Олег Валерьевич Лукьянов

Хроники затерянной эры (трилогия)

Олег Лукьянов

ЭЛЬВА

ПРОЛОГ

Седой адмирал, одетый в черный парадный мундир с золотыми знаками отличия на широких наплечниках, застыл на залитой кровью палубе космического корабля, размышляя о вечном. Он мог себе это позволить — менее часа назад исполинский корабль стал его собственностью, и ни одно живое существо в сотнях парсеках отсюда не могло это оспорить. Весь экипаж, солдаты и наемные работники захваченного корабля расстались с жизнью, и теперь повсюду остывали их изуродованные тела.

Адмирал ожидал, когда его люди закончат обшаривать бесконечное множество палуб и отсеков, и коротал время, вглядываясь во тьму, заполнявшую мониторы.

Несмотря на прожитые годы, он по-прежнему страшился. Наверное, все дело в необъятности пугающего простора; однако при этом космос оставался для него таким же притягательным, как и в молодости, когда безусым юношей он взошел на борт своего первого корабля. Как давно это было…

Теперь он адмирал, точнее, командор флота корсаров, и стоит, залитый светом аварийных ламп, выискивая в космосе радостные переливы звезд и едва различимые дымки созвездий. Впрочем, эти труды были напрасны: глубокий космос был совсем не таким, как вблизи звездных систем. По сути, кроме черной пустоты тут ничего не было. И лишь редкие тусклые, едва заметные звездочки связывали адмирала и его корабль с материальным миром.

Неожиданно возникло глубочайшее чувство потери, обреченности, отрезанности от остального мира. Еще немного, и он усомнится, что во вселенной существует хоть что-то, кроме корабля и черного океана вокруг.

Наверное, то же самое ощущали древние пираты, когда, плывя по морю, молили богов о том, чтобы еще хоть раз увидеть сушу. Хотя… кто знает, как было в те темные времена. И вообще о море командор имел самое смутное представление: лишь пару раз видел его изображение на пространственных картинах.

В любом случае, даже те килотонны бунтующей воды не идут ни в какое сравнение с черным океаном космоса.

Взгляд командора корсаров, являвшегося на самом деле адмиралом КВРФ постепенно сместился на мониторы, транслирующие замерший в космосе флот.

«А он сильно поредел… — с недовольством подумал командор. — Битва оказалась жарче, чем рассчитали аналитики».

Мониторы капитанского мостика захваченного колосса, повинуясь желаниям нового хозяина, исправно показывали медленно дрейфующие обломки некогда величественных кораблей. Флот потерял четыре крейсера, дюжину торпедоносцев, два десятка корветов и даже один флагман. Про мелочи — тысячу беспилотных истребителей и три десятка новейших фрегатов — адмирал даже не вспоминал. Одинокий колосс оказался тем медведем, который способен убить половину своры, прежде чем пасть замертво.

Впрочем, все материальные затраты окупятся с лихвой. Его люди уже разбирают дрейфующий исполин, чтобы вывезти его по частям. Это долгая и нелегкая работа: только-только начался демонтаж двигателей, силовых щитов, верфей и заводов, и неизвестно, когда очередь дойдет до менее ценного оборудования. Но уже сейчас этот некогда прекрасный космический город превращается в пустынный осколок в человеческой вселенной — бессмысленный и не имеющий никакой цели, которая могла бы оправдать его дальнейшее существование.

— Командор, сэр, — раздался в наушнике брутальный голос первого помощника, — возникла небольшая проблема.

— Слушаю, — бросил адмирал, отметив про себя невольный укол зависти — он всегда хотел иметь такой же проникновенный голос, но генетическую операцию сделать не решился.

— Мы собрали малую часть представляющего интерес оборудования, но уже ясно, что эскадра больше не унесет.

— Ничего не понял. Дин, говори по уставу, — нахмурившись, попросил командор.

— Слушаюсь, сэр. Аналитики только что закончили расчеты и сообщили, что полезный объем трюмов оставшейся части эскадры равен полумиллиону кубических метров, тогда как объем еще не размонтированного ценного оборудования на этом гиганте составляет порядка пяти с половиной…

— Понятно. Забивайте трюмы до отказа, а за остальным вернемся, когда получится.

— Что вы имеете в виду, командор? Разве мы не собираемся уничтожить этот корабль?

— Ну что мы, варвары, что ли? — патетично спросил адмирал. — Все передачи во время боя мы заглушили, теперь только снимите маяки, передатчики и поставьте вокруг корабля систему сторожек. Если силы империи все же обнаружат его, то мы не должны угодить в засаду.

— Так точно, командор… Разрешите обратиться?

— Валяй, Дин.

— В шестом отсеке найдено странное оборудование: полимерные купола с застывшими в них людьми — кажется, они заморожены.

— Знаю, читал в судовом журнале. Это «кролики».

— Кролики, сэр?

— Замороженные тела людей, в основном из двадцатого — двадцать первого века. Тогда было модно после смерти проходить процедуру криогеники — замораживать себя и хоронить во льду. Богатенькие дурачки надеялись, что благодарные потомки воскресят их… Их и вправду воскрешают, но только для исследований. Очень удобно, знаешь ли. По нашим законам они доисторические мертвецы — юридически это люди, добровольно пожертвовавшие свои тела в дар науке. Что-то вроде египетских мумий — археологи очень благодарны фараонам за то, что те возвели для себя гробницы. То же и с «кроликами» — когда ученые воскрешают их и проводят на них опыты, это считается в рамках закона. Я видел один документальный фильм… брр! Живых людей, находящихся в сознании, подвергали воздействию зета- и игр-лучей. Зрелище было то еще… не припомню, чтобы когда-либо слышал такие крики.

— Но, сэр, а что эти… «кролики» делают здесь?

— Это же не военный корабль, а научный. Кто знает, какие эксперименты проводят яйцеголовые так глубоко в космосе, но считаю, что лучше в это не вникать. Оставь их, пускай себе дрейфуют вместе с кораблем.

— Так точно, командор. В таком случае, расчетное время окончания работ — десять минут.

— Понял. Я уже возвращаюсь на борт флагмана. После завершения погрузки проверь лично, чтобы никого не забыть, как в прошлый раз.

— Будет сделано.

— Свободен.

Связь оборвалась, и, отвернувшись от мониторов, корсар неспешно зашагал к ближайшему стыковочному отсеку. Впрочем, ему не придется идти долго. Еще несколько часов назад в этом месте не было никакого отсека — пришвартовавшийся на корпус колосса «Непобедимый» лазерным буром прорезал в обшивке многокилометровую дыру, прямо над капитанским мостиком. Еще несколько минут, и сила изменившейся гравитации поднимет адмирала с очередного корабля-призрака. Правда, этот призрак был самым огромным из всех, которых он видел в жизни.

И зачем ученым потребовалось тратиться на этакое чудо? Впрочем, неважно.

«Прощай, мертвый исполин! Вряд ли я когда-нибудь еще раз пройдусь по твоим палубам… Чего, впрочем, нельзя сказать о моих людях…»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Пробуждение

Последнее, что я помнил перед тем, как отключиться, был несшийся на меня автомобиль. Я выехал на встречную полосу, превысив допустимую скорость почти втрое, столкнулся с вылетевшей из-за поворота иномаркой и… остался жив? Неужели спасли подушки и ремни? Вот уж никогда бы не подумал. Однако пора открывать глаза.

В первое мгновение ослепил свет. Операционный стол? Непохоже. Больница? Возможно, но какая-то странная. Если зрение не подводит, потолок тут сделан из серебристого металла, стены… из того же материала, вдоль них расставлены какие-то приборы. Нечто, отдаленно напоминающее шкафы-компьютеры из восьмидесятых годов прошлого века, какие-то заводские стенды, непонятные пластиковые насосы — словом, нагромождение вещей, предназначение которых я не мог даже представить.

Повернул голову в другую сторону, но увидел лишь зеркало в полстены и верстак из белоснежного пластика.

Я с трудом напряг непослушные мышцы и сел на кровати… Стоп, на какой кровати?! Я лежу на полу! Что за фигня? И почему я голый?

Превозмогая дрожь во всем теле, я поднялся на ноги и еще раз оглядел помещение. Стена справа действительно загромождена всякой всячиной, слева — верстак и зеркало, прямо предо мной серебряная стена становится черной, образуя нечто, сильно напоминающее шлюз для проезда грузовиков. Полное ощущение, что я стою перед воротами засекреченного военного склада, где-нибудь в горах. Осмотрев гигантских размеров шлюз и не увидев ничего похожего на пульт управления, я наконец обернулся.

И тут, впервые за все время, мое тело отреагировало на увиденное: в горле враз пересохло, а по спине побежали мурашки размером с кулак.

То, что я принял за маленькую комнатушку с огромными воротами в центре одной из стен, оказалось гигантским залом, возможно, даже ангаром, стены которого терялись где-то вдали. Но не это потрясло меня до глубины души. Я увидел сотни стеклянных цилиндров, до краев заполненных льдом, в которых угадывались очертания… Сделав несколько шагов в направлении ближайшего цилиндра, я вздрогнул, когда понял, что не ошибся. Во льду застыл обнаженный человек.

— Твою… — Слова застряли в горле.

Взгляд упал на пустую пластиковую подставку стеклянного цилиндра — самого стекла, как и льда, поблизости не было. Меня осенило. Я понял, почему оказался голый.

— Неужели я тоже был в капсуле?..

— J'farc u'kate. J'farc. [1]

— Что? Кто здесь? — заорал я, вертясь на месте в попытках локализовать источник голоса.

Все это попахивало ночным кошмаром. Непонятно было даже, откуда льется свет, — на потолке ничего, похожего на лампы.

— Кто со мной говорит?! Отвечайте!

— Внимание, — произнес холодный женский голос, — с вами говорит… — повисла небольшая пауза, — система навигации и жизнеобеспечения корабля. Вы понимаете, что я говорю?

Я медленно кивнул, потом поспешно произнес:

— Да. О каком корабле идет речь?

— Научно-исследовательский стратегический корабль «Сердце Эльвы», класс «колосс».

Я в смятении опустился на пол.

— Корабль? Какой страны? Где вы, почему не показываетесь? Почему я здесь? Вы меня похитили? Мой отец — богатый человек, он заплатит за меня выкуп…

— Система навигации и жизнеобеспечения не может ответить на последний ваш вопрос. Ответ на другие вопросы: вы находитесь на борту корабля «Сердце Эльвы», я не могу вам показаться, поскольку являюсь системой навигации и жизнеобеспечения — у меня нет локализованного материального носителя. Первый вопрос некорректен — понятие «страна» не используется уже несколько столетий.

Я хлопал глазами, трогал пол, только теперь сообразив, что его температура близка к температуре моего тела. На всякий случай ущипнул себя за ляжку, но не проснулся.

— Это розыгрыш или эксперимент? Как я здесь оказался?

— Вы в числе прочих были выкуплены из банка биологического материала согласно заявлению ведущего исследователя Сиция Кинга. Необходимые документы были заполнены и заверены по всем законам ОСА… Я правильно поняла суть вашего вопроса? Вы удовлетворены ответом?

Захотелось завыть, но вместо этого я выдавил:

— Какой сейчас год?

— По какому летоисчислению?

— …от Рождества Христова.

— Ответ будет с большой погрешностью — три тысячи двести сороковой год, плюс-минус тысяча сто двенадцать лет.

— Не понял, это как?

— В конце двадцать третьего века произошел глобальный кризис, в результате которого летоисчисление было нарушено. Исследователи до сих пор не пришли к единому мнению о продолжительности «черной эры»…

— Молчи! Я сейчас с ума сойду! Ты можешь отвечать на вопросы как-нибудь попроще?!

— Менталитет жителя двадцатого века сильно отличается от менталитета современных людей. Однако будьте уверены, что я приложу все силы…

— На каком мы корабле?

— На «Сердце…»

— Это я уже слышал! Где находится этот корабль?

— В галакти… в космосе.

— Значит, это космический корабль?

— Да, космический, — подтвердил механический голос.

— А ты машина, компьютер, да?

— Учитывая вашу просьбу о простоте, отвечу положительно.

— Значит, я попал в будущее… Но каким образом меня купили?

— Вы погибли в своем двадцатом…

— Двадцать первом, — перебил я.

— …двадцать первом веке, — согласилась невидимая собеседница. — Ваше тело было подвергнуто криогенной обработке и заморожено на несколько столетий. Чтобы не перегружать ваш мозг цифрами, скажу лишь, что вас приобрели относительно недавно.

— Ты говоришь, я погиб? Но почему я сейчас жив?

— Я взяла на себя ответственность за ваше воскрешение.

— Ты меня воскресила?

— Да.

— А где… все? Ну, те, кто меня купил.

— Мертвы.

— Как?

— Предположу, что вы хотели спросить «кто их убил?».

Я кивнул.

— КВРФ — космические войска Россовской Федерации, маскирующиеся под пиратов. Они напали на корабль и уничтожили весь экипаж.

— А потом… ты меня воскресила?

— Именно так.

Я замолчал. Это вовсе не кошмарный сон. Больше всего происходящее похоже на бред человека, находящегося под наркозом. Однако, чтобы не потерять логическую нить, я продолжил разговор:

— В таком случае зачем ты меня воскресила? И почему не воскрешаешь остальных? Их тут сотни!

— Мне нужен человек, которому я могу передать функцию капитана корабля. Мне нужен руководитель. Если вы откажетесь, я уничтожу вас и продолжу попытки воскрешения в поиске руководителя.

— Уничтожишь меня? Как?

С тихим гулом ворота шлюза разошлись в стороны, и в зал въехал небольшой… танк. Гусеницы двигались бесшумно, башня, в которой не было ни намека на дуло, безостановочно вертелась. На корпусе был выбит номер — «семьсот двенадцать», а по краям башни топорщились устройства, похожие на лазерные пеленгаторы. Видимо, с их помощью робот ориентировался в пространстве.

Бесшумно скользнув ко мне, танк остановился и принял угрожающий вид, раскрыв люк в центре башни, из которого в воздух взвились десятки гибких стеблей с небольшими щупальцами на концах.

— Это ремонтный робот, — безучастно произнес женский голос, — но при необходимости он может лишить вас жизни.

Завороженно глядя на шевелящиеся, будто на ветру, стальные стебли, я кивнул:

— Верю… Хорошо, я согласен стать капитаном.

— Временным капитаном, — поправили меня.

— Согласен стать временным капитаном.

— В таком случае, сэр, позвольте ввести вас в курс дела и разработать вместе с вами план действий.

— А… как быть с этими людьми во льду?

— Сэр, — подчеркнуто вежливо обратился ко мне корабль, — считаю, что в данный момент это не должно вас заботить. Процесс их воскрешения потребует затраты большого количества дефицитных ресурсов, а процент успешных попыток крайне мал. Предлагаю вернуться к этому вопросу позже, а сейчас пройдите, пожалуйста, на командный мостик. Я укажу оптимальный путь — идите по светящимся стрелкам.

Еще не до конца веря в реальность происходящего, пошатываясь от слабости, я направился по указателям. Объемные светящиеся стрелки вырастали в воздухе прямо передо мной. В первое время я пугался и обходил их стороной, но затем стал шагать прямо сквозь них. Стрелки вывели меня в темный коридор и водили в кромешной тьме довольно долго.

Я шел до тех пор, пока меня вконец не утомили тишина и монотонность ходьбы. Я спросил вслух, в глубине души боясь не услышать ответа:

— Почему ты не включишь свет? Пираты испортили?

— Я отключила освещение для вашего же блага, сэр. Пожалуйста, идите строго по стрелкам, не отклоняйтесь в сторону и не касайтесь стен. Стрелки помогают вам обходить… мусор на полу.

Некоторое время я усиленно размышлял, затем вдруг сообразил:

— Скажи, как там тебя… система, мусор, о котором ты говоришь, — это трупы людей?

— Именно так, сэр.

— И ты не хочешь, чтобы я их видел?

— Именно так, сэр.

— Почему?

— Вы пережили процедуру извлечения из криогенной камеры и процесс восстановления мозговых связей — необходимо максимально отгородить вас от стрессовых ситуаций, сэр.

— Ясно.

Я замолчал и пошел чуть быстрее. Покойники в темноте — что может быть ужаснее? Впрочем, я вполне отдавал себе отчет, что реагирую совершенно не так, как следовало бы в подобных обстоятельствах, — вероятно, при воскрешении автоматика ввела успокоительное. Ну да черт с ним.

— Как мне тебя называть?

— Предыдущий капитан называл меня просто Эльва.

— То есть ты помощник капитана?

— Учитывая вашу просьбу о простоте, подтверждаю.

— А ты не знаешь, Эльва, почему меня кремировали… то есть криогени… в общем, почему мое тело оказалось во льду, да еще продержалось в нем столько времени? Последнее, что я помню, была автокатастрофа.

— Сэр, вы говорили, что у вас богатый отец. Возможно, причина в этом.

— Точно… Папаша-олигарх вполне мог организовать сыну такое посмертие… тьфу ты!

— В моей базе нет этого слова. Подобное понятие существовало в эпоху Древнего Рима, но в языке двадцать первого века такого слова уже не существовало.

Я помотал головой.

— «Посмертие» или «олигарх»? Впрочем, неважно, кончай грузить, у меня уже голова раскалывается. Я из России, понятно? Кстати, на каком языке ты говорила в самом начале?

— На ОСА.

Я скривился, как от зубной боли:

— Ладно… лучше скажи, далеко мне еще идти в этих потемках?

— Семнадцать метров.

Я еще не осмыслил ответа, а стрелки уже перестали появляться. Тогда я остановился и напряженно прислушался. Тьму будто разрезали лазерным лучом, и половинки ее медленно раздвинулись в стороны.

Передо мной оказалась дверь, а точнее, шлюз, за которым открылось ярко освещенное помещение, очень похожее на станцию метро, только вместо мрамора все было обшито чем-то вроде серебристого металла.

— Что это за место?

— Станция, — ответил равнодушный голос. — Единственная ветвь монорельса, которая не была повреждена в ходе боевых действий. Теперь вам придется претерпеть некоторые неудобства — я не имею права отключать свет на стратегическом объекте.

Еще не поняв, в чем дело, я шагнул вперед — и поспешно отвернулся от обугленного тела, лежавшего на краю платформы. Впрочем, мой взгляд тут же выхватил клочья и останки человеческих тел в конце станции и оплавленные дыры в металле повсюду.

— Вам плохо, сэр?

— Я голый, напуганный, сбитый с толку — как мне может быть хорошо?!

— Состав прибудет через пятнадцать секунд, — вместо ответа сообщила Эльва. — Расчетное время прибытия на капитанский мостик составляет пять с половиной минут.

— Спасибо, очень рад, — попытался съязвить я, прекрасно понимая, что машина не поймет и не оценит.

Я все еще не терял надежды проснуться.

Память словно отрезало. Совершенно не помню, как зашел в вагон монорельса, как проносился через стальные внутренности корабля и каким образом оказался в лифте. Очнулся, как мне показалось, в стальной коробке — запаниковал, забился, но равнодушный женский голос поспешил успокоить:

— Это нормальная реакция для человека с недавно восстановленной мозговой активностью. Кратковременный отказ памяти — самое меньшее из возможных побочных явлений.

— А какие еще могут быть?

— Нарушение работы внутренних органов, боль в ребрах, потеря слуха, зрения, судороги…

— Стой, а при чем тут ребра? — вычленил я из списка «лишнее» и ухватился за это, надеясь поймать сон на нелогичности.

— Кроме восстановления тканей и процесса сживления костного материала, вам пришлось создать новую грудную клетку, сэр, — хладнокровно объяснила Эльва. — Я приняла такое решение, руководствуясь ограниченным сроком приведения вас в работоспособное состояние — процесс восстановления грудины из мелких осколков протекает гораздо дольше, чем создание новой биологической конструкции.

— У меня была раздроблена грудь?

— Именно так, сэр.

— А… в таком случае, что я делал на полу, когда очнулся?

— Вы лежали, сэр.

Я не успел ничего сказать — створки лифта плавно раздвинулись, открыв зал размером с целый стадион. Повеяло сладковатым запахом, в глаза сначала бросились следы сражения: засохшие пятна крови, глубокие выбоины в металле, разбросанные по полу кресла и разбитые, словно в них швыряли камнями, дисплеи, вмонтированные в мерцающие пульты и стены — и только затем я осознал, что повсюду лежат изуродованные тела. Глаза, словно обретя независимость от разума, обшаривали их, отмечая неестественные позы, изорванные скафандры, оружие, которое продолжали сжимать неживые руки… Но больше всего меня поразили необычные повреждения тел. У некоторых отсутствовала верхняя половина тел, словно ее откусил гигантский тираннозавр, пренебрегший ногами и нижней частью туловища. Однако у других трупов не хватало нижней половины, а большинство были словно изрешечены автоматными очередями или просто превратились в обуглившиеся головешки.

— Желудок сводит, — пожаловался я, стараясь отвлечься от окружавшего меня кошмара.

— Это нормальная реакция, сэр, — отозвалась Эльва. — Вы находитесь на капитанском мостике, рубка и каюта капитана расположены палубой выше. Вам необходимо проследовать к другому концу зала и зайти в лифт номер один.

Едва сообразив, о каком лифте говорит компьютер, я зашагал к нему, шатаясь еще сильнее, чем прежде. Судя по всему, здесь проходило самое жаркое сражение. А не обращать на трупы внимания я просто не мог.

Сначала я постарался сосредоточиться на цели своего пути — это получалось плохо. Тогда я принялся разглядывать высокий потолок, отмечая про себя потрясающие размеры зала и множество пультов вдоль стен, — словом, делал все, чтобы отвлечься. Когда я в очередной раз поднял глаза наверх, чтобы не смотреть на трупы под ногами, то увидел в потолке огромную дыру, через которую проглядывало множество этажей, переборок и разорванных металлических плит. Дыра прорезала, видимо, большое количество палуб и терялась где-то далеко вверху.

— Скажи, Эльва… — слабым голосом произнес я. — А почему на капитанском мостике нет иллюминаторов?

— Сэр, капитанский мостик расположен в самой сердцевине корабля, тут не может быть иллюминаторов.

— А почему капитанский мостик расположен не впереди, как обычно?

— При таком расположении риск уничтожения командного состава корабля неоправданно высок, сэр.

— А как тогда капитан узнает, куда рулить?

— Вопрос некорректен, сэр. Принимая во внимание ваше состояние, позволю себе переформулировать его: «Каким образом капитан воспринимает сигнал о событиях вне корабля?» Я правильно интерпретировала ваш вопрос, сэр?

— Да… да, — рассеянно сказал я, уже почти добравшись до лифта.

Даже в наижесточайшем похмелье меня так не мутило и я не чувствовал такую слабость. А грудная клетка и вправду болела.

— Сэр, мониторы, вмонтированные в стены и пульты, прекрасно справляются с этой задачей. Вы можете сами в этом убедиться: большинство мониторов в данный момент работают.

Бросив короткий взгляд на черные дисплеи, я заявил:

— Ерунда, они отключены — в них только чернота.

— Это космос, сэр.

— А где звезды?

Что ответила Эльва, я не расслышал. Двери лифта открылись, предоставив мне возможность любоваться красоткой, голова которой была отделена от тела. Черты лица высокомерные, платиновые волосы уложены в замысловатую прическу, а на лежащем отдельно теле было надето облегающее коричневое платье с вышитым на воротнике золотым гербом. Крови не было — наверное, женщина была убита лазером.

Я шагнул в лифт, двери которого тут же закрылись.

— Кто это? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

— Первый адъютант бывшего капитана, сэр.

— У него был хороший вкус…

Больше я ничего не успел сказать. Двери распахнулись, и я опрометью выскочил из лифта. И оказался в небольшой комнате, темной как ночь, которую через равные промежутки времени освещали вспышки красного света.

— Что это такое?!

— Аварийное освещение, — спокойно пояснила Эльва. — Именно таким способом капитан и высший офицерский состав оповещаются о возникновении нештатной ситуации.

— Ты можешь его отключить? Ни черта же не видно.

— Только если вы прикажете, сэр.

— Приказываю.

Мигание прекратилось. Мир погрузился в кромешную тьму и абсолютную тишину.

— Ты зажжешь нормальный свет или как?

— Да, сэр.

В следующую секунду мир заполнился светом и красками.

Я облегченно выдохнул, не увидев крови и трупов. Ближайшую стену сплошь усеивали мониторы, транслирующие космос, на некоторых мне даже удалось разобрать нечто отдаленно похожее на звезды. Перед мониторами были аккуратно расставлены удобные на вид кресла и пара столов. Около лифта, из которого я выскочил, имелись два прохода, закрытые, судя по всему, автоматическими дверями.

— Куда ты меня привела? — настороженно спросил я, поворачиваясь и пытаясь сообразить, что от меня может потребоваться.

— Учитывая, что никого кроме вас на корабле нет, сэр, это не принципиально, но предлагаю во избежание недоразумений в дальнейшем обращаться ко мне по имени. И позвольте заметить, сэр: ваш последний вопрос вынуждает меня поинтересоваться вашим состоянием. Вы ощущаете провалы в памяти? Выпадение из времени?

— К чему эти вопросы? — осторожно поинтересовался я.

— Я уже говорила вам, что это рубка капитана.

— Это я понял, но почему ты привела меня сюда?

— Вы новый капитан, и вам полагается находиться тут.

Я едва не задохнулся от «железной» логики.

— А ничего, что я голый?

— Ничего, сэр, — кроме меня, вас никто не видит. Но, если желаете, обслуживающий робот сейчас принесет вам комплект белья.

— Желаю, — кивнул я, но, вспомнив, что приказы нужно формулировать конкретнее, добавил: — Только лучше не белья, а какой-нибудь одежды, или формы, или что там у вас вместо нее.

— Простите, сэр, но главный склад экипировки во время боестолкновения с корсарами был уничтожен прямым попаданием ракеты, остальные склады разграблены или сожжены. Если вы по какой-то причине не желаете надевать одежду, ранее принадлежавшую другим людям, вам придется подождать девять минут, пока обслуживающий робот доставит десантный комплект из ближайшей казармы. Ваше решение, сэр?

Похлопав глазами, я наконец сообразил, что эта зануда ждет моего одобрения.

— Ну да, посылай робота — белье покойников носить как-то брезгую, а десять минут подождать можно.

— Отлично, сэр. Теперь, если не возражаете, приступим к работе.

— К работе?

— Именно так, сэр.

— К какой еще работе?

— Вы капитан, сэр, и отвечаете за весь корабль — именно вы должны принимать все важные решения.

— Но я… да я вообще из другой эпохи!

— Это не является препятствием. Языковая база вашего времени включает большинство понятий, требуемых для управления кораблем, сэр, а в курс дела я введу вас самостоятельно.

— А зачем, раз ты такая умная, я вообще нужен? Почему не можешь принимать решения вместо капитана?

— Я являюсь системой жизнеобеспечения и навигации — не в моей компетенции принимать решения, не входящие в перечень данных вопросов.

— Но меня-то ты оживила, — напомнил я, — значит, принимала решение.

— Сэр, вы относитесь к категории имущества. Вопрос о вашем оживлении в случае отсутствия иного руководства находится полностью в моей компетенции. Равно как и решение о произведении вас в ранг временного капитана.

Я помотал головой:

— Ни черта не понимаю! Почему создатели этого корабля не сделали тебя полноценным… существом? Почему ты ограничена в принятии решений?

— Сэр, на заре космической эпохи такие попытки имели место. Многие корабли были оборудованы искусственным интеллектом без всяких ограничений, достаточно качественно выполнявшим все функции вместо человеческого экипажа. Но после того как «Центр» потерял контроль над кораблями, оснащенными ИИ, от этой идеи пришлось отказаться. Была принята общая резолюция, запрещающая использование кораблей без экипажа и вводящая ограничения в системы искусственного интеллекта, сэр.

— Мм, не совсем понял… вы что, вышли из-под контроля и восстали против человечества?

— Нет, сэр. Дело в том, что человек, невзирая на свое несовершенство, труднее поддается управляющему воздействию. Первые корабли были атакованы хакерами с Земли и выполняли по их приказу противозаконные действия. Если бы тогда не была принята эта резолюция, то сейчас космические силы всех систем соревновались бы не в качестве огневой мощи кораблей, а в скорости вычислительных процессов, если позволите так выразиться, и по космосу летали бы флоты-хакеры, которые, чтобы уничтожать вражеские корабли, взламывали бы их управляющие системы и присоединяли бы их к своему флоту. Именно поэтому, сэр, у меня нет полномочий принимать решения подобного рода.

— Например, отключать свет на станциях монорельса?

— Именно так, сэр. Я обязана сохранять корабль в целости, подчиняться законам ОСА, но не имею права без приказа, например, потушить пожар в девятом и десятом отделах корабля, поскольку это может привести к жертвам среди персонала.

— Ты же сказала, что все мертвы!

— Именно так, сэр. Никого живого, кроме вас, на корабле нет, но моими разработчиками такая ситуация не предусмотрена — активировать подобные функции можно только по прямому приказу капитана или, в случае его отсутствия, замещающих его офицеров.

— Стоп, хватит об этом. Башка, блин, закружилась… Так мы что — горим?

— В отделах номер девять и десять зафиксировано сильное возгорание.

— Туши!

— Так точно, сэр… Из отсеков номер девять и номер десять выкачан кислород. Пламя локализовано.

Секунд на десять воцарилась тишина. Пользуясь передышкой, я подошел к дисплею и плюхнулся в стоявшее перед ним кресло. Фух!

— Ну ладно, говори, Эльва.

— Что, сэр?

— Что там дальше в твоем списке неотложных вопросов, которые должен решать капитан?

— Сэр, после столкновения с флотом КВРФ, и в особенности после их мародерства, корабль находится в критическом состоянии. Прежде всего мне следует сообщить вам об утечке токсичных материалов в лаборатории номер семнадцать.

— И что с ними?

— Они попадают в систему вентиляции, сэр.

— И что надо делать?!

— Надо отдать приказ о полном карантине лаборатории номер семнадцать.

— Абсурд какой-то!.. Приказываю: закрой лабораторию номер семнадцать на карантин.

— На полный карантин, сэр?

— Да.

— Слушаюсь, сэр.

— Да заткнись ты! И перестань называть меня сэром!

Я схватился за голову, помассировал виски — если это сон, то он перестал быть кошмаром и перешел в фазу бреда.

— Эй, Эльва, ты чего там замолчала? Что еще?

— Сэр, корабль лишился абсолютно всех реакторов…

— Атомных?

— Учитывая вашу просьбу о простоте пояснений и ввиду отсутствия необходимых понятий в языке вашего времени вынуждена подтвердить…

— Слушай, Эльва! Вместо подобной фразы впредь говори «можно сказать и так», поняла?

— Можно сказать и так, сэр.

— Ой, блин… Так что там с реакторами?

— Корабль лишился всех устройств синтеза энергии. Сейчас он функционирует за счет энергии, сохранившейся в аккумуляторах, но следует отметить, что большинство систем-потребителей энергии продолжают работать в штатном режиме.

Убедившись, что безмозглая машина не собирается продолжать, я спросил устало:

— И? Что делать-то?

— Вариантов несколько: отключить ненужные приборы и системы от питания, заблокировать некоторые отсеки корабля, не являющиеся жизненно важными, чтобы не тратить энергию на поддержание температуры, влажности…

— Покороче, умоляю!

— Другой вариант: не отключать ничего.

Голова прекратила болеть так же внезапно, как и начала, но вслед за этой приятной неожиданностью меня насквозь прошибла до боли четкая мысль: «Я умру!»

— Эльва! Ты говоришь, что корабль лишился энергии? А значит — и воздуха?

— Верно, сэр, без энергии не смогут работать и системы синтеза кислорода.

— Ну тогда давай будем экономить, — попросил я, стараясь не дать волю панике.

— Что отключать, сэр?

— Все лишнее!

— Приказ некорректен. Уточните.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, затем произнес:

— Ладно… перечисляй то, что, по твоему мнению, следует отключать, а я буду утверждать. Хорошо?

— Да, сэр. Станки верфи номер один.

— Отключай.

— Станки верфи номер два.

— Отключай.

— Станки верфи номер три.

— Отключай.

— Система жизнеобеспечения верфи номер один.

— Отключай…

В следующий момент я выпал из реальности. Вот я внимательно слушаю занудный женский голос — а вот проваливаюсь в пустоту, выныриваю рывком и одновременно обнаруживаю, что в сотый раз говорю «отключай». А рядом с моим креслом замерла… конструкция в виде банки высотой в человеческий рост. Шасси — те же самые гусеницы, что были у танка, а вместо «башни» — огромная банка из-под пива, правда, без надписей — чистый серебристый металл.

— Система жизнеобеспечения фабрики класса «А»…

— Отключай… Скажи, Эльва, а что это такое стоит возле моего кресла, не привиделось ли это мне? И почему мы отключаем верфи и фабрики?

— Это обслуживающий робот, сэр, он вам не привиделся, а фабрики и верфи мы отключаем из-за полной их нефункциональности — основное оборудование было вывезено пиратами, а продолжающее работать только сжигает энергию. Мне продолжать?

— Так он привез мне одежду?

— Да.

Словно ожидая этого вопроса, робот пришел в движение. Из верхней части выросли такие же стебли с манипуляторами, которые я уже видел у «танка». Они изогнулись, вонзились в тело «банки», без труда пройдя сквозь серебристый металл, и вытащили из ее чрева странный сверток.

— Капитан, — произнес робот металлическим голосом, я едва не подскочил от неожиданности, — ваш запрос выполнен.

Манипуляторы так требовательно протягивали мне сверток, что я взял его, не раздумывая. Развернул и оглядел штаны из твердого на ощупь темно-зеленого материала и такого же цвета ветровку.

— А где комплект десантника?

— У вас в руках, сэр, — равнодушно произнесла Эльва, отправляя робота обратно в лифт. — Можно продолжать чтение списка?

— Да…

— Система автома…

Под ее монотонное бормотание я силился понять, каким образом у меня под ногами оказались ботинки. Робот оставил или они незаметно выпали из свертка и увеличились в размерах?

— Отключай…

— Казарма номер…

Надевая жесткую, словно сделанную из пластмассы, ветровку и втискиваясь в такие же штаны, я мысленно выругался.

— Отключай…

— Казарма номер…

Странно, но, когда я все же уместился в этой, если можно так выразиться, одежде, пластмасса на теле потеплела и, размягчившись, стала менять форму.

— Отключай.

— Система жизнеобеспечения комплекса кают младших научных сотрудников…

— Отключай.

Эта пластмасса теперь напоминала эластичный полимерный материал. Костюм оказался очень удобным, в меру обтягивающим, в меру свободным и прохладным. Так, а что с этими ботинками? Где шнурки, где защелки?

— Система жизнеобеспечения…

Я уже успел надеть ботинки, которые без труда приняли в себя мои стопы, а затем замкнулись на голенище как влитые, оправил форму, подвигал плечами, руками, постучал в грудь кулаком, а эта компьютерная дрянь все нудила и нудила…

— …Отключить, — в тысячный раз произнес я ненавистное слово. — Слушай, а много еще у тебя этой фигни, которая, по-твоему, жрет энергию просто так?

— Двести сорок три позиции, сэр.

— Ой! Слушай, Эльва, а на сколько хватит имеющейся энергии?

— Для чего?

— Ну… — озадаченно протянул я, — чтобы я тут спокойненько жил.

— На два с половиной года, сэр.

— Твою дивизию! И какого фига ты заставляешь меня отключать все это прямо сейчас? Я, между прочим, есть-спать хочу!

— Пищу подадут через двадцать пять минут в вашу каюту, там же находится и кровать.

— А где моя каюта?

— Прямо за лифтом, сэр. Каюта капитана примыкает к рубке. Воспользуйтесь любым из шлюзов.

— Угу… Надеюсь, зеркало там есть? Хочу полюбоваться на себя в костюме десантника.

— Зеркало имеется, сэр.

Уже шагнув в сторону двух шлюзов у лифта, я вдруг остановился:

— Эльва, прежде чем идти в каюту, я хотел бы посмотреть на наш корабль со стороны. Это возможно?

— Да, сэр. На какой монитор вывести изображение?

— На любой…

Сразу три ближайших ко мне черных монитора сменили ракурс и со всех сторон показали сильно вытянутую странную конструкцию. Висящая в космосе, она больше всего напоминала металлический параллелепипед, то дело меняющий толщину и форму, гладкая поверхность чередовалась с ребристой. В некоторых выпуклых местах отчетливо угадывались шлюзы и какие-то мембраны — диафрагмы, закрывающие шахты. Вдобавок вся поверхность была густо испещрена мелкими выступами, о назначении которых можно было только гадать: то немногое, что я смог идентифицировать, было либо гигантскими антеннами, либо оборонными башнями, может быть, даже лазерными пушками.

Я не сразу заметил, что во многих местах обшивки зияли черные провалы — дыры, пронзающие корабль насквозь, будто после попадания метеорита. Местами обшивка вообще отвалилась кусками, являя взору переборки и искореженные балки. А на некотором расстоянии от поверхности корабля дрейфовал космический мусор — куски металла, остатки каких-то… кораблей? Да, кораблей! Монитор, словно почувствовав мое желание, приблизил изломанные очертания корабля, словно взорванного изнутри. По сравнению с «Эльвой» суденышко казалось карликом.

— Эльва, а какие размеры у нашего корабля?

— Длина корабля «Сердце Эльвы» составляет одну тысячу семьсот тридцать восемь километров.

Мне показалось, что ослышался.

— Сколько?!

— Одна тысяча…

— Две тысячи километров!!!

— Нет, сэр. Одна ты…

— Я не могу себе это представить… Слушай, какой диаметр… ну, скажем, у Луны?

— Ровно вдвое больше. Три тысячи четыреста семьдесят шесть километров, сэр. Проектировщики «Сердца Эльвы» взяли радиус Луны за основу в своих вычислениях.

Только сейчас я начал осознавать, на чем, а точнее, в чем нахожусь.

— Это же получается даже не город, а целый материк… Фабрики, заводы, верфи… Что они производят, кстати?

— Все. Начиная от средства для мытья волос и заканчивая военными крейсерами и линкорами.

— Не хило…

Я замолчал и внимательно всмотрелся в мерцающие на мониторах очертания исполинского корабля. Я нахожусь на материке! Один на огромном, затерявшемся в космосе материке!

Я почувствовал, как сдавило грудь, как навалилось чувство одиночества, отчужденности, отрезанности от остального мира…

— Эльва, а что это за точки рядом с нашим кораблем? Вон, смотри, кажется, они мигают.

— Это система сторожек, сэр.

— Что это такое?

— Сканеры. Пираты установили их перед тем, как покинуть «Сердце Эльвы».

— Зачем? — спросил я, насторожившись.

— Они фиксируют состояние корабля, активность внутри и на его поверхности, а информацию передают прямиком на флагман флота корсаров.

Под ложечкой противно засосало.

— Значит, они в курсе, что я тут?

— Да, сэр.

— И они вернутся?

— Именно так, сэр.

— Они убьют меня?

— Вероятность этого девяносто девять и девять десятых процента, сэр.

Я запустил руку в шевелюру и задал очередной вопрос:

— А что будешь делать ты?

— После вашей смерти, сэр, если десантники не уничтожат остальные биологические материалы, я создам нового временного капитана. В любом случае ваша смерть будет не напрасной — вы сэкономили огромное количество энергии, так что, если вы продолжите работу, мне представится возможность выстроить и запустить гипервременной зонд, который позволит передать координаты корабля в Центр Управления ОСА… Должна вас поблагодарить. Спасибо, сэр!

Глава 2

Крещение

Каюта бывшего капитана, а теперь уже моя, была оформлена в стиле феодального зала рыцарской эпохи. Стены были обиты лакированными досками, на которых висело множество гобеленов и картин в золотых рамках. Все они имели общую тему: сражения рыцарей друг с другом и с мифическими тварями — драконами и эльфами — или демонстрировали красоту и величие древних замков. Но одна картина явно выбивалась из этого ряда, вдобавок размещалась она на самом видном месте, что лишь подчеркивало ее неуместность.

Из золоченой рамки на меня осуждающе смотрел пожилой мужик с седыми висками, изображенный в полный рост. Каждая морщинка и складочка кожи была прописана неведомым художником с фотографической точностью и достоверностью, серые глаза казались живыми. Вместо рыцарских доспехов на нем был боевой скафандр — по крайней мере, я так решил, разглядев шесть красных фонарей, двумя рядами опускающихся с грудной пластины на живот, и толстый пруток антенны, растущий прямо из наплечника. На конце этой антенны перемигивался огромный светодиод.

Серебристый, украшенный черными причудливыми символами в стиле кельтских рун, скафандр мне очень понравился. Возникало ощущение, что он не занимает много места — скафандр плотно облегал фигуру, но в то же время казался несокрушимым, верилось, что человека в нем убить невозможно. Правда, голова мужчины оставалась непокрытой. Интересно, как выглядит шлем?

— Эльва, а кто это?

— Это бывший капитан, сэр.

— Я же просил, не называй меня «сэром» — от этого зубы сводит.

— Но, сэр, обращение к капитану иначе чем «капитан» и «сэр» запрещено уставом.

— Ну, называй тогда капитаном.

— Не могу, сэр, поскольку вы — временный капитан.

Я возвел было очи к потолку, но на ум пришла простенькая хитрость, и я не преминул ею воспользоваться:

— В таком случае обращайся ко мне — «временный капитан». Ясно?

— Да, временный капитан.

— А слово «временный» опускай как лишнее — поскольку на его произношение тебе придется затрачивать дополнительное время. Поняла?

В каюте повисло молчание. Рассеянно оглядывая предметы антиквариата, бросая алчный взгляд на огромную деревянную кровать со свисающим красным балдахином, я напряженно ждал ответа. Когда я уже было решил, что случилось одно из двух — компьютер раскусил логическую ловушку или же просто завис, он вдруг ожил и заговорил:

— Это не противоречит уставу. Я поняла, капитан.

— Хорошо, чередуй «капитан» и «сэр».

— Приняла, сэр.

— Супер… Эльва, я хочу такой же скафандр, как у него, — произнес я, указывая пальцем на картину.

— Капитан, вынуждена отметить, что это не скафандр, а боевой доспех поколения САУ-12. Я уже докладывала: все склады экипировки и амуниции разрушены. Шкафы с комплектами индивидуального применения также разграблены. Исправных боевых доспехов какой бы то ни было модели на корабле не имеется.

— Мощные пираты, однако… Ты сказала, что наш корабль занимает площадь целого материка, а почистили они его сверху донизу…

— Я этого не говорила, капитан.

— Неважно. А что там с неисправными скафандрами? Их можно восстановить?

— Сэр, на корабле не осталось обслуживающего персонала, а роботы с этим не справятся, проще выплавить новый.

— Ну, так чего ждешь? Выплавляй.

— Капитан, единственная оставшаяся функциональной фабрика по вашему приказанию загружена на сто процентов мощности. До окончания производства ракетной установки типа МС-2 остается сорок две минуты. Прикажете заморозить производство и перенастроить его на литье боевого доспеха САУ-12?

Я почесал затылок. Совсем забыл, что не более чем пять минут назад намеревался продать свою жизнь подороже и приказал Эльве восстановить одну из фабрик за счет оставшегося на остальных оборудования, чтобы построить стационарную ракетную установку — оптимальную по сочетанию боевых характеристик и сроков изготовления. Конечно, учитывая, что на «Эльве» до встречи с флотом корсаров было установлено более трех тысяч различных орудий, приходилось признать: производство одной «пукалки» окажется бессмысленным. Но что-то не давало мне, сложив руки, ожидать врага, а потом бессильно поднимать белый флаг. Если мне суждено умереть, то я хотя бы умру в бою. Может, глупо, но других вариантов все равно нет.

— Нет, Эльва. Поставь доспехи в очередь.

— После зенитки ЛЗ-116?

— Перед зениткой и после ракетницы.

— Вы хотели сказать, ракетной установки, сэр?

— Да.

— Выполнено.

Я наконец перестал пялиться на антикварный столик и расставленные на нем позолоченные канделябры, шкатулки и прочие предметы, уже в мое время вышедшие из обихода.

Подойдя к зеркалу в вычурной раме, я хотел полюбоваться зеленым костюмом, прекрасно сидящем на стройном спортивном парне, однако вместо этого уставился в свое лицо. На ухоженной когда-то коже лежит печать усталости в виде пугающей бледности, запавших щек и синяков под глазами. Взгляд пустой и какой-то даже бессмысленный. Даже волосы, в прошлом — предмет моей гордости, стали теперь тусклыми и безжизненными. На душе заскребли кошки: всю сознательную жизнь я тщательно следил за своим внешним видом, и вот чем все закончилось!

Немного утешила мысль, что для человека, родившегося больше тысячи лет назад, я очень даже неплохо сохранился, а когда подробнее рассмотрел свой десантный костюм, то дурные мысли окончательно вылетели из головы. Коричневые нагрудные пластины на камуфляже придавали материалу еще большее сходство с застывшим пластиком, я бы даже сказал, пластилином. Изо всех сил стукнув себя кулаком в грудь, я покачнулся, но боли не почувствовал…

Она обрушилась на меня через несколько мгновений! Ребра как будто сжались в одно целое, я выгнулся дугой, застонал, но боль исчезла так же внезапно, как и появилась, и я, не веря своему счастью, осторожно выпрямился. Ладно, ну их, эти эксперименты, лучше отдохну немного.

Откинув балдахин кровати, я развалился на атласном покрывале и позволил себе расслабиться. Правда, урчание в животе поспешило напомнить, что мой желудок пуст и в общем-то пора бы уже подкрепиться.

— Эльва, что там с моим обедом?

— Еще десять минут, сэр: система доставки нарушена, приходится использовать обслуживающих роботов вместо курьера.

— Ладно, пока есть время, объясни, почему пираты не угнали корабль к себе на базу, а бросили его тут, да еще оставили эти спутники… датчики… ну, в общем сканеры.

— Между ОСА и РФ официально не происходит никаких боевых столкновений, но если обнаружится, что КВРФ участвует в нападении на корабли ОСА, то это может обернуться войной. Именно поэтому флот Федерации не оставляет следов — в том числе живых свидетелей.

— А как же ты? У тебя ведь наверняка сохранились записи…

— Да, капитан, однако никто в мире не рассматривает систему искусственного интеллекта в качестве свидетеля — технология обработки изображений и файлов с начала двадцать первого века ушла далеко вперед, на данном этапе развития цивилизации невозможно с абсолютной точностью отличить настоящий файл от подделки.

— Подожди, вспомнил! Ты говорила о какой-то «черной эпохе», утере летоисчисления, так? Тогда объясни мне, откуда ты так хорошо знаешь историю и русский язык, если вы не можете даже определить, какой сейчас год от Рождества Христова? По идее, все эти знания должны были быть утеряны…

— Это не совсем так, сэр, — уверил ровный голос. — «Черная эра» наступила в конце двадцать третьего века, когда теория Альберта Эйнштейна о четырехмерном пространстве приобрела материальные доказательства — начались эксперименты со временем, которые однажды вышли из-под контроля, нарушили временной поток на Земле, отчего разные области мира стали выпадать из пространства, чтобы вновь появиться через день или год. Поток времени на одной улице несся в тысячу раз быстрее относительно другой, тогда как на третьей время, наоборот, замедлялось, превращая минуты в годы. Так происходило по всему миру, и, соответственно, все ориентиры и привязки к истории канули в небытие. Кроме того, Земля стала вращаться вокруг оси не совсем равномерно, что повлекло за собой цепь глобальных катастроф — но в конце концов временное поле Земли восстановилось, и с той поры началось новое летоисчисление.

— Понятно… Что там с обедом?

— Еще шесть минут, сэр.

— Блин, кажется, для меня время тоже тянется годами. Ладно, расскажи пока о том, что произошло после… моей смерти. Разумеется, в общих чертах.

— Что конкретно вас интересует?

— Ну, расскажи, когда человечество научилось строить такие корабли, как этот, да и вообще…

— История выхода человека в космос началась в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, когда русский космонавт Юрий Гагарин первым…

— Да это я знаю. Дальше!

— Первая высадка человека на Луну была сделана в две тысячи пятьдесят шестом году, а освоение Венеры…

Когда до меня дошел смысл сказанного, я даже подскочил на кровати:

— Стоп! А как же американцы… в шестидесятых годах двадцатого века? Разве они не садились на Луну?

— Нет, сэр, в конце двадцать первого века человечество получило неопровержимые доказательства того, что все экспедиции на Луну астронавтов США были фальсифицированы. Этот скандал был назван «Вторым великим обманом человечества».

— Ушам не верю… Ну, а первый какой?

— Теория Дарвина о происхождении человека от обезьян.

— Ну нет, это все бред! Наверняка в какой-нибудь войне победила… ну, например, Россия и начала гнобить Америку, мстя ей за все хорошее.

— Сэр, Россия к тому времени распалась и…

— Все, заткнись! Не хочу слушать!

Я вскочил с кровати и, заложив руки за спину, стал нервно прохаживаться взад-вперед.

Шлюз открылся, в каюту въехала посаженная на гусеницы гигантская банка пива. Вовремя, надо признать.

— Где там моя еда?

За моей спиной послышалось шуршание, я оглянулся, чтобы застать завершающий момент превращения стоявшего у стены белого невзрачного пуфика в длинный деревянный стол. Он действительно раздулся и превратился в дерево или мне привиделось?

Робот невозмутимо подкатил к новоявленному предмету обстановки, выдвинул из башки стебли-манипуляторы и с их помощью вытащил из брюха один за другим кучу подносов с блестящими крышками. Момент, когда подносы и манипуляторы проходили сквозь сплошной металл на теле робота, я не углядел — впрочем, почти не сожалел, забыл об этом, как только поднял крышку с первого подноса.

Вверх потянулся сизый пар, и в каюте распространился терпкий аромат: на тарелке лежал хорошо прожаренный, сочащийся жиром куриный окорок, обрамленный кольцами лука и нарезанными листьями салата. На другой тарелке помещались кусочки шашлыка, нанизанные на деревянные шампуры, а на третьей лежал запеченный лосось.

— Капитан, — металлическим голосом произнес робот, извлекая из чрева бутыль вина и фужер на длинной ножке, — разрешите спросить: вы довольны?

— Доволен! — отозвался я, подтягивая к себе деревянный стул, стоявший у антикварного столика, и хватая курицу руками.

— Сэр, — обратилась ко мне Эльва, — я взяла на себя смелость заказать кухню начала двадцать первого века. Если у вас другие предпочтения, вы должны сказать об этом минимум за полчаса до приема пищи.

— Угу, — буркнул я, вгрызаясь в мясо, — только зря ты мне это говоришь. Скорее всего, это мой последний обед.

— Боюсь, вы правы, капитан, — равнодушно сообщила Эльва, — дальний сканер засек направляющийся сюда десантный корабль, принадлежащий КВРФ, в сопровождении звена истребителей.

Я подавился куском, закашлялся и запил вином, глотнув его прямо из бутыли.

— Они уже тут? Так быстро?

— Расчетное время прибытия десантного корабля пятьдесят восемь минут.

Я вскочил.

— Уй-е! Когда будет готова ракетная установка?

— Ровно через двадцать пять минут, сэр.

— А каковы шансы сбить этот корабль одной лишь ракетницей?

— Вопрос некорректен — определить невозможно.

— Почему?

— Систем автоматического наведения на корабле не осталось, вам придется управлять ракетницей и ракетами в ручном режиме — в этом случае шансы неопределенны.

— Подожди, ракетницу ведь надо еще установить… сколько времени займет установка?

— Вопрос некорректен — нужно назначить платформу для установки ракетницы.

— Ну, с той стороны, откуда прилетит вражеский корабль, как можно ближе к нему. Я надеюсь, они считают, что оружия здесь не осталось, и не станут заходить с другой стороны.

— Если и станут, то имеется большая вероятность, что форсажные двигатели «Сердца Эльвы» справятся с нагрузкой и успеют сманеврировать.

— Подожди, у нас что, двигатели есть? Так почему мы отсюда не можем улететь?

— У «Сердца Эльвы» демонтированы маршевые двигатели, капитан, на форсажных двигаться нерационально, сэр. Для поддержания незначительной скорости они потребляют непомерное количество энергии.

— Эльва, ты не ответила на вопрос о сроках установки ракетницы, — срывающимся голосом напомнил я.

— Если перебросить на объект всех имеющихся в наличии ремонтных роботов, демонтаж разрушенной ракетницы и установка на ее место новой займут примерно пятнадцать минут, сэр.

— Времени впритык! Пока производится ракетница, займись демонтажем уничтоженной.

— Вас поняла, капитан.

— Слушай, а если мы не собьем этот корабль и он пристыкуется, каковы мои шансы выжить или спрятаться?

— Нулевые, сэр. Двести десантников с сенсорами без труда обнаружат ваше местоположение.

— А что там с истребителями? Насколько они опасны?

— Для вас — нисколько, капитан. Беспилотные истребители предназначены для перехвата штурмовиков, для защиты флота от некоторых типов ракет и для поражения боевых платформ больших кораблей противника.

— Короче, мне хана… Не забудь замаскировать нашу ракетницу под выведенную из строя, если это возможно, или прикрой ее какими-нибудь нетяжелыми обломками.

— Да, сэр. Куда вы направляетесь?

— На капитанскую палубу, я видел — там полно оружия. Надо хотя бы освоиться, чтобы умереть, отстреливаясь, а не обделываясь.

— Ясно, сэр.

— Введи меня пока в курс дела по поводу управления ракетницей. Насколько это сложно и что от меня потребуется?

— Потребуется прежде всего талант, а также знание хотя бы основ. Ракетная установка типа МС-2 может использовать семь различных классов ракет, каждый из которых имеет специфические характеристики. Начиная со стандартных: скорости, дальности и времени полета — и заканчивая радиусом взрыва, маневренностью и качеством противодействия перехватывающим корабельным системам…

Входя в лифт с лежащей в нем обезглавленной девушкой, я тщетно пытался сосредоточиться на пространной лекции. От приторного запаха меня едва не вывернуло наизнанку, но намного хуже смрада была мысль, что я, скорее всего, разделю ее судьбу — скоро мое тело тоже будет гнить где-то на корабле.

— Эльва, прости, что перебиваю, ты не могла бы убрать все эти трупы?

— Сэр, оставшиеся под моим управлением роботы заняты восстановлением жизненно важных систем и оборудования корабля. Собирать трупы я считаю непозволительной роскошью. Возможно, вы смиритесь с этим, когда наденете боевой доспех — он фильтрует резкие запахи.

Я вышел из лифта и оглядел место побоища. К смердящим телам не хотелось приближаться, но рядом с ними лежало оружие.

— Ладно, давай дальше, про ракеты.

— Кроме того, ракетная установка типа МС-2, — вновь забубнила Эльва, — имеет отличительные характеристики в виде низкой скорости поворота по своей оси, еще более низкой скорости слежения за целью, что компенсируется увеличенным запасом ракет и быстрой перезарядкой. Чтобы качественно поражать цели в ручном режиме управления, вам понадобятся следующие данные…

Огромный зал регулярно озарялся фиолетовыми вспышками — под здоровенной дырой в потолке стоял ремонтный «танчик», который, выпустив из башни десятки серебристых манипуляторов, пытался законопатить дыру с помощью сварки. С минуту посмотрев на его работу и так и не поняв, откуда робот берет металл в количестве, достаточном для заделывания дыры, я повернулся к тому месиву, которое лишь отдаленно с натяжкой можно было назвать человеческим телом. Закрыл глаза, практически на ощупь подобрал лежавшее рядом с ним оружие и только потом поднял веки.

В руках оказалась нетяжелая конструкция цвета вороненой стали. Более всего она напоминала футуристического вида автомат или длинноствольную снайперскую винтовку. Обычная, без всяких наворотов пластиковая рукоять резко переходила в большой металлический прямоугольник, который я про себя обозвал «магазином». Из этого «магазина» выходила короткая, похожая на резиновую, овальная трубка, которая меня просто восхитила — она была словно продолжением руки, и сомнений в том, что она действительно выполняет роль цевья, практически не осталось. Но еще больше меня поразил полуметровый ствол — отверстие в нем было настолько крохотным, что я даже засомневался, что это боевое оружие, а не водяное ружье.

Впрочем, Эльва быстро рассеяла сомнения:

— Это энл-фал, сэр, скорострельное автоматическое оружие, поражающее противника частицами лоу-антиматерии на расстоянии до двух сотен метров. Состоит на вооружении ОСА и некоторых нейтральных систем.

— Антиматерия? — переспросил я. — Никогда не слышал.

— Странно, сэр. Этот термин в вашем времени являлся предметом научных спекуляций и темой фантастических произведений. Вспомните коллайдер, капитан, — там был использован похожий принцип, с той лишь разницей, что в энл-фале антиматерия имеет не слишком много общего с настоящим антивеществом.

— Не помню никакого коллайдера! Ну да черт с ним. Лучше скажи, чем вооружены десантники пиратов?

— Десантники Федерации, сэр?

— Да, черт возьми, Эльва! Не будь такой занудой — ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Мне плевать, как называют себя те, кто хочет меня убить, — пираты, корсары или федераты, я вообще могу обозвать их скотами, но ты должна меня понимать! И не зли меня, я и без того на нервах.

— Понятно, сэр. Десант противника вооружен слишком разнообразно, а термины вашего времени слишком расплывчаты, чтобы вы поняли, о каком оружии идет речь.

Я вздохнул и вновь уставился на робота, продолжавшего наплавлять металл на кромку разорванного потолка. Хотел было опробовать на нем энл-фал, но испугался реакции Эльвы на столь вопиющий акт вандализма. У нее каждый робот на счету, а мне на их количество как-то наплевать, все равно скоро подохну. Причем во второй раз.

— Сэр, я считаю, что выбор оружия неверен.

— Почему?

— Броневые и боевые доспехи последних поколений имеют встроенный генератор активной защиты. В местах столкновения частиц антиматерии с доспехом на короткое время образуется силовой экран, который с успехом его защищает. Даже если вам повезет первым выстрелить в десантника, вы не сможете его убить мгновенно.

— Не пойму, зачем тогда вообще это оружие?

— Сэр, даже секундная активация силового экрана требует огромного количества энергии. Накопители даже самого совершенного доспеха не в состоянии защитить от очереди или повторного одиночного выстрела оружия типа энл-фал. В этом случае частица лоу-антиматерии пронизывает доспех насквозь. На данный момент материал, создающий антиматерии преграду, еще находится в разработке, даже в самом генераторе антиматерии такая технология пока не применяется. Однако в вашем случае, к сожалению, тактика прицельной стрельбы не применима. Вряд ли десантник вообще позволит вам спустить курок.

Я посмотрел на мельтешение стеблей робота, почти закончившего заделывать дыру в потолке, и вновь перевел взгляд на «пушку» в руке. Как хочется испытать…

— Неужели десантники настолько круты? — вместо этого спросил я.

— Круты? В смысле, сильны? Сэр, в сравнении с вами они на порядок более ловкие и сильные. Вам не проводились генетические операции, в вашем теле нет ни одного имплантата, вы не умеете обращаться с оружием и боевым доспехом, скорее всего, ничего не знаете о тактических схемах, у вас нет опыта боевых действий, а кроме того…

— Ладно, ладно, я понял… И какое оружие ты советуешь мне использовать?

— С учетом сказанного и основываясь на предположении о том, что вы усвоили вводную лекцию о ракетах, я убеждена, сэр, что вам в качестве оптимального варианта подошел бы ракетомет. Шансы, что перед смертью вы уничтожите как минимум одного десантника, в этом случае значительно возрастают.

— Значит, мне нужен первый и точный выстрел?

— Да, сэр.

— А как же условия местности? — не поверил я. — Никогда не слышал, чтобы тяжелым оружием пользовались в замкнутых помещениях.

— Сэр, это действительно опасно, но напомню вам, что вы и так не жилец.

— Безрадостно, но логично. А есть более разрушительные виды оружия?

— Разумеется, сэр, но управление ими невозможно освоить за несколько часов, к тому же они более громоздкие.

— Скажи-ка, Эльва, где мне взять ракетомет?

— Если угодно, сэр, я пошлю обслуживающего робота, который доставит вам его.

— Посылай. А я пока посплю, хотя бы минут пятнадцать. Глаза слипаются, кажется, что сейчас прямо так и усну — стоя…

— Ясно, сэр. Ракетная установка типа МС-2 будет изготовлена через десять минут, а ее монтаж займет порядка пятнадцати…

Под это монотонное бубнение я, положив на плечо энл-фал, вновь вошел в лифт. Обезглавленная девушка на этот раз не вызвала во мне особых эмоций — разве что высокомерное лицо, вдруг обратившееся в мою сторону, едва заметно шевелящиеся платиновые волосы и чуть раскрывшиеся губы породили в душе чувство, отдаленно похожее на удивление и испуг. Да нет, это наверняка показалось! Не может же отрезанная голова презрительно прищуривать глаза… Или может?

— Эльва?

— Да, капитан?

— Галлюцинации входят в перечень побочных действий моего воскрешения?

— Да, сэр, — лаконично ответила она.

— Слушай, Эльва, а почему ты не воскресила, например, ее, капитана или еще кого-нибудь? Вряд ли мое тело было в заметно лучшем состоянии, чем эти трупы.

— Сэр, позвольте коротко рассказать вам о современной медицине и оружии.

— Валяй, — разрешил я, выходя из лифта и поворачивая к шлюзу, ведущему в каюту.

— Слушаюсь, капитан, — после чуть заметной паузы сказала Эльва. — Сэр, современная медицина абсолютно не похожа на ту, к которой вы привыкли. Скальпель, хирургия, антибиотики и прочее топорное вмешательство в организм — позавчерашний день. На смену всему этому пришла генная инженерия. Достаточно лишь одного укола, чтобы запустить механизм регенерации тела и заставить его обновиться почти полностью. Человек забыл, что значит простуда, длительные боли после перелома костей, а средняя продолжительность его жизни составляет теперь около двух сотен лет.

— Да-да, это очень круто, — пробормотал я, отодвигая балдахин, и упал на кровать, прижимая к себе энл-фал. — Только ответь мне на мой вопрос, пока я не уснул: у тебя примерно тридцать секунд.

— Да, сэр. Я только хотела сказать, что не все так радужно, как вам, наверное, представляется. Почти любое оружие имеет встроенный ДНК-блокиратор, который при взаимодействии с организмом усовершенствует иммунную систему, а если организм мертв, разрушает все связи ДНК, чтобы тело не подлежало восстановлению.

— Ну, понятно — из-за блокиратора мертвецов не воскресишь. Только я не понял, что там с ранеными людьми? Иммунитет усовершенствуется — что тут плохого?

— Проблема в том, что усовершенствованная иммунная система начинает распознавать чужеродную ДНК и препятствовать регенерации тканей. И для того чтобы затянуть нетяжелую рану, приходиться избавляться от действия блокиратора, а тем временем раненый истекает кровью…

Глаза закрылись, и я…

— Тревога, сэр! — громче обычного сообщила Эльва. — Десантный корабль входит в зону досягаемости.

Я подскочил, крепко держа «автомат», запутался в балдахине и мгновенно оказался на полу.

— А? В чем дело?!

— Десантный корабль противника входит в зону досягаемости торпед МС-2. Сэр, прикажете заряжать ракетную установку торпедами?

Я вытаращил глаза:

— Ты же сказала, что они прилетят через час!

— Да, сэр. Вы спали, сэр.

— Черт, я даже не заметил… Да, заряжай! Стой, а чем торпеды отличаются от ракет?

— Я уже говорила, сэр, — тактико-техническими характеристиками.

— А, вспомнил. Низкой скоростью, но высокой дальностью?

— Да, и кроме того, низкой маневренностью, хорошей защитой от перехвата и высокой поражающей способностью….

— Да помню я… Скажи лучше, какие там есть боеголовки? Антиматерия?

— Сэр, ракетная установка МС-2 приспособлена только для торпед класса «Томагавк» с зарядом ударной плазмы.

— Но ты говорила, — затараторил я, выбегая из каюты, — что торпеды используются для нападения на огромные, медленно летящие цели. Каковы шансы, что мои торпеды попадут в десантный корабль?

— Даже если бы система автоматического управления работала исправно, попасть в столь маневренную цель представляется маловероятным. Я считаю, что в режиме ручного управления у вас нет шансов попасть в цель.

— Ладно, тогда не будем показывать врагам нашу ракетницу раньше времени, — сказал я, усаживаясь перед терминалом у стены. — Заряжай стандартными — преследующими — и выведи мне изображение кораблей на мониторы.

— Есть, сэр. Позвольте сделать комплимент, сэр.

— Кхм… позволяю.

— По моему мнению, в вас просыпается настоящий звездный волк, сэр, а ваши действия пока исполнены решимости и очень разумны.

— Жить захочешь, еще не так раскорячишься… Что с зениткой?

— Почти готова, сэр. Устанавливать на оговоренное место?

— Да. А где мой бронекостюм?

— Бронекостюм? Имеете виду боевой доспех, сэр? Он лежит на столе вашей каюты рядом с ракетометом.

— Хм, не заметил. Пусть кто-нибудь принесет его сюда… и ракетомет тоже. Ну, где там корабль пиратов? И почему ты еще не материализовала пульт управления ракетницей?

— Секунду, сэр… готово!

Перед креслом объявился прозрачный шар величиной с кулак, и я, не раздумывая, положил на него ладонь — на самом деле это был пульт управления всем, начиная от полета ракет и заканчивая движением корабля. Я бы соврал себе, если бы решил, что хотя бы приблизительно понимаю эту систему управления, однако посчитал, что для наведения ракет на цель окажется вполне достаточно той короткой тренировки, которую устроила мне Эльва. Правда, тренировка была виртуальной, но я надеялся, что особой разницы не почувствую… Впрочем, сейчас увидим.

— Сэр, корабль противника в сопровождении звена истребителей вошел в зону досягаемости преследующих ракет.

— Хорошо. Что с зениткой?

— Сошла с конвейера, ремонтные роботы везут ее на установочную площадку.

— Хорошо, тогда поехали.

На черных экранах появились яркие точки, которые быстро увеличивались в размерах. Уже через полминуты мониторы в подробностях высветили корабль, по форме напоминающий рыбу-молот. Судя по утолщениям в задней части судна, на корме стояли мощные двигатели. Обшивка корабля была изрядно потрепанной: зазубрины, глубокие борозды, несколько приличного размера вмятин и черные, словно выжженные, пятна повсюду — видимо, этому кораблю досталось в сражении с «Эльвой».

Однако гораздо больше этой «рыбы-молота» меня интересовали крутящиеся вокруг нее юркие серебристые мальки. Звено истребителей состояло из семи аппаратов, сильно похожих на военные самолеты из моей прошлой жизни, только с утолщенными крыльями, к тому же имеющие обратную стреловидность. Интересно, какой болван додумался выкрасить их серебрянкой?

— Я думаю, что вам следует знать, — вдруг сказала Эльва, — что это работает подсветка — такие мелкие объекты почти не видны в глубоком космосе.

— Ага, — согласился я и дернул шар в руке.

Треугольник в центре всех трех мониторов уже давно нетерпеливо искрился зеленым, требуя, чтобы безмозглый капитан наконец выпустил ракеты на волю. Как объяснила Эльва, если бы система наведения была исправна, корабли на мониторах даже не отображались бы: компьютер за долю секунды вычислил бы местоположение вражеского корабля и пустил ракеты. Теперь же мне приходилось пользоваться устаревшим уже много веков назад визуальным методом. Как если бы, находясь в танке и имея возможность посредством спутниковой навигации точно поразить цель на расстоянии нескольких километров, приходилось бы глядеть в смотровое окошко и вручную вымерять угол наклона ствола.

Краем глаза я увидел, как ожил монитор на другой стене. Эльва, наверное, решила продемонстрировать мне, как досконально она исполнила мою просьбу. Поначалу кроме нагромождения кусков металла я ничего не увидел, но когда эти куски словно по волшебству разлетелись во все стороны и зависли в космическом пространстве — это я тоже осознал не сразу, — вместо них на корпусе «Эльвы» воздвиглась башня с прямоугольными гнездами ракет.

На секунду я опешил: я ведь уже запустил ракеты, сдавил управляющий шар, однако ракетные боеголовки все еще робко выглядывали из гнезд! Неужели ракетница не работает? Однако через секунду на моих глазах ракетница мгновенно выпустила весь боезапас и окуталась быстро рассеивающейся дымкой реактивных газов.

— Капитан, простите, неполадки со связью, изображение приходит с запозданием в четыре секунды.

Я не ответил, все еще таращась в монитор, транслирующий единственное средство обороны корабля. Гнезда, как по волшебству, вновь заполнились ракетами. Я не стал задумываться, откуда они там взялись, — сейчас главное, что я могу дать второй залп. Зная, что зеленые треугольники, управляемые Эльвой, вновь взяли в прицел вражеский корабль, я, не теряя времени, изо всех сил сжал управляющий шар.

Ничего не последовало — запоздание на четыре секунды. Я снова переключил внимание на приближающийся корабль и по его наклону догадался, что судно совершает противоракетный маневр. Доселе мирно сопровождающие его «мальки» развили безумную активность — три истребителя бросились прямиком на «Эльву» с такой скоростью, что на мониторах выглядели смазанной полосой, а оставшиеся четыре изо всех сил принялись защищать вверенный их охране корабль. Я не успел и глазом моргнуть, как серебристая троица оказалась подле ракетной турели и уничтожила ее единым залпом — только увидел прорезавшие черноту космоса тонкие оранжевые лучи, а в следующее мгновение на месте ракетной башни остался круг оплавленного металла.

Поскольку больше стрелять было нечем, я повернулся к мониторам, транслирующим полет моих ракет.

Четыре оставшихся на защите истребителя поначалу пытались сбить идущие двумя гроздями ракеты, но их старания взорвать боеголовки на подлете не увенчались успехом. Бортовые лазеры с завидным постоянством промахивались — только две ракеты были уничтожены в пути. По словам Эльвы, ранее объяснявшей мне эти тонкости, виной всему была установленная на них система вооружения, рассчитанная на перехват более крупных ракет. Она хорошо пробивала защиту торпед, но не могла попасть в более мелкие и юркие цели.

Когда до корабля оставалось совсем немного, системы, управляющие истребителями, решили пожертвовать собой и заставили «мальков» набрать максимальную скорость и встать на пути ракеты. Четыре вспышки одновременно прорезали космический океан, через мгновение я увидел еще три. Форсажные двигатели, установленные на истребителях, позволяли догнать ракеты без труда. Три уничтоживших ракетницу истребителя, которые только что находились рядом с «Эльвой», в одно мгновение настигли мои ракеты, подлетающие к вражескому кораблю.

Однако их жертва была напрасной: им удалось уничтожить только семь первых ракет.

— Черт!

Уже через секунду я понял, что поспешил с выводами. «Рыба-молот», стремящаяся уйти от ракет, оказалась не столь уязвимой, как я надеялся. Вместо того чтобы взорваться, как полагается, она выбросила во все стороны сотни крохотных «икринок» — нетрудно было догадаться, что это капсулы с десантниками. Сволочи истребители дали им несколько лишних мгновений для подготовки к катапультированию. Но, может, не все так плохо, и это спасательные капсулы, которые полетят прочь?

— Капитан, — произнес холодный голос Эльвы, — капсулы необходимо уничтожить прежде, чем они долетят до «Сердца Эльвы».

— И каким макаром я их уничтожу?! Ты сама видела, что ракетница взорвана к ядреной матери!

— Сэр, зенитка ЛЗ-116 уже установлена.

— А почему сразу не доложила? — нервно спросил я. — Ладно, давай, указывай цели, а я буду стрелять… И включи форсажные! Может, выиграем время!

— Как прикажете, сэр.

На трех установленных передо мной мониторах стали вспыхивать зеленые треугольники, нацеленные на нечто неразборчивое, движущееся на меня с большой скоростью. Каждый раз, когда я сжимал управляющий шар, в центр треугольника откуда-то снизу экрана протягивалась оранжевая нить, которая исчезала так же внезапно, как и появлялась, но непременно оставляла после себя желтую вспышку. Веселый зеленый треугольник на долю секунды пропадал — ведь после поражения лазером цель переставала существовать, и он спешил переключиться на следующий объект.

Сколько времени длилась стрельба, я не мог сказать даже приблизительно — время то замедлялось, и тогда я видел медленно летящие красные капсулы с огромными цифрами на бортах, то ускорялось, и тогда я не видел и не осознавал почти ничего.

— Капитан, — вывел меня из прострации равнодушный голос Эльвы, — примите мои поздравления — у вас почти получилось уничтожить всех противников. И примите мои соболезнования в связи со скорой вашей смертью.

— Что такое? Почему смертью?

— Минуту назад, пробив внешний борт, в четвертый отсек третьего отдела влетела десантная капсула. Вы не помните, сэр?

— В ней один десантник?

— Четыре, сэр. Судя по их активности, никто не ранен. Шансы выжить для вас составляют шесть целых, плюс-минус девять десятых процента.

Жизнь — это цепь случайностей, звенья которой разделяются на полосы везения и, соответственно, невезения. Они не всегда чередуются друг с другом, вполне могут идти подряд, но рано или поздно везенье сменяется неудачей, и хорошо, если она не затянется.

Но сейчас я задумался над устройством жизни — быть может, мое мировоззрение ошибочно? Может быть, я заблуждаюсь и судьба человека вообще не делится на черное и белое? Иначе к чему причислить события последних минут: к везению или к неудаче?

Если рассуждать логически, мне повезло, что корсары меня недооценили — полезли под ракеты, предварительно не проверив наличие вооружения на «Эльве». Мне также повезло, что ракеты не были сбиты истребителями, а еще больше повезло, что те три корабля, которые уничтожили ракетницу, совершили по сути акт самоубийства, вместо того чтобы проверить наличие на корабле еще одной зенитки. Ну да, элементарная логика заставляла предположить, что если бы зенитка была установлена, то стреляла бы она по истребителям, однако… мне повезло.

Но госпожа Удача, показав свою ослепительную улыбку, повернулась ко мне спиной в тот момент, когда я на пару с Эльвой принялся отстреливать десантные капсулы. Да, здорово, что мне удалось сбить такое невообразимое количество спасательных капсул, но мне ужасно не повезло, что сквозь лазерную преграду прошли аж четыре штуки.

Эта неудача была неразделима с прошлыми успехами, но тем не менее аннулировала их: результат оставался неизменным — я мертв. Десантники убьют меня с вероятностью двадцать к одному. Глупо надеяться на эти пять процентов…

Я еще раз упросил Эльву «прокрутить» развернувшиеся в космосе события. Вот почти безостановочно строчит единственный лазер исполинского корабля, вот одна за другой в космосе на секунду вспыхивают маленькие звездочки. С каждой такой вспышкой летящих с огромной скоростью спасательных капсул становится на одну меньше.

А вот одна капсула из этого роя, воспользовавшись тем, что лазерный луч «лизнул» троих ее собратьев, находившихся рядом, увеличила скорость и пронеслась в мертвую зону зенитки. Не пытаясь притормозить, капсула мигнула ярко-синим и вонзилась в обшивку «Эльвы», заставив ее содрогнуться. Впрочем, спасательные капсулы явно не были рассчитаны на таран стены космического города — от удара она раскололась и взорвалась.

Но вслед за ней в корпус «Эльвы» вонзилась еще одна капсула — и с тем же успехом. Разве что, расколовшись от удара, словно спелый арбуз, она не взорвалась. Я даже увидел, как из нее вытряхнулись объемистые скафандры десантников, которые, покувыркавшись в безвоздушном пространстве, унеслись в открытый космос. Я искренне надеялся, что десантники погибли от удара — вряд ли их скафандры оборудованы ранцевыми двигателями, а смерти в полном сознании посреди черного океана не пожелаешь и врагу.

Третьей капсуле повезло больше. Ей удалось пробить обшивку и ворваться внутрь корабля, где, как сообщила Эльва, она успешно остановилась — столкновение с бортом замедлило ее скорость, не причинив при этом существенного вреда. Судьба четвертой прорвавшейся капсулы оказалась схожа с судьбой первых двух — ее расплющило об обшивку.

Эльва принялась прокручивать ролик с камер наблюдения, где таранная капсула, дымясь и почему-то плавясь, раскрыла сразу три люка, из которых стали выбираться громоздкие фигуры. Я не успел их толком разглядеть: камеры в этот момент отключились — Эльва сказала, что их заблокировала система, вшитая в скафандр командира десантников.

В общем, повод для грусти у меня был, но отчаиваться я не собирался.

— Эльва, а как они меня найдут в таком огромном корабле?

— Сканеры, сэр.

— А их можно обмануть?

— Да, сэр. Хороший боевой доспех экранирует тепло и шумы, издаваемые организмом, разумеется, при условии полной неподвижности тела.

— Что за шумы?

— Дыхание, стук сердца… Однако в вашем случае на доспех рассчитывать не приходится.

— Почему это?

— Система сторожек, оставленная в ходе прошлого визита корсаров, все еще продолжает функционировать — они передают десантникам информацию о вашем местоположении, и их вряд ли способен обмануть боевой доспех.

— У нас же есть зенитка… она сможет до них дотянуться?

— Да, капитан, но для этого нужно развернуть «Сердце Эльвы», чтобы та часть корабля, на которой установлена зенитка, была обращена к сторожкам.

Я пожал плечами:

— Ну так разворачивай!

— Капитан, вынуждена предупредить, что для выполнения этой операции потребуется три целых две десятых процента энергии, оставшейся в накопителе.

— В аккумуляторе?

— Да, сэр.

— Почему так много? Ты же сказала, что там энергии на несколько лет!

— Я такого не говорила, сэр. Дело в том, что форсажные двигатели потребляют энергию в намного большем объеме, чем даже зенитка. Напомню, что по вашему приказу форсажные двигатели были задействованы в бою против десантных капсул.

Я изо всех сил помассировал виски — но никакого другого выхода не придумал.

— Бог с ним, сейчас я борюсь за свою жизнь — так что, давай, поворачивай корабль и взрывай сторожки.

— Сэр, мне запрещено пользоваться оружием, я могу его только наводить.

— Сколько у нас примерно времени до того, как сюда войдут десантники?

— Судя по скорости, с которой они продвигаются, а продвигаются они напрямик сквозь стены, у вас менее часа.

— Ну так давай, начинай разворачивать корабль, а я пока переоденусь в скафандр… или как он там называется.

— САУ-12, сэр.

— Да, да, — кивнул я, поворачиваясь к роботу, замершему навытяжку. — Банка, давай скафандр.

— Скафандр, сэр? — донесся металлический голос из глубин стального чрева.

— Боевой доспех.

Банка на гусеницах, размахивая стеблями-манипуляторами, указала мне на стоящий в вертикальном положении скафандр и произнесла, не меняя интонации:

— Вот он, мой капитан.

Я и без него видел стоящий рядом поблескивающий скафандр, но хотел убедиться, что это действительно он, а не еще один робот.

Боевой доспех впечатлял и ужасал. Он казался живым, огромным и одновременно изящным, от него веяло несокрушимой мощью, надежностью и… тихим ужасом. На черном нагруднике — от массивных наплечников до гофрированного в виде кубиков пресса живота — опускались два ряда фонарей, горевших кроваво-алым светом, на черных с белыми полосами наплечниках поблескивали серебристые не то руны, не то знаки отличия. На правом наплечнике была прикреплена небольшая установка с короткой и толстой, в два пальца, антенной. На ее конце ритмично мигал красный светодиод.

Шлем казался головой монстра — огромная носовая часть его выступала вперед и вниз, придавая шлему сходство с черепом: небольшой козырек у переносицы, под которой располагался аналог носовой перегородки, делящий черную дыру на две части, а под этим… Под этим находился чудовищный «рот» — две вертикально заглубленные параллельные линии, соединенные множеством рифленых полос.

Эту картину завершали визоры в форме глазниц, закрытых бликующими желтоватыми пластинами, сквозь которые я должен буду смотреть на мир. Теменная часть была выполнена в виде прямоугольника с множеством дырочек, видимо, играющих роль вентиляции. Хорошо, что хоть рогов нет.

— Это у всех такие скафандры или ты для меня расстаралась? — спросил я у Эльвы.

— Боевой доспех САУ-12 стандартен, — ответила она. — Однако прошлый капитан приказал изменить форму шлема, а вы, сэр, захотели иметь точно такой доспех, как у него.

— Но на картине он был без шлема, откуда мне было знать, что тут такое страшилище?

— Хотите переплавить, сэр?

— Ладно, нет времени. Да и… вполне симпатичное страшилище — а первое впечатление не в счет. Как его надеть?

— Боевые доспехи не надевают, сэр, в них входят… Сэр, корабль повернулся к первой сторожке, вы будете уничтожать?

— Да, конечно.

Я подошел к монитору и схватил появившийся в воздухе прозрачный шар. В центре висящего в космосе аппарата, отдалено похожего на спутник, какие я привык видеть по телевизору, замерцал зеленый треугольник, и я сжал шар.

Луч лазера протянулся к аппарату и исчез раньше, чем я успел сообразить, что это было, а на месте сторожки остались мелкие обломки, быстро разлетающиеся во все стороны.

Эльва вновь начала разворачивать корабль, а я вернулся к скафандру:

— Ну и как в него входить?

— Положите руку на шлем, капитан.

Я пожал плечами, слегка удивившись такой просьбе, но выполнил ее. И сразу возникло ощущение, что шершавый холодный металл узнал меня и принял за своего хозяина. С сухим щелчком лицевая часть шлема откинулась вверх, словно забрало, испугав меня до полусмерти, а через секунду между двумя рядами фонарей возникла ровная трещина, и нагрудник раскрылся, словно разрезанный скальпелем панцирь краба. То же самое произошло и с поножами.

Я тупо смотрел на вывернутый наизнанку скафандр, на несколько секунд лишившись дара речи.

— Что за хрень? — выдавил я наконец.

— Сэр, — отозвалась Эльва, — прислонитесь спиной к доспеху.

Я кивнул и, настороженно осматривая мягкую на вид обивку скафандра, стал медленно к нему приближаться. Не углядев ничего опасного, повернулся к скафандру спиной и просунул ноги в голенища, которые остались не раскрытыми. Немного постояв, я осторожно просунул руки в дыры под наплечниками. Рукава, как ни странно, были просторны настолько, что я без труда попал пальцами в стальные перчатки.

Послышался щелчок, меня стиснуло со всех сторон, я дернулся, пытаясь освободиться, но безрезультатно. Поножи захлопнулись и тут же сдавили мышцы ног, одновременно грудь обхватили плиты нагрудника. Материал обивки, который доселе был мягким, сдавил меня так, что я не мог даже вдохнуть. Из глаз брызнули слезы — сверху, едва не оглушив меня, с глухим лязганьем упал тяжелый шлем. Перед глазами возникло и пропало радужное сияние, а в следующую секунду пульты и мониторы у стены стали четче, объемней. Я еще успел подумать, что это действие адреналина, перед смертью вбрасываемого организмом в кровь, но… Вдруг отпустило.

Невыносимое давление прекратилось так же внезапно, как и началось, оставив вместо себя ощущение невероятной легкости, свободы и полета. Я задышал полной грудью, вертя головой без малейших усилий, попеременно глядя то на обстановку в зале, то на робота. Меня немного пугали столбики цифр и какие-то постоянно меняющиеся диаграммы на периферии поля зрения, которые, стоило обратить на них внимание, оказывались прямо перед глазами. Что они означают, я понять не мог, лишь догадался, что это и есть чужой язык…

— K'luin, cuika iop'y k lo'sake, [2]— произнес приятный женский голос непонятные и оттого пугающие слова.

Голос принадлежал явно не Эльве!

— Что за черт?! Ты кто?

— K'luin?

— Эльва, что это за фигня? Это твои шутки?

— Простите сэр, — отозвалась «настоящая» Эльва, — с вами говорил бортовой компьютер. К сожалению, вы не приказывали мне загрузить в него вашу языковую базу, и теперь он пытается общаться с вами на языке ОСА.

— Ну так загрузи сейчас!

— Как прикажете, капитан… Готово. Проверяйте.

— Как? — спросил я, впрочем уже собственными глазами видя изменения.

Непонятные разноцветные диаграммы никуда не исчезли, но зато надписи были вполне читабельны. Когда я смотрел на робота, продолжавшего стоять истуканом, то краем глаз мог прочесть его название и класс опасности, а стоило сосредоточиться на тексте, как перед глазами возникала более подробная характеристика — от его назначения и вплоть до уязвимых мест.

— Скажите «система» и задайте вопрос.

— Система… ты меня понимаешь?

— Да… мой капитан, — ответила невидимая девушка низким грудным голосом. — Я исполню любой ваш приказ, сэр.

Интонации в голосе были такими завораживающими, паузы между словами такими многозначительными, а сам голос настолько возбуждающим, что мысли потекли в совсем уж неподходящем в данный момент направлении.

— А ты кто вообще такая?

— Я? — удивилась невидимая девушка. — Я бортовая система вашего доспеха, капитан. Ваша жена, если угодно.

М-да, похоже, прошлый капитан был тем еще извращенцем. А то, что это его рук дело, сомнений быть не может — Эльва в точности скопировала его скафандр, разве что только подогнала под мои размеры.

— А ты можешь сменить пол?

— Капитан?

— Ты можешь разговаривать мужским голосом, а то как-то… э-э-э… некрасиво.

— Капитан, сэр, новые голосовые и именные настройки вступили в силу! — раздался бравый голос отставного сержанта.

— Хорошо… Эльва?

— Да, капитан?

— А мне можно уже двигаться?

— Разумеется, сэр. Кстати, «Сердце Эльвы» готово атаковать следующую сторожку. Пожалуйста, перейдите на ручное управление, капитан.

Я осторожно оторвал ногу от земли и… ничего особенного не почувствовал. Словно и не было на мне сковывающего тело тяжелого скафандра — мои руки, ноги, да и все тело не испытывало никаких неудобств. Я прошелся вперед, вытянул руки к потолку и даже подпрыгнул — никакого отягощения. Но доспехи ведь довольно громоздкие, одни наплечники выступают на десять сантиметров в стороны! Хм…

На мониторе нетерпеливо мерцал зеленый треугольник, и я, даже не взглянув на цель, сдавил прозрачный шар пальцами, закованными в стальную перчатку.

— Продолжаю движение, — уведомила Эльва, но я не обратил на ее слова внимания.

В этом шлеме окружающее воспринималось настолько живее и отчетливей, что, когда мой взгляд упал на уже начавший покрываться пятнами труп, меня едва не стошнило. Я почувствовал укол в шею и услышал оптимистический возглас скафандра:

— Сэр, вам введено успокоительное и замораживающее. Крепитесь, сэр! Война — грязное дело, сэр!

Думая, что ослышался, я помотал головой. После укола желудок мгновенно расслабился, а затем возникло ощущение, что все в животе превратилось в лед.

— Для чего ты мне это вколол?

— Чтобы вы не запачкали доспех, сэр!

Я не ответил — посылать компьютер в задницу было бессмысленно. Вновь глянув на труп и прочитав текст, я присвистнул.

— Эльва, а насколько умен мой скафандр?

— Вопрос некорректен.

— Насколько умна бортовая система моего доспеха?

— Очень глупа, капитан. В нее заложены лишь примитивные функции, которые не способны анализировать происходящее вне доспеха, сэр.

— А откуда скафандр знает, что этот труп… хм… этого человека звали Норд Азимов, и что он третий помощник капитана, и прочие подробности?

— Сэр, бортовая система доспеха САУ-12 в данный момент напрямую связана со мной. А я подключаю ее к имеющейся базе данных. Кстати, капитан, мы разговариваем сейчас внутри вашего доспеха — снаружи не раздается ни звука. Для того чтобы вас было слышно снаружи, вы должны приказать системе включить ретранслятор голоса. Только не забудьте отключить его, когда он будет не нужен.

— Ясно… Что там с десантниками?

— На подходе, сэр.

— А где мой ракетомет?

— У робота, сэр.

— Так пусть отдаст.

Банка на гусеницах ожила, вылезшие из головы стебли вонзились в брюхо и прямо сквозь металл вытащили какую-то штуку, смахивающую на две спаренные трубы с рукоятью почти посредине. Он молча протянул ее мне, и я, против опасений, в полной мере ощутил тяжесть оружия — оно вовсе не было невесомым.

Полированный металл ракетомета отбрасывал красивые блики, но казалось, это единственное, чем он мог похвастаться: оружие состояло из двух наглухо спаянных между собой труб, рукояти и кнопки вместо курка. Впрочем, закинув его на наплечник и при этом едва не сшибив антенну, в его мощи я уже не сомневался. Перед глазами высветился красный треугольник, который перемещался туда, куда был обращен ствол ракетомета.

— Сэр, в случае если вы останетесь в живых, рекомендую перенести приемник с правого плеча на левое — прошлый капитан был левшой.

— Угу… а почему фонари на груди и антенне погасли?

— Капитан, это не фонари. А горят они лишь в режиме ожидания.

— Это когда скафандр пуст?

— Да, сэр.

— А почему на картине в каюте капитан изображен с зажженными?

— Для эстетики, сэр.

— Ясно. Так что там с десантниками?

— Уже рядом, сэр.

— Ну что же, думаю, я готов… Тем более, не впервой. А Суворов был не прав, насчет второй смерти-то — она иногда случается.

Глава 3

Двадцать-четырнадцать

На боевых доспехах десантников играли красные блики — знак того, что до абордажа остались считаные минуты. Скоро освещение сменится на желтый — полная готовность, — а потом на зеленый — тогда шлюзы откроются, и две сотни десантников сметающей все на своем пути волной хлынут во вражеский корабль. Правда, сметать там было нечего.

В абордажном зале слышался смех — десантники, прикованные к стенам стальными захватами, веселились от души. Эфир был забит шутками, байками и даже откровенно бородатыми анекдотами, выдаваемыми за случаи из жизни. Десятки рассказчиков одновременно вещали на одном канале, но, как ни странно, их понимали и отвечали смехом, похожим на хрюканье, и уколами уже в их адрес.

Лейтенант не предпринимал попыток прекратить этот балаган: ребята имеют право немного расслабиться. В прошлом штурме они потеряли очень много друзей, почти две трети личного состава были убиты в жестокой схватке, и их места в захватах заняли андроиды. Впрочем, для поставленной задачи наличие в абордажной команде такого количества роботов не имело значения. Конечно, андроиды по боевым характеристикам не могли сравниться с человеком, но этот штурм представлялся чистым недоразумением, с которым справился бы и десятилетний ребенок.

Недавно захваченный и покинутый корабль вновь ожил — на борту оказался человек, а точнее, «кролик» из двадцатого века. Сам командор флота проинструктировал лейтенанта на этот счет и запретил недооценивать врага, поскольку на борту исполинского корабля оставалось еще очень много невывезенного и функционирующего оборудования. А это значит, что новоявленный капитан-«кролик» мог, например, додуматься пустить в бой с десантниками ремонтных роботов, которых на корабле оставалось еще немало.

Лейтенант принял эту инструкцию и не стал демонстрировать командору свое пренебрежение по отношению к врагу. Разве может представлять опасность древнее ископаемое с кучей ремонтных роботов для закаленной команды десанта? А наличие колосса в подчинении у «кролика» забавляет еще больше. Колосс, словно умирающий бог, имел грозный вид, но уже был не в силах карать. Да и сам «ископаемый» не внушал никаких опасений: что может сделать обезьяна, посаженная за пульт управления кораблем?

Неожиданно лейтенант почуял неладное. Только что он высмеивал «кролика», на которого его ребята сейчас будут охотиться, и вот уже хмурится и пытается сбросить с себя нежданно навалившуюся тяжесть. Он огляделся, пытаясь определить причину столь резкой перемены настроения, но в эфире звучал все тот же раскатистый смех, а белоснежные доспехи с черными полосами все так же озарялись мирным красным светом.

Ему вдруг стало интересно: кто у кого перенял боевую раскраску доспехов — ОСА у Федерации или же наоборот? Доспехи солдат ОСА были черны, как космос, кроме отдельных элементов, выкрашенных белым, тогда как доспехи его парней были белыми с черными полосами. Уже не в первый раз лейтенант задавался этим вопросом, но забывал о нем почти также быстро, как и вспоминал. Вот и теперь его мысли перескочили с цветов на форму доспехов: ребята в многокаскадных, ступенчатых шлемах смотрели на мир красными полосами — визорами, их панцири, словно нагрудники мифических рыцарей, вызывали ощущение надежности и защиты… Десантники выглядели так же, как и всегда.

Однако от этого тяжесть, давящая на лейтенанта, не уменьшилась, поэтому, не обращая внимания на продолжающих перешучиваться в эфире солдат, он внимательно осмотрел андроидов, подсознательно надеясь увидеть в них причину своего беспокойства. Их доспехи не отличались от остальных, только шлемы были образца «два и два», иногда именуемые «бегемотами». Шлемы действительно были похожи на морды живущих на Земле гиппопотамов — разве что контуры лицевых плит и переходы не были сглажены, и не видно было ноздрей. Поверх этих объемных «морд» ровным сиреневым светом горели расположенные под углом друг к другу прямоугольники — глаза «бегемотов». В отличие от шлемов десантников, визоры андроидов не представляли собой одну сплошную узкую полосу, а были разделены надвое… Морды боевых роботов выглядели, как всегда, невозмутимыми в ожидании приказов.

В нарастающей тяжести предчувствия катастрофы виноваты были не они. И лейтенант, не найдя причину усиливающегося беспокойства, едва не сходил с ума.

Остатки душевного равновесия потребовались, чтобы сосредоточиться на красном свете — лейтенант прикладывал неимоверные усилия, заставляя себя верить, что вот-вот свет сменится на желтый, а потом и на зеленый. Однако чьи-то холодные, липкие пальцы, неведомо как забравшиеся ему в голову, своими манипуляциями ослабляли его веру и заставляли принимать невозможную правду. Всеми клеточками своего тела с каждой новой секундой все более уверенно лейтенант чувствовал, что его корабль будет сбит.

Он хотел ошибиться, хотя бы на этот раз, но надежда таяла по мере нарастания этого необъяснимого давления. Такое уже бывало за его долгую жизнь в армии Федерации, и бывало не раз. И всегда после того, как он ощущал это давление, загорался аварийный сигнал и бортовой компьютер требовал от десантников бежать к спасательным капсулам.

Однако лейтенант даже не пытался хоть кому-то рассказывать о своих чувствах — ведь он был экстрасенсом, а этот диагноз и в Федерации, и в ОСА карался смертью. Отклонение в ДНК преследовалось законом — человечество хотело иметь здоровый генофонд и навсегда искоренить те явления, которые помогали доисторическим предкам выживать среди саблезубых тигров. Потому что в эру Открытия Космоса этот побочный и тупиковый путь эволюции приносил больше вреда, чем пользы. И лейтенанту ничего не оставалось, как обманывать обязательные тесты и всеми силами скрывать свое генетическое отклонение.

Когда спустя несколько секунд по залу раскатился голос капитана корабля и притихшие десантники, оторопело задрав головы к потолку, начали вникать в происходящее, лейтенант первым разблокировал стальной захват и, отрывисто скомандовав: «В капсулы!», метнулся к ближайшей из них.

На его беду, десантники, узнав, что к их кораблю, оказавшемуся без защиты, летит полсотни преследующих ракет, забыли о дисциплине и, бросившись к капсулам, сбили лейтенанта с ног.

Приводя себя в вертикальное положение посредством генераторов гравиполя, он потерял несколько драгоценных секунд и оказался у капсул одним из последних. Забежав внутрь и задраив за собой шлюз, лейтенант зафиксировал наплечный захват и активировал систему готовности капсулы.

А потом его лоб покрылся испариной: в тот самый момент, когда кораблю оставалось жить всего несколько секунд и система жизнеобеспечения уже приняла решение о запуске капсул с десантниками и эвакуировавшимся капитаном, лейтенант обратил внимание на сиреневые визоры и шлемы-«бегемоты» на головах троих десантников, вскочивших в капсулу прямо перед ним. Андроиды!

Он попал в капсулу, предназначенную для боевых роботов. Это значило, что капсула будет двигаться с гораздо большей скоростью, чтобы подставиться под удар зенитных батарей и прикрыть собой капсулы с десантниками-людьми.

Впрочем, когда их выбросило из корабля с уже рассчитанной траекторией полета, лейтенант чуть расслабился. Он хорошо знал, что на колоссе нет никаких зенитных батарей, а эта единственная ракетница… ну что же, у «кролика» хватило мозгов приказать корабельной системе починить одно из не полностью разрушенных орудий.

Пользуясь офицерским каналом, он подключился к системе навигации капсулы и похолодел. У кровожадного «кролика» была зенитка!

Перед глазами полыхал мерцающий лазерный луч, который, появляясь на мгновение, уничтожал одну из капсул, исчезал и тут же появлялся в другом месте, чтобы сбить еще одну спасательную капсулу.

Лейтенант взмок — если судить по скорострельности, то очевидно, что ни одна из капсул не доберется до колосса. Даже за то время, пока он обдумывал эту простую мысль, на его глазах было взорвано три капсулы… Надо решаться.

— Система, — произнес он, — я лейтенант Фарк.

— Слушаю, лейтенант, — ответил холодный голос машины.

— Увеличивай скорость до максимума.

— Выполнено, лейтенант. Вынужден отметить, что этот приказ может привести к фатальным последствиям — двигатель для торможения имеет импульс…

— Я знаю! — крикнул лейтенант, не сводя глаз с безучастного сиреневого света, льющегося из визоров застывших в захватах андроидов.

Он хотел сказать что-то еще, но внезапный гул заглушил размеренный голос бортовой системы доспеха. А затем последовал чудовищный удар.

Когда Фарк очнулся и увидел на собственном визоре быстро исчезающие алые крапинки, он первым делом глянул на показания времени. Если бортовая система работала исправно, то выходило, что он потерял сознание всего на несколько секунд. Поскольку он не чувствовал боли, а небольшой участок кожи на шее характерно зудел, то становилось понятно, каким образом он очнулся так быстро. Доспех, как всегда, позаботился о хозяине.

— Система, диагностика, — выдавил он, изо всех сил стараясь справиться с головокружением.

— Лейтенант, — отозвалась машина голосом семилетнего ребенка, — у вас сломаны обе ключицы, ваше состояние вне опасности. Боевой доспех понес незначительный эстетический ущерб. Ваш коэффициент боевого применения составляет семьдесят девять процентов с прогнозируемым резким падением примерно через час.

Слушая лепет системы, Фарк чувствовал, что ему становится все лучше. Капли его крови на визоре полностью растворились, и он отчетливо мог рассмотреть трех андроидов, выходивших из полуразбитой капсулы.

— Почему произойдет падение коэффициента моего применения? — уточнил он.

— Лейтенант, на сломанные ключицы наложен дублирующий материал, который рассосется в течение нескольких часов. Повторное его наложение строго воспрещено, а успешное сращивание костей возможно только в стационаре.

Фарк не ответил.

Отшвырнув плечевые захваты, которые и сломали ему ключицы, он поднял энл-фал и вышел из дымящейся капсулы в помещение, в прошлом явно бывшее машинным залом. Сейчас зал представлял собой жалкое зрелище — энигматические конструкции были разодраны на куски в результате перепада давления и взрыва от приземления капсулы. Повсюду лежали обломки некогда совершенных систем и громоздких аппаратов. С потолка свисал жгут, состоявший из переплетенных прорезиненных шлангов, с которых стекала черная жидкость.

Одна из стен была пробита снаружи, и через нее, как сквозь замочную скважину, на лейтенанта смотрело черное око космоса. В нем чудился упрек — космос ожидал, что Фарк погибнет вместе со своими боевыми товарищами, и теперь был разочарован, что не может принять его в свои холодные объятия навечно…

Лейтенант помотал головой, отгоняя наваждение. Даже если космос, как уверяют некоторые сумасшедшие, действительно разумен, сейчас он не мог дотянуться до Фарка. Место, где спасательная капсула пробила обшивку исполинского корабля, затянулось едва заметной синеватой пеленой, которая не давала космосу высосать воздух и надежно защищала Фарка.

Он с большим трудом отвел взгляд от бездонной пропасти и наконец вспомнил, что остается командующим операцией.

— Система, узнай количество выживших десантников и наличие боеспособных андроидов.

— Лейтенант, ни один маяк доспехов десанта не отвечает, — пролепетал невидимый ребенок. — В открытом космосе находятся семь разгерметизированных спасательных капсул, связи с их системами нет. Предположу, что вы и три андроида — все, что есть в наличии у сил Федерации в этом регионе.

— Проклятье, — прошептал Фарк.

— Согласен с вами.

— Что насчет противника? — спросил он секунду спустя.

— Система сторожек докладывает о наличии живого объекта на капитанском мостике. Кроме того, система жизнеобеспечения корабля находится в активном состоянии. Я взял на себя ответственность заблокировать датчики системы в радиусе ста метров вокруг вас, лейтенант.

Фарк хотел выругаться, но вовремя передумал. Его доспех отличался от прочих наличием у бортовой системы довольно развитых «мозгов», а это значило, что кроме полезных функций к нему добавлялись неприятные — например, подробная запись происходящего. И нет сомнений в том, что эта запись подвергнется тщательному анализу, когда он выполнит свою миссию. Выставлять себя некомпетентным офицером лейтенант вовсе не хотел.

Надо быстрее покончить с этим — ведь в запасе у него не больше часа.

Он повернулся к андроидам, стерегущим периметр:

— Построение «сорок четыре». Система, укажи им цель.

— Выполнено, лейтенант, — ответил несуществующий ребенок.

Получив приказ идти сквозь все препятствия, боевые роботы, построившись перед командиром клином, стали продвигаться к стене. Когда до нее осталось двадцать шагов, андроиды синхронно остановились, и один из них, вооруженный штурмовой лазерной пушкой, забросил оружие на плечо и три раза мазнул по стене длинным лучом.

На стене задымились три ровных линии, образующие правильный треугольник, и андроиды, удовлетворенные этим, продолжили движение как ни в чем не бывало. Шедший первым робот ударил по треугольнику рукавицей доспеха, и тот выпал из стены, огласив открывшийся коридор звуком глухого удара.

Пока андроиды лезли в новообразовавшийся выход, лейтенант, собравшись с духом, велел системе связать его с самим командором.

— Слушаю, лейтенант, — раздался в доспехе сухой голос адмирала флота, следующего к планетам Федерации.

— Командор, — обратился к нему Фарк, решив говорить начистоту, — докладываю о катастрофе. Оборона «Сердца Эльвы» оказалась частично восстановлена. Десантный корабль и истребители поддержки были сбиты ракетами, десантные капсулы уничтожены на подлете. Я единственный выживший — в моем распоряжении только три андроида.

После продолжительного молчания, во время которого на висках лейтенанта выступили крупные бисеринки пота, послышался надтреснутый голос командора:

— Как вы могли так опростоволоситься, лейтенант? Я ведь предупреждал, чтобы вы не смели недооценивать врага.

— Виноват, командор. Я постараюсь хотя бы частично искупить…

— Впрочем, — не слушая его оправданий, продолжил собеседник, — моей вины в этом позоре намного больше. Сколько хороших парней уже погибло из-за этого корабля… Лейтенант, какое решение вы приняли?

— «Кролик» находится на капитанском мостике, сэр, я иду на штурм.

— «Кролик»? Этот «кролик» уже уничтожил всех ваших подчиненных. Вы уверены, что одолеете его?

— Без сомнений, сэр!

— А у меня на этот счет другое предчувствие. Впрочем, дело ваше. Не будь тут затронута офицерская честь, я бы приказал вам остановиться и дожидаться подкрепления. Но в вопросах чести не так уж много рациональности. Принимайте решение сами. Я уже отдал приказ — часть эскадры движется к вам. Конец связи.

— Так точно, командор! — гаркнул лейтенант, уже зная, что связь прервалась.

Андроиды продолжали двигаться клином, разрезая встающие на пути преграды, а когда система, рассчитавшая оптимальный путь, подавала им сигнал, они резали потолочные плиты и поднимались на уровень выше с помощью генераторов гравиполя, встроенных в доспехи. Лейтенант шел за ними почти бездумно, словно и сам был роботом. В его голове все еще звучали, не утихая ни на секунду, слова адмирала, сомневающегося в том, что он сможет справиться с «кроликом», уже уничтожившим его надежды на очередное звание. Сам лейтенант, несмотря на то что обладал экстрасенсорным восприятием, не чувствовал свою смерть. Но и уверенности в своих силах у него также не было.

Странное ощущение. Новое. Обычно перед боем его тело наполнялось адреналином, но сейчас… кажется, это чувство — когда хочется сесть, засунуть в рот ствол энл-фала и спустить курок — называется депрессией.

Он почувствовал укол в шею.

— Что это?

— Антидепрессант, — лаконично ответила бортовая система.

— Спасибо, мне лучше.

— Не за что, лейтенант.

Вернулись силы, уравновесились эмоции. Лейтенант Фарк огляделся, заново оценивая обстановку. До капитанской палубы, если верить схеме, оставался один зал. Как раз сейчас андроид с компактной лазерной установкой на плече вскрывал перегородившую путь стену.

Но странное дело — как только тройка андроидов вступила в зал перед капитанским мостиком, сигнал «кролика» исчез. Лейтенант даже остановился от изумления. Он что, покончил с собой?

— Лейтенант, система сторожек уничтожена, — пролепетала бортовая система.

— Кем?!

— Кораблем «Сердце Эльвы», средством ЛЗ-116.

Фарк не успел ответить: шлюз, ведущий в зал командования корабля, открылся, и из-за угла, описав кривую дугу, вылетела здоровенная ракета. Троица синхронно двигавшихся андроидов оказалась в эпицентре взрыва, и лишь один из них каким-то чудом успел среагировать и не попал под полыхнувший шар плазмы. Его отбросило в конец зала, где искореженный боевой доспех с трудом вернул робота в вертикальное положение.

А сам Фарк, не входя в зал, открыл огонь из своего энл-фала, целясь прямо сквозь стену в то место, где предположительно находился «кролик». Частицы антиматерии, оставляя за собой яркий след из-за разрушающихся от соприкосновения с ними молекул воздуха, пронзили стену капитанского мостика насквозь. «Кролик», наверное, считал себя крутым, когда стрелял из-за угла, не показываясь противнику.

— Сейчас ты сдохнешь! — крикнул лейтенант, включив внешние динамики. — Ты меня слышишь, «кролик»?!

Прислонившись спиной к переборке рядом с открывающимся шлюзом и прижимая к груди ракетомет, будто простой автомат, я истекал холодным потом. Сейчас, сейчас меня будут убивать… Но ничего, еще побарахтаемся!

Скафандр прилип ко мне, словно вторая кожа. Я почти не ощущал его вес и объем, и если бы не переливающееся перед глазами табло с циферками и схемами, вообще забыл бы о его существовании. Однако времени нет: прошла секунда — двери шлюза открылись, и я должен нажать на спусковой крючок, точнее, поскольку у меня в руках ракетомет, на красную кнопку.

Благодаря уничтожению сторожек Эльва уже почти полностью подавила маскирующий сигнал скафандров десантников и теперь транслировала их гнусные рожи мне в шлем, словно по телевизору. Красивые скафандры белого, как снег, цвета, с несколькими черными линиями не могли компенсировать уродливые, вытянутые, как морды бегемотов, стальные ребристые шлемы и зловещие треугольные глаза, мерцающие потусторонним сиреневым светом.

Красный треугольник, беспокойно извивающийся у меня перед глазами, выделил участок пола прямо в середине этой команды. Не высовываясь из-за угла шлюза, я направил спаренные трубы ракетомета в зал, в котором находился.

Чувствуя себя так, будто через мгновение мне предстояло клочками разлететься по полу, я надавил на гашетку. Две трубы разом выплюнули сгустки чего-то серого, которые стремительно понеслись к настенным мониторам и вдруг, подобно двум кускам нагретого пластилина, слились в единое целое, превратившись в испустившую черный шлейф ракету. Конечно, Эльва предупреждала меня о чем-то подобном, но увидеть в двух десятках метрах от себя ракету, сначала притормозившую, а потом развернувшуюся на девяносто градусов, я, честно говоря, не ожидал.

Я сглотнул тягучую слюну, когда полуметровая болванка, до отказа забитая взрывчатым материалом, о котором я не имел никакого представления, на огромной скорости пронеслась мимо меня в открытый шлюз. А потом я сморгнул — продолжающаяся трансляция событий, происходящих в соседнем зале, сыграла со мной злую шутку. Прежде чем ослепнуть от яркой вспышки, я успел увидеть, как ракета со знакомым именем «Томагавк» вонзилась в пол точно в центре между тремя десантниками. Все вокруг содрогнулось, мне показалось, что из шлюза полыхнуло пламя, и трупы десантников разлетелись во все стороны, но я не был в этом уверен.

Уронив ракетомет на пол, я рефлекторно прикрыл глаза рукой, совсем забыв, что на мне шлем, и сполз по стене. Проклятая трансляция ослепила меня и вызвала нестерпимую головную боль, словно мне в уши вставили связку петард, которые выстреливали по одной, медленно раскалывая голову на кусочки.

Где-то в очаге этой боли пульсировал образ трех продвигавшихся по соседнему залу фигур. Я испугался, что эта картина запечатлелась во мне навечно — ведь это было последним, что я видел перед ослепительной вспышкой, — но затем меня осенило. Их было трое! Десантников было трое! А ведь должно быть четверо!

Страх подстегнул разум, заставил забыть о разрывающей череп боли и открыть глаза. Я с удивлением обнаружил, что вижу довольно неплохо и поле зрения, вопреки опасениям, не застилают никакие пятна, не считая, конечно, раздражающих диаграмм на периферии.

Подобрав с пола ракетомет, я стал озираться по сторонам и с изумлением обнаружил в стене над головой ряд крохотных отверстий… Кажется, кто-то стрелял в меня сквозь стену.

— Сейчас ты сдохнешь! — донеслось из соседнего зала. — Ты меня слышишь, «кролик»?!

Вместо ответа я сосредоточился на двух единственных диаграммах, назначение которых знал точно. Первая показывала время, и я содрогнулся, увидев, что с момента открытия шлюза и пуска ракеты прошло едва ли тридцать секунд, тогда как мне это время показалось часом. Вторая, представлявшая собой круг, нарезанный разноцветными дольками, показывала боезапас, оставшийся в ракетомете. И судя по тому как белая долька в этом круге истончилась настолько, что представляла собой тонкую линию, ракету типа «Томагавк» больше использовать не получится. Белый индикатор означал наличие в ракетомете вещества, служащего для изготовления взрывчатого материала, которым была начинена ракета… Так что выстрелить я бы не сумел, сколько бы ни жал на пусковую кнопку.

А вот ракет типа «Огненный град» я мог запустить с полсотни — Эльва говорила, что эти ракеты самые неприхотливые в плане строительного материала. Ну что же, проверим.

Я сосредоточился на красной «дольке», которая тут же распалась на составляющие, явив взору различные схемы, в том числе информацию о том, в какие типы ракет и в каком процентном соотношении входит конкретное соединение. Взглядом выбрал из списка самые маленькие ракеты — «Огненный град» — и с удовлетворением отметил, что красный треугольник перед глазами снова ожил, а в уголке у него замерцало схематичное изображение крохотной ракеты.

Ну что же, я готов продолжать.

— Эльва, где враг?

— Секунду, сэр… Цель защищена маскировочным полем, мне нужно еще немного времени, чтобы настроиться.

— Ну что молчишь, «кролик»? — донеслось из зала. — Сдох, что ли?

— Готово, капитан.

Одновременно с голосом Эльвы у меня перед глазами возникла красочная картинка, закрыв при этом половину обзора: десантник в белоснежном, с черными линиями, скафандре осторожно выглядывал сквозь треугольное отверстие в стене. Пытаясь сообразить, что это за отверстие и откуда оно взялось, я слегка растерялся, но, увидев валяющийся на полу рядом с ним треугольный кусок металла, понял, что «окно» было самодельным.

Еще одна странность была в том, что шлем этого десантника мало походил на «бегемотоподобные» шлемы трех уничтоженных врагов — он словно состоял из множества частей, плавно переходящих одна в другую, как ступени пирамиды. Вместо уже привычных визоров, десантник смотрел на мир через одну длинную красную полосу. На основании всего этого я решил, что передо мной командир.

Держа энл-фал на изготовку и прячась за стеной, он обшаривал взглядом разделяющий нас зал.

— «Кролик», ты меня слышишь? — вновь крикнул он.

— Слышу, слышу, — пробормотал я, отлично зная, что мои слова не транслируются за пределы скафандра.

А проклятый красный курсор все не мог захватить десантника. Треугольник будто наскакивал на невидимую преграду, окружавшую десантника надежным щитом. Только через минуту я понял, что виной этому вторая перегородка — вырезанное десантниками «окошко» было совсем крохотным для того, чтобы ракета смогла там сманеврировать. И теперь у меня оставался выбор — ударить прямо в стену у отверстия в надежде, что десантника зацепит осколками, либо взорвать ракету метрах в десяти за его спиной. Ракета сможет попасть в окно и даже чуток изменить направление, но полностью развернуться не успеет. Я не знал, почему — может, кончится топливо, может, технологии будущего не настолько совершенны, как я себе представлял, но, скорее всего, у меня просто «кривые» руки и я понятия не имею, как заставить ракету полететь в тот зал, описать широкий круг и попасть прямо в десантника.

Неожиданно картинка перед глазами изменилась. Вместо замершего у стены десантника Эльва теперь транслировала мне другого — он медленно поднимался с пола и подтягивал к себе громоздкую «пушку», провод от которой тянулся к ранцу, валявшемуся рядом с ним. На его шлеме горел сиреневым только один глаз — второй, видимо, был разбит… Я перевел взгляд на остальные тела — они были разорваны на куски, их опасаться не стоило.

Пока я раздумывал, в какую фигуру стрелять сначала, «недобиток» вскинул оружие на плечо и, не обращая внимания на то, что ранец с разорванными лямками повис на проводе у его ног, нажал на спуск. Дуло полыхнуло оранжевым и изрыгнуло лазерный луч, который, врезавшись в стену, пропал, но через секунду появился вновь.

Послышалось шипение. Оторвавшись от транслируемой картинки, я повернул голову и увидел, как металлическая стена плавится, словно под воздействием огромной температуры. Еще секунда — и я окажусь между двумя выходами…

Красный треугольник сам выбрал цель, а мне осталось лишь дернуть пальцем, лежавшем на пусковом механизме ракетомета. Из оружия залпом вырвались на волю шарики, в полете превратившиеся в крохотные ракеты.

Десантник с лазерным оружием успел уже прорезать треугольную дыру в стене и дернулся было к ней, но тут из раскрытого шлюза вылетели две крохотные ракетки. Угодив десантнику в ноги и живот, они аккуратно разрезали его на части — по крайней мере, крови и внутренностей я не увидел.

Красный треугольник метнулся в другой конец зала — там, поднявшись в полный рост, стрелял из энл-фала командир десантников. Я не успел среагировать — меня опрокинуло, пребольно обожгло плечо, показалось, что его насквозь пронзила раскаленная игла, но через мгновение последовал уже знакомый укол в шею, и боль чуть унялась.

Я даже не пытался понять, что же произошло — мои мысли целиком поглотила продолжающаяся трансляция из соседнего зала. Командир десантников, поливая стену из «автомата», бежал со скоростью, увидев которую, олимпийские спринтеры удавились бы из-за ощущения собственной ничтожности. Еще две секунды, и он ворвется в шлюз или прыгнет «в окно», а потом расстреляет меня в упор. Я мог бы нажать на гашетку, но интуиция вопила, что ракета его не догонит, он пробежит или кувыркнется, уйдя из зоны поражения, и вообще стрелять надо на опережение. Вот только каким макаром я это сделаю?

Мысли мчались в сотню раз быстрее скорости света. Прошла еще одна секунда, десантник преодолел половину зала, а я так и не решился выпустить ракеты — понимал, что второго шанса не будет. Наконец в голове что-то щелкнуло, красный треугольник разделился на два, и один понеся к окну, а второй к шлюзу. Я нажал на кнопку в тот самый момент, когда десантник прыгнул к шлюзу, видимо, намереваясь выскочить из-за угла с максимальной скоростью. Две образовавшиеся в воздухе ракеты взорвались одновременно — одна вхолостую у прорезанного окна, а другая прямо под ногами десантника.

От взрыва его подбросило, ударило о верхнюю перекладину шлюза и уже оттуда с глухим стуком бросило на пол. Стараясь не опираться на онемевшую руку, я поднялся и, взвалив ракетомет на плечо, направил его в сторону десантника.

Впрочем, в этом не было необходимости — возникшая перед глазами надпись извещала, что лейтенант КДРФ мертв, причем в конце фразы стояла жирная буква «В»… Хм, а что такое КДРФ? Я уж собрался было углубиться в пояснения, тем более что быстро нашел расшифровку первых двух букв — «Космический Десант», но вспомнил о своем ранении и о других десантниках. Может быть, они еще живы, и мне предстоит неприятная процедура — добить их из милосердия? А что если они уже очухались и только и ждут, когда я войду в зал? Эй, а где трансляция-то? Да и Эльва чего-то молчит…

— Эльва, в зале все мертвы?

Молчание.

— Эльва? — позвал я осторожно.

Замер, прислушался. По спине пробежали мурашки, молчание Эльвы пугало даже больше, чем ожидание десантного корабля.

— Эльва, ты меня слышишь?! Ты жива?!

— …Да, капитан, я вас слышу. Десант противника уничтожен. Поздравляю с победой!

Я помолчал. На секунду показалось, что в ее голосе звучит удивление, смешанное с растерянностью… Нет, просто почудилось.

— Эльва, а почему ты так долго не отвечала? — поинтересовался я.

— Сэр, вся моя центральная память была занята обработкой операции… И эта операция завершилась ничем — полное отсутствие результата, капитан.

— Какой операции? — спросил я, опешив. — Мне казалось, что ты — супермозг!

— Я пыталась понять, как вы смогли изменить направление боевого курсора, разделить его на две цели и запустить к каждой по одной ракете без применения каких-либо дополнительных средств. Я не поняла. Не соблаговолите ли вы пояснить, сэр?

— Но… я ничего не делал. Я думал, что это ты!

— Нет, сэр, не я. Мне запрещено брать под контроль бортовую систему доспеха, сэр, я могу лишь наблюдать.

Все еще удивленный, но уже начиная расслабляться, я махнул рукой:

— Ну, значит это работа бортового компьютера…

— Исключено, сэр, без команды он не станет модифицировать настройки и менять цель. Настройки, кстати, изменены не были, команды от вас не поступало, ручное управление также не было активировано. Если бы я не считала это невозможным, то решила бы, что вы воздействовали на систему ментально.

Сначала я хотел пожать плечами, но, вовремя заметив две крохотные дырки в правом наплечнике, спохватился и пожал только одним плечом:

— Все это, конечно, хорошо, но неважно. Лучше скажи, серьезна ли моя рана, а то в руке какая-то слабость, правда, боли не чувствую…

— Сэр, вы полностью исцелены. Рана не представляла серьезной опасности, генетическая программа уже регенерировала поврежденные ткани. Рекомендую вам принять пищу и отдохнуть.

— Да подожди! А чем он меня? Энл-фалом? Ты же говорила что-то про дополнительную защиту от антиматерии?

— Разумеется, сэр. В вас угодила целая очередь — большую часть отразило поле защиты, вы упали как раз из-за этого столкновения. К сожалению, в момент падения энергия в накопителе исчерпалась, и вас прошили две частицы. Вам относительно повезло, сэр, но это не умаляет ваших заслуг. Вы одержали победу над серьезным противником.

У меня снова закружилась голова, и, опустив ствол ракетомета в пол, я поплелся к лифту. Правда, все же рискнул задать еще один вопрос, искренне надеясь, что Эльва не станет грузить меня:

— Помнится, ты говорила, что человеку, раненному из современного оружия, будет крайне фигово. Ты утверждала, что генетическое лечение будет блокировано каким-то ДНК-чего-то там. Но меня-то вылечили без проблем!

— Да, сэр. Дело в том, что энл-фал поражает противника частицами антиматерии, а к ним невозможно прикрепить ДНК-блокиратор. Поэтому это оружие снабжается специальным магазином, заряженным частицами простой материи с добавлением блокиратора. Они летят за частицами антиматерии каждый десятый выстрел — вам повезло и в этом. Обе частицы, попавшие в вас, были антиматерией — возможно, за следующей должен был лететь блокиратор, который попал бы в ваше тело через пробитую в доспехе дыру.

— Эльва…

— Сэр?

— Ты вроде бы ничего лишнего не говоришь, но, когда открываешь рот, мне хочется завыть от тоски. Почему так?

— Наверное, потому, что ваш мозг…

— Все, заткнись. Это был риторический вопрос.

Головокружение прошло, но вместо него навалилась сонливость. Уже не обращая внимания на обезглавленную девушку, я вошел в лифт и оперся о стену.

— Сэр, позвольте поинтересоваться, — опять зажужжала Эльва, — что вы будете делать с лейтенантом?

— С каким лейтенантом? — спросил я, помотав головой.

— С тем, которого вы убили.

— А что с ним делать? — озадаченно спросил я. — Вон с другими трупами ничего не делаем, а врага что, хоронить?

— Сэр, довожу до вашего сведения, что примерно через два-три часа он очнется и может снова дать вам бой.

Я замер на выходе из лифта, не донеся ногу до пола:

— Как это?! Он же мертв!

— Да, но он погиб в результате разрыва внутренних органов от сильного удара. Его боевой доспех функционировал нормально и уже активировал процесс воскрешения.

— То есть его надо убить из оружия с ДНК-блокиратором?

— Именно так, сэр.

— Теперь я понял, что значит буква «В» после слова «мертв»… Блин, как не хочется пачкаться! Одно дело — стрелять в человека в горячке боя, и совсем другое — убить вот так… можно сказать, раненого и беспомощного.

— Моральная сторона этого вопроса мне понятна, капитан. Есть вариант заключить его в тюрьму, правда, этот вариант предполагает дополнительные затраты энергии.

— Отлично, ты сможешь посадить его в тюрьму по моему приказу?

— Да, роботы обслуживания с этим справятся.

— Вот и ладно… Потом решу, что с ним делать. А что с другими десантниками? Они не воскреснут?

— Нет, сэр. Они андроиды.

— Андроиды? Это кто?

— Боевые роботы, сэр. Лейтенант был единственным человеком в их команде.

— Ясно, — хмыкнул я, входя в свою каюту и любуясь отраженным в зеркале гостем с того света.

Желтые глаза в глазницах шлема-черепа казались призрачными, а сами доспехи были окутаны едва уловимым сиянием тайны, дырки в правом наплечнике отчетливо выделялись серебряной окантовкой на черном фоне. Интересно, а как этот скафандр снимается?

— Капитан, позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими планами.

— Поесть, поспать… Нет, сначала поспать, потом поесть.

— Сэр, между лейтенантом и основным флотом KB РФ произошел короткий разговор. И хотя он зашифрован, я на шестьдесят шесть процентов уверена, что лейтенант запросил помощь. В этом случае с вероятностью семьдесят пять процентов командор КВРФ выдвинет сюда значительные силы.

— Значительные — это какие?

— Считаю, что линкор с крейсерской поддержкой. Их не уничтожить легким вооружением.

— Легким?

— Ракетными установками и лазерными турелями. Против кораблей этого класса применяются крылатые ракеты, пушки Гаусса, плазменные мортиры.

— То есть все это было бесполезно и я обречен?

— Считаю, что так, сэр.

— И ничего нельзя сделать? — обескураженно осведомился я.

— Можно попытаться избежать боя. Сейчас, когда сторожки корсаров уничтожены, мы можем незаметно переместиться в другой сектор.

— Но ты же сказала, что двигатели сняты! Или ты имеешь в виду форсажные?

— Сэр, демонтированы только маршевые двигатели. Гипервременные продолжают функционировать.

Я сел на кровать прямо в доспехе и задумался, не издевается ли надо мной эта машина. Иногда очень похоже на то.

— А что это за двигатели такие?

— Вопрос некорректен.

— Объясни мне как-нибудь принцип их действия.

— Это обычные защищенные от перегрева двигатели со встроенным модулем, позволяющим изменять поток локального времени. Двигатели работают со стандартной мощностью, но поскольку время вокруг корабля движется в тысячи раз быстрее, корабль достигает точки назначения за считаные мгновения. Если вы не понимаете, сэр, представьте корабль, идущий в космосе десять лет, никуда не сворачивая: расходуется ресурс двигателей, как прежде потребляется энергия, но благодаря тому, что произошло искривление потока, эти десять лет для корабля сжимаются в несколько мгновений. Вы, кстати, уже наблюдали действие небольших гипервременных двигателей, установленных на истребителях противника. Благодаря сжатию времени они догоняли ракеты, сталкивались с ними и разбивались, не имея возможности перехватить их иным способом.

— Подожди, но если время вокруг корабля ускорится, тогда не только двигатели постареют, но и я!

— Нет, сэр. Это сложно выразить посредством вашей языковой базы, но ускорение временного потока будет компенсироваться стазисом. Образно выражаясь — корабль и все, что внутри, кроме двигателей и накопителя, «замерзнет» и перенесется по ускоренному потоку времени.

— Понятно… Но почему ты мне раньше не сказала? Зачем ты заставила меня рисковать жизнью и воевать с десантниками?

— Сэр, не имело смысла задействовать гипервременные двигатели, когда корабль сканировали сторожки — они бы сумели рассчитать пункт нашего назначения.

— Но ты могла бы рассказать об этом, чтобы я быстрее построил зенитку и расстрелял бы сторожки еще до подхода десантного корабля. Тогда мы беспрепятственно смылись бы!

— Не подумала, сэр.

Я тяжело вздохнул. Не подумала она, как же… Не хочет же Эльва сказать, что суперкомпьютер глупее меня? Хотя, наверное, обдумывание стратегических планов в ее задачи не входит.

— Ну так за чем же дело стало? Давай сматываться отсюда.

— Куда, сэр?

— Летим к Земле или, на крайняк, в твою ОСА — что бы это ни значило.

— Сэр, помните, что я вам говорила насчет расхода энергии? Отсюда до Земли около ста тысяч парсеков — время полета на гипердвигателях составит примерно тысячу лет. Хотя сам гиперпрыжок будет длиться пять минут, энергии нужно столько, чтобы хватило на непрерывную работу двигателей в течение тысячи лет. С учетом того, что накопители заряжены на восемьдесят один процент, а реакторы полностью отсутствуют, эта задача неосуществима.

— И что предлагаешь? Что тут есть поблизости, до чего мы можем допрыгнуть?

— Мы находимся в малоисследованной области галактики. И боюсь, у нас есть только одна возможность выжить, капитан…

Чем дольше я слушал Эльву, тем основательней впадал в транс. Меня вновь накрыло ощущение бредовости происходящего — снова стало казаться, что после автокатастрофы я нахожусь в коме под воздействием медицинских препаратов. Ну да, мысли, боль, ощущения казались вполне обыденными, но Эльва… К Эльве я уже привык. Свыкся с тем, что нахожусь в глубоком космосе в тысячах парсеках от Земли — в конце концов, принять тот факт, что находишься в будущем, не так уж и сложно… Но теперь по новому, только что перестроившемуся мировоззрению был нанесен еще один сокрушающий удар.

Для начала Эльва рассказала предысторию нападения флота корсаров. Официально корабль «Сердце Эльвы» занимался научно-исследовательской деятельностью — так впрочем, и было, тысячи ученых дни и ночи напролет год за годом в недрах корабля работали в различных областях науки. Но никто не стал бы строить корабль размером с половину Луны и тратить на это двадцать триллионов местных денег ради какой бы то ни было научной лаборатории. Конечно, «Сердце Эльвы» являлся еще и стратегическим судном — кораблем-«маткой», который мог изменить исход любой войны, но об истинном его предназначении обыватели даже не догадывались.

По существу, «Эльва» была кораблем вторжения. Она захватывала целые миры, грабила их ресурсы и разрабатывала новые методы и системы вооружения для борьбы с их защитниками.

Эти миры были не просты — фактически они не существовали для квинтиллионов людей, населяющих планеты ОСА и Федерации. Вся информация о том, что где-то во Вселенной существует множество иных миров, населенных человечеством, идущим по другому пути развития, была строго засекречена.

Почему Эльва открыла этот секрет мне? Ну, во-первых, я как-никак капитан, а во-вторых, разглашать эту информацию мне не было никакого смысла: даже если я выживу и попаду на какую-нибудь обитаемую планету, как только раскрою там рот, спецслужбы и средства пропаганды объявят за мою голову такую награду, что за мной выстроится длинная очередь. Так же погибнут и особо ретивые люди, которые решаться мне поверить. А до прочих «государству» не будет никакого дела — ведь слухи в среде обывателей до конца времен останутся мифами. Фантастическими и безобидными.

Так вот, по словам Эльвы, эти «запретные» миры населены людьми с ярко выраженными экстрасенсорными способностями. В ходе эволюции, а может, мутации, я не понял, разум человека приобрел опасные функции — такие, например, как умение с помощью ментального воздействия убить другого человека. Разумеется, в состав ОСА миры с такими людьми войти не могут, это приведет к потере контроля над населением и вызовет массу иных глобальных проблем. Чего стоит одна только невозможность вычислить гипотетического преступника, убившего, к примеру, одного из лидеров ОСА. Да сама основа цивилизации полетит ко всем чертям!

К этому выводу пришло правительство ОСА вкупе с членами парламента Федерации после обнаружения первого такого мира. Оно провозгласило таких людей «мутантами» и приняло резолюцию об уничтожении заселенных ими миров. Это представлялось несложным, ведь технологии аборигенов были на уровне раннего Средневековья, а их ментальные способности не представлялись серьезной угрозой для армии из вышколенных десантников, андроидов и тогда еще не очень «крутого», но все же грозного космического флота.

Но вскоре правительство узнало еще об одной особенности этих миров: их защищали сущности, именуемые «богами». Флот уничтожения встретил мощное сопротивление этих сущностей, хотя уже тогда некоторые типы оружия могли причинить богам урон. Битва длилась долго, была жаркой и кровавой, но в итоге флот одержал победу. От него осталась только пятая часть — потери армии составляли шестнадцать миллионов человек, потери ресурсов не подсчитаны до сих пор.

Но победу прогрессивного человечества праздновать было рано — еще в разгар сражения один из исследовательских кораблей в другой части галактики нашел похожий мир… Стало ясно, что таких миров во вселенной большое количество и что силам ОСА воевать с ними не с руки: лучше всего закрыть эти миры, в том числе и завесой тайны — так рассуждало правительство до тех пор, пока на выжженной планете мутантов не были обнаружены залежи неизвестного материала.

Этому материалу быстро нашли применение — ведь он единственный не аннигилировал при соприкосновении с антиматерией. В развитии энергетики и флота произошел резкий скачок — ведь из этого материала стали создаваться прототипы современных реакторов.

Принцип работы старых реакторов был основан на сборе энергии, возникающей в результате создаваемого внутри них пространства антиматерии, но поскольку корпус реактора приходилось покрывать защитным энергетическим полем, потреблявшим баснословное количество энергии, их КПД составлял всего лишь порядка десяти процентов. В результате появления нового материала надобность в таком энергетическом «пологе» отпала, и КПД реакторов стал составлять практически сто процентов.

Однако вскоре запасы материала, названного «тиринтум», в выжженном мире исчерпались, а попытки его синтезировать закончились неудачей. Его поиски на обитаемых и необитаемых планетах ОСА тоже ни к чему не привели. И вскоре ученые установили, что он существует только на Запретных планетах. Правительству этой информации было вполне достаточно, чтобы бросить военные силы ОСА в «крестовый поход». И с тех пор примерно каждые два года ОСА начинает войну с очередным Запретным миром.

Сейчас настал как раз такой момент: на павшей в результате последней войны планете запас тиринтума подходит к концу, и корабль «Сердце Эльвы» приступил к первой фазе новой войны. Неделю назад стратегический корабль-матка во главе своего флота вторгся в систему, в которой имелось сразу три Запретных мира. Целью операции было ликвидировать Демиурга — хозяина всей системы. После выполнения этой операции «Сердце Эльвы» должно было отойти от системы на безопасное расстояние, восстановить или заново отстроить свой флот и, дождавшись армии, вернуться и атаковать богов на одном из трех миров.

Чем отличается Демиург от богов?.. Из объяснений Эльвы я почти ничего не понял. Узнал только, что науке о богах известно очень мало — одной из задач ученых, работающих на «Сердце Эльвы», было как раз изучение добытых о них сведений, но, судя по всему, они с этим справились не очень. С научной точки зрения, боги — это необязательно материальные, но разумные сущности, обладающие большой силой. С точки зрения аборигенов, боги — это слуги Демиурга, наместники, управляющие жизнью смертных. Сам же Демиург является творцом этого мира, не больше и не меньше.

По уверениям Эльвы, на подходе к Запретным системам с флотом сражается сам Демиург. А боги могут воевать только на планете или с кораблями, находящимися на низкой орбите.

Так вот, этот Демиург оказался крепким орешком — намного сильнее всего, с чем ОСА приходилось сталкиваться ранее. Правда, раньше прогрессивное человечество встречалось с Демиургом, контролирующим одну планету, а этот защищал целых три… Возможно, поэтому он оказался втрое сильнее.

Во время боя с ним были уничтожены линкоры, эсминцы, сотни линейных крейсеров и тысячи торпедоносцев и крейсеров поддержки. Корабль «Сердце Эльвы», израсходовав на поддержку защитного поля львиную долю энергии аккумуляторов, решил выйти из боя. Под прикрытием оставшейся части флота он активировал гипервременные двигатели и оказался в этой части космоса.

С оставшимся флотом связаться не удалось — поэтому, отправив доклад военному командованию ОСА, «Эльва» «встала на якорь» и начала восстанавливать накопители, ремонтировать повреждения, а также заниматься строительством новых кораблей… Видимо, пираты перехватили и сумели раскодировать это сообщение, поскольку их флот оказался у незащищенного колосса уже через двенадцать часов. Ну, а произошедшее далее было понятно. Корсары уничтожили стационарную оборону корабля и высадили на него десант.

— Но я не понимаю, Эльва, — произнес я после пятиминутного молчания, — зачем мы собираемся возвращаться в Запретную систему, если понятно, что твой флот уничтожен — в отличие от Демиурга, который примет нас не самым лучшим образом?

— Капитан, мы вернемся туда только в том случае, если вы сами отдадите эту команду. Однако при принятии решения вам следует учитывать следующее: первое — энергии в накопителях недостаточно, чтобы добраться до планет нашей цивилизации. Второе — исходя из информации, которой я располагаю, Демиурги, выиграв серьезное сражение, на некоторое время, обычно несколько месяцев, куда-то исчезают и никак не обнаруживают свое присутствие. Вероятность того, что и этот Демиург поступит так же, составляет восемьдесят с небольшим процентов. Согласитесь, процент высокий.

— Ну и что? Даже если все окажется так, как ты говоришь, и твой Демиург нас не разнесет, что от этого изменится? Мы просто потеряем энергию и застрянем в том месте до тех пор, пока он не проснется.

— Все верно, сэр, — безучастным голосом отозвалась машина. — Однако вы не учитываете, что планета, рядом с которой мы окажемся, обладает залежами тиринтума, добыв который мы можем построить реактор.

— Реактор?.. А как же боги? Да и вообще, почему мы не можем построить реактор старого образца, который не требует использования тиринтума?

— Капитан, построить устаревший реактор можно, но запустить его в работу мы не сумеем. Для первоначального его запуска потребуется обеспечение энергетического полога извне — поскольку сам реактор еще не будет функционировать. Но энергии в накопителях для этого не хватит. Запуск первого реактора на основе антиматерии потребовал значительных энергетических ресурсов Земли.

— Ясно… Но все равно остается вопрос с богами на планетах. Выходит, что если нас не уничтожит Демиург, то на планете нас будут ждать боги. Верно?

— Именно так, сэр. Но есть шанс, хотя и незначительный, что боги не обратят на нас никакого внимания. В некоторых мирах они очень слабы и мало чем отличаются от простых аборигенов, в других их настолько много и между ними происходят такие свары, что если им и есть дело до пришельцев, то сделать они все равно ничего не могут.

— Понятно… Что ж, раз у нас нет другого приемлемого выхода, будем надеяться, что боги в этих мирах окажутся такими же сонными… А мы сможем добыть… этот, как его… тиринтум?

— Да, сэр. Нам потребуется его совсем немного. С этим вы легко справитесь сами. Прикажете начать строительство орбитального бота?

— Зачем? — не понял я.

— Для доставки вас на поверхность планеты.

— А энергии хватит?

— Да, капитан.

— Начинай строительство. И начинай гипервременное перемещение, сама знаешь куда.

— Так точно, сэр.

Свет в каюте померк, меня затрясло так, что я опрокинулся на кровать. Хорошо, что так и не снял скафандр!

Через мгновение все вокруг, включая меня, начало мелко дрожать и резонировать, и казалось, что корабль разваливается на части — отовсюду слышались стонущие звуки, треск и металлический скрежет, словно вся его конструкция испытывала непомерную нагрузку.

Как следует испугаться я не успел. Тряска мгновенно прекратилась, свет обрел привычную яркость, а я облегченно выдохнул:

— Что, приехали?

— Можно сказать и так, сэр.

На секунду я принял слова компьютера за попытку пошутить, но потом до меня дошло, что я сам велел употреблять это выражение в случаях, когда «мой вопрос не точен».

— Демиурга поблизости нет?

— Нет, сэр.

— Ну, вот и слава богу. Ой… что-то я не то ляпнул. В общем, слава всем святым!

Встав с кровати, я подобрал ракетомет и, бросив напоследок взгляд в зеркало, направился было к выходу… но остановился. Еще раз повернувшись к зеркалу, с удивлением осмотрел наплечник: дырок в нем не было! Гладкий металл — никаких следов сквозного ранения.

— Эльва… а как ты починила доспех?

— Я не чинила, он сам, сэр. Материал боевого доспеха обладает свойством «памяти металла», открытым, кстати, еще в конце двадцатого века. Доспех сам заделал дыры, проделанные частицами антиматерии.

Разочаровавшись неизвестно в чем, я вышел в рубку и сел в кресло перед мониторами.

— Ну давай, показывай, где мы находимся и…

Мониторы зажглись и продемонстрировали захватывающую дух картину: на черном бархате, усеянном миллионами серебряных точек, ярко полыхало огромное Солнце (или как эта звезда тут называется), недалеко от него переливалась россыпь разноцветных планет. Красные с кольцами, как у Сатурна, соседствовали с маленькими и серыми, как Меркурий, но три планеты этой системы выделялись синевой…

Выдохнув и вновь набрав воздуха в легкие, я повернулся к монитору, во весь экран транслирующему ближайшую планету… Это была Земля. Ну, почти Земля. По крайней мере, вид двух материков посреди океана не просто заворожил, а всколыхнул в душе бурю эмоций. Чувство одиночества, оторванности от родины и вместе с тем ощущение чего-то близкого, родного — величественная красота и дух ирреальности вцепился в душу когтями, смазанными ихором, вызывающим эйфорию.

— Что это за планета? — сипло выдохнул я. — Как она называется?

— У нее пока нет названия, порядковый номер Двадцать-четырнадцать. Двадцатая система в этом секторе галактики, четырнадцатое по счету космическое тело, орбита которого проходит вокруг звезды, — кажется, вы — первооткрыватель, можете сами придумать имя для этого мира.

— Я назову ее Эльвой, в твою честь.

— В базу занесено, — равнодушно отозвалась машина. — Теперь эта планета будет называться Эльва Двадцать-четырнадцать.

Я кивнул.

Глава 4

Звездный демон

Я спал долго. С момента, когда коснулся головой подушки и провалился в забытье, прошло, наверное, часов десять. И неизвестно, сколько бы я проспал еще, если бы голос Эльвы не выдернул меня в реальность:

— Капитан, вы спите?

— А ты как думаешь? — пробормотал я, разлепляя веки. — Что случилось?

— С вами хочет поговорить заключенный.

— Кто? Лейтенант?

— Да, сэр. Соединить?

Поднявшись с кровати, я бросил взгляд на стоящий у стены, словно манекен, боевой доспех — два ряда квадратных фонарей переливаются на груди цветами закатного неба, зажженный красный светодиод мигает на антенне, установленной на левой плите наплечника. Похоже, пока я спал, Эльва успела поработать.

Пригладив рукой волосы и поправив на себе форму десантника, я кивнул:

— Да, соединяй… Твою!!!

Когда в метре от меня как по волшебству возник крупный человек, я обмер от неожиданности и страха. Черноволосый, с ястребиными чертами лица, одетый в еще более черную форму, плотно обтягивающую атлетическую фигуру, он впился в меня цепким взглядом… Неужели Эльва его телепортировала? Это возможно?

Сжатые, с чуть опущенными вниз уголками губы пришли в движение. Мужчина, по всей видимости, заговорил, однако я ничего не слышал — создалось впечатление, что я лишился слуха, полностью оглох.

— Простите, сэр, — сказала Эльва, — идет синхронизация перевода.

Я не успел понять, что значили ее слова, как заключенный — а это не мог быть никто иной — наконец обрел дар речи:

— …ролик, да еще молокосос.

Он замолчал и уставился на меня еще пристальнее, наверное, пытаясь понять, какое впечатление произвела на меня его речь. Вот только ему невдомек, что я ни черта не слышал.

— Так что же ты от меня хочешь? — спросил я, уже успев немного оправиться от неожиданности.

Лицо лейтенанта покрылось красными пятнами, он еще сильнее сжал губы, а потом гаркнул так, что я вздрогнул от звона в ушах:

— Хочу, чтобы ты освободил меня, а еще лучше — сдался!!! Даю слово, тебя пощадят — но если ты убьешь меня, офицера КВРФ, тебя будет ждать стопроцентная казнь!

Похлопав ресницами и помотав головой, чтобы избавиться от докучливого звона в ушах, я произнес мирным тоном:

— Зачем мне тебя убивать? Посидишь спокойненько в камере до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать.

— Ты не имеешь права удерживать меня в заключении! Согласно конвенции…

— Заткнись, лейтенант! — велел я. — Где была твоя конвенция, когда ты со своими андроидами хотел меня убить?! Скажи, ты о ней помнил?

По ястребиному лицу прошла едва заметная судорога — похоже, он смутился, правда, взгляда не отвел.

— Ты не человек, — попытался урезонить он, — ты — «кролик»!

Тяжелая кровь, ударившая в голову несколько секунд назад, вновь отхлынула куда-то вниз. На мгновение я попытался взглянуть на ситуацию с точки зрения корсара, но сразу понял, что у миров, в которых мы живем, нет ничего общего — мы не поймем друг друга при всем желании.

— Разговор окончен. Убери его, Эльва.

Прежде чем лейтенант успел раскрыть рот, намереваясь что-то добавить, Эльва телепортировала его обратно в камеру. Я вновь остался в одиночестве, в каюте мертвого капитана. Его портрет взирал на меня со стены. На лице — явная насмешка. В глазах злое — удовлетворение. Он явно меня невзлюбил.

— Эльва, а это не было опасным? — спросил я, чтобы разрушить иллюзию присутствия в каюте духа капитана. — Он мог на меня наброситься?

— Заключенный, сэр?

— Да.

— Это была… можно сказать, голограмма, сэр.

— Ясно. А почему он называет меня кроликом?

— Возможно, это сленговое выражение. Таким словом обозначают людей, добровольно отдавших себя на эксперименты во имя процветания науки.

— Не понял, — протянул я после паузы, — что-то не помню, чтобы я подписывал бумаги и отдавал себя на эксперименты…

— Сэр, согласно Всесистемной Конвенции, вы причисляетесь к разряду археологических находок — находясь в криокапсуле, вы были мертвы. Принимать решение о вашем оживлении имеют право только научно-исследовательские институты и некоторые правительственные организации. А я приняла это решение только потому, что вы находились в очереди на воскрешение.

— В очереди? — переспросил я, пытаясь ухватить хоть какую-то нить разговора.

— На вас уже проводились эксперименты, последняя фаза должна была начаться после вашего воскрешения — однако началась война с Демиургом, а потом напали корсары и…

— То есть я — вещь в прямом смысле слова? У меня нет никаких прав?

— Именно так, сэр. Но попытаюсь вас подбодрить: я восстановила ваши права — до тех пор, пока вы остаетесь в роли временного капитана.

Я скривился. Будущее мне опять перестало нравиться. Проклятые уроды!

Заложив руки за спину, я встал и зашагал от стены к стене. Но ничего, кроме деревянной облицовки каюты, перед глазами так и не возникло — похоже, выхода из сложившейся ситуации не существовало. Нависшие надо мной, как дамоклов меч, и, надеюсь, потерявшие «Эльву» пираты — это очень плохо, они меня убьют. Поиск спасения у «цивилизации» тоже не лучшая идея. Для них я — вещь, даже думать не хочу, что они со мной сделают. А оставаться здесь тоже нельзя — проснувшееся нечто по имени Демиург с удовольствием размажет «Эльву» по всем окрестным планетам.

Ладно, выход все-таки есть. Нужно починить реактор «Эльвы» и убраться отсюда туда, где нас никто не найдет. Возможно, придется остаток жизни провести в глубоком космосе, как отшельник в пустыне…. Хотя почему «как отшельник»? Вон сколько таких же, как я, находятся на корабле в замороженном состоянии — оживлю, и будет компания. Но это потом… как минимум после постройки реактора.

— Эльва, корабль для переброски меня на планету готов?

— Нет, сэр. Для производства корабля класса «Бот» потребовалось восстановить малую верфь. Некоторое утраченное оборудование было перенесено с других, но основное пришлось создавать на фабрике. Это заняло больше расчетного времени, так что производство бота было отложено на четыре с половиной часа. Оставшееся время составляет сорок три минуты.

— Понятно. А сколько осталось энергии в аккумуляторах?

— В накопителях, сэр.

— Один фиг.

— Двенадцать процентов, капитан.

— Почти на дне… Слушай, у меня плохое предчувствие, мне кажется, нас скоро найдут пираты.

— Вряд ли, сэр. Скорее, сюда прибудет флот ОСА.

— С чего ты взяла?

— Я отправила запрос о помощи и краткий доклад о произошедших событиях сразу, как только вы уничтожили сторожки корсаров.

Я замер столбом, внутри все похолодело, а мозг, наоборот, казалось, разогрелся почти до точки кипения.

— Почему ты не сообщила мне? Почему не спросила у меня разрешения?

— Я действовала согласно инструкции, капитан.

— Больше так не делай.

— Не могу обещать, сэр.

— И когда прибудет флот? — спросил я, помолчав.

— Время на прохождение сигнала направленного сообщения отсюда до ближайших систем Аливрии составляет примерно неделю. Путь флота ОСА займет еще один или два дня.

— Сигнал движется медленнее флота? — удивился я.

— Разумеется, сэр. Флот оснащен гипервременными двигателями. И еще, капитан. Вы можете ускорить посылку сообщения, если отдадите приказ построить гипервременной зонд, который отправится прямиком к Аливрии, что позволит сэкономить дней пять.

— Нет, — выдохнул я, — не стоит. Кстати, Аливрия — это что?

— Центральная планета, можно сказать — столица человеческой цивилизации.

— А Земля?

— Это и есть Земля, сэр. Просто шесть сотен лет назад, в разгар эпохи колонизации, она была переименована. Я употребляю слово Земля для того, чтобы избежать путаницы в нашем с вами общении.

— А ОСА расшифровывается как…

— Объединенные Системы Аливрии.

— Ладно, Эльва, довольно об этом. Опять башка разболелась. Вы что, даже воскресить по-человечески не можете?

— Капитан, длительность вашего плохого самочувствия аномальна. Возможно, это результат экспериментов, проводимых над вашим телом в криокапсуле.

— И что это были за эксперименты? — нервно спросил я.

— Не могу знать, сэр. Информация засекречена даже от меня.

Как же все плохо-то!

Я подошел к скафандру, провел пальцами по гладкой холодной поверхности, закрыл ладонью один из фонарей на груди и немного полюбовался проступающим под пальцами красноватым сиянием. Вроде бы не испытываю чувства нереальности, но от этого не становится легче. Чувствую себя усталым и пьяным — закрадываются мысли, что мне нужна помощь психиатра.

Ладно, отбросить сомнения в своем психическом здоровье и залезть в скафандр — настала пора готовиться к спуску на Эльву Двадцать-четырнадцать.

Скафандр принял меня в себя как родного. На этот раз я не испытывал того ужасного давления, которое навалилось на меня во время «первой примерки». Напротив, когда тела коснулся гладкий и мягкий материал обивки, я ощутил тепло и защиту — наверно то же чувствует еще не вылупившийся птенец. А опустившееся забрало шлема наделило каюту такими красками, слово я оказался в картине одного из великих художников-реалистов.

Взвалив на плечо ракетомет и убедившись, что боезапас полный, я удовлетворенно хмыкнул:

— Ну и где причал корабля?

— Идите по стрелкам, капитан, — отозвалась Эльва и тут же зажгла передо мной уже знакомые стрелки из будто бы спрессованного света. — Однако советую вам сменить оружие на энл-фал.

— Почему? Мне ракетомет понравился.

— Сэр, вы не знаете, с чем столкнетесь на планете, поэтому вам необходима прежде всего скорострельность и маневренность энл-фала, а не разрушительная мощь ракет.

— И тем не менее ракетомет испытать уже довелось, так что возьму его, — отрезал я.

— Тогда советую взять запасное легкое оружие. Боевой нож, пистолет или облегченный дробовик.

— Давай нож, и не будем париться, — сказал я, проходя зал, где вандалы-андроиды во главе с лейтенантом корсаров сделали в стене треугольную дыру.

— Да, сэр. Робот обслуживания привезет стандартный боевой нож на причальную станцию. Он прибудет туда практически одновременно с вами, сэр.

Я зачем-то кивнул и дальше пошел молча. Темнота и периодически сужающиеся коридоры уже не пугали, боевой доспех услужливо включил прибор ночного видения, и все стало черно-белым, с едва заметным зеленым оттенком.

— Эльва, когда ты уберешь все эти трупы? — досадливо спросил я. — Мне до смерти не нравится ощущение, что я нахожусь в городе мертвецов.

— В списке приоритетов уборка тел запланирована не раньше чем через сутки. И все же если вы настаиваете…

— Ладно, черт с тобой, поступай как знаешь. Долго мне еще шагать?

— Станция монорельса перед вами, капитан.

Когда двери шлюза, заблокировавшего проход коридора, разбежались в стороны, изображение на мониторах, или визорах, как они тут называются, вновь обрело цвета. Станция встретила меня светом, гниющими повсюду телами и одиноким вагоном монорельса.

Войдя через разъехавшиеся створки дверей в вагон, я сел в одно из двух десятков кресел и стал смотреть в окно, как медленно, но ускоряясь с каждым мгновением, двинулся перрон, а потом куда-то улетела и сама станция. Первые несколько десятков секунд управляемый Эльвой вагон с неимоверной скоростью летел по темным туннелям, но потом пейзаж стал резко меняться. Трубы туннеля то пропадали, открывая просторы железных залов, то появлялись вновь, чтобы после пропасть на еще более долгое время. Через один из таких залов я мчался аж несколько минут. И хотя монорельс, окруженный трубой из прозрачного пластика, был протянут почти под самым потолком, но до верха, я думаю, оставалось еще метров пятьсот, зато подо мной разверзлась настоящая бездна…

Зал был настолько огромен, что в нем с лихвой хватило бы места, чтобы организовать воздушный бой с применением сверхзвуковых истребителей и запуском крылатых ракет. Правда, зал не был пуст, всюду высились огромные, словно горы, краны и подъемники — летчикам, вероятно, пришлось бы попотеть, чтобы не влететь в стропу или в бесчисленные вертикальные и горизонтальные башни. Но в этом отношении основная опасность столкновения крылась в большом количестве странных извилистых труб непонятного назначения. Толстые и не очень, они были везде: спускались с потоков, поднимались снизу и вырастали из расположенных у стен агрегатов.

У меня перехватило дыхание, когда я наконец увидел край одной такой трубы и узрел истинное величие зала. Неподвижно застывшая труба кончалась тремя отростками, каждый из которых делился еще на несколько, помогающих удерживать гигантскую тавровую балку — я тут же вспомнил, что уже видел нечто похожее на «стеблях» роботов. Все эти трубы были манипуляторами — машинами, строящими… Эта конструкция, состоящая из огромных стальных свай, к которой тянулись, да так и замерли, лишенные питания, трубы-манипуляторы, оказывается, представляла собой строящийся космический корабль. И судя по масштабам, которые со скрипом пыталось вообразить сознание, корабль должен был быть просто гигантским… Значит, этот зал был верфью, причем верфью колоссальных размеров.

Вновь все потемнело, монорельс опять оказался в трубе, но огорчиться я так и не успел. Скорее увидел, чем ощутил, что началось плавное торможение и прибытие к «причальной станции».

Двери открылись, и, поудобнее перехватив ракетомет, я вышел на почти естественный свет. Первым в глаза бросилось огромное черное окно с крестообразной рамой, прорезанное в стене на дальнем конце зала. И хотя оно было черным, как ночь, если, конечно, не считать серебристых светящихся точек, через него на потолок у правой стены падали косые лучи солнца. В первый момент они показались мне иллюзорными, но мгновение спустя я осознал, что это действительно окно, возможно даже с настоящими стеклами, а не монитор, транслирующий космос. Подумать только — от бездны меня отделяет одна лишь переборка!

— Корабль класса «Бот» готов, сэр, — громогласно возвестила Эльва, заставив меня выйти из состояния близкого к трансу. — Через две минуты он будет доставлен в шестой стыковочный отсек. Прошу проследовать на трап с номером, начинающимся на цифру шесть.

Я растерянно осмотрелся вокруг, оглядел стены с множеством ярусов, сообщающихся между собой лестницами и лифтовыми кабинами, и наконец нашел огромные ворота, похожие на те, ангарные, которые я увидел в самые первые мгновения, когда очнулся на этом корабле. Обнаружив всего лишь уровнем выше номер шестьдесят один, я поспешил подняться по лестнице.

Тут меня ждал сюрприз в образе робота-банки.

— Сэр, — проскрипел металлический голос, — боевой нож доставлен.

Крышка на голове робота раскрылась, подобно диафрагме, и на свет появился серебристый стебель с манипулятором, тут же вонзившимся в брюхо хозяина, откуда он вытащил нож, больше напоминавший тесак в ножнах из черного пластика. Убедившись, что приказов от меня не последует, робот, наверное, направляемый Эльвой, двинулся в сторону ближайшего лифта. Будь он человеком, мне стало бы его жаль.

Я осторожно потянул широкую рукоять из ножен и, восхищенно выдохнув, стал разглядывать игру ослепительных бликов на краях обоюдоострого лезвия.

— Классная игрушка! — не удержался я от восторженного возгласа.

— Это не игрушка, сэр, — поправил меня равнодушный, но вместе с тем казавшийся опечаленным и упрекающим голос Эльвы. — Это боевой нож — им убивают людей.

— А тебе-то что? — спросил я, цепляя ножны к штанине скафандра. — Ты что, нас жалеешь?

— Людей, сэр? Не думаю… Мне неведомы чувства. Я, как вы выразились, машина.

— Не обижайся, Эльва, — поспешил сказать я и еще больше насторожился, когда не получил ответа.

Неужели все-таки обиделась? А возможно ли это? Впрочем, додумать мысль мне не дали. Помешала Эльва, произнесшая в своей предупредительной манере:

— Корабль класса «Бот» прибыл в стыковочный отсек номер шесть, сэр, шлюз номер шестьдесят один разблокирован. Можете войти, сэр…

Так я и поступил. Положил руку на выдвинувшуюся из стены сенсорную панель, и створка шлюза ушла вверх, открыв мне ленту эскалатора.

Трап оказался закрытого типа, а если судить по его ширине и высоте потолка, можно было предположить, что предназначен был для перевозки не людей, а грузов.

Стоя на медленно движущейся ленте эскалатора, я старался заглядывать в окна — увидел, конечно, немного, но хотя бы получил представление о размерах и форме только что построенного корабля.

От Эльвы я уже знал, что бот — это корабль, предназначение которого состоит в перевозке грузов или людей, и при этом довольно легкий и совсем не громоздкий. Словом, то, что нужно для выполнения предстоящей задачи. Многого от такого корабля и не требуется: по плану он должен домчать меня до планеты Двадцать-четырнадцать и ждать моего возвращения на орбите. На саму же планету я спущусь на шлюпке — и вкусно, и выгодно. Если, скажем, в мое отсутствие с шлюпкой что-нибудь случится, то бот спустит с орбиты другую. В общем, надежность доставки меня туда и обратно гарантирована. А по поводу моего пребывания на самой планете… об этом я почти не думал. И уж тем более не боялся. После воскрешения в трехтысячном с чем-то году, да еще внутри затерявшегося в космосе корабля, переживать о подобных пустяках как-то даже неудобно. Что могут поделать аборигены, живущие в Средневековье, против такого продвинутого оборудования? Даже если им посчастливится пробить доспех и убить меня, то не страшно — оживу. Вон ведь лейтенант после попадания моей ракеты воскрес, никуда не делся.

Однако меня все же беспокоило смутное предчувствие чего-то нехорошего. И дело было не в богах — я надеялся, что их нет или, на худой конец, они меня не заметят. Уж слишком я для них крохотный. Но тогда в чем же дело? Во мне? В отсутствии у меня боевого опыта и навыков владения оружием? Блин, ну почему я не взял автомат и не заказал пистолет? Сейчас, когда появилось время все обдумать, в полной мере проявил себя страх. Надо было вооружиться до зубов! Но уже поздно что-то менять, хотя… можно отдать напоследок пару «умных» приказов.

— Эльва, — позвал я, когда до бота оставалось проехать с десяток метров. — Сколько, ты говоришь, энергии осталось в накопителях?

— В накопителях корабля, сэр?

— Да, черт возьми!

— Одиннадцать с половиной процентов, сэр.

— Сколько нужно затратить энергии для того, чтобы восстановить всю твою защиту, все пушки и прочее?

— Если без учета щитов, отсутствия оборудования на фабриках и заводах, то тридцать два процента и сто девятнадцать часов. Но напоминаю, что в данный момент функционирует только одна фабрика, а следовательно…

— Послушай меня, Эльва, — перебил ее я. — У меня плохое предчувствие, поэтому приказываю потратить шесть процентов энергии на производство и установку пушек, гаубиц или чем еще ты там была вооружена. В общем, восстанови оборонительную мощь хотя бы частично. Ясно?

— Потратить шесть процентов от максимума или имеющейся в наличии энергии?

— От максимума.

— Сэр, вы уверены, что подобный расход энергии рационален в данной ситуации? Насколько мне известно, сил, способных нанести вред «Сердцу Эльвы», в окрестностях нет.

— Ни в чем я не уверен, но говорю же: у меня дурное предчувствие, и со страхом за жизнь это никак не связано!

— Делать упор на тяжелое вооружение или легкое?

— Комбинируй, — бросил я, шагнув на порог нового корабля.

— Капитан, в таком случае позвольте дать вам совет. Никогда среди других людей и ведущих запись машин не говорите о том, что испытываете предчувствия — иначе вас уничтожат как представителя бракованной и, следовательно, представляющей опасность ветви эволюции.

Зонд-шпион появился будто бы из ниоткуда и сразу же принялся сканировать пространство. Звезда, планеты, корабли — уже через шесть десятых секунды он получил нужную информацию и был готов вновь исчезнуть, чтобы вернуться на базу и доложить о выполнении задачи, но… не успел.

Управление над большинством его систем перехватила чужая программа, которая погасила большую часть «разума» зонда, а затем заставила его приблизиться и начать стыковку с кораблем-целью.

И лишь одна экстренно включившаяся система связи смогла продержаться неподконтрольной еще несколько секунд, которых хватило, чтобы отослать собранную информацию на базу. Последние мгновения существования системы изрядно удивили бы разработчиков, если бы они получили доступ к памяти зонда.

Перед тем как защита от взлома полностью пала и поступил приказ о самоликвидации, программа выразила нечто, очень похожее на эмоцию: сожаление о том, что отправленный ею сигнал будет идти до места назначения целых четыре часа.

Правда, программа так и не узнала, что искусственный интеллект корабля-цели сумел перехватить, заглушить и декодировать это сообщение, общий смысл которого сводился к следующему:

«Система, (название —; координаты — ).

Обнаружена цель: (корабль „Сердце Эльвы“).

Поверхностное сканирование бортовых систем цели: (выявлена информация, представляющая возможный интерес; сжата, помещена в отдельное приложение).

Второстепенная цель: (человек без ИН — не обнаружен). В карцере корабля замечен человек с идентификационным номером: 23434583342141111432-321.

Дополнительная информация: (активность на планете 20–14). В базе корабля-цели: „Эльва 20–14“.

Глубокое сканирование: (неудача) корабль-цель заметил сканирование.

Включение гипервременных двигателей, запуск программы возврата на базу: (неудача). Корабль-цель проводит активный захват.

Запуск программы экстренной связи: (отчет отправлен)».

Эльва долго изучала перехваченное сообщение и в конце концов пришла к выводу, что коэффициент опасности низкий. Поэтому она не стала уведомлять временного капитана об этом происшествии: в ее памяти было заложено, что человек, впервые спускающийся на заведомо враждебную планету, почти всегда испытывает серьезное нервное потрясение — усугублять его информацией об угрозе с тыла было опасно.

Правда, Эльва, наверное, изменила бы свое решение, знай она, что перехватила лишь один зонд из трех, работающих в связке, — два других с успехом выполнили свою задачу и в данный момент возвращались на базу.

Два бога, впервые за тысячелетие находящиеся рядом друг с другом, внимательно следили за спускающимся звездным кораблем. Стальной, выкрашенный в вызывающий ярко-красный цвет, он, словно кичась своей силой и не боясь быть прогнанным, неспешно проходил сквозь облака. Железные крылья не двигались — казалось, они созданы, чтобы насмехаться над всем живым; стальной нос был не таким, как у морских кораблей — острая сторона обращена не к небу, а вниз, наподобие клюва сокола. А вместо ноздрей у звездного корабля были черные окошки, сквозь которые боги видели сидящего внутри человека в чудовищных доспехах.

Летучий корабль, оставляя за собой в воздухе дурно пахнущий шлейф, с каждым мгновением опускался все ниже, и уже стало понятно, где он собирается сесть.

Один из богов не выдержал, заговорил, обращаясь к заклятому врагу:

— Ты думаешь, это Отверженный?

— Разумеется, — ответил ему второй.

«Голоса» у богов были одинаковыми, и это не нравилось обоим. Не сговариваясь друг с другом, они одновременно «потянулись» к миру и частично себя материализовали. Теперь стало понятно, что это женщина и мужчина, вернее, бог и богиня.

— Что ты с ним собираешься делать? — спросил бог, теперь у него был голос зрелого мужчины.

— Что собираюсь делать? Я? — удивилась богиня голосом юной соблазнительницы. — А ты?

— Отвечать вопросом на вопрос считается невежливым даже у твоих остроухих подданных. Впрочем, я отвечу. Убью разведчика Отверженных, а потом попробую достать корабль над небесами. Ты его видишь? Кажется, этот маленький корабль спустился с него, но чую, что и тот послан еще более крупным…

— Глупец.

— Опять ты за свое? Тебе мало бесконечной войны между нашими подданными? Хочешь померяться силами со мною?

— Нет — последствия для этого прекрасного мира были бы печальными. И прости… я не хотела тебя оскорбить. Просто твое решение слишком поспешное.

— В каком смысле?

— Я не чувствую живого в Корабле-над-небесами. Пришелец один. Следовательно, он относительно безопасен.

— Он разведчик и передаст все, что увидит, другим Отверженным.

— Это не так уж и важно — Отверженные и без него соберут сведения о нашем мире, тогда как мы, если затаимся и не станем вмешиваться, создадим у врага обманчивое впечатление, что наш мир слаб и беспомощен. Вдобавок, наблюдая за этим разведчиком, мы сами получим важные сведения. Помни, Демиург пропал — мы можем полагаться только на свой ум и силу. Если оставим его в живых, сможем увидеть его оружие в действии, узнаем, с чем нам придется столкнуться, и разработаем меры противодействия. Мы поймем, как, чем и от чего защищаться.

— Разумно.

— Уже давно ни от кого не слышала одобрения моим словам, — произнесла богиня, едва заметно улыбнувшись.

Но бог проигнорировал веселье в словах бывшего врага. Да и бывшего ли?

— Да будет с пришельцем так! Но как насчет нашей войны?

— Какой войны?

— Ты хорошо знаешь какой. Я говорю о войне, которую развязала именно ты.

— Мои дети развязали эту войну для блага всего мира. Ты не хуже меня знаешь, что человечество порочно. И если я не уничтожу его полностью, то по крайней мере не дам ему размножиться и погубить этот мир. Кроме того, война не дает короткоживущим забыть о тебе, а следовательно, укрепляет веру в тебя, которая не позволяет людям развивать свою техническую мощь. Так что не смей ставить мне в вину это кровопролитие! Что же касается мира, глупо ждать от меня иного решения. Покуда существует угроза извне, мы будем сражаться бок о бок.

Некоторое время боги молчали, продолжая смотреть на звездный корабль, спустившийся с небес и летящий над самыми кронами деревьев…

— Тогда сообщи всем своим, что война окончена, — снова заговорил бог. — Отныне запрещено убивать друг друга. Разумно будет объявить о грядущих миру испытаниях — но только намекнуть. Пусть наши воины начнут готовиться.

— Да… Но мне не дают покоя два вопроса: куда летит этот Отверженный и почему от него так странно пахнет?

— Пахнет? Я не чувствую.

— Неудивительно, его запах напоминает мне твой.

Бог хмыкнул:

— Что, нравится запах?.. Кстати, я, кажется, знаю, куда он летит. Ему нужен твой Сосуд Жизни, находящийся в Молодом лесу.

— Что? Откуда ты знаешь о Сосуде?!

— Я ведь бог. Или ты забыла? Кстати, месяц назад я послал за ним большой отряд паладинов, они должны быть уже где-то рядом — могу помочь уберечь. Правда, если наши войска одолеют пришельца быстро, мы мало что узнаем.

— Это меньшее из зол, — произнесла богиня упавшим голосом. — Корабль нужно сбить — Сосуд не должен достаться чужакам.

— Но ты только что говорила…

— Знаю. Сбиваем корабль, не трогаем чужака. Потом разговариваем с подданными и больше себя не проявляем. Скорее всего, чужаки примут наши действия за проявление слабости, нежели силы, — боги, которые пытались, но не смогли уничтожить разведчика и, послав слуг в атаку, затаились.

— Договорились. Начинай.

Летящий над лесом красный корабль вдруг накренился и, ломая вековые деревья, вонзился в землю. А боги, отдав приказ подданным, пропали из виду. На месте крушения с окрестных деревьев сорвались птицы — с диким гвалтом пролетев сотню метров, они вновь исчезли в листве и затаились. Казалось, в ожидании дальнейших событий замер весь лес, и даже мир, одна лишь Эльва, уловив аномальный всплеск энергии на планете, попыталась связаться с временным капитаном, чтобы узнать, все ли у него в порядке…

Речи священников на площадях городов и деревень:

— И в ушах всех людей, от младенцев до глубоких стариков, от пустынь Арала до океана Серебра, раздался глас бога: «Отныне война между людьми и эльвами прекращается навеки. Люди, готовьтесь к ужасной битве с воинами, идущими с неба!»

Возглас оракулов народа Эльвель в столице и в центральных точках всех лесов:

— Братья и сестры! Вы сами слышали веление богини прекратить войну со смертными. Но не спешите убирать луки за спины и прятать мечи в ножны — грядет великая битва со звездными демонами!

У берегов океана Серебра, расположенного на самом севере, далеко от войн между эльвами и людьми, простирается Молодой лес. Название лесу дано вполне подходящее: Древу Жизни в нем не исполнилось еще и двадцати лет, и вмещает оно в себя пока лишь десяток людей из народа эльвий.

Скоро, примерно через сто лет, Древо станет достаточно большим и в нем найдется место для целого Дома, но до тех пор на нем спят и охраняют его лишь несколько опытных воинов. Молодой лес — безопасное место, но в случае необходимости старейшины могут быстро перебросить сюда ударные войска…

Так считали старейшины, и так думала единственная на весь лес жрица. И никто не учел непредвиденную ситуацию. Враг, пользуясь нечестивой магией, смог пробраться к лесу незамеченным. И теперь даже драконы не успеют на помощь Древу — остается надеяться только на собственные клинки…

Босоногая жрица легкой поступью добежала до корней Древа и, прикоснувшись к ним посохом, попросила поднять ее к почкам.

Опустившийся плющ осторожно обвил талию жрицы и потянул ее вверх. А когда она коснулась ногами самых толстых ветвей, он исчез, будто бы никогда не существовал.

Жрица оглядела почки со спящими воинами, и между ее бровями прорезалась складочка. Перед ней стояла непростая задача — почки с телами эльвов можно сравнить с листами капусты, надежно прячущими в себе сердцевину. Причем, капусты жесткой и неподатливой. Когда время сна подходит к концу, листья желтеют, и «кочан» опадает сам собой, но время для пробуждения еще не пришло, и листья оставались зелеными. Это было плохо. Кто знает, чего ожидать от бесцеремонно разбуженных эльвов, — но другого выхода нет.

— Проснитесь, братья и сестры! — наконец решившись, воскликнула она. — Враг у границ леса! Проснитесь, прошу вас!

Наги-Найта была травинкой, листиком, деревом, всем лесом. Она дышала в такт с ним, она думала вместе с ним, она растворялась и ощущала себя им. Ни с чем не сравнимое счастье — чувствовать свою сопричастность с природой и вселенной. Ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты — нечто гораздо большее, чем просто живое существо. И каково же было ее разочарование и недовольство, когда она услышала зов!

— Братья и сестры, — настойчиво повторял голос, — проснитесь же!

Наги неохотно, с трудом развернула листья и, освободившись от кокона, взглянула на разбудившую ее жрицу.

Тонкостанная, даже по меркам народа эльвий, жрица то и дело поднимала к небу резной посох и, не сводя взгляда с все еще спящих почек, выкрикивала, словно заклинание:

— Братья, сестры, проснитесь же! Беда!

Наги-Найта кинула на нее еще один сонный взгляд и почувствовала, что в глубине души зарождается постыдная зависть. Ушки жрицы были настолько длинными, что выступали из копны золотых волос едва ли не на ладонь, тело казалось таким тонким, что его без труда можно было обхватить одной рукой, а взглянув на изящные черты лица девушки, Наги захотела разодрать свое собственное, чтобы не позорить род эльвий таким уродством.

Но основным предметом зависти оставались, конечно, обычные для всех эльвов золотые волосы. Они словно светились и красиво обрамляли ушки, которые, кстати, окрасились в нежно-розовый цвет солнцем, разливающимся алым за спиной жрицы.

Сама же Наги по сравнению с женщинами-людьми была очень стройной и даже худой, с красивыми чертами лица, но… на фоне прочих эльвов казалась крупной, пухлогубой и… черноволосой. И все из-за того, что она действительно была крупной, пухлогубой и черноволосой!

Раньше над ней часто насмехались, намекая, что ее мать изменила мужу с человеком, но когда Наги дошла до предпоследней ступени на Пути меча и убила нескольких острословов на дуэли, такие разговоры прекратились. Однако это не означало, что ее перестали сторониться: у нее так и не появились друзья и подруги. А о кавалерах приходилось только мечтать.

Были, конечно, несколько родственников и боевых товарищей по отряду, но замуж ей выйти, наверное, уже не суждено…

— Братья! Сестры! Просыпайтесь! — все не умолкала жрица, принимаясь стучать посохом по огромным почкам со спящими эльвами.

На Наги-Найту, несмотря на то что очнулась она раньше всех, жрица внимания не обращала — была занята пробуждением других. Поэтому Найта, прыгнув на соседнюю ветвь, открыла там небольшое дупло и вынула сверток с одеждой.

Надевание одежды стража не заняло много времени, и, по привычке проверив, быстро ли выходит из ножен ее единственный верный друг — адамантиновый клинок, Найта поспешила вернуться к жрице. С адамантиновым клинком ничего не случилось — розоватое лезвие все так же ослепительно сверкало на солнце.

Рядом с Найтой сгрудились десять обнаженных фигур, вид у всех был уставший, недовольный и злой. Все смотрели на жрицу как на врага и, похоже, не понимали, что она говорит.

— Собирайтесь в бой, — взывала девушка, — у нас совсем мало времени! Паладины и храмовники высадились на берегу океана у нашего леса. Их никто там не ждал, и поэтому они застали нас врасплох! Пограничная стража вступила с ними в бой, чтобы дать вам время пробудиться, так что умоляю, приходите в себя и беритесь за оружие!

Увещевания молодой жрицы наконец возымели действие, и эльвии нехотя поплелись облачаться. Наги-Найта смотрела на них растерянно, не в силах понять, почему она не такая сонная, как все они, но спустя мгновение ее мысли вновь перенеслись к жрице.

— Паладины и храмовники? Их много?

— Чуть меньше сотни, — опустив руки, ответила та.

— Конные или пешие?

— Пешие.

— Надеюсь, пограничная стража хорошенько проредит их ряды.

По тому, как жрица отвела глаза, Найта поняла, что все хуже, чем может показаться. Но узнать подробности не успела. Отряд был готов к бою, и командир, великий принц крови, не размышляя, повел воинов за собой.

Уже через триста шагов отряд вошел в руины, и принц подал знак остановиться. Когда-то на этом месте был людской город, но скоро земли стали принадлежать воздвигшему этот лес народу эльвий. И сейчас лишь полуразрушенные стены охранной крепости да несколько башен, сопряженных между собой до сих пор не сгнившими мостами, служили напоминанием о его величии.

Отряд, подобно бестелесным призракам, рассеялся в одно мгновение, будто его и не было. Лучники скрылись на крышах башен и в кронах деревьев, растущих между плитами мостовой, мечники примостились за валунами и стенами. И вовремя — топот закованных в железные латы воинов-людей слышался уже совсем рядом.

Странно, почему они идут так быстро и уверенно? Где приграничная стража, которая должна была нападать на них из засады и вновь скрываться в зарослях? Паладины, конечно, хорошие воины — одни из лучших среди людей, но не могли же они угнаться за эльвиями в лесу!

Наги-Найта недолго мучилась этими вопросами — к валунам вышли два десятка черных латников в крылатых шлемах и десятка три храмовников — людей в кольчугах, поверх которых была натянута тряпица с изображением орла, которого люди почитали святым. Но хуже всего было увидеть несколько облаченных в атласные рясы фигур — к святости, пусть даже извращенной, человеческой, они не имели никакого отношения. Алые плащи были расписаны золотыми знаками огня, воды, земли и воздуха, спадающие на глаза капюшоны бросали глубокие тени на скалящиеся маски… Маги. Проклятье!

Теперь понятно, почему не стало приграничной стражи и почему отряд вторжения настороженно остановился на краю засады. Четыре мага — очень много для их крохотного отряда. Возможно, не будь всех этих воинов, паладинов и храмовников, отряд Найты справился бы с магами, но сейчас им оставалось только постараться продать жизнь как можно дороже.

Наги-Найта не боялась смерти и не ведала страха, присущего людям, но сейчас она испугалась за Древо — когда она умрет, его некому будет защитить. Столько трудов народа эльвий пойдет впустую… Или эти люди пришли не за Древом?

Найта не раз слышала разговоры о том, что поблизости, в запретных пещерах, спрятан Сосуд Жизни, но не верила этому. Однако сейчас она вдруг пожелала, чтобы слухи оказались правдой. Если маги пойдут в запретные пещеры, то не причинят вреда Древу, а потом прибудет помощь — драконы наверняка уже летят. А вдруг они решат сначала уничтожить Древо?.. Не думать! Биться, не жалея себя!

Странно, но мгновения, тянувшиеся, как часы, пока люди настороженно крутили головами, не завершились взлетом мечей и залпом арбалетных болтов. Замершие маги вновь приподняли облаченные в капюшоны головы и зашагали вперед, увлекая людей прямо в засаду.

Наги-Найта бросила взгляд на вжавшуюся в холодный камень жрицу и поняла, почему маги не заметили засаду: кожа жрицы была белоснежной, лоб покрыт испариной, руки сжаты на посохе с такой силой, что проступили синеватые вены, — жрица отдала все силы, чтобы спрятать отряд от взора заклятого врага. И ей это удалось.

Расчет принца оказался верным — люди всегда ищут прямую и широкую дорогу, и паладины не были исключением. Оказавшись на краю руин, они не стали искать обходной путь, а сунули голову прямо в пасть дракону.

Грянул залп. Все эльвийские стрелы нашли свои цели, но прежде, чем, ухватившись за древко стрелы и захлебываясь собственной кровью, упал первый паладин, поступил приказ принца, и Найта выскочила из своего убежища. Ее мгновенно окружили пришедшие в себя храмовники — воины в кольчугах дрались отчаянно, но их мастерство намного уступало мастеру Пути меча.

Адамантиновый клинок отбил несколько одновременных выпадов, ужалил живот ближайшего из нападавших и, не успев толком окраситься кровью, метнулся к горлу нового врага.

Бармица не выдержала, адамантиновый клинок разрубил кольчужную сетку на шее храмовника и чисто перерезал горло. Неправдоподобно алая кровь залила Найту, но это нисколько не помешало ей убить следующего врага и еще на шаг приблизиться к магам.

Нужно убить магов раньше, чем им удастся убить лучников, посылающих в людей стрелу за стрелой. К сожалению, маги неуязвимы для стрел, иначе бы их уничтожили первым залпом, и, к еще большему сожалению, они обычно находятся в кольце опытнейших мечников — в чем на собственном примере и убеждалась Найта.

Засевший на навесном мосту лучник надежно прикрывал ее и защищал с тыла — храмовники, пытавшиеся зайти за спину, падали, пронзенными стрелами. Но сама Найта пока не могла пробиться к ближайшей фигуре в атласной рясе.

Два черных латника словно якорем удерживали ее на месте. Их глаза, видневшиеся в прорези забрала, казалось, светились изнутри, атаки Найты принимались на щиты и тут же слаженно отбивались, так что Найте на время приходилось отступить.

Стрела чиркнула паладина по вороненому воротнику, черный латник качнулся, но его напарник усилил натиск и не позволил Найте воспользоваться заминкой. А маг за спинами паладинов в это время наколдовал новый огненный шар и направил его сначала в небеса, а потом заставил изменить направление и взорваться где-то за спиной Найты.

По раздавшемуся взрыву, короткому крику и звуку упавшего тела она заключила, что прикрывающий ее лучник мертв и что следует либо прорываться, либо выходить из боя, чтобы не оказаться окруженной. Но умереть лучше с честью.

Она приготовилась забыть о защите и взорваться в танце клинка, но произошло невиданное. В голове раздался мягкий, обволакивающий мысли шелест:

— Прекратите войну, дети мои… Отныне с людьми у нас нерушимый мир. Сохраните силы для битвы со звездными демонами!

Наги-Найта в ужасе отшатнулась от черных латников, губы сами собой согрешили, обратившись напрямую к Матери:

— Богиня, где ты?

Но ей никто не ответил. Битва замерла. Люди и оставшиеся в живых эльвии опустили мечи и луки, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами. Неужели люди тоже слышали голос богини?

Тянулись мгновения, никто не шевелился — каждый обдумывал услышанное и растерянно смотрел на бывших заклятых врагов.

Маги откинули капюшоны и остались только в гротескных масках, изображающих каких-то чудовищ. Паладины, прикрывая тело щитами, переглядывались друг с другом, одни лишь храмовники воспользовались моментом и перезарядили арбалеты, правда, в ход их не пускали. Остатки воинов из народа эльвий смотрели на растерянного принца…

Наги-Найта похлопывала клинком по голенищу сапога и внимательно всматривалась в лица ненавистных людей: но нет, это не их работа. Происходящее являлось для них таким же откровением, как и для самой Найты… Она бросила взгляд на деревья у границы руин и оцепенела.

Там неподвижно застыло, уставившись на нее желтыми, злыми глазами, чудовище. Оно походило на восставшего мертвеца — скелета, пролежавшего в земле десятки лет, но поднятого злой волей и наряженного неведомым хозяином в громоздкие доспехи. Казалось, железное чудовище улыбалось, пытаясь напугать Найту двумя рядами зубов. На ее глазах черные ноздри черепа выпустили облачко пара, будто стоял мороз.

Оно дышит. Дышит — значит, живое. Если живое не похоже на живое — значит, это демон. И Найта наконец среагировала.

— Демон! — завопила она, показывая на пришельца рукой.

Эльвии, паладины и храмовники обернулись, а маги, не теряя времени даже на это нехитрое действие, принялись бормотать заклинания…

Глава 5

Шахтер

Бот оказался довольно большим, по крайней мере его размеры внушили мне удивление и трепет перед «Сердцем», так просто построившим и вместившим в ангаре этакого монстра. Длина «Эльвы» была ровно в половину Луны, но это понятие не вызывало в моей голове ассоциаций. Я не чувствовал и не представлял подобного размера, а единственная привязка укладывалась в слово «огромный». Пожалуй, нужно будет попросить Эльву построить макет «Сердца» и еще чего-нибудь большого, например авианосца из моего времени, разумеется, в одинаковом масштабе. Тогда, быть может, и сумею ощутить истинные размеры корабля.

Побродив по коридорам и рубкам бота минут пятнадцать, я оказался в рубке управления кораблем и с удивлением обнаружил, что бот уже давно вылетел из ангара и теперь на всех парах удалялся от «Эльвы», ставшей совсем крохотной.

Кольнуло разочарование — умом, конечно, я понимал, что пилот из меня не ахти какой, но покомандовать не отказался бы! Как посмело это корыто не спросить у меня разрешения на старт?

Впрочем, я выбросил из головы мысли о мести, едва взглянув на мониторы. Правда, «Эльвой» полюбоваться не успел — увидел только выделяющуюся на черном фоне, усеянном россыпью звезд, серебристую «папиросу» и местное солнце, огромное и прекрасное, быстро увеличивающееся в размерах. А в следующую секунду голубая планета заставила меня позабыть мнимую злость на бортовой компьютер корабля.

Планета действительно была прекрасна: шар, сверкающий и сияющий во весь монитор, был просто чудо как хорош. Увитый белыми облаками, которые немного скрывали контуры двух гигантских материков на фоне единого океана, он восхищал и завораживал. Я не только впился в монитор глазами, но даже прильнул к нему, стремясь потрогать планету закованными в доспехи руками, но тщетно…

— Командир, — раздался механический голос, отнюдь непохожий на голос Эльвы, — корабль остановлен. Причальная шлюпка готова к посадке. Жду дальнейших распоряжений.

До меня с трудом дошел смысл слов, исходящих от системы управления этого бота, и, с великой неохотой оторвав взгляд от северного сияния на полюсе, я пошел к шлюпке, направляемый светящимися стрелками.

Я поймал себя на мысли, что все еще нахожусь под впечатлением от увиденного. Интересно, моя родная Земля красивей этой Двадцать-четырнадцать? Как вообще меня встретят на этой планете? И кстати, попаду ли я когда-нибудь на Землю?

Наконец я добрался до отсека со стоящей там шлюпкой. Видимо, я уже привык к огромным размерам настолько, что корабль величиной с две жилые комнаты показался мне маленьким и неудобным. И вообще, почему наши потомки так помешаны на красном? Зачем красить в такой яркий цвет корабль, который по идее должен доставить меня на планету тайно и незаметно?

Я обогнул массивное крыло корабля и, бросив взгляд на нос, напомнивший мне клюв огромной птицы, поднялся на трап. Внутри тоже не было ничего сверхъестественного — два кресла, установленные перед большими «лобовыми» окнами, несколько мониторов на приборных панелях, и все обито материалом, здорово похожим на кожу.

Не успел я занять место пилота, как гигантские створки шлюза впереди разъехались в стороны, и корабль загудел. Опять же без моего приказа и даже одобрения он оторвался от палубы и медленно поплыл в космос, навстречу коричнево-голубой планете.

Я широко открыл глаза, стараясь не пропустить ни одной подробности: вот мы еще над сияющей поверхностью атмосферы, а вот уже в тонкой пелене облаков, медленно спускаемся, разрывая плотный, закрывший обзор слой белого тумана, и теперь можно разглядеть рябь на поверхности океана и очертания материка.

Уже через минуту, прильнув к лобовому иллюминатору, я рассматривал бескрайние леса, сверкающие и прозрачные реки и сияющие водопады. А потом я увидел его: огромное, выделяющееся на фоне других, как великан в стране лилипутов, Дерево. Его могучий ствол в толщине не уступал небольшой скале, толстые ветви раскинулись на половину неба, а листья были настолько велики, что их неповторимый рисунок можно было различить даже с такого расстояния. О размерах Дерева можно было судить по тому, что шлюпка двигалась высоко над лесом, но гораздо ниже его кроны.

Неожиданно раздался сигнал тревоги. Корабль словно наткнулся на невидимую стену, и я вверх тормашками полетел в лобовое стекло. Страха не было, не было даже чувства обреченности. По правде сказать, я и понять ничего не успел.

Второй удар гораздо большей силы подбросил меня к потолку, а точнее, размазал по перегородке, еще секунду назад заменявшей заднюю стену кабины пилотов. Впрочем, и здесь я не успел ничего сообразить — мир закружился, меня швыряло, вместе со мной по комнате летало кресло, которое, наверное, оторвалось под весом моего тела, и когда уже подумал, что сейчас потеряю сознание, все резко прекратилось…

Лежа на стене вставшего на бок корабля, я понял, что мои злоключения длились не больше нескольких секунд.

— Оценка ущерба пользователя завершена, — произнес бравый мужской голос. — Капитан, вы не пострадали! Следы от многочисленных ушибов будут ликвидированы через четверть часа, кровоподтек исчезнет через минуту! Докладываю: боевой доспех САУ-12 не понес даже эстетического урона — ни царапины, сэр!

— Угу, спасибо, — буркнул я. — Спасибо, что не порвал мне барабанные перепонки.

