолвить он.

– За тобой Давид, будь уверен! – кивнул Джеффри, – давай, мы уже почти добрались.

– Я не могу, – простонал Лившиц.

– Брось, – подмигнул Джеффри, – На карту поставлено слишком многое и ты нужен нам! Всего несколько сотен метров.

Ничего более лестного Давид Лившиц не слышал за всю свою трудную жизнь. Поэтому он закивал, и, собрав в кулак всю свою волю, решительно поднялся с земли.

Через три минуты они нагнали остальных. Те сбросили темп и шли почти пешком. Давид очень обрадовался, увидев ухмыляющееся лицо Никиты, но силы окончательно покинули его. Он снова готов был повалиться на землю. Никита подскочил к нему и поймал ослабевшее тело. Закинул руку Давида себе на плечо и буквально потащил его дальше, вслед за остальными.

Глава 26

1

Деревня по-прежнему безмолвствовала. Шестнадцать Вакхафов, больше не скрываясь, в полный рост вышли из леса всего в сотне метров от ее западной окраины. Пройдя несколько метров, шедший последним Вакхаф остановился. Через несколько десятков шагов остановился еще один. Потом еще и еще. Прямо напротив центра спящей деревни Хранителей остановился Антых. Его место, место предводителя темного воинства было здесь, в самом центре событий. Оставшиеся проследовали дальше. И каждый следующий останавливался в тридцати метрах от предыдущего. В итоге Вакхафы образовали живое полукольцо, готовое сжаться на шее Ордена Звезды.

Вдохнув холодного воздуха, Антых закрыл глаза. Остальные люди-волки последовали его примеру.

Каждый из них был способен проникать в разум людей и заставлять их делать, то, что ему было нужно. Теперь же, сила каждого слилась с силой других, образуя мощнейший поток ментальной энергии. Этот поток устремился в лес и буквально выдернул оттуда полуторатысячное войско Накхефов. Войско высыпало на поляну.

Скрытая в кромешной тьме беззвездной ночи, армия Темного Спутника выстроилась в пять стройных рядов по три сотни тварей в каждом. Они ни о чем не думали. Их естество требовало крови, а разумом управляли стоявшие позади люди-волки.

Антых открыл глаза. Они светились диким хищным светом. Совокупная энергия шестнадцати Вакхафов, пронзало его тело, заставляя буквально стонать от восторга. Его огромный член наполнился кровью и рвался наружу из ставших тесными брюк. Антых сорвал с себя одежду, оставляя лишь цепь, опоясовавшую его мощную шею, украшенную по-неземному черным камнем. Также поступили пятнадцать его братьев. В этот самый момент тучи над долиной разошлись, и они увидели молодую луну. Ее диск светился алым. Луна желала крови. Темный спутник желал крови.

И он Антых, великий король Вакхафов собирался дать великому Спутнику то, что он хочет.

– Вперед! Убейте их всех! – прозвучал в голове каждого Накхефа безмолвный приказ Антыха, многократно усиленный ментальной мощью его братьев.

Сквозь непроглядную ночную тьму, полуторатысячное войско ринулось на затерянную высоко в горах спящую деревню. Накхефы бежали, сжимая ножи с кривыми лезвиями. Бежали, рыча от предвкушения кровавой бойни. Каждый желал утолить мучивший голод. Метры влажной зеленой травы, отделявшей их от плетеного забора деревни, неумолимо исчезали под сотнями подошв. Сто, пятьдесят, двадцать…

Сердце Антыха бухало в груди. Этот звук буквально оглушал короля Вакхафов на фоне безмолвия долины. Но это не могло отвлечь или помешать ему. Он уже жил предстоящей битвой, каждая клеточка его тела вибрировала от предвкушения крови… Такой сладкой крови Хранителей.

Антых видел все в темноте долины. И то, что произошло в следующую секунду, заставило его сморщиться, но не удивиться. Мудрый воин до самого последнего момента не верил во внезапное нападение. Не верил в то, что те самые Хранители, образ которых его память несла сквозь века, те самые, бесстрашные, мастерски владеющие оружием люди, позволят напасть на себя, спящих в теплых постелях. Этого и не произошло.

Из-за плетеного, высотой чуть больше метра, забора поднялись облаченные в черное люди. Их были сотни. Каждый из них держал туго натянутый лук. Их узкие глаза презрительно смотрели на летевших на них тварей со смуглых, морщинистых лиц. Голову каждого из них украшал причудливо изогнутый ободок из белого золота.

Коллективная ментальная рука вакхавоф рванулась к Хранителям, чтобы заставить их опустить оружие. Но тщетно, специальная выучка и дурацкие ободки сделали свое дело. Ментальная мощь Вакхафов наткнулась на сплошную бетонную стену. Все это произошло за одну секунду.

– Нет – мысленно прорычал Антых, – Только Накхефы! Управляем ими.

Вакхафы мгновенно восприняли приказ.

Накхефы не остановились.

Короткий, но резкий посвист разорвал мертвую тишину долины. Две сотни стрел вонзились в две сотни сердец. Почти весь первый ряд наступавших, по инерции преодолев последние метры, отделявшие его от изгороди, рухнул на землю.

Однако следующий ряд оказался совсем близко и, наступая на тела своих поверженных товарищей, Накхефы стали прыгать прямо через забор.

Хранители не пытались судорожно перезарядить луки. Они спокойно бросили их под ноги и молниеносно выхватили длинные мечи.

Через секунду на них с высоты метрового забора летели человекоподобные твари с уродливыми ножами.

Мечи Хранителей замелькали в лунном свете.

2

Эти люди всю свою жизнь готовились к этой битве. Их руки двигались легко и проворно. Их удары не знали промаха.

Головы Накхефов летели на земь, словно тыквы из опрокинувшейся позовки.

Но все же Накхефов было слишком много, а пространство для маневра слишком ограничено. То тут, то там один из Накхефов доставал хранителя своим ножом, распарывая живот и выпуская наружу кишки, или добирался зубами до его горла и рвал его на части, обливаясь кровью.

На левом фланге атаки у наступавших сразу возникло преимущество. Первый залп Хранителей не достал целую сотню арьергарда. Там наступавшие снесли забор и теперь прижимали правый фланг обороны Хранителей. Там люди несли особенно большие потери. Но они не отступали.

Вакхафы, полностью сосредоточившиеся на битве, продолжали гнать свое войско вперед. Уже четвертый ряд Накхефов преодолел забор, и рыча кинулся на вынужденных медленно отступать Хранителей.

В этот момент из леса едва различимыми силуэтами выступили лучники. Их было около сотни. Они прицелились и выстрелили. Но они стреляли сбоку. Угол для стрельбы был неудобным. В лучшем случае треть стрел нашла свои цели.

Король Вакхафов среагировал мгновенно. Пятеро людей-волков, шагавших по его правую руку, сорвались с места.

Лучники видели пять человеческих фигур несшихся к опушке леса. Они перезарядили луки и подняли их вновь, целясь в бегущих. Но то, что произошло в следующие несколько секунд, заставило их вздрогнуть и придержать свои стрелы. Они, конечно, знали, что так бывает. Им об этом рассказывали с самого детства. Но то были лишь рассказы. Представить такое на самом деле, вряд ли мог хоть один из них.

Бегущие люди со всего маху одновременно рухнули на землю, прокатились по ней несколько метров бесформенными силуэтами, а потом…

Уже в следующее мгновение на лучников полетели пять звериных теней. Пять огромных волков.

– Огонь! – прокричал командир отряда стрелков. Он был самым опытным и потому первым вышел из оцепенения.

Звери приблизились почти вплотную. Но Хранители все-таки успели выпустить свои стрелы. Попасть было очень сложно. Слишком быстро двигались волки. И даже те немногие стрелы, что попали в летящие к людям тела, не принесли желаемого результата. Вакхафы были стремительны как сама смерть. Они налетали на Хранителей, рвали их шеи своими острыми как бритва клыками и тут же бросались к следующей жертве. Два десятка стрелков погибли в течение двух десятков секунд. Остальные успели отступить, разворачивая строй к наступавшим Вакхафам, и выхватили мечи.

Огромные волки, петляя из стороны в сторону кинулись прямо на изготовившихся к битве людей.

Следя своими ничего не выражающими глазами за каждым движением нападавших, Хранители резко выбрасывали оружие, когда волки приближались на расстояние удара, целясь прямо в волчьи сердца. Но мечи раз от раза рассекали пустоту. А Хранители валились на траву с разорванными глотками.

Один из волков приближался к командиру. Человек был абсолютно спокоен. Он также как и остальные дождался, пока зверь приблизится достаточно близко. И так же как остальные ударил. Но в отличие от остальных он целил не в сердце. Он ударил туда, где в это мгновение зверя не было. И в отличие от остальных, он попал. Лезвие наполовину вошло в покрытую грубой шерстью грудь. Чудовищный вой огласил долину. Командир, не раздумывая выдернул меч и резким ударом снес волчью голову с мощной шеи.

Один из оставшихся волков замешкался на секунду, отвлекаясь на поверженного брата. Шестеро Хранителей мгновенно кинулись на него. Волк ударами когтистых лап сумел порвать троих. Но другим удалось прижать его к земле и вонзить меч прямо в сердце. Еще один безумный вой разнесся по долине.

3

Услышав вой, Антых сморщился, словно от сильной зубной боли. Но не позволил себе отвлекаться. Он и десять его братьев шагали к деревне, ни на секунду не отпуская ментальный поводок, другой конец которого неистово рвала вперед кровожадная орда Накхефов.

Хранители отступали. Они просачивались в хижины, в небольшие хозяйственные постройки, укрывались там на какое-то время, но лишь для того, чтобы, дождавшись, когда туда очертя голову вломится очередная стая человекоподобных тварей, выскочить из тени и отрубить еще пару голов. И тут же вступить в открытый бой сразу с несколькими врагами. И погибнуть, постаравшись продать жизнь как можно дороже. Ради товарищей, ради Ордена, во имя Приории.

4

В лесу оставшиеся в живых трое Вакхафов рванули прочь от сомкнувших ряды Хранителей. Вместо сотни их теперь с трудом набиралось и шесть десятков. Волки отбежали на несколько метров, бросились на землю и перевернувшись через голову, встали на ноги уже в обличье мускулистых голых мужчин. Совершенно синхронно они развернулись и пошли на Хранителей. Те, подняв свои мечи, молча двинулись на них.

Командир стрелков, уже сразивший одного врага, двинулся чуть позже остальных, отстав на пару-тройку шагов. Командир не был трусом. Трусость была совершенно чужда жителям их деревни. Трусость выбили из них, когда они еще были маленькими, бестолковыми мальчиками. Выбили толстыми деревянными палками.

Нет, командир стрелков не боялся Вакхафов. Напротив, он очень хотел достать хотя бы еще одного из них. И его интуиция, интуиция воина, подсказала ему, что в этой ситуации не стоит бежать вперед с устрашающими криками. Поэтому он шел чуть позади. Поэтому он хорошо видел, как шедшие первыми бойцы, его бойцы, приблизившись вплотную к врагу, взмахнули своими мечами. Мечи летели быстро, почти незаметно даже для его глаза. Хранителей учили на славу. Но Вакхафы были быстрее. Они почти играючи уклонились от ударов, и одновременно выбросили свои крепкие кулаки, и тут же без паузы еще раз.

Хранители успели среагировать. Кто-то чуть отклонил голову, украшенную причудливым ободком, кто-то поднял плечо, прикрывая челюсть. Но это не помогло. Люди-волки были слишком сильны. Даже удары вскользь, даже удары, пришедшиеся в плечи, сбивали Хранителей с ног.

Командир продолжал наблюдать, когда в руках у чудовищ оказались мечи, вырванные из рук поверженных воинов. Мечи эти замелькали в темноте, словно лопасти самолетного двигателя. Люди пытались сопротивляться, но были бессильны.

Очередной поверженный хранитель упал в паре метров от своего командира. Теперь его отделял от наступавшего зверя, всего один воин. Но этот воин сумел сделать то, что казалось невозможным. Он отчаянно махнул своим мечом и отбил летевший к его шее меч вахкафа. Обрушившиеся на воина мощь беспощадно сломала кости его рук и повергла на землю. Но полусекундной заминки хватило опытному командиру. Он молниеносным выпадом, присаживаясь на одно колено, вонзил свое оружие в тело Вакхафа. Но тот все-таки успел дернуться. Лезвие прошло мимо сердца. Командир попытался выдернуть свой меч, но Вакхаф схватил его свободной рукой прямо за торчавшую из его груди часть лезвия. Налитыми кровью глазами он презрительно посмотрел в морщинистое лицо командира сверху вниз и занес свое оружие над его головой. В это мгновение сильнейший удар сзади снес Вакхафу голову. Его рука еще успела сделать свое черное дело, разрубив командира на две неравные части. Потом Вакхаф упал замертво. Командир увидел яростное лицо своего старшего сына, сжимавшего окровавленный меч, и пытавшегося одновременно смотреть на поверженного им врага и на покалеченного отца. Командир умер переполняемый гордостью. И смерть избавила его от печальной необходимости наблюдать гибель своего отряда. Двое оставшихся в живых Вакхафов больше не допускали ошибок. Они расправились с Хранителями жестко и быстро, как пара огромных львов с десятком надоедливых гиен. Потом люди-волки устремились в деревню, на помощь своим боевым братьям. Меж деревьев, на залитой кровью земле остались лежать десятки бездвижных тел.

Глава 27

1

С запада до них доносились едва различимые звуки сражения. По ним невозможно было определить, что именно происходит в деревне. Но то, что звуки эти не умолкали уже достаточно долго, однозначно говорило о том, что Хранители смогли организовать сопротивление.

Николь не отрывала глаз от бинокля, направленного на южную границу залитого светом альпийского луга. Диего понятия не имел, что именно его хозяйка хочет там высмотреть, но вопросов как всегда не задавал. Однако ему совсем недолго пришлось находиться в неведении.

– А вот и они, – прошептала Николь и протянула бинокль своему помощнику.

Диего бинокль не взял, он и так все прекрасно видел. На поляну один за одним выбегали вооруженные люди в военной форме без знаков отличия.

На поляне они рассредоточились на восьмерки и в боевом порядке двинулись в направлении хижины. Пристально наблюдавший за происходящим перуанец насчитал семь полных восьмерок и…

Последними из леса вышли трое. Один здоровяк, который буквально тащил на себе толи раненого, толи просто выбившегося из сил лысого еврея. Диего за версту чувствовал евреев и откровенно их недолюбливал. И пожилой, но весьма бодрый человек, в котором опытный солдат сразу разглядел главного.

Снова прильнувшая к окулярам бинокля Николь сразу узнала Никиту Вернова, личного телохранителя своего недавнего ухажера, господина Строганова. Узнала она и седоватого старика, который таращился на нее в вестибюле.

– Кто они? – раздался в самом ухе шепот Диего. Николь наклонилась к его уху и зашептала в ответ:

– Служба безопасности компании «Голубой Жеребец», основной структуры Ордена звезды, в полном составе. Здоровяк, что тащит того лысого – Никита Вернов. Это телохранитель Петра Строганова. Седой – Мак Брайд, начальник службы безопасности. Он здесь главный.

– Враги притащили сюда целую армию, – теперь уже губы Диего шевелились у самого уха Николь, – А ты, похоже, не только не удивлена, но и не расстроена?!

В это время отряд, благополучно проследовав мимо их засады, нырнул в кедровый лес, который отделял поляну звездного дома от деревни Хранителей, и в котором этому отряду предстояло наткнуться на три трупа.

– Это значит, что у Петра все прошло, как планировалось, – ответила Николь на вопрос своего верного помощника, – Великий Магистр мертв, а все силы Ордена здесь.

– Так это не плохо? – развел руками Диего, – теперь этим… Этим зверям, этим Вакхафам, будет сложно победить.

– У них и не было шанса на победу! – улыбнулась Николь, – Сегодня здесь, в этой чертовой беззвучной долине, будет только один победитель.

– Ты что-то задумала? – безмерно удивился Диего, – что-то, о чем я не знаю.

– Не обижайся, милый! – довольно ухмыльнулась белокурая красотка, – Неужели ты думал, что мы сделаем главную ставку на эту свору безмозглых кровожадных тварей! Это все равно, что ставить все на одно число. Нет, мы закроем нашими фишками все поле…

На этих словах она немного запнулась.

Диего заметил это, и вопросительно посмотрев на нее, проговорил:

– В рулетке нельзя выиграть, закрыв все поле.

– Да я знаю. Считай, что мы закрыли все поле, кроме зеро и еще одного числа.

– Еще одного?

– Да. Мы не закрыли восьмерку, – она нервным движением поправила волосы.

– Восьмерку – хмыкнул Диего и покачал головой.

– Не важно, – фыркнула девушка, – Давай свой рюкзак! Доставай чертов прибор!

Диего замер на секунду, потом понимающе кивнул и потянул с плеча лямку походного рюкзака.

Они извлекли прибор уникальной в своем роде системы наведения, и Николь припала к небольшому дисплею. Почти минуту она изучала информацию, которая появлялась на экране в ответ на прикосновения ее пальцев.

– Порядок, – бросила она, – упакуй его в водонепроницаемый пакет! И все, что боится воды, тоже. Нам предстоит немного понырять.

Диего выполнил указание и посмотрел на нее вопросительно. Ждать было больше нечего. Маленькая армия «Голубого Жеребца» на месте. Они исчезли в кедровой роще несколько минут назад и вот-вот доберутся до деревни и вступят в сражение. Великий Магистр мертв. Орден Звезды теперь в руках их союзника. Ждать больше нечего. Нужно как можно скорее убираться отсюда и выходить на связь с генералом.

– Нам пора, у нас нет ни единой лишней минуты, – решительно сказала Николь и встала во весь рост.

Диего же позволил себе задержаться на холодной земле на несколько секунд. И у него был для этого повод. Даже в столь откровенно пикантной ситуации, он не мог не залюбоваться на свою спутницу. Она стояла во весь рост прямо над ним. Ее затянутое в теплый костюм тело, до самой шеи, по-прежнему находилось в тени скалы, на которой они прятались. А вот голова оказалась подсвеченной тем волшебным звездным светом, что заливал всю поляну. Ее длинные белокурые волосы, убранные в аккуратную прическу, стали в этот момент золотыми. Кожа светилась слабым бриллиантовым свечением, уши просвечивались насквозь, делая девушку похожей на сказочную эльфийскую принцессу. Зрелище было настолько потрясающим, что у Диего замерло сердце.

Николь посмотрела в лицо своему верному помощнику и все поняла.

Она знала, что у них совсем нет времени. Она помнила, что в деревне в нескольких сотнях метров от них ручьями льется кровь. Понимала, что следующие несколько часов решат успех дела всей ее жизни. Но, несмотря на все это, она наклонилась к начавшему подниматься Диего, обхватила изящной рукой его мощную шею, и прильнула своими губами к его губам. Он ответил на поцелуй.

Как всегда, в тех редких случаях, когда Николь позволяла своему хранителю целовать ее вот так, он мгновенно опьянел от вкуса ее губ, начал растворяться в запахе ее волос. Но все это не помешало ему почувствовать одну деталь, которая отличала этот поцелуй от всех прежних. В эту кровавую ночь, среди не имеющих вершин гор, самая прекрасная женщина на Земле тоже получала удовольствие от этого поцелуя.

«Она любит меня» – промелькнуло в затуманенном разуме. Безумная, безнадежная мысль. Она не имела ничего общего с действительностью. Но мысль эта наполнила черствое сердце убийцы чистым, восторженным светом. Светом звезд сиявших в небе над поляной.

Она оторвалась от него. Долю секунды, пока, она убирала свою руку с его шеи, в ее глазах жила нежность. Однако уже в следующее мгновение ее лицо стало властно-жестким, а взгляд холодным и целеустремленным.

– Идем, нам нужно спешить! Все в сборе. Настало время генерала сказать свое слово.

Они спустились из своего убежища и бегом пересекли залитую звездным светом поляну. А потом две фигуры растворились во мраке ночного леса.

Подул слабый северный ветер.

2

Побоище в деревне разбилось на множество локальных стычек. Силы людей теперь были рассредоточены. Двое-трое Хранителей оставались лицом к лицу с десятками тварей. Хранители продолжали биться насмерть, забирая все новые жизни нападавших, но силы потихоньку оставляли их, они уже были не так проворны. Человек командовавший первым отрядом видел это. Он понимал, что его людям нужна передышка и подмога. Все это ждало там сзади, на главной улице деревни.

– Отступаем! – что есть мочи прокричал он, бросаясь наперерез кучке Накхефов, которые бежали на четверых, стоявших неподалеку от него Хранителей.

Люди услышали своего командира, и насколько это было возможно, организованно начали отходить к широкой главной улице. Многим приходилось бросаться на многократно превосходившие по численности группы Накхефов, чтобы прикрыть отход товарищей, дать им возможность выскочить из пекла битвы, и отступить. Через пятнадцать минут, около сотни Хранителей, из тех, что встречали врагов у ворот деревни, тяжело дыша, выстроились на дальней стороне широкой главной улицы. За их спинами возвышался самый большой в деревне дом. Он был построен из аккуратно отесанного камня и имел целых три этажа. Это здание служило одновременно школой, больницей, библиотекой и залом для собраний.