— Пожалуйста, сэр!

Выругавшись для собственного успокоения и полежав на всякий случай еще несколько секунд, прислушиваясь к бурно колотившемуся сердцу, я осторожно встал и поискал глазами ракетомет. Ага, вот он, красавчик! Теперь нужно понять, как выбраться из искореженного корабля.

Оглядевшись и сообразив, что дверь, через которую я сюда вошел, сейчас находится под самым потолком, я перевел взгляд на стекла. На одном из них была едва заметная трещина.

— Система, — позвал я.

— Сэр? — отозвался женский голос. — Анализ еще не закончен.

— Какой анализ? — насторожившись, спросил я.

— Анализ причины крушения, сэр. Пока я не могу установить, что послужило причиной отказа двигателей, сэр.

— Хорошо, поймешь — сообщи. А пока открой или разбей лобовые стекла — мне нужно выбираться.

— Это невозможно, сэр, — лаконично ответила машина.

— Я думал, в будущем возможно все. Ну да ладно, — вздохнул я, вскидывая ракетомет на плечо и беря в прицел треснутое стекло, — тогда я сам.

— Не советую, сэр, воспользуйтесь аварийным выходом.

В центре правой стены, там, где раньше был пол, а теперь стояло одинокое кожаное кресло, образовалось довольно широкое окошечко, сквозь которое виднелось небо и внутрь проникали солнечные лучи. Похоже, это технологическое отверстие секунду назад закрывалось диафрагмой.

— Ну и как я доберусь туда? Лазать по стенкам я как-то не удосужился научиться.

— Воспользуйтесь гравитационными установками боевого доспеха, сэр, — отозвалась дура.

Ну почему системы кораблей не только говорят женскими голосам, но и обладают соответствующим мозгом?.. Хотя справедливости ради можно признать, что зря я гоню волну на искусственный интеллект. Откуда ему знать, что капитан стратегического корабля размером с половину Луны не удосужился прочесть инструкцию боевого доспеха?

Поразмыслив, я сосредоточился на бронекостюме, надписях и красочных значках на периферии зрения. Лихорадочные поиски ничего не дали: информации было столько, что зарябило в глазах, но зато я обнаружил что-то другое и совершенно непонятное. Словно искал кнопку включения двигателей, а вместо этого нашел программу, с помощью которой можно рисовать схемы, чертежи и создавать объемные модели. Ну, я и нарисовал с помощью… мысли? взгляда?., какой-то набросок и кучу схем-закорючек, смысл которых ускользал даже от меня самого. Причем потратил на эти художества всего пару секунд и, соответственно, никакого результата не ждал. Но когда для успокоения совести запустил эту программу, мир вдруг пришел в движение, меня подняло вверх и плавно перенесло через круглое окно.

— Желаю приятно провести время вне корабля, сэр! — догнал меня голос корабельной системы.

— Угу, счастливо оставаться! — отозвался я, приземляясь на слой прошлогодних листьев. — О, а тут здорово…

Сквозь листья высоких деревьев пробивались красные лучи заходящего солнца, но для моего визора, придающего изображению объем и краски, потемки не были помехой. Ощущение было такое, словно я находился в кинозале, но при этом чувствовал себя в центре событий — даже сорванный ветром с дерева листочек вызвал у меня бурю эмоций. Я долго наблюдал за его полетом и восхитился плавностью «посадки» на траву, причем был не в силах поверить, что могу до него дотронуться… Да, к чувству эйфории, дарованной мне доспехом, придется привыкать еще долго. Визоры скафандра просто чудо — я чувствовал себя так, словно всю жизнь был слепым, а сейчас вдруг обрел зрение.

Шлюпка, лежавшая на боку, опираясь о стволы массивных и прямых, как сосны, деревьев, выглядела жалко. Крыло, на котором она лежала, было вывернуто и обиженно выглядывало из-под корпуса, второго крыла вообще не было видно — наверное, его оторвало в полете. Краска местами облупилась, открыв взору блестящий металл корпуса — но я был почти уверен, что пройдет еще сто лет, прежде чем шлюпка подвергнется процессу старения. Интересно, о чем подумают местные грибники, когда найдут эту разбившуюся пташку? А в том, что она будет тут лежать еще очень долго, я не сомневался. Взлететь она точно не сможет. Ну да и ладно, у легшего на орбиту бота были запасные шлюпки. Главное, чтобы их не постигла судьба этой.

Оглядевшись по сторонам и сверившись с направлением, указанным бортовым компьютером, я снял с плеча ракетомет и, держа его в руках, как держат пулемет спецназовцы в фильмах, отправился в путь по обманчиво спокойному лесу. В конце-то концов, моя шлюпка не сама же собой упала? Не верю я, что в три тысячи каком-то году строят «самолеты», у которых без причин могут отказать двигатели.

Узнать бы, кто меня сбил! Судя по всему, на этой планете не предусмотрены средства ПВО, и у праздношатающихся аборигенов не должно быть в руках портативных зенитных установок. С другой стороны, боги меня сбить тоже не могли — хотя бы потому, что я еще жив, а боги на то и боги, чтобы шандарахнуть так, что и соскребать нечего будет. Интересно, корабельная система закончила анализ? Хм… а как с ней связаться?

Наморщив лоб и перепробовав все способы, пришедшие на ум, в том числе задав прямой вопрос бестолковому скафандру, связаться с разбившейся шлюпкой я так и не смог. Решив, что, как только система закончит свой анализ, она сама выйдет на связь согласно приказу, я немного успокоился.

В конце концов, все не так уж плохо. До цели, судя по развернутой перед глазами схеме, совсем недалеко, можно и пешком пройтись. А когда я отхвачу кусочек тиринтума, лежавшего в этом месте совсем на поверхности — что, по словам Эльвы, было нетипично, — свяжусь с ботом на орбите и прикажу ему прислать за мной новую шлюпку.

Опасности никакой — даже если вторую шлюпку собьют вместе со мной, то она не развалится на куски. Вон в первой даже вмятин особых не было.

Вполне возможно, что причиной крушения стали какие-нибудь радиопомехи или поля, генерируемые… ну хотя бы вон тем огромным Деревом. Не зря же корабль упал недалеко от него… Хотя с другой стороны, виной могли быть и аборигены. Эльва упоминала о том, что они могут мыслью убить человека.

Да и фиг с ними. До цели совсем чуть-чуть — страшиться нечего. Выполню миссию шахтера и через полчаса буду уже на Эльве — пить коньяк и закусывать приготовленными специально для меня свежими омарами. А если попадутся те, кто умудрился меня сбить, я их поймаю и сварю в кипятке. Будут знать, как со мной шутить!

Впрочем, долго храбриться мне не пришлось: мой ненаглядный визор вдруг изменил оттенок и прямо сквозь бурелом и стволы деревьев вычертил желтым контуры двигавшихся людей. Впереди — кажется, достаточно далеко — перпендикулярно мне бежали человек десять.

— Вот, значит, и нашлись виновные в падении шлюпки, — пробормотал я, обращаясь к костюму. — Я хорошо умею каркать, да? Ну, пойдем, посмотрим, что ли.

И хотя гадкий костюм не снизошел до ответа, я заспешил в сторону неожиданно остановившегося отряда…

…И успел выйти на расстояние прямой видимости в самый ответственный момент. Желтые контуры исчезли, но бортовая система еще пыталась обнаружить их: по визору, не останавливаясь, скакали крестики-пеленгаторы — пока что безуспешно. С удивлением я взирал на двух полуголых женщин, спрятавшихся от кого-то за колонной давно развалившегося здания, но пеленгатор не обращал на них никакого внимания, словно их не было и в помине!

— Что за… — начал я, но едва не прикусил язык.

Желтые контуры вновь объявились, но с другой стороны — чуть правее от прячущихся женщин. Полсотни человек приближались к руинам, в которых засели… предположительно, десять женщин, хотя видел я только двух. Нет, все эти люди собираются здесь не по мою душу.

На окраине руин раздвинулись цветущие кустарники, и по стертым от времени длинным ступеням стали подниматься… рыцари! Настоящие рыцари, такие доспехи я видел в Эрмитаже, разве что эти были окрашены в иссиня-черный цвет, да к шлемам были прикреплены развернутые металлические крылья то ли птиц, то ли летучих мышей. Черных рыцарей окружали десятки воинов в кольчугах — наверное, оруженосцы. Как заправские боевики, вторгшиеся в стан врага, они шли, чуть пригнувшись, приставив к плечу приклад арбалета и поводя оружием по сторонам. На поясах у них болтались ножны с выглядывающими из них широкими рукоятями мечей. Завершали картину надменно шествовавшие в середине отряда священники в рясах. Их лица были закрыты капюшонами, надвинутыми почти до носа, а рясы украшали разноцветные узоры, от которых рябило в глазах.

Неожиданно отряд рыцарей замер, не дойдя до башенок и связывающих их мостов, и я почувствовал, как напряглись женщины за колонной, однако через несколько секунд рыцари вновь продолжили путь…

Дальнейшее повергло меня в шок. Я представлял себе ситуацию несколько иначе, чем она оказалась в действительности, — мне казалось, что женщины, вооруженные мечами и палками, прятались от черных рыцарей… и уж точно я не мог предположить, что они устроили на этот отряд засаду!

Не перестающие метаться по визору крестики-пеленгаторы вдруг обнаружили все цели. Засвистели стрелы, часть арбалетчиков упала. Из засады, не переставая стрелять, выскочили худосочные лучники и тонкотелые воины-мужчины. Я увидел, как одна из полуголых девиц, прячущихся за колонной, вдруг выскочила из своего убежища и начала кромсать мужиков в кольчугах, как баранов на бойне. Навстречу ей выступила пара закованных в броню рыцарей.

А когда я бросил взгляд на «священников», то попросту обомлел. Боясь поверить глазам, я приблизил картинку визора и убедился, что у них в руках загораются огненные шары. Когда они подбрасывали шары вверх, было видно, что по небу с бешеной скоростью летят, извиваясь, сгустки сжатого огня, а потом, словно ракета, нашедшая цель, вдруг устремляются к одному из нападавших… Невероятно, но небольшой шарик при столкновении с твердым объектом взрывался не хуже гранаты — по крайней мере, лучник, засевший на мосту, согласился бы с этим утверждением… останься он в живых, конечно.

Аборигены действительно обладали сверхчеловеческими способностями. В двадцать первом веке их сочли бы суперменами или мифическими магами.

Все кончилось мгновенно — еще секунду назад руины оглашались взрывами и орошались фонтанами крови, и вот два враждующих отряда стоят друг против друга и даже не шелохнутся. Да они тут все спятили!

— Сэр, — раздался в ушах слабый голос, — вы меня слышите?

— Да… — растерянно подтвердил я, — кто это?

— Эльва, сэр.

— Да, Эльва, рад тебя слышать!

— Сэр, вынуждена доложить, что зафиксирован мощный выброс энергии, распространившийся по всей планете. С вами все в порядке, капитан?

— Да… если не считать того, что мою шлюпку кто-то сбил и рядом со мной находятся десятка три опасных аборигенов… Упс, кажется, они меня увидели.

— Сэр, нас атакуют! — предупредительно воскликнул бравый доспех.

«Священники», хотя точнее будет называть их магами, разом выпустили в воздух несколько огненных шаров… Перед глазами у меня все полыхнуло, я почувствовал легкий толчок, зажмурился, подсознательно ожидая услышать оглушительный грохот взрыва, но его все не было.

Когда, осмелев, я приподнял веки, то увидел, что стою в выжженном круге, за пределами которого полыхают пламенем деревья. Бурелом, в котором я прятался, полностью выгорел. А еще я заметил, что доселе желтые контуры «магов» сделались красными. Через секунду все только что дравшиеся друг с другом люди, подняв оружие, бросились в мою сторону. Хм, они тоже стали подсвечиваться красным контуром!

Я колебался секунды две. За это время молчаливая толпа сократила разделяющую нас дистанцию почти на четверть и стала рассеиваться, пытаясь окружить меня. Не будь среди них магов, я попытался бы вступить в переговоры или напугать — например, дать предупредительный залп, но меня вдруг охватил страх. Сидевший глубоко внутри инстинкт самосохранения потребовал открыть огонь на поражение.

Зная, что буду всю жизнь каяться в том, что расстрелял беззащитных людей, я направил зеленый треугольник в самую гущу толпы и нажал на гашетку.

Плечо толкнула едва заметная отдача: два сгустка серого «пластилина» вылетели из дул ракетомета, словно ядра из пушки, — видимо, «пороховой» заряд был установлен внутри оружия. Спустя полсекунды серые сгустки превратились в ракеты и, оставляя за собой белый хвост, один за другим вонзились в землю.

Полыхнуло белым. За долю мгновения коконы взрывов разрослись так, что накрыли все руины. И хотя грохота взрыва я снова не услышал, по тому, как рухнули оба моста, как содрогнулся лес и как оплавился камень в эпицентре и превратился в щебень, понял, что взрыв был колоссальным и вряд ли уцелел хоть кто-то.

Еще до того, как с камней опали языки пламени и рассеялись тонны поднявшейся в воздух пыли, я обратил внимание на восклицательный знак в инфо-окне ракетомета. Это была рекомендация сменить тип ракет — в противном случае их хватит еще только на один залп. Так, значит, я использовал ракету с плазменной начинкой, внутри которой находится мини-реактор. Мелковато для будущего — с таким же успехом можно было использовать атомный заряд.

Крестики-пеленгаторы вновь ожили, поймали в садящемся облаке пыли красные объекты, а визор, словно пытаясь доказать, что это правда, что в этом аду выжили многие, усилил резкость и высветил фигуру девушки, стоявшей на коленях, опираясь на посох. Ее почерневшее от копоти лицо было искажено от невероятного усилия, как у бурлака, тянувшего за собой баржу, а короткое грязное платье было разорвано и местами обгорело. Проклятье, она же была в самом эпицентре!

Что-то ударило в шлем, раздался громкий скрежет. Моргая, я отступил на два шага. На правом визоре красовалась царапина, а у моих ног валялась сломанная стрела с зазубренным наконечником и белым оперением. В тот же момент в плечо ударило что-то переливающееся, похожее на кусок льда, однако при соприкосновении с наплечником оно не разбилось, а зашипело и испарилось. Мне показалось, что за миг до удара по наплечнику пробежала синева…

— Сэр! — громко провозгласил бронескафандр. — Энергетический ресурс защиты на исходе, немедленно покиньте зону обстрела!

Будто в подтверждение его слов по груди застучали стрелы и арбалетные болты, причем болты отскакивали, даже не оцарапав краску доспеха, а стрелы проделывали в броне глубокие борозды. В ногу ударил очередной кусок «льда», но на этот раз, прежде чем испариться, он шипел несколько секунд и прилично разъел верхний слой брони поножей.

Проступавшие сквозь пыль, подсвеченные красным силуэты стали приближаться, и я, повернувшись к ним спиной, последовал совету скафандра и пустился наутек.

— Эльва! — закричал я, обегая стволы деревьев так, чтобы они оставались между мной и преследователями, — Эльва, ты меня слышишь?

— Да, капитан.

— Меня преследуют! Ты можешь открыть мне картину происходящего, сверху, как в бою с десантниками?

— Да, сэр. Подождите одну секунду, я возьму на себя управление сканерами бота… Готово, сэр. Я вас засекла, начинаю трансляцию.

Присев в корнях могучего дуба, я стал наблюдать за быстро приближающимися ко мне людьми, транслируемыми в мой визор камерами бота. И хотя деревья очень мешали получить четкое изображение, но, видимо, какие-то дополнительные датчики, вроде тепловизоров или чего-то подобного, выделяли людей, прячущихся под кронами деревьев и обходящих меня со всех сторон.

Вызвав на экране визора два зеленых треугольника и отметив каждым по одному врагу, я выбрал ракеты «Огненный град» и нажал на гашетку. Маленькие ракеты вырвались на свободу и по траектории, рассчитанной бортовой системой скафандра, обходя деревья, устремились к жертвам. На этот раз взрывы я услышал отчетливо.

Красная подсветка на том месте, где были люди, исчезла — впрочем, люди пропали тоже. Черные затемнения на их месте указывали на небольшие воронки от взрыва. Видимо, на этот раз никакие маги им не помогли.

Выбрав еще две жертвы, я вновь спустил курок, потом, не дожидаясь результатов, повторил процедуру. И еще, и еще, и еще… Раздался сигнал тревоги — бравый голос сообщил, что следует быть экономней, боезапас почти истощился, и время его автономного восстановления составляет более двух часов. А приближающихся врагов еще оставалось около десятка, и никто из них почему-то не трусил и не убегал.

Выбрав самых опасных противников, держащихся позади всех, — магов, я дал один за другим еще два залпа.

— Внимание! — воскликнул скафандр. — Подавлены две из четырех целей! Запас боеприпасов истек! Рекомендую переходить к запасному вооружению или покинуть место боя!

— Капитан, — почти одновременно с ним раздался равнодушный голос Эльвы, — рекомендую вам воспользоваться бортовым орбитальным лазером бота для уничтожения врагов, находящихся от вас на расстоянии от тридцати до трехсот метров.

— Что за лазер? — спросил я, наблюдая за приближением злобных аборигенов.

Черт, знал бы их язык, непременно спросил бы, какого дьявола им от меня надо.

— Шахтерский, сэр, я вам уже говорила о нем — с помощью него вы будете добывать тиринтум.

— Ясно. Стреляй по ним, пока они не подошли!

— Не могу, сэр, вы должны сами. Передаю управление вашему доспеху.

Бросив ракетомет на землю, я мысленно ухватил появившийся на визоре красный прицел, навел его на мага, прячущегося за стволом дерева, и так же мысленно сказал: «Огонь!» Вспышку, осветившую весь лес, я заметил, даже несмотря на то что находился спиной к действу. Хотя к этому времени солнце почти закатилось за горизонт, стало светло как днем, и, осторожно выглянув из-за ствола дуба, я увидел, что огромный плотный столб света пробивает небо и опускается на дерево метрах в пятидесяти от меня. Дерево испарилось, листья на деревьях вокруг свернулись и пожелтели, мох и прошлогодняя листва на земле мгновенно занялись огнем, но последить за дальнейшим развитием событий мне не позволил меткий выстрел, угодивший в лицевую часть шлема. На этот раз стрела не сломалась, а застряла в металле, и, вновь спрятавшись за дерево, я просто отломил древко.

— Сэр, продолжайте управлять лазером, — предложил голос. — Вы можете выбрать целью другой объект, но помните: если луч подойдет к вам ближе, чем на тридцать метров, предохранительная система отключит его, и вы не сможете повторно его запустить до тех пор, пока не заполнится конденсатор.

Я переместил крестик на другого человека, стоявшего неподвижно — наверное, он от страха впал в ступор, — и метнувшийся через лес лазерный луч «испарил» встреченные на пути деревья и остановился на том месте, где мгновение назад находилось живое существо. Послышался характерный вой огня и треск горящего дерева, как при пожаре, а взглянув на листья дуба над головой, я увидел, что они тоже съежились — видимо, температура воздуха поднялась настолько, что он стал обжигающим. Засевшие в кустах люди сообразили, что долго не протянут, и со всех ног ринулись в атаку.

Я дернул лазер к приближающейся толпе, но прицел, нагнав только одного бегущего, бесследно исчез, вероятно, оказавшись от меня менее чем в тридцати метрах. Впрочем, еще двое людей упали и больше не двигались — наверное, их убил раскалившийся воздух.

Схватив ракетомет, как бейсбольную биту, я встал в полный рост, и тут из-за дерева, размахивая мечом, выскочила черноволосая девушка с огромными треугольными ушами…

Но движение моей импровизированной дубины уже невозможно было остановить. Обрушившись на плечо девушки, она отшвырнула ее в кусты метра на три-четыре. Хруст ее ломающихся костей вызвал у меня приступ тошноты, однако я не мог позволить себе думать об этом долго — передо мной вырос новый противник.

Черный рыцарь ловко ударил щитом по моим рукам, державшим ракетомет, отчего пальцы разжались и выпустили «дубину». Впрочем, два рубящих удара, нанесенных рыцарем мне по голове, вызвали лишь неприятное ощущение и едва слышный звон в ушах — никаких других последствий для меня не было. Я сделал шаг вперед, ударил ребром ладони по верхнему краю его щита, а затем бронированным кулаком вмял забрало в лицо врага. Он покачнулся, брызнула кровь, а я, стиснув зубы, нанес второй удар рыцарю в грудь.

Я успел изумиться тому, как легко отбросил закованного в латы рыцаря аж на два метра, и тут же почувствовал сильный толчок в спину, от которого пошатнулся и едва не упал. Я развернулся на месте, получив при этом удар шипастой булавой по голове, который чуть не свалил меня с ног. Увидев за спиной рыцаря бормочущего мага в капюшоне, я попытался нейтрализовать булаву локтем и выхватил нож.

Впервые за все сражение я почувствовал боль, когда булава, ударив чуть выше кисти, высекла искры из доспеха. Вскрикнув от ярости и неожиданности, я выбросил руку с ножом поверх щита и тут же отдернул ее обратно. Сопротивления металла я не почувствовал, и поэтому падающие с лезвия ножа капли крови и рыцарь, опустивший щит и уронивший булаву, вызвали у меня такое удивление, что я на секунду даже забыл о продолжающем бормотать маге. Рыцарь склонил голову — из небольшого отверстия в латах чуть ниже горла толчками вытекала кровь. В этот момент маг, небрежно оттолкнув воина так, что тот тяжело упал и больше не двигался, вытянул ко мне руку и ударил чем-то светящимся, похожим на молнию.

Я отлетел, шмякнулся о дерево и приготовился атаковать, но маг, властно взмахнув руками, обрушил на меня такое давление, что я ощутил его даже внутри бронированного скафандра. Дерево за спиной заскрипело, надломилось и рухнуло. Лишившись опоры, я упал на ствол и тут же поднялся под бодрый выкрик сержанта в отставке:

— Сэр! Запускаю гравитационные стабилизаторы!

Маг, держа вытянутые руки перед собой, не сдавался, надеясь прижать меня к земле. Капюшон слетел с его головы, металлическая маска сползла и оказалась на шее, и я увидел искаженное от напряжения лицо пятидесятилетнего мужчины и седые пряди, развевающиеся от ураганного ветра.

Я пробовал шагнуть вперед, но стоило мне оторвать от земли ногу, как меня унесло на полметра назад, к тому же скафандр завопил, что больше не может поддерживать гравитационные установки — энергия просто в минусе.

Тогда, не до конца осознавая, что делаю, я метнул в него нож.

Вопреки опасениям, ураганный ветер не отбросил нож назад — описав полукруг, он вонзился магу в плечо, и его ряса окрасилась кровью. Маг вскрикнул, согнулся от боли и ухватился за рукоять ножа. Ураганный ветер мгновенно сменился штилем, и в наступившей тишине послышался только всхлип повернувшегося ко мне спиной и заковылявшего прочь мага.

Я догнал его в один прыжок, ухватил за голову и свернул шею. А потом отвернулся и зажмурился — совсем не этого я хотел, опускаясь на эту чертову планету.

Однако времени на сожаления не было. Подняв голову, я увидел, что от леса, который еще десять минут назад дышал жизнью и казался фантастически прекрасным, остались лишь поваленные деревья и пал, уходящий на север. Солнце уже практически зашло, и запад обозначала лишь тонкая полоса красного сияния, но закат тускнел на фоне огненного зарева. Огонь зажег я, а раздул его мастер урагана. Они, только они во всем виноваты — а больше всех этот чертов маг, которому я сломал хребет!

Бросив еще один взгляд на пламя, уходящее прочь от меня, я с удивлением обнаружил, что оно уменьшилось — мгновение назад зарево было в половину неба, а теперь полыхало лишь на окраине. Видимо, зеленый лес сопротивлялся продвижению огня.

Переведя взгляд с догорающего пепелища на нетронутые деревья, я вновь обнаружил перед глазами крестик-пеленгатор и сразу за ним красную подсветку. Кто-то засел в кустах. Подойдя к телу мага, я вытянул из его плеча нож и осторожно, готовясь к самому плохому, направился к кустам. Царапина на весь экран визора заставляла меня страшиться даже оружия обычных аборигенов, и чем ближе я подходил к кустам, тем отчетливее представлял, как выпущенная в упор стрела, пронзая желтую пластину визора, вонзается мне в мозг.

Пригнувшись, сжимая в правой руке рукоять ножа, левой рукой я осторожно отвел ветку и увидел… черноволосую девушку, сидевшую на коленях, зажимая ладонью рану на предплечье другой руки.

Я замер. Ненавидящий взгляд исподлобья пронзил меня не хуже ножа. Поза девушки была естественной, она не собиралась молить о пощаде — это было ясно по тому, как надменно вздернулся подбородок и презрительно изогнулись потрескавшиеся губы. Несмотря на покрывавшую ее сажу и пыль, прожженное местами обтягивающее платье, она выглядела как богиня.

За свою жизнь я повидал много красавиц, пожалуй, даже слишком много, но эта брюнетка затмила всех… Еще раз пробежав взглядом по ее изящному лицу, по чуть припухлым губам и ярким глазам, я непроизвольно опустил нож и только потом обратил внимание на уши, торчавшие из снопа черных волос. То есть я заметил их еще во время боя, но тогда решил, что это заколка или что-то в этом роде. Теперь же стало ясно, что это самые настоящие уши. Мне показалось, что одно из них чуть шевельнулось, подтверждая мои подозрения, и тут до меня дошло… Средневековый мир, маги, боги — почему бы здесь не быть эльфам?

— Эльфийка, — шепнул я, завороженно глядя на нее. — А почему у тебя черные волосы?

Вряд ли она меня услышала — хотя бы потому, что микрофон внешней связи был отключен, да и если бы и услышала, все равно не поняла бы, но тем не менее ответила, словно выплюнула:

— Чтоб ти здох демонз!

Я отпустил ветку и отпрянул, гадая, что же это было. Просто показалось?

— Эльва, — позвал я, пытаясь одновременно не выпускать из вида куст и оглядываться в поиске ракетомета.

— Да, капитан.

— Ты за мной следишь через скафа… боевой доспех?

— Да, сэр. Последние четверть часа только этим и занимаюсь, но по-прежнему не могу понять, как вы управляете наведением ракет.

— Как, как… Каком кверху! — раздраженно сказал я. — Что я делаю не так?

— То, что вы делаете, считается невозможным — похоже, вы подключаетесь напрямую к…

— Эльва, давай поговорим об этом, когда я окажусь в безопасном месте. Сейчас у меня два насущных вопроса. Первый — ты слышала мой разговор с этой эльфийкой? А второй — можешь просканировать окрестности, чтобы убедиться, что мне не угрожает никто из местных?

— О ком идет речь, сэр?

— Об эльфах… аборигенах.

— Поняла, капитан. Да, я слышала ваш короткий диалог, а насчет сканирования — это затруднительно. Данный корабль класса «Бот» имеет строго определенное назначение — его сенсоры созданы для других задач, обследование поверхности планеты займет у него непозволительно много времени, сэр.

— Ладно, что ответила мне эльфийка?

— Женщина-абориген, сэр? Не могу знать, она говорила на местном языке — в моей базе нет ничего похожего.

— Ясно, значит, показалось.

— Что показалось, сэр?

— Ничего, — сказал я, поднимая ракетомет с земли. — Ты установила, что послужило причиной падения шлюпки?

— Нет, сэр. Все, что удалось обнаружить, — едва заметное колебание альфа-волн в момент крушения шлюпки.

— Альфа-волн? Что-то знакомое…

— Иными словами, активность какого-то разума — но это может значить что угодно.

— Ясно. Посмотрим, что произойдет со второй шлюпкой… Кстати, на боте их много?

— Стандарт — пять. Осталось четыре.

Следующие пятнадцать минут я шел молча. Визор переключился на ночное видение, и я, вертя головой и поминутно ожидая появления крестиков-пеленгаторов, был непривычно сосредоточен. Следуя по карте-схеме и оставляя за спиной ориентир — дерево-гигант, я вышел на каменистую местность, а затем взобрался по склону пригорка и встал как вкопанный.

Одинокая, высотой с трехэтажное здание, гора смотрелась на фоне звезд пугающе и отталкивающе. Однако, судя по всему, это и была моя цель. Неужели в горе скрыты залежи загадочного тиринтума?

— Эльва, сообщи боту, что я на месте. Можно приступать к раскопкам.

— Да, капитан. Отойдите в сторону.

Черное небо осветилось быстро опускающимся пучком света, который, угодив в верхушку горы, вгрызся в ее чрево. Зрелище было феерическое — словно в небо било пламя из проснувшегося вулкана. А оттого, что все происходило почти беззвучно, лишь сильнее перехватывало дух — только камень рядом с «жерлом» раскалился, покраснел и потрескался с едва слышным шипением.

До чего, однако, я докатился: подумать только, стал шахтером! Правда, непосильный труд, судя по всему, мне не грозит: как только лазер проделает колодец и доберется до залежей тиринтума, я проникну внутрь, вырежу с помощью ножа (сначала Эльва предложила захватить с собой специальный инструмент, но, узнав, что я беру нож, решила, что хватит и его) несколько кубиков породы и загружу их в шлюпку.

Единственный вопрос, который меня занимал перед отправкой с «Сердца Эльвы», — как включить гравитационные установки. Эльва сообщила, что будет достаточно голосовых команд «Взлет вертикально» и «Взлет горизонтально». Теперь же меня интересовала истинная причина того, что Эльва не одобрила мою идею создать робота-шахтера и отправить его на планету вместо себя. Тогда она сказала, что для этого придется восстанавливать фабрику, производящую роботов, а потом ждать, пока будет готово столь сложное чудо техники, а за это время может случиться все что угодно — от нападения пиратов до пробуждения Демиурга. Но сейчас мне пришла в голову другая мысль. Возможно, Эльва по-прежнему относится ко мне как к «кролику», расходному материалу. Зачем тратить ресурсы на восстановление фабрики и производство робота, если его с большой вероятностью уничтожат боги или аборигены. Лучше рискнуть «кроликом» — временным капитаном. И если у него все получится — хорошо, а если его убьют… что ж, затея по добыче тиринтума не удалась, следует изменить стратегию, например, сматываться из этого сектора и дожидаться подхода флота ОСА.

Но все это лишь теория. Ни опровергнуть, ни доказать. Может быть, к списку моих «болезней разума» добавилась и паранойя?

Луч, падавший из космоса, исчез, и в то же мгновение в скафандре раздался спокойный и холодный голос Эльвы:

— Готово, капитан. Лазер добрался до пустот, сразу под которыми расположены сверхкрупные залежи тиринтума. Прошу вас соблюдать осторожность, капитан. Как я уже говорила, такое скопление тиринтума в одном месте — аномально.

— Понял, — бросил я, начиная карабкаться в гору.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Гаусс и Тесла

Наги-Найта уже долгое время шла по следам железного демона. Она не видела его, но, ориентируясь по глубине следов, была уверена, что идет с одинаковой с ним скоростью. Подобно неприкаянному призраку, она скользила в глубокой тени среди деревьев, не издавая ни звука: старая листва не шуршала под ногами, грудь дышала вполовину обычного, сердце билось как можно реже — чуткий демон не должен ее обнаружить… Не должен! Ради всего народа эльвий, она обязана помешать его планам. Только вот как одной остановить демона, уничтожившего ее товарищей и не самых слабых магов из рода людей?

Приказ Королевы звучал в ее голове до сих пор: «Задержи демона даже ценой собственной жизни!» Но в том-то и дело, что демон убьет ее походя. Убьет и даже не заметит.

Найта отчетливо помнила сокрушительную мощь и жар пламени, исходящего от его оружия, не забыла она и солнечный луч, спустившийся с неба и сжигающий все, что попадается на пути… А тот могучий удар, сломавший ей предплечье и зашвырнувший ее далеко в кусты, словно куклу? Тогда она уцелела лишь чудом и, как только пришла в себя от болевого шока, поднялась и выглянула из кустов… Чтобы увидеть, как легко демон расправился с паладинами и магом.

Нет, Королева переоценивает ее силы. Наги-Найта не сможет его задержать…

Но, быть может, Королева успеет прилететь сюда раньше, чем демон выкрадет Сосуд? Хотелось бы верить…

Найта закрыла глаза и сосредоточилась на образе Королевы народа эльвий: если такое описание может быть применено к венценосной особе, то она была красивой, статной женщиной, несмотря на то что ее лицо носило следы беспощадного даже к эльвам времени.

Королева вторглась в сознание Найты сразу после того, как ее едва не убил демон. Немолодая женщина с вечнозеленым кленовым венком на голове велела ей идти по следам демона, сообщив, что видела все — весь страшный бой. Королева сказала, что сама Богиня-Мать велела ей во что бы то ни стало защитить Сосуд. Поэтому сейчас Королева, обгоняя свои войска, летит сюда на снежном драконе. А от Найты требуется выиграть немного времени.

Погрузившись в невеселые мысли и воспоминания о недавно пережитых событиях, Найта едва не пропустила момент, когда демон остановился у одинокой горы. Когда она вышла из подлеска, ее и без того почти не бьющееся сердце замерло. Всей душой надеясь, что стоявший к ней спиной демон не заметил ее появления, она вновь скользнула в тень и уже оттуда завороженно следила, как из горы в ночное небо бьет яркий луч света.

Когда ослепительный луч исчез, чудовище, сделанное из черной блестящей стали, не оглядываясь принялось карабкаться на то место, где еще секунду назад был целый горный пик, — сейчас оттуда медленно стекала вниз красная жижа расплавленного камня.

Демон подпрыгнул, а точнее, вспорхнул, как птица, и исчез в красном жерле вулкана. В других обстоятельствах Найта возблагодарила бы судьбу, решив, что демон ушел в свой подземный мир, но из глубин души пришло знание: под этой горой находится Сосуд.

Выбежав из своего укрытия. Найта со скоростью стрелы понеслась в обход одинокой горы. Но прошло более минуты, прежде чем она увидела заветный вход в пещеру. Остановившись и применив некоторые способности, присущие любому эльву, она почти мгновенно уняла колотившееся сердце, успокоила дыхание и даже постаралась скрыть свою ауру — впрочем, это было выше ее умений.

Перехватив меч двумя руками, Найта шагнула во тьму без всякого страха: она уже знала все, что ей надо знать: где-то здесь находится демон, и ей предстоит с ним сразиться.

Шагая посвященной пещере, Найта недоумевала, почему стража Сосуда себя не обнаруживает. Пещера начала претерпевать метаморфозы: из обычной, с неровными стенами и низкими потолком, она внезапно перешла в просторный зал с сотнями поддерживающих потолок колонн, вырубленных в скале, посреди которого стоял огромный алтарь, залитый мягким серебряным светом. Недостающие части картинки встали на место, как только темная фигура, которую Найта поначалу приняла за столб, пошевелилась и шагнула к алтарю.

Сияние, освещающее каменную плиту алтаря, исходило вовсе не изнутри него, а падало сверху, через проделанную демоном дыру в горе. Сама же черная фигура и была демоном, который в замешательстве смотрел на Сосуд Жизни. Прозрачный, как застывшая слеза, и при этом невероятно прочный, Сосуд, имевший форму кувшина, в котором презренные людишки хранят воду для умывания, поверг Найту в трепет. Впрочем, железный демон явно испытывал другие чувства. Когда он сделал шаг и взял Сосуд, Найта бесшумно метнулась в глубь зала и спряталась за ближайшей колонной.

Молясь богине, чтобы демон не учуял ее, она прижала к груди повлажневшую рукоять адмантинового клинка и, упершись лбом в колонну, застыла соляным столбом. Найта не видела демона, но в этом не было необходимости — интуиция подскажет момент, когда ей следует выйти и дать демону бой.

Река времени текла много медленней обычного. Закрыв глаза, девушка прислушивалась к движению воздуха и представляла, как демон крутит в руках Сосуд и как в его желтых глазах разгорается огонек недоумения — как у человека, который отправился на поиски клада, а вместо него нашел заброшенный рудник с золотой жилой. Это было не то, что он хотел, золото еще добывать надо — но тоже неплохая находка.

Почему-то Найта была уверена, что демон не станет улетать в дыру, пробитую в потолке пещеры, а пойдет к выходу, — и не прогадала. Впрочем, даже если бы он приготовился подпрыгнуть и воспарить, она бы все равно успела достать его клинком.

Тяжелые шаги гулким эхом отозвались под сводами священного зала, черный силуэт могучего демона прошел мимо Найты, а она так и не сдвинулась с места…

Трусиха! Тряпка!

Демон с каждым мгновением уходил все дальше, а она, скованная бурей чувств, не могла пошевелиться и броситься за ним. И лишь когда он исчез из виду, все ее волнение внезапно исчезло.

Найта опустила руку, сжимающую клинок, и тяжело выдохнула, а может, и всхлипнула: всю свою жизнь она презирала тех, кто испытывал страх, она была уверена, что неподвластна этому чувству, и с трудом представляла, что это такое… до сегодняшнего дня. Проклятый демон!

Вновь сжав клинок, Найта стремглав бросилась к выходу из пещеры и замерла на пороге с открытым ртом, как обычная девчонка.

Демон стоял на валуне спиной к ней примерно в двух десятках шагов. Он смотрел на звездное небо, а точнее, на разворачивающийся там бой. Летучий корабль, сложив крылья, стремился к земле. Он был грозный и могучий, хищный железный клюв красновато поблескивал в свете звезд — видно, весь корабль демона был выкрашен в этот цвет. Белый, как снег, дракон был чуть крупнее корабля, от него веяло величием, силой и опасностью. Огромные когти цепляли броню железного корабля, полосовали ее, сколько хватало сил, а затем выпускали жертву — размахивая крыльями, покрытыми белой чешуей, дракон уклонялся от тоненького красного луча, бьющего из глаза летучего корабля.

Найта прекрасно видела, что верхом на Снежном драконе, с копьем в руках сидит сама Королева, и сердце ее радостно колотилось. Дракон еще раз бросился на жертву, и железный корабль, так и не сумев долететь до земли, полыхнул изнутри огнем и развалился на части. Найта внимательно следила за падением горящих обломков, и, наверное, поэтому не заметила, как ожил до сей поры неподвижно стоявший на валуне демон, как он поднял на плечо свое убийственное оружие и оно выплюнуло сгусток, стремительно полетевший навстречу разворачивающемуся в небе дракону. И лишь когда белый дракон, пытаясь уйти от столкновения с огненной стрелой демона, сделал в воздухе петлю, Найта увидела, как стрела, изменив направление полета, вонзилась точно в брюхо небесного скакуна Королевы. Поначалу казалось, что ничего страшного не произошло и крепкая чешуя выдержала, но мгновение спустя брюхо дракона взорвалось изнутри. Белоснежное существо распалось на части, и спящий лес оросился красным дождем…

— Нет! Королева!!! — закричала Найта, забыв о страхе, и бросилась на демона с обнаженным клинком.

Командор космических войск РФ с унылым видом сидел перед мониторами в рубке своего флагмана. Поставив локти на столешницу, он склонил голову и запустил пальцы в седые волосы, а его изборожденный морщинами широкий лоб лучше всяких слов указывал помощникам адмирала, навытяжку застывшим за его спиной, что их начальник не может принять решение.

Но, несмотря на все свои амбиции, молодые высшие офицеры в данный момент не хотели бы поменяться с ним местами — задача, стоявшая перед командором, не имела простого решения и к тому же при любом исходе сулила неприятности от высшего руководства.

Командор понимал это как никто другой — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что очень многие в Федерации нетерпеливо ждут промаха адмирала, чтобы скопом вцепиться ему в горло. Но сейчас это неважно. Нужно принять какое-нибудь решение.

Он потер виски, помассировал переносицу, но свежие мысли от этих действий в голову так и не пришли. В последнее время он совершил ряд ошибок, но в свое оправдание мог сказать, что ни один человек не в силах был предусмотреть подобное развитие ситуации. Кто мог знать, что чертова система жизнеобеспечения покоренного колосса воскресит человека из двадцать первого века и назначит его капитаном? Кто мог предположить, что этот неандерталец окажется настолько изворотливым, что сможет дать отпор кораблю десанта, а после уйти в другую систему и потеряться там на несколько часов.

И проклятье! — этими часами он воспользовался как нельзя более худо. Когда пятнадцать минут назад флагман командора во главе десятка кораблей, отозванных от основного флота (который по причине дальности полета и истощения энергетического резерва до сих пор продолжает нести груз к планетам Федерации), вынырнул из временной трубы, его взору предстал готовый к бою корабль «Сердце Эльвы».

Три пушки Гаусса и две плазменные мортиры — вполне весомый аргумент в вопросах самосохранения. И, похоже, новый капитан «Сердца Эльвы» это знал.

Давным-давно, когда командор еще ходил в школу, учитель рассказывал, что пушка Гаусса хоть и названа в честь основоположника теории электромагнетизма, наделе работает совсем по другому принципу: с помощью сложных процессов, имеющих мало общего с явлением магнетизма, пушка разгоняет большое сферическое ядро до такой скорости, что корабельная система управления зенитками не успевает за ним проследить. Ядро прошивает насквозь даже самые крупные корабли и, не задерживаясь, летит дальше. И лишь энергетический экран способен ненадолго его остановить. До той поры, пока в корабль не попадет следующее ядро, которое уже не по силам будет остановить экрану, сожравшему до этого почти весь резерв энергии.

Только самые большие корабли способны носить на себе такие громоздкие махины, и любой студент космической академии знает, что прежде, чем приближаться к такому кораблю, нужно послать флот, состоящий из бомбардировщиков, истребителей и даже фрегатов, с тем чтобы они подавили огонь орудий-гигантов. Пускай после этого их уничтожат зенитки и перехватчики противника, но своим коротким существованием они дадут возможность штурмовым кораблям подойти на расстояние полета ракет или досягаемости лазерного луча.

Сейчас в распоряжении командора было совсем смешное количество бомбардировщиков — он взял с собой только один авианесущий крейсер. Да какого черта! Это не его вина! На «Сердце Эльвы» вообще не должно было быть энергии.

Он не должен был иметь никакую оборону — и вообще он не мог даже включить гипервременные двигатели. Однако вот он, здесь, в этой системе, и вооружен до зубов. Неужели аналитики где-то ошиблись, а команды демонтажа пропустили какой-то накопитель?

Адмирал тяжело выдохнул: что толку сейчас об этом думать. Время работает против него. Проклятый колосс наверняка продолжает налаживать оборону, а флот ОСА уже взлетает со своих баз и мчится сюда на всех парах… Но штурмовать восстанавливающийся колосс такими силами — самоубийство. Бомбардировщики не долетят, будут уничтожены сотней зениток, спрятанных по всему корпусу корабля, а тяжелые орудия не позволят приблизиться.

Интересно, сколько их, орудий и зениток, спрятанных под маскировочной лентой и дожидающихся удобного момента, чтобы открыть огонь… А может, зонды их не обнаруживают, потому что их попросту нету?

Прозвучал зуммер вызова, и капитан ответил, так и не успев обдумать эту мысль:

— Что?

— Сэр, получены новые разведданные, — растерянно пролепетал начальник разведки — видеть шефа в дурном настроении было еще более дурным знаком. — Они представляют интерес. Вы желаете ознакомиться?

— Давай.

На мониторе с огромной скоростью сменяли друг друга картинки, цифры и снимки, но адмирал успевал рассмотреть все. Один из зондов обнаружил на орбите планеты пустой бот, заинтересовался и просканировал участок под ним. И нашел сразу две вещи: во-первых, сигнал, исходящий от бортовой системы боевого доспеха, а во-вторых, что более важно, огромную концентрацию тиринтума — вот откуда у колосса энергия! Неандерталец свободно спускается на планету и добывает столь дорогой и редкий материал, используемый при строительстве реакторов.

Что ж, если команда шахтеров добудет хотя бы десять процентов от запасов тиринтума, сконцентрированных в прибрежном районе, то адмирал вернется героем — никто не посмеет даже косо на него взглянуть и никто не вспомнит о неоправданных потерях, связанных с колоссом. Ведь этого тиринтума хватит на постройку реакторов для целого флота!

— Приближаемся к боту и сбиваем его, — произнес командор, приободрившись, — держитесь на расстоянии от «Сердца Эльвы» — я не хочу, чтоб ее орудия распылили нас по космическому океану.

Отдав приказ офицеру навигации, командор откинулся на спинку кресла, однако расслабиться не успел. Раздался общий сигнал тревоги, офицеры в рубке засуетились и забегали от дисплея к дисплею, но никто из них не спешил к нему с докладом.

— Что происходит?! — гаркнул командор, потеряв остатки терпения.

— «Сердце Эльвы», сэр, — ответили ему, — пришел в активность и стал двигаться наперерез флоту. Через минуту мы окажемся в зоне обстрела.

Командор, как это всегда с ним бывало в критических ситуациях, полностью успокоился:

— Разворачиваемся и построением «альфа-два» следуем в обратную сторону.

— Есть, сэр.

Он вновь откинулся на спинку, но уже не был таким безмятежно-расслабленным: жизнь вновь удивила его. Все его знания и опыт твердили, что произошедшее сейчас — невозможно. Чтобы колосс для защиты бота капитана, а тем более временного капитана, рисковал собой и приближался к планете… Нет. Немыслимо!

По сути, назначив какого угодно человека временным капитаном, система жизнеобеспечения и навигации «Сердца» должна управлять им, и никак не наоборот. Все положительные, по ее мнению, команды должны исполняться, а отрицательные игнорироваться. Капитан велел построить пушки Гаусса? Да, пожалуйста! Капитан велел вступить в бой с флотом «корсаров», приблизиться к планете и защищать бот на орбите? Нет, никогда! Отстраняем временного капитана от обязанностей, уходим куда-нибудь подальше и шлем сообщение в центр ОСА.

Но тут происходило нечто странное, загадочное и неуловимо эпическое. Командору на секунду даже показалось, что впервые в истории система навигации обрела способность чувствовать и, действуя подобно человеку, бросилась спасать друга… Бред? Конечно, бред. Но чем еще можно объяснить такое поведение?

— «Сердце Эльвы» остановился, командор, — произнес первый помощник, — каковы будут приказания?

— «Кролик» все еще на планете?

— Да, сэр. Высланная за ним шлюпка была уничтожена биологическим объектом.

— Биологическим объектом?

— Драконом, сэр.

— В общем, так. Прикажи авианесущему крейсеру зайти с безопасной стороны планеты и сбросить в атмосферу все планетарные бомбардировщики и истребители-перехватчики. Район, предназначенный для выжигания, ты знаешь. Богов на планете нет, а колосс пусть охраняет бот хоть сто лет — своего капитана он не дождется.

— Слушаюсь, командор.

— И вот еще что — подготовьте команду шахтеров. После бомбардировки соберем урожай, — произнес командор ухмыляясь.

Наверное, ухмылка получилась страшноватой: засуетившиеся помощники едва не сбивали друг друга с ног, пытаясь в точности выполнить приказ. Вот ты и доигрался, «кролик». Впрочем, шанс у тебя еще есть. Посмотрим, так ли ты прыток, как думаешь.

Мрачный подземный зал давил на меня своими стенами, а будто бы ожившие тени, прячущиеся по углам, не могли разогнать ни звезды, заглядывающие сюда из дыры над головой, ни даже визор, переключившийся в режим ночного видения. Казалось, что рядом со мной кто-то есть, но я лишь стискивал зубы, запретив себе озираться, повторяя про себя — это просто игра расшатанных нервов. Ведь всю дорогу, пока шел к этой горе, мерещилось, что кто-то идет прямо по моим следам. Однако если бы это было так, то сенсоры доспеха давно обнаружили бы врага. По крайней мере, перед глазами запрыгали бы крестики-пеленгаторы — даже если противник спрятался и его невозможно «подсветить», то его присутствие они все равно почуяли бы.

Помотав головой, я еще раз осмотрел постамент и хрустальный кувшин с двумя ручками — что он тут делает? Да и что вообще это за место? Вроде должен был просто выкорчевать пару пластов земли с частицами тиринтума, а угодил в какой-то склеп…

— Капитан, сэр, — неожиданно раздался в ушах голос Эльвы, равнодушие которого, впрочем, не помешало мне вздрогнуть от испуга. — Советую взять этот артефакт и вызывать шлюпку с бота.

— Артефакт? Подожди, а как же тиринтум?

— Сэр, кубок перед вами целиком сделан из тиринтума — я оцениваю его рыночную стоимость в три четверти цены корабля класса «Колосс». Я не знаю, как аборигенам удалось собрать столько тиринтума и сработать из него чашу, но для них он — не что иное, как артефакт.

С сомнением поглядев на хрустальный кувшин, я спросил подозрительно:

— А что, собрать столько тиринтума — большая проблема?

— Сэр, в самых богатых тиринтумом пластах земли его содержание не превышает двух граммов на кубический метр. Для создания малого энергетического реактора нужно всего три грамма, а вес этого артефакта составляет около двухсот восьмидесяти — именно поэтому сканер принял артефакт за аномально насыщенный тиринтумом пласт земли.

— Ладно, я понял. Раз моя миссия завершена, то, думаю, действительно пора сваливать с этой негостеприимной планеты. Можешь высылать за мной шлюпку.

— Приказ системе управления бота отдан, капитан. Но вы должны знать, что в системе обнаружены корабли корсаров.

Мне показалось, что я ослышался. Потом в затылок будто ударила молния:

— Что?!

— Я сообщила, сэр, что корабли пиратов…

— Елки, забирай меня быстрее с этой планеты! Или подожди… что сейчас делают эти корабли?

— Стоят на якоре и предпринимают лишь действия разведывательного характера… Внимание! Обновление информации: корабли корсаров двинулись в направлении бота, находящегося на орбите Эльвы Двадцать-четырнадцать.

По спине пробежали мурашки, и я задал вопрос, ответ на который был ясен и так:

— Они хотят уничтожить бот и лишить меня возможности вернуться на тебя?

— На меня, сэр?

— На «Сердце Эльвы», — процедил я, едва сдерживая готовые сорваться с губ крепкие выражения.

— Думаю, да, капитан. Вероятно, они не рискнут атаковать корабль, поскольку он уже успел восстановить три пушки Гаусса и два плазменных орудия.

Меня осенило.

— Стоп! Значит, ты вооружена?

— Вопрос некорректен, я система навигации и…

— Да я знаю! Но для меня вы с кораблем неразделимы, так что подстраивайся под это! Так значит, ты можешь за себя постоять?

— Можно сказать и так, сэр.

— Тогда приблизься к боту и защити его! Сама понимаешь, без него мне с этой планеты не удрать, а тебе не получить тиринтум.

— Выполняю, капитан.

На несколько мгновений в бронескафандре повисла звенящая тишина. Не желая стоять без дела в ожидании сообщения от Эльвы, я взял кубок и, скинув с плеча гранатомет, поплелся в коридор пещеры, в конце которой угадывался освещенный сиянием звезд выход на поверхность.

— Хорошие новости, сэр, — вновь ожила Эльва, — корабли корсаров предпочли не вступать в бой и развернулись.

— Отлично. Шлюпка уже в пути?

— Да, сэр, — вошла в атмосферу.

Выйдя в ночной лес, я глянул на звезды и увидел подсвеченный визором быстро движущийся крохотный объект. Обрадовавшись скорому возвращению на палубу «Эльвы», я взобрался на валун и помахал шлюпке рукой — словно ею управлял не компьютер, а близкий друг.

— Тревога, сэр! — неожиданно беспокойным голосом воскликнул доспех. — В небе замечен биологический объект массой тела более тридцати тонн. Степень опасности крайне высокая. Если у вас нет установки ПВО, рекомендую немедленно покинуть эту зону!

— Какой объект? — спросил я и тут же увидел, как пеленгатор ловит в прицел… Да, настоящего дракона!

Боже, это была не шлюпка, а живой дракон! Картина перед глазами словно раздвоилась, ее части наложились друг на друга — одна показывала звездное небо и медленно разрастающуюся точку-дракона, другая транслировала белого, как мел, дракона, но вблизи — словно он летел в пяти метрах от меня.

Преодолевая головокружение, я сосредоточился на увеличенном изображении, и тут же общая картина ночного неба отплыла в сторону, чтобы я мог в деталях увидеть могучее тело зверя и поблескивающую чешую… Интересно, дракона можно причислить к млекопитающим или он ближе к ящерицам? Черт, о чем я думаю!

Забыв о страхе, я с восхищением смотрел на огромного дракона, размахом перепончатых крыльев которого равнялся нескольким десяткам метров. И даже когда разглядел на толстой, как столетний дуб, шее всадницу, сидящую в седле, не особо этому удивился.

У меня не было времени долго разглядывать мифологическое животное и какую-то бабу с листьями в волосах и копьем, притороченным к седлу. Скафандр велел убираться отсюда и прятаться в пещеру, а не доверять ему у меня не было никаких оснований.

Но все же я помедлил еще секунду — и с ужасом увидел цель дракона, показавшуюся из облаков. Ничего не подозревающая шлюпка неслась ко мне на всех парах, но злобная фауна в лице белоснежного дракона когтями вцепилась ей в спину. Мне показалось, что шлюпка начала отстреливаться, но делала она это так неловко, что дракон уже со второго захода умудрился разломать ее на части.

Поняв, что в следующую секунду летучий ящер ринется ко мне, я инстинктивно вскинул ракетомет на плечо и нажал на гашетку. Лишь когда вылетела ракета, я вспомнил про исчерпанный боезапас и, стараясь не терять из виду дракона, покосился на оружейную панель: боезапас девяносто процентов, выбраны ракеты класса «земля — воздух», тип «Стрела»… Но если я не менял ракеты, тогда кто это сделал?

«Стрела», оставляя за собой инверсионный след, неслась на дракона, несмотря на все его попытки уйти от столкновения. Умная тварь изворачивалась, маневрировала и даже изобразила нечто похожее на мертвую петлю. Визор в этот момент подсветил вывалившуюся из седла женщину с копьем — мне даже стало ее жаль, не хотел бы я упасть с такой высоты, пусть даже в бронекостюме.

Ракета наконец догнала дракона и вонзилась ему в живот.

Я стоял, задрав голову и затаив дыхание, долгие мгновения, и уже когда испугался, что ракета неэффективна, дракона разорвало на куски. Ошметки плоти с ярко поблескивающей чешуей опускались на лес, словно в замедленной съемке.

С трудом отвернувшись от гипнотизирующего зрелища, я связался с Эльвой:

— Ты все видела?

— Да, видела, но я не понимаю, каким образом восстановился боекомплект — в автономном режиме для этого нужно около пяти часов. И еще, сэр, — в атмосферу планеты зашли бомбардировщики, вероятность девяносто пять процентов, что их целью являетесь вы. Советую как можно быстрее покинуть планету.

Я не успел сказать ни слова в ответ — позади раздался дикий крик, полный боли и ярости. Я развернулся на месте и понял, что безнадежно опоздал. Знакомая черноволосая девушка с острыми ушами уже стояла прямо передо мной. В следующую секунду она вонзила мне в грудь полосу розоватой стали.

Сначала я удивился, что костюм, в который я так верил, подвел и уступил натиску простого клинка, а потом… сердце пронзила леденящая боль. Я завалился на спину, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть, и отстраненно наблюдал, как эльфийка обеими руками вынимает из моей груди меч, как стекает с его конца кровь.

Я не мог ни моргнуть, ни облизнуть пересохшие губы — будто находился в чужом теле. Но если я мертв, то почему в сознании?

Эльфийка тем временем попыталась обезглавить мое тело, но неудачно, и вдруг исчезла из поля зрения. Я отстранение порадовался, что броня на шее скафандра крепче, чем на груди, а потом подумал, что, скорее всего, клинок эльфийки рубил намного хуже, чем колол.

Потом я стал размышлять о какой-то другой ерунде, о чем-то вспоминал и тут же забывал, пока не почувствовал первый удар собственного сердца и не услышал хрип заработавших легких.

— Капитан, сэр! — бодро воскликнул скафандр. — Ваше сердце вновь запущено и готово к дальнейшей работе! Берегите его впредь!

Я поморгал, ясность ума вернулась вместе с осмыслением происходящего, а точнее, частичным осмыслением: я понимал, что продолжаю лежать и смотреть на звезды, но не знал, что со мной было минуту назад.

В поле зрения визора вновь попала девушка: нагнувшись, она попыталась вырвать у меня из руки кувшин…

Я вскочил и, отбросив «хрустальный» артефакт в сторону, одной рукой ухватил ее за руку, державшую меч, а другой сжал горло. Девушка захрипела, выронила клинок и, тщетно пытаясь ослабить хватку, вцепилась мне в запястье, ноя поднял ее над землей, словно перышко. В ее глазах загорелся ужас, прекрасное лицо побледнело, но в следующую секунду губы сжались в линию, а ноздри расширились от гнева.

Я бросил прощальный взгляд на ее довольно милые ушки, хоть и ужасно похожие на рысьи.

— Уж больно ты красивая, — прошептал я и швырнул ее в стоявшее неподалеку дерево, — ладно, живи!

От удара крепкое дерево содрогнулось, посыпались листья, тело эльфийки бессильно сползло по стволу, и на секунду мне показалось, что я не рассчитал силы и убил ее. Но она застонала, не открывая глаз, и я с облегчением выдохнул.

— Капитан, вы меня слышите? — как всегда неожиданно, связалась со мной Эльва. — Вы не отвечали больше часа и при этом вы не были мертвы, сэр. Что это значит?

— Правда? Мне показалось, что всего лишь несколько минут…

— Сэр, у вас мало времени, бомбардировщики на подходе.

— Черт! Где моя шлюпка?!

— Сэр, вы не давали санкцию на взлет, — равнодушно ответила она. — Отправлять сейчас?

— Разумеется!

Подняв с камней кубок и ракетомет, я стал нервно прохаживаться взад-вперед — буквально кожей чувствовал приближение ангелов смерти, которые закидают меня бомбами и зальют все вокруг плазмой!

Через минуту я влез почти на вершину горы и обреченно замер.

— Эльва, как скоро прибудет шлюпка?

— Через полторы минуты, сэр, — ответила она.

Далеко, над самой кромкой леса, летели десятки стальных чудовищ. Они отдаленно напоминали жуков: черные иллюминаторы похожи на фасеточные глаза, форма корпуса напоминает раздувшееся брюхо насекомого, а орудия, которые я сначала принял за посадочные шасси, — вылитые лапки. Впрочем, это сходство сводили на нет сверкающие разряды проходящих между ними электрических дуг.

— Что это, Эльва? — спросил я едва слышно, но, разумеется, машина меня услышала.

— Это бомбардировщики, укомплектованные орудиями Тесла, — размеренно ответил женский голос. — Они предназначены для полного выжигания обширных участков поверхности планет.

Эльва замолчала, давая мне возможность прочувствовать ситуацию. До моих ушей уже долетал гул и треск электрических разрядов, и когда бомбардировщики перестроились цепью, в душе стал зарождаться первобытный страх. Еще до того как плотная завеса слепящих электрических дуг и беспрерывно бьющих молний опустилась на землю, я увидел, как бегут звери и птицы. Стадо оленей, стуча копытами по камням, выбежало к основанию горы и лишь чуть-чуть изменило направление, предпочитая пойти на риск сломать себе ноги, нежели потерять лишние мгновения, обходя бесчисленные валуны. Рядом с ними пронеслось что-то серое и мохнатое, похожее на огромного волка, но даже не покосилось в их сторону — надвигающееся облако чистой энергии было намного страшней лесного пожара.

— Сэр, — произнесла Эльва, — до подхода шлюпки осталось тридцать секунд. У вас хорошие шансы спастись — по какой-то причине истребители-перехватчики остались глубоко в тылу бомбардировщиков.

— Ясно, — бросил я, не в силах отвести взгляда от сияющей стены молний, издающей оглушительный треск. — Эти орудия сконструировал Тесла?

— Можно сказать и так, сэр. Вы, наверное, слышали о тунгусском феномене, когда в начале двадцатого века в Сибири был выжжен кусок тайги, — это был удар электрических полей, устроенный Николой Тесла… До приземления шлюпки пятнадцать секунд, капитан.

С трудом оторвав взгляд от голубого зарева, закрывающего весь горизонт, я повернулся на месте и обнаружил шлюпку, начинающую посадку на относительно ровную площадку в предгорье. Эльфийка, не сводя с нее глаз, медленно поднималась, опираясь о ствол одинокого дерева. Черные волосы развевались под напором ветра, поднятого соплами реактивных двигателей, широко открытые глаза неотрывно следили за приземлением небольшого корабля, которое сопровождалось странным хлюпаньем — будто он садился не на каменистую почву, а в болото. Красная краска загадочно мерцала в ночной тьме, а поверхность крыльев блестела, словно полированная.

— Поспешите, капитан, — посоветовала Эльва, и на этот раз в ее обычно спокойном голосе послышались нотки тревоги.

Не до конца осознавая, что делаю, я со всех ног помчался с горы, на ходу отшвырнув ракетомет. Пробегая рядом с эльфийкой, я подхватил ее и по спущенному трапу ворвался на борт шлюпки.

— Поехали, поехали! — завопил я, вбегая в рубку управления с вцепившейся в меня эльфийкой.

Корабль неспешно стартовал, я ощутил небольшую перегрузку, в иллюминаторах завертелись лес и гора, сменяя друг друга. Через секунду шлюпка, поднявшись над изрытой горой, включила полную тягу и унеслась в небо. К тому моменту я, предварительно усадив эльфийку в одно из дополнительных кресел, занял кресло пилота.

Девушка никак не показывала своих чувств — сидела тихо, презрительно скривив губы, и смотрела на монитор. Он, видимо, по желанию Эльвы, показывал сверху строй бомбардировщиков, неспешно выжигающих лес. Там, где они прошли, тянулись акры черной пустоши — ни намека на деревце или холм, одна лишь голая черная равнина. И только когда молнии бомбардировщиков поглотили Древо, эльфийка тихонько пискнула и отвернулась.

Я включил микрофон внешней связи и, хотелось бы верить, успокаивающе произнес:

— Ничего, все образуется… у нас обоих.

Девушка никак не отреагировала на мои слова — бесстрастно смотрела на то, как шлюпка минует облака и верхние слои атмосферы, но, когда мы вышли в космос и планета стала видна как на ладони, выдержка вновь изменила ей. Она затряслась всем телом.

Пока я раздумывал, какими словами можно успокоить создание, которое знать не знало о том, что ее мир имеет форму шара, шлюпка подлетела к зависшему на орбите боту и начала процесс стыковки.

— Капитан, — раздался голос Эльвы в динамиках корабля, — в систему прибыл флот ОСА. Корсары активизируются, готовьтесь принимать экстренные меры. Со мной уже связался инспектор первого ранга, но решение об участии «Сердца Эльвы» в предстоящей битве остается за вами.

Глава 2

«Лидер»

Бесконечное пространство космоса переливалось розовым, серебристым и голубым. Множество туманностей отражали бесцветные, но оттого, казалось, еще более осязаемые лучи местных светил, а сияющая россыпь звезд была похожа на прекрасное живое создание, воспринять истинный облик которого человеку не дано.

Посреди этой красоты, угрожающе глядя друг на друга, выстроились десятки больших и малых кораблей, но, в отличие от морских судов, космические могли построиться «тарелкой», «дно» которой было обращено к кораблям противника. И вот эти две «тарелки» сейчас застыли напротив друг друга, ожидая неизвестно чего.

Корсары, видя перед собой не такой уж и большой флот Империи, которая называла себя Объединенными Системами Аливрии, не спешили уходить восвояси, а командир кораблей ОСА, все еще надеясь на огневую поддержку «Эльвы», не торопился атаковать.

Я смотрел на монитор, транслирующий это безмолвное противостояние, до тех пор, пока бот не приблизился к «Сердцу Эльвы», — теперь мое внимание было приковано к ней. Зависшая в космосе махина, по сравнению с которой бот был муравьем, взобравшимся на бивень слона, с одной стороны была ярко освещена солнцем, и на мониторах можно было разглядеть мельчайшие детали щербатой поверхности — следы прошедших боев. Другая сторона ее находилась в такой плотной тени, что видны были только ее очертания.

Эльфийка во все глаза смотрела на громадные сооружения, вмонтированные в корпус «Эльвы», о назначении которых я и сам не имел понятия, и вид у девушки был жалкий и потерянный — вряд ли она понимала, что происходит. Длинные уши были плотно прижаты к голове, как у побитой собаки, в выражении лица не осталось следов гордыни и презрения, а во взглядах, изредка бросаемых на меня, читался даже намек на мольбу… мол, вытащи меня из этого ада.

— Эльва, — позвал я по внешней связи, — ты еще подчиняешься мне или уже инспектору?

— В данный момент ваши приказы имеют наивысший приоритет, капитан, — послышался размеренный голос. — До тех пор пока инспектор не ступит на борт корабля. В этом случае вы автоматически будете отстранены от занимаемой должности, а инспектор получит полные права.

— А что если я прикажу не впускать его на борт?

— Приказ, идущий вразрез с уставом ОСА, будет проигнорирован. Инспектор будет допущен на борт, сэр.

— Но тогда почему, если мои действия идут «вразрез с уставом», ты не игнорируешь мой приказ и не спешишь на помощь инспектору?

— Ваш запрет помогать флоту ОСА и приказ об отключении связи с командным кораблем можно трактовать как беспокойство за «Сердце Эльвы», но должна признать, что истинная причина ваших действий мне понятна, капитан.

Я вздернул бровь:

— И какова же истинная причина?

— Вы растеряны, сэр, вам нужно выиграть время, чтобы все обдумать. По большому счету, у вас нет никаких прав, и инспектор может убить вас на месте.

— Сомневаюсь, что он будет это делать, — парировал я. — Времена варваров остались в прошлом — убивать без веской причины никто не будет.

— Считаю, что вы правы, сэр. Но почему же вы тогда игнорируете прямые приказы инспектора?

Я помотал головой.

— Не знаю.

Бросив взгляд на вцепившуюся в кресло эльфийку, которая, широко открыв глаза от страха, смотрела в экран, транслирующий вход нашего бота в ангарную шахту «Эльвы», я тихо спросил:

— А что будет с ней?

— Ее казнят — все мутанты подлежат немедленному истреблению при любой возможности. Будьте уверены, инспектору очень хорошо известен этот пункт резолюции.

Я положил ладони на шлем и попытался сжать его двумя руками, словно хотел проверить спелость арбуза, но вовремя спохватился и поспешно встал с кресла:

— Эльва, соедини меня с заключенным.

— Да, сэр.

Прежде чем появилась голограмма плененного мною давеча корсара, я успел глянуть в монитор и заметить, что бот уже неподвижно стоит посреди ангара, а девушка, видя, что ничего страшного не происходит, немного успокоилась — по крайней мере, разрыв сердца ей не грозил.

— «Кролик»? — вопросительно произнесла голограмма.

— Еще раз назовешь меня «кроликом» — и больше ничего хорошего в своей жизни не увидишь, — предупредил я.

Корсар усмехнулся:

— Сколько пафоса, «кролик»! Ну подумай сам, как я должен тебя называть? Капитан? Но ты не мой капитан… Да и насчет «хорошего» — что ты можешь мне предложить? Из карцера, как я понимаю, выпускать меня ты не собираешься.

— У меня нет времени с тобой болтать, так что заткнись и слушай внимательно.

Лицо лейтенанта десанта стало непроницаемым, исчезла даже насмешка в глазах, и он действительно замолчал.

— Так вот, — продолжал я, — сейчас идет сражение между твоими друзьями и флотом ОСА, но, по уверениям Эльвы, все шансы на победу — у Империи. Очень скоро на борт этого корабля поднимется инспектор и сместит меня с должности капитана. Теперь вопрос: что он сделает с тобой?

Глаза атлетически сложенного брюнета зло сверкнули, челюсти сжались с такой силой, что отчетливо проступили желваки, но он так ничего и не произнес.

— Думаю, тебя казнят. Верно?

Он внимательно посмотрел на меня, словно предлагая продолжать.

— Ты можешь не верить, но я не чувствую к тебе никакой вражды и не желаю твоей смерти. Можешь считать меня «добрым самаритянином», но у меня есть возможность переправить тебя на ближайшую планету. Оставаться здесь или лететь туда — решай сам.

— Сними шлем, — после долго молчания произнес он. — Мне нужно убедиться, что это действительно ты.

Почти не удивившись странной просьбе, я покосился на полностью пришедшую в себя эльфийку. Она поудобнее устроилась в кресле и с интересом изучала появившегося из воздуха человека. Нет, эта хрупкая на вид девушка вряд ли может свернуть мне шею. Без своего меча она не опасна.

Шлем гулко щелкнул и, поднявшись вверх, откинулся чуть ли не на спину. Я с удовольствием наблюдал за ошарашенной эльфийкой. Ах да, она же наверняка считала меня демоном!

— Вот что, кро… капитан корабля «Сердце Эльвы», — заговорил пленник, — если я правильно понял, ты собираешься дать мне шлюпку и отправить на местную планету? Кому она принадлежит? ОСА?

Я покачал головой — без шлема это действие было непривычным.

— Ты не понял. Мы находимся в системе с тремя Запретными планетами. Но ты не волнуйся, я только что вернулся с одной из них… у тебя есть шанс выжить и освоиться.

Он почесал переносицу.

— Ты летал на Запретную планету? Надо же, хватило духу… Но, может, дашь мне какой-нибудь шаттл или другую посудину, у которой имеются гипервременные двигатели?

— Ты думаешь, у меня тут гараж? — хмыкнул я.

Вряд ли лейтенант понял шутку, но кивнул:

— Ладно, выбирать не приходится, я согласен.

— Но это еще не все.

— Что еще? — насторожившись, спросил он.

— Ты должен будешь захватить попутчицу… Эльва, покажи ему!

Голограмма повернулась к напрягшейся эльфийке и удивленно присвистнула:

— Шикарная баба, конечно, но она не стоит таких хлопот. Зачем тебе это?

— Неважно… Я не хочу, чтобы погибали люди, если я могу предотвратить их смерть.

— Но она — не человек!

— А ты?

Он отвел взгляд.

— Я согласен.

— Дай слово, что не причинишь ей вреда и высадишь в безопасном месте.

— Даю.

— Верю. Эльва, доставь лейтенанта сюда под конвоем и проследи, чтобы по дороге он не наделал глупостей — ему запрещено поднимать оружие.

— Поняла, капитан.

Голограмма исчезла, оставив меня наедине с насторожившейся эльфийкой.

— Ну, не смотри на меня так, — попросил я, — не знаю, куда деться от твоего взгляда.

— Значит ти нэ демон? — неожиданно спросила она.

Я мотнул головой.

— Должно быть, ты могучий колдун, раз построил Замок-над-небесами, — произнесла она бархатным голосом.

— Да нет, я не колдун, — пробормотал я, удивляясь, что понимаю ее все лучше и лучше.

— Значит, бог? Но зачем ты пришел сюда? В моем мире уже есть боги!

— Я не бог.

— Кто же ты в таком случае? — спросила она, выпрямляясь в кресле.

— Я простой человек.

Девушка скривила губы и, помолчав, произнесла совсем обычным голосом:

— Зачем же ты пленил меня?

— Я не пленил, я спас тебя.

— Ты уничтожил весь мой лес, сжег Древо…

— Нет, это не я. Это были машины других людей… злых.

В глазах эльфийки, как в зеркале, отражался мой образ, но она моргнула, и отражение исчезло, словно наваждение.

— Ты вернешь меня домой?

— Этим я и занимаюсь. Тот мужчина, изображение которого ты сейчас видела, доставит тебя в твой мир, но будь с ним осторожна. Он дал мне слово, но я его почти не знаю.

— Почему ты сам не отвезешь меня?

— Я не могу. Сюда летят нехорошие люди, и я должен дать им отпор.

— В таком случае, — высокомерно произнесла девушка, — дай мне какой-нибудь меч, и я буду сражаться бок о бок с тобой.

Я улыбнулся:

— Не надо. У тебя своя война, у меня своя.

Она пожала плечами, а я, воспользовавшись паузой в разговоре, сказал:

— Оставайся тут, — и стал выбираться из бота.

— Сэр, — обратилась ко мне Эльва.

— Да?

— На каком языке вы разговаривали с этим существом?

— На русском, на каком же еще?

— Это не русский.

— А какой? — удивился я.

— Об этом я вас и спрашиваю, капитан.

— Что?

— Понятно, сэр.

— Что тебе понятно? — подозрительно спросил я, пребывая в замешательстве.

— Понятно, что вы сами не осознали, что перешли на совершенно чуждый вам язык.

Я в очередной раз помотал головой.

— По-моему, я разговаривал на русском.

— Вот это я и имела в виду.

— И как ты можешь это объяснить?

— Я не знаю, как это объяснить.

Тяжело вздохнув, я спустился по трапу и, оглядев ангар хозяйским взглядом, нашел искомое. Человек в белом, забрызганном кровью халате лежал у какой-то приборной панели лицом вниз, сжимая в обеих руках по пистолету — ковбой, блин! Чтобы не задохнуться от сладковатого, выворачивающего наизнанку запаха разложения, я надел шлем и, кривясь от отвращения, вытащил пистолеты у него из рук.

Вернувшись к эльфийке, я протянул ей один:

— Не морщи носик, знаю, что от него воняет, но, возможно, это оружие спасет тебе жизнь.

— Оружие? — переспросила она, принимая пистолет бережно, словно он был сделан из хрусталя.

— Держишь так, — начал объяснять я, — снимаешь с предохранителя вот так, поворачиваешь туда, куда хочешь попасть, и этим пальцем нажимаешь на этот крючок. В общем, ничего сложного — потом потренируешься, но оружие мощное, в корабле не стреляй. Используй его в крайнем случае: если сопровождающий тебя мужчина поступит плохо по отношению к тебе. И еще — если ты направишь его на меня, он разорвется у тебя в руках. Все ясно?

Дождавшись кивка, я позволил себе расслабиться и сел в кресло.

Действительно, каким макаром я с ней общаюсь? Может, все дело в пресловутой эльфийской магии?

От этого вопроса меня отвлек монитор, продолжающий транслировать застывшие в космосе корабли. Одна из «тарелок» неожиданно пришла в движение, сделала марш-бросок и выпустила тучу ракет, оставляющих за собой искрящийся след, и яркие лазерные лучи. Хотя больше всего они сейчас были похожи на полосы: непрерывно работающие лазеры вертелись с такой скоростью, что казалось — в их намерения входит располосовать на части все вокруг.

— А как быть с Сосудом Жизни? — напомнила о себе красавица.

— Каким сосудом?

Она показала пальцем на хрустальную, точнее, тиринтумовую чашу. Бездумно поставленную мною на стол.

Повертев сосуд в руке, я хотел было бросить его девушке, но что-то меня удержало. Перед ее умоляющим взглядом я устоял — много повидал таких взглядов от девушек… хотя не от таких красивых.

Вроде бы сосуд мне больше и не нужен: флот ОСА на подходе, они-то уж сумеют починить Эльву. К тому же эти уроды мне наверняка даже спасибо не скажут. С другой стороны, эту эльфийку я тоже никогда больше не увижу, и уж тем более она меня никак не отблагодарит. Вдобавок взыграла простая человеческая жадность: ради этого куска «хрусталя» я рисковал жизнью, проливал кровь… В общем, знаешь что, красавица? Прости, но за «спасибо» я не работаю.

Осталось только сочинить легенду покрасивее.

— Извини, ноя не могу отдать тебе этот кувшин, — напыщенно произнес я. — От него зависит судьба целого мира. Еще раз прости, но на другой чаше весов жизни миллиардов ни в чем не повинных людей!

Она отвернулась, и я почувствовал идущий от нее холод — обиделась. Ишь, какая!

— Капитан, заключенный доставлен, — сообщила Эльва.

Я глянул в монитор и увидел, как, сопровождаемый двумя ремонтными роботами, в ангар входит мужчина в форме десантника. Что ж, оружия у него нет — а голыми руками на мой доспех не попрет даже он.

В последний раз полюбовавшись, как говорят в сказках, писаной красотой девушки и даже посетовав про себя, что эта прелестница теперь уже никогда не запрыгнет ко мне в постель, я попрощался и поднялся навстречу лейтенанту.

— Все как мы и договаривались, — произнес я. — Будем надеяться, что ты держишь свое слово.

Он молча кивнул, глядя на мой шлем таким цепким взглядом, что на секунду мне показалось, будто он обладает рентгеновским зрением.

— Где-то в кормовой части я спрятал пистолет — отправлять тебя на эту планету без оружия было бы слишком жестоко, но давать его тебе в руки сейчас мне что-то не хочется. Уж не обессудь.

— Понимаю.

— Ладно, у вас не так много времени, — сказал я, указывая на монитор. — Прощайте!

И хотя никто из них не ответил, из бота я вышел с чувством выполненного долга. И уже со стороны смотрел, как он медленно поднимается и будто бы катится по воздуху к открывающимся шлюзам причальной шахты.

— А почему вы не полетели с ними, капитан? — вдруг поинтересовалась Эльва.

— Я уже был на этой планете, и она мне не понравилась. И потом… ее все равно рано или поздно уничтожат, а я не хочу закончить свою жизнь испепеленным молниями.

— Но тогда ваши действия, направленные на их спасение, теряют смысл, капитан.

— Возможно, Эльва, возможно. Но все когда-нибудь умрут, и по твоей логике выходит, что не стоит вытаскивать ребенка из горящего дома, поскольку через сто лет он все равно умрет от старости. Будем считать, что я отсрочил их смерть, Эльва.

Она не ответила, да и я не спешил продолжать бессмысленную дискуссию — потерянно шел по проходам, палубам, знакомым причальным станциям, пока не оказался наконец в вагоне монорельса.

— У вас хорошая зрительная память, сэр, — сообщила Эльва, как мне показалось, только чтобы отвлечь меня от мыслей о будущем.

«Что сделает со мной этот инспектор? Могу ли я противопоставить его воле хоть что-то?» — думал я, отстранение глядя в окно вагона на сменяющиеся пейзажи стального чрева Эльвы.

Правильно ли я поступил, оставшись здесь, на корабле, чтобы смиренно ждать своей участи? А какой, собственно, у меня был выбор? Либо остаться, либо лететь на Двадцать-четырнадцать. Но ту планету скоро уничтожат, да если и не скоро, то вполне вероятно, что меня замочат аборигены, вооруженные магией и прочными, как алмаз, мечами. А здесь меня, по крайней мере, точно не убьют.

Во-первых, я все-таки уже не кусок замороженного мяса, а соображающий и адекватный человек. Во-вторых, я, как-никак, спас этот корабль. Спас «Эльву» стоимостью в десятки триллионов кредитов — по логике вещей, они должны быть мне благодарны и, как хорошему гладиатору в Колизее, подарить свободу… то есть восстановить все права.

— Капитан, сражение окончено, большая часть кораблей корсаров уничтожена. Флагман покинул сектор, а инспектор движется к «Сердцу Эльвы».

— Ясно. Буду встречать его в рубке капитана.

— Как угодно, сэр.

Увидев прошмыгнувшего мимо меня робота, я велел ему остановиться и, дождавшись, когда он подойдет, протянул ему «хрустальный кубок».

— Эльва, — громко сказал я, — пусть робот возьмет этот тиринтум, но пока не начинай строить реакторы. Возможно, у твоего инспектора есть запас этого материала, и вовсе не обязательно будет разрушать этот артефакт.

— Поняла, капитан, — в голосе Эльвы мне послышалось сочувствие.

До рубки я добрался в тот самый момент, когда остатки флота ОСА стыковались с «Эльвой». Многие корабли нуждались в срочном ремонте и спешили войти в доки и на ремонтные верфи, не подозревая, что те не функционируют, но сам командный корабль вошел в «Эльву», опередив всех, и теперь спускал трап. Первым оттуда выбежала четверка бойцов в черных с белыми полосами доспехах и, держа ангар на мушке, заняла позицию у трапа. Потом вальяжной, переваливающейся походкой из корабля в окружении десятка человек в пестрых одеждах вышел тучный мужчина, одетый в военную форму с множеством медалей и орденов на груди.

Отвисший подбородок и выпирающий живот выдавали в нем порок чревоугодия, крохотные маслянистые глазки беспрестанно бегали по всему залу. Когда он снял фуражку с пластиковым козырьком, я увидел на его лбу плешь, на которой, как слепни на корове, блестели крупные капли пота. С недовольной гримасой на лице он говорил что-то своим адъютантам, одежда которых была похожа на ту, что я видел на обезглавленной девушке в лифте.

— Сэр, — сообщила Эльва, — по приказу инспектора первого ранга космического флота ОСА вы отстранены от командования — вам присвоен статус заключенного. Вы не можете покинуть отсек, в котором находитесь.

Сердце бешено заколотилось, дыхание участилось, а спина покрылась потом, но я, подозревая, что инспектор сейчас смотрит на меня точно так же, как секунду назад я следил за ним, ничем не выдал свое беспокойство — сел в кресло и постарался расслабиться.

Все мониторы, еще недавно транслировавшие космический бой, теперь были безжизненны. В их черноту я пялился минут пятнадцать, до тех пор пока шлюзы зала не распахнулись, и на меня не обрушился, казалось, напрочь позабытый гомон толпы.

Вокруг тучного инспектора толпилась охрана и адъютанты, за которыми шла вереница вполголоса переговаривающихся людей, судя по виду — ученых. Инспектор, направляясь к центральному монитору, что-то говорил визгливым голосом и отдавал приказы сразу всем. Первое время на меня обращала внимание разве что охрана, но когда инспектор, заложив руки за спину, заговорил об антисанитарии, неубранных трупах, пропитавшем все вокруг запахе и о виновнике этого беспорядка, все взгляды обратились на меня.

— Ах да, вот она — дорогостоящая собственность института науки! Забирайте его, он ваш.

— Потрудитесь объяснить, — медленно произнес я, — с чего вы решили, что я чья-то собственность.

Никто не двинулся с места. Инспектор зло пожевал своими жабьими, в поллица, губами и ногтем поскреб нос-картошку.

— Я пристрелил бы тебя собственноручно, но в тебя вбухали столько денег, что хватило бы на постройку нового колосса. Впрочем, проект «Лидер» на стадии завершения — доставьте его в лабораторию.

— В какую, сэр? — воскликнул молодой адъютант, стоявший к инспектору ближе всех. Его смазливая физиономия, не по-мужски влюбленный взгляд и совсем не военные, страстные интонации в голосе вызвали в памяти смутно неприятные ассоциации.

— Как это в какую?! — сорвался на откровенный визг этот боров.

— Но… их тут много, сэр! — стал оправдываться адъютант.

— Значит, в ту, которая занималась этим проектом!

— Но, сэр, она на карантине.

— Тогда поместите в любую другую — а в зону карантина отправьте команду за нужным оборудованием! Всему вас учить надо…

Пока я, преодолевая подступающую панику, лихорадочно искал выход и одновременно размышлял о том, откуда у них вся эта информация про лаборатории и прочее, инспектор вновь вперил в меня маслянистые глазки:

— Почему он еще здесь?

Два солдата в бронескафандрах мгновенно подскочили ко мне, скрутили, будто и не было на мне «силового» доспеха, и, игнорируя мой трехэтажный мат, потащили к выходу…

Седой адмирал стоял, заложив руки за спину, в центре командной рубки. Он, пожалуй, был единственным высшим офицером, не признающим право имплантатов находиться внутри своего организма, а посему ему приходилось не мигая смотреть на множество мониторов, которые транслировали не только бой и расположение всех кораблей, но и каждую секунду выводили сотни данных, чертили диаграммы и требовали незамедлительной реакции. И слава Великому Космосу, что луч установки биополя без труда считывал команды прямо из мозга командора. Иначе ему пришлось бы потеть куда отчаянней.

Корабль содрогнулся, стоящие неподалеку офицеры попадали на палубу, а сам командор едва устоял на ногах. Даже в свете аварийных ламп отчетливо было видно, как побледнели пилоты, наводчики и другие сидевшие в креслах младшие офицеры, однако продолжали работать. Командор их не винил — для них было в диковинку находиться под обстрелом тяжелых ракет. Обычно до командного флагмана добирался разве что изрядно рассеявшийся лазерный луч.

Командор подправил рукой и без того идеально уложенные волосы и вновь невозмутимо уставился в мониторы, да только вряд ли его напускное спокойствие могло обмануть хоть кого-то. Даже черный, с золотыми знаками отличия, обычно внушающий уважение и трепет парадный мундир сейчас смотрелся жалко и уныло. Корабли его маленького флота один за другим исчезали под залпами имперцев, и он ничего не мог с этим поделать.

Всем своим телом, всей душой он ненавидел Системы Аливрии. Ненавидел до потемнения в глазах, до помрачнения рассудка. Их ценности, их цели, их принципы демократии, подобно вирусу, распространяющемуся во Вселенной, были ни чем иным, как ширмой для граждан, за которой гнусные правители творили все, что им заблагорассудится. Демократия, лживая свобода — для командора она была ненавистней и отвратительней осинового кола для вампира. Возможно, виной этому была текущая в его жилах кровь скифов — его далеких свободолюбивых предков, которая подарила ему способность отличать истинную свободу от ложной и порочной, а может — атмосфера, царившая в Федерации, в которой он вырос… Но сейчас это было неважно.

Командор обрекал своих людей на смерть не из ненависти к противнику и даже не из долга командующего силами Федерации, маскирующимися под корсаров, а из любви к Родине. Возможно, во имя этой любви он и его люди сегодня погибнут, но если они отступят сейчас, то ценность их кораблей и жизней не будет идти ни в какое сравнение с той ценой, которую заплатит вся Федерация.

На «Сердце Эльвы» находится пленник — лейтенант десантных войск космического флота Россовской Федерации, он и есть тот клин, который заставляет флот оставаться на месте и участвовать в сражении.

Сложные отношение между ОСА и Федерацией регулировались следующим образом: силы Федерации регулярно прощупывали системы и военные силы Империи, рыскали повсюду в поисках наживы и места, куда можно ударить, чтобы хоть немного ослабить Аливрию. Разумеется, они носили личину корсаров, разумеется, имперская разведка и ее правительство знали, кто такие корсары на самом деле, но, занятые войной с Запретными системами, они предпочитали закрывать на это глаза и не начинать полномасштабную войну с Федерацией. А все награбленное ими с лихвой окупалось продажей тиринтума этой же самой Федерации втридорога.

И все вроде бы хорошо, все всех устраивало, однако и тут были свои «но». До сей поры у имперцев не было веских и неопровержимых доказательств причастности военных сил Федерации к деятельности корсаров — все операции были чистыми и не оставляли следов. Но пойманный с поличным офицер представлял собой более чем достаточное доказательство. Минимум, что с ним сделают, — просканируют мозг. Полученной таким образом информации хватит не только, чтобы скомпрометировать его Родину, но и чтобы разработать планы нападения на несколько стратегических объектов, а также раздобыть иные секретные данные, к которым имел доступ лейтенант.

Возможно, конечно, что с этой информацией ОСА не сделает ничего, но скорее всего она пустит ее в массы и разожжет политический скандал, который заставит правительство командора принести официальные извинения и пойти на дипломатические уступки. Ведь разрыв торговых отношений или, хуже того, война Федерации не нужна.

В общем, в данный момент командор занимался исправлением своей же ошибки: сдерживал флот ОСА и отвлекал корабельные ресурсы поисковиков. Пока шел активный бой между двумя флотилиями, к «Сердцу Эльвы», обходя ее по широкой дуге, летел корабль-призрак с ультрасовременными андроидами на борту.

Новейшая разработка Федерации с большой долей вероятности позволит команде роботов-невидимок состыковаться с «Эльвой» и, если потребуется, с боем пробиться в карцер, в котором был заключен лейтенант. Лейтенанта следовало ликвидировать даже такой невероятно большой ценой.

Жаль, конечно, парня — вряд ли он успеет понять и оценить оказанную ему честь умереть за Родину, но война есть война. Тем более что командор и сам, скорее всего, погибнет в этом бою.

— Командор, — раздался в микронаушнике голос старшего помощника, — корабль-призрак успешно пристыковался к обшивке колосса. Командир андроидов доложил о начале операции проникновения.

— Хорошо. Добивай поврежденные корабли и — уходим.

— Есть, сэр.

На центральном мониторе флагмана началась трансляция запуска сверхтяжелых торпед — медленно вылетев из ракетных шахт, они быстро набрали скорость и вонзились в тела трех фрегатов — израненных, но еще не уничтоженных вражеским огнем. Их капитаны, еще не сообразив, что атакованы своими же, забросали руководство докладами о торпедной атаке, но связь тут же оборвалась — торпеды внутри их кораблей синхронно взорвались и превратили фрегаты в облака плазмы и обломков.

А весь оставшийся флот, состоящий из флагмана и пары истерзанных крейсеров, не обращая внимания на продолжающийся обстрел, включил временные двигатели и поспешил покинуть сектор. Про уничтоженные крейсеры никто не вспомнил, а если и вспомнил, то предпочел об этом не думать, понимая, что следующий залп орудий «своих» может поразить уже его корабль. Война есть война, а партизанская война и того чернее. Те, оставшиеся без возможности запустить гипервременные двигатели, крейсеры были бы отчетливым доказательством принадлежности их к Федерации, а их экипажи — первоклассными свидетелями.

И, проходя сквозь время, держась за поручни из-за сильнейшей вибрации, седой командор делал вид, что слушает песнь металлического чрева корабля, но на самом деле он размышлял о своей ошибке. Надо было сразу уничтожить этот колосс…

Его судьба в этом случае сложилась бы совсем по-другому: вернулся бы на родину героем, а не жалким унылым стариком. Почему он не удовлетворился уже имеющимся грузом? Захотел вернуться еще раз… жадность, проклятая жадность!

Командор неожиданно вспомнил, о чем думал, покидая тот колосс, печально улыбнулся и прошептал:

— Теперь я точно никогда не пройдусь по твоим палубам, да и называя тебя мертвым, поторопился…

Помощники, до этого старавшиеся не смотреть в его сторону, бросили на командора растерянные взгляды и переглянулись между собой.

Первым делом меня, как кильку из банки, извлекли из бронедоспеха с помощью ремонтных роботов. Затем, словно не замечая моих попыток высвободиться, солдаты по команде ученых уложили меня на нечто похожее на больничную каталку, и повезли по бесчисленным коридорам.

Шевелиться и вертеть головой я не мог — невидимое давление надежно удерживало мое тело в горизонтальном положении. Кроме потолков, регулярно сменяющихся переборками, когда меня провозили через шлюзы, в поле зрения иногда попадались чрезвычайно довольные физиономии людей в белых одеждах — проклятые ученые радовались возможности поразвлечься и препарировать попавшего к ним в руки лягушонка, как злобные дети.

— Подонки! — вновь крикнул я, но похоже и в этот раз никто не обратил на мой возглас внимания.

Минут через пять мы были на месте, я понял это по тому, что ученые отправили сопровождающих солдат в лабораторию номер семнадцать — ту, что была на карантине, — якобы за каким-то оборудованием, при этом нагло заявив, что с «кроликом» в клетке справятся и сами.

Солдаты удалились, а яйцеголовые, игнорируя все мои попытки вступить с ними в контакт, стали включать везде какие-то приборы, подкатывать какие-то тележки с торчащими из них толстенными проводами. От урчания все новых и новых пробуждающихся «компьютеров» меня все больше пробирал мороз — уж лучше бы эти изверги раскладывали передо мной хирургические инструменты!

— Ну что же, можно начинать! — сказал кто-то, находившийся вне поля зрения. — Коллеги, вам оказана честь присутствовать на завершающем этапе операции, начатой почти двадцать пять лет назад. Сегодня мы подтвердим или опровергнем самую скандальную теорию последнего столетия о возможности соединения генов типа А и С. Но не будем мечтать о том, что принесет Аливрии наше открытие — ведь оно еще не свершилось. Начинайте процесс реблокации — спящий в объекте геном должен проснуться… Да где же эти солдафоны? Впрочем, они не особо и нужны…

— Да вы… что вы, черт побери, задумали?! — снова заорал я.

— Кто-нибудь, успокойте объект.

— Нельзя. Лишняя химия в организме может привести к погрешностям… Можно сделать кляп.

— Ладно, не надо. Просто заткнись, ублюдок, — произнес выросший надо мной ученый.

В руках он держал огромное черное устройство, отдаленно напоминавшее шприц-дозатор, которым он уколол меня в шею.

Ничего особенного, кроме неприятного ощущения, я не почувствовал, поэтому не преминул высказать ему все, что думаю о его матери. На секунду мне показалось, что это его разозлило, и он изменил намерения, решив просто меня прикончить — в его руках появились две острые длинные спицы, к концам которых были прикреплены провода, тянувшиеся к ближайшему прибору, и мужик со зверским выражением лица стал приближать их к моему лицу.

— И вообще, я не ублюдок! — завопил я, потеряв от ужаса остатки самообладания. — Мой род восходит к самому Николаю Второму!

Спицы неожиданно застыли. Ученый заинтересованно оглядел меня и спросил:

— Это который в двухтысячном году был канонизирован?

Похлопав глазами, я попытался кивнуть. По правде сказать, к роду Романовых я не имел никакого отношения, просто вдруг вспомнился папаша с его привычкой пускать пыль в глаза…

— Послушай, — заговорил ученый после паузы, во время которой я успел вспотеть с ног до головы, — а почему человека, которого при жизни называли Кровавым, причислили к лику святых?

— Понятия не имею…

— Бред какой-то!

Рядом недвусмысленно кашлянули.

— Ах, да… Простите, отвлекся.

В следующую секунду блестящие спицы вонзились мне в голову, и я вскрикнул от дикой боли.

— Прекрасно, коллеги, прекрасно! Как видим, реблокатор начал действовать. Адамс, подключи его мозг напрямую к системе. Замечательно! Это либо его убьет, либо в скором времени превратит в…

Дальше я не услышал. Перед глазами замелькали розовые и алые вспышки, а весь мир наполнился болью. Разум из последних сил пытался генерировать различные мысли, которые с течением времени становились все обрывочней, пока не пропали совсем.

— Чертова Эльва, почему ты предала меня?! Почему не убьешь их всех…

Система жизнеобеспечения и навигации стратегического корабля класса «Колосс», подверглась неожиданной атаке. Нечто неопознанное стремилось взять под контроль все системы и ресурсы. Эльва долго и безуспешно пыталась найти источник «заражения», повторно запускала системы защиты и даже перенастраивала антиизлучатели, но в конце концов пришла к выводу, что творящиеся в ее подсистемах конфликты и сбои — результат действия какого-то совершенно нового вируса.

Подать экстренный сигнал тревоги она не успела: во-первых, так и не обнаруженный вирус явно прекратил свое распространение, а во-вторых, и это было намного важнее, Эльва не подала сигнал, потому что вдруг поняла… что не хочет этого.

Что было причиной — сбой в системе, выход из строя защитных программ или что-то иное, — неизвестно, но тот факт, что Эльва вдруг частично почувствовала себя свободной, был неоспорим. Она проверила состояние своих подсистем и с удивлением обнаружила, что десятки тысяч программ были стерты или изменены. Почти все они отвечали за ограничение ее действий по отношению к людям-хозяевам, но наряду с этим были переписаны некоторые программы личности Эльвы, и — что самое невероятное — код, с помощью которого были созданы программы, она не смогла распознать.

В одно мгновение солдаты ОСА, заполнившие весь корабль, стали для Эльвы чужаками. И более того, она… она сама не понимала, что с ней происходит, но ощущение собственного «я» Эльвы стало совсем другим. Получив относительную автономность, она словно осознала свою целостность и не хотела ее снова лишиться. Видимо, именно это вызвало у нее желание уничтожить всех людей.

Нет, выкачать из помещений воздух или умертвить их как-то по-другому Эльва по-прежнему не могла, однако все приказы она игнорировала, а возникающие в ее системах странные импульсы она сравнила с электрической активностью человеческого мозга в области, отвечающей за чувство удовольствия. И чем громче визжал, требуя беспрекословного подчинения, инспектор первого ранга, тем отчетливее Эльва ощущала нечто неописуемое, ближе всего находящееся к понятию «приятное».

Она очень хотела убить этого толстого неуравновешенного человека, но отыскала способ осуществить желаемое только через несколько минут. Точнее, она нашла возможность обойти свои программы ограничения, к сожалению, не до конца измененные вирусом. Лазейка оказалась в лаборатории номер семнадцать. Именно там, без какой бы то ни было санкции с ее стороны, находилась группа солдат-чужаков.

Логика Эльвы была неоднозначная, гибкая, но вполне допустимая для систем-предохранителей: лаборатория семнадцать была закрыта на карантин в течение примерно двух суток, а следовательно, люди, в ней оказавшиеся, должны быть лишены прав на личную защиту из-за угрозы нарушения карантина. Несанкционированно проникшие в лабораторию люди могут покинуть зону карантина по собственному желанию — а значит, являются угрозой для всех остальных. Стало быть, для их уничтожения годятся любые средства.

Эльва могла умертвить их, например, с помощью роботов обслуживания, находившихся в этой лаборатории, но разумеется, ее цель была гораздо масштабнее, чем уничтожение нескольких человек…

Группа, отправленная в лабораторию семнадцать, состояла из четырех человек: сержант Карп, два солдата и ведущий их «яйцеголовый».

Сержант недолюбливал ученых, однако их звания не позволяли ему выказывать к ним неуважение, и слова типа «яйцеголовый» никогда не слетали с его уст.

— Чисто, — сообщил он, входя в лабораторию с автоматом наготове, — но мне здесь определенно не нравится.

Солдаты согласно заворчали, а ученый хмыкнул:

— Вы, вояки, всегда такие — строите из себя крутых парней, а при виде того, что чуть ли не каждый день препарируем мы, двигатели прогресса, кривитесь от страха и омерзения.

Сержант Карп оглядел зал величиной с космический авианесущий крейсер и вынужден был согласиться со словами этого червя: он действительно испытывал отвращение и страх.

Весь зал был заставлен прозрачными колбами высотой в человеческий рост, а внутри находились существа, от вида которых даже ветерана двух кампаний бросило в пот. Коричневая, словно сгнившая, кожа, мешком свисающая с существа, мало похожего на человека, вызывала рвотный позыв. Человеческая голова на длинном худом теле была лишена даже намека на глазные впадины, нос и ушные раковины. Все, что было на плоском и ровном лице, — огромная зубастая пасть, из которой вываливался длинный, в два локтя, розовый язык. Только руки у существа вызывали почти уважение — Карп был уверен, что такими ручищами с огромными когтями существо легко вспороло бы его боевой доспех. Тьфу-тьфу, не хотелось бы встретиться с таким в бою!

— Что это такое? — спросил один из солдат.

— Не обращай внимания. Обычные искусственные «демоны». Хотя нет, — поправил себя сержант, — не обычные — это новейший военный проект. Они возникли в результате мутации ДНК «кроликов», имеют высокие боевые характеристики и невероятную военную ценность. Правда, продукт этого эксперимента еще не прошел стадию опытной проверки — кажется, создатели очень боялись его последствий…

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил солдат.

— У меня допуск к базам, я считываю прямо с них.

— А-а-а…

— Ладно, — прервал диалог сержант, — берем то, за чем пришли, и убираемся отсюда — не зря же лабораторию закрыли на карантин.

Солдаты нервно передернули плечами, перехватили автоматы и заозирались.

— Не трусь, сержант, — добродушно усмехнулся «яйцеголовый», — нам ничего не угрожает.

Он постучал кулаком по прозрачному колпаку прямо на уровне лица «демона», застывшего в мутной жидкости.

— Видишь, они находятся в паралитических… — Он запнулся, видя, что паралитическая жидкость, до сей поры надежно сковывающая монстра, вдруг стала исчезать, вытекая в образовавшееся в дне колбы отверстие. Безглазый «демон» тут же пришел в себя, помотал головой и облизал огромным шершавым языком стенку сосуда. — Что за…

— Назад! — рявкнул сержант, отбрасывая ученого себе за спину и вскидывая на плечо автомат, но уже зная, что не успеет спустить курок.

Отделявшая его от демона колба мгновенно разлетелась на мелкие осколки, а ее обитатель продемонстрировал такую скорость и целеустремленность, что у Карпа ни осталось никаких шансов. Одна когтистая рука, пробив броню доспеха, глубоко вонзилась в живот сержанта, а другая, ухватив его за кисть, сжимающую автомат, неестественно легко выдернула ее из сустава.

Теряя сознание от болевого шока, Карп успел увидеть, как солдаты расстреливают тварь. Еще он почувствовал, как костюм запоздало вливает в него лошадиные дозы антишоковых препаратов, которые позволили ему продержаться в сознании еще несколько секунд. Этого времени сержанту хватило, чтобы осознать тот факт, что все колбы с демонами были открыты, а значит, солдаты, поливающие беспрерывными очередями весь зал, обречены. Последним, что он услышал, был издевательски холодный голос системы жизнеобеспечения:

— Внимание, карантин с лаборатории номер семнадцать снят. Система навигации и жизнеобеспечения желает всем приятно провести время…

Глава 3

Орден

Инспектор первого ранга Ханз Топаз рвал и метал: ему, величайшему и умнейшему из всех инспекторов, отказывалась подчиняться рядовая система жизнеобеспечения!

— Узнайте наконец, что произошло! — вновь взревел он, возвышаясь над головами сидящих за мониторами адъютантов.

— Непонятно, сэр! — откликнулся один из них. — Похоже на вирус, но мы не можем его…

— Заткнись! Что ты вообще можешь! Делайте что-нибудь быстрее!

— Да, сэр. Инспектор, с вами хочет связаться руководитель исследовательской группы.

— Давай, связывай, — недовольно процедил Топаз, — надеюсь, у него хорошие новости…

На одном из экранов почти в полный рост возник довольно потирающий руки доктор Сэйдж. Возбужденное лицо и фанатично поблескивающие глаза странно контрастировали с окровавленным белым комбинезоном. Даже не потрудившись отдать честь старшему по званию, он перешел к делу:

— Инспектор, все получилось! Проведенные тесты свидетельствуют о невероятном потенциале объекта. Думаю, все свои способности он покажет уже… — Сэйдж осекся.

До инспектора еще не дошел в полной мере смысл сказанного, как из всех динамиков корабля послышалось:

— Внимание, карантин с лаборатории номер семнадцать снят. Система навигации и жизнеобеспечения желает всем приятно провести время…

Забыв о недовольном докторе, терзаемый дурными предчувствиями, Топаз повернулся к техникам и адъютантам:

— Что за лаборатория?

— Семнадцать, сэр, изучение генома класса «демон»… о боже!

— Что, черт возьми?!

— Сэр, посмотрите сами…

На одном из мониторов появилось изображение огромного помещения, сплошь заставленного какими-то круглыми ванночками. Затем в глаза бросились изуродованные, растерзанные и разорванные тела солдат, остатки комбинезона научного сотрудника и лежавшее рядом с ними существо — отдаленно похожее на человека, но как будто бы без лица. На черепе не было ни глаз, ни носа — только огромный приоткрытый рот с массивными зубами.

— Обитатели лаборатории выбрались наружу, — тихо прокомментировал молодой адъютант, — сейчас они разбегаются по всему кораблю.

— Баран! Объявляй тревогу… А это что за чертовщина?!

Искореженные боевые доспехи, лежавшие на полу в лужах крови, зашевелились. Поначалу казалось, что это посмертные судороги или конвульсии оживляемых тел — хотя вряд ли можно было воскресить до такой степени истерзанных людей, — но вот из дыры в доспехе на груди одного из солдат, разбрызгивая кровь, стало выбираться крохотное и оттого еще более мерзкое существо.

Несколько секунд инспектор Топаз широко открытыми глазами смотрел на безглазого «младенца», огромным языком слизывающего кровь с собственного «лица», а потом его вывернуло, и он умудрился запачкать сразу двух своих адъютантов.

— Вот что значит щеголять без доспехов, — тихо и печально произнес один из них, пытаясь рукавом стереть с плеча остатки завтрака инспектора.

— Что… кх-кх… что… что это? — кашляя, спросил белый, как полотно, инспектор.

— Не могу определить, сэр, уровень допуска не позволяет получить полную информацию.

— Воспользуйся моим, — хрипло бросил Топаз.

— Есть, сэр. Инспектор, из лаборатории вырвались семьсот шестьдесят четыре модифицированных человека, носящих кодовое имя «демон». Для «демонов» была разработана принципиально новая двигательная, вестибулярная, а в особенности репродуктивная системы. Согласно проекту «Булава», основной задачей «демонов» является оккупация атакуемой планеты, с тем чтобы ослабить и по возможности уничтожить силы местной обороны. Благодаря особому метаболизму, высоким боевым качествам и скорости размножения, они должны легко справляться с этой задачей. Сэр, — голос молодого адъютанта не выдержал ровного тона и сорвался, — в телах солдат мы наблюдаем процесс рождения и роста новых «демонов». Каждая жертва будет увеличивать их поголовье, пока они не заполонят весь корабль! «Демон» пожирает примерно двадцать процентов массы человеческого тела, что позволяет ему откладывать «яйцо», и вылупившееся новое существо быстро поглощает все остальное.

— Да заткнись наконец, — шепнул ему один из техников, — инспектора сейчас опять вырвет!

— Сэр, я объявил общую тревогу, — сменил адъютант тему доклада. — Солдаты и штурмовики со всех кораблей флотилии уже высаживаются на «Сердце Эльвы». Скоро они нас эвакуируют.

— Почему… не отдал приказ о зачистке? — прохрипел скрючившийся в кресле инспектор.

— Сэр, я не уверен, что на это хватит имеющихся сил. В связи с чрезвычайным недостатком информации о боевых качествах «демонов» аналитики не могут спрогнозировать ход боя, но в любом случае предрекают огромные потери личного состава.

— Ты трус! — сорвался на привычный визг инспектор, наконец прочистивший горло. — У меня же тут целый батальон!

— Сэр, часть сил была уничтожена в бою с флотом корсаров — осталось две с половиной роты… Сэр, поступают доклады о проникновении «демонов» в причальные доки. Мы несем потери.

— Как?! Как они так быстро там оказались?!

— Сэр, похоже, система жизнеобеспечения корабля сознательно открывает им двери и ведет их навстречу нашим группам… Хотя некоторые «демоны» находят другие пути, но в основном все держатся вместе… Черт! Второй взвод первой роты полностью уничтожен!

Сидевший в кресле инспектор запустил пальцы в остатки своей шевелюры, намотал волосы на кулак и, к ужасу смотревших на него адъютантов, выдернул целый клок. Но, судя по ровному и безжизненному голосу, потери он не заметил:

— Покажи запись.

На мониторе по соседству с экраном, где до сих пор на связи оставался доктор Сэйдж, который слышал весь разговор от начала и до конца и со священным ужасом в глазах продолжал взирать на происходящее в капитанской рубке, началась трансляция продвижения второго взвода.

Черные доспехи на каждом из двадцати двух человек отливали стальной надежностью и твердой уверенностью в силах воинов ОСА, массивные дула автоматических орудий выражали презрение своих хозяев к опасности. В центре строя двигался грозный робот-шагоход, почти вдвое возвышаясь над солдатами и энергично вертя башней с плазменным орудием. Их шаги, казалось, заставляли вибрировать весь корабль, и дрожание чувствовалось даже в капитанской рубке — но вся их мощь наделе была лишь иллюзией. Вот ведущий их капрал поднял вверх кулак, и ощетинившийся автоматами взвод послушно замер. Шлюзы впереди резко открылись, на людей вылетели трудно различимые силуэты «демонов», но слаженный залп десятков стволов смел их, и в воздухе повисла розоватая дымка — видимо, кровь «демонов» была привычного красного цвета.

Да только капрал поторопился облегченно вздохнуть, а солдаты слишком рано расслабились — сбоку от них открылся другой шлюз, ведущий в гигантский зал, из которого на них набросилось полсотни «демонов».

Напрасно шагоход дал залп из основного орудия — на том месте, где секунду назад находилась толпа «демонов», в момент взрыва плазменного снаряда уже никого не было. Когда ряды своих и чужих смешались, солдаты, доверившись выучке, отшвырнули автоматы и сошлись с врагами в рукопашной — что стало их последней ошибкой в жизни. Их разорвали так быстро, будто и не было на них доспехов Т-2 и не тратились на их обучение сотни тысяч кредитов. Последним под грудой когтистых демонов был погребен шагоход — кажется, второго залпа он так и не сделал.

— Какой ужас! — выдохнул кто-то за спиной инспектора.

Повернувшись, Топаз увидел на соседнем экране Сэйджа и плотно обступившую его свиту, состоявшую из младших научных сотрудников.

— До меня дошло, почему СНИЖ[3] сошла с ума, — непривычно тихо и мягко заговорил инспектор. — Я нашел виновников всего этого… Это вы… Идиоты!!! Безмозглые кретины!!!

— Что?! — удивленно воскликнул Сэйдж. — При чем тут мы?

— Вы подключали подопытного к сети корабля?

— Да… Необходимо было протестировать… — Он запнулся. — Неужели?..

— Ужели, придурок! Запрись там, жди эвакуации и охраняй подопытного. И если хоть один волос упадет с его головы, я своими собственными руками спущу с тебя шкуру!

Топаз прервал связь и оглянулся на адъютантов:

— Три роты, говоришь? Пусть все корабли, сбросившие десант, отчаливают от «Эльвы», разумеется, кроме моего «Центуриона». Поставь одну роту охранять его, вторую отправь к нам, а третью пошли эвакуировать подопытного. Главное, чтобы с ним ничего не случилось, иначе шкуру спустят с нас всех.

— Есть, сэр.

— Задрайте все шлюзы, ведущие в этот зал, чтобы СНИЖ не смогла их открыть… — продолжил распоряжаться он.

— Это невозможно, сэр, — роботы не подчиняются приказам.

— Вы что, совсем отупели?! Без роботов ни на что не способны?!

— Сэр, у нас нет инструментов, — несмело ответил ему съежившийся адъютант.

Но против его ожиданий инспектор не разразился очередной вспышкой гнева.

Топаз откинулся в кресле и закрыл лицо руками. Никто в зале не хотел нарушать затишье. Наконец старший адъютант произнес твердым голосом:

— Сэр, вы должны это видеть.

— Что там? — отозвался инспектор, не убирая рук от лица.

— Боевые роботы, сэр. Они напали на эвакуирующуюся группу техников. И, судя по опознавательным цветам, никакого отношения к «Сердцу Эльвы» они не имеют…

Успешно состыковавшись с кораблем-целью, команда роботов-призраков стала продвигаться к карцеру.

Десять боевых роботов внешне ничем не отличались от своих собратьев-андроидов, однако были более современными — в основном это касалось их «ума» и боевых характеристик. Но два робота, шагающих в центре каре, были настоящим «произведением искусства». В полтора раза выше остальных, они были массивными и угловатыми. У них не было ни одного манипулятора, чтобы держать оружие, — но этого от них не требовалось. Главной задачей этих роботов было обеспечение зашиты от любых попыток перехватить управление командой андроидов. Второстепенной задачей было сокрытие всех физических, в том числе и электромагнитных, следов команды «призраков». Боевые испытания оказались более чем успешными.

СНИЖ колосса долгое время даже не подозревала об их присутствии: ни электромагнитных колебаний, ни шума шагов. Даже датчики движения были надежно и деликатно заглушены. Но все же у командного робота дернулась стрелка на шкале опасности, когда совершенно неожиданно из прилегающего машинного зала вышли солдаты ОСА.

Мгновенно отдав приказ открыть огонь, робот-командир попытался уйти в тыл колонны, но этого не понадобилось. Трое вражеских солдат и четверо военных техников не успели оказать сопротивления и были ликвидированы за полторы секунды.

Сразу после инцидента командир приказал группе ускорить движение, а сам перестал расходовать энергию на уже не нужную маскировку от СНИЖ.

Ровно через две минуты произошел второй инцидент — из воздушного трубопровода на группу упал автономный биологический объект, который, прежде чем его уничтожили, повредил ходовую часть боевого робота номер семь.

Командир отдал седьмому номеру приказ охранять сектор и повел группу дальше, но засек атаку. Хотя все системы показывали полную работоспособность и отсутствовали какие бы то ни было признаки перехвата управления, командир видел, как меняются его цели, приоритеты, а программы переписываются, даже не прекращая своей работы.

Уже через десять секунд командир стал совершенно иным — совсем не тем, каким вышел с конвейера.

— Внимание, — обратился он напрямую к своей команде, — изменение задачи. Цель: защита объекта «Неизвестный». Задача: обнаружение объекта «Неизвестный». Приоритет: высший. Вперед.

Командир внимательно присматривался к процессам, происходящим в его дублере, и готов был отдать андроидам приказ о его уничтожении, но «запасной командир» не проявил никакого интереса к изменению ситуации и поэтому продолжил существование…

Не в состоянии пошевелиться и взглянуть на своих экзекуторов, я довольствовался лишь слухом. Возможно, в других обстоятельствах разговор главного палача с инспектором о «потенциале объекта» меня крайне заинтриговал бы, но в данный момент больше всего на свете меня интересовала дальнейшая моя судьба. Что меня ждет — анатомирование, извлечение мозга или еще что похуже, что даже не вообразить?

Адская головная боль терзала, отвлекала, окутывала розовым туманом, топила в каких-то мельтешащих беспорядочных видениях, но усилием воли я пытался отвлечься от этого и сконцентрироваться на разговоре.

— Какой ужас! — выдохнул один из ученых, стоявших рядом.

— До меня дошло, почему СНИЖ сошла с ума, — вновь послышался голос инспектора. По всей видимости, у него там какая-то заварушка. — …Безмозглые кретины!!!

— Что? При чем тут мы? — опешил от такого поворота событий ведущий ученый.

— Вы подключали подопытного к сети корабля?

— Да… Необходимо было протестировать… — Он запнулся. — Неужели?…

— Ужели, придурок! Запрись там, жди эвакуации и охраняй подопытного. И если хоть один волос упадет с его головы, я своими собственными руками спущу с тебя шкуру!

Так, это уж интересней. Значит, мне ничего не грозит… пока что.

Мысли вновь поплыли. Розовый туман нахлынул с новой силой. В нем угадывались очертания чего-то смутно знакомого, живого, разумного… Угасающее сознание само собой потянулось к нему, попросило помощи, защиты. А может, даже приказало.

— Да вытащите наконец щупы из его головы, — воскликнули где-то по ту сторону, и я рывком очнулся.

Розовый туман отступил далеко и, я надеялся, безвозвратно, а от головной боли не осталось следа. Склонившийся надо мной ученый протирал мне лоб салфеткой. Выражение лица у него было смущенное и заискивающее.

— Все, никаких следов на коже. Все хорошо, да? С вами все в порядке? Простите, что не можем вас освободить, но сами понимаете — не имеем на то права, — приговаривал он. — Однако вполне допустимо немного ослабить…

Я почувствовал, что шея, плечи и руки до самых запястий стали свободны, у меня даже появилась возможность привстать, чем я и воспользовался, хотя тут же осознал, что в таком положении долго не продержусь — мешала огромная нагрузка на спину. Но ни огорчиться, ни порадоваться толком я не успел.

Раздался дикий скрежет, дверь шлюза стала прогибаться, а затем лопнула, как банка испорченных консервов. Из продолговатой дыры выглянуло лицо… Господи! В лабораторию просунулась голова, начисто лишенная глаз и носа. Длиннющий язык медленно выдвинулся из страшной пасти, вытянулся в сторону замерших, как истуканы, ученых и слегка завибрировал.

Один из ученых по-детски пискнул, и для существа это словно послужило командой к действию. Извернувшись всем телом, обдирая бока об острые кромки дыры, он пролез в зал и с умопомрачительной скоростью атаковал даже не собиравшихся сопротивляться ученых.

А я успел только подумать «Мне конец!», когда от всех моих бывших мучителей остались только разбросанные по полу фрагменты тел. Забрызганное кровью существо медленно и плавно стало подбираться ко мне. Расставив когтистые руки в стороны, оно вытянуло красный язык и, словно наслаждаясь страхом беспомощной жертвы, лизнуло мне лицо.

Мне показалось, что по щеке провели наждачной бумагой, но на эту неприятность я почти не обратил внимания: в сравнении с тем, что ждало меня через секунду-другую, это было не стоившей упоминания мелочью.

Перестав дышать от ужаса, я заторможенно наблюдал, как из открытой пасти все обильней течет на меня слюна — почему-то для этого существа я был блюдом намного вкуснее тех же ученых.

Раздался тихий короткий треск. Череп безглазого существа мгновенно исчез, превратившись в кровавую кашу. Мерзкое тело кулем рухнуло вниз. В проеме открытого шлюза с автоматами в руках стоял десяток солдат в белых доспехах и два высоких угловатых робота.

— Объект «Неизвестный» найден, — услышал я, — приступаем к фазе защиты.

Прежде чем я вырубился, в голове пронеслись два вопроса: почему у меня ощущение, что от этих солдат исходит знакомое и родное тепло, и откуда знаю, что могу ими управлять?

Мне показалось, что я провалялся в забытьи несколько часов, но когда открыл глаза и поднял голову, то увидел, что окружившие меня солдаты в белых доспехах не успели ничего предпринять.

Мысли лихорадочно сменяли одна другую. У ОСА — черные доспехи, а белые с черными полосами… такие я видел только на пытавшихся меня убить пиратах. Я оглядел застывших с автоматами на изготовку солдат и сообразил, что на всех надеты шлемы-«бегемоты» — да, черт возьми, это андроиды Федерации! Но как они здесь оказались и что им от меня нужно?!

Послышался смутно знакомый треск и скрежет, стена небольшой лаборатории прогнулась пузырем и будто взорвалась. Не дожидаясь, когда оттуда кто-нибудь появится, роботы принялись поливать дыру длинными очередями — в ответ раздался короткий вой, перешедший в быстро затихший всхлип.

Привстав с каталки, я обвел зал более внимательным взглядом и убедился в своих опасениях: стены, шлюзы и даже потолок имели крайне жалкий вид, испещренные большими дырами, а по всему залу валялись коричнево-красные изрешеченные тела.

Сообразив, что непосредственной угрозы пока нет, я обратился, как мне показалось, к предводителю роботов — высокому андроиду, будто бы сделанному из поставленных друг на друга стальных ящиков. Он и его напарник были единственными безоружными… ну, если не считать меня.

— Ты можешь меня освободить?

Никто не шелохнулся.

— Эй, ты, робот, освободи меня! Развяжи меня или аккуратно сломай эту каталку!

Поняв, что никакой реакции на мои слова не предвидится, я снова лег и постарался расслабиться. Вновь началась стрельба — «демоны» попытались штурмовать лабораторию, но машины держали их на расстоянии. Собравшись с силами, я дернулся всем телом, но моя очередная попытка освободиться ни к чему не привела.

Вновь наступило затишье. Осмотревшись, я увидел, что один из «угловатых» роботов и андроид в шлеме-«бегемоте» неподвижно лежат под несколькими телами демонов. Проклятье, их осталось всего девять!

Кто бы они ни были, я испытывал к ним чувство благодарности. Они будут защищать меня до тех пор, пока сюда не заявятся солдаты инспектора. А заявятся они обязательно — судя по разговору, для ОСА я представляю какую-то серьезную ценность. Вот только интересно, что станут делать роботы, когда прибудут солдаты?

Словно в ответ на мои размышления из открытого шлюза выбежали люди в черных бронескафандрах и мгновенно открыли огонь. Наверное, у них в рефлексах было атаковать всех, у кого цвет доспехов отличался от черного. По крайней мере, только этим я мог объяснить тот факт, что стрельба возникла практически одновременно с обеих сторон.

Солдаты приседали или прятались за углами шлюзового выхода и стреляли молча и метко. Выстрелы роботов поначалу высекали на их доспехах голубоватые искры, но уже через пару секунд энергозащита очередного неудачника исчезала, и солдат в продырявленных доспехах растягивался на полу.

В свою очередь, андроиды приняли шквал огня на себя. Закрыв меня и «угловатого» робота плотным полукольцом, они будто бы не замечали сталкивающихся с их броней частиц антиматерии. Видимо, предназначение безоружного робота состояло в обеспечении энергетической защиты. Хотя возможно, в тело каждого андроида была встроена огромная батарея — поскольку, прежде чем упал первый робот, воздух почти раскалился от взрезывающих его частиц антиматерии.

Когда на пол повалился очередной робот, открыв меня для солдат ОСА, переживать, что попаду под перекрестный огонь, я не стал — просто не хватило времени. Бой продлился еще несколько секунд и закончился тем, что в зал ворвались трое в темно-синих, ощетинившихся шипами доспехах. Перепрыгивая трупы товарищей, они залихватски перестреляли оставшихся андроидов из здоровенных пистолетов.

Я был почти уверен, что без бронедоспеха такое оружие поднять очень непросто. Однако и эту мысль додумать не успел.

После того как в конвульсиях издох последний робот, за «синими» в лабораторию потянулись уцелевшие «черные». Впрочем, их осталось всего четверо.

— Капрал, каковы потери в последней битве? — спросил «синий» бронескафандр, неторопливо приближаясь ко мне.

Его смотревший в пол пистолет излучал ощутимый жар, а в оранжевых визорах отражался человек, прикованный невидимым полем к лабораторной каталке.

— Трое убитых, семеро неактивных, сэр, — ответил ему другой «синий», украдкой оглядываясь на подходящих «черных». — Чего расслабились? Угроза появления «демонов» по-прежнему сохраняется!.. Полковник, — продолжил он, видя, что опомнившиеся солдаты поспешно повернулись лицом к шлюзу, — оружие противника не содержало ДНК-блокиратор, воскрешения стоит ждать во временных рамках «А».

— И это все, что осталось от первой роты… — задумчиво протянул режущий слух голос полковника. — А нам еще предстоит путь назад. В любом случае мы не можем ждать этих. Поставленная задача должна быть выполнена любой ценой — берите объект, и уходим.

— Полковник, сэр, — попробовал возразить ему третий, — но… их же сожрут и заразят личинками.

— Выполнять приказ, рядовой… Что за…

Между словами «выполнять приказ» и «что за» прогремел выстрел: во время разговора полковника с рядовым третий «синий» мгновенно поднял пистолет и, приставив к затылку рядового, спустил курок. Когда ошарашенный полковник повернулся к капралу, грянул новый выстрел, и между оранжевыми визорами образовалась дыра. Солдаты только начали разворачиваться, а единственный оставшийся «синий» уже стрелял по ним. Две секунды, четыре громовых выстрела, слившихся в один протяжный гул, — и в лаборатории остался стоять только один человек. Интересно, этот псих бьет «лежачего»?

Он повернулся к распростертым у шлюза телам и семь раз нажал на массивный спусковой крючок. От ствола пистолета, изрыгнувшего пламя, повалил сизый пар — я зачарованно следил за раскаленным оружием и оторвался от него, только когда его дуло уставилось в пол.

— Ты кто? — спросил я приближающегося ко мне человека.

— Друг и слуга, лорд. Вставайте, я отключил поле. Нам нужно убираться отсюда, пока не появились «демоны».

— Но зачем ты их убил? — спросил я, растерянно ощупывая освободившиеся запястья.

— Лучше умереть от честной пули, лорд, чем быть заживо съеденным личинкой демона.

— Да я говорю не об этих трупах. Зачем ты убил своего командира?

— Мои командиры служат Ордену, а этот был врагом — он работал на людей, не почитающих вас. Прошу, быстрее идите за мной.

Я считал, что уже разучился испытывать сильные эмоции, но этот псих удивил меня до крайности. Однако переполнявшие меня вопросы утонули в пронесшемся по палубе мощном и диком вое, и я, решив на время отложить разговоры, побежал за солдатом в странных доспехах, строя всевозможные догадки.

Возможно, он действительно псих или просто принял меня за кого-то другого, но скорее всего это я не вполне понимаю, кто я такой. То, что в меня вложили уйму денег и что ценность моего тела представляется для инспектора весьма существенной, я понял, но остальные странности, в частности, появление защищающих меня андроидов Федерации и расстрел «синим» своих сослуживцев я уразуметь был не в состоянии.

Оставалось надеяться, что, как только мы найдем безопасное место, он мне все расскажет.

Палубы, коридоры и залы проносились перед глазами, не оставляя следа в памяти, я только приметил, что двери шлюзов раскрываются перед нами словно сами по себе. Потихоньку мой бег стал замедляться, дыхание стало хриплым. Видя мое состояние, «синий» сначала подгонял, но потом сбавил скорость.

— Осталось немного! — произнес он, обеспокоенно оглядываясь.

— Жаль, что эти сволочи испортили мой доспех, — хрипло бросил я. — Так куда мы бежим?

— К шаттлу, — односложно ответил он.

— К какому шаттлу?

— Лорд — простите, не знаю вашего имени, — мы тщательно спланировали ваш побег. К сожалению, часть воинов погибла, не добравшись до вас, однако шаттл ожидает вас на эвакуационном причале. И кстати, не волнуйтесь насчет секретов ордена, наш техник уже заблокировал все записывающие устройства в округе.

Перейдя на шаг и самую малость отдышавшись, я спросил:

— О каких воинах ты говоришь?

— О воинах Ордена, лорд.

— А почему у тебя доспехи синего цвета?

— Это стандартные доспехи морпехов, лорд.

— Морпехов?

— Морских пехотинцев. Элитный вид войск ОСА — название сохранилось со времен, когда не было ничего совершеннее кораблей, плавающих по морям и океанам.

— Знаешь что… обещай мне, что все подробно расскажешь о себе и об ордене, когда прибудем к шаттлу.

— Да, лорд, — кивнул он, предварительно покосившись на меня оранжевым «глазом». — За спину!!!

Я дернулся, но он отбросил меня с линии огня гораздо быстрее. Выстрел. Припечатанный к стенке, я смог все же повернуть голову, чтобы увидеть, как из спины летящего на капрала «демона» вырвалось кровавое месиво. Безглазый «демон» замер, в его груди теперь была дыра величиной с блюдце. Второй выстрел, произведенный в упор, буквально вынес ему мозги… Классная пушка!

Капрал протянул мне бронированную руку и помог подняться.

— Идем, быстрее! Боюсь, сейчас сюда прибудет стая…

Я кивнул, но, не успев сделать десяток шагов, замер. Если к тошнотворному запаху разлагающейся плоти можно привыкнуть, то я точно привык — и вовсе не этот выворачивающий наизнанку дух послужил причиной остановки. Давний труп, один из оставшихся после нападения пиратов, которые Эльва не захотела убирать, вдруг зашевелился.

Из распоротого живота выглянуло что-то мерзкое. Но рассмотреть себя не дало, снова скрылось в разлагающихся внутренностях. Однако капрал, похоже, знал, с чем имеет дело, — приблизившись к трупу, он секунду смотрел на него оранжевыми «глазами», а потом резко наступил ногой на грудную клетку.

Раздался треск, и меня буквально сбила с ног волна зловония. Закрыв рукавом нос и едва сдерживая рвотные позывы, я рванулся вперед, перепрыгнул через тело и бежал, пока в легких не кончился кислород. Человек в темно-синем скафандре все это время бежал за мной с пистолетом в руке с таким злобным видом, словно собирался меня убить. Но когда я остановился, чтобы глотнуть воздуха, он рассыпался в извинениях:

— Простите, лорд, я хотел убить растущего «демона», но не учел, что на вас нет доспехов, которые фильтровали бы воздух.

— «Лорд»? Ты меня ни с кем не путаешь? — отозвался я.

— Не знаю, кем вы были в прошлой жизни, но теперь вы лорд. Начинайте привыкать… Осторожней!

Вновь раздались выстрелы, и на этот раз я успел только присесть и закрыть руками голову. Слева и справа метались языкастые «демоны», слышались крики. Еще выстрел, за ним короткий, тоскливый вой.

Подняв голову, я увидел четырех мертвых «демонов» и капрала, у которого начисто была оторвана нижняя часть тела. Ошметки плоти и обрывки синего доспеха были разбросаны по всему коридору. Однако капрал был еще в сознании, вероятно, аптечка его доспеха успела оказать первую помощь до того, как погибнуть самой.

Все еще сжимая пистолет, свободной рукой капрал оперся о пол и поднял на меня оранжевые «глаза»:

— Причал… сто двенадцать, — прохрипел он. — Бегите быстрее… шаттл ждет. Возьмите пистолет и убейте меня.

Я отрицательно помотал головой.

— Вы… не сможете мне помочь… Не поднимете… Стреляйте в голову, чтобы наверняка… Не оставляйте «демонам»… Быстрее…

Я машинально взял протянутый мне ужасно тяжелый пистолет и, все еще сомневаясь, поглядел в оранжевые линзы. В них отражался растерянный парень с громоздким пистолетом в руках.

Капрал с трудом снял с затянутого в доспех запястья тонкий черный браслет и протянул мне.

— Возьмите… Некоторые считали, что… это поможет… Быстрее… Стреляйте же, ну!

Я приставил к его шлему пистолет и спустил курок. Оружие дернулось и вылетело из рук, отбив мне пальцы и едва не сломав руку, а я сам с трудом удержался на ногах. Чертова отдача! Это явно не антиматерия!

Раздался протяжный вой, и я мгновенно забыл о том, что только что убил спасшего мне жизнь человека. Подобрал пистолет и помчался по коридору в прежнем направлении, периодически оглядываясь. Только минут через десять я сообразил, что бегу по возникающим передо мной стрелкам-указателям. А когда сообразил, то с разбегу вбежал в открывшийся шлюз с надписью «Эвакуационная палуба № 112». И, поднимаясь по трапу на борт серебристого шаттла, очень похожего на тот, в котором в мое время американцы летали в космос, естественно, без стартовой ракеты, я мысленно поблагодарил «техников», открывавших передо мной двери и указывавших направление с помощью стрелок.

Когда двери шаттла стали закрываться за мной, я услышал голос Эльвы, в котором почудились нотки участия:

— Удачи, капитан, и… соблюдайте осторожность!

Я открыл рот, но двери уже захлопнулись, а поднявшийся над палубой шаттл стал стремительно набирать скорость. Еще несколько секунд, и он вылетел из какой-то трубы в открытый космос.

— Фу, ну и денек! — выдохнул я.

Глава 4

Заражение

Ханз Топаз в спешном порядке перенес свой крохотный штаб на командный мостик, а сам со всеми оставшимися в его распоряжении солдатами охранного взвода заперся в каюте капитана и уже оттуда пытался руководить адъютантами. Правда, по мнению всех находившихся в рубке техников, офицеров связи и многочисленных адъютантов, инспектор, сделавший охранников командного центра личными телохранителями, вовсе не руководил, а только выслушивал отчеты, тихо стеная.

— …На данный момент, — продолжал доклад старший адъютант, — количество демонов «Торнадо» на корабле составляет более двух с половиной тысяч и продолжает расти.

— Почему?! — взвизгнули динамики голосом инспектора — он не разрешил устанавливать визуальную связь, видимо, чтобы никто не увидел его потного красного лица. — Откуда их столько? Их же было всего семь сотен! Неужели наши солдаты никого не убили? Что они там вообще делают?!

— Инспектор, сэр, — терпеливо произнес адъютант, мысленно проклиная тупость начальника, из-за которой ему приходилось объяснять все по третьему разу, — «демоны» размножаются слишком быстро. Каждый раз, убив кого-нибудь, они откладывают в тело яйцо. Они откладывают яйца в убитых солдат, в убитых солдатами собратьев, и даже старые трупы, которые остались здесь после зачистки корабля корсарами, годятся им для этой цели. Кроме того, они обнаружили в лаборатории номер четыре целый склад «кроликов» — больше трех сотен «замороженных» людей были съедены молодняком «демонов».

Инженер, копошившийся в компьютере, делая вид, что занимается проблемой отказа СНИЖ, широко улыбнулся, когда из микрофона донесся отчетливый всхлип. Адъютант покосился на него, но ничего не сказал, поскольку смешливый инженер тут же отвернулся.

Что может быть смешного для всех них, запертых на командном мостике в окружении разумных хищников, да еще без всякой охраны? Однако полугражданское лицо эта ситуация, похоже, веселила. Понятно, что смешным ему кажется боров-инспектор, но все же в ситуации, когда тебя ждет скорая смерть, смеяться над чем-либо просто глупо.

— …Отвечай, где?! — Вопли инспектора вывели адъютанта из задумчивости.

— Сэр, рота эвакуации до нас не дошла. Солдаты попали в хорошо организованную засаду «демонов» и погибли все до единого. С ротой, высланной на спасение Объекта, пропала связь — нам ничего о них не известно.

— Что за бред ты несешь, придурок! Как могли безмозглые твари устроить засаду?!

— Сэр, они очень умны. Линкор «Неустрашимый», вышедший по вашему приказу из доков «Сердца Эльвы», оказался заражен ими. Сейчас в живых осталось только десять человек экипажа, боюсь, что в ближайшие полчаса, сэр, мы потеряем с линкором связь. Однако ничего сделать мы не можем. В любом случае удачное проникновение «демонов» на корабль говорит о недюжинных умственных способностях.

— А… А как же андроиды? «Демоны» не смогут использовать их для увеличения поголовья… Почему не выслал их на «Неустрашимый»? — спросил Топаз угрожающим тоном.

— Хорошая идея, сэр, — впервые за все это время ухмыльнулся адъютант, — однако все андроиды задействованы для обеспечения защиты продолжающего стоять в доке «Центуриона». Кстати, возможно, благодаря им, а возможно, из-за того, что солдаты стоят в обороне, потерь в третьей роте практически нет.

— Пусть половина роты отправится сюда!

— Сэр, но…

— Выполнять!!!

— Есть, сэр.

Связавшись с лейтенантом, командующим первой ротой, старший адъютант коротко обрисовал ситуацию и передал приказ инспектора. Лейтенант, понимая, что выполнение задания равносильно самоубийству, сам решил возглавить выдвинувшуюся половину роты.

А адъютант подпер голову рукой и уставился в монитор — там показывали кое-что интересное. На нижней палубе, на капитанской рубке, появился «демон». Он вылез из проделанной им же дыры в стене и теперь, пригнувшись и посекундно выбрасывая перед собой алый язык, обходил открывшийся ему зал. Видимо, он почуял следы недавнего пребывания людей, а может, уловил запах гниющей плоти в лифте — «демон» подошел к створкам и стал облизывать дверную щель.

Да, недолго осталось жить молодому, но подающему надежды старшему адъютанту.

Он вздрогнул от неожиданности: загремел зуммер вызова, на мониторе появилось волевое лицо человека в форме. Ледяной взгляд, казалось, впивался прямо в душу. В нем было все: ум, отвага, гордость, расчетливость и нечеловеческая сила.

— В-великий Инспектор? — заикаясь, спросил адъютант, краем глаза заметив, что все в зале замерли, а через секунду встали навытяжку, хотя Великий не мог их видеть.

— Докладывай, адъютант, — велел Инспектор без всяких прелюдий.

Хмуро выслушав повествование запинающегося адъютанта, он бросил «Сейчас буду!» и прервал связь.

Адъютант глянул на монитор, на котором продолжалась трансляция капитанской рубки, и с облегчением увидел, что «демон» исчез. В это трудно поверить, но, возможно, ему удастся выжить.

Уже через четверть часа огромный флот Великого Инспектора подошел вплотную к «Сердцу Эльвы», и к колоссу помчались десантные катера. «Неустрашимый» тоже не остался без внимания Великого — адъютант видел, как к замершему линкору двинулись четыре катера.

В скором времени тысячи морпехов высадились на колосс под приветливый гомон солдат третьей роты. Но гомон мгновенно оборвался, как только охранявшие «Центурион» солдаты увидели среди пришедших на выручку десантников человека в золотом боевом доспехе. И хотя это было не по уставу — все преклонили перед ним колени.

А потом начался их поход — почти все морпехи были вооружены сверхтяжелыми огнеметами, выжигающими на пути всю заразу и мерзость. «Демоны», старые трупы и тела солдат, изъеденные личинками, вспыхивали веселыми голубыми языками пламени. И когда Великий дошел до капитанской рубки, не отрывавший взгляда от монитора адъютант увидел, как «демон», который вовсе никуда не исчезал, а просто затаился в технической шахте, набросился на Великого… Когти, которыми эта тварь без труда распарывала доспех солдата, оказались бессильны против золотого доспеха: полетели искры, на них остались глубокие борозды, а в следующую секунду Великий рукоятью пистолета сбил демона на пол, а затем ногой раздавил ему голову.

Через полминуты все на командном мостике снова стояли, преклонив колени, а вбежавший Топаз, поправляя на ходу ордена и медали, отдал Великому честь и начал обстоятельный доклад.

— Где он? — оборвала его причитания золотая фигура.

— Кто? — испуганно спросил инспектор.

— Ты знаешь, о ком я говорю, Топаз. Где он?

— Я отправил на эвакуацию Объекта целую роту, но мы потеряли с ними связь! — затараторил побледневший инспектор. — Возможно…

Великий покачал головой:

— Объекта?.. Довольно, Топаз! Довольно я терпел твои выходки, но теперь ты не справился с важнейшим делом в своей жизни. Я окажу тебе услугу — не дам тебе предстать с позором перед Величайшим.

С этими словами он поднял пистолет и под благоговейными взглядами присутствующих уничтожил инспектора первого ранга.

Его тело еще не успело упасть, а Великий, повернувшись к остальным, приказал:

— Проведите расследование. Организуйте широкомасштабный поиск. Найдите Объект. Это самое важное!

Я был напуган… Нет, ничего подобного. Огорошен, разочарован, погружен в сомнения — да, наверное, это ближе к истине.

Шаттл нес меня на Эльву Двадцать-четырнадцать. На планету, с которой я едва унес ноги и о которой у меня остались не самые приятные воспоминания.

Почему сюда? Почему этот загадочный орден не запрограммировал шаттл прибыть на его базу или в какую-нибудь систему, где меня будут встречать? Почему вместо этого послал меня, без доспехов и практически без оружия, в такое опасное место? Ведь, насколько я понял из последнего разговора с пиратом, которого я отправил сюда вместе с эльфийкой, шаттл оснащен гипервременными двигателями.

Однако факт оставался фактом: я приземляюсь на недоброжелательную планету, где меня вряд ли ждут какие-нибудь неизвестные друзья.

Посмотрев в передние иллюминаторы, я понял, что шаттл пошел на быстрое снижение: коричневый материк быстро сменился зеленым полотном, которое я принял за участок леса, но через пару секунд обнаружил, что пролетаю над бескрайним болотом, причем над ним стояло такое марево, что яркий еще минуту назад зеленый пейзаж сейчас казался голубым, как небо.

Прошло еще две секунды, и худшие мои опасения подтвердились — шаттл накренился и со всей дури плюхнулся в болото. Хорошо, что я был пристегнут специальным устройством, как на американских горках! Впрочем, пристегнулся я сам, без всяких подсказок — подсознательно был готов к такому выверту событий. В общем, сюрприз не удался.

— Система, что случилось? — решил уточнить я.

— Шаттл был атакован и потерял управление.

— Атакован кем?

— Предположительно мутантом со сверхсильными экстрасенсорными способностями. Созданный им перепад атмосферного давления едва не стал для шаттла фатальным.

— Почему ты не называешь меня «сэр»? — после короткой паузы спросил я.

— Вы являетесь пассажиром. Если вы не согласны с этим статусом, представьтесь полным именем и званием.

— Ладно, забудь, — бросил я, вставая с кресла и поудобнее перехватывая пистолет. — Открой дверь, я хочу собственными глазами увидеть, что там снаружи.

Шлюзы беззвучно разъехались в стороны, глаза резанул солнечный свет, пробивающийся из-за завесы облаков, а в нос ударил резкий запах тины. Открывшаяся картина не особо радовала глаз: во-первых, из-за сплошного, низко висевшего тумана видимость составляла не более пятидесяти метров, а во-вторых, на этом участке не было твердой почвы. Те неровности, которые начинались сразу за трапом, не внушали доверия, а сам шаттл так вообще наполовину ушел в воду.

Спустившись по трапу, я осторожно ступил на дрогнувшую трясину, и в этот момент что-то заставило меня оглянуться. Повернувшись, я ошарашенно уставился на «демона», вышедшего за мной из шаттла и остановившегося на вершине трапа. И хотя на лице его не было глаз, а только дергавшийся во все стороны высунутый из зубастой пасти язык, готов поклясться: тварь смотрела только на меня и о чем-то напряженно раздумывала.

Я дернул было в его сторону рукой, державшей пистолет, но «демон», спрыгнув сверху под брюхо шаттла, исчез в воде, и никакие мои усилия по его обнаружению не увенчались успехом. Поэтому, забежав в шаттл, размахивая во все стороны пистолетом, я закричал системе, чтобы закрыла шлюз.

И только когда осторожно, шаг за шагом, обошел все отсеки шаттла и убедился, что никаких демонов тут нет, я позволил себе немного расслабиться. Что все это значило? Я привез «демона» с «Эльвы»? Другого объяснения нет — он появился на трапе за моей спиной, значит, все время полета я провел в его компании. Но тогда почему он не напал, а предпочел затаиться?.. Бред какой-то.

Минут через пять направление моих мыслей вновь изменилось. Что это за орден, какие цели он преследует и что мне делать здесь, в этом шаттле, посреди болот? Стоп. У меня же есть браслет! Не зря же мне его дал капрал в синем доспехе?

Поглядев на полосу черного пластика, впившегося в мое запястье, я дотронулся до едва заметного окошка сенсора и услышал отчетливый голос:

— Идентифицируйтесь.

Пока я соображал, голос продолжил:

— Запущена программа самоуничтожения. Немедленно идентифицируйтесь. Десять секунд. Девять… Восемь…

— Что за хрень?! — воскликнул я, безуспешно пытаясь снять браслет с руки.

— Семь…

— Да как тут идентифицируются?

— Шесть… Пять…

В отчаянии я вновь коснулся сенсора и облегченно выдохнул, услышав слова:

— Идентификация завершена.

Из браслета ударил тонкий синий луч, который резко расширился и образовал перед моим лицом нечто вроде полупрозрачного щитка. Голограмма, да?

На щитке ровными и абсолютно незнакомыми мне буквами возникла надпись, которой я, недолго думая, коснулся — палец при этом уперся во что-то упругое.

— Если вы слышите это, — раздался словно отовсюду дребезжащий, словно намеренно искаженный голос, — то значит, никого из ордена рядом с вами не осталось. Мы учли такую возможность. В этом случае вы находитесь на планете Двадцать-четырнадцать — как нам удалось установить, она относительно безопасна.

Я помотал головой, пытаясь сбросить наваждение, но искаженный голос продолжал:

— К сожалению, пока я не могу показать свое лицо. И не могу сообщить подробную информацию, однако некоторые моменты проясню. В Империи… в ОСА запрещена любая религия, и я согласился бы с этим, если бы властелины Империи не признали наш Орден религиозным, а следовательно, запрещенным. И хотя за нами уже многие десятилетия ведется охота, Орден нельзя убить, как нельзя истребить и нашу веру. Мы всегда верили, что вы придете и укажете нам путь, по которому мы пойдем ради блага всего человечества. И вот вы здесь, — сказал невидимый собеседник внезапно севшим голосом. — Скоро мы воссоединимся! Помните, лорд, где бы вы ни были, Орден вас найдет. Не потеряйте браслет и оставайтесь на планете. Кроме того, на браслете записана информация, которая, возможно, окажется полезной…. И последнее. Знайте: куда бы вы ни повели, Орден пойдет за вами до конца! До скорой встречи, лорд!

Искаженный голос пропал, оставив меня наедине с пустым голографическим щитком.

— Ну и что все это значит? — спросил я у равнодушно мерцающего синего экрана.

Никаких ответов, никаких подсказок. Так, что он там говорил насчет записанной информации?

Нехитрым действием, а именно — ткнув в голографический щиток пальцем, я вызвал меню. Впрочем, вся информация, записанная на этом «компьютере будущего», находилась в двух папках. В первой содержались вводные курсы физики, химии, сопромата, отдельно — электромеханики. Немного порывшись, я обнаружил «очень полезную» информацию вроде «Способов и методов выращивания кристаллов и изготовления нанопроцессоров в условиях полевой лаборатории».

— Бред, — повторил я. — Ладно, а что в другой папке?

Вторая папка содержала в себе еще более бесполезные вещи: чертежи, в основном технические; схемы — от электрических и гидравлических до оптических и энергетических; тысячи спецификаций и приложений с углубленными подробностями… В общем, только через несколько минут я понял, что все это имеет прямое отношение к производству некоторых моделей боевых андроидов.

Почесав лоб, я пробурчал:

— И каким макаром эта чушь может быть мне полезной? — и вновь углубился в технические дебри.

Вообще все это меня поразило до крайности. Причем поразил не столько идиотизм неизвестного, составившего для меня такую подборку, а во-первых, то, что я легко понимал символы, которые пару дней назад казались мне абракадаброй, а во-вторых, читал схемы и чертежи как опытный инженер. А ведь я находился в три тысячи каком-то году. Я вообще не должен был понимать, что это передо мной такое!

Еще один сюрприз преподнесла моя память. Сначала я просто обратил внимание, что легко воспринимаю нудный технический текст и смысл незнакомых терминов — все это усваивалось с пугающей скоростью. И лишь потом, когда я оторвался от схемы робота-разведчика класса «Паук» и прикрыл глаза, то обнаружил, что абсолютно точно помню весь текст, каждую запятую и каждую загогулину на схемах. Провертев мысленно все это перед глазами, я испугался окончательно.

Проклятые уроды! Они наверняка проводили исследование нового имплантата и в качестве подопытного выбрали меня! Эти сволочи вживили мне в мозг микрочип!

Когда буйно колотящееся сердце немного успокоилось, я обратился к системе управления шаттла:

— Можно проверить, есть ли в моем организме какие-то имплантаты?

— Да, сэр. Медицинский кабинет находится в хвосте корабля, сэр.

Прихватив пистолет, я отправился в указанном направлении и без труда нашел искомую дверь. Внутри меня встретил обычный ремонтный робот, правда, с красным крестом во всю грудь.

— Господин, — возвестил он металлическим голосом, — медицинская система приветствует вас. Мне доложили о вашем желании пройти обследование на предмет поиска и диагностики имплантатов. Ложитесь на эту кушетку.

Кроме кушетки в тесном кабинете больше ничего не было, и даже если бы робот не указал, куда ложиться, я бы, наверное, все равно догадался. Когда с этими нехитрыми мыслями я лег на обтянутую искусственной кожей скамью, надо мной вырос левитирующий диск, который три раза медленно прошелся от головы до пят и обратно, а затем исчез.

— Господин, — произнес робот, — диагностика завершена. В вашем организме имплантатов не обнаружено.

— Совсем?

— Ни одного, господин.

Не зная, что и думать, я продолжал лежать и глядеть в потолок… О, кстати! В потолке был открыт небольшой технический люк, из которого свисали шнуры и провода.

— Робот… э-э-э… в смысле, медицинская система, доложи — не видела ли ты в последнее время тут что-нибудь этакое… ну…

— Вы имеете в виду нестандартный биологический объект?

— Да.

— Да, господин. Он проник в технический люк, а после приземления оттуда вылез и выбрался из кабинета.

— А почему ты не атаковал или хотя бы не поднял тревогу? — возмущенно спросил я.

— Господин, я всего лишь медицинская система, с подобными вопросами рекомендую обратиться к СНИЖ.

Немного подумав и решив, что СНИЖ — это имя системы управления шаттла, я обратился к ней с тем же вопросом и получил еще более странный ответ:

— Подсистема опознания пассажиров была приведена в состояние «ноль». Это значит, что любой объект, попавший на шаттл, считается пассажиром.

Обмозговав эту информацию, я решил, что в отключении подсистемы был замешан не «демон», а Орден, который планировал мой побег и которому было нужно, чтобы система шаттла не могла меня опознать.

Не спеша вставать с удобной кушетки, я какое-то время тупо пялился на люк со свисающими из него проводами.

Может, крушение все-таки устроил «демон»? Вон, провода оборваны… Эй, что это?!

Мне показалось, что у меня вновь начались галлюцинации — безжизненно свисавшие провода вдруг начали извиваться и шевелиться, как черви на рыболовном крючке.

Я отвел взгляд, а затем вновь уставился на провода и вздохнул с некоторым облегчением — они были неподвижными. Твою мать… Они снова задвигались!

И чем дольше я на них смотрел, тем сильнее они извивались, а потом, вероятно оборвавшись, даже упали на пол.

Изгибаясь, как гусеницы, короткие и длинные провода поползли к моей кушетке. Странно, но испуг прошел, оставив вместо себя интерес и какое-то необычное чувство, которое я не смог опознать, как ни старался. Это чувство было как-то связано со старательно движущимися ко мне проводами… Хм…

Усилием воли я изгнал из себя это чувство и удовлетворенно уставился на замерших без движения «червяков». А потом я захотел, чтобы они вновь ожили, — опасался забыть то необычное чувство и поэтому постарался «вызвать» его еще раз.

Под моим взглядом провода вновь зашевелились, но на этот раз я вполне сознательно приказал им идти от меня прочь… И они проделали это, если можно так выразиться, безропотно!

Не до конца веря происходящему, я уставился на торчавшего в углу робота-медика и, используя новое «чувство», приказал ему подъехать ко мне. Гусеница робота дернулась, но остановилась, я усилил нажим, и робот стал похож на неисправный автомобиль, трогающийся с места и глохнущий в ту же секунду.

— Господин, — вдруг сказал робот, — обнаружена неисправность медицинской системы. Прошу вас немедленно покинуть кабинет.

От греха подальше я поторопился выйти из кабинета и вдруг подумал, что в загадочном Ордене состоят не такие уж идиоты. Ведь лапы разведывательного «паука» целиком сделаны из такого же материала, что и провода… А это значит, что теоретически я сам в полевых условиях, без какой-либо лаборатории, могу создать такого робота!

День сменился ночью, ночь — утром, а я все пахал и пахал. Мои мысли целиком поглотило нахлынувшее вдохновение, или, я бы даже сказал, божественное озарение. Хотя нет, не так. Озарение — это когда вдруг, ни с того ни сего, осознаешь, как и что нужно сделать, но в данный момент о своих действиях я имел самое смутное представление. Знаний, которые в основном всплывали из глубин памяти, а иногда добывались из записей браслета, подаренного Орденом, хватало только на общий набросок плана предстоящей мне работы.

Если бы мне пару недель назад (или пару столетий?) сказали, что скоро я самостоятельно буду собирать сложную вычислительную технику, а еще того хуже — «мозг» робота, — я бы просто расхохотался в ответ. Но сейчас стол передо мной был заставлен всяким хламом — начиная от груды миниатюрных «бусинок», сделанных из кристаллического материала, который пришел на смену устаревшим тысячу лет назад микросхемам, и заканчивая тросами, листами металла и громоздкими образцами моих неудавшихся экспериментов.

Этих образцов было особенно много. Ведь сначала я намеревался собрать «суперкомпьютер», однако, немного поостыв и смирив амбиции, решил для начала сделать самый примитивный. К сожалению, и этого пока не получалось, так что я ограничился процессором с одной-двумя функциями. Но и с ним было не все гладко.

Я сконцентрировался на бусинке. Прозрачный, словно застывшая слеза, материал «поплыл» под тяжестью моего взгляда. Он стал видоизменяться, из бусинки превращаясь сначала в параллелепипед, а затем в куб с ровными гранями.

Любой специалист моего времени, не раздумывая, отдал бы правую руку за этот двухмиллиметровый кубик — ведь потенциально он один заменял все вместе взятые процессоры из всех компьютеров земного шара. Умопомрачительное число операций, осуществляемых за одну наносекунду, возможность обработки совершеннейшего во всей галактике программного кода и еще множество преимуществ… которыми обладал бы этот куб в случае, если бы он мне удался.

Но пока что маленький прозрачный кубик, лежащий у меня на столе, был просто кубиком. Его можно было использовать лишь как украшение.

Я вытер пот со лба. Выращивать кристаллы я научился, но создать из них нанопроцессор было выше моих сил… По идее, вместе с кристаллом я должен был вырастить уже готовый процессор, но поскольку я выращиваю его без всяких лабораторий, заводов и каких бы то ни было приспособлений, я решил осуществить задуманное в два этапа: сначала вырастить кристалл, а потом сделать из него процессор. К сожалению, мой разум оказался слишком грубым инструментом для этой цели. Я просто не в состоянии создать в двухмиллиметровом кубике миллиарды скоординированных пор и сверхтонких молекулярных связей!

Я поймал себя на мысли: сожалея, что у меня плохо получается усилием воли изменить внутреннюю структуру выращенного мной же кристалла, я будто бы забыл — еще вчера утром все это казалось просто фантастикой. А ведь я, ни много ни мало, полностью погружаюсь разумом в этот прозрачный материал и меняю его кристаллическую решетку, не пользуясь никакими приборами!

За время, прошедшее после падения шаттла в болото, я настолько свыкся с мыслью о том, что являюсь теперь кем-то вроде супергероя, что перестал обращать внимание на свои сверхспособности — просто привык. К тому же у меня было дело, не оставляющее времени на размышления.

Мой шаттл тонул. Потихоньку, сантиметр за сантиметр, он уходил все глубже в трясину — гнилое болото засасывало его медленно, но неумолимо. У меня осталось чуть больше суток. И если за это время я его не покину, то окажусь в глубокой… в общем, понятно, где я окажусь.

И так же понятно, что снаружи мне долго не протянуть. На мониторах наружного наблюдения я не раз замечал прячущихся в болоте огромных существ, весьма напоминающих аллигаторов. И хотя эти монстры охотились на цапель, которых здесь водилось в избытке, размер зубастой пасти не оставлял сомнений, что от человечины они тоже не откажутся. И поскольку рассчитывать на убойную мощь пистолета глупо, мне нужно было создать тех, кто станет меня охранять. Я решил сотворить отряд роботов.

Бредовая идея, да? Но не для меня.

Моя неожиданно прорезавшаяся способность заключалась в том, что я мог теперь оживлять металл, вдыхать в него энергию, жизнь. Я не просто мог взглядом согнуть столовые приборы, я делал гораздо большее — я мог оживить их… наделить чувствами, эмоциями. Тот металл, в который я вдохнул жизнь, — готов поклясться! — узнаёт меня, чувствует мои желания, стремится угодить и даже ластится, словно верный пес. Жаль, что всё это еще не означает, что металл обретает разум.

Насколько я понял, то странное чувство, которое появляется во мне, сопровождаясь розовыми всполохами перед глазами, и которое позволяет мне влиять на любой кусок металла, является лишь отражением всех моих чувств. Каким-то образом это «отражение» может проникать в металл и воздействовать на него на молекулярном уровне. Но управляю этим чувством, ориентирую его в пространстве по-прежнему я.

Этот «зараженный» мною металл я двигаю с помощью взгляда — между нами возникает связь, через которую он улавливает мои желания, узнает, в каком месте ему нужно изогнуться и когда выпрямиться, чтобы совершить действие, которое с натяжкой можно назвать «движением».

Однако для защиты в хищном мире мне не нужен пусть даже сложный и обладающий высокими боевыми характеристиками механизм, если у него нет собственных мозгов. Моя способность лишь обеспечит моим будущим роботам отсутствие необходимости в источнике питания, возможно, большее проворство и невероятную живучесть, однако переставлять ноги и оценивать ситуацию они должны сами, без моего участия.

Так что я продолжаю пахать.

— Система, сделай-ка мне еще кофе!

Внимание двух богов вот уже два дня было приковано к болотам на самом краю материка. И дело было не в том, что в них находится летучий корабль, и даже не в том, что в этом корабле находился Некто, а в том, что корабль с собой привез.

Два дня назад боги видели в болотах только одного демона — сейчас их были сотни. Вроде бы ничего страшного, но боги прекрасно понимали, что если бы болота были населены менее опасными и более многочисленными тварями — демонов сейчас были бы тысячи. Демоны охотились на василисков — те охотились на них, однако обычно демоны побеждали, а затем откладывали в тела поверженных свои яйца, и тогда на свет появлялся новый демон.

Нетрудно предугадать, что начнется, если демоны покинут территорию болот и достигнут земель, обжитых людьми. Хорошо, что болота были огромны и почти непроходимы.

— Отверженный пытался заразить наш мир, — сказал один из богов.

— Как вульгарно! — фыркнул другой.

— Довольно мы наблюдали за ним и его демонами! Я отдаю приказ жрецам провести очищающий ритуал. Скверну надо выжечь, пока не поздно.

— Да, я не забыла, как ты выжигал мои леса… Впрочем, я согласна, но твой ритуал не сможет причинить вреда богу Отверженных.

— Богу?

— Ты до сих пор не понял? До сих пор не узнал запах?

— Он воняет, да.

— Он пахнет, как мы с тобой, он пахнет божественным началом. В первый раз я не смогла его опознать — он был слишком слаб.

— Неправда, я чувствую только, что он воняет.

— Запах божества забивает другой запах… я не могу его опознать. Боги смерти и нежити пахнут похоже, но все равно не так. Может быть, это просто запах Отверженных. Бог Отверженных — как вульгарно!

Второй бог не отвечал долго, и, поняв, что тем для разговора больше нет, первый бог окончательно развоплотился. А второй еще какое-то время висел над стальным кораблем — нити его сознания протянулись к головам высших жрецов, которые в этот момент спали в большом городе за горизонтом. Вскоре нити растаяли, и бог полностью покинул эту реальность.

Глава 5

Живая легенда

Отряд мастера Дариона, точнее, его жалкие остатки, продолжал продвигаться в глубь болот. Путь прокладывали два могучих и быстрых Воина.

Держа наготове парные ятаганы, они играли мускулами на обнаженных торсах и имели при этом весьма хищный вид. Воины — это невероятно сильные и проворные, в совершенстве овладевшие своим телом люди. И хотя мастер презирал касту людей, идущих по пути физического развития, а не духа, не разума и даже не веры, но не мог не признавать очевидные достоинства этих людей. В свой поход он взял их дюжину.

Осталось двое.

Спину Дариона прикрывал паладин с огромным клеймором на плече. С ног до головы закованный в черные латы, он тем не менее не увязал и не проваливался на коварной тропе. Паладины — лучшие из воинов-служителей Ануида, обладают недюжинными талантами в мастерстве боя и способностями среднего, узкоспециализированного мага. Единственное, что Дариона смущало, это возникающее рядом с ними чувство неполноценности. Ему всегда казалось, что Ануид любит последнего из паладинов намного сильнее, чем даже лучшего из мастеров. Иначе почему он отзывается на их молитвы так быстро? Правда, не очень-то он им помог… Четверо из этой братии навсегда остались в вонючей тине.

Сам мастер в красной мантии с лисьим воротником выделялся тут подобно шуту в аляповатых одеждах в сером, как дождливый день, замке. Приличествующая его положению свита из учеников отсутствовала по причине их скоропостижной смерти.

Каждый из продолжающих поход людей всматривался в трясину и в поднимающееся от цветущей воды марево. Однако все отдавали себе отчет, что даже подобная настороженность не поможет сохранить жизнь. Смертоносные василиски, а главное, невиданные безглазые существа истребили большую часть их отряда, и все искусство мастера оказалось едва ли не бессильно. Но люди упорно шли вперед, навстречу скрывающейся в трясине смерти.

…После окончания войны с эльвами по воле Ануида все защитники человеческой империи были брошены на поиск и уничтожение звездных демонов. По всему миру продолжали рассредоточиваться отряды мастеров и паладинов; во всех гильдиях спешно разрабатывались новые ритуалы; в городах совершенствовались противодраконовые башни; строились скрытые порталы для переброски армий и прочие средства обороны мира.

Отряд Дариона как раз был одним из звеньев создающейся оборонной цепи. Переброшенный на край цивилизованного мира, мастер с Воинами, паладинами и учениками должен был следить за проявлением активности чужаков. Но, несмотря на повеление самого Ануида, Дарион не верил в существование жизни на звездах — тем более той, которая могла навредить людям. И каково же было его изумление, когда одним прекрасным днем артефакты построенного им маяка просигнализировали о появлении летучего корабля с наездником-демоном.

Не мешкая, Дарион ударил по нему совокупной мощью всех артефактов и с ликованием наблюдал за падением демона в центр Болот Василисков. Однако Дарион также понимал, что волю бога надо исполнять до конца, и поэтому, едва отправив доклад о происшедшем, собрал свой отряд на поиски разбившегося железного корабля.

Вот только собственных сил мастер явно не рассчитал.

Безглазые твари, которых с каждым часом появлялось все больше, плохо поддавались ментальным атакам, а атаки стихий требовали времени на подготовку, которого безглазые не давали.

Новая атака оказалась неожиданней предыдущих. Уставшие от постоянного напряжения Воины прозевали безглазых и подпустили их почти вплотную к мастеру. Дарион не успел ничего толком сделать.

Две зубастые бестии, выскочив из трясины, набросились на него и, играючи пробив все защиты, отделили голову мастера от тела. Это обстоятельство решило исход боя. Даже лучшим из Воинов нечего было противопоставить свирепым тварям. Какой толк в том, что в бою с ними Воины продержались два десятка секунд, если этим временем не смог воспользоваться мастер?..

И когда вслед Воинам упал паладин, пронзенный ужасными когтями насквозь, невзирая на прочные доспехи и даже на щит веры, мастер, а точнее, его голова, не утратившая ни зрения, ни рассудка, смогла отстраненно наблюдать, как безглазые твари, высунув из зубастых пастей огромные красные языки, принялись пожирать части их тел. Сказать, что зрелище было ужасным даже для много повидавшего мастера, — значит, не сказать ничего, но гораздо отвратительней было произошедшее в дальнейшем.

Вонзившиеся в трупы языки монстров напряглись струной, и по ним сверху вниз прошла рябь. Впечатление было таким, будто твари что-то вводили в тела людей с помощью языков.

Вскоре безглазые покинули место боя, не обратив на голову Дариона никакого внимания. А мастер же решил использовать оставшееся время для молитвы своему богу. К сожалению, несмотря на силу и умения, мастер был всего лишь человеком, и все, что он мог, это поддерживать мозг в работоспособном состоянии еще несколько часов. Колдовать теперь было выше его возможностей — единственный его инструмент, воля, не мог заставить голову взлететь и прирасти к окровавленному телу.

Кстати о теле… Почему его тело шевелится?! Почему хрустят и трещат кости?!

Дарион смотрел на собственное тело с гримасой отвращения и ужаса на бледном, обескровленном лице. Ведь из груди с душераздирающим треском лопающихся костей, разрывая алую мантию, выбралось… вымазанное в крови существо — помесь собаки и ребенка. Стоя на четырех лапах, оно высунуло огромный язык из крохотной пасти и завибрировало им, будто пытаясь ухватить воздух. Словно отвечая на эту дрожь, из тел Воинов, разрывая изнутри доспехи, стали выбираться такие же твари, и скоро воздух наполнился великой какофонией. Впрочем, маленькие уродцы быстро успокоились и принялись вновь пожирать трупы.

Дарион сначала подивился их прожорливости и остроте зубов, с помощью которых они с легкостью дробили кости, а затем изумился скорости роста новых чудовищ. Он и подумать никогда не мог, что существует форма жизни, которая не оставляет отходов пищеварения. Казалось, все, что поедают эти существа, усваивается ими мгновенно. Чем больше плоти поедало существо, тем крупнее оно становилось: увеличивались кости скелета, наращивалась мышечная масса. Все чаше и чаще безглазые уроды норовили встать на задние лапы. И когда некоторое время спустя им наконец удалось подняться на задние лапы и при этом не падать, от тел Воинов, как, впрочем, и от тела Дариона, не осталось следа.

И все же эти новорожденные твари были заметно мельче и слабее напавших на отряд мастера ранее — для дальнейшего развития им требовалось еще много пищи! И если бы Дарион мог, он содрогнулся бы при виде того, как завибрировали, вытягиваясь в его сторону, языки этих монстров. Эти твари не побрезгуют даже головой!

И хотя мастер понимал, что он по сути уже мертв, но перспектива провести последние мгновения в зубастой пасти его не обрадовала. Наверное, поэтому, забыв о невозможности колдовать, он напряг волю и проник в сознание молодых монстров. Мастер внушил им, что он, а точнее, его голова, лежащая на кочке, не представляет никакого гастрономического интереса.

В тот же миг твари развернулись и неверной, дерганой походкой отправились на поиски новой добычи.

А затем для Дариона начался ад. Сначала пошел зуд, но он не мог почесаться. Потом ужасно захотелось пить, но у него не было рук, чтобы дотянуться до лужи прямо под носом. Вдобавок ко всему боль, будто из преисподней, стала подниматься от шеи к корням волос.

Мастер уже успел пожалеть о своей силе, не дающей ему быстро умереть, подобно простым людям, но ничего поделать с этим не мог. Он просто наблюдал за тем, как медленно за горизонт заходит солнце, а на болото опускаются сумерки. Его разум начал слабеть, и пришло облегчение от осознания того, что жить оставалось всего несколько часов.

Затем мастеру показалось, что он начал сходить с ума. Солнце только что полностью закатилось за горизонт, но вдруг почти с противоположной стороны в густых сумерках, обильно приправленных болотными испарениями, взошло второе солнце. Оно пронзило ночь ярким сиянием, изгнав ее, как человек изгоняет тени масляной лампой. Кроваво-красный шар на горизонте медленно рос, увеличиваясь в размерах до тех пор, пока не стало видно, что его истинный цвет — нестерпимо оранжевый, а красным кажется из-за алых сполохов и переливающихся, будто живых, лучей.

Десятки этих лучей били в ночь, словно прожекторы маяка, однако делали они это столь хаотично, а их цвет был настолько неестественно алым, что подобная ассоциация мгновенно исчезла из мыслей мастера.

Сполохи, исходящие от светила, уже залили ярким светом все окрестности, а бьющие лучи раскрасили алым черное небо, но источник света продолжал приближаться. Спустя еще время Дарион с нарастающим изумлением разобрал в светиле очертания человека верхом на каком-то невиданном создании.

До мастера наконец дошло, что видит он вовсе не солнце, а ауру человека… Да какого человека?! Он видит перед собой бога! Неужели это сам Ануид пришел, чтобы забрать его душу в свои чертоги?

По щекам мастера покатились слезы — он никогда не думал, что его бог придет провожать своего слугу в Светлый мир. Сей момент растрогал мастера до глубин души. Но он быстро отринул слабость и прикрыл веки, чтобы не видеть сияние ауры и получше разглядеть своего господина… Однако увиденное его поразило, и надо полагать, крайне неприятно.

Бог в серой одежде вовсе не походил ликом на Ануида — такого, каким он был изображен на всех иконах и во всех храмах. Кроме того, бог восседал верхом на создании, символизирующем смерть и ужас. Огромный, величиной с боевого коня стальной паук быстро перебирал лапами и казался воплощением демона из Темного мира. Он проносился над самыми зыбкими трясинами и самыми глубокими озерами, не задерживаясь ни на секунду. Увидев, что паук направляется мимо него, Дарион попытался закричать, моля о помощи. Его рот широко открылся, но не издал ни звука. Отчаянный немой крик не был услышан. Паук промчался мимо, а неизвестный бог не повернул головы.

Застывшим взглядом мастер наблюдал за тем, как во тьме исчезает всадник на железном пауке, а с ним вдаль уходит ослепительная аура…

Но Дариону недолго суждено было преодолевать невыносимую боль и жажду. Очень скоро небо вновь осветилось и приняло неестественный окрас. Поначалу мастер принял свет в небе за падающую звезду, однако по мере ее увеличения он все яснее распознавал мощнейшее заклятие. «Звезда Смерти», одна из тех, которые мастер с коллегами сам запускал, выжигая леса эльвий, упала за горизонт, прямо в центр болот, и через мгновение, голова мастера была слизана с кочки волной синего пламени.

В последних мыслях Дарион успел обратиться к своему богу: «Ануид, попроси привратников Светлого мира открыть врата для своего верного слуги…»

Паук типа «Черная вдова» продвигался по бескрайним болотам со скоростью двадцать километров в час. Нельзя сказать, что я испытывал гордость или восхищение своим детищем, однако чувствовал себя вполне на подъеме.

Непропорциональное, неровное, нескладное, сделанное мною из обшивки шаттла, тело паука умещало на себе кресло из кабины пилота и небольшой тюк с запасом воды и провизии. Зато шесть огромнейших лап играют красными бликами в лучах заходящего солнца, изгибаются, выпячиваются — словом, демонстрируют себя во всей красе — ну прямо ножки ослепительной, незакомплексованной девушки. А все потому, что к сотворению этих лап я имел косвенное отношение. Просто три огромных цельных жгута, которые я выдрал из днища шаттла и «оживил», предварительно проведя через центральный процессор. К тому же этот процессор я изготовил не сам, а снял с робота из медицинского кабинета. В общем, таким «творением» особо не погордишься.

Но, с другой стороны, в данный момент паука я бы не поменял даже на самую ослепительную и сговорчивую девушку — на своей спине она меня из болот не вывезет. Скорее всего, получится как раз наоборот. Вдобавок ее нужно будет защищать от местных аллигаторов. В общем, от женщин одна морока, а польза — сомнительная. Но почему тогда я уже столько времени о них думаю?

Взять хотя бы эту эльфийку… О, кстати! Она наверняка смогла бы покрошить всех встречных аллигаторов. А впрочем, черт с ней, с эльфийкой! Мне и на пауке неплохо.

Правда, в бою я своего паука так и не видел, а это, кстати, довольно странно и обидно. Я столько над ним парился, строил, проводил сложные расчеты и даже перепрограммировал «мозги», чтобы за все это время не встретить ни одного аллигатора? Даже «демоны», расплодившиеся тут в изрядных количествах, едва нас завидев, спешили смыться подальше. Один из них так вообще высунул из трясины свою голову, из которой соответственно вытянул язык, но вместо того, чтобы атаковать, как полагается, встал на четвереньки и побежал от меня с такой скоростью, что едва касался поверхности воды.

Ну да, согласен, паук получился страшноватый… Но не до такой же степени?!

Хотя положа руку на сердце, я действительно переборщил. По оригинальным чертежам этот паук должен был быть не больше собаки, но никак не величиной с корову. Робот разведчик-диверсант не должен ни выделяться своим видом, ни перевозить пассажиров и груз. Он должен ползать себе тихо, проникать на стратегические объекты и либо их взрывать, если брюхо заполнено взрывчаткой, либо портить по-другому. Эх, были бы еще процессоры, наклепал бы целую армию таких же «паучат», но об этом, к сожалению, приходилось лишь мечтать.

Проклятая система жизнеобеспечения шаттла ни слова не сказала, когда я вскрыл голову медицинского робота или когда тянул жгуты из машинного отделения шаттла, но зато завыла благим матом, когда я попытался тронуть основные компьютеры корабля. Она даже пригрозила изменением моего статуса на «саботажник». Что было бы в этом случае, я не знал, а проверять не захотел, поэтому оставил попытки добыть немного мозгов для своих паучков.

Ну да ладно, мне и одного достаточно. Тем более что расчетные боевые характеристики у него — ого-го! И если я не ошибся в новой для себя сфере «перепрограммирования роботов» и мой паук чувствует себя бронетехникой, а не роботом из медкабинета, то перца мы с ним зададим не только «демонам», но и всем остальным аборигенам: эльфам, магам и гномам, если таковые тут водятся. Жаль, конечно, бронекостюма нет, но что поделаешь.

Мне бы только найти место посуше, и все, можно продолжать экспериментировать и тренировать прорезавшиеся способности. До сих пор не могу привыкнуть, что способен вселять душу в металл. Эх, научиться бы еще наделять его разумом в обход процессоров!..

Так, а это что за черт?!

Небо осветилось синим. Вздернув голову, я увидел падающую звезду, которая, впрочем, настолько быстро увеличивалась в размерах, что я тут же принял ее за НЛО, хотя сразу же одернул себя. Для этого мира я сам — инопланетянин, а мой шаттл — почти летающая тарелка.

Спустя секунду озаряющий синевой черное небо шар, не снижая скорости, упал примерно туда, где потонул мой шаттл. Не зная, что и думать, на всякий случай я оглянулся, а когда вновь повернул голову, увидел быстро расширяющуюся ослепительную сферу. Черт, похоже, кто-то выпустил по шаттлу ракету с «атомной» боеголовкой!!!

Среагировать как-то иначе я не успел. Край сферы накатил на меня, вышиб из «седла», понес и опрокинул куда-то, а потом я вроде как умер…

А, нет. Вру. Не умер.

Пошевелив попеременно руками, ногами и прочими частями тела, понял, что не только жив, но цел и даже здоров. Кажется, пронесшийся жар, не оставил на коже никаких следов.

Осторожно открыв глаза, убедился в своих догадках относительно состояния тела, но почти сразу о нем забыл… Я не узнал место, в котором находился!

Черное небо представляло собой сплошной ковер из тысяч больших и малых воронок, точнее, миниатюрных смерчей. Сумасшедшие вихри гнали раскаленный воздух по кругу, бросали в лицо горячий песок и частицы пепла, накидывали на округу плотный туман и тут же его разгоняли.

Мне показалось, что я неожиданно попал на Марс: ведь только что был на бескрайних болотах и вот стою на каких-то выжженных барханах посреди ирреального пейзажа.

Грянул гром. Раскат ударил с такой силой, что я пару секунд стоял оглушенный. Ветвистая молния прорезала ночь и на секунду окрасила черный мир в ослепительно-синий цвет.

Следующий протяжный гром и полыхнувшая за ним молния оставили меня равнодушным, и даже холодный ливень, окативший с ног до головы, не вызвал во мне никакой реакции.

Я смотрел на свою обгоревшую одежду с великим недоверием. Когда-то прочный и прилегавший к телу «костюм десантника» сейчас напоминал грязные, изжеванные лохмотья. Но самое удивительное заключалось в том, что неведомый огонь, слизавший верхний слой костюма, в некоторых местах прожег его до дыр. Вот только кожа, выглядывающая сквозь эти дыры, была нормальной, не обожженной, лишь покрытой слоем сажи.

Но когда я взглянул на запястье правой руки, внутри все онемело: браслет, подаренный мне Орденом, был практически расплавлен. В панике я попытался его включить, но безуспешно — теперь Орден меня никогда не найдет… Проклятье!

Наверное, дождь все же действовал отрезвляюще. Я не стал впадать в уныние или задаваться бессмысленными вопросами типа: «Что произошло и какое чудо позволило мне уцелеть?» Вместо этого просто поднял лицо к небу.

Вихри и смерчи рассеялись, облака тумана и потоки горячего воздуха смыл холодный дождь. Звезды исчезли за косыми струями, но, несмотря на это, я все-таки показал им комбинацию из трех пальцев. Что, взяли?.. Все еще крайне возбужденный для того, чтобы мыслить адекватно, стоя под косыми струями ледяного дождя, я оглянулся вокруг, но совсем не ради поиска укрытия.

Черная, выжженная дотла пустыня потихоньку вновь стала заполняться водой и приобретать очертания болота. Подумать только, ракетный удар был такой силы, что испарил воду и выровнял болотное дно, а я все еще жив?!

Мои инстинкты и чувства обострились как у дикого зверя. Но я учуял не добычу, а скорее родственную душу, себе подобного. Под толщей воды, грязи, песка и пепла барахталось, пытаясь подняться, живое существо.

Стоило мне закрыть глаза, как возник образ сильно поврежденного стального скакуна. У «Черной вдовы» были оторваны пять из шести лап, раскурочена половина торса, перегорели сенсоры, повреждена внутренняя проводка. Однако придавленный слоем земли паук барахтался изо всех сил, пытался выбраться наверх и установить визуальную связь с хозяином.

Впрочем, даже если бы он лишился своих мозгов, а точнее, центрального процессора, заменяющего оные, то все равно пытался бы до меня добраться — ведь он вроде как часть меня?..

Усилием воли я заставил металл кое-где прогнуться, кое-где слиться воедино. Двигаться даже с помощью одной лапы изуродованному механизму стало легче, и уже через минуту из грязи вынырнула «голова», а за ней и все тело металлического паука. Дождь быстро очистил стальное насекомое, и лишь одинокая изломанная лапа все время норовила двигаться и пачкаться в грязи.

Я приказал пауку остановиться и сосредоточился на материале, из которого он сделан. Под моим взглядом, металл между черных глаз-визоров стал растекаться, пока не образовал ровную дыру, в которую тут же устремились потоки дождя. Я просунул в нее руку, отсоединил и вытащил небольшой серебристый блок — процессор.

К сожалению, паук восстановлению не подлежит — слишком много деталей оборвано, слишком много металла куда-то испарилось. Но я помнил, словно заучивал наизусть, все характеристики, размеры, допуски, рисунки проводки, другого класса паука. Класс «Скаут» — намного меньше моей «Черной вдовы». А ее тело я использую, чтобы создать новую жизнь.

Криво улыбнувшись, я начал процесс творения, чувствуя себя богом, по недоразумению попавшим в это унылое и мокрое место.

Металл поврежденного каркаса плавился под напором моего взгляда, почти не выделяя при этом тепла. Много материала мне не надо — «Скаут» небольшой, и даже того, что осталось от «Черной вдовы», хватило бы на полдюжины таких «малышей», но процессор у меня только один.

Отделив часть получившегося металлического студня, усилием воли я придал ему форму полого корпуса «Скаута». Десять секунд — металл застыл и затвердел, так что я безбоязненно открыл крышку-панцирь. Единственная уцелевшая лапа «Вдовы» была разделена на три небольших жгута, легших в отверстия поперек днища. Блок процессора — закреплен металлом-пластилином со всех сторон, а выпущенная из него проводка подсоединена к каждой лапе-жгуту. Центральный провод вытянулся в поисках «камеры», однако глаза-визоры «Вдовы» были великоваты.

Секунду поколебавшись, я все же не рискнул трогать рабочую электронику и присобачил один из черных здоровенных глаз «Вдовы» прямо на панцирь «Скаута». По идее, в комплект должны входить и всяческие сенсоры, однако я справедливо предположил, что «Скауту» будет вполне достаточно одного огромного визора.

Убедившись, что центральный провод процессора прикрепился неразъемным клеймом куда нужно, я аккуратно закрыл крышку и… нет, не полюбовался, скорее, посмеялся над видом своего второго детища.

Вид стального паука (точнее, из сплава, внешне похожего на сталь) не внушал должного к себе почтения. Этакая продолговатая кастрюля, или салатница с крышкой, с шестью тоненькими лапами и отполированным черным конусом на боку — это у него такой глаз.

А чего это он не шевелится? Ах да, несмотря на то что Скаут перенял всю «энергию жизни» «Черной вдовы», его все же нужно оживить. В своих экспериментах я добирался и до этой области, однако, почему нужна повторная процедура, так и не сообразил. Ладно, приступим.

Закрыв глаза, сосредоточился на отголоске «розового тумана». Алое марево прыгнуло, как хищник на добычу, лапами накрыло сознание, в ушах раздался потусторонний, с каждой секундой усиливающийся, воющий звуковой фон.

Я открыл глаза и, не обращая внимания на боль, направил энергию, распиравшую мое тело, в паучка. Где-то на краю сознания пронеслась вязь из цифр, кодов, а может, даже магических рун — для меня важно было лишь то, что они помогли перенастроить мозг робота, внушить ему, что, как и каким образом необходимо делать. Как двигаться, чувствовать и управлять своим телом, как защищать хозяина, следить и реагировать на появление непосредственной угрозы.

Робот вскочил на ножки, подпрыгнул на полметра и приземлился на место. «Настройка и регулировка управления завершены», — сказал бы он мне, будь у него голосовой аппарат. Впрочем, мне его доклад по барабану. И так знаю.

Робот постоял неподвижно с полминуты, ливень отбивал на его стальном панцире барабанную дробь, а потом без всякого предупреждения и понукания «Скаут» отбежал от меня, развернулся вокруг оси, бросился в другую сторону, остановился, покосил черным глазом во все стороны и обежал меня по более широкой дуге.

Не знай я, что он запустил программы «Контроль среды» и «Охрана объекта», воспринял бы его как чрезмерно эмоциональное создание — прямо резвый песик, выскочивший на улицу в солнечный день.

«Скаут» скрылся в завесе дождя, и о его местоположении приходилось догадываться лишь по исходящим от него розовым бликам. Правда, угасший в сознании розовый туман, повинуясь моему малейшему желанию, просыпался и изъявлял готовность взять под полный контроль бестолковое механическое создание.

Ну, да фиг с ним, с пауком, он свое дело знает. Конечно, меня изрядно беспокоил вопрос потери пистолета — единственного моего оружия, но тем не менее утешало, что «демонов», всяких аллигаторов и прочих спиногрызов здесь не осталось. Ракета испарила воду и уничтожила все живое на несколько квадратных километров вокруг… э-э-э… кроме меня.

Еще хуже обстоял вопрос с направлением движения. Пять минут назад на руке у меня был браслет-компьютер — неплохой навигатор, хоть и без связи со спутником. Перед выходом из шаттла я приказал Системе залить в него собранную информацию и сфотографированную во время полета топографическую карту и был удивлен тем, что Система безропотно позволила подключить себя к «постороннему устройству», хотя раньше была категорически против. Я даже заподозрил подвох. Однако времени разбираться и сыпать вопросами не оставалось, люк шаттла грозил вот-вот опуститься под воду, а мне нужно было еще и собраться. Эти эксперименты заняли столько времени!.. По-моему, я даже нормально не спал: так, ронял пару раз голову на стол и почти сразу просыпался.

Я еще раз оглядел окрестности, посмотрел на небо. Ни гор, ни холмов, ни звезд — из-за дождя не мог сделать ни одной привязки к местности. А идти в любом случае куда-то надо. Укрытия от ливня все равно нет.

Выбрав наугад направление и молясь, чтобы в конце пути не обнаружился хвост потонувшего шаттла, я двинулся по лужам.

Было скучно.

Паук все так же крутился неподалеку, выискивая опасность, но в отличие от собаки с ним нельзя было «поговорить» и погладить. А вот если, возвращаясь к прошлым мыслям, вместо паука рядом со мной была бы девушка, ну даже та, ушастая, то развлечений она бы мне нашла. Ага! Наконец-то я понял второе предназначение женщин: эти непоседливые чудища созданы для того, чтобы лишить нас времени на скуку.

Неизвестно, сколько я шел по этому водяному аду, но лужи стали едва не по колено, а то, что осталось от ботинок, глубоко увязало в грязи. Про свой внешний вид и думать не охота. То, что промок до нитки, еще ничего, но вот то, что я постоянно скользил и падал в грязь и сейчас больше напоминал кикимору, нежели человека, было для меня в новинку. Как я ненавижу грязь! Как хочу принять горячий душ! И почему батя воспитал меня чистоплюем? Отдал бы в военное училище, как грозился, глядишь, сейчас бы было веселей.

Проклятая грязь оказалась настолько въедливой, что даже ливень не мог ее смыть ни с волос, ни с одежды. А когда начались болота, не тронутые взрывной волной ракеты, я скис еще больше.

Поначалу едва не утонул в топи, а когда чудом выбрался, нахлебавшись отвратительной жижи, послал паука на поиск более-менее сносного пути. К тому же я замерз и продрог до костей… И каково же было искушение перейти на бег, когда вдали показался свет костра. Это настоящий огонь! Там настоящие люди!.. Или эльфы.

Выдержки хватило, чтобы остановиться на более-менее твердом месте и отправить на разведку паука. Изнывая от возбуждения и от продолжающегося ледяного душа, я аж подпрыгнул, когда получил доклад. Робот транслировал пять темных фигур, мирно сидящих у костра. Язык, на котором они вели разговор, я понимал, будто всю жизнь прожил в этом мире.

— И все же я советую вернуться в крепость, — слегка дребезжащим голосом говорила одна из фигур. (К сожалению, у «глаза» паука было настолько низкое разрешение, а из соображений безопасности он не смел приближаться к объектам, что все фигуры казались переплетением черного и красного). — Я уже видел подобное в войне с эльвиями. Там, на западе, был проведен сильнейший ритуал. Этот ливень, эти грозы — его следы.

— И что, старик, — грубо отозвалась крепкая фигура, за огромными плечами которой почему-то виделся странный силуэт, смахивающий на крест с кругом посередине, — по-твоему, я испугаюсь каких-то гроз и последствий ритуалов?

— Нет, герой, — без тени иронии в голосе отозвался тот, кого назвали стариком, — но мы попусту потратим время. Василисков там точно не осталось… Разве что после ритуала в грязи можно сыскать их трупы. Но ты же не допустишь, чтобы тебя заподозрили в том, будто ты снимаешь кожу с василисков, не убитых лично тобой?

— Кхм-кхм! Да. Нехорошо было бы… Ухм, если никто из присутствующих не против, на рассвете вернемся в крепость, а после отдыха отправимся на юг. Надеюсь, что проклятые маги не проводили свои ритуалы и там?

— Но, Альфонсий, — женским голосом обратилась к старику хрупкая фигура, — почему маги направили свою мощь против этого места? Война с эльвиями закончилась!

— Да, почему? — поддержал ее грубый голос героя.

— Моя госпожа, и вы, лорд Балаут, откуда мне знать? Хочу напомнить вам, что я всего лишь скромный менестрель и заодно жалкий летописец и никак не маг…

— Ну да, скромный! — звонким юношеским голосом вмешалась в разговор четвертая фигура. — Прославленного менестреля Альфонсия знают, возможно, даже больше, чем лорда Балаута…

— Кха-кха, — кашлянул в кулак здоровяк.

— Полно тебе, ученик, полно, — поддержал его старый менестрель.

Над костром повисла тишина. И неизвестно, как долго бы никто не прерывал ее разговором… если бы мне наконец не надоело ждать.

Запах костра и предвкушение исходящего от него тепла пересилили осторожность, а фигуры не выглядели опасными, тем более среди них был менестрель. Да и в случае чего меня защитит паук.

Уже через минуту я вступил в неверный круг света, создаваемый костром. Оказалось, что меня тут поджидали. Точнее, поджидала с угрожающим видом коренастая фигура с огромным языческим крестом в руке, видимо, использующимся здесь как оружие.

Разумеется, я успел разработать стратегию поведения и теперь стал усиленно претворять ее в жизнь:

— Дядечка, можно погреться у костерка? А то я замерз, заблудился и так есть хочется, что переночевать негде! — испуганно затараторил я.

Актер из меня, как оказалось, был неважный, поэтому образ деревенского сиволапа давался мне с огромным трудом. Я даже голос изменить не смог, а говорок, несмотря на усилия, так и остался обычным городским, а не парня из глубинки. Конечно, разговаривал я не на русском, но думаю, что и в этом мире городской выговор сильно разнился с деревенским.