Измотанные битвой мужчины, держа наготове свои мечи, исподлобья смотрели на мелькавшие по другую сторону улицы тени. Тени кровожадных человекоподобных тварей, которые рвали зубами тела поверженных людей, заглатывали куски свежего мяса, запивая теплой кровью.

Антых видел это, и ему это не нравилось. Ему совсем не хотелось медлить. У него не было ни малейшего желания давать Хранителям передышку. Но с другой стороны, мудрый король Вакхафов понимал, что каждая капля крови врага, попавшая в рот Накхефов, делает их сильнее и кровожаднее. Делает их шансы на победу все выше.

Но было и еще кое-что. Что-то такое, о чем знал только он. Потому что только он, могучий человек-волк, король Вакхафов, вечный слуга темного спутника, уже не раз бывал участником этих сражений. Он знал, почувствовал это еще там, в монастыре, где он и его братья обращали монахов в свою темную веру. Спутник вышел на ось восьмого луча. Он отрезал мир, находившийся на другом конце луча, от дарующего гармонию и мудрость, света звезды, и устремил туда свою энергию. Энергию разрушения, ненависти, хаоса. Луч Приории впился в Темный Спутник, испепеляя его мертвую поверхность. Но в этот раз у Спутника был шанс. Мощный заряд энергии несся к нему с поверхности маленькой чудесной планеты. Там далеко, его верные поданные, во главе со славным Антыхом, проливали кровь служителей Приории. Эта кровь, давала Спутнику силы. Ни с чем не сравнимый заряд чистой энергии смерти. Сегодня Спутник был силен. Сегодня он сможет победить. Но ему нужны еще смерти, много смертей.

Спутник стал получать мощную энергетическую подпитку, с того самого момента, когда пал первый хранитель.

С того момента прошло уже больше двух часов. А это значит, что вот-вот, они получат ответ. Мощнейший поток разрушительной энергии Спутника обрушится на поле битвы. Этот поток даст новые силы воинам темной армии и вселит неуверенность и страх в сердца защитников Приории. Так было раньше. Так было и в развалинах древнего города, и на побережье черной земли, так было и раньше, до этого, но Антых уже не помнил. Слишком давно это было. И тогда сила спутника склоняла чашу весов в пользу Вакхафов. Они шли вперед, разрывая смятенного врага на куски… Но всякий раз этого оказывалось недостаточно.

Этой ночью все иначе. Антых чувствовал это, каждой клеткой своего тела. Здесь в деревне все было по-другому. Сегодня они могли победить.

Король Вакхафов остановился и опустился на колени. Наклонил голову и закрыл глаза. Он чувствовал, как амулет на его шее набирает вес и начинает вибрировать. Его братья с недоумением смотрели на него. Они тоже остановились, но на колени опускаться не спешили. В этот самый момент все и началось.

Пожиравшие своих жертв Накхефы, вдруг почти одновременно выгнулись дугой, словно их пронзил убийственный электрический заряд. Отчаянно дергаясь, они катались по земле.

Тела Вакхафов дрожали. Все мышцы были напряжены, вены раздувались от притока крови. Люди-волки почти стонали от удовольствия.

Стоявшие вдоль главной улицы своей родной деревни Хранители, тоже что-то почувствовали. В висках пульсировало. Не помогали даже ободки. Ноги и руки, против их воли становились ватными. Вместе с кровью по всему организму растекалась, неожиданно зародившаяся в сердцах неуверенность.

Антых, продолжавший стоять на коленях, улыбался. Его жуткий звериный оскал со стороны мало походил на улыбку, но все же был именно ею.

3

Мак Брайд смотрел на деревню через прибор ночного видения. Он видел Хранителей, выстроившихся вдоль широкой улицы, делившей деревню на две почти равные части и видел Накхефов. Даже в искаженном восприятии ночной оптики, старый солдат мог разглядеть испачканные кровью перекошенные лица и яркий блеск безумных глаз. Но, несмотря на их угрожающий вид, начальник службы безопасности Голубого жеребца прекрасно понимал, что эти спятившие тибетцы – лишь пушечное мясо армии спутника. Он знал, что где-то за их спинами затаились рослые мужчины, славянской внешности с одинаковыми шрамами на щеках. Именно они заправляли этим кровавым балом. Именно их волчья сущность несла смерть в эту деревню. Но пока они не показывали себя.

– Ничего, – пробурчал себе под нос старый солдат, – когда мы влезем в эту разборку, вы тут же появитесь! Тут же.

Он перевел прибор на ближнюю к нему часть деревни. Меж домами, вдоль заборов и сараев, бесшумно двигались бесцветные фигуры.

Сорок восемь сотрудников службы безопасности Голубого Жеребца, его службы. Сорок восемь отличных ребят, которых когда-то научили убивать. Через несколько минут они по его личному приказу вступят в бой с противником о существовании которого никогда не подозревали, и в реальность которого вряд ли верили даже сейчас.

Мак Брайд убрал прибор, обхватил руками шершавый ствол и начал спускаться вниз. Нижняя ветка росла на высоте полутора метров. В глазах стоявшего внизу Доббса Мак Брайд увидел беспокойство. Ехидно улыбнувшись, шеф службы безопасности прыгнул вниз. Легко и почти бесшумно приземлившись на обе ноги, он похлопал своего лучшего бойца по плечу и направился к остальным.

На опушке кедровой рощи остались Давид Лившиц, Никита Вернов, сам Мак Брайд и отделение Джейсона Доббса в полном составе.

Начальник службы безопасности не случайно оставил при себе именно седьмое отделение. Он читал личное дело Джейсона Доббса, читал отмеченные грифом «совершенно секретно» протоколы допросов по поводу объявленной провальной операции в одной маленькой деревне. Наконец, он видел этого парня в деле. И то, что умел этот техасец, впечатлило даже такого матерого волка, как Мак Брайд. Жаль, что он не сумел заполучить того, другого. Диего Сальваторе Мартинеза. Парня, который остался цел даже там, где зацепило Доббса. Парня, который в одиночку перестрелял пять десятков опытных террористов, при этом, сумев вытащить своего раненного товарища. Тот парень был настоящим бриллиантом. Очень жаль, что он умер.

– Никто ничего не почувствовал за последние несколько минут? – вдруг спросил Мак Брайд, – Неуверенность, страх, подавленность?

– Все это, – тут же честно ответил Лившиц, – причем с того самого момента, как вы позвонили мне из отеля.

– Ясно, – Мак Брайд нашел в себе силы ободряюще улыбнуться. Он прекрасно понимал своего европейского заместителя. Тот был ассом разведки, но никак не солдатом. Джеффри посмотрел на Вернова.

Тот только пожал плечами. Еще бы. Мак Брайд готов был выпить залпом бутылку самого дерьмового виски, если бы кто-то поведал ему, что на свете есть вещи, способные смутить и расстроить Никиту Вернова.

Старик перевел взгляд на Джейсона Доббса. Тот немного поразмыслив, все же решился:

– Знаете, сэр, вы чертовски правы. Минут с десять на душу упал словно ком, какой-то. Неуютно. Вцепился с тех пор в свою винтовку, – он поднял оружие, демонстрируя покрасневшие от напряжения пальцы. Никто не увидел этого в темноте, но все молча кивнули. А Доббс продолжил: – Держу ее, а обычной уверенности, ну что, если вдруг, то пощелкаю всех как в тире, нету. Нету уверенности, вот что.

– Значит, не показалось, – кивнул Мак Брайд. Если уж у Джейсона Доббса пропала уверенность, что он пощелкает всех из своей родной винтовки…

– Ладно, черт с ним. Пора двигаться.

– Что будем делать? – словно между делом спросил Никита.

– Просочимся в ворота, – ответил Мак Брайд, – и будем внимательно наблюдать за происходящим. Нас интересуют высокие люди славянской внешности, либо… – он замялся на мгновение, словно обдумывая, стоит ли говорить это. И все же закончил, – Либо здоровые, что твой сенбернар, волки.

– Волки? – удивился Доббс.

– Шутишь? – мотнул головой Вернов. Лившиц только издал стон.

– Да ребята, такие дела, – подтвердил Мак Брайд, – тех и других в общей сложности не больше двух десятков.

– Что же делать, если мы их обнаружим? – несколько обескураженно спросил Доббс.

– Стрелять в сердце, пока не кончатся патроны, – говоря это Джеффри опустил голову.

– Я предполагал, что-то подобное, – широко улыбнулся Вернов и хлопнул Лившица по плечу. Доббс продолжал смотреть округлившимися глазами, а Никита добавил, – Я не удивлюсь, если Джеффри сейчас скажет, мол, и не пугайтесь, если эти высокие мужики вдруг станут превращаться в здоровых волков. Один хер мочите! Но только в сердце.

Никто не засмеялся. Лившиц снова застонал, а Доббс перевел удивленный взгляд с Вернова на Мак Брайда.

– Что-то вроде того, – развел руками последний, не поднимая головы, – Есть желание выйти из игры?

– Нет, – тут же подобрался Доббс.

– Нет такого шанса, – довольно жестко сказал Никита. Давид снова не нашел в себе сил хоть что-то произнести.

– Тогда двинулись! – бросил Мак Брайд и первым начал спускаться к воротам. Десять человек последовали за ним.

4

Наполненный до самых краев всесокрушающей энергией темного спутника, Антых, король Вакхафов встал с колен. Он стал другим. Он видел каждый камушек под ногами выстроившихся в ряд в сотне метров впереди Хранителей, он слышал шуршание хвои в соседнем лесу, он чувствовал запах ручьев, бегущих по долине. А еще он ощущал страх Хранителей. Он сочился из их кожи вместе с вдруг проступившим потом. Он слышал и видел все. Но и этим он не ограничивался. В этот самый момент Антых владел всем этим. Именно от него зависела судьба каждой иголочки в лесу, каждой травинки на поляне, каждого Накхефа, каждого Вакхафа, каждого Хранителя.

Он поднял взгляд на строй людей. То же, он почувствовал это, сделали и его братья. Сотня, что осталась после отражения первого штурма. Еще полторы сотни, что подтянулись из глубины деревни. Еще столько же притаились в домах, стоявших вдоль главной улицы и в их дворах, среди хозяйственных построек. Большинство затаилось в большом трехэтажном доме. Около семидесяти человек. Они до сих пор оставались невидимыми и ничем себя не выдавали. Наверное, рассчитывали застать нападавших врасплох. Но Антых знал о них. Знал о каждом из них. Знание это пришло к нему вместе с энергией Спутника. Король Вакхафов больше не опасался их. Он чувствовал, что победит.

Прикрыв на секунду глаза, он отдал мощнейший беззвучный приказ всем, кто готов был ему подчиниться.

В ту же секунду, наполняя пространство деревни, дикими воплями, восемь сотен по-прежнему голодных Накхефов кинулись на построившихся вдоль улицы людей.

Хранители смотрели на стремительно приближающихся к ним тварей с горящими в темноте глазами и молча молились великой звезде. На молитву им было отпущено всего несколько секунд.

Из всех окон выходивших на главную улицу с восточной стороны, показались лучники. Гудящий рой стрел обрушился на нападавших, но не остановил их. Даже не задержал. Твари летели вперед прямо с торчащими из тел стрелами.

Через мгновение орда Накхефов врезалась в строй Хранителей.

И битва больше не напоминала ту бойню, что была у внешнего забора, когда каждый хранитель одним ударом убивал двоих и сам оставался жив. Теперь все было по-другому. Накхефы отведавшие крови стали сильнее, хитрее и быстрее. Энергия Спутника поддерживала их, одновременно угнетая волю людей. Мечи Хранителей все чаще рассекали воздух, пролетая мимо цели, а лезвия кривых ножей все чаще вонзались в человеческую плоть. Теперь размен шел один к одному. И если люди лишатся поддержки лучников, они дрогнут.

5

Двое бежали сквозь густой лес. В последние дни росшие в этих местах высоченные сосны видели слишком много бегущих людей.

– В трех с половиной километрах отсюда, – на бегу выдохнула девушка, – есть достаточно высокая сопка. Нам нужно добраться до нее. Оттуда я смогу переслать информацию с прибора. А потом мне нужно сделать один звонок.

– Там есть связь? – пропыхтел Диего.

– Да.

– Почему ты так в этом уверена?

– Один добрый человек проверил это для меня.

– А-а-а.

Они снова замолчали и полностью сосредоточились на движении по неровной, покрытой скользкой хвоей земле, из которой то тут, то там выступали края острых камней.

Через час они были на месте, до вершины оставалось пара сотен метров.

– Оставайся здесь! – приказала девушка и не оглядываясь двинулась вверх, показывая, чтобы он передал ей рюкзак.

Диего молча снял свою поклажу со спины и протянул ей. Сам опустился на землю. Когда Николь скрылась из его поля зрения, ему, вдруг, стало нехорошо. Не то, чтобы опытный боец переживал за безопасность своей спутницы. Нет… Скорее он опасался, что она бросит его здесь за ненадобностью. Диего порылся в кармане куртки, выудил оттуда мятую коробочку, запустил в нее пальцы. На самом дне нащупал последнюю конфету, ухватил ее, вытащил из коробки и не глядя отправил в рот. Малиновая, его любимая. Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Но все эти отвлекающие действия не помогли ему успокоиться. Желание броситься вверх, туда, куда ушла девушка, жгло ему стопы. Диего сдерживался с огромным трудом, пытаясь сосредоточиться на приятном вкусе карамели. Ничего не получалось. Он нервничал все сильнее, но в этот момент откуда-то сверху донеслись обрывки фраз. Диего не мог разобрать и слова, но понимал, что Николь говорит громко и четко, словно на докладе у своего генерала.

«Так и есть, – подумал Диего, – Она докладывают своему личному генералу. Тому, кто втянул ее во все это. Плевать, лишь бы быть с ней».

Через несколько минут она спустилась к нему. Подошла вплотную. Невообразимо сексуальным движением опустила на землю сумку со спутниковой системой связи и глянув на него из-под приопущенных век, провела кончиком указательного пальца по его лицу, от виска, до впадины на подбородке. Потом, отбросив с лица мешавшую прядь пшеничных волос, прильнула к нему и прошептала в самое ухо:

– Ближайший час в распоряжении нашего китайского друга-генерала. Мы можем потратить его впустую, а можем…

Диего больше не нужно было слов. Когда эта белокурая бестия вела себя подобным образом, это значило, что покомандовать может он. Может делать с ее шикарным телом все, что ему взбредет в голову. Едва не зарычав, он распахнул ее куртку и впился жадным поцелуем в нежную шею.

6

В нескольких десятках километрах к юго-востоку от горной гряды, за которой пряталась от внешнего мира долина Хранителей, сидевший на переднем сиденье армейского джипа генерал китайской армии показал водителю, чтобы тот покинул салон. Водитель стремительно вывалился из-за руля и аккуратно, чтобы не хлопнуть, закрыл за собой дверь. Генерал поднял трубку спутникового телефона:

– Я слушаю.

Не отпуская трубки, генерал наклонился к экрану ноутбука. Там была установлена программа управления экспериментальной системой наведения.

– Есть ландшафт, – доложил он в трубку, – есть выделение целей. Есть привязка к заданным координатам.

Трубка отозвалась всего парой слов.

– Система показывает наличие строений, – усомнился генерал, вглядываясь в экран, – но координаты… Там только горы. Голые, неприступные скалы.

Услышав реакцию собеседника, он пожал плечами:

– Как скажете. Я приступаю. Через полчаса все закончится.

Генерал отключился.

«Какой все же неприятный голос, – подумал он, – ему невозможно возражать. Но ничего. Главное, что его обладатель выполняет свою часть обязательств».

Военный открыл свою дверь и с достоинством выбрался из джипа. На небольшой прогалине, в два ряда стояли десять самоходных зенитно-ракетных установок. Если бы в тот момент светило солнце, то установки переливались бы на нем. Они были совершенно новыми. И хотя из сделали в Китае на американские деньги, они все же были усовершенствованной копией одной советской игрушки. И это было хорошо. Генерал любил советское оружие. Если разобраться, то во многом благодаря ему, он и стал генералом.

Расчеты установок стояли рядом с ними, вытянувшись в струнку и неотрывно смотря на своего генерала, шагавшего к ним. Тот остановился посреди прогалины и скомандовал:

– Стройся!

Бойцы вытянулись еще больше, втянули животы и выпятили грудные клетки.

– Для проведения испытания этого новейшего оружия, Великая коммунистическая партия Китайской Народной Республики и наше мудрое командование выбрало именно вас…

Несколько минут генерал вдохновенно говорил о величии китайского народа, его единственной партии и славной, бесстрашной армии. Он говорил о неописуемой важности доверенного им дела и огромной ответственности, легшей на их плечи. Наконец, он назвал координаты и отдал приказ открывать огонь. Расчеты бросились к своим установкам.

До рассвета оставалось еще несколько часов.

Глава 28

1

Антых почувствовал, что Накхефов больше нет смысла держать на ментальном поводке, погоняя их, организовывая в некое подобие войска. Теперь они сами сделают все, что от них нужно. А вот у его братьев есть дела поважнее. Антых отдал мысленный приказ. Дюжина звериных теней мелькнули по обе его руки. Незаметные для глаз Хранителей, они рванулись через главную улицу. Разделились. Половина теней нырнула в широкие двери трехэтажного дома. Остальные проскользили к сараям и стойлам, проникли в соседние небольшие дома. Короткие стычки между Вакхафами и затаившимися там Хранителями неизменно заканчивались с одним результатом. На траву дворов, землю огородов и деревянный пол хижин падали все новые тела поверженных людей. А чудовища немедленно летели дальше к следующим жертвам. Люди продолжавшие сражаться с напиравшими ордами Накхефов всего за несколько минут лишились поддержки, а вместе с ней и последнего шанса победить.

Человек, наблюдавший за битвой из-за спин Хранителей, видел все это. Его лицо, испещренное морщинами, было чернее тучи. Его звали Нипсонг. Он был главным хранителем. Потомком великой династии. Всю его жизнь ему внушали, что Хранители, армия Ордена Великой Звезды, непобедимы. Хранители всегда и везде побеждали армию людей-волков, армию темного спутника. Но сегодня Антых и его воинство пришли в их деревню. Пришли, и не смотря на то, что Хранители были готовы, побеждали. Теперь, когда Вакхафы убили всех, кто прятался в доме для собраний и в соседних домах, Хранителей осталось чуть больше двух сотен. Две с небольшим сотни уставших, израненных людей против шести сотен Накхефов и десятка людей-волков. Нипсонг не понимал, как такое могло произойти, не верил в то, что это происходило, но вместе с тем отдавал себе отчет, что так оно и было. В нескольких метрах от него с разорванной щекой и рукоятью ножа, торчащей из груди, рухнул очередной хранитель. Нипсонг тяжело вздохнул и закрыл глаза. В тот момент он был готов почувствовать холод стали, пронзающий его сердце, но вместо этого он услышал звуки, которые ожидал услышать меньше всего на свете.

Главную улицу деревни Хранителей, затерянной глубоко в великих горах, ставшей в эту ночь ареной вечной войны Приории и ее темного спутника, вдруг заполнил оглушительный грохот выстрелов.

2

Выстрелы слились в одну беспрерывную очередь, косившую наступавших Накхефов, как комбайн созревшую пшеницу.

Антых дрожал всем телом. Паника мгновенно заполнила его естество. Неужели опять? Неужели даже теперь, когда все шло так хорошо, когда он уже чувствовал вкус триумфа на кончике своего уродливого языка? Нет, он не позволит! Только не в этот раз.

Всего несколько мгновений понадобилось королю Вакхафов, чтобы взять себя в руки.

Он сосредоточился. И почти сразу, он увидел людей с незнакомыми ему предметами в руках. Похожий был у того человека, что сопровождал Николь. Антыху не стоило ни малейших трудов сразу же сообразить, что это оружие. Оружие той эпохи, в которую он попал в этот раз. Так же быстро он понял и принцип его действия.

Первым его порывом было средоточием воли призвать всех своих братьев и с помощью коллективного ментального удара заставить присоединившихся к битве (его личному кровавому пиршеству), опустить свое диковинное оружие, а может и направить его на Хранителей, что было бы совсем здорово.

Вакхаф уже совсем было собрался поступить именно так, но в этот момент перед его взором, который этой ночью отнюдь не ограничивался визуальными возможностями его глаз, всплыло лицо старика.

Этот старик, который и не выглядел вовсе стариком, крадучись пробирался сквозь деревню, в окружении еще десятка людей, за спинами тех, что крошили его армию из своего огненного оружия.

То, что жило внутри Антыха, и что люди привыкли называть шестым чувством, буквально завопило в его голове. Вещи, которые говорил этот голос, казались Вакхафу нелогичными. Это полностью противоречило тому, что он собирался сделать. Но Антых прожил слишком долго, видел слишком много. Он не привык спорить с голосом в своей голове. Он знал, что это вовсе не проявление его шестого чувства. Антых был уверен, что в его голове звучал голос Темного Спутника.

Король Вакхафов закрыл глаза. Он сосредоточился и без труда нащупал сознания своих братьев. Вошел в них. Увидел то, что видели двенадцать пар волчьих глаз, услышал то, что слышала дюжина пар волчьих ушей. Для начала Антых выбрал четверых из тех, что рыскали по дворам на другой стороне главной улицы, за спинами Хранителей. Они вот-вот могли попасть под огонь людей старика. Антых уже знал, что командует ворвавшимися в деревню воинами именно тот старик, лицо которого показал ему Спутник. Король Вакхафов мысленно отдал приказ этим четверым. Почти одновременно две тени рванулись из-под прикрытия каменных стен к северной окраине деревни, а две к южной. Рванулись с невероятной скоростью, чтобы вырваться из смертоносного кольца и не попасть под прицельный огонь, двигавшихся на них людей. Оставшиеся Вакхафы услышав зов своего предводителя, бросились на землю, кто где стоял. Врезались в нее со всего маху, прокатились по несколько метров, чтобы встать обнаженными мужчинами со шрамами на щеках. Их задачей на ближайшие минуты, которые, как был уверен Антых, и решат исход сражения, было организовать оставшихся в живых Накхефов и повести их в атаку на появившихся невесть откуда людей.

Сам же Антых не торопясь лег на мягкую землю животом вниз и выпустил наружу из мощной грудной клетки нечеловеческий вой. Вой этот разнесся по всей деревне, перекрывая звуки выстрелов, стоны людей и рычание Накхефов, заставляя всех содрогнуться.

Лицо Антыха стало вытягиваться, тело на глазах менять форму. Руки и ноги скрючились, превращаясь в лапы. Из кожи с невероятной скоростью начали прорастать жесткие темно-серые волосы. Это продолжалось около тридцати секунд. Потом из-за стены хижины, за которой укрывался Антых, мягко ступая на когтистые лапы, вышел зверь. Он очень отдаленно напоминал волка, а размером был со льва. Его глаза светились даже в темноте ночи. И свечение это было чернее самой черноты. Из раскрытой пасти, в которой виднелись жуткие кривые клыки, капала ядовитая слюна, разъедая любой предмет, на который попадала. Зверь поднял голову к небу. И в этот самый момент сплошная завеса низких грозовых туч порвалась, и сквозь прореху на черный небосклон вывалился красный, словно обагренный кровью убитых Хранителей, ухмыляющийся диск новорожденной луны. Зверь взвыл. И от этого звука в жилах даже самых отчаянных и храбрых людей застыла кровь.

3

Оставшиеся в живых Хранители уже несколько минут были почти полностью выключены из боя. Они, а в живых осталось не больше полутора сотен, прижались к внешнему фасаду дома собраний, чтобы не попасть под пули. Выстрелы не переставая громыхали из глубины деревни, ночь беспрерывно освещалась вспышками. Накхефы потеряли половину своего войска всего за несколько минут. Но остальные не собирались слишком уж быстро следовать примеру товарищей. Черная энергия спутника и все растущий голод сделали их хитрее. Человекоподобные твари сорвали с себя красные одежды, чтобы стать менее заметными, и укрылись от пуль за стенами домиков и сараев.

Люди Мак Брайда утратили преимущество внезапности. Они продолжали двигаться к главной улице деревни, но бой больше не напоминал стрельбу в тире. Жертвы больше не ждали своей смерти тупо пялясь на вспышки своими налитыми кровью глазами. Они спрятались. И спрятались они не для того, чтобы просто выжить. Они затаились для того, чтобы в холоде горной ночи, под светом молодой луны, начать охоту. Бойцы понимали это, и на душе у них был нехорошо. А когда деревню огласил дикий, полный ярости вой, бойцы, не сговариваясь, подступили друг к другу, чтобы почувствовать плечо товарища. До главной улицы оставалось метров тридцать, когда с крыши одного из домиков, который огибали бойцы Луча «три», на них посыпались Накхефы. Люди сориентировались очень быстро. Они отскочили, подняли руки, чтобы схватить врагов на лету и швырнуть на землю, выбросили вверх приклады винтовок, чтобы сразу сломать челюсть или пробить голову. Быстро, без выстрелов и криков, Луч «три» разобрался с импровизированной засадой. Лишь одному из восьми бойцов не повезло. На него налетели одновременно три твари. Одну он отшвырнул на стену дома, другую повалил на землю и несколькими ударами превратил и без того уродливое лицо в кровавое месиво. Но третий вакхеф достал его. Лезвие кривого ножа вошло под мышку, туда, где тело не было прикрыто кевларом. Вакхеф успел провернуть нож и выдернуть обратно, прежде чем получил страшный удар прикладом в висок. Боец был жив, но быстро терял кровь и не мог помочь своим. Его прислонили спиной к стене того самого домика, с крыши которого на них и напали, и двинулись дальше.

В пылу этой короткой схватки командир Луча «три» не только лишился одного из бойцов, но и не заметил, как мимо них в сторону замыкавшей восьмерки и самого Джеффри Мак Брайда, проскользнул бесшумный силуэт огромного волка.

4

Восьмерка Джейсона Доббса, Джеффри Мак Брайд, Давид Лившиц и Никита Вернов, разбились на пары. Лишь одному из бойцов пришлось примкнуть к двум товарищам и образовать тройку. Все они аккуратно пробирались сквозь совершенно пустую часть деревни. Они отставали от основных сил больше чем на сотню метров. Мак Брайд, следовавший в паре с Доббсом, то и дело поднимал руку, приказывая остальным остановиться. Останавливался сам и по несколько секунд вслушивался в звуки сражения, вглядывался в очертания окружавших их каменных строений и растений. Иногда смотрел на Лившица и Вернова, шагавших справа, словно надеясь, что они увидят или почувствуют что-то, что ускользнет от него самого. Но как внимателен не был опытный воин, он все же пропустил начало.

Джейсон Доббс заметил это первым. Из-за невысокого забора, который они обходили с правой стороны, на них метнулась огромная тень. Она сбила обоих бойцов из пары, что следовала по левую руку и ринулась к ним. Доббс коротко крикнул и прыгнул в укрытие большого куста, росшего прямо за забором. К тому моменту, когда он приземлился в укрытие, а остальные только начинали реагировать на происходящее, Джейсон уже выпустил в тень целый рожок и успел перезарядиться. Он не мог промахнуться. Не мог выпустить мимо цели, размером с доброго теленка, все тридцать две пули. Но тень, уже материализовавшаяся в зверя, больше всего напоминавшего перекормленного волка-людоеда, спокойно опустилась на лапы, на тропинку, по которой они только что шли, и на которой все еще стоял его командир. Зверь был цел и невредим. В эту же секунду Доббс заметил, как из-за ближайшего дома к двум бойцам, шедшим крайними в их цепочке, метнулось еще две звериные тени. Бойцы одновременно вскинули винтовки и открыли огонь. Доббс же учился очень быстро. Он не стал еще раз проверять действенность своей винтовки и пуль, которые она выпускала. Мгновенно проанализировав сложившуюся ситуацию, он сделал очень простой вывод. Справа Мак Брайд, и еще пять человек, а против них один зверь. Слева всего два бойца и двое зверей, а значит, он идет туда.

Джейсон Доббс бросил винтовку на землю и вытащив свой нож, кинулся наперерез двум теням слева, одновременно во весь голос командуя своим бойцам прекратить огонь. Его интуиция однозначно говорила о том, что сейчас им не помогут ни винтовки, ни пистолеты, ни гранаты. В этот момент он, человек, который, возможно даже не догадываясь об этом, являлся одним из лучших на Земле в своем нелегком деле, однозначно предпочел свой старенький, но все еще находившейся в идеальном состоянии армейский нож.

Мак Брайд, так и остался стоять на тропинке, пересекавшей огород, прилегавший к одноэтажному каменному домику с покатой крышей. А перед ним, всего в нескольких метрах, стоял зверь. Зверь этот, который вопреки известным начальнику службы безопасности легендам, лишь отдаленно напоминал волка, был самым ужасным существом, которое ему доводилось видеть в жизни. Джеффри Мак Брайд, который в этот момент выглядел на все свои шестьдесят, а то и старше, даже не попытался поднять свое оружие и выстрелить в чудовище. Он просто молча смотрел в горящие лунным светом черные глаза. Эти глаза заворожили его, лишили воли. Джеффри больше не осознавал где находится, не замечал ничего вокруг. Он не слышал звуков беспорядочной пальбы, не видел, как на его бойцов с двух сторон накинулись еще четыре похожих на того, что стоял перед ним зверя. Не заметил он, как его европейский заместитель с гримасой животного ужаса на лице, бросился прочь и упал, запнувшись обо что-то, а потом заполз за возвышавшийся на полметра каменный колодец. Все что осталось для него в этом мире – это черные, бездушные глаза человека-волка.

5

Двое зверей кинулись на двух бойцов, его бойцов. Бойцы попытались встретить их ударами прикладов, но не успели. Волки были слишком быстры. Уже на бегу Доббс наблюдал за тем, как один за другим солдаты рухнули на землю. Кривые желтые зубы мгновенно разорвали им глотки, не оставляя шансов на выживание, техасец прыгнул головой вперед к ближнему от него Вакхафу. Молниеносным движением, прямо на лету, выпуская вверх и вперед руку с зажатым в ней ножом. Зверь только начавший поднимать уродливую морду от только что поверженного врага не успел даже среагировать. Нож вошел прямо в сердце, как и советовал Мак Брайд. Доббс упал на левое плечо, и тут же вскочил на ноги, одновременно выдергивая свое оружия из волчьей груди. Он не собирался останавливаться. Волк, испустив протяжный стон, попытался ударить нападавшего мощной, когтистой лапой. Несмотря на тяжелое ранение лапа летела с невероятной скоростью. Но Джейсон Доббс был из тех немногих, кто был способен увернуться от этого удара. Лапа просвистела у него над головой, а он в то же мгновение резко полоснул ножом по шее раненой твари, краем глаза уже видя, что на него летит второй зверь. Оттолкнувшись обеими ногами, он прыгнул вперед, через распластанное тело поверженного чудовища, кувыркаясь через голову. Второй волк пролетел мимо. Они приземлились на ноги одновременно. Доббс резко развернулся и без замаха метнул нож, целясь прямо в лоб зверя. Вакхаф попытался отскочить. Но расстояние было слишком маленьким. Нож, хоть и не попал туда, куда целил человек, но вонзился в левое плечо. Доббс выиграл необходимую ему долю секунды. Когда она истекла, и волк снова был готов к бою, человек был уже всего в полуметре от него, а его жесткий как сталь кулак уже летел к звериной морде. Вакхаф снова попытался спрятать голову, но в этот раз не успел. Кулак врезался в покрытый грубой серой шерстью висок. Хищник пошатнулся и начал валиться на правый бок. Человек, снова не теряя ни секунды, добавил ударом ноги в грудь, тут же схватился за рукоять ножа и вытащил его из волчьего плеча. Волк упал на землю. В его глазах человек увидел замешательство. Но в глазах самого бойца замешательства не было и в помине. Его глаза горели безумным огнем. В этот момент он сам напоминал кровожадного зверя. Он налетел на врага сверху и принялся бить его ножом в грудь и живот. Кровь хлестала ему в лицо, тело под ним обмякло. В этот же момент он увидел еще две тени надвигавшиеся к нему со стороны забора. Джейсон Доббс поднялся на ноги, и повернулся лицом к врагам. Те шли осторожно, почти крадучись. Они явно не собирались повторять ошибки своих дохлых братьев. Доббс затылком ощутил дыхание смерти. Она пришла за ним. Бывший солдат американской армии презрительно сплюнул под ноги и двинулся на Вакхафов.

6

Антых в отличие от своей следующей жертвы, видел все, хотя и не смотрел по сторонам. Он видел как двое его братьев, зашедших с северной стороны, расправились с тремя людьми старика, которые крались через густо росшие кусты, и как потом они бросились на помощь тем двоим, что зашли с юга, и легко разделавшись с двумя воинами, были неожиданно атакованы третьим, тем, что сопровождал старика. Видел, что этот человек в одиночку умудрился одолеть двух Вакхафов. Он даже успел подумать, что старик был чертовски прав, что держал такого бойца при себе. Антых видел даже то, что происходило у него за спиной, где основные силы маленькой армии старика и остатки Хранителей безуспешно пытались противостоять сотням обезумевших от вкуса крови Накхефов, которым вдобавок помогали оставшиеся Вакхафы. Антых видел все это, глядя прямо в глаза старику. Но все это его теперь почти не волновало. Он доберется до старика, разорвет его горло и тогда… Что тогда? Король Вакхафов знал это. Как только умрет этот старик, Великая Битва будет выиграна. И он, Антых, предводитель армии Темного Спутника, станет повелителем этого мира.

Ах, как долго он ждал этого момента! Тысячи и тысячи лет!

И вот теперь он так близок. Невероятная эйфория захватила все его естество. Он пытался справиться с волнением, которое крупной дрожью било его тело. Только поэтому он медлил. Наконец, он закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, и снова открыл их. Он был готов. Всего несколько метров. Всего три волчьих прыжка…

И в тот самый момент, когда в нескольких километрах к югу девушка по имени Николь включила свой спутниковый телефон, когда на главной улице деревни погиб главный хранитель Нипсонг, когда за забором справа человек с ножом бесстрашно бросился на двоих Вакхафов, Антых сделал первый.

Мак Брайд продолжал бездумно таращиться на бросившегося на него зверя. Его разум был словно погружен в какую-то липкую полупрозрачную субстанцию. Он позволял ему наблюдать, но утерял всякий контроль над его телом. Зверь прыгнул во второй раз, преодолев большую часть расстояния, отделявшую его от Мак Брайда. Тот по-прежнему не способен был даже пошевелиться. Его оружие болталось в ослабевших руках. Оно выглядело настолько неуместным в этой маленькой деревеньке на вершине мира, в которой под светом молодой луны проливалась все новая человеческая кровь, что казалось пририсованным неподвижному старику, каким-то бездарным художником из другой галактики. Антых прыгнул в третий, последний раз.

Справа от Мак Брайда кто-то метнулся наперерез летящему волку. В следующее мгновение, когда Антых уже был готов вонзить свои желтые зубы в шею старика, в него врезалось человеческое тело. Антых отлетел в сторону. Человек, ударивший его, упал на землю, прямо перед замершим стариком. Ужасные черные глаза исчезли. Мак Брайд резко тряхнул головой, приходя в себя. Увидел перед собой такое знакомое лицо Никиты Вернова, на котором даже сейчас жила саркастическая усмешка.

Мак Брайд кинулся назад, одновременно вскидывая винтовку, и одной протяжной очередью выпустил весь магазин, в ужасного зверя с порабощающими волю черными глазами. Он не смог ранить его, но подарил себе и Никите пару дополнительных секунд. За это время Никита успел встать на ноги, вытащить нож (он видел как Доббс разделался с двумя тварями) и отскочить на несколько метров в сторону. Мак Брайд же сумел отступить на добрый десяток метров и перезарядить винтовку.

Антых, которому пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать града пуль, снова был готов к нападению. Он коротко взглянул на человека, помешавшего ему добраться до заветной шеи.

«Не слишком ли много вокруг тебя отважных воинов? – подумал он, переводя взгляд на старика, – Сам ты не блещешь ни храбростью, ни умом».

Король Вакхафов очень хотел добраться до главного как можно быстрее, но все же он шагнул в сторону человека, сжимавшего нож. Нельзя было допустить, чтобы тот снова встал между ним и стариком.

Огромный зверь с невероятной скоростью кинулся на человека с ножом. Телохранитель успел сделать полшага в сторону и выбросить навстречу волку руку с ножом. Когтистая лапа прямо на лету ударила по руке, оружие отлетело в сторону, волк всем весом обрушился на человека. Никита упал на спину, успев схватить зверя за шею. Попытался отстранить от себя вонючую зубастую пасть. Борьба продолжалась не больше секунды. Зверь был слишком силен для человека. Фонтан крови хлынул на траву. Жизнерадостный телохранитель Никита Вернов отправился вслед за тем, чью жизнь он охранял последние несколько лет.

Антых разжал пасть. Он не собирался наслаждаться вкусом крови поверженного врага. В эту ночь это была не последняя его жертва. За невысоким забором справа два волкоподобных чудовища схлестнулись с бывшим солдатом американской армии по фамилии Доббс. Два Вакхафа против одного человека. Такой расклад не оставлял последнему ни одного шанса выжить. Но Доббс уже выходил из безвыходных ситуаций. Бесстрашно бросившись на врагов, человек сумел достать одного из них ножом. Но лезвие не добралось до темного сердца. Раненый Вакхаф успел поймать зубами человеческую руку. Доббс на мгновение лишился свободы маневра и тут же получил страшный удар когтистой лапой в область шеи. Он еще умудрился несколько раз выбросить сжатый кулак в сторону зверя. Но его удары не смогли нанести урона. В конце концов отважный боец, один из лучших в своем деле, потерял сознание. В следующие десять секунд две пары мощных челюстей разорвали его тело на части.

Антых видел это и понимал, что больше не осталось никого, кто мог бы вступиться за старика. Спокойно, глядя прямо в глаза своей главной на сегодня жертве, могучий человек-волк начал свое смертоносное движение.

Мак Брайд остался совсем один. Дрожащий от страха в своем ненадежном укрытии Давид Лившиц был не в счет. Все, что осталось у шефа некогда могущественной, ныне, похоже, рассыпавшейся как карточный домик службы безопасности, это пятнадцать метров форы и заряженная под завязку винтовку.

Но умудренный опытом боец больше не питал иллюзий по поводу своего ультрасовременного оружия. Все правильно, здесь оно бесполезно. Его предупреждали об этом. Но он проигнорировал это предупреждение. Не послушался мудрого совета. И заплатил за это очень дорого. Заплатил жизнями своих бойцов.

Но счет еще не был закрыт. У него еще остался должок. И он заплатит его прямо сейчас. Заплатит своей собственной кровью.

Волк приближался.

Мак Брайд видел свою смерть в его черных голодных глазах, чувствовал ее запах, сочившийся с кривых желтых клыков.

«Глупый, самонадеянный старик, – была его последняя мысль, – ты влез в игру, в которой был обречен проиграть».

Эта мысль окончательно лишила его воли. Он почувствовал, как слипается его горло, как становится трудно дышать. Он выпустил из ослабевших рук винтовку. Она упала, бряцнув о камни, которыми была вымощена дорожка, ведшая к калитке. Волк был всего в восьми метрах от него.

Ощущение глобальной важности момента, снова захлестнуло короля Вакхафов. Предвкушение победы легеньким перышком щекотало все его нервные окончания. В какой-то момент ему даже показалось, что он просто не сможет дойти до того места, где замер в ожидании своей смерти обескураженный старик. Но это была всего лишь секундная слабость. Антых собрался и преодолел еще несколько метров.

Всего восемь человеческих шагов. Полтора волчьих прыжка. Час пробил. С ночного неба ему улыбнулась молодая луна. Шрам на щеке запульсировал красным. Антых подобрал задние лапы…

7

Чья-то рука тисками сжала плечо Джеффри Мак Брайда и с невероятной силой швырнула его назад. Пролетев несколько метров Мак Брайд со всего размаха впечатался спиной в шершавую каменную стену дома. На долю секунды мир поплыл перед глазами, но он сумел собраться и не потерять сознание. Превозмогая пронзившую всю верхнюю половину тела боль, он поднял голову. Время вдруг замедлилось, и он наблюдал за происходящим как за фильмом в режиме максимально замедленного воспроизведения. И все же то, что он увидел, заставило сердце замереть, словно на пороге самого сильного в жизни оргазма.

Антых приземляется на землю после своего первого прыжка, чтобы тут же отправиться во второй, последний. И в эту секунду видит, что вместо бледного обреченного старика, перед ним стоит совсем другой человек.

Красивые черные волосы развеваются на ветру. Выжигая темноту ночи, светятся ангельские голубые глаза. Неуловимое движение и вот уже две Беретты описывают в воздухе изящный полукруг, чтобы нацелить свои зрачки на летящего зверя.

Антых резко меняет траекторию. Он не боится оружия людей, но эти штуки в руках незнакомца… в них он чувствует смертельную опасность. Он отскакивает далеко в сторону и не останавливаясь прыгает через забор, чтобы укрыться в густом кустарнике. Все это время он слышит мягкие хлопки и чувствует, как стальные пчелы жалят его в бок. Ему очень больно, ему хочется выть от боли и еще от разочарования. Но все же он приземляется живым, осознавая, что его сердце все еще цело, и все еще бьется в такт желаниям Темного Спутника.