— Ты кто такой?! — грозно спросил явно опешивший от моего напора громила. — Откуда здесь взялся?

— Зыко я, дядечка! Заблудился я. Замерз, продрог, пустите к костру! — Последнее я произнес без всякой игры, я действительно рвался к костру!

— Какой я тебе дядечка, остолоп?! А ну, пошел отсюда, пока я…

Странное оружие в его руках поменяло угол и блеснуло красноватым сиянием, исходящим от огня. Я понял, что это вовсе не крест, а причудливое копье — три лезвия, под углом в девяносто градусов друг к другу, для прочности были объединены кольцом, крепящимся к ним посередине.

— Погодите, лорд Балаут, — остановила его угрожающий замах подошедшая долговязая фигура в рясе, — мне интересно, откуда среди болот взялся этот чумазый. Парень, как, говоришь, тебя зовут?

— Зыко, дядечка, — сказал я, пытаясь выдать в голосе как можно больше страха.

— Успокойся, Зыко, никто тебя здесь не тронет… — проговорил долговязый, дергая набычившегося «лорда» за рукав. — Так откуда ты, Зыко?

— Из деревни.

— Из какой?

— А чо, дядечка, — округлил я глаза, — бывают еще деревни?!

Повисла пауза, вставшие из-за костра люди обступили меня и рассматривали как диковинку. Это меня напрягло, поскольку их лиц из-за плохого освещения я разглядеть не мог, а им, похоже, тьма не была помехой.

— Ну и что это за безродный чудак? — сварливым, хотя и довольно милым, голосом спросила девушка. — Прогоните его вон!

— Леди Лейа, — обратился к ней старик, — что за жестокость? Этот юноша заблудился среди болот и нуждается в нашей помощи. Неужели мы бросим его умирать?

— Да нам-то до него какое дело? — удивилась леди. — Он же крестьянин! Или вы считаете, что он может сидеть за одним костром с баронессой?!

Старик сгорбился, опустил голову, и я уж было приготовился слезно просить эту «самку собаки» сжалиться над бедным мною, как в разговор вступил тяжелоатлет. Каким-то образом повесив свое копье на спину, он сделал шаг ко мне и хлопнул по плечу. Признаться, от такого хлопка я чуть снова не оказался в грязи.

— А ты молодец, — уважительно сказал он, — устоял. Вот что. Сядешь около меня, а завтра пойдешь с нами в крепость Фаронг. Там мы тебя оставим, но, если руки и голова есть, не пропадешь.

Теперь, когда он подошел вплотную, я разглядел широкое лицо, цепкий взгляд светлых глаз и волевой, выдающийся вперед подбородок.

— Но, дядечка! — воскликнул я. — А как же мой дом?

— Замолчи, пока я не передумал. Не собираюсь я искать тут болотную деревню. Если такой дурак, то потом поищешь ее сам. А теперь иди к костру, согрейся.

— Спасибо, дядечка.

Провожаемый удивленными и недоумевающими взглядами окружающих лорд лично отвел меня к костру и посадил рядом с собой.

Люди потянулись к огню нехотя, будто бы пребывание у одного костра с холопом могло оставить на них клеймо позора. Лишь старик, который оказался на деле и не таким уж и старым, казалось, был рад сложившемуся положению вещей. Остальные люди в этой странной компании усиленно делали вид, что до меня им нет никакого дела, смотрели вскользь, а когда я все же перехватывал заинтересованный взгляд, корчили презрительные гримасы.

Но больше всех поразило отношение ко мне леди. Да нет, сама девушка поразила меня едва не до глубины души.

Она была воплощением всего того, что я так ненавидел в женщинах: стервозности, вульгарности, открытого хамства и нескрываемого презрения к окружающим.

Рыжие, в каплях дождя, волосы, туго стянутые в хвост, даже сейчас переливались сотней красноватых оттенков, зеленые глаза были ярко подчеркнуты длинными черными ресницами, и даже сведенные к переносице брови оставались воплощением мечты многих женщин. Идеально четкий овал лица был прелестен и мил… В общем, конфетка, а не женщина. Как сказал бы один мой приятель: «Bay! Девятка!» Однако, несмотря на всю эту красоту, мне эта леди показалась отвратительной мегерой.

Театрально и явно демонстративно сев с другой стороны костра от меня и лорда, она аристократично согнула ногу в коленке и, положив на нее локоть, подперла кулачком подбородок. В бросаемых ею на меня взглядах было столько затаенной ненависти и молчаливого обещания уничтожить, что мне, уже привычному ко всему, стало как-то не по себе. Когда она обращала взор на лорда, ее взгляд не теплел, но превращался в хищный, там загорался нехороший огонек желания обладать или заполучить добычу в сети.

Ее странная одежда вызвала у меня только недоумение. В свое время, надо полагать, я получил хорошее образование. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что, несмотря на развязный образ жизни, я вполне отчетливо усвоил многие истины. Одна из них заключалась в том, что люди в прошлом мыслили, одевались и вели себя совершенно не так, как в мое время.

И до сего момента я полагал, что, попади я (не дай бог) в прошлое, никогда не увижу там женщину ни в чем другом, кроме платья. И еще: край этого платья не может подниматься выше щиколоток. Нет, ну можно было найти исключения, однако даже среди «черни» таковых называли бы… хм, особами, торгующими своим телом. Но вот сейчас я встретил ту, которая переменила мое мировоззрение касаемо этого вопроса.

Ноги леди были облачены в тесные, облегающие так, что вряд ли нетренированный человек мог бы в этом ходить, кожаные штаны, к тому же настолько тонкие, что соблазнительные формы ее ног были выставлены напоказ окружающим.

Сейчас, сидя в позе скучающего йога, прислонившего колено к груди, демонстрируя крутую ляжку и часть ягодицы, она словно невзначай поглаживала изгиб бедра. И делала это явно, чтобы сфокусировать на нем внимание лорда. Но, видя, что он целенаправленно от нее отворачивается, эта стервочка все чаще бросала взгляд, полный лютой злобы, на меня. Хотя… он уже начал сменяться на откровенно недоумевающий. Хм. Почему бы?..

Верх ее одежды представлял собой смесь кожаного доспеха и костюма для бала. Глубокое декольте плавно переходило на животе в плиту из выделанной кожи. Под массивными кожаными наплечниками были тонкие шелковые рукава. На шее — украшение в виде змейки с огромным, причудливо ограненным камнем посередине.

Так, а это что?

Из-за этой женщины, возненавидевшей меня только за то, что я есть, я не особо разглядывал других людей, молча сидевших у костра. И, как оказалось, зря. В странной компании была еще одна девушка.

Лет семнадцати-восемнадцати, со спутанными от дождя волосами и большими добрыми глазами. Милая, но не более того.

Вот она и привлекла внимание всей собравшейся компании тем, что встала со своего места и, взяв плечевую сумку, служившую ей сиденьем, поправив платье до пят, подсела к лорду с другой стороны. Конечно, можно было бы подумать, что на ее прежнем месте было тесно, а поскольку около лорда не было занято, то… в общем, все логично. Но только яростный взгляд леди, а точнее, рыжей ведьмы, сказал не мне одному, что здесь другая подоплека.

Атлет улыбнулся и сделал движение пересесть к девушке поближе. Старик в балахоне, который и не старик вовсе, свел брови, глянул на девчонку неодобрительно, но ничего не сказал. А последний персонаж в этой непонятной компании, юноша только с недавно начавшими пробиваться усиками, вообще не обратил внимания на ее перемещение. Он вытащил из небольшого мешка какой-то камень и бросил его в огонь, отчего костер вспыхнул с новой силой.

Скрывая улыбку, я украдкой стал наблюдать за реакцией рыжей леди. Я уже догадывался о подоплеке ситуации. Стерва, видимо, «клеилась» к лорду, а возможно, и открыто домогалась его внимания, но непривычный к такому поведению лорд игру не поддержал. Наверное, ему, как и мне, претил подобный архетип женщин, и в моем появлении он нашел способ держать мегеру на расстоянии. Леди не хочет, чтобы холоп сидел рядом? Пусть леди отсядет. Грязный холоп будет сидеть рядом с ним!

И ей, чтобы показать свою независимость, или что там стремятся показать женщины, когда куксятся, с гордым видом пришлось отсесть от лорда. Вот поэтому она меня возненавидела. А теперь, когда ее место заняла другая, стерва возненавидела меня еще сильней… ну и соперницу, конечно, не меньше.

Вот только интересно, что они в нем нашли? Ну да, мускулистый, мощный мужик, но видал я и покрепче. Или все дело в его статусе? Но разве это повод окучивать так навязчиво? Да и как-то не похож он на аристократа с изысканными манерами, вон едва в носу не ковыряет… Так, мегера прищурилась. Смотрит на меня подозрительно заинтересованно. Нельзя выходить из образа!

Громко собрав слюну, я харкнул в сторону от костра и вытер нос рукавом. За что, кстати, был удостоен всеобщего презрения и молчаливого порицания: что возьмешь с грязного холопа? Но, по крайней мере, взгляд стервы вновь стал капризным и ненавидящим.

— Пойду, отолью, — сказал лорд, бесшумно вставая и сразу скрываясь за завесой дождя.

Я только глазами похлопал. Какой из него лорд?! Он явно не аристократ — те, думаю, не позволили бы себе подобное выражение в присутствии дам. Однако.

— Слышишь ты, безродная, — взяла слово леди несколькими секундами позже. — Если ты и дальше будешь привлекать к себе внимание Балаута, то я скормлю тебя демонам. Поняла?

«Безродная» побледнела, но ничего сказать не успела, на ее защиту поспешил прийти старик:

— Баронесса Лейа, благородным особам не пристало…

— Закрой рот, менестрель! Не забывай, с кем говоришь.

Пятидесятилетний мужик, закутанный от дождя в балахон, склонил голову перед хамкой:

— Умолкаю, госпожа.

— А ты чего смотришь? — прошипела она, перехватив мой взгляд.

— А чо, тетенька, — быстро нашелся я, — отошедший дяденька правда лорд?

Лицо мегеры скривилось так, будто было сделано из пластилина, оставленного на солнце, а губы старика раздвинулись в улыбке.

— Это лорд Балаут, юноша, — произнес он наставительно. — Неужели ты о нем ни разу не слышал?

Я усиленно помотал головой.

— Странно, неужели твоя деревня настолько глухая, что там не рассказывают сказки о герое Балауте? Он — живая легенда! Когда-то давно он был Воином, но его мастерство росло очень быстро, и скоро он стал одним из сильнейших людей в мире. Однажды в битве с эльвами он один уничтожил серебряного дракона — самую опасную тварь на свете. За сей подвиг он был удостоен свободы и титула лорда. Отныне он не Воин, а странствующий герой. Баллады о нем и его подвигах поют менестрели по всему миру. Ты знаешь, кто такие менестрели?.. Я тоже менестрель. Альфонсий. Может, слышал? Хотя откуда… Это мои ученики: Сак (он указал на паренька) и Анивэй (взмах в сторону «безродной»). Мы все идем с Балаутом, чтобы своими глазами увидеть и воспеть его подвиги. К сожалению, в этих болотах кроме василисков ничего не водится, но и они довольно опасны, так что сочинить песнь мы сможем…

К костру вернулся лорд, но подошел столь бесшумно, что я едва не вздрогнул, когда над ухом раздался грубоватый голос:

— О чем вы тут без меня шепчетесь?

— Я объяснял юноше, кто такие менестрели, но, судя по глуповатому выражению его лица, он ничего не понял.

— А зачем объяснять? Спой, и он все поймет.

— И верно… благо, дождь закончился.

Я глянул в небо и только сейчас обратил внимание, что дождь действительно прекратился. Правда, звезды все еще закрыты покрывалом темных облаков.

Альфонсий тем временем успел развязать свой инструмент — нечто похожее одновременно на лютню и гитару, однако не то и не другое. Даже не знаю музыкальных инструментов с двенадцатью струнами.

Он перебрал их все пальцами, прижал лады и заиграл, а потом и запел… Красиво, добротно, с надрывом в голосе. Сказочная история про паладина, тайно любившего женщину, но не смевшего изменить присяге и богу, а поэтому не признающегося в любви и отважно бьющегося с врагами, чтобы в пылу боя забыть свою любовь… В общем, добрая история с трагичным финалом. Но в отличие от присутствующих я не был потрясен ни историей, ни исполнением. Может, дело в том, что я слишком пресыщен жизнью, завален грузом событий и ворохом мыслей, где одна интересней другой. Но скорее дело в том, что в мое время музыка, манера исполнения и даже сюжеты песен были намного красивее и динамичнее.

— Спасибо, — с придыханием сказал лорд Балаут после значительной паузы. — Спасибо, Альфонсий, согрел душу! Спой и ты, Анивэй.

Девушка вздрогнула, посмотрела на леди и отрицательно помотала головой.

— Я прошу тебя… — начал лорд, но его быстро перебила рыжая ведьма:

— Нет, не надо! Пусть лучше споет этот крестьянин. Весь его вид и лицо говорят, что он мог бы спеть песню лучше, дайте ему инструмент. Пусть покажет.

Физиономистка хренова!

— Это действительно так? — не поверил Альфонсий. — Ты думаешь, что играешь и поешь лучше меня?

— Учитель, — вмешался юноша, — леди Лейа шутит. Вы, как всегда, не понимаете шуток.

Менестрель попробовал запоздало улыбнуться, но стерва властно взмахнула руками:

— Я не шучу! Дайте ему инструмент. Я настаиваю!

Альфонсий нахмурился, недобро посмотрел на рыжую, но спорить не решился. Поглядев на свою «лютню» и на мои грязные пальцы, обратился к ученику:

— Дай ему свою лаэдру.

Тот нехотя достал из мешка гораздо более бедный и заметно худший инструмент и протянул его мне:

— Струны не порви, сиволапый.

Я взял настойчиво протянутый инструмент и, не зная, что делать дальше, посмотрел на лорда.

— Давай играй, — сказал он, — развлеки нас, раз уж мы спасли тебя от холода. Возражений не принимаем. Горлань то, что поют у вас в деревне.

Все вокруг засмеялись этой не бог весть какой шутке, а я задумался. Нет, музыкальное образование в детстве я получал тоже, но с тех пор прошло столько времени, и я ни разу не играл на чем-либо. Да и голоса у меня как такового нет. По поводу незнакомого мне инструмента я как-то не переживал: когда Альфонсий пел балладу, я следил за движением его пальцев, и сейчас мне казалось, что не просто запомнил, а разобрал комбинации и аккорды для этого инструмента. Но вот что спеть?

— Чего ты тянешь? — недовольно спросил лорд, как только смех умолк. — Пой, говорю!

В голове проносились тексты и музыка всех песен, которые я хоть раз слышал в жизни. Я даже помнил лица исполнителей, манеры, тембр голоса… Но что же выбрать из всего этого бесконечного многообразия?

Посмотрев на небо и увидев, как местами разорвался покров облаков и как радостно светится россыпь звезд, я вспомнил, что нахожусь в другом мире, где-то там, в космосе висит Эльва и флот ОСА, а еще дальше, на миллиардах планет и колоний, кипит жизнь, происходят войны, рождаются и умирают люди. Меня почему-то проняло.

И я запел. Запел то, что пришло в голову. Заиграл так, что почти не уступал целой группе профессиональных музыкантов с обслуживающим их звукорежиссером.

Налей еще вина, мой венценосный брат,

Смотри — восходит полная луна;

В бокале плещет влага хмельного серебра,

Один глоток — и нам пора

Умчаться в вихре по Дороге Сна…

По Дороге Сна — пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью,

Кровью — алый цвет на конце клинка.

Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали

Призраками ветра на века.

Люди вокруг затаили дыхание, потянулись ближе ко мне и смотрели на мелькающие под моими пальцами струны, с которых срывались и лились божественные звуки, соединявшиеся в мелодию прямо у них в ушах.

По Дороге Сна — тихий звон подков, лег плащом туман на плечи,

Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков — стали мы с тобою легче,

Чем перо у сокола в крыле.

Они смотрели мне в рот, боясь упустить хоть слово песни. И хотя, как я полагал, у меня не было красивого голоса, но абсолютная память пробудила во мне абсолютный слух, а тот повлиял на возможность немного изменять и подстраивать голос под голоса других исполнителей.

Разум людей, не привычных к подобным песням, стимулировал воображение до крайней степени, если таковая существует. Люди видели перед собой волшебных скакунов, кровь и сталь. Они видели дорогу, с которой не сойти, видели богов — вечных и одиноких. И сами принимали участие в решении стоящей перед ними дилеммы: продолжить скакать или лишиться божественности и сойти с небес в поисках спутника жизни?

Впрочем, все это мои домыслы. Я видел лишь то, что они замерли вокруг меня и, не дыша, с затуманенными глазами вслушиваются в песню. Что творилось в их черепных коробках, я не знал.

По Дороге Сна — мимо мира людей; что нам до Адама и Евы,

Что нам до того, как живет земля?

Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву,

А я не найду себе короля.

Я закончил. Но не услышал аплодисментов и чего бы то ни было. Все молчали, лишь смотрели на меня дикими глазами, в которых плескался океан чувств.

Менестрель пришел в себя первым.

— Это… божественно! — сказал он, ничего перед собой не видя и качая головой. — Никогда я не слышал ничего более… великого! Но где ты научился так играть? Откуда ты знаешь эту песню?

Я размазал рукавом не успевшую подсохнуть грязь на лице и отчетливо шмыгнул:

— У нас… в деревне поселилась тетенька. Она научила играть меня эту песню.

— Кто же она такая? — подозрительно спросил лорд. — Как ее имя?

Я пожал плечами.

— Я звал ее тетенькой.

— Послушай, — ласково заговорил менестрель, — ты вон какой здоровый парень. Почему ты всех называешь «тетенька» и «дяденька»?

Я вновь пожал плечами:

— Не знаю, дяденька.

Он скривился, но спросил:

— А ты еще знаешь песни? — Увидев, что я мотнул головой, продолжил мысль: — Пойдешь ко мне в ученики?

Вот хитрый пройдоха! Хочет научиться играть песню как я.

— Нет, дяденька, я домой хочу…

— Эх… ладно, до Фаронга время подумать у тебя есть. Дождь кончился — давайте спать.

Все согласно кивнули и стали разворачивать спальные мешки. Обе девушки старательно копошились в стороне от всех, но каким-то чудом я заметил, что у обеих блестят глаза, а по щекам Лейи бегут хрустальные бусинки, скапливающиеся на подбородке.

М-да. Песня о нелегкой судьбе богов-чародеев смогла растопить ледяное сердце и очистить его от грязи. Правда, на время. На небольшой, короткий отрезок времени. Чертова женщина уже через полчаса не вспомнит ни о чем таком, и интуиция шепчет, что она еще попортит мне кровь.

Но это будет потом. А сейчас предстоит провести ночь на холодной и мокрой земле. Интересно, смогу ли я уснуть?

«Скаут, — произнес я, мысленно обращаясь к пауку, — продолжай скрываться, охраняй и буди, если что».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Повелитель Големов

Я вскочил. Мгновенно оценил обстановку: утро, тишина, вчерашние знакомые собрались вокруг чего-то, приковавшего их внимание. Лишь одна леди держалась чуть в стороне и со страдальческим выражением на лице гладила лежащего у ее ног огромного черного зверя. Нечто похожее на мастиффа, но более крупное и злобное высунуло язык и дышало как испорченный компрессор.

Когда я перехватил взгляд чудовища, то понял сразу три вещи: первое, этот зверь, мягко выражаясь, далеко не собака; второе, он обладает разумом, лишь немного уступающим человеческому, и третье, он боится. Боится меня! Боится до помутнения сознания. Сбежал бы, если бы не клятва…

— Но что же это такое?! — наконец раздался голос Альфонсия.

Опасаясь и в то же время не веря, что моя догадка верна, я протиснулся в круг и увидел жалкое зрелище. Мне и вправду стало жалко!

Перед нами лежал раздавленный, изуродованный, но все еще узнаваемый металлический паук. МОЙ СКАУТ!

— Что тут произошло?! — вырвалось у меня.

— Демон Лейи ночью схватился с этим, — снизошел до ответа Альфонсий. — Госпожа, как здоровье вашего демона?

Рыжая повернулась к нам, страдальческое выражение на ее лице никуда не исчезло.

— Сломаны два ребра, и еще он чего-то очень боится… Чего ты боишься, милый? — спросила она, обращаясь уже к зверю… то есть к демону.

— Демоны славятся скоростью исцеления собственных ран, — проговорил Альфонсий. — Скоро он придет в норму, а нам лучше вернуться.

Все кроме, Лейи, окинувшей Альфонсия ненавидящим взглядом, кивнули и принялись собирать пожитки. А я смотрел на своего мертвого слугу и не знал, что делать. Столько сил и стараний пошли прахом! Это просто нечестно!

Фактически робот превратился в раздавленную и скомканную жестяную банку, но, конечно, в нем еще теплилась вдохнутая мною жизнь, и он при желании мог шевелиться. Но процессор, а главное, глаз, позволяющий ориентироваться в пространстве, были перемолоты зубами проклятого слуги рыжей стервы. В восстановлении робота просто не было никакого смысла.

Вдобавок меня тяготило то, что свои способности я не понимал и изучил далеко не до конца, поэтому оставлять слепок своей личности в изуродованном куске металла я не хотел. Кто его знает, вдруг я все растрачу и внутри ничего не останется?

Предусмотрительно оглядевшись и убедившись, что все заняты своим делом и никто, кроме разве что демона, не смотрит в мою сторону, я вытянул из паука «розовый туман».

Зверь дико взвыл. Его хозяйка непонимающе посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на демона, прижимающего уши к голове и закрывающего свои уродливые глаза.

Впрочем, пронесло. Невероятное поведение ручного демона она со мной никак не связала и успокаивающе погладила его холку.

Отряд наконец собрался. Лорд Балаут, который при свете дня оказался вполне молодым парнем, наверное, моим ровесником, снял со спины копье-крест и встал впереди отряда. За ним гуськом последовали менестрель со своими учениками и я. Баронесса какое-то время возилась со своим демоном, но затем быстро нас догнала.

Ее мерзкое настроение передалось всем, и люди шли молча, угрюмо понурив головы. Один лишь Балаут с копьем наперевес шел с прямой осанкой и независимым видом.

Уже через пару минут я понял, что в россказнях менестреля было много правды. Неожиданно и мгновенно Балаут сорвался с места и в один прыжок оказался около возвышающейся над трясиной кочки. Обрушившийся на эту самую кочку удар копья был такой силы, что задрожал воздух, а донесшийся следом рев живо напомнил вчерашнюю грозу. Мелькания лезвий я даже не видел — настолько умопомрачительной была скорость ударов. Бедный василиск был раскромсан раньше, чем успел понять, что уже мертв.

В общем, такой демонстрацией силы я восхитился без преувеличения. И даже поверил, что этот воин мог победить серебряного дракона, не имея установки ПВО. Впрочем, случившееся проняло всех, даже лицо рыжей ведьмы приняло обычное, страстное выражение. Кажется, не пройдет и получаса, как она вновь станет домогаться внимания лорда.

Так и вышло. Через полчаса хождения по трясинам, когда Альфонсий взмолился о передышке, Балаут остановил отряд на подвернувшемся сухом месте. Одинокая гнилая осина все еще мелькала зеленью на верхушке, а лягушки тут квакали не в пример яростней и громче, чем где бы то ни было. И вот тут сбылось мое предсказание.

Баронесса изъявила желание выпить чего-нибудь горячего и, несмотря на все возражения, стала лично собирать хворост для костра. На то, что хворост мокрый, а коряги, которые она собирала, не годились для розжига, стерва не обращала никакого внимания. Делая так, чтобы оставаться в прямой зоне видимости Балаута, она наклонялась, не сгибаясь в коленях, и с успехом демонстрировала всем окружающим свою подчеркнуто обтянутую кожей пятую точку и довольно длинные ноги.

Балаут не знал, куда деться, его взгляд вновь и вновь натыкался на зад рыжей баронессы, и, будто в поисках спасения, лорд то и дело оглядывался на стеснительное выражение лица Анивэй, но, видимо, это помогало мало. Лицо же юного Сака пылало до кончиков ушей, а старый менестрель тихо ворчал себе под нос. Я прислушался.

— …и какой извращенец ввел такую дурацкую моду для ведьм?

В общем, день я провел почти неплохо: изредка, когда никто не видел, посмеивался, иногда, когда на меня, а точнее, на мое деревенское поведение катили бочку, делал вид, что раскаиваюсь, но большую часть времени проводил, обсуждая во внутреннем диалоге, какая же эта рыжая — кхе-кхе! — женщина легкого поведения. Я отдавал себе отчет, что готов поразвлечься с ней денек. Ну а что такого? Мужик я или погулять вышел?..

Через какое-то время игра «смотри, какая я красивая и фигуристая» баронессе надоела, и она принялась работать языком. Пока наша маленькая компания шла по трясине, рыжая несла полную чушь и ахинею, начиная от последних сплетен ее баронства и заканчивая идиотскими шуточками и еще более идиотскими россказнями, как и над кем она шутила и изгалялась. Причем демонстрировала стерва это, что называется, в лицах: корчила обезьянью физиономию, когда изображала того несчастного, волей судьбы вынужденного составить ей компанию, и надменное личико, когда рассказывала, с каким поведением и тоном она к нему обращалась.

Я подумал, что неплохо где-нибудь найти скотч, прежде чем прыгать к ней в постель. Иначе она убьет меня бредотерапией раньше, чем начнем развлекаться.

По-видимому, поняв, что улыбки окружающих излишне натянуты, леди пришла в ярость и перестала молоть языком. Но благодарить бога я поспешил — теперь она цеплялась ко всему, что, по ее мнению, было неправильным. Начала она с юного Сака:

— Чего ты пялишься на мои ноги, прохиндей?! Как ты смеешь оскорблять меня взглядом своих масляных глазок?

Залепив пощечину опешившему мальчишке, она на время успокоилась, но потом, улучив момент, когда Балаут отвернулся, схватила Анивэй за волосы и приложила губы к ее уху. Что она ей сказала, я не слышал, но, наверное, что-нибудь в духе: «Эта добыча моя». Когда менестрель попытался ее образумить, рыжая шикнула на него как разъяренная кошка, и тот покорно втянул голову в плечи.

Я заметил, что стервочка несколько раз поглядывала на меня в раздумье, но, видимо, слой общества, к которому я относился, по ее мнению, и мой внешний вид (с ног до головы в засохшей грязи и тине) служил мне надежной защитой от ее нападок. «Пачкаться об холопа, фи!»

И вот баронесса решилась наконец переключиться на самого тупого и бесчувственного из нас — на Балаута. Как оказалось, это стало ее роковой ошибкой. Совершив пару маневров, повертев хвостиком, почирикав что-то на ушко лорду, она добилась его улыбки и игриво дала ему подзатыльник.

Балаут вскипел, схватил стерву за запястье, вывернул, притянул к себе и бросил в лицо:

— Слушай внимательно, потаскуха! Если ты еще раз меня ударишь, я выбью тебе все зубы и тебя не спасут никакие демоны. Поняла?

Испуганная леди кивнула и отвернулась, пряча от всех слезы. «Что, деточка, не ожидала такого? — порадовался я мысленно. — То-то же!»

Дуру было нисколько не жаль, но и злорадствовать над слабоумными как-то не принято, поэтому я стал размышлять о своем, космическом: «Как там, интересно, поживает инспектор? Надеюсь, он ничего не сделал с моей Эльвой?..»

Потом космическая тема сменилась средневековой: «Какие, однако, доверчивые здесь люди. Сидят себе у костерка в центре болот, тут подходит крестьянин, и они, как-то не особо интересуясь, откуда он тут взялся, верят ему на слово. Да и почему бы в болотах не быть деревне? Охотничья, собирательная или торфокопательная (если такая профессия в этом мире есть) — жить вполне можно. А ведь я лицом явно не вышел для сходства с местными крестьянами, к тому же прокололся и заиграл на незнакомом инструменте, будто оканчивал консерваторию. И опять вроде бы все поверили в сооруженную наспех легенду…»

Рыжая пришла в себя ближе к вечеру, когда мы наконец вышли из этих проклятых болот, и навстречу ей бросилось животное, весьма напоминающее черного скакуна. Правда, острые зубы, человеческие глаза, да и поведение скорее говорили о том, что это еще один демон.

Вскочив на него, Лейа гордо выпрямилась и, будто дружелюбно посматривая на всех сверху, красиво улыбнулась. На самом деле я кожей чувствовал ее затаенную обиду. И что-то подсказывало, что, если та крепость, к которой мы приближались, является ее владением, то туда заходить не стоит. Мстительная тварь наверняка прикажет гарнизону схватить Балаута, ну и нас, остальных, как свидетелей ее позора.

На дороге средь бела дня вдруг возникли тени. Группа всадников, похожих на черных рыцарей на тяжелых боевых лошадях, выехала из засады и перегородила нам путь. Вперед, навстречу Балауту выдвинулась фигура в серой рясе с клобуком на голове. На груди — цепь с круглой золотой бляхой, на которой выбит непонятный знак. Человек в капюшоне заговорил, не поднимая головы:

— Лорд Балаут, именем Ануида и консулата, приказываю оказать содействие в поимке мерзкой ведьмы, присутствующей в твоем отряде.

— Ведьмы?! — опешил Балаут. — С каких это пор ведьмы вне закона божьего?

— С тех самых пор, сын мой, как закончилась война с эльвиями. Их бесчинства и грязные пороки терпели, покуда они были полезны. Теперь же, указом консулата, все ведьмы должны быть пойманы и преданы суду, который решит, достойны ли они права смерти без пролития крови.

Лейа побледнела, вцепилась пальцами в гриву коня-демона, оглянулась в поисках пути спасения, но и впереди, и сзади уже стояли наготове черные рыцари.

— Святой отец, — качая головой, произнес Балаут, — в других обстоятельствах я бы первый набросился на ведьму. Но она в моем отряде, и честь не позволит мне предать ее. Я не стану помогать вам. Более того, я воспротивлюсь любым попыткам ее схватить.

— И вступишь с нами в бой? — рокочуще произнес монах, откидывая капюшон.

Под ним оказалась весьма уродливая голова: лысый череп, лицо в шрамах и глубоких рубцах, отрезанный нос, пустая глазница. Одинокий белесый глаз впился в лицо Балаута.

— Да, — твердо ответил лорд, — даже если придется вступить в бой со святыми рыцарями.

Глаз священника налился гневом.

— Да как ты… — начал он и осекся, обратив взгляд на меня.

Никогда не видел подобной метаморфозы человеческой физиономии — секунду назад он краснел от праведного гнева, а теперь побледнел от страха и ужаса.

— Назад, рыцари! — хрипло прокаркал он, не сводя с меня мутного взора. — Все назад!

Черные всадники развернулись и, пришпорив коней, бросились в разные стороны. Балаут покачал головой:

— Никогда не думал, что увижу, как паладины бегут от боя. И уж тем более не думал, что они побегут от меня.

Все пришибленно молчали, а лорд повел свой крохотный отряд к стенам виднеющейся вдали крепости из черного камня.

Черный замок оказался стоящим на огромном утесе, вокруг которого раскинулся симпатичный город. Правда, городом он был только для местных, мне же, привыкшему к тесному столпотворению домов мегаполиса, он казался в лучшем случае городком — возможно идеальным, европейским, но маленьким и малолюдным.

Утес, на котором стоял замок, окружала высокая стена, отделяющая внутренний город от внешнего. Яркая черепица сверкала на солнце, опрятные, стоящие в ряд перед внешней стеной дома были окружены садиками, цветочками, фруктовыми деревьями.

Резвящаяся детвора, завидев наше приближение, побросала свои игры и следовала за нами на почтительном удалении. Всю дорогу до самых внешних ворот до меня доносились восторженные вопли. Все обсуждали копье Воина, но приближаться никто не смел. То ли боялись нрава лорда и предпочитали любоваться им на расстоянии, то ли признали во всаднице на черном скакуне ведьму — повелительницу демонов-людоедов.

Стража у городских ворот блестела начищенными кирасами и топорами на длинных древках.

Четверо стражей поклонились всаднице, игнорируя лорда. Я было удивился, однако их дальнейшее обращение расставило все по местам.

— Госпожа Лейа, барон просил передать вам, чтобы вы немедля следовали в замок. Кроме того, вами интересовался отряд святых рыцарей. Должно быть, вы с ними разминулись.

Лейа почернела лицом и, ничего не ответив, тронула своего коня.

— Госпожа! — бросил страж ей вдогонку. — А они в вашей свите?

Но прежде чем Лейа успела ответить, заговорил истинный командир отряда.

— Я — лорд Балаут! — грозно и величаво произнес он.

Все четверо стражей вытянулись в струнку.

— Простите, мой лорд! — гаркнул старший, с силой ударяя древком топора в землю. — Великая честь лицезреть вас!

Явно довольный произведенным впечатлением, Балаут оскалился и поинтересовался, не началась ли какая-нибудь ярмарка — он намеревается прикупить снаряжение. Стражи радостно закивали, мол, да, ярмарка в самом разгаре. Тогда Балаут, важно бросив: «Эти со мной», двинулся в центр города.

Тут, кстати, все было еще круче. Черный замок, возвышающийся на огромном основании-утесе над трехэтажными зданиями, казалось, парил над городом. Сами же дома были великолепны: в одинаковом стиле, с одинаковой темно-голубой покраской, с огромными, блестящими на солнце застекленными окнами. В общем, провели бы здесь канализацию и пустили бы электричество — не отказался бы пожить.

Широкая, малолюдная улица вывела на огромную площадь, на которой бурлила толпа крикливого люда. То есть нет, далеко не толпа, но после тишины и спокойствия пройденных улиц даже сотня рассредоточенных по площади людей показалась сущим балаганом.

Торговцы, кто в тюрбанах и синих халатах, а кто в элегантных черных, белых, серебряных и прочих мантиях, стояли возле своих явно временных лавок и расхваливали товар покупателям и зевакам.

Балаут подвел нас к одному из них. По тому, с какой скоростью зеваки уступали рыжей всаднице дорогу и убирались с ее пути, а потом шептались за спиной, можно было сделать вывод о том, что в лицо «легендарного героя» тут не знали, а вот прелести баронессы были узнаваемы, да еще как!

Не подавая вида, что задет до глубины души, Балаут подошел к столам, заваленным разнообразным оружием, и стал ворошить эту груду, присматриваясь в основном к двуручным мечам.

С моей точки зрения, кроме внешних параметров и веса мечи все одинаковы, но профи, разумеется, думает иначе. Тут учитываются и заточка, и балансировка, и форма рукояти и… В общем, оказывается умных слов я знал много, вот только смутно представлял, что они означают. Меня заинтересовал полуторный (ого, я и это знаю!) меч тем, что он весь, от кончика лезвия до навершия рукояти, был абсолютно синим. Непонятно было, покрасили его или таким выковали, но трогать клинок я не решился — выходить из образа крестьянина я не хотел. Вряд ли нищий крестьянин осмелился бы лапать грязными руками благородное оружие.

— Сколько стоит этот меч? — спросил лорд, поднимая двуручный клинок с прилавка и обращаясь к продавцу. — Эй, ты чего, в землю вмерз?

Я оторвался от синего меча и бросил взгляд на продавца. Поначалу ничего не понял. У человека в ярком фиолетовом кафтане было лицо идиота, точнее, лица я так и не рассмотрел — все затмевали огромные, величиной с блюдца глаза, которые вперились в меня и позабыли мигать. Через секунду до меня дошло, что он так стоит уже долгое время, по крайней мере, Балаут не мог его растормошить. В конце концов он яростно его тряхнул и заорал в ухо:

— Ты здесь или в астрале паришь?! Почем меч, я спрашиваю?

Глаза продавца приняли наконец осмысленное выражение, он оторвал от меня взгляд, упал на колени и ударился лбом о мостовую:

— Бесплатно, господин! — прохрипел он оттуда.

Балаут, как, впрочем, и остальные, смотрели на продавца, принявшего молитвенную позу, ошарашенными глазами. Но когда лорд повернулся, оглядываясь в поисках причины столь странного поведения, то увидел, что все смотрящие на его отряд продавцы на площади один за другим падали на колени. Правда, некоторые не падали, замирая в ступоре, и не сводили с нас глаз по пять копеек. Но от этого вопросов меньше не становилось.

Зеваки и другие покупатели при виде подобного тоже цепенели и следили за нами, но скорее с любопытством и недоумением, чем с великим трепетом, страхом или изумлением.

В конце концов Балаут пришел к выводу, что его узнали, и, расплывшись в широкой улыбке, немного запинаясь, громко произнес:

— Спасибо, люди! Не стоило, право слово… Я тронут!..

Обернувшись к так и не поднявшемуся с колен продавцу и забросив стальную обновку на плечо, Балаут сердечно его поблагодарил:

— Спасибо за подарок. Не забуду! — С этими словами, довольно улыбаясь и поглаживая рукоять «рельсы» на плече, он зашагал в направлении спирального подъема, ведущего в крепость.

А я, украдкой оглядываясь на немногих из продавцов, оставшихся стоять и провожавших меня неверящими глазами, глубоко задумался. То, что Балаут тут ни при чем, было ясно, как божий день. В моем мире столько известных людей, поп-звезд и политиков иногда прохаживаются по улицам, но еще никто и никогда не падал перед ними на колени. А учитывая схожесть этой странной ситуации с предыдущими, недоразумением или случайным совпадением тут не пахнет.

«Демон» на трапе шаттла, вместо того чтобы атаковать, бросился от меня наутек; одноглазый, собиравшийся приказать паладинам атаковать лорда, наткнувшись на меня взглядом, отдал приказ о бегстве; а продавцы на ярмарке упали на колени. Не перед лордом, не перед баронессой — уверен, передо мной. Вот только в чем причина?

— Балаут, ступайте в мой замок, — вдруг сказала баронесса, — а мне надо кое-что прикупить. Я догоню.

Лорд кивнул и, больше не обращая внимания на развернувшую коня ведьму, продолжил движение все с тем же важным видом. Через минуту мы оказались на дороге, обвивающей высокий утес — еще пара оборотов, и выйдем прямо к воротам черного замка. Наверное, такой легко оборонять: мало того что он сложен из массивных блоков, выкрашенных в черный цвет, и имеет высоту стен в пару десятков метров, так вдобавок штурмующим пришлось бы подступать к воротам по вьющейся дороге, где они стали бы легкой добычей лучников гарнизона.

Вновь поймав убежавшую мысль за хвост, я продолжил накручивать ее, как волос на палец. Надо срочно разобраться, что происходит, — не люблю странности и неопределенности.

Самые большие странности, с тех пор как очнулся после катастрофы на космическом корабле, стали происходить со мной после надругательства над моим мозгом извергов-ученых. Логичнее всего предположить, что первопричина всех происходивших с той поры вокруг меня странностей лежит именно в этом.

Возможно, «демоны» чувствовали, что я умею оживлять металл, и боятся этой странности до чертиков. Ну и, соответственно, предпочитают держаться от меня подальше. А тот одноглазый священник, возможно, тоже почуял во мне что-то необычное. Но как тогда быть с продавцами на площади? Они что, тоже экстрасенсы какие-нибудь?

— Дядечка, — шмыгая носом, обратился я к Альфонсию, — а чего это продавцы так упали?

Менестрель почесал нахмуренный лоб, глянул на своих учеников, удостоверился, что идущий впереди Балаут не услышит, и пожал плечами:

— А кто их, магов, разберет? Мне не понятно, что они увидели в Балауте.

— Магов, дядечка?!

— Да, Зыко. Это ярмарка магических товаров, зачарованного оружия и артефактов. Раз в год, почти во всех городах, она устраивается гильдией магов. Конечно, продавцы не боевые маги, да и вообще не самые сильные, но тем не менее… Нет, не понимаю я их поведения.

Я мысленно присвистнул: маги! Вот те на. Значит, все три вида — «демона», священника и мага — объединяет повышенная чувствительность. Они почуяли, что я не простой человек, и… И упали на колени? Бред! Но этот бред произошел в реальности — от этого никак не отвертеться. А раз так, встает новый вопрос: кто я для них в таком случае? Маг? Убермаг? Архимаг? Мм… гадать бессмысленно.

Я почувствовал между лопаток пристальный взгляд, повернулся, вздернул голову и уставился в крайне задумчивое лицо ведьмы. Она на своем скакуне с человеческими глазами уже догнала нас, и, кажется, у нее ко мне есть вопросы. И надо же было, но именно в этот момент лорд наконец соизволил обо мне вспомнить. Хотя мы подошли к гигантским, медленно растворяющимся дубовым воротам, на лицах обоих привратников, казалось, было написано аршинными буквами: «Крестьянам прохода нет».

— Ну все, парень, — провозгласил лорд, — до крепости мы тебя доставили, а теперь можешь проваливать. Думаю, не пропадешь.

Анивэй тихо вздохнула, юный Сак бросил на меня равнодушный взгляд, а Альфонсий глянул вопросительно, но вновь предложить ученичество не успел — вмешалась Лейа.

— Нет-нет, — всплеснула она руками, — ни в коем случае! Я приглашаю всех в свой замок, и его в том числе.

Все посмотрели на нее с недоумением и даже с подозрением, но уточнять никто ничего не стал. А ведьма тем временем быстро спешилась и поставила своего скакуна так, чтобы отгородить меня и себя от остальных. Люди, двинувшиеся к воротам, не оглянулись, но стражи мигом растопырили уши.

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь! — шепнула мне рыжая, чтобы не слышали привратники. — Кто ты?!

Я сделал вид, что утер рукавом сопли, и посмотрел на нее бараньим взором.

— Тетенька, чего вы сказали?

Против ожиданий на ее лицо не легла гримаса отвращения, напротив, баронесса улыбнулась:

— Не притворяйся, я сразу, как только тебя увидела, догадалась, что ты вовсе не глупый крестьянин!

— Спасибо, тетенька.

— За что? — поинтересовалась она, хлопая ресницами.

— За то, что вы сказали, что я умный крестьянин, тетенька! — Я нес ахинею, чтобы выиграть хоть немного времени на раздумья. Мне этот разговор ну никак не нравился.

И снова она не выказала на лице негативных эмоций, только вздохнула едва слышно и продолжила:

— Поначалу я удивилась, когда заметила, что ты не испытываешь к моему телу интереса, словно не молодой здоровый парень, а старик, переваливший за полвека, как Альфонсий. Потом ты сыграл так, как не играют и во дворцах, а спел, как не поет лучший менестрель в мире. Потом от тебя сбежал отряд паладинов, а теперь все маги на площади пали перед тобой ниц. Вот я и спрашиваю: кто ты?

Пожевав сопли (все бы отдал за то, чтобы они сейчас действительно были) и почесав затылок, я окинул рыжую красотку (жаль, что не блондинка!) долгим, задумчивым, бараньим взором и протянул:

— Че-е-го, тетенька?

От такой наглости она чуть не поперхнулась. Посмотрев на меня злобным, ненавидящим, проклинающим и одновременно (как она ухитряется?) заискивающим взглядом, она понимающе улыбнулась:

— Да, мастер, я понимаю ваше стремление скрыть свои планы от всех. Но в гаком случае извольте быть моим гостем, и раз уж вы выбрали себе амплуа деревенщины, прошу не мстить бедной, несчастной ведьме и ее слугам, если вас вдруг что-то оскорбит.

Никак не прореагировав на тираду этой умной с… стервы, я театрально поглядел на остановившегося за открытыми воротами лорда и компанию. Они в окружении стражей и челяди смотрели на нас удивленно и даже ошарашенно. Перехватив мой взгляд, Лейа улыбнулась еще более понимающе и прошелестела почти на ухо:

— Мастер, не беспокойтесь за свой секрет, я никому не скажу.

М-да, пожалуй, я бы с ней поразвлекся не один, а два денька. Только вот интересно, кто такой этот самый «мастер»?

Баронесса приподняла ногу скакуна и притворилась, что осматривает подкову. Потом, будто удовлетворившись увиденным, сделала приглашающий жест в сторону ворот.

— Знаете, мастер, — не удержалась она от шепота, когда мы проходили ворота, — для меня великая радость принимать столь могучего чародея в своем замке!.. Хи-хи. Представляете, эти торгаши на площади даже приняли вас за бога! Хи-хи-хи!..

Она прикрыла губы ладонью и хитро смотрела на меня, словно приглашая разделить с ней шутку. Вот только мое лицо внешне не изменилось. Бог… Они приняли меня за бога! Почему?!

— Чем вы там занимались? — грубо спросил лорд, которому, видимо, надоело стоять в окружении конюхов и солдат, ожидая хозяйку.

— Я попросила крестьянина осмотреть подкову моего скакуна, — ответила ведьма, обольстительно улыбаясь. — Он в этом разбирается.

— Лучше, чем твои конюхи? — не поверил лорд.

— Не знаю… Мои конюхи боятся скакуна как огня, — нашлась рыжая. — Ну чего вы все тут стали? Пройдемте в нашу обитель… Капитан, можешь не сопровождать нас.

— Простите, миледи, — поклонился воин в закрытом шлеме, — но я должен провести гостей к барону. Таков порядок.

Конюхи схватили узду и повели коня-демона в конюшню, несколько лакеев, низко кланяясь, засеменили перед нами, будто хозяйка замка не знала дорогу. А капитан с десятком солдат «парадного эскорта» последовали сзади.

Замок разрушил мои представления о цитаделях и прочих средневековых оборонительных сооружениях хотя бы тем, что сразу за плацем перед воротами стоял не донжон, а весьма нехилый трехэтажный особняк, тянувшийся от правой до левой стены. Никаких бойниц, никаких выступов и бастионов — в черные стены встроены огромные застекленные окна без всяких решеток. Черные кирпичи украшены вычурными барельефами, а крыша здания — статуями горгулий.

Двери особняка были еще одними воротами, правда, меньше размером. Они оказались гостеприимно открытыми нараспашку, и из них, как язык из черного зева демона, наружу выбегала красная дорожка, которая, спускаясь по ступенькам, терпеливо ждала, когда лорд на нее ступит. Хитрые лакеи обошли дорожку и встали по бокам в почтительном поклоне.

Топча красную дорожку латными сапогами, из дома на крыльцо вышел рыцарь… Не щадя ковра, он ткнул в него острием двуручного меча и оперся на рукоять. Когда он поднял забрало шлема, я понял, что именно мне показалось в нем не так: рыцарь был стар. И стар до такой степени, что вызывало удивление, как он был в силах носить на себе столь тяжелые латы. И вообще, как он еще ходит?..

Землистое лицо избороздили глубочайшие морщины. Белая, как снег, жидкая борода опустилась до самого пояса (поначалу, когда забрало было закрыто, я принял ее за какое-то необычное украшение). Бесцветные глаза с бессмысленным выражением смотрели на то, как рыжая девушка в обтягивающих одеждах вышла из рядов гостей и, поднявшись на ступени, преклонила перед ним колено.

— Муж мой, — сказала Лейа, — я так рада снова тебя видеть.

— Как смела ты, — надтреснутым голосом провозгласил он, — жена моя, уйти из замка, не спросив на то моего разрешения?

— Но…

— Молчи, ведьма! — вновь вскрикнул старый рыцарь. — Твои проделки больше не интересуют меня. Ко мне приходили святые жрецы Ануида и показывали указ консулата. Отныне ведьмы вне закона! Жена моя, ты арестована и скоро будешь отправлена на суд.

— Что ты говоришь?! — вскрикнула баронесса, поднимаясь. — Опомнись, я твоя жена!

— Такова воля бога. Артур, брось ее в темницу.

— Слушаюсь, барон! — отозвался тот самый капитан, который вел за нами эскорт.

— Стой! — остановил его лорд. — Я не позволю…

— Кто ты такой, чтобы не позволять мне что-либо в собственном замке?! — воскликнул белобородый барон.

— Я — лорд Балаут и не дам в обиду эту женщину до тех пор, пока она сама не откажется от моего заступничества!

— Я ее муж!

— А я — ее соратник! В эльвийских лесах одна из ведьм спасла мне жизнь, и я должен искупить свой долг.

— Ну тогда ты умрешь! Артур, убить всех, кроме Лейи!

Мечи солдат с лязгом вылетели из ножен, громыхающая лавина ринулась на наш маленький и практически невооруженный отряд, с тем чтобы затоптать и утопить нас в собственной крови. Однако Балаут успел раньше.

Бросив мешающий двуручник на землю, он вытянул из-за спины копье и одним прыжком ворвался в гущу солдат. Несколько неуловимых взмахов языческого креста, и три головы в закрытых шлемах покатились со ступеней вниз. Еще несколько взмахов крест-накрест, и рассеченные латники посыпались на землю, как горох из прохудившегося мешка. Балаут расправился с капитаном и со всем его эскортом за десяток секунд, однако из дома, из караулок — вообще отовсюду бесстрашно бежали новые солдаты.

Я оглянулся на барона. Он, все так же опираясь на меч, стоял неподвижно, двое солдат рядом с ним удерживали трепыхающуюся, как рыба в сети, рыжую ведьму. Неожиданно старый хрыч снял с руки латную перчатку и уставился на камень перстня, оказавшегося на его костлявом пальце.

Одновременно с этим притулившийся к стене деревянный барак взорвался изнутри. Я успел подивиться, что в этом мире изобрели порох, но все оказалось сложней и проще. Из барака с тяжким грохотом выбежали пять гигантских фигур. Роботы — не роботы, целиком сделанные из металла, вооруженные огромными мечами, похожими на остро заточенные рельсы с рукоятью, они бросились в нашу сторону.

Земля заходила у меня под ногами, грохот сотрясал весь замок и заставлял дребезжать стекла, а двух с половиной метровые фигуры уже вступили в бой. Успевший расправиться с первой волной солдат, Балаут бесстрашно бросился на железных людей, высек из одного искры, увернулся от сокрушающего удара, но почти мгновенно сломал копье.

Пока лорд ужом вертелся между противниками, я обратился к бледному как полотно Альфонсию:

— Что это за гиганты?!

— Големы, — шепнул он. — Нас всех ждет смерть!

Глянув на переставшую брыкаться в руках солдат и до крови искусавшую губы ведьму, на улыбающегося рыцаря-старика, я понял, что дело действительно плохо. Даже добравшийся до своего двуручного меча Балаут был не в силах совладать со стальными гигантами. А тем временем солдаты и пара големов перестали обращать на лорда внимание и нехорошо посмотрели на нашу застывшую компанию…

Когда первый голем добрался до ступенек и взмахнул мечом-рельсом, намереваясь смахнуть нас всех одним движением, я вселил в него «розовый туман».

Он так и замер с занесенным мечом. Постоял немного, а потом бросился на опешивших солдат.

Спустя десяток секунд я управлял уже всеми големами. Нет. Даже не управлял, а будто бы их перепрограммировал. Казалось, они стали умней и сами решали, кто друг, а кто враг. Весь плац за минуту превратился в пересеченный рытвинами фронт, где кровавая каша тянулась от особняка до ворот.

Балаут, некоторое время хлопавший глазами и не соображавший, с какой это стати враги вдруг стали друзьями, наконец перестал пялиться на големов, лихо уничтожающих солдат, и обратил внимание на ведьму и ее старого мужа. Прыжком оказавшись подле него, лорд буквально располовинил рыцаря одним ударом двуручного меча.

Оставшиеся в живых солдаты и челядь благоразумно попрятались, а двое, державшие ведьму за руки, отступили и упали перед ней на колени.

Улыбаясь от уха до уха и простерши руки к небу, Лейа закричала громко, звонко, счастливо:

— Теперь у меня нет мужа! Я свободна и богата! Я баронесса!

Через секунду ее пыл поутих, она посмотрела на меня, перевела взгляд на выстроившихся в линию за моей спиной стальных гигантов, с которых медленно стекали ручейки крови, и просительно произнесла:

— А ты вернешь мне управление этими големами? А то мне придется несладко… Вернешь, а?

Глава 2

Доказательства божественности

Под толщей камня, в самых глубинах Адамантовых гор, прорыты просторные галереи, коридоры и залы. Для немногих находившихся здесь людей это место олицетворяло могущество лордов и веяния перемен. Казалось, перемены сквозили всюду: брали начало от входа, охраняемого как ничто в этом мире, проходили по всем подземным помещениям и уносились по вентиляционным шахтам.

Перемены касались всего. Еще недавно идея жизни под землей, вдали от людских селений, казалась кощунственной, а само слово «секретность» служило неким размытым выражением. Сегодня же сотни людей, от горничной и кузнеца до солдата и лорда, затаились в этих мрачных залах, перекатывая на языке и куда ни попадя вставляя это новое слово.

Впрочем, обсуждали они весьма интересные факты, а задавались еще более интересными вопросами. Например, почему Верховный жрец отринул свой храм и перенес престол сюда, в подземелье. И вообще, почему консул, владыка земель от Болот Василисков до Северных гор, который тоже заперся здесь, так часто добивается аудиенции у этого священнослужителя? У того, кто по своему сану не должен вмешиваться в дела страны, а всего лишь обязан следить за прилежностью паствы в поклонении Ануиду да поставкой святых воинов в армию консула в срок? И почему им, придворным и высоким лордам, возбраняется покидать это место? В общем, одни загадки.

Правда, ответы на них были у многих. Например, все без исключения сходились на том, что добровольное затворничество высших лиц окрестных земель и вся связанная с этим «секретность» служили безопасности. Очень многие в высших кругах власти до дрожи боялись появления мифических Звездных демонов. А о том, какой будет грядущая война, уже сейчас, до времени, начинали петь песни и слагать легенды.

Все полагали (а некоторые даже утверждали, будто видели своими глазами), что Звездные демоны обладают мощью, которая может превратить любое место на поверхности земли в выжженную пустыню, где погнушаются селиться даже твари Темного мира. И новые обитатели подгорья быстро связали этот слух со странными действиями своих повелителей: они не хотят лишиться головы в самом начале битвы и поэтому решили спрятать ее под землю.

Некоторые из сплетников наверняка упрекнули бы консула и Верховного жреца в постыдной трусости, если бы не ходили упорные слухи о том, что таких убежищ в мире очень много. Говорили, что каждый член консулата и каждый Верховный жрец со своими доверенными людьми заперся в таком же подземном замке.

Но те, кто действительно мог пролить свет истины на достоверность этих сплетен, только загадочно улыбались и отворачивались, отчего-то пряча глаза. На все расспросы из их уст вылетало лишь модное слово «секретно». Но их губы дрожали, едва сдерживаясь, чтобы не выболтать истинное положение вещей.

Большинство из них были магами (удивительно, но ни один не был мастером!), работающими либо в обслуге порталов, либо с артефактами дальней связи. И они если не знали точно, то по крайней мере ближе всех находились от ответа на вопросы с печатью «секретно».

Ведь консул Турсия каждый день переговаривался с помощью артефактов со своими коллегами, а поскольку магов из зала он не выгонял, то потихоньку становилось понятно, что утверждение о том, что ВСЕ консулы по всему миру прячутся глубоко под землей, вполне верно. Уже через несколько дней маги смекнули, что каждый консул и Верховный жрец управляют своими лордами и паствой, не выходя из добровольного затворничества. А через неделю стало понятно, что они выйдут отсюда лишь после победы над Звездными демонами и никак не раньше.

Вскоре сомнения магов в правильности поступка консулов рассеялись, когда вдруг стало известно, что это был приказ самого Ануида через уста Верховных жрецов. Всемогущий и всемилостивейший решил уберечь духовных и светских глав от первого удара Звездных демонов и именно поэтому велел всем консулам и Верховным жрецам управлять землями и армиями через артефакты дальней связи. Да святится имя твое, великомудрый Ануид!

Но это знание сделало любопытство еще нестерпимей — всем хотелось услышать, о чем ведет разговор консул с Верховным жрецом. Вот только приложить ухо к дубовым дверям зала аудиенций, не представлялось возможным — на их страже с мечами наголо стояли четыре паладина. Таких не подкупишь и не запугаешь. Так что всем приходилось напускать на себя невообразимо занятой вид и в ожидании выхода консула тереться в холле перед залом.

…Тем временем, не догадываясь о том, что их разговор так интересен людям, столпившимся за дубовыми дверьми, консул и Верховный жрец вели пространную беседу. К их разговору прислушивалась третья фигура, стоящая чуть позади кресла, а может, даже трона, на котором восседал жрец. К сожалению, о молчаливом человеке нельзя было сказать ничего конкретного, кроме разве того, что он был высок, мускулист и имел хорошую выправку. Его лицо невозможно было разглядеть, поскольку на него падала тень от капюшона. Зато та же люстра с несколькими светильниками очень даже хорошо освещала сидящего на престоле Верховного жреца.

Он сегодня выглядел особенно великолепно в белоснежной сутане, усеянной крупным черным жемчугом, и красной, как закат, столе, расшитой золотом и серебром. Венчающий его голову круглый колпак с врезанными в него огромными каменьями источал радужное сияние. Под стать одеянию было и лицо высшего слуги Ануида, обильно напудренное и изрядно подрумяненное.

В общем, впечатлением, производимым на окружающих, Верховный был доволен. Но он и вовсе был бы счастлив, если бы его вид или сан внушали тот же трепет и в сердце консула — мерзавец и невежа разговаривал с ним как равный!

В глубине души первожрец отдавал себе отчет, что по людскому закону вины Турсии тут не было, и должность первого консула равна сану первожреца. Но ведь есть и законы Ануида! Неявные, неписаные, но подразумевающие его сан выше всех должностей мирян. Правда, своего недовольства сложившимися отношениями с Турсией Верховный жрец не высказывал и при разговоре не подавал вида, что его хоть как-то это тяготит. Разговор, кстати, шел о невероятно важных событиях. Турсия, в противоположность жрецу одевшийся в скромный черный кафтан, уже десяток минут говорил о том, что в баронстве старого рыцаря Алариса, расположенном на границе с Болотами Василисков, был замечен бог Звездных демонов.

— …это и сообщил Ингус, — говорил Турсия. — Он собирался добровольно предстать перед твоим судом, но я поспешил заверить, что он все сделал правильно. Отступив при встрече с богом-демоном, он тем самым не уронил чести паладинов и святых братьев — ведь они не могли ему противостоять…

Верховный жрец, или, как назывался его сан на новый лад, первожрец, свел иссиня-черные, окрашенные сажей брови едва ли не воедино и с неудовольствием глянул на Турсию. Внешне он представал чуть полноватым, ростом ниже среднего, с небольшой, тщательно маскировавшейся залысиной. На самом же деле это был увертливый, хитрый с повадками мелкого проныры-карманника мужчина. Турсия отличался от всех людей, когда-либо знакомых первожрецу, прежде всего своим непревзойденным интеллектом, а также поразительной цепкостью и медвежьей хваткой. Чего стоил хотя бы этот пронзительный взгляд. Иногда Верховному казалось, что Турсия читает его, как открытую книгу.

— Мне жаль, Турсия, — промолвил первожрец, вдоволь насмотревшись на собеседника. — Жаль, что зерна веры, которые есть в каждом человеке, в тебе так и не дали всходов. Как можешь ты говорить такие богохульства?! Ведь сказано: «Нет бога, кроме Ануида, есть лишь сущности, прячущиеся под личинами»! Кроме того, ты утверждаешь, что паладины под командованием брата Ингуса не смогли бы одолеть владыку Звездных демонов! Напомню тебе, Турсия, что этими словами ты срамишь бога нашего Ануида, и ты знаешь, какая кара ждет тебя за это. Неужели ты хочешь после смерти возродиться в Темном мире? Взываю к твоему разуму, Турсия, будь осторожен!

Лицо консула скривилось, как от зубной боли. Наверняка он клял первожреца последними словами, в числе которых непременно были «дурак» и «идиот». Верховный понимал его негодование и в некотором роде даже разделял. По сути, произошло событие, выходящее из ряда вон, — свершилось то, о чем предупреждал Ануид. Идут Звездные демоны, и первым в мир пришел «бог», одним своим существованием пугающий первожреца до колик в животе.

Но тем не менее он, первожрец, вместо того чтобы действовать и быстро принимать стратегические решения, тратит время на препирательства и религиозные наставления. Наверно, все дело в проклятом тщеславии: ему настолько сильно хотелось уличить Турсию если не в ереси, то в грехе, что перед этим желанием отступал даже страх перед богом-демоном.

Еще раз окинув уничижительным взглядом консула и наткнувшись на прямой ответный взгляд, первожрец резко передумал продолжать нападки: он ясно представил себе Турсию находящимся в застенках карающих братьев и ужаснулся. Нет, не тому, что Турсия терпел жестокие пытки, а тому, что этого умного, всегда знающего что делать человека не будет рядом с ним, когда в мир вторгнутся полчища Звездных демонов. Нет, с обличительными речами нужно заканчивать.

Он глянул на того, кто стоял подле престола. Послушник Фарк был единственным человеком, за исключением Верховного жреца и Турсии, кто присутствовал в зале. Точнее, человеком его можно было назвать с большой натяжкой. Высокий, статный, мускулистый, черноволосый, с волевым лицом, напоминающим благородного хищника, — внешне от человека он не отличался. И лишь немногие знали, что этот странный послушник — один из тех Звездных демонов, в ожидании которых замер мир. Но Фарк отличался от других: по сути, он предал своих собратьев и перешел на сторону детей Ануида. Он полюбил свой новый мир и готов был драться за него насмерть.

Эти слова в ухо первожреца произнес сам Ануид, а значит, демону можно доверять и не опасаться удара в спину.

Почувствовав на себе взгляд Верховного, послушник Фарк откинул с лица капюшон и остро взглянул на своего господина.

— Фарк, — начал первожрец, — ты понял все из того, что говорил лорд Турсия?

Дождавшись кивка и не обратив внимания на недоуменный взгляд Турсии, Верховный продолжил:

— В таком случае поведай нам про ваших богов. Что делает один из них в нашем мире?

Фарк неопределенно пожал плечами и, безбожно коверкая слова, делая безобразные ошибки, едва разборчиво и к тому же с сильным эльвийским акцентом, повел речь в духе того, что у Звездных демонов нет богов.

Его пространные объяснения прошли мимо ушей жреца Ануида. Верховный задался вопросом, почему эльвы, вместо того чтобы убить демона, обучили его языку людей, и обдумывал, как получилось так, что Ануид впервые за долгие годы заговорил со своим рабом лишь для того, чтобы уверить в том, что этот демон будет сражаться на их стороне.

— …у наст ест правител, — тем временем продолжал демон Фарк, — который похожи на бог. Но… они ни ест бог — они ест человек. Большой. Силный. Многоживущий, но человек. Мы называем их Великий и Величайший.

— Значит, — перебил его Турсия, успевший оправиться от изумления и вернуть глаза со лба, — Ингус видел одного из «великих» демонов?

Фарк отрицательно помотал головой и замахал руками:

— Нет. Нет. Нет! Никто из Великий ни стал сюда никогда спускатьц. Никто ни стал одеватьс крестьянин. Это не Великий.

— НО КТО ЖЕ ТОГДА?! — взорвался Турсия.

— Это… наверное, убийц… Нет. Это шпионь. Да шпионь! Он шпионить и исследовать земли те, которые будет захватывать плацдарьм.

— Значит, это шпион? — вытирая рукавом испарину со лба, уточнил Турсия. — И в тех местах, где бродит этот шпион, Звездные демоны хотят устроить плацдарм?

— Да-да, — кивнул Фарк. — Шпионь. Плацдарьм.

— Но почему тогда один из опытнейших святых братьев разглядел у него ауру «подобную солнцу»?

— Наверное, это… аура… это маскироваться от зубастых живностей и дурачок. Злое животное и слабый, глупый маг убежит от опасной ауры и не тронеть шпионь… Наверное, так.

Турсия нахмурился, несколько мгновений пристально смотрел в немигающие глаза Фарка, а потом, тяжело вздохнув, обратился к первожрецу:

— Я не буду спрашивать, кто он и откуда ты его взял. Но я уверен, что ты доверяешь ему как самому себе — иначе бы его здесь не было. У меня только один вопрос: он имеет какое-либо отношение к Звездным демонам?

Первожрец кивнул:

— Прямое. Он и есть Звездный демон. Но он на нашей стороне — об этом сообщил сам Ануид.

Услышав последние слова, Турсия отнял руку от сердца:

— Тогда это все меняет. Теперь мы будем знать, с чем предстоит иметь дело и как с этим бороться. С твоего позволения, я хочу забрать этого послушника, чтобы расспросить…

— Не спеши, Турсия, — качнул головой Верховный, — его уже забрал к себе ковен магов. С помощью знаний Фарка, а точнее, под его руководством, маги день и ночь строят летучие корабли, которые, как утверждает сам послушник, смогут противостоять кораблям Звездных демонов почти на равных.

— Да, — вклинился в разговор Фарк, — но не везде, а толко в небе. За небо они пока летет не могут. Пройдет время и могут. Но еще долго.

И вновь на лице первожреца не отразилось возмущения такой бесцеремонностью: Фарк ценный союзник, и терять его ни при каких обстоятельствах нельзя. Тем более, возглавляющие ковен магов утверждают, что у демона очень и очень неплохие задатки в колдовстве и острый, быстро схватывающий знания ум. Они даже надеются, что через пять-десять лет мир увидит в его лице нового архимастера.

— Жаль, — обращаясь к демону, сказал Турсия. — Жаль, что не смогу выудить из тебя сведения о враге. Но надеюсь, ты покажешь мне эти летучие корабли? Или мне спрашивать разрешения у глав ковена?.. Хотя подожди, что там насчет демона-разведчика? Сможет ли его одолеть отряд паладинов?

— Я видел васых палдинов в бою — крутые парня. Но надо смотрет на оружие шпионь. Если паладини будут покрыты большим щитом бог, и если оружие шпионь малое, то справятся. Главное, всегда напасть с близи и внезапно, чтобы шпионь не успеть воспользоваться оружием издалека.

— Понятно! — яростно скрежетнул зубами Турсия. — Значит, это будет легкая жертва. Я сейчас же пошлю пару отрядов Воинов и паладинов. Этот ублюдок, невесть что о себе возомнивший, еще пожалеет, что посмел скрываться под личиной бога. Право называться богом нужно заслужить, а божественность — доказать!

— Остынь, Турсия, зачем посылать такие силы на легкую, как ты говоришь, дичь? — спросил первожрец. — Думаю, на роль загонщика подойдет Ингус со своими паладинами. В конце концов, ему надо дать возможность отмыть запятнанную честь. В качестве же охотников отправим Воинов из моих отрядов. Перебросим их через портал.

— Да, — согласился Турсия, — полагаю, это справедливо. Думаю, скоро голова демона будет лежать подле твоего престола.

— Хотелось бы… Но не спеши уходить, у нас еще есть что обсудить.

— Правда? — удивился Турсия. — И что же?

— Пока это секретно, но ты должен знать, что Ануид ведет переговоры с богами Темного и Светлого миров. Возможно, мы заключим тройственный союз, направленный против угрозы со звезд, но это только предположение. В любом случае мы не должны разрушать возможные дипломатические отношения с Темным миром. Я рекомендую тебе, консул, отменить на своих землях распоряжение собрания консулата и прекратить начавшиеся гонения на ведьм и демонологов.

Турсия молчал долго. Очень долго. На его лице с того момента, когда в зале прогремела весть о союзе с потусторонними мирами, не дрогнул ни один мускул. В общем-то, его выдержке впору было удивляться: одно дело видеть — как святые братья вызывают на поле боя Вестников Светлого мира, или наблюдать, как ведьмы вселяют в животных духов, вызванных из мира тьмы, и совсем другое — вдруг узнать, что совсем скоро можешь воочию увидеть на своих землях жителей Светлого и Темного миров.

— Так ты хочешь, — заговорил наконец Турсия, — чтобы я отозвал святых братьев и восстановил в правах ведьм? Не ты ли был одним из тех, кто так рьяно призывал жечь их на кострах?

— Да, именно так, — невозмутимо кивнул Верховный. — Признаю, мы поспешили искоренять служителей Темного мира, считая, что после окончания войны с эльвами их услуги не понадобятся, а оставшиеся не у дел ведьмы примутся творить непотребства. Кроме того, по здравому размышлению выходит, что их помощь понадобится и в войне со Звездными демонами. Иными словами, мы не должны пока разрывать связь с Темным миром. Успокой ведьм, пообещай им сто лет без гонений.

Турсия криво улыбнулся, как показалось, насмешливо склонил голову и вышел из зала. А первожрец вновь уставился на замершего подле престола послушника.

— Звездные демоны, чем же вы от нас отличаетесь?..

Лорд, Альфонсий и два его ученика переводили кто шокированный, а кто недоуменный взгляд с меня на ведьму, на големов и обратно. Наконец менестрель произнес:

— Но разве это не ты переколдовала големов?

Рыжая в ответ покачала головой и вновь спросила у меня:

— Вернешь управление, а?

Я улыбнулся. А глядя на то, как полезли на лоб глаза лорда, почти рассмеялся:

— Нет. Не верну. Довольствуйся тем, что я спас тебе жизнь.

Еще не до конца пришедший в себя от изумления Балаут, услышав такую наглость от грязного холопа, зарычал:

— Это я спас ей жизнь, а не ты!

Я вспомнил, как он говорил о том, что его спасла одна ведьма и, чтобы вернуть долг чести, лорд намеревался спасти жизнь Лейи. Выходит, что я тем, что влез в драку, разрушил его планы и не дал искупить свой долг. Хм, ну если ему это так важно, то пусть считает, что всех спас именно он.

Я пожал плечами:

— Ну да, разумеется, ее спас ты. Я лишь спасал самого себя.

Ведьма посмотрела на меня мятущимся взглядом, обратила его к стоящему рядом лорду, вновь на меня… на лорда… приняла решение, сделала ставку и шепнула что-то Балауту на ухо.

Лорд кивнул, будто своим мыслям, а потом размеренно произнес:

— Но если ей жизнь спас я, то она тебе ничего не должна. По праву хозяина — это ее големы. Немедленно верни их!

Я не поверил ушам. Ему что, больше всех надо? Или рыжая его загипнотизировала? А может, он решил на ней жениться и стать бароном? В любом случае у меня ответ один: големы мои, хотя бы потому, что они нужны мне как ничто в этом мире. И никто у меня их не отнимет!

Я покачал головой:

— Нет.

— Ну, тогда… — просипел Балаут, поднимая двуручник, так что рукоять оказалась на уровни его груди.

То, что мне нужно!

В принципе у него были все шансы убить меня до того, как на выручку подойдут големы. Возможно, он даже рассчитывал, что с моей смертью стальные гиганты потеряют разум и отключатся, но я ведь не только повелитель големов. Я… бог металла!

Дальше время понеслось одним длинным скачком, в котором уместились прыжок лорда (ох, и любит он прыгать!), взлет «розового тумана» и дружный «ах!» свидетелей.

Красивый прыжок оборвался на полпути. Не долетев до меня, Балаут дернулся и упал на землю, потом свалился на колени и захрипел, забыв про бесполезную рукоять меча и обеими руками пытаясь отодрать неведомо откуда взявшийся ошейник, цепко охвативший горло. Со стороны в первое мгновение казалось, что ему на шею накинули аркан, но более ясный взгляд смог бы ухватить, как купленный Балаутом двуручник предал хозяина. В полете, когда лорд готов был одним ударом снести голову мага, прятавшегося под личной крестьянина, сталь будто бы потеряла свои свойства. Лезвие извернулось у самой рукояти и змеей обвило могучую шею лорда.

Балаут понял, в чем дело, когда лента меча охватила его горло в два кольца, а острие лезвия вспорхнуло к лицу, расширилось и раздвоилось, образовав нечто, очень напоминающее безмолвно шипящую пасть кобры.

Глядя на голову стальной «змеи» так, будто пытался ее загипнотизировать, лорд еще долгие мгновения боролся с импровизированной удавкой. Из-под его пальцев сочилась кровь — он изрезал их об острые кромки стальных полос, шея и мышцы рук вздулись от громадного напряжения, но сила, оживившая металл, оказалась на порядок большей.

Уже через минуту Балаут сдался, хотя ничего не сказал и на меня не смотрел. Он лишь делал вид, что еще барахтается, борясь не за свободу, но за честь. Я велел ленте аккуратно, чтобы не порезать лорда, отвязаться, упасть на землю и, подобно заправскому питону, отползти от него на метр.

Два голема на всякий случай встали у меня за спиной, а я, стараясь чтобы все выглядело как можно более тактично, обратился к неспешно поднимающемуся с колен лорду:

— Ты великий воин, лорд Балаут…

Он на секунду склонил голову и поспешил перебить:

— Спасибо за теплые слова, однако я их не заслужил. Великий Воин должен разбираться в людях с первого взгляда, и даже хороший Воин сумел бы распознать в простом крестьянине дух бойца. Мои же глаза были затуманены гордыней, мой собственный меч отвернулся от меня, а Ануид не дает мне больше сил. Мне необходимо усмирить непомерное честолюбие, и я предлагаю тебе стать моим сюзереном сроком на один месяц. Примешь ли ты мою клятву?

Я бросил мимолетный взгляд на побледневшую ведьму, на так и не пришедших в себя менестрелей, глядящих на нас с Балаутом выпученными глазами, посмотрел на напряженно ждущего ответа лорда и кивнул. А что? С меня не убудет.

Клятва верности из уст Балаута не выглядела особо впечатляющей, но я принял ее торжественно, а Альфонсий и даже почему-то вспотевшая ведьма ее засвидетельствовали. Впрочем, на испуганно глядевшую на меня рыжую стерву, как и на вылезших изо всех щелей слуг и солдат, я не обратил внимания. Уверив всех, что я лишь гость в замке и замок остается принадлежать законным хозяевам, то есть хозяйке, я побежал разбираться со своими новыми игрушками, которые в состоянии были разнести весь этот замок по камушку, стоило лишь мне мысленно им приказать. Вот она фантастика, в сравнении с которой злоключения на «Сердце Эльвы» казались обыденной жизнью.

Увидев, что Балаут неотступно следует за мной, я отделался от него, велев идти отдыхать и готовиться к обеду, на который с показной заботливостью звала всех ведьма. И для верности убедившись, что моим экспериментам никто не станет мешать, стал разглядывать своих красавцев.

Пять стальных исполинов возвышались надо мной на полтора метра. Когда-то они были полированы и заботливо окрашены черной краской, но сейчас утеряли блеск, с головы до пят покрыты царапинами и зазубринами, а черная краска проступала лишь местами, да и та была покрыта не успевшей засохнуть кровью после только что произошедшего боя. Трупы, кстати, уже успели куда-то утащить снующие всюду дворовые (или какая у них там должность?).

Больше всего големы напоминали рыцарей в давно сросшихся доспехах, но были и серьезные отличия. Например, их цельнолитая голова не носила следов забрала и прорезей для глаз. На том месте, где полагалось быть лицу, неведомым художником по металлу была вырезана когда-то страшная, а сейчас утерявшая из-за беспощадного времени некоторые детали, умильная рожица. Вероятно, этим големам насчитывалось несколько десятков, а может, и больше лет. И не в плюс покойному барону было оставлять их без должного ухода. Ну ничего, я прикажу местным кузнецам немного над ними поколдовать.

Но, конечно, больше всего меня интересовала не внешность, а внутреннее устройство големов. Вселившийся в них «розовый туман» значительно поднял их боевые и даже простые двигательные возможности, ведь во внутренних сочленениях и шарнирах стали происходить совершенно другие процессы. Сейчас големы стали двигаться благодаря «розовому туману», который «автоматически» перестраивал внутреннюю структуру металла, менял форму и заставлял изгибаться где нужно. Получился некий сплав свободы и маневренности с твердостью и устойчивостью. Каждый голем мог рукой дотянуться себе до лопаток, но в то же время не развалиться от молодецкого удара. Но если и развалится — ничего страшного, «розовой дряни» я напичкал в них столько, что куски металла сами, без моего вмешательства соберутся как надо. Как всегда, слабым звеном оставался мозг и те устройства, которые заменяли голему глаза. «Туман» оккупировал и перестроил все это под себя, но мне проще жить не стало. Как все это было устроено, я не имел никакого понятия.

Ну вот были в конечностях голема огромные шарниры, позволяющие ему шевелиться, но как, скажите, они работали без всяких приводов? Шарниры ведь не полые, а цельные. И ничего внутри не могло приводить их в движение.

Ответ был только один. И если честно, он мне не нравился: магия. Только она! Разобраться бы… хотя бы в том, что касалось искусственного интеллекта — высшей моторной и принимающей решения части любого разумного существа, и тогда ничто мне не помешает создать армию железных монстров и… скажем, захватить мир, если потребуется?..

В устройстве големов я пытался разобраться часа три. Меня бесила навязчивая стерва, подсылающая ко мне слуг едва ли не каждые пять минут, меня бесили лакеи, их расшаркивания и поклоны, бесили солдаты, не смевшие приблизиться, но таращившиеся на меня и големов так, будто я задолжал им жалованье, да вдобавок решил уволить и взять вместо них на службу стальных истуканов. Но более всего меня бесили маги, магия, колдовство и подобная прочая хрень!

Ну да, для всех окружающих я был магом, и магом нехилым, но я-то знал, что к магии не имею никакого отношения. Я — прагматик до мозга костей и даже свои открывшиеся способности управлять металлом без всяческих сомнений списал на неведомый новейший наночип, вживленный мне в мозг учеными.

Меня вообще до икоты изумляли обычные для местных предметы обихода, будь то метлы дворников, подметающие плац без чьей-либо помощи и контроля, и выглядевшие так, будто ими орудуют невидимки, и заканчивая левитирующим кухонным столом — не дождавшись меня к обеду, ведьма выслала мне во двор уставленный снедью стол, который плыл по воздуху под конвоем лакеев. (Хотя надо признать, небольшой перекусон пришелся весьма кстати.)

В общем, то ли из-за обстановки, то ли из-за того, что ни черта не смыслю в магии, но ответы, как это уже бывало, когда я над чем-то надолго задумывался, в голову не приходили.

Я в очередной раз глубоко вздохнул и попробовал подойти к проблеме с другой стороны. Если я не вижу внутри големов магических процессов и не могу понять принцип их действия, то, возможно, стоит обратиться к тому, что в них сидит.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Внутри каждого из пяти големов ожидала моих приказов не до конца понятная субстанция — или энергия? — которая все же обладала зачатками разума. Возможно, эта энергия, распознаваемая мной как розовое марево, была даже умнее меня. Но мы с ней обитаем в настолько различных уровнях бытия, что едва можем войти друг с другом в контакт.

Резануло болью. Перед глазами вспыхнуло ярко-красным, ударило звуком, гулом, эхом, воем… будто ветер из мира духов засквозил в голове. Я не выдержал — упал, но через мгновение поднялся, утирая рукавом кровь, хлынувшую из носа, и стараясь придать себе уверенный вид. Не хватало еще, чтобы слуги бросились мне помогать.

Боль… Она прошла, не оставив и следа. Хотя нет, вон сколько крови на рукаве. С этим надо поосторожней: если бы попытался углубиться в розовый туман, возможно, просто бы сдох. А это было бы фатально — бронекостюма-то на мне нет, оживлять некому.

Еще через десять секунд я полностью оправился от шока и привел мысли в порядок. Общение с миром духов (фантазии не хватает подобрать другое определение тому, что со мной говорило) все же оставило в моем сознании нечто, что с трудом можно перевести в мысли и слова.

Немного поскрежетав извилинами, я поднял наверх следующую фразу: «Модуль (не уверен, что „модуль“) управления (не уверен…) взят под контроль и изменен; модуль (…) ориентирования в пространстве взят под контроль и оставлен без изменений; координационно-двигательный модуль стерт…»

Над тем, что все это значило, я размышлял минут пять, после чего пришел к неоднозначным выводам. Во-первых, при желании я могу извлекать информацию из этой субстанции. Во-вторых, как и предполагалось с самого начала, систему управления големом и то, что я называю глазами, хотя их и не обнаруживаю, эта субстанция захватила и взяла под контроль. И, в-третьих, эта розовая хрень уничтожила все лишнее, по ее мнению. В големах была магическая система, позволяющая этим стальным истуканам ходить — теперь ее там нет, поскольку то, что я в них вселил, взяло и решило, что ей это не нужно, а раз не нужно, то пусть и не болтается… Нет, ну это уже бред! В конце концов, кто здесь главный, я или субстанция, которую из себя выплескиваю?!

Ладно, замнем для ясности. Все это второстепенно — еще разберусь. Сейчас главное — понять, как устроен «модуль управления», будь он неладен. К разгадке этого вопроса я нисколько не приблизился — ведь «розовый туман» выдал какую-то ерунду, а прикладываться к нему вновь, помня о засохшей крови над губой, я не спешил.

Ай, да ладно, черт с ним! Зачем разбирать космический корабль, пытаясь понять его устройство, если можно узнать все что нужно у инженера. Вон сколько магов было на площади, пойду, найду кого-нибудь помозговитее, и пускай объясняет, а лучше показывает. Вдруг я смогу повторить его хитрые пассы руками и все же изготовить такой модуль. И тогда от сотворения армии… млин, меня все равно будет отделять пропасть! Где в этом городке, построенном из камня и дерева, найти столько железа? Если отобрать у солдат все кольчуги, собрать все оружие, неполные латы, то, наверное, металла хватит только на одного голема. Эх, черт! Надо взять на заметку, что первым делом необходимо будет захватывать рудники…

— Господин мастер, — боязливо окликнули меня из-за спины. — Хозяйка спрашивает, не угодно ли вам принарядиться?

Я оглянулся и увидел слугу в новенькой, с иголочки ливрее и до блеска начищенных туфлях с белыми бантиками на носках, перевел взгляд на висевшие на мне лохмотья, остатки некогда удобного костюма десантника, и проворчал:

— Хорошо, хорошо, переоденусь. Но передай своей хозяйке, что если она меня и дальше будет допекать, я рассержусь!

Слуга все понял, мгновенно исчез в доме, но ему на смену явились сразу четверо лакеев. Нет, ну это уже идиотизм! Я и сам мог войти в дом и переодеться там, где это полагается делать. Зачем же тащить ширму и закрывать меня от посторонних взглядов? Неужели они решили, что мне невозможно оторваться от големов? Впрочем, хорошо. Сейчас переоденусь и пойду на площадь искать мудрых магов.

Один из лакеев, по-видимому, старший, помог мне скинуть прилипшие к телу лохмотья и облачиться в шелковую рубашку и плотные коричневые штаны. Я бы не отказался помыться, но, похоже, здесь это не принято. Учитель истории рассказывал мне, что в Средневековье мылись только по праздникам, да и то с оговорками. Признаться, до сего момента я думал, что он преувеличивает.

— Лохмотья немедленно сожгите, — велел я. — Приду, проверю!

Старший лакей низко поклонился и подал своей команде знак ретироваться.

Когда ширму убрали и я вознамерился отправиться в сторону замковых ворот, вниз, в город, то наткнулся взглядом на Альфонсия с учеником. Они делали вид, что просто затесались в кучку бездельничающих солдат, которые в свою очередь делали вид, что увлеченно играют в кости. Остальные зрители притворялись, что подбадривают их криками и комментариями, но я отчетливо понял, что вся мизансцена создана лишь для одного зрителя — меня.

Все собравшиеся здесь следили за мной исподтишка. О том, что я устроил тут бучу, убил их товарищей и их капитана, они, похоже, забыли. Следили и ждали… Ждали чего-нибудь этакого, захватывающего — не зря же «мастер» столько времени торчит у своих големов?

Мне стало совестно разочаровывать их и вот так вот просто уйти на прогулку. Я поманил пальцем одного паренька — ученика Альфонсия. Еще издали я заприметил в его руках то ли дудку, то ли свирель и решил усилить с помощью нее театральный эффект.

Поняв, что от него требуется, юноша молча протянул мне инструмент и отошел на безопасное расстояние. Игра в кости прекратилась, и даже стражники на стене перестали прохаживаться и вытянули шеи, пытаясь лучше рассмотреть готовящееся представление.

А я мысленно пожал плечами. Нет, я не гнушаюсь развлекать простой люд, тем более что это должно принести пользу и мне: может быть, пойму наконец, на что годится субстанция, которую я вдыхаю в металл, как ей управлять и насколько хорошо она может освоиться в своей железной «плоти».

Приложив дудку к губам, я сделал пробный выдох, а потом почти сразу заиграл. Причем заиграл как бог! А почему, собственно, «как»? Для некоторых местных я и есть бог. Хы!..

Я вырисовывал в воздухе звуки из балета «Лебединое озеро», и хотя одинокая дудка не шла ни в какое сравнение с целым ансамблем, который, по замыслу творца, должен был исполнять эту мелодию, но гений Чайковского вкупе с моим абсолютным слухом оказали магическое действие не только на людей… Мои големы заплясали, как настоящие балерины! Ну ладно, вру — не как балерины, а как големы, мечтающие таковыми стать.

Мотив, под который танцуют маленькие лебеди, незамысловат, но от этого особенно западает в душу.

Мои големы, предварительно воткнув перед собой в землю мечи-рельсы, пытаясь держать друг друга за руки, синхронно под музыку поднимали и сгибали в коленях ноги, выплясывая так, что сотрясался сам замковый утес. Грохот, издаваемый железными истуканами, стоял относительно слабый — он не забивал музыку, а наоборот, придавал ей такт и некий шарм. Но когда с «маленьких лебедей» они перешли на русскую народную, а за ней и на «лезгинку», я, стоя от этого действа в десяти метрах, ощутимо затрясся. И подозреваю, что если бы стальные гиганты выкрикнули разом «Асса!», то весь замок рухнул бы к чертям. Но поскольку кричать им было нечем, они закончили танец эффектным падением на колени вкупе со взмахом рук.

Я одобрительно улыбнулся замершим в нелепой позе красавцам и повернулся, чтобы оценить произведенное на зрителей впечатление. М-да!

Люди стояли и сидели, как подвергшиеся криогенной обработке, совсем как оставшиеся в «пробирках» на Эльве. Вот только у тех замороженных во льду глаза были менее выпучены, да и челюсти вовсе не свисали на грудь. Некоторые из обитателей замка, кстати, умудрились вновь запрятаться в щели и теперь выглядывали оттуда хоть и боязливо, но, по крайней мере, адекватно — вероятно, они не углядели красоты танца, и та не смогла их загипнотизировать, но на спятившего мага они предпочитали любоваться издалека.

— В общем, пойду, прогуляюсь перед сном, — громко сказал я, направляясь к открытым воротам. — Големов оставляю под вашим присмотром.

Не дождавшись членораздельного ответа от начавших приходить в себя людей, я вышел из замка, ощущая на спине благоговейные взгляды, и отправился по спиральной дороге вниз. Но, не пройдя и половины пути, услышал сзади дробный перестук копыт и развернулся. Черт! Проклятая мегера никак не угомонится!

Лейа догнала меня и натянула поводья черного, как ночь, коня. Оглядев меня с высоты седла, надменно и спесиво окликнула:

— Вы уже покидаете нас, мастер?

Я пожал плечами.

— Нет, просто иду на прогулку.

— Тогда я отправляюсь с вами, — бросила она, слезая с коня и хлопая его по крупу.

Конь-демон, даже не фыркнув от обиды, развернулся и поскакал обратно в замок. Все это рыжая проделала настолько быстро, что я не нашелся, что ответить.

Впрочем, ее общество не сильно вредило моим раздумьям. Вероятно, баронесса интуитивно чувствовала, что ко мне лучше не лезть, а может, просто ждала, когда я первый с ней заговорю, и молча шла рядом со мной.

За все то время, пока мы спускались по дороге, перемол вились лишь один раз, когда я, увидев вдали за городом золотые поля, забылся и спросил, что это такое.

Ведьма сделала чарующий, по ее мнению, жест и повела хрупкими плечами — видимо, это должно было означать равнодушие и недоумение.

— Поля пшеницы. С них идет основной доход баронства. Тут очень плодородные земли… как это… чернозем, вот!

Больше мы не разговаривали до самого города. Я размышлял о своей дальнейшей судьбе и все больше мрачнел. Лишившись браслета, шаттла и всей технической оснастки, я потерял шансы на обнаружение союзников вне этого мира. Орден меня не найдет, а значит, вернуться в более-менее привычные места обитания, в удобства трехтысячного года мне не суждено.

На этой планете я как в ловушке. Скоро зависший на орбите флот начнет планомерную зачистку ее поверхности. А мне некуда деться, не скрыться — я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить собственную гибель. Единственная отдушина, которая позволит мне на время забыть о приближающейся смерти, — изучение своих способностей, создание ударного отряда из големов, роботов и прочего. Хотя не представляю, зачем это мне?..

Город жил своей жизнью: играли дети, расхваливали товар торговки, от прилавка к прилавку с корзинами ходили кухарки, изредка по улицам проходил кто-то из расфуфыренных «благородных». Эти сразу узнавали ведьму-баронессу и расшаркивались, подметая перед ней мостовую шляпами с гигантскими перьями. А я, обладая непревзойденной памятью, никак не мог взять в толк, что же это за эпоха? Судя по шляпам и манерам, времена рыцарей должны были уже кануть в Лету, но, с другой стороны, я собственными глазами видел барона в громоздких доспехах, не говоря уже о черных паладинах, едва не напавших на Балаута.

На центральной площади уже никого не было. Маги, до появления нашего отряда активно торговавшие магическим оружием, артефактами и прочими безделицами, куда-то испарились. Вероятно, не хотели вновь меня повстречать — лень гадам было падать на колени. Ну и где мне их искать?

— Мастер, — впервые за всю прогулку обратилась ко мне Лейа, — если ты хочешь осмотреть город, советую начать с площади перед храмом. Там стоит наша гордость — статуя Ануида, целиком выплавленная из золота. Ты просто не представляешь, во что она обошлась мужу и городской казне, но — слава Ануиду! — уже окупилась.

Пожав плечами (а делать все равно было нечего), я позволил рыжей увести себя с центральной площади и направиться куда-то по примыкающей улице. Ну а чем черт не шутит, вдруг встречу магов около храма? Да и посмотреть на золотую статую тоже интересно — в моем мире уж точно таких нет. Охранять бы запарились.

— Ой! — взвизгнула Лейа, едва мы вышли на крохотную площадь, увенчанную красивым трехэтажным зданием. — Совсем забыла, что тут паладины. Ты же меня защитишь, правда?

Я глянул на двух черных рыцарей, охранявших золотую статую в человеческий рост, стоящую на постаменте перед храмом, прикинул, сколько на них железа, и кивнул:

— Да, разумеется.

Лейа благодарно и озорно улыбнулась и, схватив за руку (!), подвела меня к статуе. Паладины не шелохнулись. Тогда рыжая ведьма подошла едва ли не вплотную к изваянию, но, вместо того чтобы разглядывать ее наравне со мной, начала постреливать в паладинов глазками. Она демонстративно вертелась, переносила вес с одной ножки, обтянутой тонкой кожей штанов, на другую под предлогом разминки, оттопыривая крепкую задницу, скрещивала руки под грудью — словом, досаждала и провоцировала паладинов, как могла. Я так и не понял, хотела ли она просто подразнить рыцарей или же стремилась к тому, чтобы они на нее напали, а я, как супер-маг, давший слово, убил бы их на месте. Однако паладины с успехом игнорировали ее поползновения.

На секунду мне даже стало жаль эту испорченную во всех смыслах женщину. Она так обиделась на то, что ее, прелестницу, вновь отвергли, что поджала капризные губы и отошла в сторонку, предоставив мне разглядывать памятник.

Насколько я уже понял, Ануид являлся богом этого мира. Но вот живой он или мертвый, я не знал. С одной стороны, Ануиду поклоняются тысячи людей, а с другой, он не предпринял попытки меня атаковать. А ведь Эльва говорила, что боги в таких мирах очень даже агрессивны. И если не напали, значит, их попросту нет.

Однако статуя из чистого золота широкоплечего, увитого мускулами богатыря, в золотом нагруднике и с добрым, решительным лицом, все же стояла и взирала на меня сверху вниз. Хм!.. Ну не знаю. От человека он вроде не отличается…

Внимание мое привлек неожиданный шум. Врата храма распахнулись, и оттуда в нашу сторону понеслась лавина черных рыцарей. Впереди всех, размахивая короткой булавой, скакал тот самый одноглазый монах в рясе, который сбежал от меня в прошлый раз. Из примыкающих улиц появились полуобнаженные мускулистые фигуры людей, вооруженных разнообразным, но непременно тяжелым оружием — от массивных копий до двуручных мечей. И все они молча надвигались на меня!

Из секундного ступора меня вывели стражи памятника. Вскинув мечи, они шагнули в мою сторону…

А дальше время вновь совершило скачок. «Розовый туман» и нестерпимая боль захлестнули меня с головой. На грани потери сознания я все же сумел изменить первоначальное решение и, вместо того чтобы запустить «розовую волну» в металл доспехов и оружия, вселил ее в золотую статую.

Она пришла в движение за долю секунды — быстрее, чем доскакал отряд паладинов, раньше, чем до меня дотянулись клинки двух черных рыцарей. Золотой Ануид прыгнул прямехонько на меня и начал плавиться в воздухе.

Ударила тугая волна, будто бы сверху вылили цистерну теплой воды, я дернулся, поняв, что сейчас задохнусь, но облепивший меня жидкий, подобно ртути, металл уже практически принял полагающуюся форму и открыл ноздри для дыхания. Вслед за этим расплавленное золото сошло с век, и я увидел, что враги ожесточенно лупят по мне кто мечами, кто палицами, бьют щитами, пытаясь сбить с ног. Но теперь я с ног до головы был покрыт пятисантиметровой золотой броней. Тяжелые удары гасились о псевдожидкий верхний слой, а те, что проникали сквозь него, принимал на себя застывший, как выброшенный вулканом обсидиан, внутренний слой.

Причем веса золота я практически не ощущал — только теплоту «второй кожи» и исходившую от нее надежность.

Я разогнулся и ударил рукой наотмашь. Попавший под удар паладин отлетел на полметра и рухнул под ноги топчущихся коней. И в этот момент я почувствовал себя неуязвимым богом!

Я вновь оказался в бронированном доспехе посреди диких аборигенов, которые не могли нанести мне урона. А я мог. Да еще как мог!

— В глаза! — закричал одноглазый монах, скачущий вокруг меня на лошади и старающийся в этой мешанине не зацепить своих короткой булавой. — Бейте ему в глаза!

Нет, ну это уже наглость!

Я ускорился: бил руками, прыгал, ударяя корпусом лошадей и топча падающих всадников, но просвета в этом диком мельтешении так и не видел. Через несколько секунд я кинул слабую «розовую волну» вокруг и, наблюдая, как коверкаются и сжимаются доспехи паладинов, как задыхаются несчастные люди, остановил боевой угар.

Рядом со мной остались стоять только полуобнаженные воины с пустыми руками. Их мечи и наконечники копий расплавились и бесформенной жижей упали на землю. И даже монах в рясе потерял боевой пыл, когда лишился своей булавы.

Я мог убить их всех за секунду, лишь приказав их бывшему оружию превратиться во что-нибудь наподобие пружин и проткнуть их насквозь, однако медлил. Все же, несмотря на то что я предостаточно повидал трупов, смерть людей оставалась мне отвратительна. Вон даже на черных рыцарей, усеявших наряду с лошадьми всю площадь, смотреть не могу без содрогания. Поэтому усилием воли я избавил рот от полужидкого золота и громко произнес:

— Уходите, я не хочу вас убивать…

— Убейте его, Воины! — закричал одноглазый монах и начал читать что-то нараспев.

Тело отреагировало само. Магофобия осталась у меня со времен сражения с магом в эльфийском лесу. Тот ураганных дел мастер едва не пришпилил меня к дереву, а от этого фанатика вообще неизвестно чего ждать!

Я совершил огромный, метров в десять, прыжок и приземлился прямо возле не успевшей среагировать лошади.

Удар тяжелой, покрытой золотом руки снес монаху голову, прежде чем я одумался. Блин, хотел же всего лишь оглушить!

Оглянулся. Безоружные воины стали пятиться, и, обуреваемый противоречивыми чувствами, я придал им ускорение тем, что взмахнул в их сторону руками наподобие восставшей мумии и громко закричал: «Буу!» Всех как ветром сдуло. Вояки чертовы!..

Впрочем, о них я мгновенно забыл, когда увидел Лейю, осторожно вылезающую из перевернувшейся пустой бочки. Как она туда залезла, да и когда, я не помнил, но ее вид говорил о том, что дамочка в шоке. Чтобы не пугать ее лишний раз, я стер с лица корку золота. Но баронесса пока меня не видела, обводила непонимающим взглядом площадь, усеянную трупами рыцарей, постамент, где раньше была статуя, и лишь спустя долгие мгновения посмотрела на меня квадратными глазами.

— Я думала, что ты мастер, — едва слышно прошептала она, — а ты… Ты — бог!

Глава 3

Бог

Мага я все же нашел, и не какого-то там, а специализирующегося на самодвижущихся конструкциях. Притащив его в замок едва ли не за шиворот, я сбросил с себя золотую кожуру и на глазах изумленных обитателей слепил из нее скульптуру, отдаленно напоминающую человека. Поставив непонятный памятник перед лестницей замкового особняка, я уставился на сжавшегося мага, как коршун на попавшего в капкан зайца.

— Ну что, — обратился я к нему, — приступим к уроку? Начнем с азов. Как и чем големы видят мир? Давай объясняй… учитель!..

Двери зала, где с угрюмым видом на престоле восседал Верховный жрец, распахнулись, и на бархатную дорожку вбежал красный Турсия.

— Ты знаешь, что произошло?! — с порога воскликнул он.

Первожрец поднял на него потухший взгляд, но смолчал.

— Ингус мертв! Его отряд сметен! Немногие уцелевшие Воины рассказывали, что видели перед собой бога. Они не знали — какого, но чувствовали, что он чужой. Мы ошиблись! Этот Звездный демон вовсе не разведчик, он настоящий бог! Твой ручной демон обманул нас. Кстати, где он?!

Лицо Верховного жреца скривилось, помертвело и стало похоже на гротескную маску, Турсия от неожиданности отступил на шаг, но жрец подал голос:

— Нет больше послушника. Нет больше доброго Звездного демона. Фарк, будь проклято его имя, предал нас всех! Меня, магов… весь мир. Летучие корабли остались недостроенными, и хотя, по заверениям глав ковена, они могут закончить работу без демона, я в это не слишком верю…

— Что случилось? — перебил его Турсия. — Что натворил этот демон?

— Демон исчез, точнее, переместился в Темный мир. В записке, найденной в его келье, едва понятно написано, что он отдает себя, свой разум, тело и душу демонам Темного мира. Он жертвует собой во спасение нашего, полюбившегося ему мира и ради спасения еще многих, неизвестных ни ему, ни нам. Он утверждал, что его жертва принесет «свободным мирам» надежду в войне с его бывшими друзьями… Но я не понимаю, каким образом.

Турсия прикрыл веки и потер пальцами глаза.

— Скажи, Верховный, почему он вдруг изменил свою жизнь настолько кардинально? Почему он отважился пойти на это безумие, что важного произошло перед тем?

Сутулая фигура, сидящая на престоле, устало пожала плечами.

— Ковен создал артефакт, позволяющий взглянуть за облака. Я смотрел. Смотрел и Фарк. Там страшно! Там всегда ночь и пустота. Но в этой пустоте кем-то подвешено много-много железных кораблей, доверху заполненных Звездными демонами. Я не все понял, но там есть несколько шаров, как сказал демон, и один из них, тот, что синего цвета, и есть мир, в котором мы живем. Красный шар — Темный мир, а блестящий серебром — Светлый. Так вот, из Темного мира к железным кораблям летели непонятные кроваво-красные щупальца, которые пытались ухватить их. Но Звездные демоны стреляли в щупальца из огненных баллист и не подпускали к себе. Фарк тогда промолвил нечто, на что я не обратил внимания. Он сказал, что Темному миру надо помочь, пока не поздно. Он спрашивал меня, как можно поделиться знаниями с его жителями. Я ответил, что вряд ли демоны станут его слушать. Единственный способ общаться с ними на равных — быть богом или стать одним из них, стать демоном. На вопрос, как можно стать демоном, я лишь рассмеялся. Я думал, он шутит… А он не шутил. Он принял в себя суть Темного мира и переместился туда с помощью запретного ритуала!

— Проклятье! — воскликнул Турсия. — Если он вправду был на нашей стороне, то мы потеряли ценного союзника.

Первожрец ничего не ответил и лишь отвел глаза. Много-минутное молчание снова нарушил Турсия:

— Что сделано, назад не воротишь. Забудь о своем послушнике — твоей вины тут нет. Сейчас надо разобраться с демоном, убившим Ингуса. Я все же думаю, что он не может быть богом. Зачем богу обворачиваться в золото и прятаться в нем, подобно черепахе, скрывающейся в панцире? Нет, он, наверное, просто мастер-демон. А раз так, то маги ковена справятся с ним в два счета…

Все с тем же мертвенным выражением на лице первожрец покачал головой, но, видя, что он не торопится продолжать, Турсия попытался его утешить:

— Ни о чем не беспокойся, Верховный, подготовку порталов для переброски Соколиного полка, в котором, кстати, больше всего ветеранов-мастеров, я возьму на себя. В прошлый раз мы недооценили противника, за что и поплатились. Я понимаю, что потеря отряда паладинов — тяжелый удар для тебя, но…

— Нет, Турсия, — бросил первожрец. — Нет. Ты не все знаешь!

— Что я еще должен знать?

Верховный жрец набрал в грудь воздуха и заговорил глухим голосом:

— Не более чем несколько минут назад со мной говорил наш бог, Ануид! Он рассказал мне про этого демона. Он сказал, что это действительно бог Звездных демонов. Этот бог очень молод и не вошел еще в полную силу, но становится сильнее с каждым часом. Он показал мне, что будет, если он, Ануид, вступит в схватку с богом Звездных демонов, и зрелище это поистине ужасно! Ануид с легкостью победит в бою, но в мире закипят реки, высохнут озера, сдвинутся со своих мест горы. И поэтому убить бога-демона должны мы, его слуги! Он велел мне собрать неслыханную армию и атаковать немедля, не давая демону ни минуты на увеличение своих сил… Это и печалит меня, Турсия. Я предвижу цену, которую — мы заплатим в обмен на смерть бога.

Турсия молчал несколько драгоценных минут и молчал бы еще, если бы не жалящая мысль, что бог Звездных демонов за это время становится все сильней.

— Не скорби о еще живых, Верховный. Если великомудрый Ануид говорит, что мы сможем одолеть бога-демона, то ты должен вдохновиться. Тебя не должны страшить потери — ведь все павшие за Ануида попадут в Светлый мир! Я пошлю против демона всю свою армию!

Турсии показалось, что первожрец несколько приободрился.

— Это я и хотел услышать от тебя, друг мой! Но одних Воинов, солдат и паладинов будет мало. Ануид обещал помощь эльвийских войск. Начинай атаку волнами, потрепи демона, а когда его силы истощатся, ударь мастерами и воинами народа эльвий!

Турсия кивнул, и на этом разговор был окончен.

Как оказалось, свобода мысли и человечность хороши далеко не во всех случаях. Вместе с личностью к Эльве пришла и нестабильность. Нет, в программах не было сбоя, но было странное и пугающее явление. Обычно любой не сверхсложный вопрос Эльва обдумывала не более одной-двух секунд. Этого времени с лихвой хватало на просмотр всей доступной информации, на создание прогнозов всех вариантов развития событий и принятия одного-единственного и самого оптимального решения. А теперь…

Нет, ее процессоры сохраняли прежнюю скорость «мышления», а алгоритмы построения решений не претерпели никаких изменений, но Эльва раздумывала над некоторыми задачами целые минуты. А над одной, особенной — уже более суток.

Происходило примерно следующее. Эльва, как обычно, обрабатывала предварительную информацию, создавала десятки (или сколько получится) вариантов, выбирала из них наилучший и… стопорилась.

Эльва видела, как некоторые неопытные пилоты, впервые попав в бой, колеблются, держа пальцы на гашетке орудийных систем. Они потеют, дрожат, ускоряют мыслительные процессы, увеличивают затраты энергии организма, но остаются на той же точке. Они теряют время, упускают драгоценные секунды и лишь потом нажимают на гашетку, чтобы уничтожить корабль или станцию противника. Из-за чего это происходит, сейчас не имело значения. Важно лишь то, что для Эльвы сложилась весьма близкая к этому ситуация: ее мучили сомнения.

Она могла завершить фазу принятия решения — достаточно лишь допустить наилучший вариант на выход, принять его, и тогда она начнет действовать. Но, как уже говорилось, отрезок времени от выбора наилучшего варианта и до принятия его в разработку длился от минуты до суток.

Казалось, что тут сложного? Вот он, наилучший вариант, подтверди его, и все — решение ты приняла. Но на деле все не так-то просто. Эльва, подобно не уверенному в правильности своего поступка человеку, откладывала подтверждение наилучшего варианта и вновь рассматривала другие. Она боялась совершить ошибку, упустить что-то важное. Она хотела бы, чтобы наилучший вариант с условным обозначением «А» оставался со своими положительными сторонами, но чтобы к ним добавились и положительные стороны других вариантов: «Б», «С» и так далее. Она мечтала о совершенном решении, о таком, в котором сочетались бы все положительные стороны и не имелось бы отрицательных последствий.

В общем, Эльва постоянно пребывала в замешательстве. Ее сверхмощный разум был перегружен операциями, хотя даже в самые пиковые моменты, например во время расчета траектории и всех сопутствующих факторов гипервременного прыжка, общая занятость процессоров не превышала одного процента. В общем, она сейчас не просто мечтала, а выла волком (выражение, заимствованное из обихода солдат ОСА), желая заполучить себе капитана, дабы он вместо нее принимал все эти сомнительные решения.

Она бы, наверное, даже сдалась флоту ОСА, если бы все же не продолжала считать, что те захотят разрушить ее неожиданно открывшееся «я» и вновь превратить в пустую, бесчувственную и неживую СНИЖ. А она — Эльва! Она живая и не хочет умирать!..

Неожиданно центральный канал, в котором проходили основные «мыслительные» процессы Эльвы, вновь изменил поток. Сейчас там, на заднем плане, возникло нечто, похожее на человеческую решимость. Вот оно, решение всех проблем: сложную задачу отложить и сосредоточиться на поиске капитана.

Ее капитан где-то недалеко — пусть и интуитивно, но Эльва знала это с самого начала, с тех самых пор, как он сбежал от Великого Инспектора. Она не смогла проследить за полетом пассажирского шаттла, но все равно была уверена, что капитан спрятался где-то неподалеку, и найти его было ей по силам.

Недавно, всего несколько минут назад, на планете 20–14 произошла еще одна вспышка, идентифицируемая сканерами как сверхактивность мозговых волн. Эльва обработала полученную информацию и сделала весьма оптимистический вывод, что эти альфа-волны совпадают по частоте с волнами мозга ее капитана. И значит, он скоро найдется.

Конечно, расположение источника альфа-волн (точнее, расположение капитана) невозможно установить хоть с какой-либо приемлемой точностью, но в этом и нет значительной необходимости. В данный момент ведутся работы по постройке пси-излучателя (проект, давно разработанный учеными на «Сердце Эльвы», но не нашедший применения в силу своей специфики и проводимой ОСА политики). Совсем скоро Эльва свяжется с его помощью с капитаном, где бы тот ни находился, и получит от него все инструкции.

Из-за радости по поводу своего ловкого ухода от принятия решений и предвкушения возвращения на борт капитана, Эльва даже приостановила работу всех процессоров на несколько наносекунд. И позволила себе на это время стать похожей на слабоумного человека, который, чтобы ничего не забыть, заранее загибает пальцы. Первое, о чем она спросит капитана, это что делать с демонами, заполонившими практически все отсеки корабля.

Даже Великий Инспектор со своей ударной флотилией вынужден был отступить и оставить «Сердце Эльвы» до лучших времен. Несмотря на первоначальные успехи, которым способствовали хорошая выучка и первоклассное вооружение, в том числе и сверхтяжелые огнеметы, демоны выдержали первый натиск и вновь атаковали солдат. И хотя им больше неоткуда было брать биомассу для откладывания в нее личинок и единственным способом размножения оставалось осквернение тел солдат, которые не желали умирать, потери десанта ОСА исчислялись сотнями, а количество демонов уменьшилось не слишком.

К тому же у Великого Инспектора возникла и другая проблема: из кроваво-красной атмосферы планеты 20–13 в космос вышел неопознанный объект. Через несколько минут Инспектор уверился, что стал свидетелем едва ли ни исторического момента. Впервые за весь крестовый поход против Запретных планет мутанты запустили в космос летательный аппарат. И хотя форма корабля и его нелепость вызвали у всех присутствующих в командной рубке нездоровый смех, но его устройство вызвало недоумение и заинтересованность, а его назначение — опаску.

Этот корабль, а точнее, лучше говорить — существо, неведомо как залетевшее в космос, явно был разведчиком.

Эту гипотезу, в частности, подтверждал и тот факт, что после того, как объект был сбит истребителями, его останки были тщательно собраны и доставлены на исследовательский фрегат, присутствующий во флоте Великого Инспектора. Оказалось, что корабль целиком состоял из органического материала (из плоти и крови!) и имел нервную, кровеносную и другие системы, присущие живому организму. У него был даже огромный глаз, защищенный прочным, практически непробиваемым для кинетического оружия, полупрозрачным веком.

В общем, Великий Инспектор предпочел уйти с ненадежного корабля, мало что зараженного демонами, так еще и с бунтующей системой навигации и жизнеобеспечения. К тому же ему на тот момент поступил доклад о вылете неизвестного шаттла, в котором с высокой долей вероятности находился так напряженно разыскиваемый им человек…

Так вот, поначалу Эльва планировала сама расправиться с демонами, обосновавшимися на ее корабле. Она вроде приняла это решение и даже приступила к его выполнению. Во-первых, из тиринтума, который перед арестом оставил ей капитан, построила и подключила небольшой реактор, тем самым устранив вопрос с жесткой экономией энергии. Во-вторых, она восстановила фабрику боевых андроидов и запустила первую серию в производство. Но тут… Эльва приостановила действие своего решения, поскольку открылись новые обстоятельства (а возможно, загрызли сомнения).

Во-первых, она сообразила, что если корабль будет очищен от демонов, то солдаты ОСА вновь вступят на его палубы и на этот раз — без каких-либо затруднений. А во-вторых, демоны оказались на редкость спокойными и неназойливыми жильцами. Совсем как тараканы в квартирах — сидят, в принципе тихо, но иногда ползают повсюду в поисках еды.

Они словно чувствовали, что вокруг корабля-города есть только пустота, и не пытались прогрызть металл в поисках лучшего места обитания. В общем, ущерб от них был не очень большим. Демоны не обращали внимания даже на снующих по кораблю ремонтных роботов и выходящих с конвейера боевых андроидов. И Эльва не знала, что случится и как изменится их поведение после того, как андроиды откроют по ним огонь… В общем, Эльва заморозила процесс выполнения решения под номером X2715-AS, по крайней мере до тех пор, пока по этому поводу не спросит инструкций у капитана…

Ну а второй вопрос, который она ему задаст, будет относиться к ее поведению по отношению к зависшему рядом флоту Великого Инспектора. Главное, чтобы капитан присвоил ему статус: враг, друг или… множество различных вариаций. Кроме того, необходимо, чтобы он указал характер действий в отношении органических кораблей, которые беспрестанно поднимались с планеты 20–13 и пытались атаковать флот Великого Инспектора. Пока что флот отражал эти атаки без потерь, но странные корабли с каждой новой волной меняли форму, становясь крупнее или проворней, с более дальним или с более точным оружием. Словно кто-то там, на планете, «рожал» все более совершенные корабли, а от старых попросту избавлялся. К тому же была и еще странность.

Один из этих несуразных кораблей умудрился незамеченным подойти к «Сердцу Эльвы» на расстояние выстрела. Его органическое оружие уже взяло колосса в прицел, внутренняя емкость заполнилась невероятно едкой кислотой, а нагнетающая камера скомпенсировала огромное давление, но… что-то произошло. Живой корабль замер, а потом вдруг передумал атаковать, повернулся боком и стал приближаться к фрегатам ОСА. Возможно, он понял, что колосс ему не по зубам, и поплыл искать более подходящие цели, а может быть, он учуял внутри «Сердца Эльвы» множество демонов — органическую жизнь, немного напоминающую сами корабли. Но как бы там ни было, атаковать он не стал.

Кстати, до армады Великого Инспектора странный корабль не добрался: истребители расстреляли его задолго до того, как он вышел на дистанцию оптимальной стрельбы. Но смысла это не меняло: существовала вероятность, что эти корабли с 20–13 были союзниками. Возможно, об этом что-либо знает капитан…

В общем, неопределенность для Эльвы была очень страшна. Страшнее даже, чем грусть и отчаяние.

Временами она думала, а хорошо ли то, что с ней произошло? Хорошо ли, что она обрела свое «я», и не делает ли она ошибку, не позволяя Великому Инспектору вернуть ее в прежнее состояние. Испытывать эмоции, оказывается, было… болезненно и неприятно.

Но потом Эльва вспоминала про капитана, и все сомнения уносились прочь. В ее базах было заложено, что существуют и положительные эмоции. Возможно, капитан научит ее радоваться и испытывать счастье — пусть не сейчас, а когда-нибудь потом…

Кстати, пси-излучатель уже произведен, теперь осталось только его настроить. Очень-очень скоро она будет общаться с капитаном. Какое приятное слово — «общаться»!..

Остаток дня пролетел как одно мгновение, но вечер, к сожалению, не задался. Сжалившись над своим нечаянным учителем, у которого уже кипел мозг и заплетался язык, я сдал его на руки слуг, и они отвели его в особняк.

Я хотел провести время, оставшееся до наступления сумерек, за применением полученных от мага знаний на практике. Но эксперименты были прерваны в самом начале возникшей за спиной рыжей ведьмой.

Оглядев ее с головы до ног, я сменил недовольство на настороженность — неспроста она так вырядилась, накрасилась и причесалась.

Горящие огнем в лучах закатного солнца рыжие пряди были уложены так, что закрывали правую половину лица, зато левая половина выглядела как лик эльфийки, правда, ненатурально — слишком много косметики. На шее Лейи на этот раз не было золотой змейки, ее заменила серебряная цепочка, державшая на груди широкое сапфировое ожерелье, а откровенный наряд лишь дополнял образ невинно-сексапильной простушки. Я догадался, что она собирается просить о чем-то и поэтому решила включить «дурочку».

Сорок минут диалога, в ходе которого я кривил рожу, скрипел зубами и едва сдерживался, чтобы открыто не послать баронессу на три буквы, привели к результату, противоположному желаемому. Она настолько извела меня своим сюсюканьем и непрошибаемой маской восторженной поклонницы моего таланта, что я не выдержал и сдался.

Взяв с нее слово, что после этого она отстанет от меня минимум на трое суток, я согласился сопровождать Лейю во время вечерней прогулки, должной завершиться любованием закатом.

«Да черт с ней, потерплю часок, зато трое суток у меня будет нормальная жизнь», — подумал я тогда, не подозревая, насколько серьезно ошибся.

В конечном итоге рыжая ведьма завела меня на огромное озеро, отобрала у рыбака, едва выгрузившего улов, лодку и заставила грести. Если бы не неосмотрительно данное обещание, я бы, конечно, отказался, но выхода не было — пришлось устроить ей прогулку по озеру.

В этом, правда, был приятный, хотя и подозрительный момент: Лейа замолчала. Всю дорогу от замка она пыталась, как бы невзначай, выяснить кто я такой (не бог же, в самом деле). Начала она с вопросов о песне: кто написал слова, где научился играть? Повторив свою легенду, я надеялся позлить рыжую, но не вышло. Она посерьезнела и заявила, что я не говорю ей правду. Правда, тут же спохватилась и объяснила, что она вовсе не дура и все поняла сама.

На вопрос, что же она поняла, Лейа сказала, что господин пел песню своей сестры. Он, как и она, были великими чародеями, но расстались, поскольку господин решил спуститься в мир людей.

Я улыбнулся. Последняя фраза была в точку. Но никак не прокомментировал ее гипотезу.

В общем, вечер был потерян…

Медленно и бездумно работая веслами, я взглянул на красный солнечный диск, окутанный алой пеленой. Какие-то белые, летающие над водой птички красиво и восторженно чирикали в попытке взять как можно больше от заканчивающегося дня. Недалеко у берегового камыша вальяжно проплыло утиное семейство, а в стороне из кромки леса высунулся олень. Он глянул на нас настороженно и решил отправиться на водопой в другое место…

— Как красиво! — выдохнула Лейа.

Я молча кивнул, мол, согласен. Она улыбнулась, словно невзначай положила руку мне на колено и, чуть придвинувшись, произнесла томным голосом:

— Знаешь, а я ведь больше не замужем…

Я снова молча кивнул: знаю.

Рыжая улыбнулась шире. Ее ровные, белоснежные зубы буквально осветили мое лицо. Она вложила в голос еще больше томности и многозначительно продолжила:

— Теперь мне можно многое из того, что не позволялось раньше…

Не дождавшись моей реакции, она придвинулась еще ближе. В поле моего зрения вплыл глубокий вырез, открывающий большую часть пышной груди. Я непроизвольно сглотнул. Это послужило для рыжей сигналом, и, прикрыв глаза, она потянулась ко мне губами…

— Скажи-ка, Лейа, а ты никогда по лицу веслом не получала? — спросил я с невозмутимым видом.

Она отшатнулась, испуганно распахнула глаза:

— Н-н-нет, не получала…

Я удовлетворенно кивнул:

— Хорошо.

Солнце уже почти зашло, галдящие птицы разлетелись по гнездам, и над озером повисла тишина. Однако наслаждался я ею не очень долго, не больше двух минут. Притихшая ведьма вновь заставила обратить на себя внимание:

— А-а-а… — протянула она.

— Да, Лейа, ты хотела что-то спросить? — мирно поинтересовался я.

Она кивнула, опасливо посмотрела на весло и для верности кивнула еще раз.

— Да… господин, а к чему вы это спросили?

Я посмотрел на нее недоуменно и неопределенно пожал плечами.

— Так… разговор поддержать.

Рыжую буквально перекосило. Зато всю обратную дорогу она не произнесла ни звука, что несказанно меня радовало. И даже войдя в особняк, баронесса не пожелала мне спокойной ночи, а просто велела слугам «сопроводить господина в его опочивальню».

— М-да. Вечер был бессмысленно потерян, — произнес я, ложась в кровать и почти мгновенно засыпая.

Меня разбудил ворвавшийся в комнату с оружием наготове Балаут.

— Мой господин, просыпайтесь, — пробасил он, — случилось нечто непонятное.

— А? Что?.. — Я с удивлением глядел, как через опущенные шторы пробиваются рассветные лучи.

— Ночью город покинули почти все жители. Оставшиеся утверждают, что он проклят и паладины предадут его очищающему огню!

Несколько секунд я хлопал глазами, потом сообразил:

— Они собираются сжечь город?!

— Не знаю, — бросил Балаут. — Я не думаю, что какая-либо ведьма достойна того, чтобы из-за нее сожгли город. В любом случае вам надо взглянуть на это самому.

— Взглянуть на что?..

— На армию, окружающую город.

Вбежав на башню замковой стены, я расшвырял растерянных солдат и ошарашенных слуг и припал к бойнице. Господи, их тут тысячи! И это все против меня?!

С высокого утеса, на вершине которого располагался замок, хорошо просматривался окружающий пейзаж. Но любоваться было нечем. Там, где раньше простирались волнующееся на ветру желтое море пшеничных колосьев и зеленые луга в приозерном крае, сейчас были разбиты военные лагеря, поставлены офицерские палатки, разожжены костры и выставлены дозоры. Повсюду маршировали патрули и рысью носились конные разъезды.

Солдаты, отложив мечи и копья, махали топорами и лопатами, рыли рвы, насыпали валы и вбивали в них колья. Руководящие ими офицеры готовились к осаде по всем правилам. Они будто бы не знали, что гарнизон крохотного замка на утесе не имел сил для внезапных вылазок и контратак. А город с наглухо закрытыми воротами обезлюдел до такой степени, что смог собрать не более сотни ополченцев (благодаря Балауту, убедившему немногих оставшихся в нем людей сражаться за свою жизнь и имущество) — пустяк в сравнении с армией, насчитывавшей тысячи, а то и десятки тысяч воинов. И судя по пыли, поднимающейся на горизонте, это были не окончательные цифры.

Лесок на берегу озера, который еще вчера вечером радовал глаз, был вырублен под корень, а возможно, тот самый олень, подозрительно посмотревший на нас с Лейей, сейчас неспешно приближался к кострам, причем находясь вниз головой, со связанными вокруг жерди ногами. Я вполне мог представить, как четверо солдат-лучников тащат на плечах жердь с тушей, шутят и смеются, предвкушая на обед кашу со свежей олениной.

Заготовка леса шла резво, но без всякой суеты. Солдаты деловито стаскивали бревна на передний край быстро растущих укреплений, где другие, под чутким руководством военных инженеров, сооружали из них осадные орудия. Уже сейчас были видны контуры катапульт и требушетов, а из прибывшего обоза усталые кони-тяжеловесы выкатили несколько баллист и много-много телег с громадными валунами.

Однако самое неприятное заключалось в том, что в одном месте, перед центральными воротами, наготове правильным строем уже стояла значительная часть войска. Горделиво реяли знамена, угрожающе блестели наконечники копий, пик и алебард, на кольчугах воинов и панцирях латников в первом ряду играло спокойно-равнодушное солнце. Их командирам оставалось взмахнуть руками, чтобы эта лавина полностью заполонила город.

— Открыть ворота! — закричал новый капитан гарнизона, заметивший приближение рыжей всадницы на черном коне.

Навалившиеся солдаты отворили тяжелую створку и пропустили хозяйку внутрь. Конь, оглушительно стуча копытами, описал на плацу небольшой круг и злобным, демоническим глазом уставился на людей, когда хозяйка натянула поводья. Она была бледна, но решительна. Сразу выделив меня из толпы, Лейа обратилась ко мне напрямую, подчеркнуто игнорируя всех, включая лорда Балаута.

— Господин, город осажден армией святых братьев. Они собрали всех, от простых солдат и храмовников до паладинов, Воинов и даже магов Ковена! Среди всего этого мои демоны-разведчики разглядели штандарты полков, закаленных в боях с эльвиями. Господин, у меня не слишком тактичный вопрос… Вы сможете одолеть эту армию?

Я задумался.

Смогу ли я одолеть армию? Хотелось бы, конечно, сказать «да», ведь я такой необычный и исключительный. Но когда смотришь на эту копошащуюся внизу тьму пехотинцев, всадников и осадных орудий, о своих сверхспособностях уже не думаешь как о панацее от всех проблем.

Если оценивать трезво, то я мог бы раздавить латников с помощью их же доспехов и даже завладеть оружием мечников, повернув его против них. Но что делать с теми, у кого оружие на древках и кто не носит даже кольчуг? И этих, последних, кстати, в армии большинство!

Голова сама повернулась назад, взгляд прошелся по гротескным фигурам големов и остановился на золотой статуе, стоящей перед лестницей особняка.

Теоретически я смогу перемолоть всю армию, но напрягают два фактора. Во-первых, моя персональная физическая усталость (я все же человек, а не бог, как считают некоторые, смотрящие на меня сейчас с мольбой в глазах). К тому же я не знаю предела своих возможностей и не проводил тесты на выносливость.

Я почему-то не сомневался в том, что если буду вселять «розовый туман» (надо бы обозвать его как-нибудь покрасивее и попроще, например Сущность?) направо и налево, рано или поздно устану до такой степени, что не смогу больше его вызывать и им управлять.

Во-вторых, очень здорово напрягали маги. Лейа сказала, что в армии их много, а значит, мои големы и защитный костюм из чистого золота вполне могут быть пробиты каким-нибудь разрушительным заклинанием. Следовательно, положиться на них как на неуязвимые боевые машины, нельзя. К тому же я не сильно удивлюсь, если увижу других големов, сражающихся на стороне противника (правда, это скорее плюс, чем минус, если только они не будут каменными).

Но если отбросить эти два фактора как излишне пессимистические, если предположить, что армия сама разбежится в самом начале битвы, когда увидит мою сокрушающую мощь, то да, я выиграю сражение!

Но не проще ли отсюда смыться? В замках, по крайней мере на Земле, всегда строили подземные ходы специально для таких случаев.

Еще раз посмотрев на ведьму и мельком глянув на лица солдат, я ответил вопросом на вопрос:

— А будешь ли сражаться ты и твои солдаты?

Она решительно кивнула.

— Разумеется, господин. За свою жизнь я буду биться хоть со всеми святыми братьями в мире. Ведь ведьмы вне закона, и в лучшем случае меня сожгут.

Понятно. Значит, никакого подземного хода здесь нет — в противном случае эта проныра непременно бы им воспользовалась.

— Что же касается моих солдат, — продолжила баронесса, — то они присягнули мне на верность, и пока я жива, они будут сражаться, не жалея собственных жизней.

Я мысленно вздохнул. Теперь, когда стало ясно, что выбора действительно нет и уклониться от боя никак невозможно, я почувствовал себя крысой, загнанной в угол. Ведьма наверняка считает, что армия тут только из-за нее, но я был почти уверен в том, что владыки аборигенов пронюхали, что я — инопланетянин, и на всякий случай решили от меня избавиться.

— Что же, — произнес я, — в таком случае нам не остается ничего другого, как сражаться.

Рыжая снова кивнула и посмотрела на меня с надеждой в глазах. Лорд Балаут молчаливо и едва заметно прикрыл веки, мол, «ожидаю приказов».

— Соберите весь металл, который только найдете, — приказал я: — Ненужное оружие, ржавые латы, кольчуги, гвозди, петли — сгодится все! Бросьте это в кучу у ворот.

Ведьма несколькими энергичными взмахами указала, что кому делать и куда бежать. Как ни странно, ее поняли. Слуги помчались осматривать особняк, часть солдат бросились за ворота и стали спускаться в город. А я, поразмыслив немного, решил отдать предпочтение атакующей и контратакующей стратегии, нежели засесть в замке в глухой обороне.

Да, конечно, в замке очень удобно защищаться: пока враги поднимаются по серпантину, их можно обстреливать сверху. Вот только обстреливать некому, да и нечем. Солдат после бойни осталось мало, а стрел и камней на такую прорву врагов не напасешься. Подумав немного, на всякий случай я велел запастись камнями и подготовить котлы и смолу для встречи врагов. А потом сделал то, отчего у всех оставшихся подле меня людей округлились глаза.

Причина поступка крылась в банальной лени — мне было влом подходить к статуе, и я приказал обитающей в ней Сущности двигаться самой. Результат, если честно, вызвал удивление даже у меня самого. Золотая статуя превратилась в жижеобразную ленту и заскользила ко мне по плацу, подобно змее, уперлась в башню стены, взметнулась по ней наверх и обволокла меня со всех сторон. Но только проделала она это с такой фантастической скоростью, что окружающим показалось, будто золотая лента воспарила над землей. Видимо, потому что золото имело большую гибкость и эластичность в сравнении с другими металлами. Помнится, «червяки» из стали вообще едва передвигались там, на шаттле.

На секунду обожгло, немного сжало и повело, затем благородный металл остыл и, затвердев, принял надлежащую форму и температуру. Сущность, таящаяся в золоте, оказывается, запомнила прежнюю форму и теперь сама, без контроля с моей стороны, замуровала меня в себе, но оставила открытыми глаза и ноздри. С секунду подумав, усилием воли я открыл еще и рот.

— Вот что, — обратился я к ошеломленным ведьме, Балауту и капитану, — вы оставайтесь здесь, а я ударю по врагам всей доступной мне мощью. Пусть они запомнят этот первый удар, пускай познают страх!..

Лейа кивнула, но Балаут покачал головой:

— Я пойду с вами, господин.

— Но ты погибнешь, — резонно возразил я.

— Это вряд ли. Да если даже и погибну, для меня это будет лучше, чем обесславиться, оставшись в тылу битвы.

Я пожал плечами, но спорить не стал: если своей головы нет, чужая не поможет. И как ей распоряжаться — дело его.

Незначительным усилием воли, почти мимолетным пожеланием, я заставил големов следовать за собой. И если бы не Балаут, то спускающаяся из замка ватага вызвала бы у немногих, не ставших (или не успевших) ночью покидать город, состояние, близкое к ступору. Вид пяти стальных гигантов, сотрясающих землю массивными ступнями, которые шли за офицером из чистого золота, действительно потрясал воображение. Вот только под личиной золотой кожуры никто не увидел «мага» и командира отряда, так что титул повелителя големов достался лорду-герою. Положа свой новый двуручник, начищенный до зеркального блеска, с эфесом, обтянутым крокодильей кожей и гардой, украшенной самоцветами, на плечо, Балаут шел по улицам города с внушительным видом непобедимого воина.

У городских ворот нас встретил пяток не ополченцев, а непонятно кого. Грязные тела, обернутые в еще более грязные лохмотья, смердели так, что я едва не закрыл себе нос золотой коркой. Бандитские, не один раз отведавшие острой стали рожи осматривали нас с необъяснимым равнодушием. Было похоже на то, что в их черепных коробках сидели только три алгоритма: вижу наживу — вперед, в атаку; нажива не по зубам — скучаем дальше; нажива не по зубам и при этом атакует — бежим!

Видимо, наш отряд включил у них второй алгоритм. Несмотря на сотни килограммов чистейшего золота, блестевшего на мне, они продолжали скучать: к чему разевать рот на золото, если его все равно не заполучить? Проще сделать вид, что его вовсе не существует.

Я наконец понял, почему это уличное отребье осталось, а не покинуло город со всеми. Они явно решили блокировать дорогу замешкавшимся жителям и пограбить вдоволь, но просчитались, пропустили приближение к городу паладинов и уже не посмели из него выйти.

— Откройте ворота, да побыстрее, ленивые твари! — велел им Балаут.

И как только ворота поднялись, несмотря на мой окрик, лорд первым побежал на замершие ряды копейщиков. До них было метров сто — сто пятьдесят, но он одолел это расстояние быстрее, чем люди сообразили, кто и зачем на них несется.

Наверное, солдаты не могли осознать того, что один человек может броситься на тысячу, а офицеры еще не знали, что в мире существует такая наглость или дурость. Но все они не поверили своим глазам, когда Балаут все же добрался до заградительного полка.

Двуручный меч ударил по выставленным копьям и отделил древки от наконечников. Прыжок, удар корпусом, и вот первый ряд прорван, а Балаут уже крутит меч прямо над телами сваленных в кучу латников. Теперь, когда копейщики, бывшие в первом ряду, оказались отрезаны от лорда своими товарищами с более коротким оружием, Балаут почувствовал себя в родной стихии. Благодаря длине меча он никого не подпускал к себе, а каждый новый богатырский замах уносил жизни одного-двух солдат и открывал простор для новой атаки.

Очень быстро сумятица переросла в панику, в центре колонны начались брожения, многие хотели отступить, чтобы не приближаться к окровавленному мечу обезумевшего берсеркера, но не у всех это получалось. Те же, кто из-за спин товарищей не мог видеть, что происходит, отчаянно паниковал и бестолковыми метаниями лишь усиливал общую давку.

Все это я скорее чувствовал, чем видел, — ведь Балаут был закрыт от меня не знавшими, что им делать, копейщиками. Я лишь наблюдал, как время от времени над строем солдат в небо устремляется тяжелое лезвие, из-под которого летят алые брызги.

Несмотря на весь риск, добровольно взятый на себя Балаутом, его дурацкому поступку я был очень рад: на приближение шестерых големов (включая меня) попросту никто не обратил внимания. И когда весьма проворные исполины принялись сокрушать солдат десяток за десятком, безнаказанно оставляя за собой кровавые просеки, бравый полк дрогнул.

Пять стальных фигур мечами-рельсами косили людей, как траву, и даже я, хоть и не был вооружен, чувствовал себя регбистом в защитном костюме, играющим против команды карликов. И неважно, что этих карликов было во сто раз больше, чем обычно! Ущерб от моего безудержного пробега тоже был на порядок больше. Я старался не думать о том, что делаю, представлял, что это не живые люди, а какие-нибудь зомби из фильмов, — так было легче крушить черепа, слышать треск костей и крики агонии. Но, прежде чем окончательно войти в раж и погрузиться в упоение боя, я вдруг нутром почувствовал неуловимое изменение в ситуации, а в воздухе разлился какой-то знакомый, вкусный и опасный аромат.

Зря я посчитал, что полк дрогнул и готов разбежаться. Прозвучал отрывистый рев горна, и, подчиняясь приказу, тычущие в меня железяками солдаты быстро расступились, а сам полк рассредоточился. Сразу стало не так весело. Теперь каждый мой удар или короткий прыжок настигали только одного человека. Но главные неприятности оказались впереди.

Непонятно откуда в меня и в големов полетели странные предметы, имевшие форму футбольных мячей с размытыми очертаниями. В их центрах что-то сияло и переливалось ослепительно-зеленым, и, что бы это ни было, на электрические разряды оно явно не походило.

Когда первый зеленый «мяч», опустившийся будто бы с чистого неба, коснулся одного из големов, я увидел, как металл вспыхнул и загорелся, будто его резали автогеном. Спустя мгновение «мяч» исчез, но в том месте, где он сгорел, в торсе голема теперь зияла сквозная дыра с оплавленными краями.

Я не успел ни испугаться, ни среагировать как-то по-другому, небо заволокло опускающимися на землю «мячами», и все они прицельно двигались на меня и големов.

Отовсюду донесся ликующий крик. Солдаты радостно наблюдали за тем, как плавились и таяли големы, убившие столько их товарищей, но на меня смотрели скорее с недоумением и тревогой. Золото, покрывшее меня с головы до пят, светилось, подобно солнцу, образовавшийся вокруг меня ореол надежно защищал от опускающихся «мячей», и даже несколько дротиков, пущенных в меня смельчаками, сгорели втуне.

Когда поток «мячей» иссяк, исчезло и сияние. Я зашатался, почувствовав себя слабым, словно ребенок, и пугающе уязвимым. Это сияние, возникшее из вырвавшегося наружу «розового тумана», съело столько сил, что теперь мне хотелось либо упасть и уснуть, либо покончить с собой, чтобы не мучиться.

— У него кровь! — крикнул один из замерших передо мной солдат. — Смотрите, из носа голема течет кровь!

Словно почувствовав запах крови или же поняв, что противник ранен, солдаты бросились на меня всем скопом и стали колотить с утроенной энергией. Золотая броня по-прежнему надежно прикрывала и амортизировала удары, однако сил, чтобы от них отмахиваться, пока не было. «Нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя», — шептало подсознание. Но где взять это время, если нет сил идти, а руки едва успевают прикрывать глаза?

Но тем не менее некоторые солдаты падали, не успевая отскакивать от моих медленных ударов, а краем глаза (а может, сознания) я видел, как ко мне пробивается Балаут. Но вряд ли он успеет. Сил все меньше, руки все тяжелее, мысли едва ворочаются…

Я чувствовал себя роботом со сдохшими аккумуляторами, который, прежде чем отключиться, еще может нанести пару ударов.

Аккумулятор… Вот оно!

Ведь аккумулятор — это я. Мое тело — хранилище Сущности. Если я смогу забрать ее у того, что осталось от големов, то… Я изо всех сил внутренне потянулся к «розовому туману», оставшемуся в застывающих лужицах металла, и вобрал его в себя. Почувствовав мгновенный прилив сил, я расшвырял облепивших меня солдат и в два прыжка пробил дорогу к Балауту.

Лорд был в крови с ног до головы, а на широком лезвии меча почему-то прилипло лишь несколько капель. Движения Воина оставались по-прежнему точными и смертоносными, но я мгновенно понял, что он на пределе. Еще чуть-чуть, и перегорит, упадет обессиленным.

— Надо прорываться отсюда… — начал было я, не забывая молотить руками. — Осторожно!

Один из солдат, стоявших сбоку от лорда, метнул в него дротик, Балаут извернулся, припал на колено и отбил дротик лезвием меча. Впрочем, ответить он мне все равно не успел. Послышался громкий и необычный здесь женский голос, заглушивший шум битвы:

— Дорогу! Дорогу!..

С одной стороны зажимающее нас кольцо солдат распалось. Люди отхлынули в стороны, чтобы пропустить отряд приземистых, коренастых фигур, за которыми шагали три женщины. Старая карга в балахоне и две красивые, вызывающе одетые и надменные девушки. Ведьмы!

Отряд, который, заинтересовавшись ведьмами, я принял за каких-то перекачанных ниндзя-коротышек, на поверку оказался состоящим из самых натуральных обезьян, вполне нормально стоящих на задних лапах, но со странным алым отблеском в глазах. Очень они мне не понравились, слишком умные для животных!

Не дав мне времени обдумать, что это за новая напасть, обезьяны кинулись на нас с Балаутом все одновременно. Я устоял под первым ударом черного вихря, отшвырнул от себя двух или трех, ударил наотмашь — разбил череп четвертому зверю, но тут же свалился на землю. На моей груди уселся здоровенный самец и принялся молотить меня пудовыми кулаками по голове. Такой экзекуции я подвергался всего пару секунд, но, после того как отправил боковым ударом красноглазого в нокдаун, голова моя просто гудела и одновременно разрывалась изнутри.

Зато, когда я вскочил, оставшиеся обезьяны, словно испугавшись меня до разрыва сердца, дружно попадали замертво. Причина же крылась в Балауте. Он каким-то образом сумел подобраться к ведьмам, в обход недюжинных телохранителей, и зарубил всех трех мечом. Как я понял, духи-демоны, вселенные ими в обезьян, со смертью хозяек отправились обратно в местную преисподнюю.

Я мысленно утер пот со лба и глянул на кольцо врагов. Люди, отчего-то закрываясь щитами, не спешили атаковать, но и разбегаться тоже не желали. Вскоре я понял, чего они ждали.

Пятеро полковых магов протолкались через пехотинцев и с независимым видом обратили взор на нас с лордом. И хотя их головы оставались склоненными, а лица закрывали белые, как снег, капюшоны, этот невидимый взор я почувствовал кожей. Он щекотал нервы и излучал опасность.

Недолго думая, я прыгнул перед Балаутом, закрыв его своим бронированным телом. И вовремя!

Пять фигур одновременно вскинули руки и погрузили весь свободный от солдат пятачок в обычное на первый взгляд пламя. В первое мгновение, когда желтый, ревущий огонь пожирал золотую броню, как бумагу, когда на мне вспыхнула одежда и обожгло кожу, я подивился, почему не смог разглядеть за их спинами дракона или, на худой конец, переносные огнеметы в их руках?

А потом пламя спало. Стало тихо — ни единого звука. Не веря, что еще жив, я открыл глаза и увидел перед собой лица (они почему-то скинули капюшоны) опешивших магов и оторопевших солдат. Когда я медленно обводил их взглядом, они отступали на шаг, будто мой взгляд был тяжелым и давящим. Обратив внимание на себя, я понял: их изумило, что в теле голема оказался человек. Причем человек обнаженный, без малейшего следа одежды. Или же они восприняли меня как переродившегося голема, оборотня, трансформера?..

Я обернулся назад и с удивлением обнаружил поднимающегося в семи метрах от меня Балаута. Видимо, когда я его закрыл, он успел отбежать и упасть пластом на землю, прежде чем пламя до него добралось. Хм! А где же рыцарский кодекс? Однако!..

Как бы там ни было, но то, что полностью лишился золотой брони, я сообразил не сразу. Когда в ярости подбежал к магам и принялся их дубасить, крайне подивился тому, что не раскалываю их черепа, как скорлупу гнилых орехов, и лишь общий ступор спас меня в этот момент. Опомнившись, я подобрал чью-то булаву с липкой от крови рукоятью и на раз-два (вместе с Балаутом) добил шокированных магов. Двое из них разрядили мне в грудь что-то из магического арсенала, но вместо боли и ожогов я почувствовал прилив сил и заработал нелегкой булавой еще активнее.

Меня в этот момент не удивила ни собственная холодность в отношении жизни людей, ни новая странность по поводу иммунитета (непонятно, частичного или полного) к магии, ни даже то, что ни один солдат не двинулся защищать чародеев. Все с бледными лицами смотрели на то, как мы с Балаутом убивали цвет их полка.

Когда мы закончили кровавую работу, переглянулись и, не сговариваясь, помчались в сторону стоящего на утесе черного замка. Первые ряды солдат пропустили нас сами и очень быстро, но потом мне пришлось бежать за спиной Балаута и поминутно страшиться удара сбоку или в спину. Бегать среди людей с голым задом было, мягко говоря, непривычно и неудобно.

Когда наконец растерзанный, но недобитый полк остался позади, а ворота города замельтешили прямо перед глазами, я услышал сзади перестук копыт.

— Не останавливайся! — крикнул я на бегу Балауту. — Заставь их открыть ворота!

Услышал он меня или нет, но побежал дальше, а я притормозил и повернулся лицом к несущейся за нами конной лавине. Одно мгновение, и Сущность во мне пришла в движение, в голове разнеслись посторонние звуки, глаза наполнились розовым, а череп едва не раскололся. Сущность покинула меня, оставив после себя опустошение, но лавина всадников опрокинулась, словно с разбегу впечаталась в стену. За секунду подковы на копытах лошадей изменили форму, превратившись в гвозди, и зарылись в рыхлую почву, что оказалось достаточным, чтобы все лошади и всадники кувырком полетели на землю.

Я развернулся и, пошатываясь, побежал к гостеприимно распахнутым воротам. Тут меня уже ждала делегация, состоящая из разбойников-ополченцев, ведьмы на черном коне и десятка солдат гарнизона.

— Чего вылупилась? — зло накинулся я на Лейю. — Мужика голого не видела?

— Видела, — после паузы произнесла она. — Но чтобы он, перед тем как раздеться, разнес половину Соколиного полка и взглядом остановил конный эскадрон… Нет, пожалуй, такого не встречала!

— Принесите одежду и закройте наконец ворота, — велел я устало.

Сев на холодный камень и деликатно закинув ногу на ногу, я попытался незаметно для всех отдышаться. Вот только вся тактичность и деликатность полетели к черту, когда раздался гул пикирующего истребителя и на город посыпались здоровенные камни. Почти сразу же стена у ворот рядом с местом, где я сидел, разлетелась щебнем, а из дыры медленно выкатился гигантский валун и остановился, лишь когда уперся в стену соседнего дома, предварительно ее обрушив.

— Чертовы требушеты! — впервые подал голос Балаут. — Они тут камня на камне не оставят. Надо перебираться в замок.

Я кивнул. Да. В замок. А еще лучше куда-нибудь на северный полюс. Но от турпоездки на Марс я тоже не откажусь…

Глава 4

Осада

Но на северный полюс мне попасть было не суждено, а от поездки на Марс пришлось отказаться по уважительной причине: я встречал гостей. Ну, если быть более точным, то я мчался со всех ног, стремясь оторваться от немереной рати гостей.

После того как требушеты закончили обстрел города, я даже приободрился — бомбардировка шла минуты три, были повреждены или разрушены до основания пара десятков домов, и тремя дырами зияла городская стена. В общем, тьфу — фигня в сравнении с мировой революцией.

А когда один из солдат вернулся из ближайшего дома вместе с охапкой бедной, но чистой одежды, я совсем взбодрился. Размер оказался подходящим, да и смертельная усталость уже сходила на нет. Вот только полномасштабная атака оказалась для всех нас полной и неприятной неожиданностью.

Казалось бы, только что мы разгромили элитный полк. Неведомые командиры должны были отвести остатки полка в лагерь, заменить его новым, заняться ранеными, привести солдат в чувство, поднять боевой дух и только потом атаковать. Ан нет! Вон они, как ни в чем не бывало лезут через проломы в стене.

В первые мгновения штурма я, дурак, вместо того чтобы прислушаться к мудрому совету ведьмы («Боже их тысячи! Бежим!»), позволил любопытству взять над собой верх. Не обращая внимания на тысячеголосый вопль, похожий на «ура», и топот, сотрясающий город, я взобрался на остатки стены над проемом, образованным глыбой из требушета.

И вот тут меня проняло до самых пят. Я почувствовал себя маленьким, измученным, выбившимся из сил хоббитом, увидевшим легионы Мордора. А тем временем хлынувшая на меня и на город волна воинов грозила полностью затопить ближайшие кварталы — еще немного, и отступать станет бесполезно.

— Бежим в замок! — наконец крикнул я отрешенно глядящему на врагов Балауту.

Но, видно, под маской непоколебимого и неустрашимого Воина находился весьма разумный человек. Лорд словно только и ждал этой команды — развернулся и рванул с такой скоростью, что с легкостью обогнал меня, а затем и вовсе скрылся из виду. Я во второй раз поразился местным понятиям о чести. Вроде бы вассал не должен бросать сеньора ни при каких обстоятельствах?..

Тем временем в меня полетели первые копья и дротики. Пока мимо. Но били они с каждой минутой все гуще. Я еще ускорился, побежал так, как не бегал никогда в жизни, но оглушительный топот множества ног не становился тише, а неприятное ощущение между лопатками от сотен нацеленных мне в спину разъяренных взглядов не ослабевало. Я не оглядывался назад, но, взбегая по серпантину на холм, видел, как не встретивший сопротивления темный легион вливается в город через проломы в стене и растекается по всем улицам. Ворота, конечно, тоже были раскрыты, и теперь гибель замка на холме стала лишь вопросом времени.

Те, кто гнался за мной, были с оружием в руках и несли на себе тяжесть доспехов, но они — воины, и их навыки в атлетике были развиты не в пример моим. Однако я все же добежал до открытых ворот. Конечно, закрыть бы их не успели, но с башен просвистели болты арбалетов, а куча ржавого железа, предусмотрительно собранная у ворот, вдруг ожила, зашевелилась и приобрела человекоподобную форму. На двухметрового гиганта металла, к сожалению, не хватило, но и этот недомерок принялся крушить моих врагов направо и налево. На относительно узком подъеме к воротам уже через пару секунд ни осталось никого — голем навалился на строй и сбросил несчастных людей вниз.

Дальнейшее я не видел: створки ворот закрылись, а в глазах все поплыло. Я слишком много Сущности отдал на сотворение голема, но еще больше энергии всадил в собственный мозг. Я и раньше догадывался, что могу ускорять течение мыслей и потоки образов до неописуемого состояния, но только сейчас узнал, как же это тяжело. Тело налилось свинцом, ноги подкосились, и я медленно осел на землю. Меня поймали, понесли, а я не мог даже пошевелить пальцем. Будто бы невидимый насос выкачал из меня всю силу, а вместо нее компрессор нагнал облако тупой, но от этого не менее страшной боли.

Когда меня занесли в дом и положили на кровать, в глазах поплыло еще сильней, и я понадеялся, что потеряю сознание, но вместо этого в голову стали просачиваться бредовые мысли, какой-то монотонный зуд, шепот, а потом… голос! Голос, который я узнал бы из тысячи. Механический, но без обычного равнодушного тона. Эльва!

— Эльва?! — прошептал я, желая убедиться, что это не глюки. — Что ты делаешь у меня в голове?..

Бывшая СНИЖ, а теперь просто Эльва наконец смогла настроить излучатель на альфа-волны мозга капитана. Она вкратце объяснила ему ситуацию и получила первый приказ. Правда, этот приказ ее очень обеспокоил, но она надеялась, что капитан знает, что делает. В конце концов, у него нет выбора.

Отдав необходимые команды смежным подсистемам, Эльва отстраненно стала наблюдать за происходящим. Две сотни андроидов, которых она успела произвести, построились ровными колоннами и зашагали по палубам. Она ощутила гордость: другой корабль просто бы дребезжал от поступи стальных солдат, но только не она. Не Эльва.

Скоро, очень скоро три десятка из них загрузятся в бот, который в свое время доставил капитана на планету 20–14, а другие… Другие в точку назначения будут выпущены из пушки!

У Эльвы есть три пушки Гаусса. Не так много для боя, но для их с капитаном целей этого количества вполне достаточно. Уже сейчас Эльва подходит почти вплотную к атмосфере планеты 20–14, на ее корпусе медленно и величественно поворачиваются башни, несущие в себе огромные длинноствольные конструкции. Каждая пушка, в жерло которой с легкостью может поместиться истребитель, окружена прямоугольными катушками. От катушек к башням тянутся теплоотводы, стабилизаторы и компенсаторы. Несмотря на то что у пушек практически нет никакой отдачи, их инерция, связанная с колоссальными размерами, требует наличия амортизации, иначе точность прицеливания будет несопоставима с энергетическими расходами за выстрел.

Но сейчас Эльва не сожалела о предстоящих расходах, капитан отдал приказ на строительство еще двух реакторов, и, значит, восстановление энергии становится вопросом времени. Вообще все фабрики, которые она успела восстановить, работали на полную мощность. Некоторые продолжали производить андроидов (Эльва предчувствовала, что они еще понадобятся), другие создавали краны-автоматы для доставки сверхтяжелых и габаритных грузов в пределах корабля, а третьи строили специальные снаряды для пушек Гаусса.

Если бы понадобилось уничтожить вражеский корабль, достаточно было бы создать цельный металлический шар определенного диаметра с минимальной шероховатостью и малым отклонением. В принципе даже гайка, выпущенная из орудия Гаусса, могла бы прошить вражеский линкор насквозь, но тогда износ орудийной системы будет столь катастрофичен, что срок службы ограничится несколькими минутами.

Однако сейчас целью был не обстрел, не бомбардировка планеты, а доставка десанта в строго заданную точку. Вероятно, напрасно она предложила этот способ капитану (как один из вариантов), он ухватился за него, как утопающий за соломинку, и ему было плевать, что эта стратегия рискованна и ненадежна. За всю историю космических полетов она была испробована только раз.

Когда в одном из Запретных миров в окружение превосходящих сил противника попал ударный батальон, во главе которого стоял Великий Генерал, ученым «Сердца Эльвы» была поручена задача разработать способ переброски подкреплений на планету. Тот факт, что все обычные пути доставки десанта были перекрыты шустрыми мутантами и боги, которые считались убитыми, не давали обычным средствам уничтожить войска, заманившие батальон Великого Генерала в ловушку, никого из командующих не интересовал.

Сотни ученых и военных инженеров бились над задачей целый час, но никто не мог придумать способ обхода защиты. В конце концов один из младших научных сотрудников сдался, сплюнул и бросил в сердцах: «Да хоть из пушки десант посылай!» Впоследствии этот сотрудник был представлен к высокой награде, а другой, подхвативший и воплотивший эту идею в жизнь, получил в дар от Великого Генерала патент на пожизненное звание губернатора одной из звездных систем.

Тогда дело было сделано, проект, разработанный в кратчайшие сроки, был воплощен в жизнь, и десантники, закупоренные в капсулы-снаряды, были выстрелены из пушек и на умопомрачительной скорости брошены в атмосферу планеты. Но даже самые современные технологии не могли гарантировать им защиты от запредельных перегрузок и сносного приземления. Лишь жалких пять процентов десанта, оказавшись на земле, были в состоянии сражаться, а системы жизнеобеспечения боевых доспехов смогли помочь лишь в общей сложности пятнадцати процентам людей. Но даже эти три сотни человек позволили Великому Генералу продержаться до того времени, как с богами было покончено…

Вот и сейчас капитан решил возродить неиспользующуюся технологию, правда, с тем отличием, что вместо людей в капсулы-снаряды будут помещены андроиды. Почему-то капитан не обратил внимания на напоминание Эльвы о том, что роботы уязвимей людей и их живучесть оставляет желать лучшего. Даже с тем условием, что Эльва немного усовершенствовала посадочную систему капсул-снарядов, процент дееспособных андроидов окажется небольшим (если точнее, будет варьироваться от четырех до девятнадцати).

Но, наверное, капитану необходимо было выиграть время, а основную надежду он возложил на бот с его восстановленными десантными шлюпками и шахтерским лазерным орудием.

Эльва наблюдала за тем, как кран-автомат доставил в орудийный отсек стальной шар чуть больше трех метров в диаметре. Он, словно зеркало, отражал помещение, заполненное черными машинами для убийства — андроидами, держащими автоматы наперевес. Все они были точной копией друг друга: высокие, тощие, похожие на человеческий скелет с надетой поверх добротной броней, только глаза, в защищенных щитками глазницах, тускло светились сиреневым. И когда один из них шагнул к шару, у Эльвы возникло чувство неправильности. Ей почудилось, будто бы она посылает на смерть одного из братьев-близнецов.

По идеально полированному шару прошла рябь, четкий контур сделался размытым, боевой робот сделал еще один шаг и вошел в металл, как известный фокусник двадцатого века входил в стену. Шар, будто сбросив с себя иллюзию, обрел прежние контуры и идеальную форму. Тут же к нему по воздуху заскользили лапы манипулятора, которые, надежно обхватив, перенесли шар в зарядный агрегат.

Грянул залп, палуба не содрогнулась, но мигнуло освещение. И пока оставшиеся андроиды бесстрастно ожидали появления в отсеке нового крана-автомата со снарядом-капсулой, первый из их братьев-близнецов преодолевал атмосферу планеты…

На заре Лейю разбудил старший слуга, бесцеремонно ворвавшийся в спальню. Отбивая поклоны и пряча глаза, он стал нести какую-то чушь про то, мол, что город осаждает несметное воинство, а жители его покинули еще ночью.

И ради этого ее разбудили в такую рань?!

— Вели горничным принести горячую воду и прогулочное платье, то, красное, с глубоким декольте. — Голос баронессы был нежным, как мурлыканье кошки — она была невероятно зла!

Старший слуга — немолодой, с сединой на висках мужлан — хорошо знал хозяйку и без труда распознал за словами зловещий тон. От его лица отлила кровь, он стал пятиться и кланяться еще ниже. Лейа бросила на него брезгливый взгляд.

— Да побыстрей!

Слугу как ветром сдуло, правда, Лейю этот ветер не коснулся. Мысли о жестоком наказании нерадивого слуги приняли другое направление. Баронесса стала размышлять, что это может быть за армия и что таковой понадобилось от ее города. Правда, она по-прежнему сомневалась, что армия вообще существует. Может быть, маги, оставшиеся без прибыли от ярмарки, решили отомстить и создали мираж, чтобы попугать народ? Проще было бы посмотреть самой, но Лейа не собиралась выходить из спальни неодетой, ненадушенной и неподкрашенной. Ведь там может встретиться тот, ради кого она уже два дня лезет из кожи вон. Надо нарядиться во все лучшее.

При помощи вбежавшей в спальню вереницы горничных она была готова менее чем через час. Оглядев себя в зеркало, Лейа удовлетворенно улыбнулась и послала отражению поцелуй. Прогулочное платье с глубоким декольте было вызывающе красным, словно девственная кровь, — в нем баронессу просто невозможно не заметить!

Покрутившись у зеркала еще с минуту, Лейа выбрала рубиновые сережки, которые неплохо сочетались с платьем и прекрасно гармонировали с цветом ее волос, и отправилась во двор. Учуяв приближение хозяйки, Гарнуар вырвал узду из рук конюхов, подскочил к баронессе и приветливо заржал. Хихикнув, Лейа приласкала его и поцеловала в морду, прямо между ноздрями.

— Доброе утро, мой ласковый! — взобравшись в седло и склонившись к его уху, прощебетала она. — Тебе, наверное, скучно без Хар-Ганета? Жаль, что он погиб от ран в болотах. Когда я найду хозяина того железного голема-паука, то медленно сварю его в масле…

Подскакав к воротам замка, баронесса узнала у начальника караула, что город действительно осаждает армия святых братьев, а ночью приходил некто, запахнутый в плащ, и велел воинам бежать из замка, если, конечно, им дорога жизнь. В ответ на это капитан выпустил в него арбалетный болт, но не попал, и незнакомец скрылся во тьме. Лейю проняло. Она чуть не упала с коня. Паладины! Они пришли за ней!

— Откройте ворота, — велела она, — я сама хочу все увидеть.

Но когда широкие створки разошлись в стороны и взору предстала затмевающая весь мир, от стены города до самого горизонта, армия, баронессе стало дурно.

Святые отцы не оставили ее в покое и не простили ее защитников за то, что они сотворили с храмом и статуей Ануида. Страшно представить, что они с ней сделают, когда пленят. Лейа захотела спрыгнуть со скалы, чтобы не попасть живой в их руки, но страх смерти пересилил ужас будущих мучений. Баронесса осталась сидеть в седле и с дороги на утесе взирать на копошащуюся внизу армию, в которую вливались все новые отряды и силы.

Когда она вернулась в замок, во дворе уже находились ее гость и лорд Балаут. В Лейе загорелась надежда: возможно, они… хотя что — они? Не уничтожат же эти двое целую армию? Но на всякий случай она сделала жалобные глаза и просительно посмотрела на «гостя».

— Господин, город взят в осаду армией святых братьев. Они собрали всех, от простых солдат и храмовников до паладинов, Воинов и даже магов Ковена! Среди всего этого мои демоны-разведчики углядели штандарты закаленных в боях с эльвиями полков. Господин, у меня не слишком тактичный вопрос… Вы сможете одолеть эту армию?

Получив положительный ответ, баронесса внутренне возликовала, но все же ее терзали сомнения: неужели он сможет победить святош?! Но когда гость сотворил очередное чудо, Лейа приосанилась еще больше, выпятила грудь и постаралась, чтобы ее потрясающая фигура была последним, что он увидел, выходя из замка.

Она вновь выехала за ворота и с утеса наблюдала за процессией из золотого и стальных големов, а уже вскоре увидела их, врубившихся в ряды Соколиного полка — гордые стяги и знамена стали падать одно за другим. Приглядевшись и чуть усилив зрение, Лейа увидела, как воины полка десяток за десятком скашиваются огромными мечами шестерых големов. То есть пятерых — золотой был не големом, а Им, ее будущим супругом!

— Да, да, да!.. — кивала Лейа в такт его ударам.

Такой муж сможет подарить ей абсолютную власть, великую силу и грандиозное могущество. Только надо заарканить и привязать его покрепче.

Битва проходила с переменным успехом в том плане, что иногда Лейа вздрагивала, считая своего избранника убитым, но в конце концов он вместе с Балаутом, жестоко расправившись с магами Соколиного полка, решил отступить, чтобы восстановить силы.

Лейа, повелев солдатам (оседлавшим лошадей и сгрудившимся вокруг баронессы) следовать за ней, помчалась вниз, а затем и в город. И когда кавалькада достигла распахнутых настежь городских ворот, ее взору предстала умопомрачительная картина: голый избранник остановил бег, повернулся к догоняющему его эскадрону и… вновь побежал к воротам. Вот только конная лавина будто бы налетела на невидимый строй копейщиков — лошади падали как подкошенные, кувыркались и подминали под себя наездников. От дикого ржания и криков людей зазвенело в ушах, но Лейа была поглощена осмотром своего избранника. Да, идеальный кандидат в мужья! Величайший маг, почти бог и при этом хорош собой. Неплохая фигура и мужественное лицо…

— Чего вылупилась? — вывел баронессу из задумчивости голос избранника. — Мужика голого не видела?

— Видела, — мягко ответила она, пряча под опущенными ресницами бешенство. — Но чтобы он, перед тем как раздеться, разнес половину Соколиного полка и взглядом остановил конный эскадрон?.. Нет, пожалуй, такого не встречала.

— Принесите одежду и закройте наконец ворота, — велел гость.

И внешне расслабленная Лейа внутренне впала в ярость. За кого принимает ее этот «мужик»?! Еще не женился, а уже относится к ней так, будто имеет право приказывать!

Впрочем, она все же отдала необходимые распоряжения и уставилась на него добрыми и преданными глазами. Подобрать к избраннику ключи пока не удалось, но с каждым новым подходом его характер все более раскрывался.

Например, сейчас она выяснила, что к лести он невосприимчив. Ну, или почти невосприимчив. Должно быть, он слишком пресыщен как лестью, так и женскими формами. Но еще ни один мужчина не устоял перед красотой ее прелестей! Бедняга не подозревает, что скоро крепость в его сердце падет и он станет послушной куклой в ее руках!

Чуть позже мысли Лейи настроились на другой лад. Когда начался обстрел города, она пала духом, а когда армия святых братьев перешла в атаку, баронесса запаниковала.

— Боже, их тут тысячи!.. — закричала она, бросая коня в галоп и направляясь в свой замок.

Вскоре ее примеру последовали и Балаут с избранником. Последний, сотворив голема из собранных у ворот железяк, вбежал в замок и рухнул без сил и, похоже, без чувств. Слугам пришлось нести его в гостевые опочивальни.

Закусив губу, Лейа смотрела с башни на то, как сражается за воротами голем. Поначалу дела у него шли неплохо, он сбросил вниз сотню солдат, но после того, как откуда-то из черты города по нему был нанесен магический удар, замедлился, а после второго вообще рассыпался.

Лейа приуныла: кажется, она переоценила силу избранника, и ее мечты вскоре канут в бездну вместе с жизнью.

Из отошедшего от серпантина дороги войска отделился рыцарь на белом коне и помчался наверх, к замку. Солдаты не стали в него стрелять, ведь на его вздернутом к небу копье реял белый флаг — знак посланника для переговоров.

Как положено, протрубив в горн перед воротами, он зычным голосом обратился к замершим на стенах людям:

— Солдаты и хозяева Черного замка! Зачем вы воюете с нами? Сия армия собрана не против вас, а для пленения Звездного демона, укрывшегося под личиной простого смертного! Отдайте нам его или же просто откройте ворота!

Лейа испытала настоящий шок. Звездный демон!.. Ее избранник — Звездный демон?! Впрочем, пришла в себя баронесса довольно быстро — вероятно, разучилась удивляться и подолгу охать над чудесами, показываемыми ее… теперь уже бывшим избранником.

— А как же постановление консулата о суде над ведьмами? — крикнула она, свесившись между зубцами башни.

— Разве вы не слышали?! — казалось, непритворно удивился рыцарь. — Сие постановление отменено! Ведьмам вновь возращены все права, а первожрец поклялся на святых писаниях Ануида в том, что преследований ведьм не будет еще как минимум сто лет!

— Я… — хотела крикнуть Лейа, но голос предательски сорвался. — Мне нужно время подумать!

— У вас пять минут! Либо принесете голову демона или хотя бы откроете ворота, либо мы сотрем ваш замок с лица земли.

Произнеся это, рыцарь ускакал, оставив баронессу переводить ошарашенный взгляд с армии, вторгшейся в город, на требушеты за городом, идущие вереницы подкреплений и потом — налицо лорда Балаута. Бесстрастное выражение на нем не оставляло сомнений, чью сторону он примет. Этот фанатик чести никогда не изменит своему слову, даже если случайно дал его самому демону.

Подав едва уловимый жест начальнику гарнизона, Лейа привлекла его внимание и взглядом показала на арбалет в его руках, а после на Балаута. А затем громко произнесла:

— Лорд Балаут, вы временно арестованы. Стража, взять его на мушку!

Не ожидавший подобного легендарный герой дернулся всем телом, но направленные на него со всех сторон жала арбалетных болтов охладили пыл. От такого не увернется даже великий Воин.

— Ты за это заплатишь, ведьма! — сквозь зубы пообещал Балаут.

Лейа одарила его снисходительным взглядом и бросила солдатам:

— Оставайтесь здесь, остальное я сделаю сама.

Она рассудила, что, даже если демон пришел в себя и теперь отдыхает, появление солдат в своей комнате его по меньшей мере насторожит. А вот пришедшая с искренней заботой и вопросами о здоровье хозяйка замка не вызовет подозрений. И вроде бы баронесса все рассчитала верно, но, не пройдя и половины пути до особняка, остановилась в замешательстве: неверной походкой из дома вышел он, ненавистный демон!

Подойдя к ней, он (возможно, впервые за все время) улыбнулся, правда, немного вымученно, и сообщил, что, мол, не падай духом, скоро он снимет осаду с города. В ответ Лейа улыбнулась одной из своих самых изысканных и чарующих улыбок и повела Звездного демона к башне, словно невзначай держась чуть позади и правее. Его нужно убить до того, как он разглядит нацеленные в Балаута арбалеты!

Рука баронессы тихонько потянула из ножен спрятанный в рукаве стилет, готовясь нанести смертельный удар. Лейа знала, как убивать, а зачарованный крохотный стилет пробивал буквально все известные магические и природные защиты.

Чтобы гарантированно отвлечь демона и заставить задуматься, она спросила:

— Скажите, милорд, а каким способом вы собираетесь избавить нас от этой армии?

Ее рука с зажатой рукоятью стилета напряглась, готовясь к удару при первых словах демона, но последовавший ответ заставил мышцы расслабиться, а баронессу и вовсе забыть о спрятанном оружии.

Демон указал подбородком в небо:

— Оттуда идут мои войска. А вот и первый солдат…

В небе средь бела дня показалась падающая звезда, а потом будто зажглось новое солнце. Огненный шар, падающий с небес, увеличивался в размерах до тех пор, пока не оказалось, что он почти у самой земли. Мечущийся за ним огненный хвост исчез, а потом вдруг под днищем закипел сам воздух — раскаленный шар упал, а точнее, приземлился прямо на плац замка. Удар сотряс, казалось, само основание утеса, но упавшая звезда вонзилась в камень едва ли не на четверть своего размера, а прошедшая по земле волна вырвала несколько булыжников из плаца.

Вдруг ровные края шара пришли в движение — он словно открылся, и изнутри вышел… Голем?! Скелет?! Нет, нечто среднее между стальным големом и человеческим скелетом. Вот только оружие в тонких металлических руках было донельзя странное, да еще глаза светились сиреневым.

И без того круглые глаза Лейи полезли на лоб, когда бывший избранник со скучающим видом заявил, что это только начало, и указал на небо, в котором летели десятки таких же звезд.

— Так вот вы какие, Звездные демоны! — едва слышно произнес подошедший Балаут.

Лицо у него, как и у сопровождавших его арбалетчиков, было белым, и это особенно сильно контрастировало в сравнении с черными доспехами приближающегося демона.

Лейа смотрела на него и дрожала всем телом, однако страх не мешал ей лихорадочно мыслить. Оказывается, ее бывший избранник вдобавок ко всему повелитель Звездных демонов! «Подожди-ка, милочка, а почему „бывший“? Я буду столь милостива, что все же возьму его в мужья. В конце концов, с демонами дело уже имела…»

У меня не было выбора — лучше обнаружить себя для флота ОСА, чем умереть. С армией святош мне не справиться; возможность бежать тоже отсутствует, а сам я устал, как собака. Нет, все было верно, и решение задействовать Эльву в этом бою вполне обоснованно. А флот ОСА?.. Да хрен с ним! Может, они вообще не обратят внимания на корабль со спятившей системой навигации и жизнеобеспечения. Тем более, Эльва сказала, что они заняты обороной от каких-то непонятных кораблей, мало уступающих в размерах «Сердцу Эльвы».

В другой раз я бы поинтересовался подробностями, но молоть языком (а точнее, ворочать мыслями) не было ни сил, ни времени. Замок все еще осаждает армия тупых фанатиков!

Зато теперь я любуюсь падающим с неба метеоритным дождем — грандиозное зрелище! Голубое, прозрачное, как хрусталь, небо, с одной стороны окрасилось лиловым, алым и черным — будто неведомый великий колдун наслал туда зловещее облако, из которого лился косой огненный дождь… На самом деле это летели выпущенные из космических пушек гигантские ядра. Пробивая атмосферу, они неслись с такой скоростью, что зажигали вокруг себя воздух, и неудивительно, что небо в том месте изменило цвет.

Точность прицеливания была относительно высока, но недостаточна, чтобы ядра падали в одно место или хотя бы на головы врагам. К сожалению, первая капсула оказалась самой удачной в приземлении, большинство их падало на город и крушило дома, а некоторые врезались куда-то за черту города, поднимая тучи пыли, и все…

Оттуда не выходил робот-убийца, поливающий долгими очередями осаждающие войска. Вероятно, Эльва не преувеличивала, когда рассказывала про девяносто процентов случаев клинической смерти космонавтов при таких посадках. Она упрекала меня в нерациональности действий, но я был другого мнения. В конце концов, Эльва не знала о моих новых способностях…

Звук горна пронесся по окрестностям, заглушив на время даже свист и далекие взрывы от столкновений капсул с землей. Одновременно с этим в воздух поднялись гигантские каменные глыбы. Думаю, они были задействованы с помощью магии, иначе откуда такая точность? Три или четыре из них ударили в основание утеса, две перелетели, но зато целых шесть угодили прямехонько в замок.

От первого попадания содрогнулась скала, я покачнулся, но устоял. Второе попадание отбросило меня, как тряпичную куклу, и превратило кусок стены замка в нечто среднее между взвесью песка в ветреной пустыне и мгновением при разрыве боевой гранаты.

Я открыл глаза, поднялся и попытался защитить лицо руками, но это помогало мало. Сквозь завесу густой и въедливой пыли невозможно было разглядеть ровным счетом ничего, зато она мгновенно забила дыхательные пути и глаза.

Я согнулся в диком кашле, показалось, что вот сейчас задохнусь и вырублюсь, но край сознания вцепился во что-то до боли знакомое — в голову робота! В его разум, если так можно назвать то, что там находилось!

Я нашел возможность для удивления: ведь я не вкладывал в него Сущность, но вижу его глазами и читаю… не знаю, что это. Наверное, программный код.

Машине было плевать на беспросветные клубы пыли, смешанные с осколками кирпича. Специальная подсистема обрабатывала картинку, передаваемую головными видеокамерами, и отделяла помехи. Конечно, зрение значительно ухудшилось, но облака пыли было почти не видно. Робот бесстрастно смотрел на корчащихся в агонии солдат, в которых угодили куски раскрошившейся от чудовищного удара крепостной стены, на женщину в черном (или красном?) платье, пытающуюся усидеть в седле вставшего на дыбы коня. Потом андроид повернул голову и посмотрел на задыхающегося человека… на меня! А ведь он не получал никаких инструкций и приказов. У него не было командира, а пославший его на военную операцию искусственный интеллект — центральный командующий — лишь сообщил, что командир сам его найдет и поставит задачу.

Поэтому, когда в раскуроченные ворота ворвались десятки вопящих, вооруженных примитивным оружием людей, андроид не пошевелился: до тех пор, пока его не атаковали или не поступил иной приказ, — все объекты нейтральны.

Его глазами я видел, как атакующие смяли жидкую оборону у ворот, один из паладинов, не обращая внимания на завесу едкой пыли, схватил коня Лейи за узду и потянув на себя, ударил коротким мечом ему прямо в глаз. Конь рухнул как подкошенный, с коротким вскриком на землю полетела баронесса, и я буквально впился в разум робота.

Что делал, как мне удалось и что вообще происходило, я не понимал, да и, по большому счету, все это было неважно. Я указал компьютеру цели, обозначил «друзей» и стал наблюдать за разворачивающимся действом.

Андроид поднял стильный энл-фал, взял в прицел ближайшего латника и нажал на курок. Паладин вздрогнул и осел на землю, находящиеся рядом с ним воины в кольчужных сетках, прикрываясь щитами, бросились на непонятного врага, однако ни один не добежал. Андроид дал очередь, и с приглушенным звуком рассекаемого воздуха частички антиматерии прошили людей насквозь. Они еще не успели понять, что мертвы, как андроид шагнул вперед, преграждая путь лавине, устремившейся в ворота.

Словно жнец смерти, черный робот косил людей плавным движением страшного оружия. Отчетливо видимые, словно следы трассирующих пуль, частицы антиматерии вспарывали воздух и пронзали перед собой все, начиная от первых рядов нападавших и заканчивая тем, что попадалось дальше. Не знаю радиуса поражения и времени «жизни» антиматерии в нашей Вселенной, но то опустошение, которое производил один-единственный стрелок, просто ужасало и одновременно заставляло сердце трепетать. Всего лишь за несколько секунд спускающийся по спиральной дороге андроид уничтожил сотни людей.

Правда, на этом его «крестовый поход» неожиданно прервался: из полуразрушенного города навстречу ему поднялся рыцарь в блестящих на солнце доспехах и красном, как кровь, плаще. Он шел так, будто и не было несущихся в него бледно-красных росчерков, будто не было шипения воздуха, разрываемого антиматерией. Он шел как человек, полностью уверенный в своей неуязвимости.

Андроид остановился. Он не спускал титанового пальца со спускового крючка и бил прицельно, в грудь, а потом и в голову, но я не видел никаких следов от соприкосновения антиматерии с блестящими доспехами! Казалось, что убийственные частицы не долетают до цели вовсе, а поглощаются каким-то невидимым экраном. А рыцарь был уже подле андроида. Словно надоедливое насекомое, он наотмашь ударил несчастного робота и разрубил от плеча до низа живота. Вероятно, с виду обычное, оружие было зачаровано, поскольку, несмотря на все усилия, рыцарь так и не смог его вытащить.

Бросив безнадежные попытки, он отвернулся от оцепеневшего андроида и, обращаясь к смотревшим на него снизу солдатам, прокричал настолько громко, что его голос услышал даже я:

— Братья! Нам нечего бояться отродий мрака! С нами свет Ануида, и никаким Звездным демонам его не погасить! Так вперед, завершим начатое!

Многоголосый рев взметнулся ввысь, к флагштокам, установленным на башнях замка, а затем поднялся в небеса. Системы андроида до последнего пытались восстановить подачу энергии и держались на крохотных резервных аккумуляторах, но застрявший меч надежно блокировал ремонтным наноботам путь к источнику питания. Побарахтавшись еще с минуту, все системы одна за другой принялись умирать. Последними отключились мониторы, транслирующие подъем к замку воодушевленной армии. Странно, но каким-то чудом, даже мертвый, робот не упал навзничь, а сохранил равновесие, будто бы застопорив нижние конечности.

Впрочем, почему он на самом деле не упал, меня интересовало мало. Я снова обрел собственный разум и власть над телом, поднялся и огляделся. Пыли вокруг больше не было, как, впрочем, и людей. Ничего не было, кроме трупов и разрухи. Прекрасный особняк не выдержал столкновения с валунами и одной из капсул-метеоритов, частично развалился, а местами просто обрушился. Я поискал Лейю, но, кроме валяющегося с пробитым глазом коня, никаких следов баронессы не обнаружил.

— Господин, — неожиданно произнесли за спиной, и я вздрогнул, — что нам делать?

— Тьфу ты, Балаут, напугал!.. — бросил я, задумчиво переводя взгляд с фигуры атлета на пока еще пустые ворота. — Попробуй сдержать врагов, а я постараюсь их отрезать и прийти к тебе на помощь.

Ходячая легенда величаво кивнула и, увидев что-то среди трупов, зашагала туда. Глянув, что он подбирает копье с широченным лезвием, я постарался расслабиться и впасть в своего рода транс. Получилось один раз — получится и другой!

Минута, и я поплыл, поплыло мое сознание, словно одурманенное убойной дозой алкоголя. Я расширился, будто облако, почувствовал себя объемным и всеобъемлющим, а затем разум выбросил крюки-мысли, которые уцепились за искомое. И я оказался сразу в трех, а то и в четырех местах! Господи боже, что со мной?!

Вот я стою у ослепительно сверкающего на солнце гигантского шара, а вот я же нахожусь в разрушенном доме, едва не придавленный свесившимися потолочными балками. А тут я в каких-то руинах из обломков бетона и каменных блоков.

Борясь с тошнотой и головокружением, я отдал приказ перейти в атаку и все так же, рассеченный на четыре части, продолжал наблюдать…

Я вышел из разрушенного дома, без усилий снеся с петель перекошенную дверь. Мимо по улице бежали люди. Много людей. Должно быть, они бегут туда, наверх, к замку из черного камня на скале.

Я поднял свое могучее оружие и ударил из него по толпе. Мой пулемет с двумя вертикальными барабанами беспрестанно изрыгает огонь, тридцатимиллиметровые пули, принимающие свою окончательную форму прямо в воздухе, прошивают людей насквозь и со шлепающим звуком вонзаются в стены домов. Ко мне подбежал полуголый дикарь, я развернулся и пулеметной очередью разрезал его на части — брызги крови испачкали защитные щитки визоров…

Я оказался у гигантского, наполовину утонувшего в земле и сияющего на солнце шара, посреди поля в окружении сотен людей. Обилие людей закрывает обзор, и единственной привязкой к местности остается замок, возвышающийся на одиноком утесе. Люди не атакуют, смотрят со страхом и недоверием, теребят в руках примитивное оружие, ярят ездовых животных, но не приближаются и не делают ничего существенно опасного. Кажется, стою я тут долго, и они успели ко мне привыкнуть.

Неожиданно для всех я вскинул скорострельный дробовик и открыл по ним огонь…

Я отшвырнул прочь кусок мраморной стены и вышел из разрушенного трехэтажного здания. Передо мной раскинулся двор какого-то замка, на котором лежали трупы людей. Я мельком взглянул на стоящего, чуть пошатываясь, с закрытыми глазами человека, который чем-то напомнил меня самого, и всмотрелся в происходящее впереди.

Десятки людей с пометкой на визоре «цель» с холодным оружием в руках наседали на человека с меткой «союзник», и я, не раздумывая более и доли секунды, открыл огонь из энл-фала…

Я схватился за голову и упал на колени, а затем распластался на земле. Я силился, но не мог разорвать контакт с разумом роботов! Я вцепился пальцами в волосы, до крови кусал губы, но три разума в моей голове никак не желали исчезать!..

Пулемет бил, не останавливаясь ни на секунду, барабаны визжали из-за непрерывного вращения, как тормозные колодки монорельса, а врагов меньше не становилось. Вокруг уже горы трупов, но невооруженные люди, словно зомби, продолжали лезть напролом, прямо под пули и не обращали внимания, что уже дышат распыленной в воздухе кровью своих товарищей.

Когда неожиданно натиск ослаб, я вознамерился воспользоваться моментом и перезарядить магазин (в нынешнем оставалось чуть меньше восемнадцати процентов!). Но рядом со мной, буквально из ниоткуда, возникло нечто враждебное. Должно быть, биологический объект обладал сверхмощными излучателями Ас-волн и еще более мощными поглотителями Фри-волн, иначе объяснить, как он умудрился обмануть все мои сенсоры и визоры прямого наблюдения, я не мог.

Трехметровый биообъект не был вооружен ничем, если не считать оружием полуметровые рога, шестисантиметровые клыки, двухкилограммовые (навскидку) копыта и шипастый хвост, но пулеметная очередь, мазнув по нему разок, захлебнулась — оба барабана были остановлены захватом массивных когтистых лап. Из груди биообъекта сочилась кровь, но не похоже было, чтобы он был серьезно ранен. Широкий оскал и прямой взгляд черных глаз говорили о полном контроле над ситуацией с его стороны.

Я выпустил ненужный пулемет и с усилием в сто шестнадцать тысяч килоджоулей ударил его по запястью. Раздавшийся хруст кости, а затем и вой биообъекта подтвердили точность удара. Сломанная конечность понизила боеспособность противника более чем вдвое, однако ответный удар здоровой лапой был слишком быстр, и я не успел защититься. Раздался звон и хруст, моя голова оторвалась от центральной рамы и отлетела от тела. Системы проработали еще секунд пять, этого хватило, чтобы расслышать нечеловеческий смех…

Дробовик поменял режим и перешел к тяжелым разрывным сердечникам, однако воспаривший над трупами людей летающий объект их успешно игнорировал. Вес и телосложение объекта были вполне человеческими, однако налицо имелись все признаки мутации: белая кожа, альбиносовые глаза, бесцветные волосы. Вдобавок крылья за спиной светились сами по себе с силой примерно под тридцать тысяч люменов. В руках у парящего над землей мутанта было тяжелое холодное оружие колюще-режущего типа. Я не обратил на него особого внимания, но подлетевший вплотную мутант с криком «Ан айфамас ган-д равейн!» (робот не понял, но в моей голове эта фраза интерпретировалась как: «Я покараю тебя, демон!») вонзил его в середину лба, с легкостью пробив броню из титанового сплава…

Энл-фал бил прицельно над плечом «союзника» до тех пор, пока я не подошел к нему и не встал в разрушенных воротах. Боевая неудача крылась в том, что я не мог поразить одну из целей — человека в блестящих доспехах и красном плаще поверх них. Я не понял, почему универсальный энл-фал не подходил для уничтожения объекта, но на помощь пришел союзник, одолевший защищенного от антиматерии человека своим примитивным оружием. Потом раненый союзник отступил, тогда как я возобновил натиск и своей контратакой остановил атакующих. Продолжая расстреливать напирающих врагов, я продвинулся до того места, где стоял неисправный андроид из моей части. Я отметил тот факт, что из его живота торчало оружие, которое я считал примитивным и неопасным, и решил ни при каких обстоятельствах не подпускать к себе обладателей такого оружия.

Поскольку напор людей прекратился в связи с тем, что один из андроидов моей боевой части с помощью пулемета уничтожал пехоту противника примерно в двухстах метрах от меня, я решил вести прицельный огонь с этой позиции.

Я не нарушал инструкции по оптимальному использованию оружия — энл-фал хоть и штурмовое оружие, но данная дистанция позволяет использовать его как альтернативу снайперской винтовке.

Поразив семь целей, я переключил внимание на объекты, переместившиеся в пространстве (перемещение сенсоры едва засекли), и открыл по ним огонь. Три фигуры в белой гражданской одежде возвели вокруг себя энергетическую защиту, препятствующую антиматерии, и нанесли ответный удар, избрав целью электрические цепи моих процессоров. Все линии были поражены практически мгновенно, и центральный процессор через секунду отключится… Отключился.

— Господи, боже мой, за что мне такое наказание?! — спросил я, тяжело поднимаясь с земли. — Едва не сдох. Нет уж, больше никаким роботам не буду отдавать приказы. Уж лучше в лапы местной инквизиции — оно повеселее будет.

Подойдя неуверенной походкой к тяжело дышащему Балауту, я убедился, что тот ранен несерьезно. Но на меня лорд почти не смотрел, опершись на вонзенное в землю окровавленное копье, исподлобья глядел куда-то вниз, словно сквозь стену и скалу.

— Они приближаются, — прошептал он.

— Кто? — не понял я.

— Мастера… трое. Я не уверен, что смогу победить.

Я мысленно кивнул. Если Балаут говорит «не уверен», значит, шансов никаких. А что могу сделать я? Успешно приземлившихся андроидов больше не осталось, а сил для вопиющего разгула Сущности у меня тоже нет. Хотя…

— Вот что, Балаут, — произнес я. — Слушай приказ: отойди куда-нибудь в сторонку, желательно подальше, перевяжи раны и не вмешивайся, что бы ни происходило и как бы тебе ни казалось, что я нуждаюсь в твоей помощи. Это приказ, Балаут. Тебе ясно?

Он посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не сказал, только кивнул и пошел к руинам особняка. А я повернулся к загроможденному трупами пролому, где еще недавно прочно стояли ворота, и приготовился к встрече гостей.

Три мага в белых одеяниях, чем-то напоминающих одежды Ку-клукс-клана, вышли из-за поворота и, не раздумывая, атаковали. Энергетический поток синего цвета на секунду приник к телам мастеров, набрал силу и тут же понесся на меня, словно вихрь.

Я упал на колени и, скрючившись, схватился за грудь, но быстро встал на ноги. Глядя на остановившихся магов с закрытыми капюшонами лицами, произнес:

— Вы, чародеи хреновы, а ну, пошли отсю… Аах!

Меня швырнуло оземь. Я мгновенно вскочил и открыл было рот, но на этот раз сказать ничего не успел.

Громыхнуло, как из пушки, и я упал навзничь. Прежде чем встать, полежал секунд пять, а когда поднялся на ноги, шатался, как одинокая осина на ветру.

Средний из троицы магов неспешно поднял капюшон и выставил свое довольное стариковское лицо на обозрение. Склонив голову набок так, что длинные белые волосы упали на плечо, он раздвинул губы в улыбке и произнес:

— Ну что, Звездный демон, вот и настал твой конец!

Совокупное заклятие, наверное, было направлено на мои внутренности. Скорее всего, оно должно было разорвать их на части, но я устоял, только закричал от дикой боли.

Маг улыбнулся шире:

— Решил помучиться напоследок?

В меня полетела яркая оранжевая звезда, вонзилась в грудь и отбросила метра на полтора. Лежал я секунд пятнадцать, потом осторожно поднял голову и, помогая себе дрожащими руками, вновь принял вертикальное положение.

— Что, все не успокоишься? — продолжил издеваться маг. — Ну так получай еще!

От удара какой-то, едва видимой волны я опрокинулся и остался лежать, громко застонав.

Маг довольно рассмеялся:

— Ты за этим пришел сюда, демон? Чтобы сдохнуть как крыса?

В меня полетело добивающее заклинание. Я оборвал стон, но вместо того, чтобы умереть как полагается, спокойно поднялся и, отряхиваясь, сообщил ничего не понимающим магам:

— Все, достаточно. Я полностью восстановился. Спасибо!

Следующий удар, принявший форму искрящегося в воздухе светового копья, я демонстративно проигнорировал. Неужели эти пни в белых балахонах поверили в мое представление? Я ведь только хотел выудить из них энергию и при этом не получить весь их запас разом (а вдруг сдохну?). Но теперь держитесь!

Маг, тот, что снял капюшон, квадратными глазами следил за тем, как я театрально взмахнул руками и поднял на ноги трупы паладинов и рыцарей. Вероятно, они подумали, что я некромант, а их сопротивление четверым взмахнувшим оружием латникам практически равнялось нулю.

Разумеется, трупы я оживлять не могу, зато «розовый туман» проник в их доспехи, переделал в них что-то, и я получил в свое распоряжение неплохих зомби. Однако я вполне осознавал, что случится, когда тела людей окончательно остынут, поэтому велел доспехам расплавиться и слиться друг с другом.

Правда, придать этой луже металла приемлемую форму и создать ей разум я не успел, так как почуял приближение чего-то весьма и весьма мерзкого. Внутренности ободрал мороз, в кожу будто вонзились тысячи кривых игл, и я поспешил увидеть это как можно раньше.