Время возвращает свой привычный бег. Мак Брайд судорожно вдыхает пропитанный смертью воздух через слипшуюся гортань. Он видит, что человек с итальянскими пистолетами и не подумал последовать за зверем, чтобы добить его. Вместо этого он развернулся, подскочил к Мак Брайду и резким рывком поднял его с земли.

– Сергей, – только и смог выдавить ошарашенный старик.

– Да, Джеффри, – ответил ему холодный голос, – Нам нужно спешить!

Младший Строганов схватил Мак Брайда за руку и потащил за собой. Мак Брайд молча повиновался.

Они побежали к соседнему дому. Пробегая мимо колодца, они увидели скрючившегося на земле и дрожащего от страха Давида Лившица.

– Давай за нами! – бросил Сергей на ходу.

После некоторой заминки, Лившиц подскочил и устремился следом.

Они сходу перепрыгнули через забор и бросились к двери маленького домика. Где-то далеко за их спинами все еще звучали выстрелы и изредка звенели мечи. Остатки армии Ордена продолжали сражаться за свою Звезду.

Сергей первым подбежал к двери, резко рванул ее на себя и втолкнул Мак Брайда в дом. Тут же влетел сам. Пинком отшвырнул циновку, лежавшую в центре комнаты. Глазам Мак Брайда открылся небольшой отделанный металлом люк с ручкой в форме кольца. Джеффри недоуменно посмотрел на Сергея, но тот не обращая на это никакого внимания, схватил кольцо и потянул вверх. Люк открылся легко, без единого скрипа.

– Туда! – Сергей указал рукой куда-то вниз.

Мак Брайд был не в состоянии о чем-то спрашивать и в чем-то сомневаться. Он подскочил клюку, увидел ведущую в подполье узкую деревянную лестницу и тут же кубарем скатился вниз. Над полом осталась только голова, когда в проеме двери возник бледный, тяжело дышащий Давид.

– Подождите… Подождите меня!

– Давай! – махнул рукой Сергей, призывая Лившица поторопиться.

Давид сделал шаг внутрь и рухнул на деревянный пол лицом вниз.

Из его шеи торчала рукоять и маленькая часть кривого лезвия ужасного ножа.

А в двери появился здоровый мужик, чье голое тело, было сплошь покрыто мускулами и шрамами, а шею обвивала толстая цепь, украшенная черным камнем. Мужчина был тяжело ранен. Из нескольких пулевых ранений на боку обильно лилась темная кровь.

Мак Брайд так и замер с торчащей из подпола головой. Он видел горевшие безумным огнем глаза. Он сразу понял, что это те же глаза, что смотрели на него с уродливой морды огромного волка.

Это был Антых. Король Вакхафов. Предводитель армии Темного Спутника. Существо, чей возраст исчислялся тысячелетиями. Тварь, чья злоба и ненависть не могла быть измерена ничем на этом свете.

– Стреляй! – попытался крикнуть Мак Брайд Сергею, но вместо крика из слипшегося в один момент горла вырвался лишь беззвучный стон.

8

И снова бег времени резко снизил свой ритм. И снова перед глазами Джеффри Мак Брайда замедленное до предела кино. Жуткий кровавый фильм ужасов…

Сергей поворачивается, чтобы встретить врага лицом к лицу. Но Беретты остаются в замшевых кобурах.

Антых шагает на Сергея.

Их взгляды встречаются. В комнате вдруг становится нестерпимо холодно. Мак Брайд чувствует это. Пространство неприхотливого жилища одного из Хранителей (хозяин наверняка лежит где-то на главной улице истекающий кровью) наполняется слабым неземным свечением. Джеффри становится трудно дышать. Звуки за стенами дома вдруг обрываются. Все замирает, время почти совсем останавливается.

Двое медленно сходятся. Они так и смотрят в глаза друг другу.

Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Антых наносит первый удар, целя в грудь врага. Его рука летит запредельно быстро. Удар достигает цели. Сергей отлетает назад и обрушивается на невысокий деревянный стол, который разлетается в щепки. Он встает покачиваясь. Антых уже рядом. Бьет снова. На этот раз, целя в красивое лицо. Но теперь кулак не находит цели. Антых же получает удар под ребра. Его сгибает пополам. Удар ногой отбрасывает его, опрокидывая на пол всего в нескольких шагах от замершего Мак Брайда.

Король Вакхафов с рычанием поднимается. С его губ срываются едва различимые обрывки слов древнего давно забытого всеми языка.

Он бросается на врага. Больше никаких изысков. Никаких человеческих приемов. Он-зверь.

Сергей обеими руками хватает летящее на него мощное тело и переворачивая его в воздухе падает вместе с ним. Они приземляются на бок. Руки каждого из них сжимают шею противника. Лбы почти соприкасаются. Они дышат друг на друга, продолжая сжимать пальцы. Антых рычит. Сергей тяжело дышит. Кровь отливает от их лиц, они становятся белыми как листы из дорого альбома для рисования. И только сверлящие врага две пары глаз продолжают полыхать словно походные костры. Черный костер на обескровленном, изуродованном шрамом лице Антыха. Голубой костер на бледном, но все же прекрасном лице Сергея. Они лежат так бесконечно долго. Кажется, этому никогда не будет конца. Кажется, что схватившиеся насмерть, могут обходиться вовсе без воздуха. Они уничтожают друг друга взглядами.

А где-то невообразимо далеко, восьмой луч прекрасной Звезды, из последних сил вгрызается в безжизненную поверхность ужасного Спутника. Еще чуть-чуть и Спутник не выдержит и шипя от бессилия уйдет с оси луча. Но луч на пределе. Он тонок и слаб как никогда. Вот-вот он надломится как соломинка…

Антых чувствовал, что побеждает. Сначала он с огромным трудом выдерживал взгляд этих пронзительных глаз. Ему казалось, что его собственные глаза непременно сгорят в этом голубом огне.

Но потом, он ощутил, что может бороться. Он еще сильнее сжал пальцы на шее врага и напряг всю свою могучую волю. И нестерпимый голубой блеск начал ослабевать. Едва заметно, но все же. В конце, концов, он почувствовал, что человек, лежавший рядом с ним, не сможет одолеть его. Нет, конечно нет! Не сегодня! Ведь он знал это с самого начала. На уродливом лице появилась победная ухмылка. Антых почувствовал, как задрожали руки, сжимавшие его шею, и как едва заметно ослабла их хватка. Вакхаф зарычал, несмотря на недостаток воздуха в легких.

И вдруг… Что это? Что это за ощущение? Нет! Не может быть! У Антыха засвербили зрачки глаз. Сначала это был просто неприятное ощущение. Но с каждой минутой оно усиливалось, превращаясь в непереносимый зуд. Антыху нестерпимо захотелось моргнуть.

Он знал, чувствовал, что ему нельзя этого делать. Он держался, изо всех сил пытаясь отвлечься, изо всех сил пытаясь не думать о своих глазах. Это помогло, но совсем ненадолго. Зуд еще усилился.

«Как глупо, – подумал Антых, – быть в шаге от победы и захотеть моргнуть, как глупый щенок!»

Но вслед за этой пришла другая мысль, за которую Антых ухватился как за спасительную соломинку:

«Всего лишь моргнуть! Мгновенно закрыть и открыть глаза! Чем это может мне навредить!» И почти вздохнув от облегчения, Антых закрыл глаза.

Мак Брайду стало совсем нехорошо. Ему казалось, что тот, кто проигрывал ему сцену из этого жуткого фильма, сменил режим замедленного воспроизведения на режим паузы. Зверь в обличье здоровенного израненного мужика и Сергей Строганов, по-сути мальчишка, так и лежали неподвижно уперевшись друг в друга невидящими взглядами. Джеффри ни за что бы ни поверил, если бы кто-то сказал ему, что с того момента как они вломились в этот дом, прошло чуть больше двух минут. Джеффри захотелось блевать.

Вдруг что-то изменилось. Сознание испуганно метнулось и к его безграничному удивлению тут же нашло ответ. Веки Антыха начали движение вниз. Время снова двинулось…

В то самое мгновение, когда веки Антыха полностью закрывают его черные глаза, Сергей отпускает его шею и резко бьет по тыльной стороне предплечий его рук. Когда веки Антыха уже наполовину открывают его глаза, его руки больше не сжимают шеи его противника. Когда невообразимо короткий процесс моргания полностью завершен, человек который до его начала лежал рядом с Антыхом подавленный его стальной волей, стоит над ним с пистолетом в руке. В стволе последняя особая пуля, отлитая лично хозяином оружия. Язычок пламени вырывается из ствола. Грудь лежащего на боку зверя взрывается кровавым фонтаном. Раздается звук выстрела.

Свечение, заполнявшее комнату, исчезает.

Кто-то невидимый Мак Брайду нажимает кнопку воспроизведения.

Время срывается в галоп.

Сергей кинулся к телу Лившица, вырвал из его шеи кривой нож и бросился обратно к поверженному врагу. Невероятным по силе ударом он разрубил мощную шею. Схватил голову за волосы и отбросил в сторону. Стащил с шеи цепочку и сжав ее в кулаке снова бросился к двери. Замахнулся и швырнул амулет подальше от дома.

– Вниз! – крикнул он Мак Брайду, кидаясь к люку.

Мак Брайд закрыв глаза, буквально рухнул вниз по лестнице. Он отсчитал задницей три ступени и приземлился на холодный бетонный пол. Не успел он удивиться этому обстоятельству, как на него обрушился младший Строганов. Люк над их головами с грохотом захлопнулся. Сергей толкнул Мак Брайда вглубь подземного помещения и сам прыгнул за ним.

В эту секунду над их головами разверзся ад.

Глава 29

1

Мелкий холодный дождь продолжал заунывно накрапывать. Грунтовая дорога петлявшая сквозь глухую сибирскую тайгу представляла собой сплошное грязное месиво. Каждый шаг давался с трудом. Подошвы ботинок скользили, то и дело увязая в наполненных черной жижей ямах. Но Софья продолжала упорно двигаться вперед. Такие красивые, пышные обычно волосы, теперь намокли и слиплись. Глаза опухли от бессонной ночи и пролитых слез. Ноги подгибались от накатывавшей усталости. Но безумная, пульсировавшая в висках надежда заставляла ее двигаться дальше не смотря ни на что.

Сколько времени прошло с тех пор, когда спина голубоглазого итальянца исчезла среди деревьев? Она не знала. Не знала и не хотела знать. То, что произошло в охотничьем домике, стало для нее настоящим откровением. С ее глаз сорвали темную повязку и показали настоящую жизнь. Объяснили ее смысл. Все, чему она посвятила все эти годы, к чему стремилась и за что боролась, теперь представлялось бессвязным, лишенным всякого смысла бредом.

Жизнь была в другом. По-крайней мере ее жизнь.

Ее жизнь была в его таком теплом, таком заботливом взгляде серых глаз, в легком подрагивании голоса, в робком прикосновении, и беззаботном, льющимся как полная сил горная река, смехе…

Она не хотела думать о времени. Она хотела только надеяться.

Дорога резко повернула на север. В последний момент, заметив огромную корягу, лежавшую прямо на повороте, она подпрыгнула, чтобы не споткнуться. Ей удалось перепрыгнуть через корягу, но при приземлении подошва ботинка, попала на очень скользкий участок. Нога поехала и она неуклюже бахнулась на грязную дорогу. Она сидела, потирая ушибленную ягодицу, не в силах сразу подняться. Слезы обиды готовы были политься из глаз. Но в этот момент на самой грани видимости, там впереди, она заметила неподвижный силуэт «Лэнд-Ровера». Забыв про ушибы, девушка быстро поднялась на ноги и пошла, почти побежала по-направлению к машине. Когда она преодолела треть отделявшего ее от джипа расстояния, ей показалось, что она заметила движение в салоне. Она замедлила шаг, чтобы приглядеться. Ничего. Она продолжала всматриваться. Салон выглядел пустым. Внутри нее все готово было оборваться. Движение. Да. На переднем сиденье кто-то был. И он был жив. Вихрь надежды пронесся внутри нее, и она побежала.

Она бежала, спотыкаясь, падая и поднимаясь. Она бежала, пока ей не стало видно лицо сидевшего в автомобиле человека.

Это был он. Она остановилась и рухнула на колени. Из ее прекрасных глаз фонтаном брызнули слезы.

Они были одни в бескрайней тайге. Он был ранен. В баке, почти наверняка, кончился бензин, ведь он нашел в себе силы увести автомобиль очень далеко оттого места, где человек, которого он спас в деревне, подарил ему в ответ надежду, прострелив подголовник водительского кресла, вместо его виска.

Но у них было кое-что. У них была их любовь. А значит, у нее был шанс все исправить.

– Антон, – сорвалось шепотом с ее губ.

Она поднялась с колен и из последних сил побежала к замершему в кустах Лэнд-Роверу.

2

Когда с невероятным грохотом первый залп обрушился на раскинувшуюся за длинной скальной грядой долину, Николь, так и лежавшая рядом с ним обнаженной, улыбнулась.

– Ну, как вам сюрприз? – спросила она, очевидно обращаясь ко всем тем, кто был в деревне.

Секретная китайская разработка, построенная фирмой, в которую инвестировала немалые средства одна малоизвестная американская компания, с ничего не говорящим названием «Sate Investments» была почти полностью скопирована с советской системы БМ-27, получившей прозвище «Ураган». По заверениям разработчиков, она ничем не уступала оригиналу, и даже превосходила его в точности стрельбы и скорости перезарядки. Если это было правдой, то через десять минут еще сто шестьдесят ракет уйдут в свой короткий смертоносный полет.

Огонь, дым и клубы земли поднимутся над деревней, над кедровым лесочком и над поляной звездного дома, проглатывая и перемалывая их, словно огромное бесформенное чудовище (если останется, что перемалывать после первого залпа).

Деревня Хранителей и поляна звездного дома, вместе с самим домом и его отвратительным обитателем, и даже кедровая роща, разделявшая деревню и поляну, превратятся в обожженную, бесплодную землю. Все живое, что находится сейчас там, погибнет без единого шанса на спасение.

И хоть в это до конца не верилось, девушка понимала, что они победили. Победили в войне, в которой невозможно было победить. Да, они победили. Она победила!

Николь улыбнулась еще раз. На этот раз гораздо шире.

Наблюдавший за ней Диего, поежился и отвернулся, настолько кровожадна и безумна была эта улыбка.

Он так и не взглянул на нее больше, вплоть до того момента, когда мощные взрывы вновь сотрясли все вокруг.

3

Когда земля над их головами вздрогнула в первый раз, Мак Брайду стало плохо. Он сполз по стеночке на пол и отключился. Это вряд ли было вызвано мощными взрывами наверху, скорее, явилось следствием невероятного физического и морального напряжения последних часов. Сергей молча подошел к старику и аккуратно усадил в более-менее удобную позу. Посмотрел несколько секунд в его лицо. Потом нагнулся и поцеловал спящего в лоб.

Ослепительные глаза в этот момент приобрели необычный синий оттенок. Возможно, причиной тому стала скопившаяся в них влага. Глядя в эти глаза, в этот момент, и не зная их обладателя, можно было бы подумать, что в них стоят слезы…

Земля дрожала, бревенчатые перекрытия убежища ныли и вибрировали, осыпая их ошметками глины, бетонный пол покрылся причудливыми узорами трещин. Но это маленькое убежище выдержит. Сергей знал это. А потому сел рядом со своим старым другом и опустил голову себе на грудь.

4

После второго залпа прошло уже несколько часов. Николь Андерсон и Диего Мартинез проникли в Долину Хранителей через то же узкое ущелье, через которое в долину прошлым вечером просочилось войско Антыха. Вместо того, чтобы пойти по лесу, двое поднялись по крутым склонам гряды и отыскали там тропинку. Она вела в сторону деревни.

– Пойдем! – сказала Николь, – нам нужно кое-что забрать.

– Да там ничего не осталось, – с сомнением проговорил Диего.

– Кое-что там осталось, – усмехнулась блондинка, – поверь мне! Диего только пожал плечами. Идти предстояло не меньше часа.

– Улыбнись, солдат! – подмигнула своему ангелу-хранителю Николь и улыбнулась сама.

На этот раз улыбка не выглядела безумной, наоборот, очень милой и достаточно теплой. Диего вдруг вспомнил их поцелуй в укрытии возле звездного дома и широко улыбнулся в ответ.

– Вот и хорошо! – подбодрила его Николь, – Давай, топать. У меня есть навязчивое желание убраться из этого места до наступления ночи.

Диего согласно кивнул, и они отправились в путь.

Через час с небольшим суровый латино-американец отстраненно смотрел куда-то вдаль. А красивая белокурая девушка пристально глядела под ноги. В ее руках тихонько пищал прибор, способный почувствовать самый небольшой источник радиации в радиусе четверти мили. Двое медленно шли по бывшей главной улице деревни Хранителей. Бесформенные кучи возвышались по обе ее стороны. Да и прямо на дороге. Было бы, наверное, сложно определить, что было материалом для этих мрачных, постапокалиптических сооружений, если бы не отвратительный, блевотный запах. Это были тела. Сотни разорванных взрывами и съеденных огнем тел. Они валялись повсюду. Вперемешку с обожженными осколками камней, из которых были построены дома и бесформенными кусками металла, которые, должно быть, еще недавно были оружием.

Ни одного звука, ни одного шевеления. Кроме звука издаваемого прибором.

Она двигалась в сторону восточной окраины деревни, а прибор пиликал все громче. Еще несколько шагов и девушка остановилась. Разгребла кончиком ботинка пепел и наклонилась, чтобы поднять кое-что с земли.

– Ты был славным малым, Антых, – проговорила она, разглядывая массивную цепочку с черным камнем, – но, пожалуй, слишком диким…

– Ты довольна? – не выдержал Диего. Слишком хреново было на душе от этой картины.

– Да, – тихо ответила Николь, – Но мы должны взглянуть на звездный дом.

– Как скажешь, – кивнул мужчина.

В мрачном свете дня, они очень быстро добрались до поляны звездного дома.

С первого взгляда на поляну стало ясно, что и здесь все прошло без живого следа. Плато, на котором стоял двухэтажный каменный дом, с единственным окном на втором этаже, теперь было пьедесталом для древних руин. Но Николь, все же, сочла необходимым пересечь поляну и забраться на плато (выдолбленную в скале лестницу уничтожили взрывы).

Долгих десять минут она медленно двигалась по обломкам, тщательно осматривая каждый камешек. Наконец, она остановилась и присела на колени. Пригляделась. Протянула руку, чтобы отбросить несколько каменных осколков. Сомнений быть не могло. Перед ней, погребенный под развалинами собственного жилища, лежал человек, вернее жалкие остатки человека. Она не могла знать, что в комнате на втором этаже ракеты застали не тело Великого Магистра Ордена звезды, а труп предавшего Орден во имя собственного тщеславия Петра Строганова.

Для Николь Андерсон Великий Магистр пришел к концу своего жизненного пути.

Вместо торжества или чего-то подобного, Николь вдруг ощутила безотчетный страх. Ее затошнило, голова закружилась.

– Идем отсюда! – сказала она севшим голосом.

Диего увидел, что лицо его хозяйки резко побледнело. Она с огромным трудом спустилась с плато вниз и буквально рухнула ему в объятия.

– Уйдем отсюда! – умоляюще повторила она.

Недолго думая, Диего взял девушку на руки и побежал прочь от этого места. Он вломился в лес и продолжал бежать еще несколько минут, пока лес не начал становиться слишком густым, а земля не пошла под уклон. Тогда он остановился, взглянул на свою ношу и с удивлением обнаружил, что девушка спала. Он аккуратно опустил ее, прислонив спиной к стволу дерева. Сел рядом.

Все будет хорошо. Они выбрались оттуда. Теперь он доведет ее до деревни, которая хоть и находилась в доброй сотне километров от этого места, но там их ждали горячий ужин, ночлег и транспорт.

Через полторы-две недели он доставит ее в Нью-Йорк и все у них будет хорошо. И может быть, когда-нибудь она подарит ему поцелуй подобный тому, что подарила в холодном укрытии на скале. Диего закрыл глаза и уснул.

5

– Мы можем выходить? – в сотый раз спросил Мак Брайд. Он, упираясь головой в потолок, мерил шагами их подземное укрытие. Оно было невелико. Три шага туда, три обратно. С момента, когда они вынуждены были затаить дыхание, услышав наверху шаги и голоса, прошло почти двадцать часов.

– Еще нет, – спокойно ответил Сергей и отправил в левую ноздрю очередную, Мак Брайд уже сбился со счета, порцию волшебного белого порошка.

– Мы торчим тут уже неделю! – Мак Брайд с досады хлопнул ладонью по потолку.

– Всего второй день, – сказал Сергей, – Съешь мяса! Там еще осталось!