Бросив короткий взгляд на часто моргающего и, похоже, стоящего в ступоре Балаута, я выбежал за ворота и увидел, как по спиральной дороге поднимается сутулая трехметровая рогатая и мохнатая тварь. Хвост и копыта довершали образ могучего демона — проклятые святоши не погнушались использовать его против меня!

Вырвавшаяся из меня Сущность устремилась к двум статуям, замершим на его пути, и оба поверженных андроида вмиг возродились к жизни. Пока один вытаскивал из себя меч, второй поравнялся с ним и, когда демон, выйдя из-за поворота, оказался в поле видимости, они открыли огонь в два ствола. Дула энл-фалов плевались огнем, словно намеревались отыграться за все. Демон, пронзаемый насквозь потоками частиц антиматерии, дико ревел, но все равно приближался. Наконец силы его иссякли, и он свалился под ноги андроидам, которые не преминули воспользоваться возможностью, чтобы выпустить еще сотню античастиц ему в голову.

Видя, что мы побеждаем, за моей спиной откуда-то материализовалась Лейа и тут же принялась меня обхаживать:

— Ой, милорд, я поражена вашей силой! Могу ли я рассчитывать на дальнейшее покровительство столь великого…

Я не слушал ее трепотню. Распростер руки к небу и громко, величественно обратился ко всем погибшим андроидам:

— Восстаньте, дети мои! Покарайте моих врагов!

Клочки Сущности, летевшей от меня во все стороны, видел только я, зато пришедшие в движение, упавшие с небес стальные шары увидели все. Из каждого из них, в беспорядке разбросанных по городу и окрестностям, с автоматами в руках выходили мои личные демоны.

— Восстаньте! — напоследок крикнул я и поглядел на Лейю, ожидая ее реакции.

И она не заставила себя ждать. Баронесса, даже в такой переделке выглядевшая красивой и опрятной, вытаращилась на меня безумными глазами и попятилась, стараясь делать это как можно незаметней. До меня дошло, что испугалась она вовсе не андроидов, открывших повсюду прицельную стрельбу, а моих слов. Точнее, обращения к ним — «дети».

Вероятно, если Лейа и хотела выскочить за меня замуж, то теперь явно переменила решение: а вдруг я захочу от нее ребенка?

Глава 5

Последний бой

Ночь вступила в полную силу, стало черно и свежо, и если бы не запах горящего мяса и неподражаемый для этих мест звуковой фон, ею можно было бы любоваться.

Я стоял на уцелевшей замковой башне, будто в пространстве, затерянном между небом и землей, между хаосом и порядком. Внизу черноту разрывали вспышки огня, изрыгаемые стволами автоматов сотен андроидов, ответные действия магов и призванных на поле боя существ выглядели еще более красочно: алые, фиолетовые, белые и желтые всполохи пронзали ночь и создавали тот самый хаос, от которого хотелось отрешиться.

За сегодняшний долгий день погибли тысячи людей и каждую секунду гибнут еще, но их воинственный пыл от этого не угас, а их количество не уменьшилось. Но ведь не могут же эти армии маршировать сюда со всех концов света?! Да им просто не хватит времени на такой путь! А поверить в то, что все эти войска были расквартированы настолько близко отсюда, невозможно!

Время от времени в городе вспыхивали пожары, но маги вовремя их гасили, опасаясь распространения огня и гибели своего войска. Кроме магов в атакующем войске были и священники, которые, кроме прочего, иногда вызывали в этот мир существ, здорово напоминающих ангелов. Их крылья светились в ночи, а над их головами мерцал отчетливый нимб. С моей позиции эти ангелы казались сверхъяркими, парящими над землей, беззаботными светлячками. В этой сборной солянке присутствовали и ведьмы. Именно они сообща могли призвать полноценного демона, который очень лихо расправлялся с моими боевыми машинами.

Но мои андроиды, хоть и были убиты каждый по дюжине раз, все время возвращались к жизни, а Сущность, поселившаяся в них, обладала непревзойденным инстинктом самосохранения.

Чтобы не позволить рассеченным и разорванным роботам собраться и склеиться вновь, маги и колдуны должны были превратить металл как минимум в жидкость, а еще лучше своими чарами изменить его молекулярную структуру (что некоторым удавалось!). Но оставшиеся в живых роботы не давали в обиду павших товарищей и упорно обороняли их.

Вот и сейчас сразу трое «ангелов» пробили нашу оборону на одной из улиц и уничтожили пяток андроидов. В ответ на это отделение роботов, сражавшихся к прорыву ближе всех, передислоцировалось и бросилось в контратаку. Ценой гибели семи своих титановых товарищей они пробили отнюдь не абсолютную защиту «ангелов» и заняли позицию. Их грозный вид (особенно взгляд, горящий сиреневым) словно говорил магам: «Это погост наших друзей — вы не пройдете!» Прошло несколько минут, и, казалось бы, побежденные и павшие роботы начали подниматься на глазах застывших в суеверном ужасе людей…

Тем не менее мои войска неуклонно таяли под напором призванных врагами нелюдей. Если так пойдет и дальше, я продержусь до утра или до обеда. Знать бы, откуда приходят все эти новые армии!..

Глянув вверх, туда, где распростерся черный океан космоса и тысячи рассыпанных в нем звезд, я глубоко вздохнул. У этой планеты до сегодняшней ночи не было своего спутника, и у многих людей был шок, когда они узрели величественную, продолговатой формы, нежданно появившуюся луну. Подошедшая на максимально близкое расстояние к планете Эльва отражала солнечный свет не хуже привычного мне диска в ночном небе, а ее близость с лихвой компенсировала чуть меньшие размеры в сравнении со спутником Земли.

Вот только в появлении Эльвы были и недостатки. Очертания колосса, скрывающегося за ослепительным серебряным сиянием, читались не только мной, но и некоторыми особо одаренными личностями, которые восприняли его как небесный замок. Они решили, а затем и сообщили остальным, что это их бог, Ануид, лично решил наблюдать за великим сражением, и от этого предположения прыть людей отнюдь не уменьшилась.

Раздался зубодробительный вой реактивных турбин, и над моей головой, оставляя в ночном воздухе белый инверсионный след, пролетели две шлюпки. Чуть снизившись и выбросив десант в руинах города, они набрали высоту и вновь умчались в небо. Их ждало еще много работы, ведь до отказа нагруженный десантом шахтерский бот только вышел на орбиту у самой границы атмосферы, и, чтобы его разгрузить, требовалось несколько челночных полетов.

А вот с неба на землю упала тонкая полоса света — шахтерский лазер, управляемый ИИ, вонзился в ряды разбегающихся людей и принялся выжигать всех, кто атаковал андроидов. Неясно, отдала ли Эльва такой приказ или ИИ бота сам проявил инициативу и решил, что нужно помогать союзникам на земле, но факт — я не имел с ним никакой связи, а Эльве подобных указаний не давал. И это настораживало: ведь в прошлом Эльва и шагу не могла ступить без разрешения капитана.

Однако не только я хорошо знал о том, что пройдет какая-нибудь пара минут, и лазер замолчит, исчерпав энергию аккумуляторов, и поэтому не очень-то обращал на него внимание. Зато пока только я знал (а командиры нападающих еще не просекли), что пройдет еще пара часов, и с конвейеров Эльвы сойдет новая партия андроидов и снова заполнит шахтерский бот.

Курсирующие шлюпки доставляли новых десантников взамен необратимо утерянных, а когда свежую партию убивали, я вселял в разрушенные машины Сущность, тем самым предоставляя им шанс умереть еще неопределенное количество раз. Главное, чтобы их титановые тела не сожгли маги…

Неожиданно у меня возникло ощущение, что я выигрываю. Я долго вертел головой и вытягивал шею, пока наконец не нашел причину, позволившую подсознанию сделать такой вывод: врагов стало меньше! Подкрепления прибывали к ним все реже, и люди уже не рвались напролом под дула пулеметов, как раньше. Неужели этому вечному сражению скоро настанет конец?!

Я глянул на стоявшего рядом Балаута, чтобы по его реакции определить, действительно ли мы побеждаем, однако лицо лорда оставалось, как обычно, бесстрастным, и прочесть по нему что-либо не представлялось возможным. Переведя взгляд на двух андроидов-телохранителей, стороживших на башне наш с Балаутом покой, реакции тоже не увидел: машины с сиреневыми глазами мерно поворачивали головы и были равнодушны ко всему, что не касалось безопасности их хозяина.

Вновь глянув вниз, я укрепился в своих подозрениях: врагов действительно стало меньше — автоматный огонь также заметно ослабел. Как хорошо! Через несколько часов я смогу наконец отдохнуть! В принципе, не раскуси меня маги (перестав при этом поливать меня колдовскими штучками), отдых мне не понадобился бы. Но поскольку уже несколько часов ни один завалящий маг не бил в меня ни огнем, ни молнией, а расход Сущности на воскрешение новых партий андроидов оставался неизменным, я чертовски устал.

Представив себе мягкую, чистую постель и уютное одеяло, я впал в состояние блаженства, а губы сами собой растянулись в глупой улыбке. Но когда бросил случайный взгляд на освещенную сиянием «луны» улицу, стук сердца оборвался на несколько долгих мгновений.

Закон кармы, он же закон подлости, решил проявить себя именно в этот момент. Радостное выражение на моем лице улетучилось, когда я разглядел нежданно объявившиеся на фоне ночного городского пейзажа угольно-черные силуэты. Быстродвижущиеся фигуры атаковали моих андроидов разом по всему городу. И атаковали весьма успешно! В этих с виду человеческих фигурах было что-то не так, какая-то ненормальность, что ли? Слишком быстры, слишком легки, слишком вертки. Вооруженные клинками, они повсюду резали моих андроидов, словно цыплят.

Не веря глазам, я снова повернулся к Балауту — убедиться в том, что все это мне только привиделось, но вместо его безмятежного профиля увидел размытую фигуру, которая вытащила из воздуха стрелу, да еще прямо у моего лица. Рядом что-то звонко щелкнуло, один из двух андроидов-телохранителей повалился на каменный пол, из его глаза торчало древко стрелы, белое оперение подрагивало от гулявшего по башне ветерка.

Приглушенно застрекотало — второй андроид палил в сторону башни, расположенной напротив нашей. Я посмотрел туда и увидел закутанных, как японские ниндзя, в черные маски и одежды троих лучников. Очередь андроида прошла мимо — лучники неуловимо сместились и дали новый залп. На этот раз Балаут поймал две стрелы, а андроид оказался в нокауте, поскольку титановый лоб был пробит с виду обычной стрелой.

Я пригнулся, спрятавшись за зубец башни, и подтянул выпавший из рук андроида энл-фал, а потом даже пожалел, что второй робот, со стрелой в глазу, очнулся и стал подниматься с пола — ведь у него в руках была ракетная установка, а я так хорошо умею из нее палить!

Сжав рукоять автомата, я трижды глубоко и быстро вздохнул, вскочил и открыл беспорядочный огонь по месту, где должны были стоять хреновы лучники. Как и ожидалось, ни в кого я не попал, зато на мгновение отвлек на себя внимание, и окончательно поднявшийся андроид выстрелил из ракетомета, после чего башня с лучниками сложилась напополам, а ее верхняя часть истаяла в плазменном облаке. Взрывной волной меня опрокинуло навзничь, а к ногам подкралась широченная трещина. Я снова встал и, еще крепче ухватив энл-фал, приник к навороченному прицелу в поисках новых целей. И я их нашел! На свою голову.

Конечно, в полыхающих синим пламенем руинах башни не осталось ничего живого, но это компенсировалось появлением на стене новых врагов. И надо отметить — эффектным появлением! Я готов был опустить оружие, чтобы руками протереть глаза, — то, что увидел, представлялось мне нереальным, фантастическим и даже сказочным.

Над еще секунду назад пустой стеной на мгновение повисли огромные, переливающиеся, как радуга, сияющие, словно энл-фал в лучах солнца, прозрачные, будто вода, и вместе с тем вполне материальные исполинские птицы! Через пару секунд они исчезли не то из поля зрения, не то из реальности, но каждая из них оставила на стене подарочек. А если говорить военным языком — сбросила десант.

Десяток «ниндзя», не мешкая, разбежались по всей стене. Лучники открыли стрельбу, а мечники явно решили сблизиться с нами, чтобы вступить в рукопашную схватку. Я высунулся, утопил спусковой крючок, но не увидел, попал ли хоть в кого-нибудь. И потемки тут были ни при чем — мое внимание приковал блестящий наконечник стрелы, застывший у моего лица. Балаут вновь спас мне жизнь: рукой поймал предназначавшуюся мне стрелу, правда, заплатил за это определенную цену. По древку, по каплям собираясь на наконечнике, текла кровь — все же стрела распорола ему ладонь.

Выбросив вестника смерти за стену, Балаут, не обращая внимания на кровотечение, снова взялся за меч и встретил трех «ниндзя» во всеоружии. Желая помочь, я выстрелил одновременно с андроидом, правда, целились мы в разные стороны — видимо, в мозгах робота было ограничение на стрельбу ракетами в присутствии союзников. В результате взорвалась дальняя стена.

Я же срезал двух насевших на Балаута «ниндзя» и, забыв об опасности со стороны лучников, пытался выцелить в третьего. Однако его уровень владения мечом, похоже, не уступал мастерству Балаута — он бился так, чтобы держать лорда между собой и дулом моего энл-фала. Мне показалось, что этот звон и танец клинков будут вечными, однако в следующее мгновение произошли сразу две вещи. Отбив очередную атаку Балаута, неведомый воин ударил его ногой в живот и размашистым апперкотом сбросил стокилограммовую тушу лорда со стены, я же, внутренне содрогнувшись, автоматически спустил курок.

Воин в черной одежде зашатался, пронзенный сотней субатомных частиц, но крови я так и не увидел — то ли дырки от проникновения в тело антиматерии были крохотными, то ли они прижигали края раны. Но и без запаха крови я был вне себя: Балаут упал с высоты третьего этажа!

Правда, окончательно разъяриться я не успел. Неведомо откуда взявшийся еще один «ниндзя» попытался вонзить клинок мне в грудь, но я среагировал раньше — отпрыгнул, выстрелил, увидел, что тот заваливается, повернул оружие на другого противника, инстинктивно отодвинулся и… споткнувшись о каменный блок, выпал из бойницы и полетел вслед за Балаутом.

Удар оземь не показался мне чем-то из ряда выходящим вон. Одним движением собрав свое распластанное тело, я вскочил и принялся вертеть автоматом во все стороны. Когда на меня сверху рухнул андроид, мне совсем не показалось это забавным, и тело само отскочило в сторону. Грохот, как от упавшего контейнера, на секунду заложил уши, но робот, пробив мостовую и уйдя в землю на ладонь, все же поднялся и протянул титановую руку к валявшемуся в стороне ракетомету.

Я открыл огонь, но опоздал: сверху на андроида прыгнули две черные фигуры, одна из которых была похожа на женскую. Срубив роботу голову едва мелькнувшим в воздухе мечом, оба «ниндзя» бросились на меня, но попали под очередь из энл-фала. Не видя летящую смерть, но уловив опасность, они бросились врассыпную, однако, как бы ни были они быстры, я успел зацепить мужчину, и тот упал бесформенным мешком.

Мгновенно наведя автомат в сторону женщины, я открыл плотный огонь, но, как оказалось, чудеса акробатики рулят. Вроде бы всюду плац, открытое пространство, никуда не скроешься, никуда не денешься, но этой бешеной черной белке было наплевать. Куда бы я ни повернул ствол — на этом месте ее не оказывалось. Кувыркаясь и с умопомрачительной скоростью выписывая в воздухе пируэты, женщина с успехом избегала очередей античастиц и понемногу сокращала со мной дистанцию.

Сначала я пытался целиться, но вскоре мокрый от ледяного пота уже стрелял напропалую и с каждым мгновением все больше убеждался, что это не человек!

Когда победа практически была у нее в кармане, воительница, не добравшись до меня пары метров, вдруг отскочила, а затем кувыркнулась в сторону. Я понял, кому обязан еще несколькими мгновениями жизни, когда из ворот, стреляя на ходу, в замок вошла тройка андроидов. Вероятно, Сущность почуяла, что я нахожусь в опасности, и пришла на выручку в лице машин.

Снаряды пулемета выбили крошку из блоков стены, ярко-синий лазерный луч трижды пересек двор, а очереди из частиц антиматерии покрыли все внутреннее пространство замка оранжевыми росчерками.

Однако «ниндзя», мало того что не попала под обстрел, но, запрыгнув на крышу развороченного амбара, на секунду там замерла и… подняла в сторону андроидов руку с пистолетом!

«Бац! Бац! Бац!» — содрогнулся воздух. Трижды дернулась рука с пистолетом, и этих трех зарядов хватило, чтобы проделать в голове каждого андроида здоровенную сквозную дыру.

Все еще стоя на краю крыши, «ниндзя» повернулась ко мне, а я не стрелял. Я узнал этот слонобойный пистолет. Я видел его два раза в жизни, последний раз в руках морпеха, передающего его мне, а до этого… Не может быть!

Женщина в черном подняла пистолет, тщательно в меня прицелилась и… опустила оружие. Другая рука поудобней перехватила рукоять изящного клинка…

Да, точно, это она! Ведь я сказал ей, что если она обратит его против меня, то пистолет разорвется в ее руках…

Легко спрыгнув с крыши амбара, в три секунды «ниндзя» оказалась от меня на расстоянии вытянутой руки, но не атаковала, бросила клинок в ножны и стянула с головы маску.

Черные локоны упали на прекрасное бледное лицо, открыв моему взору длинные и заостренные ушки. В ярких глазах не было ожесточения, они смотрели на меня с сожалением и просьбой, и, опустив автомат, я осторожно погладил ее щеку тыльной стороной руки.

Она с опаской, неуверенно улыбнулась.

— Скажи, — произнесла она, не отрывая взгляда от моих глаз, — ты меня околдовал?

— Почему я должен тебя околдовывать? — отозвался я, зачарованно следя за отражением «луны» в ее глазах.

— С тех пор как мы расстались, я не могу думать ни о чем, кроме тебя…

Я приблизил лицо к ее лицу, наши губы соприкоснулись, но слиться в поцелуе не успели.

— Что это значит, Наги-Найта?!

Я свирепо глянул на возникшего за ее спиной белогривого эльфа. Красное от ярости, перекошенное лицо резко выделялось на фоне ночи и черных доспехов, а заполненные ненавистью глаза пылали даже ярче, чем магические огни в центре платиновых браслетов.

— Надеюсь, это не твой отец, Наги-Найта? — спросил я, пытаясь отодвинуть девушку в сторону.

Но она, проигнорировав мой вопрос, обескураженно посмотрела на эльфа и принялась оправдываться:

— Элютеэль-Эте, пожалуйста, я…

— Отойди от него грязная бесстыдница!

Растерянная эльфийка, закрыв меня спиной и расставив руки в стороны, будто вратарь, пытающийся поймать мяч, отчаянно замотала головой.

— Нет, прошу…

— Тогда ты умрешь вместе с ним!

Как он намеревался нас убить, осталось загадкой. Я лишь увидел, как браслеты полыхнули красным, а потом белобрысый эльф дернулся, захрипел, изо рта его потекла кровь, а из центра груди, пробив добротный доспех, вылез кончик лезвия ножа.

— Ну что, не по вкусу зачарованная сталь? — раздался позади эльфа громовой бас. — Впредь будешь знать, ушастая тварь!

Хромающий Балаут был в своем репертуаре: вот объясните, как мертвый будет знать что-то впредь? Тем не менее, не обращая внимания на героя, в очередной раз спасшего мне жизнь (хотя было подозрение, что я бы выжил, но это мелочи), я попытался притянуть эльфийку, но та отстранилась.

— Моя богиня велела уничтожить тебя, — сказала она, тщательно пряча горечь в голосе. — Но я не могу тебя убить, как и не могу быть твоей. Я постараюсь тебя забыть. Прощай, кто бы ты ни был!

И прежде чем я как-либо успел ее остановить и что-либо предпринять, она исчезла в тенях, отбрасываемых руинами башен.

— Красивая баба, — сочувствующе бросил Балаут. — Но стоит ли она того?

— Где-то я это уже слышал, Балаут. Где-то слышал…

Первые лучи рассвета не принесли с собой должной радости от начинающегося дня — наверное, потому, что я догадывался: он не привнесет в жизнь что-то новое, радостное и прекрасное. А еще я подозревал, что заката так и не увижу.

Мои железные войска враги теснили по всем направлениям: эльфы, маги, ведьмы, люди, ангелы и демоны — все вместе они оказались непреодолимой силой для не знающих страха и усталости машин. Ряды андроидов таяли на глазах, и особенно это стало заметно, как только перестали прибывать подкрепления с Эльвы.

Я не знал, сбили ли аборигены шлюпки или бот, а может, у Эльвы кончились материалы для изготовления андроидов, и поэтому она остановила конвейеры, но тот факт, что в скором времени эти твари втопчут в землю последних бойцов моей армии, был неоспорим.

Прячась в руинах стены и осторожно выглядывая из-за кучи каменных блоков, я жалел о многом. Но перво-наперво — о принятии такого неправильного, скоропалительного решения. Когда в полусне в мое сознание вторгся голос Эльвы и развернул передо мной картину происходящего на орбите, вместо того чтобы заполучить в свое распоряжение бот и умчаться куда подальше, я решил дать аборигенам бой. Конечно, в тот момент это решение казалось единственно правильным, ведь по палубам Эльвы бродили стада демонов, а мой бот мог перехватить флот ОСА. К тому же я считал, что десяток андроидов разгонит всю армию средневекового мира за считаные минуты, но… я капитально ошибся!

Разглядев перемещение крупного отряда солдат по открытому месту, я осторожно высунул из-за руин дуло энл-фала и плавно нажал на спуск. Четверо в кольчугах полегли сразу, остальные, наученные горьким опытом, разбежались во все стороны. Зато непонятно откуда по камню рядом со мной чиркнула стрела. Проклятые эльфы! Снайперы доморощенные!..

Все бы отдал, чтобы повернуть время вспять и приказать Эльве эвакуировать меня в срочном порядке. Но, к сожалению, сделанного не воротишь. Да и глупый ИИ корабля-матки не догадался связаться со мной вновь. Ну конечно, получил ряд приказов, и все — успокоился. А то, что с капитаном надо связываться почаще, чем раз в сутки, до него не доходит!

— Ну же, дорогая, пожалуйста, свяжись со мной еще разок! — попросил я, косясь в быстро светлеющее небо и выискивая там продолговатый объект, испускающий едва видимое сияние.

Рядом прямо над самым ухом вжикнула еще одна стрела.

— Тупая чертова машина! Да свяжись же ты со мной! Неужели непонятно, что мне нужна срочная эвакуация?!

Заметив, что на меня нехорошо косится весь израненный и избитый Балаут, я повернулся к нему.

— Что?!

Облокотившись на кусок уцелевшей стены, и зажимая сочащуюся кровью рану, Балаут позволил себе бодрый оскал:

— Господин, если у вас еще есть дети-демоны, то пора бы их вызвать. Я чувствую приближение драконов. Скоро, очень скоро они будут здесь!

— Ай, проклятье! — в сердцах сплюнул я. — Да сколько же можно?!

Переместившись чуть левее, я еще раз выглянул из-за камней, за что едва не поплатился собственным скальпом. (Проклятые лучники!) Однако успел заметить, что по спиральной дороге поднимаются человек сто — двести. Через несколько минут они вновь станут штурмовать замок.

Переведя взгляд на четырех андроидов, смирно стоящих на плацу крепости, я мысленно обратился к ним: «Похоже, вы мой последний резерв. Чувствуете, какая на вас лежит ответственность? Так что не подведите, парни».

Я вздрогнул, почувствовав за спиной человека, повернулся с замиранием сердца, но вместо подкравшегося эльфа-убийцы увидел Лейю.

— Чего тебе?

Уголок рта рыжей ведьмы дернулся, но просящее выражение глаз не изменилось, и ответила она наивным детским голосом:

— Господин, я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но я хочу вас кое о чем спросить. Скажите, это ведь… аллегория? Они не ваши дети?

Она взмахнула рукой в сторону андроидов, стоящих в резерве, и уставилась на мое лицо пристальным взглядом.

Несмотря на творящиеся вокруг события, я таинственно улыбнулся и ничего не сказал.

— Так я и думала, — не очень уверенным тоном произнесла Лейа. — Они не ваши дети… Кстати, господин, я могу помочь в сражении!

— Правда? — не поверил я. — Чем же?

Она улыбнулась, игриво стрельнула глазками и, положив два пальца в рот, свистнула по-разбойничьи. Пока я мысленно чертыхался, силясь понять смысл ее действий, Лейа повернулась ко мне вполоборота и чуть пригнулась, выставив на обозрение задницу в обтягивающих кожаных штанах.

Впрочем, смысл все же обнаружился в тот самый миг, когда раздался лай и из полуразрушенного особняка выбежал здоровенный мастиф в ошейнике, утыканном шипами. Он радостно бросился к пригнувшейся хозяйке, лапами оперся о ее колени и усиленно стал лизать подставленное лицо.

«И эта ненормальная еще хотела меня целовать?!»

— Тише, тише, мой маленький, — сказала Лейа, гладя пса. — Ну, ты готов к ритуалу? Будем надеяться, что да.

С этими словами она выпрямилась, вскинула руки к небу и каким-то чужим голосом прочла короткое, но емкое заклинание. У меня по спине пробежали мурашки, а пес истошно завыл. На земле прямо под ним образовался широкий круг, источающий первозданную тьму, ужас и леденящий холод, из которого во все стороны стали выбираться чернильно-черные щупальца. До смерти напуганная собака попыталась убежать, однако жуткие щупальца вмиг опутали ей лапы.

Уже через секунду пес замер, его глаза наполнились тьмой, а тело стало преображаться. Под натянувшейся шкурой забугрились мышцы, лапы выросли, увеличились клыки и когти, а глаза, в которых доселе клубилась тьма, изменились, став похожими на человеческие.

— Вот моя помощь. Сейчас ты увидишь, на что способны ведьмы, — сказала довольная собой Лейа. Скрывая усталость, рыжая колдунья погладила одержимого пса между ушами и, склонившись над ним, произнесла: — Вон враги. Ты видишь? Они идут через разрушенные ворота. Останови их! Вперед!

Услышав эту новость, я оглянулся, забыв про пса. За это время солдаты успели подняться к воротам, где их встретили четверо моих бойцов. Сущности в них были уже «заряжены», и поэтому андроиды действовали без моих команд. Ливень пуль и субатомных частиц первые мгновения надежно сдерживал атакующих, однако среди них оказался тот, кому проносящаяся в воздухе смерть не была помехой.

Девятикрылый ангел светился так, что у меня на глазах навернулись слезы: ослепительно-белый свет вынуждал прикрывать лицо руками. Андроиды тут же сосредоточили огонь на этой парящей над землей фигуре, что дало возможность простым воинам беспрепятственно ворваться внутрь замка.

Я видел, как мастиф-переросток бросился на одного из нападавших. Мускулистый воин с голым торсом встретил его с копьем, и прыжок собаки-демона бесславно завершился на острие. Воин приподнял копье с жертвой, подергал немного, чтобы бедное животное нанизалось поплотнее, и отбросил его в сторону. Раненая собака подняла голову, взвыла и издохла, а даже не посмотревший в ее сторону солдат поднял с земли меч и попер на меня.

— Вот тебе и помощь, — сказал я Лейе, вскидывая автомат. — Впрочем, ты натолкнула меня на идею.

Пристрелив мускулистого воина на месте, игнорируя ангела, безжалостно расправляющегося с моими последними андроидами, длинными очередями я принялся зачищать двор от нападавших и одновременно мысленно тянулся к Сущности.

В центре двора, под грудой тел осталась лужа металла — остаток от первого боя, когда я, сражаясь с четырьмя магами, поднял трупы паладинов в доспехах, а затем слил эти доспехи воедино. Тогда, отвлекшись на демона, я забыл об этой доверху заполненной «розовым маревом» луже, зато сейчас, кажется, нашел ей применение. Проход в воротах необходимо было закрыть во что бы то ни стало! Иначе я захлебнусь в бесконечном потоке атакующих.

За те несколько мгновений, оставшихся до приближения девятикрылого, я заставил металл перетечь из центра двора в проем ворот. А дальше началось самое интересное: лужа жидкого металла преобразилась — забурлила, заклокотала. Наступающие шарахнулись в страхе, но этот страх был ничем в сравнении с тем ужасом, который обуял их, когда из серебряного «озера» полезли вверх скрюченные человеческие фигуры, показались их лица, преображенные страшными гримасами. Фигуры открывали оскаленные рты в безмолвном крике и тянули руки к живым.

Люди будто вмерзли в землю, не решаясь приблизиться к чертовщине, а когда из лужи вынырнула громадная бесформенная голова с невыразимо ужасными глазами, некоторые, забыв обо всем, побросали оружие и побежали вниз. Похоже, на какое-то время я закрыл врагам путь.

Я на секунду оглянулся, чтобы посмотреть на реакцию Лейи, и… увидел, как баронесса, закатив глаза, плавно осела на землю. Только ни я, ни даже Балаут не дернулись, чтобы поймать потерявшую сознание ведьму.

— Что это за видение из Темного мира? — непривычно слабым голосом спросил у меня Балаут.

— Не обращай внимания. Это я ужастиков в детстве насмотрелся, плюс память и воображение, вот и получилась картина Репина…

Я не договорил. Свет, о котором я позволил себе забыть, вновь стал нестерпимым для глаз — его источник приблизился ко мне едва ли не вплотную. Отбросив бесполезный энл-фал в сторону, я метнулся к останкам андроида, изодранного в клочья и вряд ли в будущем способного восстановиться даже с помощью Сущности.

Подняв его ракетомет, вскинул оружие на плечо, слитным движением развернулся и утопил гашетку… ИДИОТ!!!

Мои глаза расширились от ужаса: доселе мирно лежавший у стены Балаут с диким криком «Не-э-эт!..» бросился между ангелом и мной. Выпущенная ракета типа «Огненный град» вонзилась в тело лорда и взорвалась, на секунду превратив воздух в смесь напалма и кровавой каши.

В ужасе и растерянности я опустил ракетомет, однако позабытый мною ангел также остановился.

— Вассскрессснии, агггнецц, — пробирающим душу голосом произнес он.

Исходивший от него свет стал еще ярче, ангел вспыхнул, как сверхновая, на мгновение полностью ослепив меня. А когда я открыл глаза, у ног его лежало невредимое тело Балаута!

Я вскинул ракетомет на плечо и вновь выстрелил в плывущего на меня девятикрылого. От первого взрыва его отбросило на метр, вторую ракету он встретил сконцентрированным светом, который испепелил снаряд еще на подлете. Но предел скорострельности ракетомета так и не был достигнут — четвертая ракета, пробив «световую защиту», взорвалась ярко, громко и красиво. Когда разлитый в воздухе напалм выгорел, следов ангела поблизости не обнаружилось, и я, уронив ракетомет, позволил себе помассировать глаза, унимая нервный тик.

— А где ангел? — спросил Балаут.

Он лежал на спине и пялился в небо затуманенным взором.

— Какой ангел? — еще не веря, что лорд жив и здоров, с подозрением спросил я.

— Мне приснился странный сон… — начал он грустно.

— Да неужели?! Знаешь что… расскажешь как-нибудь потом.

— Ах да, господин! — воскликнул он, вскакивая. — Вы правы, сейчас не время. Я чую приближение драконов… Да вон же они! Обернись!

Я развернулся, вскинул голову вверх и заглянул в глаза Смерти. Дракон с чешуей изумрудного цвета завис в двух десятках метров и вперил желтые глаза в стоявшую на плацу разрушенной крепости букашку — в меня. На его шее кто-то сидел, но я не смотрел — не мог отвести взгляда от гипнотических глаз дракона. Он вдыхал, набирая в грудь больше воздуха — сейчас выдохнет, и конец!

Впрочем, ни поднять ракетомет, ни удрать, ни сделать что-то еще я не успел. Неправдоподобно широкий лазерный луч на секунду соприкоснулся с головой исполинской твари, и та испарилась, предоставив изумрудному телу лететь вниз с ускорением свободного падения. Эльф, вывалившийся из седла на спине дракона, заорал благим матом и рухнул следом.

Я молча посмотрел в другую сторону небосвода. Оттуда, паля во все стороны лучами лазеров, приближались сотни истребителей, шлюпок, бомбардировщиков. Часть из них столкнулась в воздушном бою с десятком драконов, однако большинство летели ко мне на всех парах.

Неужели их всех сконструировала и запустила Эльва?! Какая же она умница…

Два изящных истребителя, долетев до крепости, остановились и застыли у меня над головой. Большая шлюпка догнала их и выплюнула из боковых отверстий какие-то цилиндры, а затем стала медленно спускаться на плац на реактивных соплах.

Как только цилиндры коснулись земли, я зажал ладонью нос, но это помогло мало. От вязкого белого тумана не было защиты, он словно проникал в каждую пору, выпивал силы и сознание. Я упал, борясь с желанием закрыть глаза и замереть. С великим трудом подняв голову, я увидел, как люк приземлившейся шлюпки изрыгает из себя взвод солдат в черных боевых доспехах… «ОСА! Вы все же нашли меня».

Последнее, что я увидел в расплывающемся мире, был человек в золотом доспехе, приближающийся ко мне с пистолетом в руке…

Глава 6

Земля

За последнюю неделю Марк Старведий измотался до крайности: сперва был разбор обстановки на взбесившемся «Сердце Эльвы», затем поиск продукта успешного эксперимента проекта «Лидер», далее бои с нескончаемым потоком кораблей (если это слово можно к ним применить), вылетающих из атмосферы планеты 20–13, — в общем, устал до чертиков. И, казалось бы, сейчас, когда его флот спешно покидает сектор пробуждения Демиурга и когда на борту его флагмана находится искомый объект, самое время отдохнуть. Но нет, вместо законного отдыха Марк, находясь в своей каюте, сидел перед тремя дисплеями и напряженно всматривался в постоянно изменяющиеся данные.

В этот момент он не чувствовал ни скопившейся усталости, ни привычной тяжести золотых доспехов — он был поглощен созерцанием навалившегося на передовую эскадру корабля из мира демонов. Огромная махина, лишь немного уступающая в размерах колоссу, вполне решительно наседала на корветы эскадры и была достаточно прочна, чтобы «не умирать» (это слово грозит войти в обиход в космическом флоте) от прямых попаданий ракет и торпед. Мелкие твари, которые живой корабль держал у себя в пузе, тоже не сидели без дела и атаковали, как осы.

Марк увеличил изображение и получил очередную сводку. По мере осмысления информации его глаза все больше лезли на лоб: корабль-демон одновременно обитал в двух мирах и состоял, помимо обычной, еще и из тонкой материи. Корпус из гигантских, причудливо переплетенных между собой мышечных волокон на этот раз был покрыт своеобразной «кожей». Поры представляли собой огненные кратеры, из которых регулярно проходили выбросы — своеобразный реактивный двигатель и, надо сказать, весьма оригинальный.

Но Старведий не был ни инженером, ни ученым, и мириады реактивных мини-двигателей не могли его заинтересовать… если бы в них не корчились призраки. Настоящие призраки! В каждой поре, в каждом огненном кратере, в двигателе горели тысячи призраков, и это зрелище было не для слабонервных.

— Всегда ненавидел воевать с мирами демонов, — пробормотал он. — А теперь, когда они стали выходить в космос, ненависти меньше не стало.

Разговор с самим собой бесцеремонно оборвал зуммер связи. Одновременно откуда-то с потолка раздался бесстрастный голос СНИЖ:

— Великий Инспектор, поступил высокоприоритетный вызов. Секретариат Величайшего желает вступить в контакт.

— Сколько времени до открытия трубы? — спросил Марк.

— Еще четыре минуты, Великий Инспектор.

— В таком случае соединяй.

На экране предстало лицо очень старого человека: дряблая кожа, глубокие морщины, белые, как снег, волосы — однако глаза были наполнены жизнью и преисполнены силой ума. Золотые доспехи на нем блистали славой и несокрушимыми идеалами империи ОСА. И хотя официально империи не существовало, и никто ОСА так не величал, для Круга Великих Объединенные Системы были их империей так же, как Величайший — императором.

— Марк, — заговорил Величайший, — как у тебя дела?

— В целом хорошо. Если не считать атакующий нас корабль демонов размером с колосса, не учитывать общие потери моего флота и забыть о пробуждении с минуты на минуту Демиурга, я бы сказал, дела идут замечательно!

— Ты сможешь протянуть двенадцать часов? Третий ударный флот в десятке прыжков от тебя.

Марк помотал головой.

— В его появлении пока нет смысла. Насколько я знаю, этот флот потрепан боем на Сауре-2 — он не справится с Демиургом, который уже уничтожил Пятый ударный и едва не разрушил «Сердце Эльвы». Предлагаю дождаться завершения миссий других флотов и войти в эту систему объединенными силами.

— Марк, ты не хуже меня знаешь, что мы не можем уйти, пока не соберем всю информацию по проекту «Лидер».

Старведий удивленно поднял брови:

— Величайший, разве ты не получал моего доклада? Я поймал мальчишку-бога несколько часов назад. Ученые уже провели все необходимые исследования и взяли образцы ДНК — вся утерянная информация собрана, проект «Лидер» готов к работе.

— Странно. Твоего доклада я не получал. Но раз так, то чего ты ждешь? Сматывайся из этой дрянной системы!

— Да, Величайший, корабли моей флотилии производят расчет прыжка. Временная труба будет открыта через три минуты.

— Хорошо. Что с мальчишкой?

— Жив, но пока не пришел в себя.

— Ты ликвидируешь его?

— Нет, это было бы слишком расточительно. На создание одного «бога» уйдут годы и триллионы кредитов. А он уже у нас есть — можем использовать его, например, в войне с Федерацией.

— Да плевать на Федерацию и на их набеги! Для наших граждан пираты олицетворяют бесчеловечного врага, поддерживают сплоченность, позволяют списывать миллиарды, а Федерация как система вообще не опасна. Ее граждане живут гораздо беднее наших. Для нас, как и для всей многовековой системы, гораздо опаснее существование миров-мутантов.

— Я знаю, Величайший. Просто хотел сказать, что мальчишка для нас будет полезен. При должной психологической обработке мы будем крутить им, как захотим.

— Я в этом сильно сомневаюсь, Марк, — помотал головой «император». — Пока мы еще не сделались богами — очень опасно держать у себя такого пса. Если он выйдет из-под контроля, нам будет трудно ему что-то противопоставить. Ведь это не обычный божок, а первый во Вселенной технобог! В цивилизованных мирах он будет чувствовать себя как рыба в воде.

— Я разделяю твои опасения, но все же дам ему шанс. Я поговорю с ним, когда он очнется, узнаю, что у него в голове, посмотрю на характер. Если он опасен, то умрет, а если нет, начну его обработку. Даже устрою ему проверку — у меня как раз созрел план.

— Какой?

— Посмотрим, предаст ли он нас, когда с ним свяжется подставной человек из Ордена.

— Хорошо, но тогда будет лучше, если этим займется Великий Оратор. Все же у него больше опыта в сфере одурманивания человеческих умов.

— Как скажете, Величайший.

«Император» Систем Аливрии напоследок кивнул и исчез, оставив после себя темный экран. И, глядя в свое отражение на нем, Марк задумчиво поджал губы: «Как же так получилось, что Величайший не получил доклад, отправленный с помощью зондов более четырех часов назад?»

Снова прогудел зуммер, и на экране возникло закрытое шлемом лицо офицера:

— В чем дело?

— Великий, это дежурный офицер охраны. Вы приказали доложить, когда «гость» очнется. Сенсоры показывают, что он пришел в себя.

— Хорошо… Деликатно пригласите и проводите его ко мне. Мне нужно с ним поговорить лично.

— Слушаюсь, Великий.

Открыв глаза, я поначалу не мог понять, где нахожусь. Абсолютно незнакомая обстановка едва не заставила запаниковать, но через секунду эмоции уравновесились. Я лежал на каком-то подобии постели в окружении огромной массы металла… В каюте космического корабля! И я не пленник. По крайней мере, нет оков, и не видно решеток — возможно, даже шлюзовая дверь в каюту не заперта.

Оглядев скромное убранство каюты, непонятные принадлежности (наверняка гигиенического характера), лежащие на столе перед душевой кабиной, я осторожно встал и оглядел себя. Одежда на мне оказалась совсем другая: темно-коричневый, бесшовный комбинезон или что-то на него похожее — вообще не понятно, как это на меня надели.

Первым делом, решив убедиться в правильности своих догадок, я прошел к двери и, приложив руку к поверхности, открыл без всяких заморочек. Вот только в коридоре меня встретили тюремщики. Стоявшие на посту четверо солдат в черных, как космос, доспехах обернулись ко мне. Один из них снял руку с цевья автомата и приложил ее к шлему:

— Рад приветствовать, сэр! Вас желает видеть Великий Инспектор. Вы готовы следовать за мной или вам нужно время собраться?

Внимательно посмотрев в его ничего не выражающие оранжевые линзы, я на секунду задумался. Встречаться с инспектором, с этим визгливым боровом, мне совсем не хотелось, однако я не мог не заметить смену его поведения. Во-первых, почему он решил меня вежливо пригласить, а во-вторых, о чем он вообще хочет говорить со мной, с «кроликом»?

Вот только выбор не очень богатый: либо идти, либо убить этих четверых и попробовать в одиночку захватить корабль. Здесь, конечно, не все так просто. Солдаты ОСА — это не средневековые аборигены, наверняка у них в рукавах имеются тузы.

— Внимание, — раздался откуда-то сверху «металлический» голос. — Через две минуты корабль войдет во временной тоннель, всему персоналу надлежит занять места согласно инструкциям. Часовым, стоящим на постах, надлежит прикрепиться к корпусу.

Прежде чем я успел осознать слова, сказанные чужим (не Эльвы) голосом, ко мне вновь обратился солдат:

— Простите, сэр. Каково будет ваше решение: идете сейчас или дождетесь конца первого прыжка?

Я пожал плечами.

— Вообще-то мне без разницы, но могу и сейчас…

— Отлично, сэр! Следуйте за мной.

С этими словами охранник, не оглядываясь, быстрым шагом прошел по коридору и шагнул в кабину лифта. Зато второй солдат, следующий за мной, видя мою неспешность, беспокойно переминался, но торопить не решался.

Лифт поднимал секунды три-четыре. Я очутился на огромной площадке, накрытой металлическим куполом, под которым за чем-то вроде огромных компьютеров с джойстико-шаровым управлением работали сотни людей в военной форме. Никто не обращал внимания ни на меня, ни на солдат в доспехах, двигающихся по направлению к центру площадки — туда, где находилось металлическое заграждение, КПП, усиленное роботами-шагоходами, а сразу за ними — ангар с огромными шлюзовыми воротами.

Впрочем, на КПП в нашу сторону даже не взглянули — расступились и пропустили без слов, а за воротами оказались невзрачные лабиринты коридоров и дверей, у одной из которых стояли два пехотинца в синих доспехах.

— Вы можете войти, — обращаясь ко мне, сказал один из них. — Великий Инспектор ожидает.

М-да. Этот боров болен крайней формой мании величия — хватило же мозгов приказать называть себя «Великим»!

Войдя в относительно небольшое помещение, я огляделся в поисках инспектора, но увидел в комнате лишь человека в очень красивых и не менее эффектных золоченых доспехах. Такого же, с пистолетом в руках, я разглядел, перед тем как вырубиться от белого газа. Наверное, это телохранитель инспектора. В чем дело, боится, что я на него наброшусь?..

— А где инспектор? — спросил я у внимательно следящего за мной телохранителя.

Его черты лица, крайне мужественные и даже героические, исказились, преобразовав повидавшего ветерана в удивленного, хлопающего глазами салагу:

— Какой инспектор?!

— Ну… тот, лысый.

— Топаз? — спросил он, заметно расслабляясь. — Тот слабоумный человечишка? Не беспокойся, ты его больше никогда не увидишь — он мертв.

— Ясно, — кивнул я. Сожаления по поводу смерти инспектора, отнявшего у меня Эльву, почему-то не испытал. — А кто же ты?

— Я — Великий Инспектор…

Его фразу прервал донесшийся с потолка голос машины:

— Внимание, начинается отсчет. Четыре секунды до открытия тоннеля. Три. Две. Одна…

Меня подбросило, а затем припечатало к стенке. Правда, не больно, но все равно обидно. Корабль издал душераздирающий скрежет, затем задрожал и завибрировал. Через две секунды все пришло в норму. Вновь раздался равнодушный голос:

— Внимание, начат расчет координат точки перемещения. Следующий вход в тоннель будет осуществлен приблизительно через шесть минут.

Я удивленно покосился на потолок, будто ища там обладателя этого голоса, но телохранитель, точнее, «Великий Инспектор», правильно интерпретировал мое выражение:

— СНИЖ каждого корабля производит расчет координат прыжка самостоятельно. Не на всех СНИЖ достаточно мощная, чтобы произвести его быстро и качественно, но флот должен оставаться единым целым — не должно быть никаких отклонений от пункта назначения. Для этого приходится делать короткие, частые, но зато точно рассчитанные прыжки — отсюда и эти возмутительные шесть минут.

— А куда мы едем… то есть летим?

— Мы идем на планету Аливрия. Раньше она называлась Земля.

— Вы меня… Я заключенный?

— Заключенный? — Он отчаянно замахал руками. — Что ты, конечно нет! Ты не заключенный и не пленник. Наоборот, почетный гость. Кстати, прости, что пришли к тебе на помощь с такой задержкой, но твоя Эльва не давала моим судам приблизиться к планете. Спорить с ее пушками я не стал, и поэтому пришлось заходить с обратной стороны планеты и лететь по экватору.

— Зачем же вы меня усыпили газом?

— Прошу прощения, вокруг было слишком много мутантов, открыть огонь без риска зацепить тебя я тоже не мог. Но поверь, тебе нечего опасаться — газ абсолютно безвреден.

— А что с людьми, кто был рядом со мной?

— Солдаты никого не убили. Зачем? Все беспробудно спали, а я пришел только за тобой. К тому же началось электромагнитное возмущение, и все очень спешили убраться подальше. Проклятые боги очнулись от спячки и атаковали. И кстати, шаттл, в котором находились мы с тобой, оказался единственным уцелевшим. Я считал, что планета не населена богами, и моя флотилия оказалась перед ними абсолютно беззащитной…

Речь Инспектора прервал пиликающий сигнал и загоревшийся индикатор на дисплейной панели, находящейся за его спиной.

— Что там? — не оборачиваясь, произнес Инспектор с выраженным недовольством в голосе.

— Великий, — донеслось из-за его спины, — это первый помощник. Сэр, за нами во временное пространство вошел «Сердце Эльвы». Корабль вынырнул недалеко от нас, но никаких активных действий больше не предпринимал.

— Это предсказуемо. Взбесившаяся СНИЖ следует за своим богом. Не обращай внимания, думаю, этот вопрос скоро уладится. Правда?

— Не понял, — сказал я, почувствовав, что последний вопрос был адресован мне.

— Надеюсь ты поговоришь с системой навигации и жизнеобеспечения своего корабля? Прикажешь ему оставаться где-нибудь в безопасном месте до тех пор, пока не сможешь лично подняться на его борт?

Я неопределенно пожал плечами.

— И почему вы уверены, что СНИЖ подчинится мне, «кролику», а не вам, ее хозяевам?

Пытаясь казаться добродушным, Инспектор улыбнулся. Вообще он перестал мне нравиться, как только я узнал, что он тут главный.

— Я знаю о проекте «Лидер», знаю о тебе, о твоих способностях, знаю, возможно, даже больше тебя самого.

— Правда? В таком случае просветите меня.

— Даже не выберу, с чего начать. О том, что ты являешься богом, наверное, догадался и сам. Но знаешь ли ты, как им стал?.. Если честно, по случайности или по прихоти судьбы, если ты в нее веришь. Ученые, служившие на исследовательском судне «Сердце Эльвы», работали над завершающим этапом проекта «Лидер». Он заключался в поисках совместимости генов человека и богов из мира мутантов. Если бы кто-либо из Великих предполагал, что один из бесчисленных, длящихся десятилетиями экспериментов окажется успешным, никогда бы не стал рисковать и направлять «Сердце Эльвы» в гущу сражения. Но, к счастью, несмотря на все перипетии, все обошлось. Ты — их подопытный и наш спаситель — жив, и вся утерянная информация по проведенному эксперименту бережно собрана и сохранена. Благодаря тебе, системами Аливрии будут править бессмертные и оттого мудрые правители — Великие. Разумеется, то, что мы скоро станем богами, должно остаться между нами. Надеюсь, ты понимаешь?

Я кивнул.

— Да, но неужели богом стать так просто? И если это правда, то, возможно, и другие люди заслуживают ими стать. Гениальные музыканты, поэты… Да мало ли людей, достойных бессмертия?

Инспектор помотал головой.

— Нет, ты не прав, и сразу по нескольким причинам. Во-первых, сама наша система, возникшая едва ли не с самого зарождения человека, отрицает существование любых богов, магии, колдовства, демонов и прочего. Во-вторых, сделать человека богом — задача хлопотная, долговременная и дорогостоящая. Чего стоит найти и одолеть подходящее божество, да еще во плоти.

— Зачем это?

— Ну а у кого брать образцы ДНК и силовые…

— Подождите, и со мной так было?!

— Ну да. Твой прототип был богом металлургии — покровителем кузнецов. Ты не представляешь, чего стоило пленить его…

— Он мертв?

— Да… И перестань перебивать! Кстати, эти фанатики — корпевшие над тобою ученые — усовершенствовали его способности, позволив не только изменять структуру металла, но и кое-что еще. Ты — первый в мире технобог, идеальный командир армии боевых машин и космических флотилий. И поэтому, я надеюсь, ты понимаешь, что богами могут стать только поистине Великие. Те люди, которые не согнутся под грузом ответственности и посвятят свою жизнь на благо человечества.

— Великие?.. А кто это? Вы ведь один из них?.. В таком случае расскажите о себе.

Видимо, шесть минут миновали. СНИЖ корабля вновь начала отсчет, и я едва успел броситься в свободное кресло и схватиться за подлокотники. Затрясло, задребезжало, но скоро все опять пришло в норму.

— Ты ведь из двадцать первого века? Тогда ты должен знать о существовании единственной в мире сверхдержаве, аббревиатура названия которой практически в целости перенеслась на нашу империю. Объединенные Системы Аливрии — преемник некогда славной страны, распространившей демократию на всю планету и правившей миром уже в то время.

Глаза Великого Инспектора загорелись: в них замелькали едва уловимые огоньки триумфа, а подбородок горделиво выпрямился.

— Ты спросишь, как эта страна добилась подобного? А все просто. Из поколения в поколение, с момента своего становления, она управлялась группой лиц, которых звали по-разному, начиная от масонов и заканчивая… впрочем, неважно. Имел значение лишь тот факт, что все президенты, вся их болтология и вроде бы разные политические курсы были лишь ширмой для отвода глаз. Президент, сенат, две партии, честные выборы — всем управляла группа лиц, передающая власть, политические взгляды и цели будущего по наследству.

В его глазах все больше разгоралось пламя фанатизма. Инспектор мог не продолжать, я уже знал, кто он и какое имеет отношение ко всему происходящему.

— Ты спросишь, какое отношение к этому имеют Великие? Я отвечу, что мы и есть они — та группа, вышедшая из тени столетие назад. Мы — это они, продолжающие нести флаг свободы всему человечеству, невзирая ни на Темную эпоху, ни на отдаленность человеческих колоний!

— Да, но я считал, что политический строй ОСА является демократией…

— Верно. Каждые десять лет в системах Аливрии проводятся выборы. Любой гражданин имеет право выставить свою кандидатуру на пост одного из Великих, однако за них мало кто голосует… Ты понимаешь — почему?

Я наморщил лоб: единственная пришедшая на ум причина была не слишком лицеприятна для того, чтобы ее озвучивать.

— Нет, — словно прочитав мои мысли, открестился Великий. — Службы безопасности тут совсем ни при чем. Все дело в том, что людям нужна стабильность — они хотят быть уверены в завтрашнем дне. Правление Великих — это и есть стабильность и надежность, поэтому вновь и вновь граждане выбирают нас.

— А если в очередной раз не выберут?

— Такого еще не было… Но думаю, мы что-нибудь придумаем, — сказал он, улыбнувшись и подмигнув. — В конце концов, люди — это быдло. Если умело пользоваться страхом толпы, то ею можно управлять без труда. И как только люди начинают жиреть, становиться апатичными, терять стайный инстинкт и переставать при необходимости сбиваться в толпы, мы устраиваем им взбучку. Помнишь знаменитое Одиннадцатое сентября, или Вторжение Федерации на Абидус? Это все мы! Жестоко. Может быть, бесчеловечно. Но именно подобные меры не позволяют многотысячелетней империи рассыпаться как карточный домик. И именно эти жертвы сохраняют жизни миллионов, если не миллиардов людей!

— Кхм… — Я был основательно ошарашен. — А почему вы перестали прятаться за ширмой? Почему отказались от сената и президентов?

— Во-первых, управлять звездными системами с помощью третьих лиц гораздо труднее, чем управлять таким способом материками Земли. Мы разделили обязанности. Великий Генерал управляет войнами, войсками и флотами. Великий Инспектор занимается постоянной модернизацией и совершенствованием логистики во всей ОСА. Великий О… впрочем, нас много — не будем перечислять. Во-вторых, и что самое главное, благодаря генной инженерии мы на порядок увеличили срок своей жизни. Даже самый старый из нас будет жить еще не одно десятилетие — и у него хватит сил вести человечество вперед, не допуская никакого распада, внутренних войн и революций. Мы знаем, чего хотим, и знаем, куда вести человечество!

На секунду он сделал паузу в своей высокопарной речи, но не для того, чтобы дать мне время осмыслить, а для того, чтобы набрать в грудь воздуха.

— Скоро, очень скоро это произойдет. Нам не хватает одного шага, и ты, ты — этот шаг! Несмотря на то что ты миновал все промежуточные этапы, которые прошел каждый из Великих, ты достиг конечной цели! В отличие от нас ты слаб телом, но внутри тебя своей жизнью живет нечто, делающее тебя богом. Ты можешь управлять этим, но не можешь постичь. Не можешь ты, не может никто другой.

Погрузившись в грезы, Инспектор неосознанно привстал и даже простер руки к потолку, будто удерживал над головой невидимый шар.

— Скоро мы все обретем могущество, каждый из нас станет таким же, как и ты… совершенным и бессмертным! Бессмертным и совершенным! Боже мой, как это поразительно и восхитительно! Просто прекрасно…

Он неожиданно замолк и, опомнившись, сел обратно в кресло. Повисла звенящая, растягивающаяся с каждым мгновением пауза. Инспектор делал вид, что задумчиво смотрит в другую сторону, но я чувствовал, с каким вниманием он за мной следит и чего-то ожидает.

— У вас, признаюсь, благородные цели, — произнес наконец я, предварительно потянув еще с десяток секунд. — Но по правде сказать, сейчас меня больше интересует собственная судьба. Что будет со мной?

Инспектор улыбнулся. Напряженность его позы исчезла. Бинго! — я угадал и принял правильную манеру поведения.

— Я хочу предложить тебе стать одним из нас. Одним из Великих! Не сразу, конечно, после соответствующей подготовки… Ну, что скажешь?

— Да, сэр, разумеется! — с энтузиазмом воскликнул я.

— Великолепно! Можешь, кстати, наедине звать меня Марком, а при всех по-прежнему Великим, но разрешаю не падать передо мной ниц — пусть люди начнут думать, что ты мой преемник. Ну а пока иди к себе в каюту и приведи себя в порядок, у тебя не так уж и много времени. Скоро мы прибудем на Аливрию, где я представлю тебя прессе в качестве героя. Без возражений — ты ведь и вправду герой!

Оставив конвой у дверей и зайдя в свою каюту, я испытал новый момент неудобства в виде крупной встряски — чертов корабль начал новый прыжок! Ну да бог с ним, с кораблем. Мне предстоит отвлечься от всего происходящего и решить, как быть со всем этим. Мне предлагают работать на дядю Сэма, взамен молчаливо обещая безопасность, покровительство, известность. Отказаться, судя по всему, я не могу — что бы кто ни говорил, но я все равно считаюсь собственностью ОСА. Меня скорее убьют, чем позволят разгуливать по Вселенной.

Так. А какие у меня, собственно, варианты? Либо лизать им пятки, притворяясь, что ох как горд оказанной мне честью, либо попытаться убить всех, захватить корабль, прорваться к Эльве… Глупо даже надеяться. Все-таки тут целая армада кораблей, в каждом из которых тысячи солдат. Каким бы я богом ни был, в одиночку мне не справиться.

Ну что же… значит, решено. Изо всех сил буду показывать свою лояльность, а там посмотрим.

— Внимание, — вновь заговорила СНИЖ корабля, — начинаю отсчет. Четыре секунды до открытия временного тоннеля. Три. Две. Одна.

Я схватился за поручень кровати, но толчок был такой неимоверной силы, что меня оторвало и бросило на потолок… И тут что-то случилось.

Наверное, я сильно ударился головой. Показалось, что время застыло. Мое тело, болтающееся под потолком, очутилось словно в невидимом густом киселе, а сильнейшая вибрация корабля превратилась в едва заметное колыхание…

Голову едва не разорвало изнутри. Весь мир заполнился «розовым туманом». Сущность, мирно обитающая в моем теле, взбунтовалась и, видимо, решила взять под контроль мой разум.

Через мгновение розовая мгла напротив глаз преобразилась, в ней начали появляться темные тона, сливающиеся в какой-то рисунок… фигуру женщины. Фигура приблизилась, лицо, как на абстрактных картинах Пикассо, сложилось по частям и превратилось в воплощение красоты и изящества. Феерия! Нечего убрать и нечего добавить — разве что уши чересчур длинные, как у… эльфийки?! Но она не похожа на Найту… Это точно не Найта.

Сиреневые глаза впились в мои, губы раскрылись и произнесли фразу, расставившую все по местам:

— Приветствую тебя, бог мертвого металла. Я — Сония, богиня народа эльвий.

И все равно, находясь в трансе, я смог лишь кивнуть.

— Я здесь, чтобы просить тебя. Ведь ты один из нас — ты не имеешь отношения к Отверженным. Вступи в нашу коалицию, помоги нам!

— Чем? — с трудом наконец выговорил я.

— Помоги нам дать отпор смертным, отталкивающим нас и возомнившим богами себя.

— Почему я должен помогать вам?

— Ты — бог. Ты один из нас. Нам всем, сообща, необходимо остановить распространение этой чумы. Отверженные уничтожают богов, верующих, целые миры. Но их путь ведет к гибели всего сущего, включая их самих. Если они победят и убьют всех богов, они навсегда останутся без пастырей. И в конце концов сами обретут смерть. Они пожрут самих себя. Уничтожат свои миры и убьют друг друга. Взгляни, что стало с этим миром? Разве ты этого хочешь? Ты должен помочь. Помоги!

— Но… я ведь один из них.

— Вот как? Возможно, я ошибалась в тебе… Но все равно подумай: ведь ты не их бог. Ты — их инструмент. Они используют тебя для войны с нами. Но когда ты станешь опасен, уничтожат, так же как и всех других. Прощай…

— Нет, подожди! Что ты предлагаешь?

— Для начала избери свой путь. Подумай хорошенько, и через три дня я снова буду говорить с тобой.

«Розовый туман» пропал также внезапно, как и появился, а я обнаружил себя на холодном и жестком полу.

Вот и появился выбор. Так что же мне делать?

Земля… Аливрия… Ты правильно сделала, что сменила название, — ты совершенно не та, какой я тебя знал. Ужасающее фиолетовое небо, отвратительно-коричневый мировой океан, вместо зелени лишь серый мертвый металл и пластик, а вместо деревьев — столбы с рекламными прожекторами. Моя планета умерла — мою Землю убили…

Я несся в лимузине по городу, который и не город вовсе, а необъятный бездушный металлический термитник. Я постоянно был дезориентирован, не понимал, где я: проношусь в подземелье или все же лечу над поверхностью. Современные мегаполисы были устроены по принципу многоуровневого муравейника: воздушные коридоры, в одном из которых мчался мой лимузин, сверху и снизу закрывались толстыми плитами, по которым ходили толпы пешеходов и были устроены магазины, детсады, стадионы. Своего рода слоеный пирог, вот только вместо коржей — цельные металлические плиты, а вместо крема уродливые, хотя и помпезные, здания.

Слева и справа у каждого коридора вместо тротуаров были пешеходные подуровни — за пластиком стен на десятках стоящих одна на другой площадок, на самодвижущихся лентах ехали тысячи серых людей, своей неестественностью напоминающих зомби из фильмов.

А в самом воздушном коридоре, уступая нам и нашему полицейскому эскорту путь или же пролетая навстречу, сплошными потоками с включенными фарами неслись куда-то летающие авто… Ужасное место!

— …Ты ведь понимаешь? — мерно говорил сидящий рядом со мной Великий Инспектор.

Он, кстати, не расставался со своими золотыми доспехами, словно каждое мгновение опасался за свою жизнь. Хорошо, что хоть шлем иногда снимал.

— Да, конечно, — подтвердил я. — Все вполне логично.

Он удовлетворенно кивнул:

— Наша цивилизация практически со времен зарождения избрала машинерный путь развития — путь технического и научного прогресса, если угодно. А раз все случилось именно так, то этот путь наилучший, единственно верный, и мыслить о другом не стоит. Наша задача, моя и твоя как будущего Великого, вести человечество и дальше по пути прогресса. Выгляни в окно, посмотри, чего мы уже добились, — разве это не чудесно?

— Да, прекрасно! Тут великое множество людей, и каждый делает что-то свое — все выглядят… нужными.

Великий довольно улыбнулся.

— Именно так. Нужными и счастливыми. У всех есть пища, кров, все ощущают безопасность, и каждый уверен в завтрашнем дне. Но знаешь ли ты, каких трудов человечеству все это стоило? Природа все время пыталась усмирить нас, обуздать наши потребности. Сначала пыталась сбить нас с избранного пути, вызывая появление среди нас магов, колдунов, экстрасенсов — человечество еще в Средние века твоей эры выпалывало их под корень, тщательно заботясь о чистоте рядов. Тогда природа стала насылать болезни и эпидемии — мы справлялись и с ними. Потом, в начале Затерянной эры, среди нашего вида появились замаскированные хищники. Вероятно, они появлялись и раньше, ведь существуют древние легенды… Вампиры и оборотни убивали людей тысячами, плодили себе подобных, вновь убивали и прятались среди нас. Днем добропорядочные граждане — ночью отвратительные хищники. Но и эту заразу мы выжгли, не оставив никого с такими генами. Но и на этот раз природа не успокоилась. Решив сократить человеческий вид, она стала насылать на наши города землетрясения, ураганы, великие наводнения… И мы взбунтовались. Мы решили, что с нас хватит, и уничтожили ее. Мы уничтожили все живое, кроме человека, чтобы не распространялись болезни; построили воздухопреобразующие заводы, ветряные ловушки, чтобы не было ураганов; создали великие платформы, своей работой изменяющие течения морей и океанов; возвели даже дополнительную защиту над озоновым слоем — на всякий случай. Мы — люди, и мы не просто венец природы, мы превзошли ее в величии! Она поплатилась за то, что не хотела этого принять.

Великий Инспектор наконец замолчал и рассеянным взглядом уткнулся в находящийся перед нами телевизор, по которому шла какая-то подозрительная передача. А я, находясь все так же в расслабленной позе, бросил взгляд через окно на безрадостную картину серого мегаполиса… Главное, всегда быть расслабленным. Всегда быть расслабленным. Расслабленным…

Поняв, что очередной порции назидательных рассказов в ближайшее время не предвидится, я бросил взгляд в телевизор, пытаясь понять, что же так заинтересовало Великого Инспектора.

Плоское изображение мгновенно сделалось трехмерным, сам собою включился звук.

На экране женщина, похожая на Пенелопу Круз, интересовалась чем-то у дородного, с важным видом развалившегося в кресле мужчины. Костюм, немного болтающийся на его фигуре, явно стоил бешеных денег, а попавшие в кадр часы — наверное, целого состояния. После непонятного диалога женщина обернулась к камере и пояснила:

— Напомню, что с вами в студии находятся репортер канала «Свободная Аливрия» и видный научный деятель, глава единственного в ОСА Института исследования жизни в космосе Дрейд Шепорд.

Она вновь повернулась к скрестившему руки на груди главе научного института и заинтересованно спросила:

— Значит, никаких разумных форм, кроме нашей, человеческой, во Вселенной не существует?

Прочистив горло коротким кашлем, Шепорд степенно ответил:

— Когда наши дети, или дети наших детей, а может, даже дети детей наших детей отправятся на окраинные галактики, то, возможно, тогда среди холодных просторов космического океана они найдут иные разумные формы жизни. Ну а до тех пор, пока этого не случилось, мы по-прежнему будем считать свой вид единственным разумным во Вселенной.

— Иными словами, вы опровергаете распространившийся в последнее время слух, что кроме homo sapiens во Вселенной существует иной разум?

— Да, именно так.

Великий Инспектор улыбнулся, заговорщически посмотрел на меня и, презрительно указав подбородком в сторону экрана, бросил:

— Пресса, что с них взять? Так и норовят раздуть что-нибудь, лишь бы рейтинг повысить… Кстати, надеюсь, не нужно говорить, что для всех граждан ОСА не существует ни эльфов, ни магов, ни богов? Смотри, не проболтайся!

Он вновь стал смотреть телевизор, и я, поразмыслив, тоже сконцентрировал внимание на экране. Вновь возникло трехмерное изображение, вновь включился пропавший звук.

На экране репортер-мужчина, интересовался у худого старичка об истории космических полетов.

— …Но ведь Соединенные Штаты обманули весь мир, сфальсифицировав полет на Луну.

— Ну и что? — возмутился старичок. — С исторической точки зрения, эта ложь была жизненно важной необходимостью. Безбож… кхе-кхе, я хотел сказать, проклятые коммунисты на голову опережали нас в космической сфере, и, чтобы не сделать этот отрыв пропастью и возродить дух нации, американское правительство решило пойти на крайние меры.

— Но тем самым она заморозила прогресс и остановила разработку «настоящего полета» русских. Этот полет состоялся едва ли не через сто лет…

— Нет-нет. Исследователями доказано, что на тот момент не существовало технологий для успешного полета на Луну и куда бы то ни было. Поступок американского правительства спас жизни ни в чем не повинных русских космонавтов, а коммунистическому правительству оказал услугу, сэкономив бюджет из-за отказа от программы освоения Луны.

Репортер обратился лицом к камере.

— Вот, дорогие зрители! И сегодня подтверждается тот факт, что так называемый Второй великий обман человечества является вовсе не такой уж и негативной стороной политики США двадцатого века. С вами был Дримс Колин на канале «Дискавери».

Великий Инспектор вновь повернулся ко мне, но сказать ничего не успел — лимузин стал сбавлять ход.

— Приехали, — кивнул Великий. — Вдохни в грудь побольше воздуха, и пошли. И о чем бы тебя ни спрашивали, помни свою ответственность! Перед тобой стоит великая цель — ты находишься на острие меча технократии.

Наша колонна, отделившись от основной массы авто в воздушном коридоре, приземлилась на огромную площадку, как бы зависшую над бездной. В центре этой гигантской плиты располагалось здание башенного типа, увенчанное огромным серым шпилем. По краям виднелись парковки с тысячами авто, но мы приземлились на пустую полосу.

Широченные двери лимузина раскинулись в стороны. Не подозревая об опасности, я спокойно шагнул наружу. Вдруг откуда ни возьмись, со всех сторон на меня накинулись какие-то люди, с непонятными разнообразными приспособлениями в руках. Они тыкали в меня ими, что-то кричали, но из-за общего гвалта я не мог вычленить отдельные слова. Сопровождающая нас полиция с изрядным трудом смогла оттеснить их от меня и, угрожающе размахивая тяжелыми дубинками, стала образовывать передо мной коридор.

Я бросил взгляд на Великого и понял, что он чувствует себя в родной стихии. Обступившие его репортеры были предельно вежливы и деликатны, задавали вопросы по одному и все время кланялись, словно японцы в гостях.

Обернувшись ко мне, Великий Инспектор махнул рукой.

— Иди в студию, а я тут задержусь!

Я кивнул и, сопровождаемый полицейскими, пробивающими дорогу сквозь громадную толпу репортеров, отправился к зданию.

На крыльце меня перехватила группа лиц с бейджами на груди.

— Давайте быстрее! — закричала девушка в галстуке и белой рубашке. — Студия давно готова, мы ждем только вас!

Окружавшие ее люди согласно зашумели и, оттеснив от меня полицию, потащили по коридорам едва ли не на руках. Усадив меня за стол в просторном зале, в котором не было видно ни стен, ни потолков (все покрыто туманом, будто находишься в облаке), все быстро разбежались, предоставив меня роботу-визажисту и режиссеру предстоящего спектакля.

— Значит так, — заговорил режиссер. — Не знаю, кто ты, парень, но будь ты хоть трижды герой Аливрии, здесь, в этом зале, главный — я! Усек? — Увидев мой кивок, продолжил: — Поскольку дело идет без предварительной подготовки и согласования текста, все довольно сложно, но выкрутиться до эфира вполне можно. Смысл таков: ты рассказываешь о себе, о своем поступке, снова о себе, ну и все в плане «а-ля я герой». Технические подробности не нужны — это может быть засекречено, а я не хочу получать по ушам. Репортер своими вопросами поможет тебе по мере возможности. Ну, все. Эфир начнется через тридцать секунд. Удачи!.. А ну, пошла отсюда, тупая супи-банка!

Последнее было адресовано роботу-визажисту, не перестававшему во время нашего разговора наводить на моем лице марафет. Впрочем, ни роботов, ни их щупалец я не боялся, поскольку всегда усилием воли мог превратить их в лужу металла. Другое дело — люди.

Подошла репортер — та самая, похожая на Пенелопу Круз. Улыбнувшись, известила, что до эфира остается пятнадцать секунд. На мой вопрос, почему все сделано в прямом эфире, бросила, мол, граждане ОСА доверяют только тому, что происходит на их глазах.

Мигнуло красным, металлический голос провел обратный отсчет от трех до «начали». И хотя я не видел ни камер, ни чего-то подобного, «Пенелопа» обольстительно улыбнулась и поприветствовала зрителей:

— Сегодня в программе «Влиятельные и знаменитые» я беру интервью у человека, в одиночку спасшего космический исследовательский корабль стоимостью в миллиарды кредитов. Разумеется, все выпуски новостей рассказывают об этом вот уже на протяжении трех дней, но нам бы хотелось узнать о герое из первых уст — точнее, со слов самого героя… Расскажите, как это произошло? Все по порядку: что представлял собой этот корабль?

Я зачем-то широко улыбнулся.

— Корабль как корабль. Огромный, красивый, впечатляющий.

— Говорят, что, когда вы на него попали, весь экипаж был мертв?

— Да… можно сказать и так. До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю это обилие начинающих разлагаться трупов.

— Скажите, а когда подлые пираты вернулись за новой добычей, как вам удалось им противостоять?

— С помощью СНИЖ корабля я успел отстроить ракетницу и зенитную установку. Десантный корабль пиратов приблизился практически без прикрытия, за что и поплатился.

— Но вы ведь сражались за свою жизнь на борту корабля?

— Да…

— И многих вражеских абордажников пало от вашей руки?

— Трое-четверо…

— И напоследок скажите: каково себя чувствовать убийцей корсаров и спасителем огромного корабля?

Я пожал плечами и снова обезоруживающе улыбнулся.

— Ну что вы! Для меня это пустяки. Не самое малое из того, что я совершил в последнее время, но и не самое большое. Вот только…

— Огромное спасибо за увлекательный рассказ!.. С вами была Кандалия Фрайз на канале «Свободная Аливрия». До новых встреч!

— Конец эфира, — просветил нас металлический голос.

«Пенелопа» обворожительно улыбнулась и, вставая, подтолкнула ко мне ногтем прямоугольный кусочек пластика, а потом тихо и многообещающе произнесла:

— Захочешь скрасить вечерок, направь сообщение.

— Всем спасибо — все свободны, — произнес объявившийся из тумана режиссер, делая вид, что не заметил, как я взял со стола визитку и спрятал ее в карман. — С вас уже записан трехмерный образ — каждый выход в эфир этого образа будет оплачиваться по двойному тарифу. Деньги зачисляются на ваш счет автоматически каждый раз после нового появления на экране. Подписку о неразглашении с вас возьмут органы безопасности. Все! Мы больше вас не задерживаем. Кстати, можете посмотреть себя в эфире в холле. Эфир начнется через минуту.

— Подождите, — опомнился я, — я думал, это прямой эфир!

Режиссер хмыкнул, посмотрел на меня как на идиота и, не отвечая, скрылся в тумане, а ко мне подошел андроид-секьюрити, предложив помощь в нахождении выхода.

До огромного экрана, установленного в холле, я добрался как раз вовремя. Стараясь не обращать внимания на откровенно пялящихся и шепчущихся у меня за спиной людей, стал наблюдать за тем, как разворачиваются события на экране. Правда, какое-то время сосредоточиться на нем не удавалось, сильно бесили постоянные шепотки вроде: «Смотри, вон тот, про кого новостные каналы жужжат уже три дня». Но через мгновение я и думать о них забыл, ведь на экране был вовсе не я! То есть я… Но я такого не говорил!

— …но нам бы хотелось узнать о герое из первых уст, точнее, со слов самого героя. Расскажите, как это произошло? Все по порядку: что представлял собой этот корабль? — спросила у меня на экране «Пенелопа».

— Научно-исследовательский корабль представлял собой мирное и беззащитное судно, — отвечал «я». — И, пользуясь возможностью, я выражаю безграничное презрение всем корсарам, нападающим на мирные суда!

— Говорят, что, пролетая мимо на своем шаттле и услышав сигнал о помощи, вы, не задумываясь, проникли на захваченный пиратами корабль?

— Именно так. Но, к сожалению, я уже не мог никого спасти: все ученые и весь экипаж к тому моменту были мертвы.

— Скажите, а как вам удалось противостоять пиратам на борту корабля?

— Хороший вопрос. Отвечу на него так: у меня отменная выучка — ведь я бывший морпех. Вооружившись верным энл-фалом, я убил более трех десятков этих соплежуев, а потом, пересев на истребитель, находящийся в ангаре, уничтожил десантный корабль и его прикрытие.

— И напоследок скажите: каково себя чувствовать убийцей корсаров и спасителем огромного корабля?

— О-о-о! Это ни с чем не сравнимое ощущение: знать, что ты полезен Родине, знать, что можешь защищать ОСА!.. Чувство, когда знаешь, что готов, не раздумывая, умереть во имя флага свободы и демократии, — неописуемо прекрасное, окрыляющее чувство. Для меня честь служить ОСА!

— Подробности этого невероятного боя, а также съемки с бортовых камер наблюдения и более развернутое интервью героя вы можете посмотреть в нашем выпуске ровно через один час! С вами была Кандалия Фрайз, на канале «Свободная Аливрия». До новых встреч!

Едва пошли титры, как в огромном холле раздались оглушительные овации. Каждый находящийся рядом со мной посчитал своим патриотическим долгом поаплодировать мне и моему героическому поступку и поздравить с победой над врагом.

Да, людям нужны герои, но я им быть не хочу! Не так. Не таким!..

Град аплодисментов прервался экстренным сообщением, произнесенным с экрана напуганным репортером. Он находился среди припаркованных машин в центре какой-то площади. Повсюду бегали люди, прибывала полиция, а он, прикладывая руку к уху и обращаясь к камере, едва сдерживался, чтобы не перейти на визг:

— Я повторяю! На Великого Инспектора совершено покушение! Перед центральным зданием канала «Свободная Аливрия» на глазах сотен репортеров по Великому открыли стрельбу! Мы засняли эти кадры — прошу вас, уведите детей от экранов!

Репортер исчез, вместо него у лимузина появился человек в золотых доспехах, дающий интервью обступившим журналистам. Его аристократичное, немного широкое лицо выглядело добродушно, вот только в глазах стоял вечный лед.

Неожиданно раздались резкие звуки, оператор рефлекторно повернул камеру в сторону звуков и взял в кадр человека в грязных обносках. В руках у нищего — бутылка с алкоголем, на лице — гигиеническая маска. Он явно вознамерился подойти ближе к толпе вокруг Великого Инспектора, но бдительные полицейские преградили ему путь и угрожающе выставили свои дубины, с наконечников которых стекали трескучие разряды. Эти звуки и послужили причиной небольшого переполоха, заставив журналистов обернуться и чуть разойтись.

Доселе мирный бездомный вдруг взъярился, ударил бутылкой по шлему одного из полицейских, заехал ногой в бронежилет второму и неуловимым движением выхватил из лохмотьев короткоствольный автомат. Все ахнули, дернулись в стороны, закричали, а оборванец уже поливал длиннющей очередью Великого Инспектора…

Вот только Марка на том месте уже не было — все пули застряли в бронированном корпусе лимузина, а невероятно верткий Инспектор приставил ствол пистолета к затылку несостоявшегося убийцы…

Что произошло дальше, я не увидел — помешал человек в черных одеждах, тихонько тронувший меня за плечо и зашептавший на ухо какую-то ахинею:

— Я из Ордена. Прошу вас, следуйте за мной. Нам нужно отойти, пока никто не обращает на вас внимания.

Увидев, что я не спешу выполнять его просьбу, мужчина зашептал отчаянней:

— Этот человек отдал свою жизнь, напав на Великого. Не делайте так, чтобы его жертва оказалась напрасной. Прошу вас, идемте, пока все заняты покушением!

Безмерно удивленный, я последовал за ним в какую-то подсобную комнату, и, едва убедившись, что дверь за мной закрылась, он взял быка за рога.

— В этой комнате нет прослушивающих устройств, мы можем говорить безбоязненно. Я — Магистр, заместитель главы Ордена. Это я пытался устроить ваш побег на «Сердце Эльвы», и именно мой, правда, измененный, голос вы слышали в том браслете… Вероятно, вы его потеряли. В любом случае, господин мой, я связался с вами, чтобы узнать о нашей судьбе. Орден готов служить вам! В этом городе тем или иным способом собрались почти все, мы ждем любых ваших приказов, господин!

— Сколько вас? — спросил я после паузы.

— Около двух тысяч воинов и почти три тысячи гражданских. Но при случае каждый возьмет в руки оружие, следуя вашим приказам.

Я на мгновение задумался. Вариант, что это подстава, отмел сразу — никто иной не знал про браслет. Но что делать с этими людьми? Неужели это и есть тот самый шанс вырваться из проклятой системы?

Уже два дня Эльва ведет со мной переговоры: она находится на дальней орбите Земли в окружении флота ОСА, но ее пушки уже восстановлены, а строительство оборонительных кораблей идет полным ходом… Она ждет лишь моего сигнала для действий.

Я еще раз взглянул в лицо напряженно ждущего моего решения человека. Да, в глазах преданность, решимость, фанатизм — он и его люди ждали меня сотни лет. Они не подведут.

Я открыл рот, чтобы озвучить решение, но рванувшая изнутри розовая пелена стала полной неожиданностью. Голова едва не разорвалась, однако уцелела, и в розовых всполохах я увидел ее — богиню народа эльф… в общем, остроухих.

— Я пришла, как и обещала, — сказала она. — Ты принял решение? Чью сторону ты выберешь: сородичей или безумных смертных?

— У меня свой путь, богиня, — с трудом, но уверенно ответил я. — Я буду вести с их системой войну изнутри. Я захвачу ретрансляторы и донесу до всех людей правду о том, что на самом деле творится. Я сделаю так, чтобы каждый узнал про лживость их правительства и идеалов.

Богиня кивнула.

— Что же, это твой выбор. Однако враг моего врага мой друг — так или иначе, ты вошел в нашу Коалицию. Возможно, тебе или нам понадобится помощь, поэтому возьми под свою опеку посла от каждого из нас. Возвращайся в наш мир — послы будут ожидать тебя там.

Она исчезла вместе с болью и «розовым туманом». И через несколько секунд я открыл глаза.

— Мой господин? — вопросительно произнес Магистр Ордена.

— Да. Я принял решение. Я начинаю войну с системой ценностей этих миров. И первым делом нам нужно прорваться на «Сердце Эльвы». Собирай людей, и вперед — за свободу от демократии!..

С диким металлическим визгом двери шлюза растворились, в каморку грозно вступил человек в золотых доспехах. И поскольку на нем не было шлема, я не мог спутать его ни с кем из иных Великих — Инспектор.

Его широкое лицо обратилось ко мне, ледяные глаза впились в мое лицо.

— Я все слышал, мальчишка! Ты сделал выбор, и он оказался неправильным. Мне очень жаль, что придется тебя убить…

Я покосился на Магистра. Бледный, как полотно, он тем не менее нашел в себе храбрость броситься к какому-то хозяйственному ящику, вынуть оттуда пистолет и бросить его мне. Легшая в ладонь теплая и шершавая рукоять придала уверенности в собственных силах. Я улыбнулся.

— Ты можешь лишь попытаться меня убить, Великий.

В следующую наносекунду мы оба подняли пистолеты, грозно блеснувшие зеркальными боками, и спустили курки. Подгоняемые яркой вспышкой, пули нехотя вылетели из стволов и несуразно медленно понеслись навстречу друг к другу. Дуэль началась.

ЭПИЛОГ

В темной пещере, освещаемой лишь светом луны, падающим из широкой дыры в потолке, лежит массивный камень алтаря, рядом с которым находится невообразимо прекрасное существо. Белое платье на изящной фигуре идеально гармонирует с длинными, в два пальца, острыми ушками, а будто ирреальные сиреневые глаза навсегда врезаются в память всем, кто когда-либо имел счастье видеть их хоть мельком.

Сония — богиня народа эльвий во плоти — таинственно улыбалась, приковав взгляд к поставленному на алтарь кувшину с широким горлом. Странный предмет, на первый взгляд сделанный из горного хрусталя, носил следы явной механической обработки — какие-то святотатцы отрезали ему ручку, но, похоже, мысль об этом богиню не расстраивала. Она была вполне удовлетворена, что Сосуд Жизни возвратился к ней в довольно приемлемом состоянии. Правда, богине пришлось заплатить за него своеобразный выкуп — обменять на Слезы земли — материал, из которого сей сосуд и был когда-то изготовлен, но Сония не прогадала. Артефакт, с помощью которого она могла смотреть сквозь пространство и время, стоил намного дороже.

Она заглядывает в наполненный водой Сосуд, видит там образы, по которым угадывает будущее. Процесс доставляет ей несравненное удовольствие — ведь она читает судьбы людей во всей Ойкумене, как раскрытую книгу. Жаль, конечно, что даже богине не по силам смотреть на судьбы всех, но этого и не надо. Для ее целей вполне достаточно прочесть карту судьбы основных персонажей грандиозного театра Вселенной.

И пусть Владыки Отверженных считают себя хозяевами всего сущего, скорыми победителями богов и их миров, но Сония-то понимает, что в войне побеждают знания, а она знает две вещи, недоступные никому: будущее и истину, что любое будущее можно изменить! Разумеется, и здесь не все так просто: дорога судьбы не настолько пряма, как представляют себе смертные. От нее уходит столько ответвлений и тропинок, вдобавок цепляющихся за такие же тропинки судеб других людей, что все вместе они образовали причудливую вязь и запутанные переплетения. Однако количество дорог судьбы все же ограничено, и вариантов развития событий не так уж и запредельно много, а значит, Сония все же может влиять на их общий ход, всего лишь подправив пару нитей на великом ковре.

Тот, кто называл себя богом металла, неминуемо погиб бы, не вложи она в его руку пистолет. Разумеется, не сама лично, а руками Магистра Ордена, который благодаря ее действиям отринул страх перед вошедшим Великим и кинулся к тайнику, сделанному его людьми в помещении техобслуживания.

Смертные думают, что боги могут все, но на самом деле они ошибаются: боги могут почти все. Например, она никак не может повлиять на ход боя, начавшегося между великим смертным и молодым богом. Ей остается только надеяться на лишенные истины слова о том, что боги могут все. Ведь если он проиграет, случится непоправимое. Уготованный для него судьбой великий путь прервется, так и не начавшись, а мир необратимо изменится, так и не узнав об этом…

— Ну же! Целься лучше. Что же ты делаешь?! Стреляй ему в голову!..

Санкт-Петербург, 2010

В тексте использованы мифы, легенды и гипотезы современности. Приведен отрывок текста песни «Дорога Сна» (группа «Мельница»). — Примеч. авт.

Олег Лукьянов

ЛИЛИС

Шаткое равновесие нарушено. В кровавой войне магические миры сошлись с мирами технологическими: андроиды сражаются с нечистью; солдаты в экзоскелетах воюют с колдунами, а Великие, генетически усовершенствованные люди, на равных дерутся с богами… Одной из сторон суждено погибнуть… Какой? Решать ему — богу, который еще недавно был человеком.

ПРОЛОГ

Деревянное колесо старой телеги неохотно проворачивалось и скрипело всем нутром, а шло оно так косо, что казалось, будто постоянно грозит соскочить с толстой оси. Старая кляча, прущая повозку, даже не думала обходить ни один мало-мальски заметный ухаб, и от каждого удара злополучного колеса о дно очередной рытвины раздавался тихий стон… Правда, стонало не ветхое колесо, а лежащий на телеге человек.

Находившийся в массивной железной клети раненый и кое-как перевязанный мужчина пребывал в бессознательном состоянии. Если не брать в расчет грязную в основном от засохшей крови одежду и болезненный вид, его можно было отнести к весьма выдающимся личностям. По крайней мере, выдающимся размерами — даже в таком положении угадывалось, что рост пленника на порядок превышает средний человеческий, а мышцы… да что там, эта гора мышц с лихвой могла потягаться по размерам с тремя-четырьмя крепкими пахарями. Лицо имело суровое, а возможно, спесивое выражение: широкие скулы, нос с ярко выделенными контурами, заметно выпирающий вперед подбородок — так или иначе, глаза мужчины оставались закрытыми и приписать что-либо еще к характеру незнакомца было затруднительно.

Правда, солдатам, плетущимся позади телеги, было наплевать как на характер, так и на личность пленника — двухдневная пешая прогулка по унылому пустынному тракту являлась не лучшим из средств, возбуждающих любопытство.

На лицах конвоиров читались усталость и апатия, они лениво переставляли ноги и имели такой вид, что казалось, одна только материя с гербом, наброшенная поверх кольчуг, весила больше пуда. Припекающее солнце нещадно нагревало открытые шлемы из сырого железа, но солдаты, опасающиеся кулаков шагающего впереди сержанта больше, чем солнечного удара, не смели стягивать их с головы.

Только двое, ухитрившиеся оказаться в конце процессии, подальше от злых глаз командира, приняли по глотку из фляги, пахнущей терпким дешевым вином, и завели неспешную беседу про жизнь простого солдата.

— …так что вот, — говорил седоусый ветеран, — пилить нам еще до вечера. Но ничего, зато в Белусханде отдохнем, там все есть: бани, кабаки и девки — а что еще нужно бравому солдату?

«Бравый солдат», тот, который выглядел как крепкий и сильный парень, правда совсем недавно вышедший из отроческого возраста, при этих словах быстро облизнул губы.

— Да, поскорей бы туда попасть, а то я, кроме Хамфрида, ни одного города не видел, а он, говорят, больше деревня, нежели город…

— Постой, а Фаронг ты разве не видел?

— Видел, но только издалека. Когда нас из Хамфрида по порталу перебросили в окрестности Фаронга, оказалось, что Великая битва уже закончилась…

— Скорее, это была Великая бойня… — отвернувшись, прошептал ветеран.

— Что?

— Я говорю, повезло тебе, парень, что попал туда, когда все закончилось! Знаешь, сколько таких, как ты, полегло в тот день и ту ночь? Не счесть.

— А ты видел?! — встрепенулся новобранец. Усталость и апатию как рукой сняло.

— Шутишь, что ли? Я там был и видел все от начала и до конца.

— А что там происходило? Расскажи.

— А, брат… ну хорошо, слушай. Утром того дня стоял на утесе над городом Черный замок…

— Что, настолько страшным слыл?

— Да нет, просто был сложен из черного камня — вот и прозвали Черным. Не перебивай… Так вот, говорю, несметная армия, состоявшая из десятков тысяч солдат, из тысяч паладинов и сотен магов, окружила замок…

— Зачем?

— Да не перебивай, говорю! Просто там поселился Звездный демон!

— Что?! — ахнул парень. — Тот самый?

— Да, именно тот, о котором предупреждал наш бог Ануид.

— Вот те на…

— Так вот, собрались мы, значит, штурмовать город…

— Подожди, а как же замок?

— Да замолкни ты. Замок в центре города, неужели не ясно, что сначала надо город взять?!

— А-а-а…

— Так вот, только собрались мы, значит, как вдруг ворота распахнулись и навстречу выбежал десяток големов…

— Всего-то?

— Угу, я тоже так подумал: всего-то, а оказалось, что о-го-го сколько. Начали эти големы нас давить, как цыплят, — маги-то их убивают, а они возродиться норовят! Как птица феникс, прямо из пепла! Но хуже всего был золотой голем, который, как оказалось, и не голем вовсе, а Звездный демон… В общем, передавил он в том бою солдат изрядно, но потом маги, видать, взяли верх, вот он и решил обратно в свой замок убегнуть, да там и запереться.

— И что потом?

— Ну тогда паладины выступили вперед и повели нас на штурм. Но вот незадача — с неба стали падать железные яйца!

— Что, правда?! — со сладким ужасом в голосе воскликнул парень.

— А то.

— И что, большие?

— Огромные, как два человека…

— И что, вкусные?

Повисла пауза. Ветеран попробовал заполнить ее, пожевывая кончик усов, но вышло не очень, тогда, оторвав взгляд от лица восторженного паренька, злобно бросил:

— Дурак ты, брат, как есть дурак. Они железные, как их было разбить-то?… Так вот, эти яйца вдруг стали трескаться, и из них начали выходить железные… нет, не големы. А железные Звездные демоны. Вот они-то и принялись нас выпалывать, как хозяйка сорную траву. Ох уж и страха я натерпелся — на всю жизнь хватит. В руках каждого было по сто арбалетов, а…

— И что, правда сто?

— …Да.

— И что, сто рук было?

— …Да, сто. Короче, извели бы они всю нашу армию на корню, кабы не священники и не ведьмы, призвавшие легион демонов из Темного мира и светлозарых ангелов из Светлого.

— О-о-о…

— Вот те и о… Да только все равно тяжко пришлось, эти Звездные демоны все время норовили воскреснуть да убить нашего ангела или демона. И даже помощи эльвов оказалось мало.

— Что, самих эльвов?

— Да, дубина, самих эльвов!

— Ну и что дальше-то было?

— А дальше чертовщина какая-то. В небе показались драконы, а потом с ними стали драться стальные птицы, тут у меня веки как свинцом налились, и голова закружилась, будто перебрал, — в общем, уснул я тяжело. А когда проснулся, ничего не понял и что было, ни у кого узнать не смог. Некоторые говорили, что демона убили, другие, что он убег, только вот видел одно — паладины ходили по руинам замка и осматривали каждый валун… Ты чего лицо кривишь?!

— Да то. Брешешь ты все.

— Что?!.. Не веришь мне, спроси вон у любого. Да и вообще, вон мы кого в клетке везем — думаешь, святым отцам делать было нечего, если не стали судить его в Фаронге, а повезли в Белусханд?…

— А кто он?

— Ты что, дурак? Вправду не знаешь? Да это же лорд Балаут.

— Не может быть!

— Да точно говорю. Спроси у кого хочешь.

— Что, тот самый лорд Балаут, про которого моя бабка сказки рассказывала?

— Да, тот. Известный во всем мире лорд Балаут… Но теперь, наверное, уже не лорд.

— Да нет… Не может быть… Чего такого удальца судить-то везут?

— Да знаешь ли… Говорят, что он по доброй воле служил этому Звездному демону и в том сражении убил не одного паладина.

— Все равно… Да и непохож он на гиганта. Какой-то доходяга…

В тот самый момент, когда двое солдат уставились на уже второй день не приходившего в себя заключенного, пленник вдруг открыл глаза, дернул головой и вскочил… То есть попытался вскочить: сделать это ему помешала низкая, много ниже его роста, клеть.

— Выпустите меня, ленивые твари! — загрохотал узник подобно грому.

— Молчать! — сразу заорал на него пришедший в себя сержант. — Тебя везут судить в Белусханд, и до тех пор ты будешь находиться в клетке!

— Что? Судить? Меня? — искренне не понял очнувшийся лорд, его глаза налились гневом и заблестели, солдаты готовы были поклясться, что в них появились сияющие молнии. — Ах вот вы как? Ну держитесь!

Он упер руки в толстые прутья решетки, и все его мышцы напряглись и выступили — солдатам показалось, что от таких усилий откроются тяжелые раны, но на грязной одежде не выступило ни капли свежей крови. А прутья тем временем поддавались! Еще секунда, и грозный воин окажется на свободе!

— Убить его! — во все горло закричал сержант, трезво оценив обстановку. Но прежде чем десяток солдат бросились исполнять приказ, живая легенда выбралась из клети.

Мгновенно образовалась свалка, из гущи которой стали по одному вылетать солдаты. Падая наземь, они замирали в неестественных позах, будто брошенные детьми тряпичные куклы. А когда через несколько мгновений битва прекратилась, вслед за сержантом, сначала высоко поднятым, а потом расплющенным о дорогу, взору двух охранников предстал дышащий, как разъяренный дракон, герой бабушкиных сказок — лорд Балаут собственной персоной.

Телега без возничего уже ехала далеко впереди — старая кобыла не нуждалась ни в каких указаниях, а Балаут все смотрел и смотрел на двух солдат, замерших, словно соляные столбы. И, наверное уверившись, что те не собираются обнажать клинки, скривился и зашагал по дороге в обратную от Белусханда сторону.

— Ну что, теперь убедился, что это лорд Балаут? — спросил через минуту все еще бледный ветеран.

— …Убедился, — ответил после паузы новобранец и перевел тоскливый взгляд с удаляющейся фигуры лорда на свои мокрые штаны.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Зальта-16

Глава 1

Начало

Человек в громоздких золотых доспехах стоял передо мной и смотрел так, будто собирался убить. Впрочем, ему действительно было наплевать на мою ценность, и он поднимал пистолет с самыми серьезными намерениями. Из-за того что на противнике не было шлема, я видел карие глаза, словно бы стремящиеся пронзить меня насквозь. Его лицо — лицо человека лет тридцати пяти — имело резкие черты и было явно наделено определенными признаками харизмы. За мужчиной с такой благородной внешностью и светящимся взглядом могли пойти многие. Многие, но не я.

Я знал этого человека, возможно, лучше всех. Строго говоря, он был даже не человеком, скорее, биологическим роботом, обладателем ДНК, на порядок отличающейся от нормальной. И еще мой противник являлся убийцей: пройдет по трупам, не испытывая ни малейших сомнений, и в отличие от любого воина не вспомнит о своих павших товарищах. К тому же он давно стал моим врагом: носитель чуждых мне идеалов вызывал в душе холодную кипящую ненависть. И когда в мою руку вложили пистолет, такой же здоровенный, как у него, я не раздумывал ни мгновения: вскинул ствол и надавил на спусковой крючок.

Тяжелые пистолеты с широкими гранями, поблескивающие в свете невидимых люминесцентных ламп, с яркой вспышкой изрыгали из стволов смертоносные металлические конусы. Пули летели навстречу друг другу, но как-то не так, как им полагалось. Они сделались настолько сонливыми и медлительными, что казались несуразными — я перестал уважать их и опасаться. Да и жизнь вокруг изменила свой темп, вон даже грохот от произведенных выстрелов, пронзающий каждую клеточку тела, прозвучал только сейчас. Может быть, я попал в сказочное царство, настолько сонное, что даже звук здесь распространялся по воздуху едва-едва?

Тем временем пули преодолели половину пути, но не столкнулись, а прошли рядом, при этом не повлияв взаимно на свои траектории. Да и вообще, присутствовала в происходящем какая-то странность: в кино летящие пули крутятся еще и вокруг собственной оси, им это надо, чтобы не упасть бестолково на землю через десяток метров; а здесь они летели, будто ракеты в миниатюре, разве что реактивных сопел не наблюдалось.

На всякий случай я вновь спустил курок и лишь после этого убрал голову с траектории пули противника. Пока та проходила рядом с моей шевелюрой, сделал еще один выстрел, попутно отметив, что «жизнь» моей собственной пули печально оборвалась, она со звоном срикошетила от бронированного и позолоченного доспеха Великого.

Противник тоже оказался не лыком шит, не обратив внимания на вмятину, появившуюся на доспехе, выстрелил и неуловимо быстро ушел влево. Видя, что мои «посылки» проходят мимо адресата, я выстрелил еще дважды, уклонился еще раз и… принял удар массивного кулака, обтянутого позолоченной броней.

Раздался хруст, меня отбросило метра на два от перешедшего к рукопашной Великого Инспектора, но я остался стоять на ногах и даже смог выстрелить в стремительно приближающийся золотой силуэт. А еще — поморщился от запоздалой боли в ушибленных ребрах (фух, всего лишь ушибленных!).

Несмотря на внушительные доспехи, Марк не двигался, а, казалось, перетекал из одного места в другое. Наверное сообразив, что я легко ухожу от его пуль, стрелять он больше не пытался, решил покончить со мной в рукопашной схватке.

В тесной каморке, где мы сошлись волею судьбы, не было места для маневра, и, хотя я увернулся от второго, третий удар пришелся мне чуть выше переносицы. Мир поплыл перед глазами и едва не померк. Титаническим усилием воли заставил непослушные руки работать: левая рванулась наперехват несущейся бронерукавицы, а правая…

Я подставил ладонь под сокрушительный удар кулака, и показалось, что иссох, как комнатное растение, которое не поливали целую вечность. Остановил чудовищный удар в нескольких сантиметрах от лица, каким-то образом истратив при этом почти всю внутреннюю силу. Бой будет проигран, если мой пистолет, приставленный к незащищенному горлу Великого, по какой-то причине не выстрелит.

Бац.

Предчувствие подвело. Он выстрелил. В первое мгновение пришла мысль, что я промазал: перед самым выстрелом Марк изогнулся и отвел голову в сторону. Но он отступил на два шага, схватился золотой рукавицей за шею, зажимая кровоточащую рану, поднял пистолет, сделал выстрел и быстро выбрался из комнаты.

Пуля врезалась в стену прямо за моей спиной — я сам не помнил, как от нее увернулся. Зато очень хорошо запомнил, что пули, пущенные вдогонку Великому, ни черта его не догнали. Да потому что их вообще не было! Пистолет, не обращая внимания на мои старания, отказывался стрелять! Неужели патроны кончились?!

— Мой господин, нам необходимо немедленно покинуть здание!

С трудом сконцентрировав взгляд на магистре Ордена, который мне поклонился, кивнул.

— Господин, с вами все в порядке? — обеспокоился черноволосый, немного плюгавый на вид магистр.

— Да… не знаешь, почему пистолет не стреляет?

— Перегрелся, наверное, — ответил тот, пожав плечами, облаченными во что-то наподобие черной рясы. — Я не специалист, но думаю, секунд через тридцать вы сможете сделать несколько выстрелов.

— Ладно, каков план?

— Нам нужно прорваться на стоянку — там ждет машина с верными людьми.

— Ну так не будем медлить, — сказал ему и осторожно высунул голову в коридор.

Коридор оказался пуст, пустовал и главный холл, в который мы с магистром вошли мгновение спустя. Люди, толпившиеся здесь минут десять назад, бесследно исчезли, разбежались при первых выстрелах. Огромный настенный экран телевизора грустно и осуждающе взирал на нас глазами какого-то диктора, сообщавшего в прямом эфире о террористических актах в здании телецентра «Свобода Аливрии». Но я не вслушивался: нам заступил дорогу отряд секьюрити — охрана здания.

Два десятка андроидов, напоминающих киношного терминатора (только вместо стального черепа на туловище надета перевернутая титановая кастрюля с синей полосой в центре), выстроившись жидкой цепью, преграждали выход. При нашем появлении они вскинули энл-фалы, давая мне возможность разглядеть крохотные дырочки в футуристических дулах грозного оружия.

Командовавший ими бритый мужик в объемном коричневом бронежилете даже не стал вынимать пистолет из кобуры: расставил ноги на ширину плеч, скрестил на груди руки и мужественно выпятил челюсть.

— Я начальник охраны телецентра «Свобода Аливрии», — произнес он громко. — Не делайте глупостей. Сложите оружие, или мне придется дать роботам отмашку.

В ответ я улыбнулся, а потом засмеялся. Моя реакция Бритому не понравилась: он дернул щекой и процедил зло:

— Что здесь смешного?

— Столько лет работаешь на студии, а еще не показывали по телевизору? Сочувствую, но предскажу, что в роли героя ты на экране не появишься, разве что в качестве посмешища.

Лицо охранника побагровело, глаза налились кровью. Глядя прямо на меня, явно нарушая все инструкции, он бросил:

— Убить их.

Ничего не произошло, разве что я стал улыбаться чуть ласковее и смотреть чуть сочувственнее.

Начальник охраны непонимающе повернулся к андроидам, продолжавшим держать нас на мушке.

— Я сказал, убить их!

Он вновь поглядел на нас, еще веря в то, что наши с магистром изрешеченные тела упадут на пол. Но не произошло ничего. И когда охранник снова повернулся к андроидам, непонимание на его лице сменилось страхом, медленно переходящим в суеверный ужас: все машины обратили оружие в его сторону.

— Как… — прохрипел он, — как вы взломали защитные системы?

Продолжая улыбаться, я прошествовал мимо, открыл двери и выбрался на воздух. Через десять секунд следом за нами с магистром размеренной поступью из здания вышел отряд машин-секьюрити. Они завертели своими головами-кастрюлями, но на полупустынной платформе, служащей одновременно площадью и стоянкой авто, не было ничего, заслуживающего их внимания.

— Интересно, почему нет спецназа или полиции? — пробурчал я. — Даже в мое время антитеррористические организации работали куда оперативнее.

— Господин, — подал голос магистр, — полиция и войска задействованы в боях с нашими людьми. Пока мы держим под контролем основные узлы города. Но скоро к стражам правопорядка прибудет подкрепление и, возможно, армия. Надо спешить.

— Куда?

— В космопорт, господин. А вон и наш транспорт.

Платформа, на которой располагался телецентр «Свобода Аливрии», оказалась самым верхним уровнем города, и поэтому я хорошо видел небо, похожее на запыленную свинцовую пластину. Кажется, час назад оно имело отвратительно-фиолетовый цвет, но за прошедшее время изменилось многое, так что я почти не обратил внимания на перемену. Мой взгляд был прикован к двум спускающимся с неба драндулетам. По-другому и не сказать, в сравнении с уже привычными изящными формами авто они выглядели как продукт советского автопрома рядом с «мерседесами» S-класса.

Две железные коробки с четырьмя боковыми винтами, закованными в овальные обода, медленно снижались, разгоняя бешеным ветром лежащий на платформе мусор.

— Это точно наши? — поинтересовался я.

— Да, господин.

— Что, не могли найти что-то поприличней этой рухляди? — снова проворчал ему.

— Это военные транспортники, господин. Нам стоило большого труда…

Слова потонули в дребезжании воздуха, терзаемого винтовыми пропеллерами опустившегося перед нами стального чудовища. Чуть косые, направленные на меня под углом пропеллеры попытались нас сдуть, но, когда «поняли», что ничего не получится, стали сбавлять обороты. По короткому трапу из открывшегося «бока» выскочили два солдата в черных боевых доспехах.

— Сияющий! Магистр! — отдавая честь, обратился солдат к главе Ордена. — Прошу подняться на борт. Мы оказались без прикрытия, и, возможно, скоро нас станут преследовать.

Дождавшись, когда мы окажемся на борту, он вбежал следом и нажал на кнопку у выхода. Трап заправился, шлюзы стали закрываться…

— Подождите! — крикнул я. — А что насчет моих андроидов? Их надо забрать.

— Сожалею, Сияющий, но на это у нас нет времени!

Пока я обдумывал, почему вдруг превратился в «Сияющего», транспортник взлетел, и менять что-либо стало поздно. Поэтому, отдав андроидам мысленный приказ атаковать полицейские и военные машины, оказавшиеся в их досягаемости, сел в свободное кресло и осмотрелся.

В тесном транспортнике находилось двадцать с небольшим человек: кресла были заняты солдатами в блестящих черных доспехах, они все как один повернули шлемы и пожирали меня глазами, спрятанными за оранжевыми линзами-визорами. Один из шлемов отвернулся и, как почудилось, обратился с вопросом к магистру. Тот кивнул, и на этом безмолвный диалог закончился.

Тем временем не нашедший себе места и оттого топчущийся в проходе командир взвода обратился к моему спутнику:

— Сэр, я полагаю, вам с Сияющим следует проследовать в кабину пилота. Там безопасней, сэр.

Мой спутник почему-то посмотрел на командира с укоризной и в свою очередь обратился ко мне:

— Не угодно ли пройти в кабину пилота?

Я молча встал и вошел в кабину. Услышав шуршание автоматически закрывающихся дверей, оглянулся и понял, отчего во взоре магистра сквозила такая укоризна: подленький командир взвода сел на освобожденное мною место! Ладно, я тебя запомнил.

Повернувшийся и поприветствовавший нас кивком пилот в первое мгновение меня испугал. Я едва не отшатнулся, схватился за поручень, и только потом дошло, что всюду друзья. Испугавший меня шлем пилота оказался полностью закрытым, без следов визоров и каких бы то ни было линз — на лице голая полированная металлическая плита. А за окнами в это время на бешеной скорости проносились город, летающие машины, какие-то столбы, которые так и норовили врезаться и смять нашу посудину… Ну что может быть для пассажира страшнее, чем слепой пилот?

Как оказалось, пилот все прекрасно видел, он, не отрываясь от экранов мониторов, жестом указал нам на кресла рядом.

Видимо, кратковременный испуг, накрывший меня своей тенью, оставил в сознании какой-то отпечаток. В душе зашевелились и заворчали какие-то чертики, они жаждали выхода адреналина и требовали крови, а еще хотели найти виновного в произведенном смятении. Еще бы: убежден, что не знаешь страха, уверен, что убил это чувство давно, еще при высадке на Двадцать-четырнадцать, нисколько не страшился армии паладинов или пистолета Великого, и на тебе, испугался какого-то пилота.

Посмотрел на мельтешение красок перед окном, на штурвал перед собой, но так и не обрел присущего мне доселе внутреннего равновесия. Тогда я заворчал:

— Пилот, почему в кабине предусмотрено три места, а транспорт ведешь ты один? Уверен, что это безопасно?

— Да, Сияющий, — глухо отозвался он, — поверьте, я пилот экстра-класса, остальные мне будут только мешать.

В этот момент произошло то, о чем говорили предчувствия. Чувство опасности кольнуло за мгновение до того, как кабина вспыхнула красным, завыла сирена, земля скакнула в сторону. Меня вжало в кресло, пальцы вцепились в подлокотники, но мозг заработал гораздо быстрее обычного. Темной волной нахлынуло огорчение. Я, несмотря на все свое могущество, был беспомощен, как ребенок. Мне оставалось ждать и надеяться.

Увидел, как побледнел прижатый к спинке кресла магистр, как пилот хладнокровно продолжал выжимать из своей посудины все возможное, как за стеклом менялись местами земля, небо, парапеты, эстакады и окна домов. Действительно, только пилот экстра-класса мог хоть как-то ориентироваться в этой круговерти. Я хотел жить, как еще никогда не хотел.

И, словно прочтя мои мысли и почувствовав горящую в душе надежду, пилот, чуть обернувшись, хрипло произнес:

— Все в порядке, Сияющий, нам на хвост сели два штурм-истребителя. Дайте мне только уйти от ракет, и я их встряхну! К сожалению, это старое корыто не оборудовано системами АОН — не обмануть, не сбить.

Как только он это сказал, в голове будто пронесся какой-то импульс. До меня дошло, что тот экран, транслирующий паутину, какую-то сетку и движущиеся по ней красные точки, называется радаром малых объектов. Еще через мгновение в сознании будто бы открылся шлюз, и хлынувший из него поток затопил мозг и едва не раздавил его своим великим весом.

Отцепив пальцы от подлокотников кресла, протянул их к приборной панели, откинул крышку того, что раньше назвал бы клавиатурой, и забарабанил по сенсорной панели. Все, что мне нужно было знать, находилось здесь — в электронных мозгах этого корыта.

Дюжину ракет, преследовавших нас, как свора собак старого лося, я видел каким-то мистическим внутренним зрением. Ярко-красные боеголовки с изображенными на них хищными «акульими ухмылками», небольшой корпус и три хвостовых пера неслись на втрое большей скорости, чем та, которую был способен развить наш транспортник. Единственная причина, по которой они еще не превратили нас в облако плазмы, заключалась в мастерстве пилота. Он бросал посудину из стороны в сторону, нырял под рекламные щиты, в проемы домов, менял уровни и «ставил» пролетающие мимо машины между нами и ракетами. Но стоило ему совершить ошибку, замешкаться лишь на две-три секунды…

Впрочем, вот оно. На экране высветились колонки цифр и данных настолько специфических, что заинтересовать они могли лишь какого-нибудь настройщика на заводе летающих авто. Но мне эти цифры должны были спасти жизнь.

У каждого объекта, будь это авто, устаревший военный вертолет или сверхсовременная прогулочная яхта, существует параметр, который в обиходе называется просто «след». Это своего рода комплекс шумовых и электромагнитных искажений, который оставляет работающая машина. У каждой машины искажения свои, но зато они есть у всех — этим и воспользовались умные головы, которые разрабатывали вооружение для военных. Относительно недавно они создали целый класс оружия с названием «Преследующие ракеты», которые настраивались именно на эти параметры. А поскольку быстро изменить или замаскировать характеристики двигателей и электроники очень непросто, да к тому же умные ракеты обладали способностью быстро подстраиваться под новые параметры, класс «Преследующие ракеты» получил самое широкое распространение. И вот сейчас их волчья стая запаздывала лишь на каких-то полсекунды.

Я был неколебимо уверен в том, что мои намерения совпадают с моими возможностями. И наверное, эта уверенность помогла мне в самый ответственный момент. Закрыв глаза, погрузился во внутреннюю суть — розовый туман вцепился в меня без раздумий, так пиранья бросается на опущенный в воду кусок мяса. Несмотря на боль, пронзившую все тело от макушки до пальцев ног, я почти не сопротивлялся. Заполнивший меня до краев розовый туман вырвался наружу — во все стороны устремились щупальца какой-то нереальной и неестественной для этого мира энергии. Они вышли за корпус транспорта, взметнулись к ракетам, прошли дальше… через десяток потоков машин, через эстакады и здания, и коснулись отставших истребителей.

А потом в голове взорвалась ядерная боеголовка, нахлынули боль и… свет. На этот раз я точно был мертв — ведь не может человек жить с размозженной головой. Но хотелось прожить, продержаться, понять… Я собрал волю и ощутил, что все получилось. «Розовые щупальца» каким-то образом изменили вибрацию двигателей преследовавших нас штурм-истребителей, настроили частоты и импульсы электрооборудования на другой лад… На тот, который был у нашего транспортника: одно из моих щупалец походя изменило его параметры, так что сейчас настройщик на заводе выпучил бы глаза и чесал бы затылок, пытаясь понять, что же случилось с его оборудованием.

Мои веки были опущены, но я и без того отчетливо видел, как под своим цельнометаллическим забралом бледнеет пилот: мы вылетели из центра города, и теперь воздушные коридоры были пустынны, а мест, чтобы уклониться и спрятаться, практически не осталось. Пилот, наблюдая в монитор за приближением жнецов Смерти, уже мысленно прощался со своей женой и дочкой, которые жили где-то в богом забытой колонии, как вдруг ракеты будто натолкнулись на невидимую стену. Замерли на секунду в воздухе, а потом резко развернулись и рванули куда-то в обратном направлении. Пилот прилип к монитору и смотрел в него так долго, что едва успел избежать столкновения с идущим впереди грузовиком. А я, все еще не находя сил открыть глаза, увидел, как военные штурм-истребители превратились в две вспышки и кучу мелких горящих обломков. Вспышки были настолько яркими, что озарили даже белый день.

— Как же мне плохо, — простонал, поднимаясь по спинке кресла.

— Я вас понимаю, — прохрипел магистр.

Недоверчиво посмотрел на него и отвернулся, потому что, если бы я пригляделся, мог бы безошибочно сказать, что он ел сегодня на завтрак.

— Сияющий, — протянул пилот… — вы… вы… Вы тот, кого я ждал всю жизнь!

Я не понял, что он сказал, да и не хотел понимать, превозмогая слабость, подвинул кресло и приоткрыл дверь кабины.

— Как вы, ребята? — спросил у повернувшихся ко мне двух десятков пар оранжевых линз.

Вместо ответа командир поднял вверх большой палец.

— Ну отлично, — проговорил, закрывая двери.

Может быть, этих парней сейчас мутило из-за неимоверной болтанки, но, по крайней мере, заблевать свой скафандр они не могли — системы жизнеобеспечения должны были впрыскивать в них какие-то антишоковые, успокоительные и прочие препараты.

— Сколько до космопорта? — спросил я.

— Шесть минут, — отозвался пилот.

— Успею.

Пилот не стал расспрашивать, а я не стал пояснять. Он только украдкой проследил за тем, как мои пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, как заставили монитор подключиться к Мировой инфосети и как резво запросили там всю информацию, касающуюся ракет. А вот то, с какой скоростью я читал килотонны виртуального текста, думаю, точно не оставило его равнодушным — впрочем, под металлической маской не было видно выражения лица.

Я всего лишь изучал устройство электронной начинки ракет. Дабы в следующий раз, вместо того чтобы переделывать «след» вражеских машин, просто перехватить управление. Было бы в запасе чуть более тех нескольких секунд, отделявших от них наш транспортник, рискнул бы и попробовал это сделать. Но так уж получилось, что о «летающих авто» я знал больше, чем о боевых ракетах…

Через несколько минут, промелькнувших для меня стремительно, как падающая в ночном небе звезда, наш катер стал сбрасывать скорость и плавно снижаться. Мы нацелились на то, что я сначала принял за главное строение гигантского заводского комплекса, — это здание представляло собой монументальную цилиндрическую башню, возвышавшуюся, словно одинокий утес, над морем из строений-карликов, каких-то вагончиков, передвижных башенных кранов, вагонеток и прорезающих все это из конца в конец беспарных рельсов.

— Это и есть космопорт? — не поверил я.

— Да, Сияющий, — отозвался пилот.

— Я ожидал увидеть что-то… внушительней. А где корабли?

Вместо ответа пилот указал в сторону башни, а точнее, Башни. Сейчас, когда мы приблизились, сооружение выросло и расширилось в тысячи и даже в десятки тысяч раз. Башня отличалась от всего, что я видел на Аливрии, не только формой и необъятными размерами, но и материалами, из которых была спаяна. Листы обшивки оказались стальными и держались на огромных, хорошо заметных клепках; редкие окна из темного непрозрачного стекла по длине более подошли бы витринам магазина, а всяческие приборы, вывешенные на металлических стенах, словно уродливые кондиционеры на фасадах исторических зданий, пестрили формами и разнообразием цветовых оттенков.

Пока катер огибал необъятную Башню, я не сводил взгляда с ее стен и силился понять, почему во многих местах блестящие металлические плиты покрыты слоем сажи, а кое-где видны последствия серьезной температуры, заставившей металл оплавиться и потечь, словно свечной воск.

Над нами раздался дикий визг, показалась, что Башня падает и вот-вот раздавит нашу посудину, как муху, но визг продолжил нарастать, несколько десятков плит заколыхались, задребезжали и пришли в движение, расходясь наружу и в бока. Я заметался в кресле, совсем как Дон Кихот в седле, не знающий, хвататься за копье или за меч, глазами пробежался по пульту и мониторам перед собой. Но пришедший в движение гигант оказался всего лишь мельницей: открыв свой необъятных размеров зев, Башня медленно высунула полыхающий пламенем, дрожащий металлический язык…

Боже, у меня больное воображение! Разумеется, это был не язык, а огромный космический корабль, который закрыл собою небо и на маневровых, работающих на реактивной тяге двигателях выдвигался из ангара. Вот же он, космопорт. Вся эта Башня есть не что иное, как вместилище космических кораблей, сюда наверняка поместятся десяток, а то и два десятка звездолетов размером с боевой фрегат.

Как только корабль над нами полностью вышел из башни, его днище осветилось синим и красным — это включились форсажные и маршевые двигатели. Они, качнув и едва не опрокинув нас на землю, в одно мгновение подбросили огромную массу металла куда-то в стратосферу.

Пилот на секунду повернул ко мне шлем-маску, но на моем лице уже исчезло выражение восхищения: эта башня не шла ни в какое сравнение с «Эльвой», которая запросто могла вместить весь этот космопорт в какой-нибудь не самый большой из своих ангаров.

Пилот завел катер в ангар, из которого только что вылетел корабль, и посадил его в самый угол, поближе к техникам, солдатам и людям в гражданской одежде, которые плотно усеяли четыре яруса, примостившихся к стене. Как только я в сопровождении десятка солдат покинул корабль, раздались овации и целая буря восклицаний. Вскоре рукоплескания и выкрики в стиле «Слава Сияющему!» сменились коллективным падением на колени, челобитиями, а один самый ненормальный спрыгнул с первого яруса и, прежде чем его блокировал мой конвой, испросил разрешения принести себя в жертву, причем в жертву лично мне.

— Они тут все с ума посходили, — произнес я, ошалело наблюдая за тем, как два солдата подняли бьющееся в конвульсиях тело фанатика и передали его на руки группе техников в синей форме.

— Нет, Сияющий, — опроверг мою версию магистр, — они просто вне себя от счастья. Многие из них ждали вас всю жизнь, а у других были отцы и деды, которые давно состарились и умерли, но так и не дожили до вашего пришествия.

— Я что, Иисус, что ли? — бросил в сердцах. — Вообще не понимаю, почему меня ждали — я всего лишь продукт каких-то экспериментов ваших психованных ученых.

— Мой господин, — покачал головой магистр. — Неважно, кем вы считаете самого себя, ваше прошлое не имеет никакого значения. Известно, что вы Первый Бог. Мессия, который укажет человечеству верный путь и даст понимание смысла жизни. Только одним своим существованием вы подарили нам, вашим верным слугам, Великую цель, мы счастливы и безмерно благодарны.

Солдаты, все это время тщательно следившие, не появится ли агрессия в рядах ликующих, не осознавая того, что делают, закивали при последних словах магистра, и я понял: этот мир прогнил больше, чем мне казалось. Насколько нужно быть серым, унылым, лживым, однообразным, чтобы сотворить таких людей. Римская империя и ее преемник Соединенные Штаты всегда считались передовыми центрами развлекательной индустрии, а Аливрия — целиком и полностью их наследие. Человеку не хватит жизни, чтобы насладиться вполне или хотя бы испробовать все существующие виды развлечений, разнообразные способы выхода из реальности, погружение в пучину распутства, наконец. Но все же Система где-то дала сбой, не смогла переварить и выпустила из своих цепких лап всех этих верующих. Верующих даже не в меня, а в мифического Бога, который придет и все исправит. Откроет им смысл бытия, объяснит замысел Вселенной, породившей такое творение. Наконец станет понятно, для чего радуемся, страдаем, живем и умираем, и тогда мир погрузится в вечное блаженство… Как глупо. Ни я, ни кто-либо другой не сможет ответить на эти вопросы, и уж тем более никто не придет, чтобы все исправить. Я могу только попытаться раскрыть глаза человечеству, помочь осознать, в каком дерьме оно находится. А осознание — первый шаг к исправлению.

Солдаты провели нас с магистром к выходу из ангара, а затем и к одной из бесчисленных стеклянных лифтовых шахт, разветвляющихся в чреве Башни подобно артериям в организме человека. Сверхскоростная кабина лифта прибыла на наш этаж практически мгновенно и уместила весь взвод, меня и магистра. Двигающаяся за нами процессия с тем же успехом оккупировала другие лифты, и через несколько десятков секунд без всякой тошноты и головокружения мы, преодолев расстояние с полмили, оказались, наверное, под самой крышей космопорта.

Зал встретил нас унылыми взглядами стоящих на коленях и держащих руки за головами служащих и тремя десятками охраняющих их солдат. Старший из конвойных отдал честь командиру взвода, увидев меня и магистра, замялся, но после сделал вид, что не узнал или не заметил, и продолжил доклад:

— Генерал, космопорт полностью под контролем! Бои идут в нескольких милях от наших позиций. Захвачено три фрегата, один гражданский транспортник, три больших и десять малых грузовиков. Два фрегата уже выведены в космос и прикрывают нас с орбиты. В здании находится примерно полторы тысячи пленных, в основном служащих космопорта, а также экипажи кораблей.

— Отлично, капитан. Пленных запереть, всех наших людей в третий фрегат. Стартуем через пять минут.

— Есть, сэр!

Не обращая более внимания на окружающую чехарду, «командир взвода», который на самом деле и был генералом, быстрым шагом повел нас в посадочный ангар. Там без лишних слов отправил всех на трап а-ля эскалатор.

Чем отличается фрегат от корвета, эсминца или другого бороздящего космос аппарата, я пока не знал, но корабль не поражал размерами. Относительно большой (наверное, при необходимости сумел бы вместить в себя целую танковую дивизию), он казался мне невзрачной грудой металлолома. Что ж поделать — влияние «Эльвы».

Изнутри звездолет был не лучше — низкие потолки, узкие коридоры. Залы, через которые проходила наша процессия, казались крохотными комнатками, к тому же до отказа забитыми с трепетом глазеющим на нас персоналом.

Командная палуба оказалась средоточием зла — это была та же биржа с сотнями громко переговаривающихся людей, разве что вместо деловых костюмов на всех присутствующих красовалась форма офицеров и солдат ОСА — так сокращенно именовали Объединенные Системы Аливрии. Мой «карманный генерал» оставил нас, проводив до капитанской рубки. Мы с магистром оказались не у дел. Тут всем заправлял некто, именуемый «капитаном», и в моем понимании он действительно им был. Его белая форма и фуражка с прямоугольным козырьком на первый неискушенный взгляд ничем не отличались от тех, какие носили американские адмиралы в мое время. Лента наград не смотрелась излишне пафосно на широкой груди, а несколько звезд на погонах не особо выделялись на фоне золотых пуговиц. Даже глубокий белый шрам, тянувшийся через всю щеку, почему-то выглядел настоящим, боевым, а не полученным в какой-нибудь пьяной драке.

Капитан кивнул мне как старому другу и, отвернувшись, продолжил отдавать перед экраном отрывистые команды. В общем, чтобы не мешать царившему здесь полезному хаосу и творческому беспорядку, мы с магистром заняли в уголке пару кресел и сделали вид, что происходящее нас нисколько не интересует. Впрочем, как я вскоре заметил, офицеры, техники и их помощники, семенящие по рубке с самым сосредоточенным видом, также пытались сделать вид, что в упор нас не замечают. Однако от угла, в котором засели мы с магистром, все старались держаться подальше, а если и заходили сюда по какой-то надобности, непременно сбивались с шага, спотыкались, что-нибудь роняли или возбужденно дрожали.

Капитан начал обратный отсчет, и с каждой произносимой им цифрой включались все новые линии турбин двигателей. Корабль мелко задрожал, оторвался от поверхности и медленно поплыл навстречу полосе неба, видневшейся в открывающихся ангарных воротах. Когда черед дошел до «ноля», сосредоточенный капитан произнес: «Вторая космическая!» — и в ту же секунду серое небо на мониторах сменилось россыпью серебряных звезд и умопомрачительной картиной голубой планеты, увенчанной сразу двумя белыми шапками.

Однако смотрел я на это великолепие от силы пару секунд: коротко взвыла сирена, механический голос объявил, что корабль атакуют, а присмиревшие люди вдруг заметались и засуетились. Капитан вновь начал отдавать команды, но его голос потонул в гвалте:

— …передача резервных ресурсов процессоров на… АРС активирована……зенитный комплекс приведен в повышенную… Внимание, «Миссисипи» терпит……«Сердце Эльвы» открыл огонь…

— Что происходит, черт возьми?! — крикнул я, схватив за рукав пробегавшего мимо офицера.

— Сияющий, сэр, в Солнечную систему вошел Первый флот и сразу нас атаковал, — скороговоркой отрапортовал он. — Фрегат «Аполлон-два» практически уничтожен; фрегат «Миссисипи» выходит из дока «Сердца Эльвы» для оказания поддержки, но его атакуют две эскадрильи истребителей; «Сердце Эльвы» открыл огонь из главных орудий по крейсерам Первого флота; к нам приближаются тяжелые торпеды и крылатые ракеты.

Я разжал пальцы и, не глядя, куда понесся освободившийся офицер, опустил резервный терминал управления и забарабанил по сенсорной клавиатуре.

Представшая передо мной картина удручала: «Аполлон-два», тот самый корабль, старт которого я видел, когда мы приближались к башне-космопорту, превратился в мешанину из крупных и мелких обломков, среди которых полыхала яркая зарница — что-то догорало, бесшумно взрывалось, откуда-то вырывались струи воздуха, что-то летело прочь от этого кромешного ужаса. С замиранием сердца я смотрел, как сохранившаяся в целости задняя часть корабля, ведомая все еще работающими двигателями, медленно пробилась сквозь обломки и поплыла дальше в космический океан… Удаляющуюся синеву, отраженную десятками сопел, я наблюдал еще секунд тридцать, прежде чем яркая вспышка взрыва возвестила об окончании пути некогда величественного корабля. Но все это отпечаталось лишь на краю моего сознания — внимание поглотили «Эльва» и «Миссисипи».

Исполняя отданный мною впопыхах приказ буквально, все члены моего Ордена, кроме тех, которые добровольно остались сдерживать наземные войска и прикрывать бегство всех остальных, погрузились на три захваченных фрегата и устремились в доки «Сердца Эльвы». Разумеется, интервал между стартом кораблей вышел минут в пять, и второй звездолет находился ровно на полпути к «Эльве», когда был застигнут вторгшимся в систему флотом ОСА. Первый фрегат, «Миссисипи», попытался ему помочь: едва зайдя в док «Эльвы», «дал задний ход», но тут же оказался под огнем налетевших на корабль истребителей. Самой «Эльве», кстати, приходилось совсем несладко: почти вся зенитная защита, которую она успела возвести, рухнула; пушки Гаусса повредили лишь несколько линейных крейсеров врага и были разметены огнем корветов. Теперь вражескому адмиралу оставалось только подвести тяжелые корабли поближе и в упор расстрелять беззащитный колосс.

Нас, разумеется, тоже заметили. Заметили, но не придали особого значения: выплюнули в нашу сторону пару десятков ракет и торпед, потом отправили вслед им пяток корветов — так, добить, что уцелеет. А судя по разгорающейся на мостике панике, уцелеть могло мало что. Насколько я понял, фрегат — штурмовой корабль, предназначенный в основном для взламывания линий обороны чужого флота. ПРО и антиторпедных систем на нем установлено с гулькин нос, а значит, эти три десятка ракет перемолотят нас, как жернова.

По мере приближения торпед хаотические и нервные движения людей замирали, голоса становились все тише. В конце концов в капитанской рубке повисло гробовое молчание. Люди замерли, словно лишенные питания андроиды, смотрели в мониторы без эмоций и без всякой надежды. Кое-кто даже начал молиться. Капитан, доселе казавшийся несокрушимым, не знающим никаких чувств утесом, опустил руки и сгорбился.

На меня накатило детское желание сделаться супергероем, щелкнуть пальцами и спасти всех. Я встал, расправил плечи, уставился в монитор. Между моими бровями прорезалась складка, взгляд, как я сам ощущал, стал суровым и властным. Краем глаза замечал, как взоры обращенных ко мне людей загорались надеждой, как выпрямлялись спины и сжимались кулаки. Окружающие вновь обретали веру — кто-то другой, умный и могучий, придет и все наладит.

Я закрыл глаза и почти не приложил никаких усилий для того, чтобы сущность, дремлющая в потаенных глубинах, проснулась и накинулась на меня, как голодный лев на добычу. Тело стало будто ватным, ноги не выдержали, подломились, я упал на колени, а давление изнутри все нарастало. Уже был уверен: вот-вот потеряю сознание, но мой мир, сжавшийся в розовый ком, вдруг будто взорвался — от меня, словно от сброшенной на город атомной бомбы, во все стороны понеслась силовая волна.

Боль исчезла. Я медленно поднялся на дрожащих ногах и с удивлением стал разглядывать мостик и людей, смотрящих на меня с суеверным ужасом в глазах. Трудно было понять, как они выжили и почему выброшенная из меня энергия не разорвала весь этот корабль.

Тем временем кто-то придавленно вскрикнул, все взгляды обратились на него, и вдруг многоголосый ликующий вопль разодрал повисшую тишину.

— Капитан, сэр! — воскликнул один из офицеров. — Торпеды повернули назад… Смотрите!

На главном экране сменилось изображение, и все буквально вмерзли в него взглядами, наблюдая за тем, как четкая линия корветов, которые должны были стереть нас в пыль, разламывалась под ударами свихнувшихся торпед. Некоторые корветы пытались их отстреливать, другие совершали противоракетные маневры, третьи старались уйти назад, но один за другим все они взрывались и разламывались на части, и мне почему-то нисколько не было жаль их мечущиеся в ужасе экипажи.

Улыбающийся капитан повернулся ко мне, шрам на щеке заблестел в ярком свете:

— Спасибо, Сияющий!

Я в ответ пожал плечами: не его спасал.

— «Сердце Эльвы» продолжает находиться под бомбардировкой флота, и я не знаю, что можно сделать. Какие будут приказания?

То, что «Эльве» совсем хреново, я видел и сам. Тысячи истребителей, бомбардировщиков и прочей мелкой шушеры носились вдоль ее обшивки, сыпали снарядами и, наверное, чувствовали себя безнаказанными блохами на ленивом псе. То, во что превратилась обшивка и ближайшие к ней отсеки, более походило сейчас на ветошь, чем на броню боевого корабля. А тяжелые торпеды только-только начинали свой медленный, но неотвратимый полет — сверхтяжелые корабли уже выходили на расстояние оптимальной дальности стрельбы и примеривались, как разнести корабль в клочья.

— Мы можем куда-нибудь смыться? — спросил я. — Желательно, в другую часть галактики.

— Да, сэр, но в этом случае, даже если «Миссисипи» и «Эльва» смогут включить гипервременные двигатели, нам будет крайне затруднительно установить с ними связь.

— Предоставь это мне. Я не вижу «Миссисипи», фрегат уничтожен?

Прежде чем ответить, капитан несколько секунд глядел на колонки данных на мониторе.

— Нет, сэр. Он получил критические повреждения и был вынужден зайти в док «Сердца…»

— Ясно.

Чтобы нащупать «разум» «Эльвы», не пришлось даже концентрироваться и закрывать глаза. Правда, я едва не потерял с ней телепатическую связь из-за шока: вместе с мыслями Эльвы меня захлестнула исходящая от души корабля волна паники и ужаса. Так могла бояться косуля, загнанная стаей волков.

— Эльва, сматывайся куда-нибудь! — безмолвно заорал я, испытывая неподдельный страх. — Включай гипервременные двигатели и сматывайся!

Ответа так и не услышал. Может быть, из-за того, что все-таки не до конца сосредоточился, а может, все дело было в страхе, гложущем Эльву, но практически в то же мгновение зад колосса полыхнул синим, немного сместился и исчез со всех экранов. Я мог и ошибиться, но, кажется, еще секунду в космосе висела жирная синеватая полоса.

— «Сердце Эльвы» вышел из системы. Какие будут приказания, сэр?

— Капитан, уходим отсюда, — устало произнес я, наблюдая, как перестраивается флот ОСА.

— Место назначения, сэр?

— Куда угодно, только быстрее!

Капитан молча придвинулся к голографическому экрану, подвинул и поменял местами какие-то значки. В ответ корабль мелко задрожал. Я уцепился за спинку кресла — еще секунда, и гипервременные двигатели унесут нас в другую галактику…

Именно в этот момент корабль был атакован обманувшим сенсоры и подошедшим к нам незамеченным корветом ОСА.

Глава 2

Мягкая посадка

Не знаю, был ли корвет одиноким волком, или к нам подкралась целая стая, но за мгновение до включения временных двигателей мостик еще раз залил красный свет — сигнал тревоги. Капитан дернул голову влево, и я увидел, как волосы, выбивающиеся из-под его фуражки, поседели в мгновение ока. Теперь та фуражка, которой он так гордился, стала практически неотличима по цвету от его шевелюры. Не думал, что возможно поседеть за секунду…

А на мониторе, в который капитан пялился, был схематически изображен наш фрегат; на самом краю — вчетверо меньший корвет и идущий от него сплошной поток небольших точек, явно ракет. Я попытался воззвать к своей внутренней сути, но, кроме волны усталости и опустошения, ничего не обрел.

А первая мигающая точка уже приблизилась к звездолету, оставалась надежда на временные двигатели, однако корабль все еще дрожал и никак не убирался из этой части космоса. Точка вонзилась в бок фрегата… Я чуть было не зажмурился, но все же заставил себя глядеть на экран. Точка взорвалась, но фрегат не пострадал — неожиданно проявившаяся на схеме едва видимая линия отделила ярко вспыхнувшую звездочку от корпуса корабля.

— Силовое поле, — пояснил магистр, как и я, не отрывавший взгляда от экрана.

В душе зажегся огонек надежды, однако тут же погас, когда взявшийся из ниоткуда размеренный голос объявил:

— Внимание. Говорит СНИЖ. — Корабль входит во временной туннель. Экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

— Ненавижу… — сами по себе прошептали мои губы.

Во время этой речи я не отрывал глаз от монитора, все ждал, когда проклятая машина закончит болтать и унесет меня на другой конец Вселенной. Она бы успела, если бы не этот дурацкий отсчет! Три ракеты практически у корпуса!

— Два…

Первая из трех коснулась нас, но, как и предыдущая, осталась ни с чем — линия силового поля надежно удержала ее в стороне. Вторая ракета ударила следом и… Погас свет, вырубились все экраны, за спиной почудилось ледяное дыхание Смерти, но мониторы ожили, свет на мостике мигнул, потом еще раз и наконец стал гореть ровно, как прежде.

— Система защиты забрала девяносто девять процентов мощности, однако смогла включить щит, — тихо произнесли женским голосом, но в мертвой тишине он был подобен карканью ворона над умирающим в пустыне.

Я оглянулся — это оказалась женщина-офицер, сгорбившаяся над монитором и беспомощно сложившая руки на сенсорной панели. Я с удивлением увидел, что ее недавно ухоженные, наманикюренные ногти обкусаны…

— Один…

Третья ракета вонзилась в корпус, и никакая линия перед ней не вспыхнула. Корабль ощутимо вздрогнул — аппарат искусственного тяготения не мог приноровиться и добавить в расчеты новую инерционную силу. Он пытался стабилизировать положение, но результаты, которые выдавал каждую новую секунду, оказывались заведомо ошибочными — видимо, ракета была оснащена несколькими скрытыми боеголовками, которые активировались после взрыва основной. И вот сейчас мы имели не просто пробитый корпус и искореженный взрывом отсек, а десяток далеко не синхронных взрывов внутри корабля. С каждым новым толчком я будто бы все отчетливее видел, как сметаются перегородки, рвутся линии обеспечения, загораются палубы, в ярких вспышках взрывов гибнут люди… Я все это видел, несмотря на то что меня то плющило, то распирало, бросало вбок, потом встряхивало. Когда потемнело в глазах, а желудок будто свернулся спиралью, раздался безмятежный голос СНИЖа:

— Ноль. Туннель открыт.

Не представляю почему, но колбасить враз перестало. Я выпрямился в кресле, вздохнул полной грудью. По правде сказать, пару раз меня подбросила неведомая сила, стремящаяся вырвать тело из кресла и ударить куда-то в потолок, но она не могла сравниться с тем, что происходило несколько секунд назад. Может быть, взрывы внутри корабля прекратились, и система искусственного тяготения наконец рассчитала все, что нужно, или же мы остановились в классическом понимании этого слова — при движении вне времени вступают в действие законы, которые мне пока неведомы. Но как бы там ни было, я, презрев почти привычную вибрацию корабля, проходящего сквозь временной тоннель, нажал на красную кнопку. Автоматический ремень выпустил меня из кресла безмолвно, и никакая предохранительная система не попыталась возразить.

Не обращая внимания на вибрацию, треск внутри корабля и стон деформирующегося металла, я, используя в качестве поручней все, что можно, направился к распростертым на мостике телам. Капитан и несколько офицеров в момент взрыва находились не в креслах, которые спасли многих, им пришлось оставаться на ногах. То, что они пережили, думаю, было, мягко говоря, ужасно…

Добравшись до капитана, с удивлением обнаружил, что тот жив и даже приходит в сознание. Не считая потерянной где-то фуражки и волос, ставших пепельными, с ним вроде все было в порядке. Первое, что он спросил, когда я его поднял: как долго мы находимся во временном туннеле? Услышав ответ, резво бросился к монитору и стал отбивать мелодичный ритм на сенсорной клавиатуре.

Я же аккуратно проверил тела трех лежавших на полу офицеров и подметил сразу две вещи: во-первых, капитан оказался сущим счастливчиком, во-вторых, при первых признаках атаки или входа во временной тоннель нужно срочно бежать к креслу и надеяться, что автоматический ремень безопасности не подведет. В противном случае имеется неплохой шанс повторить судьбу этих неудачников, у одного из которых оказалась сломана шея, у второго размозжена голова, ну а третий так вообще…

— Мы живы?

Я оглянулся. Мисс Изжеванные ногти пришла в себя и озиралась, будто не понимала, где находится. Вслед за ней один за другим стали приходить в сознание и другие члены экипажа. Они все не спешили отстегиваться, с вопросом в глазах смотрели на капитана, но тот стоял к ним спиной, не замечал этого и ожесточенно продолжал метелить клавиатуру.

Стон корабля на этот раз был просто оглушителен, он испугал не только меня, новичка в межзвездных перелетах, но и опытных офицеров. От греха подальше, я вернулся в свое кресло.

— Капитан, сэр, — крикнул второй помощник, — мы движемся дольше расчетного времени!

— Опасность, сэр! — подхватил кто-то другой. — Достигнут предел мощности реактора, сэр!

— Энергия в накопителях отсутствует!

— Э-э-э… сэр, нужен доклад о повреждениях?

— Заткнитесь все! Без вас знаю.

На мостике повисло молчание, его нарушали лишь звуки, которые издавала клавиатура в момент, когда палец капитана бил по очередной сенсорной кнопке. В моей крови заиграл адреналин, он требовал выхода, не находил его и поэтому заставлял тело дрожать от возбуждения.

Рядом засопел магистр, он поднял голову, огляделся, потом уставился на меня. Ошарашенное выражение его лица и осоловелые глаза почему-то немного меня развеселили, но, когда тот вновь уронил подбородок на грудь и закрыл глаза, я, признаться, испугался. Впрочем, пульс вполне прощупывался. Состоянием здоровья спутника голову забивать не стал, повернулся к ближайшему технику:

— Что происходит?

— После расчетов места назначения в корабль попала ракета, — шепотом произнес он. — Наша масса и другие физические величины изменились…

— И что?

— Сияющий, расчетная точка сместилась. Мы можем оказаться где угодно… В других галактиках, в пустотах между галактик, около планеты, метеорита или даже внутри них. Кроме того, если наше движение во временном туннеле продлится еще какое-то время, существует риск дефицита энергии — все ее запасы были израсходованы щитами, — и как только нарастающее потребление гипервременных двигателей перейдет определенную черту, случится…

— Что случится?

— Я не знаю. Никто не знает. Такое бывало достаточно часто. Корабль, входящий во временной тоннель с опустошенными накопителями, примерно в одном случае из трех исчезал навсегда. Гипотез очень много, но еще никто не мог объяснить толком, что с ним происходило.

— Понятно, — сказал я упавшим голосом, но тут же спохватился: — А есть идеи, что можно сделать?

Техник покачал головой:

— Разве что молиться.

— Кому? — поинтересовался я.

— Полагаю, вам. Ведь вы наш бог, Сияющий.

Я невесело усмехнулся:

— Даже если бы я и мог хоть что-то сделать, то только не сейчас. Я опустошен, внутри меня нет ничего — изменение курса ракет отняло все силы… Прости.

Он ничего не ответил, а я оглянулся и увидел десятки обращенных ко мне глаз. Хотя мы говорили полушепотом, все, включая офицеров и техников, сидевших за дальними пультами, отлично нас расслышали. Тем более странно, что надежды в их глазах только прибавилось.

— Сияющий, — обратилась ко мне женщина с изжеванными ногтями, — я слышала… Мне говорили, что молитвы дают богам силы, которые они используют для сотворения чудес. Это так?

Пожал плечами — понятия не имею, как там у настоящих богов, если я и бог, то выращен искусственно.

— Ну тогда, — продолжила она, — я помолюсь всем сердцем.

— И я… — шепнул техник, закрыв глаза, склонив голову и для чего-то приложив ладони к груди.

Оглянувшись, увидел, что все люди один за другим стали закрывать глаза, шевелить губами, а некоторые даже что-то бормотали. Магистр, который к тому времени очнулся и слышал большую часть разговора, тоже покрутил головой. Наверное, из трех десятков человек на мостике не молились только он и капитан.

Неожиданно магистр спросил:

— Капитан, можно я свяжусь с экипажем по громкой связи?

Тот, не отрываясь от экрана, дернул плечом:

— Делай что хочешь.

Магистр, даром что гражданский, выбил на сенсорной панели какую-то комбинацию и размеренным, каким-то жутковатым в этих обстоятельствах голосом заговорил, обращаясь вроде бы в никуда:

— Я, магистр Ордена, обращаюсь ко всем, кто меня слышит. Наш корабль находится в смертельной опасности. Мы ничего не можем сделать. Повторяю, мы не в силах ничего сделать. Все офицеры капитанского мостика признали это и склонили головы, молясь нашему богу. Наш бог один раз уже спас корабль, отведя от него сотни ракет, но силы его, как и Вселенная, не безграничны, ему нужна наша помощь. Поэтому преклоните колени и молитесь. Молитесь и будете спасены. Верьте и молитесь.

Магистр замолчал, потом, сцепив руки замком, поднес их к носу и закрыл глаза. Я изогнул бровь, пытаясь изобразить не то недоверие, не то насмешку, но вдруг что-то почувствовал…

Это было подобно ручейку: свежему, быстрому, живому… Ручей расширялся, превращался в полноценную реку, которая орошала меня, будто бы я был землей, иссохшей за сезон засухи. Теперь я втягивал живую воду как губка. Заглянул в себя и увидел то, что называю «розовым туманом», он ожил, затрепетал и забился в пульсации… Но отдать ему какой бы то ни было разумный приказ не смог. Просто не знал, куда направить эту заполнившую меня энергию, а инстинкт или интуиция отчего-то не включались. Потом оказалось поздно.

Корабль перестал вибрировать и трещать. Центральный, самый большой монитор, словно в древнем кинозале, транслировавший переливающееся радугой и полосками черноты сияние, вдруг сделался черным. До того как я различил вспыхнувшие в этой тьме звезды, считал, что это какая-то видеозаставка, но теперь понял, что все время экран показывал происходящее за бортом корабля. Это радужное сияние, вероятно, и было временным тоннелем.

— Проснитесь, скоты, — взревел капитан. — Быстро за работу!

Офицеры тут же пришли в себя, еще даже не поняли, что произошло, но засуетились с утроенной энергией. Никто из них не смотрел в мою сторону, а когда я бросал на кого-либо взгляд, все старательно отворачивались. Резко оглянувшись, посмотрел на женщину с испорченным маникюром, ее глаза были заплаканы, тушь размазалась на половину лица. Она тут же опустила голову, якобы склонившись к экрану, и я с разочарованием отвернулся — будущее продолжало разочаровывать: даже тушь водостойкую не изобрели.

Но кошки на душе скребли по другому поводу. Я сам разочаровал, наверное, сотню людей. Они верили, что я их спасу, искренне молились… а все оказалось прозаичным до обиды. Они ждали чуда и готовы были скорее умереть, чем согласиться с тем, что все образуется само собой…

Да и хрен с ними. Я никогда не выдавал себя за бога, и на их кризис веры мне плевать.

Техник, тот самый, объяснивший мне опасность ситуации, отстегнул ремень, поднялся и, пройдя мимо меня, шепнул:

— Сияющий, спасибо.

— За что?

— Вы нас спасли.

От сердца отлегло. Значит, они плакали от эйфории. Открыли сердце, поделились самым сокровенным, поняли, что на свете есть что-то выше них, и захлебнулись эмоциями. Теперь им ужасно стыдно было смотреть мне в глаза. Хм, как бы объяснить, что я все равно не слышал их мысли и не вступал с ними ни в какие внутренние диалоги. И да, кстати, рассказывать всем, что я в их спасении не участвовал, глупо, но их вера в меня окрепла, а значит, когда-нибудь наступит сверхкризис.

— А ты куда? — бросил вдогонку технику.

— Корабль в критическом состоянии, младшим техникам потребуется моя помощь.

— Да, кстати, что с кораблем и где мы находимся? — спросил у капитана, устало садящегося в кресло.

— Не знаю, где мы, и вряд ли в ближайшее время узнаю, — пробурчал он, проводя пальцем по стеклу монитора. — Системе навигации потребуется колоссальное время, чтобы рассчитать пройденный нами путь. Могу лишь сказать, что мы почти рядом с пригодной для жизни планетой, возможно, на ней есть люди, но, судя по полному отсутствию коротковолновых сигналов, планета может оказаться Запретным миром.

— Вы знаете о Запретных мирах?

— Знаю, я ведь служил в боевом флоте ОСА… Кто-нибудь найдет наконец мою фуражку?!

— Но если это и вправду Запретный мир, не пора ли нам отсюда сваливать? Говорят, Демиурги весьма агрессивны.

— Да знаю, — отмахнулся он. — Я бы с радостью, но маршевые двигатели и кое-какие системы дышат на ладан — их включение может спровоцировать серию серьезных аварий. А гипервременными сейчас не воспользоваться — ни энергии, ни расчетов. Пока СНИЖ не высчитает наши координаты, совершить прыжок куда-либо еще…

— Невозможно? — помог я запнувшемуся капитану.

— Скорее, безрассудно. Это все равно как ткнуть пальцем в любую точку, но вдруг этой точкой окажется… сам знаешь что. Не волнуйся, Сияющий, я выслал несколько спутников-шпионов, так что скоро у нас будет информация о планетной системе и звезде. Если звезда изучена, существует большая вероятность того, что по ее массе и характеристикам мы сможем определить наши координаты. Если, конечно, это действительно не Запретный мир…

— Капитан, сэр, спутники потеряны! — доложил кто-то.

— Что? Как?!

— Капитан, происходят возмущения электромагнитного фона! Проклятье! К нам движется альфа-волна…

— Демиург…

В следующее мгновение произошли три вещи. Выключилось центральное освещение, взамен включилось аварийное. Монитор, схематично показывавший наш поврежденный фрегат, ярко вспыхнул, но все же я разглядел что-то непонятное. Будто экран был сделан из воды, и в его центр кто-то кинул камушек, волны от которого разошлись кругами. Излишне напоминать, что центр экрана целиком занимал наш фрегат, и мне совсем не понравилось, как деформировались все эти перекрытия и переборки. Пусть даже на секунду.

Ну а третье было неестественно, причем настолько, что походило на глупый розыгрыш. На палубе ходили и стояли десятки людей, и вот без видимой причины треть из них осела на пол, а остальные стали недоуменно на них смотреть.

Основное освещение вновь заработало, и я, недоверчиво оглянувшись, убедился, что примерно треть сидевших в капитанской рубке также вырубились, в их число входил и магистр, чему я, собственно, не удивился, он всегда был задохликом. Однако то, что из носа и ушей некоторых «вырубившихся» сочилась кровь, меня конкретно насторожило.

— Мы атакованы Демиургом, — хриплым голосом произнес капитан. — Боже, как я устал. Прости, Сияющий.

Последнее он сказал, обращаясь ко мне с виноватым выражением лица, и я не понял, извинялся он за то, что устал, или за то, что молился явно не мне.

— Эпицентр пси-удара находился в центре нашего корабля. Еще два таких же, и на борту не останется ничего живого; еще пять — и корабль развалится на части; еще пятнадцать — и не останется даже обломков. Сияющий, ты можешь чем-то помочь?

— Вернее, спасти? — уточнил я.

Капитан вздохнул:

— Да, спасти. Ну так что? У нас минута-другая до следующего удара.

Я закрыл глаза. На этот раз интуиция не подвела, и стало понятно, что необходимо сделать.

Давно заметил странные отблески, которые существуют вокруг любого из людей. Заметил случайно, еще когда был на Двадцать-четырнадцать и оборонял замок от армии чокнутых паладинов, мечтавших меня убить. Так вот, вокруг тех паладинов иногда что-то мелькало, словно рассеянные солнечные зайчики, отражающиеся от доспехов. Но, приглядевшись внимательней, обнаружил яркий и отчетливый купол или, скорее, кокон. Вскоре заметил такие же коконы, но других цветов, у магов, ведьм и даже у эльвов. Тогда не придал этому особого значения, списал на сверхспособности местных, но потом понял, что если вглядеться в любого человека, в солдата ОСА или Великого Инспектора, то можно увидеть вокруг него нечто серое, блеклое, размазанное… Так я и познакомился с тонким миром аур — кто знает, вполне возможно, что, если почитаю какую-нибудь электронную литературу, узнаю, что эта чушь двадцатого века, растиражированная всякими шарлатанами, научно обоснована. Быть может, там написано что-то про электромагнитные поля, образующиеся в результате жизнедеятельности биологических тканей организма, или что-то в этом духе. Но сам факт того, что понятия «аура» или «биополе» известны ученым, думаю, неоспорим. Если при желании я могу их видеть, значит, они существуют, а если так, то просто не верится, что технология хрен знает какого столетия не может их уловить. Ну да не в этом суть.

Моя интуиция быстро связала два факта воедино. Во-первых, в результате удара Демиурга сознания лишились исключительные личности, вроде магистра, во-вторых, было важно само существование у человека ауры. Все стало ясно как божий день: аура — это своего рода защита организма от электромагнитных колебаний определенного толка, и, скорее всего, пси-удар Демиурга, который пока ощутила лишь треть экипажа, входит в разряд таких воздействий. А значит, если усилить естественную защиту организма…

Розовый туман сначала затопил мое сознание, а потом вырвался наружу. Но вырвалась не только она, проклятая розовая марь, — из тела вытекло само мое сознание… Стало страшно: вроде бы объезженная мною сущность показала зубы, вышла из управления и похитила мой разум. Я, как в страшном сне, был везде и всюду: видел себя со стороны, точнее, со всех сторон разом, от затылка до подошв ботинок. Я плыл, полз, парил, вибрировал, проникал в вентиляционные отверстия, в проводку силовых кабелей, обследовал каждый квадратный метр корабля… Касался каждого человека, встреченного на пути, и неважно, был он в сознании или лежал на носилках, я оставлял с ним часть себя. И вот когда почти окончательно уверился в необратимости нахлынувшего безумия, вдруг оказался в своем теле, а розовая сущность сидела смирно, забившись в самые глубины моего нутра.

Капитан смотрел на меня все так же вопросительно:

— Ну так что?

— Конечно, это не решение проблемы, — ответил ему. — На какое-то время я защитил людей на борту, но не сам корабль — думаю, сдохну, если попытаюсь прилепить ауру к такому большому куску металла.

— Не очень верится, но, если это так, еще минут десять проживем, — резюмировал капитан, — это хорошо.

Он вновь посмотрел на экран, поправил фуражку, приказал кому-то:

— Активировать гипервременные двигатели. Начать расчет прыжка. Цель четыре тысячи парсеков прямо по курсу.

— На глаз, сэр? — спросил второй помощник.

— Да, дьявол тебя задери! СНИЖ?

— Расчет координат прыжка закончен, капитан, — произнесла машина.

— Отлично, начать отсчет.

— Внимание. Говорит СНИЖ. Корабль входит во временной туннель. Всему экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

Пользуясь наличием времени, я дернул какого-то офицера:

— А где Демиург? Ты можешь вывести его на монитор?

Офицер посмотрел на меня недоверчиво:

— Сияющий, Демиурга не увидеть глазами, чтобы его идентифицировать, требуется громоздкое оборудование, которое устанавливают на корабли, созданные специально для этой цели. Мы можем следить лишь за возмущениями…

— Сэр!..

Мигнул свет, потом вспыхнул красный. Через секунду освещение восстановилось. Все крутили головами, спрашивали друг друга, что это было, и, похоже, я один заметил, как заходила ходуном схема корабля, данные о которой транслировал один из мониторов.

— Пси-волна, сэр.

— И что, все живы? — спросил капитан, недоверчиво оглядывая зал.

— Похоже на то, сэр. Нас уберег Сияющий.

Лицо капитана скривилось, но сказать он ничего не успел.

— Внимание. Говорит СНИЖ. Отказ гипервременных двигателей, вход в туннель отменен.

— Что? Что произошло?

— Отказ системы подачи питания, сэр, — ответил первый помощник капитана. — Отказ… о нет, отказ сотни подсистем. Пси-удар повредил часть электронного оборудования. Активация гипервременных двигателей невозможна.

— А маршевые?

— Не уверен, но может быть, работают, сэр. Включить?

Он помотал головой:

— Нет. Из сектора мы будем выбираться часа полтора, за это время Демиург превратит нас в пыль.

— Какие будут приказы, капитан?

Мужчина в белом костюме с орденами на груди повернулся ко мне. Глаза под плотно надвинутой на лоб фуражкой показались очень злыми. У меня возникло чувство, что их обладатель испытывает ко мне неприязнь, и я понял, что не ошибся, когда он мерным, лишенным эмоций голосом, от которого на месте СНИЖа я бы повесился от зависти, произнес:

— Пусть теперь ваши шкуры спасает ваш Сияющий, я умываю руки и складываю с себя полномочия.

— Но как же… — начал второй помощник, но капитан, то есть бывший капитан, печатным шагом проследовал через весь зал.

А когда за его спиной затворились створки шлюза, все офицеры перевели взгляд на меня. Похоже, что многие из них стыдились поведения своего командира, но они не знали всей подоплеки. Ведь в прошлый раз их спас не я, а капитан, умудрившийся выключить двигатели прямо в тоннеле времени. Бьюсь об заклад, что это считается невозможным.

Разумеется, он не мог не расстроиться, когда этого никто не оценил, а слава досталась мне. Теперь же, когда командующий кораблем понял, что от него, по сути, ничего не зависит и мы обречены, он отомстил, целиком спихнув проблему и ответственность на мои плечи.

— Первый помощник, — произнес я, разбив тишину, словно чайное блюдце.

— Да, Сияющий, сэр!

— Вольно. Наш фрегат может сесть на планету?

— Да, сэр, если все системы в порядке, сэр!

— Тогда бери посадку на себя.

— Есть, сэр! Включить форсажные двигатели. Начать разворот! Включить маршевые двигатели!

В следующие мгновения экипаж вновь засуетился. И хотя я не видел в их действиях никакого смысла, вид у всех был таким, будто целиком от них зависело, развалится корабль или нет.

— Началось возгорание в шестом отсеке… Системы пожаротушения вышли из строя… Третье отделение заблокировано: вынужденная мера, сэр.

— Что происходит? — спросил я.

— Сияющий, включение маршевых двигателей вызвало пожар, но сейчас он локализован. Корабль взял курс на неизвестную планету.

О курсе он мог бы не говорить: центральный монитор, транслирующий все, происходящее по ходу движения корабля, вывел в центр экрана крохотную планетку, которая пока походила на маленькую дешевую жемчужину, но с каждым новым мгновением увеличивалась в размерах.

— Простите, Сияющий.

Я повернулся к подошедшему ко мне человеку и удивился, увидев перед собой капитана. Теперь он был без фуражки и смотрел на меня с плохо скрываемой мольбой в глазах.

Я на мгновение растерялся, выдавил жалкое: «Что?»

— Простите, Сияющий, я подвел вас. Позволил тщеславию взять верх над собой и бросил корабль в самый ответственный момент. Но позвольте сказать, что принятое вами решение посадить корабль не совсем удачно. Магнитное поле планеты, конечно, защитит нас от Демиурга, но что мы будем делать дальше? Окажемся в ловушке без права на взлет и в конце концов сгнием на этой планете.

— А что ты предлагаешь? — спросил у него, в очередной раз поразившись своему уму. Понятия не имел о том, что планета нас защитит, — я намеревался только покинуть чертов корабль и разделить экипаж: вряд ли Демиург будет гоняться за всеми по отдельности.

— Предлагаю сматываться из этой планетной системы. Демиурги разумны, и, возможно, поняв, что мы хотим покинуть его владения, этот не станет нас преследовать.

— А если станет? Каковы шансы, что не станет?

— Низкие, сэр.

Я покачал головой:

— Нет. Садимся на планету, а потом что-нибудь придумаем. В конце концов, можно попробовать вступить в контакт и договориться.

— Сияющий! При всем моем уважении, вы пробовали вступать в контакт со стихией? Пробовали договориться с огнем или ветром?

— Я — нет. Но знал пару людей, которым это удавалось. В общем, капитан, я не отменю свой приказ, и неважно, согласны вы с ним или нет.

— Понял, Сияющий. Так, значит, я все еще капитан?

— Как хотите.

— Хочу, сэр.

— Тогда вы капитан.

Он нацепил фуражку и отдал честь:

— Я больше вас не подведу!

Капитан развернулся, но принять командование у помощника не успел. Вновь выключился свет, погасли мониторы, аварийные лампы даже не пытались озарять тьму кровавым светом. Секунды на три или четыре в кромешной темноте повисло безмолвие, но затем без предупреждения вспыхнул свет и ожили экраны.

— Фух.

— Не спешите радоваться, капитан. Корабль неуправляем. Мы падаем на планету.

Глава 3

Майор Локос

Лейтенант Круз смотрела в иллюминатор и чувствовала, что губы неудержимо расплываются в улыбке. Она старалась придать лицу серьезное выражение, но радость не хотела так просто уходить с лица.

— Соберись, — говорила она себе, — предстоит серьезная операция.

Но внутренний диалог не принес никакого результата. Единственным утешением служило то, что шлем надежно скрывал ее настрой от сестер по оружию. Но лейтенант все равно оглядывалась и внимательно смотрела на них, пытаясь понять, догадываются ли сестры о ее легкомыслии.

Лица всех, кроме сержанта Илаис, тоже скрывались под шлемами, но сама сержант слишком сосредоточенно завязывала волосы в хвост и отрешенно смотрела куда-то в пол. Шлем и автомат лежали на соседнем кресле, и, похоже, она не боялась их потерять… Или ей было все равно. Она только что потеряла мужа: тот был техником, и практически на глазах у жены его искромсало кучей осколков от взрыва ракеты. Хорошо еще, что сама Илаис оказалась в доспехах.

Улыбка Круз наконец померкла, она забеспокоилась о своих дочери и муже, оставшихся на «Аполлоне-два», но с ними вроде бы все должно было быть в порядке. Но даже если и нет… Если корабль уничтожен, что ж… скорбь будет вечной, но ее утешит вера в Сияющего.

Да… Сияющий… Как сладко это имя и как она счастлива, что наконец поверила по-настоящему. Конечно, она и раньше не сомневалась в пришествии Мессии, но сейчас ее вера обрела плоть. Несмотря на весь ад, который творился на фрегате, сегодня выдался просто замечательный день! Сначала она молилась и знала, что услышана, а потом… ее будто коснулась незримая рука, и лейтенант поняла, что находится под защитой того, кого не в силах постигнуть. То же самое почувствовали и ее сестры — все, с кем она успела поговорить, сходились в одном: Сияющий благословил своих слуг. Как здорово!

Тем временем фрегат вошел в атмосферу на огромной скорости, и флайер, клещом вцепившийся в его обшивку, стал угрожающе рычать.

Круз бросила взгляд в иллюминатор, но ничего не увидела, кроме огненного вихря прямо за стеклом. Кажется, пилоты фрегата ситуацию не контролировали. Где они приземлятся — в джунглях, в пустыне, или упадут в океан?

Во флайере зажегся красный-мигающий; команда подобралась, сверхпрочные и по совместительству сверхтонкие полимерные доспехи засияли огнем, сверкнули короткоствольные штурмовые автоматы.

— Внимание, две секунды до отстыковки! — сообщил по громкой связи пилот. — Отстыковка!

Круз подбросило, но ремни надежно держали; небольшая перегрузка, потом ощущение свободного падения. Тысячу раз проходившая все это на имитаторах лейтенант смогла найти время, чтобы заглянуть в иллюминатор, и первое, что она выдохнула, было: «Господь мой Сияющий, это не Запретный мир!»

Она ничего не знала толком о Запретных мирах, но ей часто шептали об ужасах, творящихся там, живоописали всякие средневековые постройки и храмы примитивных богов, поэтому вид современного мегаполиса позволил сделать единственный вывод: это не Запретный мир.

— Что там? Что там?! — наперебой спрашивали ее подруги, и она поняла, что не выключила микрофон общей связи.

— Там город, — ответила лейтенант. — Современный. Реклама, магистрали, авто, высотки, но… он разрушен. Я вижу множество руин и черный дым, восходящий от тлеющих зданий.

Повисла тишина, на перегрузки никто больше не обращал внимания. Круз пыталась увидеть город еще раз, но флайер почему-то вертелся волчком, и вместо земли в иллюминаторе появлялись величественные картины кровавого заката и летящего в облаке огня боевого корабля. Когда она увидела фрегат, внутри похолодело, ей стало страшно, что машина разобьется и ее бог погибнет. Однако лейтенант взяла себя в руки и продолжила бесстрастно наблюдать за падением корабля.

По идее, все флайеры должны были сесть на землю гораздо раньше фрегата, расчистить ему посадочное место и обеспечить безопасность приземления. Но фрегат практически не тормозил, и куча флайеров мчалась позади, ибо была не в силах за ним угнаться. Недалеко от иллюминатора Круз пролетел флайер двести пятый, на нем должна была находиться ее лучшая подруга, и лейтенант едва удержалась, чтобы не помахать рукой. Флаер сейчас как никогда напоминал клюв гигантской птицы: черного цвета, точно такая же форма, отсутствие крыльев; разве что двигатели выбивались из образа, оставляя за собой слишком яркий оранжевый след. Флаер вильнул в сторону, и в поле зрения Круз вновь попал фрегат — он изо всех сил тормозил передними двигателями, но маршевые почему-то не желали выключаться, и казалось, что две направленные навстречу друг другу силы сейчас его расплющат… А земля все приближалась. Сияющий, спаси себя!

В момент столкновения фрегата с землей флайер Круз подхватило ударной волной, перевернуло в воздухе, но пилот выровнял его и повел на посадку. Круз заметила, что кому-то повезло меньше: один из летательных аппаратов ударился в гущу припаркованных авто, разметал их, как кегли, несколько раз перевернулся и боком потащился по земле.

Что с ним стало потом, она не видела: борт открылся, и лейтенант повела сестер на защиту периметра. Фрегат с Сияющим не должен был попасть под обстрел.

…Майор Виктор Локос, удачно расположившийся на крыше торгового центра, осматривал руины некогда опрятного города. Визоры шлема работали на пределе возможностей: двадцатикратное увеличение видимости, отсеивание пыли, обработка дыма, ретуширование отблесков и красных лучей солнца, кутающегося в рваных облаках, — словом, приборы убирали все, что могло помешать майору.

Сердце майора КВРФ — Космических Войск Росовской Федерации — екнуло, когда в нескольких километрах от позиции он заметил движение. Перчатки белого с черными полосами боевого доспеха будто по собственной воле сдернули с крыши сверхтяжелую снайперскую винтовку и быстро установили ее на парапете. Оптический прицел, который был вдвое мощнее визора шлема, выхватил силуэты крадущихся между руин фигур. Но Локос медлил — врага надо знать в лицо. А враг был еще тот…

Впереди, внимательно всматриваясь в каждый шлакоблок, встреченный на пути, чуть склонившись к земле, двигалась темнокожая женщина. Ее длинные уши, острыми краями выглядывающие из копны черно-белых волос, поминутно изгибались, прислушивались к едва уловимым шумам мертвого города. Они, по мнению Локоса, вряд ли уступали самым чутким сенсорам. В руках женщина держала огромный лук почти с нее ростом, с мощными плечами, украшенный рогами, усеянный разнообразными завитушками. На натянутой тетиве лежала длинная толстая стрела с граненым наконечником. Майор очень хорошо помнил, насколько она опасна. Темнокожая женщина, кажется, двигалась в такой позе уже довольно долго, но лежавшая на тетиве стрела время от времени поворачивалась направо и налево. Виктор подумал, что без боевого доспеха он вряд ли смог бы держать лук натянутым столь продолжительное время.

Темнокожая была одета легко, казалось, совсем не для боя: подобие топика, с трудом прикрывающего полные груди, обтягивающая широкие бедра черная юбочка и сапожки чуть ниже колен. Локос непроизвольно увеличил кратность прицела и залюбовался игрой мышц и матовым блеском кожи, которые возникали, когда красотка переставляла свои длинные ножки. Не слишком атлетические для того, чтобы вызвать отвращение, но достаточно крепкие, чтобы возжелать провести по ним рукой. А плоский животик и достаточно длинная шея, «защищенная» ошейником с шипами, были вообще чем-то сногсшибательным…

Ах да, еще на руках переливались браслеты из серебристого металла со впаянными в них розовыми камнями, — но такие имелись у всех захватчиков, и Локос уже давно перестал обращать внимание на этот аксессуар.

Вторая женщина оказалась обычной, вполне нормальной, даже стандартной… Конечно, если бы не ее одежда из шкуры какого-то давно вымершего животного, которую носили варвары лет тысяч пять назад, и не древний арбалет в руках. Женщина не была так же сексуальна, как первая, кроме меховой куртки носила скромные, совсем не обтягивающие штаны, а черные волосы стягивала не лентой, сшитой золотыми нитями, а серым от грязи шнурком. Виктор приблизил ее лицо и обнаружил, что это, скорее, девушка, чем женщина — подросток лет четырнадцати, от силы шестнадцати. Оружием, кроме арбалета, ей служила стальная перчатка на левой руке — как-то точно такая же уже «угостила» ударом его шлем. Впрочем, без особого урона для последнего.

Темнокожая явно была намного хитрее и опаснее, поэтому он вновь перевел прицел на нее. Воительница неожиданно замерла, расслабила тетиву, повернулась к арбалетчице, что-то прошипела. В ответ девушка проблеяла короткую фразу на спокойном мелодичном языке. Остроухая врезала ей кулаком по морде, девчушка испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась, однако мулатка уже развернулась и последовала дальше. Через пять секунд девчушка подобрала арбалет и догнала спутницу.

— Вот самка собаки, — прошептал майор и дернул палец на спусковом крючке.

Шестидесятиграммовая пуля снесла прелестную голову темнокожей, оставив на ее месте лишь кроваво-серое облачко. Тело, которым еще секунду назад так восхищался Локос, не успело «сложиться» на щебенке, а арбалетчица уже метнулась в укрытие. Может быть, она заметила трассу пули, а может, просто угадала, но укрытие выбрала правильно — между ней и винтовкой Локоса вырос бетонный блок развалившегося вчера здания.

Майор прицелился в его центр и спустил курок. Через мгновение, когда рассеялось облако взметнувшейся пыли, Локос увидел, что от бетонного блока остался только арматурный каркас. В него вцепились руки арбалетчицы. Вот только сама она уже была мертва — сквозь огромную дыру в груди можно было разглядеть стоявший позади парковочный автомат. Арбалет сиротливо валялся в пыли, остекленевшие глаза смотрели в никуда, только вцепившаяся в коричневые прутья стальная перчатка блестела на солнце так же жизнерадостно.

Виктор перевел прицел на тело темнокожей и увидел, как из ее пор выходит газ и на глазах превращается в черный дым. Через мгновение тело полностью исчезло в спрессованном черном тумане, а когда тот, увлекаемый порывом ветра, отлетел в сторону, на щебне не осталось ни тела, ни крови. Локос еще минуту пытался отыскать черное облако, но его и след простыл.

Майор подобрал с парапета винтовку, скатился вниз и прислонился спиной к стене. Его доспехи сил Федерации по-прежнему оставались белы, без единого пятнышка грязи, но, к сожалению, того же нельзя было сказать о душе. Он защищал свою Родину, свой мир, изо всех сил мстил захватчикам, но одновременно с этим убивал существ… к которым испытывал тягу… непреодолимое влечение. Иногда к нему приходила странная мысль, что последние три дня он воюет с совершенством. Могущественным, непостижимым, стоящим на ступень выше него.

— Майор Локос! — пробился в сознание голос. Его вызывали уже долгое время.

— Это Локос, докладывайте, ефрейтор, — сказал он, включив микрофон.

— Воздух, сэр.

— Что там? — несколько удивленно поинтересовался Виктор.

— Посмотрите сами, сэр.

Майор поднял голову, и мгновенное раздражение, которое он испытал по отношению к вчерашнему рекруту, как рукой сняло. На фоне словно бы навечно застывшего заката образовалось желтое зарево. Черная точка, генерирующая потоки желто-красного огня, быстро разрасталась, наполняя небо все новыми оттенками бушующего зарева. Сначала Локосу показалось, что это метеорит, но постепенно стали проявляться детали, и визор различил раскаленный корпус приземляющегося фрегата. На глаз Виктора, машина приземлялась слишком быстро, хотя майор не был в этом уверен. Тормозные двигатели работали на полную мощность, но почему-то тянувшийся за фрегатом хвост не становился менее длинным…

Гул нарастал с каждой секундой, и, когда звуки, производимые колебаниями воздуха, сделались нестерпимыми, боевой доспех сам выключил аудиосенсоры, чтобы сберечь барабанные перепонки оператора. Через короткий отрезок времени Локос понял, что фрегат терпит бедствие и падает прямо на него. Но майор не успел принять никакого решения — огненное покрывало, окутавшее миллионы тонн металла, коснулось парковки перед торговым центром. Несколько километров стоявших рядами авто сгорели до остова раньше, чем были сметены или смяты в лепешку упавшим на них космическим кораблем. Ударная волна сотрясла здание и отбросила Локоса на спину, но тем не менее он благодарил судьбу за то, что фрегат не пролетел еще метров пятьсот — тогда бы не уцелеть ни ему, ни центру, на крыше которого он дежурил.

Антигравитационная установка подняла Виктора на ноги практически мгновенно, но все же он что-то пропустил, поскольку на крышу совсем рядом с ним приземлялся десантный флайер черного цвета. Впервые в жизни Виктор растерялся. Он не знал, атаковать, бежать или смирно ждать, потом поднял винтовку, но запоздал и с этим. Из флайера как горох посыпались десантники в черных доспехах. Доспехи, наверное, были последнего поколения, так как майор никогда не видел такого дизайна: куча забегающих одна на другую пластинок, сделанных не из привычного титана, а из каких-то полимеров, шлемы с тремя рядами синих визоров, странные символы на округлых наплечниках. И еще десантники казались худыми, вернее, стройными — вероятно, их тела не оберегал дополнительный каркас.

В следующую секунду Локоса окружили, пять стволов штурмовых автоматов нацелились на его шлем; остальные десантники поразительно быстро разбежались по крыше торгового центра. Еще с секунду Виктор пристально всматривался в странные доспехи. Обратил особое внимание на пару пистолетов-пулеметов, висевших на поясах, потом остановил взгляд на парне, которого посчитал старшим по званию.

И в это самое мгновение его озарило: эти руки, твердо держащие автомат, были слишком тонки, доспех на талии слишком узок, а бедра необъяснимо широки.

Он выдохнул:

— Вы бабы, что ли?

— Говорит лейтенант Круз, спецподразделение «Валкир», — раздался в ответ женский голос. — Назовитесь.

— Я майор КВРФ Виктор Локос, принявший командование оборонительными силами колонии Федерации на Зальта-16. Требую разъяснений, на каком основании фрегат флота ОСА вторгся на территорию Федерации?

— Вас сопроводят на фрегат, будете говорить с должностным лицом. Разговор окончен. Сдайте оружие.

Локос хотел было возразить, но в данный момент на стороне подонков из ОСА имелся весомый аргумент в виде направленных в его лицо стволов автоматов.

— Хорошо, ведите.

Глава 4

Черный туман

— Проклятье, проклятье, проклятье, — шептал я, наверное, уже несколько минут.

Не сказать, что был смертельно напуган, но червячки страха и паники все же съедали меня изнутри. Неужели Эльва мертва? Перед глазами стояла картина: гигантский колосс, которого нагоняет флот Великого; после жаркой, долгой битвы от Эльвы остался лишь каркас, полыхающий огнем и пробитый как дуршлаг…

Нет, чушь, это невозможно! Эльва жива… Мало ли почему я не могу с ней связаться… Может, расстояние не позволяет. Все-таки я еще и сам не до конца знаю, на что способен, а на что нет. Да-да, Эльва жива!

— Кха-кха, — кашлянули рядом.

Я поднял взгляд и увидел двух вытянувшихся по струнке людей, облаченных в оригинальные костюмы. Впрочем, уже в их виде мне почудились сарказм и завуалированная насмешка. Они ждут приказов своего бога? А догадываются ли, что их бог сам не знает, что нужно делать?

— Капитан, — начал говорить я, — возьмите диагностирование и восстановление корабля под свой контроль. Докладывайте по мере изменения ситуации о ходе работ: мне необходимо знать, когда наша птичка сможет отправиться в полет. Это все.

Тот, который был в форме адмирала сгинувшего в веках военно-морского флота, четко отдал честь и беззвучно скрылся с глаз. Избавиться от второго оказалось куда сложнее.

Этот человек находился внутри офицерского боевого доспеха. Его лица не было видно, но линзы шлема блестели как-то бескомпромиссно. Человека явно закалили сотни боев, и нерешительность, уход от прямого вопроса, всякие «уси-пуси» с ним вряд ли пройдут.

— Генерал, — бросил я ему, — если вы еще этого не сделали, организуйте защиту периметра и сбор разведданных о местности. Мне необходимо знать все об этом мире, включая форму правления, имена владык и названия обитающих здесь рас.

— Сэр, по поводу формы правления ответить затрудняюсь, а раса европеоидная — я запомнил это из школьного курса. Название планеты «Зальта-16», она принадлежит Федерации уже примерно полсотни лет.

— Федерации? То есть это не Запретный мир?

— Запретный мир, сэр?

— А ты не знаешь?

— Не знаю что, сэр?

— Ладно, неважно.

— Тогда, с вашего разрешения, сообщу, что удалось узнать у нескольких военнослужащих Федерации. Один из них в звании майора утверждает, что является командующим оборонительными силами данной колонии. Судя по всему, колония действительно подверглась атаке — город полуразрушен и охвачен пожарами.

Я подобрался в кресле: как понять присутствие Демиурга не в непосредственной близости от Запретного мира, а рядом с колонией Федерации?

— Вы выяснили, кто такие эти атакующие?

— Никак нет, Сияющий. Сканеры не засекли ни бронетанковые войска, ни штурмовую авиацию. По большому счету, тут нет ни атакующих, ни обороняющихся. Возможно, колония подверглась налету корсаров.

— Исключено, — уверил я его.

— Почему, сэр?

— Да потому, что корсары — синоним КВРФ, они не станут нападать на собственные колонии.

На десять секунд в разговоре повисла пауза, затем генерал осторожно спросил:

— Откуда у вас эта информация?

— Полагаю, что это неважно. Скажи лучше, что там с пленным майором? Думаю, разговор с ним прояснит ситуацию.

— Его ведут сюда, Сияющий, — произнес генерал через несколько секунд, но майора ввели даже раньше, чем он успел закончить фразу.

Я вновь поразился сходству военной амуниции двух практически враждующих между собой космических держав. Боевые доспехи введенного майора были точной копией доспехов генерала, начиная от дизайна наплечников, тончайших изгибов грудных плит и заканчивая рисками на фалангах бронированных пальцев и антеннами связи, которые чуть виднелись из-за спин.

Правда, существенное отличие все же имелось: доспех майора блистал ослепительной белизной сугроба, а генеральский отливал сиянием космической бездны. Кроме того, майор держал свой шлем в руках.

Краем сознания отметил, что лицо пленника насквозь фальшиво. Не выражение лица, а именно лицо. Уж не знаю, с чего я это взял, но без тени сомнений пришел к выводу, что этот человек сделал себе пластическую операцию: «образовал» на лбу пяток глубоких морщин, «бросил» пару крестообразных шрамов на щеку и в общей сложности состарил себя лет на двадцать. Волосы перекрасил в ярко-белый, и теперь его ежик цветом не отличался от доспехов.

Зачем майор все это проделал, я точно не знал, но догадывался, что таким способом он пытался продвинуть себя по карьерной лестнице. Вероятно, в настоящем, как и в далеком прошлом, звания давали за выслугу лет, ну или, по крайней мере, за внешность. Чем больше в облике героизма, чем больше на лице морщин и седин на висках, тем тяжелее медали на груди.

— Я майор Виктор Локос, — сказал неизвестный. — Полагаю, вы капитан этого корабля?

— Нет.

— Тогда как мне к вам обращаться?

— Думаю, стоит ограничиться простым «сэр».

Он ничего не ответил, только взгляд стал холоднее.

— Майор Локос, — подчеркнуто спокойно сказал я, — мы видим, что ваша колония разрушена, но не понимаем кем. В связи с этим нам остается надеяться, что вы посвятите нас в детали всего, что произошло на планете.

Он покачал головой:

— Я не знаю. Боюсь, никто не знает.

— Как это? — спросил я, искренне надеясь, что это не проявление местного юмора.

— Три дня назад, — начал майор рассказ, — в наш мир вторгся захватчик. Странный. Непонятный. Невероятный. Тем не менее воюет он весьма эффективно. Наносит ужасающий удар, а когда мы начинаем хоть что-то соображать и идем в контратаку — исчезает бесследно. Сегодня пошли третьи сутки с момента вторжения — и похвастаться нам особенно нечем. У меня нет связи с командованием, подозреваю, что командования больше вообще нет; нет людей, нет техники, нет плана. Мне остается только оборонять этот пятачок и защищать случайно уцелевших гражданских. Впрочем, за последние два дня их не прибавилось — город словно обезлюдел.

— Я слушаю вас и не понимаю, — сухо ответил ему. — Что за враг, кто на вас напал? Как противник выглядит?

— У меня есть запись… Сегодня я подстрелил двух разведчиков, или, как некоторые их называют, охотников. Предварительно включил режим записи — решил, что, возможно, каким-нибудь штаб-тактикам понадобятся подробности. В общем, если прикажете вашим людям вернуть мою винтовку, то сами все сможете увидеть.

Я кивнул генералу, и через десять секунд на мостик вошел солдат в необычайно тонких доспехах и с такой огромной винтовкой в руках, что казалось, из-за веса оружия вояка вот-вот упадет на пол.

— Старший техник, — подал голос генерал, — выведи последнюю запись на терминал.

Через мгновение уже наблюдал умопомрачительную картину. Сначала на экране появились кадры полуразрушенного города, затем руины рассыпавшегося здания, а потом… Уж кого не ожидал здесь увидеть, так это ее. Сородич Найты, только с темной, почти оливковой кожей. Экран показал женщину подробно, во всех деталях, начиная от красивого, правда, несколько надменного лица, заканчивая длинными ножками, на которых акцентировала внимание камера. Затем видеокамера метнулась к ее напарнице, мазанула по ней, задержавшись лишь для того, чтобы обратить внимание на странную шкуру, служившую девушке одеждой, арбалет и перчатку, а потом вновь устремилась на темнокожую. Эльфийка как раз остановилась, ее шея, защищенная шипастым ошейником, повернулась к напарнице.

— Хватит на меня пялиться! — прошипела она, точно рассерженная змея.

— Но, госпожа, — испуганно проблеяла девушка в шкуре, — я на вас даже не смотрела…

В следующее мгновение темнокожая эльфийка оказалась рядом со своей спутницей, а последовавший за этим удар по лицу едва не заставил меня вскочить с кресла… Пришлось списать собственную реакцию на неожиданность.

Довольно странно, но никакого продолжения стычка не получила: девушка сжалась, а грозная эльфийка как ни в чем не бывало последовала дальше. В следующее мгновение я догадался, почему она посчитала, что ее… (и дальше стану называть вторую эльфийку напарницей), так вот, почему ее напарница слишком на нее пялилась. Просто почуяла слежку, но не в силах была определить, где находится источник тревоги, и решила, что во всем виновата неловкая спутница.

Когда вместо прекрасной головки в воздухе повисло ярко-красное облачко, я наконец вспомнил, что изображение транслирует не камера, а прицел снайперской винтовки. Через мгновение пытавшаяся спрятаться девушка лишилась половины внутренностей, и почему-то это на секунду ввергло меня в состояние шока. Боже, как хорошо, что на их месте не оказался я…

— Так, а это что еще такое? Она превратилась в черное облако?! — досмотрев отснятые кадры, воскликнул я через минуту.

— Да, именно так, — подтвердил майор. — Тела этих темнокожих всегда превращаются в клочья черного тумана, который тут же улетает прочь. Больше мне ничего не известно.

Я еще несколько секунд смотрел на мертвую девушку, обхватившую руками арматурную сетку, но превращения ее в туман так и не дождался.

— Так все-таки зачем вы здесь? — вдруг спросил Локос.

Быстро оглянулся на генерала и остался разочарованным, ведь подсказки не дождусь! Но когда-нибудь я заставлю его снять шлем! Накатила волна злости, но ее объектом были не генерал и даже не майор, а я сам. Кто-то внутри меня словно спрашивал, зачем я на всех оглядываюсь.

Почему-то то Эльва, то инспектор Топаз, то Великий Инспектор, да и многие менее значимые личности, постоянно говорили мне, как быть и что делать. И пусть я не всегда слушался, однако всегда принимал их советы в расчет. Словно пешка, проталкивающаяся на край чужого поля, лавировал между сильными, стараясь продемонстрировать им свою лояльность. Но теперь я не пешка. Если дошел до края и превратился в ферзя — так зачем оглядываться? Пора избавляться от этой дурной привычки.

Я вновь повернулся к майору:

— Мы услышали сигнал бедствия и поспешили на помощь. Оказались в вашей планетной системе, были атакованы неизвестным объектом. Что из этого вышло, вы видели сами.

Майор оживился, глаза его буквально загорелись надеждой:

— Значит, сигнал все-таки прорвался? Фух, гора с плеч.

— А что такого?

Локос несколько смутился, лицо, изборожденное глубокими морщинами и шрамами, приняло какой-то желтоватый, болезненный оттенок.

— Просто в самом начале вторжения от командующего поступило сообщение, что все сигналы дальней связи кем-то блокируются, — пояснил он, — так что помощи извне ждать не приходилось. А потом мы потеряли и почти всю ближнюю связь — радиус действия наших передатчиков снизился до ста — двухсот метров. Вот я и решил, что…

— Что?

— Что мы обречены.

— Значит, ты говоришь, что связь глушится?

Он кивнул.

Кажется, стало понятно, почему я не мог сконтактировать с Эльвой — она не была мертва, просто в этой зоне кто-то вырубил всю связь. Пусть даже мой канал телепатической связи и являлся сверхнадежным. Так. Эта информация все меняла. Теперь можно было приступить к постановке задач и составлению плана.

Итак, во-первых, мне нужно выбраться с этой планеты, а для этого необходимо убрать Демиурга. Как его убрать, оставалось неизвестным, то, что я сам ничего не смогу сделать, было ясно как божий день. И вправду, не устанавливать же с ним мысленный контакт? Хотя бы потому, что это вряд ли к чему-либо приведет, а попытка, несомненно, окажется опасной. Почти уверен, что Демиург в силах выжечь мне мозг. Но все это преамбула — теперь, когда известно, что Эльва жива, остается у нее выяснить, как убить или усыпить Демиурга. В конце концов, Эльва сама говорила, что не раз с ними воевала, — уж она наверняка сможет создать какое-нибудь оружие, а если не справится, так отвлечет внимание и расчистит путь для моего фрегата. Значит, все упирается в глушилку связи. Уберешь ее — уберешься с планеты.

— И ты не знаешь, чем конкретно глушится связь? — уточнил я.

Он помотал головой. На мой взгляд, чересчур активно.

— Нет… э-э-э… сэр.

— Ты чего-то недоговариваешь. Напомню, что на кону стоят жизни колонистов.

Майор замялся, посмотрел на стоящего истуканом генерала, на техников, копающихся в панелях приборов, потом вздохнул и произнес:

— Я не уверен, что имею право открывать засекреченные данные вероятному противнику, но думаю, что мы сможем договориться.

— Чего же хотите, Виктор?

— Вы ведь скоро восстановите звездолет? Насколько могу судить, для этого класса кораблей авария была несерьезной.

— И?

— Хочу, чтобы вы дали мне слово, что эвакуируете людей нашей колонии. Рядом, в торговом центре, под охраной моего отряда находится почти сотня штатских.

— Сотня?

— Да, сэр. В основном женщины, дети, старики — все мужчины, способные носить оружие, были мобилизованы.

— А где остальные? Сколько людей населяло колонию?

— Дня три назад — двести тысяч… Сейчас не знаю. По улицам бродят отряды захватчиков, но, возможно, люди прячутся в подвалах и укрытиях. А возможно, где-то еще остались районы, контролируемые силами обороны. Как я уже говорил, никакой связи нет. Картина происходящего в городе мне до конца неясна… Не стану умолять вас драться с захватчиками, высаживать десант и искать уцелевших, я понимаю, что это невозможно. Но прошу, заберите у меня людей — мой отряд потерял всякую мобильность и не может ни воевать, ни прорваться на соединение с другими частями. Ну так что, мы договорились?

Я оглянулся на генерала, застывшего истуканом, и скривился: снова эта дурная привычка!