Мак Брайд сморщился, словно от зубной боли. В подполье они обнаружили небольшой запас соленого ячьего мяса, кедровых орехов и чистой воды. От орехов Мак Брайд отказался, потому что его сосед по заточению, с милейшей улыбкой заявил, что они сильно способствуют желанию серьезно облегчить кишечник, а специального помещения в их уютном подполье не наблюдается, а выходить на поверхность никак нельзя. Джеффри решил, что не желает сутки напролет нюхать собственное дерьмо. Поэтому второй день он жевал мясо. Оно было твердым и соленым. От него кровили десны и постоянно хотелось пить. Но зато совсем не хотелось срать.

– Не хочу, – буркнул Джеффри.

– Кокаина?

Джеффри слышал это предложение уже в пятый или шестой раз. Он уже начал думать, что если они проведут здесь еще пару дней, он ответит на него утвердительно. Но пока он лишь покачал головой.

– Когда мы сможем выйти? – без надежды получить ответ спросил шеф безопасности и опустился на бетонный пол.

– Скоро, – ответил младший Строганов и отправил дозу в правую ноздрю. Потом спрятал порошок.

– Твою мать, – сплюнул Джеффри.

Он не был склонен к истерикам и не испытывал особого дискомфорта оттого, что приходилось сидеть в этом крохотном бункере. Он сиживал в местах и похуже и вовсе без еды. Дело было в другом. Он совершенно не понимал, что произошло наверху. Не понимал, как они оказались здесь и главное, чего они здесь ждали. Сергей же наотрез отказывался что-либо объяснять, отделываясь короткими, ничего не значившими фразами.

– Хрен с тобой! – пробурчал Мак Брайд и, устроившись поудобней, закрыл глаза. Он долго думал о событиях последних месяцев. Вспоминал Петра. Пытался объяснить себе причины его предательства. Думал о смерти Лао. О пропаже, а потом внезапном возвращении Сергея. Джеффри Мак Брайд думал долго, много и о многом. Думал, пока не уснул. Уснул очень крепко и надолго.

Его разбудил звенящий бодростью голос Сергея:

– Джеффри, дорогой, просыпайся! Просыпайся скорее!

Мак Брайд открыл глаза и тут же болезненно зажмурился. Прямо ему на лицо падал солнечный свет. Он повторил попытку открыть глаза, на этот раз медленно, слегка отвернув голову. Получилось. Он не ошибся. Люк действительно был открыт и через него в подземную обитель пробивался яркий солнечный свет.

– Пора Джеффри!

– Мы уходим? – окончательно проснувшись спросил Мак Брайд.

– Да, – ответил Сергей, чье лицо светилось задором, – Прямо сейчас!

Мак Брайд был совершенно не настроен спорить. Он с удовольствием выбрался наверх.

Однако картина, которая предстала его, только-только привыкшим к свету глазам, заставила его сердце болезненно сжаться.

Деревня Хранителей теперь больше всего напоминала декорации к фильму, в котором действие разворачивается после третьей мировой войны.

– Бесплодная земля, – раздался над ухом Мак Брайда по-прежнему звенящий голос Сергея.

– Все мертвы, – сам себе сказал Джеффри.

– Не совсем, – покачал головой Сергей, – Мы живы, и еще кое-кто.

– Кто? – дернул бровью Джеффри.

– Тот, кто это сделал.

– Пойдем за ним?

– Именно, – Сергей кивнул.

– Мы теряем время, – бросил Джеффри и уверенно зашагал в сторону леса.

– Ты прав, наверное, – прошептал Сергей, огляделся в последний раз и двинулся за стариком.

Они прошли через то место, где совсем недавно росли мощные, многолетние кедры. Теперь там была выжженная пустыня. Они остановились напротив плато, на котором раньше стоял подсвеченный изнутри волшебным звездным светом дом.

– Великий Магистр? – спросил Мак Брайд севшим голосом. Сергей лишь молча опустил голову.

– Твою мать, – к горлу Джеффри подступил горький комок, – Все Магистры мертвы. Хранители и мои ребята превратились в горстки жареного мяса. Ордену конец. Мы проиграли!

– Шарик еще прыгает по рулетке, – тихо сказал Сергей.

– Что? – не понял Мак Брайд.

– Он еще может остановиться на восьмерке.

– Какой восьмерке? О чем ты говоришь? – голос Джеффри прозвучал не раздраженно, а скорее бесцветно.

– Поторопимся! – сказал Сергей, – Еще есть шанс что-то исправить.

Мак Брайд без доверия посмотрел на спутника, но все же, не сказав ни слова, двинулся вслед за ним.

Яркое солнце вдруг спряталось за набежавшее серое облако. В долину проник холодный северный ветер. В воздухе отчетливо запахло приближающейся зимой.

Глава 30

1

Мак Брайд молча вел «Майбах». В зеркало заднего вида он мог видеть лицо Сергея, развалившегося на шикарном пассажирском кресле. Взгляд пронзительных голубых глаз был устремлен куда-то вдаль, на губах играла загадочная улыбка.

Старик покачал головой и вновь вернул свое внимание дороге. Движение в этот поздний час было не слишком оживленным и позволяло поддерживать весьма приличную скорость. Но это совсем не радовало его, потому что он не торопился. Он понятия не имел почему, но ему не нравилась эта поездка. Не нравился вечерний Нью-Йорк, не нравились водители останавливавшихся рядом на светофорах автомобилей, не нравилось выражение лица его единственного пассажира.

Его интуиция подсказывала, что в конце поездки его не ждет ничего хорошего. Старый военный не боялся, но все же не хотел приезжать туда, куда он ехал, хотя и не имел понятия, где это.

Двигаясь вверх по Лексингтон авеню, они доехали до госпиталя Ленокс Хилл и свернули направо на семьдесят седьмую. Когда «Майбах» подкатывался к перекрестку с Йорк Авеню, Мак Брайд услышал тихий голос сзади.

– Джеффри, останови тут!

Начальник службы безопасности недолго думая резко перестроился в правый ряд, подрезав серебристый «Лексус», водитель которого предпочел никак не высказывать своего недовольства и спокойно дождаться пока лимузин свернет на парковку перед сувенирным магазином.

– Выходим? – спросил старик не оборачиваясь.

– Просто посидим.

Голос был странным. Мак Брайд попытался вспомнить, сколько раз за время их полета Сергей вытаскивал из внутреннего кармана куртки пакетик с белым порошком. Получалось около десяти или даже двенадцати. В Аэропорту он заходил в туалет и Мак Брайд не сомневался, что и там склонившись над раковиной младший Строганов вдохнул щепотку кокаина. А потом дважды за время их поездки. Он мог видеть это в зеркале заднего вида.

Итого получалось минимум тринадцать доз за неполные пятнадцать часов. Была ли подобная доза смертельной для обычного наркомана? Бывший разведчик был уверен, что была.

Но вот была ли она достаточна для того, чтобы у такого необычного наркомана как Сергей Строганов рассудок перестал действовать достаточно адекватно?

К черту приличия! Мак Брайд вдруг заподозрил, что у молодого Строганова снесло крышу, сорвало флаг! Что вся эта поездка просто отчаянные судороги некогда мощного интеллекта, чей обладатель потерял все. Мак Брайда передернуло. Он смотрел на витрину магазина сувениров. Она уже была украшена к рождественским праздникам, (не рановато ли в начале октября?) а в витрине красовался, быть может, первый в этом году во всем Нью-Йорке Санта-Клаус. Вид доброго Санты сжимавшего в кулаке поводья от семерки великолепных оленей вроде бы должен был поднять настроение Мак Брайду. Но вместо этого Джеффри с омерзением подумал:

«Безумный Санта, заблудившийся во времени! Эти чертовы олени! Почему их семь? Их должно быть восемь! Должно!»

Рука легла на его плечо, и он вздрогнул всем телом.

Обернувшись, он наткнулся на смотревшие в упор ледяные глаза, которые теперь, за кокаиновой завесой, выглядели выцветшими, словно на полотне средневекового художника, которое никто не удосужился отреставрировать.

Красивые губы медленно открылись и закрылись. И только через секунду до ушей старика долетел голос:

– Семь гребаных оленей!

Потом брюнет с безумным взглядом откинулся обратно на спинку кресла и бешено захохотал. От этого хохота кровь старика вдруг остыла и обожгла холодом вены. Виски запульсировали болью.

Наконец хохот затих.

Водитель тайком взглянул в зеркало. Его пассажир сидел неподвижно, закинув голову и закрыв глаза.

– Мы никого здесь не найдем. Это все чертово кокаиновое безумие, – прошептал начальник службы безопасности, и посмотрел в окно. То, что он увидел, заставило сердце сжаться еще сильнее. С серого октябрьского неба, на серую нью-йоркскую мостовую, подсвеченные сотнями искусственных огней, плавно опускались крупные пушистые снежинки.

Мак Брайд выудил из бардачка пачку сигарет. Он уже давно не позволял себе курить ничего кроме отборных кубинских сигар, но сейчас, пожалуй, был самый подходящий момент.

Питаемый энергией Темного Спутника, Мир сходил с ума. Это не вызывало никаких сомнений. Стоило только включить радио…

Гражданская война на востоке Европы, взрыв на футбольном стадионе в Лондоне, серия загадочных убийств в маленькой деревне в центре России. А еще демонстрации, столкновения с полицией, падения самолетов, пропажа детей. И ни одной доброй новости, ни одного просвета в сплошной завесе мерзости…

(Ни слова о том, что человек в ослепительно белом халате открыл дверь в свой шикарно обставленный кабинет в очень дорогой частной клинике в центре Москвы, и широко улыбнувшись красивой молодой женщине, похожей на известную актрису, и ее неприлично состоятельному супругу, пришедшему в сопровождении молчаливого телохранителя, сказал: «Анжелика, Анатолий, поздравляю! У вас будет ребенок».

И ничего о том, что из одной из палаток, разбитых на лесной поляне, на берегу стремительной таежной реки, выбрался пожилой доктор, который много раз сопровождал археологов в их экспедициях, но которому ни разу не приходилось иметь дело с огромными рваными ранами. Выбрался не удосужившись снять линялый халат, испачканный кровью. Вдохнул таежного воздуха и посмотрев на сидевшую на маленьком складном стуле, измученную, с синяками под глазами и слипшимися от грязи волосами девушку, и бледного, испуганного, но сохранявшего ледяное спокойствие археолога с мировым именем, улыбнулся и сказал:«Жить будет!»).

Джеффри Мак Брайд чиркнул зажигалкой и поднес пламя к кончику сигареты. С легким треском сигарета занялась, и Джеффри сделал первую затяжку. Кашлянул всего один раз и поспешил затянуться еще. Дымок от сигареты поднимался вверх, спеша избежать попадания в систему вентиляции и впитаться в умопомрачительно дорогую отделку потолка.

– Что же произошло? – спросил он себя, немного успокоившись, – В какой момент все, мать твою, покатилось к чертям?

Он закрыл глаза вспотевшей ладонью, обращаясь к остаткам своей логики, затерявшейся где-то в месиве безумия, которое неотвратимо заполняло его сознание последние несколько дней. И когда ему с большим трудом удалось нащупать потрескавшиеся остатки разума, Джеффри Мак Брайд вспомнил момент, когда его, спавшего в одежде в лучшем номере главного отеля Лхасы, разбудил звонок Сергея Строганова.

Рядом с ними остановилось такси. С заднего сиденья выбрался мальчик лет двенадцати с длинными светлыми волосами и его мама, молодая стройная женщина в узком пальто от модного дизайнера и с дорогой сумочкой в руках. Мальчик принялся разглядывать Майбах.

– Пойдем! – строго сказала модная мамаша и протянула руку.

Мальчик с неохотой взял маму за руку и они зашагали ко входу в сувенирный магазин. Мальчик несколько раз оглянулся через плечо на черную громадину немецкого лимузина.

Снежинки продолжали падать, отражая свет уличных фонарей, автомобильных фар и неоновых реклам. Они падали на ставший черным от влаги асфальт и тут же таяли. Мак Брайд приоткрыл окно лимузина и выбросил окурок прямо на тротуар.

– Ты приказал, мне! – прошипел Джеффри, приглаживая волосы, – Ты отправил нас в чертову деревню.

Сидевший за рулем огромного лимузина человек, которому еще несколько дней назад никак нельзя было дать его шестьдесят, теперь выглядевший семидесятилетним стариком с больным сердцем, скрытый от взглядов прохожих тонированными стеклами, положил ладонь на рукоятку Глока, уютно устроившегося в наплечной кобуре.

– Ты знал, что моим ребятам нечего было делать в этой деревне. Знал, что они не смогут справиться со сраными тварями. Ты послал их на смерть. Бестолковую, безумную смерть…

В одну секунду потерянный старик подобрался и превратился в собранного, уверенного в себе начальника службы безопасности могущественной (по крайней мере совсем недавно) компании.

Холодным, как сталь взглядом он посмотрел в зеркало заднего вида.

Единственный пассажир, по-прежнему сидел, запрокинув голову и закрыв глаза. Но теперь Мак Брайд увидел, зажатый в левой руке пакет и рассыпанный по сиденью белый порошок. Из носа молодого человека вытекала струйка крови.

Бесконечную минуту Джеффри смотрел на лицо, которое сейчас не отличалось цветом от рассыпанного по сиденью порошка.

Очень аккуратно, он отстегнул ремешок, удерживавший пистолет в кобуре и потянул рукоять. Глок как всегда согрел ладонь.

Сергей продолжал сидеть без движения. Его сознание было далеко.

– Мы проиграли, – Мак Брайд переложил Глок в левую руку и повернулся назад через правое плечо. Лицо со струйкой крови оказалось прямо перед ним. Он поднял пистолет. Рука ощутимо подрагивала, по виску побежала капля пота. Указательный палец напрягся, выбирая слабину спуска…

Тук! Тук! Тук!

Сердце Мак Брайда скакнуло в груди, ударившись о горло, упало в живот. Палец соскользнул со спуска.

Стук повторился. Мак Брайд резко отвернулся от продолжавшего сидеть без движения Сергея и откинулся на спинку водительского кресла. Почувствовал сырость. Спина вспотела. Нет, не только спина. Он весь вспотел, словно пробежал километр по пустыне. Быстро вдохнув и выдохнув несколько раз, Джеффри спрятал Глок в карман куртки и попытался сосредоточиться.

Стук раздался вновь. Теперь Мак Брайд сумел сообразить, что кто-то довольно настойчиво стучал костяшками пальцев в стекло передней пассажирской двери. Он нащупал пальцами нужную клавишу. Еще раз глубоко вздохнул. Нажал.

Стекло медленно поехало вниз. Мак Брайд смотрел в постепенно открывающийся просвет и его лицо также постепенно вытягивалось. На тротуаре, склонившись к «Майбаху», стоял мужчина. Ни модные джинсы, ни залихватски расстегнутое дорогое полупальто, ни изящно повязанный длинный зеленый шарф, не могли заставить Мак Брайда подумать, что перед ним старый добрый янки, менеджер высшего звена, решивший поинтересоваться сколько стоит их милая машина. Человек был азиатом. Точнее китайцем. Наверное, единственным из более чем миллиарда китайцев, которого Мак Брайд знал в лицо. Он не мог поверить своим глазам. Потянув ручку, он распахнул свою дверь и буквально выскочил наружу. Порыв ветра кинул в лицо несколько снежинок и растрепал волосы. Китаец выпрямился с другой стороны лимузина и улыбаясь сказал Мак Брайду:

– Прежде чем сделать следующий шаг, ты должен убедиться, что твой разум вдохновлен Приорией, а не затмен черной волей Спутника.

– Лао! – воскликнул ошеломленный Мак Брайд, – Я не… Я всего лишь…

– Я понимаю, – Лао кивнул продолжая улыбаться.

– Лао, – повторил Мак Брайд, – Но ведь ты, ты…

– Я мертв. Выпал из окна номера в брюссельском отеле. Печальная история! – проговорил Первый Магистр Ордена Звезды.

Джеффри медленно обошел автомобиль спереди, все еще с подозрением глядя на невесть откуда взявшегося китайца. Мысли роились в голове. У него возникали десятки, сотни вопросов, но он никак не мог выбрать с какого начать. Поэтому, подойдя почти вплотную к Лао, он просто протянул ему руку, возможно, желая удостовериться, что тот не галлюцинация. Китаец крепко пожал протянутую ладонь и снова улыбнулся.

Из-за угла появился огромного роста старик с длинными седыми волосами. На шее у него висел плакат с надписью:

«Тьма наступает».

Поравнявшись с парнем в куртке Янкиз со стаканом кофе в руке, он схватил его за рукав и затараторил:

– Тьма, тьма идет. Всех нас ждет…

– Да пошел ты! – парень одернул руку, – Иди неси свою ахинею в центр города! Там таких как ты полно.

– Нас ждет ад на земле! – продолжал причитать старик, привлекая брезгливые взгляды прохожих, – Люди будут убивать друг друга, не из-за денег, а для удовольствия. Матери будут рожать младенцев, только для того чтобы вырвать и съесть их сердца! – старик вскинул руки к вечернему небу.

– Заткнись! – раздалось откуда-то сбоку, – Проваливай отсюда!

Но старик не затыкался. Продолжая причитать, он двигался прямо к стоявшим у лимузина мужчинам. Когда он подошел достаточно близко, Лао резко обернулся и посмотрел прямо ему в глаза. Старик встретил взгляд и немедленно замолчал. Потом взмахнул руками и попятился. А через секунду развернулся и побежал прочь. До того как он скрылся за углом, из-за которого появился, Мак Брайд еще успел удивиться его проворности в столь преклонном возрасте.

– Знаменитые нью-йоркские сумасшедшие, – почти ласково проговорил Лао.

– Да уж, – пробурчал Мак Брайд, глядя в след старику с плакатом. Потом он повернул голову к китайцу, и уже было открыл рот, чтобы что-то спросить.

Но в этот момент массивная задняя дверь Майбаха распахнулась. Из теплоты роскошного салона в вечернюю прохладу нью-йоркской осени, выбрался удивительно красивый молодой человек. На лоб, в который пару минут назад Джеффри Мак Брайд собирался всадить пулю, упала прядь густых черных волос. Человек легким движением руки захлопнул дверь и с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Никаких следов крови на его лице не было.

Красивый итальянец с русским именем и улыбающийся китаец, одетый как лондонский денди, крепко обнялись. Их объятия длились несколько секунд.

Наконец, мужчины отстранились друг от друга:

– Я рад тебя видеть, мой друг Лао, – кивнул Строганов.

– Привет и тебе дорогой Сергей, – склонил голову азиат.

– Все было не зря? – спросил брюнет и его глаза блеснули. Мак Брайд, услышав этот вопрос, весь внутренне напрягся.

– Слава Приории! – мягко проговорил китаец.

– Превосходно! – улыбнулся Сергей.

2

Солнце окончательно затерялось в завесе серых низких туч, и теперь холодный нью-йоркский вечер был освещен только ярким светом редких в этом районе витрин, тусклым светом фонарей и бесчисленным количеством автомобильных фар.

– Давайте прогуляемся, друзья! – прищурив и без того узкие глаза предложил Лао.

В ответ Сергей лишь кивнул. Мак Брайду оставалось только пожать плечами и направится вслед за китайцем. Трое перешли улицу и свернули налево.

– Здесь совсем недалеко, – сказал Лао, – пройдем квартал, и вы увидите этот дом. Он, он…

Китаец запнулся, словно не мог отыскать слово в неродном для себя языке. Только через несколько секунд, он, пожав плечами, как пару минут назад сделал Мак Брайд, продолжил:

– Он одинокий и темный. Да темный, точно так. Лао кивнул, подтверждая собственные слова.

– Что значит одинокий? – спросил Джеффри.

– Чуть-чуть терпения, и вы все увидите сами.

– Да уж, нам не терпится.

– Так они сейчас там? – вступил в разговор Сергей.

– Это так же точно, как то, что Великая Стена выходит из моря. Они вошли, в это здание и не выходили обратно.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – усомнился Мак Брайд, – В здание наверняка не один выход, а ты, насколько я понимаю, следил за домом в одиночку.

Китаец спокойно посмотрел на бывшего разведчика:

– Пара глаз, это не все, что помогает мне видеть этот мир, – сказал он, вроде бы в шутку, но, что-то подсказало Джеффри, что Лао был абсолютно серьезен, – Они все еще там, поверьте мне.

– А…? – вместо продолжения Сергей поднял глаза к серому небу.

– Да! Уверен, что они зашли туда именно за этим.

– Думаешь, они нашли там то, что искали? – младший Строганов очень внимательно посмотрел в непроницаемое лицо Лао.

– Мое сердце говорит, что их ждали, – смиренно кивнул тот.

– Черт побери, – не выдержал Мак Брайд, – Вам не кажется, что сейчас не время изъяснятся загадками! Раз уж вы позвали меня с собой, мне хотелось бы знать, что здесь происходит. Кто эти «Они»? Зачем они вошли в гребаный дом? И кто, мать их, ждал их там?

Все трое остановились прямо посередине тротуара. Женщина лет тридцати в длинном сером пальто, быстро шагавшая сзади, буквально отскочила в сторону в последний момент, чтобы не воткнуться в спину Сергея. Проходя мимо, она бросила на троицу недовольный взгляд.

Лао, не знавший как реагировать на столь эмоциональную тираду Мак Брайда вопросительно посмотрел на Строганова, то же сделал и сам Мак Брайд.

– Джеффри, старина, – Сергей положил руку ему на плечо, – Теперь у меня нет времени отвечать на твои вопросы, это верно. Но верно и другое. Ты как человек, сделавший так много для Ордена и сыгравший в этой неприятной истории одну из ключевых ролей, имеешь право знать все. Сейчас мы пройдем те пятьдесят шагов, что отделяют нас от этого перекрестка, вместе взглянем на одинокий темный дом, а потом…, – Сергей замолчал не договорив.

– Что потом? – воскликнул Мак Брайд.

– Потом я оставлю вас, прямо там, на этом перекрестке и у вас будет предостаточно времени, чтобы добрый Лао смог рассказать тебе все, чего ты еще не знаешь, – Сергей посмотрел на китайца, тот понимающе кивнул.

– Идемте! – улыбнулся Сергей.

Троица зашагала вперед. От перекрестка их отделяло всего несколько десятков шагов.

Поднялся ветер и полетел вдоль холодных городских улиц, шелестя брошенными на тротуар обрывками газет и пустыми упаковками от жвачки и шоколадных батончиков.

Необычайно ранняя зима захватывала Нью-Йорк, беспощадно и неминуемо.

3

– Джеффри, дорогой, скажи мне! Неужели этот дом всегда был здесь? – в голосе Сергея чувствовалась неприкрытая ирония.

– Не знаю, – честно ответил старик, – я редко бывал в этой части города, хотя и живу совсем неподалеку.

– Лао, мы с тобой просто слепцы! Как можно было не увидеть очевидное под самым носом! – Строганов развел руками.

Лао лишь молча кивнул.

Все трое стояли и смотрели на притаившийся на противоположной стороне улицы двухэтажный дом. Камень, из которого он был построен, почернел от времени, и, возможно, от сырости. Мак Брайд сразу понял, почему китаец назвал это здание одиноким. С правой стороны был пустырь, с левой стороны огороженная деревянным забором строительная площадка. Но стройка то ли еще толком не началась, то ли преждевременно закончилась. Дом действительно торчал одиноким черным осколком. Черным осколком подсвеченным изнутри. Джеффри видел это темное свечение и мог поспорить на что угодно, что его спутники тоже видят. И был еще последний штрих. Все окна на втором этаже были совершенно черны, должно быть закрыты плотными жалюзи. Все, кроме одного, расположенного прямо по центру, над входом в здание.

Долгую минуту они стояли молча, каждый думая о своем. Никакие комментарии были не нужны. Все и так все поняли. Это было слишком очевидно.

Молчание прервал Сергей Строганов:

– Не вижу смысла откладывать.

Спутники одновременно повернулись к нему.

– Лао из Сяньтаня, – обратился Сергей к китайцу, – Ты знаешь, что нужно делать, чтобы восстановить могущество Ордена. У тебя достаточно энергии и знаний, чтобы справится с этим, я знаю.

– Спасибо, – Лоа склонил голову.

– Джеффри из Нью-Йорка ты добрый друг и надежный помощник и я благодарен тебе! Если теперь, после всего, что произошло и того, что тебе предстоит услышать от Лао, ты решишь оставить служение Ордену, мы все поймем и примем это. Если ты останешься, мы воистину, возрадуемся! Но в любом случае у меня к тебе есть одна, последняя просьба, – Сергей расстегнул молнию на куртке и снял с шеи цепочку с кулоном в виде восьмерки. В центре кулон украшал, неземной красоты камень, который светился даже в вечерних сумерках и свет этот исходил из самого камня и притягивал взгляд и заставлял сердце биться быстрее.

Из кармана куртки Сергей достал маленькую шкатулку из красного дерева. Открыл ее, аккуратно уложил цепочку внутрь на покоившейся на дне, сложенный вчетверо, листок бумаги. Захлопнул крышку и протянул шкатулку Мак Брайду.

Мак Брайд неуверенно посмотрел на Строганова, тот ободряюще улыбнулся и Джеффри взял шкатулку в руки. Сергей порывисто шагнул к старику, наклонился к нему и зашептал что-то в самое ухо.

Старый разведчик слушал очень внимательно и запоминал.

Когда Сергей закончил, он положил руку на плечо Мак Брайду:

– Сделай это не для Ордена! Сделай это для верного друга!

– Я сделаю, – закивал Мак Брайд.

Новый порыв ветра забрался в сточную трубу и завыл как голодный волк. Мимо не спеша проехал старый Линкольн. Из салона, во всю мощь дешевых динамиков ревел тяжелый рок. Четыре пары злых, полных вызова глаз мазанули по странной троице стоявшей возле самой проезжей части.

Когда Линкольн скрылся за поворотом, Сергей не говоря больше ни слова, зашагал через улицу. Мак Брайд и Лао молча смотрели ему вслед.

Когда чуть ссутулившаяся, то ли от порывов ветра, то ли от чего то более неприятного, фигура в черном походном костюме, остановилась посредине проезжей части, чтобы пропустить ехавший на приличной скорости в сторону центра серебристый «Порше», ощущение нереальности происходящего, охватившее Мак Брайда в тот момент, когда он, высунувшись из Майбаха, где собирался пустить пулю в лоб Сергею, увидел невозмутимое лицо Лао, вдруг исчезло.

Мак Брайд вдруг понял, что тот короткий разговор, который состоялся между ними на том самом месте, где они с Лао продолжали стоять, слишком сильно напоминал прощание. На губах вдруг отчетливо проступил вкус крови, а сердце пронзило предчувствие утраты.

– Сергей! – закричал он изо всех сил, не надеясь перекричать вечерний мегаполис.

Но к его удивлению, фигура в центре проезжей части обернулась.

– Сергей! – снова закричал Мак Брайд, – Может быть тебе не стоит ходить туда!? Тебе не нужно туда идти! Не надо этого делать!

– Мы делаем то, – Мак Брайд услышал голос Сергея очень отчетливо, словно тот стоял всего в паре шагов от него. Услышал его и Лао и в один голос с Сергеем китаец закончил фразу, – что велит нам сердце, вдохновленное Приорией.

Сергей Строганов перешел улицу и быстрым шагом направился к стоявшему между строительной площадкой и пустырем, дому.

Джеффри Мак Брайд и Лао из Сяньтаня молча смотрели, как человек преодолевает последние метры, отделявшие его от темного дома, как толкает тяжелую дверь, как та со скрипом распахивается (скрип, должно быть, прозвучал у Мак Брайда в голове), как человек шагает внутрь, и дом проглатывает его.

– Идем! – сказал Лао и развернувшись на каблуках зашагал обратно, туда где в нескольких минутах ходьбы, напротив дурацкого магазина сувениров был припаркован такой бесполезный теперь лимузин.

– Удачи тебе! – одними губами прошептал Мак Брайд и двинулся вслед за китайцем.

Ветер все крепчал, принося в город промозглую раннюю зиму. В такую погоду невозможно было думать о чем-то хорошем.

«Отличное время для самоубийц» – не к месту подумал Мак Брайд и сам поежился от этой мысли.

Глава 31

1

Когда Первый Магистр древнего Ордена и начальник службы безопасности успешной инвестиционной компании садились в «Майбах», снежинки летели уже с такой скоростью, что попадая в лицо, причиняли боль.

Но в салоне немецкого лимузина, было тепло и уютно. И Лао и Джеффри сели на заднее сиденье. Они не собирались никуда ехать. Им нужно было поговорить.

Мак Брайд приподнялся, нагнулся в проем между передними сиденьями, чтобы вытащить начатую им полчаса назад пачку сигарет из ящика для перчаток. Закурил.

– Что произошло в Брюсселе? – спросил Мак Брайд, выпуская первую порцию горького дыма.

– Кое-кто хотел меня убить, – вздохнул Лао.

– Блондинка и латиноамериканец, – кивнул Джеффри.

– Да, ты говоришь правильно, – согласился Магистр, – Но я был готов к чему-то подобному. Сергей предупредил меня.

– Сергей? – удивился американец.

– Он позвонил мне за несколько дней до поездки и спросил, не собираюсь ли я в ближайшее время встречаться с его братом, – спокойно объяснил Лао, – и когда узнал про запланированную в Брюсселе встречу, посоветовал смотреть в оба.

– И ты смотрел?

– Конечно.

– Но кого тогда отскребли от тротуара?

– Ох, – Лао поморщился, – одного парня очень похожего на меня, у которого в кармане случайно оказались мои документы.

– Вот как!? – губы Мак Брайда растянулись в кривой усмешке, – похоже, все Магистры Ордена, не гнушаются пролитой кровью.

– Мы посчитали, что если они будут думать, что я мертв, – смиренно пожал плечами Магистр, – это может стать нашим преимуществом.

Мак Брайд покачал головой и выпустил очередную струю дыма. Потом раздавил окурок в пепельнице.

– Что же произошло потом? Как ты оказался в Нью-Йорке?

– Те, кто устроил побоище в Тибете, – сказал Лао, глядя собеседнику прямо в глаза, – Я следовал за ними от самой Долины Хранителей. Они и привели меня к этому дому.

– Кто они? – спросил Мак Брайд, – зачем пришли в этот дом?

– Все та же парочка. Они несут ответственность за гибель наших людей, – с готовностью ответил китаец, – они принесли Амулет Спутника к темному лучу.

– Я не совсем понимаю, – признался Мак Брайд.

– Спутник на оси восьмого луча. Вакхафы, пролив кровь Хранителей, сделали его сильным. Приория сжигает его, но он сопротивляется, – Лао взял в руки пачку с сигаретами и повертел ее перед глазами, – Сопротивляется, чтобы сеять ненависть и разрушения в нашем маленьком мире. И теперь есть человек, который готов рассказать Спутнику о плодах его стараний.

Мак Брайд продолжал непонимающе смотреть на собеседника, а тот неожиданно спросил:

– Ты ведь был в комнате на втором этаже каменного дома, Джеффри?

– Был, – растерянно ответил старик.

– Видел отверстие в потолке и волшебный светившийся из него? – Да.

– Это был свет самой Приории, – Лао прикрыл глаза.

– Я догадался, – сказал Мак Брайд.

– Каменный дом и сама комната, – не услышав, продолжил китаец, – Это колыбель луча. Место средоточия огромной созидательной силы. Место, откуда самый просвещенный и достойный из людей мог общаться с Приорией.

– Великий Магистр? – уточнил Джеффри.

– Именно, – подтвердил Лао, – И как ты заметил, дом, в который отправился Сергей, очень похож на тот самый, Звездный дом, что до недавнего времени возвышался над цветочным лугом высоко в горах.

– У них есть определенное сходство, – Мак Брайд пригладил волосы.

– Определенное сходство?! – усмехнулся Магистр, – Они похожи как две розы с одного куста. Только свечение другого цвета. Знаешь, свечение исходящее словно изнутри.

– Да, я видел, – поспешил согласиться Джеффри.

– В этом доме тоже есть комната на втором этаже и в ее потолке тоже есть отверстие, – Лао повернулся и посмотрел в лицо Мак Брайду.

– Выходит этот дом – колыбель темного луча? – слова сами соскользнули с губ начальника службы безопасности.

– Именно, – Лао отвернулся, – И человек, который устроил бойню в горах, сейчас покажет Спутнику то, что тот желает увидеть. Покажет с помощью Амулета, который ему доставили из деревни Хранителей.

– Но, Амулет был у Антыха, – недоуменно развел руками старик, – Как он оказался здесь?

– Радиация, – покачал головой китаец, – Они обработали его радиоактивным составом. Чтобы найти его среди кучи сожженных тел и разрушенных домов.

– Откуда ты знаешь? – почти машинально спросил Мак Брайд, еще не успев вложить в вопрос весь смысл, который мог бы вложить.

– Мой друг, – Магистр Ордена звезды повернулся к собеседнику всем телом, – я мог бы сказать тебе, что видел, как они рыскали по разрушенной деревне с детектором радиации… Но не буду. Я знал об этом заранее. Как и о развернутых в полусотне миль от деревни зенитно-ракетных комплексах…

– Что…, – Джеффри недоуменно смотрел на китайца, еще полностью не осознав услышанного.

– Джеффри, дорогой, – Лао постарался, чтобы его голос прозвучал как можно мягче, – Моя якобы смерть, и все, что произошло в деревне… Ты должен понимать. Мы позволили им сделать это. Мы намерено, открыто принесли в жертву наших людей.

– Вы знали про ракеты заранее… – голос старого солдата превратился в хрип. Взгляд полный гнева и отчаяния обрушился на азиата. Дрожащая рука потянулась к Глоку.

– Не надо, Джеффри, – вкрадчиво проговорил Лао, – это было очень непростым решением. Мое сердце тоже сжимается от тоски. Но мы должны были дать им победить. Должны!

Из узких глаз китайца потекли слезы.

– Должны были дать им убить наших братьев, наших друзей…

– Почему? – прохрипел Джеффри, убирая ладонь с рукоятки Глока.

– Чтобы проследить за ними и найти это место, этот дом. И, главное, того, кто ждал их здесь. Это была единственная возможность. Единственная, слышишь!?

– Но зачем нужно было присылать туда моих людей? Зачем? – голос Мак Брайда дрожал.

– Петр должен был сделать это. Он не знал про ракеты. Он считал, что Хранители должны были победить. А твои бойцы помочь им в этом. Но ты остановил его… И если бы ты не появился со своими ребятами, они могли что-то заподозрить. А мы никак не могли рисковать. Понимаешь?

2

На первом этаже было темно. Ни один отблеск света не проникал с улицы. Воздух был сырым и пах сгнившими водорослями. Слева от входа он разглядел очертания стойки, справа стояли длинные диваны, за которыми была дверь. Впереди фойе утыкалось в большое, обрамленное в массивную узорчатую раму, зеркало. Под ним стоял невысокий стол с изогнутыми ножками. На столе стояла ваза для цветов. Цветов в вазе не было. От зеркала в обе стороны расходился устланный толстым ковром коридор. Все это очень сильно напоминало интерьер старинного отеля.

Сергей бесшумно двинулся вперед. Он сделал один шаг, еще один и еще. Остановился. Ничего не произошло, дом продолжал хранить молчание.

Он снова двинулся. Преодолев треть длины фойе, он вдруг снова остановился и прислушался. Ошибки быть не могло. С левой стороны коридора шли люди. Скорее всего, их было двое. Они шли молча. И хоть они не пытались скрыть свое присутствие, их шаги почти полностью глушились мягким ковром.

Ждать пришлось всего несколько секунд.

Из-за угла вышли двое. Средних лет смуглый мужчина и молодая, светловолосая женщина. Они держались за руки и смотрели друг на друга. На лице девушки жила ослепительная улыбка.

Две Беретты быстрее молнии взлетели на уровень человеческого роста. Два сухих хлопка слились в один. Девушка с навсегда застывшей на лице улыбкой медленно начала оседать на пол. На высоком, красивом лбу появилось отвратительное отверстие.

Зеркало с оглушительным звоном разлетелось на части.

Вторая пуля не нашла свою цель. Смуглый мужчина нырнул головой вперед, под защиту стены, отделявшей фойе от коридора. На лету он успел выхватить из наплечной кобуры свой пистолет и дважды выстрелить в ответ. Обе пули вонзились в стену над входной дверью.

3

Мак Брайд уже несколько минут сидел молча, окутанный запахами табачного дыма и дорогой кожи. Он пытался принять тот факт, что он и его бойцы стали разменными пешками в чужой игре. Старый солдат не был лириком. Но все же, он не был морально готов к тому, что, работая не на родное государство, а на частную компанию, принадлежавшую, к тому же, его лучшим друзьям, он будет вынужден намеренно отправлять своих людей на неминуемую смерть. Чувства были готовы захлестнуть его, зажечь его трезвый ум пожаром ненависти. Ему было необходимо мыслить трезво. И он ухватился за логическую ниточку.

– Вы знали про долбанные ракеты, – торопливо проговорил он, – Конечно. Это чертово убежище. Оно было совсем свежим. Подготовленным специально для этого…

– Это правда, – голос китайца стал совсем тихим.

– Но зачем? Зачем Сергею было лезть в эту мясорубку? – он извлек еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.

– В почти безупречном плане наших врагов был один изъян, – объяснил Лао, – Ничто не могло остановить Антыха в ту ночь. Ни мечи Хранителей, ни пули твоих парней, ни ракеты класса «земля-земля». Зверь исчез бы с поля битвы после первого же залпа. И никто не знает, что было бы дальше. Но те, кто вошел в тот дом, точно не получили бы Амулет. И нас бы не было здесь сегодня.

– Сергей пришел туда, чтобы убить короля Вакхафов… – Мак Брайд непроизвольно пригладил волосы, – А теперь в одиночку отправился в этот дом. Почему? Почему мы не пошли с ним?

– Дело в том, – проговорил китаец, – что люди находящиеся в том доме, это даже не полбеды. С ними, возможно, справились бы и мы. Но смерть этих людей не заставит Спутник уйти с оси восьмого луча. Для этого нужно разобраться с хозяином дома.

– Хозяином? – не понял Мак Брайд.

– Там хозяйничает Темный Спутник, – кивнул Лао, – а значит, нам там нечего делать. Это дело нам с тобой не по зубам, дорогой Джеффри.

– Но Сергей! Почему он? Разве он может справиться с… со всем этим? – Мак Брайд взмахнул рукой, и пепел с истлевшей сигареты упал ему на брюки. Он поспешил раздавить окурок в пепельнице.

– В какой-то степени ты прав, – раздумчиво произнес азиат, – Это дело Великого Магистра.

– Но он мертв, ведь так?

– И да и нет, – хмыкнул Лао, опустив голову.

– Что это значит? – теперь Джефри Мак Брайд выглядел совсем обескураженным.

– Великий Магистр, последний Великий Магистр, мертв уже больше восьмидесяти лет.

Лицо Джеффри вытянулось.

– Ничего удивительного, – махнул рукой Лао, – Орден знал и более затяжные периоды безвластия.

– Кто же всем управлял?

– Великий Магистр, по сути, не управляет Орденом. Он – носитель знания, олицетворение совершенства Приории. Он общается со Звездой. Рассказывает о красоте и чудесах нашего мира. О дружбе, творчестве и о любви…

– Это должно быть, очень особенные люди, – предположил Джеффри.

– Совершенно верно. И мы долго не могли найти человека, способного обрести знание и взять на себя эту ношу. Мы готовили к этому многих, но раз от раза ошибались, – Лао прервался, посмотрел в темное небо, а потом попросил – Достань шкатулку!

– Шкатулку? – удивился Джеффри.

– Ту, что дал тебе Сергей.

– А-а-а, – сообразил Мак Брайд, и вытащил из кармана деревянную коробочку.

– Открой! – Лао едва заметно улыбнулся.

Джефри поднял крышку, открывая их взглядам изящную цепочку с кулоном в форме восьмерки.

– У всего есть две стороны, – вкрадчиво произнес Магистр, – У Спутника есть свой Амулет, а у Звезды свой. Это амулет Приории.

Джеффри зачарованно посмотрел на перекрестье окружностей, где нежно светился маленький камень неземной красоты. А Лао сказал почти шепотом:

– Амулет достается тому, кто собирается стать Великим Магистром… Глаза Мак Брайда округлились.

– Сергей? – воскликнул он, – не может быть…

4

Приземлившись, Диего перекатился через плечо, вскочил на ноги, прижался спиной к стене. Только после этого он позволил себе бросить секундный взгляд на свою прекрасную спутницу. Мгновения было достаточно, чтобы понять. Николь, его Николь была мертва.

Комок подкатил к горлу, глаза наполнились слезами.

Не сейчас! Он даст волю своим чувствам, в первый и последний раз в жизни. Он будет рыдать как ребенок! Но только не сейчас. Сейчас он прикончит ту сволочь, которая сотворила это кощунство.

Он закрыл глаза. Зрение сейчас было ни к чему. Сейчас Диего превратится в дикого зверя и воспользуется инстинктами далеких предков.

Диего прислушался. Ничего. Ни звука шагов, ни дыхания врага, ни шуршания одежды. Враг был хорош. Но это не беда. Он, Диего Мартинез был лучшим. В этом мире не было никого, кто мог бы сравниться с ним в искусстве убивать. Солдат аккуратно втянул ноздрями влажный воздух. А вот и он. Едва различимый аромат кожи и кокаина. Противник находился прямо у него за спиной, всего в нескольких метрах, крался вдоль стойки регистрации. Их разделяла только стена, толщиной десять сантиметров.

Не медля ни секунды, Диего плечом вперед, стелясь над самым ковром, вылетел из укрытия, одновременно открывая огонь. Три пули вонзились в деревянную крышку стойки регистрации, в том месте, где был, обязан был быть, убивший Николь человек.