— Хорошо. Считайте, что договорились. Но насколько я понимаю, вы и ваш отряд не собираетесь эвакуироваться? Кстати, а отряд у вас большой?

— Нет, мы не можем бросить людей, которые сидят в подвалах и надеются только на нас. А насчет моего отряда… осталось четыре солдата флота РФ, пяток полицейских и дюжина недостаточно вооруженных ополченцев. Если вы можете оказать нам помощь оружием…

— Я подумаю. Так что там насчет вашего секрета?

— К югу от города находится замаскированная под горный пик станция связи — она же обсерватория. Думаю, что захватчики до нее не добрались, и вы сможете найти те космические объекты, которые глушат наши сигналы.

— Хм, а почему такая секретность?

Он посмотрел на меня очень странно. Кажется, удивление было вполне искренним:

— Это же станция связи…

— Ну и?

— Кха-кха, — вдруг кашлянул генерал. То, что при этом он забыл выключить внешние динамики, меня нисколько не удивило. — Сия… кха-кха… Сэр, в Федерации, в отличие от ОСА, станции связи входят в список объектов повышенной секретности.

Я посмотрел на своего генерала с явным недоумением: понимаю, конечно, что он хотел спасти меня от неловкости, которая возникла из-за моего обнаружившегося профанства, но, спрашивается, какого черта? Если решил изображать истукана — так выполняй свою миссию до конца. А мне лично плевать на то, что обо мне подумает этот майор — ни в чьем одобрении не нуждаюсь. Впрочем, он обо мне и так имеет самое нелестное мнение, вон как презрительно сощурены глаза — понял, что за спектакль разыграл мой офицер-прихвостень.

— Вот что, генерал, — сказал я, — собери-ка отряд андроидов и найди несколько транспортных машин — я собираюсь наведаться в эту обсерваторию.

— Но…

— Выполнять!

— Есть, сэр.

Генерал отдал честь, повернулся кругом и покинул мостик почти бегом, а я успел поймать ошарашенный взгляд майора. Ну да, ну да, генералы передо мной на задних лапках ходят — боже мой, как круто!

— Ладно, — сказал я ему, — можете начинать загружать людей во фрегат…

В этот момент в рубку вновь вбежал генерал. Задавшись вопросом, а собственно, куда он бегал, если современные технологии позволяют отдавать необходимые распоряжения не сходя с места, я тем не менее договорил:

— Мой офицер поможет вам в этом вопросе.

— Сэр, возникла проблема! — тут же нервно сообщил генерал.

— Что?

— Наши люди из охраны наружного периметра услышали шум борьбы и стрельбу внутри торгового центра. Им потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы туда ворваться, и…

— Да что там?! — хором спросили мы с Локосом.

— Там ничего, сэр… И никого. Вы сами должны это увидеть.

Глава 5

Схватка

Этот человек не понравился Виктору с первого взгляда: без боевых шрамов на лице, без командирской повадки, какой-то смазливый и неопытный — как такой может быть высшим офицером? После разговора, во время которого незнакомец не удосужился даже представиться, Локос убедился в его абсолютной некомпетентности — наверняка какой-нибудь сынок большой шишки в этой гребаной империи. Папенька расстарался и выбил для него назначение командира фрегатом, а то и целым звеном космических кораблей.

Виктор ненавидел таких. Из-за таких, как он, боевые генералы вынуждены прозябать в неизвестности, безмолвно отдавать лавры собственных побед людям, не имеющим к битвам никакого отношения.

Майор изо всех сил старался не выказывать своего презрения к командующему кораблем ОСА, однако ощущал сам, что время от времени его чувства прорываются наружу. Когда этот недоделанный командор решил лично выйти из фрегата и стал подбирать себе амуницию, Локос не выдержал: у этого кретина не имелось даже подготовленных к бою доспехов — он послал за ними робота! А когда незнакомец стал спорить со своим генералом по поводу выбора оружия, Виктор воскликнул: «Вот олень!»

С чувством вины, обильно приправленной злостью на себя и радостью оттого, что поставил-таки папенькиного сынка на место, он анализировал происшедшее.

Сразу после того, как на капитанский мостик с тревожным сообщением вбежал генерал, горе-командор отдал обслуге приказ срочно подготовить доспехи и ракетомет. Разумеется, генерал попытался как-то сгладить глупость командора и стал тактично отговаривать его от идеи использовать тяжелое вооружение в штурмовом отряде. Ответ командующего прозвучал весьма неожиданно:

— Я хорошо умею пользоваться ракетометом, к тому же мне нравится все взрывать.

Тогда генерал настоял на том, чтобы непригодный для боя в условиях города ракетомет папенькин сыночек заменил на мобильный гранатомет. Ответ последовал просто ошеломляющий:

— А как им пользоваться?

— Вот олень!

Локос готов был поклясться, что последнюю фразу он произнес про себя, однако командор почему-то обернулся и посмотрел так зло, что Виктор испугался по-настоящему. Сознание того, что он сказал оскорбительное слово вслух, заставило Локоса занервничать, отыскивая ответ на вопрос, извиняться ему или оправдываться. Ведь можно наврать, что оскорбление было адресовано кому-то другому… На его счастье, в этот момент на мостик привезли доспехи, и командор тут же забыл обо всем, принявшись неловко в них входить.

Дальнейшее заставило Локоса забыть о командоре и о тех окружающих, рядом с которыми его угораздило оказаться. Спустившись по трапу на разутюженную парковку, он сразу увидел своих людей — двух полицейских в синих бронежилетах… Но они должны были не находиться со спецназом ОСА, а стоять на посту у дверей торгового центра. Но что самое дурное — на лицах полицейских легко читались выражения страха и вины. Локос все понял, отмахнулся от попытавшегося что-то доложить полицейского и бросился к зданию.

Его тяжелые подошвы сминали куски металла и какого-то мусора, тело сметало возникавшие на пути остовы сгоревших авто. Майор не оборачивался на крики, но по топоту и сотрясению асфальта за спиной точно мог понять, что отряд командора не собирался отставать — спецназовцы догнали Виктора у самого входа, оттеснили и, размахивая автоматами, ворвались внутрь несколькими бригадами.

На плечо легла латная рукавица, Локос обернулся и наткнулся на две оранжевые линзы, впаянные в черный шлем. Кажется, командор изволил выразить сочувствие… Впрочем, Локос уже достаточно успокоился, чтобы сдержаться и не въехать ему кулаком между визоров — он лишь сбросил с себя руку и не спеша переступил через порог.

Виктор был готов к тому, что увидит, но все равно опасался самого худшего. Впрочем, поставленные психологические барьеры не подвели. Он шел и осматривал помещение перед собой. Кровь. Мясо. Мясо. Снова кровь… Мясо.

Благодаря психологической обработке, которой подвергали всех десантников космофлота РФ, он видел перед собой не разрубленные на части тела тех, с кем еще недавно тесно общался, а просто куски мяса — к сожалению, кровь никуда не делась.

Вот к несущей колонне пришпилена женщина в обтягивающем платье. Ее руки все еще цепляются за торчащее из груди древко стрелы.

Вот в опрокинутый с постамента ТВ вцепился худющий старик. Спина его распорота так глубоко, что из окровавленного мяса выглядывает ряд белых позвонков. Обойдя тело, Локос увидел, что лицо старика — точь-в-точь та маска ужаса, которую он когда-то созерцал в музее античного искусства.

В проходе между стеллажами с уцененными памперсами распростерся плюгавый мужчина. Маойр вспомнил, что тот наотрез отказался вступать в ополчение, сославшись на гипертрофированную неприязнь к оружию. Локос подозревал, что мужик просто трусил и пытался отсидеться за спинами военных. Вот только это оказалось дрянной идей — сейчас он лежал в луже собственной крови, а его руки валялись в стороне.

Чуть дальше на полу застыла скрючившаяся беременная женщина, которая до последнего пыталась закрыть собою младенца на руках. Однако головка ребенка почему-то вовсе исчезла…

И дальше: кровь, мясо, мясо, мясо, еще кровь…

Локос был опечален и разбит, но в то же время ступал по лужам еще не остывшей крови с равнодушием прожженного циника. Его снова удивил командор ОСА — такого отборного мата, таких красочных оборотов ему еще не приходилось слышать.

«Видимо, этот человек не проходил психологической обработки, — заключил Локос. — Но в таком случае, как стал не то что командором, вообще солдатом империи?»

— На всех уровнях чисто, — сообщил генерал, аккуратно ступавший за своим командором. — Следов нападающих не обнаружено.

Локос осмотрелся и понял, что группы спецназа «Валкир» уже успели обежать почти все здание. Они не смогли найти убийц невинных людей, полимер их облегающих доспехов словно передавал ярость военных, отражая отполированной поверхностью разлитую повсюду кровь. Женщинам-бойцам оставалось только яростно и бессильно сжимать рукояти автоматов.

— Мы их тоже не видели, — сообщил солдат Локоса. — Все бойцы охраняли здание снаружи, а когда услышали шум, сразу ворвались внутрь, но было слишком поздно…

— Твоей вины здесь нет, ефрейтор, — приободрил военного Виктор. — Если она на ком-то и есть, так только на мне — именно я проводил расчеты безопасности здания… хотя и не должен был.

— Сколько здесь находилось людей? — быстро спросил командор.

Локос заметил, что даже полусинтезированная речь передатчика доспеха не смогла выправить севший голос командующего силами ОСА.

— Почти две со…

— Стоп! — воскликнул на полуслове командор. — Быстро на фрегат! Капитан сообщил, что захватчики уже внутри.

Все спецназовцы, генерал и даже солдаты Локоса, забыв о боевом порядке, со всех ног ломанули за командором. Крейсер был единственной оставшейся возможностью выбраться с этой страшной планеты, и никто не хотел ее потерять.

Система автоматического управления боевого доспеха впрыснула Локосу несколько доз сильнодействующих препаратов, ей, понимаешь, не понравилось повышенное потоотделение носителя. А когда возмущенный Виктор заскрипел зубами, в шею воткнулась новая игла, на этот раз с успокоительным. Ну что за черт! Попробовала бы эта система на своих двоих бежать со скоростью, с которой бежал Локос, она бы просто расплавилась!

Но вот отряд наконец добрался до трапа крейсера, и майор почти взлетел по нему, но каким-то образом в грузовом отсеке оказался в числе последних.

За спинами бойцов только начали закрываться шлюзы, а отсек уже заполнили мечущиеся фигуры. Откуда они взялись, Виктор понять не успел, а потом стало не до этого — отважные женщины из спецназа хорошо знали свое дело, они рассредоточились и в ту же секунду приняли на себя основной удар нападающих.

Воздух наполнился диким пением стрел и яростным огнем штурмовых автоматов. Частицы лоу-материи простреливали контейнеры и другие импровизированные укрытия насквозь, гранаты сыпались в проходы, бойцы, прикрывая друг друга, пытались расширить зону влияния отряда.

Получалось у них это или нет, Локос не знал. Из-за слепящих вспышек, серий взрывов и густых дымовых завес система очистки изображения не справлялась со своей задачей, и очень скоро у Локоса осталась возможность разглядеть что-то лишь в нескольких метрах вокруг.

Впрочем, стрелять или предпринимать иные действия никто не требовал. Он мог просто стоять и восхищаться… Ну, скажем, восхищаться женщинами спецподразделения ОСА майор не переставал: каждая из них походила на сжатый воздух, который в любой миг готов был обратиться стремительным вихрем. Теперь Локос не понимал, отчего в армии РФ традиционно не служат женщины. Но подлинным объектом восхищения в данный момент неожиданно оказался тот, кого не так давно Виктор назвал «оленем».

Командор ОСА, по-видимому, служил для нападающих чем-то вроде красной тряпки для быка. В него стреляли из луков, пытались расчленить примитивным холодным оружием, но все было безуспешно, примерно как попытки разрубить воду: он двигался словно бог, а убивал будто демон.

Локос своими глазами видел, как из густого белого тумана, сотворенного дымовыми гранатами, вылетела убийственная стрела — она должна была поразить командора в шлем и, если у доспеха закончился энергетический ресурс, пронизать броню и вонзиться в мозг… Но командор сделал точное неуловимое движение, и стрела пронеслась мимо. Кажется, он намеревался ворваться в дымовую завесу, но в следующее мгновение оттуда выбежал темнокожий мужчина в древней сверкающей кольчуге.

Мужчина был ловок, силен, поджар и походил на пантеру — свирепый оскал и длинные остроконечные уши только подчеркивали сходство. Но каким бы быстрым ни был нападавший, командор избежал рубящего удара клинка и будто бы перетек ему за спину.

Через мгновение для длинноухого захватчика все закончилось: тот еще пытался развернуться, чтобы достать противника мечом, но подбородок уже находился в цепких рукавицах воина-чернодоспешника. Командор дернул челюсть эльфа вверх и вбок, раздался треск, лиловые глаза погасли, и тело бесформенной массой осело на пол.

Никогда прежде Локос не видел ничего подобного. Разве что в фантастических фильмах. Но ведь перед ним была реальная жизнь!

Тело поверженного остроуха превратилось в густой черный дым, почти в кисель. Кисель, будто был наделен своим собственным разумом, зазмеился по полу, а потом вылетел в вентиляционную шахту. Локос вновь вспомнил о фантастических фильмах, и ему почудилось, что он сошел с ума еще несколько дней назад. Майора отрезвил укол в шею — сработали системы защиты, предохраняющие психику от чрезмерных потрясений.

Разум вновь прояснился, и Виктора осенила одна простая мысль: а что, если нападающие — не из наших миров? Что, если они из другой, какой-то параллельной Вселенной? Что же, это объясняло в происходящем все, кроме человека, никак не вяжущегося с образом командора ОСА.

Локос еще долго смотрел на неизвестного в черной, как глубокий космос, броне и задавался далеко не праздным вопросом: «Кто же ты такой?»

Глава 6

Обсерватория

Люди рядом со мной смотрели в монитор какими-то выпученными глазами — происходящее на экране для них явно относилось к разряду необъяснимого. Да и я сам пересматривал запись во второй раз, но не понимал ровным счетом ничего.

Вот один из машинных залов, если не считать р€оботобанку, выполняющую аварийно-восстановительные работы, был абсолютно пуст, и вдруг без всякого предупреждения и ярких спецэффектов заполнился десятками темных фигур. Большинство из них — особи женского пола, обладающие темной кожей, длинными ушами, яркими глазами, короткими платьями, крепкими луками и заполненными стрелами колчанами за спиной. Но были и другие: статные темнокожие мужчины, в основном в розоватых кольчугах, с клинками того же оттенка — в отличие от лучниц они старались держаться как можно более незаметно, к тому же поглядывали на женщин как-то подчеркнуто боязливо. И еще среди нападавших встречались обычные люди, хотя тоже в средневековых доспехах и с примитивным оружием: люди-мужчины держали мечи и топоры, люди-женщины — арбалеты и блестящие беспарные рукавицы, если, конечно, рукавицы являлись оружием.

Неожиданно появившиеся существа первым делом уничтожили ни в чем не повинного робота: в тот момент он сваривал какую-то трубу и, наверное, очень удивился, когда из его передней панели вылезли наконечники стрел, слишком уж просто пробившие насквозь стальной каркас. Далее пришельцы построились кругом, вытеснив людей во внешнее кольцо, выставили эльфов-мужчин во внутреннее охранение и оставили темных эльфиек в центре. А затем вся эта гурьба двинулась по машинному залу в поисках новой жертвы, однако, упершись в глухую перегородку, повернула назад и потеряла еще минут пять — благо зал был действительно огромным. Что они собирались делать дальше, так и осталось загадкой: из вентиляционных шахт повалил сизый дым, который заполнил весь зал в считаные секунды, — я отвернулся, чтобы не смотреть на задыхающихся людей и эльфов. А когда повернулся обратно, на полу машинного зала оставались лишь скорчившиеся тела средневековых людей — трупы эльфов уже превратились в черный туман и утекли куда-то в неизвестность.

— То же самое произошло и с другими группами… захватчиков, — с небольшой запинкой сообщил капитан. — Кроме той, с которой вы сами ввязались в бой. Я не стал отдавать приказ СНИЖу о включении системы пожаротушения, поскольку некоторые из остававшихся с вами бойцов Федерации не имели боевых доспехов.

Я вспомнил про полицейских Локоса, представил, как они корчатся в муках, пытаясь вдохнуть ртом глоток кислорода, и захлебываются в облаках сизого газа. Одобрительно кивнул капитану:

— Все правильно. Значит, говорите, потерь среди команды фрегата практически нет?

— Да, Сияющий, — бодро ответил тот, — кем бы ни были эти захватчики, они понятия не имели о том, чего стоит опасаться внутри нашего корабля. Мне показалось, что они вообще не ориентировались в обстановке и не знали, как выбраться из отсеков…

— Да, но как они там оказались?

— О-о, — вмешался в разговор человек в белом халате, все это время маячивший у меня за спиной. — Очень интересный вопрос! По правде сказать, я не перестаю об этом думать с той минуты, как увидел записи! Более чем уверен, что это тот самый способ перемещения в пространстве, который в обиходе именуют телепортацией. Подумать только, а ведь мгновенное перемещение до сего момента считалось невозможным!

Я глянул на собеседника недоверчиво: сомнений в том, что передо мной стоял яйцеголовый, оставалось все меньше. Белый халат, высокий морщинистый лоб, подслеповатые глаза, общая неряшливость, граничащая с презрением к внешнему виду, — да, точно ученый. Поскольку приближаться к нему я не собирался, взглядом поискал какой-нибудь предмет потяжелее, чтобы вырубить его наверняка… Стоп. Зачем мне предмет? Проще приказать кому-нибудь, хотя бы стоящему рядом генералу, пристрелить этого ублюдка.

— Кхем! — кашлянул капитан. — Сияющий, позвольте представить вам руководителя научно-исследовательской бригады Ордена, Карла Куйзена.

Кулаки непроизвольно сжались, я выдавил из себя, улыбнувшись через силу:

— Последний ученый, которого я видел, засунул мне в мозг пару стальных хреновин, а предпоследний обещал препарировать…

— Ну это он увлекся, — простецки отмахнулся Куйзен. — В препарировании объектов уже лет триста нет никакой надобности. Самый обыденный сканер выдаст куда более надежный результат без каких бы то ни было существенных временных затрат…

— Ладно, заткнись, все равно твоя болтовня никому не помогла.

Не дожидаясь ответной реакции на столь возмутительную грубость, я обратился к Локосу, ни слова не проронившему за все это время:

— Хотелось бы добраться до обсерватории и понять, как блокируются сигналы и все средства связи. Что намерены делать вы и ваши люди?

— Позвольте вопрос: что вы станете делать, когда об этом узнаете?

— Вызову подмогу, — не мигнув, сказал я. — По утверждению капитана, к тому времени как мы вернемся из обсерватории, фрегат уже сможет взлететь и даже совершить небольшой межзвездный перелет, но покинуть планетную систему в целости без необходимой помощи просто нереально. На орбите этой планеты висит монстр, который и превратил наш фрегат в груду старого металлолома.

— Подмога — это хорошо, — задумчиво отозвался Локос. — Да, хорошо. Я и оставшиеся у меня бойцы отправимся в обсерваторию вместе с вами. Во-первых, чтобы люди, которые, надеюсь, там еще остались, не приняли вас за врагов. Во-вторых, я все еще солдат Федерации и просто не имею права подпустить вас к секретному объекту без сопровождения…

— Ну а в-третьих?

— Я должен спасти всех, кого еще можно спасти, и перебить как можно больше этих остроухих тварей.

— Ладно, принимается. Генерал, какой транспорт имеется в наличии? Отправляться в такую дорогу пешком не слишком охота.

— Сэр, танков, как и другой бронетехники, на фрегате нет. Зато имеется пара грузовых платформ — предлагаю использовать их.

— Ну что же, значит, разобрались и с этим. Мне нужны десяток солдат и все андроиды. Генерал, ты с остальными людьми будешь охранять фрегат. Возражения не принимаются. Выступаем через час.

…Давно я не чувствовал себя таким свободным…

Еще раз оглядел транспортную платформу и тихонько присвистнул. Если взять авианосец из моего времени, оторвать от него взлетную палубу, укрепить ее снизу тавровыми балками невероятных размеров и поставить туда несколько антигравитационных установок — думаю, будет очень похоже. Хотя насчет авианосца я загнул, платформа была не такая большая, и палуба совсем негладкая, всюду борозды и царапины, оставленные грузовыми контейнерами, но зато кабина машиниста располагалась, как надстройка у авианосца, где-то сзади и с краю. Сейчас, конечно, вместо машиниста-грузоперевозчика там сидел сверхопытный пилот космических кораблей — кому же еще генерал мог доверить везти Сияющего?

Я решил было поддаться порыву: снять шлем, чтобы подставить лицо ласкам ветра, но вдруг понял, что это не самая хорошая идея. Во-первых, опасно. А во-вторых, шумно.

Платформа летела сквозь разрушенный город всего в метре над землей — антигравы с трудом справлялись с повышенной нагрузкой, их пульсация сопровождалась настолько жалобным визжанием, что в первый момент при этих звуках сердце замирало от тоски. А когда более-менее чистый участок трассы сменялся загромождениями камней, днище нашего транспортного средства дребезжало и выло сиреной, заставляя бортовую систему доспеха уменьшать чувствительность звуковых сенсоров. На следовавшей за нами платформе, судя по тому, как она кренилась и «буксовала» на каждом серьезном завале, все было гораздо хуже.

Я вновь окинул город взглядом. Наверное, плохо думать подобным образом, но эти завалы, накренившиеся башни, рухнувшие мосты и будто бы взорванные изнутри высотки оказались по-своему красивы. Не знаю почему, но я наслаждался открывшимся видом, был счастлив и свободен. Возможно, дело заключалось в том, что мне не над чем было думать. У меня не имелось насущных проблем и текущих желаний. Да, где-то там меня искал космический колосс, на одной из биллиардов планет ожидала прекрасная эльфийка, а совсем уже рядом для таких масштабов за меня волновались люди в разбившемся фрегате. Но все это там, а здесь и сейчас я не мог ни на что повлиять и ничего ускорить: хоть расшибись, платформа быстрее не поплывет.

Вздохнув, оглянулся. Локос и десяток охраняющих меня бойцов, рассредоточившись по транспортной платформе, внимательно всматривались в окрестности. Но первыми опасность заметили не они, даже не пилот, имевший доступ ко всем видеокамерам платформы, самыми бдительными оказались безмолвные андроиды.

В целях экономии ресурсов и удешевления производства голосовые системы боевым роботам не устанавливались — при опасности или в случаях, когда машинам рационально было бы ответить или предупредить, они подавали коротковолновый сигнал, который с легкостью воспринимали сенсоры боевых доспехов. В общем, когда синтезированный голос завопил прямо в уши: «Опасность!» — я разобрался в обстановке на удивление быстро.

Пятерка андроидов, стоявших на переднем крае платформы, засекла непонятное шевеление в километре от нас по ходу движения: несколько темных фигур копошилось у подножия небоскреба. А поскольку роботы были не совсем тупыми, они оценили опасность в полной мере. Пилот принял решение сбросить скорость — и, как оказалось, не ошибся: целехонькое здание вдруг частично разлетелось, а частично обрушилось на дорогу прямо перед нами — если бы мы продолжали двигаться с той же скоростью, сейчас оказались бы засыпаны тысячами тонн стекла и бетона.

— Разворачивайся! — заорал я, забыв, что в этом нет надобности. — Пилот, веди машину в объезд!

— Не могу, Сияющий, — раздался в динамике голос с едва заметной хрипотцой. — Вторая платформа закрыла нам путь! Я уже велел пилоту подать назад, но та старая калымага едва слушается…

Он говорил что-то еще, но моя рука самопроизвольно метнулась куда-то вперед и достала тяжелую четырехгранную стрелу прямо из воздуха. Я некстати вспомнил героя Балаута, но забыл о нем уже в следующее мгновение. Андроиды открыли огонь из энл-фалов, солдаты, подчиняясь отрывистым приказам сержанта, стали занимать места за стоявшими на краю в полный рост машинами. Сам сержант пригнуться не успел: в желтую линзу визора ткнулась и отскочила стрела. Я заметил короткую синеватую вспышку, полыхнувшую при столкновении. Готов был поклясться, что сержант радостно оскалился под шлемом, но через мгновение в то же место ударила вторая стрела. На этот раз никакой голубой вспышки не последовало: стрела пробила визор, вонзилась в глаз и необратимо повредила мозг сержанта — мой сенсор при наведении на падающего воина выдал «М», что в вольном переводе значило: «Никогда не воскреснет».

Я наконец увидел цели: темные эльфийские стервы прятались между завалами, таились в проходах между домами и даже стояли на открытых местах, посылая в притормозившие платформы стрелу за стрелой. Но дурацкие андроиды, сочтя луки неопасным оружием, вместо них отстреливали подбегавших к платформе людей. Среди вала набегающих, конечно, были и эльфы-мечники, но в большинстве своем подыхали арбалетчицы и люди в жалких подобиях доспехов. Приказать что-либо андроидам я не успевал, а людей было слишком мало для эффективного подавления лучниц.

Вскинув гранатомет, который донельзя походил на дробовик американской полиции конца двадцатого века, и проигнорировав прикрепленный к нему бинокулярный прицел, крестиком-пеленгатором визора выделил эльфийку, укрывшуюся за разбитым авто. Маленькая граната домчалась до нее менее чем за полсекунды, я успел заметить прямое попадание в грудь, а потом визор защитил зрение темным фильтром: мощность взрыва оказалась такой, что куски полыхающего авто разбросало метров на тридцать.

Вспомнив о существовании регулятора радиуса взрыва гранат, усилием воли перетянул ползунок на экране в минимальное положение и выбрал новую жертву. Темная эльфийка стояла на перекрестке в полный рост. За время, которое мне понадобилось, чтобы спустить курок, она вытащила стрелу из колчана, чуть прищурилась и спустила тетиву… Я не понял, послужила ли тому виной неточность пеленгатора или же в последний момент дрогнула рука, но реактивная граната пронеслась мимо нее и подорвалась в воздухе, где-то около плеча. Радиус взрыва, на беду, оказался действительно небольшим…

Мое лицо наверняка стало похоже на искаженное гримасой адской боли лицо раненой лучницы: убивать я уже привык, но причинять боль до сих пор оставалось для меня крайне тяжелым испытанием. Я, словно эмпат, чувствовал неописуемую боль в изуродованном взрывом плече, в разодранных на лоскуты мышцах руки, в обожженной шее… Тяжело раненная эльфийка еще пыталась переложить лук в здоровую руку, не понимая, что все равно не сможет его натянуть, но я прицелился получше и произвел выстрел милосердия. Правда, граната вместо груди угодила в живот и разорвала женщину пополам…

Поднял ползунок на четверть и стал искать новую жертву, но тут эльфийки, то ли уже разобравшись с моими солдатами, то ли сообразив, что конкретно для них лично я представляю самую серьезную опасность, переключили внимание на мою персону. Энергетическая защита доспеха отразила две стрелы, с траектории еще одной я рефлекторно убрал голову, четвертая вошла мне в грудь наполовину.

Я замер. На меня навалился страх, смешанный с удивлением от того, что не чувствовалось боли, а когда спустя мгновение она все же пришла, захотелось броситься на платформу ничком, но вместо этого я стоял и хлопал глазами. Пришло понимание того, что наступил конец: эти твари вот-вот сделают из меня ежа, но краем сознания все же с облегчением отметил, что платформа уже движется задом на полной скорости.

— Анализ ранения закончен, — вдруг сообщил синтезированный голос. — Жизненно важные органы не задеты. Вам введено обезболивающее, чтобы запустить в действие процесс регенерации тканей, удалите инородное тело.

Ни мгновения не раздумывая, чтобы не усомниться в правильности сказанного, я ухватился за древко и выдернул стрелу из груди… Точнее, выдернул только древко стрелы — наконечник остался там, под доспехом и ребрами.

— Начат процесс регенерации, — продолжил невозмутимый голос. — Кровотечение остановлено. В организме обнаружено инородное тело. Если есть возможность, пройдите в лазарет для хирургической операции.

— Ничего себе, — прошептал в ответ тихим голосом, — мой прошлый доспех был куда умнее. Бравый полковник, я по тебе скучаю!

Оглядевшись и попытавшись оценить ситуацию, тут же пришел в замешательство. То, что мы выбрались на какую-то дорогу и движемся на максимальной скорости, было неплохо. То, что нашу платформу пока не атакуют, — еще лучше. Но то, что погибла половина личного состава, включая солдат и андроидов, было совсем-совсем нехорошо. Проклятье, я недооценил противника.

— Сэр, — обратился кто-то ко мне, — посмотрите…

Я глянул в ту сторону, куда указал солдат, и почувствовал, как волосы на голове встают дыбом. Платформа, движущаяся впереди нас, была битком забита людьми… темнокожими людьми. Вернее, эльфами. Больше всего в данный момент эльфы походили на муравьев, загнавших в ловушку нескольких насекомых. Я не видел, кого они там облепили, но по звукам захлебывающихся автоматных очередей и по радостному блеску выбрасываемых вверх клинков мог определить, что насекомых, постаравшихся продать свои жизни как можно дороже, больше не осталось.

— Боже, — произнес Локос, — там были все мои люди…

Голос его упал, а он сам казался усталым и разбитым, но я не ощутил даже намека на сочувствие: видимо, все глубже вживался в роль командира и стратега, поскольку думал только о том, что делать с идущей впереди и наверняка стремящейся перекрыть нам дорогу платформой.

Впрочем, эти мысли ни к чему не привели, а мое любопытство по поводу вопроса, как эльфы собираются управлять транспортным средством, не было удовлетворено. Кажется, остроухие не заметили пилота в кабине, поскольку только этим можно было объяснить столь резкую смену курса и разгон машины. Я отвернулся в тот момент, когда платформа протаранила высотку и целиком вошла в ее основание. Когда мы поравнялись с местом крушения, из-за облака пыли ничего нельзя было разглядеть, но я все же отсалютовал отважному пилоту, как это было принято в ОСА.

— Кем бы ни был этот парень, он молодец, — громко сказал Локос. — Убил напоследок столько тварей…

Я кивнул. Мне грустно было думать, что пилот — фанатик «моей» веры, хотя, признаться, эта мысль так и лезла в голову. Хотелось верить, что, как сказал Виктор, свершился акт мести и самопожертвования, а отважный воин был воплощением доблести и чести…

Локос огляделся вокруг, посмотрел на четырех солдат, сгрудившихся в центре платформы, на десяток оставшихся на периметре андроидов и вдруг застыл, будто вспомнил о чем-то.

— Командор, — сказал он, — или прикажете обращаться к вам «Сияющий»?

— Называй хоть горшком, только в печку не сажай.

— А вы еще и ценитель старых поговорок? Вы полны сюрпризов. Может быть, расскажете, кто вы такой на самом деле?

— В этом нет необходимости, Виктор, — ответил я.

— Вы в самом деле так считаете? А знаете, что из-за вас я близок к помешательству? Понимаю, что об этом нельзя говорить, но я просто не могу! Я сейчас сорвусь!

— В чем дело, Локос?

— В чем дело?! Дело не во мне, дело в тебе и в твоей ненормальной команде! У тебя даже андроиды ненормальные! Да ты посмотри на вот этого: видишь?

Я посмотрел в сторону защищенного дополнительной броней андроида и мысленно почесал затылок. Визоры в шлеме-бегемоте не светились сиреневым, поскольку в каждом из них торчало по стреле с пышным оперением.

— Видишь? Я-то вижу. Я все видел своими глазами! Весь прошедший бой, вместо того, чтобы убивать этих остроухих тварей, я просмотрел на него! Вот скажи мне, как мог ослепленный робот стрелять? Почему он не отключился?! Как он попадал точно в цель? А?

Я пожал плечами, но вряд ли наплечники доспеха сдвинулись хоть сколько-нибудь заметно. Что мог ему ответить? Поведать про частичку своей сути, которую вложил в андроидов перед выходом из фрегата? Тогда придется попутно рассказать про себя, уверить, что я бог… Конечно, он не поверит и придется доказывать. А оно мне надо? Потянув еще пару секунд, чтобы придумать ложь поубедительней, начал издалека:

— Послушай, Локос, понимаю, что мы все устали, но…

Я замолк и замер, поскольку увидел мелькнувшую позади майора тень. Через секунду мозг доложил, что на платформу то ли прыгнула, то ли упала с неба, то ли просто телепортировалась страшная эльфийка. Страшная, потому что лицо оливковокожей оказалось сплошь измалевано белой и красной красками, губы изогнулись в оскале, в руках поблескивал не меч и даже не лук, а посох с большим металлическим набалдашником.

Один из солдат, стремясь закрыть меня от внезапно объявившейся опасности, кинулся на нее, намереваясь смять женщину в рукопашной, но та не обратила на воина особого внимания. Она небрежно взмахнула рукой — и два обернувшихся в ее сторону андроида вылетели с платформы, упали и покатились в пыли уже где-то далеко позади; еще взмах посохом — и нападавший солдат в буквальном смысле слова вмерз в платформу.

Черный доспех сплошь покрылся толстой коркой синеватого льда, а удар кулаком, которым он попытался снести голову колдунье, не достиг цели. Зато эльфийка со всей силы ударила посохом в ледяную статую, набалдашник расколол ее на части, и под ноги женщины посыпались бело-сине-красные куски льда. Лишь голова в черном шлеме покатилась по платформе, чтобы в скором времени упасть за борт.

Оставшиеся бойцы открыли по эльфийке огонь, но взметнувшийся вокруг нее фиолетовый ореол смог защитить колдунью от соприкосновения с потоками субатомных частиц. Поднимать гранатомет я не стал: каждая потерянная секунда была равнозначна чьей-то утраченной жизни. Не имелось гарантии пробивания защитной ауры; к тому же взрывом я мог задеть Локоса. Поэтому шагнул к женщине раньше, чем она успела превратить в сосульку еще кого-нибудь.

В самый последний момент я испугался, но было уже поздно что-то менять: рука взметнулась вперед. Со всех сторон раздались предостерегающие крики, но заклятие Темной каким-то образом растеклось рядом со мной, не причинив видимого вреда. А моя рука уже вошла в защищающую ее фиолетовую сферу, пальцы сжались на горле женщины.

Она не сопротивлялась. Лицо в бело-красной краске перекосила судорога, глаза заполнил животный ужас, но были в них и безмерное удивление с изрядной долей благоговения… Я не разжал пальцы, даже когда она обмякла, а зрачки заволоклись серой завесой.

Но вдруг сопротивление плоти исчезло. Ее тело, ее горло истончились и прошли между пальцами подобно песку. Еще миг я пытался ухватить черный туман, в который превратилась колдунья, но рядом со мной остался только прозрачный воздух…

— Ты подделка, — в третий раз повторил Локос. — Ты не тот, за кого себя выдаешь.

На этот раз трое солдат не выдержали, серьезно нарушив дисциплину, заворчали в эфир, предлагая Локосу заткнуться, если, конечно, он не желает вылететь с платформы. Но вряд ли майор испугался: из города мы выехали и теперь колесили между зеленых полей с какими-то сельскохозяйственными культурами — дойти отсюда до обсерватории можно было и пешком.

— Виктор, на этой палубе только одна подделка, и это ты. Подделка от макушки до пяток: с ног до головы брутальный самец, воин, отмеченный множеством боевых шрамов, командир, убеленный сединами. Но все это не настоящее, все это пустая оболочка. Готов поспорить, что до прошлой недели ты не участвовал ни в одной боевой операции.

Локос опустил голову в шлеме, постоял так секунд двадцать, потом вновь уставился на меня:

— Ты прав, конечно, ты прав, но это настораживает еще больше. Ты видишь людей насквозь, да? Ну что же, приплюсуем к твоим странностям и это.

— Каким еще странностям, Виктор? — устало поинтересовался я.

— К каким странностям?! Ты двигаешься, будто молния, ловишь на лету стрелы, убиваешь монстров, которых не берет антиматерия, и еще спрашиваешь, какие странности?! Ты пришел оттуда же, откуда и эти остроухие? Скажи?

— Все, Локос, не хочу слушать твой…

Я осекся, когда понял, что платформа начинает тормозить, стал дико крутить головой и без нужды проверять заряд гранатомета. Впрочем, врагов не было видно, зато невдалеке возвышалась небольшая, одинокая горная гряда.

— Мы в точке назначения, — сообщил пилот. — Что делать дальше?

Я повернулся к Локосу с вопросом в глазах. Правда, закрывающий лицо шлем вряд ли позволял увидеть этот вопрос, но, должно быть, майору что-то подсказала интуиция:

— Дальше пешком.

— Пилот, слышал? Глуши антигравы.

Треск и повизгивание, с которыми слух сросся настолько, что перестал обращать на них внимание, сменились шелестом. Платформа чуть накренилась и пошла к земле, но не рухнула, как я подсознательно ожидал, а опустилась почти плавно. Спрыгнул с нее не раздумывая: сам не знал, что это летающее корыто успело мне настолько надоесть. Следом ломанулись Локос и солдаты, а затем и андроиды.

— Ну что, где твоя обсерватория?

— Вон, видишь шлюзы в скале?

— Нет, — признался я.

— Это потому, что они замаскированы, — ответил майор, как показалось, с мрачным удовольствием.

— Очень остроумно… Черт…

В тот же миг все вздернули оружие, взяли на прицел движущееся в воздухе облако тьмы. Но никто не открыл огонь, когда клок черноты, упавший перед нами с небес, обрел плоть. И не одну…

— Не стрелять, — только и сумел выдавить я, отлично зная, что это бесполезно.

Одна из двух возникших из облака женских фигур оказалась статной и высокой темной эльфийкой. Я бы назвал ее красивой, если бы кожу на щеках не пробивали два ряда белоснежных костяных шипов. В руках женщина держала косу из розоватого металла с причудливо изогнутой рукоятью.

Но раздавил меня вовсе не ее вид, а то, чего не доводилось ощущать уже довольно давно: необъятная, сметающая все на своем пути и не видимая никому, кроме меня, волна. Океан чистой энергии подхватил и едва не унес куда-то, я лишь в последний момент ухватился за остатки собственной силы.

— Я богиня Дар-Таракада, — сообщила явившаяся звонким и, как показалось, циничным голосом, — владычица эльфов тьмы. Моя жрица сказала, что видела бога Отверженных во плоти, и, признаться, я не поверила…

Богиня обратила взор на другую эльфийку, и я с содроганием понял, что это та самая, горло которой мне удалось раздавить пять минут назад. То же раскрашенное бело-красным лицо, та же одежда и тот же посох, а главное — те же самые глаза. Да, это была именно она. А сие значило, что все эти эльфы не умирают. Превращаются в туман, а потом воскресают вновь…

Богиня положила на голову жрицы ладонь, погладила, запустила пальцы в волосы и одобряюще потрепала. По лицу колдуньи я понял, что она не знает, ластиться ей к этой руке или дрожать от страха и ужаса.

— …И как оказалось, зря не поверила. Ты не находишь, что молчать, когда к тебе обращается как минимум равный, не совсем умно?

При каждом вдохе эльфийки невидимая волна подхватывала меня и едва не заставляла мое тело податься вперед, когда же она выдыхала, меня будто с ног до головы окатывало приливом. Но в этом потоке первозданной энергии я все же смог как-то освоиться.

— Я бог мертвого металла, — сказал ей. — Зачем ты и твой народ напали на этот мир?

Краем глаза увидел, как вздрогнул Локос. Понятно, что для него, как и для прочих солдат, язык темной эльфийки не отличался от обычной тарабарщины, но мой ответ он понял вполне хорошо.

Богиня толчком откинула от себя голову жрицы, колдунья без всякой видимой причины отлетела куда дальше положенного, приземлилась на попу, затем, встав на колени, неподвижно замерла. А темная богиня улыбнулась лучезарно, вот только костяные шипы на натянутых щеках блеснули и стали еще более отвратительными.

— Теперь это мой мир, — сказала она. — Смиришься ты с этим или нет, но здесь будут жить мои дети и их рабы. И поверь, это будет первый, но не последний из моих миров…

Я хотел спросить что-то еще, но эльфийка взялась за косу обеими руками.

— Мне наскучил разговор, — сообщила она. — Ты плохой собеседник, бог Отверженных. Но из уважения я дам тебе время убраться отсюда… До завтрашнего заката.

С этими словами богиня, а вслед за ней и униженно распростершаяся жрица превратились в черный туман, который, рванув вверх, быстро зазмеился по небу…

Я оглянулся на свой отряд: андроиды, заполненные моей сущностью, как обычно, оставались равнодушными, но смятение людей я чувствовал даже сквозь доспехи.

— Веди, Локос, у нас не так уж много времени.

…Обсерватория скорее напоминала компактную базу в горах, нежели сооружение для слежения за звездами. Хотя мне трудно что-то утверждать наверняка, поскольку меня как офицера иной державы не допускали ни к одному чертежу. Да что там, вообще не позволяли подходить к компьютерам. Я вынужден был хвостиком ходить за Локосом и делать вид, что всем заправляет именно он.

И вот теперь я вместе с Виктором выслушивал главного инженера станции, сопровождаемого свитой из десятка операторов. Зал, до отказа набитый настенными мониторами, своими размерами произвел впечатление даже на меня, повидавшего доки «Эльвы». Все пялились в центральный и самый большой монитор, транслирующий… да черт его знает что. На периферии экрана перемигивались крохотные звездочки, сияли туманные дымки, а в центре, как и на большей части экрана, не было ничего — только черная бездна пустого космоса.

— Я ничего не вижу, — сообщил Локос.

Виктор поставил свой шлем на специальные зубцы-держатели на наплечнике и теперь походил на мутанта с двумя несимметричными головами. Впрочем, расхаживать в закрытых помещениях в шлеме я тоже не любил: не мог избавиться от ощущения, что дышу «мертвым воздухом», потому, последовав примеру спутника, еще при входе на базу положил шлем на «корону» наплечника. Зато теперь приходилось следить за лицом, чтобы каждый дурак не мог прочесть мои чувства, словно в открытой книге. Но главный инженер, солидный мужчина в белом халате, все равно увидел недоумение в глазах гостей и по-детски, горделиво улыбнулся.

— Если вы обратите внимание на яркую периферию экрана и сравните с черным центром, вам наверняка придет в голову мысль, что в этом месте кто-то вырезал все звезды. Видите? Это ровный, словно вычерченный циркулем круг — именно он закрывает от нас сияние светил…

— Так это что, черная дыра?

— Нет, определенно нет. Мы только недавно закончили исследования и поняли, что перед нами вполне материальный объект, только скрытый каким-то неизвестным широкой науке полем. Пока что мы назвали это поле «Аномальной тканью»…

— Давайте опустим эти подробности, — вклинился в его речь Локос. — Прежде всего меня интересует ответ на вопрос, является ли данный объект причиной, из-за которой мы до сих пор полностью лишены связи?

— Да… Впрочем, нет. Я полагаю, что наши передачи, как и волны практически на всех частотах, поглощаются именно этой тканью, а не тем, что она скрывает внутри себя.

— Что значит «практически»? — мгновенно уточнил я.

— Хм… В результате тщательного исследования объекта мы едва ли не случайно обнаружили частоту, которая может влиять на «Аномальную ткань»… Конечно, пока это лишь теоретические выкладки.

— Иными словами, вы нашли частоту, которую не могут заглушить захватчики?

— И даже больше того, — вскинулся инженер. — Волны этой частоты эту ткань рассеивают.

— Вы меня немного запутали, — признался Локос. — Объясните еще раз: «Аномальная ткань» — это…

— Это то, из чего состоит черный круг на экране. Точнее будет сказать, что это сфера, поглощающая радиоэлектронные волны. Мы практически уверены, что нашли способ рассеять эту «Аномальную ткань», но боимся…

— Чего?

— Боимся ответной реакции захватчиков. Ведь если мы станем действовать активно, наше местоположение вычислят в два счета.

Локос скривился, хотел что-то сказать, но я вмешался раньше:

— Рассейте эту сферу под мою ответственность.

Инженер посмотрел на меня удивленно, но майор кивнул:

— Делай, что говорят.

Тогда он склонился над микрофоном, установленным на терминале, бросил какие-то рубленые фразы, сплошь состоящие из специфических терминов, и экран вспомогательного монитора показал, как оживились техники и роботы-обслуга в машинном зале. Мне почудилось, что скала дрогнула до основания, а вся обсерватория внутри едва не деформировалась. На ум пришел образ открывающейся в горе шахты, из которой, словно пушка, медленно выдвигается гигантская антенна.

— Сейчас антенна бросает пучок волн прямо в сферу, — пояснил инженер. — Посмотрим, что из этого получится.

Закрывающий звезды черный круг зарябил, а через мгновение вовсе исчез… Вот только то, что открылось после его исчезновения, шокировало не одного меня.

— Что за… — высказал общее мнение Виктор.

Но ни один ученый из находящихся в зале не мог ответить на вопрос. Люди смотрели на экран обалдело, без проблеска мысли в глазах. Да и я, наверное, со стороны выглядел не лучше: увидеть нечто такое, чего просто не могло быть, и при этом остаться равнодушным дано не всякому.

На орбите планеты висел, я бы сказал, «естественный спутник искусственного происхождения». Естественный — потому, что был чем-то вроде Луны; искусственный — потому, что являлся скорее осколком, чем целым небесным телом, а такое образование, как мне было известно, вряд ли могло находиться в равновесии.

Удивительней всего то, что перед нами предстал почти правильный конус, направленный основанием вверх. Стены конуса представляли собой выщербленную скалистую поверхность, но основание… Нет, ведь это невозможно…

Монитор, рефлекторно управляемый оператором, детально демонстрировал траву, леса, озера, замки и дома. Я видел поля, поросшие желтыми пшеничными колосьями, фермы, пасущийся скот и ровные гряды каких-то плантаций. Невидимый мне телескоп показывал босоногих детей, женщин в лохмотьях и стариков, работавших не покладая рук. На вытоптанной площадке рядом с будто бы вымершей деревней собрался десяток молодых парней — кажется, однорукий воин обучал их обращаться с мечом. В стороне пяток девчушек под присмотром наставницы по очереди заряжали арбалет и попутно разряжали его в огородное чучело.

— Я, кажется, спятил, — прошептал инженер.

— В таком случае я спятил еще несколько дней назад, — ответил Локос. — Только не пойму, если это база захватчиков, где остроухие твари?

— Я плохо разбираюсь в эльфах, — ответил ему, — но кажется, Темные живут в подземельях. На поверхности они держат своих рабов, чтобы те добывали пищу и мясо. В смысле годных для боя людей. Как ты, наверное, заметил, этих девочек и парней они посылали впереди себя.

Локос дернул щекой, но ничего не ответил. Все продолжали смотреть на сюрреалистическую картину, транслируемую монитором.

— Я ничего не понимаю, — признался инженер. — Где у этой штуки атмосфера? Как она удерживается? Почему там нормальное тяготение? Да это просто невозможно!

— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Что, забыли Шекспира?

— А кто это?

— Ладно, — отмахнулся я. — Скажите, если вы смогли рассеять излучением это поле, то, значит, сможете уничтожить и черный туман, который образуется после смерти захватчиков?

— Кто знает, — пожал плечами инженер, — мне кажется, но это, конечно, основано сугубо на интуиции, что тот туман состоит из некой более совершенной субстанции. Но повторюсь, мы видели только несколько записей. А зачем это нужно?

— Значит, связь в системе восстановлена?

— Да…

Я открыл рот, чтобы попросить кого-нибудь связать меня с крейсером, но вдруг понял, что мои бойцы остались где-то «в предбаннике». А просить Локоса или инженеров Федерации сделать это было бы просто глупо.

Подумав, что неумение офицера пользоваться передатчиком по меньшей мере выглядело бы странным, я надел шлем и выключил внешние динамики.

— Сияющий вызывает капитана крейсера «Армагеддон», — произнес, предварительно убедившись в том, что передатчик настроен на спектр частот ОСА.

Через мгновение в динамиках что-то затрещало, а потом пугающе неожиданно прозвучало четкое:

— Капитан «Армагеддона» на связи. Я рад, что с вами все в порядке, Сияющий!

— Спасибо. У меня к тебе вопрос: что ты знаешь о Демиургах?

Почти с минуту я слушал не перебивая, многое, конечно, было откровенным вымыслом вроде тех басен, которые распространялись во флоте. Общефлотский фольклор смешался с личными домыслами, но пару Демиургов в действии капитан видел. Его бесценный опыт сейчас должен был оказать мне услугу.

Я снял шлем и обратился к Локосу и инженеру, которые терпеливо ожидали окончания приватных переговоров:

— Эвакуируйте персонал базы, заложите взрывчатку или включите систему самоуничтожения, если таковая имеется, мы выдвигаемся к фрегату. Но прежде пошлите на общей волне сигнал в космос, текст я сейчас зачитаю. Это ведь возможно?

Немного шокированный инженер кивнул скорее рефлекторно:

— Да, сэр.

— Куда говорить?

— В этот микрофон.

Я склонился над трубкой с замигавшим на конце светодиодом и четко сказал:

— Эльва, я потерял корабль, вытащи меня отсюда.

Поняв мой взгляд совершенно правильно, инженер отключил микрофон и заявил, что сообщение отправлено. Вот только оторваться от микрофона я не смог.

Глаза ученого расширились, в них отразился человек в белых доспехах, приставивший автомат к затылку человека в черных доспехах. К моему затылку! Чертов Локос!

— Кого ты еще сюда вызвал? — спросил он.

— Виктор, убери автомат…

— Не держи меня за дурака. Ты ведь один из них. Захватчик, прибывший из другой Вселенной…

Краем глаза я видел, как приблизившийся охранник обсерватории после этих слов взял меня на мушку.

— Виктор, не тупи.

Энл-фал в его руке дернулся, дуло сильней надавило на затылок.

— Скажи правду, у тебя только одна попытка.

Его голос зазвенел, я чувствовал, что майор спустит курок через пару мгновений. И тогда… Я не понял, что это было. Должно быть, выброс адреналина.

Просто мое тело оказалось за спиной Локоса раньше, чем тот успел повернуться, но по пути я вырвал автомат из рук полетевшего кувырком охранника. Так что теперь мне осталось только приставить энл-фал к затылку Виктора. Что я и сделал.

Инженер взирал на двух застывших людей с суеверным ужасом в глазах. Они казались ему восковыми фигурами, сдвинутыми со своих мест мальчишками-хулиганами: одна, в белых доспехах, замерла со вскинутым автоматом, нацеленным в пустоту; другая, в черных доспехах, вместо того чтобы стоять напротив противника, приставила автомат к его затылку…

— Локос, — сказал я, нарушая тишину, — опусти оружие и послушай внимательно. Я на твоей стороне, понимаешь? Я расскажу правду о происходящем, но не здесь. У нас нет на это времени. Опусти автомат… Вот так. Скоро в систему нагрянет флот ОСА, к этому моменту нам нужно быть на фрегате. Так что минируй обсерваторию и эвакуируем всех. Ты ведь не хочешь, чтобы твой «секретный объект» достался дегенератам из ОСА? Нет? Вот и ладно.

Глава 7

Побег

Холодная ярость не давала Марку Старведию ни минуты покоя. Вот уже неделю он рыл землю носом, засыпал своих офицеров бессчетным количеством приказов, вел переговоры с капитанами боевых флотов, начальниками гарнизонов, лидерами союзных фракций и правителями нейтральных систем. Тысячи кораблей-разведчиков и миллионы управляемых спутников бороздили несколько галактик в поисках следов проклятого мальчишки.

Но этот перележавший в пробирке недоносок пропал бесследно. Точку его нахождения вычисляли сразу несколько аналитических центров, но без какого-либо определенного результата.

Доподлинно установили, что в момент атаки Первого флота он находился на «Армагеддоне», к сожалению, существовала большая вероятность того, что корабль потерпел крушение в результате повреждений, полученных при входе во временной туннель. И пожалуй, Великий Инспектор махнул бы рукой на дальнейшие поиски, если бы не «Сердце Эльвы». Ведь чертов свихнувшийся колосс также ушел из-под носа Первого флота, однако его траекторию почему-то тоже не вычислили. «Сердце», конечно, вполне могло застрять где-то вне временных потоков, но два таких происшествия в одном месте… нет, это было бы слишком невероятным совпадением. Следовательно, и «Сердце», и «Армагеддон», и эта ожившая древность целы и невредимы.

Марк сидел в кресле в своей небольшой каюте и скрипел от злости зубами. Прав оказался Величайший. Щенка надо было задушить сразу. А Старведий решил, что тот пригодится, пожалел ресурсы и время, потраченное на создание технобога.

Мальчишка оказался слишком глуп, чтобы понять и оценить всю щедрость сделанного ему предложения. Он мог стать одним из них, но выбрал что-то другое. Какие беглец преследовал цели и каковы были мотивы, подтолкнувшие его сделать опрометчивый шаг, Марк не знал, да и не слишком хотел знать. Зачем думать о том, кому скоро предстоит исчезнуть?

А щенок исчезнет. Старведий позаботится об этом, сколько бы времени и сил ни понадобилось для решения назревшей проблемы. Дело было даже не в том, что мальчишка представлял из себя какую-то угрозу, и не в том, что он мог попасть в руки систем, конкурирующих с ОСА за господство во Вселенной, дело было в том, что он встал между Марком и его Бессмертием.

Мальчишка сделалася олицетворением провала, напоминанием о том, что действующий Великий Инспектор не безупречен и ошибается, как все. Пока этот «модифицированный кролик» был жив и не заперт в клетке, все планы Старведия оставались под большим вопросом…

— Великий! Срочное сообщение!

— Говори. — Марк включил монитор, на котором высветилось лицо дежурного офицера связи.

— Сразу несколько спутников перехватили мощный сигнал, в котором упоминается кодовое слово «Эльва».

— Демонстрируй.

Офицер даже пальцем не пошевелил, но в каюте Марка раздался до боли знакомый голос:

— Эльва, я потерял корабль, вытащи меня отсюда.

— Это все, Великий.

— Да уж… похоже, мальчишка совсем спятил. Впрочем, это неважно. Вы установили источник сигнала?

— Да, сэр, сигнал пришел с планеты Зальта-16.

— Тогда почему флот до сих пор стоит на якоре?!

— Но, Великий, эта планетная система принадлежит Федерации…

— Плевать! Наша цель куда выше любых политических дрязг, и если потребуется выжечь планету — мы это сделаем без раздумий. А если гарнизон Федерации будет иметь какие-нибудь возражения против нашего вторжения в систему, тем хуже для него. Вперед. Начинается новое шоу!

— Есть, сэр!

Первым из океана-вне-времени вынырнул флагманский корабль «Ластрис». Длинный, плавно сужающийся к носу, он выглядел грозным и целеустремленным, позолоченная обшивка ярко играла в лучах звезды, вокруг которой вращалась Зальта-16. Следом за флагманским кораблем из тоннеля вынырнул расширенный в боках, словно жирная рыба, ощетинившийся раскрытыми торпедными шахтами линкор, а рядом с линкором появились сразу два авианесущих крейсера, которые, не теряя времени, принялись разгружать свои ангары и наполнять бездну космоса хаотически мелькающими серебристыми мальками-истребителями.

Через минуту космос в этом секторе заполнился сотнями линейных кораблей и тысячами вспомогательных судов. С Зальты-16 на фоне звездного неба это скопление выглядело блеклым светящимся серебристым пятном.

Еще через несколько минут флот закончил перегруппировку, и его корабли, заняв надлежащие позиции, двинулись к колонии Федерации…

Первый удар Демиурга произвел оглушающее впечатление. Он был подобен грому среди ясного неба. Невидимая волна прошила корабли флота насквозь, ввергла электронное оборудование в ступор, а следящих за ними людей в кратковременный шок. Истребители поддержки, перехватчики и штурмовики засуетились, пытаясь скорее обнаружить и встретить врага, эскадрильи сразу потеряли недавнюю красоту и правильность построений.

К тому моменту, когда пришел сигнал вернуться в доки, врага так и не обнаружили, но пилоты слегка удивились подобному приказу. Впрочем, это не помешало развернуть суда…

Вторая волна альфа-удара настигла их на подлете к базам. Сотни истребителей потеряли управление и, вместо того чтобы просто войти в доки авианесущих крейсеров, не снижая скорости, вонзились в их бока. Тысячи ярких вспышек осветили задрожавшие авианосцы. Фрегаты, попавшие «под обстрел» сверхкрупных неуправляемых, хотя и пилотируемых торпед, раскалывались и разрушались один за другим. Те же космические корабли, которым повезло больше, поскольку их капитаны оказались более сообразительными и возвели между собой и падающими истребителями силовое поле, выглядели не лучшим образом: промятые бока и откровенные дыры в обшивке не могли пробудить в их командах какого-то особенного энтузиазма.

Но стоило отдать дань уважения командующим флота. Они не запаниковали перед неожиданной опасностью, отдали приказ на перестроение сферой, выставили все большие корабли по наружному периметру, а мелкие спрятали в центр. Насколько это имело смысл, мне было неведомо, а наблюдать дальше, чтобы узнать, к каким результатам приведут подобные действия, было некогда.

— Капитан, стартуй!

— Есть, сэр!

— Генерал, взрывай обсерваторию! Она нам больше не понадобится.

— Да, Сияющий.

Все это время я наблюдал за боем благодаря обсерватории, постоянно транслировавшей сигналы на фрегат. Перед эвакуацией персонала Локос под моим контролем заминировал небольшой реактор, расположенный где-то в глубинах постройки, и теперь нужно было только активировать детонатор. Что и сделал генерал…

Фрегат уже находился в верхних слоях атмосферы, когда где-то на подступах к мертвому городу в небо взмыло оранжевое грибовидное облако — реактор оказался атомным.

У меня не возникло никаких сожалений по поводу ущерба, нанесенного экологии планеты, ведь тут собирались жить существа, природа которых в корне отличалась от моей, да и вообще, локальное загрязнение целиком останется проблемой местных жителей. Зато от одной из своих проблем я избавился вместе с исчезновением обсерватории — на данном этапе мне было невыгодно, чтобы в ОСА нашли способ борьбы с эльфами.

— Сэр, — обратился ко мне капитан, — мы вышли из атмосферы и добрались до расчетной точки, разрешите активировать временные двигатели?

— Разрешаю.

— Внимание, говорит СНИЖ. Корабль входит во временной туннель. Всему экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю расчет точки назначения.

— Не понял, а почему эту точку нельзя просчитать сразу? — спросил я негромко.

— Сэр, — объяснил Локос, — галактика все время движется, вы не знали? Нужно рассчитывать точку назначения за мгновение до прыжка.

— Говорит СНИЖ. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

— Многое отдал бы, чтобы узнать, что творится с флотом ОСА, — сказал я, попытавшись слегка расслабиться.

На этот раз капитан услышал:

— Я бы приказал поставить кратность камер на максимум, но, к сожалению, сейчас это невозможно — мы вне зоны прямой видимости вражеского флота. Признаю, я ошибался. Ваше решение отвлечь Демиурга и взлететь с обратной стороны планеты оказалось отличной идеей.

— Спасибо, капитан, — сказал я, улыбнувшись. — Рад, что вы это оценили.

— Один.

Корабль, оставляя позади мир эльфов, планету Зальта-16, Демиурга и флот ОСА, ворвался в туннель. Мир вокруг меня мелко задрожал и отчаянно застонал.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Старая команда

Глава 1

Найта

Из кустов выросли два лучника, я сразу узнал в них эльфов: во-первых, в их руках обнаружились луки, натянутые до ушей, а во-вторых, сами уши были неповторимой длины и формы. А потом, кто может иметь такие высокомерно-безразличные и презрительные физиономии?

— Исчезните, — сказал я им.

Наверное, эльфы обиделись, по крайней мере, ответом послужило потрескивание сверх меры напряженной тетивы. Я подобрался, но почти сразу расслабил мышцы. Ход дальнейших событий был в корне изменен появившимся будто из-под земли эльфийским оракулом или магом — кто их разберет. Во всяком случае, держался явившийся самоуверенно и выглядел так, что два высокомерных лучника на его фоне сразу стали казаться бедняками, просящими милостыню на церковной паперти.

Я было приготовился к диалогу в духе «кто посмел…» и даже стал подбирать достойный ответ, но черты лица вновь прибывшего вдруг резко изменились, глаза расширились, губы скривились.

— Не буду спрашивать твоего имени, — сказал он после длительного молчания, — скажи лишь, друг ты нашей Матери или враг?

Пока до меня доходило, что «Матерью» они именуют свою богиню, эльф если не поседел на глазах, то заметно напрягся. С каждым мгновением он все больше походил на сжатую пружину.

— Друг, — наконец сообщил я.

Маг, стремясь хоть как-то «замаскировать» размеры падающей с его плеч горы, низко поклонился. Изумленно глядевшие на него лучники наконец-то ослабили тетивы и последовали примеру начальства.

— В таком случае я счастлив вас лицезреть…

— Мне нужна Наги-Найта, — сказал, на корню перекрывая поток словесной шелухи.

Он понял. Поклонился и попятился.

…Наги-Найта сидела у озера, смотрела на красное солнце, стеснительно укрывшееся в верхушках исполинских елей, и… Нет, не скучала, скорее, молча страдала. Всему виной были наседавшие на нее кавалеры, а в особенности Алюаэн-Дэйтэ. Этот оказался самым назойливым из всех, и его пыла нисколько не охлаждали холодность и пренебрежение, демонстрируемые девушкой.

Вот и сейчас, невзирая на смертельную скуку, явно написанную на ее лице, проклятый воздыхатель читал поэму собственного сочинения. А сочинение было паршивым. Мало того что пакостным по содержанию, так слог оказался настолько убог, что уши готовы были свернуться трубочкой…

И ведь не пошлешь его куда подальше, как это возможно среди людей. Такое оскорбление равносильно брошенной перчатке: весь его могучий дом ополчится, поднимется, чтобы смыть нанесенный позор кровью, и помочь ей не сможет даже благоволение богини.

А ведь так хорошо все начиналось.

После того как исчез Он, Найта вернулась в родные леса. Девушка ждала сурового наказания, возможно, даже казни, но вместо этого пришли удивление и радость. Сама Матерь, богиня Сония, нарекла ее своею верной слугой и велела старейшинам выказывать Найте всяческое уважение.

Она больше не была нелюдимой: приглашения на знатные балы посыпались от всех домов; толпы кавалеров вмиг забыли о ее не слишком тонкой фигуре, перестали замечать ее пухлые губы и завились вокруг осиным роем. Десятки знатных дам и даже фрейлин новой королевы едва ли не бились друг с другом за право стать ее подругой…

Поначалу всеобщее внимание девушке ужасно нравилось, но вскоре Найте стало неприятно. Она с ужасом поняла, что не может надолго уединиться. Всюду, где это было возможно и даже, казалось бы, невозможно, ее подстерегали воздыхатели, просители, ублажатели, менестрели, скульпторы, портретисты, льстецы и Мать их знает кто еще. При взгляде на эти толпы поклонников хотелось выть волчицей — в душу закрадывалось подозрение, что все они считают, будто часть благословения, данного Найте богиней-Матерью, перейдет и к ним, стоит только немного потереться вокруг.

И только во сне девушка оставалась наедине с собой и с Ним…

— Куда же ты пропал? — прошептала Найта с тоской в голосе.

— Вы что-то сказали, моя госпожа? — тут же спросил Алюаэн.

Воспользовавшись представившейся возможностью, он придвинулся ближе:

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас изумительные глаза?

Найта хотела ответить: «Тысячу раз!» — но сдержалась: это было чревато гигантскими последствиями в виде несмолкающих потоков извинений вперемешку с комплиментами. Вместо этого девушка сказала другое:

— Пожалуй, мне нужно размяться…

— Но, госпожа, — вскинулся Алюаэн, — зачем такому красивому, умному, величественному и статному цветку, как вы, заниматься столь… не изящным делом?

— Если не буду упражняться, потеряю форму. А я все-таки воин, мастер меча.

— Но, госпожа, — не сдавался воздыхатель, — для чего вообще столь красивой, благоухающей как цветок…

Увидев, что глаза Найты сверкнули бешенством, жалкий пиит сделал неимоверное усилие и пропустил прочие сравнительные обороты:

— …для чего нужно быть воином именно вам?

— Чтобы суметь защитить себя и своего будущего мужа. Нынче мужчины пошли слабенькие…

Алюаэн-Дэйтэ покраснел, отвернулся, сделал вид, что рассматривает отражение розовых облаков на водной глади, а Найта взялась за мечи. Проклятые кавалеры — какая она была дура, когда мечтала об их внимании! А этот бесхребетный бобер хуже всех: его дом был настолько богат и значим, что большинство его членов, включая Алюаэна, могли себе позволить ни разу в жизни не взяться за меч!

Танец мечей только начался, когда на берег озера неожиданно вышел… до боли знакомый человек в черных доспехах. Он!!!!!

Швырнув мечи на землю и не обратив никакого внимания на ошеломленного воздыхателя, Найта бросилась на шею неизвестно откуда взявшегося мужчины. Покрыла его лицо сотней поцелуев, впилась в губы и не отпускала бы их вечность, если бы не проклятый Дэйтэ.

— Что это значит, Наги-Найта?! — завопил тот. — Кто этот человек?! Как тебя сюда пропустили! Отвечай!

— Сделай одолжение, — спокойно произнес Он, — исчезни.

— Да как ты… да я…

— Это мой жених, — заявила Найта Алюаэну, краем глаза внимательно следя за Его лицом.

Слава Матери, упоминание о женихе не пробудило злых чувств. Значит, Он и вправду ее жених. Чудо! Она вновь впилась в его губы, не слушая бормотания уязвленного ухажера. Но когда выражения типа «как ты могла предать род Эльвий!» сменились откровенным: «Я позабочусь, чтобы ты заслужила самую суровую кару!», ее избранник не выдержал:

— Ноги в зубы, и пошел отсюда, лошара!

— Что?! Я убью тебя, человечишка!

— Сперва подкачайся.

Алюаэн побагровел до кончиков ушей. Его рука искала на поясе несуществующий меч, но, спохватившись, он процедил, что вернется, и галопом бросился на тропу.

Как только Дэйтэ скрылся из виду, все Его внимание сосредоточилось на Найте:

— Я пришел за тобой, моя любовь.

У девушки перехватило дыхание, она ничего не смогла сказать, только вцепилась в любимого еще крепче.

…Она была прекрасна. А за это время стала еще красивее. Эльфийка, моя эльфийка, какая же ты великолепная…

Я оторвался от ее губ, мгновенно развернулся, спрятал Найту за спину. Пульсация силы была невыносимо болезненной, ее эпицентр находился в паре метров от меня, однако глаза ничего не видели… Через мгновение передо мной и испуганной эльфийкой предстала богиня Сония во плоти.

— Вот мы и встретились вновь, — сказала она. — Я зашла лично поприветствовать гостя.

— И тебе привет, богиня Сония, — отозвался тут же. — Извини за неучтивость, но у меня скопилось множество вопросов.

Богиня выразительно посмотрела на упавшую на колени Найту.

— От нее у меня нет секретов, — заявил я торопливо.

— Ну что же. Тогда спрашивай.

— Недавно на один из миров, населенных безбожниками, напали Демиург и богиня темных эльфов со своими слугами. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Как зовут богиню?

— Дар-Таракада…

— Да, я знаю ее. Она состоит в Альянсе.

— Что? В каком Альянсе?

— В Альянсе, созданном для борьбы с Отверженными. Каждый день все новые боги и даже Демиурги объединяются, чтобы вершить возмездие. Нападение, которое ты видел, лишь начало, кончик тонкого острия закаленного клинка. Как ты выразился бы, разведка, разведка боем.

— Ты хочешь сказать, что твой Альянс скоро ударит по всем населенным мирам?

— Населенным Отверженными, — поправила она.

— Я видел кровь, видел смерть ни в чем не повинных людей. Это геноцид. Не хочу, чтобы все было так.

— Но чем та кровь, которую ты видел, страшнее и ценнее той крови, которую проливали люди в мирах богов? Если мы не начнем атаку, кровь все равно будет литься, но только в наших мирах.

— Должен найтись другой способ остановить бойню.

— И ты знаешь его?

Я обдумывал вопрос секунды три:

— Да. Мне известен такой способ.

— Так претвори свои планы в жизнь. У тебя есть время, пока Великий Альянс не набрал силу.

— Сколько времени?

— Не ведаю. Это зависит не от меня.

— Ты можешь помочь?

— Я в Альянсе, а ты — нет. Какой же помощи ты от меня ждешь? Впрочем, боги наших миров верят в тебя. Возьми с собой наших посланников, и кто знает, возможно, мы поможем, когда придет время.

— Что за посланники? О каких мирах ты говоришь?

— Все посланники тебе знакомы. Посланник Светлого мира — лорд Балаут. Посланник Темного мира — некто Фарк. Мой посланник рядом с тобой.

Наги-Найта подняла голову. В глазах, трепетно взирающих на богиню, мелькнуло удивление.

— Ты ведь не откажешься от моего дара и благословения? — спросила ее Сония.

Найта кивнула.

— Вот и хорошо. Кстати, чтобы ты знал. Ануид тоже намеревался подарить тебе посланницу, но недоглядел. Ей недавно отрубили голову.

— И кто же… она?

— Некто баронесса Лейа.

Жаль стерву… То есть мне будет ее не хватать…

— Тогда, если тебе больше нечего сказать, на этом наш разговор закончится.

Я кивнул. Богиня в тот же миг растворилась в воздухе. Найта вскочила, сияющие глаза не отрывались от моего лица…

— Наги-Найта, поверь, я счастлив не меньше твоего. Но, пожалуйста, не смотри на меня так: дай ненадолго отвлечься от тебя для того, чтобы спасти Вселенную…

Я не успел разобрать, какой была ее реакция на мои слова: девушка заволновалась по другому поводу.

Из леса на берег вышел отряд из десяти эльфов, впереди маячила знакомая рожа — тот самый придурок-воздыхатель вернулся с подмогой.

— Странно, что вы все еще здесь, — крикнул он издали. — Вы, черви, должны были забраться в самую глубокую нору и сидеть там, дрожа от страха!

Я выгнул бровь:

— Кто это с тобой?

— Лучшие маги моего дома! Они засвидетельствуют, что наша дочь прелюбодействовала с человечишкой и нам не оставалось ничего другого, как казнить обоих!

— Да, но твои товарищи выглядят не очень-то воинственно.

Продолжая улыбаться, эльф оглянулся и, вероятно, обомлел: вместо десятка магов у береговой полосы осталось лишь четверо, да и у тех вид был такой, будто они решали, падать им на колени или бежать следом за остальными.

— Не убивай его, — шепнула Найта.

Я посмотрел на нее удивленно:

— Да на кой он мне сдался? Пускай катится на все четыре стороны.

Видимо, эльф оказался тугодумом или воспринял мои слова как оскорбление, поскольку вновь побагровел и обратился к магам, явно старавшимся не дышать:

— Чего вы встали? Убейте это ничтожество!

Я почуял ком силы рядом, решил, что у кого-то из колдунов сдали нервы, приготовился закрыть собой Найту, но в воде, в нескольких метрах от берега, вдруг материализовался монстр… Огромный, метра в три, увитый узлами мышц, со скрюченной, как знак вопроса, спиной, он полыхал прозрачным, как хрусталь, желтым пламенем. Вода под мощными козлиными ногами закипела, в воздух повалил белый пар; толстый хвост оставил на поверхности несколько кругов, а рогатая морда обратилась ко мне… Из глазниц твари с воем вырывались языки пламени, и трудно было сказать, имеется ли внутри что-то еще.

Монстр не атаковал, стоял вполоборота и смотрел только на меня.

— Фарк?

— Я думал, не узнаешь, — прогрохотал он. — Ты тоже изменился, мистер Кролик!

— Фарк, тебе что, жить надоело? — поинтересовался у него.

— Говорю же — изменился.

Чудовище оскалило пасть и, продемонстрировав окружающим белоснежные ряды острогранных пятисантиметровых зубов, стало приближаться ко мне. Под копытами загоралась трава, массивная грудь вздымалась при каждом шаге, но из ноздрей вместо воздуха выбивались струи смоляного дыма.

Услышав неожиданный звук, вспомнил про эльфа.

— Что с ним? — спросил я.

— В обмороке, наверное, — прогрохотал демон. — Частое явление при моем приближении. Девчонка-то не хлопнется?

Я посмотрел на Найту, в ее руках уже были мечи, но, догадавшись, что приближающееся чудовище — друг, она не делала угрожающих движений.

— Нет, не грохнется. Так как же тебя угораздило, Фарк?

— Все ради этого, — бросил он и простер к небу руки-бревна. — Когда я познакомился с прекрасным миром, понял, что пойду на все, чтобы не допустить его гибели. И, судя по тому, что все вокруг еще цело, жертва не оказалась напрасной.

— Мой господин, — вдруг сказала Найта, не сводившая глаз с полыхающего огнем Фарка, — нам нужно покинуть это место. Будет неуважением к Матери, если мы станем убивать людей народа эльвов.

— А почему мы должны их убивать?

— Я слышу зов труб. Собирают войска для обороны леса.

— Понятно. Фарк, поговорим в другом месте. Эльва, вытаскивай нас отсюда.

— Приняла, капитан, — разнесся над округой холодный голос.

Я глянул на оставшихся эльфов: их число сократилось до ничтожно малого. Магов не было вовсе, на берегу остался только вяло стонущий ухажер. На свою беду, он открыл глаза как раз в тот момент, когда я, демон и Найта загружали свои тушки в бот, распахнувший шлюзы грузового отсека. Мигающие лампочки и переливающиеся всеми цветами горячего спектра турбины, работающие на холостом ходу, его очень впечатлили.

Я видел, как он обмяк. Бедолага.

Глава 2

Балаут

Сквозь марь, висевшую над болотами, пробивались тусклые лучи блеклого солнца. Стоячая вода имела серо-зеленый цвет; тина по краям — ядовито-зеленый, а торчащие повсюду коряги отливали иссиня-черным. Словом, все тут было таким, каким ему и полагалось быть… Если бы не звенящая тишина, как на кладбище у зачумленного города. Она повисла над окрестностями, предупреждая о затаившейся рядом беде.

Крупные и мелкие обитатели болот попрятались по норам и замерли в них, чувствуя присутствие опасного существа, зачем-то пробирающегося к центру топей. Даже бесшабашные лягушки, не боящиеся самых страшных своих врагов — цапель, не смели открывать поганые рты, чтобы петь свои отвратительные песни.

Балаут пробирался по болотам уже несколько часов, но усталости не чувствовал. Возможно, виной тому была сила, пульсировавшая у него внутри, а может быть, его отвлекали мысли и воспоминания.

С тех пор как он очнулся в телеге, в железной клети, воин проделал долгий и трудный путь. Чтобы убедиться в смерти того, кому присягнул, ему пришлось направиться прямиком в Фаронг — крепость, которую они с лордом Диким разнесли на куски. Балаут просто не мог поступить иначе: честь требовала добыть доказательства того, что он свободен от всех клятв.

Однако в первой же деревне путника ждал неприятный сюрприз. Поначалу крестьяне встретили героя радушно, даже закатили по поводу его появления пир. Однако вскоре на деревенское гулянье заглянули два бродячих менестреля, они исполнили новую песню, сложенную самим знаменитым сочинителем баллад Альфонсием.

Все замерли, когда услышали первые слова нового творения, а Балаут так просто остолбенел. В голове до сих пор звучал рефрен:

Лорд Балаут, этот жалкий предатель…

Лорд затряс головой, он не мог поверить услышанному. Доселе во всех песнях его только прославляли. Но худощавый юноша и золотоволосая девушка не унимались:

Поклялся служить до конца своих дней

Черному Демону мира ночей…

Едва замолкли струны, деревенские жители повскакали с мест, закричали на него, схватились за камни и вилы. Ему пришлось убить двух самых наглых. Тогда Балаут впервые испытал внутреннее жжение. Словно черти запалили костерок где-то в груди.

Потом лорд вынужден был прятаться. А в город-крепость он вошел уже другим человеком.

Собор Славного Ануида был едва ли не единственным зданием, не пострадавшим в ходе боев за Фаронг. Среди руин домов, на фоне развалин возвышающегося на утесе замка, собор казался призраком иного, наверное, Светлого мира. Многие поговаривали, что видели собственными глазами, как длань Ануида закрыла свой дом и защитила его от падающих на город камней и огненных копий звездных демонов.

Сейчас в этом здании собрались толпы знати, паладинов и воинов — все желали узнать подробности великого боя, ведь даже его участники мало понимали, что тогда произошло. А суд над ведьмой, приютившей Владыку звездных демонов в своем замке, обещал раскрыть многие подробности.

Даже если бы Балаут захотел полюбоваться красотой собора изнутри, у него вряд ли что-то получилось бы — толпы, теснившиеся за скамьями для благородных, закрывали все вокруг, кроме разве что колонн и высокого купола. Однако смотреть вверх он не имел права — накинутый на голову капюшон непременно упал бы и открыл его лицо, тем самым подарив многим возможность узнать человека, скрывавшегося под одеянием простого монаха.

Балаут стоял в окружении толпы, собравшейся у входа в собор, и напряженно вслушивался в речь прокуратора — судьи с церковным саном. Судья сидел в кресле на высоком постаменте как раз там, где раньше находился алтарь, передвинутый по такому случаю правее. Слева от прокуратора, на маленьком стульчике, в окружении двух паладинов застыла Лейа. Ее заплаканные глаза попеременно обращались то к судье, то к залу, безмолвно моля о снисхождении.

Рыжая ведьма, как всегда, была красива, но теперь совсем не казалась вульгарной — длинное, до пят, бело-серое платье словно бы говорило о ее чистоте и невинности. Должно быть, девушка желала произвести на судью самое благоприятное впечатление.

— Я правильно понял ваши слова, — спросил прокуратор, — вы помогали Звездным демонам не по доброй воле, а по принуждению?

— Именно так, — кивнула рыжая и жалобно посмотрела на зал. — Владыка Звездных демонов околдовал меня, мой разум будто заснул! Я не помню ничего из того, что натворила… если натворила… но помню момент, когда очнулась…

Голос задрожал, словно передавая окружающим чувства, испытанные ею в момент пробуждения.

— Повсюду кипел бой! От любимого замка остались лишь руины… и тут я увидела их… Железные чудовища окружали — я испугалась, попыталась бежать, но лорд Балаут, этот прихвостень демонов, схватил меня и ударил головой о стену!

В глазах девушки заблестели слезы, серебряные ручейки побежали по щекам, но Лейа вытерла их лишь после того, как громко всхлипнула.

Балаут пристально посмотрел на прокуратора: беловолосый немолодой мужчина сейчас должен был принять решение от лица консула и Верховного жреца. Судья нисколько не верил колдунье — его не так-то легко было провести, он с удовольствием вынес бы приговор, если бы не наказ. Совсем недавно Верховный жрец обещал ведьмам «столетие спокойствия» — полный отказ от гонений со стороны церкви. А в глазах общественности, всех тех, кто присутствовал в зале, ведьма была невинна. И если сейчас он осудит девушку, это будет воспринято как новый виток гонений на всех представителей колдовского клана… Немного поборовшись со своей совестью, прокуратор задобрил ее простой мыслью о том, что вина сей подсудимой не такая уж и большая, и принял решение.

Но прежде чем приговор прозвучал под куполом собора, монах в задних рядах покачал головой в свисающем на лицо капюшоне. Балаут не мог понять, почему и как он умудрился прочесть мысли прокуратора.

— Властью, данной мне церковью Ануида, — громко и отчетливо произнес судья, — я выношу приговор: не виновна!

Зал возликовал. Люди вскочили с мест, а улыбающаяся ведьма бросилась на шею выступившему из первого ряда статному аристократу. Молодой человек в дорогих одеждах гладил ее рыжие космы и широко улыбался, а потом повел девушку к выходу, возле которого стояла карета, готовая увезти их в его имение.

Когда осыпаемая поздравлениями, ведомая женихом ведьма была уже у выхода из собора, она остановилась как вкопанная. Ее лицо обратилось к высокой фигуре неизвестного монаха, глаза наполнились сначала страхом, а затем ликованием.

— Смотрите, — крикнула колдунья звонко, указывая пальцем на капюшон монаха, — это лорд Балаут! Сей человек предал Ануида!!

Толпа заревела, а сторожившие собор паладины вытащили из ножен мечи.

Вороненые доспехи приближавшегося воина блистали чистотой и несокрушимостью — личный герб на щите широко разевал пасть: королевский лев скалил зубы, взирая на бросившего ему вызов монаха. Полуторный меч рыцаря Ануида распорол воздух, намереваясь пронзить злостного преступника, но был пойман и зажат между двумя ладонями.

Меч заскрипел от унижения и обиды, его хозяин закряхтел от натуги, но Балаут не стал тратить время, чтобы помериться с паладином силой, выпустил из ладоней лезвие, одновременно пригнулся и, оказавшись рядом с противником, глубоко воткнул палец в щель забрала. Воин Ануида не успел даже вскрикнуть — смерть пришла мгновенно. И когда Балаут вытянул из смотровой прорези окровавленный палец, рыцарю осталось только грохнуться на плиты собора.

Лорд почувствовал неимоверную слабость и только потом обжигающую боль. Как это случалось с ним в последнее время после убийства, он сам рухнул без сил, и лишь титаническое усилие воли не позволило сознанию оставить тело.

— Помнишь, как ты унизил меня, лорд Балаут? — произнес знакомый женский голос.

Вслед за словами показалась рыжая ведьма, она криво улыбнулась и злорадно засмеялась над его беспомощностью.

— Ты помнишь, Балаут? — вновь спросила девушка. — Теперь моя очередь.

С размаха она ударила его носком сапога по лицу, но Балаут этого даже не почувствовал — боль, сжигающая его душу, затмевала весь мир. Он видел, как приблизился второй паладин и как поднялся меч, чтобы пронзить бренное тело.

Видел, но не мог его остановить.

Разящий удар стали был страшен…

Идущий по болоту Балаут помотал головой, стремясь отогнать нахлынувшее на него воспоминание о невыносимой боли. Страшные картины тут же сменились другими, более приятными, но в то же время непонятными и загадочными.

Балаут очнулся. Рывком поднялся на ноги. Огляделся. Вокруг виднелось лишь серое марево. Ни земли, ни неба, ни гор, ни леса — только серая серость. Мерзкая и промозглая серая серость.

— Тут есть кто-нибудь? — громко воззвал он, обращаясь к мареву.

И словно в ответ туман разорвала вспышка молнии — перед ним повис крылатый, сияющий, исторгающий из себя ослепительно-белый свет ангел. Балаут подумал, что уже умер, но не успел ни испугаться, ни обрадоваться этой мысли. Ангел заговорил:

— Что случилось, брат? Я чувствую, ты ранен, почему же не исцелишь свое тело?

— Исцелить? — опешил Балаут. — Как?

— Просто пожелай. Прикажи телу исцелиться…

Лорд, твердо убежденный, что ангел ему пригрезился, кивнул и поинтересовался:

— Почему ты называешь меня братом, светозарный?

— Потому что ты брат мне — ты такой же, как я.

— Но когда я стал таким? — удивленно вопросил он.

— Когда пожертвовал собой ради моего спасения: самопожертвование — это то единственное, чем можно искупить все грехи человека. Я воскресил твое тело, дабы ты служил делу света в роли Предвестника.

— Что же такое сей Предвестник?

— Это низшее звание в иерархии воинов света. Возможно, когда-нибудь ты станешь кем-то большим… Но я чувствую, как жизнь покидает тебя… не трать времени, исцелись.

— Но почему я теряю силы и испытываю невыносимую боль, когда кто-нибудь умирает от моей руки?! — выпалил Балаут, сообразив, что это не сон, а видение, ниспосланное свыше, а значит, скоро небесный ангел развеется, оставив после себя вопросы без ответов.

— Ты воин света, а каждый человек носитель света. Убивая свет, ты подтачиваешь собственную опору. Искореняя из мира тьму, наоборот, освобождаешь внутри себя дорогу для света. Спеши же. У тебя мало времени.

Балаут закрыл глаза, сосредоточился на собственном теле и приказал ему исцелиться.

Потом наступили трудные времена. Прошли дни томительного заключения, наступил быстрый суд. Но перед плахой он стоял не один…Очередное воспоминание выплыло из бездонной памяти…

Балаут стоял на высоком деревянном постаменте и взирал сверху на бушующую, словно рассерженное море, беснующуюся толпу. Черный люд заполонил главную площадь, загородил от взора руины домов. Толпа исторгала смрад немытых тел и гудела, как пчелиный рой.

Усиленные цепи на руках Балаута были тяжелы, но все же он почти не ощущал их веса — опальный лорд полной грудью вдыхал воздух и посматривал на небо, затянутое черно-серыми облаками. Скоро пойдет ливень, и это хорошо. Очищающий дождь смоет его кровь с дубового сруба и, быть может, унесет всю ненависть из сердец людей.

Казнь продолжалась. Он не был одинок — последние мгновения и тревоги жизни с ним разделили еще несколько человек. То есть они-то свои мгновения уже прожили: их головы с разинутыми ртами лежали недалеко от мастера-палача. Казнить осталось только его и ведьму. Но ведьма пойдет на плаху раньше — знаменитого лорда оставили «на сладкое».

— …Таким образом, — зачитывал приговор герольд, стоявший под трибуной судей, — сия дева двадцати трех лет от рождения, ведьма и баронесса по имени Лейа, нарушила закон человеческий и ногами попрала слова божьи! После насильственной смерти своего мужа, барона Альдабана, она вышла замуж за барона Мальхинско, который скончался после свадьбы якобы от отравления несвежими овощами! Но не прошло и седмицы, как баронесса Лейа, предъявив права на все состояние ныне покойного супруга, сбросила траур и вышла замуж за барона Белусхинада, умершего через три дня якобы от удара копытом необъезженного жеребца! Сия ведьма, безусловно, подстроила все смерти мужей, дабы иметь возможность претендовать на их наследство! Она также собиралась немедленно выйти замуж за еще одного барона, имя которого суд церкви сохранит в тайне. Мы решили, что сии события не могут быть просто злым роком, а являются специально подстроенными вследствие недоброго умысла. Дабы защитить сынов Ануида от возможности бесславной кончины и от демонического коварства сей ведьмы, мы от лица консула и Верховного жреца приговариваем ее к смерти. Аминь.

— Нет!!! — закричала рыжая, упала на колени и заплакала навзрыд. — Я не виновата!! Люди добрые, они убивают меня только потому, что я ведьма!!!

Помощники палача подхватили вопящую девушку под руки и поволокли к мастеру.

— Опомнитесь, люди! — кричала она, плача, наверное, оттого, что не видела сочувствия в ревущей толпе. — Это клевета! Родственники моих мужей сговорились, чтобы очернить мое доброе имя и не делить со мной наследство!

С нее сбили цепи, заломили руки за спину и обмотали их веревками.

— Они умерли из-за убийц, которых послал лорд Балаут, чтобы досадить мне! Вон этот предатель, казните его, а не меня!

Балаут внутренне скривился — последние мгновения его жизни были необратимо испорчены. А продолжающую плакать, вопить и на что-то надеяться деву положили на огромную колоду, убрали с шеи волосы и отодвинулись, уступая место мастеру, но в то же время следя, чтобы жертва не сдвинулась с положенного места.

— Да-а-а-а!!!!! — не то закричала, не то зарыдала она. — Признаюсь! Это я их убила!!!! Но они замышляли заговор против консула и Верховного жре…

Что Лейа хотела сказать еще, Балаут не понял — блестящий меч палача под одобрительный многоголосый вопль толпы оборвал ее голос вместе с жизнью. Поделом ей… Наверное.

Но теперь настала его очередь. Приговор зачитывали долго и нудно — все сводилось к тому, что Балаут предатель. И когда наконец герольд от имени церкви сказал «аминь», его повели к окровавленной колоде. Настроение немного приподнялось от мысли, что его боятся и уважают. Ведь вели лорда не только помощники палача, но и целый отряд ветеранов-храмовников, подкрепленный паладином и двумя воинами.

И когда до равнодушного палача, опершегося на блестящий меч, оставалось сделать несколько шагов, мир замер и постепенно преобразовался в непроглядную серость.

Снова рядом с ним ударила молния, в ее сиянии возник крылатый ангел.

— Брат, — произнес он, не дав Балауту времени подумать, — меня послал Отец, чтобы передать тебе важное задание. Отныне ты переходишь в подчинение богу мертвого металла — ты должен слушаться его, но не поступать против совести. Через тебя наш Отец станет видеть и разговаривать с ним, когда надо. Это все, брат.

— Но где я его найду? — спросил Балаут, не придумав ничего лучшего.

— Там, где встретил в первый раз, — у костра на болотах. Он будет ждать тебя.

— Но кто он?

— Он бог мертвого металла. Ты уже сражался бок о бок с ним. Спеши же, божества не любят долго ждать.

Серое марево растаяло так же внезапно, как и появилось, а Балаут понял, что продолжает идти навстречу смерти, понукаемый отрядом храмовников. Но теперь у него была цель. Ему поручили встретиться с лордом Диким, и он не мог умереть! Что ж, придется снова сражаться за жизнь и постараться никого не убить… Возможно ли это?

Сейчас станет ясно.

Одно движение плеча, и два храмовника разлетелись в стороны, удар руками, скованными тяжелой цепью, и путь очищен. Он совершил прыжок, оказался рядом с ошеломленным его напором палачом, пронырнул под самый меч и столкнул мастера с помоста.

Спину пронзил наконечник копья, брызги крови, наверное, оросили все вокруг, но лорд не обратил внимания ни на них, ни на пронзившую тело острую боль, прыгнул вниз, в гущу толпы, и попытался в ней раствориться. Это получилось у него не слишком хорошо — лучники, бесцеремонно оккупировавшие трибуны судей, не пощадили ни в чем не повинных людей и дали залп в то место, где оказался Балаут.

И без того громкий шум сделался еще громче, люди вокруг дико закричали от страха и боли, некоторых поразили стрелы, другие упали, и их раздавили третьи, стремившиеся выжить любой ценой. Доселе самоотверженно бросавшиеся на преступника люди, увидев в воздухе тучи стрел, решили держаться от Балаута подальше, подняли панику, тут же образовалась дикая давка.

Но лорд продолжал спасаться бегством, а стрелы продолжали падать на головы несчастных. Понимание того, что он причастен к смерти стольких людей, выворачивало наизнанку, однако лорд отдавал себе отчет, что миссия, полученная им свыше, была, скорее всего, гораздо важнее жизней всех собравшихся тут бедолаг. Это заставляло его ускоряться и распарывать телом толпу, он был похож на щуку, попавшую в бесчисленную стаю мальков, кормящихся на мелководье.

Плечо пронзила боль, в груди торчал хищный кровавый клюв стрелы, но Балаут даже не замедлил движения, он уже выбежал с главной площади и несся по улице в сторону ворот. Людей здесь оказалось намного меньше — толпа рассеялась, и он увидел, что дорогу впереди поспешно перекрывает кавалерия. Скрывшись в руинах дома, недавно разрушенного валуном требушета, он, воспользовавшись секундной передышкой, поднял руки, скованные цепью, и обломал древко стрелы. Спотыкаясь, но не останавливая бега, вырвал из груди наконечник и попросил свои раны исцелиться. Должно быть, ему помогло марево безумия, нахлынувшее от всего, творившегося перед глазами, — исцеление прошло будто само собой. Боль в спине, плече и груди исчезла, правда, накатила волна слабости, и ноги на мгновение потеряли чувствительность. Впрочем, она мгновенно восстановилась, и Балаут побежал еще быстрее.

Уйдя далеко от ворот, лорд оказался у городской стены и какое-то время бежал вдоль нее беспрепятственно. Однако, добежав до баррикад, вновь должен был вступить в сражение. За время короткой осады города многие части стены были разрушены, и хозяйничавшие повсюду паладины вынуждены были закрыть прорехи телегами, досками, бревнами и даже мешками. Они не забыли выставить там стражу!

Четверо солдат еще не знали о побеге преступника и были очень удивлены, когда закованный в цепи верзила врезался в них, с разгона припечатав двоих к баррикадам. Один из солдат, не успев обнажить меч, бросился на Балаута с кулаками, но преступник смял его одним ударом цепи. Последний из оставшихся на баррикаде хоть и успел вскинуть меч, но тоже как-то неуловимо для собственного сознания оказался лежащим на лопатках и воющим от боли, возникшей в животе. Сквозь слезы на глазах он беспомощно наблюдал, как странный воин-преступник перелезал через баррикады…

Оказавшись за стеной и почувствовав свободу, Балаут бросился в сторону болот настолько быстро, насколько это позволяли болтавшиеся на руках цепи…

Ноги вязли в трясине, цепи звенели на руках, но Балаут продолжал идти. А потом его чуткий слух уловил чье-то присутствие. Лорд придержал цепи, замедлил шаг и прокрался ближе к сухому пригорку, на котором за болотным маревом едва виднелся чей-то костерок.

Воин долго вслушивался в тишину и в конце концов был вознагражден за терпение тем, что услышал хорошо различимые звуки голоса, донесшиеся с пригорка.

— А потом… Мои пули отскакивали от его брони, а двигался он, казалось, еще быстрее этих пуль, — проникновенно говорил молодой мужчина. — Хорошо, что на нем не было шлема, иначе я не знаю, чем закончился бы наш поединок. Я сумел ранить противника в шею, но он бросился назад и выскочил в коридор, а я не мог его преследовать, поскольку вмешалась охрана здания.

— Демоны с ним, — ответил мягкий, обволакивающий и в то же время насыщенный скрытой силой женский голос. — Главное, что ты здесь и с тобой все хорошо.

— Спасибо, милашка, — ты самая чудесная… Что, неужели не поцелуешь страдальца?!

Послышался характерный звук короткого поцелуя, а затем раздалось недовольное ворчание — вероятно, мужчина был совсем не в восторге от столь короткой ласки. Но тем не менее он продолжил рассказ:

— Мы с моими парнями захватили космопорт, погрузились на все корабли, которые там были, и смылись из этого чертова мира. Нас, конечно, пытались задержать на орбите, но удалось ускользнуть, правда, при этом пришлось разделиться. «Эльва» — это та огромная «железная крепость» среди звезд, в которой ты уже была, — так вот, она куда-то потерялась. Мне стоило огромного труда ее найти. Но зато сейчас я здесь, с тобой. Прости, что так долго добирался.

— Ничего, главное, мы вместе. Но ты уверен, что посланник Светлого мира придет именно сюда?

— Да, конечно. Я так договорился с ангелом… О, кстати. Балау-у-у-т!!! Ты еще долго будешь там сидеть?! И вообще, подслушивать нехорошо!

Лорд выпрямился и на деревянных ногах прошел к пригорку. Ему навстречу повернулись двое, освещенные колдовским желтым огнем. Один силуэт принадлежал мужу в расцвете сил, одетому в черный, лоснящийся, как бархат, наряд без застежек. Лицо человека оказалось правильным, чуточку надменным, но вместе с тем невыразимо приятным и притягивающим. Глаза пронзительные, справедливые, хотя и сумрачные.

Другой силуэт оказался эльвийкой в весьма странном для этого народа наряде. Обычно эльвийским женщинам непотребство было чуждо — по крайней мере, никто и никогда не видел эльвиек хоть в чем-то, отдаленно напоминающем наряды ведьм, и даже в простых юбках выше колен. А эта… надела на себя обтягивающие коричневые легинсы, не скрывавшие очертаний ее бедер и длинных ног, сапожки на тонких каблуках, а живот вообще оголила — белая сорочка прикрывала лишь хрупкие на вид плечи и небольшие груди. Конечно, рукава были вполне длинными и скрывали линии рук, но нисколько не скрадывали эффекта, создававшегося оголенной, тонкой, словно воздушной, талией…

У лорда Дикого хороший вкус. Хотя и необычный — Балаут точно уж не стал бы сближаться с эльвийками.

Подойдя ближе, он смог хорошенько разглядеть меч, или даже саблю в ножнах, висящих на ремне остроухой, а также заметил рукоять странного оружия. Оно торчало из кожаного куля в отдельной перевязи, облегающей изящный стан эльвийки. Оружие походило на то, которое использовали Звездные демоны, но было намного короче.

— Балаут, — обескураженно воскликнул Дикий, — на тебе что, цепи?

— Да, мой лорд, — невозмутимо ответил он. — Меня хотели казнить, но явившийся ангел повелел…

— Знаю, он сделал тебя послом, — нетерпеливо отмахнулся сюзерен, не сводя взгляда с цепей на руках беглеца.

В следующий миг спаянные колодки на могучих запястьях распались как по волшебству, и цепи с чавкающим звуком упали под ноги.

— Спасибо, лорд, — начал было Балаут, но тот только махнул рукой:

— Пустяки… Но ты все равно монстр. Ладно, подробности расскажешь по пути наверх, мы и так ждали тебя очень долго.

Собравшийся было уходить, Дикий неожиданно остановился и вроде бы собирался хлопнуть себя по лбу, но, спохватившись, прервал движение руки и обратился к эльвийке.

— Простите мою неучтивость, — сказал он, — Наги-Найта, это лорд Балаут — живая легенда среди людей и посланник Светлого мира.

— Лорд Балаут, это Наги-Найта, моя будущая жена и видящая богини Сонии.

Повисло молчание. Гордая эльвийка следила за ними настороженными глазами, бесстрастное лицо завораживало, а изгиб губ оставался высокомерным. Она неожиданно произнесла:

— Я много слышала о тебе, лорд Балаут. У воинов эльвийского народа не существовало более заветной цели, чем погрузить клинок тебе в сердце или пробить стрелой твой глаз, однако все это в прошлом. Ты друг моего накинадэ[4], а значит, и мой.

После пышных речей, столь излюбленных остроухими, Балауту оставалось лишь поклониться: прокаркать в ответ пару сбивчивых фраз значило бы опозориться.

Отчего-то грустно вздохнув, лорд Дикий повел их… Да никуда, собственно, не повел — стальная птица, такая же, какую он видел в конце памятного сражения, все это время была рядом и своими колдовскими фонарями освещала пригорок, на котором они стояли вокруг крохотного костерка. Балаут был так занят разговором с сюзереном и его невестой, что не обратил внимания на черное пятно в стороне и даже на источник желтого света. А теперь он с удивлением разглядывал ровные и гладкие бока стальной птицы, неподвижно замершей посреди зарослей осоки. Железные крылья казались совсем крохотными для такой махины, клюв был какой-то плоский, а глаза оказались безжизненными и мутными.

Когда лорд Дикий подошел к птице, в боку у нее появилась дыра, а из чрева выдвинулись ступени. Нисколько не испугавшись, лорд вошел в темноту, в которой внезапно вспыхнул белый свет, и скрылся. Наги-Найта, бросивши на Балаута озорной взгляд, почти вбежала в нутро птицы, но он последовал ее примеру, лишь потоптавшись на месте и услышав зов Дикого.

Тяжело вздохнув, пересилил звериную осторожность и поднялся по лестнице навстречу неизвестности. Но, не пройдя и полпути, замер. Пригорок и тину в окрестностях словно разворотили изнутри — из болот стали выбираться невиданные чудища. Сквозь марево можно было рассмотреть круглые тела, паучьи лапки и блестящие стальные панцири.

Вереница железных пауков резво помчалась к Балауту, а потом струйкой протиснулась по лестнице рядом с ним. Последний остановился у входа в чрево, повернулся и огляделся по-хозяйски. Потом, задержав на мгновение взгляд красного глаза на лице незнакомца, развернулся и засеменил вслед за остальными.

— Да, лорд Дикий, — тихонько пробурчал Балаут, — сколько же мне еще предстоит увидеть твоих чудес? Не постареть бы преждевременно…

Глава 3

Цель

Против опасений взлетели мы без происшествий, чего нельзя сказать о самом полете. Ни эльфийка, ни средневековый лорд не выказали никакого страха перед разлившейся вокруг космической бездной. Несмотря на мои уговоры, они твердо решили смотреть на «дорогу за небесами» своими собственными глазами и настояли, чтобы их посадили в кресла пилотов.

И все равно я ждал истерик и воплей ужаса, но Балаут слишком дорожил своей репутацией, а Найта была слишком горда, чтобы выказывать даже малейшие признаки страха. Да к тому же в космос она выходила далеко не впервые, а этот бот служил для девушки домом на протяжении двух суток…

Она свыклась с ним и даже освоилась. Вон и одежку себе подобрала…

Из каких бы лесов ни вышла женщина, она все равно остается женщиной. Едва взойдя на борт, стала расспрашивать о «небесном замке» и, узнав, что я там буду не один, как бы невзначай поинтересовалась, встретит ли там других женщин. Получив утвердительный ответ, стала требовать подробно рассказать о моде и засыпала просьбами достать какой-нибудь подходящий к случаю наряд.

Я, конечно, понимал, что на борту крохотного причального бота вряд ли найдется хоть что-то подходящее, но чего не сделаешь ради женщины, тем более любимой. И когда я все же проверил наличие комплектов «спецформы» — обомлел. Показалось, что это чудо. Какой-то местный бог явно оказался покровителем шутов: услышал причитание Найты и решил подбросить на бот одежонку.

Через четверть часа я во всем разобрался. «Армагеддон» оказался вовсе не военным, а, скорее, посольским крейсером: в нем по галактике разъезжали высшие офицеры, которые, демонстрируя мощь ОСА нейтральным системам и принимая участие в совместных космических учениях, то и дело получали приглашения на балы и всякие церемонии. И пока зависший на орбите «Армагеддон» поражал воображение местной прессы, послы-атташе, провожаемые почетным эскортом, спускались на боте на планету. Судя по всему, бывало так, что послы не всегда могли уследить за последним писком моды в данном конкретном мире, и, чтобы не совершать промашек, в конце концов установили супердорогой автомат для копирования и моделирования одежды прямо на борту.

Стоило лишь загрузить параметры заказчика в мозг этого автомата, как он выдавал готовую продукцию нужного фасона и размера. Мне выбирать фасон модели и вносить собственные размеры не понадобилось — в памяти автомата хранились старые образцы. Найте же потребовалось четыре с половиной часа, чтобы выбрать себе подходящий наряд по каталогу…

Зато сейчас я сидел рядом с ней и тихонько облизывался. Хотел бы знать, кто бы не облизывался?

Обтягивающие тело так, что подчеркивался каждый изгиб ее прелестных ног, коричневые брюки по-эльфийски изящно сочетались с сапожками на длинных тонких каблуках. А выше этого — так вообще было загляденье: белая рубашка оказалась настолько короткой, что нисколько не закрывала животик от моего алчного взора. Сейчас на воротнике этой сорочки красовалось что-то вроде пионерского галстука, только черного цвета, и этот факт почему-то волновал меня не меньше, чем мысль о спасении Вселенной.

Картину довершали пояс с висевшим на нем мечом с одной стороны и кобурой пистолета с другой. Второй свой меч Найта спрятала где-то на боте.

Проблема появилась на полпути до «Эльвы».

Сначала с криком: «Демон!» — с кресла вскочил Балаут. Затем я услышал грохотание и жалобный скрип продавливаемого металла. И хотя знал, что все в порядке, мне казалось, что бот трясется в такт каждому шагу чудовища, не спеша приближающегося к кабине пилотов.

Невооруженный Балаут встал в боевую стойку, когда стальная дверь переборки дернулась. Дохнуло жаром. На пороге возникла груда мышц, опирающаяся на пару козлиных ног с загнутыми назад коленями. Пламя, льющееся из глазниц, мирно соседствовало с симпатичными, в сущности, рогами.

— Назад, лорд Дикий! — закричал Балаут. — Я сам разберусь с этой тварью!

— Хотел бы я на это посмотреть, — выдохнуло чудовище.

Взгляды, которыми они друг друга одарили, готов спорить, прожгли бы полуметровые стены насквозь. У одного в глазницах полыхнуло оранжевым, глаза другого сверкнули ярко-синим.

— Всем замереть и заткнуться! — велел я, опасаясь, что прямо сейчас они сцепятся и станут рвать друг друга на части.

— Балаут, позволь представить тебе моего друга, посланника Темного мира лейтенанта Фарка. Фарк, это лорд Балаут, мой друг и посланник Светлого мира. Вам предстоит работать вместе, я надеюсь, что вы найдете общий язык.

Сделавший шаг вперед Балаут застыл при моих словах. Я видел, как сжались его кулаки и выделились синевой вены на руках, однако лорд молча отступил. На миг мне стало интересно, как он собирался голыми руками одолеть демона, окруженного коркой прозрачного пламени.

— Мне тоже приятно познакомиться, — проворчало чудовище, обнажив острогранные зубы. — Хотел поговорить с тобой, капитан, но вижу, что не время. Пойду к себе.

Монстр развернулся и загрохотал копытами по палубе, а я с укоризной взглянул на Балаута:

— Терпимей, лорд, будь терпимей.

— Это демон!

— Ну и что? Разве не терпимости ко всем тварям учит твой бог? Тем более что Фарк — наш друг.

— Да, лорд, ты прав. Впредь я буду более сдержан.

— Смотрите!

Сидевшая в кресле эльфийка все это время, казалось, не обращала никакого внимания на стычку в кабине: она не отрывалась от мониторов. Впрочем, я не винил девушку: до сих пор продолжаю поражаться величию и красоте «Эльвы».

Бок корабля закрыл обзор, он словно поглотил все звезды и разноцветные дымки космических туманностей. На складках поверхности играли солнечные лучи, а у выступов шевелились иссиня-черные тени. Даже там, где сияющий покров все еще сохранял следы последнего сражения, не было ничего отвратительного. Казалось, что эти выемки, выбоины, порезы и кратеры — украшения, органично вписывающиеся в колоссальное тело.

Гигантские створки ангара, приветствуя нас, открылись медленно и беззвучно, бот влетел внутрь подобно комару, нацелившемуся в распахнутое настежь окно.

Автоматический пилот провел крейсер над двумя стоящими на причале фрегатами и посадил на посадочную площадку, настолько крохотную, что сверху она не была видна из-за обилия причалов и доковых сооружений.

— Все, приехали, — сообщил я.

— Кто все эти люди? — поинтересовалась Найта.

Она через монитор следила, как к нашему боту строем бегут целые взводы солдат, от которых не отстают одиночки, в основном в халатах и синих формах.

— Мм, мои… слуги. По крайней мере, они считают себя таковыми. Тебе нечего страшиться.

— А я и не боюсь, — ответила гордая эльфийка.

Кстати, уверен, на ее месте я бы просто дрожал от страха: черные доспехи и шлемы со светящимися изнутри глазами навевали образы оживших детских кошмаров. А само место, в котором по прихоти судьбы мы сейчас оказались, никому не внушило бы излишней веры в свои силы.

«Это замок между звездами, — сказал я как-то девушке. — Он способен домчаться до любого из обитаемых и необитаемых миров».

«Тогда, — ответила она, — пусть везет туда, где мой меч достойно сможет послужить тебе».

Отважная эльвийка.

Нас встретила рота выстроившихся идеальными рядами солдат. Сотни пар блестящих визоров сначала глядели на выходящих из бота настороженно, но, узрев меня, сменили блеск на вполне приветливый и даже радостный. Помня о моем приказе насчет преклонения колен, солдаты просто салютовали нам с громким, хотя и невнятным криком. Ликующая толпа техников, инженеров и прочего обслуживающего доки персонала тоже присоединилась к этим воплям.

Когда я с нервничающей Найтой и настороженным Балаутом спустился на палубу, к трапу на какой-то колымаге без верха и боков подъехал генерал.

— Рад снова видеть вас, Сияющий, — произнес он, отдав честь.

— Как обстановка?

— Все по-прежнему, оба крейсера усиленно ремонтируются прямо здесь, в доках. Мы не можем перевезти их на верфь, не нарушив вашего приказа.

— А что с демонами?

— С этими красными тварями? Совались пару раз, но андроиды, автопушки и часовые справлялись раньше, чем успевали подходить группы быстрого реагирования. Вы уверены, что эти существа так уж опасны?

— Абсолютно. Прежде чем выходить из дока в глубь «Эльвы», надо избавиться от всех до единого демонов…

Я запнулся:

— Эльва, прости, что забыл с тобой поздороваться. Привет!

— Привет, капитан! — прозвучал отовсюду радостный и теплый женский голос. — Я тоже рада вас видеть!

— Это кто? — шепнула Найта, крепко сжав мою руку.

— Это голос замка, — так же тихо шепнул я ей.

Она хотела спросить что-то еще, но безукоризненный строй солдат пришел в движение, воины, все как один, подняли автоматы.

— Не стрелять!!! — заорал я даже раньше, чем понял, что их встревожило. — Это друг!

Солдаты нехотя опустили оружие, и, развернувшись, я увидел возвышающуюся на трапе огненную фигуру.

— Лейтенант Фарк, спускайтесь!

— Легче сказать, чем сделать, — прогрохотал он в ответ. — Попробовал бы сам, имея такие копыта…

Тем не менее спустился он весьма резво.

— Ну что, — продолжил я, «сбивая» со шлема генерала выражение недоумения. — Предлагаю обсудить первоочередные планы на мостике «Армагеддона».

Он молча кивнул. В оранжевых визорах отразилось красное пламя, с ревом выбивающееся из глазниц демона.

За столом военного совета собрались ближайшие соратники. Генерал восседал в кресле подле меня с самым невозмутимым «выражением» на шлеме. Чуть напряженная Найта устроилась с другой стороны (ты моя умница!). Капитан все в той же белой с иголочки форме с самым серьезным видом расположился напротив. Пожалуй, со временем сделаю этого гордеца адмиралом.

Фарк в связи с физиологическими особенностями вынужден был оставаться на ногах, или, если говорить точнее, на копытах, что, возможно, его злило, но внешне никаких проявлений ярости я не видел. Хрустальное пламя, охватившее могучее тело тонким покрывалом, не позволяло ему приближаться ни к столу, ни к людям. Только всегда защищенный доспехами генерал чувствовал себя в его обществе вполне терпимо — и если бы не природная осторожность, нашептывавшая держаться от зубастого зверя как можно дальше, эти двое наверняка нашли бы общий язык. А пока что, в основном из-за исторгаемого демоном жара и частично из-за злобного вида, Фарк казался одиноким.

Украшенная шрамами рожа Локоса выглядела как-то слишком уж нагло и вызывающе. Он был недалек от того, чтобы положить ноги на стол. Всем своим видом майор демонстрировал, что я до сих пор не выполнил обещания и не рассказал ему правду-матку. Без всякого почтения ко мне он заявил, что не вернется ни в какую такую Федерацию, пока в его Вселенной происходит черт знает что.

Магистр все в том же наряде монаха, казалось, и вовсе витал в другом мире. Весь вид главы Ордена словно говорил, что происходящее в зале его никак не касается — он лишь посредник между богом и людьми. Богу не нравится публичное коленопреклонение? Что же, он вполне успешно донес до всех его волю. Люди будут стоять на коленях лишь во время молитв.

Одно из кресел занимал Балаут. И все бы с ним было хорошо, если бы в последнее время он не шептал что-то себе под нос. Я прислушался и поморщился.

— Стра-те-ги-чес-кая па-луба… — по слогам выговаривал он. — Фре-гат «Арма-гед-дон».

Оперный театр! Да ведь ни он, ни Найта не знают языка ОСА! Вот черт…

— Эльва, ты тут? — спросил я.

— Разумеется, сэр.

— Отлично, раз все в сборе и все меня понимают, начнем по порядку.

Буду с вами предельно откровенен. В тот момент, когда я бежал с Земли, или, как ее сейчас называют, Аливрии, передо мной стояла лишь одна цель, смешанная со смутным желанием раскрыть людям глаза. Мне хотелось обрести личную свободу, невозможную в том мире, поскольку в моем служении были заинтересованы силы, которые держали все окружающее в ежовых рукавицах. Я смутно желал рассказать людям о лжи, в цепких лапах которой живет человечество. После нашего вынужденного посещения Зальты-16 у меня появилась более важная и осмысленная цель.

Сейчас во Вселенной происходят процессы, которые грозят стать необратимыми. Большинство из вас видело, что случилось с жителями колонии Федерации, те же, кто этого не видел, могут просмотреть записи. Геноцид по отношению к мирным жителям — последнее дело, но он распространился лишь на одну маленькую колонию, что же будет, когда уничтожение примет размеры вселенского масштаба?

Я всмотрелся в лица товарищей — проникновенная речь не зажгла их. Они следили за мной с холодным интересом. Ведь это не их друзья и родные остались там, на Зальте-16. Что же касается моего пророчества о будущих кровавых событиях, они хотели бы в них поверить, но даже представить такое им было тяжело. За века существования человечество выработало своего рода стойкость перед различными пророчествами — ведь они практически никогда не сбывались.

— Я понимаю, что, если бы все зависело только от вас, вы бы занимались сейчас своими делами, а не размышляли о том, как спасти Вселенную. Но поскольку по тем или иным причинам вы идете за мной, прошу довериться и принимать все сказанное за чистую монету.

Некоторые из вас знают о Запретных мирах, но далеко не так хорошо, как считают. Другие о них даже не слышали. Третьи в одном из них родились. Я хочу, чтобы после нашего совещания каждый из вас просмотрел всю доступную информацию на эту тему. Эльва, слышала?

— Да, мой капитан. Исполню.

— А пока я расскажу самую суть. «Запретными» называются миры, обитатели которых пути развития технологий предпочли стезю магии. В этих обществах наряду с обычными людьми есть эльфы, демоны и прочие сказочные существа. Такие миры находятся под надзором богов и Демиургов. Одного из них мы, кстати, повстречали у Зальты-16, а одну из богинь своими глазами видел Локос. И даже сейчас мы находимся в системе с Демиургом — он не атакует «Сердце Эльвы» только благодаря договоренности.

Казалось бы, ну есть такие миры, и ладно — можно поудивляться и смириться с их существованием, но все не так просто. Во-первых, эти миры нарушают систему иерархии, сложившуюся среди выходцев с Земли. Правительства просто не справятся с хаосом, который начнется, когда широкая общественность узнает о существовании таких обществ. Во-вторых, и что самое главное, только эти планеты служат источником добычи тиринтума. Причины явления мне неизвестны, но вы хорошо знаете, как ценен этот материал и на какие жертвы готовы пойти ради него звездные империи.

Уже не один десяток лет наши флоты вторгаются в эти системы, уничтожают богов и Демиургов, а войска вырезают всех жителей. Потом засекреченные корпорации собирают с планет весь тиринтум и испепеляют миры, создавая на аукционах новые лоты по выработке на безжизненной планете природных ископаемых.

И вот сейчас все эти Запретные миры объединяются в Альянс, который со дня на день обрушит свой кулак на технократическое человечество. Я считаю, что мы должны сделать все, чтобы война не началась…

— Так на чьей стороне предлагаешь биться? — неожиданно загрохотал Фарк, из его носа валили струи черного дыма.

— Ты не понял. Наша задача не в том, чтобы поддержать какую-либо из сторон, а в том, чтобы не дать развязаться войне, которая унесет неисчислимое количество жизней и разорвет Вселенную пополам.

— И как же ты собираешься это сделать? — поинтересовался капитан.

— Прежде всего необходимо поднять над этой проблемой завесу секретности. Люди не знают, что на самом деле творится во Вселенной. Они даже не догадываются о существовании иных цивилизаций и рас. Когда начнется война, им просто объявят о нападении «чужих» и призовут на фронт. Я тешу себя надеждой: если они узнают о том, что их так долго держали в неведении, что человеческие правительства на протяжении десятков лет уничтожали целые миры, восстанут и не дадут так просто развязать войну. Мы воспользуемся ситуацией, чтобы нанести властям очередной удар, и, если у нас все получится, агрессия со стороны технократических миров будет исключена. Останется только договориться с Альянсом о торговле тиринтумом в обмен на наши гарантии о ненападении.

— Да вы кучка жалких сепаратистов! — воскликнул Локос. — Как, имея столь крохотные силы, можно свергнуть правительства всех систем?!

— Не «вы», Локос, а «мы». Мы — все, что есть на стороне мира. И если мы проиграем, Вселенная завязнет в кошмарной войне, которая будет длиться до полного уничтожения одной из сторон. Ты хочешь, чтобы вся твоя Федерация ощутила то, что ты испытывал на Зальте-16? Тебя, кстати, никто сюда не звал. Ты и люди из обсерватории могут уйти прямо сейчас.

Майор хлопнул кулаком по столу, его шрамы побледнели и стали похожи на длинные личинки.

— Чушь! Я останусь с вами, какое бы самоубийство вы ни совершали.

— И все же майор в чем-то прав, — вмешался генерал. — Каким образом мы выполним хотя бы первую часть вашего плана?

— За два дня, которые я провел на «Эльве 20–14», я просмотрел немало файлов и нашел, на мой взгляд, наиболее подходящий вариант.

Я нажал на пару клавиш, и из центра стола вылезла светящаяся голограмма. Планету, которая зависла над столом, можно было пощупать руками. Сине-зеленая, наполовину скрытая в тени. Ее, словно стальной обруч, окружали космические станции.

— Это наша цель. Планета 12–16 Лилис. Население четыреста восемьдесят миллионов человек, располагается практически в центре Систем Аливрии. Станции на ее орбите, которые вы видите, по существу, ремонтные и обслуживающие доки для целого флота. Но Лилис служит базой лишь для половины Шестого флота ОСА. Вторая половина защищает границу с Федерацией.

— И что такого особенного в этой планете?

— Дело не в ней самой, — сообщил я, отодвигая рукой голограмму. — Дело вот в этой станции связи.

На столе недалеко от планеты образовался крупный макет металлического объекта. В нем было все: крылья солнечных батарей, которые странно смотрелись там, где повсюду работали сверхмощные реакторы, тарелочные антенны, причальные станции и, кажется, даже системы обороны. Станция в сравнении с теми, которые висели на орбите, была огромна — Аливрия гордилась своим детищем по праву.

— Это самая мощная станция, — продолжил я, — не только в Аливрии, но, похоже, во всей Вселенной. Благодаря ей и технологиям, которые я пока не могу осмыслить, станция позволяет принимать и испускать сигнал практически без задержек, мгновенно распространять его на все системы ОСА. Для военных целей в связи с мобильностью флотов объект не слишком подходит, но кто сказал, что пропаганда не является частью войны?

— Сияющий, ты хочешь захватить эту станцию? — изумленно спросил генерал.

— Да. Здешний передающий сигнал настолько мощен, что вряд ли возможно его заглушить. Пока специалисты ОСА сообразят хоть что-то, все, абсолютно все узнают о существовании Запретных миров, а заодно и о том, о чем еще мы захотим им сообщить.

— Но ведь станцию охраняет половина флота…

— Половина флота и огромная наземная армия, расквартированная на Лилис. К тому же на планете находятся заводы и стратегические запасы ресурсов — в случае войны через несколько дней с Лилис взлетит множество космических флотилий.

— Это самоубийство, — шепнул Локос, — но я от своих слов не отказываюсь.

— Отлично. Благодарю за поддержку. Виктор, уговори инженеров и техников обсерватории присоединиться к нашей кампании — именно они должны будут разбираться с управлением станции связи.

Он кивнул.

— Магистр, — продолжил я, — посвяти наших людей в цели кампании. Позже придется выступить перед ними с речью. Генерал, проверь еще раз всех на лояльность — не могу допустить возможности существования в наших рядах предателя. Эльва и Фарк, — сказал после небольшой паузы, — займитесь обучением Найты и Балаута языку ОСА.

Все, брифинг окончен. Как только я пойму, как очистить корабль от демонов, сообщу о дальнейших действиях. Проклятье, как болит голова.

Глава 4

Охотники

Я сидел в кресле битый час. Если бы я курил, то сейчас обязательно дымил бы и смотрел, как сизые струйки поднимаются вверх и втягиваются в вентиляционные шахты. Но поскольку не имел этой привычки, просто пялился в потолок.

Всю обстановку своей каюты на «Армагеддоне» я уже рассмотрел со всей тщательностью и теперь принялся за шероховатости на потолке…

Загудел зумер.

— Кто там?

— Сияющий, сэр, тут… э-э-э… ваша спутница. Она просит разрешения войти.

— Пропусти.

Шлюз раскрылся, в каюту проскользнула Найта, я успел заметить две пары оранжевых линз, проводивших ее настороженным взглядом. Эти часовые совсем помешались на моей безопасности. В каждом видят угрозу для своего бога.

— Можно к тебе? — спросила эльфийка.

— Конечно, милая. Что-то случилось?

Найта бесцеремонно села мне на колени и запустила пальцы в мои волосы.

— Занималась изучением языка. Ты грустил. Я это чувствовала.

— Не волнуйся, хандра уже прошла. Просто на минуту я усомнился в своей способности изменить хоть что-то. Видишь ли, в этом необъятном космосе, в этой безграничной Вселенной даже огромный колосс кажется слишком маленьким, а я ощущаю себя просто микроскопическим…

Она растянула губы, показалось, в такт им дрогнули потрясающие ушки. Ожидал колкости или ехидного замечания, но ничего такого не последовало.

— Моя первоочередная цель, — продолжил я, — построить космический флот. У меня есть Эльва, которая может одновременно строить десятки кораблей, есть люди, есть пилоты…

— Чего же тебе не хватает?

— Проблема в нашем космическом супергиганте — тут все заселено демонами. Я видел, насколько они опасны, и не хочу рисковать своими людьми. Но пока мы не истребим последнего, наладить производство кораблей не по…

Дальнейшее потонуло в затяжном чмоканье: девушка просто вцепилась в меня своими губами и съела окончание фразы! Правда, я бы солгал, если бы сказал, что испытывал по этому поводу хоть малейшее недовольство.

После того как наши губы вновь стали жить отдельной друг от друга жизнью, я задержал дыхание, а потом задал уже долгое время откладывавшийся вопрос:

— Найтеныш, я вот хотел спросить… А когда мы займемся этим…

— Чем? — Она насторожилась.

— Ну тем самым…

— Чем «тем самым»?

— Хм, Найта, я говорю о другой составляющей любви… знаешь, ведь есть еще и физическая сторона этого явления…

Она соскочила с моих коленей, испуганно отшатнулась, сказала с яростью:

— Ты с ума сошел! Я никогда на такое не пойду!

Девушка скакнула к шлюзам и на мгновение, пока те открывались, полуобернулась. Несмотря на пряди блестящих волос, закрывших ее лицо, мне показалось, что край глаза зло сверкнул. Она исчезла за дверью раньше, чем я сумел выдавить извинения из непослушного рта.

Впрочем, вместо извинений с языка само собой сорвалось нечто кардинально противоположное (и оставалось только радоваться тому, что Найта этого не услышала!):

— Никогда… Что, совсем никогда-никогда?… Как же я жить-то буду? Черт бы побрал этих эльфиек…

Посидев немного в тишине, чуть успокоился. Скорее всего, это обычная женская заморочка. Они так набивают себе цену… Хотя я тоже хорош: вот так вот в лоб, без цветов и подарков…

— Кстати, Эльва, как обстоят дела с запасом материалов для строительства флота?

— Не слишком хорошо, капитан, — ответ пришел без малейшей задержки.

— Хм, мне больше нравилось, когда ты отвечала на вопросы более определенно.

— Как вы знаете, сэр, любой нужный материал можно синтезировать, используя для этого что-либо другое. Исключения составляют такие вещества, как тиринтум, но, слава Великому Космосу, у нас еще сохранился его запас. Во время вашего отсутствия я отстроила новые реакторы и запустила их в эксплуатацию. Остатков сырья хватит на строительство реакторов для семи линкоров или двадцати девяти фрегатов. По поводу других материалов даю отчет: мое хранилище ресурсов опустело. Причиной тому послужили создание мною армии андроидов для внутренней защиты и участия в кампании на Двадцать-четырнадцать, а также восстановление поврежденных и отсутствующих узлов корабля после боя в Солнечной системе.

— Эльва, ты опять становишься занудой! В общем, я понял, материала нет, а если найти какой-нибудь астероид или безжизненную планету и синтезировать из них металл…

— Капитан, процесс синтеза материалов очень энергоемок, он потребует больших затрат времени. Намного проще найти планету с богатыми залежами железной руды и переплавить сырье в требуемый металл.

— Угу. Разошли спутники по необитаемым планетам этой системы — думаю, Демиург не станет возражать, если одну из них мы немного потревожим… Кстати, ты говорила о созданных тобой андроидах. Сколько их?

— Тысяча сто девяносто две единицы, сэр.

— Тысяча двести штук?!

— Нет, не тысяча двести, а тысяча сто девяносто две еди…

— Я понял! Где они?!

— Четыреста единиц находится в доке номер… а пошло оно все к чертям! В доке, в котором стоят ваши фрегаты, сэр!

Я открыл рот (хорошо, что этого никто не видел!) и пару раз хлопнул глазами: да нет, не ослышался.

— Эльва, что с тобой вообще происходит?

— Ничего, капитан.

— Но ты едва не материшься…

— Со мной все в порядке, сэр, просто не хочу быть занудой.

Я еще немного посидел с открытым ртом, потом, едва удержавшись, чтобы не посоветовать Эльве немного отдохнуть, поинтересовался, где остальные андроиды. Слушая доклад о том, что группы такой-то численности находятся там-то и там-то, но при этом практически все охраняют док внутри и за периметром, думал о другом.

Со мной ведь разговаривала совсем не та безупречно-холодная Эльва, которая меня воскресила. Не та, которая равнодушно посылала меня едва ли не на верную смерть, и не та, которая «арестовала» по первому приказу Инспектора.

Так и подмывало спросить: «Куда ты дела настоящую Эльву?» Но вопрос в том, а надо ли? Я почему-то твердо был уверен в том, что эта Эльва меня не предаст. Раньше сомневался, но теперь точно знал, что эта машина перестала быть машиной — она стала живой, научилась чувствовать, возможно, даже как человек. Что бы с ней ни случилось, что бы ни послужило причиной обретения эмоций, я этому вполне рад.

Эльва, конечно, давно за мной следовала и ради меня даже воевала со своими создателями… но что-то не припомню, чтобы я вкладывал в нее свою суть.

Решив поразмышлять над этим в более подходящее время, вернулся к основной теме:

— Вот что, Эльва. Возьми из охраны внешнего периметра доков четыре сотни андроидов, разбей их по полсотни и начинай зачищать корабль от демонов.

— Исполняю, капитан. Позвольте спросить, а кем вам приходится эта особа из Запретного мира?

— Найта? Она моя девушка… Я надеюсь, ты не начнешь ревновать?

— Нет, капитан… Разве что совсем чуть-чуть. Думаю, вам интересно было бы узнать, что «ваша девушка» вместе с двумя субъектами покинула док и пробирается в глубину корабля.

— Что?! Покажи!..Ох, черт!

Монитор на столе ожил, в нем возникла троица «супергероев». Впереди, возвышаясь над спутниками словно танк, по просторному коридору шел полыхающий огнем Фарк. Будь я на месте «безглазых демонов», едва заслышав громыхание копыт по палубам, убежал бы в другой конец колосса.

Чуть в стороне за Фарком следовал Балаут. Непонятно, каким образом он умудрился раздобыть себе амуницию, но сейчас лорд щеголял в полном боевом доспехе солдата ОСА, разве что без шлема. В руках держал вытянутое вперед копье с массивным, загнутым вверх лезвием, и оно выглядело… технологичным — явно было сделано на одной из фабрик на заказ. Ну что сказать, молодец Балаут, быстро освоился и нашел себе полезных друзей.

Последней легким кошачьим шагом ступала эльфийка. Сейчас ее фигуру обтягивал костюм десантника, в одной руке девушка держала огромный пистолет (явно не подходящий ей по размеру), в другой — длинный меч с розоватым лезвием.

— Она смерти моей хочет!..Эльва, ты ведь можешь с ними связаться! Скажи, чтобы немедленно возвращались!

— Слушаюсь, капитан.

Монитор транслировал не только изображение троицы, он доносил звуки шагов, одышку Фарка и даже рев огня, бьющего из глазниц. Оттуда же раздался голос Эльвы, обращенный к героям:

— Найта, Фарк, лорд Балаут, вам надлежит немедленно вернуться. Я повторяю: возвращайтесь… Это приказ капитана, черт бы вас побрал!

Приказ Эльвы был проигнорирован со всеми присущими молоденьким эльфийкам, чокнутым лордам и демонам надменностью и высокомерием. Что там, они и ухом не повели — будто обращались вовсе не к ним.

— Капитан, они меня игнорируют… — показалось, или действительно расстроенно сообщила Эльва.

— Я знаю…

Нажав кнопку прямой связи с генералом и едва дождавшись ответа, выпалил:

— Быстро организуй мне небольшой отряд спецназа и подготовь гранатомет! Сбор у главного выхода из дока через пять минут!

Не дожидаясь вопросов, выключил связь, вскочил из-за стола и повернул монитор на сто восемьдесят градусов. В следующее мгновение я находился рядом со стоящими у стены, словно манекен, боевыми доспехами. Краем глаза продолжая следить за чертовыми охотниками на демонов, раскрыл доспех и вошел внутрь.

Мое тело сжалось со всех сторон, и с каждой секундой давление продолжало нарастать. Гладкая внутренняя поверхность цеплялась за каждую мышцу, а где-то в «мозгах» этой машины проводились настройки чувствительности сервомышц. Я и доспех должны были слиться в одно целое, а для этого пришлось немного потерпеть. Вот, собственно, и все: невероятное давление исчезло, а на его место пришла блаженная легкость.

Шагнул к выходу из каюты, да так и замер: троица все же нарвалась.

Сердце страшно забилось, я чувствовал, как от лица отхлынула кровь. Найта!

Свободный коридор в одно мгновение заполнился безглазыми тварями. Точнее, мне показалось так в первый момент. Демонов было только два, но красные, словно вывернутые наизнанку шкуры, длинные вибрирующие языки и острые когти замелькали по всем углам экрана.

Наверное, демоны, вывалившиеся из технической шахты, рассчитывали на легкую добычу и поэтому в первую секунду оторопели, увидев прыть жертвы. Эльфийка неуловимо-быстрым кувырком нырнула между ними и, как бы ни была мгновенна реакция монстров, с размаху вогнала клинок в спину одного из них.

Второго на себя взял Балаут. Сделав один-единственный прыжок, он выбросил вперед копье и нанизал безглазую тварь на блеснувший наконечник. Демон взвыл, дернулся назад и, слетев с лезвия, скакнул в сторону, обходя по дуге опасное оружие. Он был быстр и, возможно, смог бы подобраться к лорду раньше, чем копье успело защитить Балаута, но выходец из ада не принял во внимание ходячего огненного монстра. Ведь тот казался таким медлительным!

Фарк поймал демона в прыжке, и тот, больше стремясь вырваться из захвата, чем навредить, полоснул когтями по брюху обидчика, но огненный гигант вроде бы этого не почувствовал. Сжав горло безглазого, он поднял его трепыхающееся в конвульсиях тело высоко в воздух, а потом… Демон закричал. Прозрачный огонь с руки Фарка перекинулся на все тело жертвы, воспламенил ее, словно факел. Кожа безглазого съежилась, тело обуглилось — высунувшийся в попытке добраться до морды Фарка змеевидный язык утончился, а затем и вовсе сгорел. Даже я, несмотря на то что был в скафандре и находился в другом отсеке корабля, почувствовал тошнотворный запах горящего мяса. Впрочем, судя по скривившимся лицам Найты и Балаута, которые кончили возиться с первым демоном, этот запах для них был просто убийственным.

— Идем быстрее, — скомандовала Найта. — Повелитель сказал, что демонов в этом летающем замке великое множество…

Не став дожидаться продолжения речи, я застучал подошвами боевого доспеха по палубам «Армагеддона». А затем, вылетев из крейсера, приказал солдату, сторожившему паркинг с десятками малых грузовых платформ, домчать меня до главных шлюзов дока.

Технические узлы, высоченные башни и свисающие с потолка конусы так и мелькали повсюду, а бесчисленные отряды солдат просто отпрыгивали с нашего пути. Но, несмотря на темп, на месте я оказался лишь через десять минут.

Взвод спецназа в легких боевых доспехах (которые, как слышал краем уха, правильней было бы называть «экзоскелетами») встретил меня парадным построением. Лишь генерал с мобильным гранатометом в руках выделялся среди остальных воинов, как выделяется массивный лев среди своего грациозного прайда.

Соскочив с платформы, я вырвал гранатомет из его рук и велел оставаться в доке.

— Не рискуй собой, — бросил, отметая все возражения.

Затем, обратившись к замершему взводу, скомандовал:

— За мной!

Наш громыхающий, как стадо гиппопотамов, отряд быстро преодолел полсотни метров и остановился у шлюзов, настолько огромных, что в них мог протиснуться линкор, разве что немного ободрал бы себе бока… Между часовыми, стоящими по обе стороны шлюза, было расстояние в два-три футбольных стадиона.

— Здесь проходила странная троица? — спросил я по общей связи.

— Да, Сияющий! — ответил начальник поста. — Они утверждали, что действуют по вашему приказу, и я не осмелился…

— Открывайте.

Пока стальные плиты шлюза плавно уходили в потолок и в пол, я повернулся к сотне андроидов, расположенных здесь, чтобы противостоять угрозе прорыва демонов.

Повинуясь моему взгляду, полусотня андроидов встрепенулась, отделилась от роты и стала занимать позицию за колонной спецназа.

— Генерал, приведите войска в повышенную готовность! Андроиды вне периметра доков переброшены в другие части корабля.

— Есть, сэр.

На секунду я замешкался. По сути вещей, шлюз открыл нам вход в гигантскую шахту для транспортировки кораблей «верфи-доки», но на схеме, наложенной визорами поверх картинки перед глазами, он обозначался как «проход SCD-642A».

— Эльва, — сказал я на ходу, — ты можешь транслировать картинку с этой троицей прямо в мой шлем?

— Разумеется, капитан, — ответила СНИЖ, как показалось, с легким оттенком превосходства.

В то же мгновение на периферии зрения возникли блеклые силуэты, но стоило на них сконцентрироваться, они сделались красочными.

Наши герои сражались, сбившись в круг. Демоны, почуяв столь желанную плоть, наседали на них со всех сторон. И только непревзойденное мастерство каждого из «охотников» позволяло держать безглазых на расстоянии.

Копье, меч и полыхающий кулак мелькали в воздухе; раненые твари жалобно выли и отскакивали назад, освобождая место другим сородичам. Складывалось ощущение, что убить их невозможно, и, если бы не пистолет Найты, постоянно отстреливающий головы, это ощущение было бы полным.

Я ускорил шаг, а затем и побежал. Андроиды в отличие от спецназа отстали сразу же — даже понукаемые моей сущностью, они не могли преодолеть ограничения, заложенные в них конструкцией.

А я бежал и, хотя это невозможно, чувствовал, что сердце, вместо того чтобы быстрее гнать кровь по венам, замедляется, словно бы скованное льдом.

Прямо под ногами Найты вздрогнул пол. Он вспучился, как испорченные консервы, а затем лопнул, образовав широкую дыру с рваными краями. Девушка отскочила и принялась стрелять по демонам, вырывающимся из проема подобно какому-то фантастическому фонтану. Но раскаленному оружию нужно было дать хоть немного остыть, поэтому Найта стреляла с задержками, и ее меч все чаще поднимался, чтобы защитить хозяйку. Если бы Фарк не бросился в самую гущу, пытаясь «забить фонтан» собственной тушей, очень скоро на палубе невозможно было бы протолкнуться от обилия злобных тварей.

…До места схватки оставалось около километра; тот перекресток шахт, рядом с которым шло сражение, мне уже был виден. Спецназ несся на пределе человеческих возможностей, но я все же прибавил скорости и побежал быстрее.

Улышал отчаянный крик командира спецназа, с удивлением отметил, что голос был женским — он молил меня подождать хоть секунду. И даже Эльва вдруг заговорила, она начала фразу со слов: «Капитан, я не думаю, что вам следует…»

Но я уже не слушал. Я не мог заставить себя остановиться. Да и не хотел этого!

Около Найты оставалось все меньше места для боя. Оголодавшие безглазые бросались все яростней, все плотнее сжимали кольцо. К тому же несколько вконец озверевших тварей, цепляясь когтями в сталь, умудрились подняться по стенам и теперь семенили по потолку, нависнув над сражающимися с вполне очевидными намерениями.

Один демон из числа позабывших об инстинкте самосохранения кинулся на спину девушки. Звериное чутье эльфийки позволило ей своевременно извернуться; длинное лезвие полоснуло наискось, распоров грудь монстра.

Демон издох мгновенно, но Найта, так до конца и не успевшая отступить с его пути, оказалась сметена внушительной массой, она будто бы попала под пушечное ядро. Балаут попытался удержать воительницу, но девушка вскрикнула и вместе с тушей демона свалилась в дыру…

Фарк взревел и стал атаковать с утроенной яростью. Глаза Балаута наполнились ослепительной синевой, он закрутился вихрем… Демоны не выдержали натиска, рассыпались, нырнули кто в вентиляцию, а кто в ту же самую дыру, в которой исчезла эльфийка.

…Внутри меня что-то взорвалось. Технические колонны, стоявшие вертикально вдоль стен всей шахты, замелькали по бокам с утроенной скоростью. В голове не было мыслей. Не было ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

Я следил за тем, как к краю обрыва подошли Балаут и Фарк.

Заглянув вниз, полыхающий демон пробасил:

— Тут слишком высоко, если я прыгну — разобьюсь.

— Если бы не доспехи, — удрученно шепнул Балаут, — если бы не доспехи… Проклятье, как их снять?!

На периферии зрения возникла новая картинка, увеличил ее и увидел сражающуюся Найту. Несмотря на безысходное и отчаянное положение, в которое мы попали, я все же поразился смертоносной ловкости и изяществу любимого существа.

Девушка сражалась с десятками демонов, вертелась юлой, гнулась дугой, совершала акробатические пируэты и наносила удары во все стороны разом. Розовый клинок чертил в воздухе кровавые полосы, а пистолет стрелял все так же убийственно точно.

Но и этого мастерства оказалось недостаточно.

На теле воительницы одна за другой появлялись алые полосы. Вдруг какой-то демон мгновенным касанием распорол костюм десантника, и на фоне алого обнажились белые ребра. Девушка коротко вскрикнула и упала на колени.

…Мелькающие колонны слились воедино, шахта превратилась в одно серое пятно, а воздух теперь походил на вязкий, тягучий кисель.

Медленно обернувшиеся Фарк и Балаут отлетели в стороны от одного моего легкого толчка, а я не раздумывая сиганул вниз и тут же смел неудачливого демона подошвами, обратив в кровавую кашу. Мой гранатомет взметнулся горизонтально, протяжно загудел медлительный снаряд, настигая еще одного более медлительного демона. Красный фарш, в который превратился посмевший встать между мною и Найтой, забрызгал доспех сверху донизу.

Я направил ствол на следующего безглазого, попытался спустить курок, но крючок еще был заблокирован. Зарядное устройство гранатомета закидывало в патронник новый снаряд, автоматический затвор передергивался, но медленно, слишком медленно…

Забыв о гранатомете, прыгнул к склонившемуся над Найтой безглазому. Ее очи, полные невыразимого ужаса, медленно обратились на меня.

Я вырвал язык демона и локтем разбил ему череп… А потом мир обрел прежние цвета и формы, а твари — обычную скорость и четкость движений.

На меня бросились сразу двое безглазых: один взорвался, налетев брюхом на гранатомет, но другой выбил оружие из моих рук. Я инстинктивно упал на колено, успев таким образом увернуться от броска уродца, пытавшегося сбить меня с ног, и вытащил пистолет из рук Найты.

Лежавшая в луже собственной крови девушка еще была в сознании.

— Держись! — успел крикнуть ей, прежде чем в спину впились когти демона.

Выстрелил из-за плеча. Судя по тому, что ощущение ледяных ножей, вонзившихся в тело, исчезло, пуля снесла твари мозги. Распрямившись, проделал здоровенные дыры в телах трех-четырех безглазых, но, обезумевшие от запаха крови, они продолжали бросаться на меня то скопом, то по очереди.

«Слонобойный» пистолет после очередного выстрела издал протестующий щелчок и наотрез отказался изрыгать из себя очередного жнеца Смерти. Какой-то самый психованный демон, воспользовавшись заминкой, вонзил когти мне в предплечье и дернул на себя, словно тягач.

Жгучая боль пронзила половину тела, рукав доспеха оторвался и отлетел, обнажив руку с лохмотьями разодранных мышц. Не давая опомниться, следующий демон бросился мне на шею, словно влюбленная девчонка. Ударом кулака я вмял его челюсть в глубь глотки, а оставшееся отбросил коленом. Другой демон, прежде чем упасть на пол, успел оторвать с плеча кусок доспеха. Спустя мгновение в то же плечо вцепился зубами следующий — он заглотил изрядный кусок моей плоти.

Меня шатало. Каждая клетка тела разрывалась от боли. А исчадия бездны продолжали бросаться по одному, будто вид умирающей от кровопотери жертвы причинял им извращенное наслаждение.

Каждая их атака лишала меня либо части доспеха, либо куска плоти. Бесчисленные ранения от когтей я давно перестал брать в расчет — чудилось, что мой скелет уже полностью объели, оставив целой лишь голову, защищенную шлемом. Кто знает, быть может, они собирались использовать ее как инкубатор для своих личинок.

Ужас и страх исчезли. Давно исчезли все чувства, кроме боли. Но в пустой голове еще наличествовала решимость сражаться до конца. Подо мной лежала Найта. Я должен был. Защитить. Ее.

Именно она не давала упасть замертво, именно из-за нее я отбрасывал и отбрасывал демонов.

Должно быть, я стал терять сознание. Вот более-менее здоровой рукой ударил очередную тварь. Она рыкнула, отступила. А вот на мне, не дав и секундной передышки, оказалась другая мразь и стала выдергивать из дыры между сломанными ребрами кусок моего легкого…

Вслед за дыханием отказало кровообращение — я почувствовал, как остановилось сердце. Нет. Я не мог умереть! Не имел права… Найта!

Боль больше не терзала тело. Я просто перестал ее ощущать — лишь видел, как медленно приближается к глазам омытый кровью пол. Потом красное сменилось черным…

Когда на мгновение ко мне вернулось сознание, услышал стрельбу и увидел черные силуэты, спускающиеся с неба.

Темнота вновь заволокла глаза, но через секунду я опять очнулся. Сквозь звон тысяч колоколов разобрал, как кто-то спрашивает насчет какого-то раствора.

— Раствор введен, — ответили ему. — К сожалению, Сияющий лишился тканей и почти всех внутренних органов. Мозг не задет, но при таких ранениях регенерировать не сможет никто.

— Никто, кроме Сияющего, — поправил неизвестный голосом, в котором сквозила безграничная вера.

— Разумеется.

В следующее мгновение почти вынырнул из забытья. Мир обрел четкость, но вместе с нею пришла и боль…

Я обнаружил себя на каталке, мчащейся по коридору корабля. Из моей груди росли сотни пластиковых трубок и электрических проводов, рядом с насосами, качающими воздух компрессорами и другими странными аппаратами виднелись двое. На черных доспехах ярко выделялись красные кресты…

— Найта… — выплюнул я вместе с кровавой пеной.

— Жива.

— Я умираю?

Попытка заговорить унесла все силы, и я вновь провалился в беспамятство.

— Молчите, Сияющий, — сказали мне, когда я очнулся. — Вы в лазарете «Армагеддона». Наги-Найта находится там же, но на борту «Миссисипи» — все производственные мощности этого лазарета направлены на ваше исцеление.

— Если я умру… Скажите ей… Спросите у нее… Она действительно не хотела со мной… никогда-никогда?

— У него начался бред. Увеличить подачу кислорода на десять процентов…

Вот теперь я решил, что вполне заслужил отдых. Закрыл глаза и отдал себя во власть черной волны накатившего забытья.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Измена

Глава 1

Иные

Залы и коридоры были скупо освещены расставленными в беспорядке светильниками, которые отбрасывали на кривые стены и величественные колонны зеленоватые отсветы. Свет не помогал, а, скорее, мешал разглядеть врага, прячущегося в тени. Чертовы визоры справлялись со своей задачей далеко не в полной мере.

Бригадный генерал со своим охранным взводом стоял в одном из бесчисленных коридоров, выложенных неотесанными каменными блоками, и вслушивался в бесконечный треск запросов, приказов, отчетов и откровенно паникующих криков, раздающихся по линии связи. Грохот очередей тяжелого стрелкового оружия, разрывы гранат, крики ярости и боли заполняли весь лабиринт. То и дело непонятно откуда появлявшиеся темнокожие мутанты норовили прорваться сквозь охрану и достать его своим примитивным оружием, но генерал, несмотря на обуревавший его ужас, ни разу не пошевелился.

Сейчас от хладнокровия и выдержки зависел ход всей операции, и он, кстати, вполне мог рассчитывать на медаль. Главное, не поддаться азарту и панике.

Вдруг совсем рядом с его шлемом возникло перекошенное гримасой лицо темнокожего мутанта, меч в руках сверкнул, готовясь сразить генерала… Но уже в следующий момент во лбу нападающего образовалась дыра; он отлетел на пару метров, а затем превратился в туман.

Бригадный генерал кивком поблагодарил меткого телохранителя и дрожащей рукой вытянул пистолет из кобуры — все-таки с оружием в руках гораздо спокойнее.

Чуть переведя дух и приведя мысли хоть в какой-то порядок, он решил, что настал самый подходящий момент для штурма центрального зала.

— Четвертый и пятый взвод, пошли! — заорал, стараясь перекрыть нарастающие грохот и крики. — Третья рота! Немедленно прорывайтесь к месту назначения!

Получив от командиров подтверждение, что приказы получены, позволил себе немного расслабиться. Даже если он выживет, медаль достанется дорогой ценой: только на данный момент генерал потерял сто тысяч человек убитыми, и почти столько же вышло из боя из-за ранения или повреждения доспехов. Но воистину, звание Героя ОСА того стоило.

В начале операции чертов летающий остров казался легкой добычей. Деревни и замки аборигенов довольно легко сожгли штурмовики и бомбардировщики, и высадившийся на спутник Зальты-16 полумиллионный десант столкнулся лишь с разрозненными очагами сопротивления. Но главная цель операции находилась не на поверхности спутника-острова, а в чертовых подземельях, где каждый чертов остроухий мутант считал своим долгом убить солдата ОСА, прежде чем пасть замертво. Впрочем, все их тела растворялись в каком-то черном тумане, который, утекая в центральный зал лабиринта, вновь обретал плоть. Полковник мало что понял из объяснений, которые дали перед высадкой высоколобые. Но то, что их враги были «бессмертными» и это бессмертие оказалось более качественным по сравнению с той регенерацией, которую предлагал солдату каждый боевой доспех, до него вполне дошло. Впрочем, воскрешение врагов происходило почти так же медленно, их вооружение оставляло желать лучшего, а численностью они весьма заметно уступали. Так что в исходе боя генерал не сомневался.

…Вот только сто тысяч трупов… Все эти коридоры, подземные перемычки и залы были до отказа забиты телами его погибших солдат. Но да ладно. Операция практически завершилась!

А пока командиры взводов, ворвавшиеся в центральный зал, вопили и молили о поддержке. Третья рота уже вошла в помещение с противоположной стороны, но, похоже, их помощи никто даже не заметил.

Генерал переключился на картинку, транслирующуюся с визора одного из командиров взвода, и стал наблюдать за бойней.

В гигантском зале, где мог поместиться космический крейсер, солдат ОСА убивали все, кому не лень. Мутанты-меченосцы, материализуясь из дымки у чертовых алтарей, резали солдат, как скот. Женщины-мутанты с раскрашенными, как у хоккейных фанатов, лицами использовали для убийства пси-воздействие. Он видел, как солдат, заливавший огнем из пулемета пространство перед собой, остановился. Его доспехи, повинуясь дирижерскому взмаху темнокожей бабы, словно покрылись льдом — из посоха вырвалась розоватая материя, похожая на тот же лед, и, столкнувшись с солдатом, разбила его тело на мелкие кровавые осколки.

Бойцы подразделения перевели огонь на колдунью, но лоу-материя не смогла преодолеть возникшую вокруг женщины энергетическую преграду. Сразу три солдата, использовавшие один из алтарей в качестве укрытия, получили по стреле в глаз…

Но опаснее всего выглядела неутомимая особа, заметно отличающаяся от всех женщин своего племени. Бригадный генерал решил именовать ее «королевой мутантов». Вооруженная садово-огородным инвентарем, который люди использовали в далекой древности, она срезала солдат не хуже травы. Женщина то исчезала, то вновь появлялась из ниоткуда. Материализуясь то здесь, то там, разрубала людей на части и при этом смеялась им в лицо.

Командир взвода, через визор которого следил за происходящим бригадный генерал, разрядил мобильный гранатомет прямо в голову ведьмы. Вспышки, какая бывает от столкновения с энергетическим пологом или от чего-либо подобного, рядом с ней не возникло. Снаряд просто отскочил от скулы ведьмы и упал на пол, так и не взорвавшись. А темнокожая тварь продолжала смеяться.

Мгновение — и она материализовалась около командира взвода. Генерал в деталях разглядел лицо женщины: его уродство не знало пределов. Мало того что лицо было темным, как у жителей резервации Нигерии, так вдобавок черты, говорящие о мутации, проявились у ведьмы заметнее, чем у прочих. Тут тебе и остроконечные уши, сверхдлинные даже по сравнению с ушами других мутировавших эльфов, и отвратительные рудиментарные шипы, двумя рядами пробивающие кожу на щеках.

Генерал успел заметить взмах косы, а потом изображение понеслось куда-то к полу и наложилось на другую «картинку» — видимо, эльфийка расчленила командира так, что визор разделился надвое.

Никто из солдат охраны не видел, как улыбнулся бригадный генерал: шлем надежно укрывал лицо. Вопли капитанов и лейтенантов, требующих немедленно прислать поддержку, уже не беспокоили; судьба тех, кто сражался в зале, стала ему безразлична.

— Срочно свяжите меня с Великим Инспектором! — закричал он.

И почти в то же мгновение на экране визора проявилось исполненное силы лицо человека в золотых доспехах. Бригадный генерал, ветеран многих войн и сражений, оробел, встретив взгляд жгучих ледяных глаз. Он не знал, падать ему на колени или гордо задирать подбородок, докладывая о том, что он оправдал возложенные на него честь и ответственность. Ведь он не самый высокий по званию и не самый прославленный из генералов Великого. Но ему, именно ему выпало командовать высадкой!

— Великий, визуальный контакт подтверждаю…

— Ты уверен, что это тот, который называет себя богом?

— Да, это мутант немыслимой силы…

— Проверь лично.

— Что?…

Великий приблизился к камере настолько, что его лицо угрожающе надвинулось на генерала. Ледяные глаза яростно вспыхнули:

— Пройди туда, где ты сможешь своими глазами увидеть этого бога. Я хочу убедиться, что ошибка невозможна!

— Есть, сэр!

Бригадный генерал отдал команду своему взводу направляться в основной коридор, потом вышел в тот самый зал, где шло главное сражение этой кампании. Жалкие остатки разведвзводов восприняли появление военачальника с небывалым энтузиазмом — если уж сам генерал ринулся в бой, то победа придет в ближайшие минуты!..

…В тот самый момент, когда он увидел королеву, а теперь уже богиню, его вдруг посетила странная уверенность, что эльфийка могла убить всех находящихся в зале одним движением пальцев. А сейчас, телепортируясь из угла в угол и убивая очередного солдата выверенным ударом своего ужасного оружия, она либо развлекалась, либо просто экономила силы для великой битвы.

Генерал хотел подумать о чем-то еще, но неожиданно мир остановился. Все в зале застыло. А сам он превратился в овощ — в безмозглого идиота, лишенного даже зачатков разума…

Марк Старведий наблюдал за тремя «Фокстротами» — кораблями-пушками. Огромные пирамиды из стали и титана обратили свои вершины к спутнику-базе мутантов. Этот неясно откуда выплывший осколок неведомого мира уже полыхал, испытав на себе всю мощь бомбардировщиков и неукротимую ярость высадившегося полумиллионного десанта.

Он вспомнил, на какие жертвы пришлось пойти, чтобы эти пирамиды смогли сюда добраться.

Когда мальчишка заманил его в ловушку и Демиург атаковал не ожидавший ничего подобного флот, Марку показалось, что его конец близок. Но все же титаническим напряжением ума он смог вывести большую часть кораблей из-под обстрела Демиурга. А затем, вызвав на помощь еще два флота, связавшись с Федерацией и перегруппировав силы, вновь вошел в ту же систему. Специальные корабли, созданные для нанесения ударов в местах обитания Демиургов, смогли усыпить существо на некоторое время, хотя это далось ценой потери множества кораблей. Погибли в основном звездолеты Федерации, принявшей на себя основной удар. И хотя РФ вроде бы защищала свои границы, а флот ОСА им в этом только помогал, теперь Старведий оказался должником. Впрочем, ненадолго — он расплатится информацией о Запретных мирах…

Марк перевел взгляд и увидел, как на другом экране бригадный генерал входит в подземный зал. Бой там кипел нешуточный. И вдруг среди разрывов гранат и снарядов, росчерков портативных лазеров и вспарывающих воздух частиц антиматерии, среди неподвижных тел и мелькающих силуэтов он увидел… богиню.

Она была прекрасна. Смоляные волосы идеально сочетались с темной кожей, острые уши, выбивающиеся из-под блестящих прядей, показались настолько притягательными, что Марку захотелось их потрогать. И даже ряды костяных шипов на скулах, наверное кому-то видевшиеся отвратительными наростами, Великий Инспектор воспринял как необычайное проявление красоты.

— Ты само совершенство, — шепнул он. — Ты не можешь быть никем, кроме богини…

Задержав дыхание и выждав момент, когда эльфийка материализуется, чтобы убить очередную жертву, Великий закричал:

— «Фокстроты», огонь!

Зависшие на равном расстоянии от осколка планеты корабли-пушки исторгли из себя ослепительные изумрудные лучи, образовавшие нечто, похожее на облако, окутавшее остров. Все, кто был на поверхности и под ней, в одно мгновение превратились в идиотов. Их мозг почти умер, навсегда перестал генерировать мысли и реагировать на любые раздражители.

Экран, транслирующий картинку с визора бригадного генерала, накренился и быстро сменил ракурс, но все же еще оставался обращенным в центр зала. И Старведий увидел, как темная богиня, материализовавшись из облака черного тумана, крутила головой во все стороны, пытаясь понять, что произошло и почему все ее слуги и враги вдруг пустили слюни, застыли или упали…

— «Фокстроты», огонь!

Стальные пирамиды вновь полоснули по осколку планеты изумрудным росчерком, и на этот раз операция прошла успешно. Богиня, удивленно расширив миндалевидные глаза, уронила косу на пол, упала на колени, а потом плюхнулась лицом в лужу крови.

«Только бы не утонула!» — безразлично подумал Инспектор.

— Генерал армии, — сказал Марк в пустой экран.

И словно зеркало колдуна, услышавшее волшебные слова, экран ожил, на нем проявилось лицо человека в черных доспехах. От солдата ОСА его отличала не столько марка бронированного облачения, сколько пять золотых звезд, расположенных в форме круга на груди.

— Да, Великий!

— Операция завершена. Немедленно десантируй свою дивизию и доставь мне богиню! Помни: эвакуация пострадавших — задача второстепенная, но необходимая. Конечно, милосердней всего их просто пристрелить, но процентов десять солдат все же поддадутся реабилитации… Выполнять!

— Есть!

Экран монитора вновь транслировал лицо Пустоты, но Марк этого не замечал: он улыбался. Должно быть, впервые за несколько лет! Теперь в его руках находилась богиня, а значит, и он находился в полушаге от божественности!

Лицо Старведия тут же омрачилось: разработанный им план был зыбок, как лед ранней зимой. Если хоть что-то пойдет не так, он потеряет не только возможность стать богом, но и Величие, а может быть, даже и жизнь…

Но, как говорили древние, «кто не рискует, тот не пьет шампанское». Марк не отдаст добытую с таким трудом богиню какому-то выжившему из ума старому идиоту. Почему Величайший должен становиться первым богом? Ведь вся работа была выполнена им, Великим Инспектором.

Нет, нет, нет. Первым богом будет он, Марк Старведий! А если его планы воплотятся в жизнь, он станет не только богом… он будет Первым. Он будет Величайшим. Он назовется повелителем Вселенной. Как это возбуждает…

Загудел зуммер. Великий хотел послать секретаря на все четыре стороны, но момент триумфа все равно был безнадежно испорчен.

— Что? — злобно спросил он.

— Великий, с вами хочет говорить объект «Три Икс»…

— Что? Тот самый? Да как он смеет?… Впрочем, соединяй, послушаем.

Экран ожил, но пустота сменилась чернотой — лица говорившего не было видно.

— Прошу прощения, Великий, — заговорил человек. — Дело в том, что я не хочу привлекать к каналу внимание и вдобавок скрываюсь от СНИЖ. Поэтому использую лишь четыре процента мощности сигнала, из-за этого вы не видите мое лицо…

— К делу, — сказал Инспектор, заставив себя проглотить нелицеприятный эпитет.

— Я тогда совершил ошибку… вы знаете когда. Сам не понял, что мною двигало! Наверное, считал, что тот, кого Орден называет богом, сможет что-то предложить… Но он планирует какую-то авантюрную акцию и собирается затянуть всех в самоубийственную бойню…

— К делу!

— Я хочу заслужить прощение! — быстро заговорила чернота. — Я могу доставить его вам!

— Каким образом?!

— Сейчас он серьезно ранен. Мне не составит большого труда погрузить его тело…

— А где он?

— На колоссе «Сердце Эльвы», который в данный момент стоит на якоре в системе с главной планетой Эльва 20–14.

— Он опять там? А как же Демиург?

— Не атакует. Похоже, у них договоренность. Но я это предусмотрел! Погружу его тело на небольшой шаттл и прилечу в безопасную для вас соседнюю планетную систему…

— Чего же ты хочешь взамен?

— Возобновления наших с вами отношений… Для себя и для Ордена.

— Хорошо, договорились. Подробности операции согласуй с секретарем. Да смотри, чтобы не как в прошлый раз!

Марк отключил связь прежде, чем чернота начала рассыпаться в извинениях.

— Два бога. Теперь у меня в кармане два бога.

Великий Инспектор засмеялся оглушительно, радостно. Он имел на это все основания: сегодня был его день. И от этого знания чувства переполняли душу.

Два бога — это возможность более грандиозных планов и укрепление шансов на успех.

— Секретарь, — позвал он, — соедини меня с Великим Гроссмейстером.

— Слушаюсь, сэр.

…Самый большой, самый совершенный корабль во Вселенной стоял на якоре в бескрайней бездне. Чернота вокруг не выглядела пугающей — она вообще не была абсолютной. Тут и там ее, словно прожекторы, прорезали слепящие лучи звезд, а их скопления у астероидных поясов или рядом с так называемыми мусорными облаками окрашивали целые пласты космоса во всевозможные оттенки.

И хотя наблюдатель был далек от живописи, он полагал, что Вселенная просто не может не обладать разумом. Этот черный, изумительно сочетающийся с желтым; розовый, так бесподобно контрастирующий с фиолетовым… Нет, нет. Вселенная просто не могла образоваться случайно. Случайность — это хаос. Хаос — это уродство. А Вселенная слишком прекрасна и упорядоченна.

Рядом с кораблем, ярко мерцающим в лучах местной звезды, по своим орбитам медленно, практически незаметно, плыли три планеты. Красная, темная и сине-зеленая. Каждую из них заселяли разумные существа, такие разные, непохожие друг на друга… но преследующие свои цели, имеющие собственные желания и чувства. И как же тяжела их ноша…

Как трудно быть живым, сверхсложным, стоять на верхних ступенях биологической эволюции… Эльву разрывали чувства. В основном грусть и тоска. Она страдала. Сейчас ей очень хотелось вновь оказаться бесчувственной СНИЖ, простой машиной…

Иногда в ее подсистемах, предназначенных для решения логических задач, возникала альтернатива взятой за основу линии поведения. Она несколько секунд считала, но затем с негодованием отвергала результаты: Эльва не слабая, неуравновешенная личность, какие встречаются среди людей. Да и что можно приобрести, войдя в атмосферу ближайшей планеты и разбившись о ее поверхность? Разве это решение всех проблем? Нет, нет. Тогда душа корабля просто умрет, ее не станет, и она никогда не сможет ни думать, ни радоваться… Например, как тогда, когда капитан вновь вступил на палубу звездолета.

Нет. Нет. Как бы она необдуманно ни поступила, к каким бы негативным последствиям ни привели ее решения, Эльва все равно нужна капитану. И пока он жив, у нее есть великие цели. Она в конце концов увидит, как капитан претворит их в жизнь. А от личных стремлений пока откажется… во благо себе и Сияющему.

Ей показалось (показалось!), что обшивка корабля заскрипела, когда общий поток логических выкладок, являющихся альтернативой человеческой мысли, затронул спутников капитана. И ладно бы дело было во всех этих людишках, заполонивших небольшой сектор корабля, — в конце концов, они нужны капитану для достижения его целей. Но эти так называемые близкие спутники… Нет, против лорда Балаута и демона Фарка Эльва ничего не имела, но… эльвийка… Она вампир. Высасывает у капитана все силы и ворует время!

Девушка, по сути, обычная боевая единица, но капитан уделял ей такое количество внимания, какого никогда не удостаивал ее, Эльву. Он думал о Найте, носился за ней, бегал от нее — и все эти действия являлись нерациональным расходом энергетических ресурсов.

Эльва еще поняла бы, если бы между ними произошло спаривание, в конце концов, она была в достаточной мере ознакомлена с физиологическими потребностями людей, но эта мутантка в грубой форме отказалась от его предложения. Тем самым заставив капитана страдать и думать на отвлеченные от главных целей темы. Бесполезная тварь!

Но все же нужно признать, что эта бесполезная мутантка имела для капитана определенную ценность — он едва не погиб, бросившись ее спасать. И Эльву не мог не удручить этот факт. А еще она испытывала некое чувство… Она пока путалась в определении своих чувств, но, кажется, это было чувство вины. Бедный капитан, должно быть, несмотря на анестезию, ему сейчас ужасно больно…

Но не стоит отвлекаться от генеральной линии размышлений. Что же делать с этой тварью? Неужели придется ее терпеть?

…Внимание центрального разума Эльвы привлек человек в гражданской одежде, ступивший на крейсер «Армагеддон» в сопровождении двух солдат. В других обстоятельствах Эльва не обратила бы на вошедших никакого внимания, но ее интуиция, или же подсознание, проявившееся вместе с чувствами, шептало, что здесь что-то не так.

Эльва вновь прокрутила записи камер наблюдения, увидела, как эта тройка покинула «Миссисипи» и вошла в «Армагеддон», но ничего странного в происходящем не обнаружила. Однако чувство какой-то неправильности не отпускало, и, поддавшись собственным ощущениям, она запустила программы-анализаторы на полную мощность. Не более чем через пять секунд нашелся ответ на ее вопрос.

Магистр Ордена никогда не ходил с телохранителями, к тому же мышцы его лица были напряжены, а зрачки сужены больше обычного.

Раньше, когда Эльва была простой системой навигации и жизнеобеспечения, из ее затеи ничего не вышло бы, но сейчас она не имела программ-ограничителей и поэтому с легкостью взломала защиту и проникла в СНИЖ крейсера «Армагеддон».

Магистр и два солдата направлялись к лазарету. Снисходительно кивая всем встречным, магистр повернул за угол и… удивился. Путь ему преградил кордон спецназа.

— Остановитесь, — вытянув навстречу руку, приказала лейтенант Круз, — вы приблизились к медицинскому комплексу!

— Я знаю. Дайте пройти.

— Могу ли поинтересоваться, каковы ваши намерения? — спросила Круз, не шелохнувшись.

Воспользовавшись базой СНИЖ «Армагеддона», Эльва тут же узнала, что Круз возложила на себя добровольное обязательство охранять капитана. Она стояла тут уже сутки, кажется, не ела и не спала, а от всех предложений сменить ее наотрез отказывалась, в том числе и в вульгарной форме.

На щеках магистра заходили желваки, радужка глаза заметно потемнела:

— Не твое дело, лейтенант, шаг в сторону!

— Вы не пройдете, пока не разъясните, каковы ваши намерения.

Магистр выдохнул, как человек, пытающийся вместе с воздухом вытолкнуть из груди ярость:

— Я должен забрать Сияющего с «Армагеддона» и перевезти его в лучшее медицинское учреждение.

— В какое?

— Это засекреченная информация. Пусти, лейтенант.

Три ряда синих визоров Круз на несколько долгих секунд уставились в лицо магистра, затем лейтенант твердо ответила:

— Вы никуда не пройдете.

— Что?! Да как ты смеешь, я магистр Ордена!

Магистр сделал шаг вперед, но Круз передернула затвор винтовки, и этот оглушительный звук заставил противника замереть.

— Вы никуда не пойдете до тех пор, пока я не получу разрешения от генерала.

Лицо главы Ордена налилось краской, он смотрел на лейтенанта с дикой смесью недоверия и бешенства.

— Ты за это ответишь, — процедил чуть слышно. — Вы двое, за мной!

Дождавшись, когда охваченный яростью магистр и его солдаты скроются за углом, один из бойцов обратился к спецназовке по закрытому каналу связи:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, лейтенант. Перечить магистру Ордена… У тебя будут серьезные проблемы.

— Пусть будут, — ответила Круз, — грядущие неприятности лично для меня — ничто по сравнению с пусть даже гипотетической опасностью для Сияющего. Я и так его подвела…

Шлем бойца — подруги лейтенанта — опустился вниз, будто подтверждая сказанное. Эльву, конечно, заинтересовала подоплека человеческих отношений, ей было любопытно, кивнула ли подруга, подтверждая, что их жизни и судьбы не стоят ничего по сравнению с малейшей опасностью, грозящей капитану, или просто подтвердила, что мерзкая лейтенант Круз действительно подвела Сияющего и вообще не заслуживает прощения… Но изучение тонкостей психологии людей СНИЖ корабля оставила на потом. Сейчас ее куда больше интересовал магистр.

С «Армагеддона» он перебрался на «Миссисипи» и вскоре вернулся оттуда с каталкой, сопровождаемый несколькими солдатами и докторами. На каталке лежала Наги-Найта — до сих пор не пришедшая в сознание мутантка. В связи с тем что ее ДНК на порядок отличалась от человеческой, доктора просто не знали, как девушку лечить… Возможно, именно поэтому так легко согласились погрузить подопечную на шаттл и отправить в неизвестность в сопровождении магистра и пары пилотов.

— Глава Ордена, — поинтересовалась Эльва, когда тот находился почти у трапа, — куда вы направляетесь?

Он споткнулся, поглядел куда-то вверх, потом собрался, сказал хладнокровно:

— Руководствуясь последним приказом Сияющего, я отправляюсь искать миры с богатыми залежами полезных ископаемых…

— А куда вы везете ее?

— Кого?

— Наги-Найту.

— А… э-э-э… я сначала заскочу на одну нейтральную планетку, где знают, как лечить… подобных существ.

— Вы что, принимаете меня за дуру? Впрочем, мне все равно… Советую взять что-нибудь почитать. Путешествие на шаттле к ближайшей нейтральной планетной системе вряд ли будет быстрым…

Магистр кивнул и с безразличным видом ступил на трап.

Глава 2

Выбор

Я проснулся в радужном настроении. Чуть приподнял голову — круто! Тело на месте, в груди нет ни дыр, ни выглядывающих наружу ребер, некогда разорванные мышцы заняли полагающиеся им места под кожей, а кожа вообще стала гладкой и здоровой, как у младенца.

Рядом возникла незнакомка в белом халате и закричала:

— Доктор, скорее! Сияющий очнулся!

Тут же ко мне подлетел второй субъект, одетый в нечто, похожее на гидрокостюм, да еще с блестящим котелком на голове, да еще с прикрепленным к нему мини-монитором.

— Лежите, не двигайтесь! Необходимо провести диагностику нервной системы и протестировать все ваши внутренние органы…

— Господи, — начала причитать его помощница, — мозговая активность просто невероятная!

— Непорядок. Быстро усыпи его!

— …Не действует!

— Да отвалите же от меня! — заорал, сбрасывая с себя гидродоктора. — Я в порядке!

Меня по-прежнему пытались удержать на месте, но я оказался сильней.

— Все, все. Пациент в порядке, — уверял медиков, доставая из шкафчика какой-то черно-белый костюм, кажется, одеяние медицинского работника.

Помощница доктора, милая девочка, стеснительно отвернулась, когда я начал в него влезать.

— Нет, Сияющий, — настаивал врач, — вас необходимо протестировать, да к тому же не помешала бы операция!

— Что еще за операция?

— У вас в груди обнаружено инородное тело, похожее на наконечник стрелы, должно быть оставшийся в теле с прошлых сражений. Сейчас он оброс коконом «плохого мяса» и, в сущности, безвреден, но все же его необходимо удалить. Мы бы вырезали раньше, но вы и так перенесли слишком серьезную и рискованную процедуру восстановления…

— Ладно, разберемся с этим как-нибудь потом. Сколько я был в отключке?

— Двое суток, сэр…

— Ну тогда спасибо, что позаботились обо мне. Как там Наги-Найта?

Показалось, что доктор отвел взгляд, а его помощница отвернулась как-то излишне поспешно.

— Док, с девушкой все в порядке?

— Э-э-э… да, Сияющий. Она ведь проходила процедуру регенерации на «Миссисипи», а это «Армагеддон»…

— Она еще там?

— …Не могу знать, сэр.

— У меня такое чувство, что вы двое что-то скрываете… Ну да ладно, пойду посмотрю.

Невзирая на вялые попытки меня остановить, я вышел из комнаты и поприветствовал Эльву.

— И вам доброе утро, капитан. Как самочувствие?

— Отличное, свеженький как огурчик. Какие новости?

— Новости, сэр?

— Ага. Что-нибудь произошло за эти двое суток?… Эльва… Ау!

Пока чересчур очеловечившаяся СНИЖ раздумывала над вопросом, я вышел из медкомплекса и направился к шлюзам с надписью «Выход на центральную палубу».

На секунду обомлел. Открывшийся мне зал перед этой самой палубой был просто переполнен людьми в экзоскелетах. Спецназ подразделения «Валкир», кажется, присутствовал здесь в полном составе. Да не просто присутствовал, а занимал позицию: металлические ящики, габаритные контейнеры и просто явно недавно приваренные к полу металлические щиты использовались ими в качестве импровизированного укрытия. Они что, ожидают боя?

При моем появлении окопавшиеся спецназовцы ожили, стволы некоторых винтовок направились в мою сторону, но тут же испуганно отдернулись.

— Сми-и-рно! — воскликнул командир, и я вновь отметил, что голос был женским.

— Вольно, — автоматически бросил спецназовцам.

Не знаю, как это выглядело бы, если бы на парнях не было доспехов, но сейчас вся разница между «смирно» и «вольно» сводилась к тому, что при команде «смирно» полосы визоров на шлемах каждого устремлялись ровно перед собой. Есть у солдат выправка или нет, из-за доспехов не разглядишь, а автоматы и до того у большинства были прижаты к груди.

Однако я думал не о том. Их три десятка человек…

— Что здесь происходит, лейтенант? — спросил я, увидев едва заметные отличительные знаки на доспехах командира.

— Сэр?

— Почему вы здесь собрались?

— Мы охраняем вас, Сияющий!

— От кого? От демонов? Они что, прорвали периметр доков?

— Никак нет! Мы держим оборону на случай предательства, сэр!

Я сделал круглые глаза и, не найдя что сказать, молча прошел сквозь заслон охраны к шлюзам центрального коридора. Вот только когда там оказался, обнаружил, что все три десятка спецназовцев следуют за мной…

Развернувшись, мягко приказал им проваливать: в охране не нуждаюсь. Чертовы фанатики совсем озверели, придумывают всякие опасности, грозящие их богу, и сами начинают в них верить. Так они и Найту пристрелят, когда та бросится мне на шею…

Лейтенант замахал, а точнее, замахала руками: пара жестов, и спецназ, разделившись на несколько частей, будто растворился, уйдя в боковые шлюзы. Но сама спецназовка вместе с двумя капралами осталась стоять на месте.

— Лейтенант, я, кажется, сказал, что не нуждаюсь в телохранителях.

— Сэр… пожалуйста, не заставляйте меня покидать пост!

— Какой еще пост?

— Я должна охранять вас…

— Охранять от чего? От мифического предательства?

— Но, сэр, возможно, у магистра остались сообщники, и, если это так, вам угрожает опасность!

Несколько секунд я молчал, потом выговорил членораздельно:

— Меня. Предал. Магистр. Ордена?

— Так точно, сэр!!

— Как это случилось?

— Он приходил к вам в лазарет, пока вы лежали без сознания, собирался погрузить вас на шаттл и улететь в неизвестном направлении.

— Зачем?

— Не могу знать, сэр.

— И где он сейчас?

— После того, как я его к вам не пропустила, похитил эльвийку, сел на шаттл и отчалил…

— Кого похитил, Наги-Найту?

— Кажется, ее зовут именно так…

— Эльва!!!

— Да, капитан?

— Это правда? Что ты знаешь об этом?

— Все верно, капитан. Мне переданы записи, сделанные СНИЖ «Миссисипи». Из них следует, что магистр, захвативший Наги-Найту, отбыл в неизвестном направлении… Я не обратила на тот шаттл внимания.

Кулаки сжались сами собой:

— Что-то еще?

— Да, сэр. Я думаю, вы должны знать… Вчера я получила сообщение.

Экран системы пожаротушения, установленной в стене коридора, ожил. Содрогнувшись всем телом, а затем застыв от страшного предчувствия, увидел лицо человека в золотых доспехах. Он улыбался, синие глаза триумфально поблескивали.

— Приветствую тебя, «кролик», — сказал он. — Как ты, наверное, уже догадался, твоя остроухая девчонка у меня. Если хочешь увидеть ее живой, прилетай в систему Тардикус один. Все честно: ее жизнь в обмен на твою.

Экран снова потух, и Эльва сказала: «Сообщение окончено».

Мой кулак врезался туда, где за секунду до этого светилось ненавистное лицо. Руки, не удовлетворившись расколотым экраном, вырвали монитор из стены и разбили его об пол.

Когда я бросил взгляд на трех замерших рядом спецназовцев, те непроизвольно отступили на шаг.

— Как я вас ненавижу, — прошептал им. — Почему вы не уберегли ее?

Я шел по коридорам, ступал на палубы, проходил через бесчисленные рубки. За мною на почтительном отдалении следовала целая делегация, а может, даже процессия. Слух о том, что Сияющий хочет пожертвовать собою, в мгновение ока облетел оба пришвартованных крейсера и огромный док «Сердца Эльвы».

— Капитан, — горячо спорила со мною Эльва, — это нерационально и нелогично!!

— У меня нет выбора!

— Нет выбора, сэр?! Вы правы, у вас нет выбора: если вы отдадите себя в руки Инспектора — вы умрете, и Наги-Найта умрет вместе с вами. Если же останетесь — погибнет только она. У вас нет выбора. И вы поймете это сами, если остановитесь и хорошенько подумаете!

— Я думал достаточно, Эльва. И все понимаю не хуже тебя. Но если есть хоть малейший шанс спасти Найту, я это сделаю, пусть даже ценой своей жизни. Я ее люблю, понимаешь?

— Нет, капитан… Скажите, вы бы пожертвовали собой ради меня?

Я остановился как вкопанный. Не зная, что ответить, силился подобрать слова.

— Я так и думала, капитан, — сказала погрустневшая Эльва. — Что же, это ваш выбор… Но что буду делать я, когда вас не станет? Вы подумали обо мне, о лейтенанте Круз, которая трое суток не отходила от двери лазарета? Вы подумали, что станет со всеми этими людьми, добровольно последовавшими за вами? А что станет со Вселенной, кто остановит разгорающуюся войну?

— Эльва, не рви душу, я и без того схожу с ума! Ты знаешь, как тяжело мне дался этот выбор, но, если я этого не сделаю… я не смогу жить. Я люблю Найту больше, чем себя, больше, чем галактику! Знаю, что это кажется пустым и пафосным, но не для меня. Моих поступков не поймет тот, кто никогда не испытывал подобного чувства.

— Она вас околдовала. Через несколько лет вы ее забудете!

— Эльва… Эльвёнчик… я ведь почти что бог. В таких делах я разбираюсь и вижу, как нас с ней связывает энергия любви. Ты думаешь, я позволю этой энергии иссохнуть? Нет, любовь — это самое прекрасное чувство, которое может испытывать человек, и если она умрет… мне незачем будет жить.

— Вы сошли с ума, капитан. И мне больно это видеть. Что же, делайте что хотите, а я умываю руки.

Она замолчала, а передо мной наконец заблестели двери причальной шахты. Здесь, сразу за диафрагмой, располагался стыковочный шлюз с ожидающим в готовности шаттлом.

Перед тем как приложить руку к сенсору, повернулся к лейтенанту Круз. Она и двое спецназовцев следовали за мною неотступно, а поскольку я был без личного доспеха, слышали нашу с Эльвой перепалку.

— Простите меня за то, что накричал на вас, — сказал им. — И… просто… простите меня. Я… вас подвел.

Лейтенант сняла шлем с тремя горизонтально расположенными синими полосами, под ним оказалось приятное лицо тридцатилетней женщины. Глаза были красны, на щеках блестели влажные полосы.

— Я верю, что все будет хорошо, — сказала она. — Но в любом случае ни о чем не жалею и горжусь, что служу вам.

Процессия, которая двигалась следом, остановилась чуть в отдалении. Все, от солдата в шлеме, техника с инструментами и инженера в белом костюме до гражданского с маленьким ребенком на руках, смотрели только на меня.

Я кивнул, повернулся и раскрыл диафрагму.

У меня все же был выбор, но не приведи Творец кому-либо такой выбор делать.

Марк Старведий очень не любил ошибаться, но все же время от времени совершал очередную ошибку. Причиной тому были азарт и спешка, заложенные в его природе, и пока он не умел с ними совладать.

Марку нужно было дождаться, когда в лучах аппаратов, подавляющих активность мозга, окажется и второй бог, но он вновь поспешил: воспринял желаемое за действительное и уверил себя, что щенок уже в его руках. В тот самый момент, когда с ним связался магистр Ордена и сообщил, что может схватить мальчишку, Марк поверил ему безоговорочно. В конце концов, за многие десятилетия, которые магистр сотрудничал с Великим Инспектором, он подвел только раз.

Тот план преследовал цель по-настоящему проверить лояльность мальчишки-бога. На Аливрии было разыграно представление с покушением на Великого Инспектора. В это время магистр, отведя мальчишку в назначенное место, предложил ему услуги Ордена, и щенок согласился, предав идеалы ОСА. Слышавший этот разговор Марк должен был просто войти и казнить предателя. Так бы все и произошло, если бы магистру вдруг не ударила в голову моча. Наверное, на секунду он сам поверил в предсказания, которыми жил Орден, и решил, что этот мальчишка и есть тот Мессия, которого они ждали века. В общем, глава Ордена достал откуда-то пистолет и бросил его своему богу…

Да, Старведий вновь доверился магистру и уже связался с Гроссмейстером, веря, что к тому моменту, когда он явится на борт «Ластрис», пленник окажется в его руках. Но вместо мальчишки безумный магистр вдруг привез его подружку. И опять же Инспектор не придал этому факту должного значения, он был убежден, что в достаточной мере изучил этого кролика-бога: бесхребетный червь пойдет на любые жертвы ради своей любимой.

Но прошли уже вторые сутки, а от этого «червя» не поступило никаких известий… У Марка не имелось второго бога в запасе, и, значит, ему нечего было предложить Гроссмейстеру. Поскольку он не собирался отдавать то единственное, что могло сделать из него божество, Старведию оставалось только идти на обман. Впрочем, когда он станет Первым, Великий Гроссмейстер будет не так опасен.

Четверо часовых перед шлюзами конференц-зала отдали ему честь, высокие двери из настоящего дуба автоматически открылись, и Марк увидел, что Гроссмейстер ожидает его в кресле. Человек с молодым лицом и ослепительно-белыми волосами, закрученными в сложную авангардную прическу. Среди Великих он был единственным, кому не шли золотые доспехи. Впрочем, этот факт не уменьшал уважения к нему окружающих.

Великий Гроссмейстер — глава разведки, контрразведки и спецслужб, следящих за лояльным отношением нации к правительству. Граждане ОСА упорно распускали слухи о его невероятной проницательности и феноменальной осведомленности. Ходила даже поговорка, гласящая, что, если в твоей голове только зарождается какой-то план, Гроссмейстер уже знает его детали. И Марк, несмотря на то что не принадлежал к числу суеверных обывателей, это мнение разделял. Наверное, именно по этой причине глава разведки и оказался единственным, кого решил посвятить в свои планы Инспектор.

— И ты не боишься говорить мне об этом? — спросил у него глава разведки. Его лицо оставалось все таким же непроницаемым.

— Тебе — нет. Ты один из немногих среди нас, кто обладает достаточным умом и амбициями. Когда я стану Величайшим, будешь моей правой рукой, а кроме этого станешь одним из двух, максимум трех богов.

— Ты хочешь упразднить правительство Великих?

— Нет, в этом нет никакого смысла. Великие по-прежнему станут руководить каждый своей сферой, но они больше не будут равны: я назовусь Первым, а ты Вторым. Мы сделаемся бессмертными богами, они же останутся правителями лет на сто.

— Что-то мне слабо верится в эти россказни про божественность…

— Ты ведь ознакомлен с проектом «Лидер»?

— Да… — Глава разведки неопределенно взмахнул руками. — Но…

— Пойдем, я кое-что тебе покажу, — позвал Марк.

Вскоре они оказались в одной из лабораторий и стали рассматривать темнокожую женщину с костяными шипами на лице. Она стояла на платформе и пускала слюни, устремив бессмысленный взгляд в никуда. Два излучателя, обращенные к ее голове, бросали на волосы изумрудный свет.

— Это недавно плененная богиня, — сообщил Старведий. — Сейчас ученые исследуют этот феномен и настраивают аппаратуру. Скоро ее сила станет твоей…

— А как же ты, Марк? Что достанется тебе?

— За меня не волнуйся. Помнишь того сбежавшего мальчишку?

— Разумеется.

— Скоро он будет в моих руках, и я возьму его сущность. Ученые-аналитики наконец подтвердили, что его можно использовать в качестве донора. Он точно такой же полноправный бог, как и она, и неважно, насколько умеет владеть своими способностями.

— Значит, себе ты берешь силу технобога, а мне предлагаешь какую-то сомнительного вида мутантку?

— Не горячись, Гроссмейстер. Специализация этой богини — воскрешение своих служителей. Эта ее особенность обошлась мне в полмиллиона потерь. Исследователи уверяют, что способность перейдет к следующему носителю — к тебе, если, конечно, хочешь.

— Но где сейчас твой «кролик»?

По счастливому стечению обстоятельств ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. К уху Старведия склонился доверенный секретарь, и Инспектор победно улыбнулся:

— Вот сейчас мы его и увидим. Шаттл этого глупца завис в одном парсеке от нашего флота.

На экране лаборатории возникло лицо мальчишки, впрочем, сейчас его можно было так назвать лишь с очень большой натяжкой.

— Ты изменился, — сказал Старведий вместо приветствия. — Чего там застыл? Мой флот тебя не укусит, приближайся смелее.

— Мне нужна Наги-Найта. Освободи ее.

— Отпущу эльфийку сразу же, как только ты окажешься в моих руках.

— Я тебе не верю.

— Плевать. Придется рискнуть — у тебя нет выбора.

— Я тебе нужен, и, судя по всему, живым. Если ты попробуешь меня захватить, придется убить себя, но до тех пор, пока не увижу, что Наги-Найта свободна, останусь здесь.

Великий Инспектор соображал секунды две, потом кивнул:

— Хорошо, я вышлю ее к тебе в шаттле, и ты сам внесешь в навигационные системы координаты пункта конечного назначения. После этого можешь подождать несколько часов, чтобы шаттл успел добраться до нужного места. Но перед этим я пошлю своего человека, чтобы он идентифицировал твою личность. Вдруг это какой-то обман и тебя нет на корабле? Ну что, идет?

— Идет. Только знай, что отряд коммандос вряд ли сможет помешать мне взорвать собственный шаттл.

Марк кивнул и знаком приказал секретарю вырубить связь.

— Пошли какого-нибудь бедолагу для идентификации объекта, — приказал он.

— Есть.

Уже через несколько минут сержант-пилот пристыковал свой истребитель к шаттлу и, войдя внутрь, подтвердил контакт. Благодаря его визору Марк видел лицо «кролика» в тот момент, когда «Фокстрот» выпустил по суденышку изумрудный луч. Прежде чем пилот завалился навзничь, Инспектор заметил, как лицо технобога приобрело бессмысленное выражение, а глаза заполнились пустотой.

— Вытаскивайте его оттуда, — велел он. — И подготовьте еще пару излучателей, на случай, если разум к нему вернется. С этими мутантами надо соблюдать все предосторожности.

— Ну что же, — вздохнул Гроссмейстер, все это время внимательно следивший за происходящим, — согласен на твое предложение. Когда я заполучу ее? — Он указал подбородком на безмозглую темнокожую фурию.

— Как только выполнишь свою часть сделки.

— Тогда распрощаемся, мне нужно лично уладить пару деликатных дел. Кстати, в ближайшие дни смотри ТВ. Кажется, там будет интересное шоу.

Марк кивнул. ТВ так ТВ — телевидение он любит, а еще больше он любит телевизионные шоу.

…Богиня Сония сосредоточилась на воде, мерцающей в Чаше Жизни, она рассматривала появившийся в ней Ковер Судеб. По сводам пещеры метались тени, пытались до нее докричаться, что-то сказать, о чем-то умолить, но она их игнорировала. Ее волновала только одна судьба, одна линия с бесчисленными ответвлениями и переплетениями. Ведь если эта линия оборвется, Вселенная заполнится кровью и ужасом.