Но еще раньше, до того как из дерева вылетели первые щепки, Диего понял, что там, куда он стрелял, никого не было. Он понял, что на этот раз его переиграли. Краем глаза увидел, что его противник, присев на колено, затаился за спинкой длинного дивана, с противоположной, левой от него стороны фойе. Увидел, огненные вспышки, вырвавшиеся сразу из двух пистолетных стволов.

Он приземлился на левое плечо и сразу же, невероятным движением, непосильным даже олимпийским чемпионам по спортивной гимнастике, он оттолкнулся от пола, меняя траекторию своего полета на девяносто градусов и устремляя свое тело в фойе, головой вперед. Одна пуля врезалась в живот, вторая раздробила колено. Но несмотря на это, он умудрился выставить правую руку, по-прежнему сжимавшую пистолет, в сторону врага и семь раз нажать на спуск. Последние семь пуль, остававшиеся в обойме, в клочья разорвали кожаную обшивку одного из диванов. Противник снова невероятным образом ушел из-под его пуль. Диего рухнул на холодный пол фойе. Майка на животе и брюки на левом колене уже успели пропитаться кровью.

Он поднял голову и увидел стоящего над ним, всего в паре шагов, высокого человека с пронзительно-голубыми глазами.

Левая рука израненного пуэрториканца неуловимым движением нырнула под куртку, к поясу на котором специальным образом был закреплен короткий метательный нож. Еще одно столь же неуловимое движение и нож уже летел прямо к сердцу врага. Полтора метра. Всего доля секунды…

С недрогнувшим лицом, голубоглазый играючи отбил нож стволом своего изящного пистолета.

Диего шумно выдохнул. Он заблуждался. Он не был лучшим. Он проиграл.

Раздавшийся в следующую секунду выстрел навсегда закрыл его глаза, не дав даже в последний раз взглянуть на его погибшую возлюбленную.

Спрятав пистолеты, Сергей Строганов пересек фойе, свернул налево и зашагал к лестнице.

5

Джеффри сидел задумавшись, слушая как Лао рассказывает некоторые подробности истории Сергея Строганова. Все произошедшие события и все участвовавшие в них люди, вдруг, предстали перед ним в несколько другом свете, увиделись ему в другом, почти противоположном ракурсе. И в этом ракурсе тот факт, что могущественный Орден Звезды, готовился сделать своим Великим Магистром молодого, апатичного наркомана, показался совсем неудивительным, показался вполне логичным.

– Но, он ведь болтался по миру, – прервал рассказ китайца, вышедший из оцепенения Мак Брайд, – занимался всякой ерундой.

– До поры, – улыбнулся азиат, – Стать Великим Магистром, значит почти полностью утратить связь с жизнью в ее обычном понимании. Значит до конца своих дней, переселиться на некую границу миров, – Лао говорил медленно, подбирая слова, – Мне действительно сложно это все объяснить.

Мак Брайд качал головой, глядя в окно. А Лао продолжал:

– В общем, сделать последний шаг очень не просто, поверь мне!

– Я верю, – кивнул Джеффри, достал из бара бутылку воды и два бокала. Налил воды в оба, один протянул соседу.

– Сергей был почти готов. Почти. Но что-то держало его здесь, в этом мире, в этой жизни. Что-то мешало пройти обряд отрешения, – в голосе Лао отчетливо просквозила печаль. Он взял протянутый бокал и сделал два маленьких глотка.

– Но что?

– Если бы я знал, – вздохнул китаец и пожал плечами, – Я бы помог ему справиться с этим! И тогда бы сегодня, в тот дом вошел не растерянный молодой человек, сидящий на кокаине, а овладевший великим знанием Магистр древнего Ордена.

– Почему же ты пустил его туда?! – воскликнул Мак Брайд, – Ведь он не готов.

– У меня не было выбора, – тихо проговорил Лао и положил ладонь на руку Джеффри, – У нас не было выбора. Ни у кого из нас. Если с этим не справится он, не справится никто.

Лао замолчал. К горлу Мак Брайда подступил комок. Сердце сжалось от тоски.

– Мы должны верить в лучшее, – мягко проговорил Лао, – в конце концов, он сумел одолеть Антыха…

Мак Брайд помотал головой. Он осушил свой бокал. Налил еще и снова выпил без остатка. Ему показалось или у идеально чистой воды привезенной из Франции был солоноватый привкус?

Он снова отвернулся к окну и уставился на кусочек вечернего Нью-Йорка застигнутого катастрофически ранней зимой. Какое-то время он сидел молча, наблюдая за опускавшимися на асфальт снежинками, пока неожиданно для самого себя не проговорил:

– Я знаю, что держит Сергея в этом мире.

Лао среагировал не сразу. Он еще несколько секунд задумчиво смотрел перед собой, и только потом буквально подскочил на сиденье. Он резко повернулся к собеседнику и посмотрел тому прямо в глаза:

– Что? – голос дрогнул и Лао вынужден был взять небольшую паузу, чтобы пару раз глубоко вздохнуть и успокоиться. Уже ровным голосом он задал свой вопрос, – Что ты знаешь, дорогой Джеффри?

– Это девушка, – Джеффри Мак Брайд продолжал рассматривать вечерний город, – Я не знаю ее имени. Сергей встретил ее несколько лет назад, где-то на пляже в Южной Европе. Они провели несколько дней вместе, а потом она исчезла. Исчезла из его жизни, но не из его сердца. Петр говорил, его брат все никак не мог успокоиться. Искал ее повсюду.

– Искал повсюду… – эхом повторил Лао.

– Да. А еще Петр думал, что именно из-за нее он пристрастился к наркотикам.

– Что-то еще? – почти прошептал китаец.

– Насколько я помню, она была рыжей с изумрудно-зелеными глазами. Да, именно так. Так мне говорил Петр.

Лицо Первого Магистра Ордена звезды посерело, руки задрожали крупной дрожью, невидящий взгляд узких глаз уперся в подголовник переднего сиденья, он не дышал.

Мак Брайд смотрел на своего собеседника, и в его глазах читалось недоумение. Он не мог понять, что в его словах могло так впечатлить мудрого азиата? Он даже не мог предположить. Какое-то время он в смятении смотрел на замершего соседа. Потом решился и положил руку ему на плечо. Потеребив несильно, он снова позвал:

– Лао! Лао! Что случилось? Что не так?

– Твой разум не был отравлен Спутником, твоей рукой двигала Приория. А я остановил тебя, жалкий идиот, – бесцветным голосом проговорил Магистр, а потом, вдруг резко повернулся к соседу и почти прокричал ему прямо в лицо, – Скорее, Джеффри! За руль! К этому дому!

Джеффри Мак Брайду не нужно было говорить дважды. Он распахнул пассажирскую дверь и пулей выскочил на улицу, а уже через мгновение влетел на водительское место. Огромный немецкий лимузин взревел мощным двигателем, прыгнул на несколько метров назад, распугивая ехавшие по улице машины. Мак Брайд со всей скоростью, на которую были способны его руки, вывернул руль и бросил машину с парковки на проезжую часть. Игнорируя сигнал светофора, «Майбах» вылетел на перекресток и понесся в сторону одиноко стоявшего двухэтажного дома, провожаемый полными негодования сигналами клаксонов.

– Слепец, ты недостоин быть Магистром Ордена. Глупец! Как ты мог не увидеть очевидного! Оно было прямо перед глазами!

– Что случилось? – перебил Джеффри монотонные причитания китайца.

– Старцы предупреждали меня, – вместо ответа Лао продолжал бубнить, – Говорили! Но я не послушал, нет. Посчитал, что знаю его лучше.

– Да о чем ты, черт тебя дери!? – не выдержав воскликнул Джеффри.

Лао встрепенулся и посмотрел на водителя. Рассеянный взгляд за несколько секунд обрел сосредоточенность.

– Пару дней назад нашему общему другу Уилльяму Эрншоу удалось лично встретиться с управляющим директором главного конкурента «BlueStallion», – сказал Лао. Теперь его голос показывал, что он был собран. От рассеянности и расстройства не осталось и следа.

– «Sate Investments», – понимающе кивнул Джеффри.

Лао вдруг взглянул на водителя, отчаянно гнавшего лимузин по полупустым улицам мегаполиса. Взглянул как-то необычно задумчиво, и сказал:

– Мой английский далек от идеала, но, мне кажется, Sate – первые буквы слова «Satelitte» – «спутник», верно?

– Именно, – кивнул пораженный очевидностью догадки Мак Брайд, – Но при чем тут Сергей и та девушка с пляжа?

– Директором «Sate», – тут же среагировал Лао, – оказалась некая мадемуазель Бальзак. По словам Эрншоу, молодая, привлекательная особа, с необычайно рыжими волосами и бездонными зелеными глазами…

6

Сергей поднялся на второй этаж. Воздух здесь отличался оттого, что был внизу. От сырости не осталось и следа. Кто-то выжал всю воду из воздуха, не оставив ни капли. Дышать стало тяжело. Нос наполнился неприятной затхлостью.

Коридор освещался свечами. Не имитациями, с маленькими лампочками на концах. Настоящими восковыми свечами, закрепленными вдоль стен на ажурных канделябрах.

Второй этаж тоже напоминал отель начала прошлого века. На полу все тот же тяжелый, толстый ковер. На стенах, обклеенных вычурными красно-серыми обоями – множество картин в позолоченных рамках. В конце коридора виднелось окно, украшенное тяжелыми шторами, забранными толстыми подвязками.

Но была одна деталь, которая беспощадно рушила эфемерное сходство. Здесь не было дверей с висящими на них табличками с номерами. На всем этаже дверь была только одна. В самой середине коридора. Она была сделана из натурального дерева и покрыта темным лаком. Никакой таблички на этой двери не было.

Сергей медленно шел вперед. С каждым шагом становилось все жарче. Он чувствовал, как начинает мокнуть спина, как бисеринки пота проступают на висках. Спрятав пистолеты, он резким движением снял куртку и бросил ее на пол. Оружие осталось в кобурах.

Он медленно приблизился к двери и остановился. Протянул руку к изогнутой позолоченной ручке, обхватил ее длинными пальцами.

Мощным электрическим разрядом его пронзило непонятное, но неуловимо знакомое ощущение. Почти замершее сердце вздрогнуло и часто забилось. В спертом воздухе мрачного коридора почудился тонкий аромат вечернего морского бриза, на губах он ощутил невнятный привкус соли и чего-то еще, чего-то сладкого и безумно манящего.

Замершая на мгновение рука потянула ручку вниз. Замок тихо щелкнул и дверь медленно отворилась. Язычки пламени, на освещавших коридор свечах недовольно вздрогнули.

Сергей мягко шагнул внутрь, аккуратно прикрыл за собой дверь и взглянул в глубину комнаты.

На краю безразмерной кровати сидела девушка в красном шелковом платье. Волны огненно-рыжих волос струились по обнаженным плечам. Роскошная, обтянутая тончайшей материей грудь плавно вздымалась и опускалась. Шею украшала толстая цепочка. Из под густых, длинных ресниц на вошедшего смотрели бездонные изумрудные глаза.

– Здравствуй! – тихо сказал мужчина.

7

Пролетев квартал меньше чем за минуту, лимузин резко свернул направо. По левую руку двое, находившиеся в машине, увидели подсвеченный изнутри черный дом.

– А вот и он, – выпалил Джеффри и тут же вернулся к их разговору, – Бальзак. Так звали человека, погибшего вместе с Владимиром.

– Ты говоришь правильно, – согласно кивнул китаец, – И теперь, после того, что ты сказал мне, я уверен, что это не случайное совпадение. У Бальзака осталась дочь, о которой мы не знали. Амулет Спутника оказался у нее.

– Как? Каким образом? – мозг старого вояки не успевал за мыслью первого Магистра.

– Амулет был спрятан главным Хранителем, после победы над черным войском Антыха, восемь веков назад, – объяснил Лао, – никто не мог знать, где именно. Но Амулет всегда попадает к людям. Всегда. Рано или поздно. Кто-то находит его, чтобы он мог отравить его сердце и заставить снова вызвать Антыха из тьмы. В этот раз Бальзак нашел Амулет. Или скорее Амулет нашел Бальзака.

– И отравил его сердце, зародив в нем идею о свержении Приории?

– Именно!

– Так Бальзак погиб не случайно? – задавая этот вопрос, Мак Брайд выбрал момент, когда не было встречных автомобилей и направил «Майбах» прямо к парадному входу каменного дома. Вдавил педаль тормоза в пол. Лимузин послушно замер у самой двери, ведший в темное нутро, уродливого двухэтажного дома, притаившегося между пустырем и строительной площадкой, на которой ничего не строили. Начальник службы безопасности очень внимательно посмотрел на своего пассажира.

– Я понимаю твой вопрос, – Лао смиренно опустил голову, – Владимира не должно было быть в том вертолете.

– Вы сумасшедшие уроды!!! Кровожадные ублюдки… – он не хотел верить своим ушам. Не хотел знать, что Орден служащий прекрасной звезде утонул в крови собственных адептов. Он потряс головой и спросил, – Ты имел к этому отношение?

– Пожалуйста, Джеффри! – Лао положил руку ему на плечо, – сейчас не время трогать старые раны. Мы должны поспешить.

– Хрен с тобой! – махнул рукой Мак Брайд, – Пошли!

Двое мужчин выпрыгнули из лимузина и подскочили к двери дома.

За эти мгновения компьютер в голове начальника службы безопасности успел собрать фрагменты пазла в более-менее четкую картинку:

– Дочь Франсуа Бальзака – хозяйка «Sate», – озвучил он, – Именно она и затеяла игру против Ордена, сговорилась с Петром, использовала Вакхафов, подстроила подлянку с ракетами. Это ее встретил Сергей когда-то на пляже, и на нее запал, из-за нее пристрастился к кокаину. Это она ждет Сергея в комнате на втором этаже.

– Именно так, – Лао кивнул и взялся за ручку. Потянул дверь на себя. Дверь послушно распахнулась (никакого скрипа).

Мужчины вошли внутрь. В холле «одинокого» дома было темно. Пахло сыростью, порохом и свежей кровью. Напротив входа, лежал труп мужчины.

– Но ты сказал, что мне следовало пустить пулю в лоб младшему Строганову, а потом мы примчались сюда… – не останавливаясь говорил Мак Брайд. Он шел первым. Он первым увидел блондинку с простреленной головой, лежавшую среди сотен маленьких осколков большого зеркала. Мак Брайд сразу узнал девушку, с которой когда-то, кажется очень давно, столкнулся в холле здания на Уолл-Стрит. Именно ее след раскопал Давид в Брюсселе. Именно она, если разобраться, толкнула Мак Брайда на убийство Петра Строганова. Она же привела Лао к этому дому.

И в этот самый момент, стоя посреди темного коридора в объятьях тошнотворных запахов сырости и крови, он вдруг осознал, насколько многим они пожертвовали, чтобы оказаться здесь. Пригладив волосы на голове, он вымолвил:

– Полторы тысячи человек… Ради какой-то рыжей шлюхи… Лао лишь молча склонил голову.

– Я не понимаю, зачем мы здесь. Пусть Сергей пристрелит эту тварь. И все. Разве не таков был ваш чертов план?

– Нельзя допустить, чтобы все наши жертвы оказались напрасными, – рука Лао снова легла на плечо Мак Брайда, и голос Магистра прозвучал очень твердо, – Это сейчас важнее всего.

– К чему ты клонишь? – Мак Брайд нашел в себе силы посмотреть в ничего не выражающие узкие глаза.

– Он не собирается ее убивать, – сказал Лао уверенно, – Он хочет взять ее себе.

– Ты хочешь сказать…, – лицо Джеффри исказила гримаса.

– Я думаю, Сергей знал, кто ждет его наверху. Он догадался об этом очень давно, – не дожидаясь вопроса, сказал Лао, – Он ввязался в это только с одной целью. Найти то, что потерял. Ему плевать на Орден, на Приорию, на весь наш мир. Теперь я это понимаю. И старцы знали об этом. Говорили мне, но я не послушал…

Слова Магистра обрушились на плечи Мак Брайда бетонной плитой. Он не хотел верить услышанному. Не хотел даже допустить мысль о том, что младший Строганов мог заплатить жизнями его людей, Хранителей… Даже жизнью своего родного брата за то, чтобы увидеть женщину, которая бесследно ускользнула из его объятий много лет назад.

– Он потерялся во тьме, – прозвучал словно откуда-то издалека голос Лао.

А потом его глаза увидели его собственную руку, вырвавшую пистолет из наплечной кобуры, а в голове прозвучал его собственный голос, хрипло обращавшийся к его азиатскому спутнику:

– Решение принести в жертву моих людей принимал он? Он сказал, что крови Хранителей будет недостаточно? – на этих словах голос из хрипа превратился в крик, – Скажи мне! Это он?! Сергей? Сергей убил моих людей?!

– Да, – прошептал Лао.

8

– Привет Серж! Не думала, что ты сможешь найти меня, – мягко проговорила девушка.

– Меня легко недооценить, – хмыкнул Сергей, впившись взглядом в ее лицо. Лицо, которое преследовало его несколько последних лет.

– Ты знаешь, я рада тебя видеть, – она улыбнулась, заставляя его вздрогнуть всем телом.

– Почему ты ушла? – спросил он дрогнувшим голосом.

– С тобой было слишком хорошо, – после короткого раздумья серьезно ответила девушка, – Я побоялась, что полностью отдамся тебе и не смогу закончить свои дела.

– Дела? – пренебрежение скатилось с красивых губ вместе со словом.

– Дело, которое начал мой отец. Франсуа Бальзак. Слышал о нем? – она встала с кровати, словно провоцируя его.

– Бальзак – твой отец, мне говорили – он с трудом держал нить разговора. Его глаза пожирали ее. Ее волосы, плечи, грудь. Внутри рождался ураган.

– Был, – сквозь сжатые губы проговорила девушка, – пока Орден не убил его.

– Он разбился на вертолете вместе с моим отцом, – машинально проговорил Сергей.

– Ты не знаешь подробностей, – она состроила презрительную гримасу.

– Как и ты, – покачал он головой.

– Может быть, – она пожала плечами, – но это не важно. Теперь не важно. Я ушла от тебя, чтобы сделать то, что сделала.

Она шагнула в сторону и указала рукой в центр комнаты. Сквозь отверстие в потолке в комнату пробивался луч. Луч этот искрился и переливался чернотой. Это буйство черного было завораживающим. Блеск луча отразился в глазах Сергея, меняя их цвет с небесно-голубого на пурпурно-эбонитовый. Луч тихонько вибрировал, зовя к себе. Сергей сделал шаг, но она шагнула наперерез. Луч исчез из его поля зрения и из его сознания, которое уже начало окрашиваться в темное. Он снова видел перед собой только объект своего давнего вожделения.

– Помнишь, что ты сказал мне тогда на пляже? Мир вокруг полон удовольствий, нужно только уметь их разглядеть, – она приблизилась к нему.

Запахи ее волос, ее кожи, ее дыхания ворвались в раздувшиеся ноздри.

Ее губы оказались возле самого его уха:

– Теперь, все это не важно, – проговорила она. В голос прокралась сводящая с ума хрипотца, – Я показала Спутнику то, что он хотел увидеть. И теперь я заслуживаю награды. Заслуживаю получить удовольствие.

Он был не в силах возразить.

– Ты мое удовольствие, Серж. И теперь я могу быть твоей. Прямо здесь, прямо сейчас.

Она отступила на шаг и спустила с плеч бретели. Медленно одну за одной. Платье с легким шелестом проскользило по коже и опустилось на пол. Его взгляду открылось безупречное обнаженное тело, украшенное древним амулетом.

Как же долго он ждал этого момента. Как много мест объехал в поисках ее. Как много провел мучительных ночей в пустых номерах отелей. Сколько девушек перебывало в его постели с тех пор. Но теперь он нашел ее. Переступив через сотни жизней, втоптав в грязь любовь прекрасной девушки и молодого парня, который стал его первым и единственным в жизни другом. В конце концов, наплевав на судьбу целого мира. Он нашел ее. Она стояла перед ним. Обнаженная, прекрасная и покорная. Или непокоренная. Ее изумрудные глаза светились, волосы пылали рыжим огнем. Он обнял ее и увлек к кровати. Оказавшись у края, он нежно толкнул ее плечи вперед. Она опустилась спиной на мягкий шелк покрывала. Ее глаза звали его. Он наклонился к ней и их губы слились в страстном поцелуе.

Ее нежные, прекрасные руки обвились вокруг его шеи, длинные пальцы нырнули в волосы. Ее изящные икры легли на его бедра. Низ ее живота ощущал напор его желания прямо сквозь толстую ткань походных брюк.

Вдруг он подхватил ее на руки и продолжая целовать понес к центру комнаты, туда, где из потолка лился луч бесконечно-черного света.

Он опустил ее на ковер, молниеносно избавился от обуви и одежды, опустился сверху.

Камень на амулете заискрился всеми оттенками черного. Ей было больно, металл жег ее кожу, сердце билось слишком быстро, голова готова была взорваться. Но сопротивляться этому человеку, его нежному и агрессивному одновременно напору, она не могла. Он вошел в нее под сенью Темного Луча.