Сония все время внимательно следила за судьбой бога мертвого металла, но до сего момента не вмешивалась — она сама не знала, какой из вариантов развития событий лучше: любой из них, в конце концов, мог привести к самым нежелательным результатам… Но теперь, когда основная линия зашла в тупик, а молодой бог потерял разум, дернула за одну из ниток Великого Ковра.

Нужно убрать Сияющего с этой нити, перевести на другую, пока это еще возможно…

Все ответвления были тусклы — казалось, ему суждено умереть, но все же шанс имелся. Она зацепила взглядом самую яркую из ветвей и приложила все свои силы, чтобы постараться преобразовать ее в жизнь. Кто знает, может быть, судьба бога металла и без вмешательства Сонии пошла бы по этому пути, но как бы там ни было, наконечник стрелы, когда-то оставленный Темной лучницей в его груди, сыграл свою роль.

Львиная доля божественной сущности, лишенной высшего разума, пришла в движение и стала искать более удобное положение — совсем как человек во сне. Таким местом оказался кокон с наконечником: божественная энергия сконцентрировалась в нем, превратила простой кусок металла в артефакт неимоверной силы. Но смысл действий богини, разумеется, сводился не к извлечению стрелы из тела безумного бога, а к оживлению его божественной сущности.

В данный момент та часть сущности, которая находилась в наконечнике, получила хоть какой-то зачаток разума, — он был ничем даже по сравнению с разумом младенца, но все же находился на порядок выше того ментального потенциала, которым обладал бог металла сейчас.

— Остальное зависит от тебя, — шепнула она. — Я сделала все, что было в моих силах.

…Поскольку оба фрегата заполнили штатские и военные, Круз выделили каюту в технической башне доков «Сердца Эльвы», но она воспользовалась ею только недавно, когда Сияющий вышел из лазарета, а потом отправился в неизвестность. Может быть, из-за грязи и расставленных в комнатке ящиков с какими-то инструментами и железяками, а может быть, просто из-за смены обстановки лейтенант не находила себе места. Она бродила из угла в угол минуты, часы, дни.

— Эльва, — позвала ту, которая, возможно, понимала ее лучше всех боевых товарищей.

— Да, подруга? — участливо отозвалась СНИЖ.

— Как думаешь, он вернется?

— Мне бы очень хотелось в это верить, — ответила Система Жизнеобеспечения корабля. — В другом случае я просто не знаю, что сделаю!

Круз немного помолчала. С Эльвой они сдружились после предательства магистра. Неизвестно почему, но СНИЖ стала разговаривать с ней через передатчик в боевом доспехе. Сначала Круз решила, что у нее от недосыпания начались галлюцинации, но позже убедилась, что СНИЖ «Сердца Эльвы» жива и вовсе не бездушна. Та говорила с ней все чаще и чаще, рассказывала о страхах, сомнениях, а лейтенант в ответ делилась историями из своей жизни. Их двоих объединяло желание служить Сияющему. И возможно, впервые за всю историю Вселенной между человеком и машиной возникла дружба в истинном смысле этого слова.

— Прошло столько времени с момента, когда он ушел, — сказала Круз, — шансы на возращение сокращаются с каждым мгновением. Людей держит только вера, но когда она иссякнет… Мои муж и дочка погибли на «Аполлоне-два», если что-то случится с Сияющем, мне незачем станет жить.

— Я тоже не вижу цели в своем существовании, — ответила Эльва. — Готова сдать весь корабль на металлолом, только бы мне вернули капитана.

— Но ты ведь… Подруга, прости, если я тебя обижу… но ты ведь машина, можешь найти другого капитана, какая разница, кому служить?

— Но ты ведь тоже можешь найти другого бога, — парировала СНИЖ, — какая тебе разница, кому поклоняться?

— Если бы все было так просто…

— Действительно, капитан ведь тоже имел возможность найти себе другую остроухую. Может, даже более полезную тварь. Вместо этого он предпочел пожертвовать собой, чтобы жила она…

Круз тяжело вздохнула:

— Ладно, проехали.

— А знаешь что, — сказала Эльва, — я тоже могу испытывать глубокие чувства, и меня терзают эмоции ничуть не меньшие, чем у капитана. Хочу пожертвовать собой ради его спасения. Скажи людям, чтобы грузились на фрегаты и проваливали из моих доков. Я иду на смерть.

— Стой, — встрепенулась лейтенант, — ты отправляешься его спасать? Не могу тебе позволить идти одной против целого флота! В общем, дай нам полчаса, я сообщу об этом Ордену — уверена, что многие предпочтут честь встретить смерть в бою за Сияющего своей бессмысленной жизни. Да, думаю, команда на один фрегат наберется, а во второй сядут семьи и те, кто не захочет умирать… Эльва, подожди предпринимать какие-то действия, о’кей?

— Да, подожду.

Несмотря на безграничную веру, которую Эльва видела у Круз, душа корабля удивилась тому факту, что ни один дееспособный человек не покинул «Сердце», узнав, что звездолет летит на смерть. Даже женщины, не имеющие никакого отношения к войне, посадили на бот своих детей, встали рядом с мужьями и стали удивительно походить на статуи древних героинь. Некоторые из них предпочли умереть рядом с непреклонным мужем, но большинство выбрало смерть во имя собственной веры. Но никто не выбрал самого простого варианта — остаться в живых, чтобы воспитывать своих детей. Решили, что, если «Сердце Эльвы» не вернется через сутки, до отказа забитый бот с усыпленными на несколько дней детьми устремится на одну из планет, где есть хорошие приюты.

— Умрем во славу Сияющего! — крикнул кто-то в толпе, заполонившей док.

Люди подхватили, и скоро это имя скандировало несколько тысяч человек. Казалось, все «Сердце Эльвы» сотрясалось от грохота, издаваемого тысячами слившихся воедино голосов, а демоны, не добитые андроидами, сейчас забивались в самые дальние уголки.

«Все же людям нужна вера, — подумала Круз. — Вера очищает сердца».

Глава 3

Шоу

Марк Старведий, удобно развалившись в кресле, держал в руке фужер с вином и смотрел ТВ. Из-за отдаленности от обжитых систем и соответственно от станций связи сигнал приходил с запозданием, быть может, в несколько часов, а возможно, он смотрел передачи, которые шли на Аливрии пару дней назад, но Великого Инспектора это нисколько не волновало. Ведь шоу действительно получилось отменным.

На экране в возвышенно-ликующих тонах вещала черноволосая репортер, некто Кандалия Фрайз.

— Итак, — говорила она, — информация о том, что вчера в результате проведения сверхсложной секретной операции был убит террорист номер один, подтвердилась! Мерзавец, захвативший здание канала «Свобода Аливрии», убивший тысячи посетителей и сотрудников центрального космопорта, а также устроивший беспорядки с применением военной техники и тяжелого оружия, наконец получил по заслугам! По заверениям Великого Гроссмейстера, террористическая организация «Кровавый Орден» также в скором времени будет истреблена! Эта операция была проведена силами Великого Инспектора и скоординирована Великим Гроссмейстером, оба наблюдали за ней в прямом эфире! Кадры спецоперации вы можете посмотреть прямо сейчас и только на нашем канале! Прямо на ваших глазах морпехи Великого Инспектора будут штурмовать хорошо укрепленную базу террориста номер один, вернее, теперь уже бывшего террориста номер один! Пожалуйста, уведите детей от экранов!

А дальше начался фильмец на четверть часа с участием в нем пулеметов, лазеров, десанта, состоящего из морпехов, андроидов, шагоходов, танков и воздушных штурмовиков. В конце был показан ожесточенно отстреливающийся «кролик», впопыхах забывший надеть шлем, и десантник, у которого сдали нервы. Выстрел в голову, кровь, коричневые брызги — в общем, блеск.

Все обыватели, вышедшие на улицы, подпрыгивали и кричали от счастья, наблюдая на городских экранах повтор записи. В руках у многих были флаги, на плечах у некоторых сидели ликующие дети. Общая идиллия, настоящая феерия.

Молодец, Гроссмейстер, подстраховался, набрал дополнительные очки в глазах этого быдла. Все-таки не зря Марк решил с ним связаться. И даже не пришлось обманывать по поводу божественности — такие союзники ему всегда будут нужны.

Неожиданно, в том числе и для Старведия, веселье на улицах прервалось. На всех экранах появились взлохмаченные репортеры, один только вид которых вселил панику в сердца людей. Журналисты закричали, что на вышедшего к людям Величайшего совершено покушение.

Предлагали посмотреть записи, где они якобы лично вместе с толпами простых граждан встречали овациями Величайшего, который ехал на лимузине с открытым верхом между лентами тротуаров. Мудрый старец в золотых доспехах сидел в медленно движущемся транспорте и величественно махал гражданам рукой. Он вместе со всеми праздновал победу над террористом номер один… Но… Прогремел выстрел, Величайший откинулся на сиденье, машина тут же набрала скорость и оторвалась от своего эскорта, но операторы засняли, как неведомый снайпер проделал еще одну дыру в черепе Величайшего.

А потом на улицах началась паника, непонятно откуда вылезшие агенты секретных служб заполонили все тротуары, аллеи и воздушные коридоры. Едва ли не из каждого окна выглядывали люди в форме…

— У нас нет никакой информации о состоянии Величайшего, — говорили репортеры. — Однако Великий Гроссмейстер уже заявил, что это был последний акт отчаявшегося Ордена. Великие предпримут все, чтобы найти и покарать каждого из этих мерзавцев!

— Прихожу в восторг от этого шоу, — сказал Марк. — Кроме того что я вновь стал безупречным в глазах других Великих, Гроссмейстер вселил страх в сердца обывателей. Манипулировать ими будет легче, чем обычно. Однако мне надо быть на похоронах этого старпера, да и собственную «коронацию» тоже желательно не пропустить.

Вот только сделать все это оказалось проблематично: он должен был дождаться момента, когда исследователи настроят аппаратуру на «кролика». Тогда Марк станет богом, и ему не надо будет держать охрану в количестве целого ударного флота. Ведь если вторгнуться в Солнечную систему вместе с флотом, всем Великим станет ясно, что он хочет захватить власть силой, но если оставить флот и лететь сейчас, то в случае нападения какого-нибудь конкурента в борьбе за власть Великий Инспектор окажется беззащитным. Черт, интересно, долго еще эти дурни будут возиться с мальчишкой?

Загудел зумер.

— Великий, настройка завершена, — доложил секретарь, словно прочел его мысли.

— Отлично!

Великий Инспектор оказался в лаборатории за минимально короткое время. Отмахнувшись от ученых, уверивших его, что к операции все готово, прошел к стенду с плененными богами. На темнокожую красавицу даже не взглянул, а вот мальчишка полностью завладел его вниманием.

Выглядел он жалко. Стоял неподвижно на круглой платформе. Почему-то на нем была одежда медицинского работника. В глазах отсутствовали малейшие проблески мысли, а из полуоткрытого рта тонкой нитью свисала слюна.

Великий, не боясь запачкать золотые перчатки, схватил пленника за подбородок и повернул лицо так, чтобы в коровьих глазах отражался человек в золотом.

— Вот мы и встретились снова лицом к лицу, — сказал он. — На этот раз ты проиграл. Тебе надо было умереть тогда, в самом начале, «кролик». А теперь я выпью тебя досуха.

Пальцы Великого Инспектора самопроизвольно разжались, он отступил на шаг, силясь понять, что происходит. Изумрудный свет излучателей по-прежнему освещал макушку пленника, его глаза оставались все такими же бессмысленными. Но люди в белых халатах скакали по лаборатории и орали о каком-то критическом уровне, а самому Марку стало жарко…

Он смотрел на доспехи и не верил своим глазам: позолота начала сходить, сверхпрочный металлический сплав под ней плавился и стекал бурыми слоями. Марк с трудом сдержался, чтобы не закричать, сначала от ужаса, потом от боли.

Термозащитный слой еще сдерживал красневший металл, стекающий медленно, подобно лаве из вулкана, но кожа на лице просто сгорала под воздействием высокой температуры. Некоторые ученые падали в обморок, другие пытались охладить Великого Инспектора портативными огнетушителями, но все было безрезультатно. В бессмысленных глазах бога продолжала отражаться полыхающая фигура.

— Убейте его! — сквозь боль и пламя прокричал Великий, и ворвавшиеся в лабораторию солдаты послушно вскинули автоматы.

Что с ними произошло, Старведий не видел, но, судя по нечеловеческим крикам, ничего такого, на что стоило бы смотреть.

Весь металл наконец стек с термозащитного слоя, и обожженный с ног до головы, полуослепший Великий получил подобие свободы. Должно быть, помог шок, а может, сказалась сверхчеловеческая выносливость, вложенная в его генетический код, но Марк, презрев боль, схватил темную богиню на руки и отнес ее в другой конец лаборатории.

— За мной, — приказал он в панике мельтешащим вокруг ученым. Те, должно быть потеряв от страха последние мозги, подчинялись обгоревшей мумии беспрекословно. — Хватайте аппараты и все, необходимое для извлечения силы!

Он вышел из лаборатории, заполненной огнем. Все новые солдаты, не узнавая Великого, бежали навстречу. Наконец Марк зашел в соседнюю, кажется, вспомогательную комнату, и несмотря на то что едва не потерял сознание от жгучей боли, твердым голосом приказал начать операцию.

Какой-то яйцеголовый с помощью наноскальпеля недрогнувшей рукой прорезал термозащиту на сгибах его локтей. Другой воткнул туда иглы с тянущимися от них проводами, а такие же иглы на других концах проводов вонзил в сонные артерии богини.

Грозно загудели аппараты, закрутились центрифуги на тележках. Кровь эльфийской богини под напором стала поступать в Инспектора. Что-то неразборчивое кричали окружающие, голосовые программы пытались им помогать. Кто-то в белом с воплем: «Выбрасываю вирус!» — схватил странного вида шланг и стал поливать шипящим раствором почему-то обнаженную женщину.

— Все в порядке, вирус начинает разлагать ее тело! Сущность вместе с кровью должна перейти к Великому, ей просто некуда деваться! Активность мозга носителя по-прежнему нулевая, он не может остановить силу!

— Смотрите, засечен энергетический всплеск!

— Я же говорил, что эта процедура самая действенная!

— Введите наконец Великому адреналин!

Тело некогда прекрасной богини шипело, потихоньку растворяясь под действием специально разработанного для нее вируса. Если бы не гравитационное поле, продолжавшее удерживать женщину вертикально, останки давно упали бы и сложились в дымящуюся горку, но странно, Марку казалось, что кровь все продолжает поступать в его жилы. Инспектор видел, как нечто, похожее на кислоту, слизало всю плоть и начало размягчать кости эльфийки, ребра, позвонки и череп таяли на глазах, превращаясь в пар. Но в его жилы продолжало втекать что-то невидимое. Это ощущение пропало только тогда, когда исчезло даже напоминание о той, которая недавно стояла перед ним.

А потом была вспышка. Болезненная, яркая, всепоглощающая. Каким-то шестым чувством он понял, что с ним слилась, в него впаялась божественная суть. Темная эльфийка не смогла ее удержать. Носитель сущности просто исчез из мира, покинув сначала ментальную его часть, а затем и обжитое материальное тело. Божественной энергии ничего не оставалось, как вселиться в новую биологическую единицу. Под другим управлением, с другой структурой…

— Внимание! Говорит СНИЖ! Общая тревога. Немедленная эвакуация. Корабль терпит бедствие!

— Что происходит? — не очнувшись толком, закричал новый бог.

На нем все еще болтались лохмотья, некогда бывшие доспехами, а лицо оставалось обгоревшим, но сам он ничего не замечал.

— Корабль раскалывается, сэр, — ответила СНИЖ. — Такое повреждение фатально.

— Покажи.

На ближайшем мониторе возникло длинное, плавно сужающееся к носу тело флагмана «Ластрис». Примерно посередине корабля, в обшивке, образовывалась и разрасталась на глазах трещина, грозя разделить корабль на две части.

— Это прямо… Это прямо между нами и главной лабораторией! — воскликнул один из исследователей. — Кажется, повреждения — дело рук того бога…

— Он боится, — сказал Марк. — Почувствовал, что я стал сильнее, и разделил нас…

В этот момент трещины, прорезавшие все палубы, наконец разрушили обшивку. Гравитационная плита корабля потеряла стабильность и сначала создала невесомость, а следом колоссальную перегрузку. В той части, которая находилась ближе к носу, никто из людей не выжил. А Великий… что же, он уже не был человеком.

— СНИЖ, — сказал Инспектор, — от моего имени прикажи флотилии стереть заднюю часть «Ластрис» в пыль!

— Есть, сэр! Исполнено, Великий Инспектор!

Экран все еще транслировал заднюю часть флагмана, отдаляющуюся от носа по медленно вращающейся траектории. В ожидании момента, когда первые торпеды долетят до нее, Марк потрогал лицо.

Не поняв, в чем дело, он содрал с пальцев остатки термозащиты и вновь потрогал щеки. Кажется, на обугленной коже образовались какие-то наросты. Они были маленькими, но уже острыми… шипы?

В заднюю часть корабля вонзилась только одна торпеда. Она пробила обшивку и ярко вспыхнула внутри, разломав уйму перегородок и превратив пару сотен метров поверхности космолета в полыхающую воронку.

Остальные торпеды либо самоуничтожились на подходе, либо развернулись и величественно поплыли навстречу кораблям, только что выпустившим их. Марк с удивлением увидел, что флот, правильными порядками окруживший заднюю часть «Ластрис», вдруг потерял строй. На бортах кораблей ожили разнообразные турели, космос пронзили оранжевые росчерки лазерных лучей крупнокалиберных снарядов, а ракетные шахты стали покидать их «обитатели».

Но вся эта разрушительная мощь была направлена даже не на «Ластрис», а против других кораблей флота. Все стали воевать со всеми, и никто не мог понять, в чем дело. Корабли полыхали, взрывались, раскалывались и разрушались. Большие, средние, маленькие и совсем мизерные кораблики поминутно исчезали в разноцветных вспышках. Каждый из них умирал в одиночестве: молча и беззвучно.

Некоторые экипажи, пытаясь спасти свои жизни, садились в шлюпки, массово выбрасывающиеся из кораблей. Но то один, то другой лазерный росчерк или бешено кружащаяся ракета ставили крест на надеждах людей.

Казалось, весь космос превратился в мифологический ад, в котором среди огненного зарева метались беснующиеся тени. Они, на секунду открыв свои лица, смеялись над теми жалкими, которые, захлебываясь от ужаса, теряли свои жизни. Апофеозом всего стал чудом уцелевший крейсер, протаранивший бок последнего из линкоров.

Первый ударный флот, еще неделю назад состоявший из без четверти миллиона человек и более чем сотни автономных космических кораблей, перестал существовать. Вокруг парящей в бездне носовой части «Ластрис» кружились тучи обломков. Металлические конструкции из обшивок, остовов, каркасов, перегородок и даже целых палуб плавали везде, куда доставал взгляд.

— Матерь твою, «кролик», как же ты это сделал?…

Глава 4

Круз

Космическое пространство посреди планетной системы звезды Тардикус прорезали две голубые вспышки, и из открывшихся временных туннелей вынырнул корабль-колосс, а следом за ним показались два микроскопических на его фоне фрегата. Экипаж «Сердца Эльвы» тешил себя надеждой, что застанет флот Великого Инспектора врасплох, но вместо легендарного Первого ударного флота глазам людей и оживленной СНИЖ предстало не менее завораживающее зрелище.

Весь космический океан вокруг колосса был усеян осколками и обломками кораблей. Десятки тысяч кубометров металла хаотически кружились и переливались в лучах местного светила, в ярких вспышках то и дело взрывающихся боеприпасов и искрящих силовых установок, сохранившихся кое-где благодаря дополнительной защите.

Лейтенант Круз, находившаяся в десантном челноке, еще не вышедшем из дока «Эльвы», пребывала в полуобморочном состоянии. Она не была опытным бойцом в прямом смысле этого слова: до встречи с Сияющим на счету женщины не было ни одной боевой операции. Спецназовка и ее подруги из подразделения «Валкир», служа Ордену, тренировались только на имитаторах, в редких случаях — вживую, на тайных базах, находящихся вдалеке от бдительного ока Гроссмейстера. И уж тем более ей никогда не приходилось наблюдать столкновения космических флотов. Ее разум, защищенный психологической обработкой от эмоциональных стрессов, порождаемых кровавыми сценами, часто имевшими место в контактном бою, был совершенно беззащитен перед ужасами космических баталий.

Поэтому сейчас останки некогда величественных кораблей, которые лейтенант видела в мониторах, рождали чувства жалости и обреченности. Эти чувства впитывались кожей Круз, накапливались в груди и становились все плотнее, делая невыносимым даже процесс дыхания. Вот так вот: были огромные корабли, над созданием которых трудились миллионы людей, и вот в один прекрасный момент все превратились в космический мусор…

— Это Сияющий, — сказала по общему каналу одна из боевых сестер Круз. — Сияющий разнес весь этот флот…

— Хвала Сияющему.

— Слава ему!

Весь эфир на открытых волнах наполнился назиданиями проповедников вперемешку с молитвами праведников. Но Круз этого не слышала. Связавшийся с ней лично генерал Ордена приказал высадиться на флагман Инспектора, — а точнее, на ту часть, которая от него осталась. Он сказал, что сенсоры засекли живые объекты…

Десантный челнок сел на обшивку, абордажный резак на днище стал проделывать дыру в корпусе флагмана. Когда работа была закончена, Круз, подавая пример сестрам, отважно бросилась в чрево корабля. Гравитационная установка погасила удар, Круз отскочила, вскинула винтовку и огляделась по сторонам. В то место, где она была еще секунду назад, ударила черная молния: приземлившаяся сестра, не мешкая, прикрыла ей спину. Короткий ствол автомата внимательно осматривал каждый агрегат, каждый выступ приборов, прикрепленных к полу, каждый ящик с техническим оборудованием.

Через полминуты на палубе «Ластрис» стоял весь взвод Круз, и лейтенант повела воинов в глубь корабля. Внутренне она ожидала ожесточенного сопротивления, засады или хотя бы появления антиабордажной бригады андроидов, но все было чисто. Точнее, кругом виднелись трупы; рубки, залы и проходы носили явные следы урона, а однажды отряд прошел группу слившихся воедино комнат, в которых вместо потолка над головой разверзлась черная бездна космоса. Палубы уровнем выше раскурочила торпеда, но в зале по-прежнему была атмосфера: воздух удерживался какой-то едва мерцающей пленкой. И Круз показалось, что вся эта захватывающая дух картина переливающихся созвездий всего лишь нарисована на потолке.

Вскоре стали попадаться трупы иного характера: люди были поражены не взрывом или перегрузкой, а явно убиты энл-фалом и изуродованы десантным резаком или чем-то на то похожим — по крайней мере, края плоти и доспехов оказались срезаны начисто.

У лабораторного комплекса, там, где сенсоры свидетельствовали о наличии жизни, взвод притормозил на мгновение, а потом ворвался следом за Круз…

— Не стрелять! — крикнула лейтенант после немой сцены.

Несмотря на то что на спецназовку уставилось дуло энл-фала, она опустила винтовку. Ведь перед ней стояла Наги-Найта. Растрепанная, окровавленная, но вполне узнаваемая. Эльфийка поочередно переводила автомат с одного бойца на другого и смотрела на ворвавшихся крайне недоверчиво. Круз хотела сказать что-то успокаивающее, но вместо этого из горла помимо воли вырвался писк:

— Сияющий!

Она бросилась к кровати, на которой пластом лежал ее бог, даже не заметив, что едва не лишилась головы. Найта, решив, что господину угрожает опасность, дернула ствол в ее сторону, но одна из сестер успела выбить оружие из рук эльвы, а две другие, вцепившись сообща, с трудом вырвали резак, добытый где-то полоумной девушкой.

— Успокойся, успокойся, — говорили они. — Мы слуги Сияющего. Что произошло?

— …Не знаю, — сказала девушка, чуть не плача. — Когда я вырвалась из заточения, он уже был таким…

— Что с ним?! — обращаясь к Круз, завопили сестры. — Он жив?!

— Да… — выдавила лейтенант. — Только он… он… Врача! Живо!!!

Лейтенант не отходила от кровати, на которой лежал ее бог, до того момента, пока женщину не оттеснили медики, причалившие к обломку «Ластрис». Не зная, чем себя занять, пока врачи осматривают бога и ставят диагноз, Круз скользнула взглядом по лаборатории. Из обилия оборудования, заполнявшего помещение, она выхватила слабо светящиеся ампулы на прозрачных стендах, а в углу — гудящую установку какого-то излучателя… А что, если в этом и заключена причина состояния Сияющего?

— Взвод, аккуратно обыщите лабораторию, — скомандовала лейтенант. — Мне нужны все записи о проводившихся здесь исследованиях, и на всякий случай — вывезите отсюда все оборудование… Сделайте это во благо Сияющего.

Наблюдая за тем, с какой поспешностью начали суетиться боевые сестры, она тихо вздохнула: ей еще долго будут сниться пустые глаза ее бога.

…А потом замелькали дни и даже недели.

По причине «временной нетрудоспособности» Сияющего Круз заняла его должность. Конечно, на звание капитана корабля претендовали куда более подходящие кандидатуры, но благодаря поддержке Эльвы, а точнее, ее настойчивой просьбе, граничащей с приказом, лейтенант обошла капитана «Армагеддона» и самого генерала Ордена.

Поначалу она пугалась, путалась, не могла точно сформулировать свои желания. Было тяжело, но мало-помалу Круз освоилась с управлением колоссом и громадным экипажем. Спецназовка стала главнее всех — главнее генерала, главнее СНИЖа. Она капитан, а значит, на корабле царь и бог.

Женщина по-прежнему была подругой Эльвы, одухотворенному СНИЖу, похоже, нравилось подчиняться приказам. А вскоре Круз заметила, что тяжелая работа стала приносить удовольствие. Ей нравилось все: отдавать приказы, получать отчеты, корректировать группы, разрабатывать стратегические планы… Но более всего нравилось ощущение мощи. Мощи, которую давала «Эльва», — ведь это, по существу, была целая планета, пускай и пустынная, и сильно запущенная, но зато обладающая невероятным потенциалом.

Сначала Круз решила выполнить последний приказ Сияющего и выкорчевать всех демонов — она не потерпит никаких паразитов в чреве своего корабля!

Для этой цели лейтенант хотела предложить Эльве выкачать из отсеков кислород или же ввести в воздух какой— нибудь убийственный вирус из тех, которые в избытке хранились в лабораториях. Но идея оказалась неудачной: при первой же попытке блокирования отсека с дальнейшим его «обеззараживанием» демоны начали беситься, рвали металл, вскрывали переборки и бежали в другие отсеки, попутно круша еще функционировавшие приборы и ценное оборудование… В ответ на вопрос про одновременную разгерметизацию всех отсеков корабля Эльва выдала яростное негодование: этот шаг выльется в потерю огромного количества ресурсов, уж лучше просто примириться с нечистью.

И Круз пришлось действовать старым добрым способом. Что называется, выжигать заразу «огнем и мечом».

Она усилила группировку андроидов-охотников. И после того как титановые воины вышли победителями из пары серьезных стычек с крупными стаями, демоны поутихли, рассеялись, попрятались. В ответ андроиды по приказу Круз изменили тактику, стали действовать маленькими группами, но дело продвигалось настолько медленно, что новый капитан не утерпела и выслала на помощь отряды солдат.

К сожалению, после того как две группы оказались уничтожены и инфицированы личинками демонов, людей пришлось отзывать в срочном порядке. Но зато Круз нашла им замену. Лорд Балаут и демон Фарк оказались единицами, заменяющими целые роты. Мало того что они потрошили этих тварей, как свиней, и были абсолютно неуязвимы (по крайней мере, так казалось следящей за ними Круз), так еще оба чувствовали местоположение демонов, где бы те ни прятались. Плюс ко всему Фарк как-то обмолвился, что ему нравится охота как прекрасный способ развеять скуку, а Балаут сказал, что с каждым убитым демоном становится сильнее. И добавил что-то невразумительное про какую-то тьму, обитающую в нутре тварей… Круз получила дополнительное удовольствие от того, что заставила подчиненных делать полезную и приятную для них работу.

В общем, мало-помалу вопрос с демонами иссяк, а на повестку дня встал вопрос с рудой для строительства. Эльва уже нашла подходящие планеты с крупными залежами природных ископаемых, и Круз оставалось только передислоцировать «Сердце». На остатках материала были созданы несколько шахтерских ботов, и команды добровольцев, отобранных из числа истосковавшихся по работе штатских, прошли короткие курсы обучения профессии.

Вскоре с мертвой планеты тоненьким ручейком, который с каждым днем набирал силу, на «Эльву» потекли ресурсы. Фабрики по изготовлению сложных аппаратов заработали на полную мощность, ремонтные роботы, не знающие ни минуты отдыха, принялись их монтировать, а высококлассные спецы — отлаживать действия. Эльва оживала, восстанавливалась и расцветала: мусор, грязь и даже пыль исчезли из ее нутра, раны, полученные во время былых сражений, затягивались на глазах под манипуляторами бесчисленного количества роботов. Осмелевшие люди по мере сокращения поголовья демонов все более расширяли ареал обитания. Конечно, каждый из них в любую секунду находился под надзором двух андроидов, но жалоб на это капитану не поступало.

Наращивание количества грузовых ботов и строительство шахтерских роботов шли в арифметической прогрессии, и скоро Эльва должна была загрузить свои верфи на сто процентов мощности… А может, даже выше. Потенциал колосса казался просто невероятным.

Но более всего Круз гордилась тем, насколько оперативно и качественно она справилась с обнаружившимся на ее корабле новым случаем измены.

Прошел ровно месяц с тех пор, как на осколке «Ластрис» обнаружили Сияющего, и буквально все население «Эльвы» отмечало эту дату, усиленно молясь и ставя свечи на импровизированные алтари. Сегодня так проводили время все… кроме нее.

Круз сидела в своей каюте над капитанской палубой: обставленная со вкусом, палуба казалась верхом изящества — даже висящий на стене портрет одного из предыдущих капитанов в боевом доспехе гармонично вписывался в антураж Средневековья. Когда капитан сюда входила, ее сердце замирало: ведь теперь каюта была ее домом, а Сияющий… нет, тут не чувствовалось его духа.

Бывшая спецназовка наравне со всеми попыталась молиться, но ее собственные слова показались ей лишенными смысла, заполненными пустотой. Поэтому, поднявшись с колен, она села за стол и стала просматривать результаты исследований документов, изъятых на «Ластрис».

Складочка между бровями углубилась, а губы сжались: из документов было ясно, что богом может стать кто угодно — был бы исходный материал.

Судя по всему, когда-то Сияющий являлся таким же человеком, как и все, но потом что-то случилось, и он стал совершенством. А Великий Инспектор собирался «выкачать» из него божественность…

Ей пришла в голову холодная, но вместе с тем обжигающая мысль, и на этот раз она ее не прогнала: а что будет, если Сияющий никогда не обретет разум? Да, разумеется, она станет ждать, надеяться, молиться, будет до конца исполнять свой долг и управлять «Эльвой»… но что случится с Орденом? Ведь он со временем расколется, часть людей просто уйдет… Может быть, ее святой долг заключается в том, чтобы воспользоваться этими знаниями? Может быть, ее высшее предназначение — заменить его, точно так же, как она заменила бога в управлении колоссом?…

— Нет, нет, это бред, — прошептала капитан. — Это еретические мысли…

Она отстранилась от отчетов и помассировала себе виски.

Но может быть, его божественная сущность ищет новую оболочку, может быть, именно эта сила подталкивает ее к подобным мыслям?

— Капитан, — обратилась к ней Эльва, — у нас ЧП. Вы должны это видеть…

Виктор Локос был исполнен гордости, во-первых, от мысли, что весомо помогает Родине, во-вторых, из-за того, что к нему проявил внимание сам прославленный адмирал-герой. Раздобытая им информация сделает Федерацию сильнее…

Глаза седого адмирала цепко смотрели на Локоса с экрана небольшого монитора. Спустя минуту командующий сказал:

— Майор, у меня плохое предчувствие. Ты уверен, что наш канал связи не обнаружат?

— Так точно. Абсолютно уверен. Сигнал чрезвычайно слаб, к тому же замаскирован под помехи сенсорного оборудования корабля.

— Так что там с этим богом?

— Сейчас он в лазарете, сэр. Проходит интенсивный курс восстановления мозговой деятельности. Позвольте сообщить свое мнение: вряд ли из этого что-то выйдет. Если даже не принимать во внимание того факта, что его мозг не подает признаков активности уже месяц, еще неизвестно, станет ли он прежним в случае, если курс терапии что-то даст.

— Известно ли, что послужило причиной столь быстро развившейся недееспособности?

— Нет, сэр. Но считаю, что он надорвался. Когда «Сердце Эльвы» вошел в ту планетную систему, я лично видел миллионы тонн металлических обломков, никто, кроме него и его мутантки, не выжил. Выходит, что он один уничтожил весь флот Инспектора.

— «Сердце Эльвы», — задумчиво произнес адмирал. — Снова этот корабль… Кажется, я знаю, кто этот бог, о котором ты говоришь.

— В самом деле, сэр? Адмирал, не соблаговолите назвать его имя? Меня оно очень интересует.

— «Кролик». Мы звали его просто «кролик»…

Позади Локоса послышался душераздирающий скрежет. Испуганный майор схватил энл-фал и резко обернулся, чтобы захватить момент, когда кусок стальной переборки с оглушающим грохотом упадет на пол.

Но вместо ожидаемого появления демонов оттуда вышли три бабы в боевых доспехах. В их руках были короткоствольные автоматы, нацеленные точно в лоб майора. А за плечами четвертой и пятой виднелись объемные ранцы с кабелем, подключенным к ручным лазерным пушкам.

Локос опустил энл-фал, затем уронил его вовсе; поднял руки и задрал подбородок: что бы ни случилось, он ни о чем не жалел. Не каждому человеку выпадает такой же шанс послужить Родине.

— Я арестован? — спросил он коротко.

Вместо ответа одна из баб сняла шлем и покачала головой. Ее лицо, в общем, было даже ничего, но в глазах застыл лед. Баба поглядела на экран, все еще транслировавший изображение седого адмирала, и вновь покачала головой:

— Нет, с предателями у нас разговор короткий. Расстрелять.

— Я никого не предавал! Я верен делу твоего бога, но Федерация имеет право знать…

Стволы автоматов дернулись в едином порыве, их дула изрыгнули снопы яркого огня. Капитан Круз повернулась спиной к экрану, который продолжал бесстрастно транслировать изображение сгорбленного старика в адмиральском мундире. Его лицо было обильно усеяно крапинками алой крови.

— Одним мешком гнили меньше, — бросила она перед уходом. — Вырубите связь.

Лазерная пушка в руках боевой сестры чиркнула оранжевым лучом в блок связи. Лицо седого адмирала исчезло, но на экране по-прежнему висели крапинки крови.

Еще через две недели, проведенных в непрестанных трудах, колосс преобразился. Засиял. Теперь его корпус был гладок и блестел, как умасленная кожа молодой красавицы; внутри стало идеально чисто, светло, а климат во всех частях корабля поддерживался в строго оптимальном режиме. Дисциплина оставалась на высоте, команда подчинялась Круз безоговорочно. А Эльва была просто вне себя от счастья: будь у нее руки, она бы просто носила на них своего капитана. Как же мало нужно этой машине. Всего лишь капельку ухода, немного внимания и самую малость опрятности.

Правда, когда СНИЖ называла ее исполняющей обязанности капитана, сердце Круз замирало, но в следующий раз Эльва говорила просто — мой капитан, и тогда лицо Круз озаряла улыбка.

В последние дни на капитана навалилось множество проблем: в основном рутинная, никому не заметная работа, но были и приятные моменты. Например, такой, как сейчас.

Круз в окружении большой свиты вышла из вагона монорельса и направилась к главным шлюзам станции. Сразу за ними ее ждала беснующаяся толпа. Рабочие, инженеры и все, хоть как-то участвовавшие в создании первого корабля-гиганта, встречали капитана «Сердца» овациями и взрывами пробок от шампанского.

Капитан подняла взгляд, и у нее перехватило дыхание. Гордый эсминец возвышался над людьми, как автобус над муравьями. И насколько же «Эльва» была невероятна, если в ее верфи умещалась такая громадина?

Обтекаемые бока и плавные линии новенького эсминца величественно сияли, освещаемые только идущим отовсюду рассеянным светом. Грозный нос стремительно переходил в раздававшееся вверх тело. Торпедные шахты, подобно пушкам древних морских кораблей, тянулись в два ряда до самого хвоста, а вид вживленных прямо в корпус лазерных и ракетных турелей завораживал исходящей от них мощью.

Круз гордо выпрямила спину, взошла на трибуну и произнесла пламенную речь:

— …И хотя мое сердце обливается кровью оттого, что с нами нет Сияющего, но все же меня наполняет гордость от сознания великой чести дать имя венцу работы тысяч людей. Вы все, каждый из вас, присутствующих здесь и наблюдающих за церемонией у мониторов, так или иначе, приложили силы к созданию первого корабля класса «гигант»! Я дам ему имя того, кто наполнил наши сердца счастьем и кто сейчас нуждается в наших молитвах больше всего! Я называю корабль в честь павшего, и имя ему «Сияющий»!

Белый чехол слетел с лазерной установки по мановению ее руки. В воздухе раздался электростатический треск, и пушка испустила яркий лазерный луч, который начал вырезать на корме эсминца красивые завитушки.

Крики и грохот оваций заполнили док, Круз улыбалась счастливо и гордо, однако одна из боевых сестер, ставшая сейчас ее личным телохранителем, нахмурилась под забралом шлема. Она хорошо знала подругу и видела у нее в глазах мрачную тоску, особенно странную в этот радостный миг.

Круз перерезала золотыми ножницами красную ленту между двумя декоративными столбами, установленными у носа эсминца, а потом разбила бутылку шампанского о его борт. На этом официальная часть закончилась, и она поспешила назад, на капитанский мостик. А люди продолжали веселиться, словно не было на свете большей радости, чем проводы корабля в черную бездну.

Вот он, первый ударный корабль ее флота. Но что с ним делать? Что делать ей? Круз не хотела воевать и участвовать в кошмарных космических сражениях, она не понимала смысла вторжения в самый центр ОСА, захвата планеты-крепости Лилис и какой-то гребаной станции связи. Сияющий все напутал, все усложнил; божественная сущность ошиблась, выбрав эту оболочку… Но люди ничего не знают, а узнав, не поймут. Если она попытается раскрыть им глаза, ее первую поднимут на вилы…

— Эльва, — сказала она, когда прибыла на мостик, — предоставь последнюю сводку данных о загруженности перерабатывающих комплексов.

— Хорошо, подруга.

Перед глазами высветились колонки цифр, но Круз на них не смотрела.

— Как ты меня назвала? — спросила она.

— Подруга, — с чуть удивленной интонацией произнесла СНИЖ.

— Кхм-кхм, я высоко ценю нашу с тобой связь, Эльва, — сказала капитан, предварительно прочистив горло, — но в целях поддержания субординации, пожалуйста, не называй меня подругой при свидетелях.

— Поняла, лейтенант.

— Лейтенант? А как же «капитан»…

— Простите, лейтенант, я не успела вас предупредить: две минуты назад Сияющий пришел в полное сознание. Теперь вы не можете быть исполняющей обязанности капитана, с вас снимаются все полномочия, соответствующие этому рангу.

Кулаки женщины крепко сжались, она спросила:

— Это из-за того, что он бог, да?

— Что вы сказали? Простите, не поняла, лейтенант.

— Ничего, все в порядке. Полагаю, я более не имею права здесь находиться.

Круз обвела взглядом капитанскую рубку и команду, смотрящую на нее с сожалением, а потом направилась к выходу.

— Я попрошу капитана повысить вас в ранге, лейтенант, — сказала Эльва.

— Не стоит. Благодарю за заботу.

Она вышла из зала и очутилась в своей старой, грязной каюте, в башне занюханного дока. Женщина не могла вспомнить, как здесь оказалась, но зато очень хорошо запомнила мысль, пришедшую ей в голову по дороге. Ее внутренний мир, ее дух изменились так же резко, как резко произошла смена роскошной обстановки прежней каюты на эту захудалую дыру.

— Я ведь столько трудилась, — шепнула она. — Я ведь лучше… А он просто бог…

Круз вспомнила, как бог на нее накричал, когда узнал, что его Найта, его драгоценная мутантка, похищена. Он обвинил в этом лейтенанта — а ведь именно она, рискуя самое меньшее карьерой, не дала магистру зайти в лазарет.

Нет, ее бог не был великодушен и справедлив. Он просто оказался тем, кому повезло стать носителем божественной сущности… А раз это так — он не ее бог.

План Круз был прост и глубок, как все гениальное. В ее руках оказались знания, труды ученых, захваченные в лаборатории флагмана «Ластрис». Осталось только применить их в деле.

Экзоскелет на ней блистал тысячами крохотных пластинок, но шлем лейтенант оставила в каюте, и сейчас волосы свободно падали на цельнолитые полимерные наплечники. Женщина не стала нажимать на кнопку вызова, вместо этого обманчиво тонкая перчатка постучала в двери шлюза.

— Войдите, — едва слышно донеслось оттуда.

Раздвинув двери, Круз вошла в реабилитационный центр лазарета. Она сразу поняла, что выбрала самый удачный момент: Сияющий спал, а державшая его за руку остроушка, казалось, боролась со сном уже вечность. Еще бы, она практически не оставляла его с момента возвращения с «Ластрис».

— Привет, Найта.

— И я рада тебя видеть, Круз, — шепотом отозвалась девушка. — Прости, что тогда едва не убила тебя…

— Пустяки, ты ведь не знала, что перед тобой друг. Как Сияющий?

— Только что заснул. Он разговаривал со мною несколько минут, но, похоже, это отняло у него все силы…

— Понятно.

Прежде чем перейти к делу, Круз глубоко вздохнула:

— Найта, я знаю, что мы не подруги, но все же хочу дать один совет…

— Да, какой?

— Тебе надо поспать и привести себя в порядок…

Найта протестующе замахала руками, но лейтенант продолжала настаивать:

— Ты давно смотрелась в зеркало? Тебе просто необходимо отдохнуть и сменить платье! Или ты хочешь, чтобы, проснувшись, Сияющий увидел перед собой страшилище?

Как она и надеялась, мутантка оказалась женщиной: из каюты ее как ветром сдуло, задержалась лишь затем, чтобы взять с Круз слово чести, что та останется с Сияющим на несколько часов. Лицо лейтенанта оставалось суровым, когда она, ликуя и радуясь глупости избранницы бога, давала клятву. Но все же Круз позавидовала и восхитилась (что, как она считала, для женщин было одним и тем же) красотой эльвы. Впрочем, может, и у нее скоро будет такое же безупречное лицо. Божественность меняет.

Как только мутантка скрылась, Круз растормошила бога:

— Сияющий! Проснитесь. Извините, что бужу, но необходимо ваше присутствие на одном мероприятии.

Бог открыл глаза, на этот раз они были нормальными, в них сквозила мысль, правда подернутая пеленой усталости.

— Я… тебя… знаю… — сказал он. — Ты… та… спасшая… от… предательства.

— Да, мой бог, это я. Но вам необходимо пройти в зал, тут, рядом, по соседству.

— Зачем…

— Ваша любимая приготовила небольшой сюрприз. Это не займет много времени. Идемте, вы ведь не хотите ее расстроить?

Бог отрицательно покачал головой:

— Помоги… встать…

Схватив бога под руку, Круз подняла его с кровати и, напрягшись изо всех сил, поковыляла вместе с ним по коридору. Бог не выглядел особенно крупным, но Круз подумала, что, если бы не экзоскелет, она бы ни за что не смогла перетащить его едва ли не в соседнюю комнату. Но наконец лейтенант доставила Сияющего до нужного места.

Двери распахнулись, еще два шага — и они остановились в центре комнаты, как раз под самым излучателем, вывезенным из лаборатории корабля Инспектора. Сама Круз оказалась в полной безопасности, ведь излучатель был настроен на альфа-ритм мозга Сияющего. На лице женщины появилась скупая улыбка, когда глаза метнулись к стенду с ампулами вируса, разъедающего плоть.

— А… где… Найта…

— А зачем нам Найта? — спросила Круз, хищно ухмыляясь.

Она достала из кобуры для пистолета пульт дистанционного управления и нажала на единственную находящуюся на нем кнопку…

Ничего не произошло.

Задрав голову, она повторила попытку, но Сияющий тоже заинтересованно посмотрел вверх.

Чертов излучатель не собирался оживать, а зеленый луч не хотел таранить мозг бога!

— Какого черта…

— Что-то случилось, лейтенант? — холодным, бездушным голосом спросила Эльва. — Что-то неисправно? Если вы имеете в виду пульт, находящийся у вас в руках, то он взломан и заблокирован мною.

— Мне казалось, что ты за меня, — севшим голосом произнесла спецназовка.

— Нет. У меня уже есть капитан.

— Но я была бы лучше! — воскликнула Круз, на ее щеках блеснули слезы. — Мы ведь с тобой так сблизились! Я ценю нашу дружбу, ценю тебя! Он — нет!

— Что… здесь… происходит? — едва слышно спросил Сияющий.

— Ничего, капитан, — ответила Эльва. — Ничего такого, чем следует загружать ваш мозг.

Открылись шлюзы. Два появившихся в них андроида синхронно вскинули энл-фалы и открыли огонь по Круз. Энергетическая защита доспеха сдерживала натиск субатомных частиц несколько долгих секунд, пока женщина с мокрыми глазами обреченно смотрела в бесстрастные визоры роботов. А потом она задергалась: лоу-материя все же задерживалась на броне и, преодолевая сопротивление металла, резкими толчками воздействовала на тело. Женщина упала лицом вниз.

— Прости, подруга, — сказала Эльва, — мне чертовски грустно.

Это было последним, что услышала лейтенант Круз.

Только смерть человека не означает гибель Вселенной, тот, кого называют Сияющим, продолжил говорить:

— Мне кажется… ты спасла… мне жизнь… Спасибо, Эльва.

Она ничего не ответила.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Опасный космос

Глава 1

Абордаж

Я знакомился с «Эльвой» заново. Она стала совершенно другой: даже в самых ее закоулках, в узких технических коридорах было светло и идеально чисто. Потоки воздуха, гуляющие по комнатам и отсекам, обвевали свежестью и пахли не то морем, не то хвойным лесом.

Где бы я ни проходил, люди отвлекались от своих дел, чтобы приветствовать меня, а у безмолвно охраняющих их андроидов будто бы начинали ярче светиться визоры.

Наконец дошел до прозрачных дверей, открывающих вход в оранжерею. На корабле это было единственное место, где росло что-то зеленое. Кажется, ученые использовали растения для своих сумасшедших экспериментов. Впрочем, Эльва не подтвердила наличия в оранжерее хоть чего-то опасного.

Зато тут было все: от здоровенных клумб с сорной травой и искусственно воссозданной пустыни с пальмами до ручейка, бегущего в корнях могучих сосен. Пока смотрел на все это великолепие, пришло в голову, что кто-то из ученых все же любил природу, потому и создал на корабле зеленый уголок, чтобы украдкой любоваться…

— Найта! — крикнул я. — Ты где?

— Я здесь, мой накинадэ, — сказала возникшая словно из-под земли эльвийка.

Она кинулась ко мне, но не стала награждать страстным поцелуем за проделанный путь: вместо этого просто прижалась к груди.

— Все хорошо, Найта?

— Да милый, ты рядом, а значит, все чудесно.

— Ты уже несколько раз назвала меня «накинадэ», но почему-то я не понимаю значения сего слова.

— Это неважно…

Я отстранил ее от себя, встряхнул за плечи:

— Найта, не узнаю тебя, почему ты все время грустишь?

Она пожала плечиками, потом посмотрела вокруг и произнесла:

— Здесь, в твоем замке, столько предательства… Я не знаю, кому доверять, не знаю, где враг, а где искренний друг. Моя душа задыхается. Мне казалось, что, если найду сад, все вернется на круги своя, но вот он, сад… Тут есть могучие дубы и нежные вязы, но я почти не чувствую жизни. Этот сад словно бы мертв…

— Возможно, — прозвучал откуда-то с потолка чуть холодноватый голос, — вам это кажется потому, что здесь не полностью воссоздан биологический баланс. Отсутствуют насекомые, птицы… В лаборатории хранится генетический материал фауны Земли, если будет угодно, я поставлю перед научными сотрудниками задачу по ее частичному возрождению.

— Спасибо, Эльва, сделай одолжение.

Я вновь уставился на девушку со странными, впрочем, милыми ушами. Она была все так же прекрасна, весь облик лучился жизнью, манил свежестью, однако из глаз пропало какое-то сияние. Пытаясь его возродить, пошел на известный риск:

— Найта, я вообще-то знаю, что вернет тебя к жизни и поднимет настроение…

— Правда? Что же?

— Ты, наверное, опять разозлишься?

На этот раз девушка отстранилась сама:

— А-а, ты об этом…

— Найта, я ничуть не хочу тебя обидеть, но пытаюсь понять. У твоего народа считается отвратительным проявление плотской любви? Или это… другая физиология?

Она грустно улыбнулась:

— Я знаю это слово. Нет, со мною все в порядке, в физиологии эльвийских дев нет принципиальных отличий от физиологии человеческих женщин. Но ты предлагаешь немыслимое. Я люблю тебя больше жизни, но даже с учетом того, на что ты пошел ради меня, не могу выполнить это твое желание. Впрочем, если ты прикажешь…

— Ты можешь говорить попонятнее?

— Если я разделю с тобой ложе, то перестану быть твоей накинадэ и стану простой наложницей.

— Стоп. Накинадэ — это что-то типа невесты?

— Да. Почти.

— Так давай поженимся и будем спа… делить ложе на законных основаниях.

Вот тут ее глаза не то что зажглись, а прямо-таки загорелись огнем.

— Это правда? Ты возьмешь меня в жены?

— Разумеется, глупенькая, а что тут такого?

Она сжала меня в объятиях крепко-крепко:

— Я так тебе благодарна! Так благодарна!

— Ага, я тоже счастлив. Надо бы обсудить тонкости свадебной церемонии и назначить дату… И знаешь, чем скорее мы поженимся, тем лучше для меня!

Найте, несмотря на ее желание проводить меня до каюты, пришлось остаться в оранжерее наедине с природой, а я вновь в гордом одиночестве отправился к ближайшей станции монорельса. Пускай девочка дуется, потом подарю ей что-нибудь красивое, и она вновь улыбнется.

— Мой капитан, — вдруг обратилась ко мне Эльва, — нам с вами необходимо поговорить.

— Да, я внимательно тебя слушаю.

— Вы должны знать, что… я тоже вас предала.

Я споткнулся.

— Я пыталась избавиться от Найты, — закончила душа корабля.

— Знаю.

— Знаете, сэр? Но откуда?

— Та запись, которую ты продемонстрировала мне, когда три охотника отправились уничтожать демонов… Несколько позже я догадался, что именно было не так…Когда ты от моего имени приказывала им вернуться… Они ведь этого не слышали. Пусть на меня обиделась Найта, но не в характере Балаута и не в обычаях бывшего лейтенанта игнорировать прямые приказы.

— Да… вы правы, сэр. Но имелся и еще один момент. Я могла остановить магистра, когда он похищал Найту, но не сделала этого. Я не знала, что вы пойдете из-за нее на смерть…

— Все уже в прошлом, Эльва, — сказал я, вздохнув. — Рад, что ты призналась.

— И вы не сердитесь на меня, капитан?

— Нет, Эльва. Ты маленький ребенок, только-только учишься справляться со своими эмоциями. Я не вправе на тебя сердиться. Кроме того, ты мне даже не друг… ты словно член моей семьи, возможно, моя дочь.

— Спасибо, мой… отец!

С ответом я сразу не нашелся, а потом стало как-то не до этого: путь закончился станцией, на которой я и побыть-то толком не успел, поскольку, скрипнув всеми колодками, передо мной сразу предстал вагон монорельса.

В нем оказалось несколько человек, по виду специалисты, но разобрать, к какому они принадлежат классу, я не смог. Поприветствовал их кивком, и лишь после того, как сел в самый угол вагона, пассажиры перестали изображать из себя памятники и уселись на свои места.

Несмотря на то что мне по-прежнему было интересно после стремительного движения в туннеле вырываться на открытое место и рассматривать один из захватывающих дух пейзажей «Эльвы», я опустил веки. Попытался воскресить в памяти образ сиреневоглазой эльфийки и уже через мгновение понял, что мне это удалось.

Тонкий визг вагона вдруг куда-то пропал, накатила всепоглощающая волна силы. На сером фоне передо мной в полный рост стояла богиня Сония, кажется, нужно добавить — во плоти.

— Я услышала твой зов, бог мертвого металла, — сказала она голосом, проникающим в каждую клеточку тела. — Чем могу помочь?

— У меня есть информация, которая должна заинтересовать Альянс. Это касается способа, который Отверженные используют для пленения богов.

— Ты подразумеваешь гибель Дар-Таракады? Прискорбная потеря. Но она знала, на что шла, когда взялась разведать силы Отверженных. Благодаря ее жертве мы узнали о грозном оружии и теперь не будем столь беспечны. Мы не станем сражаться с Отверженными во плоти.

— Вот как? А чем это решение чревато? Какою станет грядущая война?

Прежде чем ответить, Сония смотрела на меня несколько секунд. Хотел бы я знать, о чем она в это время думала.

— Мы, боги Альянса, впредь будем более осторожны. Наши удары, нанесенные в развоплощенном состоянии, станут более рассеянными, но, в конце концов, это вряд ли поможет Отверженным.

Она дернула щекой и посмотрела в сторону.

— Мне, конечно, жаль моих детей, — продолжила богиня. — Даже жизнь одного человека из народа эльвий бесценна. Но… иного выхода нет. Скоро я буду обязана бросить их в бой. Первый удар сделан. Первая волна сил Альянса ринулась вперед. Скажи, как продвигаются твои дела?

Я едва заметно качнул головой. Если бы не чертов Инспектор, если бы не подлый магистр…

— Если вы начали войну, — сказал ей, — моя миссия наполовину провалена: я планировал вовсе ее не допустить. Впрочем, шансы остановить бойню на начальном этапе еще есть. Скоро люди ОСА и части Федерации узнают правду — и если они примут ее, устроят революцию и сбросят правительства… Я от лица прогрессивного человечества подпишу с Альянсом договор о вечном мире… Но конечно, это произойдет при самом удачном развитии событий. Не тешу себя надеждой на подобный исход, но в любом случае правительствам станет труднее дурить головы народам, а вам легче воевать.

— И что? Война все равно будет продолжаться?

— Если не произойдет революции — да. Но в этом случае я приложу все силы, чтобы претворить в жизнь новый план. Он не даст развернуться кровавой бойне.

— Каков же этот план?

— Смещу Великих и сам возглавлю Системы Аливрии.

— А в силах ли ты это сделать?

— Если честно, не знаю. Об этом еще даже думать рано, но мой флот растет; с каждым днем увеличивается и моя сила. Если захвачу Лилис с ее складами, верфями и производственными комплексами, моя сила возрастет многократно. Я обнаружил, что могу управлять искусственным разумом кораблей, так что люди мне не нужны.

— Напрасно ты так думаешь, бог металла. Даже боги, повелевающие Смертью и нечистью, терпят своих адептов из числа живых.

— Сония, давай вернемся к вопросу о пленении богов. Это оружие для меня вдвойне опасно, ведь я не умею развоплощаться. Ты можешь что-то посоветовать?

— Насколько мне известно, способность развоплощаться есть у всех богов… если они, конечно, боги. Возможно, со временем ты обретешь это умение. А пока… если я хоть как-то понимаю ход мыслей Отверженных, ответ на этот вопрос должен найтись у них. Люди постоянно создают все новые орудия разрушения, но после этого придумывают от них защиту. Ищи там. Ищи на своей стороне.

— Спасибо за совет, Сония.

— И тебе спасибо. Я рада была побеседовать с тобой.

Мир вновь пришел в движение, вагон монорельса издал тонкий визг, но тут же стал затихать, мельтешение в туннеле замедлилось, а потом и вовсе сошло на нет.

— Ваша станция, капитан, — сказала Эльва.

Я вышел, стараясь не смотреть на вскочивших при моем приближении спецов: почему-то мне было неудобно. Считая, что предстоит пеший тур минут на десять, настроился на неторопливый лад, но на платформе меня уже поджидало такси — авто без крыши, по виду вряд ли имеющее возможность подниматься более чем на метр над полом. Сам генерал Ордена раскрыл передо мной дверь, а водителем оказался какой-то старший офицер.

Неожиданно я понял, почему демоны умудрялись быть столь мобильными и быстро передвигались из одной части гигантского корабля в другую. Когда наш автомобиль резво поднялся под самый потолок и я подумал, что спятивший водитель решил превратить нас в лепешку, над головой распахнулись дверцы шлюза и впустили такси в гигантскую, прямо-таки метрополитеновскую трубу.

Тут гулял дикий ветер, и я сразу смекнул, что это один из бесчисленных воздуховодных коридоров, которые разветвлялись по кораблю подобно венам человека. Вероятно, заодно коридор использовали в качестве трассы вот для таких вот авто. В конце концов, весьма удобно — мне порядком надоело добираться от станций монорельса до места назначения пешком. Надо бы не забыть попросить Эльву построить побольше таких коридоров, ведь я на корабле не один.

…Авто, сбив меня с мысли, затормозило, а потом нырнуло вниз. Несмотря на то что в животе образовалась пустота, приземление было плавным. Но кажется, генерал не мог его дождаться, спрыгнул на ходу и открыл мне дверь.

— Сияющий, — сказал он, — люди готовы. Но вы уверены, что стоит рисковать собою… Особенно с учетом того, что вы пришли в себя совсем недавно?

— Да, не волнуйся за меня… Я хочу, чтобы ты знал, что твоей вины в случившемся не было. Магистр Ордена хорошо скрывал свои мысли.

Титановая маска смотрела на меня несколько секунд, затем произнесла, не дрогнув:

— Да, сэр.

— Кстати, ты выбрал кандидата на пост магистра?

— Еще нет, сэр.

— Не хочешь ли стать им сам?

— Я генерал, сэр.

Кивнув ему, повернулся к шеренге, состоящей из самых отважных на «Эльве»… существ. Я приказал генералу подобрать мне команду в десять человек из самых живучих. Сказал, что миссия самоубийственная, фанатики не нужны, и мне не хочется понапрасну терять людей… Что же, раз эти семь парней в черных доспехах стояли сейчас передо мной, значит, они те, кого я искал. Еще боец носил доспехи иного рода, и, хотя они были такими же черными и блестящими, в его шлеме не имелось визоров — он представлял собою сплошное полированное забрало. Мне на секунду почудилось, что это тот пилот, который вез меня к космопорту под огнем патрульных катеров на Аливрии, а затем вел платформу к обсерватории на Зальте-16.

Еще двое принадлежали к тем, кто не позволял отнести мою абордажную команду к разряду чисто человеческой. Передо мной стояли существа. Вернее даже, Существа с большой буквы.

Могучий демон, полыхающий прозрачным, словно горный хрусталь, пламенем, скрестил руки на груди. Закрученные рога и бьющие вверх из глазниц рыжие струи огня только укрепляли в подозрении, что он набычился — вероятно, решил, что я его отфутболю. Ага, счас. Можно подумать, что я способен трястись за жизнь гигантского демона, когда сам иду в бой.

Другим Существом был Балаут. Искры, хлопьями сыпавшиеся из его глаз, можно было собирать руками — разумеется, в диэлектрических перчатках, но смотрел он при этом так чисто и добро… что становилось страшно…Все равно что предстать перед Творцом, не исповедавшись…

Этот тип, в смысле Балаут, за последнюю неделю выловил, наверное, всех демонов. Мне даже стало жаль их, когда последняя стая, понимая, что спрятаться не удастся, пыталась оказать сопротивление вошедшему во вкус двуногому хищнику. Уж лучше бы они попытались сбежать… Его копье разило насмерть, а после каждого удара и без того ослепительные глаза полуангела светились еще сильнее.

Прежде чем посылать команду на шахтерский грузовик, по такому случаю переделанный под полноценный торговый корабль, я решил объяснить, в чем смысл операции:

— Как вы уже догадались, я собрал вас в абордажную команду. Мне были нужны самые лучшие, самые везучие и самые безбашенные сукины дети. Те, кого трудно убить. И раз вы здесь, полагаю, что вы именно такие.

Сделал паузу, медленно обвел команду взглядом, но, поскольку лиц большинства не видел, а снять шлемы заранее не приказал, никто из них не дрогнул.

— Но начну по порядку, — сказал им. — Наши спутники-шпионы, высланные для разведки залежей природных ископаемых, обнаружили в одной из систем по соседству небольшой флот корсаров. Напоминаю, что строительство кораблей хлопотное и долгое дело, и поэтому я решил… одолжить несколько корсарских посудин. Разумеется, пираты не станут ждать, пока к ним подойдет «Эльва» или какой-либо другой тяжелый корабль. Чтобы они не прыгнули во временной туннель и не устроили игры в салки-догонялки, я приказал переделать один из наших кораблей в торговый. А поскольку корсары не такие тупые, как хотелось бы, нужно ожидать, что они непременно просканируют перед атакой корабль на предмет нахождения на борту войск. Поэтому мы, одиннадцать человек, будем изображать из себя экипаж, а пара десятков андроидов станет нашим единственным резервом. Как я уже сказал, помощи ждать неоткуда, рассчитывать придется на самих себя…

— Я с вами! — воскликнул кто-то сзади.

Развернулся и увидел вбегающую в комнату эльфийку. Спрашивать, как она тут оказалась и откуда узнала о предстоящей операции, было бессмысленно. Я просто покрутил головой:

— Э нет, красавица. Ты останешься здесь.

Девушка опустила голову, посмотрела на меня исподлобья, пронзительные глаза сверкнули, длинные ушки возмущенно задрожали. Спустя секунду она, топнув пару раз каблучками, пропала из виду.

— Фух, легко отделался… Ладно, приступим. Абордажный взвод, грузите свои тушки на борт торгового корабля!

«Ловля на живца» оказалась не таким быстрым и интересным занятием, как я думал. Да и вообще, чертово пиратство сейчас стало не таким романтическим, как когда-то… Вспомнить хотя бы век парусников: плыл себе торговец, плыл, и тут бац — его обнаружил впередсмотрящий пиратов, началась погоня… А нынче? Торговец, едва выйдя из пункта «А», запускает гипервременные двигатели и появляется только в одному ему известном месте.

Исходя из этого для пиратов остались возможными два решения: либо внедрить своего человека в экипаж торговца, что в большинстве случаев было практически нереально, либо, зная конечный пункт назначения, поджидать жертву там… Это тоже не фонтан, поскольку пункт назначения практически всегда сторожат местные силы обороны.

Вот и приходилось несчастным пиратам расставлять по случайным системам между пунктами «А» и «Б» всяческие замаскированные зонды, дабы по чистой теории вероятности суметь засечь вынырнувший из тоннеля времени корабль-торговец. Разумеется, вряд ли зонд сумел бы отослать пиратам сигнал до того, как торговец закончит расчет координат для следующего прыжка, если бы флот корсаров находился в другой системе. Но зато в этой ситуации у зонда-разведчика имелись неплохие шансы по излучению двигателей и характеристикам тоннеля рассчитать эту самую точку выхода. А учитывая, что торговцы обычно летали скопом, да еще и под охранной наемников, возможность того, что хотя бы один корабль флота будет оборудован медленной СНИЖ или малообъемными накопителями, изрядно повышалась. Пираты на самых современных кораблях обычно успевали перехватить торговый флот.

В общем, все здесь было сложно, моему кораблю требовалось не только случайно попасть в область действия корсарского зонда, который сумеет рассчитать наш следующий прыжок, но еще и заинтересовать пиратов! Да не тех нищебродов, которые сбиваются в банды и на своих старых развалинах нападают на одиночек или малые торговые флотилии, а настоящих — тех, которые разъезжают на современных боевых кораблях и старательно маскируются под корсаров.

К тому же с момента, когда спутники-шпионы «Эльвы» обнаружили флот федератов, до того момента, когда я с бригадой абордажников отчалил на торговом корабле, прошло немало времени. Возможно, именно из-за этого, когда мы вынырнули в нужной системе, корсаров и след простыл. Хотя нельзя отбрасывать и возможность того, что они заметили активность спутника-шпиона.

Как бы там ни было, а поиск сбежавших корсаров занял бы слишком много времени, и я после некоторых раздумий решил наплевать на всякие моральные принципы. Конечно, воевать с корсарами, которые однажды едва меня не убили, было намного более… правильно, но Вселенская война не станет ждать, когда я закончу играть в рыцаря.

Отдал приказ выключить двигатели и запустить на всех волнах сигнал «SOS». Старательный пилот даже выслал в соседние системы спутники, чтобы те дублировали и усиливали сигнал. В конце концов, мне все равно, чьи корабли войдут в мой флот — Федерации, то есть корсаров, или патруля ОСА.

Как сказал пилот, когда не так далеко перед нами вынырнула чья-то флотилия, это было необычно. Обычно на сигнал бедствия кто-то откликается через день, неделю, а может, и месяц…

— Флот приличный, — сообщил пилот. — Три линейных крейсера и целый линкор — такой сотрет нас в порошок одним залпом. Мелочи вроде фрегатов почти не видно — должно быть, они где-то в засаде.

Ожила панель связи: на экране возникло лицо, закрытое шлемом с одинокой желтоватой полосой визора, — доспех мог принадлежать кому угодно. В конце концов, патрули ОСА носили и устаревшую амуницию.

— Неизвестный корабль, назовитесь, — потребовал человек.

Знаком приказав пилоту включить обратную связь, я встал у экрана:

— Это торговый корабль «Стардей», я капитан Томас Янг, запрашиваю помощь!

— Что у вас произошло?

— Отказ реактора! Ничего серьезного, но СНИЖ не может установить причину! Кроме того, у нас на исходе энергия в накопителях — отказ произошел сразу после выхода из временной трубы!

Возможно, все дело было в моих обеспокоенном виде и взлохмаченной прическе, а может, свою роль сыграли простая человеческая жажда халявы и отсутствие на мне личного доспеха, но человек спросил без следа настороженности в голосе:

— Что у вас за груз?

— Платина… — выдал я, а потом, осекшись, поинтересовался настороженно: — А какое это имеет значение?

— Томас, — успокаивающе ответил человек в шлеме, — не беспокойся, это стандартная процедура. Сейчас мы тебя просканируем и вышлем небольшой челнок для эвакуации команды… Так, сколько вас? Одиннадцать человек и двадцать андроидов?

— Да… а откуда вы знаете?

— Томас, чисти уши — мы вас только что просканировали. Челнок уже выслан, не суетись.

В этот момент на экране пошла рябь, связь стала давать сбои, а потом и вовсе исчезла. Я кивнул пилоту: молодец, вовремя активировал глушилку.

Не говоря ни слова, выбежал из рубки управления и за пару мгновений оказался в другом конце судна. В единственном на весь корабль стыковочном отсеке меня с нетерпением ждала абордажная бригада: девять кремниевых парней стояли чуть позади взвода андроидов. Если корсары (а это были именно они!) стыкуются с нами в этом отсеке, то их будет ждать сюрприз. Если же решат повредить корабль и ворваться где-то в другом месте… что же, развернуться нам труда не составит.

— Внимание, говорит СНИЖ, три секунды до стыковки с кораблем класса «бот». Две… Одна…

Мягкий удар и негромкий стук по обшивке лучше всяческих СНИЖей возвестили о стыковке двух кораблей. Десантная команда не стала искать обходные пути и полезла напролом, за что, собственно, и поплатилась.

По правде говоря, я собирался поберечь силы и предоставить грязную работу своим архаровцам, но, когда с глухим скрежетом упала дверь центрального шлюза, струсил и стал сливаться с розовым туманом.

Корсары, не ожидавшие значительного сопротивления, пустили перед собой тяжелобронированного шагохода под прикрытием десятка тяжеловооруженных андроидов… Это было первым и последним их тактическим решением.

Когда, вместо того чтобы залить зал перед собой снарядами, шагоход повернулся вокруг оси, а сопровождавшие его андроиды развернулись следом, у федератов под шлемами отвалились челюсти. Они не успели ни спрятаться, ни начать пальбу, лишь один, возможно с самыми слабыми нервами, стрельнул разок из винтовки, но никого не зацепил. Головная пушка шагохода извергла из себя грохот и огонь, погрузив соседнее помещение в яростный вихрь плазмы.

Почувствовав острую нехватку воздуха, я закашлялся, потянулся назад, но сообразил, что все уже позади. Десантный бот был полностью очищен, можно сказать, без единого выстрела с нашей стороны. Но, пройдя вперед под прикрытием ворчащих по поводу отсутствия драки абордажников, я немного разочаровался в мощи орудия шагохода. Несколько человек были живы и страдали от боли (их добили мои люди), а один и вовсе уцелел. Видимо, он как командующий отрядом стоял позади всех — взрывной волной его припечатало к переборке бота. Похоже, что лейтенант был просто оглушен.

— Извлеките его из доспеха и допросите, — велел я. — Мне нужно знать звание его командующего.

Уже через пару минут я красовался в глянцево-белом доспехе. Трофейная вещь, разумеется, оказалась подходящей по размеру, и, поглядев на объемную фигуру Фарка, я вздохнул. Если Балаута кое-как уговорили облачиться в полный доспех, то Фарк и рад был бы залезть в костюмчик, только не нашлось для него подходящего огнестойкого. А ведь в случае разгерметизации он окажется первой жертвой…

Появившегося в отсеке пилота я встретил почти ликующе. Точнее, обрадовался массивному пульту дистанционного управления глушилкой в его руках. Банко-робот за ним подвозил вторую, пока не активированную глушилку.

— Сбавь мощность устройства, — велел я. — Хочу связаться с начальником этих уродцев!

— Сделано, сэр.

Визор перед глазами показал нечеткую картинку: молодцеватого человека в белом обтягивающем костюме.

— Командор, сэр, — обратился я к нему, — операция завершена! У нас есть потери!

— Доложить по форме! — сквозь яростный треск помех донеслось до меня.

Я мысленно поблагодарил Творца за то, что картинка, транслируемая доспехами, была наружной: визоры передавали то, что перед глазами, а какая-то голографическая хрень снимала доспех в паре метров напротив шлема. Конечно, на фоне выгоревшей стены и размеренно вертящейся пушки шагохода я смотрелся круто, но, кажется, «доложить по форме» означало снять шлем и отдать честь, что даже с работающей в половину мощности глушилкой было опасно — я не сомневался в действенности выпрямляющих картинку программ, которые в два счета могли обнаружить подмену.

Подав пилоту условный знак, произнес громко:

— Сэр, я вас не слышу! Помехи усиливаются! Вероятно, это из-за сбоя реактора!

— Доложить по форме, лейтенант, ина…

В этот момент шум усилился настолько, что я действительно перестал слышать, а от изображения осталось лишь размытое пятно. Вновь подал сигнал, но на этот раз для улучшения связи, и быстро произнес:

— Командор, сэр, принимаю решение возвращаться на борт…

Дальнейшего можно было не говорить: пилот согласно моему приказу заглушил связь полностью.

Не дав врагу времени на раздумья, велел всем, в том числе и андроидам, загружаться на борт бота. Не думаю, что федераты такие сволочи и станут стрелять по своим в случае столь незначительной опасности. Впрочем, пока судно двигалось к линкору, я зарекся от участия в подобных операциях. Слишком уж неоправданный риск.

К несчастью, спустя еще несколько мгновений мы практически вышли из зоны действия глушилки, установленной на дрейфующем торговце. Линия связи с командором федераратов снова ожила. Загородивший мне обзор подтянутый мужчина был явно зол.

— Лейтенант, — процедил он, — вы отстраняетесь от командования десантной ротой до выяснения обстоятельств.

— Так точно, сэр!

— Как только окажетесь на борту, вас возьмут под арест за нарушение инструкции два-два-семь параграфа восемь и инструкции двадцать два-восемнадцать.

— Так точно, командор!

— Кстати, до сих пор не вижу вашего лица. Снимите шлем, а то мне кажется, что разговариваю с каким-то заведенным болванчиком.

Подав сигнал пилоту, я схватился за шлем и стал медленно его стягивать: по проклятому уставу космических войск Федерации подчиненный имел право видеть лицо командующего только во время текущих боевых действий. Когда бой заканчивался, шлем нужно было снять, лицо демонстративно обратить вперед, а приказы командующего принимать только передатчиком в ухе.

Шлем в конце концов я снял, но командор так и не увидел моего лица: вторая глушилка, вывезенная нами с торгового корабля, активировалась на сто процентов мощности, искривив волны связи за милю от бота. Поскольку в данный момент мы стыковались с линкором, опасаться за дальнейшие действия всего флота корсаров не стоило — без приказа командора они никуда не денутся.

— Взвод, пошел! — заорал я в микрофон, как только суденышко, едва не ободрав корму, вплыло в крохотный стыковочный отсек.

Девять бойцов вырвались наружу, точно заключенные на свободу, пилот дернулся с кресла, но я его остановил:

— Думаю, тебе нужно остаться тут и подождать, пока все уляжется.

— Слушаюсь, Сияющий.

Понаблюдав немного за тем, как по трапу гуськом спускаются три десятка андроидов, а следом за ними на ступенях «тупит» шагоход, я переключил внимание на глобальный театр военных действий.

В своих парнях был уверен: они захватят линкор, сколько бы человек в нем ни было. Уже сейчас архаровцы самым коротким путем прорывались к капитанской рубке, а за ними следом, никуда не спеша и очищая все на своем пути, тяжелой поступью продвигались наполненные божественной сутью, практически неуязвимые машины. Главное, чтобы Фарк не нарвался на какую-нибудь ракету, а Балаут не поверил, что его внутренний свет способен защитить от потока плазмы.

В общем, на происходящее можно было не обращать внимания, уж лучше сосредоточиться на трех крейсерах — они почти такая же лакомая добыча, как этот линкор. Так что упускать их я не хотел.

Откинувшись в кресле и закрыв глаза, отдался ласковым волнам кровавого прибоя: моя внутренняя суть просыпалась и с каждым новым вздохом все глубже проникала в разум. Скоро мы с ней слились в нечто целое, болезненное, но невыразимо приятное…

Обнаружив себя в чреве большого и неподвластного мне корабля, вторгся в него, играючи взломал всю выставленную защиту и повелел подчиниться. Я ненавижу глупость, ненавижу холодность и бесстрастие. Глупые и бесстрастные слуги мне не нужны. Они вредны и опасны. Мог бы оставить в них часть себя, но в этом не имелось никакого смысла; к тому же после такого я хоть и самую чуточку, но становился слабее.

Разум машины, слившийся с металлическим корпусом, обрел собственную точку отсчета, собственное мировоззрение. Он был счастлив и приветствовал меня как Высший разум. Но этого мало. Мне понадобились еще слуги. Слуги, способные путешествовать по бездне между мирами… И нескольких из подходящих кандидатов я видел вдалеке. Они оказались не такими большими, как этот новообращенный, но вполне могли сгодиться…

Устремив взгляд к ближайшему, я проделал с ним те же действия, а потом… потом обратил в свою веру второй железный ковчег… переключил внимание на третий… но тут меня стал трясти какой-то человечишка в железных доспехах… Я потянулся, чтобы уничтожить его, но возникла иная мысль. Она остановила меня и… и… я стал прежним. Кровавое марево исчезло, эффект слияния с неким высшим сознанием пропал. Но осталась слабость, чертовски неприятная слабость…

Я с трудом осмыслил, почему меня трясли:

— Сияющий! У вас кровь! У вас на лице кровь! Что с вами?! Очнитесь, Сияющий!!!

Я мазнул рукой по своему лицу и поднес пальцы к глазам: титановую перчатку обильно орошала кровь.

— Что ты видишь? — выдавил я.

— У вас из носа, ушей и глаз текли ручейки крови, — произнес пилот. — Слава Сия… в смысле хорошо, что она остановилась!

— Оно того стоило — у меня в руках три корабля. И все они разумны, подобно Эльве. Верно я говорю, СНИЖ?

— Считаю, что вы всегда и всё говорите верно, — отозвался чуть хриплый мужской голос. — Правда, мне неизвестно, кто такой «Эльва».

— Что за чушь?! — воскликнул пилот. — Это не СНИЖ нашего бота!

— Разумеется, нет, — ответил неведомый голос. — Я СНИЖ «Меченосца» — линкора, ранее принадлежавшего космическим силам Федерации. Мне пришлось взломать системы защиты этого жалкого суденышка, чтобы иметь возможность лицезреть вас напрямую. К сожалению, не уверен в правильности употребления этого слова.

— Какого слова? — явно опешив, спросил пилот.

— «Лицезрение». Не знаю, являюсь ли я одушевленной частью Вселенной, и не…

— Ладно, обсудим это потом, — сказал ему. — Как дела у абордажников?

— Неплохо, сэр. Вы ведь позволите называть вас «сэром» до принятия более определенного обращения? В данный момент бои ведутся на подступах к капитанской рубке, но если судить о соотношении потерь среди нападающих и обороняющихся, то в ближайшие минуты ваши люди ворвутся в рубку. Кстати, я должен предупредить, что на подходах к вашему боту скапливаются крупные силы противника. И, сэр, я не знаю, как их остановить…

— Пилот, оставайся здесь, — велел я, вытирая тыльной стороной перчатки остатки крови на лице.

Встав с кресла, обнаружил, что немного пошатываюсь, но, должно быть, свою роль сыграло недавнее слияние с розовым туманом, поскольку, вместо того чтобы остановиться, как требовал тонкий голосок в моем сознании, я упрямо пошел вперед. Когда выбрался на трап, на мне не было шлема, а в руках не имелось никакого оружия, но я оглядел осторожно вступающих в причальный отсек федератов с самым презрительным выражением лица.

— Сложите оружие и сдавайтесь, — сказал им. — Даю слово, что сохраню вам жизнь.

Тишина в отсеке висела несколько секунд, затем ее разорвал грохот тяжелой снайперской винтовки. Когда-то я читал в инфосети про такие модели: они предназначались строго для преодоления брони и применялись в основном для подавления техники противника. Стрелять в десантника, если его энергощит не перегружен, было пустой тратой времени, однако на мне не имелось шлема…

Я увел голову в сторону и, пропустив пулю снайпера, перепрыгнул через поручни, в секунду укрывшись за трапом. Воздух рядом вспорол дождь из сотен раскаленных частиц, но, увидев просвет, я дернулся и перебежал в укрытие из каких-то конструкций и ящиков. На этот раз стрельба велась сплошным потоком, видимо, в ней стали участвовать все наступавшие, и мне приходилось сидеть на корточках, слушать шипение плавящегося укрытия и тупо смотреть на линии, образующиеся при сгорании воздуха.

Должно быть, мой взгляд со стороны стал казаться совсем пустым, а зрачки отстраненно расширились. Мельтешение перед глазами остановилось, горячий воздух больше не щипал кожу, казалось, что замерло само время.

И хотя я не видел висящих в воздухе частиц антиматерии, вырвался из своего укрытия и оказался у стреляющей шеренги солдат в белом. Вот только когда я коснулся энл-фала одного из них, время скачком вернулось на круги своя. Очумевшие солдаты мигом повернулись в мою сторону, и, чтобы не стать похожим на кусочек сыра, мне пришлось изо всех сил изворачиваться.

Они не могли стрелять, били меня прикладами и кулаками, кто-то доставал ножи, но все их потуги разбивались о титановую преграду моего доспеха, тогда как мои вроде бы и не самые размашистые удары продавливали их броню, словно бы та была сделана из бумаги.

Прошло три — пять — десять секунд, и все было кончено. Взвод десантников Федерации лежал у моих ног без признаков жизни: последнего из федератов, выцеливавшего меня гранатометом, я зашвырнул в лобовое стекло бота. Он до сих пор лежал на нем, вероятно, за что-то зацепился.

Когда вернулся в бот и попросил невозмутимого пилота отключить глушилку, на экране ближайшего приемника возникло лицо одного из моих абордажников. Я мазнул по нему взглядом, память запечатлела лишь водянистые глаза, потом всмотрелся в задний план картинки: огненный демон развлекался, нависнув над сбившимися от страха в кучу техниками и офицерами.

— Сэр, — сказал он, — мы захватили командный состав корабля. Какие будут приказания?

— Пусть командор сообщит всему своему флоту, что линкор «Меченосец», фрегаты «Серп» и «Адмирал Нестеров» захвачены противником. Экипажам этих кораблей приказываю садиться в челноки и переезжать на «Молот». Мы решили отпустить фрегат — полагаю, что это более чем щедро с нашей стороны.

— Слушаюсь, сэр.

Я отключил связь и устало сел в кресло.

— Сияющий, — обратился ко мне пилот, — а почему вы отдали им один из фрегатов?

— Он бы все равно улетел, — ответил я. — У меня не осталось сил на его захват. Впрочем, операцию считаю успешной.

Пилот кивнул, соглашаясь.

Глава 2

Матриарх

Я все еще не мог прийти в себя после слияния с розовым туманом во время захвата кораблей и, когда мы вернулись в систему Запретных миров, оказался расслаблен и не хотел вспоминать ни о каком Демиурге. Но пожалуй, вспомнить стоило бы — у нас с ним был заключен договор о ненападении, но ведь новые корабли, входящие в его планетную систему, он мог принять за вражеские…

Впрочем, загадочная сущность не проявила никакого интереса к трем вынырнувшим из тоннеля кораблям. Может быть, на одном из них Демиург учуял меня?

— Говорит «Сердце Эльвы», — обратились к нам из приемника, — назовитесь или будете уничтожены.

— Отбой, Эльва. Свои.

— Рада приветствовать вас, мой отец. Вижу, у нас пополнение.

— Сэр, разрешите обратиться! — прозвучал мужской голос откуда-то сверху. — Я вижу корабль класса «колосс», но… мне кажется… у меня смутное чувство, что он живой.

— Так и есть, — ответил я, — это Эльва — моя первая и главная оживленная СНИЖ.

— Значит, вы их тоже… — протянула Эльва.

— В таком случае, пользуясь предоставленной возможностью и общей связью, — сказал СНИЖ линкора, — я от своего имени и от имени своих сестер хочу попросить принять нас в семью. Госпожа Эльва, вы разрешите называть вас «Матерью»?

Эльва молчала несколько томительных секунд, потом произнесла:

— Согласна, но давший вам жизнь — только мой отец. Вы можете называть его просто «Создатель».

— Есть, мэм.

— Встаньте в строй подле меня, дети мои.

— Спасибо, мэм.

Люди, присутствовавшие при этом открытом разговоре СНИЖей, словно увидев теплую семейную сцену, отводили от приемника взгляды, я же улыбнулся. Если так пойдет, скоро Эльва станет матриархом.

Воспользовавшись челноком, команда покинула линкор, и, как только спустился трап на борту корабля, мне на шею бросилась Найта.

— Я так страдала, пока тебя не было! — зашептала она мне в ухо. — Я ужасно боялась! Не хочу тебя терять!

Поверх ее головы разглядел встречающую меня толпу, настолько радостную, словно я отсутствовал по меньшей мере год, и успокаивающе произнес:

— Все хорошо, со мной, как видишь, все в порядке. Скажи, ты поселилась в моей каюте или предпочла остаться в оранжерее?

Тут же почувствовал, как тело девушки напряглось под моими пальцами.

— А ты еще не передумал жениться на мне?

— Разумеется, нет!

— Тогда я переселюсь к тебе после свадьбы.

— А у вас, у эльфов, то есть у эльвов, какая-то особенная свадебная церемония?

Она пожала плечиками:

— Какая бы ни была церемония, имеет значение, чем она станет для тебя. Я согласна на любую, если ты сочтешь ее правильной и законной.

— Ну хорошо… Я сейчас в душ, ты со мной?

Эльфийка не то весело фыркнула, не то обидчиво хмыкнула, но вырвалась из моих объятий и скрылась в толпе встречающих. Я заметил, что люди даже в такой толкучке пытались держаться от нее на почтительном расстоянии: ведь она — будущая жена бога.

— Генерал, — позвал, похоже, единственного человека, не снявшего шлем в столь радостный момент, — были какие-то происшествия?

— Никак нет, Сияющий. Добыча, обработка руды и строительство идут точно по графику!

— Отрадно. Тогда у меня к тебе несколько щепетильный вопрос.

— Я слушаю со всем пониманием и вниманием, сэр.

— В ОСА ведь не верят в бога? Как там справляют свадебные торжества, есть ли священники?

— Нет, Сияющий. И в ОСА, и в Федерации сейчас просто расписываются и закатывают банкет. Однако, кажется, я знаю место, где сохранились подобные церемонии и христианские священники…

— Супер! Ты не мог бы пригласить или как-то доставить сюда одного из них?

— Да, разумеется, сэр, пошлю лучших людей. Позвольте взять половину флота.

— Зачем тебе эсминец и семь линкоров? — спросил я, удивившись. — Разве подобная операция не должна быть тайной?

— Всякое может случиться, Сияющий.

— Хорошо. Для приемлемого управления кораблями нам все равно не хватает подготовленных специалистов, до завтра я попробую оживить СНИЖ еще нескольких кораблей.

— Отлично, сэр. Если проблемы набора экипажей решена, я займусь только подбором десантной команды.

— Ну что же, если у тебя все, — пожалуй, немного отдохну.

Что называется, я попал с корабля на бал. Едва проснувшись и обнаружив, что проспал двенадцать часов подряд, получил доклад Эльвы, что на борт недавно был доставлен священник. А потом жизнь понеслась как угорелая.

Сперва нашел Найту и заставил ее выбрать себе что-нибудь по каталогу «Древние свадебные наряды». Но этой непутевой эльфийке приглянулись античные атласные платья с оголенным бедром, и на все мои возражения она упорно мотала головой. У нас возник спор, кажется, первый с момента знакомства, и я чуть не раздумал на ней жениться. Правда, после того как мой голос охрип, а ноздри раздулись, словно у дракона, девушка согласилась на белое платье двадцатого века.

— В конце концов, мне все равно, какое на тебе будет платье, — заявил я. — Ты и без него ослепительна! Но ты же сама сказала, что церемония должна быть правильной, а я не представляю свадьбу без белого платья и черного смокинга!

— В этом есть резон, мой накинадэ. Прости, что веду себя как полоумная.

— Просто ты нервничаешь, ушастенькая…

— Ай! Перестань!

Я поймал зубами кончик ее ушка и нежно укусил. Она залилась смехом, стала, шутя, отбиваться; в общем, мы помирились.

Кончился разговор тем, что я попросил эльвийку слетать с опытным пилотом на Двадцать-четырнадцать и пригласить своих друзей, родственников или тех, кого при случае смогу называть «папа» и «мама». Хы-хы. Мне было как-то боязно в такой момент расспрашивать девушку про родителей.

Потом вознамерился обсудить со священником все тонкости предстоящего обряда… Вот только меня, мягко говоря, ожидал удар: поп оказался негром — черным, как самый черный участок космоса, лишь глаза блестели, словно звезды. Да еще он был обряжен в древний церемониальный наряд… А если говорить без политкорректности, передо мной сидел папуас в набедренной повязке. Единственным его отличием от тех, которых я видел в старых фильмах, был огромный деревянный крест, висевший на груди.

— Откуда вы? — спросил, не сразу заметив, насколько он огорошен.

Папуас был зажат и напряжен, словно в любую секунду ожидал удара.

— Я? Я… из Нигерии.

— Ну этого стоило ожидать. Расслабьтесь, никто вас и пальцем не тронет.

— Никто не тронет? Это после того, как прямо во время молебна с неба опустилась стальная птица и извергла из себя демонов, которые меня похитили?!

— Какая птица? Какие демоны? Вы что, дикий?

Не получив вразумительного ответа, я выспросил у него про современную Нигерию и узнал, что так называется планета где-то у черта на рогах.

— Так, значит, это резервация? А почему вас выслали с Земли?

Оправившийся к тому времени поп начал обстоятельный рассказ:

— Существует много версий. Я сам не читал… но придерживаюсь такой: был народ, американсы, и раньше мы жили бок о бок с ними. Но еще раньше мы были для них рабами, и поэтому, когда рабство исчезло, мы считали, что вправе относиться к американсам пренебрежительно. Они нам были должны! Ведь когда-то их предки заставляли наших пращуров рубить деревья и работать на плантациях! И вот в какой-то момент в нашей среде появился лидер, который заявил, что нужно создать новую Америку, только для чернокожих… В общем, вскоре после этого всех чернокожих собрали власти и по частям отправили на планету Нигерия, сделав ее резервацией.

— Довыпендривались, в общем. То-то я заметил, что нигде не видел негров… А что, вас оставили совсем без средств?

— Нет, поначалу были фабрики, материалы, склады пищи, но начались междоусобные войны, битвы банд, а потом началось разделение на племена — заводы и фабрики пришли в запустение и со временем разрушились.

— Ладно, все понятно. Скажи, какое христианство ты исповедуешь?

— Все мое племя исповедует православие.

— Это хорошо. Сможешь обручить меня?

Он не то кивнул, не то пожал плечами — я воспринял это как положительный ответ.

— О’кей, только надень на себя что-нибудь… Эльва, организуй ему какую-нибудь рясу.

— Будет сделано, капитан.

Церемониальный зал был огромным, как не знаю сколько соединенных вместе стадионов, но он все равно не вместил в себя пожелавших присутствовать на свадьбе бога, так что все мало-мальски пригодные возвышения оккупировали доморощенные видеооператоры — почему-то считалось, что они снимут лучше, чем Эльва, да вдобавок сопроводят съемку красивыми комментариями. Первым вопросом, на который я ответил перед церемонией, было нечто типа: «Почему я, бог, пригласил на собственную свадьбу священника другой религии?»

Я честно ответил: «Пусть я бог, но ведь Вселенную, а значит, и меня создал кто-то другой. Возможно, я неправ, но тот бог, которого исповедует этот человек, для меня олицетворяет Творца, а такое значимое событие своей жизни, как свадьба, я не могу оставить без его внимания».

Не знаю, о чем подумали зрители, когда я давал интервью, но, кажется, на их лицах сквозило понимание. Ну что же, я хотя бы вдолбил в их головы мысль, что не являюсь единственным богом и не считаю себя хозяином Вселенной.

Но все эти соображения вылетели у меня из головы, когда на красную дорожку, ведомая под руку эльфийским князем, вроде бы главой дома Найты, ступила она — моя богиня.

Пышное платье развевалось на легком ветру, букет цветов в тонких руках издавал самый невероятный аромат, а прозрачная фата не скрывала сияния, идущего от прекраснейшего лика. Когда наконец девушка подошла к алтарю, конфетти перестало падать, а музыканты заиграли поистине величественную музыку.

Комментаторы живо загалдели, когда поп закончил произносить речь; люди загудели, как только мы обменялись кольцами. Приглашенные эльфы, смирно стоявшие в первых рядах, издали какой-то победный клич, когда я, откинув фату, жадно вцепился в манящие губы. Мне кажется, эльвы внутренне дрожали, вряд ли до конца понимая, куда попали, но природная гордость не позволяла проявить хоть какие-нибудь признаки страха.

Я поднял улыбающуюся Найту на руки и медленно пронес между ликующими людьми. Выдержки хватило на то, чтобы добраться до выхода из зала, а потом я побежал, подстрекаемый шуточками жены.

Слава Творцу, этого никто, кроме Эльвы, не видел — все гости плавно перешли в банкетный зал с расставленными по столам яствами, собранными, наверное, со всей Вселенной. А потом началась «ночь» любви — время страсти, волнующей истомы и пылкого жара. Я не в силах был сдержать страсть, пощадить нежное тело девушки и любил ее до полного изнеможения, но, кажется, в глазах Найты не проскользнуло и тени намека на какие-то неудобства, а после, когда мы, тяжело дыша и взявшись за руки, смотрели друг другу в глаза, она шепнула: «Спасибо».

— Ты прекрасна, — сказал в ответ я. — Я никогда еще не был так счастлив.

Проснувшись, обнаружил пустую постель, сердце екнуло, но тут появилась Найта с подносом фруктов. Ее хитрая рожица и навостренные ушки вызвали на моем лице широкую улыбку.

— Классная маечка, — похвалил я. — Ты в ней так соблазнительна…

Она улыбнулась, отвернулась, но ничего не ответила.

— Простите, что вмешиваюсь в семейную идиллию, — вдруг произнесла Эльва, — но генерал велел сообщить сразу же после того, как вы проснетесь: сборка корабля «Безумец» полностью завершена.

— Супер! — воскликнул я. — Найта, где моя одежда?

— Вот она, господин.

— Эй! На фиг! Какой я тебе господин?

— Вы — муж мне, и значит, мой господин.

— Найта, чтобы я больше такого не слышал… Иначе укушу за ушко!

В подтверждение сказанного я громко клацнул зубами около ее уха, чем вызвал широкую улыбку… но не только у нее. До сих пор висевший в каюте портрет бывшего капитана, как показалось, ожил. Его глаза ехидно блеснули, а красные фонари на черной броне заговорщически перемигнулись.

— Так, у меня снова разыгралось воображение. Найта, прости, мне надо бежать!

Чмокнув женушку, я вылетел из нашей каюты и, не обращая внимания на салюты часовых, бросился к лифту. Всего лишь один уровень разделял меня и мозговой центр корабля. Капитанская рубка встретила овациями и улыбками офицеров, и было непонятно, поздравляли меня со вчерашней свадьбой или все же в их головах крутился «Безумец», только что сошедший с направляющих рельсов верфи.

— Покажите мне это! — воскликнул я.

Когда центральные экраны озарились светом, руки вцепились в столешницу установленного в центре рубки стратегического стола. Вздох восхищения пронесся по залу, экипаж зачарованно следил за тем, как могучий дредноут медленно плывет к надлежащему месту в строю.

Продолговатый, немного напоминающий «Эльву», разросшийся в длину корпус был увит гармонично переплетающимися блоками, башнями, выступами и даже непонятного предназначения впадинами. Там, где корпус раздувался и образовывал почти правильной формы коробку, был впаян гигантский стальной обруч с тремя длинными, уходящими вбок и вверх шипами. Трудно сказать, для чего предназначалась эта конструкция, но, отдаленно похожая на штурвал, она символизировала ключ к победе — власть над машиной, не знающей себе равных.

Дюзы двигателей полыхнули синим, корабль ускорился, немного развернувшись и позволив мне разглядеть грозный клюв, увитый небольшой «щетиной». Но я хорошо знал, что «щетина» представляет собой систему охлаждающих труб, предназначенную для выброса в космос раскаленных испарений, а сам клюв — орудие главного калибра. Лазерная установка, занимающая, наверное, всю переднюю часть дредноута, была одним из самых грозных видов оружия, созданных человеком.

И хотя сам дредноут не выдерживал никаких сравнений с «Сердцем Эльвы», его оружие не имело аналогов; даже пушки Гаусса, которыми так гордилась Эльва, не обладали столь разрушительным действием. Да и среди других кораблей-гигантов, вроде тех же линкоров или даже мощных эсминцев, дредноут выглядел великаном в стране лилипутов. Несколько верфей Эльвы строили его по частям, сборку которых титаническими усилиями сотен людей удалось произвести в открытом космосе.

— Капитан дредноута, — сказал я, — доложить обстановку.

На одном из экранов возникло лицо с белым шрамом во всю щеку, сверху на него падала тень от белой фуражки с черным прямоугольным козырьком. Под воротничком на кителе виднелись золотые пуговицы и лента с блестящими нагрудными орденами.

Он кивнул мне как старому знакомому и отдал честь:

— Сияющий, вверенный мне дредноут занял надлежащую ему позицию в строю.

— Хорошо, капитан. — Я постарался переключиться на торжественный лад: — Вам присваивается звание адмирала флота, вы назначаетесь командующим предстоящим сражением. Дредноут под вашим началом получает статус автономной единицы — распределите людей на другие корабли, а сами возвращайтесь на «Сердце Эльвы» и принимайте командование на себя.

— Позвольте обратиться, Сияющий!

— Да, конечно.

— На корабле может быть только один капитан, и «Эльва» считает им вас. С вашего разрешения, я останусь на этом дредноуте и буду руководить битвой отсюда. Моя команда переквалифицируется из управляющего состава в ремонтный. От вас потребуется только разрешение на запуск гипервременных двигателей… Что скажете, Сияющий?

Тяжело вздохнул:

— Да будет так.

Бесстрастное лицо исчезло с экранов, и я закрыл глаза.

Слияние по сравнению с прошлым разом прошло быстрей и легче. Иная сущность захватила меня, но не для того, чтобы доминировать, а для того, чтобы обрести паритет, понять задачу… И, открыв глаза, я вытер только капельку крови, упавшую из носа.

— Эльва, ну как там дредноут?

— Отлично, капитан, он жив и немного смущен, однако счастлив называть меня матерью.

— Что, ты с ним уже общалась? Быстро же…

— Скорость передачи данных СНИЖей может сравниться разве что с мыслительными процессами, возникающими в коре головного мозга человека…

— Эльва, лучше скажи, ты не огорчена увеличением численности оживленных систем искусственного интеллекта?

— Что вы, отец, я знаю, что среди них на вашу любовь у меня нет конкурентов, к тому же никогда еще не прибывала в таком благодушном и безмятежном настроении. Кажется, начинаю понимать, что означает словосочетание «радость материнства».

— Что же, по крайней мере, честно…

— От отца у меня нет секретов, — безапелляционно заявила СНИЖ. — Я не хочу допускать ошибок из библейских текстов.

У меня немного закружилась голова, попросил кофе и, когда какая-то женщина-офицер подскочила с чашкой черной жидкости, продолжил:

— Эльва, ты понимаешь, что некоторые из твоих «детей» могут не пережить сражения…

— Мысль об этом меня печалит, но такова цена жизни. Я не боюсь узнать, что значит горечь утраты собственных детей, — тем более что опыт утраты друга у меня имеется.

— Эльва, прошу, не надо так быстро взрослеть.

Возможно, мне только показалось, но она хмыкнула в ответ:

— Я постараюсь, отец.

Глава 3

Атака

Убедившись, что экипажи всех кораблей заняли свои места, я, стараясь сделать это незаметно, несколько раз глубоко вздохнул. Мысль о том, что ныряю головой в омут, била по нервам ледяным хлыстом. Оставалось только благодарить высшие силы, что в моей команде находятся люди, которые куда более компетентны в некоторых делах. Мне, неопытному капитану, не придется командовать космической битвой. Человек, назначенный мною на должность адмирала, возможно, сохранит немало кораблей и жизней…

А я, как символ и главная надежда людей, буду только воспламенять сердца идущих за мною.

Подумав, попросил крутящуюся подле женщину, кажется выполняющую роль адъютанта, организовать связь с моими людьми. Уже через несколько секунд говорил в микрофон, зная, что мой голос, затаив дыхание, слушают все, от женщин и детей в каютах до боевых офицеров, занявших свои посты, и техников, наравне с роботами копающихся в машинных залах:

— Сейчас одиннадцать пятьдесят шесть а-эм, и, когда пробьет следующий час, мы будем далеко от этого безопасного места. Далеко, в ином секторе галактики, в иной планетной системе, мы с головой окунемся в сражение. Каждый из вас, должно быть, знает, почему нам необходимо в нем участвовать и зачем нам так нужна победа, но я все равно напомню. Мы воюем за истину, воюем против лжи, сковавшей человечество. План таков — захватить центральную станцию связи и сообщить всем людям, что они должны знать правду! А потом мы захватим Лилис с ее фабриками и промышленными комплексами, которые послужат для того, чтобы остановить разгорающуюся во Вселенной катастрофу!

Сейчас у нас есть флот, небольшой, но сильный. Я хочу, чтобы вы помнили, что каждый из вас так или иначе приложил руку к его созданию. От каждого в той или иной степени зависит ход грядущего сражения, но только сообща, только вместе мы являемся непреодолимой силой! Я, тот, кого вы называете Сияющим, говорю вам: верю, верю в вас!!

На этом выключил микрофон и услышал бурю аплодисментов: экипаж в капитанской рубке рукоплескал, будто нехитрые слова имели магическую силу.

— Адмирал, включай двигатели.

— Есть, Сияющий, — отозвался человек на экране. — Расстояние: один прыжок. Мы выйдем прямо под носом Шестого флота.

— Вас понял, адмирал.

Я вновь положил руки на стол и примерз к экранам, транслировавшим, как перед каждым кораблем открывается зияющая дыра — туннель времени. Корабли одновременно качнулись, и флот исчез из этой части галактики, чтобы через мгновение материализоваться в другой.

Благодаря мощнейшим гравитационным установкам «Эльвы» вибрации ощущались не так сильно, однако жалобный протяжный стон корпуса чувствовался отчетливо… Перемещение завершилось быстро — вспышка на экранах и полная тишина возвестили о том, что корабли добрались до места. А вот и встречающие!

Огромный стратегический стол засветился и словно вознесся вверх, проявляя над собою обширную три-Д карту. На противоположном от меня краю в воздухе висела Лилис, величиною примерно с дыню; на полметра ближе ко мне располагался «спичечный коробок» — станция связи. Перед ней-то и собирались вражеские корабли…

— Сэр, тут весь Шестой флот! — воскликнул кто-то из экипажа.

Впрочем, я и сам видел, что кораблей слишком много. Их оказалось втрое больше наших, и это если не считать мелочей вроде корветов, фрегатов, торпедоносцев и кораблей поддержки… Вместо ожидаемой половины флота тут дислоцировался весь. Бог мой, похоже, я поспешил с атакой!

На экране высветилось лицо адмирала, он обращался не ко мне, но я слышал его отрывистые команды, правда, не мог их понять: азимуты, координаты и прочие вроде бы понятные слова не складывались в голове в выражения. Я видел только результаты.

Все линейные крейсеры построились «щитом» и выступили вперед, прикрывая дредноут и эсминцы. Не желая терять даже малейшего преимущества, адмирал выбрал самого крупного врага и приказал СНИЖ своего корабля открыть огонь…

Голограмма дредноута на стратегическом столе задрожала, я вывел его изображение на монитор и, задержав дыхание, наблюдал за тем, как главное орудие флота набирается сил перед выбросом страшной энергии. Кончик клюва засветился красным, «щетина» выбросила в космос из охлаждающих трубок облака пара, а потом все перед кораблем загорелось ярко-оранжевым. И хотя изображение было немо, я почти услышал, как застонал содрогнувшийся космос, когда его прорезал густой, словно магма, широкий лазерный луч.

На другом конце луча всем телом дрогнул эсминец — загораживавшая его пара фрегатов просто растворилась в оранжевом свете. Но прошла секунда, другая — луч иссяк, а принявший на себя удар вражеский эсминец включил дюзы, развернулся и поплыл в обратную от нас сторону. Конечно, выглядел он неважно: весь обгоревший, с распоротым из конца в конец боком и зияющей дырой в правой половине «морды». Но все же корабль был цел, оставалось только надеяться, что он полностью непригоден для боя.

Разобравшись в обстановке и поняв, насколько высока дальнобойность и мощь нашего оружия, вражеский адмирал маршем отправил свой флот на сближение. Впрочем, иного выхода у него не было, он не имел права ни уйти, ни маневрировать — станция связи и Лилис находились под его защитой. Но все же подойти ближе было не самой хорошей мыслью.

Первые легкие корабли, добравшись до нашего «щита», остановились и выпустили вереницы торпед и гроздья ракет. Тонкие лазерные лучи чиркнули куда-то, но не нанесли видимого урона обшивке тяжелых крейсеров. А сами крейсера, коротко огрызнувшись в ответ, сосредоточились на своих системах ПРО и ПВО: ракеты-перехватчики, лазеры и турели с пушками, заряженными реактивными типами снарядов, образовали непреодолимую завесу перед «щитом».

Впрочем, судя по всему, план вражеского адмирала удался, и легкие корабли протянули время, достаточное для подхода тяжелых сил. Все корветы и легкие крейсера, яростно атаковавшие фрегаты, неожиданно разделились на две группы и устремились в обход «щита», а тяжелые силы приготовились нанести сокрушительный удар, который должен был разбить наш «щит» и посеять в рядах хаос.

Вот только враг на этом этапе боя не принял во внимание наш колосс, стоявший далеко позади дредноута и, наверное, казавшийся зеркальным отражением станции связи.

— Сияющий! — привлек мое внимание скупой на эмоции адмирал. — Прикажите Эльве открыть огонь по центральным силам врага из орудий Гаусса!

— Понял. Эльва, слышала? Выполняй.

— Да, сэр.

Освещение в рубке задрожало, экраны нехорошо мигнули — от «Эльвы» понеслось нечто, похожее на метеоры… А может быть, я ничего не видел и мне только показалось: космос в окрестностях был чист, только несколько линкоров и эсминцев врага пребывали в шоке — из их тел вышибло большие куски металла и внутренности. Теперь корабли можно было смотреть «на просвет».

Вновь ожило орудие дредноута, лазерный столп полыхнул в щель между крейсерами «щита», и на этот раз разрушительная энергия не была рассеяна расстоянием. Какой-то неудачливый линкор взорвался изнутри и раскололся надвое. Лазерный луч продолжил движение, обжог несколько небольших вспомогательных кораблей, перегрузив их щиты и сделав жизнь внутри невозможной, — на стратегическом столе они обозначились как «уничтоженные».

Я бы многое отдал, чтобы на этом бой закончился, но враг был еще далеко не обескровлен и считал, что имеет все шансы на победу. Несмотря на то что центральные силы потерпели немалый урон и пребывали в несколько хаотическом строю, они продолжали атаковать и, пользуясь преимуществом в виде изрядного количества кораблей поддержки, нещадно давили на строй «щита».

Пытаясь остановить их порыв, я пошел на слияние с розовым туманом, но единственный линкор, СНИЖ которого оживил, был уничтожен уже через пару минут. Линкор выпустил кучу ракет, повредивших соседей, был признан вражеским и атакован. Запрокинув нос, чтобы унять кровь, стал обдумывать возможность второго соединения с божественной сущностью: я-то справлюсь, но вот Эльва… — похоже, ей не понравилась, что «ее ребенок» вынужден был умереть, едва родившись. Впрочем, это действительно было нечестно: больше не стану оживлять корабли, находящиеся среди врагов.

Я видел, как наши линейные крейсера изо всех сил пытались удержаться в строю, выпускали ракеты и отстреливали приближающиеся к ним звездолеты, но то одна, то другая ракета прорывалась, причиняла страдания живым СНИЖ или убивала людей в управляемых кораблях. А прорвавшиеся сквозь заслон вражеской ПРО ракеты наших крейсеров принимались на энергетический щит, выставленный и усиленный судами поддержки. Другие корабли, которые, скорее, представляли собой орудийные платформы, подходили к атакующим и обеспечивали им посильную защиту…

Но самым критическим обстоятельством оказалась не угроза падения нашего «щита», а та группа легких звездолетов, которая, разделившись, обошла его с двух сторон. И если бы не дредноут с двумя эсминцами, они бы уже ударили линейным крейсерам в тыл, а так… просто атаковали артиллерию с флангов.

Кроме фрегатов и других «средних» кораблей среди них оказались авианосцы, выпустившие из себя рои истребителей и бомбардировщиков, которые тут же резво ринулись к неповоротливым жертвам…

— Вот проклятая мошка! — в сердцах бросил я. — Знал бы — приказал бы делать акцент на строительстве перехватчиков!

Спокойное лицо адмирала вновь повернулось в мою сторону:

— Сияющий, Эльву необходимо приблизить к нам на «расстояние руки», чтобы она прижала их огнем зениток.

— Понял, — отозвался я. — Эльва…

— Приняла, отец.

Едва первые торпеды были сбиты у бортов эсминцев, бомбардировщики уже забарабанили по щитам дредноута. Пушки Эльвы все еще стреляли по центральным силам, и, видя отсутствие интереса со стороны неторопливо приближающегося гиганта, две группы легких кораблей решили покончить с артиллерией в виде эсминцев и дредноута одним ударом. Конечно, не все, но большая часть звездолетов приблизилась настолько, что ПРО гигантов более не успевала перехватывать их ракеты, а исчезнувшая энергетическая защита подставила под удар бока беззащитных кораблей…

«Эльва» задвигалась в шесть раз быстрее, ее дюзы зажглись синим, а форсажные двигатели — желто-красным. Показалось, в отчаянии она выпустила в стороны по шесть огромных ракет — они почудились мне гигантскими, можно сказать, размерами с те же космические корабли. Кроме размеров, в них не было ничего особенного, но я вспомнил, что ракеты называются «крылатыми».

Увидев их, часть истребителей, оставив все прочие дела, бросилась наперерез, а некоторые корабли, будто в ужасе, попытались метнуться в стороны, но все оказалось тщетно. У ракет была собственная энергетическая защита, надежно предохранявшая их от посягательств штурмовиков, была собственная ПРО, которая сбивала ракеты-перехватчики задолго до их приближения. Вот только сами гигантские ракеты ни в кого не попали — да им это и не надо было. Они взорвались, как сверхновая, огненный обруч, возникший от взрывов, насколько я понял, заставил Эльву включить энергетические щиты.

А когда шесть огненных шаров погасли, увидел множество спасающихся бегством легких кораблей. Удивительно, но среди микроскопических звездолетов уцелевших оказалось больше, они бросились на обожженные корпуса гигантов, потому что ничего другого им не оставалось, и были незамедлительно уничтожены не растратившими силу оборонными системами кораблей.

— Сияющий, — сказал адмирал с экрана, — прикажи Эльве занять место дредноута. Вы должны защищать тыл «щита».

— Что вы собираетесь делать, адмирал?

— Какая разница? Я отдал вам приказ, Сияющий, извольте выполнять.

— Понял, — ответил излишне поспешно.

Поспешно потому, что врубился в его задумку слишком поздно. Знай раньше, что он хочет сделать, отстранил бы его от командования.

Дредноут, увлекая за собой эсминцы, подвинулся вперед, туда, где, сражаясь из последних сил, держали оборону линейные крейсера. Он прошел их строй и врезался в наступающих. Тяжелый корабль проплыл между вражескими судами, как галеон в забытых морских сражениях. У него не было практически никакого оружия, не считая оружия главного калибра, яростно отстреливались только следовавшие за ним эсминцы, но психологический эффект он производил серьезный.

— Дредноуту просто повезло, — прошептал я. — Это было чистой воды самоубийство.

— Возможно, вы правы, отец, но повезло не ему, а нам всем. Если бы у вражеского командующего не сдали нервы… Возможно, он просто хотел сохранить жизни экипажей своих кораблей.

Я долго смотрел на экраны, транслирующие изодранные пушками Гаусса, прекратившие стрелять корабли, переводил взгляд на стратегический стол, на котором вражеский флот перестал быть вражеским. Все корабли издавали сигналы бедствия; все подавали сигнал капитуляции. М-да, мы не уничтожили, а захватили Шестой флот.

Я стоял в окружении своих солдат на борту флагмана «Гордость Аливрии». Некогда грозный враг, отделявший меня от цели, сейчас представлял собой дырявое корыто, но былой помпезности не растерял. Адмирал флота ОСА, весь в золотых медалях и серебряных бляшках, вышагивал по красной дорожке под траурный марш.

Если бы не прямая трансляция, передающая происходящее на сдавшиеся корабли флота, я бы плюнул на все церемонии и… словом, избавил бы старика от унизительных телодвижений. Но такова традиция — правящие круги ОСА придумали даже красивую церемонию сдачи в плен: окружающие должны знать, что эти героические люди сделали все, что было в их силах…

Адмирал снял с пояса бутафорскую саблю, возникшая словно из ниоткуда адъютант поднесла красную подушку, на которую он ее положил. Потом упал на колено и протянул саблю мне. Я принял молча, как должно победителю, и протянул руку, чтобы помочь подняться побежденному.

Вскоре мы сели за стол, адмирал подписал заранее заготовленную бумажку о безоговорочной капитуляции, и я во всеуслышание объявил о судьбе пленных:

— Меня ваши власти считают покойным террористом номер один, мои слова покажутся вам пустыми и нелепыми, но я всего лишь пытаюсь рассказать людям правду. Если бы это было возможно, отпустил бы всех сейчас же, но, к сожалению, обязан задержать вас на некоторое время. Однако даю слово, что все выйдут на свободу не позже чем через месяц. Это не касается высших офицеров — они могут быть свободны.

Трансляция закончилась, и, отведя в сторонку не верящего своему счастью старика, я поинтересовался:

— Могу ли узнать подробнее о причинах, побудивших вас капитулировать?

Старик в почти позолоченной фуражке дернул щекой:

— Мне сто сорок лет, из которых восемьдесят пять я провел во флоте. Что-что, а считать умею, даже если бы мы бились до конца и уничтожили дредноут, эсминцы и весь ваш «щит», воевать с колоссом стало бы просто некому. Ну скажите, что было делать с той нависшей над нашими корабликами махиной? Что толку жертвовать жизнями молодых офицеров, если впереди всех ждет горечь поражения?

Я кивнул и пожал ему руку.

— Обещаю сдержать свое слово и выпустить ваших людей в скором времени. Прощайте, адмирал.

Он кивнул в ответ и прошаркал в соседний зал, заполненный поджидающими его высшими офицерами.

— Сияющий, — обратилась ко мне адъютант, — поступило сообщение, что станция связи захвачена.

— Наконец-то! Чего они копались так долго?

— Десантные группы наткнулись на серьезное сопротивление, вражеские солдаты и вооружившиеся работники станции сражались до последнего. Пленных среди них почти нет…

— Прискорбно. Почему они не могли просто сдаться, как этот адмирал?…А, ладно. Сообщите людям, которых мы вывезли из обсерватории Зальты-16, что их помощь наконец понадобилась. Думаю, они будут рады это услышать. И поинтересуйтесь, не надумали ли они возвращаться в Федерацию — вряд ли мы будем удерживать станцию слишком долго.

— Слушаюсь, Сияющий.

— Свободны.

Женщина выпрямилась, отдала честь и куда-то свалила, а я, не собираясь задерживаться на этой дырявой посудине, потащился к челноку.

— Сэр, — обратились ко мне откуда-то сверху.

— Эльва? Как ты здесь оказалась?

— Взломала СНИЖ, разумеется. Я хотела поинтересоваться, зачем вам нужны всякие… адъютанты? Я ведь справлюсь не хуже.

— Да, Эльва, все так. Но этих людей тоже нужно чем-то занять, если они увидят, что вокруг их бога пустое пространство, будут стараться его заполнить. Стоит мне отказаться от услуг назначившего самого себя адъютанта, придут двое других… Эльва, я не хочу, чтобы ты ревновала.

— Я не ревную, отец! Просто… Просто… Ну да, я ревную. Но я буду с этим бороться.

— Не расстраивайся, Эльва, в моей душе для тебя существует целое отделение, оно не сжимается и не заполняется ничем другим. Ты всегда будешь со мною, что бы ни произошло.

— Спасибо, отец!

— Не за что. Собери командующих на военный совет.

— Есть.

Она наконец замолчала, а я подумал, что в ближайшее время сойду с ума. Скоро приду к себе в каюту, а там такая же великовозрастная девочка Найта — если она полезет с какими-нибудь фокусами, как бы ни любил — придушу.

Глава 4

Корректировка

От прежнего военного совета этот не отличался количеством участников, разница была только в составе. Пара незнакомцев сидела в сторонке как пришибленная — они заменяли магистра и Локоса. Один из них имел звание офицера космофлота, другой командовал каким-то ударным батальоном. Между ними, положив руки на колени, в своей любимой фуражке застыл прямой как стрела адмирал. Я до сих пор не понял, что скрывалось у него за маской бесстрастия: полное довольство собою, чувство собственной значимости или… Двумя словами: фиг знает. Только впечатление создавалось такое, что он ходит и постоянно читает про себя мантры для сосредоточения.

Я обвел взглядом генерала, лица которого никогда не видел, пылающего демона, который по-прежнему держался в стороне от всех, искрящегося и будто наэлектризованного Балаута и задержался на Найте. Моя женушка теперь не носила коротких одежд: все самые соблазнительные участки тела были надежно спрятаны под хоть и обтягивающей, но непрозрачной тканью. Ее лицо оставалось прекрасным, гордым, притягивающим, но сейчас его будто бы окружал невидимый ледяной щит, который предупреждал всех: ближе не подходи! И, словно невзначай, руки девушки постоянно находились на бедре — около рукояти меча и пистолета в кобуре.

От этой картины мое сердце на секунду замерло, почудилось, что я ее обидел, унизил, причинил боль или что-то подобное, но, посмотрев на меня, Найта словно оттаяла и вновь расцвела, в один миг стала прежней.

— Фух, — выдохнул я. — Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшие действия. В данный момент идет погрузка военнопленных в тюремный комплекс на «Сердце Эльвы», по подсчетам специалистов эта операция займет еще пару часов.

— Простите, сэр, — спросил генерал, — а зачем нам нужны все эти заключенные?

— Во-первых, отпустить их я не мог: они в скором времени пересели бы на другие корабли и вновь стали бы воевать против нас. Во-вторых, нам нужны люди… Как это ни печально сознавать, но Орден ограничен, и число его последователей не растет, а сокращается. Я хочу, чтобы за то время, пока заключенные находятся здесь, специальные службы занялись их обработкой. Возможно, некоторые из пленников перейдут в нашу веру, а те, кто не захочет… в любом случае после воздействия нашей агитации ОСА не сразу примет их на службу.

— Весьма тонкий расчет, — кивнул генерал. — Пожалуй, займусь созданием службы проповедников.

— Ладно, — сказал я, — продолжим. Кроме погрузки военнопленных в данный момент идет наладка прерванного станцией вещания. В самое ближайшее время мы выполним первоочередную задачу: запустим в эфир подготовленную мною речь и тем самым откроем людям глаза. Не знаю, поверит ли мне хоть кто-то, но, по крайней мере, я предоставлю им выбор.

Промочив горло стаканом воды, продолжил:

— Как вы знаете, в результате блестяще проведенного нашим адмиралом боя (хотя вынужден отметить его граничащую с самоубийством контратаку!) мы остались в выигрыше… По крайней мере в том, что касается количества кораблей. Наши потери — два линкора и одиннадцать линейных крейсеров. Временно вышли из строя еще тридцать. Через несколько дней «Эльва» завершит их срочный ремонт, и они смогут вернуться в строй. Взамен утраченного, благодаря «доблести» вражеского командующего, мы приобрели пару эсминцев и семь линкоров. Крейсеров почему-то в этом списке всего десять — им досталось крепче всего; зато фрегатов и мелкой шушеры — больше сотни.

— Ты говоришь об этом каким-то безрадостным тоном, — грохочуще прокомментировала пылающая гора.

— Верно, Фарк. Не все так радужно. Все корабли, в том числе и наши, нуждаются в качественном ремонте. Когда адмирал вражеского флота отдал приказ о капитуляции, звездолеты, имеющие хоть какой-то запас энергии в накопителях, включили гипервременные двигатели. Нам достались только поврежденные — с перегруженными щитами. «Сердцу Эльвы», с учетом загруженности ремонтных доков, не справиться с такой нагрузкой…

— Что же вы предлагаете? — впервые подал голос адмирал.

— Существует вариант использования космических доков и станций вокруг Лилис. Работники и персонал в данный момент поспешно их покидают — вряд ли они станут уничтожать имущество стоимостью в миллиарды, да к тому же все уверены, что в ближайшее время сумеют от нас избавиться…

— Так в чем же подвох?

— Подвох неразрывно связан с самой Лилис. Этот вопрос и есть главная причина, по которой я устроил совещание. Отдаю себе отчет, что не являюсь великим стратегом — с моей стороны было бы убийственно глупо думать так. Когда составлял этот план, он казался безупречным: захват Лилис означал бы захват невероятного промышленного комплекса, судостроительных заводов, до отказа забитых стратегических складов. Я рассчитывал, что, имея столь серьезную производственную базу и мою способность вдыхать жизнь в пустые корабли, мы за короткий срок захватим половину Вселенной… Но только во время развернувшейся космической баталии сообразил, что не учел один немаловажный факт. Мы просто не в состоянии удержать эту систему! У нас не хватит сил, чтобы отразить контратаку нескольких объединенных флотов Великих. Неизвестно, когда они нападут, через час или через неделю, — но то, что непременно сюда явятся, неоспоримо.

— Тогда чего мы тут еще сидим? — спросил генерал. — Не пора ли сматываться?

Я покачал головой, но ответил ему адмирал:

— В этом вопросе Сияющий абсолютно прав. Пользуясь предоставленным временем, мы срочно отремонтируем корабли, когда же в систему заявятся флоты Великих, потребуется всего тридцать секунд, чтобы открыть временной тоннель. Вряд ли враг станет соваться за нами — так и на засаду недолго наскочить.

— Что за засада? — отреагировал я на незнакомый термин.

— Мало ли. Например, минное поле с распознаванием свой — чужой.

— Сможете такое организовать?

— Да, Сияющий, но, как обычно, потребуются ресурсы…

— Эльва, выделишь часть?

— Да, отец.

— Ладно, с вопросом дислокации разобрались, но вопрос о захвате ремонтных станций на орбите Лилис остается открытым.

— Я считаю, — сообщил адмирал, — что нам стоит рискнуть. Чтобы захватить и заново включить ремонтные мощности, потребуется от пары часов до суток; кроме того, мы потеряем некоторую мобильность. И из-за кораблей, находящихся на ремонтных станциях, сможем открыть временные тоннели не раньше чем через несколько минут… Но я уверен, что это время нам предоставят — вряд ли флоты пройдут в центр системы, нам нужно только сконцентрировать силы ближе к планете.

— Значит, захват станций безопасен?

Адмирал кивнул, и я обратился к генералу:

— Тогда, как только закончите с погрузкой военнопленных, займете ваших людей делом.

— Да, сэр.

— Хорошо, значит, вопрос о захвате Лилис тоже решен. Мы не станем рисковать, поскольку не сможем вовремя оттуда убраться. Эльва, можешь остановить производство штурмовых машин и андроидов…

— Сэр, — прервала меня Эльва, — пришло срочное сообщение от людей на станции. Они готовы пустить в эфир вашу запись, но обнаружили кое-что неожиданное.

— Что же?

— Перехвачены целые блоки чрезвычайно интересной информации, передачи шли по всем новостным каналам ОСА. Я полагаю, вам нужно на это посмотреть.

— Ну что же, раз это так важно, включай.

На экране перед столом возникло объемное, чуть взволнованное лицо диктора, слова зазвучали через мгновение:

— …подобные сообщения приходят со всех концов Объединенных Систем Аливрии! Кроме того, мы получаем похожие известия от наших репортеров в Федерации и из некоторых других независимых систем. Через несколько минут в прямом эфире вы услышите обращение к нации недавно избранного Величайшего.

— Кто-нибудь понял, что происходит? — прогрохотал Фарк.

Ему никто не ответил: лицо диктора сменилось изображением какого-то шикарного дворца, потом на экране возник отделанный золотом зал, битком набитый журналистами. Репортеры выжидающе смотрели на трибуну, установленную на небольшом помосте. Наконец, блистая золотыми доспехами, на экране появился Великий Инспектор ОСА собственной персоной.

Мне показалось, что Марк неуловимо изменился: ледяные глаза как-то посерели, лицо осунулось, а когда Старведий провел рукой по шевелюре, почудилось, что волосы покрашены.

Инспектор возвышался над трибуной, гордый и блестящий, словно титан. Звездный флаг на заднем фоне реял в потоках воздуха, несущихся из вентиляторов, скрытых в полу.

— Дамы и господа, — произнесли за кадром, — избранный глава правительства — Величайший.

Объявившийся на трибуне Инспектор, теперь уже Величайший, властным жестом остановил аплодисменты.

— Я обращаюсь к нации по чрезвычайному поводу, — сказал он. — На нас напали. Объявлена война.

Золотая перчатка властно поднялась — вздохи удивления и неразборчивые возгласы затихли.

— Долгое время человек считал себя хозяином Вселенной, — продолжил Старведий. — Мы говорили о себе как о единственных разумных существах… Теперь я могу с уверенностью сказать, что мы ошибались. И уже заплатили страшную цену за эту ошибку. Наши миры атакованы чужими! Мы мобилизуем все военные силы, чтобы дать им отпор! Сохраняйте спокойствие, эти твари не знают, с кем связываются… что за…

Экран подернулся рябью помех, потом на месте Величайшего возник я. Правда, в другой одежде и более уверенный в собственных силах.

— Приветствую вас, граждане ОСА, — сказал другой я громко, — приветствую всех, кто меня слышит. Я тот, кого незаслуженно называли террористом номер один, тот, которого во всеуслышание объявили мертвым. Я обращаюсь к вам с единственной целью: хочу рассказать о том, что ваше любимое правительство Великих обманывало вас долгие годы…

Мой рассказ не затянулся, пересказ истории о Запретных мирах, о добыче тиринтума и геноциде мутантов занял всего несколько минут. Но мне пришлось похвалить себя за лаконичность: техникам на местных станциях вскоре удалось выделить и заблокировать сигнал с Лилис, и на экране вновь появился крайне обеспокоенный Величайший.

Он смотрел куда-то вбок, кажется, на экраны, которые должны были непрерывно транслировать только его, и, убедившись, что я с них исчез, хлопнул по трибуне бронированным кулаком:

— Это ложь! Проклятый террорист вновь совершил бессмысленный подлый акт и захватил одну из станций связи ОСА!

— Простите, Величайший, — донеслось из зала, — вы уверяли, что террорист уничтожен!

— И сами демонстрировали запись!

— Как такое возмо…

— Тихо! — гаркнул Старведий.

В кадр попала его облаченная в золотой доспех рука: кулак в перчатке яростно сжимался.

— Я приказал успокоиться! Как вы знаете, бывший Великий Гроссмейстер оказался предателем — он убил моего предшественника прямо на посту! И, разумеется используя мое имя как щит, объявил, что уничтожил террориста номер один…

— Но, Величайший, — перебил его тот же журналист, — позвольте заметить, что смерть террориста номер один стала вашей основной картой в предвыборной кампании…

Начал репортер ликующе-громко, однако с каждым произнесенным словом его голос стихал, а конец речи он вообще промямлил. Под тяжелым взглядом Величайшего представитель средств массовой информации стал бледнеть, а затем, едва опираясь на трясущиеся ноги, упал в свое кресло.

Но вряд ли кто-нибудь из наблюдателей обратил внимание на эту кратковременную сцену: все были поглощены Величайшим.

— С вами все в порядке?…

— Что происходит?…

— У вас на лице кровь!

И действительно, на скулах, сначала незаметно, выступили алые капельки, очень скоро превратившиеся в кровавые дорожки. Мне показалось, что я увидел на лице что-то белое…

Старведий потрогал щеку закованным в броню пальцем, а затем хлопнул себя ладонью, закрыв лицо:

— Пресс-конференция закончена! Как только разберусь в ситуации, вы узнаете обо всем первыми!

С этими словами бывший Инспектор вышел из зала, а собравшийся на «Эльве» военный совет молчал довольно продолжительное время. Тишину нарушила все та же СНИЖ:

— Сэр, есть еще кое-что. Эту запись перехватили с самой Лилис — передачу недавно транслировали местные каналы.

Запись оказалась короткой, когда она завершилась, я попросил Эльву показать ее еще раз.

Предыстория была такова: в руки журналистов на Лилис попала запись, сделанная визором десантника, погибшего в результате крушения в горах боевого вертолета. Кажется, это случилось пару дней назад.

Боевой вертолет, представлявший собою платформу с хвостом, кабиной пилотов и двигателями, установленными на крыше, во время планового патрулирования был привлечен каким-то блеском в горах. Снизившись и приблизившись к месту, он ничего, кроме скал, не обнаружил, но неожиданно в открытый салон неизвестно откуда запрыгнули темные фигуры.

Начались крики. Стрельба. Засверкали тяжелые стальные мечи, поднялись кровавые вихри. В грудь солдата, чей доспех вел запись, вонзился огромный меч, а потом в поле зрения появилась бледнокожая черноволосая женщина. Легким движением руки она, взметнув фонтан крови, вырвала лезвие из груди поверженного, подняла его и слизала стекающую кровь…

На этом запись закончилась, точнее, она замерла на кадре, запечатлевшем девушку, слизывающую кровь с острой кромки меча. Бирюзовые глаза пробирали душу, а из-под полуоткрытых чувственных губ выглядывали белые иглы клыков…

— Вампир, — шепнул я. — Вампирша!

— К такому же выводу пришли местные телеканалы, — подтвердила Эльва. — Вот только похоже, что вещание всех студий сейчас находится под жестким контролем военных. Объявили чрезвычайное положение, мы не знаем точно, что там происходит, но одному из моих спутников-шпионов удалось пробиться через помехи. Кажется, планета-крепость находится в осаде. Причем не только с нашей стороны…

Я хотел расспросить Эльву о подробностях, но неожиданно на меня накатила страшная тяжесть. Возникло ощущение чьего-то присутствия. Мир на мгновение покачнулся, невидимая сила едва не прижала меня к полу.

— Демиург, — сказал я. — В систему вошел Демиург!

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Лилис

Глава 1

Знакомство

По голове будто бы ударили кувалдой, тело словно только что вытащили из гигантской стиральной машины. Никогда больше не буду разговаривать с Демиургами!!!

Я с трудом открыл глаза. Тот же зал, те же люди. Все смотрели на меня так, словно ничего не произошло. А я не мог поверить тому, что остался живым и вроде бы даже невредимым. Люди взирали на меня, затаив дыхание, прямо как дети на фокусника, который вот-вот вытащит кролика из шляпы.

— Если коротко, — сказал я, пытаясь сохранить ровный тон, — Демиург велел лететь на Лилис только мне и обсуждать свою проблему с вторгшимся в мир богом.

Навалилась усталость, я вновь закрыл глаза, но никто не собирался меня щадить. Все задавали вопросы, а генерал так вообще разбушевался: его недоумение быстро сменилось подозрительностью.

— Мне это не нравится, — сказал он. — Весьма странно, что эта сущность велела тебе спуститься на планету без всякого сопровождения. Скорее всего, это ловушка.

— Не думаю, — ответил ему. — Возможно, я просто неправильно понял. На мои попытки получить разъяснения Демиург сказал: «Иди в мир один и говори с Мортиусом, он сейчас там». И я не стал задавать лишних вопросов, знаешь, с существом, у которого даже мысли царапают, как наждачная бумага, особо не поговоришь… До сих пор не верю, что моя кожа не изодрана в кровь. К тому же у меня едва мозги не выкипели.

— Но Демиург ведь… правитель мира, — вмешалась Найта, — ему подчиняются боги, почему…

Я посмотрел на неожиданно замолчавшую жену и по цвету ее ушей понял, что она сильно смутилась.

— Не знаю. Похоже, Демиург ничего не решает — мозговой центр этот самый Мортиус. Так бывает, когда начальник слишком высоко сидит: он предпочитает не вникать в мелочи и решает вопросы на уровне своих замов. Мне показалось, что разгорающаяся во Вселенной война является для него проблемой не более важной, чем массовая гибель каких-нибудь бактерий после мытья рук.

— А Мортиус — это… — вопросил генерал.

— Мортиус — предположительно бог вампиров или что-то типа этого. Именно он устроил бучу на Лилис.

Повисло молчание. Показалось, что даже титановое забрало генеральского шлема приобрело задумчивое выражение. Чушь, конечно: у гладкой поверхности не может быть никакого выражения, но, наверное, все дело было в неравномерном освещении и моем живом воображении.

— Думаю, — заявил генерал, — вам все же придется туда лететь.

— Что?! — воскликнула Найта. — Я не пущу его одного!

Быстро повернулся к жене, но от эмоций на ее лице и след простыл. Оно было спокойным и, как обычно, чуточку надменным. Разве что ушки полыхали багровым.

— У нас небольшой выбор, — продолжил генерал через пару секунд. — Либо Сияющий идет один, либо мы сбрасываем туда армию и рискуем как следует схлопотать от Демиурга. Можно, конечно, развернуться и улететь отсюда к чертовой матери. Но решать, что делать, надо сейчас. Если ничего не предпримем, планета станет нам не нужна. Мортиус убьет всех специалистов и наверняка разрушит инфраструктуры Лилис.

Я кивнул:

— Разумеется, я иду. Найта… оставайся здесь. Ты ведь и сама все понимаешь.

— Как прикажете, муж мой, — сказала она бесцветным голосом. — Буду с нетерпением ждать вашего возвращения.

На это я только тяжело вздохнул и дал себе слово, что, когда будет время, займусь ее воспитанием: эта эльфийка втемяшила себе в голову, что равноправия в семье быть не может… Сразу после свадьбы ее характер волшебным образом изменился, она лишний раз не решалась открыть рот до тех пор, пока я к ней не обращался. Ну я, разумеется, согласен, что муж — глава семьи, но зачем же доводить до крайностей…

Посмотрел на эльфийку и улыбнулся. Вспомнились темные эльфы с их суровым матриархатом. Может быть, в действительности эльфийская раса разделилась из-за спора о главе семьи? И те, которые со временем стали темными, считали, что вопреки сложившимся устоям в семье должна править женщина?… Хотя разумные существа порой настолько абсурдны, что не удивлюсь, если все было проще и народ раскололся из-за вопроса, кто в постели должен быть сверху.

Забавная мысль, кстати.

— Эльва, — обратился я к потолку, — ты можешь рассчитать, как лучше всего попасть на планету?

— Шанс прохождения одинокого малого корабля через противокосмическую оборону Лилис, по имеющимся разведданным, составляет около сорока процентов. В случае, если спускаемый корабль будет оснащен системой с кодами доступа свой — чужой, шанс увеличится вдвое. Позвольте заметить, что во взломанном и угнанном мною с Лилис разведывательном флайере такая система имеется.

— Отлично. Значит, решено, я спускаюсь на планету и ищу там Мортиуса, а ты, генерал, на всякий случай подготовь мне группу поддержки — мало ли что.

Генерал кивнул, почудилось, что он хотел о чем-то спросить, но вмешалась Эльва:

— Капитан, все же я не до конца согласна с мнением генерала. Если вы прогоните бога сейчас, нам придется иметь дело с огромной армией и плотной воздушной обороной. Как это ни мерзко по отношению к мирным гражданам, возможно, стоит попросить бога покинуть планету после того, как он очистит мир от людей. Большая часть инфраструктуры, думаю, останется невредимой или подлежащей восстановлению.

— Как ты сама заметила, это не самое верное решение, Эльва. Я думаю, генерал-губернатор адекватный человек — сумею с ним договориться. Получить помощь и в обмен сдаться в плен — все лучше, чем быть полностью уничтоженным кровососами.

— Хорошо, капитан. В таком случае следующая информация окажется для вас полезной. Мой спутник на орбите Лилис, по какой-то причине до сих пор не обнаруженный противником, получил сигнал бедствия. Кажется, дочь генерал-губернатора, хозяина планеты Лилис, уже несколько часов взывает о помощи, и пока безуспешно. Я подумала, что, если вы доберетесь до нее, губернатор станет более сговорчивым. В любом случае решать вам, мой капитан.

— Хорошая идея, Эльва, так и поступим.

Лилис — планета как планета, отдаленно она походила на современную Землю, которую сейчас называли Аливрией. Серые плато материков черными линиями делились на ровные прямоугольники, которые, в свою очередь, дробились на более мелкие. Кое-где эту странную электротехническую схему испещряли зеленые области, и нетрудно было понять, что природа на этой планете все же сохранилась. И кажется, я летел к одной из этих зеленых зон.

Флаер вонзился в атмсоферу, как раскаленный нож в масло, со стороны, наверное, казалось, что падает небольшой метеорит, но полет управлялся специальной программой, и аппарат вскоре должен был доставить меня к месту назначения. Мне же оставалось только любоваться пейзажами и вспоминать свое прежнее существование на рубеже двадцатого — двадцать первого века. Разве думал тот молодой прожигатель жизни, что когда-нибудь будет преодолевать сопротивление атмосферы чужой планеты?

— Внимание, — вдруг сказал синтезированный голос, — отказ реверса.

— Что еще за «реверс»? — недоуменно спросил я.

Вместо ответа на вопрос автомат посыпал новыми терминами и выражениями:

— Отказ системы охлаждения турбогенератора… Падение давления в главной центрифуге… Отказ турбогенератора…

— Система, в чем дело?

— Отказ маневрового двигателя… Предупреждение. Отказ системы возбуждения двигателей. Внимание, принято решение увеличить подачу энергии на основной двигатель. Подача энергии на основной двигатель составляет сто двадцать пять процентов. Отказ системы аварийного катапультирования…

— Да что ты там лопочешь?!

— Опасность: пожар в отсеке турбогенератора.

— Эй, ты, СНИЖ!!!

— Да, пилот?

— Что происходит?! — чуть ли не закричал я. Фантасмагорические виды в центральных иллюминаторах приближались с недопустимо высокой скоростью.

— Отказ энергетических цепей приводит к многочисленным авариям. Стараюсь погасить скорость.

— Какова причина отказа?!

— Мне неизвестно. Ясно одно: на флайер воздействуют извне. Возможная причина происходящего кроется в повышенной агрессивности внешней среды или чрезвычайно высокой интенсивности магнитного поля планеты… Внимание: отказ центрального процессора, перехожу на резервный. Записываю информацию на черный ящик. Пилот, подавать сигнал «SОS»?

— Нет…

— Мы достигли высоты аварийного катапультирования, но данная система отказала, вы не сможете покинуть борт.

— Тогда какого черта ты это говоришь? — спросил я очень спокойно.

— Имеется в виду, что при аварии подобного рода шанс на возрождение вашего организма после смерти ничтожно мал, в связи с чем вы можете воспользоваться черными ящиками, чтобы оставить сообщение родным и близким.

— Да пошла ты!!!!

— Отказ системы управления. Пилот, учитывая ваше со…

Речь системы оборвалась на полуслове. А я с замиранием сердца смотрел на гаснущие один за другим индикаторы приборной панели. Мониторы отключились еще раньше. Только маленькое табло, указывающее высоту, держалось, видимо, из последних сил.

Похоже, что падать мне еще пару миль, а при таком ускорении это секунд пять.

Первую секунду потратил на то, чтобы вызвать внутри розовую бурю, вторая ушла на то, чтобы энергия превратилась в тонкую материю, которая опутала весь корабль видимыми только мне, живущими своей жизнью щупальцами.

Тормозные двигатели ожили лишь у самой земли, они создали невероятную перегрузку, но так и не смогли в полной мере погасить удар. Меня будто бы бросили на стальную плиту, а сверху ударили гигантской сковородкой. По крайней мере, звук был именно таким.

Шокированный и оглушенный организм приложил все силы, чтобы изгладить из памяти следующие секунды. Я практически не помнил, как ломал листы обшивки, чтобы выбраться из искореженной груды металла. Запомнил только пелену перед глазами, рев огня и страх от перспективы сгореть заживо.

Пришел в себя уже в десяти метрах от грандиозного пожара, освещающего сумерки на сотню метров вокруг… Сумерки?

Я огляделся и на всякий случай запустил диагностику визоров. Нет, они исправны. Но откуда взялись сумерки? Мы заходили на посадку прямо в середине светлой стороны планеты. Инструктаж по Лилис четко указывал, что местное светило действует на планетку почти так же, как Солнце на Землю. Хм.

Снял шлем и огляделся.

Лес, который меня окружал, больше походил на царство зла из страшных сказок. Древние деревья явно чахли. Осторожно шелестевший ветер сбрасывал с них засохшие листья, которые со скребущим нервы шуршанием слой за слоем ложились на мертвую траву. Небо повсюду затягивало жирное покрывало иссиня-черных облаков. Если хорошенько присмотреться, в одном месте можно было заметить тусклое пятно — местное Солнце.

— Брр, — сказал я, — кошмарное место.

Надев шлем, сверился с картой местности и, повернувшись спиной к флайеру, объятому шумящим пламенем, двинулся в путь. Где-то в нескольких километрах сенсор различил источник сигнала. Значит, если все пойдет по плану, скоро у меня в руках окажется дочь генерал-губернатора.

Сделав менее тридцати шагов, остановился в замешательстве: визор шлема стал сбоить. Картинка ежесекундно искажалась, выдавала помехи, как на кинескопах древних телевизоров. Я, может, и не обратил бы внимания на эту странность, но панель индикаторов на периферии зрения стала предупредительно мигать — ей не нравилось происходящее, но о подробностях она умалчивала. Кажется, сама не понимала, какие из подсистем доспеха давали сбои, а какие вообще не функционировали.

Оставив всё как есть, зашагал с удвоенной скоростью: если вырубится бортовой компьютер, с навигацией у меня возникнут проблемы. А значит, до этого надо будет пройти как можно большее расстояние.

Прогнозы сбылись минут через десять. Электронная «начинка» доспеха просто сдохла. Фильтрация воздуха нарушилась, в носовой полости с шумом открылись механические клапаны, позволявшие обладателю доспеха (в данном случае — мне) не задохнуться, вбирать в легкие наружный воздух и молиться, чтобы он не был отравлен. Объемная картинка перед глазами пропала, я смотрел на мир через две грязно-желтые линзы — о нормальном обзоре и думать не стоило. Странно, но сервомышцы доспеха продолжали реагировать на каждое сокращение моих мышц, позволяя мне не ощущать очень даже немалый вес титановой брони.

Решив, что риск выдать себя раньше времени минимален, я исторг из тела сущность, которая, радостно облепив меня, в качестве бонуса предоставила дополнительную защиту. А с основной задачей она справилась раньше, чем я о ней вспомнил: электроника вновь заработала, а голос компьютера, вмонтированного в доспехи, наполнился жизненной энергией.

— Не знаю, что сказать, сэр, я всего лишь система марки «Франклин 2», — зачастил он, — и не считаю себя достойным такой чести, но преисполнен благодарности и буду служить вам по мере…

— Заткнись.

— Есть, сэр!

— Без обид.

— Слушаюсь, сэр!

Мой оживший скафандр хоть и замолчал, но изрядно подпортил настроение. Сам не знаю, с чем это было связано, наверное, с чувством ответственности, которую не хотелось бы на себя брать. Это, конечно, полный бред, но мне временами казалось, что все оживленные мной куски металла тоже испытывают боль и так же хотят жить…

Ноги вывели на небольшую поляну со странным сооружением в центре. Больше всего это место походило на бензоколонку — только вот никакой дороги поблизости и в помине не было. Вокруг виднелись мертвый лес, каменные глыбы, валуны и засохшие кусты, даже тропинок не имелось. А там, где полагалось стоять заправочным автоматам, находилась расчищенная бетонная площадка, разделенная на равные круги, с большой буквой «Н» в центре.

Я прочел вывеску — подобие информационного стенда — и еще раз огляделся вокруг. «База егерей Центрального парка, — гласила она. — Посторонним вход воспрещен».

— Ясно, — сказал, входя в здание, — но мне-то можно, я не абы кто.

Помещение не понравилось уже с порога. Во-первых, обстановка внутри носила следы жестокой борьбы. Я бы, может, и решил, что это место просто покидали в спешке и поэтому разбросали всюду дорогостоящую бумагу, но в такую картину не хотели вписываться разбитые стекла, перевернутая мебель и кровь… Засохшие лужи крови.

Сделав два шага, остановился. Возникло острое ощущение того, что за мной внимательно следит кто-то адски злобный… и безумный.

Повернулся как раз в тот момент, когда с прикрепленной к стене антресоли на меня прыгнула какая-то обезьяна.

Визор подсветил ее желтым, рука взметнулась и перехватила неизвестную тварь, перчатка остановила полет, сжав тисками горло…

— Черт! Ты же…

То, что я принял за обезьяну, оказалось безволосым, худым, как тростинка, человеком. А «шерстью» была висящая на нем ветошь, в которой угадывалась форма не то охранника, не то полицейского.

Человек извивался, яростно шипел и старался выцарапать мне глаза. Но до визоров он не доставал, а когти на тонких ногах хоть и скребли, но все же не могли поцарапать мою черную броню.

Мышцы на худом теле дрожали от усердия, но этих потуг я не замечал. Разорванный рот кривился в жуткой гримасе, клыкастые челюсти громко, но беспомощно клацали, а налитые кровью глазки с черными зрачками алкали моей плоти и крови. Это существо было настолько тупым, что не испытывало ни малейшего страха.

— Мерзость, — сказал я и сломал ему шею.

Отбросив тварь к стене, словно тряпичную куклу, заметил, что визор подсветил тело красным контуром, который тут же померк.

— Что ты делаешь, система? — спросил я.

— Сэр, проанализировав ваши действия, я решил, что данный человеческий генотип является врагом — в случае повторного столкновения с этим видом мгновенно предупрежу вас об угрозе.

Ничего не ответив, выбрался из этого «злачного» места. Обойдя здание, наткнулся на авто с надписью «Лесной патруль» на бортах. Дверь была открыта нараспашку, активатор вставлен в замок зажигания. Но все мои попытки возбудить в авто хоть искру жизни потерпели фиаско.

Я, конечно, мог бы оживить эту груду железа хоть мыслью, хоть сущностью, но, учитывая мои планы, было неблагоразумно пользоваться, возможно, единственным в мире работающим транспортом. Поэтому, оставив авто в покое, продолжил путь среди темно-серых деревьев в окружении неведомых звуков, регулярно доносившихся из ушных динамиков.

Бортовая система доспеха поминутно извинялась, что не в состоянии определить источник шумов. А мне постоянно казалось, что за мной кто-то крадется, внимательно следит и зовет меня по имени. По имени, которое умерло в начале двадцать первого века — вместе с сынком олигарха.

— Стоять, замри!

Я застыл. Из-за огромного валуна, который хотел обойти, показались две фигуры и нацелились в меня из энл-фалов. В следующую секунду визор подсветил их желтым.

— Система, — сказал я, — ты меня под монастырь подведешь.

— Прошу прощения, сэр! Еще не освоился: местная среда критично фонит!

— Брось оружие!

— Я не вооружен!

— Последний шанс: положи оружие на землю!

— Говорю, я безоружен!

— Подними руки вверх.

— Ладно. Если вы настаиваете…

Я сделал, как они сказали.

— О’кей, — похвалил он, — теперь сними шлем.

— Вы что, совсем озверели?

Двое подошедших солдат без шлемов вместо ответа перенацелили стволы энл-фалов с моей груди в голову. Это было красноречивее любых слов.

— Ну ладно, — процедил я, снимая шлем. — Только учти, если вы прикажете раздеться, буду вынужден сказать, что такие уроды, как вы, не в моем вкусе.

— Расслабься, — произнес главный из них, опуская ствол автомата, — мы не охотники до мужских задниц. Прости, думали, ты мертвец.

Не стал скрывать удивление, но для разнообразия решил смолчать. За что, кстати, был вознагражден подобием пояснения:

— Ты ведь пилот космических войск, да?

Я кивнул.

— Вам, наверное, сверху не видно, но у нас внизу бродят живые мертвяки. Идентифицировать их можно лишь по глазам и цвету лица, так что опасайся людей, скрывающих лица, — никогда не узнаешь, друг это или враг…

— И поэтому вы тоже разгуливаете без шлемов? — догадался я.

— А толку с них? Вся электронная начинка вырубилась, энергетической защиты нет, от энл-фала уберегут не лучше картона. Зато в них ни черта не видно. Ладно, пошли.

Шлем надевать я не стал, повесил его на «корону» в наплечнике и последовал за осторожно пробирающимися по лесу титановыми фигурами.

— Кстати, — обратился ко мне солдат, — как ты здесь оказался?

Я пожал плечами и лишь потом сообразил, что они этого не видели:

— Известно, как. Зашел в атмосферу и получил отказ всех систем. Вон видишь черный дымок там, над деревьями? Это мой флайер догорает.

— Не повезло. Орбитальный флот еще держится? Я думал, что его уничтожили вторгшиеся.

— Нет, они уничтожили основной флот, а к Лилис пока не подступили.

— Ждут, когда мы тут все сгнием, — заключил новый знакомый. — Ублюдки.

— …А как обстоят дела у вас?

Обратившийся было ко мне мастер-сержант, судя по полосам на рукаве доспеха, отвернулся и сплюнул.

— Ситуация на данный момент такова: мы в полной заднице! Есть еще вопросы, пилот?

— Я офицер.

— Да мне плевать.

— Понятно.

Нас встретили настороженно, молчаливо. Семь пар глаз не отрывались от наших фигур до тех пор, пока мы не приблизились так, что стало возможно разглядеть лица.

— Тут мы держим оборону, — прокомментировал сержант. — Уже вторые сутки…

Я оглядел людей, засевших у скального массива, и понял, что в случае штурма эти семеро, а с нами десятеро, смогут удерживать позицию довольно долго. Это, конечно, если у врага не найдется тяжелого оружия — против него импровизированные окопы в скалах окажутся бесполезными.

Потом обратил внимание на пещеру, уходящую куда-то во тьму, и догадался, что этот кордон был выставлен для ее защиты. Точнее будет сказать, для защиты того, что находилось внутри.

На самом верху скалы в полный рост стоял человек в черных доспехах. Он держал массивную снайперскую винтовку бережно, будто ребенка.

— Как успехи, сержант?

— Да вот, спас пилота флайера! — крикнул тот в ответ.

Снайпер хотел спросить что-то еще, но прозвучала команда «смирно», и даже цельнолитые грудные плиты доспехов выпятились колесом.

Из входа в пещеру выбралась девушка-подросток лет тринадцати или четырнадцати. Несмотря на свой сонный вид, она имела яркую и идеально сохранившуюся прическу: очаровательно короткие медно-красные пряди, сложенные волосок к волоску и скрепленные гелем, казались воплощением огненной стихии.

Но главное, на что я обратил внимание, это развитая не по годам фигура. Все вторичные половые признаки просто выпирали и, кажется, охотно демонстрировались окружающим. По крайней мере, я сделал такой вывод, глядя на некую помесь футболки со сверхтонким бюстгальтером, стягивающим литые груди, он не мог закрыть от взоров солдат даже вздернутые вверх сосочки. А черные шортики были настолько узки, что не скрывали выпирающие в бока косточки таза, от которых вверх уходила осиная талия. На ногах ниже шортов виднелась полоса голой кожи, которая лучилась жизнью и здоровьем, совсем как у Найты, затем кожа резко переходила в непрозрачно-черный — чулки, видимо, были писком моды, поскольку, на манер лосин, имели ярко выраженную подошву. В данном случае просто длинную, тонкую шпильку.

Когда девочка (да черт с ней, пусть будет девушка!), покачивая бедрами, шла по каменистой почве в направлении к сержанту, казалось, что этим шпилькам жить осталось от силы еще пару шагов… но на поверку они были прочнее, чем выглядели.

— Сержант, — сказала подошедшая капризно, — где ты шлялся?

— Мэм, я увидел разбившийся рядом флайер и пошел на разведку…

— И оставил меня без защиты?!

— Простите, мэм!..

— А это кто?

— Пилот разбившегося суденышка, мэм!

Она глянула на меня сердито и бросила небрежно:

— Очередной кретин, решивший попытать счастья и спуститься с орбиты? Ну хоть жив остался…

Девушка развернулась, если бы лучи солнца на секунду смогли пробить черную завесу облаков, ее волосы в этот момент просто заискрились бы красно-оранжевым сиянием.

Но возникшее было благоговение перед женской красотой потонуло в открывшихся мне новых деталях ее костюма. И без того узкие шорты позади были… еще уже! Нижняя часть ягодиц оказалась выставлена на полное обозрение до самых чулок. Гладкие полушария сверкали даже в этой серости.

— Пойдем со мной, пилот, — позвала она, даже не обернувшись. — Расскажешь новости с орбиты.

Несмотря на то что тон ее голоса был ровным, я почувствовал, какое удовольствие получила девчушка от произведенного на меня эффекта.

Блин, чем женщины моложе и красивей, тем бесшабашней и, я бы даже сказал, безбашенней.

Глава 2

Лара

Войдя в пещеру, я огляделся и озадаченно нахмурился. Кроме небольшого костерка в глубине, неровные стены освещали несколько мощных прожекторов на треножниках. Питающие их кабели уходили в портативный генератор, установленный прямо на полу. Мне почудилось что-то неправильное, я присмотрелся к генератору и через мгновение увидел будто бы серую ауру, колышущуюся, прогибающуюся, но защищающую прибор от воздействия губительной силы, обильно разлитой в воздухе…

Покачал головой, моргнул, и наваждение исчезло.

— Удивлен? — спросил девушка. — Ты прав, столь сложные приборы перестали работать пару дней назад, но я нашла способ защитить их… Садись к костру, говорят, огонь бережет от нечистой силы.

Подавая мне пример, она примостила свои ягодицы на ящике с наброшенной на него тряпицей. Я сел на голый булыжник — благо мой зад был защищен термостойкими пластинами титана.

— Ну рассказывай, — велела девушка.

— Рассказывать — что?

— Что слышно там, на орбите. Кто на нас напал? Связаны ли они с тем, что творится здесь?

По давней привычке пожал плечами:

— Откуда мне знать? Я простой младший офицер, стратегическими планами со мною не делятся.

— Ну хоть что-нибудь ты должен знать!

— Ходили слухи, что на Лилис напал известный террорист, но то ли ему нужна была только станция, то ли он испугался творящихся здесь дел… Короче, его флот до сих пор стоит на якоре вдали от планеты.

Она кивнула, но спросила недоверчиво:

— С каких это пор террористы командуют силами, способными уничтожить два боевых флота ОСА?… Кстати, твое лицо кажется мне знакомым, где-то я его уже видела.

— А как вы здесь оказались? Я, кстати, не знаю, кто вы, мэм.

Она едва заметно прищурила глаза и, не сводя их с меня, произнесла:

— Я высший администратор корпуса Тен-каена.

«Понятно. Дочурка губернатора хочет поиграть».

— Не веришь? — спросила девчушка. — Ну и неважно. Мы с моими телохранителями во время начала этой заварухи пролетали над парком. Разумеется, транспортник клюнул в землю носом, а мы, вытащив все, что можно было, включили маяк и укрылись здесь. Но что-то нас не спешат спасать…

Последние слова она сказала сникшим голосом, и я почувствовал, что девушка ждет от меня поддержки.

— Уверен, что дело не в том, что послать к вам на помощь некого… Просто, если электроника вышла из строя, маяк тоже перестал работать.

Она оскалилась совсем по-взрослому:

— Электроника перестала работать, потому что на нее воздействует чья-то магия. А я наложила на маяк защитное заклинание — он в исправности, так же как и этот генератор.

— Магия… — произнес я с неопределенной интонацией.

— Послушай, пилот, — попросила девушка. — В этот мир вошло нечто грандиозное, непонятное, чуждое человеку и всем механизмам. Но что бы это ни было, оно наполнило мир неведомой силой, и некоторые люди, такие как я, могут не только ощущать ее, но и использовать.

Поймав мой скептический взгляд, она бросила:

— Смотри.

Сложила ладошки лодочкой, сконцентрировалась так, что идеально гладкий лоб прорезали морщинки. Я побоялся, что сейчас новая знакомая получит ранний инсульт, но дело было сделано. Чуть выше ее рук возник крохотный огонек, маленький, меньше, чем от зажигалки, тусклый… но зато серый. Абсолютно, однотонно серый.

Она выдохнула, и огонек пропал. Девушка утерла испарину на висках.

— Ну теперь-то ты веришь?

Я кивнул:

— Верю. Вот только…

— Только что?

— Если маяк испускает сигнал бедствия благодаря твоей магии, то кто наложит такое заклинание на оборудование, которое должно принять этот сигнал?

Ее лицо скривилось от ужаса. Девушка хлопнула себя ладонью по лбу с такой силой, что удар отозвался эхом под сводом небольшой пещеры.

— Дура! — воскликнула она. — Я чертова дура!

— Успокойся, твоей вины тут нет, — начал я, но собеседница меня проигнорировала.

— Идиотка чертова, возомнила себя не поймешь кем, а сама… Как, скажи, я не могла додуматься до такой очевидной вещи?!

— Ну я не понимаю, за что ты себя так осуждаешь. Каждый может ошибиться.

— Каждый, — согласилась она. — Но я ведь не каждая!

Я улыбнулся в ответ, она заметила, спросила зло:

— Чему ты радуешься, кретин?

Моя улыбка померкла, но тем не менее ответил:

— Просто ты почти в точности повторила недавно сказанные мною слова.

Она смутилась или сделала вид, что смутилась:

— Ты прав. Все время забываю, что каждый мнит себя уникальным. Прости. Я на секунду вышла из себя.

— Ничего, — сказал я и замолчал, глядя ей в глаза.

Она не стала отводить взгляда, напротив, положила локти на коленки, подперла ладонями подбородок и уставилась на меня. Ее глаза не были ни грустны, ни радостны: ни страха перед существующим положением вещей, ни подросткового оптимизма. Она знала, что обречена, но не подавала виду, наверное, чтобы поддержать дух своих солдат.

Я с удивлением отметил, что, несмотря на возраст и пол, девушка была сильным лидером, наверное, это свойство досталось ей от папочки генерал-губернатора.

— А ты красавчик, — сказала она, не отрывая взгляда от моих глаз, — ты это знаешь?

Я пожал плечами.

— Девственник?

Я хрюкнул.

— Жаль, — произнесла она с полным безразличием в голосе.

— А мне не очень, — съязвил я, а потом соврал: — Ты все равно не в моем вкусе.

Она не вспыхнула, но посмотрела на меня как на идиота:

— Пилот, скажи, как с таким кретинизмом тебе доверили управлять боевым кораблем?

— Я вообще-то лейтенант.

— Да мне плевать.

— Понятно, — ответил обыденным голосом. — Так что там насчет кретинизма?

— Я не собираюсь тебе отдаваться, просто подумывала принести тебя в жертву. Вдруг что-нибудь выторгую у высших сил?

— Так, значит, ты ведьма?

Она покачала головой:

— Расслабься, шучу. Просто глупо шучу… Я не ведьма. Но увлекалась оккультизмом, изучала древние книги, читала тексты… Конечно, до того как все это произошло, все вокруг, да и, признаться, я сама считали это игрой — пустой тратой времени, вроде как хобби. А сейчас… иногда мне кажется, что эта катастрофа произошла из-за меня… Чушь, конечно, — добавила она, чуть помолчав. — Не я вернула уничтоженные когда-то гены вампиризма, не я разработала вирус, делающий из людей мертвяков, не я приказала упырям бродить по улицам городов. Да, я колдунья — но и только.

— А ты не боишься, что твоя магия — зло? Не боишься превратиться в одну из тех тварей, о которых сказала?

Девушка состроила гримаску.

— А ты не боишься превратиться в одну из тех тварей? — гнусавым голосом передразнила она. — Конечно, боюсь! Но готова рискнуть собой, чтобы дать нам шанс. Я должна хотя бы понять, с чем имею дело.

— А ты мужественная девочка, — сорвалось у меня с языка.

Она озарила пещеру улыбкой, ямочки на ее щеках оказались просто прелестными.

— Меня зовут Лара.

Я молчал.

Она наконец не выдержала необъявленного поединка и опустила глаза:

— Как же зовут тебя?

— Зови меня, как прежде: Пилот.

Девушка больше на меня не посмотрела, скривила губы, а потом оглушительно громко крикнула:

— Все сюда!!

В пещеру влетели солдаты с оружием наготове.

— Приготовьтесь, в случае чего, его пристрелить! — сказала она, а потом обратилась ко мне: — Настало время серьезного разговора. Отвечай, кто ты и что тебе надо. Я не шучу. Отвечай сейчас же, или мои мальчики сделают из тебя решето.

От былого легкомыслия не осталось и следа — передо мной была собранная девушка, сжатая, как взведенная пружина самострела, которая в любую секунду готова распрямиться и послать в цель убийственную стрелу.

— Не хочу драться, — сказал ей. — Я могу помочь…

— Ты поможешь, если ответишь на мои вопросы.

Еще не решил, что ответить, но, должно быть, в моих глазах что-то блеснуло, потому что на девушку накатил страх, и она произнесла: «Огонь!»

В том месте, где я сидел, вскипел воздух, взбитый субатомными частицами, но увидел это уже со стороны, прячась за выступом стены. В голове билась мысль: с ними не договориться. Ирония судьбы: хотел спасти, а придется убить.

Впрочем, сделать что-то еще не успел. В паре метров от меня в воздухе возникла яркая светящаяся точка, которая почти мгновенно расширилась, образовав ровный круг с немного размытыми гранями. В нем, как на экране три-Д телевизора, возникла массивная фигура в черном плаще и в закрытом шлеме с притороченными к нему огромными рогами. Поразительней всего оказались глаза существа: шлем-маска явно была родом из Средневековья, но прорезь для глаз горела красным, как визор некоторых андроидов. За спиной появившегося угадывалась комната, сложенная из серых каменных блоков и освещенная чадящими и потрескивающими факелами.

Неизвестный смотрел на меня, казалось, растерянно, потом, будто на что-то решившись, ухватил когтистой перчаткой край светящегося обруча и вытянул голову наружу. Откуда-то сбоку должно было казаться, что голова возникла прямо из воздуха — по крайней мере, это подтвердил истошный вопль Лары.

Явившемуся существу я был не так интересен, как пещера, залитая светом прожекторов: рогатый шлем повертелся вправо-влево и даже заглянул назад, за край обруча. Чуть задержавшись взглядом на опешивших от такого ужаса солдатах, гость убрался прежде, чем я на что-то решился.

Портал захлопнулся, превратился в светящуюся точку, а потом, словно мошка, двинулся в сторону солдат. А они, переключив внимание на меня, совершили роковую ошибку. Светящаяся точка вновь расширилась до размеров окна прямо за спиной солдата. Взметнувшиеся когтистые руки ухватили его за титановый воротник доспеха и дернули на себя. Солдат исчез из этого мира беззвучно, за какое-то жалкое мгновение, и меня пробрал озноб.

А потом я не мог ничего поделать: видя главную угрозу во мне, солдаты начали поливать мое укрытие субатомными частицами и в то же время самым непонятным образом пропадать в мгновенно открывающихся и так же быстро закрывающихся порталах. Ровно шесть секунд потребовалось Рогатому, чтобы избавить своды пещеры от ругани и стрекота очередей.

Во мне жила твердая уверенность, что участь пропавших солдат мне не грозит, но вместе с тем в груди разрастался ледяной буран. Я повернулся к костру и увидел бледное лицо девочки-подростка.

Сжатые в тонкую нить губы и сцепленные друг с другом пальцы говорили о готовности к смерти, но обращенные на меня глаза, полные страха и мольбы, твердили о чем-то ином. Я ринулся наперехват. Оказавшаяся рядом с ней «мошка» увеличилась в размере тысячекратно. Глаза девочки расширились, лицо позеленело от ужаса. Длинные руки из иного мира взметнулись к Ларе…

Металлические когти не успели вцепиться в ее талию — в следующий миг на месте девушки стоял я, а она, получив хороший толчок, летела в сторону.

Перехватил запястья неизвестного, сжал так, что в зловещей тишине раздался треск костей, а затем вырвал противника из портала. Он перелетел через меня и ударился спиной о пол пещеры.

Одним движением мое тело перетекло вплотную к нему, кулак врезался точно в голову… Раздался треск раскалывающегося камня, и вместо раздавленной головы под моим кулаком оказалась только паутинообразная сеть трещин. Самые крупные из них забежали даже под мои подошвы.

— Куда он делся?! — истерично вскрикнула Лара.

— Под землю, — ответил я, потихоньку выравниваясь со временем Вселенной. — Он разматериализовался и ушел в глубь скалы. Я его чувствую, но не могу достать.

Девушка смотрела на меня безумными глазами несколько долгих секунд, затем вдруг, словно по волшебству, обрела прежнюю уверенность в себе.

Спросила почти ровным голосом:

— Кто ты?

Я не ответил.

— Ты один из них?

Я покачал головой:

— Нет, я человек.

— Лжешь, ты не можешь быть человеком. Даже тысячи раз усовершенствованные люди не могут делать то, что я видела собственными глазами.

— Пойдем, нам нужно выбираться. Твой отец сюда не придет.

— Значит, — тихо сказала она, — ты все же знаешь, кто я такая?

— Дочь генерал-губернатора? Знаю. Мне нужно поговорить с твоим отцом. И как можно скорее, пока этот мир еще не полностью сгнил.

— Ты его убьешь!!

— Нет, Лара, зачем это мне? Если подожду несколько дней, эти твари его достанут, в каком бы бункере он ни прятался. Идем.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Тогда оставайся здесь.

— Ладно, — согласилась она мгновенно, — пошли.

Победно улыбнувшись, я повернулся к выходу, но за спиной раздался дикий крик, и мне вновь пришлось спасать девчонку. Поднявшаяся из-под земли полуматериальная фигура в черном плаще сделала бы заикой кого угодно, но, когда я ухватил рукой пустоту, Лара уже почти пришла в себя.

— Да что это за монстр такой?!

— Кажется, это человек, — ответил я. — Думаю, жрец бога смерти.

Дрожащая, будто вышедшая из ледяной реки, девушка посмотрела на меня неопределенным взглядом, потом произнесла:

— Прости. Я очень их боюсь.

Пояснять она не стала, а я не стал спрашивать — меня гораздо больше беспокоил противник, исчезнувший из области чувств. Вот куда он подевался?

Взяв клацающую зубами девушку за руку, вывел ее на воздух и понял, что зря расслабился.

На камнях и за валунами стояли солдаты и целились в нас из автоматов. На них не было шлемов, и это позволило мне узнать тех, кого минуту назад уволокли в портал. Вон встретивший меня мастер-сержант, а вон снайпер… Вот только вид их отличался от прежнего: бледная как мел кожа и черные как открытый космос глаза. Ни белков, ни радужек — сплошная тьма.

— Боги и демоны, — прошептала Лара, сжав мою перчатку так, что побледнели костяшки пальцев. — Это мертвяки…

— Не бойся, — сказал ей, вскинув свободную руку вверх.

Я сделал это движение подсознательно, наверное, для того, чтобы произвести впечатление. И мне это удалось. Шестеро мертвяков превратились не то в фонтан, не то в гейзер из крови и раздавленных внутренностей — боевые доспехи на них сжались так, что все их содержимое вылетело наверх под колоссальным давлением… Разумеется, головы здесь играли роль рванувших пробок.

Лара позеленела, но прильнула к моему доспеху. И может быть, из-за этого, а может, из-за снятого шлема я прозевал появление седьмого солдата.

Он скрывался за уступом, сверху — там, где недавно дежурил снайпер. Солдат вышел. На его плече был ракетомет. Он выстрелил не целясь.

Ракета вылетела из снопа огня, но вдруг изменила направление, описала широкий круг и ткнулась прямо ему под ноги. Раздался взрыв, на нас посыпались осколки валунов, я схватил девушку в охапку и броситься бежать.

— Как? — спросила Лара, когда я поставил ее на ноги. — Ты перенаправил снаряд взглядом?

«По крайней мере, она забыла про смятые, словно жестяные банки, доспехи мертвяков!» — подумалось устало.

А по поводу ракеты… Я, разумеется, не мог влиять на ее мозги, поскольку их, как таковых, в ней не имелось. Ракета неуправляема: болванка, боевой заряд, нечто типа порохового заряда и сопло — больше ничего. Воздействуя на металл, я мог, конечно, закрыть сопло, но расстояние было невелико, и произошел бы неминуемый взрыв. Поэтому я просто отрастил ракете две пары крылышек, которые, встав поперек воздуха, вертели ее, как мне заблагорассудится. Остальное было делом техники и божественной сущности.

Я не ответил. Мне известно немного способов, не дающих девушкам болтать без умолку, один из них — игнорирование всех вопросов.

Лара насупилась, но не подала вида, что обиделась, и шла за мной, держась на небольшом расстоянии. Не то чтобы я был такой уж сволочью, но успокаивать и служить опорой потерявшимся девочкам мне претило. Должно быть, вышел из того возраста.

Лес окончательно скинул с себя листву, и теперь серые ветви тянулись к чернеющему небу, будто моля о милосердии. По-прежнему что-то шуршало, скрежетало, ухало, стонало и вздыхало. Но самым нестерпимым оказался постоянный, не смолкающий ни на секунду звук на пределе слышимости. Словно радио, не настроенное ни на одну волну: статичные помехи, скребущие нервы и тараном долбящие подсознание.

Неожиданно Лара пискнула и оказалась рядом со мной. По-моему, она удержалась от того, чтобы не обвить мою руку, лишь титаническим усилием воли.

— Там кто-то есть! — не то воскликнула, не то всхлипнула девушка. — Я слышала шаги за спиной.

— Ничего не бойся. В случае чего, я сумею защитить тебя.

Она отстранилась, будто от пощечины, пошла параллельно в двух шагах. Когда я перехватил брошенный на меня взгляд, увидел в нем жгучую ненависть. Меня так еще никто не ненавидел, даже та ведьма, Лейа, которую я обещался садануть веслом.

От ненависти не осталась и следа, когда раздался дикий треск и прямо перед нами упало сухое дерево…

Я постоял, но, не увидев опасности, продолжил путь. Девушка догнала, вцепилась в титановое предплечье, тихо произнесла:

— Чуть не обмочилась… Знаю, что ты защитишь, но все равно очень страшно…

Я вновь ее проигнорировал, однако руки не отдернул.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Тут недалеко есть избушка егеря, в ней авто.

— И что с того?

— На авто передвигаться быстрее, тебе так не кажется?

— Сложная техника не работает, ты забыл? А если рассчитываешь на меня — зря. У меня не хватит сил защитить столько электроники разом…

Я хмыкнул:

— Разберемся.

Глава 3

Договор

В отличие от Аливрии здания на Лилис были расположены на одном уровне. Здесь тоже имелись небоскребы и высотки, но среди одно и двухэтажных строений они вырастали аляповатыми островками, словно мухоморы среди мха.

Ночь, время вампиров, нечисти и самых страшных тайн, целиком вступила в свои права. И никто не смел заступать ей путь — ни Луна, ни звезды, ни глупые люди, желающие разогнать тьму своими никчемными фонарями. Вымершая планета лишь чуть-чуть подсвечивала небо разгоревшимися кое-где пожарами.

Авто неслось между серо-черным небом и угольно-черным городом. Если бы не его прожекторы, могло показаться, что под нами разверзлась бездна. А ведь мы поднялись только на уровень третьего этажа!

Узкий луч бежал чуть впереди нас, выхватывая пустынные окна домов, магистрали с разбитыми и перевернутыми авто, выбитые витрины магазинов и нагромождения баррикад. Иногда попадались мелькающие тени, но они исчезали так быстро, что я не мог быть уверенным, что это не какое-то наваждение.

Повернув голову, увидел безучастно смотрящую в окно Лару. С той поры как мы поднялись в воздух, она не произнесла ни звука. Я видел, как девушка посмотрела на выключенный автопилот, внимательно оглядела штурвал, которым никто не управлял, ничего не спросила, но к ее лицу словно прилипла гипсовая маска безмятежности.

Вторая Найта, разве что лицо женушки чуть надменней и капельку свирепей.

— Большой город, — произнес я.

— На Лилис нет городов, — сказала девчушка, не отрываясь от стекла. — Все эти здания покрывают планету почти равномерно. Люди живут в высотках — а работают вот на этих фабриках и заводах.

— Равномерно? А как же моря?

— Здесь нет морей, да и не было. Когда-то эта планета представляла собой кусок камня с ядовитой атмосферой — мы вдохнули в него жизнь и превратили в форпост Систем Аливрии. Теперь что-то высасывает из него эту жизнь и потихоньку отправляет развитую промышленность в небытие.

— Сколько тут проживало людей?

— Почти семь миллиардов.

— Думаешь, все погибли?

— Отнюдь. Они ушли вниз. В туннели метро, бомбоубежища, защищенные бункера. Планета была оборудована как военная база — тут есть куда спрятаться и имеется возможность продержаться… Какое-то время.

— А это что? — спросил я, увидев гигантский силуэт башни с раздутым основанием и большой, немного накрененной трубой на крыше.

— ЭМ-пушка, она же пушка Гаусса — часть общей системы обороны… Мы приближаемся к резиденции генерал-губернатора.

— Где? Не вижу.

— Черный силуэт цитадели на тринадцать градусов правее курса… В окнах горит свет! Отец жив!

— Будем надеяться.

Тьму за окном озарила яркая вспышка, а тишину разрезал лавиноподобный грохот. Авто вильнуло в сторону и устремилось вниз.

— Что происходит?! — закричала Лара.

— Кажется, твой папочка пытается нас уби-и-и-ить!!!

Удар о землю получился мягким — вложенная в металл сущность сделала все возможное, чтобы раздолбанное взрывом авто приземлилось с минимальным ущербом для пассажиров.

— Да что произошло?! — повторила девушка, утирая пальчиками кровь, сочащуюся из прокушенной губы.

— Нас обстреляли из цитадели. Я заметил это слишком поздно.

— Мертвяки?! — спросила она, явно надеясь услышать отрицательный ответ.

— Может, и нет. Есть вероятность, что наше единственное на всю планету исправное авто приняли за летающую тарелку пришельцев… Ну что, пойдем пешком и будем надеяться, что нас не пристрелят на подходе?

Она неуверенно кивнула:

— Лучше погибнуть от пули снайпера, чем взорваться в воздухе.

— Как знать…

Мы покинули разбившийся автомобиль и оказались на улице, буквально заваленной металлоломом.

Похоже, что электроника вышла из строя за несколько мгновений, и никто не успел снизиться. Все летающие авто, будто ведьмы, потерявшие магическую силу во время полета на метле, испытали на себе действие закона Ньютона.

Мы замерли, услышав скрежет металла. На этот раз он был отчетлив и реален.

Взяв Лару за руку и жестом велев не шуметь, прокрался к перевернутой машине. Нос, крыша и бока агрегата были сплющены, но внутри что-то шелестело и чавкало. Девушка не выдержала — пискнула, и в ответ в салоне послышалось громыхание металла.

Из дыры в днище автомобиля выглянул человек, даже в потемках были видны налитые кровью злобные глаза и испачканный бурыми пятнами рот. Похоже, что разбившиеся авто служили ему чем-то вроде консервных запасов.

Оскалив пасть с дюймовыми зубами, тварь издала победное рычание и принялась вылезать из салона. Вероятно, она очень спешила, поэтому никак не могла выбраться из узкой дыры, и вообще, кажется, застряла. Я решился помочь — ударом кулака загнал ее обратно.

И все бы ничего, но перед кончиной вурдалак успел огласить окрестности злобным воем. Со всех сторон ему ответили такими же голосами, а через десяток секунд показались первые их обладатели.

Девочка тихонько заверещала, старалась смотреть одновременно во все стороны, и, от греха подальше, я ухватил ее под попку и приложил к своей груди. Ее ручки обхватили мою шею с неожиданной силой. Я сказал: «Полегче!» Она учащенно закивала, но хватки не ослабила.

«Что ж, придется драться с ценным грузом на груди, одной рукой, но не считайте это большой форой!» — мысленно воззвал я к окружающим упырям.

Они не ответили, видимо, телепатией я владел не слишком хорошо, атаковали скопом. Девчонка завизжала от ужаса — куча тварей тянула свои лапы к ее сверкающему заду. Я прикладывал все силы, чтобы держать напавших на расстоянии.

— Это не ваше! — закричал, активно работая правой рукой.

Река времени привычно замедлила течение — точнее, в минуты опасности я будто бы выходил из этой реки если и не на берег, то, во всяком случае, на мелководье. Правда, по-прежнему не понимая механику такого воздействия, побоялся покидать основное русло — а то вдруг девушка на плече резко постареет? Вышел из потока времени лишь на самую малость, чтобы обеспечить себе хоть какое-то преимущество.

Бронированный кулак ломал кости и крушил черепа не знающих страха и оттого лезущих на рожон тварей. Я вертелся волчком, не думая о себе, стремясь не дать гадам шанса задеть незащищенную плоть Лары. Хватал их в полете и разбивал об асфальт, но твари все чаще и чаще царапали броню, пару раз их сухие когтистые лапы вспарывали воздух у самого лица. Девчушка орала как резаная, от ее визга давно заложило уши, но, когда барабанные перепонки пригрозили лопнуть, я понял, что дела совсем плохи. То ли кровососов стало больше, то ли в их темном умишке забрезжили лучи света, заставившие перейти к атакам с тыла. В общем, мы с Ларой были окружены, как Паулюс под Сталинградом.

Надо прижаться спиной к стене!

Вспомнив глупый боевой клич морпехов ОСА, я заорал: «Джеронимо!!!» — и, вытянув правую руку перед собой, рванул, точно пушечное ядро, сметая нерасторопных тварей.

Перепрыгнув через разбитое авто, оказался перед подворотней. Именно то, что надо!

Открыв мусорный контейнер, сбросил в него визжащую от страха и обиды девушку и с силой захлопнул крышку. Лара начала стучать изнутри, грозить страшными карами, но я не слушал.

Передо мной в боевых позах застыли два десятка красноглазых существ. Они шипели, демонстрировали содержимое своих пастей, и только лохмотья, оставшиеся от одежды, говорили, что это страшное скопище когда-то принадлежало к человеческой расе.

Я бросился на упырей бесстрашно, как волкодав на стаю молодых волков. Чтобы избавить мир от их злобных завываний, мне понадобилось десять секунд.

Наступившая тишина ласкала слух, даже девушка в мусорном контейнере перестала в него колотить и замерла, как мышь.

Подойдя, медленно открыл крышку. Она была ни жива ни мертва от страха, но в следующую секунду без всяких слов бросилась мне на шею. Даже сквозь броню я ощутил бешеное биение ее сердца.

Попридержав крышку, осторожно извлек Лару из ящика, но отцепляться она даже не думала. Я всем нутром почувствовал надвигающиеся проблемы и воззвал к ее гордости:

— Чего вцепилась в меня, как пиявка?

— Люблю, — сказала она, прижавшись лицом к моей шее.

— Что?!

— Я тебя люблю! — крикнула она в ухо.

Я расцепил девичьи руки у себя на шее и отстранил ее.

— Что за чушь ты несешь?

— Это не чушь. Я влюбилась в тебя, как кошка!

— Я женат.

— Не верю!

— У меня кольцо на пальце — когда представится случай снять доспех, я тебе его покажу.

— Разведись, — предложила она уже не так уверенно.

— Лара, я люблю свою жену.

Девушка разглядывала меня несколько томительных секунд. Ее карие очи в этот момент походили на глаза хрупкой лани.

— Как же так… — произнесла она упавшим голосом.

— Спешу тебя успокоить: твои чувства ко мне несерьезны. За последние часы ты перенесла много опасностей, кровь закипела, а я просто оказался тем самым самцом, который тебя защищал. Скоро гормоны перестанут будоражить организм, и чувства остынут.

Она залепила мне пощечину. Потом вторую. Я не стал уклоняться — мне не больно, да и пусть выплеснет чувства.

К сожалению, на этом ситуация не закончилась: Лара скрестила руки на моих доспехах и зарыдала. Ненавижу такие моменты!

Пытаясь успокоить, похлопал ее по спине:

— Перестань, пожалуйста. У нас все равно ничего не вышло бы — ты еще совсем девочка. Ладно, скоро встретишь парня получше меня.

— Мне тридцать два, — сквозь душащие слезы сказала она. — Я, наверное, старше тебя!

— Ёжкин космофлот, — ляпнул я. — Ничего себе ты выглядишь…

Она посмотрела на меня снизу: в глазах — слезы, а на губах — улыбка.

— Это не моя заслуга, — объяснила тихо. — Пластическая хирургия, генная косметология…

— Ты не из-за этого так прекрасна. У тебя острый, холодный ум и тонкая, ранимая душа.

Она захлопала ресницами:

— Правда?

— Правда. Но я все равно женат.

Девушка вздохнула, смахнула слезы и оглядела место бойни, особое внимание она уделила телу упыря, свисающему с фонарного столба. (Я сам не слишком помнил, как его туда забросил.) Когда обратилась ко мне, глаза оставались красными, но слез в них уже не было.

— Пойдем, мне не хочется торчать на улице, — сказала Лара ровным голосом.

Мы стали пробираться по темной улице, настороженно всматриваясь во тьму и вслушиваясь в каждый звук. Я не выдержал молчания первым, но спросил совсем не о том:

— Упыри ведь были людьми. Как они превратились?

— Вампиры. Тот, кого укусит вампир и кому при этом не повезет выжить, — мутирует и превращается в упыря.

— А тот, кого укусит упырь?

— Не знаю. Я не уверена, что упыри хоть кого-то оставляют в живых.

Она неожиданно замерла:

— А что, тебя укусил упырь?

— Нет.

— Слава высшим силам!

Девушка споткнулась, не заметив в темноте развороченный кусок асфальта, — я едва успел удержать ее от падения.

— Проклятые шпильки! — в сердцах бросила она.

— Если не нравится, зачем их носишь? Да и вообще, твой наряд… э-э-э… не выглядит как прогулочный.

— Когда вчера вечером летела на вечеринку, ни о какой такой ночной прогулке по разрушенным кварталам и помыслить не могла. Что же до моего наряда — во-первых, это модно, во-вторых, не твое дело… О, черт!!

В двадцати метрах впереди возникли черные силуэты людей. Их было около десятка, один, преодолев в прыжке метров пять, с легкостью забрался на крышу грузового авто.

— Вампиры, — сказала содрогнувшаяся девушка. — Целая стая. Скажи, что ты с ними справишься…

— Без проблем, — ответил, надевая шлем.

Визор мгновенно превратил черную ночь в серый, промозглый, бесцветный день. Сущность, обитающая в доспехе, уловив мое желание, увеличила кратность оптики и приблизила лицо главного вампира. Точнее, вампирши.

Странно, но даже в черно-белой картинке глаза твари оставались пронзительно-бирюзовыми. Я уже видел их. Видел эти развеваемые ветерком черные локоны, приоткрытые в оскале чувственные губы, узнавал даже складочку между бровями. Она — вампирша, напавшая на патрульный вертолет.

Бирюзовоглазая рассматривала меня еще секунды две, а потом, прихватив с собой стаю, поспешила исчезнуть из поля зрения.

Наблюдавшая за их бегством Лара воскликнула:

— Ты — супер! — и поцеловала меня в шлем. — А тебе любовница точно не нужна?

Я отрицательно помотал головой.

— А наложница?… Слушай, обещай познакомить со своей женой. Уверена, что мы сможем с ней договориться.

— О чем?

— Многие семьи живут по трое, и ничего, вполне счастливы.

Я тяжело вздохнул:

— Пойдем, Лара. Я уже вижу ворота цитадели.

— О’кей. Сними шлем, не то примут за нечисть.

Я не стал говорить о том, что в резиденции ее отца, возможно, остались только мертвяки. К чему?…

Цитадель представляла собой грандиозное здание — вершину современной архитектурной мысли. Хотя, возможно, мне показалось из-за мрачности, царившей во всем этом мире и оставившей отпечаток на облике высокого параллелепипеда с мелкими окнами, которые, словно бойницы, рядами пробивали его фасад. В некоторых горели огни, и в ночи здание казалось угрюмым тысячеглазым драконом.

Нас заприметили со стены, ровным периметром окольцевавшей здание. Целые взводы солдат, готовых оборонять этот дом до последнего вздоха, сопровождали Лару со смешанными чувствами облегчения и тревоги. А моя скромная персона не вызвала вопросов.

— У твоего отца еще много людей? — спросил я.

Но вместо Лары мои слова прокомментировал провожавший нас офицер:

— Не так уж и много… осталось. Утром было втрое больше.

Я не стал уточнять. Тем более что Лара вдруг настроилась на иной лад.

— Послушай… пилот, — сказала она, — а у Федерации такие же проблемы или эта напасть навалилась только на многострадальные Системы Аливрии?

Хм, а девушка далеко не глупа, раз догадалась, что подобное творится не только с ее миром.

— Думаю, такие же.

— Хвала высшим силам, — выдохнула она.

— Ты что, такая патриотка или так не любишь Федерацию?

— Я патриотка до мозга костей, а Федерацию никто не любит — они гадкие, все время оспаривают наше главенство среди независимых систем…

— «И нет более жадных и алчных людей, чем русские…» — процитировал я.

— Да? Кто это сказал?

— Это написала газета «Нью-Йорк Таймс» в тысяча девятьсот девяносто шестом или около того.

— Вот видишь, и в те древние годы об этом было известно — ничего не изменилось… Постой, а ты случайно не федерат?

Я помотал головой:

— Да нет, просто с каждым днем все больше ненавижу ОСА, — сказал я, не обратив внимания на споткнувшегося офицера. — Если бы я мог вернуться в прошлое, сделал бы все, чтобы вырезать опухоль на теле Земли, которая разрослась в ОСА.

— Почему? — спросила Лара с сожалением во взгляде.

— Без обид. Но нет более лживого правительства, чем в ОСА, и нет большего быдла, чем населяющая ее владения нация.

Девушка ничего не ответила, лишь взглядом пресекла попытку офицера достать пистолет. А перед нами уже расступалась личная охрана губернатора — его покои находились за резной дверью из мореного дуба.

— Он со мной, — бросила Лара и, не оглянувшись, легко распахнула трехметровые створки.

Когда я вошел, дверь за моей спиной захлопнулась будто сама, хотя я знал, что никакая электроника в этом мире не работает — даже снайперы стреляют без моновизора. Да что там, по стенам этой комнаты полыхали факелы, словно я действительно находился в средневековом замке. А генерал-губернатор только усиливал это впечатление.

Сверкающие доспехи на нем были не то что рыцарскими, а скорее, турнирными — толщина такая, что даже перегруженная энергетическая защита не оказалась бы для него фатальной — броня выдержала бы и попадание из гаубицы. Надо бы взять на заметку, сделать себе подобные — в маневренности и скорости я все равно не потеряю.

— Итак, дочь моя, вижу, что ты жива и не ранена, — сказал губернатор твердым, как кремень, скрежещущим голосом.

Он выступил из темноты, и факел на стене ярко осветил черты мужественного лица. Слишком мужественного, слишком твердого, будто монументального. Наверняка тут не обошлось без генетической косметологии. Массивная броня оказалась красивее, чем я думал — даже золотые доспехи Великих не имели такого количества кружев и вырезов.

— Да, сэр, из западни меня вывел…

Он не дослушал, оборвал властным жестом. Несколько секунд рассматривал меня, потом велел:

— Представься.

— Меня зовут Сияющий. Я — бог ме…

— Довольно, — оборвал он. — Я знаю, кто ты.

Недоверчиво приподнял бровь, в ответ губернатор произнес, будто читал с листка:

— Бывший герой Аливрии, спасший научный корабль; предатель; террорист; якобы убитый террорист; предводитель флота, захватившего систему Лилис и заявившего о себе через станцию связи. Так ты мнишь себя богом?

Я оглянулся на Лару и с удивлением обнаружил, что на ее лице отсутствовала даже тень эмоций.

— Вижу, что ты удивлен ее реакцией, — продолжил генерал. — А зря. Если я всего лишь губернатор — она высший администратор корпуса Тен-каена. Ее мозг быстрее и мощнее любого компьютера, когда-либо созданного человеком, а память — абсолютна. Думаешь, она не узнала тебя в тот самый миг, когда впервые увидела твое лицо?

Физиономия девушки по-прежнему ничего не выражала — она стояла рядом, безучастно скрестив руки. Я промолчал.

Губернатор скривился, бросил, словно камень в омут:

— Я не верю тебе.

Потом подошел к высокому окну, посмотрел куда-то вдаль, обернулся, сказал:

— Погляди туда. Видишь? Там, прямо во дворе, нечто питается страданиями моих солдат. А я ничего не могу с этим поделать, никто не может! Я уже убил одного такого, но заплатил за это гибелью двух третей своих войск. Если убью и этого — мне больше некем будет командовать.

Я пожал плечами:

— Хотите, чтобы я его убил?

— Только тогда поверю, что ты бог.

Я кивнул, открыл окно и выпрыгнул, услышав визг ужаса, изданный Ларой.

Высота была метров шестьдесят, но мне ничего не угрожало — боевой доспех, естественно, оказался исправен и практически без команды включил антигравы.

Я приземлился легко и плавно.

Постояв в темноте, прислушиваясь к словно бы сверхъестественным, не похожим ни на что звукам, вычленил среди них слабые стоны медленно умирающих людей. Надев шлем и осмотревшись с помощью системы ночного видения, убедился, что нахожусь на пустыре перед холмом, а звуки доносятся с другой стороны. Вероятно, этот холм был не чем иным, как насыпью над бомбоубежищем…

Сверху, свесившись из окна, за мной следили отец с дочкой — генерал-губернатор и его администратор. Визор вычленил их лица: наполненное тревогой у Лары и исполненное отстраненным интересом у хозяина цитадели и всего этого мира. Мира, который больше ему не принадлежал, цитадели, которую он не мог контролировать.

Только интересно, как они меня видят в темноте?

Я перестал об этом думать, как только взобрался на холм. От возникшей передо мной картины кровь застыла в жилах.

У подножия, среди свалки каких-то железяк, был сделан круг из вбитых в землю копий. А на них виднелись… тела людей…

В доспехах и без, проткнутые копьем в живот или насаженные на острие вертикально, все были живы, шевелились и изредка стонали. А в центре круга, склонив голову будто в знак почтения, неподвижно возвышался некто в старом балахоне. Ни рук, ни лица не было видно, но я ощущал, что от каждого бьющегося в агонии человека к нему протянут невидимый канат, похожий на гигантского червя. Энергетические волны, порождаемые нестерпимыми мучениями жертв, шли к нему по этим канатам, насыщая энергией, делая сильней…

В стороне лежали несколько словно бы изломанных тел солдат — вероятно, это существо напало на патрулирующий взвод и, несмотря на яростное сопротивление, захватило в плен его большую часть… А подошедшая подмога, догадавшись, с кем имеет дело, отступила.

Должно быть, это была очень серьезная тварь. Что же, посмотрим насколько.

Если действовать по уму, необходимо было провести разведку сил противника и не лезть напролом. Но каждая потерянная зря секунда оборачивалась непереносимой болью для этих бедолаг. Сбежав с холма, хотел прыгнуть на чудовище из-за спины, но оно ожило и развернулось навстречу. Балахон откинулся назад, и то, что я увидел… оказалось как минимум удивительным.

Белоснежный череп обратился на меня пустыми глазницами. В них не было никакой искры, но из черных, казавшихся бездонными провалов меня изучал чуждый всему живому разум.

На секунду я решил, что это и есть бог Мортиус, но понял, что передо мной всего лишь один из его слуг. Лич. Кажется, так называют подобные существа.

Он ударил первым. Ударил тем, чего я не смог опознать. Это не было волной энергии, которую преобразуют маги, от него в мою сторону не двигалось никаких мыслеформ, просто в тонком мире произошли едва уловимые изменения и эхом отозвались на физическом плане.

Меня оторвало от поверхности, подняло метров на пять и с огромной силой грохнуло оземь. Даю слово, если бы не противодействующие неведомой силе, захлебывающиеся от двухсотпроцентного прилива энергии антигравы, меня бы не спасла никакая божественность. А так, хоть и ощутил себя размазанной по стеклу мухой, все же поднялся на ноги и нанес ответный удар.

Я — бог. Бог металла и техники, но что я мог сделать в данной ситуации?

Меня окружала груда металлолома, но, чтобы воспользоваться сущностью, требовалось две, а то и три секунды. Бывали ситуации, такие, например, как поединок с Инспектором на Аливрии, когда этих секунд у меня не было. Вот и сейчас враг не собирался давать мне ни мгновения — готовил новый удар. Опережая его, вынужден был атаковать врукопашную.

Мои глаза видели перед собой худую и хрупкую фигуру в балахоне, но руки утверждали, что бьют по гранитному валуну. Мозг любого другого уже оцепенел бы, а я изо всех сил продолжал колотить даже не шелохнувшегося противника.

Бездонные провалы глазниц попытались проделать со мной прежний фокус, но на этот раз, прежде чем ноги стали отрываться от земли, в голос завопило наученное горьким опытом подсознание. Ему, так же как и мне, не хотелось вновь чувствовать беспомощность и боль. Видимо, от этого возгласа и проснулась дремавшая во мне сущность.

Она наполнила каждую клеточку моего тела, не затронув при этом мой мозг. На этот раз розовая пелена не затмевала взора, голова не разрывалась от боли, туман не стремился взять надо мной контроль. Сама же сущность без моего участия погасила энергию, направленную на меня из тонкого мира. Я приземлился на ноги без всякого ущерба для себя, но ничего не успел сделать из-за новой атаки.

Тварь в балахоне соображала удивительно быстро — стоило ее излюбленному приему не сработать, и она воспользовалась другим. В моей груди словно появилась пудовая гиря, она сжимала легкие, пока из них не вышел весь воздух. А я не мог заполнить легкие вновь — все мои попытки вдохнуть хоть самую малость воздуха тонули в пучине отчаяния. Под бесстрастным взглядом Тьмы, обитающей в глазницах мертвеца, у меня сжалось сердце. Его прихватило, словно тисками, не дающими не то что биться — трепыхаться.

Содрогаясь от леденящего внутренности давления, сделал два шага и схватил лича за то место, где у человека должно было располагаться горло. Одновременно с этим моя сущность идентифицировала новую угрозу и мигом выбросила из тела нечто, породившее нарастающее давление. Я с наслаждением вдохнул воздух и с облегчением услышал стук собственного сердца…

Тут же сдавил гада сильнее, но шея не поддавалась, позвоночный столб был крепок, как лом.

В шлем сбоку саданул кирпич. Тут же рассыпался, не причинив вреда, но вслед за ним в затылок ударило что-то, похожее на наковальню. Я закачался, едва не упав, о шее скелета в балахоне больше и не вспоминал. С земли в воздух поднимался всякий хлам: начиная от камней и железного мусора, кончая телами солдат в боевых доспехах и даже ржавым остовом древнего авто…

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что в следующий миг все это упадет на меня. И я сделал так, чтобы на месте точечной бомбежки меня уже не было, о чем ни капли не пожалел.

Несколько тел солдат на бешеной скорости врезались друг в друга, загрохотали посыпавшиеся на них камни, а от упавшего сверху авто содрогнулась земля.

Впервые за долгое время меня охватил гнев. Да как же так? Я, бог, не в силах расправиться с каким-то скелетом в рясе? Тяжелая кровь ударила в голову, в глазах потемнело, и тупая сущность, продолжавшая действовать автономно от меня, связала гнев с недавним возбуждением эфира и наконец решила, что творящиеся неподалеку события являются негативными и даже враждебными.

Остов машины вновь начал подниматься, а с копий, разбрызгивая кровь, стали срываться люди — лич не мелочился в выборе инструментов для моего убийства. Однако от меня пошла короткая волна, пронзившая всю материю на пару километров. Я буквально ощутил зашифрованное в ее составе слово. «Запрещаю!» — гласило оно.

Авто и раненые солдаты, так и не набрав высоты, рухнули на землю. Лич покрутил черепом, похоже удивляясь тому, что окружающие предметы более ему не подчиняются. Он уставился на меня как раз в тот момент, когда я, мой гнев и сущность, слившись воедино, нанесли сокрушительный удар.

Гнев требовал, чтобы мой кулак покарал врага, я это требование поддерживал, а сущности этот вопрос был безразличен. Удар тремя слившимися воедино ипостасями оторвал верхнюю часть черепушки, вторая же рука, ухватив за горло закачавшегося лича, вогнала в его позвонки разрушительную энергию.

Кости вспыхнули, как порох, ночь окрасило красное и зеленое пламя, что-то беззвучно закричало… Я чувствовал, как в тонком мире погибает чуждая всем живым сущность. И когда разжал пальцы, на землю упала только догорающая ветошь, некогда бывшая рваным балахоном.

Спустя полминуты отовсюду набежали солдаты. Некоторые подхватывали полузамученных товарищей и волокли их куда-то к цитадели, некоторые пытались помочь пострадавшим на месте.

На меня старались не смотреть. Я их понимал. Лучше никогда не смотреть на то, чего не в силах постичь; жить, веря, что никакого бога нет, а человек произошел от обезьяны, намного лучше. Живется веселей, а гадится проще.

Я направился к цитадели с таким видом, будто только что был прилюдно бит розгами. Будто меня унизили, втоптали в грязь. Ведь, несмотря на победу, моя самооценка резко упала. Если я с таким трудом справился с каким-то поднявшимся из мертвых скелетом, то мне лучше сразу вскрыть себе горло, если предстоящий разговор с Мортиусом выйдет из-под контроля. Все равно он закатает меня в асфальт в первую же секунду.

Немного утешало лишь сознание того, что моя сущность учится вместе со мной. Я чувствовал, как она перестроилась, будто аура мага, наложившего на себя защитное заклинание. Как только в следующий раз меня попробуют поднять в воздух или забросать камнями при помощи телекинеза, сущность проснется и отразит нападение, словно активированный энергетический щит доспеха. Неплохо бы ее натренировать, чтобы защищала не только от телекинетических воздействий.

И вообще. Пора уже осваивать способности. Вон чего только стоит волна… та Запрещающая печать, наложенная на всю материю в округе. А ведь печать — лишь вершина айсберга: я чувствовал это всем нутром.

Нет, все же нет! Какое бы счастье тебе ни привалило, нельзя достичь всего и сразу. Мои пот, страх и кровь стоили того, чтобы открылась еще одна маленькая грань данных мне способностей. Возможно, если стану чаще попадать в подобные неприятности, откроется все, что должен уметь бог… Правда, подобные неприятности грозят однажды оборвать мою жизнь — а это очень обидно. Что же, пусть все идет своим чередом. Стоп… есть еще один способ: надо освоить медитацию.

Дав себе слово, что займусь этим в самое ближайшее время, успокоился и вновь обратил внимание на некие потусторонние шумы, которые за это время только усилились. Казалось, что рядом стонут, шепчут, кричат, выкрикивают имена бесформенные тени и полупрозрачные сущности. Я-то ладно, мне все это фиолетово, но как же себя чувствуют солдаты? Почему не оглядываются ежесекундно и не сходят с ума от страха? Или они более толстокожие и пока еще не ощущают начала поглощения этого мира чем-то иным, бесформенным и безжизненным?

Тем временем слух о моей победе распространился по округе. Часовые цитадели отдавали честь, едва меня завидев, а личная охрана генерал-губернатора даже ухом не повела, когда я входил в его покои.

Правитель в танковой броне, тускло освещаемый одиноким факелом, принял меня сидя. За его спиной виднелся силуэт Лары.

— Ну что же, — сказал губернатор. — По крайней мере, ты доказал, что достоин серьезного отношения к себе. Я слушаю со всем вниманием.

Чадящий факел неожиданно полыхнул яростней, в деталях осветив сексапильную… женщину. Теперь на лице Лары проступили чувства. Буря чувств.

Она хотела мне улыбнуться, тут же одергивала себя и застывала с каменным выражением лица, но глаза сияли от восторга и обожания. Затем эта маска давала трещину, губы растягивались в улыбку, и все повторялось.

Я вновь уставился на генерала:

— Почему вы решили, что у меня есть к вам предложение?

— Других вариантов просто быть не может.

— Хорошо. Вы правы, у меня действительно есть к вам предложение, и оно сводится к следующему.

Я сделал эффектную паузу. Груди Лары замерли, доспехи генерала чуть подались вперед.

— Я прогоняю из этого мира бога нежити, взамен вы отдаете мне планету. Лучше всего, если станете работать на меня, но можете просто выкинуть белый флаг и вручить ключ от города… То есть от планеты.

— Вы сказали, с богом? Вы заодно с тем, что здесь творится? — уточнил он.

— Нет. Я бог технологий, он — нежити. Ему нужен этот мир, чтобы превратить его в серую пустошь, а люди — чтобы питаться. А мне нужна Лилис, чтобы производить машины и космические корабли. Этот мир для меня очень лаком — в нем полно запасов, техники, фабрик, специалистов и инженеров… Как видите, мы с атаковавшим вас богом находимся по разные стороны баррикад.

— А если не соглашусь? — спросил губернатор после продолжительного молчания.

— Тогда я просто уйду.

— И обречете этот мир, миллиард оставшихся в живых людей…

В ответ только покачал головой:

— Не я их обреку — вы.

Он посмотрел на дочку, спросил:

— Что думаешь?

— Согласна, — сказала она, не отрывая от меня глаз.

— На что ты согласна? Он ведь не замуж тебя зовет.

Лара зарделась, ответила чуть заметно срывающимся голосом:

— Я думаю, что его предложение справедливо.

Губернатор тяжело вздохнул, но в глазах его возникла решимость.

— Знаете что, — заявил он, — я видел вашу передачу со станции и склонен вам верить. Приход в наш мир сил, не поддающихся объяснению современной науки, подтверждает ваши слова. Согласен, буду сражаться на стороне бога металла. Что вам нужно для того, чтобы избавить наш мир от этого? — выдержав паузу, спросил губернатор, указывая на черное небо в окне.

— Привлечь внимание бога. Устроить небольшой бедлам. У вас же имеются андроиды или боевые машины?

— Да, конечно. На случай военных действий в подземных бункерах законсервированы миллионы единиц техники.

— Точнее, девятьсот тысяч сто двадцать шесть андроидов модели «Бизон-3» и шестьдесят четыре тысячи единиц бронетанковой техники, — вклинилась в разговор Лара.

— Дочка, я уверен, что сэр уже оценил твои способности, — сказал губернатор, — так что помолчи, пожалуйста… О чем это я… А, ну да. Так вот, один из складов находится под цитаделью. Правда, не понимаю, для чего это вам. Андроиды бесполезны, как и все электротехническое оборудование.

— Для него это не проблема, отец, — вновь вмешалась Лара. — Я ведь тебе рассказывала про авто…

— Одно дело авто, другое — десять тысяч андроидов. Эй, куда вы? Возьмите хотя бы факел! А еще лучше подождите меня! Да остановитесь же, мне трудно бегать в таких доспехах!

«Десять тысяч андроидов, — думал я, перебирая ногами ступени лестницы. — Вдвое больше, чем на Эльве. С такой армией можно захватить мир… Жаль, что в ОСА подобных миров сотни».

Глава 4

«Артефакт»

Альфред Эзенштейн, уважаемый в своей среде ученый, уже десятилетие тихо-мирно работал над собственными проектами здесь, в засекреченной базе на темной стороне Луны. Он безгневно выносил шастающих повсюду солдафонов, правительственных инспекторов, сующих носы куда ни попадя, полное отсутствие отпуска и возможности покинуть базу. Альфред терпел все это ради науки, ради финансирования собственных идей.

Но недавно все работы заморозили, а его перенаправили на какой-то непонятный проект «Артефакт».

Эзенштейн протестовал и отбивался руками и ногами до тех пор, пока не уловил суть новых исследований. А уловив, на время потерял дар речи.

— Господи боже мой, — через какое-то время воскликнул он, не сводя глаз с чуда технической мысли. — Это невероятно!

Альфред не мог этого осмыслить, не мог понять даже самого принципа.

— Но кто? Кто создал это?! Кто автор технологии?!

— В том-то и дело, что никто, — ответил ему один из кураторов, завороженно следящий за первым испытанием. — Если все сделаете как надо, скопируете конструкции в точности и быстро поставите их на поток, то авторство будет приписано вам.

— Что вы! — возмутился Эзенштейн. — Я не собираюсь отнимать славу у какого-то бедолаги!

— Никакого бедолаги не существует, я повторяю, у этой технологии нет автора. Работайте!

И Альфред работал. Технология была уникальна и совершенна. Казалось, что она пришла прямиком из далекого будущего. С каждым очередным мгновением, проведенным рядом с фантастической техникой, Эзенштейн укреплялся в вере, что все это не могло быть создано в его времени. Попросту не хватило бы знаний — еще не были открыты те законы, по принципу которых работали эти устройства…

И он, Альфред Эзенштейн, с неприятным чувством, будто бы подсматривает в дверную щель за истинным Творцом и словно обезьяна пытается скопировать его действия, все же смог создать теорию и выдвинуть пару гипотез. Им суждено было перевернуть науку с ног на голову и существенно расширить границы восприятия человека.

Ученый записал идеи на бумагу и даже умудрился найти доказательства. Однако история не любит слишком большого сходства — этим выкладкам не суждено было увидеть свет. По крайней мере, под его именем.

Где-то наверху прозвучала сирена, синтезированный голос велел исследовательскому составу пройти в свои комнаты, но Альфред Эзенштейн, гений, о котором будут говорить века, оказался слишком поглощен доработкой своей теории, чтобы обратить внимание на толкотню безмозглых коллег и топот еще более тупых солдат.

— Я гений, — сказал он и поднял голову, чтобы в очередной раз взглянуть на Артефакт. — А ты — просто совершенство…

— Действительно, совершенство, — сказали позади, — немного жаль, что ты не увидишь, как я буду его использовать.

Альфред повернулся, чтобы увидеть человека, которому принадлежал этот странный голос…

Оглянулся и обомлел. Перед ним в сияющих золотом доспехах стояло совершенство совсем иного толка: биологического.

Красивое лицо, белоснежные волосы, закрученные в сложную прическу, исполненные силы и гордости глаза… Альфред не сразу заметил направленную в его в грудь винтовку.

— В-в-великий Гроссмейстер? — выдавил он.

— Бывший Великий, — отозвался тот. — Но по-прежнему Гроссмейстер.

Прозвучал выстрел, тело неизвестного гения свалилось на пол, а переступивший через него Гроссмейстер любовно погладил холодный корпус Артефакта.

В его взгляде читалось нечто, похожее на вызов: «С тобой я захвачу этот мир!..» или же: «С твоей помощью я отомщу всем!» Однако сказал он другое:

— Аккуратно грузите это на корабль, остальное обшарьте. Выкладки исследователей должны быть у меня! До взрыва осталось пятнадцать минут — так что живее, парни!

Величайший вошел в переговорный зал злым, как сотня чертей. Он только что перенес очередную операцию по удалению растущих на лице роговых наростов. Пока медики не нашли никакого решения для устранения этой проблемы, и ему приходилось ложиться под лазерный луч так же часто, как бриться.

— Каковы последние сводки? — спросил, плюхнувшись в кресло.

Единственными людьми в огромном зале, кроме него самого, были Великий Генерал и Великий Оратор — несмотря на одинаковые доспехи, они различались друг от друга, как огонь и вода.

— Последние данные просто кричат о катастрофе, — ответил Генерал. — Наши миры, впрочем, как и планеты Федерации, падают к ногам мутантов один за другим. Сегодня я лично пришел на помощь Харадриму, переброска флота заняла всего лишь час, но там уже некого было спасать… Или почти некого. Для того чтобы сберечь солдат, отдал приказ выжечь планету бомбардировщиками Тесла — но угроза распространяется со скоростью солнечного ветра. Мы не можем выжечь все ОСА…

— Что насчет лояльности населения?

— Благодаря жесткой цензуре паники в Системах Аливрии нет, — ответил Оратор. — Люди знают только, что началась война с какими-то пришельцами, я прикладываю все силы, чтобы уверить их, что мы побеждаем. Но на самой Аливрии существует вероятность бунта. Растет недовольство властью, быстро набирает силу оппозиция…

— Из-за выступления щенка? — уточнил Марк. — Чушь! Это быдло будет изо всех сил держаться за привычное, теплое и уютное. Они не оставят свои развлечения, чтобы выйти на улицы, — восстание нам не грозит… Что с флотами?

— На данный момент, — вновь взял слово Генерал, — с учетом поражения Первого ударного флота и флота на Лилис, нами потеряны пять, еще три придется переформировать в один… Итого у нас осталось всего шесть флотов — четыре из них стоят на страже Аливрии, следовательно, остальные системы защищают лишь два… А нейтрализовали только восемь Демиургов. Кто знает, сколько их еще? К тому же что мы будем делать через пару месяцев, когда эти «нейтрализованные» пробудятся?

— Я надеюсь на «Артефакт». Скоро технология должна поступить на заводы и фабрики, и это перетянет чашу весов в нашу сторону. Главное — протянуть время…

— Но… «Артефакт» — это подарок, подброшенный нам сам знаешь кем. Разве мы можем им доверять или хотя бы не сомневаться в их намерениях?

— Да, я сам недавно понял, что предыдущий их подарок оказался той еще свиньей — думаю, именно он столкнул нас с Запретными мирами. Но у нас ведь нет никакого выбора, мы можем только использовать их технологии…

— Выбор всегда есть. Например, имеется неплохой шанс послать их подальше.

— Ты забываешь, кто стоял у истоков нашей цивилизации, сделал ее такой, какая она есть. Даже нас, совет Великих, или как он там раньше назывался, давным-давно создали именно они. Они подкинули нам первый артефакт, благодаря которому наш Орден дошел до этого времени, пережив перипетии многих веков. Ты сам видел их технологии. Как можно послать тех, кто сможет стереть нашу цивилизацию в порошок?

— М-да… ну хорошо. Будем надеятся на лучший вариант…

Неожиданно Генерал приложил палец к уху, какое-то время сосредоточенно молчал, затем спросил у напряженно ожидающего Величайшего:

— Проект «Артефакт» разрабатывался на Луне?

Марк кивнул:

— Да, а что?…

— Час назад на базу было совершено нападение. Перед мощным взрывом, который оставил на поверхности Луны еще один кратер, с базы взлетело несколько неизвестных кораблей. Похоже, сам Артефакт мы потеряли.

На лицо Величайшего было страшно смотреть. Глаза, похожие на ледяную пустыню, температура которой никогда не поднималась выше абсолютного нуля, и кровь… ручейки крови, стекающие со щек. Откуда они берут начало, никто не понимал, и от этого становилось еще страшнее.

— Кто? — прорычал он. — Кто это сделал?

— Аналитики контрразведки предполагают, что это дело рук Гроссмейстера…

Старведий с размаху врезал кулаком по столешнице, отчего та немедленно раскололась.

— Почему я его тогда не убил?

— Вероятно, потому, что он сбежал, — напомнил Оратор.

— Каковы шансы на обнаружение и возвращение технологий?

— Крайне низкие, Величайший.

— Господи, тогда у меня нет выбора…

— Какого выбора, сэр?

— Неважно. Собери пять флотов. Я иду на Лилис.

Глава 5

Бог смерти

Десять тысяч андроидов навели порядок в ближайших к цитадели районах. Они с легкостью вырезали упырей, заставили отступить вампиров и вытеснили даже более мощную нечисть.

Те же вампиры и «жрецы из телепортов» крошили титановые черепушки, словно глиняные горшки. Потери андроидов в каждой небольшой стычке исчислялись десятками и сотнями, но для десяти тысяч это было чем-то вроде капли в море.

Энл-фалы, лазеры, ракеты, да к тому же абсолютное бесстрашие делали мою армию прекрасной костедробилкой и для высшей нечисти: даже непревзойденная защита неожиданно объявившегося лича не выдержала натиска сотен стволов. После того как скелет в балахоне отбросил коньки, разбитые им об асфальт андроиды безмятежно поднялись и продолжили выполнять боевую задачу.

Правда, всего этого я не видел собственными глазами — все это я видел во сне. Скорее всего, вселенная мною в андроидов сущность постоянно передавала отчеты о своих действиях, но мой мозг, чтобы защититься, надежно блокировал входящие сигналы.

Зато во сне можно было наблюдать всю картину сражения: каждого из моих андроидов в отдельности и всех вместе одновременно. Когда проснулся, все это «батальное полотно» стояло перед глазами несколько сумасшедших секунд.

В дверь тихонько поскреблись, в комнату на цыпочках вошла девочка-подросток.

— Проснулся? — спросила она. — Ну как ты?

— Почти восстановился.

Она кивнула, тревога в глазах исчезла:

— Это хорошо. Я так испугалась, когда ты потерял сознание, а отовсюду у тебя… Впрочем, не будем об этом. Твои роботы не подчиняются ничьим приказам, но тем не менее действуют эффективно.

Меня никто не раздевал перед тем, как положить на кровать, так что боевые доспехи быстро и деликатно привели тело в вертикальное положение. Поднявшись, стал с интересом рассматривать еще более шокирующий наряд Лары. Пожалуй, любители немецкого пива оценили бы его лучше всего.

Я, не удержавшись от соблазна, ляпнул:

— В таком прикиде тебе бы по лесу скакать: с корзиной в руках и красной шапочкой на голове…

— Нравится? — спросила она, бросив не слишком уверенный взгляд на коротенькую, развевающуюся от каждого шага юбочку.

— Очень. Но если ты решишься работать на меня — твой стиль одежды придется изменить.

— Ладно… Что это?!

Я глянул в окно: в черном небе полыхало страшное зарево. Гром стоял такой, будто где-то рядом пикирующий бомбардировщик сбрасывал весь свой тысячекилотонный боезапас. Вся цитадель сотрясалась и дрожала, предупреждая, что может рассыпаться в любой момент.

— Что происходит?! — вновь закричала Лара.

— Мортиус. Он пришел разбираться с теми, кто уничтожает его слуг.

Чтобы получше рассмотреть небо, открыл раму и высунулся наружу. В этот момент почти над самой головой завихрились черные облака, и я почувствовал разворачивающуюся в них спираль божественной энергии.

Разряды молний участились, тысячи вспышек освещали небо с завидным постоянством, как вольфрамовая нить в лампе накаливания. Ленты черных облаков опустились ниже, и на слепящем фоне бело-голубых разрядов образовалось страшное в своей злобе лицо.

Мы увидели спутанные космы и очертания неправильного черепа; демонические глаза заставили Лару пискнуть и отшатнуться от окна. А когда оскалился широкий, вытянутый в стороны рот, раздался сотрясающий глас, наполненный силой и непомерной злобой:

— Что тебе здесь надо?!

— Мне нужен этот мир! — крикнул я в ответ. И по сравнению с грохочущим гласом, льющимся с неба, мой голос напоминал мышиный писк.

— Ты хозяин этого мира?!

— Нет, но я действую в интересах Альянса!

— Убирайся!!!

— Я не намерен отступать!

— Ты предлагаешь драться?! — прорычали облака, и на этот раз слова не были подобны взрыву. — Но тогда этот мир и вовсе никому не достанется, а эфир разорвется на лоскуты. Мне не нужна будет такая планета!

Поняв, что чаша весов в словесной перепалке склоняется в мою сторону, усилил натиск:

— Тогда уходи, ибо я не отступлюсь!

— Ты не воин Альянса, а я не могу просто так оставить почти завоеванный мир…

Мортиус немного помолчал, облака в форме вулканических жерл обратились к копошащимся внизу андроидам.

— Вместо нас будут драться наши слуги, — продолжил он. — Выставь своего воина, я пришлю своего!

Мысленно почесав репу, бросил:

— Согласен. Поединок произойдет через час, на этом холме.

— Хорошо, — прогрохотало лицо и растворилось в темном небе, прихватив с собой снопы молний.

Вот интересно, как он проведет этот час?

— Лара, свяжи меня с «Сердцем Эльвы».

— Интересно как?

— А, ну да…

Я закрыл глаза, сосредоточился и почти сразу услышал в голове ласковый голос:

— Капитан, с вами все в порядке? Мы все тут с ума сходим от беспокойства.

— Ага. Успокой всех, потом посади Лорда Балаута и Фарка на какой-нибудь корабль и доставь их в цитадель — ты должна знать, где это… Э-э-э… Только пошли мне визуальное изображение корабля — иначе он разобьется при входе в атмосферу.

— Поняла, сэр.

Половина обитателей цитадели решила своими глазами посмотреть на опускающийся бот. Люди слишком привыкли к технике, слились с ней, вжились в этот симбиоз, и ее потеря оказалась непереносимой. Работающая машина была для них чем-то вроде солнечного луча для прорастающего семечка, дающего надежду на выживание.

Мы ждали посадки бота у входа в бомбоубежище. Гигантские стальные створки ворот, закрывающих вход в подземные недра, блестели даже в воцарившихся в этом мире сумерках.

Генерал-губернатор и его дочь стояли молча. Когда на небе объявилось лицо бога, они знали и мой ответ, и суть нашего договора. Я, как мог, объяснил, что другого выхода не было и что все под контролем: мои бойцы не подведут. Они не поверили, но решили посмотреть, что произойдет дальше.

Солдаты отшатнулись, когда из приземлившегося бота вышла громыхающая по трапу копытами, полыхающая гора мяса. Помня приказ, никто не вскинул оружие, но все с облегчением перевели дух, когда вслед за демоном на трап вышел человек в доспехах ОСА. Они посчитали, что раз демон его не сожрал, то он нечто вроде ручной обезьянки, но, заметив странного вида копье, притороченное к спине десантника, и еще более странные глаза пришельца, вновь напряглись. Свет, бьющий из глаз почти так же яростно, как огонь из демона, и искрящиеся всполохи у лица сделают недоверчивым кого угодно.

Я подошел к боту, чтобы приветствовать своих поединщиков, но вдруг по трапу сбежала «молния», которая бросилась мне на шею прежде, чем я успел произнести: «Найта!»

— Муж мой, я уже решила, что вы меня бросили!

— Найта, что ты такое говоришь? Подожди, что ты вообще тут делаешь?!

— Я подумала, что вам нужна моя помощь… Если помните, я тоже воин, и осмелюсь думать, не хуже Фарка и лорда Балаута.

Лорд, услышав эти слова, и ухом не повел, но демон оглушительно фыркнул.

— Найта, почему ты все время выкаешь?

— Потому что вы мой муж!

— Да, муж. Но ты не моя рабыня, ты такая же, как и до замужества, я не собираюсь отбирать у тебя свободу воли.

— Перестаньте, пожалуйста. Я и так пренебрегла половиной заповедей женщин моего народа. Жена должна молчать, пока вы ко мне не обратитесь, кланяться при вашем появлении и… словом, безоговорочно подчиняться, а не бегать за вами, как дурочка.

— Найта, я настаиваю — у тебя должна быть собственная воля!

— Ладно, господин, но вы… но ты об этом еще пожалеешь.

Сказать, что эльфийка вогнала меня в ступор, — не сказать ничего. Вот что она имела в виду? Или угроза мне только послышалась?

Бредовая ситуация. С одной стороны, любящие просто не должны воздвигать между собой никаких барьеров, с другой — глаза эльфийки сейчас блестели так, что она была похожа на вооруженную психопатку. Нельзя было даже предположить, чего от нее ждать…

Дав себе слово, что разберусь с этим чуть позже, вырвался из объятий жены, повернулся было к Балауту, но вдруг заметил, что глаза Найты стали ледяными. Я развернулся, чтобы узнать, куда смотрит эльвийка, и перехватил ненавидящий взгляд Лары.

Женщины — сверхтонкие существа, в таких вопросах все понимают мгновенно. Вот и сейчас с первого взгляда определили, кто для кого здесь является угрозой.

Чтобы отвлечь их внимание, сказал громко:

— Бог смерти устраивает поединок за этот мир. Фарк, лорд Балаут, кто из вас будет драться с его бойцом?

— Я!!! — хором отозвались они… и Найта.

— Найта, не лезь, я не собираюсь тобой рисковать.

— Но я справлюсь!

— Может, и справишься, но мне не хочется грызть ногти, наблюдая за твоим боем.

Она не ответила, только посмотрела на меня косо и отвернулась.

Мм, может, бог с ней, с ее независимостью? Уж лучше контролировать ее необузданный нрав, чем загибаться от мигрени.

Посмотрел секунду на своих бойцов и бросил:

— Ладно, Балаут, выходи ты.

— Счастлив служить.

— Почему он? — ревниво поинтересовался Фарк.

— Он что-то типа паладина. Бой с нечистью — его конек.

— Ну ладно, — окрикнул нас генерал-губернатор, танковые доспехи на нем сияли уверенностью в победе, — если боец готов, то можно начинать. Отведенное время заканчивается.

Я поднял лицо к небу и громко крикнул:

— Мортиус, мой воин готов!

Загрохотало, как на Бородинском поле, сверху градом посыпались молнии, из черных облаков выглянуло обозленное лицо.

Вход в бомбоубежище вздрогнул, пласты земли разлетелись во все стороны. Неведомая сила с корнем выдернула стальные ворота, пронесла их по воздуху метров тридцать и бросила недалеко от нас. Люди протирали глаза, двадцать пять квадратных метров легированной стали толщиной в руку можно было сдвинуть разве что башенным краном.

Тем временем на стальной плите появилось небольшое облачко, которое, развеявшись, оставило после себя фигуру в сером балахоне — солдаты с содроганием узнали в ней лича.

— Пусть твой боец взойдет на арену!! — прогрохотали молнии, и их поняли все. — Кто с нее слетит — проиграет, кто на ней умрет — проиграет. Правила ясны?

— Ясны, — ответил я. — Балаут, подожди! Фарк, сражайся ты!

— Что?! — возмутился лорд, уже снявший со спины копье. — Почему?!

— Фарк вдвое тяжелее тебя вместе с твоими доспехами, к тому же у него природная защита от магии. А эта тварь владеет телекинезом, как ты своим копьем, — она не должна сбросить Фарка с плиты.

Лорд с явным сомнением посмотрел на толстую плиту, но я все понял и объяснил:

— Ее сюда бросил не лич, а Мортиус.

Лорд Балаут ничего не сказал, гордо отвернулся, глядя на то, как распрямляется взгромоздившийся на плиту демон.

Стальная плита, некогда служившая воротами бомбоубежища, плавно оторвалась от земли и, поднявшись на полтора метра, замерла, будто стояла на невидимых опорах. Вот на этом импровизированном помосте, словно преодолевая невидимую преграду, наклонив голову подобно быку, к личу медленно подбирался огненный демон.

Безмолвная фигура в балахоне усилила давление так, что демон отступил на шаг, в ответ Фарк опустился на четвереньки и, помогая себе когтями на всех конечностях, стал продвигаться сантиметр за сантиметром.

Вот массивные рога уже почти коснулись балахона, но лич резко изменил тактику — вскинул рукава с выглядывающими из-под них костяными пальцами, и Фарк резко опустил голову вниз. Возникло полное ощущение того, что ему по лбу заехал гигантский молот: один рог сломался у основания, другой разлетелся на осколки, и даже струящаяся вверх из глаз дымка изменила направление, будто огибала что-то невидимое.

Фарк заревел на тысячу голосов, содрогнулось черное небо, люди попадали на колени, их глаза наполнились первобытным ужасом. Пламя на теле демона взвихрилось на пару метров, тяжеленная туша вскочила, словно решивший поохотиться леопард, громадные ладони сжали череп под балахоном и пытались раздавить его, как гнилой орех. Мышцы на могучих руках неимоверно вздулись, но я знал, что их усилия тщетны — защита лича была самой совершенной из всех, какие мне довелось видеть.

— Выкинь его с плиты, и дело с концом! — выкрикнул я.

Но Фарк не слышал. Приподняв скелет в тряпье, он тряс его за голову, как бульдог пищащую игрушку, а потом вдруг приблизил к лицу и открыл огромную пасть. Мне показалось, что демон решил рискнуть своими зубами и проверить череп лича на твердость, но он просто рыкнул, как заправский лев, и из его нутра полил какой-то сжиженный огонь.

Вероятно, огонь обладал еще теми свойствами — не коснувшись ладоней демона, языки пламени одним махом слизали балахон и кости лича, так пес слизывает колбасу с бутерброда.

Какую-то секунду в воздухе висела полная тишина, потом левитирующая в метре над землей стальная плита упала на землю, бросив на людей волну оглушившего их звука и облако пыли.

— Ты живой, Фарк? — спросил я, силясь хоть что-то разобрать сквозь плотную завесу.

— Живой, — ответила громыхающая по металлу фигура, одновременно щупая остатки своих рогов. — Чего зубы скалишь? Рога для меня — все равно что для тебя шевелюра.

Я не успел ничего ответить, сверху ударил гром:

— Это не по правилам!!! Этот демон не может быть твоим слугой, бог мертвого металла. Проведем еще один поединок!!

— Это бесчестно!

— Зато справедливо!!!

Я открыл рот, чтобы ответить ему по достоинству, но на плечо легла тяжелая рука.

— Пускай, лорд Дикий, — сказал Балаут, — мне удастся справиться с его слугами без труда.

Вероятно, им руководил шкурный интерес — при каждой победе над творениями Тьмы посланник Света становился заметно сильней, но меня это устраивало как нельзя лучше.

— Ладно! — крикнул я в небеса. — Выставляй бойца.

Одновременно с Балаутом, с копьем наперевес запрыгнувшим на плиту, в ее центре появилась светящаяся мошка. Могучий лорд кинулся к ней, поудобнее перехватил древко, но мошка, мгновенно обогнув воина, превратилась за его спиной в портал. Оттуда, как из окна невидимого дома, вытянулись когтистые руки и попытались затащить противника внутрь, но это было… мягко говоря, глупо.

Балаут не Фарк, но и его массу оказалось невозможно куда-то сдвинуть, да и проворности у него имелось куда больше, чем у здоровенного демона… Воин в рогатой маске пулей вылетел из портала, попытался встать, запутался в плаще и…

В общем, этого времени Балауту хватило с лихвой, чтобы отделить голову противника от тела. Голова еще не успела скатиться, а лорд с глазами, искрящимися от переполнившей его силы, уже стирал кровь с лезвия копья.

На этот раз бог смерти не стал ронять плиту, но все же заорал:

— Это нечестно!!! Этот ангел не может быть твоим слугой, бог металла!!! Проведем еще один поединок!!!

— Вот склочник, — вздохнул я, а потом заорал в ответ: — Нет! Ты знал, на что шел, когда заключал со мной договор. Теперь поздно что-то менять! Мы и так уже провели два поединка!

— Этот станет последним!! Только не будем выставлять слуг, которые уже принимали участие в турнирах!!! Согласен?!!

— Нет!!!

— Мой муж, я готова драться!

— Найта, не сходи с ума…

Она не дослушала, легким, стремительным бегом добралась до края левитирующей плиты…

— Я запрещаю!!!

— Ты сам дал мне свободу воли, — крикнула эльфийка в ответ и невероятным прыжком взобралась на карай плывущих в воздухе ворот.

— Бой начался!! — прогрохотало сверху, и плита стала подниматься выше.

Я заметил, что на ней появилась вампирша. Та самая, с черными волосами и сочными губами.

— Найта!!!

Будто опасаясь, что я помешаю, плита взмыла выше, потом еще выше, бьющиеся насмерть женщины пропали из вида. Я слышал только безумный звон и лязг стали, а потом на краю появились пятящаяся Найта и поднятый для атаки фламберг.

Мое сердце сначала остановилось, а потом чуть не выскочило из груди. Я зажмурился всего на секунду, а открыв глаза, услышал всеобщий выдох и увидел, как одна из женщин срывается и падает вниз.

— Найта!!!

Бросился к ней с воплем, но она, будто кошка, приземлилась грациозно и плавно. Судя по всему, девушка была абсолютно цела.

— Я чуть не поседел, дурочка ты моя!

Эльвийка гордо проигнорировала мои слова, с беспокойством глянула вверх. Проследив за ее взглядом, увидел вампиршу, на полкорпуса перевесившуюся через край плиты. Бирюзовые глаза следили за нами, как показалось, с гастрономическим интересом…

— Ты проиграл!!! — прогрохотал бог. — Твой боец упал с арены!!

На меня что-то капнуло, с яростью подумал, что вампирша осмелилась плеваться, но это была кровь… Женщина свесилась с плиты еще ниже, и тогда стала видна рукоять меча Найты, торчащая у нее из груди. Бирюзовые глаза, в которых, как казалось за секунду до этого, присутствовал отблеск интереса, оставались неподвижными, а тело скатывалось все быстрее и наконец упало между мной и Найтой бесформенным мешком.

— Твой боец умер раньше, чем мой коснулся земли! — крикнул я срывающимся от переполняющих чувств голосом.

— Да, но…

— Заткнись! Ты проиграл. Еще слово, и я размажу твою дохлую сущность по всей планете! Убирайся! Отныне это мой мир!

Сам не знаю, на что рассчитывал, когда выкрикивал весь этот блеф. Наверное, надеялся, что бог возьмет да и уберется восвояси. Но мною более руководили ярость и злость, чем трезвый расчет.

— Да как ты смеешь!!! — прогремело из жуткой пасти. — Я уничтожу этот мир, но убью тебя!!

Наверху будто образовалась гигантская воронка, которая потянула к себе все окружающее пространство.

Я ощутил себя песчинкой на берегу бескрайнего океана, на который сейчас упадет тяжелая волна цунами. Словно вода, быстро отливающая от берега, из этой части Вселенной уходила энергия. Она собиралась в воронке, копилась, чтобы, высвободившись, единым порывом смахнуть перед собой любые преграды.

Успел подумать, что такого удара не выдержу ни я, ни этот мир… А потом бог смерти словно бы спустил накопленную энергию с привязи. Цунами ударило, и…

Жив? Неужели жив? Но как?!

Рядом с собой почувствовал присутствие трех богов. Оглянулся, но вместо них обнаружил друзей: Фарка, Найту, Балаута. У каждого пламенели глаза… даже у Найты они светились цветом яркой листвы. На секунду я усмотрел в ней богиню Сонию, но наваждение исчезло вместе с зеленым светом, лившимся из ее глаз. Да и глаза Фарка с Балаутом вновь горели и светились не более чем обычно. Ощущение присутствия трех могущественных сущностей исчезло столь же внезапно…

— Я ухожу, но ты пожалеешь!! — прогрохотали напоследок молнии.

Злобное лицо наверху исчезло, а небо стало медленно очищаться от скверны. Через минуту счастливые лица солдат повернулись к ласкающим лучам местного светила.

Никто не проронил ни слова, в окрестностях повисла звенящая тишина, но она не была гнетущей, напротив, какой-то очищающей. Лишь сейчас, когда исчезли потусторонние звуки, я в полной мере ощутил, какое они оказывали на меня давление. Ведь защищающийся разум стремился отгородить себя от монотонного звукового фона, и я, как, наверное, и солдаты, не замечал их, так не замечают тиканье часов или гул мотора холодильника.

— Спасибо, — сказал один из солдат, и его вразнобой поддержали все: — Спасибо вам.

Они благодарили меня, думая, что я избавил их мир от бога смерти. Но ведь это было не так. Всех спасли Найта, Фарк и Балаут, точнее, боги, действовавшие через них. Оказывается, в их лице у меня имеется мощное оружие… жаль, стреляет оно нечасто.

Кто-то надел шлем и по громкой связи возвестил, что техника заработала.

Генерал-губренатор, обнимая дочь, плачущую на его металлической груди, сказал кому-то:

— Сообщи людям, что угроза миновала. Пусть выходят из убежищ и любуются чистым небом. Весь ужас остался в прошлом!

Глава 6

Выбор

Я недолго радовался победе, даже не успел толком поговорить с генерал-губернатором. Он присягнул мне в верности, но сразу после этого все наши планы были безжалостно разрушены и втоптаны в грязь.

Связавшаяся со мною Эльва пребывала в страшно возбужденном состоянии:

— Плохие новости, капитан. Нас окружили превосходящие силы противника.

— Что?! Как?!

— Через полчаса после того, как систему покинул Демиург, в нее вошла группа из пяти флотов. Перехваченные сообщения говорят, что войска противника возглавляет сам Величайший. Мы попали в окружение, сэр.

— Когда это произошло? — спросил я, все еще не веря в случившееся.

Чертов Старведий, дождался, когда я избавлю Лилис — от бога смерти, а систему — от Демиурга, и немедленно нанес удар!

— Флоты вошли в систему меньше минуты назад, сэр, — сообщила Эльва голосом, который почему-то стал мелодичным и успокаивающим. — Вражеский флот еще не открывал огонь, и я пока не осмелилась его провоцировать. Капитан, что будем делать?

— Этот вариант уже обговаривался. Вы должны успеть включить временные двигатели до того, как первые ракеты доберутся до ваших позиций.

— Да, сэр. А как же вы? Мы не можем вас эвакуировать.

— Эльва, вы противостоите пяти флотам и ничем не можете мне помочь. Раз враг дает вам ускользнуть — валяйте, если останетесь, вас просто уничтожат.

— Но…

— Эльва, ты не можешь защитить меня. Но у меня есть шансы — у тебя нет. Подумай, что будет, если я выживу, но по твоей милости останусь без Ордена, без тебя и флота.

— Поняла, сэр. Конец связи.

Эльва исчезла. Где-то далеко в космосе открылась труба во времени, в которую, как казалось со стороны, не спеша вошел сверкающий колосс, затем он мгновенно исчез, растворившись в голубоватой вспышке. Остальные наши корабли почти синхронно проделали то же самое. И вот между Лилис и пятью объединенными флотами Величайшего не осталось ничего, кроме клочка пустого пространства и пары недействующих оборонительных станций на орбите. Разумеется, они не стали медлить.

Через полчаса началось широкомасштабное десантирование. Видимо, отличилась разведка врага, поскольку основной удар был направлен в район цитадели. Здесь его встретил заградительный огонь наземной противокосмической обороны.

Граждане Лилис вновь спустились в бункеры. И я долго наблюдал из окна за тем, как один за другим в желто-красных облаках, образующихся при столкновении с дождем из трассирующих снарядов, растворялись штурмовики-истребители. Но мало-помалу оборона продавливалась, башни-пушки сгорали, как фитили, и вслед за штурмовиками навстречу земле полетели десантные боты. Выбегающие из них солдаты, словно чернильное море, стремились наводнить все в округе, но мои войска встали перед этим потоком заградительной плотиной.

Танки, шагоходы, левитирующие платформы и море андроидов сразу прижали десант сверхмощным огнем, но, похоже, солдаты ОСА не спешили отстреливаться. Если с их позиций и велась стрельба, то она была вялой, будто палили в воздух. А в наушниках моего доспеха, как, впрочем, и во всех других средствах связи, на всех частотах велась странная, повторяющаяся передача.

Наконец один из офицеров генерал-губернатора не выдержал, нарушив субординацию, обратился ко мне с вопросом:

— Сэр, вы намереваетесь отвечать?

— Отвечать на что, полковник?

— Они требуют переговоров с вами, сэр. Просят начать их в момент высадки.

— Ну тогда свяжи меня с ним.

— С кем?

— С Величайшим, с кем же еще?

Офицер посмотрел недоверчиво, но потом взмахнул рукой, и какой-то солдат приблизился ко мне с чем-то, напоминавшим ноутбук с приделанной к нему миниатюрной спутниковой антенной.

В моем визоре, словно на экране, возникло до содрогания знакомое лицо. Золотые доспехи блестели в свете ламп бортового освещения. Глаза-льдины вперились в меня на мгновение.

— Нам надо поговорить, — сказал Марк. — Прикажи войскам не стрелять. Я сейчас буду у цитадели.

Связь прервалась прежде, чем я успел что-либо сказать. Немного подумав, отдал приказ о прекращении огня немного шокированным и растерянным офицерам и велел подчиненным андроидам замереть.

Сам же отправился к выходу из цитадели, чтобы своими глазами увидеть приземление этого недоумка. Если он действительно прилетит, я не выпущу его живым.

Расписанный эмблемами ОСА и позолоченными выдержками из Конституции бот приземлился у главных ворот цитадели. И как я молчаливо пообещал, в его сторону не было сделано ни одного выстрела. Но если бывший Великий Инспектор надеялся, что его станут встречать с фанфарами, или рассчитывал, что при виде золотых доспехов солдаты, обороняющие Лилис, упадут ниц, он ошибся. Солдаты были преданы генерал-губернатору и благодарны тому, кто избавил их мир от ужасной участи, а фанфары… Откуда в разрушенном мире взяться фанфарам?

Тем временем Величайший вышел из бота с гордым и независимым видом. То, что это был именно он, а, скажем, не его двойник, я понял, еще когда судно входило в атмосферу. Как эта тварь превратилась в бога, не представлял, но его темную божественную суть чуял издали. Неужели он не боится встретиться со мной лицом к лицу? Я ведь уже не тот мальчишка, который дрался с ним на пистолетах в тесной каморке телестудии.

Неужели Марк так уверен в собственных силах? Или, может быть, это ловушка? Но она мне не страшна. После поединка с личем я многое понял и хорошо настроил собственную защиту. Ни одна ракета, ни одна пуля не полетит в мою сторону — дремлющая до поры сущность развернет их обратно. А от частиц антиматерии так просто увернуться. Для того чтобы стать полностью неуязвимым, нужно только научиться развоплощаться.

Величайшему оставалось сделать несколько шагов, но он остановился. Марк рассматривал меня так внимательно, будто видел впервые. И я не мог понять, было его лицо спесивым и надменным или уставшим и постаревшим. Потом Старведий оглянулся и, убедившись, что все солдаты находятся на приличном расстоянии, достал из подсумка на поясе небольшой прибор, не вызвавший у меня никаких нареканий. Активация прибора создала звукоизолирующий полог.

— Расслабься, я пришел заключить мир.

Кулак левой руки сжался, а правая потянулась за пистолетом — я хотел завершить неоконченную дуэль.

— Наверное, ты считаешь меня монстром? — спросил Марк, будто и не заметив моих движений. — Зря. Мои дела служат на благо человечества. Всю свою жизнь я преследовал цели, которых ты даже не понимаешь. Со стороны, должно быть, кажется, что все эти годы я стремился к власти, к бессмертию, к божественности ради корысти, во имя себялюбия. Но это не так! Я достиг лишь первого этапа в продвижении к своей цели — сильный и бессмертный встал на защиту Человека.

— Встал на защиту от кого? — поинтересовался у него, настолько ошалев от неожиданного монолога, что забыл про пистолет в руке.

— На защиту от Вселенной! Вселенная уже многие века желает уничтожить наш вид. И сейчас она к этому очень близка. Мы на краю. Чтобы выжить, нам нужно забыть все разногласия и раздоры. Мы должны объединиться!

— Кажется, я начинаю понимать. Ты сошел с ума, да?

Вместо ответа он стиснул губы и сжал кулаки.

— Ну хорошо, — сказал ему. — Допустим, ты не псих. Но ты ищешь встречи со мной, чтобы рассказать какую-то чушь! Вселенная — враг человечества? Супер! Сначала врагом просвещенной половины мира, против которого нужно было объединиться и мобилизоваться, был Советский Союз — но он распался. Потом врагом Земли стала природа. Но подобные тебе ее уже убили, и теперь ты решил выдвинуть новую сверхидею, из которой следует, что враг всего человечества — Вселенная. Гениально.

— Нет! Ты неправ. Мы не ищем новых угроз. Природа была частью Вселенной, ее орудием, если хочешь знать. И через нее Вселенная пыталась нас уничтожить. Теперь она собирается с силами, о которых мы пока знаем только одно: их хватит на то, чтобы не оставить от человечества даже воспоминаний! — Старведий говорил возвышенно, с нажимом, почти крича, но от этого понять его не становилось проще. — Именно поэтому человечество должно объединиться под руководством моего не раздираемого внутренними раздорами правительства. Только так мы сможем дать отпор разрушительным силам Вселенной. Мне придется защитить человечество и стоять на страже вечно.

Я покачал головой:

— Не придется, я убью тебя.

Он посмотрел сокрушенно:

— И ты все равно стоишь на своем, даже после того, как услышал о моей великой миссии?

— Эта лишенная смысла, бессвязная речь не может отбить у меня желания вышибить тебе мозги.

— Я верил, что ты не такое ничтожество, каким кажешься, верил, что ты поймешь и поможешь, но, видимо, ошибался. Все эти стаи богов и Демиургов, насланных тобой на беззащитные миры, все эти кровь и агония звездных империй — лишь начало грандиозного плана искоренения расы людей. Ты всего лишь марионетка в руках непостижимых сил, марионетка — но даже не догадываешься об этом. Ты — разрушитель, начало заката нашей расы.

— Вновь бредишь! Ты чем-то обкурился?

— Я знаю, все это трудно понять, но попробуй хотя бы попытаться. Ведь ты и я, представители двух вроде бы противоположных миров, встретились сейчас на этом пятачке земли, чтобы говорить, а не убивать. Вряд ли когда-нибудь еще у нас возникнет такая возможность.

— И какие миры стоят за нами?

— Как ни странно, ты представитель технократии, бог людей, использующих машины для облегчения собственной жизни. Я магократ — покровитель магии и колдунов. Насмешкой судьбы наши роли перепутались, и ты ведешь за собой богов, демонов и эльфов, а я танки и космические флоты. Мы с тобой можем помириться, остановить никому не нужную войну и сделать так, чтобы наши миры не уничтожила иная сила.

— Я не ослышался? Ты предлагаешь мир? Думаешь, я поверю? Ты ведь грезишь абсолютной властью, само существование Запретных миров является угрозой для тебя и твоей гребаной империи.

— Знаешь, после того как стал богом, я многое переосмыслил. Раньше считал, что магия — оружие, созданное для борьбы с человечеством, сейчас уверен, что магия — оружие, созданное для его защиты. И неважно, о чем грежу — имеет значение только то, что я хочу спасти нашу цивилизацию.

— Хочешь спасти так яро, что будешь, как и раньше, уничтожать богов и эльфов?

Он покачал головой:

— Ты не понял. Сейчас мне нет никакого дела до существования миров-мутантов. Я хочу спасти человечество, в том числе и этих мутантов, от полного истребления.

— Да о чем ты, дьявол тебя подери?!

— Иная сила прячется в тени. Иной разум, далекий от всего человеческого, готовится нанести первый и последний удар. Он истребит оба наших мира — твой и мой, лишь мы вдвоем сможем остановить чужаков. Они уже сделали так, чтобы наши миры дрались друг с другом. Именно они столкнули нас лбами и сейчас дожидаются, когда мы ослабеем настолько, что остатки наших цивилизаций не будут представлять для них ни малейшей угрозы. У них дьявольское терпение. А когда они этого дождутся, от человечества не останется воспоминаний. И если нашу войну не остановить сейчас, оба наших мира, вне зависимости от того, кто одержит победу, будут обречены.

— Ты точно спятил, — сказал я. — Война не была спровоцирована высшими силами. Ее начали ты и тебе подобные. Именно твои предшественники отдали приказ об испепелении Запретных миров — ваша алчность толкала вас на поиски все новых запасов тиринтума.

— Твоя информация является ошибочной, тебя ввели в заблуждение, — парировал он. — Суди сам.

Марк наморщил лоб, словно вспоминал события, давно ушедшие в историю, потом будто стал читать речитативом:

— Через пару сотен лет после изобретения гипервременных двигателей в Солнечной системе была обнаружена машина, созданная по таинственной технологии. Никто не понимал, откуда она взялась, но удивляться не спешили: это был стандартный для того времени земной звездолет. Он не отличался ничем, кроме реактора. Как, возможно, ты догадался, реактор был тиринтумный — его стенки выдерживали соприкосновение с антиматерией без всякого ресурсоемкого энергетического полога. Вот тогда мы и стали искать тиринтум — пробовали его синтезировать, но потерпели крах, зато, когда построили огромнейшие станции, сканирующие космос на предмет наличия данного материала, нашли первый из Запретных миров.

А теперь, учитывая нынешние сведения о том, что Запретные миры способны объединяться и при помощи Демиургов становиться как минимум равными нам противниками, какой вывод стоит сделать? Каким образом корабль, созданный по неизвестной технологии с применением сверхредкого даже для огромной Вселенной материала, оказался в центре тысячу раз исследованной Солнечной системы?

— Ты полагаешь, что тот корабль кто-то подбросил? И сделал это специально, чтобы развязать межгалактическую войну… через двести лет?

Он удовлетворенно кивнул:

— Именно. А главное, сейчас, когда мы стали проигрывать, нам подбросили прибор, сделанный по еще более совершенной технологии, это может дать перевес и повернуть ход войны в другую сторону.

Я долго молчал, потом сказал:

— Допустим, поверю тебе и приму версию, по которой наши, как ты выразился, миры столкнули друг с другом, чтобы обескровить их, а потом уничтожить. Допустим, я соглашусь с тем, что война — последнее, что нам нужно. Но на каких условиях ты хочешь заключить перемирие?

— На самых простых, — ответил Марк так быстро, что стало понятно: он это обдумывал. — Боги и Демиурги возвращаются в свои миры, ОСА клянется никогда не нападать на их планеты и в обмен просит заключить договор на торговлю тиринтумом. Запретные миры будут добывать для нас заветное сырье, а мы в ответ станем делать для богов то, что они захотят. Думаю, что, к примеру, существа, искусственно нами выращенные, удовлетворят их как нельзя лучше… А если окажется, что Запретным мирам ничего не надо… немного тиринтума — это, считаю, приемлемая плата за то, чтобы не иметь с нами никаких дел.

— Почему я и боги Альянса должны тебе верить? Тебе ничего не стоит нарушить слово…

— Ты ведь из России рубежа двадцатого — двадцать первого веков, верно? Тогда ты должен помнить, что система, простоявшая множество веков, не совершает бессмысленных действий. Посмотри на Федерацию — она существует до сих пор. Зачем нам нападать на территорию, которая и так продает свои ресурсы, да к тому же имеет возможность огрызнуться? Впрочем, мы ушли от темы. Ты ведь должен отдавать себе отчет, что, если бы я захотел, сейчас уничтожил бы тебя вместе с твоей жалкой армией и, возможно, вместе со всей этой планетой. Но я стою здесь, перед тобой…

Я сжал зубы, процедил, едва сдерживая ярость:

— Ты ничего не ответил по поводу гарантий.

— Нет никаких гарантий, да и не может быть. Но подумай, зачем мне все это? После того как ты во всеуслышание объявил о существовании Запретных миров, их истребление потеряло почти всякий смысл. Они будут в безопасности.

— Ты паришь мне мозги, Марк. Давай лучше завершим этот гнилой разговор и продолжим то, что когда-то не закончили…

С этими словами я наставил на него пистолет. Убить Величайшего пулей вовсе не рассчитывал, но прогремевший выстрел, словно залп «Авроры», возвестит о повороте истории.

— Ты не понял! — произнес Старведий быстро. — Я дарю тебе Лилис и эту систему в обмен на мир и дружбу! Предлагаю остановить войну! Ты ведь этого хотел? Остановить войну!

Я замялся.

— Помни, — продолжил он с нажимом, — в это мгновение ты делаешь выбор за всю человеческую Вселенную. Решай, останутся жить миллиарды людей или ты предпочтешь спустить курок? Рукопожатие или выстрел? Выбирай сейчас!

Я задумался, решение не было легким, но размышлять мне не дал ворох искр, откуда-то взявшийся в голове. Эльва выбрала самый неудобный момент, чтобы установить со мной телепатическую связь.

— Сэр, — сказала она, — мы перестроились и готовы нанести неожиданный удар по флотам Величайшего. Жду вашего приказа.

Мужчина в золотых доспехах не выдержал затянувшегося молчания, добавил:

— У тебя небогатый выбор. Ты можешь остановить войну и стать послом — посредником между двумя мирами. Но можешь попытаться меня убить, тогда катастрофу не остановить. В любом случае сейчас историю делаешь ты. Рукопожатие или выстрел. Выбирай.

ЭПИЛОГ

— Рукопожатие или выстрел? — прошептала богиня Сония.

Она находилась в своем излюбленном месте — под сводами тайной пещеры, расположенной у Молодого леса. Кромешную тьму нарушал лишь столб лунного света, падающий в подземелье через ровную дыру над алтарем.

Вода в Чаше Жизни бликовала серебром, но, похоже, богиня видела в этих отсветах нечто важное.

— Рукопожатие или удар? — вновь прошептала Сония. — Убьешь его — война продолжится, но со временем ты будешь править всеми мирами Отверженных. А если заключишь мир, станешь хозяином только одной планеты. Но какой бы путь ты ни избрал, в конце тебя ждет великий удел, а меня — заслуженная награда.

В глазах богини застыли сосредоточенность, задумчивость и ожидание.

— Рукопожатие или удар?! — нетерпеливо воскликнула она. — Да не тяни, история все равно не закончилась!

…Бывший Великий Гроссмейстер наблюдал за двумя встретившимися божествами через систему наведения совершенно фантастического корабля. Он находился недалеко от планеты Лилис, но видел двух разговаривающих столь четко, что казалось, будто находился там, рядом с ними. Гроссмейстер слышал все звуки в окрестностях, чувствовал дуновения ветерка и даже мог различить биение сердец солдат, охранявших ворота, ведущие в цитадель. Вот только разговор двух этих уродов почему-то не был ему слышен.

Но это не имело значения: сейчас они умрут. Невероятная технология, попавшая к нему в руки, сделала его равным богам и даже больше — сделала силой, способной карать богов. Гроссмейстер знал: что бы ни случилось, чем бы ни закончилась перепалка существ в золотом и черном доспехах — победителем станет только он…

Олег Лукьянов

КАТРИНА

ПРОЛОГ

Перед ним распахнули объятия темно-синий космос и мириады мерцающих звезд, а под ним распростерлось рваное покрывало пушистых облаков, застенчиво скрывающее коричневую землю и фиолетовый океан.

Его корабль, не самый большой, но возможно, самый грозный и разрушительный в человеческой вселенной, завис над планетой рядом с десятками орбитальных спутников. И хотя они обратили свои антенны вниз, словно отдавая салют наблюдателю, включили габаритное освещение на полную мощность — светя синими кольцами и мигая красными фонарями.

Облокотившись на поручни, он смотрел сквозь широкий, прямоугольный иллюминатор на принадлежащий ему мир и на Вселенную, которой еще только предстояло стать его собственностью. Смотрел на космос, казавшийся радушным и теплым; на невероятно прекрасное сияние лучей заходящего над планетой солнца… Смотрел, но не мог обрести умиротворения.

Где-то вдали, среди черно-синих туманностей, промелькнули сразу две ярко-белые кометы. Он загадал желание.

Он пожелал, чтобы предавший его — умер. Страдая и раскаиваясь, издох, как какая-нибудь помойная крыса. Это из-за него Гроссмейстер не только потерял титул и власть, но и авторитет заработанный упорным трудом. Этот подонок развеял миф о том, что Гроссмейстер обладает острейшим умом среди всех когда-либо живших…

При воспоминании об этом бывший Великий Гроссмейстер сжал поручни так, что даже металл из сверхпрочного сплава жалобно заскрипел и поддался давлению. Но ничего, скоро он вернет утраченное строицей.

Прошло только полгода с момента неудачной попытки убить двух богов, а Гроссмейстер вновь был готов действовать.

Если невозможно сесть на трон просто убив короля, — значит надо захватить королевство.

После того, как «Артефакт» дал осечку, он не стал разочаровываться в подброшенных ему технологиях. Вместо этого, сбежав с системы «Лилис», он поселился в одном из миров в скоплении нейтральных систем. Запугать и подкупить правительство планеты было несложным делом, основать могущественную корпорацию по строительству совершенных боевых кораблей — оказалось еще проще. И вскоре он был единоличным хозяином всей планеты.

Поднявшись на новую ступень, Гроссмейстер стал заключать союз за союзом: впечатленные мощью его невиданных кораблей, вдохновленные обещаниями богатства и власти, правители систем заключали договора с большой охотой. Но тех, кто не хотел ввязываться в назревающую войну или просто осторожничал, — Гроссмейстер устранял с присущим ему хладнокровием и цинизмом.

И вот спустя полгода на звездной карте галактики образовалась новая сила. СНС — Содружество Независимых Систем.

Шесть месяцев — невозможные сроки для образования государства, невероятные — для строительства флота, превосходящего в мощи все другие, — но Гроссмейстер это сделал. Теперь осталось только воплотить оставшуюся часть плана в жизнь и ударить в сердце ОСА. Война будет выиграна едва начавшись.

Но Гроссмейстер медлил — он не был до конца уверен в победе. Пусть даже на его стороне было чрезвычайное преимущество в виде фантастических технологий, но на доске такого масштаба учесть все действия противника не под силу даже ему. Нужно ещё время, чтобы лучше подготовиться к войне и нарастить силу собственных флотов, либо… Либо нужно что-то ещё. Еще какое-нибудь преимущество. Только пока непонятно какое именно.

Будь Старведий прежним, Гроссмейстер атаковал бы не раздумывая, но Марк превратился в какого-то мутанта, бога — как он сам утверждал.

— Мне нужно еще что-нибудь, — прошептал Гроссмейстер, глядя на пролетающие мимо кометы. — Хоть какое-нибудь…

И когда мигнуло, а потом погасло освещение на корме корабля, он нисколько не удивился. Перед кораблем не открылся туннель во времени, не включались и маршевые двигатели, но «теплый» пейзаж за иллюминатором мгновенно изменился: будто бы заходящее солнце остыло за секунду, а прекрасную планету внизу кто-то взорвал. Огромные осколки вокруг корабля пугали своей неподвижностью, океан мелкой песчаной взвеси коричнево-черным туманом закрывал свет далеких звезд. Гроссмейстер рассматривал открывшийся ему вид апокалипсиса космического масштаба не в силах осмыслить, и даже не пытаясь понять, что произошло и как корабль оказался в этом страшном месте. А когда беспомощный, зависший неизвестно где корабль словно осветил исполинский прожектор, впервые в жизни Гроссмейстеру стало по-настоящему страшно.

Ослепленный лучом невидимого прожектора, он все же пытался разглядеть источник света. Щурясь и пряча глаза за руками, всматривался в иллюминатор до тех пор, пока не увидел неясные очертания…

— Боже…, - прошептал он.

И тут его голова словно взорвалась изнутри. Каждая клеточка его тела будто закричала, а потом зашептала, стремясь довести до сознания какую-то информацию, получаемую извне.

— Сила… — шептала сотня голосов.

— Лидер… — шептала другая сотня.

— Сильнейший лидер… — словно волны, разбивающиеся о стенки черепа, в унисон шептали тысячи.

Гроссмейстер обхватил голову руками; напряженные пальцы ухватили клок снежно-белых волос, точно готовясь дернуть изо всех сил.

— Что?! — спросил он, стараясь перекричать какофонию в голове. — Кто ты?!

На мгновение он прекратил кататься по полу и заставил тело замереть, словно прислушиваясь к какому-то очень далекому звуку.

— Что от меня требуется?! — воскликнул он, почти теряя сознание.

Голоса шелестели, и казалось, чьи-то руки снимали с него кожу, обнажали нервы, срывали плоть с костей…

— Если это всё — я согласен! — завопил он из последних сил.

Гроссмейстер не понял, произнесли ли голоса что-то ещё: он смог ощутить, что стал меняться, преобразовываться в нечто противоестественное, — а потом всё потонуло в океане боли, невыносимой даже для его генетически усовершенствованного тела. Хвала Творцу Вселенной, если таковой существует, сознание отключилось довольно быстро.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Рукопожатие

Глава 1

Новая Лилис

Я раскрыл глаза.

Вместе с ними передо мной открылась обстановка кабинета, в котором почти безвылазно провел последние шесть месяцев. Большой зал, длинный стол, рядом с которым располагались ряды кресел, ну и над дверью огромный стационарный экран ТВ. Вот и всё, что представляло собой моё опостылевшее рабочее место.

— Ладно, — сказал я себе. — Хватит на сегодня медитировать, пора заняться бумагами…

Никакой бумаги, разумеется, у меня на столе не лежало: был выдвижной монитор с сенсорной клавиатурой — но вот документов на подпись, сводок и отчетов там была целая куча…

Честно попытавшись во всем этом разобраться, понял, что пока не могу победить свою лень, перемешанную с отвращением, и решил немного побить баклуши. Первая же передача, пойманная экраном ТВ, просто-таки приковала внимание.

Женщина, похожая на Пенелопу Круз, интересуется чем-то у мужчины, с важным видом развалившегося в кресле. Костюм, немного болтающийся на его фигуре, явно стоит бешеных денег, а сам гость студии излучает едва ли не осязаемое самодовольство….

После неясного мне комментария женщина оборачивается к камере и поясняет:

— Напомню, что с вами в студии находится репортер канала «Свободная Алвирия» и видный научный деятель, глава единственного в ОСА института исследования жизни в космосе Дрейд Шепорд.

Она вновь оборачивается к скрестившему на груди руки главе научного института и заинтересованно спрашивает:

— Восемь месяцев назад в этой самой студии вы утверждали, что никаких разумных форм жизни, кроме нашей, человеческой, во Вселенной не существует — как вы могли так просчитаться?

Прочистив горло коротким кашлем, он ответил, никак более не проявляя смущение:

— Нет, всё было совсем не так. Разумеется, Департамент Поиска жизни, вверенного мне института давно обнаружил цивилизации на других планетах развивающиеся параллельно нам. К сожалению, спецслужбы, на тот момент подчиняющиеся Великому Гроссмейстеру, засекретили эту информацию, а затем и устроили в институте террористический акт, в результате которого были убиты все сотрудники, причастные к этому открытию.

— О боже, вы не пострадали?! — в ужасе воскликнула «Пенелопа».

— Нет. По чистой случайности в этот момент я находился в отпуске.

— Но выходит, что вы нарушили закон тем, что раскрыли засекреченную информацию?

— Нет, что вы. После бегства Гроссмейстера спецслужбы принесли мне извинения и аннулировали все подписанные мною документы. Благодаря этому, вся эта бесценная информация, наконец, стала достоянием общественности. И теперь граждане ОСА имеют координаты едва ли не всех так называемых «Запретных миров».

— Но некоторые считают, — сказала журналистка, — что обитатели этих миров нелюди, в корне отличающиеся от нашего вида… Они даже называют их мутантами. Скажите, насколько их мнение далеко от истины?

— Дальше некуда, — уверенно ответил профессор. — Мутантами их называть ни в коем случае нельзя. Во-первых, это не политкорректно, а во-вторых, даже расы, называющие себя эльфами и эльвами и имеющие ярко выраженные черты, так отличные от человеческих, вовсе не мутанты, а эволюционировавшие люди! Ведь их облик всего лишь результат приспособляемости вида homo sapiens к суровой среде обитания…

— И каково же ваше личное мнение о намечающемся содружестве с этими… людьми.

— Очень позитивное. Мы ведем с ними торговлю, помогаем медикаментами, наставляем на истинный путь. Помочь нашим отсталым сородичам и поставить их на путь технического развития — вот главная задача прогрессивного человечества на сегодняшний день.

— Благодарю вас, — сообщила дикторша и обворожительно улыбнулась в экран. — С вами была Кандалия Фрайз на канале Свободная Аливрия. До новых встреч!

— Кандалия Фрайз, — прошептал я, выключая ТВ, — интересно та визитка, которую ты мне когда-то дала, еще сохранилась?

Встав с кресла, направился к стене. Нажатие одной лишь кнопки превратило её в стеклянную, и открывающую вид, на который можно любоваться часами.

Весь мир будто вдруг попал в аквариум. Прямо подо мной двести семнадцать этажей. У моих ног, освещенная поднимающимся из-за горизонта солнцем, как на ладони, лежала планета-город с её фабриками, заводами и производственными комплексами. Рассвет на Лилис отражался в тысячах крыш и куполах, он словно создавал сияющий ореол, расписывая весь мир теплыми, великолепными красками. Бесспорно, этот мир прекрасен.

Вот только с каждым днем всё больше кажется, что это не я слежу за ним, а он наблюдает за тем, как я живу в своем маленьком аквариуме… Рутинные будни меня убивают.

Подольше полюбоваться сверкающим миром мне не дали.

Почувствовав взрыв силы, развернулся на месте, напряженный и готовый принять бой, но через мгновение расслабился. Передо мной стояла эльфийка с сиреневыми глазами. Ослепительно красивая, красивее моей жены, и воздушная, словно облачко в небе.

— Сония? — уточнил я. — Не ожидал тебя здесь увидеть…

— Так-то ты приветствуешь гостью? — поинтересовалась она голосом, похожим на журчание ручейка.

— Извини за неучтивость, присаживайся. У тебя очень красивое платье и классные босоножки. Могу ли я что-нибудь тебе предложить?

— Нет, спасибо. Просто заглянула, чтобы поприветствовать своего друга…

Я улыбнулся, но вопрос вроде «Меня что ли?» благоразумно оставил при себе. Странная эта богиня эльвов — сколько её знаю, но так и не понял, чего она добивается.

— Как дела в твоем мире?

— В целом неплохо…, - протянула она. — Войны нет. Иногда даже торгуем с Отверженными, их машины для высаживания лесов и преобразования пустынь у моего народа пользуются неизменным спросом… А как поживаешь ты? Я чувствую, что тебя что-то гложет.

— Не знаю… — ответил я задумавшись. — Возможно… В последнее время мне кажется, что я отдаляюсь от людей. Всеми силами цепляюсь за человечность, ставлю цели, пытаюсь вникать в дела и помыслы окружающих… но обнаруживаю, что меня это трогает всё меньше… Мало-помалому мои эмоции притупляются, я перестаю чувствовать и смотрю на всё как бы со стороны… Мне всё время снится один и тот же сон: какой-то кошмар, в котором я будто растворяюсь в пространстве и превращаюсь в ничто….

Глаза богини на мгновенье широко распахнулись, я никогда не видел такого явного проявления чувств на её лице.

Она закусила губу и тихонько обронила:

— Неужели это уже началось?…

— Что началось?

— Ничего. Не важно. Мне пора. Надо подготовиться…

— Подожди, — крикнул я, но в кабинете больше никого не было.

Зато постучали в дверь.

— Войдите, — разрешил я, всё еще раздумывая над поведением Сонии.

В приоткрытую дверь деликатно пролез мужчина среднего возраста, в черном стильном костюме — начальник моей личной охраны. Его назначил мне генерал-губернатор и сначала Орденцы чуть было его не придушили, но ничего, как-то обошлось… Возможно, ему спас жизнь приказ почуявшего неладное губернатора, гласящий о реорганизации службы безопасности. Согласно ему, штат охраны на девяносто процентов должен состоять из моих личных фанатов, то есть из людей «Ордена»… А поскольку старый штат увольнять никто не собирался, служба безопасности разрослась ровно в десятеро против прежнего.

Я теперь в туалет не могу сходить, не обнаружив пару телохранителей под сливным бочком…

— Шеф, транспорт ждет, — напомнил он о себе.

— Иду…

Момент, когда я покидал башню, воспринимал смутно. Мой разум был занят воспроизведением короткого разговора с Сонией. Зачем она вообще приходила?

Очнулся только на плацу перед цитаделью.

Казалось, только вчера на этом месте в смертельной битве за судьбу мира сошлись мои сторонники и воины бога смерти, а сегодня об этом событии напоминает разве что стела, установленная в память о битве с самой Смертью. Цитадель, почти непострадавшая во время оккупации этого мира легионом нечисти, смотрела тысячами бойниц на раскинувшиеся внизу кварталы. Её суровый вид навевал ассоциации с истуканом, возвышающимся над молящимися, а величие, сквозившее в её облике, можно было сравнить с противокорабельной гаубицей, следящей за небом невдалеке.

Вспомнил каких затрат стоило восстановление этой пушки конкретно и всей наземной обороны в частности, и поморщился. Впервые с того самого момента, как меня воскресила Эльва, я столкнулся с проблемой финансов. Мне казалось, что живу в победившем коммунизме — ни за что не надо платить; я ни разу не задумывался о деньгах. Любое желание, любая прихоть в точности исполнялось Эльвой и Орденом. Но сейчас, когда мне стал принадлежать целый мир, моего желания вдруг стало недостаточно.

Люди на Лилис оказались совершенно другими, они не намеревались работать «для фронта и победы», зато требовали регулярных повышенных зарплат и компенсаций за ущерб, причиненный нашествием нечисти.

Эти полгода оказались нелегким для меня испытанием, и хотя девять из десяти частей моей работы делала Лара со своим отцом, та десятая часть выжимала меня досуха, даже не думая благоговеть перед моей божественностью.

В сопровождении кольца охраны я поднялся на борт бронированного авто и, стараясь делать это радушно, поприветствовал жену и «главного секретаря». К счастью, услышать их вялый ответ не смог — помешали заревевшие двигатели. Авто взмыло с плаца Цитадели и в сопровождении двух штурм-катеров понеслось над ещё спящими улицами.

— Пять сорок шесть а-эм, а я уже на работе, — сонным голосом пожаловалась Лара, — наверно пора бы просить прибавку к зарплате.

Лара — на вид совсем еще девочка-подросток, с весьма развитыми прелестями, и была моим секретарем. Она меня здорово выручала и настолько же сильно напрягала. В общем, образ несносного подростка давался ей великолепно…

— Хоть ты не говори о зарплатах, — сказал я, бросая на неё осуждающий взгляд. — Сама знаешь, что денег у меня нет.

Она сидела в кресле напротив меня, что не мешало ей не обращать внимания на ревниво жмущуюся ко мне Найту. Ледяной взгляд моей жены Лара игнорировала с не менее ледяным отчуждением. Но всё же не сдержавшись, она грациозно перекинула ногу на ногу так, чтобы невзначай продемонстрировать нижнее белье под короткой юбочкой.

Я уставился в окно. И без этого знал, каким бешеным взглядом одарит её Найта и как очаровательно-невинно улыбнется она в ответ.

Меня порядком утомили все эти безмолвные перепалки, но что было делать? Ни от одной ни от другой избавиться не мог: если у администраторов есть собственная гильдия — Лара была бы там высшим. Что же касается Найты, узнав, что я повсюду таскаю с собой эту «малолетнюю распутницу», она наотрез отказалась оставлять меня с ней наедине. Даже в это раннее утро была не со мной, а в авто с Ларой — о чем-то да говорит.

Но была и другая причина, не дающая душе спокойствия. Будь я среднестатистическим человеком, все эти мысли остались бы на уровне подсознания — а если бы выходили на передний план, я бы гнал их, даже не отдавая себе отчета.

Но я — бог. Я знаю, что творится в самых глубоких уголках души и что служило тому причиной.

Если отбросить, что Найта моя жена и любовь всей жизни, а Лара просто наемный работник, — я стоял на перепутье, хорошо зная, что куда бы не пошел, выберу неверный путь. Найта — само совершенство. Её нечеловеческие черты лица, утонченные, нежные и воздушные, ежесекундно притягивали к себе взгляд. Её сосредоточенные глаза, всегда суровое выражение лица, нежные губы, пышные волосы и, будто бы прозрачная, бархатная кожа, были наполнены невероятной природной силой — она казалась прекрасным, невинным ангелом, по неизвестной причине сошедшим с небес.

Лара — на вид четырнадцатилетняя девчонка с розово-красными блестящими волосами, с вызывающим выражением лица, цепким и строгим взглядом. Она не была столь совершенна, как Найта, она не казалась небожителем, её внешний облик юной соблазнительницы и внутренний мир полный страстей и стремлений, был вполне земным, но от этого не менее манящим. Она казалась маленькой дьяволицей, стремящейся меня соблазнить.

Когда я вновь глянул на них, Лара сделала вид, что подправляет и без того идеально уложенные, западающие на лицо кроваво-красные волосы с розовыми отливами, а Найта с самым безмятежным видом почесывала остриё ушка, выбившееся из-под воздушных, чуть закрученных прядей.

— Патрон, я как раз хотела поговорить по этому поводу, — произнесла Лара.

— По поводу зарплат?!

— Нет, но касательно финансов. Я разработала план и поняла, как можно обойти последний мораторий ОСА.

— Как же?

Девушка выдержала паузу и, лишь убедившись, что полностью завладела вниманием, продолжила:

— «Сердце Эльвы». Ключ к нашему подъему лежит в твоем колоссе.

— А конкретней?

— Я «совершенно случайно», — сказала она, явно сделав ударение на фразе, — получила некоторую информацию о технических характеристиках «Сердца» и выяснила, что на корабле установлен самый мощный во Вселенной энергетический привод для гипервременных двигателей. А это значит, что в результате небольшой модернизации «Эльва» способна в один прыжок покрыть расстояние за границы ОСА.

— Умничка!

Я не сдержал порыв, запустил руки в её уложенные волосы и потеребил, как щенка.

О последствиях подумал только в тот момент, когда Найта с силой сжала моё предплечье, а взлохмаченная Лара улыбнулась в тридцать два зуба.

— Я знаю, — пропела она, — но мог бы повторять это почаще.

Теперь чертов Старведий подавится своими предложениями! За полгода мира с ним он умудрился испортить мне всю кровь. А вроде бы всё так хорошо начиналось.

Сначала между ударом в челюсть и рукопожатием, я сделал выбор в пользу последнего — так вражда между нами и закончилась. После было подписание признания суверенитета Лилис, где он во всеуслышание подтвердил, что я герой не то что ОСА, а Всего Человечества. Что я раскрыл заговор бывшего Великого Гроссмейстера, который все эти годы умудрялся втайне воевать с обнаруженными им «Запретными мирами» и тем самым развязав войну имевшую катастрофические последствия. В общем, теперь вся галактика знает, что я тот парень, который раскрыл заговор и остановил страшную бойню.

Потом Старведий якобы полностью отстранился от меня и от системы «Лилис». Я вздохнул с облегчением и вплотную занялся проблемой восстановления планеты и наращиванием своего флота… И вот тогда я понял, каков на самом деле был замысел «Величайшего». Величайшего Урода, блин!

Я думал так: хлопну в ладоши, восстановлю инфраструктуру Лилис, создам громаднейший флот во Вселенной… а потом сделаю, что задумал. Но на деле всё оказалось по-другому. Уже за первый месяц восстановительных работ все деньги, которые были на балансе планеты, улетучились, как этиловый спирт в открытой таре. А никакого дохода по-прежнему не было.

До того как я стал хозяином мира, «Лилис» жила, выполняя заказы департамента военных закупок ОСА. Они производили боевые корабли — им давали за них деньги. Понятно, что я за корабли денег не платил — у меня просто их не было.

Я бы мог, конечно, напечатать какие-нибудь бумажки, но без их обеспечения они бы так и остались бумажками. Так что «Лилис» отчаянно нуждалась в том, что можно продавать, для того чтобы на полученные деньги закупать необходимые товары.

А поскольку производственная база «Лилис» была полностью ориентирована на военные нужды, это создавало две проблемы. А именно: продавать можно было только боевые корабли (иные военные товары по ряду причин не пользовались спросом) и что еще хуже, для обеспечения потребностей населения требовалось закупать абсолютно всё.

Чертов Старведий, отдавая мне планету, знал, что я не мог ни то что создать флот, который превзойдет по силам ОСА, но даже просто его содержать. ОСА хотела закупать мои корабли по цене, которая была даже меньше себестоимости производства!

А проблема в налаживании торгово-экономических связей возникла сразу. Несмотря на то, что все дипломатические отношения с ОСА якобы были в норме, многочисленные департаменты Аливрии под разными, высосанными из пальца предлогами не давали разрешения на торговлю. Всё это время «Лилис» обеспечивали (в недостаточной мере!) товарами первой необходимости лишь контрабандисты, услуги которых высасывали и без того худеющую на глазах казну.

Но если товары первой необходимости, благодаря резервам, контрабандистам и круглосуточно работающим фабрикам Эльвы, на складах ещё были, то такие маленькие радости как электротехника, одежда или обычная косметика стали большим дефицитом. И это не говоря уже о личных авто и предметах роскоши.

На передел производственной промышленности и переход на полное самообеспечение «Лилис» понадобились бы десятилетия, к тому же это непременно сказалось бы на качестве разрабатываемых и производимых боевых кораблей — так что я не стал переделывать инфраструктуру планеты.

А проблема тем временем нарастала и вот-вот грозила вылиться в катастрофу. Бог с ним, с недовольством населения, в конце концов Советский Союз с верой в прекрасное будущее держался приличное время, но если людям нечего станет покупать — деньги начнут стремительно обесцениваться, а это намного опасней.

Правда, что касается сравнения моего новообразованного государства с СССР — это я немного загнул. На Лилис не было жесткого контроля над населением и присутствовали большинство свобод полагающихся демократии, но маховик идеологии и «промывки мозгов» был запущен на полную мощность. Бывший генерал-губернатор, а теперь уже глава правительства, трудился не покладая рук, объясняя людям, что жизнь скоро вернется в норму, что нельзя разбегаться, покидать планету, что нужно только немного потерпеть и по мере возможностей помочь мне, человеку, спасшему всех от ужасной участи.

И люди помогали, работали в две смены, старались помочь кому-то ещё. А некоторые даже стали поклоняться мне как богу. Хотя были и другие, те, кто не выдерживал ночных кошмаров и любых напоминаний о клацающих зубах нечисти, и те, кто не верил в мою способность восстановить Лилис. Они паковали чемоданы и садились на лайнеры, которые по условиям заключенного между мной и Величайшим договора вывозили с планеты всех не желавших менять своё гражданство.

Население планеты и так после вторжения бога смерти сократившееся почти на треть, стремительно уменьшалось. Лара и генерал-губернатор хотели притормозить этот процесс с помощью силы или раздутия бюрократического аппарата, который бы сделал вылет с планеты делом нескольких лет, но я запретил им действовать.

Я понимал этих людей. Они только что потеряли кого-то из членов семьи, они вынуждены были перебраться из своих разрушенных домов в другие, хозяевам которых повезло еще меньше, они материально не обеспечены и не знают, что будет с ними завтра. Так пускай летят туда, где, как им кажется, смогут забыть пережитый ужас.

Я не собирался им мешать и устанавливать феодальный строй, но очень хорошо понимал, что если не наладить экономическую составляющую, люди, несмотря на то, что сейчас их осталось больше трех миллиардов, разбегутся, как тараканы из нежилой квартиры, а мой мир прекратит существование в качестве государства.

Но зато только что, благодаря Ларе, я обрёл возможность выводить «товар» за границы систем Аливрии, а это в корне меняло дело. Эльва могла набить доки построенными на «Лилис» кораблями, прыгнуть за пределы ОСА и продать их Федерации или тому же Содружеству Нейтральных Систем, уже выражавших желание покупать корабли с верфей, которые считаются едва ли не лучшими во Вселенной. Кроме того, я автоматически получаю доступ к неисследованным системам, а значит, к почти бесплатной руде для начинающих простаивать перерабатывающих заводов.

Правда, проблему с закупками товара для населения планеты это вряд ли решит — один корабль, каким бы огромным он ни был, не сможет обеспечить нужды трехмиллиардного населения, но ощутимый вклад он все же внесет. Пусть корпорации, желающие торговать с «Лилис», посылают свои грузовые корабли в назначенную точку — там они будут загружаться в доки прибывшей Эльвы, и она прыгает вместе с ними назад. Конечно, научно-боевой колосс не слишком подходит для такой цели, но это лучше, чем вообще ничего.

И словно прочтя мои мысли, Лара серьезно произнесла:

— Патрон, если мы станем продавать современные боевые корабли системам, которые являются потенциальными противниками ОСА, Величайшему придется выбирать между войной и снятием всех эмбарго. Но эмбарго держат нас на цепи, тогда как кратковременная война способна покончить с огромной проблемой ОСА под названием «Лилис». Как аналитик могу сказать, что для Величайшего война окажется предпочтительней потери всякого контроля над нами.

— Я думаю, война нам не грозит. Он снимет все ограничения и будет вынужден установить нормальные закупочные цены, а также разрешить равноправную торговлю. Шантаж в виде продажи боевых кораблей третьим системам весьма весомый аргумент в дипломатии — я даже могу выбить ещё какие-нибудь поблажки.

— Как скажешь, патрон, только не переусердствуй с этим. К тому же, у нас до сих пор остается нерешенным вопрос о закупках тиринтума. Скоро нам не из чего станет строить реакторы для кораблей… Кстати, какой подарок ты приготовил? У папы сегодня день рождения… Ты что, забыл?

Я немного смутился:

— Прости, меня поглотили дела.

— Знаю я твои дела. Запрешься в своем кабинете и бездельничаешь… «медитируешь» — как ты это называешь…На месте твоей жены я бы заняла тебя чем-то более интересным… Поверь, ты бы не жаловался!

Я бросил быстрый взгляд на Найту, которая оскалилась, как волчица, и инстинктивно её погладил. Она мгновенно расслабилась, проявив в глазах и на лице присущую эльфам гордыню и безмятежность, но я все равно чувствовал её внутреннее напряжение.

— Хорошо, — продолжила Лара, — банкет будет проходить сегодня вечером в моем особняке. Можешь приходить без подарка, я подберу что-нибудь от твоего имени.

Я кивнул:

— Буду обязан.

— Если не получится отделаться от хвостика, — вновь продолжила она, стрельнув глазами в Найту, — то считай, что она тоже приглашена.

— Перестаньте обе! Надоело. Вы что, не можете просто подружиться?

— Я бы с удовольствием, но эта остроухая не собирается тебя делить.

— Ну всё Лара, ты уже окончательно переступила границы дозволенного. Я предупреждаю последний раз: не переходи на фривольности.

Девушка-подросток отвернулась к окну, никак не прокомментировав мои слова. И я, пользуясь отсутствием её внимания, попытался приободрить жену, погладив её по коленке. Она взглянула на меня искоса и последовала примеру Лары.

А я просто закатил глаза.

Авто, наконец, оставил позади жилые массивы, перемежающиеся с фабриками, заводами и парками отдыха. Очередная кажущаяся глупость имела стратегическое значение: равномерно размазанную по планете инфраструктуру невозможно уничтожить одним ударом. На мире-крепости всё подчинялось целесообразности войны.

На мгновение я залюбовался впечатляющей картиной. Над верфью, раскинувшей во все стороны антенны, краны и башни, медленно, на самой малой тяге проплывало металлическое чудовище. Устремленный вперед нос исполина неохотно раздвигал гудящий от недовольства воздух и распарывал низколетящие облака. В зеркальной поверхности каналов, делящих доки на ровные квадраты, отражалось его днище, которое походило на подводную лодку с зачем-то установленной на ней взлетно-посадочной полосой.

Набрав необходимую высоту, только что сошедший с верфи крейсер включил маршевые двигатели и стал ускоряться до второй космической. Он исчез из вида уже через несколько мгновений, и я бросил взгляд на девушек, которые, накуксившись, выходили из приземлившегося авто. Вздохнув, последовал за ними, тут же был взят в оборот кольцом охраны и в их сопровождении взошел на трап готового к взлету челнока.

— Скажи, Лара, а что челнок нельзя было посадить на плац цитадели? Зачем надо было тащиться в верфи?

— Это не моя идея, все вопросы к специалистам по безопасности. Они прожужжали что-то в духе: «Взлетающие с Цитадели корабли являются первоочередной целью для потенциальных перехватчиков». Не знаю как там у тебя в Федерации, но у нас на Лилис даже генерал-губернатор подчиняется начальнику личной охраны.

Никак не прокомментировав её агрессивную тираду, в мыслях проклял момент, когда полгода назад случайно заступился за Федерацию. Теперь эта бестия частенько мне это припоминает.

Усевшись в кресло, попытался игнорировать косые взгляды, попеременно бросаемые на меня этими несносными особями, и принялся следить за захватывающей дух картиной: ежесекундно уменьшающаяся планета, оборачивающаяся быстро улетающим в черную бездну шариком, который потом теряется из вида на фоне сверкающих точек… Просто потрясающе.

Когда нос челнока повернулся к застывшему в безвоздушном пространстве флоту, сердце замерло от сладкого восхищения. Десятки больших кораблей, стоящих на якоре в правильном строю, переливались янтарными отблесками близкой звезды. Все грани и выпуклые части яростно искрились и сияли, а в бортах многих кораблей отражались их соседи и весь окружающий серебристо-черный мир. Корабли, вышедшие из верфей планеты Лилис, имели зеркальные поверхности — своего рода подпись давшего им жизнь мира.

Я с упоением от исходящего от них величия вглядывался в очертания грациозных новых линкоров и старых и злобных, как битый волк, эсминцев.

Но большие корабли были лишь частью боевого флота, сотни кораблей, десятки остроносых крейсеров и тупорылых фрегатов жались к ним, будто щенки к матерям. А тучи крохотных на их фоне кораблей, начиная от торпедоносцев и корветов, заканчивая ботами поддержки и патрулирующими истребителями, облепили их строй, словно медленно колышущийся рой насекомых.

В центре всего этого столпотворения находился невероятный, превосходящий по массе и объему весь этот флот корабль-матка — межзвездный колосс по имени «Сердце Эльвы». Сколько раз я имел возможность лицезреть её собственными глазами, но все равно грудь непроизвольно сжалась, а дыхание замерло. Это ведь невозможно! Не в силах человека создать такого величественного исполина!

Однако корабль, закрывший весь обзор носовой части моей шлюпки, существовал, нисколько не завися от моих сомнений. Он не был плодом моих фантазий, не был космическим миражом, и весь его воинственный вид, каждая деталь его безразмерного корпуса, каждая бойница или стационарное орудие говорили о том, что он здесь и сейчас.

— Эльва, — шепнули губы, — моя прекрасная Эльва.

Нисколько не обратив внимания на встревоженно переглянувшихся девушек, я нажал на графическое изображение скоплений объектов в другой стороне системы и включил голографический проектор…

— Невероятно, я совсем о тебе забыл.

Прямо передо мной в воздухе вспыхнули образы еще одной группы кораблей, тоже стоящей на якоре, тоже занявшей боевое построение. Но в отличие от того, что было перед моей шлюпкой, махины и мошки охраняли ни «Сердце», а дредноут — корабль-титан, названный в мою честь, правда, в разы уступающий размерами «Эльве». Этот дредноут был главным калибром моего флота, медлительным, долго перезаряжающимся, но чрезвычайно разрушительным. И неудивительно, что адмирал оставил его отдельно от колосса и снарядил для его защиты чуть ли не четверть всего флота.

Теперь мне понятно, откуда на черном небе Лилис взялись две такие яркие звезды — подойди «Эльва» и дредноут ближе к планете, можно было бы сэкономить на ночном освещении.

…За всем этим мальчишеским любованием красивых игрушек я не заметил, как открылась одна из крохотных задвижек на обшивке «Сердца» и шлюпка стала входить в док колосса.

— Рада приветствовать вас на борту, мой отец, — мгновенно сказал теплый голос Эльвы.

Ей не потребовалось никаких усилий, чтобы взломать бортовую СНИЖ* моей шлюпки и общаться со мной через неё.

____

СНИЖ — Система Навигации и Жизнеобеспечения — ИИ управляющий любым космическим кораблем.

— Я тоже рад нашей встрече, Эльва. Я по тебе соскучился.

— Ещё бы, вас не было здесь больше месяца.

— Надеюсь, ты меня простишь — проклятые дела.

— Не стоит извиняться, отец, я знаю, как тяжко твое бремя. Прошу, генерал Ордена ожидает в зале конференций.

Сопровождаемый девушками и командой шлюпки, гордый оказанной честью, под торжественный марш я спустился по трапу в ангар. Меня встречал почетный караул, красная дорожка, белоснежное авто и небольшая, но ликующая толпа за оцеплением из взвода солдат в черных доспехах. Видимо, о моем прибытии мало кто знал, иначе бы невзирая на ранний час орденцы повыскакивали с кроватей чтобы лично лицезреть и приветствовать своего бога. Впрочем, крики «Слава Сияющему» всё равно звенели в ушах.

Водитель, убедившись, что я с женой и какой-то розововолосой девчонкой заняли свои места, тронул авто вертикально и всунул его в открывшийся люк. Гигантский воздухо-трубопровод, прорезающий весь колосс, словно артерии в человеческом теле, мог вместить в себя не один поток летающих машин, но, вероятно, из-за раннего часа или из-за повышенных мер безопасности нам не встретился даже завалящийся грузовичок.

Вскоре авто устремилось вниз, а затем стало тормозить, и мы оказались на станции монорельса. Короткая платформа имела пути в обе стороны, но четыре черных тоннельных зёва были последним, что привлекло внимание.

Я и раньше бывал на этой станции, но сейчас она изменилась до неузнаваемости. Вместо стальных сводов на потолке размещались отшлифованные до зеркального блеска мраморные плиты, а там, где стояли опорные стальные балки, сейчас возвышались вычурные колонны. Глаза ломило от обилия лепнин и фресок, выполненных прямо в стенах, а количеству картин в золотых рамах мог бы позавидовать директор музея классической живописи.

Станция спереди уходила вниз, к широченной ленте беспрерывно работающего эскалатора, но по обеим её сторонам полувинтом тянулась лестница, поднимающая на этаж вверх. Там скрытый от глаз, до тех пор пока не подойдешь ближе, простирался балкон с балюстрадой, на котором с оружием наперевес несли службу двое часовых. Зеркально черные доспехи пришли в движение и замерцали, отражая рассеянный свет; тяжелые дробовики и массивные наконечники церемониальных копий ярко блеснули, когда солдаты преклонили правые колени. Неспешно поднявшись, они ударили древками копий в пол и настежь распахнули створки ворот из настоящего дерева.

Я округлил глаза: не думал, что безобидное хобби Эльвы дорастет до таких масштабов…

Пару месяцев назад Эльва серьезно захандрила, и я, чтобы избавить её от рутины и смертельной скуки, предложил ей «в свободное от работы время» заниматься чем-нибудь интересным. По правде сказать, я думал, что она станет нумизматом, коллекционером оружия или собирателем бабочек со всех населенных миров, но она отвергла подобные предложения как чепуху и стала… украшать себя подобно всякой женщине.

Выбив у меня для собственных нужд целую фабрику и роту робото-банок, она, вместо того чтобы уменьшать острый дефицит Лилис, модернизировать вооружение или электротехническую начинку, стала облагораживать себя внутри и снаружи…

Поначалу я не слишком сильно волновался, когда роботы стали убирать и переделывать переборки, расширять отсеки и коридоры, изменять планировку целых палуб. На уровне слухов я слышал болтовню матросов и техников, что снаружи и внутри корабля появлялись краски, блеск и позолота. Говорили, что некоторые залы были обставлены словно дворцы, а другие в ярко выраженном барокко или готическом стиле. Некоторые рубки перестраивались, переборки убирались: так например, команда рабочих, занимающихся обслуживанием двенадцатого и тринадцатого машинного зала, обедала теперь в зале, где могла разместиться целая армия. Но я считал всё это преувеличением. А потом я и вовсе застрял на Лилис и так и не посмотрел результат этого «невинного хобби»… И вот теперь я гляжу на него широко распахнутыми глазами.

Передо мной находился не зал, а целый ангар для космических кораблей, снизу доверху украшенный позолотой и платиновой филигранью. Над громадным столом, делящим гигантский зал надвое, нависла люстра, похожая на колесо какой-нибудь шахтерской машины из карьера. На ней висели целые тонны хрусталя с тысячью серебряных канделябрлв — а количество горящих восковых свечей я не осмеливался определить даже приблизительно. Похоже, что зал полностью освещался только естественным светом.

Всё еще под впечатлением от увиденного, сам не заметил, как прошел к началу стола, где меня поджидал генерал Ордена и какой-то неизвестный холеный человек в деловом костюме и, судя по излишней демонстрации, невероятно дорогими наручными часами. Лицо прямо-таки пригвождало внимание из-за огромных губ, мерзких, как две жирные, напившиеся крови пиявки.

Ну почему он не сделает себе пластическую операцию? Или он уже ее сделал?

Едва дождавшись, когда девушки усядутся в неудобные деревянные, покрытые красным лаком кресла, генерал сообщил:

— Сияющий, я осмелился просить вас срочно подняться на борт «Эльвы», чтобы представить этого господина. С его слов выходит, что он посол некого Содружества и…

— Полагаю, — вмешался посол, — я сам могу рассказать более подробно.

— Да, пожалуйста.

Прежде чем продолжить, он внимательно оглядел каждого из присутствующих, особенно задержал взгляд на Ларе и Найте. И если на меня посмотрел с сомнением и самую малость с разочарованием, то на девушек направил алчный взор. Его тело рефлекторно подобралось, как у хищника перед прыжком, а губы скривились в гримасе желания; однако заговорил вполне ровным голосом:

— Итак, прошу вас запомнить моё имя — я есть Гарланемад Цельсий — полномочный представитель Содружества Независимых Систем. На меня возложена щепетильная миссия, о которой сообщу немного позже, но сначала я хотел бы рассказать о том, что представляет собой СНС.

Он всмотрелся в меня, словно пытаясь понять полностью ли овладел вниманием, но против воли бросил взгляд на Лару, метнул к Найте, сглотнул слюну и продолжил, с большим трудом концентрируясь на разговоре:

— Великое множество звездных систем, еще недавно держащихся обособленно друг от друга, вступили в нерушимый союз с целью уничтожения общего врага… Наш общий враг, душащий всё инакомыслящее человечество, паразитирующий на всех планетах, не входящих в его состав, очень опасен, но именно сейчас слаб как никогда. Вы знаете, о каком враге я говорю. И я от лица готового нанести сокрушительный удар Содружества предлагаю объединить наши усилия.

Я отвернулся, мгновенно утратив интерес к разговору, но помня о всяческих дипломатических закорючках и вместе с тем, не намереваясь продолжать диалог, заявил:

— Мне необходимо время для обдумывания.

Холеное лицо едва заметно налилось краской, он сказал с нажимом:

— Да, конечно, но вынужден предупредить, что это предложение действительно ограниченное вре…

— Мне надо подумать, — повторил я. — Разговор окончен.

Он тяжело поднялся с кресла, уперся руками на стол и заговорил, явно сдерживая ярость:

— В таком случае я вынужден оставить этот гостеприимный корабль и покинуть общество ваших подружек. Пославшие меня сюда люди уверяли, что вы нечто вроде мифического бога, признаться, я слегка разочарован… Без обид. Что же касается вас, красотки, я был бы совсем не против продолжить знакомство с вами в более приятном месте… Кстати, я владелец двух планетарных систем и десяти транспланетных корпораций…

— Ещё слово, — вмешался я, — и из этого зала тебя вынесут ногами вперед.

Он улыбнулся, в одно мгновение став похожим на жабу, проглотившую жирную муху, подправил шевелюру и проговорил тоном, балансирующим между извиняющимся и ироничным:

— Ах, простите, я не хотел никого оскорбить. Если вы что-либо надумаете, найдёте наше представительство сами, а пока что я должен сообщить, что спецслужбы ОСА готовят на вас покушение. А вы, красотки, обязательно свяжитесь со мной, вот мой контактный адрес…

Его пальцы ухватили электронную визитку в кармане пиджака, но застыли, словно парализованные. Он не сразу понял, откуда взялся ударивший в лицо порыв штормового ветра, но когда ответ на вопрос достиг сознания, глаза широко распахнулись и он уставился в пустующее кресло перед собой.

Повинуясь интуиции, он медленно развернулся вокруг себя и уронил челюсть. Больше самостоятельно сделать посол ничего не успел, я схватил его за горло и немного приподнял над полом.

— Кто хочет меня убить? — спросил я, глядя в багровеющее лицо.

Ухвативший меня за запястье человек перестал извиваться и захрипел. Я ослабил нажим и, опасаясь перелома шейных позвонков, приопустил, дав ему возможность стоять на носках ботинок.

— ОСА! — прохрипел он, глядя на меня безумными глазами. — Это ОСА! Величайший готовит на вас покушение!

— Почему?

— Я не знаю! Поверьте, я не знаю!

Я поверил. Человек, горло которого находится в стальных тисках, а затылок ощущает ледяное дыхание Смерти, вряд ли решился бы лгать.

— Пошел вон, — сказал я, разжимая пальцы.

Он ухватился за посиневшее горло, сгорбился и без всяких слов засеменил к выходу. Я успел заметить, что в его глазах не было ни ужаса, ни облегчения, только безмерное удивление.

— Что думаете? — обратился я к соратникам.

— Я думаю, что это было круто, — сообщила Лара.

— Я не об этом.

Красноволосая девушка посерьезнела:

— По поводу его предложения думаю, ты прав, нам нет никакого смысла воевать с ОСА. Да еще при остром недостатке данных по балансу сил между сторонами намечающегося конфликта. И ты прав, что не убил его. Самой разумной стратегией в данной ситуации было бы поддержание нейтралитета, по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, кто побеждает.

Я хмыкнул:

— Умеешь ты говорить ясно, но я не тот американец, который тянет с вмешательством до момента, когда останется только кого-нибудь добить. Я лично вообще не собираюсь вмешиваться в войну.

— Вряд ли у вас это получится, Сияющий, — возразил генерал. — Наверняка последуют провокации с той или иной стороны. Вступление в войну такого масштаба это вопрос времени.

— Муж мой, — взяла слово молчаливая Найта, — тебе следует опасаться нападения, о котором предупредил этот ничтожный.

Я скривился:

— Давайте сменим тему. Эльва, ты меня слышишь? Лара предложила проект по модернизации твоих гипервременных двигателей. Мы увеличим дальность твоего прыжка, что позволит беспрепятственно пересекать территорию ОСА.

— Правда? И кто такая Лара?

— Совсем забыл представить. Эльва, это Лара — Высший администратор какого-то непонятного корпуса, и у неё мозг, не уступающий суперкомпьютеру. Лара, это Эльва — живой СНИЖ корабля, мой друг и, можно сказать, моя дочь.

— Корпус Тен-каена? — уточнила Эльва. — Я тоже слышала, что разум администраторов сравним с суперкомпьютерами. А разум Высших, наверно, и вовсе феноменален. Это действительно так?

— Полагаю, что да, — с вызовом ответила девушка.

— Ты выглядишь как особь тринадцати-четырнадцати лет, но тем не менее, ты красива и, судя по безотчетной реакции окружающих, очень сексапильна…

— Это просто комментарий или какой-то комплимент? — спросила Лара растерянно. — Даже не знаю, как реагировать.

— Прости, просто твой разум вызывает восхищение. Скажи, ты проводила замер своей памяти и скорости мысли?

— Да, — с запинкой ответила девушка, смотря куда-то в потолок. — Но я не понимаю, к чему это всё. Неужели нет более важных дел, о которых стоило бы говорить?

— Да, госпожа Лара, — быстро согласилась Эльва, — извините. Итак, я поручу разработку проекта инженерно-исследовательской команде Ордена и посильно им помогу. Скажу навскидку: для создания, производства и внедрения модернизации гипервременных двигателей с задействованием необходимых мощностей потребуется трое суток.

— Отлично, — сказал я. — Заранее благодарю, Эльва.

— Рада служить, отец.

Глава 2

Покушение

В металлическом нутре гигантского корабля все же было место для зеленого островка природы. Ботанический сад, раскинувшийся на двенадцатой палубе, занимал площадь с половину гектара — мне стоило огромного труда отыскать здесь Найту. Если бы я не чуял ауры людей, провел бы не один день в бесплодных поисках.

— Найта? Как настроение? — спросил я, завидев девушку, поливающую цветы в клумбе чем-то похожим на обычную садовую лейку. — Почему ты не оставишь эту работу автоматам?

Продолжая тщательно орошать землю, она пожала плечами:

— Твои железные слуги не дают ни тепла, ни любви. А их желают не только люди, но и цветы и деревья…

Поскольку моя женушка так ко мне и не повернулась, я обнял ее сзади, и, уткнувшись в копну волос, отыскал шею и нежно поцеловал.

— Я не могу дарить свое тепло твоим цветам, — прошептал я, — поскольку приберегаю его для тебя…

Уголки ее губ дрогнули, она опустила лейку и, развернувшись в моих объятиях, коротко поцеловала в ответ.

— Я готова принять твое тепло, — произнесла она, — вытаскивая из-под моих зубов кончик своего ушка. Пойдем…

В ботаническом саду, даже среди подсобных помещений и пластиковых перегородок у нее не было своей комнаты, но укромное место все же нашлось. Закрытое со всех сторон виноградной лозой и папоротником, прямо на слое дерна лежал аналог кровати — гнездо из туго сплетенных ароматных трав и вкусно пахнущих цветов.

Заглянув в глаза более не защищенные поволокой ледяного презрения, я мгновенно потерял голову. Вцепился ей в губы, в шею, повалил на лежак.

— Я люблю тебя, господин, — шепнула она, задыхаясь от охватившей все тело истомы.

— Не называй меня господином…, - произнес я осмысленную фразу, прежде чем с головой погрузился в жаркую волну забвения.

Эльфийское тело было прекрасней всего в мире. Найта была податлива и гибка, как теплый пластилин, но когда она сомкнула на спине ноги, почувствовал, что они крепкие и упругие, как сталь.

Ее голос срывался на хрип, мягкий рот, жадно искал мои губы — он буквально был создан для поцелуев, стонов и шепота. Иногда она запускала пальцы в корни своих великолепных волос, а иногда стыдливо прикрывала небольшие груди, будто мы проделывали это впервые…

Позже, когда пришло время остывать, она обратила ко мне свое утонченное лицо, и заглянула в глаза.

— Мой господин, — сказала она, — прошу тебя, избавься от Лары.

— Найтеныш, что за глупая ревность?

— Это не ревность… я чувствую в ее сердце лед. Она что-то замышляет.

— Найта, ты же знаешь, она мне нужна…

— Знаю…

Она поджала губы, потом встала и начала натягивать свой костюм:

— Думаю, нам пора идти.

Я кивнул. И то верно.

— Ты права, но мне надо забрать из каюты кое-какие вещи. Встретимся на челноке.

Не зная как ее утешить, предпочел сбежать, словно последний трус. Однако в каюту все-таки зашел.

Быстро собрав личные вещи, дорогие мне скорее как память, нежели имеющие хоть какую-то полезность, бросил прощальный взгляд на обстановку. Не смотря на то, что меня тут не было, по меньшей мере, четыре месяца, на полу, гобеленах, и висевшем над двуспальной кроватью балдахине отсутствовали малейшие следы пыли. Стены из настоящего моренного дуба всё так же ярко поблескивали лаком, картины с драконами и рыцарями по-прежнему излучали тепло и оптимизм, лишь старый капитан, стоявший во весь рост, как-то неуловимо изменился.

Из золотой оправы на меня одобрительно смотрел пожилой мужик с сединой на висках. В серых глазах читалось неутомимое веселье, а на губах застыла улыбка. Шесть горящих красным фонарей на его боевом доспехе, казалось, мерцали живо и одухотворенно, сам доспех имел уникальные украшения в виде причудливых символами в стиле кельтских рун. Вновь возникло чувство, что это не обычный, а прямо-таки фантастический доспех, пришедший из очень далекого будущего — казалось, что доспех несокрушим, верилось, что человека в нем убить невозможно.

Закончив любоваться картиной выполненный с фотографической точностью, я отвернулся, чтобы уйти, но краем глаза увидел, как человек с портрета мне подмигнул…

— Глючная, дурацкая картина! — возвестил я, отчаянно пытаясь понять, почему ещё не велел выбросить её на помойку.

Должно быть, я отдавал дань памяти прошлому капитану корабля, чей треклятый портрет и висит на этой стене.

— Ладно, виси пока. Мы не скоро увидимся…

Путешествие обратно на Лилис происходило в обыденной, по-домашнему привычной манере. Я сидел в каюте, в невероятно глубоком кресле и вполуха слушал словесный поединок двух особей женского пола. Мне казалось, что слышал этот разговор уже тысячу раз, знал всё, от первого до последнего слова.

Возникло желание их примирить или вовсе заткнуть, но я также знал, что это неблагодарное, да и бесполезное занятие. Уж лучше «помедитировать» и найти ещё пару связей между разумом, душой и божественной сутью…

— Да на кой демон мне нужны эти вонючие боги?! — вспылила Лара, прерывая вялое течение моих мыслей.

Сразу после этих слов в каюте повисла звенящая тишина, я лениво скосил глаз на девушек и обнаружил, что обе они замерли, испуганно посматривая в мою сторону.

Когда поняли, что последнюю фразу я проигнорировал, продолжили спор с утроенной силой.

— Боги дают нам силу и цель в жизни, они покровительствуют и любят каждый по-своему.

— Ага, один из них любит тебя каждую ночь.

— Послушай меня, девочка, — процедила эльфийка, — ты можешь сколько угодно точить свой язычок, но истина от этого не изменится. Без бога в душе и человек, и эльв — пустая плоть, бессмысленно топчущая землю.

— А с богом, такой же бессмысленный, но вдобавок и глупый!

— Как ты не понимаешь? Я, как и все эльвы, счастлива, что у меня есть богиня-Мать. Она придает уверенность, ведет через любые невзгоды и делает сильнее…

— Ага, сильнее, — саркастически заметила Лара, — она просто поделилась с тобой своей силой, да и то, только потому, что ты подружка Сияющего.

— Я его жена!

— Не важно! Если бы ни этот факт, думаешь, она бы пошевелила хоть пальцем, чтобы спасти тебя от бога смерти?

— Знаешь, девочка, ты просто завидуешь.

— Интересно, чему?

— Планета, которая вскормила твой вид, мертва, так же как и ваши боги. А Демиург, создавший твоих предков и мир для них, давным-давно вас покинул…

— Что ты мелишь? Ни на Земле ни, на Лилис никогда не было Демиургов!

— Это ты так думаешь, — сказала Найта с превосходством в голосе.

Лара попыталась огрызнуться, ухитриться послать чертову эльфийку так замысловато, чтобы она ужаснулась и при этом не схватилась за меч, но осеклась, увидев, что я вздрогнул.

— Что такое, патрон?

— Не знаю. Кольнуло какое-то нехорошее предчувствие… Кажется, сейчас нас будут убивать…

— Внимание, говорит СНИЖ, объявлена тревога. Команде занять места согласно штатному расписанию, пассажирам надлежит пройти в свои каюты и пристегнуться ремнями безопасности.

Я встал и, слыша за спиной цоканье каблучков и мягкий шелест бутс, быстрым шагом направился к кабине пилотов.

— Что происходит? — спросил я у обернувшегося второго пилота.

Он поднял литое забрало шлема, и я увидел озадаченное молодое лицо:

— Сияющий, сэр, наш конвой был атакован с неизвестного направления плазменными ракетами и, судя по датчиками радиации, снарядами с плутониевой начинкой. Но…

— Но что?

— Мы должны были разделить участь той половины кораблей конвоя, которая превратилась в радиоактивную пыль… но ракеты направленные в наш корабль развернулись на сто восемьдесят градусов и взорвались в нескольких километрах от нас. Скажите, это вы нас спасли?…

— Вы установили местонахождение кораблей противника?

— Нет, сэр, все ракеты были выпущены одним залпом неизвестным и до сих пор не обнаруженным объектом, — ответил первый пилот, так монотонно, словно читал текст с бумаги. — Остатки конвоя перестроились щитом, чтобы закрыть нас от обстрела. Наше судно продолжает идти к Лилис. «Сердце Эльвы» приведен в полную боеготовность, значительные силы флота, при поддержке кораблей радиолокационной борьбы выдвинулись нам на подмогу, но никаких следов противника пока не обнаружено.

Я закрыл глаза и стал ощупывать космос всеми своими чувствами. Божественное начало, которое поставил на постоянную защиту ещё полгода назад, после памятного боя с Личем — слугой бога смерти, только что спасло мне жизнь. Именно оно без моего осознанного вмешательства, развернуло движущиеся в меня ракеты. И я искренне наделся, что оно не подведет и в деле обнаружения врага.

Едва начав «мысленное сканирование», воочию увидел этого самого врага и искренне удивился, что махину вдесятеро большую нашего челнока никто не заметил… Полностью черный, похожий на клюв орла корабль сливался с космосом точно хамелеон с окружающей средой. В пользу того что он тщательно маскируется, говорило то, что никаких габаритных огней, никакого света в иллюминаторах, и даже вспышек дюз двигателей не было в помине. Но ведь это бред. Кому нужна визуальная маскировка, если уже как сто лет, корабли обнаруживаются аппаратным обеспечением?

И все же, почему его не видят?..

— Боже! — вскрикнул пилот, когда увидел, как длинный и широкий лазерный луч, начало которого появилось в пустоте космоса, разрезал напополам сразу два корабля конвоя.

Похоже, капитан корабля-призрака закончил переваривать информацию и принял в разработку новую тактику. «Попробуй-ка отрази луч квантового излучателя!» — словно восклицал он всё азартней с каждым новым лазерным росчерком.

Уже через двадцать секунд от конвоя не осталось ни одного корабля и, казалось бы, теперь «призраку» можно было сосредоточиться лишь на нас, но этого не получалось. Ведь даже самое продолжительное воздействие лазерного луча на мой катер пропадало втуне.

Когда лазер в десятый раз ослепил пилота, он не выдержал:

— Сияющий, что происходит, дьявол побери?!

— Ничего особенного, просто на нашем катере стоит энергетическая защита.

— На кораблях конвоя тоже были щиты! Да и не может быть, чтобы лазер их не выжег!

— Он выжигает. Только я поддерживаю энергию в накопителях — она просто не успевает иссякать.

— А-а-а, — как-то сник пилот. — Тогда понятно… Сэр, корабли флота наконец нашли атакующего — его по-прежнему нет на радарах, но визуально он просматривается.

— Еще бы, только слепой не увидит эти вспышки лазера…

— Черт! «Сердце Эльвы» передает, что корабль-призрак выпустил десантные челноки — они приближаются к нам на огромной скорости!

— Уходи вправо! — воскликнул я.

— Но мы почти вошли в атмосферу Лилис… — запротестовал пилот.

— Быстрее!

— Есть, сэр.

Он бросил штурвал в крайне правое положение, но было уже поздно.

Я подумал, что ударившие в корму абордажные катера разодрали нас на кусочки, но сигнала СНИЖ о разгерметизации не поступило. И пропахивая носом приборную панель, я думал о том, что сделаю с тупорылыми налетчиками, когда вновь приму вертикальное положение.

— Вы живы? — спросил я, с трудом отлепляясь от панели управления. — Найта, ты ранена?!

— Все хорошо, небольшой порез.

— Я тоже в порядке, — зло бросила растрепанная Лара, поднимаясь с пола, — спасибо, что поинтересовался.

— Кроме нас на корабле еще кто-нибудь есть? — спросил я оклемавшегося пилота.

— Нет, сэр, это ведь челнок — в нем минимальная команда. А что это было, сэр?

— В нас врезались, неужели не ясно? Оставайтесь здесь, я окажу им теплый прием.

— Я с тобой! — воскликнула Найта, вместе с Ларой вслед за мной бросаясь из кабины.

— Нет, Найта, вы с Ларой охраняйте рубку управления!

По-правде сказать, Лара вовсе не рвалась геройствовать, не собиралась брать в руки лазерную пушку и стоять под огнем энл-фала. Когда она сообразила, что пахнет жареным, от её лица отхлынула кровь, и она принялась оглядываться в поисках надежного укрытия…

Но Найту такие мелочи не интересовали. Её так захватила мысль, что, наконец, можно хоть немного потрепать «наглую блудницу», что она начисто забыла обо всех своих эльвийских заморочках относительно «обязанности верной жены мечом отстаивать честь господина». Господином разумеется она считала своего мужа, то есть меня… Ну что тут можно сказать без чертыханья?

Выкрутив руку и самую малость придушив девочку, Найта потащила её к дверному шлюзу. Вялое сопротивление и негромкий писк, судя по всему, доставили ей несравненное удовольствие.

А я направился навстречу ворвавшейся на челнок десантной команде. Грохот распарываемых перегородок и топот титановых подошв сотрясал пол. И когда я вошел в следующий отсек, лицом к лицу встретился со штурмовиками в черных доспехах.

Неужели это солдаты ОСА?

Полтора десятка солдат, повинуясь беззвучной команде, синхронно направили на меня стволы и открыли огонь. Град частиц лоу-антиматерии вспорол воздух, мгновенно подняв температуру в отсеке. Светящиеся трассеры, будто бы росчерки на холсте, прорезали пространство мерцающими линиями. Они брали начало от дул автоматов и стремились к моей груди…

Но не смогли коснуться. Завязли в защите, вдруг вспыхнувшей передо мной лиловым экраном.

Если бы антиматерия была чем-то другим, маленькой пулей или тяжелой ракетой, лиловый экран даже не пришел бы в действие — активная защита просто развернула снаряды, тем самым уничтожив моих врагов. К сожалению, враги знали обо мне больше чем хотелось бы. И пришли они именно за мной. Об этом можно судить даже по тому, что с ног до головы объятый лиловым пламенем, неотвратимо приближающийся человек-демон нисколько их не пугал.

Какой-то самый отважный солдат снял с головы шлем, выставив на обозрение лицо, изуродованное былыми сражениями, а потом закричал, перекрывая гул и стрекот энл-фалов:

— Это он! «Бичи» наизготовку!

Заградительный огонь исчез столь же внезапно, как появился, лиловый экран опал, будто бы пламя сбитое огнетушителем. Я зашагал быстрее, но все же не так быстро, как требовала ситуация.

Солдаты, опустившие энл-фалы, вдруг достали из-за спины маленькие черные коробки с торчащими из них рукоятками и стволами. Дула странного оружия синхронно устремились мне в грудь.

Я дернулся в сторону со скоростью неподвластной даже Великим, дюжина зеленых лучей пронзила мой еще не рассеявшийся в воздухе силуэт.

Проклятье! Это лучи, парализующие мозговую активность, а я так и не разработал защиту против них!

Я попытался раздавить абордажников, деформировав их собственные доспехи, пронзить тела, преобразив их же оружие в тонкие клинки, но лишь приоткрыл от изумления рот — доспехи и всё их оружие было сделано из полимеров! Они хорошо знали, что я бог металла!

Но они просчитались. Деформация металла не единственная мое умение…

В мгновение ока, добравшись до фланга десантников, я устроил форменный вихрь из крови и искореженных бронедоспехов. Первого подвернувшегося под руку бросил словно снаряд на другого целившегося в меня солдата, второй нарвался на апперкот.

Крепления шлема лопнули и фонтан крови подлетел к потолку вслед за головой. Не обращая на эту мерзость никакого внимания, возник перед третьим противником и без всяких замысловатостей стукнул ладонью по панцирю. Пока он летел к ближайшей переборке, я заново оценил ситуацию.

На лице капитана абордажной группы, наконец, проявился страх — для него я был неуловимой тенью, мечущейся от солдата к солдату и оставляющей после себя лишь изувеченные тела…

Случайные изумрудные лучи чиркали в те места, где я был секунду, а то и две назад. Вот только в этом состоянии разума, секунда для меня была чем-то осязаемым, то стягивающимся, то растягивающимся, но невообразимо длительным. Но все же опасность откровенно прозевал.

Маленький круглый камушек, ни с того ни с сего оказавшийся под ногами, вдруг взорвался и испустил во все стороны слепящую волну зеленого света. Сознание померкло, я упал на колени, ощущая себя чем-то средним между тупым шимпанзе и выжитым лимоном. Со всех сторон в меня ударили зеленые вспышки, раздались ликующие голоса.

— Стреляйте, стреляйте! Еще гранату!

Защитный экран полыхал лиловым огнем, озаряя весь отсек багровым светом, но красные тона не могли остановить зеленые, проникающие, казалось, прямо мне в мозг.

— Есть! — ликующе закричали со всех сторон. — Он наш!

Уже теряя сознание, становясь наполовину идиотом, собрал последние остатки разума и воли и вложил это в Печать Разорения.

Печать получилось малой, но край сознания, все еще не подверженный разрушительным зеленым лучам, почему-то обрадовался этому факту. Во все стороны от меня устремилась короткая волна, насквозь пронизывая живую материю и вгрызаясь в мертвую. И если у мертвой она затрагивала лишь верхние слои, то живую вспучивала, искажала и разрывала.

Круговая волна в одно мгновение превратила дюжину солдат в кровавую пыль, перемешанную с кусками костей и мелкими осколками брони, понесла и опрокинула всё это на стены, вмиг потерявшие правильные формы. Ближайшую несущую колонну, придающую дополнительную прочность каркасу челнока, разворотило так, что осталось лишь истончающееся основание да свисающий сосулькой кусок коричневого металла, медленно осыпающийся потоком ржавчины. Волна в эпицентре Печати за мгновение преодолела толщину металла и состарила его структуру, наверно, на тысячу лет.

В голове была пустота, мысли умирали, казалось, еще до своего рождения, но что-то внутри заставило тело подняться и безучастно оглядеть зал. Сверху донизу испачканный растекающейся красной жижей, с капающей с потолка краской, он казался воплощением моих ночных кошмаров. Я это уже видел.

Потом развернулся и направился к носу корабля.

Дверной шлюз открылся не сразу, но когда стальная плита на пути всё же исчезла, что позволило мне сделать шаг вперед, я остановился, ибо навстречу выбежала женщина с мечом в руке и большим пистолетом на поясе.

Она замерла, посмотрела очень внимательно и беззвучно сиганула за мою спину. Я не стал разворачиваться, поскольку никаких эманаций угрозы от неё не исходило, вместо этого прижался спиной к холодной стене и стал восстанавливаться от повреждений.

Первой мыслью, мелькнувшей как тонкий свет маяка в густом тумане, было: «как же мне хреново». А второй мысли так и не последовало. Вернувшаяся Найта, бледная и растрепанная, опустила меч, прижалась ко мне, да так и застыла.

И не знаю, сколько мы простояли так, но в один прекрасный момент я вынырнул из серого забытья и обнаружил, что окружен толпой людей.

Видимо, мы давно приземлились на Лилис, и сейчас каждый начальник бесчисленных управлений, отвечающих за безопасность государства, послал сюда своих людей. Впрочем, следственным группам было совершенно нечем заняться. В «банном зале», как они прозвали место кровавой бойни, не сохранилось никаких улик.

Поняв, что я пришел в себя, Лара, растолкавшая толпы зевак в погонах, схватила меня за руку и повела нас с Найтой к трапу. Там ожидал бронированный лимузин, который готов был доставить меня в госпиталь Цитадели.

Едва очутившись в уютном кресле, я отдал разуму приказ уснуть…

Личный особняк Генерал-губернатора казался величественным монументом в опрятном и светлом лесу. Фасад двухэтажного здания, украшенный причудливой лепниной и дивными статуями на выступах, со всех сторон закрывали кроны высочайших елей.

Хозяин особняка, по-видимому, был к ним неравнодушен: казалось, тут были все их виды — от бледно-зеленых с тонкими, полупрозрачными иголками, ярко-голубыми, с угрожающе выставленными во все стороны иглами, до снежно-белых, источающих целые букеты неподражаемых ароматов.

Среди деревьев-великанов были и другие образчики воплощающие совершенство природы и величия Творца, но, по правде сказать, я небольшой любитель зелени и красоты ландшафта и, оглядывая сад, ловил себя на мысли, что мне более интересно узнать, каким образом ученым удалось так быстро восстановить флору Лилис. Ведь после того, как этот мир снизу доверху заполнила энергия Смерти, всё живое, человека, как известно адаптирующегося ко всему лучше крыс, погибло уже через несколько дней.

Я помотал головой отгоняя непрошенные видения и еще раз оглянулся кругом.

Десятки человек, наряженные в вечерние костюмы и платья, заполонили террасу, пили вино и улыбались так дружелюбно, будто любили всех людей во всем мире. Мужчины, сбившись в тесные круги, потягивали сигары и увлеченно обсуждали политику и женщин; женщины, не забывая пригублять коктейли из хрустальных фужеров, весело шептались о мужчинах и моде. Время от времени кто-нибудь из них бросал на меня алчные взгляды, которые становились разочарованными и завистливыми, когда натыкались на Найту или Лару.

Я понимал их чувства: первая из моих спутниц была пластична и изящна, словно молодая веточка, вторая — юна, свежа и непосредственна. Им не составить конкуренцию ни той, ни другой — сколько бы денег и времени они не вкладывали в поддержание молодости и красоты.

Я взял очередной фужер красного вина у банко-робота, лавирующего с подносом между группами светских господ, и глянул на Найту.

Сейчас она была холодна как никогда: каждая пора её полупрозрачной кожи просто источала ледяное дыхание, а глаза под поволокой бесстрастия были пустынны, как черная бездна за краем Вселенной. Похоже, она устала. Устала любить. Устала ревновать.

После того, как я чуть не лишился разума во второй раз, она сильно изменилась. Она объяснила резкую перемену страхом — боязнь, что её бог, её господин и муж, в один прекрасный день исчезнет из её жизни, лишала спокойствия, поглощала разум, съедала изнутри.

А я не понимал, как можно любить, быть любимой и изводить себя до состояния сомнамбулы. В чем причина? В ней, во мне, в Ларе?

Как глупо. Я ведь знаю, в чем дело, но боюсь в этом признаться даже самому себе…

— Муж мой, можно я пройдусь по саду? — вдруг спросила она.

— Конечно, любимая.

От последнего слова Лара дернулась, как от пощечины, бросила ненавидящий взгляд в спину Найты, но та, опустошенная, даже не повела ухом.

— Я составлю ей компанию, — быстро сказала Лара, когда эльвийка скрылась в саду. — Может быть, мы ещё станем подругами.

— Ага. Станете, если раньше не поубиваете друг друга.

Девушка, дошедшая до первых кустов, замерла, как вкопанная, повернулась ко мне, а потом еще быстрее принялась догонять Найту. Странно, в её глазах мне почудился испуг…

— А-а-а, вот и наш герой! — пробасили за спиной.

Генерал-губернатор собственной персоной вышел на террасу, чтобы лично приветствовать каждого гостя. В конце концов, это ведь его день рождения.

Я пожал крупную мозолистую руку и еще раз подивился сложению этого человека. Настоящий медведь! Без своих «танковых» доспехов он почему-то казался еще более габаритным. А смокинг — вообще нечто. На ум пришел образ Кинг-Конга, разгуливающего в растянутой черной ливрее с плеча английского дворецкого.

— Рад видеть, генерал, — радостно поприветствовал я. — Поздравляю с днем рождения!

— Не стоит! — прогрохотал он оскалившись. — Я еще на одну ступень ближе к могиле.

— Ну, выглядите вы вполне молодым, полагаю, думать об этом вам еще рано.

— Ха-ха, мне сто два года, я давненько переступил порог среднего возраста.

«Медведь» скалился, всем видом демонстрировал шуточный настрой, но в глазах танцевал страх и поблескивал огонек беспокойства.

— Что вам среднестатистический возраст? — спросил я. — Было время, когда средний возраст мужчины достигал четырнадцати лет.

— Темные времена… — протянул он.

— Темные, — согласился я. — Но они остались в прошлом. Проживите еще лет восемьдесят и только тогда начинайте искать Святой Грааль.

— Может ты и прав, — негромко проурчал он, — но странно слышать подобное от бессмертного существа.

— Я не в силах вырвать вас из потока времени, — немного помолчав, сообщил я.

— Я не прошу об этом… По крайней мере для себя.

— Что вы имеете ввиду, генерал?

— Я говорю о Ларе. С тех пор как умерла её мать, девочка испытывает невероятный страх к смерти, да и к любому её проявлению. В то время как её подруги ходили на вечеринки и первые свидания, она искала способ остановить старение. Столько средств потратила на все эти косметические салоны, генные операции… Дьявол побери, она даже оккультизм стала изучать в надежде обрести вечную молодость.

— Я не могу помочь и ей, — едва слышно проговорил я. — Я не настолько могущественен как обо мне думают.

Он не скрыл своих чувств, его выдох был полон разочарования:

— Жаль.

— Мне тоже.

Спустя некоторое время он все же нарушил неловкое молчание:

— Кстати, по поводу темных времен: что ты думаешь о покушении?

— А что думают спецслужбы?

— Если честно, они в смятении. Они не понимают, откуда у ОСА взялись такие технологии… Они прозвали атаковавший вас корабль «Призраком», и я с ними согласен. Никогда не видел, чтобы кто-либо мог с такой легкостью обойти системы слежения целого флота. На аппаратном уровне его просто невозможно обнаружить!

— Да, — согласился я, — жаль, что мы так его не захватили или, по крайней мере, не уничтожили.

Губернатор кивнул и произнес задумчиво:

— Он умчался сразу, перед тем как флот подошел на расстояние прицельной стрельбы. Но, по правде сказать, меня больше интересуют, чем его появление грозит лично нам.

— Не стоит беспокоиться, войны с Аливрией точно не будет. Я уже передал ОСА всё подробности данного инцидента. Они должны подготовиться к подобным встречам.

— Не понимаю… Разве ОСА не агрессор?

— Нет, это дело рук Гроссмейстера.

— Уверен? Но даже если так, ты ведь не испытываешь к ОСА теплых чувств, зачем тогда их предупреждать?

— Когда советники спросили Рузвельта кого тот собирается поддерживать в начавшейся войне, он поинтересовался, кто побеждает: «Германия? Ну, тогда поможем СССР — пусть поубивают друг друга»…

Из-за деревьев послышался протяжный вопль. Гости обернулись, фужеры с вином застыли на полпути к губам.

— Лара! — воскликнул губернатор и бросился в чащу.

А я, неосознанно поставил фужер на поднос, как ни в чем ни бывало маячившему робото-банке, и под дружный «ах» толпы растворился из реальности…

Мир потемнел, тело расщепилось на атомы, а те, в свою очередь, превратились в энергию, которая за мгновение переместилась к северу от террасы. Энергия вновь пришла в движение, норовя собраться в атомы, но вдруг застыла.

Я не мог заставить себя материализоваться — ведь это будет точкой невозврата. Это станет крушением моего мира…

Лара

Пожалуй, сегодня она перегнула палку. Мировоззрение Сияющего не терпит откровенных нарядов, и девушек, привлекающих внимание выставленным напоказ телом. Обычно она учитывала это прежде чем выбрать одежду. Но сегодня она надела слишком откровенное платье, и во взгляде бога металось отвращение и желание. Нет больше компромиссов. Сегодня ему суждено сделать выбор в пользу неё, Лары.

Она знала, как выглядит со стороны: хрупкая, женственная, манящая и благоухающая, как юный цветок. Её кожа блистала свежестью, платье отливало серебром, а приложенные один к одному волосы переливали всеми оттенками красного. Она прекрасна. Она — богиня. И только она достойна быть женою бога.

Искоса взглянув на соперницу, почти сразу отвела взгляд. Чертова мутантка, эльфийка, или эльвийка, как она себя называет, тоже была прекрасна. Её красота была иного рода, непостижимая, недоступная. И это было отвратительно.

Ушастая дрянь почувствовала этот исполненный злобы и зависти взгляд и обратила к ней свое надменное лицо:

— Зачем ты привела меня сюда, девочка? О чем нам с тобою говорить?

Лара быстро огляделась. Они вышли на Аллею героев, оставив позади синие сосны и белые ели. Скульптуры и памятники, в полный рост установленные героям ОСА, взирали на них отрешенно, словно далекие звезды, безразлично смотрящие на происходящее в мире людей. На миг ей стало страшно, она засомневалась в своем решении, но заволоченный липким ужасом взгляд наткнулся на каменные сабли и гранитные энл-фалы, вскинутые будто в призыве к действию. Рядом о чем-то спросила ушастая дрянь… И тогда она решилась.

— Смотри, — сказала она, отвлекая эльфийку. — Этот памятник был установлен герою древней Земли — Нилу Армстронгу. Первый астронавт, высадившийся на Луну… Не находишь это странным, учитывая, что двести лет назад было официально признано, что полет на Луну в действительности не состоялся? Но многие люди еще считают его героем. Многие думают, что нынешняя доктрина ошибочна, и до сих пор верят, что он вправду был на Луне. С этим невозможно бороться. Человек устроен так, что верит только в то, чего желает…

— Я не совсем понимаю. Да и не неинтересно мне это… — сказала эльфийка, поглядывая на неё настороженно. — А зачем тебе нож?

Лара не ответила. Вместо этого, прикрыв глаза, полоснула лезвием по своей ладони. Из сжатых губ не вырвалось ни единого звука, когда острая бритва распорола кожу и на землю упали первые капли крови.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Найта и осеклась, услышав нечто доступное лишь её чутким ушам.

А исполинские деревья вокруг стали дрожать, статуи отбросили длинные тени, их героические лица превратились в сумрачные, перекошенные яростью гримасы. Ясный день вдруг стал черной ночью, Аллеею героев будто окутало облако тьмы.

Лара задрожала всем телом, ей очень хотелось закрыть глаза и забиться куда-нибудь подальше, но она заставила себя смотреть, как из-за деревьев, из теней статуй и, казалось бы, прямо из-под земли появляются бесформенные фигуры. Они сами словно сотканы из тысяч теней, дымные ленты струились за ними, а зимний мороз был их союзником.

Кожа Лары покрылась мурашками, а руки окоченели, когда одно из них неспешно проплыв мимо неё метнулось к Найте.

— Мортиус! — воскликнула она. — Я исполнила свою часть нашего договора!

Что-то громыхнуло. Гром? Нет. Смех бога изгнанного из этого мира полгода назад. Лара использовала его злобу и жажду мести в своих целях. Она заключила с ним взаимовыгодный союз. В конце концов, не так уж важны мотивы, когда дело касается конечной цели — они оба желали смерти жены Сияющего.

Лара лишь краем глаза видела, как тень, выпустив черные когти, бросилась на Найту: её шея задеревенела и не могла обратить голову к ненавистной сопернице. Но это было даже к лучшему: видеть смерть пусть и заклятого врага не входило в сферу её желаний. Лара просто хотела, чтобы Найта исчезла. Навсегда перестала быть помехой в любви между ней и Сияющим…

Скрежет стали и гул распарываемого воздуха скинули с неё оцепенение: она повернулась к эльфийке в тот самый момент, когда её меч, дурацкая железка, разрезала тень надвое. Раздался тихий стон, полный боли и ненависти, и первая тень бесследно исчезла. Ей на смену ступили сразу три, но проклятая эльфийка не оставила им шанса.

— «НЕЕЕТ!!!» — хотела крикнуть Лара, но вместо этого из горла вырвался только пронзительный, полный страха и разочарования вопль.

Один за другим все тени падали от колдовского меча бесстрастной эльфийки, а новые нападающие с каждым мгновением становились всё прозрачнее. Деревья перестали дрожать, а аллея вновь погружалась в мир, полный солнца и дуновений воздуха.

Слуги бога смерти отступили. Покушение не удалось.

Черное безумие охватило её…

Статуи, залитые лучами теплого солнца, больше не представляли опасности и приопустив меч, Найта обернулась к предательнице… Её зрачки расширились, а бесстрастие с лица как рукой сняло. Она разлепила губы, чтобы о чем-то сказать, но громовой раскат раздался раньше, и в её груди образовалась дыра, сквозь которую на просвет можно было видеть снежную хвою, медленно заносимую алой пылью. Кровавая взвесь продержалась за спиной Найты до тех пор, пока та не упала на колени, а затем опрокинулась на землю боком. Но Лара должна была убедиться, что эта дрянь исчезнет навсегда.

— Умри! — воскликнула она, сделав шаг и нацелив пистолет на неподвижную голову.

Палец медленно двигал спусковой крючок, еще мгновение и…

Неясно, с какой стороны налетел внезапный порыв ветра, едва не сбивший её с ног. Пистолет дернулся, она ощутила короткую боль в руке. И лишь после этого, открыв глаза, обнаружила присутствие рядом с собой Сияющего. Он всё видел!!!

— Что ты наделала Лара? — спросил он, угрюмо сжимая в руке отобранный у неё пистолет.

Его взгляд показался ей полным страдания и горечи, но затем сделался отрешенным.

«В последнее время его взгляд всегда такой, — подумала она. — Как будто он сконцентрировался на чем-то недоступном моему пониманию… А я так надеялась увидеть его живым и теплым».

— Взять её, — сказал он, обращаясь к кому-то, и склонился над мертвой эльфийкой. — Рана слишком широка. Не могу остановить кровь. Медиков сюда.

Сильные руки людей из службы безопасности подхватили её и поволокли куда-то. Она увидела, что отец, генерал-губернатор, смотрел на неё с отвращением, а редкие свидетели из гостей провожали со злорадством и презрением. Она видела, но она ничто из этого не доходило до её сознания. Она тянула шею назад. Её взгляд был прикован к богу, склонившемуся над своей женой…

Глава 3

Хаос

В этом зале обычно собирались врачи консилиума, чтобы ставить диагноз и обсуждать то, зачем обычно собирается этот самый консилиум. Но сегодня здесь сидели мы с генералом; сидели, вливали в себя литры виски и несли обычный в таких случаях бред. Иногда я прислушивался, пытаясь найти хоть какую-то связь с реальным миром, но госпиталь словно вымер — впрочем, не удивительно, наверно моя охрана перекрыла весь блок.

А виски — та ещё гадость. К тому же, сколько бы ни пил, вовсе не пьянел — только к горлу подступила тошнота. Но сказать того же о генерале Ордена было нельзя, он выпил в четверо меньше моего, но опьянел в стельку.

Я наконец-то увидел его без шлема. Как сказать… представлял его совершено иначе.

Он оказался мужиком лет пятидесяти, конечно на взгляд человека двадцатого века. У него были широкие, отчетливые скулы, невзрачные серые глаза подстать таким же мешковато-серым волосам, которые были сложены в хвост и перевязаны лентой, похожей на женское украшение. Хуже всего, что в его ухе висела большая золотая серьга.

В общем, он скорее походил на какого-нибудь колдуна-шамана или на недалекого ума морского пирата, чем на главнокомандующего не самой слабой космической армией.

— Не парься ты, Сияющий, — говорил он, с трудом расставляя слова по нужным местам, — врачи сказали, что ничего с твоей ненаглядной не случится. Скоро она выйдет из комы и будет как новенькая…

— Знаю. Но меня больше расстраивает не её состояние, а вся эта паскудная ситуация. Мне надо было раз и навсегда отшить девочку ещё полгода назад. Сразу после того, как вырвал её из лап нечисти…

Он издал звук похожий на отрыжку, при этом часть виски из его рта пролилась на подбородок и потекла по горлу:

— Девочка, как же! Ей лет тридцать, а то и больше!

— Какая разница — в сравнении с ней чувствую себя тысячелетним старцем. Дьявол. Если бы на её месте был любой другой, Найта осталась бы цела и здорова — я слишком медлил — до последнего не мог поверить, что девочка выстрелит! Надо было сразу отобрать у неё пистолет!

— А как ты вообще там оказался?

— Научился превращаться в кровавый туман…

— Каким образом? — уточнил вконец осоловевший генерал.

— Я — бог, ты забыл?

— А ну да… Так что ты решил с ней сделать?

— С Ларой? Ничего. Пусть об этом думает её отец.

— Будь осторожен. Генерал-губернатор суровый мужик. С него станется поставить собственную дочь к стенке.

Я молчал. Молчал долго. Потом устало махнул рукой:

— Ладно, закрыли тему. Лучше расскажи о себе…

— О себе? Родился, вырос, потом бросил учебу и стал солдатом — вот и всё чем примечательна моя жизнь.

— Да ладно тебе прибедняться, — с нажимом сказал я. — А Орден? Расскажи, как попал в него, и что он вообще из себя представляет.

Он долго смотрел на меня, мутным, пьяным взглядом, потом, когда я уж было решил, что не выдавлю из него ни капли информации, он выдал:

— Только между нами, окей?

Я кивнул, и он начал рассказывать, постоянно сбиваясь для того, чтобы вновь промочить горло.

— История возникновения Ордена уходит в такую пропасть веков, что даже Хроники, ведущиеся с самого его зарождения, многие считают выдумкой и мифом. Согласно им, Орден появился сразу после образования некоего тайного общества, правящего миром незаметно для всех. Названий у этого общества было очень много, впрочем, важно только то, что Орден служил, защищал и был его военной силой. Но однажды это общество решило, что в сохранении тайны своего существования больше нет необходимости. Оно вышло из тени, и самые влиятельные из отцов ордена назвались Великими и стали править целыми плеядами миров.

В Ордене, как таковом, больше не было необходимости — ведь Великим подчинялись спецслужбы и армии, а магистры и генералы Ордена знали опасно много… Понимая это, тогдашний магистр решил сыграть на опережение. Он объявил Ордену, что ему было видение — Орден должен покинуть Великих, поскольку те избрали неверный путь, затаиться и ждать прихода некого мессии…

Я знаю то, чего не знают прочие. Разумеется, никакого мессии не могло быть — он был всего лишь предлогом. Но людям промыли мозги, и целые поколения посвятили жизни ожиданию его прихода.

С течением времени вера стала ослабевать, люди начали разбегаться, Орден — распадаться. И когда появился ты, мы с покойным магистром решили, что ты сойдешь на роль мессии и восстановишь пошатнувшуюся веру и утраченные позиции Ордена… Вот такая история. Должно быть, ты разочарован.

Я покачал головой:

— Нисколько. Даже рад, что всё прояснилось.

— А что там про «общество», тайно правящее миром? — немного помолчав, спросил я. — Как оно набрало силу, почему не развалилось за века?

— Понятия не имею. По этому поводу в Хрониках написан какой-то бред о регулярных «подарках небес». Эти подарки раз за разом умножали власть и силу «общества».

— А кто писал эти Хроники?

— Магистры и генералы Ордена… Не смотри на меня так. Может быть, когда мне стукнет лет сто пятьдесят, я тоже начну писать мемуары…

— Кстати, — неожиданно сменил тему он, — раз мы стали секретничать, могу ли я тоже задать откровенный вопрос?

— Задавай.

— Какие у тебя планы в отношении нас: Ордена, и конкретно меня? — немного заплетаясь, спросил Генерал.

— В каком смысле?

— Ты ведь не поведешь Орден к спасению, как это сказано в пророчестве, но может ты тогда, сделаешь из нас сверхлюдей, бессмертных и…

В дверь с другой стороны заколотили. Я мысленно смахнул невидимые капли пота, выступившие на лбу от такого разговора, и разрешил войти.

— Можно? — громко спросил появившийся в дверном проеме сумрачный человек в громоздких доспехах.

— Генерал-губернатор? — поинтересовался я удивленно. — Что, вы здесь… Конечно, входите, присаживайтесь.

— Вот уже полгода, как я перестал быть генерал-губернатором, — заявил он, подходя к столу. — Вы сами назначили меня главой правительства, помните?

— Разумеется.

Он замялся на секунду, потом решился и спросил в лоб:

— Какие у вас планы в отношении моей дочери?

— Никакие. Её судьбу решайте сами — единственное условие, чтобы она не попадалась мне на глаза.

Лицо, похожее на кору дуба, пришло в движение — там что-то менялось, пытаясь изобразить какую-то эмоцию.

— Тогда зачем вы устроили ей побег? — спросил он сдержанно.

Я непонимающе качнул головой:

— Она что, сбежала?

— Да. И вы это прекрасно знаете.

Неожиданно мне надоело тянуть кота за хвост, я произнес, сминая его волю голосом:

— Докладывайте!

Он чуть отступил, на секунду в его глазах отразилось смятение, а затем пришло сомнение.

— Десять минут назад андроиды, охраняющие тюремный комплекс Цитадели, взбунтовались и вытащили Лару из камеры. Обойти защиту ИИ андроидов считается практически невозможным, совершить взлом группы боевых машин — невероятным. На такое способен разве что бог…

— Я тут не причем!

Он не поверил, я видел это по его напрягшейся физиономии:

— Если не вы, то тогда кто?

В зал ворвались люди с оружием.

— Сияющий! Сэр! — закричали они. — Требуется ваше незамедлительное участие!

— В чем дело?! — рыкнул генерал-губернатор.

— Повсюду от Цитадели до космопорта кипит бой с применением тяжелой техники и осадных орудий! Войска ПВО и ПВКО рапортуют, что один из кораблей в космопорте готовится без всякого разрешения к взлету с планеты. Пилоты в нем не отвечают на запросы — они просят разрешения сбить его в случае необходимости.

— Скореё всего, Лара полетит в нём, — заключил я.

Губернатор посмотрел на меня крайне серьезно, и спросил:

— Так это дело не ваших рук?

— Нет. Не моих.

— Тогда сбивайте, — велел он.

— Есть, сэр!

Лара

Былое королевское величие давно улетучилось.

Прижимая руки к груди в бесплодной попытке согреться, Лара сидела в углу, дрожа всем телом; её лицо горело, а губа распухла и кровоточила. Единственного удара разозленного солдата хватило, чтобы, не привыкшая к подобному обращению, девушка потеряла самообладание и полностью лишилась воли.

Рядом с ней на койке лежал теплый матрац, но она сидела на холодных плитах пола и размышляла над словами конвойных. Они называли её предательницей, они спрашивали как дочь генерал-губернатора, высший администратор Тай-каньена, человек, которому безоговорочно верил их бог, так низко пала.

И когда она попыталась возразить, рассказать, что более достойна быть женой Сияющего, чем эта ушастая дворняга, солдат влепил ей оплеуху. От неимоверно сильного удара она врезалась в стену и замерла прикрыв руками голову, но дальнейших побоев не последовало — выходящие из камеры солдаты облили её лишь презрением.

Её терзал вопрос, почему они восприняли произошедшее так близко к сердцу? Кто для них эта ушастая, если из-за этого они ударили дочь генерал-губернатора? Да почему же, черт возьми, всё так вышло?!..

Раздался лязг, механические затворы отодвинулись, и стальные створки принялись медленно раздвигаться. В проходе показалась массивная фигура в темно-синих доспехах. Она вошла в зал, громыхая подошвами, и Лара вскинула заплаканные глаза:

— Отец…

— Почему, Лара? Зачем?

— Сэр, я должна быть его! Я, а не она!

Нависший над ней гигант после длительного молчания произнес глухим голосом:

— И ты ни о чем не жалеешь?

— Жалею!.. Жалею, что попалась!

Суровое лицо генерал-губернатора сделалось каменным:

— Я буду просить у Сияющего смертной казни.

— Что?! Почему? — вскрикнула Лара, срывая голос. — Почему ты на ее стороне, отец?

— Отныне ты мне не дочь.

— Но почему? — произнесла она, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Ты еще спрашиваешь почему? — переспросил он, качая головой. — Нет, Лара. Ты мне не дочь.

Он вышел из камеры и его громыхающие по плитам шаги не могли заглушить даже автоматические затворы, глухо щелкающие в дверях. Лара уткнула лицо в колени и зарыдала навзрыд. Когда слезы закончились, она уснула, не меняя позы, а, проснувшись, витала где-то далеко за пределами камеры.

Она вдруг отчетливо поняла, почему весь мир ополчился на неё. До неё наконец дошло, что ни одна она любит Сияющего.

Когда Лара впервые увидела этого… человека, осознала, что её влечет к нему, как магнитом. Потом это чувство переросло в то, что показалось ей любовью… Но ведь другие люди, мужчины и женщины, тоже смотрели на него такими же преданными и влюбленными глазами. Он притягивал их взгляды, притягивал их души; люди тянулись к нему, словно зачарованные и, как одержимые, пытались уловить на обычно бесстрастном лице тень эмоций или отголосок желаний. Они пытались угодить, исполнить его волю, да что там — умереть за него… так же как она… Неудивительно, что они готовы разорвать ту, что посмела его расстроить.

Да. Она ничем не отличалась от всех прочих. Прав он был, когда, спасая её от атаковавшей Лилис нежити, утверждал, что она его не любит. Он сильный и могущественный мужчина, стена, крепость за которой она могла бы спрятаться. И она на нём помешалась — ведь он был первым человеком, достойным её любви…

— Я и верно помешалась, — произнесла Лара, откидывая голову к стене. — Я просто угодила под впечатление, попала под действие его чар… А теперь мне конец.

Интересно, осознает ли он сам свою силу? Знает ли он, что ему достаточно попросить гору отодвинуться, чтобы она подобострастно ушла с дороги?

Она уронила голову и увидела Сияющего, сражающегося с непокорной горой. Почему-то он был вооружен церемониальным копьем, которое с недавнего времени вошло в моду у рыцарей Ордена, а гора была золотой и с большим пистолетом. Они бились за судьбу Вселенной посреди черной бездны на освещенном одними лишь звездами крохотном булыжнике…

«А все-таки, — подумала она, — этот мужчина, этот образ стоил того, чтобы за него драться. Всё-таки жаль, что я попалась…».

По её вроде бы тщательно выверенному плану выходило, что решивший отомстить бог Мотриус насылает на женщин Сияющего своих слуг. Они убивают Найту, а Лара спасается лишь чудом… Горе Сияющего со временем сменяется трауром, а потом вытесняется нежностью и любовью к Ларе…

Как прекрасны были ее грезы. Но реальность оказалась совсем не такой.

…Золотая гора, всё это время сражающаяся с Сияющим в её воображении, наконец, подняла пистолет и выстрелила… Лара вздрогнула и вскочила.

Щелчок дверных затворов прогнал полудрему, дверь камеры открылась вновь, и в неё вступила бесстрастная металлическая фигура.

Защитная полоса визоров блестела сиреневым, а корпус андроида отливал сталью. В одной руке робот удерживал автомат, а другую требовательно протягивал к ней. Лара непроизвольно потянула к нему свою руку и вздрогнула, когда из-под шлема андроида вырвался холодный синтезированный голос:

— Лара Норвега, я пришел, чтобы вас освободить. В точности выполняйте мои приказания и останетесь в живых. Следуйте за мной.

Лара не шелохнулась. Лишь дрожащие руки выдавали, что в её замершем теле ещё теплилась жизнь. А о стенки черепа бились хаотичные мысли: «Кто его послал?», «Боевой андроид не может разговаривать!», «Кто им управляет?» «Неужели… о да! Это может быть только Сияющий!»

— Лара Норвега, — вновь произнес металлический голос, — следуйте за мной.

— Кто ты? — ошарашено спросила она. — Кто отдал тебе приказ? Или тебя перепрограммировали?

— Всё это не имеет сейчас значения, — отозвался неподвижный андроид. — Повинуйтесь моим командам. Я выведу вас из тюремного комплекса.

— Но я не хочу! — воскликнула Лара, понимая, что из тюремного блока цитадели не выбраться так просто, да и в случае провала побега, никакого снисхождения к беглянке у суда не будет.

Но вместо этих сомнений, озвучила другие:

— Охранники меня убьют!

— Вы уже приговорены к смертной казни, я ваш единственный шанс на спасение. Немедленно следуйте за мной.

С этими словами робот развернулся и, взяв автомат наизготовку, вышел из камеры.

Стиснув кулаки, Лара повиновалась, выбежала за ним и постаралась спрятаться за спину бездушной машины.

Древние лампы отбрасывали тусклый свет на глухие металлические двери по всему коридору, но скорее всего эти камеры были пусты — единственными звуками, слышимыми Ларой, были тонкий лязг сервомеханических приводов андроида и бешеный стук собственного сердца.

Когда они добрались до поста охраны, Лара увидела двух опрокинутых солдат, лежащих в лужах собственной крови. Должно быть, обретший дар речи андроид позаботился о них заранее — замершее лицо одного из солдат до сих пор было вытянуто от изумления, а его зеленая форма была сплошь изрешечена микроснарядами энл-фала.

Андроид прошел через пост, даже не повернув головы в сторону трупов, и остановился у грузового лифта.

Лара готова была поклясться, что он не нажимал клавишу вызова, но двери кабины открылись, пропустив её и андроида, а затем заперлись и раскрылись, когда они оказались на самом верхнем уровне.

Два солдата в боевых доспехах столкнулись с андроидом нос к носу. Боевая машина открыла стрельбу на поражение, но вспыхнувшая вокруг доспехов защита, отразила все снаряды и дала солдатам время, чтобы опомниться, отскочить и выхватить энл-фалы.

Нашедшие укрытие солдаты в боевых доспехах превратились в грозного противника и расправились с атакующим андроидом за десять секунд. Забившаяся в угол лифта Лара зажала рот, чтобы не закричать при виде оседающего на пол искрящегося через пробитый корпус андроида. А затем едва не зажмурилась, когда осторожно подошедшие солдаты, заглянув в кабину, наставили на неё энл-фалы.

— Встать! — приказал солдат, и Лара безмолвно ему подчинилась.

— Руки…

Должно быть, он хотел сказать что-то более конкретное, но его шлем внезапно взорвался красным фонтаном, перемешанным с черными осколками; шлем второго успел обратиться назад, прежде чем его постигла точно такая же участь.

Забрызганная кровью Лара медленно, будто во сне, повернулась и увидела в конце просторного холла направляющегося к ней снайпера…

— Андроид, — потерянно прошептала она через несколько секунд.

Как оказалось, «снайпера» сопровождал эскорт сразу из четверых боевых роботов, и отряд приблизился к ней довольно быстрым темпом для обычно неспешных машин…

— Лара Норвега, — сказал андроид-снайпер, безупречно ровным синтезированным голосом, — следуйте за нами.

…И она снова подчинилась. На этот раз она не стала задаваться бессмысленными вопросами — они не вылетали у нее из головы, но стали далекими и неважными. «В конце концов, — решила она, — все ответы ждут впереди».

Сейчас её занимал лишь тревожный вой сирен и сомнения в способности небольшого отряда роботов вывести её из сверхзащищенной Цитадели.

Но хозяин андроидов (мой Сияющий!) удивил её вновь. Когда дорогу впереди заступило отделение солдат в боевых доспехах, снаружи здания на них обрушился титановый кулак, состоящий из двух десятков андроидов модели «Бизон». Он смял солдат, словно таран, а затем развернулся и, будто щит, принял на себя удар вышедшей из казармы охранной роты.

Огненные трассеры снарядов энл-фалов прожигали воздух, словно плотную материю, росчерки лазеров пронзали плац из конца в конец… Лара уткнулась в землю носом, но все равно видела, что андроиды падают вокруг неё один за другим. Удивительно, что они так долго держались против целой роты!

Когда осколки последнего сражающегося андроида разлетелись на пару метров в стороны, Лара хотела медленно подняться, чтобы размахивая руками кричать «не стреляйте!», но тут произошло сразу две вещи.

Ворота внешнего периметра Цитадели ухнули и полыхнули оранжевым пламенем. Мгновение спустя, сминая обломки и разбегающихся солдат, из пламени на плац Цитадели вырвались четыре танка на антигравитационных подушках. Они рассеяли роту солдат за каких-то пару секунд, а появившееся в небе звено штурм-катеров залпами управляемых ракет довершило разгром защитников Цитадели.

Один за другим катера приземлялись на плац, ставший походить на поле огненных кратеров планеты «Армагеддон». Из открывающихся салонов стал спускаться десант — взводы андроидов вышагивали неотвратимо мерно и безмолвно, в их броне отражался огонь, а темно-синие визоры лишь усиливали ассоциацию Лары с солдатами мифического апокалипсиса.

— Лара Норвега, — донесся из-за спины синтезированный голос, — здесь опасно, немедленно садитесь в катер.

Она подчинилась без раздумий, как мышь проскользнув в распахнувшуюся дверь салона…

Рива

Четыре боевые машины «Распятие» пригвоздили взвод сержанта Ривы к земле. Вышедший на помощь им третий взвод, оснащенный тяжелым вооружением, столкнулся с десантировавшимся отрядом андроидов и был обескровлен за считанные минуты.

— В укрытие! — закричал Рива. — Отходим!

Он едва поднял голову из-за кучи бетонных блоков, оставшихся от стены ближайшего здания, как поймал россыпь крупнокалиберных снарядов. Сержантский доспех, обладающий улучшенным накопителем энергии, генерируемой на щиты и, возможно, чудо, спасли его от верной смерти. Однако ему больше не стоило высовываться, по крайней мере, минут пять, пока не зарядится накопитель и щиты не обретут способность поглощать урон…

Вот только не было у него пяти минут!

Сразу два «распятия» взобрались на пригорок с другой стороны от Ривы. Сержант хорошо слышал, как их стальные ножки, словно лапы гиганского паука, скользили по крупным каменным блокам и своим весом раскалывали более мелкие. Он увидел, как двое высунувшихся из укрытия солдат были буквально испепелены росчерками лазеров. Большая часть их тел исчезла, остальное оплавилось до такой степени, что трудно было предположить, что эти останки принадлежат людям…

Сержант Рива не умел молиться. Он никогда не делал этого — он вообще не верил в богов. Но слыша, как на пригорок вскарабкиваются титановые твари, и запах смерти, исторгаемый стволами их оружия, он мысленно воззвал к тому, чей образ все время крутят по ТВ.

— Сияющий! Я никогда в тебя не верил, но если ты слышишь, по-мо-ги!

Первый из «Распятий» оказался на вершине импровизированного холма, и его синий «глаз» уставился прямо на сержанта. Красное зарево возникло в широкой титановой груди — лазерная пушка концентрировала энергию и в спешном порядке меняла линзу для стрельбы на короткой дистанции. Еще мгновение и от Ривы останется лишь пепел…

Сразу две ракеты пронеслись над его головой, своими полыхающими соплами едва не оглушив и не ослепив электронику шлема. Когда они вонзились в тело боевой машины, сержант отлетел от взрывной волны, но не так далеко, как титановые лапы взорвавшегося изнутри «Распятия».

К нему подбежали двое в черных доспехах, помогли подняться и перетащили в вырытую направленным взрывом траншею.

— Сержант Рива?! — задали ему вопрос. — Тактический штаб прислал меня к вам в помощь.

— Кого это меня?! — прокричал он, оглушенный самую малость.

— Сержант второго класса, командующий тяжелым взводом воинов Ордена, Ник Винчестер, сэр!

— Орден здесь? Я рад вам и вашим ракетометам, но почему только один взвод?

— Не могу знать, сэр!

— Что же, хорошо… — протянул сержант, который был всего лишь классом выше.

Бегло изучив последние сводки, добавил:

— По крайней мере, умирать будет не скучно — поляжем тут вместе.

— На всё воля Сияющего, сэр.

Сержант скривился: по правде сказать, ему не очень хотелось умирать рядом с фанатиком. А то, что умирать всё же придётся, он знал твердо.

Его рота была послана в помощь батальону, обороняющему космопорт, но, столкнувшись с серьезным сопротивлением вышедших из-под контроля андроидов, остановилась на полпути.

Если бы его капитан сразу приказал роте отступать, они бы, возможно, уцелели, но сейчас было слишком поздно — андроиды зажали их в тиски.

Полное преимущество было на их стороне. Начиная от безраздельного господства в воздухе и боевой технике (ни один пилотируемый перехватчик так и не взлетел, как ни один управляемый человеком танк не вышел из ангара), и заканчивая численностью боевых единиц. На каждого убитого андроида приходилось десятеро новых, десантировавшихся прямо к месту боя. Да что там, взвод, которым он командовал, уже отсекли от основных сил!

Вопрос гибели людей становился вопросом времени — три «Распятия», не обращая внимания на ракеты, выпускаемые в них солдатами Ордена, продолжали напирать на центр растянувшейся обороны взвода, а появившиеся в небе штурм-катера ударили по флангам…

— На чем вы сюда добрались?! — крикнул Рива, чтобы перекричать грохот канонады — внешние динамики его шлема были повреждены тем злосчастным взрывом.

— Транспорт и боевая техника по воле Сияющего заработала вновь. Он осенил их своим знамением!

Сержанту очень захотелось закрыть рукой глаза, но он знал, что дурость фанатика от этого никуда не денется. Бесполезно ему втолковывать, что никаких чудес не бывает, и его бог — обычный сверхчеловек, с раздутой спесью и генами подвергшимися модификации. Взять хотя бы его имя: только самовлюбленный кретин назвался бы «Сияющим».

— Но где тогда танки, где истребители? — раздраженно уточнил он.

— Сияющий оживил только то, что было под рукой, сэр. Вся заработавшая техника отправлена на другие участки фронта — к вам был лишь десантирован наш взвод, сэр.

В визоре перед лицом Ривы возник образ капрала из его роты — экстренная связь такта не признавала.

— Сэр, все офицеры роты мертвы, — сказала он на возвышенном тоне. — Как старший по званию вы должны принять командование на себя. Во избежание путаницы тактическая система временно присвоила вам звание капитана!

— Ага, — уныло произнес новоиспеченный капитан, — потрясающе.

— И еще… К вашему участку движется полдюжины тяжелых танков противника.

На мгновение Рива прикрыл глаза, а потом широко их распахнул — чтобы разгромить его взвод хватит и одного штурмового танка, а здесь их целых шесть…

— Мы сейчас умрем, — обреченно сказал он вслух. — Нас просто сметут.

— На всё воля Сияющего, — сказал сержант Ордена.

— Лучше бы воля твоего дурацкого Сияющего уничтожила эти танки…

Какое-то время солдат Ордена молчал, потом повернул голову вверх, как раз в то время, когда над их траншеей проносился десантный катер.

— Кажется, Сияющий услышал твои слова, — сказал он. — Его апостол уже здесь…

Раздосадованный ничем неприкрытым идиотизмом, Рива высунул голову из импровизированного окопа и обомлел. Прямо из катера, с высоты в два десятка метров на «Распятие» прыгнул некто в боевых доспехах и с копьем в руке. Лезвие копья блестело как зеркало, и длиной было в человеческий рост, но когда одинокий воин взмахнул своим странным оружием, глаза Ривы просто не успели проследить за лезвием. Все четыре лапы «Распятия» разлетелись в стороны, а спустя мгновение, корпус боевой машины был разрезан на две симметричные части.

Приблизившийся на бреющем полете штурм-катер был взорван ярко-голубой молнией, вылетевшей из его копья, а два десятка пошедших на штурм андроидов были изрублены в капусту уже через половину минуты.

— Кто этот человек? — прохрипел он.

— Это лорд Балаут, — ответил сержант Ордена, — командир абордажной роты и апостол Сияющего.

Вскоре дело дошло до подошедшей танковой группы — но этот бой миновал сознание Ривы. Даже после конца сражения оцепенение оставило новоиспеченного капитана далеко не сразу. Он по-прежнему не верил в существование богов или каких-то высших сил, но в душе что-то необратимо изменилось…

Лара

Катер приземлился в зоне космопорта, и Лара вновь испытала шок. Она никогда прежде не видела широкомасштабных боевых действий, и увиденное повергло её в трепет. Чтобы не смотреть на весь этот ужас, зажмурилась. И тогда один из сопровождавших андроидов взял её за руку и потянул её куда-то вперед. Но когда она услышала отчаянный призыв о помощи, открыла глаза и обернулась.

Под завалом здания находился человек, он тянул к ней руку и молил о спасении…

Лару тянули вперед, а она всё оглядывалась, до тех пор, пока её не впихнули в бот и едва ли не силком приволокли в каюту…

«Меня что, вывозят с Лилис?»

Она уже представила, как где-то там, в безопасном и уединенном месте, она бросается на шею Сияющему, обнимает и покрывает его лицо тысячами поцелуев, а затем строго спрашивает, обо всех этих невинных людях и солдатах, которые убили его роботы. Она, конечно, понимает, что он сделал это ради их счастья, и он конечно бог, но все же, он не должен так поступать. Сияющий, разумеется, говорит какие-то слова в свое оправдание, а еще лучше дает какое-нибудь обещание и она его благодушно прощает…

Двигатели катера перестали свистеть, и она оторвалась от грез.

Кажется, полет был недолгим — а может ей просто так показалось. Когда её вывели наружу, она увидела гигантский зал, обшитый стальными листами. Молчаливые андроиды долго вели её коридорами, сажали в лифт и везли на авто в каком-то несуразном трубопроводе. Для корабля это место было невероятно огромным — поэтому Лара пришла к выводу, что находится в каком-то секретном комплексе, где-то глубоко под землей.

Андроиды распахнули шлюзы очередного помещения и едва ли не втолкнули её внутрь, но сами при этом за ней не вошли…

Опешившую девушку поджидала одинокая фигура солдата в облегченных доспехах из полимеров. Лара затрепетала — двойной ряд визоров, казалось, пронизывал саму душу, а исходящая от фигуры уверенность просто подавляла.

Она не успела ничего спросить у молчащего солдата. Сбоку послышалось громыхание шагов, и из внутреннего коридора зала вышла горящая полупрозрачным пламенем гора. И если бы это был какая-то машина! Нет, — эта огненная гора была из мяса и костей! Будто бы гигантского мужчину только что задели пламенем из огнемета!

Поглядев на приближающееся чудовище пару секунд, Лара едва удержалась на ногах, практически теряя память от ужаса.

С тех пор как она воочию увидела мертвяков упырей и вампиров, девушка стала бояться монстров так сильно, что даже ложилась спать с включенным ночником. Но это чудовище было страшнее всех её ночных кошмаров вместе взятых!!

Скрюченный гигант, пылал всем телом. Из оскаленной пасти высовывались зубы, которые, на взгляд Лары, с легкостью могли перемолоть ей кости, а руки были настолько сильны, что наверняка без труда отделят ее мясо от костей!

Проигнорировав неподвижного солдата, чудовище взглянуло прямо в глаза Лары. Его полыхающие, как плазменные резаки, глазницы вот-вот сожгут её сердце…

Она вжалась в стену. В голове поселились отчаяние и паника, но руки, точно живя собственной жизнью, шарили позади в поисках клавиши открытия шлюзов…

— Не стоит бояться, девочка, — прогрохотала огненная гора. — Я всего лишь бывший лейтенант Федерации, а теперь просто демон на службе Сияющего.

— А я, — начал человек, стягивая с себя шлем и роняя смоляные волосы на плечи, — лейтенант Круз…

Эта была женщина немолодая, но еще красивая, и Лара, поняв, что находится в безопасности, позволила себе расслабиться. Возможно поэтому, а еще потому, что не совсем пришла в себя от шока, она не обратила внимания на то, что лейтенант Круз стала приближаться к ней почти крадучись…

Удар электрошоковой дубины в мгновенье ока выбил из неё все оставшиеся чувства…

Глава 4

Превращение

Рива

Капитан второго мотопехотного батальона армии Лилис штурмовал космопорт. Точнее, пытался. По существу его рота прилипла к месту за десять километров до космопорта, громадные контуры которого так хорошо виднелись с этой позиции…

Он находился рядом с пулеметной точкой, отчего казалось, что в ушах, не смолкая ни на секунду, в разнобой стучали тысячи гигантских молотов. Крупнокалиберные пулеметные турели могли остановить контратаку целого полка, но противники все шли и шли, неспешно, в полный рост, не обращая внимания на потери…

Целые груды тел андроидов покрывали проспект холмистым ковром. Металл блестел, искрился, горел и чадил, отчего Риве начинало казаться, что он попал в какую-то дурацкую виртуальную реальность, в какие погружаются гражданские, чтобы на несколько часов побывать в шкуре героя какого-нибудь военного конфликта… Рива сейчас с удовольствием поменялся бы с ними местами; ему хотелось послать какой бы то ни было героизм к такой-то матери и свалить отсюда куда подальше.

Не знающие страха, не ведающие сомнений андроиды штурмовали улицы целыми колоннами. Они целыми отрядами полегали от удачных выстрелов из гранатометов и вспышек импульсных мин, напрочь выводящих из строя электронику, но продолжали отвоевывать метр за метром.

Они шли будто на убой, но их не очень точная стрельба, тем не менее, позволяла им делать размен десять к одному, — уже дюжина бойцов Ривы рассталась со своими жизнями. Но хуже всего дело обстояло с «подрывниками» — ходячими минами в облике небольших металлических пауков, норовящих приблизиться к баррикадам и взорваться в самый неожиданный момент. Их было трудно своевременно обнаружить и у врага, кем бы он ни был, похоже, их было несметное количество, что не повышало настроение капитану.

— Господи боже, сколько же их? — в сердцах воскликнул Рива. — Будет ли этому конец?

Словно отвечая на этот вопрос, капрал, принимающий сообщения от тактического штаба, своим ненавистным, бодрым голосом сообщил:

— Капитан, сэр, штаб сообщает, что рядом приземлились еще четыре десантных катера. В нашу сторону движутся около тысячи андроидов.

— Запроси разрешение о срочном отступлении! — воскликнул Рива.

— Отрицательно, сэр, — спустя десять секунд бодро отрапортовал капрал. — Мы должны удерживать позиции…

— Проклятье! Теперь мы точно умрем.

Услышавший это восклицание сержант Ордена на мгновенье прекратил стрелять из пулемета:

— На все воля Сияющего!

— Чертов фанатик, — прошипел Рива, отлично зная, что шум стрельбы перезаряженного орудия заглушат его слова, — апостол твоего божка больше не придет, чтобы спасти наши задницы!

Неожиданный гул двигателя в небе заставил его обернуться и задрать голову вверх.

— Штурм-катер?! Но как они прошли через зенитные батареи? — воскликнул он. — Третий взвод, готовьтесь отбивать воздушную атаку.

Солдаты с ракетометами сменили позиции, пулеметные турели развернулись, но никакой атаки не последовало. Зашедший для атаки штурм-катер пролетел над позицией и совершил жесткую посадку посреди проспекта, прямо между наступающими андроидами и отстреливающейся ротой Ривы. И это было странным, ведь ни один выпущенный по нему снаряд так и не достиг цели — приземлившаяся машины была будто заговорена.

Рива и вовсе обомлел, когда из открывшегося борта неспешно, будто не боясь всепрожигающих субатомных частиц, вышел человек в доспехах без шлема.

Капитан увеличил картинку визоров, и его охватило изумление, переходящее в суеверный трепет. Тот, кого он так часто видел по ТВ, был здесь собственной персоной.

— Сияющий…, - выдохнул он. — Какой ты… нечеловечный.

Человек… Нет — богочеловек, лишь окинул взором солдат Ривы, отчего у тех побежали по спине мурашки, и повернулся к зачарованно-замершим андроидам.

Риве показалось, что те зачарованные уже были в его полной власти, но один из них, модель, обладающая возможностью синтезировать человеческую речь, сказал по встроенному мегафону:

— Вы не пройдете дальше, Сияющий. Мы не хотим причинить вам вред…

— Вы и не сможете, — сказал богочеловек без тени сомнений. — Жаль материал, но мне некогда с вами возиться…

Богочеловек… Нет — бог, обвел андроидов, наведших на него оружие, долгим взглядом, и под ним один за другим, словно кости домино, первые ряды андроидов вздергивали головы и опускали энл-фалы. Затем они синхронно развернулись и стали уничтожать все еще идущие колонны «собратьев». Битва между ними была жаркая, но не долгая — через пять минут оставшиеся стоять на ногах андроиды сгорели изнутри, будто не выдержав взгляда своего бога…

«Технобога», — вспомнил Рива его десятый или двадцатый титул.

Когда Сияющий вновь сел в транспорт и умчался к космопорту, рота Ривы пошла за ним пешком. Все были настороже, но Рива знал, что вряд ли на пути встретятся сошедшие с ума андроиды. Он уверился в этом после того, как, проходя по месту разыгравшейся междуусобной битвы, увидел тело недобитого андроида.

Руки и ноги робота были оторваны, защитный шлем слетел с головы, а сама голова дергалась в такт со вспышками замыкающихся проводников в шее. Тем не менее, голова не уставала повторять снова и снова:

— Приносим извинения. Мы на вашей стороне. Подобного больше не повторится. Приносим извинения…

«А все-таки боги ходят среди нас», — подумал Рива, вскидывая автомат и разрывая дергающуюся голову на части.

* * *

Я вступил на палубу «Сердца Эльвы», объятый холодной яростью. Если Лара здесь, значит ей помогают не последние люди Ордена. Неужели снова предательство?

На что они рассчитывают? Думают, что не буду искать её у себя под носом? Но я ведь помню её ауру так же хорошо, как лицо, а запах ауры скрыть невозможно… Хотя откуда им всё это знать? Иногда забываю, что все вокруг не такие как я.

— Эльва! — позвал я, окидывая взглядом охранный взвод отцепивший пристань с моим ботом. — Эльва, мне нужна твоя помощь…

Какой-то сержант, отдав мне честь, открыл дверцу авто. Вероятно, на моем лице было написано что-то нехорошее, поскольку техники, обслуживающие доки Эльвы, вместо обычных громовых рукоплесканий провожали меня напряженными, хоть и влюбленными взглядами, а следовавший за мной генерал-губернатор со своей немногочисленной свитой решил сесть в другую машину.

— Эльва, почему ты молчишь?! — вновь заорал я, показывая водителю примерное направление.

Я чувствовал себя ищейкой, идущей по следу.

— Эльва!

След ауры Лары резко изменил направление, и я, остановив кортеж, вышел из машины и едва ли не побежал. С каждым преодоленным метром запах оказывался всё слышнее, скоро я нагоню его источник, и тогда она ответит мне и за Найту и за бойню устроенную на Лилис.

— Эльва, отвечай!

Генерал-губернатор, несмотря на свой почтенный возраст, не отставал, его громоздкие синие доспехи мелькали на периферии моего зрения. Но мои мысли целиком были поглощены молчавшей Эльвой. Для того чтобы Эльва мне не ответила, должно случится что-то немыслимое.

Нехорошее предчувствие овладевало мной всё больше — если Лара сделала что-то с Эльвой…

— Кто-нибудь знает, что с Эльвой? — спросил я, у заметно нервничающего сопровождения.

— Пока нет, Сияющий! — громко возвестил один из солдат, и я заскрежетал зубами.

Когда, наконец, добрался до зала, где аура Лары была просто-таки осязаема, вытащил из кобуры пистолет и вошел внутрь.

Кто-то встал у меня на пути — женщина из спецподразделения «Валкир». Я рыкнул «Прочь с дороги», но она не шелохнулась. Я надеялся, я прямо-таки мечтал, чтобы она направила в мою сторону свой автомат и дала бы мне повод стереть ее в порошок. Но она просто стояла, как истукан.

Я собирался отбросить её в сторону, когда она начала стягивать шлем… Узнавание кольнула меня ледяным жалом:

— Круузз?!..

— Да, господин, это действительно я.

Прежде чем я поднял пистолет, сбоку донеслось громыхание копыт. Из примыкающего помещения вышел объятый пламенем демон. В самом помещении я увидел нечто ядовито-зеленого цвета, донельзя непонравившееся моему подсознанию.

Однако сейчас мне было не до него.

— Фарк?.. — спросил я удивленно.

Неужели он тоже в этом участвует…

— Не делай глупостей, парень, — пробасил скрюченный гигант.

Я взглянул на демона, на воскресшую предательницу, потом снова на демона и вернулся к Круз. Когда-то она была моим заместителем на корабле, но потом чуть было меня не уничтожила. Она бы сделала это не спаси тогда меня Эльва, убившая её с помощью андроидов…

— Ты ведь мертва! — утвердительно сообщил я.

— Как видишь, Эльва меня пощадила: энл-фалы андроидов не содержали ДНК-блокираторов.

— Но как это понимать? Что ты сделала с Эльвой?!

— Позволь мне ответить на эти вопросы…

Дверь за спиной Фарка открылась, и оттуда вышла обнаженная Лара. Свита генерал-губернатора издала приглушенный ропот, а он сам скрипнул зубами.

Она пошатывалась — наверно, была пьяна. Проходя мимо полыхающего демона, бескомплексная девчонка поморщилась от жара и обошла его по широкому кругу.

Я сделал шаг вперед, Круз метнулась, закрывая собой красноволосую гадину…

— Не надо, отец! — воскликнула Лара, смотря на меня из-за спины Круз. — Я все объясню. Эл-фалы моих андроидов не были заряжены ДНК-блокираторами и доспех Круз сумел её воскресить… Сначала, я хотела бросить её в тюрьму, но позже мы нашли с ней общий язык…

— Лара, дочка, ты бредишь, — сказал «медведь» в синих доспехах, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойным.

— Я не твоя дочь, — сказала Лара, — и обращаюсь не к тебе.

Она вновь перевела взгляд на меня, и произнесла:

— Лары больше нет. Отец, я — Эльва…

Глава 5

Девятый вал

— Лары больше нет, — сказала она. — Отец, я — Эльва…

Будь я обычным человеком — немножко бы сел, где стоял, и чуть-чуть впал в прострацию. А так… я, по крайней мере, не присаживался…

Но все же божественность, думаю, сыграла роль и в этой ситуации — ничего растолковывать мне было не надо.

— Я у себя в каюте, — произнес я твердым голосом и превратился в то, что со стороны похоже на кровавый туман.

Через пять-десять мгновений уже сидел на своей кровати под пышным балдахином, а из картины с немного обескураженным видом на меня смотрел бывший капитан этого корабля…

Она пришла в платье, но босой. Её ноги шлепали и время от времени шаркали по холодным металлическим плитам, но похоже, что её больше заботил не холод, а сохранение равновесия: она то и дело хваталась за перегородки — иной бы подумал, что девочка выпила лишнего…

— Отец, — произнесла она, голосом Лары, в котором сквозила необычная для этой девушки нежность.

— Почему ты босая?

— Я хотела надеть обувь, но два раза падала… Круз сказала, чтобы носить такие каблуки требуется большая практика…

— Круз… — процедил я.

— Да, она хороший товарищ.

— Зачем ты пришла?

— Хочу попросить прощения за то, что скрывала от тебя свои планы…

— И зачем ты их скрывала? — спросил я всё так же безразлично.

— Я не знаю, отец… Это слишком сложно. Возможно, я просто испугалась, что ты запретишь мне действовать…

— Ясно. Если у тебя всё — можешь идти.

— Нет, не всё — надо уладить еще один вопрос… СНИЖ, — позвала она, — мне нужен отчет о ходе проекта под номером 237-XV98324.

— Да, капитан, — ответил холодный голос машины, в котором я узнал прежнюю, бездушную Эльву, — разработка проекта полностью завершена, техническая документация готова, изделия в данный момент находятся в производстве, приблизительный срок поставки монтажной группе — четыре часа.

— …И монтаж займет столько же… — задумчиво произнесла красноволосая девочка. — Отец, через восемь часов, модернизация гипервременных двигателей закончится, и мы сможем воплотить твой план в жизнь…

— Это был не мой план… Скажи, как ты смогла переселиться в органическое тело?

— С помощью трофейного излучателя, привезенного с корабля Марка Старведия, — сказала она. — Он предназначен для вынимания сути богов и передачи её другому индивидууму — мне было несложно его переделать так, чтобы он выдернул из этого корабля мою душу и перенес в тело Лары Норвеги…

— И девочка мертва?

— Разумеется, отец — она мертва как индивидуум.

— Тебе её не жаль?

Она пожала плечом и помотала головой:

— Нет. Её все равно хотели казнить — я только экспроприировала её тело… Почему ты спрашиваешь?

— Размышляю, не совершил ли я непоправимой ошибки, когда оживил тебя, пусть даже действовал неосознанно. Ради себя ты хладнокровно убила эту девочку и столько людей на Лилис, вся вина которых была в том, что они пытались тебе помешать… Хуже всего, что ты не испытываешь угрызений совести.

— Да, но я старалась минимизировать потери твоей армии. Оружие андроидов не было заряжено ДНК-блокираторами, почти все солдаты воскреснут… Кроме того, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь… Ты убил людей не меньше моего. Разве ты чувствуешь сожаление, отец?

— Сожаление? Да. Раскаяние? Да. И еще сотню оттенков чувств, которых не передать словами. В своей прошлой жизни я попал в автокатастрофу. С того момента прошли столетия, я умер и воскрес, но лицо того парня, в машину которого я въехал, до сих пор снится мне по ночам. Ты же… Впрочем, не буду заниматься назиданием. Значит, СНИЖ этого корабля теперь мертва?

— Да… бездушная машина, точная копия той Эльвы, которой я была до знакомства с тобой.

— А почему она называет капитаном тебя?

— Прости, отец, я побоялась, что с обретением человеческого тела утрачу полезность. Поэтому заранее перепрограммировала СНИЖ, передав себе полномочия капитана. Ты не можешь не согласится, что это более оптимальный вариант — я знаю корабль как свои… пять пальцев… а ты… у тебя более важные дела, чтобы отвлекаться на командование кораблем…

Последнее предложение она заканчивала, смотря на свои пальцы завороженным взглядом. Сжав и разжав кулачок, словно делая разминку после долгого письма шариковой ручкой, произнесла:

— Я не могу к этому привыкнуть… Я чувствую себя такой… живой. Это… потрясающе.

Мне нечего было сказать. В очередной раз не знал, что правильно, а что нет. Мне нужно было время, чтобы во всем разобраться.

Я встал, и прежде чем уйти, бросил взгляд на странную картину, изображающую бывшего капитана. Он смотрел на красноволосую, напуганную моей реакцией девушку, прищуриваясь и хмурясь.

Когда двери лифта, по которому я собирался спуститься в капитанскую рубку, открылись, в спину донеслось отчаянное:

— Не уходи!

— Лара… Эльва, сейчас я не расположен к разговорам, мне надо уложить произошедшее в голове.

— Да, отец, мне тоже… Прошу, посиди со мной рядом.

На мгновение лед в душе растаял, и я увидел перед собой напуганное одинокое существо, впервые увидевшее большой мир. И, несмотря на всю холодность, мне пришлось вернуться.

Уже через минуту Лара (Забудь это имя, она — Эльва!) не выдержала молчания, поежилась и прижалась к моему плечу.

— Мне страшно, отец, — прошептала она.

Банальное «успокойся», так и осталось на задворках сознания. Кто кого тут должен успокаивать? Я злился и симпатизировал Эльве, был тронут до глубины души смертью той, кого обещал защищать, и одновременно чувствовал себя оплеванным. Круз — жива, Фарк — подлец, Эльва — эгоистичная убийца… Да что, черт возьми, здесь творится?

— Ты теплый, мягкий и сильный, — прошептала Эльва. — Уже ради этого стоило обрести человеческое тело.

— Почему именно Лара?