Когда она ощутила его внутри себя, ее разум треснул, и сознание устремилось куда-то сквозь эту трещину. Она теряла себя, тонула во мраке. Она помнила эти ощущения. Все это было тогда в доме на побережье. Она ждала, что вот-вот вспыхнет свет, и она окажется на краю огромной пустыни, а впереди, за самым краем будет ждать что-то бесконечно светлое, волшебно чистое, поющее голосами ангелов.

Но вместо этого, она оказалась среди бесконечных льдов, в вечной тьме северной ночи. Холод сковал все тело. Он проникал в легкие, замораживая их и не давая дышать. Она замерзала. Она умирала…

Сгусток бешеной энергии пронзил его чресла, разрывая их на части, и заставляя изгибаться до треска в позвоночнике. Энергия ворвалась в мозг и, сметая на пути все мысли, воспоминания, образы, клокочущим водопадом обрушилась в самые глубины сознания. Темный Луч впитывал все его Я, забирал его без остатка. И не только его. Луч впитывал их обоих. Их мысли, воспоминания, их радость и их тоску. Но главное, Луч забирал то, что связывало двух молодых, красивых людей, слившихся на полу комнаты на втором этаже.

И губы мужчины растянулись в улыбке. Он знал, что затаившийся в беспредельной дали космоса Темный Спутник, не сможет выдержать того заряда, который древний амулет пришлет ему через блистающий чернотой луч. Ведь Спутнику нужны были ненависть, зависть, отчаяние. А то, что связывало этого молодого мужчину и прекрасную рыжеволосую девушку, несмотря на всю необычность этих отношений, здесь на Земле, в маленьком мире удивительной жизни, испокон веков называлось одним простым, но значащим так много, словом. ЛЮБОВЬ.

9

В самом центре вселенной отвратительный Темный Спутник хищно глотал потоки злобы и отчаяния, любезно доставляемые ему его верным Лучом с маленькой планетки, затерянной во Вселенной. Наконец то! Кровь служителей Звезды пролита, Амулет доставлен к лучу. Как же долго Спутник ждал. Теперь темный бесформенный гигант становился все сильнее. Луч Звезды продолжал сжигать его тыльную сторону. Но этот Луч был уже так тонок и слаб, что жжение на горбатой спине Спутника все больше напоминало слабое щекотание. Еще немного и Луч Звезды надломится. И тогда… Тогда Спутник вытолкнет Звезду из центра. Вытолкнет в темноту, чтобы поменяться с ней. Снова занять свое место. Как много-много миллионов лет назад…

Но вдруг вместе с аппетитным потоком грязи, отчаяния и боли, Спутник проглотил что-то еще. Что-то отвратительно светлое, что-то мерзко чистое, что-то невыносимо радостное.

Это что-то встало поперек горла, разорвало желудок, отравило кровь. Луч звезды вдруг снова нестерпимо обжог спину. Спутник услышал гнойное шипение. Это невозможно было терпеть.

Что это? Как оно попало сюда? Черные мысли Спутника сбились в беспорядочный клубок. Этого не могло быть. Он ведь уже победил. Мир на конце восьмого луча был отравлен. Там не могло быть этого… Этого невыносимо светлого, тошнотворно теплого. Что это? Что это за гадость? Он не мог больше терпеть.

Задрожав всей своей бесформенной громадиной, Темный Спутник рванулся прочь, подальше от мира, что затерялся на конце восьмого Луча глупой звезды, подальше от ее болезненного жара. Туда, в темную прохладу бесконечной пустоты.

Прекрасная Звезда победила снова. Но в этот раз Спутник был всего в шаге от успеха. И пусть Приория сегодня торжествует. В следующий раз все может сложиться иначе…

10

Ему было очень холодно. Он летел над бездной. Нет, теперь не было никакого полета. Он падал. Не было и никакой красной пульсации. Внизу была только ледяная чернота. Внизу была только смерть. И у него не было никаких сил остановить это. Он летел вниз все быстрее и быстрее. Спасения не было. Неземные голубые глаза померкли и закрылись…

Жесткий удар остановил падение. Сергей открыл глаза, яркие лучи взошедшего солнца, заставили его зажмуриться. Через несколько мгновений его глаза привыкли к свету, и он снова открыл их. Влажная от утренней росы невысокая трава щекотала щеку, над ухом недовольно жужжал потревоженный ленивый шмель. Сергей поднялся. До самого горизонта простирался сказочный луг, усыпанный яркими весенними цветами. Недалеко впереди, в самом сердце цветочной радуги стояла девочка. Она была еще совсем малышкой. Радостная улыбка открывала немногочисленные еще, смешные молочные зубки, совсем по-младенчески пухлые ручки порывисто скользили по зеленой траве и сиреневым бутонам, ярко-голубые глаза светились весельем.

– Привет, – пропела девочка, – Тебе нравится мое новое платье? она чуть неуклюже крутанулась вокруг себя, заставляя пышный подол розового платьица взметнуться в грациозном танцевальном па.

Сергей заворожено смотрел на очаровательное маленькое созданье. Ее огромные глаза заглянули в самое сердце, звук голоса пробудил странное, доселе неиспытанное чувство.

– У тебя красивые глаза, – продолжала напевать девочка, – Очень голубые, как у меня. Странно, – милый носик забавно сморщился, – Мамочка говорит, что ни у кого в мире нет таких красивых голубых глаз. Говорит, что они достались мне от папы.

– А где твой папа? – спросил Сергей, просто чтобы еще хоть немного насладиться мелодичным голосом малышки, звук которого вызвал в его теле приятное, ни с чем не сравнимое оцепенение. Его губы растянулись в почти счастливой улыбке, глаза заволокла тончайшая розоватая пелена.

– Хочешь посмотреть на волшебное озеро? – по-детски легко и совсем по-женски изящно ушла она от ответа.

– Конечно, с удовольствием, – на самом деле он предпочел бы никуда не ходить, а просто лежать в ароматной, чуть влажной траве и бесконечно долго болтать с девочкой, любуясь ее новеньким платьем, ее милыми маленькими ручками, ее очаровательными румяными щечками. Но не мог же он отказать этому прелестному ангелочку.

– Идем, сейчас самое время, – серьезно сказала малышка.

– Самое время для чего?

– Увидишь.

Он встал и пошел за девочкой, вдыхая волшебные ароматы луга и любуясь грацией своей маленькой спутницы. Они шли совсем недолго. Трава неожиданно расступилась и ему открылось большое, идеально круглое озеро. Берег был покрыт золотистым песком.

Девочка с хохотом сняла свои туфельки и голыми ножками прыгнула на песок:

– Попробуй! – обернулась она к Сергею, – это так здорово!

Поколебавшись немного, он наклонился и стащил с себя ботинки, потом носки. Шагнул на полосу песка.

– Правда здорово? – продолжая смеяться спросила девочка.

– Да, – кивнул он. Мягкое, обволакивающее тепло проникло в ноги и постепенно разлилось по всему телу.

«Как хорошо!» – неожиданно для самого себя подумал Сергей и закрыл глаза.

– Эй, просыпайся! Сейчас начнется! – голос девочки заставил его вздрогнуть и открыть глаза.

Они по-прежнему стояли на песчаном берегу круглого озера. Но вместо яркого солнечного дня, были сумерки.

– Еще минутка! – улыбнулась девочка.

– Минутка до чего? – недоуменно поинтересовался Сергей.

– Ты все увидишь сам! Смотри туда! – она указала ручкой на самую середину озера.

Сергей безотрывно смотрел в то место, на которое указала девочка. Прошло несколько минут и произошло чудо. На едва подрагивающей водной глади появилось отражение звезды.

– Красиво, правда, – с придыханием прошептала девочка и взяла Сергея за руку.

Он смог лишь кивнуть в ответ.

Только одна звезда во всей вселенной была так красива.

И имя ей Приория.

– Приория! – прошептали побледневшие губы. Веки разлепились. Глаза медленно открылись.

Он увидел прямо перед собой мраморно-бледное лицо, обрамленное копной огненно-рыжих волос. Изумрудные глаза невидяще смотрели вверх. Девушка не дышала. Он припал ухом к ее груди, но не услышал ничего.

Спутник забрал ее себе. Он повернул голову, туда, где совсем недавно сквозь крышу лился тонкий поток черного света, но не увидел ничего. Спутник ушел, забрав ее и их любовь. Украв их шанс на… На что? Он не знал. Но это было уже не важно. Он должен был уйти вместе с ней. Но Приория вернула его, не дала ему умереть.

Приория…

Звезда снова выразила свою волю.

Но в этот раз он не собирался подчиниться. Только не теперь. Сергей наклонился и поцеловал ее холодные, безответные губы. Слезы потекли из небесно-голубых глаз. Рука нашарила на полу кобуру. Ствол Беретты поднялся к спрятавшемуся за прядью иссиня-черных волос виску…

11

– Как думаешь, у нас есть шансы все исправить? – спросил Мак Брайд, ступая в коридор второго этажа.

– Изгнать Спутник с оси Восьмого Луча, убить Сергея и дочку Бальзака, найти по-быстрому нового кандидата на место Великого Магистра, – в словах китайца чувствовалась неприкрытая тоска, – Ни одного.

– Но мы все равно попытаемся, – проговорил Джеффри.

– Обязательно, – кивнул Лао.

Они медленно шагали вдоль напоминавшего гостиничный коридора к единственной на втором этаже двери. Мак Брайд шагал чуть впереди, держа свой Глок наготове.

До двери оставалось не больше восьми шагов, когда из-за нее раздался резкий, сухой звук выстрела.

Мак Брайд в три прыжка оказался у двери. Она была не заперта.

– Давай! – прорычал Лао.

Джеффри резко распахнул дверь и с оружием наготове заскочил в комнату, вертя головой. Лао просочился следом.

Они смотрели в центр комнаты, где под отверстием в потолке лежали обнаженные мужчина и женщина. Оба были мертвы. Но даже теперь, оба были очень красивы, почти совершенны.

Лао, ступая мягко, словно боясь разбудить их, прошел в центр комнаты. Наклонился и аккуратно снял с тонкой женской шеи древний амулет. Спрятал его в карман пальто. Потом, глядя на отверстие в потолке, в котором больше не было никакого света, вкрадчиво произнес:

– Мы ошиблись, дорогой Джеффри. Слава Приории, мы ошиблись.

– Что тут произошло? – охрипшим шепотом спросил Мак Брайд.

– Я его недооценил, – словно не услышав вопроса, сказал китаец, – Он сделал все, что было нужно. И никто кроме него не смог бы сделать этого. Твои люди погибли не зря.

– Но почему? Почему он убил себя? – голос старого вояки дрожал.

– Не думаю, что мы способны понять это, – вздохнул Лао.

– И что теперь? – Джеффри пожал плечами.

– Спутник ушел, – сказал Лао, – Я чувствую это. Тот, кто затеял все это, мертв.

– Но и единственный человек, способный стать Великим Магистром, тоже, – заметил Мак Брайд.

– Как знать, может быть, нам удастся найти другого достойного кандидата, – азиат склонил голову.

– Но ты же сам говорил…

Лао взял Мак Брайда за плечо и увлек его за собой прочь из комнаты. Когда они вышли в коридор, он тихо проговорил:

– Быть может, нам просто придется немного подождать.

– Подождать чего? – Мак Брайд взглянул на первого Магистра с недоверием.

– Подождать пока кое-кто подрастет, – улыбнулся Лао и зашагал к лестнице.

– Стой! А как же он… Они? – воскликнул начальник службы безопасности указывая на дверь.

– Идем, – спокойно кивнул Лао, – Мы больше не нужны им. Как, впрочем, никогда и не были нужны.

Посомневавшись немного, Мак Брайд отправился вслед за китайцем. Выйдя на улицу, мужчины остановились и синхронно подняли головы. Небо удивительным образом очистилось от туч, и они увидели маленькую звезду. Она светила слишком ярко для вечернего времени. Мак Брайд удивленно посмотрел на своего спутника. Лао улыбнулся, и хитро прищурившись, закивал.

Глава 32

1

На лужайке перед домом стояли накрытые столы. Повсюду были привязаны разноцветные шары. За столами сидели молодые пары, все с детьми. Детей было очень много.

Над столом в центре были растянуты бумажные буквы: «С Днем Рождения». На столе стоял огромный кремовый торт с тремя горящими свечками. Красивая молодая женщина с длинными густыми волосами, очень похожая на одну известную итальянскую актрису, наклонилась к девочке в розовом платье и прошептала что-то на ушко. Девочка широко улыбнулась, закрыла на секунду глаза и, наклонившись поближе к торту, дунула изо всех сил. Свечки потухли, раздались громкие аплодисменты, сопровождаемые одобрительными возгласами. Девочка повернулась к маме, обняла ее за шею и крепко поцеловала.

Джеффри Мак Брайд, так и стоявший положив руку на ручку калитки, неотрывно наблюдал за девочкой и на его глаза наворачивались слезы. Сходство было потрясающим. Черные как смоль волосы, аккуратные, словно кропотливо вырисованные гениальным художником черты лица, невероятно красивые губы, и, конечно, большущие, пронзительные глаза цвета безоблачного неба.

Пожалуй, вот так, любуясь этой девочкой, он мог простоять здесь долгие-долгие часы. Но времени у Маршала Ордена Звезды, как всегда было в обрез. Он тряхнул головой и потянул калитку на себя. Когда он вошел во двор, мама девочки сразу подняла голову и посмотрела на него. На лице появилась озабоченность. Мак Брайд едва заметно кивнул головой вправо, приглашая ее отойти с ним в сторонку. Женщина сказала несколько слов дочке, поднялась из-за стола и направилась навстречу Мак Брайду.

– Добрый день, – слегка напряженно сказала она, когда расстояние между ними сократилось до пары метров.

– Добрый день, Анжелика! Меня зовут Джеффри и я отниму у Вас всего секунду, – улыбаясь проговорил Мак Брайд. – У вас прекрасная дочка! Очень красивая! И, Кристина, прекрасное имя.

– Да, – Анжелика не смогла не улыбнуться.

– Это от меня для Кристины, – Джеффри поставил большого розового слона в прозрачной упаковке прямо на газон, – А это… – он запустил руку во внутренний карман пиджака и достал маленькую шкатулку из черного дерева, – Это Вам! От него…

Глаза женщины полыхнули огнем. Она подалась вперед:

– Он!?

– Погиб, – тихо проговорил Мак Брайд, наклонив голову, – Больше трех лет назад.

Ее взгляд потух так же стремительно как и вспыхнул, плечи опустились.

– Я не мог найти Вас раньше. Но все же. Лучше поздно, чем никогда. Будьте счастливы и берегите своего ангелочка! – он развернулся и зашагал обратно к калитке.

– Джеффри, – тихо позвала она.

– Да? – обернулся Мак Брайд.

– Спасибо, – и она улыбнулась сквозь покатившиеся по щекам слезы.

2

Когда за странным гостем захлопнулась калитка, она посмотрела на шкатулку. Гладкое черное дерево. Никаких символов. Она погладила крышку. Дерево излучало приятное тепло. Дрожащей рукой она открыла нехитрый замочек и подняла крышку.

Внутри шкатулка была отделана черным бархатом. На бархате лежала изящная цепочка из белого золота. На цепочке висел кулон в форме цифры восемь. В том месте, где сходились две окружности, восьмерку украшал необычный камень. И камень этот был прекрасен.

Анжелика опустилась на корточки. Поставила шкатулку на дорожку, достала цепочку и прижала ее к груди. Другой рукой она достала из шкатулки, крохотный листочек бумаги свернутый вдвое. Больше в шкатулке ничего не было. Она развернула листок.

Восемь слов написанных красивым размашистым почерком.

Когда ей, наконец, удалось справиться с невероятным волнением и прочитать записку, весточку из далекого летнего дня, воспоминания о котором были затянуты вязкой белой пеленой, на ее губах появилась невероятно грустная, но одновременно мечтательная улыбка.

– Мама! Мама! – девочка подбежала сзади и с разбега обняла женщину за плечи, – Кто это был? – И тут же, увидев слона, – Ого, это мне?

– Тебе солнышко!

– Здорово! А что у тебя в руке?

– Это, это… – она растерялась. Просто не знала, что и сказать, но девочка все сказала за нее.

– Ух, ты! Это же цепочка с восьмеркой того дяденьки, – и без того большие глаза, еще сильнее округлились от удивления.

– Какого дяденьки? – удивилась Анжелика.

– Дяденьки из моего сна, – ответила маленькая Кристина, – Я тебе рассказывала, ма…

– У него была такая цепочка?

– Ну да! – закивала девочка, – он сказал, что этот камешек посерединке, это кусочек звезды.

– Кусочек звезды, – завороженным шепотом повторила Анжелика и крепче прижала кулон к груди.

– А кто принес слоника? – снова спросила малышка.

– Дядя Джеффри, милая.

– Дядя Джеффри? – Кристина вытянула губки, – Но я не знаю дядю Джеффри.

– Узнаешь, солнышко. Еще узнаешь, – задумчиво сказала Анжелика и крепко обняла дочку.

Так обнявшись, они вдвоем подняли глаза к бескрайнему майскому небу, туда, где далеко-далеко продолжала сиять, даря жизнь всему сущему во вселенной, прекрасная звезда Приория.

КОНЕЦ.

Эпилог

Солнце спряталось за набежавшее облако. Порывы ветра становились все сильнее. Редкие отдыхающие спешно собирали вещи и отправлялись в номера своих отелей или перемещались за столики прибрежных кафе.

Через полчаса пляж выглядел пустынно.

Кроваво-красная «Компетиционе» въехала на стоянку перед пляжем. Внимательный взгляд человека хорошо знакомого с автомобилями легендарной итальянской марки, безусловно, уловил бы несколько характерных отличий этого экземпляра. Например буквы «SS» вместо стандартных символов «8С». Скорее всего, инициалы бывшего владельца.

Из «Альфы» вышел молодой человек. Аккуратно закрыв дверь, нежно погладив самыми кончиками пальцев сияющие обводы изящного капота, он направился прямиком к воде.

У самой кромки прибоя он остановился. Взгляд печальных серых глаз устремился куда-то за горизонт.

– Видишь алые паруса? – раздался сзади женский голос.

Не говоря ни слова, молодой человек развернулся и увидев девушку, расположившуюся на плетеном лежаке, зашагал к ней.

На девушке были легкие шортики, открывавшие точеные ножки. На коленях лежала открытая книга в мягкой обложке. Он присел на край лежака, аккуратно снял с девушки большие темные очки. Потом нежно убрал прядь темных волос струившихся по щеке и, наклонившись к самому ее уху, прошептал:

– Я подписал контракт. Ее глаза округлились:

– Ты будешь выступать в больших призах? – ее голос звучал торжествующе. Он довольно прищурился и несколько раз утвердительно кивнул.

– Фантастика! – воскликнула она и, отбросив книгу на песок, вскочила, чтобы крепко-крепко его обнять.

Он обнял ее в ответ. Потом их губы нашли друг друга и слились в долгом торжествующем поцелуе. Вдруг она резко отстранилась и посмотрела на него. В ее взгляд прокралась нежданная тоска:

– Когда нужно начинать?

– Через неделю, – чуть грустно улыбнулся он.

– Так скоро? – опечалилась она.

– У нас есть целых семь дней! – сказал он.

– Верно, – теперь настала ее очередь чуть грустно улыбнуться.

– Не станем терять времени понапрасну! – он встал и протянул ей руку.

Она обхватила его ладонь, и он помог ей подняться.

Двое, взявшись за руки, молча шли вдоль линии прибоя. Их фигуры становились все меньше и меньше, пока, наконец, совсем не исчезли за горизонтом. На песке, возле пустого плетеного лежака, обложкой вверх, осталась лежать открытая книга…

Content

Данил Харин
Под сенью звезд

Пролог

Глава 1

1

2

3

4

5

6

Глава 2

1

2

3

4

5

Глава 3

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Глава 4

1

2

3

4

Глава 5

1

Глава 6

1

2

3

4

Глава 7

1

2

Глава 8

1

2

3

4

5

Глава 9

1

2

3

Глава 10

1

2

Глава 11

1

2

3

4

5

6

Глава 12

1

2

3

4

5

6

7

Глава 13

1

2

Глава 14

1

2

3

Глава 15

1

2

3

4

5

Глава 16

1

2

3

4

5

Глава 17

1

2

3

4

Глава 18

1

2

3

Глава 19

1

2

3

4

5

Глава 20

1

2

3

4

5

6

Глава 21

1

2

3

4

Глава 22

1

2

3

4

5

6

Глава 23

1

2

3

4

5

Глава 24

1

2

3

4

Глава 25

1

2

3

4

5

6

Глава 26

1

2

3

4

Глава 27

1

2

3

4

5

6

Глава 28

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 29

1

2

3

4

5

Глава 30

1

2

3

Глава 31

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Глава 32

1

2

Эпилог