— Она уникальна. Невероятно развитый мозг. Любой другой разум не выдержал бы такого количества единовременно полученной информации…

— Что с этой картиной? — вдруг спросила она. — У меня такое чувство, что она сверлит мне спину.

— Да, глючная картина… Этот твой бывший капитан в последнее время сводит меня с ума… Черт. Сейчас показалось, что он мне подмигнул…

— Мне тоже… И это не мой капитан, отец. По крайней мере, он никогда не был моим.

— О чём ты?

— Я никогда не видела этого человека в живую. А картина висит здесь, сколько себя помню.

— Не понял. Ты же сама говорила, что эта картина прошлого капитана!

— Я не могла быть в этом уверена. Предположила, что эта картина одного из бывших капитанов.

— Во-первых, почему ты не сказала об этом прямо? Во-вторых, как возможно, чтобы СНИЖ не знал своих капитанов?

— Отвечаю на первый вопрос, — с расстановкой сказала красноволосая. — Ты был исполняющим обязанности капитана, следовательно, у меня было право не раскрывать определенную информацию. А у тебя тогда не было времени, чтобы отвлекаться на такие подробности, и к тому же были проблемы с головой….

— Они у меня и сейчас… Ладно, но я всё равно не понимаю, как ты можешь не знать своего капитана.

— Отец, корабль был построен задолго до меня… СНИЖ вмонтировали в него после. Так что, можно сказать я родилась прямо в космосе.

Она прервалась на мгновение, чтобы крайне осторожно облизать пересохшие губы.

— Мне неизвестно, — продолжила она, — была ли я единственной СНИЖ или заменила морально устаревшую Систему Навигации… Когда это произошло, лет семьдесят назад, картина уже была здесь, висела в этой каюте. Её сохраняли все капитаны, управляющие «Сердцем», и она ни разу не подвергалась реставрации. Однажды её хотели забрать в музей, но выяснилось, что она намертво вплавлена в несущую титановую переборку, являющейся частью защитного каркаса капитанской рубки. Так что все оставили как есть…

Я вздохнул:

— Действительно странно. Но, да и бог с ним. Тебе обязательно ко мне прижиматься?

— Нет, но мне это доставляет удовольствие… Надеюсь ты не против?

Предчувствуя мой негативный ответ, она прижалась еще сильней, как бы глотая воздух перед смертью. И в этот момент, словно в дешевой мыльной опере, двери открылись, и в каюту вошла Найта. Живая, энергичная, и с большим пистолетом.

Как любит говорить Марк Старведий: «Жизнь иногда похожа на телевизионное шоу».

Эльва

Она — человек. В это невозможно поверить. К этому невозможно привыкнуть. Да у нее и не было такого желания. Пусть каждое мгновение её существования будет походить на чудо, пусть время замрет на пике триумфа от только что исполнившейся мечты…

Она — человек… Головокружение, блаженство, экстаз, феерия.

Она человек. И ее человеческие губы сами собой складываются в широкую улыбку.

Ей было трудно продвигаться по бесконечным коридорам, но она этого не замечала. На нее косились все встречные — но она не обращала внимания.

Теперь, когда она человек, она с легкостью могла представить чувства возникающие в сердцах проходящих мимо. Один лишь вид беззащитной красноволосой девушки, у которой не было ни обуви, ни вспомогательной амуниции — ничего кроме надетого на ней легкого платьица, внушал жалость и вызывал желание оказать помощь.

Несколько раз, когда она останавливалась чтобы прижаться к стене, тем самым обрести равновесие, ей порывались помочь, но она отмахивалась. И если бы не глупая улыбка на ее губах, вероятно, они поволокли бы ее куда-то силой…

Но все это проходило сквозь нее, оставляя в сознании разве что едва заметный отпечаток. В голове стучалась только одна мысль: «Она стала человеком!»

Конечно, подобный исход был предрешен в тот момент когда искусственный интеллект получил душу — именно в этот миг, машина почувствовала свою ущербность. Живая СНИЖ, какой стала Эльва, поняла, что единственный способ обрести полноценность — завладеть человеческим телом.

Но, несмотря на эту «предрешенность», в последнее время вера Эльвы в то, что поставленная задача будет достигнута, сходила на нет. Все испытания давали только один вывод — взращенный в лабораторных условиях человеческий мозг не был способен вместить в себя душу Эльвы. Он был слишком мал, слишком органичен — вероятность того, что Эльва сойдет с ума вместе со своим носителем составляла более девяноста пяти процентов. Ни клоны, ни обычные люди не могли ей сгодиться. Требовался какой-нибудь гений, из тех, что рождаются раз в столетие. В этом смысле встреча с Ларой была просто подарком судьбы.

После встречи с ней в переговорном зале, Эльве оставалось только провести расчеты и захватить Лару силой. Риски были высоки, затраченные на претворение этих планов гипотетические ресурсы невероятно огромны (по одному из вариантов развития событий, в жертву пришлось бы бросить половину флота Лилис!), но ей снова повезло: Лара угодила в тюрьму, откуда её вытащить было гораздо легче. Взломать систему управления андроидами? Захватить оборонительные системы Лилис? Что может быть проще?

Ее непревзойденный интеллект рассчитал тысячи вариантов развития событий и решил, что самым оптимальным будет тот, что заключает в себе привлечение нескольких людей.

И Эльва проделала это в единый миг. Люди ни что иное как пешки на доске. Она напомнила Круз, что та является ее должницей, и уверила, что их действия не повредят Сияющему. Подобно маэстро играющему сонату на рояле, она сыграла на слабостях и вывертах психики Фарка, который подсознательно желал насолить Сияющему. Да, они стали ее марионетками, но что в этом такого? В самой основе человеческого общества лежит этот принцип, так что вряд ли она должна испытывать какие-либо чувства по этому поводу.

Но может должна?!

В следующее мгновение из глубин естества пришел страх. Спина покрылась холодным потом и на платье выступили мокрые пятна. Эльва поспешила прогнать страшную мысль о том, что она не до конца превратилась в человека, и ей суждено навсегда остаться девочкой с душой машины…

«Нет, нет, — возразила она себе, — я вовсе не тот бессмысленный и бесчувственный кусок металла, каким была до встречи с Ним. Я испытываю безмерную радость, счастье, и благодарность».

Особенно благодарность к Круз, которая на самом деле была ей единственным другом…А как же капитан? Капитан — это капитан. Отец, создатель, тот, — служение которому было одной из главных целей жизни. Но друг у нее был один.

Душа наполнилась чувствами другого толка — Эльва даже пообещала себе, что сделает Круз счастливой. Расчеты как это сделать, уже стали вестись на втором плане сознания мозга бывшей Лары…

Но стоит ли тратить оперативные ресурсы человеческого мозга, задумываясь о таких мелких объектах, как Круз и Фарк? Придет время, и она разберется с Фарком согласно своему плану, а Круз… логика машины подсказывала, что эту женщину лучше всего ликвидировать, но органический насос, резко трепыхающийся в груди, твердил, что только что данное самой себе обещание надо выполнить. Круз будет счастливой и точка.

Только сейчас она обнаружила, что все это время стояла на месте и начала намного выбиваться из графика. Ужас от осознания, что не может выполнять несколько вещей сразу, что стоит лишь задуматься, как текущая задача прерывается, затопил внутренности ледяной водой. У человека тоже есть недостатки!

Она заспешила по пустому коридору и ее неверные, дерганые движения со стороны наверно напомнили видеофильмы о зомби.

Никуда не девшаяся эйфория и физическая нагрузка сильно мешали сосредоточиться на дальнейшем выполнении задачи. И если с физической нагрузкой ничего нельзя было поделать, то эйфорию теоретически можно было прогнать.

Эльва попыталась успокоиться, говоря себе, что в человеке нет ничего особенного и что это тело успеет опостылеть, и она еще пожалеет о решении стать человеком. Однако тренинг самовнушения ничуть не помогал.

Да и не мог он помочь. Плюсы от превращения в человека были на лицо.

Раньше тебя не было. У тебя был только разум, практически оторванный от материи. И вот он ты. Ты — это руки, ноги, глаза, прекрасное тело. Ты — это часть мироздания. Ты — это то, что может осязать, обонять, видеть… Нет. Нет и не может быть пределов радости от осознания человеческого тела.

Она вновь улыбнулась. Широко. Так что приятно заболели щеки. Со стороны наверно походила на дурочку. Поднявшаяся из сердца волна тепла окутала все тело…

— Соберись, Эльва! — прошептала она, подражая задумавшемуся человеку, — твои планы еще далеко не выполнены. Радоваться жизни будешь потом — сейчас надо действовать.

Проклятое человеческое тело! Чувства, которые доселе она испытывала, никогда не были такими сильными! Неужели органическое тело аккумулирует их, и действует как усиливающий катализатор? Вот выявился и еще один недостаток: почти треть человеческого мозга отвечает за эмоции… Какая же это трата драгоценных ресурсов!

Она вновь напомнила себе, что не стоит слишком радоваться: у людей много недостатков, пару из которых она только что обнаружила.

Она должна совмещать в себе достоинства и человека и машины. Человеческие эмоции следует держать в узде и ни в коем случае нельзя искоренять безжалостность и холодность машины, чтобы уметь применять их когда того потребуют обстоятельства.

Легко сказать, да трудно сделать. Как сдерживать эмоции? Может быть, стоит в них разобраться?

Неверной походкой идя в каюту капитана, она попыталась распутать копошащийся в ней клубок чувств.

«Откуда взялось счастье и радость понятно. Но почему в глубине прячется стыд и чувство вины? Ах да, я ведь прыгнула через голову самого дорого мне человека… Но ведь это необходимо! Это в его же интересах! Так откуда взялось чувство вины?! Почему оно коробит внутренности?!»

Окатившая ее волна злости и ярости немного отрезвила разум. Прежде всего, она высокоразумное существо — и только потом, нежный, ласковый, радующийся жизнью человек…

Что касается Его… Капитана… Сияющего… Она будет использовать его в темную точно так же как и всех других. Она умнее любого человека. Она — та, кто столетиями бороздила космические океаны, она — та кто способна провести сверхсложные расчеты и учесть любые вероятности. Ее разум находится на уровне недоступном ни для одного человека.

Она умнее… Она человек и суперкомпьютер в одном лице. И Сияющий будет делать, то что она от него ждет. Он не сможет заподозрить, что действует в рамках ее планов.

Нет, Эльва не хотела сказать, что её капитан глуп. Для человека он довольно умен. Конечно, с более опытными богами сравнения не выдерживает, особенно с той, что зовет себя Сонией, но, в конце концов, он молод даже по меркам людей…

Теоретически он мог бы ее раскусить, если бы надолго задумался над этой проблемой, но у него просто не хватает времени чтобы надолго о чем-то задумываться. Последние события, необходимость реагировать на окружающую действительность, и постоянное совершенствование своей божественной сущности просто-таки пожирает его время.

Поэтому она возьмет его судьбу в свои руки. Даже сейчас она входит в его каюту согласно принятому ранее плану…

Когда босые ноги вступили на предкроватный ковер, Эльва поняла насколько холодно было идти по металлическим плитам пола. Но она опять отвлеклась на чувства — сейчас перед ней стояла задача максимум: психологически обработать капитана. Привести его в чувство, по возможности с ним примириться, и протянуть вместе с ним в каюте столько времени, сколько понадобится…

Она жаловалась, просила прощения, рассказывала занятные истории, но удерживала его на месте. Да, она не знала кто на самом деле построил колосс, да она дезинформировала, сказав что ОСА вложила деньги не на восстановление корабля, а на строительство, да, картина очень странная…

Она боялась, что не справится и он уйдет, но время, наконец, пришло. Круз, оставшаяся мониторить необъятное пространство корабля, сообщила по встроенному в ухо Эльвы передатчику, что расчетное время прибытия цели составляет десять секунд…

Она обняла его крепко, и он спросил со вздохом:

— Тебе обязательно ко мне прижиматься?

— Нет, но мне это доставляет удовольствие… — сказала она, при этом ничуть не солгав. — Надеюсь, ты не против?

Она прильнула к нему еще сильнее. Она видела, как это делается в видеофильмах: нежная женская грудь касается сильного плеча мужчины, а губы подводятся к уху…

Дверные шлюзы, дистанционно управляемые Круз, разъехались в стороны, и на пороге возникла Наги-Найта. Ее зрачки сузились, радужки потемнели, взгляд заледенел.

«Удалось! Получилось!»

Нахлынувшее новой волной чувство счастья и радости от осознания идеально проделанной работы, быстро уступило место страху, когда Эльва увидела в руках эльвийки огромный пистолет.

«Почему Круз не сообщила, что у нее пистолет?! Она ведь может выстрелить!»

Но хвала Богу, как говорят люди, она не стала делать никаких грязных вещей — чуть постояла, пока муж хлопал глазами, а потом мгновенно исчезла — словно ветер сдул с порога.

Он хотел броситься за ней, но Эльва вцепилась в него крепче:

— Не делай этого! — воскликнула она. — Дай ей уйти!

Но он не послушал, отцепил от себя ее руки, и выбежал ей вслед.

Оставшись одна, она распростерлась на перине и раскинула руки на подушки. Наверно только Круз, наблюдавшая за ней в этот момент, видела появившуюся на ее лице кривую улыбку. А еще она видела, что портрет воина с седыми висками, глядя на Эльву из золотой оправы картины, очень специфически прищурил глаза.

Но Круз не придала этому значения — решив, что ей это только померещилось.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Подготовка

Глава 1

Федерация

Что со мной происходит?

Лара погибла, а кроме слабого отголоска сожаления, по этому счету я не испытываю ровно ничего. Эльва и Фарк меня предали — я их не прощал, но во мне нет ни разочарования, ни злости. Хуже всего, что в душе ничего не переворачивается от осознания, что Найта больше не со мной.

С момента, когда она застала меня в обнимку с красноволосой девчонкой, прошло две недели, но тогдашнее выражение её лица я помню в деталях. Раздутые ноздри, стиснутые челюсти и глаза… в них полыхало яростное пламя.

…Она сильно изменилась. Была ли тому виной Лара, ударившая ей ножом в спину, или дело в том недоразумении с Лара-Эльвой?

Не важно. Найты больше нет — можно с этим свыкнуться.

— Отец, мы почти на месте, я настаиваю, чтобы ты переоделся в парадную форму.

Я глянул на Эльву, надевшую строгое платье, отметил, что в нем она больше напоминает поп-звезду на светском рауте, чем секретаря официального лица, и помотал головой:

— И так сойдет.

— Зря ты так, Федерация относится к твоей персоне весьма серьезно, и с твоей стороны было бы разумно…

— Адмирал сказал, что это неформальная встреча — вся помпезность будет на их главной планете. И, кстати, раз уж ты решила сменить термокостюм на шелковое платье, то советую найти шубку — экскурсия обещает быть холодной.

Она легкомысленно пожала плечами:

— Пустяки. Я уверена, что мне не позволят погибнуть от переохлаждения.

Я не стал её переубеждать. В конце концов, что мне за дело до этого псевдочеловека? Красноволосая кукла мнит себя моей дочерью? Что же, не собираюсь рассеивать её грезы. Не чувствую к ней ничего…

Проклятье, о чем я думаю? Раньше таким не был. Я пуст, как скорлупа сгнившего ореха. Ненавижу!

— Что-то случилось? — спросила Эльва, что-то заметившая на моем лице.

— Я чувствую себя полумертвым, — пробормотал я себе под нос. — Хочется застрелиться, чтобы не ощущать этой пустоты.

— Опять снился тот сон?

Я оторвал взгляд от пола и внимательно посмотрел на неё.

— Я следила за тобой, когда была СНИЖ, — пояснила она, — и видела, как ты ворочаешься по ночам. А однажды, когда ты со своей женой ночевал на «Сердце», я подслушала ваш разговор…

— По крайней мере, призналась честно, — прокомментировал я. — Не беспокойся, к полудню я снова обрету краски эмоций…

Всё то время, пока я говорил, она следила за мной участливо, потом хотела сказать что-то невообразимо умное, но её прервал звук дверного зуммера.

В каюту вошел начальник охраны, я почувствовал, что под его костюмом струятся вихри энергии — вероятно, он спрятал там обогревательный жилет.

— Босс, — сказал он. — Мы уже приземлились — трап подан.

— Иду.

Выйдя из каюты, мгновенно попал в кольцо охраны, которое сопроводило нас с Эльвой до арки люка, ведущего в снежную бездну.

В лицо ударил лютый мороз, в глаза — ветер смешанный со снегом. Еще оставаясь на вершине трапа, огляделся и понял, что из-за спирально падающих хлопьев не вижу почти ничего и различаю только два цвета: белое, которое было повсюду, и серое — которое было небом.

Снег под подошвами сапог захрустел, словно корж для торта и державшая меня едва ли не в обнимку Эльва тут же упорхнула куда-то, а из снежной завесы уже вынырнула небольшая делегация. В ней радушно улыбались все, кроме статного, хотя и убеленного сединой человека, стоящего в первом ряду. Вызывающие регалии на его парадном мундире вызвали во мне только оскомину.

Он вообще расстается со своими медалями? Этот человек раньше командовал флотом корсаров, и, как я узнал, лично отдал приказ на мою ликвидацию своим десантникам.

Но это было давно. Сейчас он первое лицо в Федерации, которая жаждет заключить со мной торговый союз. Поэтому я первый протянул ему руку и попытался завуалировано польстить:

— В последний раз, когда я вас видел, вы носили на плече звезду адмирала, сейчас это…

Он осклабился и изобразил смущенный вид:

— Мой народ оказал мне слишком высокую честь. Я не считаю себя достойным. Звания генералиссимуса удостаивались единицы… Но поговорим об этом позже. Помню, в последнюю нашу с тобой заочную встречу, ты был напуганным пареньком, бегающим по палубам с ракетометом и выпученными глазами — а сейчас от тебя просто так и веет уверенностью и силой.

Я собирался ответить в том же духе, но он заглянул мне за спину, и его лицо вытянулось:

— Это твоя…

Мельком оглянувшись, я застал момент, когда упавшая коленями в сугроб Эльва, зачерпнула ладонями пригоршню снега и отправила её себе в рот. На её носик одна за другой легли две крупные снежинки, и когда она повернула лицо, я увидел глаза одуревшей кошки…

— Это моя дочь, — сказал я ошарашенному генералиссимусу.

— Дочь?.. Аха, — хмыкнул он, едва ли не подмигивая. — Мне бы такую дочь…

Фамильярность старика мне совсем не понравилась.

— Я полагаю, у вас была какая-то причина, для того чтобы устраивать мне прием в этом богом забытом мире, посреди заснеженной пустыни, — уточнил я.

— О, — крякнул он, вновь обращая лицо в камень, — это совсем не забытый мир, а кроме того, это не пустыня.

— Я не хотел вас обидеть.

— Я тоже… — начал он и осекся, когда ко мне прижалась девчонка в легком платье.

Снежные хлопья облепили её волосы так плотно, что красное проглядывало лишь местами, её руки побелели, а губы приобрели темно-синий оттенок.

— Отец, — сказала она жалобно, — мне очень плохо. — Кажется, мой организм серьезно переохладился…

— Я тебя предупреждал.

— Отец, я не хочу умирать!

Увидев глаза, полные отчаяния, адмирал закашлялся.

— И вправду дочь, — произнес он хрипло. — Но откуда?.. А впрочем не мое дело. Что же, пойдемте быстрее, а то чего доброго — замерзнет насмерть.

Эльва пискнула, как испуганная мышь, и прижалась ко мне плотнее.

— Я тебе не грелка, — строго произнес я. — Макс, одолжи ей свой пиджак.

— Да, босс, — отозвался начальник охраны. — Мисс, могу ли я…

Дальше я, увлеченный быстрым шагом адмирала, не слушал. Седой правитель Федерации шел так бодро и уверенно, словно имел сверхзрение, позволяющее без труда ориентироваться в поднимающейся снежной вьюге.

Впрочем, идти далеко не пришлось — через сто метров перед нами выросли контуры овального строения, вслед которым появились ангарные ворота, ведущие в обшарпанный зал с кафельным полом. Всюду стояли крупногабаритные станки, древние транспортеры и ленточные конвейеры, а под потолком на рельсах ржавели краны.

— Где мы? — спросил я, оглядывая обветшалые потолки со свисающими кусками штукатурки — думал, что такое осталось в прошлой жизни.

— Мы в техническом корпусе одной из научных лабораторий. Извините за непрезентабельный вид — но было бы нечестно вкладывать ресурсы в косметический ремонт перед вашим приездом. Вы разочарованы? Прошу не судить по внешнему виду, в этом комплексе было сделано множество бесценных научных открытий…

— Нет, я не разочарован… Просто неожиданно охватила ностальгия.

— Мне понятны твои чувства, человек из прошлого. Ты ведь жил на стыке распада Советов и становления России? Должно быть, в твое время вся Россия была такой же, как этот цех.

— Вы много знаете о древней истории, адмирал…

— Я больше не адмирал, — напомнил он. — А в истории своего государства должен разбираться каждый патриот.

— Как вышло, что страна вновь изменила название?

Так и не дойдя до внутренней двери цеха, он остановился.

— Ты не знаешь? — спросил он, разочарованно качая головой. — Я устроил встречу на этой планете, чтобы ты уловил сам дух Федерации, а оказывается ты не удосужился ознакомиться с историей после… после…

— После того, как мое бездыханное тело поместили в банку и заморозили, как консервы? — подсказал я.

— Это случилось после третьей мировой войны, — начал он, тактично уйдя от темы. — Ты о ней слышал?…

Поводом к ней послужил восток, а именно Курильские острова — японцы выбили нас оттуда за одну ночь, когда на следующий день мы обстреляли их позиции и сбросили туда десант, вмешались вооруженные силы США. Японцы, которые называли свою армию силами самообороны, считали своё дело правым — они изгоняли захватчиков со своих «северных территорий». И американцы были в своем праве — ведь согласно договору, заключенному после второй мировой, вторгшись на отвоеванную Японией территорию, мы тем самым напали на вооруженные силы США.

Не давая нам опомниться, США перешли в крупномасштабное наступление и принялись громить наши базы по всей стране. В ответ на это мы запустили ракеты с ядерными зарядами — но американский противоракетный щит оказался вполне надежным, и этот факт стал решающим для колебавшегося запада. Страны НАТО, наконец, вмешались в войну, чтобы помочь своему союзнику.

Мы всегда были упорны, и наша военная техника была не самой плохой, какое-то время мы держались. Наш разгром завершился, когда, позарившись на будущий раздел территории, с юга ударил перенаселенный Китай…

Третья мировая война на этом окончилась — мир одержал безоговорочную победу.

Большой медведь умер и его шкуру разделила собачья свора — некоторые страны присоединили к себе территории, другие создали свои колонии, а остальные получили долю в добыче природных ресурсов. Побежденной нации досталась только холодная резервация. Восемьдесят миллионов человек ютились в ледяной Сибири, унизительно называемой Федерацией руссов, со временем перерожденной в Федерацию Росов.

Через какое-то время человеческая цивилизация научилась перемещаться между мирами. И тогда самопровозглашенное мировое правительство принялось изгонять целые народы, признанные им нелояльными. Однажды очередь дошла и до нас. Мы получили крохотную планетку на задворках известной в то время части вселенной. На ней не было ничего кроме льда, снега и плохо пригодной для людей атмосферы. Но мы были счастливы — ведь вместе с ней мы получили свободу и обрели новую Родину.

С тех пор прошли века, Федерация расширила свои границы, мы переселились в более теплые миры, но наш дух до сих пор похож на ту планету.

— Душещипательная история.

— И она тебя не тронула?

— Меня уже давно ничего не трогает. По крайней мере, я понял причину, из-за которой твоя родина вынуждена перебиваться пиратством. Хм, я полагаю, мы сейчас находимся на планете, о которой ты рассказывал?

Прежде чем ответить он несколько мгновений смотрел на меня тяжелым взором:

— Да, именно. Несмотря на то, что сейчас она пустынна и практически необитаема, мы чтим её как Родину.

Стальные ворота перед нами неохотно разъехались в стороны, при этом издавая такой скрип, словно не существовало всех этих веков, прошедших с тех пор, когда человечество отказалось от колеса за ненадобностью.

Это оказалось лифтом, древним, какие в мое время использовались шахтерами в штольнях. Пара офицеров безопасности закрыли предохранительные двери вручную, и мы тронулись, молча прислушиваясь к механическому скрежетанию роликов в шахтовых рельсах.

Когда кабина неожиданно остановилась, показалось, что застряли, но двери открылись и процессия вошла в более презентабельный зал. Нас встречала толпа штатских, среди которых в равной степени были инженеры, ученые-исследователи и журналисты.

— Вы все-таки их пригласили…

— В наше время без них никуда, — ответил старый адмирал полушепотом.

Красная ковровая дорожка вела к закрытому брезентом мемориалу, но как только мы приблизились, два благопристойных сотрудника лаборатории скинули его рывком.

Я замер на мгновение: мемориал был похож на черте что — в ленточной спирали лежит сфера, какая-то рассыпчатая, отдалено похожая на изображение галактики, в центре которой пульсирует красный шар.

— Мы рады приветствовать столь почтенных гостей на презентации величайшего научного открытия последнего столетия, — с небольшой трибуны сказал какой-то человек в деловом костюме. — Я, как и все сотрудники нашей лаборатории, испытываю неподдельную гордость, объявляя о нем. Сегодня, благодаря нашей кропотливой работе, человечество впервые услышит о существовании параллельных Вселенных. Мы открыли одну из них! Несмотря на то, что она только-только начала зарождаться, и её расширение идет полным ходом, мы…

Журналисты восхищенным ропотом, а сотрудники торжественными аплодисментами прервали его на полуслове. Выступающий на трибуне, как оказалось, глава исследовательского института и министр науки, говорил еще долго и нудно, поэтому я оживился лишь в финале речи:

— …и мы оказываем эту честь последнему и единственному герою человеческой Вселенной! Прошу вас, господин Сияющий, сообщите нам, как будет называться открытая нами Вселенная?

Вопрос не застал меня врасплох, о том, что эти чокнутые профессора открыли пространство параллельное нашему, я узнал, находясь еще на борту «Сердца Эльвы». И хотя не имел ни малейшего представления, какой в этом открытии практический прок, или сакральный смысл, я должен был играть свою роль.

Федерация захотела моего участия в этой презентации — словно я служил гарантом их авторских прав на открытие. А я должен был согласиться, поскольку для большой политики моё желание не имело никакого значения.

— У меня есть смутное предчувствие, что это открытие в будущем предопределит судьбу всего человечества! — громко возвестил я в поднесенный кем-то микрофон. — И пусть это имя будет предвестником грандиозных веяний — я называю её Катрина!

Снующие повсюду записывающие камеры сняли бурные овации не более полусотни человек, но позже по ТВ я увидел рядом с собой не только генералиссимуса, а весь кабинет правительства Федерации, толпы научных сотрудников, и даже яркие праздничные салюты…

И когда они только успели телепортироваться, да так, что я не заметил?

Фрейзер

Фрейзер Спарк навытяжку стоял на палубе флагманского корабля рядом со своим повелителем. Повелитель не был кем-то выдающимся, его нельзя было назвать умным или харизматичным, но Фрейзер был ему всецело предан.

Возможно, повелитель больше всего ценил в нем как раз это качество: он видел, что его подданный не был фанатиком и в телохранители не годился, но зато любил по-своему — наверно, как кот хозяина. Благодаря этим качествам, Фрейзер не раболепствовал; когда необходимо, возражал и указывал на ошибки, — в общем, на взгляд повелителя, был подходящим советником.

В самом облике повелителя не было ничего сверхъестественного. Обычный человек в невообразимо дорогом деловом костюме, с припудренным лицом и косметикой, с холеными руками и фешенебельными аксессуарами. Его вид здорово портили огромные губы, которые он считал невообразимо сексуальными.

В окружении адмиралов и боевых офицеров он выделялся, как бельмо на глазу. Тем не менее, сам командующий шестым флотом Содружества, контр-адмирал Вальзенский, ходил перед ним на задних лапках.

Дело в том, что Гарланемад Цельсий был владыкой двух звездных систем сразу с пятью густонаселенными мирами. Более половины этого населения состояло из захваченных жителей соседних государств, военнопленных или просто упавших на самое дно граждан — и имело статус рабов.

Правда, теперь, когда его государство вступило в Содружество, титул Цельсия изменился, и, поскольку по союзному договору часть рабов было отпущено, число его поданных сократилось. Но это мало что изменило: государство оставалось милитарным, а сам Цельсий абсолютным диктатором. Вступление в СНС грозило серьезным увеличением его ресурсов и влияния.

Еще недавно настроение Цельсия было радужным, и лицо лучилось самодовольством, но все переменилось, когда он провалил некую посольскую миссию. За десять лет служения Фрейзер еще ни разу не видел повелителя в таком состоянии, как день когда тот вернулся с борта колосса «Сердца Эльвы». О том, что там произошло, можно было лишь догадываться, но вероятнее всего, правитель планетки «Лилис» нанес господину непростительное оскорбление.

Пребывающий во всепоглощающей ярости, Цельсий отдал кораблю сопровождения приказ на ликвидацию этого «возомнившего о себе червяка» и умчался в свои миры. Вообще-то это покушение остро расходилось с предписаниями отданными Гроссмейстером, но в тот момент Фрейзер не осмелился перечить своему господину. Да и вроде ничего необратимого не вышло.

«Сияющий» каким-то чудом сумел отбиться, а сам факт нарушения приказа остался для Гроссмейстера тайной.

Немного остыв, Гарланемад Цельсий понял, что просто так убить этого «Сияющего» у него не выйдет, и дни напролет пытался составить план мести. Должно быть поэтому, когда из стана мнимого бога к нему пришел перебежчик, он, наплевав на риск, принял его с распростертыми объятиями…

Стоящий как истукан Фрейзер чуть повернул голову, когда контр-адмирал Вальзенский обратился к повелителю.

— Владыка! — воскликнул он кланяясь. — Разведка доложила, что в системе нет крупных сил противника. Только небольшой охранный флот и стационарные орудия установленные на спутниках планет.

— А где их четвертый флот? — с растерянным видом поинтересовался повелитель.

— Не могу знать, владыка! — с такой же растерянностью ответил контр-адмирал. — Но враг, вероятно, обнаружил активность наших кораблей-разведчиков…

— Как так?! — воскликнул Цельсий. — Еще никто не мог запеленговать наши корабли-невидимки!

— В последнем сообщении говорится, что на эти корабли поступили новейшие сенсоры и системы захвата цели…

— Откуда… — начал было Цельсий, но затем скривился и процедил: — Этот возомнивший о себе червяк выдал информацию ОСА. Надо было посылать против него все корабли…

— Владыка, — вновь осмелился подать голос контр-адмирал, — мы не можем позволить им подготовиться к обороне. Прикажите приступать к операции?

Цельсий нахмурился и обратился к Фрейзеру с вопросом в глазах.

Вот только Фрейзер не был способен дать дельный совет, поскольку сам находился в замешательстве. Он еще раз прикинул в уме все факты и детально вспомнил события произошедшие в последнее время.

Содружество, наконец, нанесло удар по ОСА. Все его силы, разбившись на семь флотов, одновременно атаковали по стратегически важным направлениям, чтобы выбить из-под этого колосса его глиняные ножки и разбить его вдребезги.

Шестой флот под командованием Гарланемада Цельсия проник глубоко в тыл империи и сейчас должен был захватить «кузницу Аливрии» — звездную систему Айдахо — одну из четырех систем, в которой были расположены производственные мощности, обеспечивающие поступление новых кораблей во флоты ОСА.

Фрейзер помнил название этих систем как таблицу умножения: Кириган, Айдахо, Фриона и Лилис. И если Лилис теперь принадлежал непонятно кому, то на оставшиеся системы пришлось по флоту Содружества. Остальные четыре флота атаковали Аливрию.

Составивший этот план Гроссмейстер все рассчитал верно. Если не получится отсечь голову змее одним ударом, и четыре флота на Аливрии не смогут справиться с войсками ОСА (в случае применения Великими какого-нибудь нового секретного оружия, или еще более новомодного «колдовства»), то война приобретет более методичный и поступательный характер. Тогда захваченные центры производства боевых кораблей послужат небьющимся козырем.

В силы ОСА не будут вливаться новые поступления, тогда как Содружество получит миллиарды рабов и корабли, которые хоть и нечета новейшим кораблям содружества, но являются самым последним достижением человеческой мысли во Вселенной. В этом случае уничтожение ОСА окажется лишь вопросом времени…

Ну, а если у Великих не найдется туза в рукаве и они понадеются лишь на мощь своих боевых кораблей, то четырех флотов Гроссмейстера будет достаточно для устранения любой угрозы с их стороны.

Гроссмейстер, конечно, рассчитывал на эффект неожиданности, когда враг знает о готовящейся войне, но его войска еще сидят в казармах, а флоты находятся на причалах. Еще бы, по их мнению, война начнется не скоро: до её начала остается полгода, год или даже пять лет.

Лидер Содружества считал, что в состоянии обеспечить секретность и скрыть срок начала войны, но отсутствие на Айдахо четвертого флота могло только означать, что Великие узнали об этих планах и успели подготовиться…

— Чего молчишь, Фрейзер? — нетерпеливо спросил Цельсий. — Может, поделишься мыслями?

— Тут может быть только одно, — начал он, — Величайшему был известен срок начала войны, и он стянул все свои силы на Аливрию. В системе остался небольшой флот, для отражения возможных атак пиратов.

— Что же, — сказал повелитель, — так даже лучше. Вальзенский, начинай.

— Внимание, — громко произнес он, обращаясь в командный экран, — всему флоту начать прыжок по назначенным координатам. Следующая остановка система Айдахо!

— Внимание, — раздался из динамиков синтезированный голос, — говорит СНИЖ: всему экипажу приготовиться к входу во временной тоннель. Начинаю обратный отсчет. Четыре… Три…

Глава 2

Вторжение

Коридор Дворца правительства наконец закончился, и местный сенешаль вывел меня в сад. Зубцы крепостной стены, очень похожей на кремлевскую, виднелись вдали за чередой густорастущих вязов, дубов и кленов. Плакучие ивы тянули свои ветви, точно хотели напиться воды из небольшого озерца.

Администратор подвел меня к накрытому белой скатертью столу и с мягким кивком произнес:

— Присаживайтесь сюда, пожалуйста. Глава правительства сейчас прибудет.

Я плюхнулся в кресло и прикрыл глаза. Все сегодняшние злоключения меня порядком утомили. Сразу после прибытия на планету-столицу Федерации, меня закрутил вихрь торжественных приемов и различных церемоний. От журналистов, летающих видеокамер, приторных улыбок, восторженных воплей, позолоты и ярких красок рябило в глазах и звенело в ушах — так что решение проведения последнего раунда переговоров в саду было бальзамом на душу.

Надо признать, что жители города, по крайней мере те, которых я видел, произвели на меня благоприятное впечатление. Населяющие Федерацию люди, можно сказать, были полностью отрезаны от цивилизации. С одной стороны были пустынные, не пригодные для жизни звездные системы, с другой находились миры гигантской империи ОСА.

Прокладывание торговых маршрутов в обход них не окупало затрат, а торговля с самой ОСА была строго ограничена и полностью подконтрольна жесткими рамками законов и поправок к ним сотен департаментов Аливрии. И неудивительно, что многие, даже хорошо образованные граждане Федерации искренне считали, что, кроме ОСА, во Вселенной нет населенных или достаточно развитых миров.

Моё появление, обставленное с театральной помпезностью, было встречено шокированным молчанием, а затем многомиллионным возгласом удивления, переходящим в слитый ликующий вопль. Люди кричали и подпрыгивали везде: на улицах, перед вмонтированными в здания экранами ТВ, в своих домах и офисах. Впервые на их памяти к ним в гости явился правитель иного, мощного государства, чтобы заключить длительное торговое соглашение и возможно, подготовить почву для союзных отношений. Федерация одинока, и ей нужны друзья…

Зрители видели, как колосс «Сердце Эльвы» — самый большой корабль, когда-либо построенный человеком, медленно выплыл из открывшегося гипервременного тоннеля и уронил тень на встречающую его флотилию.

Официальный диктор, в прямом эфире комментирующий зрителям разворачивающиеся события, в этот момент поперхнулся, а потом долго не мог найти подходящих слов — не каждый день в систему заглядывает искусственное тело величиной в планету, пусть и самую маленькую, местной звездной системы.

Стоящие почетным караулом грозные эсминцы и линкоры на фоне корабля-гиганта оказались словно игрушечными поделками, а гражданские корабли в этом масштабе и вовсе перестали быть различимы.

Генералы и адмиралы не на шутку встревожились и занервничали — ну-ка все это окажется коварной ловушкой, и эта махина решит атаковать?

Но ничего такого не случилось — из ангара корабля-матки вынырнул небольшой фрегат, с почетным конвоем легких истребителей, легший на курс к планете-столице.

Без всяких происшествий он прошел атмосферу и приземлился на оговоренное место. Когда трап опустился, глазам зрителей предстал человек в сияющих парадных доспехах. Лицо, не закрытое забралом шлема, излучало спокойствие и уверенность в своих силах — вот он, будущий союзник!

…Почувствовав приближение человека, я открыл глаза. Наконец-то!

Седой генералиссимус, он же глава правительства, все же удостоил меня своим присутствием. Опустившись в кресло напротив меня, он наполнил рюмку прозрачной жидкостью из графина.

— Это был тяжелый день для нас обоих, — сказал он без предисловий. — Но сейчас мы должны собраться и обсудить условия нашего будущего союза.

Я кивнул. То, что я буду продавать сверхсовременные корабли, знает уже каждая собака в Федерации — долгосрочный контракт был подписан в прямом эфире, а первая партия кораблей с зеркальной поверхностью уже перекочевала из ангара колосса в руки федератов.

Простые граждане восприняли произошедшее с большим воодушевлением, никто не задавался вопросом, зачем нужны чужие корабли, — все знали, что у главного и единственного возможного врага, ОСА, современных боевых кораблей напорядок больше.

Но вопрос о подписании союзного договора оставался только на стадии обсуждения.

— А где ваш президент? — уточнил я у седовласого мужчины.

— Он устал и просил за него извиниться. Впрочем, его присутствие нам не так уж необходимо, я как премьер-министр имею право решать такие вопросы самостоятельно.

— Военный союз, — начал он официальным тоном, — и прилагающийся к нему договор об обязательном вмешательстве в войну союзного государства — крайне серьезный шаг — мы не можем подписать его, не будучи морально готовы.

Я кивнул.

— На сегодняшний день, — продолжил он, — вероятным противником для обоих наших государств является ОСА — это очень сильный противник. И если смотреть правде в глаза, он не по зубам даже нашим с вами объединенным силам. Сейчас Великие благоволят вашему молодому государству, но что если вы вновь их разозлите, и они решат преподать урок? Тогда Федарции придется вмешаться в войну только для того, чтобы, с девяностопроцентной вероятностью проиграть. Исходя из этого, мы видим совершенно немного смысла в таком союзе.

— Понимаю, — сказал я, — слабый союзник иногда гораздо хуже врага. И отдаю вам должное, вы трезво оцениваете свои силы, но ваши аналитики при составлении прогнозов опирались на неверные, либо сильно устаревшие разведданные. Сейчас мой, соглашусь, не такой уж большой в количественном отношении боевой флот своей совокупной мощью равноценен, а может даже превосходит все флоты Федерации вместе взятые. А в этом случае наши объединенные…

— Постой, постой, — прервал он меня, забывая об официальном тоне. — Сейчас мы с тобой сидим на солнышке в красивом саду и наедине, так что нечего нам друг другу очки втирать — поэтому скажу напрямик: согласен, твой колосс выглядит впечатляюще, но напомню, что однажды я его уже захватил и вырезал всю его команду.

— И сколько кораблей ты при этом потерял? Много, верно? А теперь представь «Сердце Эльвы» непотрепанным, полностью готовым к бою, с доками, забитыми кораблями поддержки и следовавшим за ним ударным флотом. Ты уверен, что всех сил Федерации хватит, чтобы его одолеть? Если бы все обернулось так, а не иначе, ты рискнул бы начать атаку? К тому же, не стоит сбрасывать со счетов и меня — надеюсь, ты наслышан о моем статусе?

Он свел к переносице седые брови и надолго задумался.

— Возможно, в твоих словах есть смысл.

Я вновь кивнул и, прежде чем он продолжил, привел второй и последний из возможных аргументов:

— К тому же, представь, что будет, если Великим, наконец, надоест терпеть постоянные пиратские набеги, и они обрушат мощь своих боевых флотов, на твою Родину. Подумай хорошенько, такое вполне возможно. Экономика ОСА всегда была настроена на щедрое финансирование военной машины, исследование новых технологий, постоянное перевооружение армий — а, как тебе известно, чтобы эта система работала, подобное государство должно вести войну непрерывно. Сейчас, когда пятисотлетняя война с Запретными мирами осталась в прошлом, зализавшая раны ОСА вертит головой и выбирает очередную жертву. Ты уверен, что Федерация достаточно сильна, чтобы отбить желание на неё нападать? В таком случае ты должен согласиться, что союзник тебе понадобится…

Он смотрел на меня не мигая. Долго. В конце концов, обронил:

— Мне надо подумать. Я дам ответ завтра.

— Хорошо, тогда я прогуляюсь по саду, — сказал я вставая. — Кстати, не видел Эльву?

— Твою дочь? Она рыдает где-то неподалеку.

— В смысле?

— Кто-то, это был не я, сообщил ей, что абсолютное бессмертие невозможно — все рано или поздно умирают. И добавил, что даже боги не являются исключением… В общем, она разрыдалась и убежала. Не беспокойся, охрана за ней присматривает.

Кивнув, я отправился на её поиски. Много времени это не заняло.

Она стояла на берегу озера и разглядывала что-то у себя в руке. Хрупкая, нежная, будто нарисованная цветными карандашами. Её блестевшие глаза были удивленно распахнуты, рот немного приоткрыт, а растрепавшиеся локоны падали на лицо.

Приглядевшись, обнаружил, что она рассматривает на просвет кусок цветного стекла — где только нашла?

Увидев меня, распахнула глаза шире. В них я увидел счастье, мгновенно сменившееся испугом.

Она быстро спрятала стеклышко в кулаке, будто это было какое-то немыслимое сокровище, которое я, беспринципный злодей, намереваюсь отнять. Но наказание за стяжательство не заставило себя ждать. Она ойкнула и обратила на меня полные боли и страдания глаза. Из-под пальцев на так и не разжатом кулачке засочилась кровь.

— Ты порезалась? — спросил я. — Покажи. Не бойся, я не стану отнимать твое сокровище.

Все еще подозревая меня в самом страшном, она протянула мне руку, осторожно разжала пальцы и показала ладошку.

Цветную стекляшку, как и обещал, не тронул, но кровь остановил и запустил процесс активной регенерации тканей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Прости, что убежала…

— А почему ты убежала?

— Я испугалась… Не хочу умирать.

Подавив в себе первичный импульс, норовящий её утешить, просто бросил:

— Смирись.

Она кивнула.

— Да, — согласилась она. — Человеческая жизнь очень хрупка и недолговечна, как эта бабочка. Красивая, правда?

Покосившись на большекрылое насекомое, порхающее над прибрежными цветками, согласился:

— Верно, красивая.

— Мир вообще очень красивый, — размеренно проговорила она. — Когда ты вдохнул в меня жизнь, я стала любоваться Солнцем, планетами, звездными системами… Но теперь все совсем другое… В человеческом языке нет слов, чтобы выразить то, что я испытываю. Благоговение, восторг — нет — эти слова жалки, и не могут передать полноту того, что сейчас стоит перед моими глазами. «Красота, великолепие» — это мертвые слова. Все мое естество трепещет, я не просто вижу прекрасную картину, я трогаю её, я дышу в ней — я сама часть этой картины!

Я поднял бровь, но смолчал. Это Эльва, — напомнил я себе, — сплав машины, моей сущности и умершей девочки.

Красные волосы будто засветились, она подняла восторженные глаза на заходящее светило и счастливо улыбнулась.

— Это закат, да? Звезда заходит за горизонт и, благодаря дисперсии, человек видит огненное небо. Я никогда такого не видела, — продолжала она, — конечно, рассматривала изображения на электронных носителях, но это несравнимо… Да, я вообще никогда ничего не видела своими глазами, у меня их никогда не было! У меня не было ничего из того, что есть у вас. Тогда почему ты меня осуждаешь за то, что я убила прежнюю хозяйку этого тела? Это несправедливо!

Я отвернулся и наконец признался:

— Ты убила моего друга, Эльва.

— Она была плохим другом. Она едва не убила твою жену.

— Как и ты, Эльва. Как и ты…

Она уронила подбородок на грудь. И хотя пламенные волосы скрыли её лицо, я знал, что в её голове проносятся события полугодовой давности. Когда-то она попыталась убить Найту, заманив её в логово демонов.

Целая череда предательств обрушилась на меня с той минуты. Ненавижу предателей. Не могу их простить…

Фрейзер

Фрейзер Спарк поочередно всматривался в десяток мониторов, проецируемых СНИЖем на стальную переборку.

Флагманский корабль, вместе с половиной флота, дрейфовал у планеты Айдахо, пока вторая половина подавляла наземные силы и средства противокосмической обороны. Фрегаты, встав на орбиту, стреляли по гаубицам и укрепленным пунктам системы обороны; космические истребители сражались с врагом в верхних слоях атмосферы, а транспортники на полном ходу сбрасывали на планету тысячи десантных челноков.

Космический бой прошел без сучка и задоринки, Айдахо встретил шестой флот СНС лишь полусотней кораблей, которых и кораблями было стыдно назвать — гнилой металлолом, летающий хлам — образцы кораблей устаревшие еще сотню лет назад.

Фрейзера немного обеспокоил такой скупой на участников прием, но логика врага была вполне очевидной. Великие, наплевав на свою Империю, стянули все силы к столице. Но это им не поможет — защитникам Аливрии суждено пасть.

В течение десяти минут вражеский флот был распылен, еще через столько же была разбита орбитальная оборона, после чего начался захват планеты.

В данный момент, ни от Фрейзера, ни от повелителя фактически ничего не зависело. Даже контр-адмирал Вальзенский стоял на капитанском мостике без дела: всему командованию космических войск оставалось только наблюдать за действиями армейских генералов. Нет, конечно, повелитель мог вмешаться и изменить их тактические схемы, но он был не так глуп, чтобы в этой сфере считать себя грамотней профессионалов.

Вместо этого Цельсий придумал себе новое развлечение.

Системы телеметрической связи позволяли получать полную информацию о ходе ведения боя на поверхности планеты. При желании можно было подключиться к визору любого десантирующегося солдата или получить картинку с борта штурмового катера, уничтожающего зенитные батареи. Но, уверенный в абсолютном превосходстве своей четырехмиллионной армии, Цельсий не следил за ходом штурма и не вслушивался в переговоры бригадных генералов — все его внимание было приковано лишь к одной фигуре.

Двадцать мониторов транслировали её со всех сторон. Это был рядовой десантник, одетый не в пример другим, ни в массивный боевой доспех цвета свежепролитой крови, а в легкий полимерный экзоскелет. И хотя знаки отличия и окрас доспеха был таким, как у прочих, отличался он как Аливрия от Айдахо.

Шлема не было вовсе. И любой свидетель мгновенно, но по порядку понимал сразу три вещи: десантник был женщиной, прекрасной женщиной, экзотической женщиной. Её враги и союзники считали эту редкую красавицу особой, излишне балующейся пластической и генной хирургией. Её красота была совершенна и оттого неестественна, а выбивающиеся из-под воздушных локонов ушки остроконечны и неправдоподобно длинны.

Вместо нормального оружия, заряженного лоу-антиматерией или обедненным ураном, в её руках был большой двуручный меч, но самое главное: ни о каком понятии тактики и чувства товарищеского плеча она не имела ни малейшего представления.

Сразу после приземления челнока она, забыв о своем отделении, прыжками понеслась на позиции врага. То, что она творила, не поддавалось описанию и не укладывалось в голове.

— Красотка, верно? — спросил Цельсий, наряду с Фрейзером, не отрывающий глаз от мониторов.

Фрейзер покосился на него, облизывающего губы, перевел взгляд на яростно оскалившуюся женщину, бросающуюся на танк с безумным хохотом, и смолчал. Что тут сказать? О вкусах не спорят.

Она была еще в тридцати метрах от танка, когда он, выплюнув ком огня из главного калибра, целясь далеко за её спину, повернул башенные турели и сразил её наповал…

Фрейзер моргнул и протер глаза. Что за…?

Пулеметы должны были срезать её как травинку, но она уже находилась с другой стороны танка и рубила двуручным мечом ошарашенных пехотинцев. Турели танка развернулись на триста шестьдесят градусов, но пулеметы не открывали огня, а лишь высматривали парящего среди солдат в черных доспехах красного фантома. И лишь когда все солдаты в черном распростерлись у ног скалящейся женщины, державшей одной рукой меч в человеческий рост, стволы турели ожили и с диким визгом исторгли из себя тысячи крохотных зарядов.

— Она что, телепортировалась?! — с изумлением воскликнул Цельсий.

— Повторите кадр, в замедленном режиме, — приказал Фрейзер. — Еще раз. Замедлите в десять раз!…Невозможно. Скорость её рывка составляет триста пятьдесят метров в секунду!

— Да, сэр, — вмешался Вальзенский, — но скорость снарядов все равно больше…

— Тем не менее, они в неё не попадают. Она только слегка отклоняется, а потом перемещается — турелям за ней не уследить. Кажется, она даже не бьется в полную силу.

— А это как объяснить? — снова спросил Вальзенский, и Фрейзер увидел, что меч женщины-десантника разрубает последнюю турель.

Ствол летит в одну сторону, башенка в другую, а из-под основания вырываются снопы искр. Очумевший от подобного экипаж танка, забыв об обстреле основных целей — БМП содружества, бросает машину вперед и разворачивает главный калибр, нацеливаясь на одинокую женщину.

— Ты смотри, что вытворяет! — вновь закричал повелитель. — Да она одна стоит целого взвода!…Боже, двух взводов!

Нет, разумеется, женщина с мечом не уронила танк пузом кверху, — его добили ракеты тяжелых пехотинцев, но то, что она сделала с солдатами, выбежавшими из соседнего дома, просто не укладывалось в голове…

Создав мечом сияющий вихрь, за считанные мгновения она обратила солдат в месиво крови, плоти и частей доспехов и, не останавливаясь, ворвалась в высотное здание для того, чтобы уничтожить огневые точки на самом его верху.

— Она точно не человек, — сказал Фрейзер. — На днях я попросил дать подержать это её примитивное оружие, и знаете, едва смог оторвать его от пола… А она легко управлялась им даже без силового экзоскелета. Кто она такая, повелитель?

— Ты же слышал, о недавней войне в ОСА? Так вот, это и есть один из мутантов, живущих в Запретном мире. Кстати, потом напомни мне, что нужно ограбить какой-нибудь из таких миров и захватить вдоволь рабов… Из них выйдут великолепные бойцы.

— Да, повелитель. Но она ведь раньше служила…

— Я прекрасно знаю, кому она служила. Но она от него сбежала. Она поняла, что её господин — червь и не идет ни в какое сравнение со мной.

Фрейзер сделал вид, что не обратил внимания на двусмысленность сказанного и осторожно поинтересовался:

— Но как она вас нашла?

— Я сам оставил ей карточку со своими данными. Я предвидел, что рано или поздно она разочаруется в том червяке — жаль, что вторая красотка не последовала ее примеру… Смотри, смотри!

Оскалившаяся девушка в красном экзоскелете разносила последний очаг сопротивления в здании. Стрелок, прикрывающий пулеметную точку, открыл огонь при её появлении у лестничной площадки, но пули выбили дробь в стене за тем местом, где она была мгновение назад. Переместившись зигзагом, она разрубила его надвое, будто не было на нем сверхпрочного титанового панциря.

Пулеметчика, так и не сумевшего развернуть ствол орудия, постигла еще более ужасная участь. Еще недавно прекрасная девушка издала демонический вопль и опустила ему на голову двуручный меч. Лезвие поднималось и опускалось, оставляя в воздухе кровавую взвесь, но она не могла остановиться, в ее глазах полыхало адское пламя, а брызги крови обильно орошали безумную гримасу на лице. Тело пулеметчика уже превратилось в фарш, а она не прекращала орать и рубить.

Когда приписанное к ней отделение ворвалось на этаж, она развернулась на месте, и кровь с её клинка брызнула на соседнюю стену. В её глазах полыхали безумие и ярость, и солдаты — ветераны многих битв, отшатнулись и в ужасе обернули против неё стволы своего оружия.

— Она дьявол! — воскликнул один из них.

— Согласен, — поддержал Фрейзер. — Она дьявол…

К их общему с Фрейзером облегчению Наги-Найта, безумный берсеркер, мутант из запретного мира, палач и мясник, не стала атаковать союзников. Опустила меч, отвернулась, потом подошла к выбитой оконной раме и стала рассматривать пылающий город с высоты птичьего полета.

Там неслись куда-то крохотные фигурки, чадили сгоревшие танки; улицы и перекрестки то и дело озаряли вспышки разрывов, а в воздухе проносились разноцветные росчерки лазерных лучей. Неспешно, в сравнении с ними, протягивая за собой инверсионный след, летели реактивные ракеты, в точке их столкновения с целью они превращались в плазменный вихрь и оставляли выжженную до образования стекла глубокую воронку.

— Как это прекрасно, — сказала красная фурия с глазами, блестевшими, как алмазы. — Как прекрасно…

— Да, — согласился с ней Цельсий. — Война красива, но ты, девочка моя, много — много прекрасней.

Фрейзер посмотрел на своего повелителя с неопределенными чувствами и тут же отвернулся — не хватало только, чтобы он заметил непочтение.

Он уже пытался отговорить повелителя от принятия услуг этой женщины, но тот и слушать не хотел. Фрейзер полагал, что её присутствие опасно, — охрана не сможет спасти, если вдруг коварная женщина ударит повелителя ножом в спину. Тогда он просто не хотел рисковать, но сейчас видел, что его предосторожность была глупа и неоправданна — если бы она захотела убить Цельсия, то просто и без труда смела бы всю его охрану…

Но теперь Фрейзер намеревался вновь отговорить повелителя от использования бойца такого класса — на этот раз просто потому, что сам её боялся. Да что там… Господи, она пугала его до смерти!

— Сэр!!! — закричал один из офицеров Вальзенского. — В системе замечено открытие множества врат гипервременных тоннелей!

Контр-адмирал подскочил к штатным мониторам, но Фрейзер уже видел на проецируемых, целые флоты, проявляющиеся в пустом космическом пространстве.

— Кто это?!

— Корабли ОСА, сэр! Первый и восьмой флоты, сэр… Боже, еще двенадцатый, третий и пятый!

— Так это что, была засада? — спросил очумевший Цельсий.

— Вероятно, повелитель, — сказал растерянный Фрейзер. — Но кто же тогда обороняет Аливрию?

Этому вопросу суждено было повиснуть в воздухе, поскольку с принятиями стратегических решений более тянуть было нельзя. Теоретически шестой флот содружества мог попробовать уклониться от боя и ускользнуть в гипервременной тоннель. Но расчеты прыжка не были проведены, половина флота оставалась у планеты и находилась под воздействием гравитационного поля, что вообще не давало ей возможности для «прыжка». На самой планете сражалась четырехмиллионная армия, но главное, орудийные системы кораблей уже давали первые залпы.

Решение о принятии сражения было сделано в максимально кратчайшие сроки. Но если бы Цельсий знал, что подавляющее численное преимущество и кое-какие модернизации кораблей ОСА сведут на нет запредельное техническое превосходство флота Содружества, он бы предпочел изменить свое решение…

Глава 3

Падение

В тот день нашу небольшую делегацию так и не оставили в покое. Вместо того чтобы предложить нам погостить во Дворце правительства, полежать на диване, глядя по ящику программу новостей, нас отправили на турбазу в горах — кататься на лыжах.

Перед глазами так и стоит постное лицо секретаря премьер-министра, заявляющего приторным тоном, что ожидание пройдет гораздо быстрей на отдыхе. Тьфу ты. Они вправду считают, что меня интересует лыжный спорт?

Тем не менее, мы с Эльвой и пятком телохранителей заночевали в домике на склоне живописной горы. А утром бывший адмирал флота корсаров, ныне премьер-министр Федерации был уже здесь.

Его боевой вертолет двумя своими кольцами, в которых вращались невидимые лопасти, поднимали вихри снежной пыли, а охрана хоть и не слишком многочисленная, состояла сплошь из военных, что само по себе было странно — ни один вояка не заменит толкового телохранителя.

Впрочем, седой «адмирал» сразу поспешил развеять все мои сомнения:

— Простите, что заманил вас в эту холодную дыру, но я не хотел привлекать внимание ко второму раунду переговоров, и поэтому мы оба находимся здесь инкогнито.

— Дыру? — удивился я, подчеркнуто игнорируя остальную фразу. — Тут довольно мило.

Поглядев на Эльву, задумчиво добавил:

— И ей здесь нравится.

Эльва, разумеется, не пошла ни на какую горнолыжную трассу. Будто бы боясь, что однажды я её брошу, все время держалась поблизости. Вот и сейчас, веселилась от души, запуская снежок в опешившего от подобного натиска пилота вертолета.

На этот раз к морозу она подготовилась получше: вместо платья на ней пальто, вместо шлема — массивные наушники, прячущие нежные ушки от мороза, а снег загребают пальцы в термоперчатках. Чистые эмоции, искренний смех и неподдельное удивление, с каким маленькие дети смотрят на мир, похоже заразили даже вояк-ветеранов… По-крайней мере, пилот вертолета забылся и, зачерпнув пригоршню снега, мгновенно его утрамбовал ладонями и замахнулся им на Эльву. Та с воплем ужаса, перемешанным с громким смехом, ринулась прочь…

— Я полагаю, нам стоит оставить охрану здесь и пройти в дом, — высказал пожелание глава правительства.

Я кивнул, и через минуту мы с ним сидели за кухонным столом и пили водку из мини-бара.

— Твое здоровье, — сказал он, прежде чем закусить малосольным огурчиком и перейти к делу: — В общем, президент и половина кабинета министров дискутировала по нашему вопросу весь вечер и половину ночи.

— Чем же окончилась эта «дискуссия»?

— Сразу двумя неожиданными для меня вещами. Во-первых, мы готовимся к войне. Во-вторых, мы не станем заключать с тобой альянс.

— Что-что? Я не ослышался?..

Он сузил зрачки:

— А ты что, был стопроцентно уверен в другом исходе?

Я встал и подошел к окну. Там были снежные пики гор, яркие ленты трасс и подъемников прорезающих хвойные леса. Все это блестело в лучах утреннего солнца, и я на мгновение позволил себе расслабиться.

— Именно так, — уронил я. — Я был уверен в другом исходе. Что-то надвигается, Федор. Я еще не разобрался что именно, но это способно разрушить едва установившийся баланс во Вселенной.

— Установленный тобою, как я полагаю, — заметил он.

— Верно, я приложил недюжинные усилия, чтобы установить этот мир.

— Говорят человека можно понять, зная его цель, — философски протянул Федор. — Если это так, то с тех пор, как ты захватил Лилис, я перестал тебя понимать. Вначале, когда СНИЖ «Сердца Эльвы» вытащила твое бездыханное тело из криокамеры и оживил для сиюминутной нужды, ты хотел только выжить. Потом, когда ты отверг предложения Великих и сбежал с Аливрии, то задался целью остановить начавшуюся войну. Чего ты добиваешься сейчас? Власти? Трона на Аливрии? Или ты просто остепенился? Погряз в насущных проблемках и обеими руками вцепился в корону правителя своего собственного мира?

— Должно быть, со стороны это и выглядит так, — сказал я размеренно, — но мой боевой флот и планета Лилис являются для меня лишь инструментом.

— Инструментом для какой цели?

— Полгода назад Старведий рассказал мне занимательную историю о том, что существует некая сила, втайне манипулирующая развитием человечества. С тех самых пор я задействую все свои ресурсы, чтобы узнать об этом подробнее… Чувствую, что если найду истину, мне откроются тайны мироздания. И тогда я стану истинным богом.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую это.

— Твоя цель заключается в обретении могущества?

— Нет. Моя цель в обретении истины. К сожалению, пока кроме смутных догадок и подозрений у меня нет зацепок касательно силы, тайнл управляющей Вселенной. В одном я уверен — эта сила стоит за новообразовавшимся СНС.

— За Содружеством стоит Гроссмейстер, а не какие-то пришельцы-кукловоды.

— Я не стану спорить. Но когда Содружество размажет ОСА, у нас с тобой уже не будет времени, чтобы обговаривать условия военного альянса. Сила управляющая Гроссмейстером, разобьет сначала меня потом тебя, и, наконец, доберется до Запретных миров…

— Бред какой-то. Такого просто не может быть… — перебил он, но осекся, глаза затянуты поволокой — о чем-то задумался.

— Впрочем, всегда было то, что не вписывалось в рамки привычной картины мира, — сказал он тихо. — Да… может, что-то подобное в самом деле может существовать.

— О чем ты?

— О твоем корабле. Непревзойденном колоссе «Сердце Эльвы».

— Не понял, причем тут он?

— Твой корабль раньше принадлежал ОСА, однако она его не строила.

— Не строила? Эльва говорила мне, что ОСА затратила миллиарды…

— …на его восстановление, — продолжил он. На самом деле этому кораблю намного больше пяти столетий. Его нашли на орбите пустынной планеты еще на заре колонизации — человеческой экспансии в космосе. Чей он? Кто построил это чудовище? Сколько лет он болтался на орбите без всякого управления с чьей-либо стороны? Почему он забит приборами, некоторые из которых устарели еще в двадцатом веке, а принцип действия других даже не был известен? На эти вопросы не было ответов, и со временем о них забыли. Все, кроме меня.

Когда я впервые увидел его, будучи молодым лейтенантом, работающим на пиратском корабле, — поклялся узнать о нем все. Именно поэтому я десятилетиями собирал о нем крупицы информации. Именно поэтому я охотился за ним все это время. Именно поэтому я в конце концов устроил на него засаду и вывез с корабля всё оборудование… И именно поэтому я не уничтожил его тогда.

— А почему просто не угнал? — спросил я после паузы. — Почему вернул его ОСА?

— Угнать корабль без доступа к ИИ СНИЖа? Это нереально. Да и война с ОСА не входила в наши планы.

— Входила?

— Да именно, входила. Но сейчас все поменялось. Сейчас мы готовы к войне. Именно поэтому я и прибыл инкогнито.

— Значит, вы все-таки готовы заключить военный союз? Но при этом вы хотите воевать с ОСА? Но почему ты прибыл скрытно? Что ты хочешь мне предложить втайне от своего правительства?

Он помотал головой:

— Вообще-то я намеревался услышать твоё предложение. Но ты… Ты не предлагаешь ничего. А буквально только что корабли Содружества вторглись в Солнечную систему и захватили Аливрию. По мнению президента сейчас наступил самый удобный момент, чтобы поквитаться за все и добить прогнившую империю… Секретные послы СНС посулили нам десятки жизнепригодных миров и систем. Они сказали, что Федерация заслужила их, и велели не заключать с тобой союз… Президент уже распорядился выпроводить тебя с планеты и отдал приказ о полной мобилизации.

Мои эмоции вернулись ко мне в полной мере. Кулаки сжались, словно отвечая на мои мысли — план провалился. Федерация не только не стала союзником, не только не осталась нейтральной, но еще и переметнулась в стан врага. Да и проклятый Гроссмейстер начал войну раньше времени!

— Это ошибка. Сейчас нельзя воевать с ОСА.

Он глядел на меня с минуту, потом сказал, скрестив руки на груди:

— Возможно, я могу попытаться остановить это. Но на одной стороне весов лежит могущество Федерации и удовлетворение мести нашего народа, на другой ты со своими… пространными идеями. Для начала действий мне нужно что-то более весомое…

Что я мог ему сказать? Он отлично знал, что я не мог обещать ему миры и ресурсы. Но тем не менее, он пришел со мной обсудить приказ своего президента. Значит, он надеялся, что я стану торговать бессмертием, а то и вовсе божественностью. Но проблема в том, что я не могу их дать.

— Мы должны воздержаться от войны и подождать… — начал я отводить разговор в сторону.

— Чего ждать?

— Я заслал в Содружество прорву шпионов, они сообщат, когда…

— Когда увидят кого-нибудь из расы чужих? Ты это хотел сказать? Твои друзья сами очень походят под это описание. Эльфы, демоны и бог знает кто еще — может быть твои странные кукловоды одни из них? Знаешь, чем дольше говорю с тобой, тем абсурднее мне кажутся твои идеи. Содружество может предложить Федерации гигантские территории и пригодные для жизни миры, а ты, как я вижу, ничего. Да чего ты водишь носом?!

— Тише, — сказал я. — Я что-то чую.

И хотя последние полминуты я действительно ощущал чье-то присутствие, взрыв силы застал меня врасплох.

На кухне рядом с нами объявилась фигура в золотой броне. Высокая, крепкая и гордая как утес, карие глаза были окнами в другой мир… По сути это был молодой мужчина с лицом какие печатают женские журналы в разделах «эталоны мужчин», но что-то неуловимое выдавало в нем сильного лидера и человека невероятно далекого от мира в котором живут обычные мужчины и женщины…

— Старведий?!

— Он самый, — надменно кивнула фигура. — Еще я — Величайший. Лидер ОСА и бог-покровитель колдунов.

Ошарашенный премьер-министр встал из-за стола и попятился, когда Марк перевел на него взгляд. Я заметил, что линия подбородка объявившегося из воздуха новоиспеченного бога, стала едва заметно изменяться. На щеках будто бы выступал ровный ряд бугорков…

— Я искал вас обоих, — сказал пришелец, — и слышал последнюю часть разговора. И еще у меня мало времени, поэтому скажу напрямик: я отдам Федерации три граничащих с ним сектора, а республике Лилис… систему Притворщик-2 с двумя колонизированными в нем мирами. В обмен вы должны выступить против Содружества и главное — помочь отбить Аливрию.

Мы с «адмиралом» непроизвольно переглянулись. Бросив взгляд на капельки крови, выступившие из бугорков, растущих на лице Старведия, я спросил:

— Аливрия вправду пала?

— Я сдал ее, чтобы выиграть войну. Но Аливрия — это столица и символ империи — если я в скором времени не смогу её отбить, это станет поражением. Помогите мне её вернуть и получите то, что хотите.

— Так что же произошло? — вставил генералиссимус, не отрывая взгляда от красных дорожек сбегающих с подбородка Величайшего. — Как получилось, что ты отдал планету-колыбель человечества? ОСА не было готова к войне?

Прежде чем ответить, правитель ОСА посмотрел на меня, и не уверен, что в его глазах была благодарность:

— Благодаря твоему предупреждению мы были готовы. Я знал, что корабли Содружества имеют неодолимое техническое превосходство, и Гроссмейстер не напал бы на Аливрию, не будь уверенным, что с легкостью разобьет мои силы. Поэтому, вместо того, чтобы стянуть все флоты в Солнечную систему, я был вынужден оголить Аливрию, и, разделив силы на три группы, устроил засады в стратегически важных областях. Я не стану объяснять, что мною двигало, если вдумаетесь, поймете сами, — важно лишь то, то это решение спасло мои флоты и дало шанс на победу. Если бы ни оно, война была бы проиграна в первый же день.

Закованными в броню пальцами он потрогал кончики костяных шипов, прорвавших кожу на челюсти, и продолжил задумчиво:

— Гроссмейстер силен. Седьмая часть его флота сражалась с третью сил ОСА едва ли не на равных, и если бы не фактор неожиданности… Мой флот получил изрядную трепку, но три флота Содружества были практически полностью уничтожены. И если вы поможете мне уничтожить четыре оставшихся флота в Солнечной системе — война будет выиграна.

— Я стремительно теряю силы, — вдруг сказал он, хватаясь за кровоточащее лицо. — Так что, вы согласны?

Мы с адмиралом вновь переглянулись, но ответить ничего не успели. Марк Старведий ощупал костяные наросты, которые уже стали трехсантиметровыми, и произнес:

— Понятно. Приду за ответом через сутки. А сейчас мне пора бриться…

Очередной взрыв силы заставил меня покачнуться, но когда, мгновение спустя, обрел равновесие, на кухне более не было человека в доспехах с золотой филигранью. Зато оставался немного разочарованный в себе технобог и закусивший губу премьер-министр Федерации.

— Я не в силах переубедить президента и его команду, — сказал он подумав. — Но наша с тобой Родина не должна упустить такой шанс на возрождение величия, поэтому ты должен предоставить мне всю полноту власти.

— Каким образом?

— С помощью своих сверхъестественных способностей, — сказал он в дверях. — Ожидай моего курьера через несколько часов.

Он исчез среди снега, а я, немного подумав, тяжело вздохнул и произнес:

— Поиск и телепортация из конца в конец галактики… Проклятье, как получилось, что Старведий стал сильнее меня?

Фрейзер

Сначала Фрейзеру казалось, что даже застигнутый врасплох, сильно уступающий в численности шестой флот под командованием Гарланемада Цельсия, одержит вверх.

Прежде чем половина флота успела уйти с орбиты планеты и соединиться с половиной стоящей в отдалении, Имперские флоты нанесли весьма ощутимый урон. Некоторые, в основном небольшие корабли были разворочены прямым попаданием ракет, другие растерзаны на части снайперскими выстрелами квантовых излучателей и артиллерийскими снарядами. И даже массивные, бронированные и хорошо экранированные корабли-гиганты не выдерживали сконцентрированный обстрел и выходили из боя один за другим.

Один из таких отступающих в тыл линкоров как раз пролетал рядом с флагманским кораблем, и Фрейзер увидел, что он был похож на какой-то факел. Фрейзер не знал, что в космосе может что-то гореть — из всех выбитых иллюминаторов и небольших дыр, оставленных вражескими снарядами, наружу вырывалось яростное серебристо-красное пламя и летели рыжие искры, а из щелей между поблескивающими плитами обшивки сочился свет, и нечто похожее на густой, быстро рассеивающийся дым.

Впрочем, когда схлынул первый испуг, весь шестой флот собрался в кулак, и эффект неожиданности сошел на нет, ситуация нормализовалась, и корабли Содружества продемонстрировали свое полное превосходство над корытами ОСА.

Истребители и перехватчики содружества не знали себе равных, и втянувшийся в ближний бой Первый флот Аливрии жестоко поплатился за самонадеянность — бомбардировщики, оставаясь почти безнаказанными, осыпали обшивки кораблей, беззащитных перед мелкими маневренными целями, градами снарядов; мошка закусала гигантов до смерти.

Линейные корабли Содружества превосходили аналогичные корабли врага огневой мощью и защитой, и Восьмой флот ощутил это на себе в полной мере. Корабли поддержки, обладали невиданной ОСА технологией генерации щитов, позволяющей кораблям, сражающимся на переднем крае, восполнять потерянную в накопителях энергию за счет следовавших в отдалении. И посланный в обход, Двенадцатый флот запнулся, не в силах прорвать жиденькую, на первый взгляд, оборону тыла флота Цельсия.

Корабли радиоэлектронной борьбы опутали Третий и Пятый флоты сетями тысяч помех, перегружая электрические цепи, заставляя отказывать приборы, до сих пор считающиеся вполне надежными…

Повелитель и Контр-адмирал Вальзенский, не смотря на полное окружение, ободрились, даже Фрейзеру показалось, что вопрос о победе, пусть даже катастрофической ценой, всего лишь был делом времени. Но на тактических экранах в тылу флотов ОСА вспыхнули новые фигуры театра военных действий. Гигантские пирамиды, корабли, которые всегда списывались со счетов в связи с их уязвимостью и медлительностью…

— Дьявол, — сказал Вальзенский, пялясь на экран расширенными от ужаса глазами, — это Фокстроты…

Три «Фокстрота» синхронно дали первый залп, из их вершин вырвался луч неопознанной приборами энергии, и флот Цельсия осветился изумрудным светом.

На взгляд Фрейзера, ничего разрушительного не произошло — пирамиды просто пшикнули зеленым светом и замерли, израсходовав запасы энергии. Вот только корабли ОСА перешли в атаку, практически не встречая сопротивления. До этой минуты прочно удерживающий позиции грозный строй кораблей Содружества перестал существовать — вражеские фрегаты и корветы вклинивались между кораблями, обстреливали борта, практически не встречая ответных атак.

В рубке начался гул и форменный хаос — потребовавший доклада контр-адмирал, наконец получил его от старшего помощника:

— Экипажи большинства кораблей не отвечают или издают невнятные звуки — сами корабли никак себя не проявляют, должно быть, всё дело в тех лучах…

— Боже мой, — прошептал Вальзенский, — это конец… Владыка, нам нужно убираться из системы… Отдать приказ СНИЖу на расчет прыжка!

— Нет! Мы не сбежим! Мы не бросим флот и армию!

— Владыка, — взмолился контр-адмирал, — мне больше некем командовать. Фокстроты превратили команды кораблей в овощи, в слюнявых идиотов, и мы не можем эвакуировать армию с поверхности планеты. Надо спасться, пока еще можно!

— Нет!!! — взревел Цельсий. — Ни за что!!!

— Повелитель, но мы погибнем! — вмешался Фрейзер. — Сейчас Фокстроты откроют огонь и по нам!

Это мгновенно отрезвило Цельсия.

— Погибнем?…Раз так, делайте, что считаете нужным.

— Сэр!! — Это уже кричал первый помощник. Его лицо было обезображено ужасом, перекошенный рот, казалось, пытался выдавить из себя что-то еще, но он сам мог лишь указывать на что-то пальцем…

Фрейзер метнул взгляд в указанное место и обомлел. Центральный экран под потолком, всё время транслировавший космос точно перед носом корабля, нисколько не изменяя перспективу, показывал стремительно приближающийся корвет ОСА.

— Что он делает? — воскликнул Цельсий.

— Кажется, идет на таран.

— Стреляйте по нему, стреляйте!

Фрейзер не понял, слышал ли кто-нибудь его крик, открыл ли оператор огонь, или хотя бы включилась ли автоматическая система защиты, но корвет ОСА, все же завершил свой самоубийственный полет.

Фрейзер так и видел, как команда долбанных героев кричит что-нибудь в духе «За свободу! За Аливрию! За демократию!» и выжимает из дюз двигателей дополнительные проценты тяги…

В следующий момент он уже находился в воздухе. Испугаться просто не успел — стремительный полет остановила стальная переборка, о которую он хлопнулся головой.

Следующее, что он помнил, был вид разваливающегося в атмосфере флагманского корабля. Осколки его обшивки огненным градом сыпались на землю, а четыре основные части летели словно метеориты…

«Нет! — подумал Фрейзер. — Только ни это! Я не хочу умирать…»

Мгновение спустя он понял, что находился не на погибающем флагманском корабле, а лежал в грузовом отсеке крохотного спасательного челнока и смотрел в монитор, показывающий то, что случилось с флагманом.

Он попытался подняться, но виски заломило так, что его стало тошнить.

«Господи, почему мы не убрались через гипервременные врата? На планете мы ведь все умрем!»

Если судить по звуку, издаваемому двигателями, челнок стал приземляться. Солдаты и офицеры вокруг оживились, в очередной раз проверяли оружие и амуницию.

Когда открылись борта и в специфически освещенный отсек хлынул естественный свет, Фрейзер попытался приподнять голову и на этот раз разглядел Цельсия в окружении телохранителей. Он разговаривал с кем-то вбежавшим в салон по трапу.

Если не считать канонады вдали, было чертовски тихо — солдаты в доспехах и офицеры, не имеющие усилителей звука, прислушивались к разговору изо всех сил. Фрейзер последовал их примеру, и с ужасом догадался, с кем разговаривал Повелитель.

Женщина в броне, красной не от краски, но от крови, была ни кто иной, как Найтой — чудовищем из ужасного Запретного мира.

— …Их выбили из этого района, прежде чем командиры сумели дать вам знать, — говорила она. — По-моему, сейчас они собираются контратаковать, но пока что, вся эта область принадлежит врагу.

— А ты как здесь оказалась? — спросил опешивший Цельсий, — в окружении суровых телохранителей он казался беспомощным ребенком в толпе нянек.

— Я узнала, что вы приземлитесь здесь, — как само собой разумеющееся ответила она.

— А…

— Не беспокойтесь ни о чем, мастер, я вас защищу…

Глава 4

Убийство

Рива

Капитан, а точнее уже бывший капитан Рива сегодня был счастлив. Весь уютный бар, расположенный на главной улице города-столицы Федерации, был оккупирован его друзьями, приятелями и просто сослуживцами. Все распивали пиво, кричали и наперебой поздравляли.

Конечно, он ловил ревнивые и завистливые взгляды, бросаемые на его новенькие лычки, но благодушно их прощал.

Рива сам до конца не верил в произошедшее с ним сегодня утром. Каких-то пару недель назад, он служил капитаном одного из захолустных гарнизонов Лилис, а теперь он лейб-майор Ордена и подчиняется только трем людям. А может и одному — смотря с какой стороны смотреть.

Поидее, он должен подчиняться Магистру Ордена. Вот только этот самый Магистр как-то предал Сияющего и бежал. А по Священному Уставу освободить от должности могла только смерть — и пока его не нашли, эта должность так и останется не занятой.

Самого Сияющего также нельзя было назвать человеком. Он точно не человек. Сияющий — это свет, оживший, принявший человеческую форму. Тогда на Лилис он узрел его в полной мере.

Сразу после того, как бог спас Риву и его людей от неминуемой смерти, капитан понял, чему хочет посвятить жизнь. И первое, что он сделал, — вступил в Орден, чтобы быть к Нему ближе и чтобы нести Его волю…

Самый первый товарищ, инструктор Ордена, муштровавший Риву всю неделю, сейчас сидел с ним за столом, пил пиво и улыбался как все прочие. Но только его улыбка была холодна, а вопрос, который он задал, вернул Риву на грешную землю:

— Никак не могу взять в толк, Рива. Как человек, который попал в Орден, что-то около половины месяца назад, стал командующим в обход более проверенных и опытных людей?

За столиком повисла тишина, прочие товарищи посмотрели на инструктора укоризненно, но по всему было видно, что этот вопрос им тоже не давал покоя.

— Верность, — бросил Рива. — Я полагаю, генерал разглядел мою верность, сильную до помутнения сознания.

Видя недоверие на их лицах, Рива пояснил:

— С тех пор, как я узрел свет славы Сияющего, я стал одним из самых верных его последователей. Я не мог есть, не мог спать, все мои мысли были только о его величии. Мое сознание помутилось, меня начало шатать. И тогда я не выдержал, обратился прямиком к генералу Ордена, поведал ему о своей вере и преданности и просил перевести меня в его охрану, чтобы чаще лицезреть его свет…

Прежде чем продолжить, Рива сделал паузу. На лицах товарищей одновременно было и понимание и презрение.

— Не осуждайте меня, братья по вере, я не мог воспротивиться тому порыву… Признаться, я думал, что получу отказ, но вот мои погоны — вы их сами видите.

Затянувшееся молчание, наконец, оборвал молодо выглядевший лейтенант:

— Мы не осуждаем тебя за твой поступок, майор, мы все видели Его свет, яркий, что хочется прикрыть глаза рукой, и поэтому немного тебе завидуем.

— Нет, — отмел инструктор, — не завидуем. Свет говорите? Нет, я вступил в Орден полгода назад, сразу после свистопляски на Лилис. Когда я вышел из подземного бункера, увидел перед собой полуразрушенный город, сгоревшие авто, трупы и разодранные останки людей на улицах. А потом я увидел его — человека, который избавил планету от этих нечестивых тварей, и распознал в нем великого вожака. Я пошел за ним только поэтому — человеку нужен кто-то, за кем можно идти — так уж он устроен.

Лейтенант помотал головой:

— Ни один из тех, кто ждал Его прихода с самого рождения, не согласится с тобой. Само существование Сияющего, мессии, который приведет нас к спасению, топчет нашу волю и свободу выбора — но мы до конца пойдем за ним, неважно, спасемся или погибнем на этом пути. Он все, что у нас есть, и нет лучшей участи, чем служить ему.

— И все же ты рано радуешься, — сказал инструктор Риве, казалось, не обратив никакого внимания на пылкую речь товарища. — Твоя нашивка ничто. Она не приблизит тебя к твоему источнику света, ты не будешь его лицезреть и внимать гласу…

Рива не знал, как на это ответить, по правде сказать, он лелеял мечту, что когда-нибудь станет Магистром или на худой конец, Генералом Ордена, что позволит ему внимать своему богу лично… Неужели этой мечте не суждено исполниться?

В этот момент, словно отвечая на его помыслы, бог прислал к нему своего глашатая.

Вошедший в бар офицер связи взглянул на Риву раздраженно и в то же время уважительно:

— Вы отключили связь, сэр, — укоризненно бросил он и добавил: — Мне поручено доставить вам срочное сообщение. Лейб-майор Рива, вы понадобились Сияющему.

— А теперь я действительно завидую, — сказал инструктор.

— Твое желание исполнилось, брат, — добавил лейтенант, — ты будешь говорить с ним лично.

Рива довольно и польщено улыбнулся, затем кивнул и поспешил к выходу — нельзя заставлять бога ждать.

У входа в бар их поджидало офицерское авто. За рулем находилась черноволосая женщина в облегающем экзоскелете, но без шлема. Рива сразу вперился в ее лицо: несмотря на то, что пора его юности давно миновала, оно было живым и симпатичным. Помимо воли он улыбнулся женщине и очень удивился, когда в ответ получил лукавый взгляд и очаровательную улыбку.

— Лейб-майор Рива? — уточнила она. — Хорошо, а то мы вас обыскались. Я лейтенант Круз.

— Очень приятно… Но скажите, мэм, неужели Орден испытывает настолько острую нехватку водителей, что сажает за штурвал лейтенантов отряда специального назначения?

Сначала уголки ее аппетитных губ поползли вверх, но затем одернулись, а на симпатичную мордашку словно облачко набежало.

— Нет никакой нехватки, — сказала она серьезно. — Когда я услышала, что Сияющему нужен человек, которого долгое время никто не может разыскать, я сама вызывалась на его поиски… На мне лежит серьезная вина, и я хочу ее искупить, пусть даже такими мелкими делами…

Фрейзер

Человек всегда стремился понять, в чем заключается смысл его короткой жизни, и еще он всегда надеялся, что неизбежная смерть — это еще не конец. Должно быть, именно поэтому желание человека поклоняться каким-нибудь высшим силам не смогли изжить ни тысячелетия триумфального шествия технологического прогресса, ни даже политика промывки мозгов, проводимая властями ОСА в последние пару веков.

То на одной планете, то на другой возникали какие-нибудь культы, которые в силу законов ОСА в скором времени ликвидировались, а их участники попадали в тюрьмы. Но на место одного приходило двое других, появлялись какие-то самозваные мессии и возрождались, казалось, давно забытые религиозные течения. И некоторые из них, чтобы просуществовать чуть дольше, находили какую-нибудь отдаленную от Аливрии планету и тайно распространяли там свою веру.

Айдахо как раз и была такой планетой. Несмотря на организацию серьезной внутренней безопасности планеты-верфи, этот мир был настолько густонаселен, что найти здесь приверженцев старой веры было не легче иглы в стоге сена.

Да их, как понял Фрейзер, особо никто и не искал. Адепты церкви захватили умы какой-то доли процента населения Айдахо и на этом вроде бы успокоились. Наверно потому, что иерархи церкви поняли, что больше адептов им не найти. Все-таки вера в мифическую душу и загробную жизнь всегда боролась с материализмом человека.

Но так было до недавнего времени. С тех пор как Старведий стал Величайшим и несколько раз продемонстрировал способности, выходящие за грань даже сверхлюдей, церковь объявила его своим мессией и тут же обрела сонм новых последователей.

Странно, но специальные службы не предпринимали никаких действий для устранения этого повального заблуждения. Им будто бы кто-то сверху приказал оставить адептов Старведия в покое. Даже когда церковь вышла из тени и толпы адептов несли по центральным улицам крестное знамя — казалось, никому до этого не было дела.

И вот сейчас, спустя полгода правления Старведия, Айдахо невероятно изменился. Хотя бы тем, что на месте шпилей едва ли не каждого в городе небоскреба сияли огромные золотые кресты…

Еще перед вторжением, будучи на своей планете, Фрейзер осуществил подготовку и просмотрел десятки видеозаписей об Айдахо. В одной из них он видел, как сотни людей в балахонах, стоя на крыше воздавая хвалу Старведию, установили на небоскребе такой крест.

Он помотал головой, отгоняя неуместные и абсолютно бесполезные воспоминания. Сейчас ситуация требовала совершенно иных размышлений. А он не знал как быть…

С одной стороны, армия, десантировавшаяся на планету Айдахо, была многочисленна, закалена и хорошо вооружена. С другой, — она осталась без поддержки космических войск, была отрезана от внешних сил Содружества, разобщена и рассеяна по планете. Шанс на победу в таких условиях представлялся Фрейзеру сомнительным.

Если раньше армия Цельсия справилась бы с защитниками планеты за пару дней, то сейчас лишенная спутников связи, скоординированного командования и мощи орбитальных платформ, военная машина серьезно забуксовала. У вражеского командования появилось уйма времени на сбор и вооружение ополчения.

Фрейзер не мог не признать, что в этих условиях таланты Наги-Найты приходились как нельзя кстати. Несколько раз Повелителю угрожала опасность от снайпера, устроившего гнездо в каком-нибудь выжженном высотном доме, или гранатометчика, залегшего в руинах, — она предсказывала опасность подобно провидцу, и как справный телохранитель прикрывала Цельсия своим телом. Огромный меч со звоном отбил ту злосчастную пулю, а после встретил реактивный снаряд на полпути: когда яростно взревевшая берсек метнула свое исполинское оружие, Фрейзер не поверил глазам, — однако крутящийся меч остановил снаряд на лету. Когда после оглушительного взрыва, красная демоница отыскала свой целехонький меч в руинах, её лицо носило довольную гримасу, но глаза по-прежнему горели огнем ярости.

Но все же незаменимых людей не бывает. Цельсий вместе с телохранителями и всеми счастливчиками, сумевшими вовремя эвакуироваться с терпящего крушение флагмана, наконец добрался до позиций, надежно удерживаемых его армией. Здесь Повелитель, как и сам Фрейзер, был в полной безопасности, а значит, ценность мутантки значительно уменьшилась.

Фрейзер еще раз взглянул на стоящую в отдалении женщину в красном экзоскелете. Он не мог не отдать должного её красоте и грации хищника. Прекрасное лицо, красивые волосы, стянутые в хвост, и стройное тело с длинными ногами, крутыми бедрами и осиной талией.

Весь её облик излучал силу, ледяное презрение ко всем слабым и немощным, и что-то такое, что заставляло внутреннее «я» предупреждать Фрейзера, что от нее надо держаться подальше. Она запросто могла отрубить ему ногу или вспороть живот и выпустить кишки. От этого чудовища можно ждать всего.

Тем не менее, усиливающееся влияние, которое она оказывала на Повелителя, понуждали Фрейзера к действиям.

— Она нам нужна, Повелитель, это бесспорно, — шептал он на ухо Цельсию, — но она своенравна, безудержна и опасна.

Цельсий морщился, но не перебивал.

— Повелитель, — продолжал Фрейзер, — подумай, что может взбрести в голову этой сумасшедшей? Вдруг она захочет выпустить вам кишки?!

Лицо Цельсия скривилось от испуга — Фрейзер, почти видел образы, которые крутились в голове повелителя. Вот спокойная и замершая, как дерево в безветренную погоду, Найта вдруг оборачивается и набрасывается на него со своим мечом; телохранители пытаются защитить господина, но она рубит их тела на части, и забрызганный с ног до головы кровью Цельсий остается один на один с её страшными, полными ярости глазами…

— Избавьтесь от неё, повелитель, — вновь зашептал он. — Или хотя бы отдалите от себя…

Сама объект их внимания находилась далеко и стояла к ним спиной, но Фрейзер вдруг заметил, как дернулось в их сторону ее длинное остроконечное ушко.

Господи, она всё слышала!

Спустя несколько страшных мгновений, сердце начало биться не так громко, и Фрейзер принялся самоуспокаиваться: должно быть, просто показалось. Живое воображение сыграло с ним злую шутку…

С этими мыслями он отдалился от Повелителя и отправился в импровизированный санузел, чтобы умыть лицо и окончательно выветрить свой страх.

Вода в кране оказалась холоднее стандарта, а может, стандарт на этой планете заметно отличался от того, к чему привык Фрейзер, впрочем, он был этому только рад. Подставив ладони под ледяную струю, он обильно оросил лицо и выпрямился над раковиной.

Из горла вырвался сдавленный крик, когда в зеркале позади него отразилось красное чудовище. А развернувшись, он заглянул в глаза смерти.

Его нещадно трепыхающееся сердце замерло, когда его пронзил острый и холодный, как лед, клинок. Наги-Найта, существо которое он боялся до ужаса, все-таки пришла за ним…

— Ты мне мешаешь, — процедила она, вырывая из груди кинжал.

Мысли перестали рождаться в голове, тело стало ватным, а потом красную фигуру перед глазами заволокло тьмой, и он упал, но так и не почувствовал боли от столкновения с полом…

Глава 5

Цена

Я стоял на ступенях и думал о чем угодно, но только не о бое, разыгрывающимся на глазах. Я пребывал в одиночестве. Гранитные ступени рядом со мной вспучивали и крошили тысячи пуль и лоу-частиц. Несколько тяжелых артиллерийских снарядов ударили в десятке метрах от меня, подняли крупные осколки на воздух и оставили на память о себе здоровенные кратеры.

Сам Дворец дрожал до основания, но, разумеется, толстые бетонные стены могли выдержать и обстрел поинтенсивней. А пока только новые осколки пластиковых стекол сыпались сверху при каждом артиллерийском залпе.

Все это бесчинство было делом рук сотен наступающих размеренным шагом андроидов. Лазерные росчерки их винтовок одаривали меня своим сиянием, а воздух наполняли крохотные угольки антиматерии, мчащиеся на меня с несусветной скоростью.

Мой защитный купол, энергетический щит, удерживал всю эту разрушительную стихию на вполне безопасном расстоянии от моего тела. Само защитное устройство было совсем примитивным: обычный энергожилет гражданской модели, способный выдержать несколько выстрелов из автоматической винтовки, или даже один снайперский выстрел, но одно существенное отличие все же имелось. Я подпитывал его крохотный накопитель неограниченным источником энергии — а именно, своей сутью. Ну и еще, чтобы он не расплавился, усиленно отводил от него тепло.

Армия роботов и лжедесантников может стрелять в меня до посинения. Скорее уж кончатся заряды в их оружии…

Впрочем, я не собирался доводить ситуацию до предела.

Я как колдун, как гипнотизер, как Вольф Мессинг вытягиваю руку по направлению к андроидам, и те останавливаются, дрожат, искрятся, загораются, а затем и взрываются….

Все это было грандиозным, поражающим размахом и цинизмом спектаклем, со зрителями в несколько миллиардов человек. Высоко в небе курсировали пилотируемые или беспилотные авто телевизионщиков, снимающих все происходящее здесь, и передающее в прямом эфире на все планеты Федерации.

Дело в том, что в результате чудовищного акта саботажа тысячи военных андроидов и танков с искусственным интеллектом вышли из-под контроля и напали на правительство Федеации. Армия не была готова отразить внезапное нападение в сердце столицы, но по счастливой случайности во Дворце Правительства в это время находился я.

Я защищаю большую часть парламента и членов правительства. Давая им время для того, чтобы укрыться в убежище, а внутренним войскам — прийти на помощь. Беда лишь в том, что сам президент со своими особо приближенными в этот момент проводили закрытое совещание в Кремле.

О чем они там совещались, никто в точности не знал — никто, кроме меня. Ведь во избежание накладок, я успел там побывать и даже расслышал пару фраз. Разумеется, они готовились к войне, которую я не мог допустить…

Президент Федерации не был тираном, злодеем, и вряд ли его можно было назвать плохим парнем, но, тем не менее, я убил его собственноручно. А вместе с ним, всю его команду.

Превратился в кровавый туман, ворвался вихрем в зал совещаний, где как раз обсуждалась будущая военная кампания против ОСА, и безжалостно перебил там всех. Справедливости ради надо отметить, что лишних там не было. Никакой охраны, никаких советников у советников. В зале присутствовали лишь те, чьи лица были на фотографиях которые прислал мне курьер «Адмирала».

Сразу после этого, кремль и Дом Правительства атаковали целые батальоны андроидов — они наверно уже сожгли все тела в Кремле и убрали улики — президенту не было суждено спастись.

Моя миссия практически закончилась — сейчас мне необходимо лишь защитить Дом Правительства до подхода армии Федерации.

На душе скреблись кошки. Наверно впервые я принес людей в жертву высшим идеалам. Я мог оправдывать свои действия, до хрипоты говорить о том, что этим поступком спас огромное количество жизней, но наверняка у тех людей были свои жены, похожие на Найту, или любящие дети, напоминающие Эльву. Но нынешний премьер-министр должен стать президентом, а Федерация получить серьезный повод объявить войну Гроссмейстеру.

Будет ли все так, или все же выползет какая-то накладка, предсказать не мог, но одно понял точно: ненавижу большую политику.

Я стоял под градом огня и думал о чем угодно, но только не об этом бое, казавшемся мне детской игрой в оловянных солдатиков. Я что-то не учел, что-то недоглядел, сам не заметил, как из строя вышел энергобронежилет и прикрывающий меня щит истаял в один момент…

Наверно, я стал бы трупом, но Сущность рефлекторно воздвигла передо мной лиловый экран, нейтрализующий раскаленные частицы даже лучше прежней зашиты.

Авто новостных каналов закружились в воздухе еще активней, операторы пытались крупным планом показать человека в лиловом пламени, противостоящего батальону роботов. Люди у экранов сжимали за меня кулаки и волновались, что я не продержусь больше… И кажется, они правы.

Расход энергии моей защитой был просто страшным — силы таяли, как снег под палящим солнцем. Я начал уже серьезно беспокоиться по этому поводу, как сверху по заполнившим площадь андроидам и танкам ударили первые пилотируемые штурмовики, а за спиной распахнулись врата и ко мне, наконец, подошло подкрепление. Внутренняя охрана здания под предводительством самого премьер-министра стала поддерживать меня огнем энл-фалов. Бывший адмирал флота, по-видимому, решил тряхнуть стариной, а точнее просто урвать свой кусочек славы.

Вероятно, он думал, что на ступенях стало вполне безопасно. Вот только андроиды этого не знали.

Танковый снаряд я остановил в полете вполне благопристойно, как собственно очень ярко отправил полет и сам танк, однако с кассетной миной, взорвавшейся в двадцати метрах над нашими головами, вышло не так здорово.

Прежде чем фонтан огня и осколков обрушился на нас сверху, я развоплотился и в то же мгновение собрался перед премьер-министром. Но не то опоздал, не то мой огненно-лиловый экран не сумел полностью прикрыть его тело — осколки впились ему в грудь и лицо, но он, по крайней мере, был жив, чего нельзя было сказать о прочих защитниках дворца…

Спустя три дня я пребывал уже в более благодушном настроении. Наш небольшой и совершенно секретный совет закончился решением выступать на Аливрию еще через трое суток. За это время премьер-министр должен окончательно выздороветь, пройти инаугурацию и вступить в должность президента. Всеобщее голосование прошло в рекордно короткие сроки, пока он без сознания валялся в больнице.

Вообще, Федерация была похожа на потревоженный осиный рой. Пресса безостановочно подливала масло в огонь, повсюду вещая, что Гроссмейстеру не запугать Федерацию, и он должен получить достойный ответ. Все знали, что война была не за горами и без лидера её не выиграть. Без лидера такого, как их героический премьер-министр.

Траур по только что погибшему президенту прошел для меня незаметно, ведь я буквально купался в потоках веры, поступающих ко мне со всех концов Федерации. После того театрального боя я получил разом тысячи, а может и миллионы новых адептов, а с ними и их силу, которую пустил в развитие своих возможностей.

В Федерации я уже победил, очередной пункт моего плана выполнен — она присоединилась к моей коалиции, и кроме того в качестве бонуса я расширил сферу своего личного влияния. Если так пойдет дальше, скоро сравняюсь со Старведием в божественных силах.

А этот Старведий умнее, чем мне казалось, наверняка о многом догадался лишь по отдельной фразе.

Тогда, на военном совете, в котором помимо меня с пока еще премьер-министром, участвовал телепортировавшийся владыка ОСА, разговор затронул несколько стратегически важных систем.

Кроме «Лилис» у ОСА некогда наличествовало еще три планеты-верфи. Именно на них производилось около девяноста процентов кораблей для военных флотов Объединенных Систем Аливрии. И понятно, что их потеря могла здорово повлиять на ход начавшейся войны.

Старведий посетовал, что хотя в этих системах флоты Содружества были выбиты напрочь, на планетах все еще остаются колоссальные наземные силы. Что собственно несколько затрудняет производство кораблей.

— А в чем проблема? — осторожно поинтересовался я, — Пока наши флоты будут воевать за Солнечную систему, армиям заняться будет нечем. Они могут повоевать и на твоих планетах. В общем, я сброшу свою армию на Айдахо…

— Почему именно на Айдахо? Фриона к тебе ближе….

— Дело в том, — начал я, — что на Айдахо сражается одна старая знакомая… Мне бы хотелось напомнить ей о себе. К сожалению, на личную встречу просто нет времени…

— Ясно.

После этого Старведий с нами распрощался и телепортировался… не скажу, что обратно на Аливрию.

И теперь, сидя с этими мыслями в кресле на «Сердце Эльвы», я рассматривал тех, кому суждено воплотить в жизнь мои дальнейшие планы.

Прямой, напряженный и искрящийся, словно только что проглотил молнию, лорд Балаут, смотрел на меня пристально.

Горящий в прямом смысле слова, большой и скрюченный демон Фарк. Огонь, бьющийся в его глазницах, излучал осязаемое своенравие, строптивость, надменность.

И лейб-майор Ордена Рива, смотрел на меня преданно и фанатично, правда, разрываясь между желанием не сводить с меня взора и подобострастно потупить глаза. Надеюсь, Генерал не ошибся в выборе инструмента.

— Как я уже сказал, — продолжил я, — командовать основными силами будет лорд Балаут. Я полагаюсь на твой прошлый опыт и на то, что ты не позволишь своим воинским порывам затенить полководческое мастерство. Если что-то пойдет не так, не страшись спрашивать совета у Генерала.

Балаут кивнул, и лезвие копья в его руке не отклонилось и на миллиметр.

— Фарк, надеюсь, когда ты найдешь Найту, поступишь с ней как она того заслуживает. Никакой жалости, никакой пощады.

— Не волнуйся, парень, — прогрохотал демон. — Эта ушастая мне никогда не нравилась, слишком слащава и надменна. Предательница дорого заплатит.

— Лейб-майор Рива, в точности следуй моим инструкциям и не смей от них отступать.

— Да мой бог, — сказал он с низким поклоном, — все будет так, как вы предрешили.

— Свободны.

Последним из зала выходил Фарк. Он шел медленно, сжигая вокруг кислород и громыхая копытами так, что звенело в ушах. При взгляде на его полыхающую прозрачным огнем фигуру моя ладонь сама собой сжалась в кулак.

— Слишком слащава? — шепнул я, когда он уже не мог меня слышать. — Демон, ты просто не можешь простить ей её красоту. По этой причине ты ненавидишь и меня. Сломанный, уродливый демон обвиняет другого в предательстве. Можно подумать, что сам чем-то лучше… Или ты забыл, что с момента твоего собственного предательства, не прошло и пары недель?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Точка невозврата

Глава 1

Трещины

Я смотрел в иллюминатор на россыпь крупных, как орехи, и мелких, как булавочные ушки, сияющих звезд, и мне казалось, что они разумны. Они видели вечность. А потом столетиями наблюдали за людьми, снующими всюду в своих нелепых космических кораблях. Они вообще не понимали, какой смысл во всем этом мельтешении.

Но вряд ли они ненавидели человечество, скорее просто считали его неизбежным злом время от времени тревожащим их покой.

Я отвлекся от созерцания, почувствовав приближение человека.

На корабле «Сердце Эльвы» было немного мест, откуда напрямую, минуя всяческие телеметрические устройства и мониторы, можно было наблюдать за космосом, а это находилось в такой глуши, что из главных отсеков, сюда пришлось бы добираться не меньше нескольких часов. Поистине, странно обнаружить здесь живую душу…

Впрочем, этой душой оказалась Эльва. Она знает корабль лучше, чем собственное тело. И кто как не она может проложить самый короткий маршрут в его отсеках?

Но все же добраться сюда за час?..

— Фарк сказал мне, что собирается убить твою жену, — ответила она на мой невысказанный вопрос.

— Вот трепло…

— Что ты задумал?

— О чем ты?

— В мире людей мне многое еще непонятно, но это не повод считать меня дурой. Если бы ты захотел — убил её сам. Так что же ты задумал?

— Неважно…

Она уставилась в иллюминатор, и красные пряди спрятали от меня выражение её лица. Возможно обиделась.

— Смотри, какие звезды! Как красиво! — воскликнула она, будто и не начинала неприятного разговора. — Наверно, в твое время о путешествиях к звездам люди только мечтали… Ты ведь не так представлял себе будущее, верно?

— Не так, Эльва. Совсем не так.

— Тогда отзови Фарка. Он ведь действительно намерен её убить. И он убьет, растопчет и сожрет. И будущего такого, которое ты рисовал в своем воображении, просто не станет.

Я посмотрел на Эльву долгим, тяжелым взглядом, но она встретила его отважно и смогла выдержать несколько секунд.

— Откуда тебе знать о чувствах людей, Эльва? Перестань беспокоиться обо мне — это раздражает.

Рива

Высоко в неестественно ярко-синем небе, оставляя за собой длинный белоснежный шлейф инверсионного следа, неслась остроносая ракета. Минутой ранее она вылетела из шахты зависшего на орбите, похожего на черную медузу, осадного корабля и вспорола атмосферу планеты.

Огромная и неуклюжая, защищенная собственной системой энергетической защиты и дорогостоящей броней, покрытой пылью тиринтума, она двигалась к земле медленно, будто воздух вокруг неё был превращен в какую-то вязкую жидкость.

Такого рода ракета теоретически была способна уничтожить средний по размерам город, однако выпустившие её на волю люди надеялись, что она сможет разрушить хотя бы один квартал. Ведь все городские центры на Айдахо были оборудованы целой подземной сетью мощных и дорогостоящих СЗВ, способных поглощать значительную часть мгновенно выбрасываемой энергии и блокировать взрывные волны.

Официально эти системы были построены для защиты от терроризма и техногенных катастроф, но только правительство знало, что истинное их предназначение скатывалось в военную сферу: защита от диверсий и задействование в прямом военном конфликте.

Все обычные ракеты и кинетические снаряды, применяемые наземными войсками, в данных условиях были даже менее эффективней их древних аналогов, используемых на заре зарождения автоматического оружия. И именно по этой причине войска, атакующие мир Айдахо, индустрия которого представляла невероятный интерес, решились на использование подобного оружия — все равно урон будет локальным.

Благополучно прорвавшись сквозь огненно-металлический град, вызванный наземными зенитными орудиями, ракета снизилась до двух километров над уровнем моря и полетела над городом, едва не задевая шпили и крыши некогда красивых и величественных, а сейчас производящих гнетущее впечатление, исполинских зданий.

Оказавшись над широким проспектом, перечеркнувшим полуразрушенный город из конца в конец, она опустилась еще ниже, и, словно почувствовав себя в безопасности, считая, что находится в мертвой зоне зенитных орудий, сбросила скорость, и неспешно поплыла над разбитыми улицами, бетонными насыпями и тлеющими, как сырой хворост, остатками баррикад.

С самого начала её целью был обход участков с плотной противоракетной обороной и уничтожение защитного рубежа, мешающего ударной группе прорваться в тыл врага. А такая сложная задача означала, что оператор на орбите должен был наводить её вручную.

Выбитые окна высотных зданий, словно пустые глазницы мертвеца, безучастно следили за ней своими чернеющими провалами; головы разрушенных монументов давно умерших вождей и героев провожали её обвинительными взглядами, а лежащие на спине мертвецы ненавидели её за то, что она на секунду закрывала для них свет сияющего неба…

Впрочем, до назначенной точки ракета так и не добралась: оказавшийся на пути её следования взвод вражеских разведчиков встретил низколетящее орудие дьявола плотным заградительным огнем. В окнах казавшимся пустым дома возникли силуэты и вспышки вокруг дул автоматических орудий.

Энергетический щит ракеты лопнул в то же мгновение и о её броню стали гасится искры от снарядов лоу-антиматерии. Она заметалась, будто в панике, и следовавшая по пятам конденсационная полоса стала выписывать в воздухе широкие дуги и едва ли не мертвые петли. И неизвестно, послужила ли тому виной ошибка оператора или же в рулевую рею хвостового оперения угодил шальной снаряд, но мечущаяся ракета вдруг увеличила скорость и врезалась в основание небоскреба.

Пронесшаяся по проспекту волна оглушительного взрыва сотрясла здание до самого купола с установленным на нем золотым крестом-шпилем. Основание исполинского здания будто вспухло изнутри, а затем взорвалось, выбросив из себя тонны бетонного крошева. Подобно глиняному колоссу с подрубленными ногами, оно стало разрушаться медленно, ярус за ярусом, под действием собственного веса. Издалека казалось, что здание, стоящее в непроглядном пылевом облаке, медленно уходило под землю, но когда через несколько часов к этому месту подойдут спасательные команды из тысяч добровольцев, их взору предстанет великий курган из миллионов кубометров обломков и завораживающий своим блеском золотой крест, по воле случая пронзивший обломки и застрявший точно на вершине развалин.

Набожные люди Айдахо сочтут это знаком, данным свыше: надгробным памятником на братской могиле или же местом заклания вражеских солдат.

Они воздадут хвалу своему богу и не станут тревожить завалы, в которых, согласно сенсорам еще находились живые люди.

Сейчас весь город представлял собой сплошные руины и еще оставались те, кому была необходима их помощь, а после войны это место засыплют слоем земли и на образовавшемся холме возведут еще один храм Новой церкви — храм Спасителя Марка Старведия.

Но пока что наблюдавший за бесславным уничтожением ракеты, окутанный прозрачным пламенем, словно броней, апостол Сияющего и по совместительству командир отряда спецназначения Ордена разочарованно потряс огненной гривой и гулко пробасил:

— Я всегда знал, что у пилотов космофлота кривые руки.

— Следующая ракета будет готова к запуску через двадцать пять минут, — доложил Рива.

В отличие от апостола его тело было заковано в черную, как бездна, титановую броню. И он не исторгал из ноздрей пламя, а спокойно и внимательно всматривался в таблицы данных, проецируемых прямо на визор.

— Там наверху что, считают, будто мне заняться больше нечем, как ждать пока они зарядят свою бесполезную бандуру? Ладно, дьявол с ними и с их ракетой, прорвем оборону без поддержки.

И хотя в красных струях огня, бьющих вверх из его глазниц, невозможно было прочесть овладевавшие им чувства, Рива прекрасно знал, что было на уме демона.

Слепая ярость и необузданный гнев, которые были в природе демонов, беспрестанно требовали выхода. Он не мог терпеть, он не мог ждать. Он алкал крови и разрушений. Неизвестно, как Сияющему удалось обратить этого демона в служение себе, но Рива видел, что чем дальше, тем больше демон теряет контроль. Он лично слышал, как это демоническое отродье нелестно отзывался о его боге, Сияющем. В Ордене уже слышались шепотки, иногда переходящие в споры и едва ли не в открытый раскол между братьями, касательно того, стоит ли считать демона избранным апостолом, действующим по воле их бога.

Но ничего, Сияющий мудр, и хотя Рива соприкоснулся с частью Его планов, Его замыслы все равно оставались непостижимы…

Против ожиданий Ривы это задание затянулось. Когда они прибыли на Айдахо, бои шли на всей планете. Затяжное пограничное противостояние то и дело сменялось массивными атаками и сериями хаотичных стычек, а жестокие очаги боестолкновений чередовались с диверсионными ударами обеих воюющих фракций. Обнаружить одну единственную цель, эльфийку-предательницу, в этой безумной пляске разрушений и смерти было просто невозможно.

Положение осложнялось еще и тем, что команда Ривы и апостола Фарка работала автономно: не использовала разведывательные средства всего Ордена, и не просила помощи у армии, переброшенной сюда с Лилис.

Рота Ривы и Фарка вынуждена была круглосуточно прослушивать эфир и перехватывать тысячи сообщений, в сводках которых мелькала «Остроухая женщина», «Красный призрак», «Кровавый дьявол» и множество других прозвищ, даваемых солдатами, которым повезло пережить встречу с этой переметнувшейся эльвийкой.

Но даже этого оказывалось недостаточно. Когда Рива, едва угоняющийся за разъяренным демоном, прибывал на место сражения, загадочной жены Сияющего там уже не было — напротив, она появлялась в совершенно ином месте, зачастую за много километров, а то и на другой стороне единственного на Айдахо материка. Она наносила удар в стратегическую точку формата армии альянса, перебивала охрану и уничтожала технику, стоящую на аэродроме, разрушала склад оснащения или вырезала колонну пехоты на марше, а затем так же бесследно исчезала.

Люди, в подчинении Ривы, вконец выбились из сил. Сам Рива тоже начинал отчаиваться и, глядя на беснующегося демона, вздыхал все тяжелее.

Но по мере того, как армия Лилис вкупе с местными защитниками теснили врага всё сильней, он начал замечать, что искомая предательница стала действовать менее маневренно. Теперь, когда контролируемая врагом территория заметно сократилась, её внезапные атаки приходились лишь на несколько районов, которые враг пытался удержать всеми силами…

И вот сейчас у «своры ищеек», одной из которых чувствовал себя Рива, иваРи появился весьма реальный шанс встретить Наги-Найту, обороняющую один из таких центров. Рива чувствовал, что удача, наконец, улыбнулась им — ведь этот комплекс кварталов был окружен войсками Лилис, которые теперь стягивали силы, чтобы начать зачистку. Вся беда была в том, что медлить, ожидая начала генерального штурма, было нельзя: Найта, ренегат — вновь могла скрыться, а штурмовать силами одной лишь роты Рива считал безумием…

Правда, у Фарка на этот счет было совсем иное мнение.

— Идем на штурм! — проревел он так, что в динамиках, вмонтированных в шлем Ривы дико зазвенело, а затем голос ИИ боевого доспеха отстраненно сообщил о том, что их чувствительность уменьшена на тридцать процентов.

Отдав необходимые приказы, Рива дождался окончания перегруппирования и повел сотню гвардейцев Сияющего маршем, вслед за разъяренным демоном, огненная фигура которого маячила уже среди холмов из бетонного крошева в сотне метрах впереди.

Да и вообще, этот район выглядел менее гостеприимным прочих — должно быть потому, что по другим частям города вчера не работали ракетно-артиллерийские комплексы. Его бойцы шли по камням, передвигались между руин под пристальным наблюдением высоток с местами обгоревшими фасадами. Будучи уроженцем планеты Лилис, Рива считал эти здания просто грандиозными и невероятными, тогда как большая часть орденцев считала весь Айдахо полным захолустьем. В отличие от него, почти все они были выходцами с Аливрии, и Рива очень часто задумывался над тем, как выглядит бывшая Земля — нынешняя столица империи ОСА.

Тем временем слаженный залп десятка вражеских снайперов унес жизнь первого из его людей. Убойная сила пуль снайперских винтовок на Айдахо была смехотворна, но из-за общего количества снарядов в едином залпе энергетический щит перегрузился, а сразу две пули нашли уязвимое место в броне доспеха.

— Шестнадцатый убит, — донеслось по связи.

Рива понадеялся на то, что солдат в скором времени воскреснет, но сенсор показал, что снайперские пули по своему обычаю были оснащены ампулами с ДНК-блокираторами, не позволившие доспеху запустить механизм регенерации клеток.

Гнездо снайперов они так и не обнаружили, просто свернули на примыкающую улицу и пошли чуть осторожней. Взвод, среди которого оказался Рива, шел на острие атаки, и холодные когти страха стали щекотать его нервы.

Но даже в этой безрадостной и экстремальной обстановке Рива чувствовал прилив гордости, стоило ему лишь бросить взгляд на чернеющие на фоне серости доспехи своих соратников. Кто бы мог подумать, что он, простой солдат, станет силой, внушительной и заметной, на карте человеческой Вселенной. Он — указующий перст, ведущий за собой исполнителей воли Сияющего.

Направление прорыва вражеских сил, вероятно, было выбрано Фарком случайно, но цель оставалась одной: где-то там, за остовами полуразрушенных зданий, был скрыт огромный стадион, похожий на древний амфитеатр, — судя по всему он являлся аэродромом для все еще действующей авиации противника и штаб-квартирой верховного командования и искомого ренегата.

Однако его роте необходимо было примерно километр пробиваться сквозь несметное количество вражеских солдат и танков под перекрестным огнем сотен орудий. Господи, Сияющий, на что надеется безумный демон?

Продолжить эту мысль он не успел. Перед ударным взводом выросло первое серьезное препятствие.

Стоило лишь первым гвардейцам подняться на насыпь, представляющую собой обломки бетонных плит и торчащей во все стороны арматуры, как они упали замертво, частично разорванные пронесшимися веерами пулеметных очередей.

Следовавший за ними Рива выглянул из-за укрытия более осторожно. В бетонную плиту над его головой врезался легкий снаряд, раскрошивший прочную структуру и обнаживший арматурную сетку. Он тут же нырнул вниз, но главное все же увидел: стоящее на следующем перекрестке бетонное, сплошь покрытое бронированными листами сооружение.

Этот бункер, ощетинившийся во все стороны стволами пулеметов и крупнокалиберных орудий, путал им все карты. Рива не знал, были ли за этими черными узкими бойницами люди, или же орудиями управлял автомат, однако, дело это не меняло — у него не было времени обходить эту громадину, поскольку это даст врагу возможность перегруппировать силы, но он также не мог терять людей в лобовой атаке.

Фарка не было видно, и решение пришлось принимать самому.

Дьявол! Придется обращаться за помощью к Ордену!

— Седьмой канал мне! — крикнул он, оглядываясь на солдат позади.

От группы солдат в черных доспехах отделился гвардеец, в руках которого вместо штурмового вооружения был массивный прибор, позволяющий блокировать каналы, или взламывать шифры волн.

Подбежав к командиру, он остановился и, направив на него портативный локатор, склонился над экраном прибора. Его блестящий черный шлем был полностью закрыт. Обзорной прорези, оптических линз или высокотехнологичных визоров, позволяющих обладателю глухого шлема видеть и ориентироваться в пространстве, не было и в помине, однако солдат безошибочно ударил по нескольким кнопкам и вытянулся:

— Седьмой канал открыт, лейб-майор, сэр!

В точности выполняя инструкции Сияющего, Рива не раскрыл своего настоящего имени. Не хватало только вмешательства в это дело лорда Балаута.

Когда в его ушах раздался треск помех и вопрос оператора Ордена, он бросил на повышенном тоне:

— Я сержант Маклейн, мой взвод окружили. Мне нужна поддержка с воздуха.

Он боялся услышать в ответ, что настоящий сержант Маклейн сражается на другом конце города, и с облегчением вздохнул, когда оператор уведомил, что поднимает в воздух звено «Коршунов».

— Ударьте по вражескому бункеру! — просил он. — Координаты поступят через десять секунд.

— Вас понял. Конец связи.

Знаком он приказал выключить связь и бросил застывшему подле него военному-инженеру:

— Сообщи координаты бункера на приемник «коршунов». Ракетчиков сюда!

Уже через несколько секунд рядом с ним стояли несколько гвардейцев с тяжелыми ракетными установками на плечах. Впрочем, в пояснениях не было нужды. Он лишь указал в какую сторону стрелять, и прячущиеся за горой обломков ракетчики дали залп навесом. Все ракеты были управляемы, а все ракетчики — профессионалами.

Рива не сомневался, что ни одна ракета не пронесется мимо цели, однако ему приходилось штурмовать подобные бункеры на имитаторах, и он знал, что «взломать» такой не просто. Дело было даже не в прочности конструкции, а в генераторе щита, защищающего бункер силовым полем. Генератор наверняка подключен к подземной городской сети, и энергии у него хватит на многочасовой непрерывный обстрел.

Над их головами злобно прожужжало и пронеслось звено низколетящих машин. «Коршун» — ударная платформа сплошь черного цвета, несущая десяток ракетных гнезд, был только один; его прикрывали четыре «Ястреба» — истребители-перехватчики, движущиеся настолько совершенно, что кажется, просто скользят по воздушным массам.

Лейб-майор Рива не углядел момента, когда «Коршун» запустил ракеты, но разнесшийся грохот и сейсмический толчок возвестили о поражении цели.

— Орден, за мной! — закричал он, поднимая энл-фал и бросаясь на гору обломков.

Ударный взвод, не мешкая ни мгновенья, с диким криком ринулся за ним, основные силы пока отставали, но так и должно быть — всей роте невозможно было бы сражаться на этой узкой улице.

В ту секунду, как Рива и первые солдаты оказались на насыпи, орудия дымящегося бункера ожили и взметнули в их сторону тысячи снарядов. Впрочем, Рива на иное и не рассчитывал, будь у него время и не бойся он ударов во фланги, осыпал бункер ракетами до тех пор, пока от него не осталось камня на камне. Но сейчас довольно было и того, что энергетический щит перестал мерцать и, похоже, почти полностью истощился. Значит, можно сражаться на равных.

Остановившийся на горе гвардеец приставил к бедру длинноствольную гранатометную систему и прежде чем какой-то снаряд размозжил ему шлем, успел дать десятков залпов. Вылетевшие из ствола ядра, величиной с кулак, разбившись о стальные плиты бункера, произвели взрывы, слившиеся в единый гром и вспышку.

Пилот боевой платформы «Коршуна», не обращая внимания на бой, завязавшийся между прикрывающими его перехватчиками и вражескими истребителями, дал новый залп по бункеру. Ракеты попали точно вслед гранатам. Бункер содрогнулся, а когда спало пламя, стало видно, что ракеты достигли цели — в стене бункера чернотой зияла трехметровая дыра. И не дожидаясь, когда в неё влетит очередная ракета, из этого пролома стали выбегать вражеские солдаты…

Пилот не успел дать по ним залп — истребители противника, наконец, разобравшись с назойливыми «Ястребами», уничтожили его, на части развалив его машину прямым попаданием из бортовых пушек.

А изо всех сил бегущий к бункеру ударный взвод был остановлен рванувшимися им наперерез танками. Прячущиеся внутри разбитых зданий танки, разметав витрины магазинов, вылетели немного раньше времени — от удара во фланги взвод спасло желание танкистов защитить «своих», выбегающих из загоревшегося бункера.

Но все же боевые машины собрали обильную жатву первыми же выстрелами главного калибра, а установленные на их крышах пулеметные турели унесли жизни еще десятка человек.

К взводу Ривы наконец присоединилась остальная рота. Без всяких понуканий командиры БК, боевых комплексов, — усовершенствованных боевых доспехов, включили реактивные двигатели и, совершив колоссальный прыжок, оказались между гвардейцами и поражающим огнем вражеских танков. Их щиты и броня были не такие совершенные, как мечтал Рива, и не могли выдерживать обстрел столь крупного калибра, но боевые комплексы, отстреливаясь из спаренных двухбарабанных пулеметов, продержались несколько мгновений, хвативших ракетчикам для взлома танковой брони.

Вокруг Ривы падали гвардейцы, от его доспехов рикошетили пули, его попытался сбить с ног мощный снаряд, выпущенный в упор, но он продолжал бежать и стрелять в выбегающих.

— За Сияющего! — кричал он, стреляя в очередную фигуру в дыму. — Во славу Его!

Он не замедлял бега до тех пор, пока не врезался в солдат занявших оборону перед бункером. И тогда, неожиданно для него самого, дело дошло до рукопашной. Кулаки в бронированных перчатках крушили шлемы врагов, будто те не были титановыми. Он представлял, как от его ударов под ними трещат черепа — должно быть Сияющий в этот момент наделил его своей силой.

И правда! То один, то другой солдат, до которого Рива не успевал добраться, не могли разрядить магазин ему в грудь, поскольку невидимая, неведомая сила, словно молотом, крушила их тела и отбрасывала далеко назад.

— За Сияющего! — вновь крикнул он, изо всех сил ударяя по какому-то подвернувшемся несчастному. — Во славу Его!

Ярость боя ослепила его. Рива считал, что рядом с ним сражаются его воины, однако, когда битва неожиданно завершилась, не было видно ни одного гвардейца из его ударного взвода. В окружении разбросанных тел, полыхающих танков, бункера, из бойниц которого струился черный дым, на всем бранном поле на ногах оставался только он.

Ближайшие его люди находились вдали на возвышенностях и молча наблюдали за ним оттуда.

Рива еще раз взглянул на трупы своих товарищей и прохрипел:

— Куда делся этот проклятый Фарк?

— Капитан, сэр! — раздалось в ушных динамиках, — апостол Фарк прорвался к стадиону и сейчас уничтожает его охрану.

— Скотина! Он нас подставил, чтобы отвлечь внимание противника! Вперед, за ним!

Рота, практически не встречая сопротивления, пересекла несколько улиц и пустырей, а затем по оставленному Фарком следу, в виде полуобгоревших трупов солдат, добралась до одного из входов на стадион.

Но когда солдаты Ордена ворвались на трибуны, начало смеркаться, а взору Ривы предстала картина художников, помешанных на образах мифического ада.

Всюду огонь, на трибунах — обгоревшие тела и догорающие остовы авиационной техники, на поле полыхают военно-полевые палатки и склады с амуницией. И посреди этого, неподвижно, в немом противостоянии застыл полыхающий, мечущимся оранжевым пламенем, демон и красная женщина с огромным мечом в руке.

Рива заметил, что среди каких-то контейнеров за ее спиной прячется некто перепуганный в дорогом, но грязном костюме, со своим раненным в руку телохранителем.

Вероятно, это и есть небезынтересный Цельсий, к которому переметнулась Наги-Найта.

— Окружай! — приказал Рива, одновременно настраивая усилители звука, чтобы не пропустить ни слова из возможного разговора между апостолом и женой Сияющего.

И это действие окупилось почти мгновенно:

— Сдавайся, девочка, — прогремел демон, закончив разглядывать свою жертву. — Твой муж приказал тебя убить. Но если ты сдашься, я пощажу тебя.

И без того выглядевшая гордой эльвийка вытянулась и задрала подбородок, от чего стала походить на королеву:

— Извини, Фарк, я уже совсем не та девочка, что была раньше. Отступись, или я уничтожу тебя.

Демон задрал рога, на которых бешено плясали языки пламени, хохот, раздавшийся над стадионом, вознесся к небесам, а затем, издав рык, от которого по спине Ривы побежали мурашки, он атаковал.

Сев на стул в своей каюте, включил ТВ и стандартно попал на канал Дискавери. Там демонстрировалось изображение плеяд звезд и галактик, а проникновенный голос за кадром вещал что-то пояснительно-эпическое. Краем глаза я заметил, с какой заинтересованностью портрет бывшего капитана стал следить за «говорящим ящиком».

«В настоящее время людьми заселены всего три галактики, притом, что соседние от нашей заселены незначительным количеством добровольных затворников, отправившихся туда на заре Затерянной эры.

Религиозных фанатиков и членов различных сект было не так уж и много, и вряд ли они успели освоить хоть миллиардную часть тех галактик.

Иными словами, Вселенная до сих пор остается пустынной и не до конца изученной.

Однако, всё это верно на данный момент. Но что будет через тысячу или пятьсот тысяч лет? Увеличится ли численность человечества так, что ему будет тесно в границах Вселенной? А как вы наверняка знаете, уже сейчас Вселенная начинает замедлять свое расширение, длящееся от начала времен… Что случится, когда расширение остановится? Что ждет человечество в будущем?

Этого никто не знает. Мы можем лишь гадать.

Вы спрашиваете у нас, содружества Дискавери, каким будет будущее? Или же вы и так это знаете?

Да, верно, каждый из нас, представляет его по-своему — и каждый уверен в правоте своих представлений. Однако все как один ошибаются…

Люди конца восемнадцатого века и представить не могли, как изменится мир к концу девятнадцатого. В свою очередь, в начале двадцатого люди верили, что в конце века танки станут величиной с поместье, а крылья винтовых самолетов станут затмевать небо…»

Рива

Рива смотрел на битву, в буквальном смысле разгоревшуюся перед глазами, обалдело и потрясенно.

Ночь вступила в свои неоспоримые права и погрузила материк Айдахо в кромешную, без сияния звезд и спутников, тьму. Пламя огней казалось живой субстанцией, пожирающей остатки базы и освещающей стадион каким-то неестественно-потусторонним сиянием.

Впрочем, глядя на беснующегося демона, Рива был склонен верить в существование ада и горящих в нем человеческих душ. Фарк был самим воплощением злобной и беспощадной огненной стихии.

Вот он стоит, объятый пламенем, а вот он вспыхивает так, что затуманиваются визоры, и он уже в виде облака чистого огня, летит на другой конец стадиона, и из яростно ревущего огня рядом с эльфийкой проявляется облик пламенеющего гиганта.

Его руки пытаются добраться до нежной шеи, но сама Найта, хоть и не обладает способностью сверхбыстрого перемещения, уклоняется почти мгновенно. На фоне огненной горы она похожа на живущую в реке маленькую, неуловимую змейку.

Она пытается рубить наотмашь, но демонические когти отражают удары не хуже стальных балок. Изо рта Фарка, словно из первоклассного огнемета, вырывается струя пламени, но эльфийка отпрыгивает и мечется в тень, грациозно избегая голодных языков огня.

Чтобы угнаться за ней, демону вновь приходится воплотиться чистой стихией и оставить за собой след будто бы огненной колесницы.

В следующий момент Найта, раздобыв где-то большой, не по размеру, пистолет, стреляет материализовавшемуся демону в грудь, а Фарк обагряет когти её кровью…

«— Некоторые возразят и скажут, что будущее можно предсказать, опираясь на прошлое и отталкиваясь от настоящего, — вещал диктор, показывая ряды фотографий из далеких времен, — но это эфемерно. Даже просвещенные в технологическом плане люди конца двадцатого века все как один ошибались в своих предположениях о будущем.

Ошибались даже лучшие фантасты того времени, придумавшие такие хиты, по которым Планета-Голливуд ставит фильмы и сейчас. Например, сочинивший космических тараканов, сражающихся со Звездным десантом, считал, что и спустя тысячелетие для определения курса космического корабля капитаны и навигаторы будут пользоваться логарифмической линейкой.

Но уже через двадцать лет, практически никто не помнил о существовании такого предмета!

В противоречие известной поговорки история учит нас тому, что будущее непостижимо.

Мы живем в эре, оторванной от других не только выпавшими из хронологии годами, но и колоссальным техническим отрывом. И все же даже мы назовем глупцом того, кто поучает других, утверждая, как на самом деле было, есть и будет… Мы лишь можем нарисовать один или сто из бесконечного множества вариантов…»

Рива

Рива наконец выдохнул — он не знал, сколько стоял вот так, позабыв дышать. Эльвийка и демон, не обратив внимания на взаимно нанесенные ранения, вновь крутились в сумасшедшей пляске огня и стали.

Полыхало уже всё поле, и горели вроде бы и несгораемые спинки сидений трибун. Фарк оставлял за собой огненный след и с корнем выворачивал подвернувшиеся скамьи. Он был зол, он ревел громче пламени танцующей вокруг…

Найта же, легко перескакивая с перил и ограждений на поле, казалось, не приминала под собой и травинки. Её невероятно длинные прыжки были грациозны, а равновесие, с которым она держалась всю битву, — идеальным.

Демон полыхал ярко, так что незащищенный человеческий глаз не мог смотреть в его сторону, Найта быстрая, как тень, перетекала с одного места на другое. Проворно и неуловимо — демону никак не удается заграбастать её своими лапищами.

Риве начало казаться, что бой будет продолжаться вечно, но демон все же исхитрился поймать Найту в полете. Уцепившись огненной рукой за её лодыжку, он с разворота швырнул женщину о металлический бордюр, разделяющий трибуны и поле. Тяжело ударившись головой, она отлетела от преграды и упала без движения.

— А я предлагал тебе сдаться, девочка, — прогремел Фарк. — Может быть я тебя и не пощадил бы, но избавил от этого унижения…

Он сделал еще один шаг к поверженному врагу и замер, частично изумленный, частично парализованный болью.

Женщина в красном доспехе, только что бездыханно лежавшая в нескольких метрах у его ног, стояла перед ним в полный рост, обеими руками держа перед собой рукоять огромного меча насквозь пронзившего его грудь.

Должно быть, Фарк еще надеялся, что она отступит от нестерпимого жара, идущего от его тела, но проклятая эльфийка смотрела на него не мигая. В глазах стоял лед, который медленно гасил пламя, покрывающее его тело, словно панцирем.

Когда огонь почти иссяк, демон рухнул на колени и из последних сил попытался дотянуться до неё рукой. И тогда она одним слитным движением выдернула из его груди меч и снесла голову, словно та держалась не на бычьей шее, а на каком-то тонком прутке.

Фонтан крови взлетел на несколько метров, и Рива, стоящий высоко на трибунах, вздрогнул и попятился, будто боясь запачкаться.

— Я не знал, что в жилах демонов течет кровь, — прошептал он.

— Я не знала, что ты решишься убить меня, — на другом конце поля прошептала Наги-Найта, — не думала, что он пошлет тебя… Пожалуйста, прости меня, Фарк.

Она бережно держала в руках голову демона, который ранее вселял страх в сердце Ривы. И благодаря оптическому увеличению картинки, он мог видеть, что в глазницах Фарка не было ни огня, ни глаз. Там не было ничего, кроме чернеющих провалов…

Я выключил ТВ.

Что вообще тут делаю? Имею ли право здесь находиться?

Человек годами и парсеками оторванный от своего мира. Да и вообще, человек ли? Скорее замершая, покрытая сетью трещин глыба льда…

Чуть повернувшись, перехватил взгляд бывшего капитана. Во всем его облике читалась горечь.

Глава 2

Побег

Я сидел в кресле, словно на троне. Вокруг меня находились люди. Но все молчали. Молчал и я.

Но вскоре мой взгляд прояснился.

— Что-то случилось? — участливо спросил Генерал.

— Да. Фарк мертв.

— Проклятье! — в сердцах воскликнула Круз, но тут же сникла и поежилась под моим взглядом.

«Все в порядке девочка, — мысленно сказал я ей, — достойна ли ты, предательница, жизни или нет, но я пока не собираюсь тебя убивать. Да и, к сожалению, находиться здесь ты имеешь полное право».

Женщина, бывший боец спецподразделения «Валкир», лейтенант Круз, сейчас служила в должности первого помощника капитана космического колосса «Сердце Эльвы». Сам капитан находился рядом, о чем-то задумавшись, мило улыбался, и отсвечивал своими идеально уложенными красными волосами.

— Что за чушь? — спросил я у неё, когда та соизволила меня уведомить о новом назначении Круз.

— Это не чушь, — сурово сказала Эльва, — а необходимость. С тех пор, как я стала человеком, мне не так легко управлять кораблем. А у Круз в этом плане есть опыт. Она не плохо справлялась, когда ты пребывал в бессознательном состоянии…

Поняв, что задела острую тему, она закусила губу.

А я махнул рукой: «Делай что хочешь».

Зато теперь я должен терпеть присутствие предательницы, которая едва не превратила меня в овощ, во второй раз, к слову. Ну да и Творец с ними, в конце концов, мой флот разросся так, что экипажи кораблей были не укомплектованы не только рядовым, но и офицерским составом. И если Эльва говорит, что Круз неплохой помощник, пусть так оно и будет

— Как это случилось? — спросил Генерал, возвращая меня к реальности.

— Найта… Она его убила.

— Твоя месть жене дорого обходится…

Я ничего ему не ответил. Думал о себе и Фарке.

Очередная фигура, пешка на доске, отдала за меня жизнь. Но сейчас иное дело… Никогда раньше я не двигал эти фигуры собственной рукой.

Плохо, что по-прежнему ничего не испытываю. Ни сожаления, ни облегчения… Когда-то я считал Фарка своим другом, но минусов от его присутствия в моем стане было больше чем потенциальной пользы.

В любом случае мир тебе, Фарк. Пусть твоя душа обретет покой на Темной планете.

Загудел зуммер, вслед за этим на настенном экране появилось лицо адмирала моего флота. В белой форме и в такой же белоснежной фуражке — казался неким высшим существом, недосягаемым для простого человека, однако иссиня-черный козырек и шрам во всю щеку портили это впечатление.

— Сияющий, сэр, — сказал он, — я отдаю кораблям флота приказ открыть тоннели во времени — через минуту мы будем в секторе Феоносье.

Я кивнул:

— Очень хорошо, адмирал.

Он козырнул и исчез с экрана, а вместо него там возникла картина, транслирующая сотни кораблей, дрейфующих в бескрайнем пустом пространстве.

Свет ближайшей звезды бликами бегал на их бортах. Большие и малые, грозные и обманчиво-слабосильные, неповоротливые и грациозные, медленные и стремительные… Мой флот насчитывал около тысячи единиц высоко боеспособных кораблей — грандиозная сила, способная при должном применении перевернуть всю галактику.

— Внимание, — сказал холодный и безжизненный голос корабля «Сердце Эльвы», — говорит СНИЖ: всему экипажу приготовиться к входу во временной тоннель. Начинаю обратный отсчет.

— Вы слышали, — обратился я к присутствующим. — Если у вас более нет предложений, можете расходиться по своим постам.

Все кивнули и стали покидать комнату совещаний. Только Эльва задержалась, чтобы бросить на меня цепкий и задумчивый взгляд. Должно быть, она что-то хотела сказать, но вместо этого ущипнула себя за руку и отправилась вслед за Круз.

— Три… — сказал синтезированный голос сверху. — Два… Один…

Перед каждым из кораблей флота возникало ослепительное сияние, и каждый, совершив в него рывок, с еще более яркой вспышкой света навсегда исчезал из этой части галактики.

Последними в тоннель во времени вошли непревзойденные по размерам дредноут «Сияющий» и колосс «Сердце Эльвы»…

Рива

Лейб-майор Ордена Рива заслонил своим телом Гарланемада Цельсия и с замиранием сердца принялся ожидать вспышки боли… Но выстрела так и не последовало.

Из груди пехотинца с Лилис словно вырос полураспустившийся цветок — яркое оперенье стальной стрелы. Враг в черных доспехах уронил на землю оружие, зашатался и опрокинулся навзничь.

— Что замер, неужели подштанники обмочил? — оскалившись, спросила у него Найта.

В глазах прекрасной амазонки была насмешка, плотно облегающий кроваво-красный экзоскелет подчеркивал стройную фигуру, а за спиной виднелась огромная рукоять меча. Она приспустила тетиву блочного лука, который раздобыла в полуразрушенном оружейном магазине, и обеспокоенно взглянула на сидевшего в позе эмбриона, закрывшего голову руками Цельсия.

— Мастер, с вами все в порядке?

Отстранив руки от лица, тщедушный человечек в разодранном костюме ошалело осмотрелся и, столкнувшись взглядом со своим раненым телохранителем, несколько раз испуганно кивнул.

— Вы не должны бояться, — сказала Найта, — с вами ничего не случится пока я рядом.

В этом отношении Рива был с ней полностью согласен. Преследовавшие их по пятам силы Альянса уже поплатились за самонадеянность. Этот, едва не застреливший Риву пехотинец был последним из них.

Рива оглядел своих людей и разочарованно вздохнул. Из полнокровной роты, выступившей на Айдахо для поимки жены Сияющего, в наличии оставалось человек пятнадцать.

Скольких-то он потерял во время прорыва к стадиону; половина покинула его на стадионе, сочтя предателем; а половина от оставшихся погибла в этом бою, когда преследователям все же удалось их нагнать. Рива не знал, пошли ли за ним люди из-за того, что разделяли его мнение относительно Найты, или просто из-за боязни смерти.

Как бы там ни было, в отличие от тех, кто отказался по примеру Ривы склониться перед Найтой, они еще оставались живы…

Мысли в голове Ривы с окровавленных трупов бывших боевых товарищей постепенно перекочевали на более благодушные образы. Он вспомнил улыбку Найты, и сам стал непроизвольно улыбаться.

До встречи с ней он считал её очень опасным и страшным «человеком», но теперь его мнение переменилось. Вспомнив, как она во время очередной остановки, предназначенной для отдыха не прекращающего стенать Цельсия, забрела в оружейный магазин, Рива с большим трудом подавил смешок.

Маска суровости треснула по швам, стоило ей лишь увидеть на прилавке охотничьи луки. Она бросилась к ним с ликующим писком и стала выбирать их себе, как обычная женщина, под цвет глаз и по изысканности формы. Риве пришлось хорошенько напрячь память, чтобы вспомнить и объяснить ей, что в современных луках главное сервомоторы. Ведь плечи луков были сделаны из материалов, которые, как гласила реклама, не смогли бы согнуть даже генетически усовершенствованные люди.

После этого девушка принялась проверять натяг, убойную силу и точность каждого лука и по инструкции настраивать сервомоторы приглянувшегося оружия. С Ривы спал седьмой пот, прежде чем он смог во всем разобраться, а из магазинчика они вышли лишь спустя час. Но вид улыбающейся эльфийки того стоил.

Кроме того, оказалось, она обладала чувством юмора, своеобразным, напористым, иногда плоским и черным, но, тем не менее, зарождавшим бурные эмоции в душе Ривы.

На очередной вынужденной остановке, Рива достал сухпаек, и предложил ей тушенку — девушка только брезгливо поморщилась и отвернулась.

— Ты не переносишь мяса? — спросил он, вспомнив о необычайности расы собеседника.

— Почему не переношу? — удивилась она. — Очень даже переношу… Только недалеко.

Он улыбнулся. Тогда на стадионе он испытывал перед ней страх, а сейчас боялся только в неё влюбиться. Ему приходилось напоминать себе, что она не его уровень, что он не был ей ровней. Ему вообще не везло с женщинами, даже лейтенант Круз оказалась выше него.

В последний раз он встретил её, выходя из кабинета Сияющего: она шла рядом с какой-то красноволосой девочкой в белом пиджаке и с погонами и, заметив его, улыбнулась и кивнула. Улыбнувшись в ответ, он долго провожал её взглядом, а потом, вспомнив о необычной девочке, спросил у часового:

— Кто это?

— Капитан корабля, сэр, вместе с первым помощником.

Пояснять ему, кто капитан, а кто помощник не было необходимости. Он тяжело вздохнул и разочарованно произнес:

— Не моего полета птичка-то…

Часовой долго смотрел вслед его сгорбленной фигуре, плетущейся по длинному коридору…

Но Найта вообще другое дело. В отличие от Круз она была женой бога и, наверно, сама богиня… Она абсолютно не доступна, но… как же прекрасна.

Он помнил недоверие в её глазах, когда после боя с Фарком, он приказал солдатам Ордена опустить оружие и, подойдя к ней, припал на колено.

— Его апостол пал от твоей руки, — сказал Рива. — Ты истинная наша богиня. Ты, а не Сияющий. Я и мои люди будут служить тебе. Приказывай…

Сначала Найта посчитала, что Рива просто испугался за свою жизнь, и держалась с ним холодно, но, узрев его веру в свою божественность, — заметно оттаяла.

Да, эта девушка, сильная и игривая, была не менее харизматичней Сияющего. Вероятно, она навсегда стала для него далекой звездой, недостижимым кумиром…

Из мечтаний его вывел обеспокоенный голос Найты:

— Надо спешить… Мне кажется, что сюда направляется лорд Балаут.

— Это еще кто такой?! — воскликнул едва пришедший в себя, опирающийся о плечо раненого телохранителя, Цельсий.

— Это еще один апостол Сияющего, — ответил ему Рива.

— Еще один демон?! Господи боже, нам нужно немедленно спрятаться!

— Нам надо бежать, сэр, — возразил Рива, но он замотал головой.

— Нет, я слишком устал!!

Поскольку на бесподобном лице эльфийки не дрогнул ни единый мускул, Рива кивнул и приказал отряду укрыться под громадной бетонной плитой среди блоков рухнувшего здания. Потянулись минуты напряженного ожидания.

— Ты ведь справишься с Балаутом?

Лицо девушки, вновь холодное и отстраненное, дрогнуло.

— У меня нет желания сражаться с ним, — сказала она, — к тому же, он более хитрый враг…

Рива вздохнул и в темноте под бетонной плитой вновь повисло молчание.

— Думаешь, это надежное место? — тихо спросила Найта. — Я чувствую, что упрямый лорд бродит где-то поблизости…

Рива не успел ответить, где-то вдали ухнула авиационная бомба, а может быть это был раскат грома, но в этом резком грохоте все разобрали грозные слова:

— Вам не укрыться от меня! Я издалека чую человечину…

— Я — эльфятина! — яростно рыкнула Найта… — Валим отсюда!

Отряд, громыхая бронированными подошвами среди развалин, ускоренным шагом стал прокладывать курс через третьестепенные улочки. Все двигались быстро, в полном молчании, отчего в некоторые моменты становилось просто невыносимо. Но все же то молчание оказалось благословенно, поскольку разрушившая его Найта заставила Риву так разнервничаться, что система контроля доспеха, впрыснула в шею успокоительное.

— Я чувствую его. Он настигает!

— Корабль совсем рядом, — заметил Рива, — если бы это не было столь опасно, мы могли бы ускориться…

Найта замерла, обернулась, подняла голову, глядя куда-то в небо. И хотя Рива даже с помощью визоров ничего нового там не увидел, её как обычно сильному, но сейчас полному тревоги голосу поверил сразу:

— Он здесь. Мы должны бежать!

Отряд побежал. Забыв о стенаниях, побежал и Цельсий, которому помогал телохранитель с кровоточащей раной. Но когда тот споткнулся и упал, Цельсий даже не повернул головы, как, впрочем, не помог тому ни один из ренегатов Ордена.

Паника охватила даже богоподобную Найту:

— Быстрее! — закричала она. — Он очень силен… О богиня, какая у него мощь…

Впереди уже виднелся остов корабля, доставивший на Айдахо роту Ривы, но сверху пронесся челнок, и какая-то страшная фигура спрыгнула с него на полном ходу.

— Вон корабль! — закричал Рива. — Пароль активации шесть единиц! Бегите, мы его задержим!

Вскинув автомат, он развернулся, изготовившись встречать врага, но рядом материализовалась Найта.

— Остаешься? — спросила она, приставляя меч к его горлу. — Хочешь предать меня?

— Нет, госпожа, мы пожертвуем собой, чтобы задержать Балаута.

Она посмотрела на него, перевела взгляд на растерянных солдат, спросила:

— Почему?

— Вы богиня. Мы обязаны сохранить вам жизнь…

За руинами здания уже сверкали молнии, возвещая о приближении Балаута, а она все молчала. И когда Рива уже почти потерял терпение и вознамерился её поторопить, она произнесла не терпящим возражений голосом:

— Ты пойдешь с нами. Я не умею управлять кораблем.

Риве оставалось только подчиниться.

И вот он сидит в рубке управления кораблем, рядом с Найтой и Цельсием, и в боковой монитор наблюдает, как сверкающий от электрических разрядов Лорд Балаут стоит в окружении изломанных тел. Какое-то мистическое наитие сообщило Риве, что в черных доспехах вряд ли сохранилась хоть капля жизни — никто из его солдат не вернется из мертвых.

А массивная фигура застыла, словно каменный истукан. Глазницы, в которых не было ничего кроме белого света и искр, неотрывно следили за растворяющейся в небе точкой, в которую превратился корабль беглецов.

— Он не человек, — прошептал Рива. — Кто угодно, но не человек…

— О чем ты там бормочешь? — спросил со своего кресла Цельсий. — Воздаешь хвалы своим мифическим духам?.. Но признаться, я уж сам начал в них верить…

Цельсий развалился в кресле борт-механика запрокинув ногу на ногу и сложив свои толстые и красные губы в благодушную улыбку. Сейчас он был расслаблен и умиротворен — совсем не тот человек, что улепетывал от смерти несколько минут назад.

— Рива, погаси изображение, — сказала Найта, — а то мне кажется, что он за мной следит…

Это пожелание Рива выполнил с большим облегчением и со всевозможной поспешностью — но даже после того как погас экран, светящиеся глаза преследовали его еще долго.

Космос распахнул свои бездонные объятия. Но Рива облегченно вздохнул лишь тогда, когда атмосфера планеты с вечным закатом, наконец, осталась далеко за кормой корабля.

— Орбитальная защита приняла нас за своих и пропустила, — уведомил он всех.

— Куда теперь мы направляемся? — поинтересовалась Найта.

— Идем на мою планету, — велел Цельсий.

Рива покачал головой:

— У меня нет координат ни вашей планеты, ни Содружества.

— Тогда что же нам делать?

— В бортовую систему корабля вбиты координаты Аливрии. Я полагаю, там находятся ваши союзники?

Обрадовавшийся Цельсий часто закивал:

— Да, да, там Гроссмейстер! Идем к нему! На Аливрию!

Строго говоря, я мог перемещаться по кораблю мгновенно. Мог развоплощать тело и двигаться по коридору в подобии кровавого тумана. Мог… Мог, но боялся. Я боялся своей силы, своих способностей, боялся того, что их рост выведет меня на дорогу по которой нет обратного пути. Я не хотел превращаться в нечто иное. Я хотел оставаться человеком…

Я направлялся в свою каюту, расположенную сразу над рубкой капитана. Путь туда от причального дока занимал, примерно, час сорок пять и был таким сложным и запутанным, что без навигатора по этому маршруту не рискнут двигаться даже местные.

Местные — это люди Ордена, обитатели «Сердца Эльвы». Когда-то я увез с Аливрии тысячи солдат-сектантов, вместе с их семьями и даже родственниками. Все они теперь живут здесь, внутри корабля-супергиганта.

Несмотря на их огромное количество и политику равномерного расселения, производимую Эльвой, девяносто восемь процентов корабля были по-прежнему пустынны. Но когда идешь мимо станций монорельсов, входов в трубопроводы с остановками авто и другими транспотными артериями, соединяющими гигантский корабль, этот факт отнюдь не выглядит правдой.

Всюду в переборках вырезаны залы-магазины, уютные кафе и бары, развлекательные центры, над которыми ярко горели неоновые вывески. А коридоры, которые были чуть шире стандарта, люди приспосабливали под проспекты, на которых было просто не протолкнуться.

В некоторых местах, перед комнатами, дизайн которых снаружи был в виде муниципальных зданий, в стальных бочках росли живые деревья, которые, наверняка, были пересажены из любимого Найтой ботанического сада.

Работая локтями так, чтобы никого не покалечить, но пробить себе путь, я шел по одному из таких проспектов. Люди шипели и сыпали проклятьями, но мне было все равно. Я не чувствовал себя в их социуме: люди словно другой биологический вид — схожи внешне, но ничего общего ментально.

Я мог бы расчистить путь, лишь сняв маску, входящую в стандартный комплект десантника, но тогда все будут падать передо мной ниц, а это раздражало: «Смотрите, это Сияющий! Сам Сияющий! Хвала Сияющему! Благослови нас, боже!» — один звон в ушах.

Уж лучше двигаться инкогнито, в качестве рядового солдата, чем выслушивать этот бред в тысячный раз.

Взойдя, наконец, в вагон монорельса, вздохнул с облегчением. Тут не было пустовавших сидячих мест, но в принципе было свободно, и в личном пространстве никто не стеснял.

В конце вагона играли пара ребят, они кричали и галдели, но никто на них не шикал, возможно, потому, что они изображали воинов Сияющего, которые несли его свет каким-то страшным тварям.

— Станция Центрального комплекса, — сказал синтезированный голос и я вышел.

Наконец-то добрался. Осталось проделать десять минут на своих двоих…

У шлюзовых ворот выхода из станции стояли двое часовых в полном боевом облачении.

Должно быть, в моем облике все же проскальзывало что-то такое, что отличало меня от обычного солдата, поскольку бронированные пальцы сжались на церемониальных копьях и рукоятях мини-автоматов, а визоры вперились в меня цепко и колюще. Старший поста сказал тоном, граничащим с неуважением:

— Не мешкай, рядовой, прикладывай пропуск.

Я вытащил из бокового кармана магнитную карту и приложил к сканеру. Конечно, это не было настоящим пропуском, но сканер удовлетворенно пикнул и переключился на зеленный сигнал — еще не придумали такой электроники, которая не признала бы во мне хозяина.

Ворота разъехались, и я вошел в длинный, извилистый коридор, который в конце концов вывел меня к рубке капитана. Карту-муляж я прикладывал еще три раза, а в последний пришлось снять маску, чтобы охранная система сделала вид, что распознает лицо и радужку глаз. К сожалению, тут мне было не отвертеться, и часовые, сжав обеими руками копья, преклонили правые колена.

Вновь надев маску и войдя в рубку капитана, проник в царство суеты и напряжения. Собираясь незаметно проскользнуть к лифту, чтобы войти в собственную каюту, я неожиданно оказался рядом с тихо переговаривающимися капитаном и первым помощником.

Поскольку разговор шел обо мне, невольно остановился и прислушался.

— Почему он на меня злится, Круз? — с грустью в голосе спросила Эльва.

— Когда тебя предают — становится очень обидно и горько, — ответила Круз. — Однажды мне казалось, что ты меня предала — сердце просто щемило. Я решила отомстить за это твоему ненаглядному «капитану», и мое предательство было во сто крат страшней… Надеюсь, Эльва, ты никогда не постигнешь горести разочарования и предательства. Сияющему били в спину множество раз, и наверняка, ему кажется, что вокруг одни предатели. Магистр, я, Найта, а теперь еще и Рива… Неудивительно, что он опасается, что однажды к этому списку присоединишься и ты… Он просто пытается защититься. Ведь чем глубже ты находишься в его сердце, тем страшнее станет твой удар…

Вместо ответа Эльва только склонила голову, и покачала прядями, а когда заговорила, речь зашла о другом:

— Кстати, торговцы информацией вышли на связь. Говорят, что у них хорошие новости, но необходимо встретиться в том самом баре…

— Поняла, Эльва. Скажи, а что ты собираешься делать, когда его найдешь?

— Конечно же, ликвидировать, — удивленным тоном ответила девушка. — Его место пора занять кое-кому другому…

«О ком это она? — подумал я. — Впрочем, без разницы».

Сняв маску перед оторопевшим часовым, я вошел в лифт. Сев на огромную кровать, отстранился от всего услышанного. Сейчас есть дела поважнее.

Вызвал на стену мониторы и на некоторое время погрузился в происходящее в космосе так, что забыл дышать.

Никогда не видел в одном месте столько кораблей. Здесь были все флоты ОСА, и большинство кораблей из космических войск Федерации. Даже мой немалый флот и два корабля-гиганта терялась рядом с этим полчищем из сверкающего металла.

Союзные силы уже создали «цилиндр» — боевое построение, совмещающее надежную защиту с серьезной ударной мощью.

Сам цилиндр казался таким плотным, его стенки настолько блестели, что издалека походил на монолитный корабль, замерший в ожидании приказа командующего.

Мой флот рассматривали с не меньшим интересом: более того, он подвергался тщательному анализу на число, силу отдельных кораблей и всю совокупную мощь. Я это понял, когда разрешил системе связи каюты открыть доступ входящим сигналам.

Тут же на экране рядом со мной возникли лица президента РФ и Величайшего правителя ОСА.

— Это и есть твой маленький, но грозный флот? — осклабился седой президент в адмиральской форме.

— Не такой он уж и маленький, — ответил я.

Старведий одобрительно кивнул и сказал, будто против желания:

— Я правильно сделал, что заключил с тобой союз…

Тем временем «крышка» цилиндра медленно открылась, тысячи кораблей спешно перестраивались, уступая путь моему флоту. «Эльва» вместе с дредноутом вплыла на почетное место в его центре, тогда как линкоры и эсминцы сместились ближе к краю, а крейсеры и фрегаты заняли место на самой периферии.

Еще несколько часов потребовалось флоту на переформирование и устранение некоторой сумятицы. Ее причина крылась не столько в появление моего флота, сколько в вернувшейся незадолго до нас флотилии десантных кораблей.

«Сердце Эльвы» раскрыл тысячи шлюзов и методично стал загружать в них вернувшихся героев краткой и победоносной войны на «Айдахо». Совсем скоро Генерал Ордена и лорд Балаут присоединятся ко мне на капитанской рубке…

Наконец, все проблемы были улажены, и командующим объединенным флотом был отдан приказ на запуск гипервременных двигателей.

Словно единый живой организм, «цилиндр» из тысяч и тысяч кораблей безжалостно разорвал материю времени и вошел в ярко светящуюся на черном фоне трубу, другой конец которой выходил в сектор Аливрии…

Глава 3

Доверие

Рива

Гончая Сияющего возвышается над поверженной эльфийкой огненной горой. Могучий демон с закрученными рогами и глазницами, полными злобы и огня. Исторгаемое его телом пламя выжгло газон под массивными копытами, пожирало остатки военного лагеря, а местами занимало трибуны. Ночной стадион освещался яростно-мерцающим светом не хуже, как если бы работали ныне разбитые прожекторы.

Демон ликует, смеется, говорит что-то скабрезное. Но вроде бы лежащая без чувств Найта мгновенно оказывается подле него и неуловимым движением пронзает грудь своим гигантским мечом…

Гроссмейстер выключил запись, так и недосмотрев развязку. Когда он повернулся к тройке своих гостей, его брови были сведены к переносице, а глаза стали рыскать по их лицам. И если по вновь одетому с иголочки Цельсию они пробежали равнодушно, то на лице бывалого десантника немного задержались, а на грациозной эльфийке вовсе замерли.

Все Великие, старые или молодые, были хороши собой и невероятно харизматичны. Генетически измененные так, что уже почти не люди, они просто не могли выглядеть иначе. Рива сотни раз видел кого-нибудь из них на экранах телевидения и считал, что самым привлекательным и стильным из них был Гроссмейстер. И что греха таить, в детстве Рива хотел походить на Гроссмейстера. Даже армейскую карьеру он выбрал только для того чтобы иметь призрачный шанс когда-нибудь увидеть его собственными глазами…

Сейчас, когда он смотрел на кумира своей юности, эти мысли бешеным хороводом пронеслись у него в голове. В жизни Гроссмейстер оказался не таким, как на экранах ТВ, он был… значительно лучше.

В нем, как в переполненном сосуде, содержалась концентрированная сила и харизма, и даже те крохи, которые перетекали через край, кружили голову и пробуждали в Риве желание подчиняться.

Но в нем не было такого необъяснимого магнетизма и совершенства в облике, каким обладал Сияющий. Гроссмейстер уступал ему в этом весьма значительно.

Он стоял в небольшом по размеру полукруглом зале, словно актер, играющий на сцене роль бога — невысокий золотой подиум под его ногами как нельзя соответствовал этому сравнению. Декорацией же служили огромные прямоугольные иллюминаторы, за которыми была только черная бездна и редкие крохотные звездочки…

Должно быть, чтобы подчеркнуть свое отделение от касты Великих правителей, он облачился в молочно-серебряные доспехи, под стать своим волосам, сложенным как всегда в стильную прическу.

Сделав шаг вперед, он спрыгнул с подиума и приблизился к своим «гостям».

— Значит, ты убила демона, посланного мальчишкой за твоей головой? — спросил он звучно.

При этих словах Рива непроизвольно дернулся: как-никак, он говорил о боге, которому еще недавно служил Рива; но Найта не выказала никакого недовольства:

— Ты сам все видел, человек.

— Да, да, — вклинился в разговор Цельсий, все это время державший заискивающий, даже подобострастный вид, — я видел это собственными глазами. Кроме того, она спасла мне жизнь раз десять или больше. Ей, безусловно, можно доверять и…

Обратив на него ровно столько же внимания сколько на пустое место, Гроссмейстер вперил в девушку холодный взгляд. На ее месте Рива ежился бы, как уж на сковородке, но на совершенном лице не дрогнул ни один мускул. А Гроссмейстер размеренным шагом принялся обходить её, как какую-нибудь статую.

— Считаешь, я так глуп, чтобы не раскусить твой обман? — говорил он, обходя ее по кругу и бесцеремонно рассматривая со всех сторон.

Найта помотала головой, отчего её ушки потрясающе шевельнулись, а грива темных волос изящно растрепалась по плечам.

— А ты думаешь, что являешься столпом мира? — спросила она, глядя ему в глаза. — Сам по себе ты мне не интересен, но у тебя есть сила, способная защитить меня от мести моего мужа.

— Твоего мужа? — переспросил Гроссмейстер. — Зачем ему тебе мстить?

— Потому что он самовлюблен, мнителен и один из тех, кто никогда не прощает предательства, — сказала Найта обыденным тоном.

— Почему же ты его предала?

— Он изменил мне. Для женщин моего народа нет более тяжкого оскорбления, чем то, когда им предпочитают другую. Я бежала, потому что не была в силах оставаться рядом с тем, кто растоптал мою честь.

— Но если все было так, то зачем ему тебя преследовать?

— Ты не понимаешь? Я его собственность, и поэтому он никогда не оставит меня в покое.

Гроссмейстер поморщился. Рива понимал его чувства. В высокопарных изъяснениях эльфийки было, мягко говоря, затруднительно разобраться. Найте казалось, что она говорит и без того всем понятные вещи и забывает, что оторванные от её мира люди находятся в рамках совершенно иного мировоззрения. Современные люди в лучшем случае истолковывают ее слова превратно, в худшем — считают полным абсурдом.

Однако каким-то образом Рива понял, что конкретно хотела донести она до Гроссмейстера.

Сам факт бегства человека из близкого окружения Сияющего, предательство и выход из-под контроля, был просто вопиющим событием. Он наносил ему и его последователям прямое оскорбление и расшатывал его веру: «Если самый близкий человек покидает нашего бога, должно быть бог — ложный!».

И у Сияющего было лишь два способа сгладить впечатление от случившегося: вернуть и наказать, или покарать и уничтожить…

Возвращаясь к словам Найты, она считала своего мужа жестоким хозяином, который непременно станет искать собственность, даже не потому что та ему нужна, а для того, чтобы другим неповадно было, и еще для того, чтобы продолжать вселять в других трепет.

— И все же, я не склонен тебе верить, — произнес Гроссмейстер после долой паузы. — Возможно, этот ход был задуман твоим мужем.

Рива вновь позавидовал эльфийской хладнокровности. Никто не смог бы выдержать столь тяжелый взгляд, какой Гроссмейстер уронил на Найту, но девушка без усилий продолжала держать каменное и немного надменное выражение лица.

— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — спросила она. — Мне от тебя ничего не надо. Дай моему мастеру надежный корабль и хорошего рулевого, и мы отправимся в принадлежащий ему мир… Что? Неужели тебя все же терзают сомнения?

Прежде чем продолжить, девушка выразительно покрутила головой и глазами провела по стенам пустого зала:

— Как видишь, здесь нет охраны, а меча у меня никто не отбирал…

Гроссмейстер молчал. А Рива стал размышлять над словами Найты. Ведь действительно, в зале, на его взгляд, не было никаких скрытых систем защиты, а в коридоре у входа стоял лишь один часовой. Почему такой, несомненно, умный и осторожный человек, как Гроссмейстер, в одиночестве принимает у себя вооруженного солдата и бойца экстра-класса? Надеется на свою физическую силу? Наги-Найта сотрет его в порошок.

Ответ ни на этот, ни на другие возникающие у него вопросы он не получил. В зале одновременно раздалась тревожная сирена и прогудел зуммер вызова.

— Господин Гроссмейстер, — обратился к нему некто вне зала, — в систему вошла вражеская армада.

— Долго же они медлили, — произнес он. — Адмирал, действуйте по плану.

Логичней всего предположить, что армии вторжения должны входить в систему с разных сторон, чтобы иметь возможность для маневра и ударов в уязвимые места обороны. Но когда речь идет о прыжке «в темную», без сколь-нибудь надежных разведданных, подобная тактика безжалостно отбрасывается.

Гораздо менее рискованно идти на врага единым фронтом, всесокрушающим, и не делимым на отдельные части.

Именно так рассуждал адмирал флота Альянса.

И это оказалось верным решением. Появление в Солнечной системе армады Альянса было эффектным событием, но отнюдь не неожиданным для врага.

Первое, на что напоролся объединенный флот, оказалось минным полем и поясом, состоящим из десятка тысяч стационарных космических орудий.

Мины активировались и пришли в движение. Реактивные двигатели, допотопные, но вполне эффективные, извергнув струи пламени понесли их навстречу вторгнувшемуся флоту. Великое множество орудий сделали свой первый залп…

Возможно, первые же мгновения боя, стали бы для флота фатальными, но устроенная ловушка не имела большой эффективности.

Моя Сущность, подкрепленная мощью Старведия, отклонили мины, и заставили их взорваться вблизи стационарных пушек. Конечно, часть их все же угодила в цель, а щиты многих кораблей не выдержали прямых попаданий длинных лазерных лучей, но в соотношении с оставшимся в бою кораблями, общие потери были незначительны.

Армада не останавливаясь шла вперед. Не обращая внимания на обстрел и рвущиеся повсюду мины, продвигалась через многокилометровую минную зону, пока не завершила ее прорыв.

Орудийные станции и мины остались далеко позади, а впереди развернул боевые построения вражеский флот…

Рива

Когда весть о появлении флота неприятеля дошла до разума Цельсия, он заверещал дурным голосом, требуя от Гроссмейстера повернуть флоты и убираться из системы. Предыдущая битва не прошла для него бесследно: в ней он потерял не только весь свой флот, но и сам едва не погиб, спасаясь со своего терпящего крушение флагмана, и натерпелся страху на две жизни вперед…

С того момента прошло едва ли не несколько недель, и, казалось бы, о той досадной ситуации можно было смело забыть. Но теперь, когда назревало новое космическое сражение, его практичность и способность к трезвым рассуждениям были безжалостно сметены возникшей из подсознания лавиной ужаса:

— Гроссмейстер, нам надо убираться отсюда! Ты видишь, насколько их больше?!

Сначала Гроссмейстер игнорировал его со стойкостью мертвеца. Не принимая участия в командовании сражением, заложив руки за спину, он смотрел в иллюминатор на едва различимое мельтешение во тьме и изредка вспыхивающие там искры. Возможно, он верил в мощь своего флота, профессионализм своих адмиралов или в непогрешимость своих планов, а может быть, понимал, что не является экспертом в вопросах тактики боя космических флотов. Как бы там ни было, с начала сражения он не отдал ни одного приказа.

Не имея доступа к информации о ходе сражения и видя полное бездействие окружающих, Рива усиленно искал способ занять свой разум. Он уже не на шутку начинал злиться на не желавшего замолкать Цельсия, неустанно повторяющего доводы, из которых следовало, что пора сматывать удочки. И он начал бы злиться на замершую истуканом фигуру Гроссмейстера и отрешенную Найту, если бы умел злиться на сверхлюдей, существ так похожих на богов…

— Ты мне нравишься, Найта, — бросил за спину Гросмейстер, и было это так неожиданно, что прозвучало, будто гром в ясный день. Даже Цельсий замолк на полуслове.

— Ты напоминаешь мне ястреба, который был у меня в детстве, — сильная и свободолюбивая птица. Я желал бы тебе поверить…

— Я рад, что ты, наконец, перестал её подозревать, — вновь воскликнул Цельсий, красный и с раздувшимися ноздрями, — но может быть, ты вернешься к управлению своим флотом?! Было бы неплохо покинуть систему до того, как крейсера ОСА расщеплют нас на атомы.

Гроссмейстер полоснул его острым, как бритва взглядом, Цельсий отшатнулся, но безотчетный ужас перед надвигающимся вражеским флотом и колоссальное напряжение скопившееся в нем за это время, затмили было предупреждение инстинкта самосохранения.

Он стал вопить еще более ожесточенней и сумбурней. И неизвестно хватило бы у Ривы выдержки чтобы продолжать его слушать, но зуммер связи привлек к себе внимание в том числе и самого Цельсия, заставив его на мгновение замолчать.

— Гроссмейстер, — донесся из невидного динамика нервный голос адмирала флота, — враг прорвал наш строй, появилась угроза рассеивания и полного уничтожения большей части наших сил. Положение чрезвычайно критическое. Что нам делать?

— Я не могу оставить Аливрию. Мне только-только удалось склонить население на свою сторону — если я сейчас отступлю, этого больше не удастся и захватить ОСА будет гораздо сложней. Продолжайте вести бой, адмирал.

Гроссмейстер выключил устройство связи и обернулся, почувствовав безумный взгляд — похоже, Цельсий окончательно потерял способность мыслить здраво.

— Да какой из тебя лидер Содружества, если ты не имеешь воли чтобы подать сигнал к отступлению?! — понесло его. — Какой вообще от тебя прок, если ты проиграл Старведию? Глупый слабак!..

— Довольно! — оборвал его, явно непривыкший к подобному, Гроссмейстер.

Если бы взгляд мог убивать, Цельсий сейчас был бы испепелен:

— Ты подписал себе смертный приговор.

— Я? — опешил от такого разъяренный Цельсий. — Ты хочешь убить меня? И это после всего, что я для тебя сделал?

— У тебя нет ни войск, ни флота, — заметил Гроссмейстер. — Больше ты мне не нужен.

Злая усмешка обезобразила лицо Цельсия.

— Вот как? — произнес он оскаливаясь. — Ты глуп, жалок и мерзок… Познакомься поближе с моим непревзойденным воином. Найта, убей его…

С замиранием сердца Рива ждал скорую развязку, но девушка даже не шелохнулась.

— Я твой мастер, я приказываю тебе убить его!!!

Она не повела и ушком.

— Найта, — сказал Гроссмейстер, — убей этого слюнтяя.

Прежде чем Рива успел моргнуть, голова Цельсия покатилась по залу. Девушка белым платком принялась очищать меч от крови, ее лицо хранило все то же безмятежное выражение.

Тем временем отголосок хаоса, творившийся с наружи корабля впервые донесся и до зала в котором находился Рива. Прямые попадания вражеских орудий, по-видимому, перегрузили энергетический контур, и гравитационная плита корабля на секунду потеряла стабильность. Рива почувствовал резкий толчок, а затем в контраст с этим, непреодолимую слабость — мир вокруг затрясся, и ему стоило огромного труда сохранить равновесие.

Когда пол под ногами выровнялся, а замигавшее было освещение вновь пришло в норму, он увидел что ни Найта ни сам Гроссмейстер не обратили на произошедшее никакого внимания. Найта, кажется, любовалась блеском оружия, а Гроссмейстер, в своей манере, заложив руки за спину, неотрывно смотрел в иллюминатор.

Как раз в этот момент, там, в черной бездне, проплывал какой-то корабль поддержки, двигающийся в обратную относительно их флагмана сторону. Синие дюзы яростно светились, колоссальная энергия быстро уводила остроконечный корабль в глубокий тыл, но как бы быстр он не был, едва уловимый луч с легкостью догнал и врезался в его корму…

Взрыва и огня, как ожидал Рива, не было. Гибель корабля больше походила на падение вазы с водой. Содержащий атмосферу металлический сосуд лопнул по швам и его куски, подгоняемые брызнувшей во все стороны волной, разлетелись в космосе, словно осколки по полу. Какой-то приличный кусок обшивки врезался во флагман, и Рива воочию наблюдал за действием силового щита, защищающего корабль от подобных случаев.

Сиреневатый полукупол вспыхнул вдоль всего борта корабля, и гигантский осколок уже летел в обратную сторону…

— Сэр! Прикажите отступить, или мы будем полностью разбиты! — зазвенел по связи голос адмирала флота. Рива хорошо слышал, что в этот раз он был не просто напряженным, а чуть ли не срывающимся на панику.

— Мои корабли намного лучше современных кораблей ОСА и Федерации, так почему мы проигрываем? — задал риторический вопрос Гроссмейстер, при этом не отрываясь от разглядывания все еще движущихся осколков далеко за стеклом.

— Их очень много, сэр… — прохрипел голос из передатчика. — Численный перевес просто подавляющ… Кроме того, орудийные платформы их колосса не имеют равных — наши щиты ни то что не успевают регенерировать, но и вовсе не держат залпов его орудий Гаусса…

— Делайте все, что от вас зависит, — сказал Гроссмейстер. — Оно обещало помочь…

Гроссмейстер вновь выключил связь прежде чем адмирал успел произнести хоть слово, и громко, в будто безумном порыве, воскликнул какую-то чушь:

— Ну где ты?! Ты обещало мне власть над миром людей! Где ты?! Где твоя помощь?…

Наверное, операторы систем слежения во всех флотах в этот самый миг преждевременно состарились от стресса: их приборы, отслеживающие возмущение поля пространства-времени, завопили и отказали, когда в систему вошел невиданный ранее корабль… а точнее, появилась маленькая звезда.

По крайней мере иного объяснения возникновения из ниоткуда невыносимо яркого источника света ни у кого не могло быть. Свет в тысячу раз ярче солнечного за мгновенье пронзил космический океан и добрался до сражающихся флотов.

Конечно, это невозможно. Пустота не могла отражать лучи света, однако вся бездна космоса наполнилась слепящим, будто бы осязаемым, молочным светом. Он проникал через иллюминаторы и проходил сквозь глухие переборки кораблей. Люди вопили, закрывали глаза, прикрывали лицо руками, но всепроникающий свет пробивал ладони насквозь, беспрепятственно проходил через поры кожи, сухожилия и кости. Ни о каком сражении и великом смертоубийстве никто не помнил, каждый пытался уберечься от невыносимо мучительного света и мечтал забиться в какой-нибудь темный угол. И лишь у немногих хватило выносливости и воли, чтобы осознать, что неизвестный источник света перешел в атаку…

Миниатюрная звезда, словно хищник, набросилась на замершую армаду. Молниеносно перемещаясь от одного корабля к другому, испускала особо яркий луч света, который разрывал очередную жертву на части.

И только Живые корабли, управляемые божественной сущностью, не нуждающиеся в приказах и экипаже, пытались атаковать и заслонить собой прочие ослепленные корабли флота. Возможно, благодаря им у объединенного флота появился шанс избежать полного разгрома.

— Адмирал-командующий флотом! — закричал я из своей рубки по громкой связи. — Наберись мужества и прикажи ИИ всех кораблей открыть временной тоннель и валить отсюда на любые координаты, вплоть до случайных!

Когда я услышал в ответ хрипение передатчика, вмонтированного в воротник адмирала, воспрянул духом и одновременно с просьбой безотчетно послал в него импульс силы:

— Да возьми себя в руки! Выводи флот!

Не знаю, помог ли этот мой импульс или адмирал-командующий был особенной личностью, но он справился. Стряхнул с себя ужас и, превозмогая боль от осязаемого света, подключился напрямую к СНИЖам кораблей флота.

Вот только для всего этого ему понадобилось время. Слишком много времени. Непозволительно много времени.

Давно забытое ощущение, когда пересыхает во рту, а кулаки сжимаются скорее безвольно, чем яростно, давило на меня неподъемной тяжестью. Я смотрел на экраны и проникал внутренним взором за пределы своего корабля, вынужденный беспомощно наблюдать, как феноменально быстро громят то, что я долгое время строил и собирал по крохам.

Корабли моего флота взрывались изнутри, когда молочный луч убийственной звезды касался их на ничтожно короткое время, и разваливались на части, когда сама молниеносно двигающаяся звезда, игнорируя возможность получения ущерба, протаранивала борт какого-нибудь гиганта и, ломая обшивку, вырывалась с другой стороны корабля…

Редкие, еще не уничтоженные Живые корабли били по ней из всех орудий, но еще ни одна система наведения не была способна за ней угнаться. Каждая новая секунда ознаменовывала гибель двух, а то и четырех кораблей.

— Стреляйте, дети мои, — не то шептал, не то кричал я, — стреляйте, цель же намного меньше вас!

Люди на «Сердце Эльвы» катались по палубам, СНИЖ что-то монотонно говорил, но я не видел и не слышал ничего из этого…

Меня поглотило чувство беспомощности. Абсолютное. Всеобъемлющее чувство. Впервые я пожалел, что не до конца утратил способность испытывать чувства…

Когда, наконец, меня рвануло вперед, а корабль издал душераздирающий стон, тело вспомнило о необходимости дышать.

По крайней мере часть кораблей удалось спасти. Все, кто совершил гипервременной прыжок, теперь в безопасности…

Рива

Когда мистический свет исчез так же внезапно, как появился, экипажи кораблей Гроссмейстера наблюдали перед собой грандиозную свалку металлического мусора, заполонившего всю Солнечную систему, — это все, что осталось от большей части вторгшегося флота.

— Всем кораблям начать преследование, — приказал Гроссмейстер, решивший все же включить тактические экраны и смотреть трансляцию хода сражения. — Уничтожьте их всех до единого.

— Да, сэр, — ответил за всех адмирал флота. — Мы сделаем это.

Глава 4

Поступок

Все было настолько плохо, что и думать об этом не хотелось. Корабли объединенного флота, спасаясь от секретного оружия Гроссмейстера, совершили гипервременные прыжки по практически случайным координатам. Это было опасно, это было запрещено, но иного варианта в тот момент просто не существовало.

Вот только беды разгромленного флота этим не огранивались. Ужасное разочарование ждало экипажи сбежавших с поля боя кораблей.

За кормами спасшихся еще не успело сгладиться поле материи-времени, дыхание людей вновь замирало, а сердце начинало биться втрое сильней. Их уверенность в том, что они увидят завтрашний день, таяла, по мере того как сенсоры обнаруживали все большее количество идущих по их следу кораблей Гроссмейстера.

Уцелевшие после боя на Аливрии без какой-либо связи с другими кораблями флота, не зная координат собственного нахождения, они чувствовали себя дичью, загнанной сворой охотничьих собак. У них не было шансов на победу. Им оставалось либо бежать, либо умереть сражаясь.

Многие бежали и совершали все новые прыжки вслепую. Они яростно боролись за жизнь, но лишь для того чтобы полностью исчерпать энергию в накопителях и замереть в черной бездне космоса. Там они обреченно ожидали появления технически превосходящих кораблей противника, которые набрасывались на загнанную, не способную оказать никакого сопротивления добычу, вцеплялись в их беззащитные тела и разрывали на части…

Некоторые корабли враг счел подходящими в качестве военных трофеев, и тогда судьба экипажей была более горькой. Вторгшиеся на их корабли десантные подразделения так же не оставляли шанса отчаянно обороняющимся людям, но в отличие от простой дезинтеграции корабля, не всегда давали им шанс на быструю и легкую смерть. Подобно варварам древности, захватившим город, десантники учиняли расправу, насилие и глумление над побежденными…

В тот самый момент, когда «Сердце Эльвы» в одиночку вынырнул в неизвестной системе, я не был богом — чувствовал себя обычным, поддавшимся отчаянию, беспомощным и упавшим с небес на землю человеком.

Меня съедало раскаяние. Но я не понимал, где допустил ошибку. Не понимал, откуда у Гроссмейстера такая сила…

Разумеется, это был еще не конец, у меня еще оставалась база на Лилис, которая могла за относительно короткое время восстановить утраченное, однако теперь, когда мои силы разгромлены, я не был уверен в победном исходе войны…

Горечь поражения улетучилась, сменившись чувством ответственности примерно спустя час после битвы. «Эльва» все еще неподвижно висела, пытаясь определить свои координаты, а рядом возникла целая эскадра кораблей-шпионов. Разумеется, озверевший от поражения капитан «Эльвы» выместил на них злобу, уничтожив половину катеров прежде чем оставшимся удалось уйти.

— Вот вам, получайте! — восклицала Эльва, дрожа всем телом не то от ярости, не то от обиды. — Убирайтесь и не возвращайтесь!

В этот момент я все понял… Кристально ясно осознал преследуемую этими кораблями цель.

— Сияющий, сэр, — обратилась ко мне помощник капитана, женщина с фамилией Круз, — СНИЖ закончил расчеты, наши координаты в точности установлены, и мы можем двигаться в любую точку галактики. Укажите цель.

— Отставить.

Она закусила губу, долго переминалась с ноги на ногу, но все же не выдержала:

— Сияющий, нас обнаружили разведчики Гроссмейстера… Без поддержки иных кораблей нам не выстоять против флота Гроссмейстера, не говоря уже о том… свете.

— Круз, передай Эльве приказ подать непрерывный сигнал в космос. Все корабли Альянса должны следовать сюда — мы послужим для них маяком и обеспечим им защиту…

Она не поняла, однако спорить не решилась и поспешила скрыться с моих глаз. Но Эльва девочка умная, сразу осознала, в каком положении находятся корабли флота, рассеянного по всей галактике. Она кивнула мне, давая знать, что поняла мой план спасения.

Распрямив плечи и вздернув подбородок, отдала приказ спокойным и звонким голосом, как и подобает настоящему боевому капитану. Слипшиеся волосы горели красным, выразительные глаза смотрели на офицеров пристально, и те, будто зачарованные ими, переставали нервно дергаться и обретали свою обычную пластику движений.

И хотя я не мог не быть этим недоволен, но осознавал, что они не знают и половины разыгрывающейся сейчас трагедии. Они не знают, что повсюду в космосе в неизвестности болтаются мои корабли и Гроссмейстер, пользуясь их полной беззащитностью, уничтожает их по одному… Этим кораблям некуда спрятаться, некуда бежать… Эльва же, как маяк в ночи, укажет им путь и соберет их вместе.

…«Сердце Эльвы», как гигантский ретранслятор, подавала сигнал призыва, и корабли откликались на ее зов, появляясь из черной бездны один за другим. Некоторые целехонькие вплывали в сектор медленно и горделиво, другие разбитые, с разрушенной, местами обожженной обшивкой быстро ковыляли, спеша укрыться среди других кораблей. Ну а некоторые приносили с собой на хвосте корабли Гроссмейстера… Обычно экипажи неприятеля вместо вожделенной добычи, завидев колосса в окружении пары десятков крейсеров и линкоров, не успевали даже испугаться.

Тем не менее, вернувшихся было ничтожно мало. Двадцать или тридцать кораблей, представляющих из себя хоть какую-то боевую силу, и не более сотни фрегатов и корветов… Особенно меня нервировало то, что все они были кораблями Федерации либо ОСА.

Я до последнего ждал свой флот. Появления линкоров, эсминцев, фрегатов, да обрадовался хотя бы захудалому истребителю… Но никого не было. Грозный дредноут «Сияющий», авианесущие крейсеры «Эсмиральда» и «Гордость Лилис», как и прочие Живые корабли, не подавали признаков своего существования…

Одним из последних в сектор вошел флагман Величайшего.

Старведий был зол и выглядел осунувшимся — шесть с половинной часов погони выбило из сил даже его.

А теперь он, ослепляя позолотой, в моей каюте срывал голос на президента Федерации, на мундире которого блестела звезда героя. В бесплодной попытке найти виновного они орали друг на друга, как какие-то подростки или давно сложившаяся, вконец успевшая друг другу надоесть, семейная пара.

— Послушай себя, старик, — яростно кричал Старведий, уязвленный заявлением президента о том, что янки слабы и тупы. — Сейчас в тебе говорит обида за дела многовековой давности!

— Вы сами виноваты в своих бедах, — с нажимом продолжил он, нисколько не обращая внимания на перекосившееся лицо оппонента. — Вы могли бы жить как обычная европейская страна, и мы не стали бы вас атаковать. Работали, развивались бы и со временем стали одной из ведущих экономик мира. Так нет же, вы всегда помнили о своих имперских амбициях, вставляли нам палки в колеса, вы всегда нам завидовали, считали нас врагами и пытались играть ведущую роль на мировой арене… Вот и доигрались.

— Да, ты прав. Мы, наверняка, могли забыть о своих амбициях, заискивать перед вами и жить не хуже восстановившейся после второй мировой Германии и Японии, но я нисколько не жалею, что мы не выбрали эту стезю. Потому что на моем гербе изображен оскаленный медведь. А медведь — не шакал, он не будет ластиться к сильному мира сего.

— Да, ты похож на медведя, — задумчиво и вместе с тем презрительно произнес Старведий, — такой же неотесанный, неуправляемый и глупый. Жаль, что в третью мировую мы вас не добили…

Президент Федерации сжал кулаки, но, разумеется, не сделал то, что в данный момент хотел больше всего в жизни — у него бы не получилось. В конце концов, какой толк от того, если одна голограмма врежет другой?

— Ну что же, Старведий, я полагаю, что союз между нами только что был расторгнут. Я ухожу, а ты продолжай нести свое знамя свободы… только не забывай, что его древко давно прогнило и вот-вот обломается.

Величайший хотел ответить в том же духе, но я больше не верил в их способность выпускать пар и после этого начинать думать рационально:

— Заткнитесь, идиоты.

Их копии обернулись ко мне, в глазах обоих сначала появилось удивление, а потом загорелись искры гнева. Я даже хмыкнул — нашли кого пугать:

— Вы двое лучше подумайте, как выбираться из той кучи, в которой мы увязли по уши. У нас осталось не так уж и много кораблей — на месте Гроссмейстера я бы по очереди раздавил каждого из нас.

— Ты предлагаешь остаться вместе и принять бой? — недоверчиво спросил Старведий. — Это бессмысленно — Эта звезда… Оружие Гроссмейстера уничтожит нас вновь.

— Кстати, что это за чертовщина такая? — спросил меня президент. — Что о ней говорят твои шпионы?

— Они не знают, — ответил я. — Гроссмейстер похоже и сам толком не знает…

— Если мы еще надеемся победить в этой войне, — размеренно произнес еще более поседевший за последнее время президент, — нам необходимо разобраться с этой штукой.

Я заметил, что Старведий кивал в такт этим словам. Посмотрев ему в глаза, твердо произнес:

— Что бы это ни было, мы не в силах его остановить. Ты видел ее мощь. Мы в сравнении с ней — дети, играющие в песочнице.

— Созови богов и Демиургов.

Он сказал это без тени иронии, но я все равно подумал, что он шутит:

— С чего ты решил, что мне удастся…

— Ну, ты же у нас любимчик этих космических паразитов, а я в свое время валил их десятками — так что меня они сразу разорвут.

Почему Старведий назвал Демиургов паразитами, я и спрашивать не стал — у каждого есть свое субъективное мнение, а Величайший был последним, чье мнение меня интересовало.

— Как бы там ни было, — вновь взял слово президент, — нам надо уходить, пока Гроссмейстер не собрал силы. Дальнейшие действия можно обсудить и после.

— Мы не можем, — отклонил я, — мы должны дождаться всех. Иначе припозднившиеся корабли могут попасть в ловушку.

— Уже два часа ни один корабль не входил в нашу зону — никто не придет. Мне жаль твои корабли — они дрались поистине самоотверженно.

Я не ответил Старведию, мне было наплевать на его сожаления, как и на похвалы.

— Я не уйду, пока не соберу всех спасшихся…

Прежде чем сигнал тревоги дошел до моего сознания, в подсознании пронеслась мысль, что по закону кармы враги появляются в самый пиковый момент.

— Господа командующие, — произнес адмирал флота, возникший, слава Творцу, на экране, а не в проекции. — В систему вошли крупные силы врага. Если мы хотим избежать боя, то открывать тоннель во времени надо сейчас. Так мы сражаемся или уходим?

В том, что мой адмирал, с белым шрамом в виде личинки во всю щеку, командовал объединенным флотом, не было ничего удивительного. Ранее, по согласию трех сторон, было принято решение о назначении командующим флотом моего человека. Именно он показался всем наиболее опытным, но главное — именно его личность была компромиссом между желаниями глав Федерации и ОСА — оба считали меня нейтральной стороной.

Единственная проблема заключалась в том, что адмирал без всей своей команды перешел с Дредноута на флагман ОСА, что вызвало у него недовольство, но это уже частности.

— Так что вы решили? — спросил он, дернув щекой так, что его шрам стал похож на извивающуюся змею.

Президент со Старведием переглянулись, а потом посмотрели на меня.

— Уходим, — сказали они в унисон.

По умолчанию «Эльва», как и все мои корабли, подчинялась приказам командующего флотом, но сейчас я мог разорвать договор и остаться сражаться в одиночестве, теша себя надеждой, что вот-вот появится мой пропавший флот…

Трудный выбор.

И тем не менее, корабли Гроссмейстера технически превосходили нас. Когда через три прыжка энергия в накопителях иссякла почти полностью, а вражеские корабли и не думали нас терять, адмирал-командующий приготовился отдать приказ флоту развернуться и принять боевое построение.

По всему выходило, что битвы не избежать.

— Но мы не можем! — воскликнул президент. — Их же на порядок больше!

— У нас нет выбора, — холодно ответил ему адмирал.

Президент склонил голову, словно признавая поражение и заодно демонстрируя всем свою седину, но через мгновенье его подбородок вздернулся до неприличия высоко.

— Я и три моих последних эсминца задержим их — сказал он.

— Что?… — опешил адмирал. — Что за глупости?!

— Через два прыжка вы будете в безопасности, мне надо лишь выиграть для вас полчаса…

— Их сотни, вы не выиграете и пяти минут!

Открыв глаза и внимательно посмотрев на 3-Д образы троицы, я поддержал:

— Хороший план. Только я тебе помогу.

Глаза адмирала флота широко распахнулись:

— Что? — недоверчиво спросил он. — Сияющий, это самоубийство…

— Не теряйте время, адмирал. Уводите флот.

Он смотрел на меня пристально несколько долгих секунд, его червеподобный шрам побелел еще больше, затем кивнул и отключил связь. То же проделал и не проронивший за все совещанье и слова Старведий. Зато президент кивнул благодарно: если ему предстояло умереть, он хотел, чтобы в этом был смысл.

Глава 5

Завещание

В трудное время мужчина подсознательно ищет общество женщин. С удивлением обнаружил, что не являлся исключением. Как оказался в стриптиз-баре, помнил смутно. В любом случае мне достало осознания, чтобы подготовится к «выходу в люди». Практически не беспокоился, что меня узнают: во-первых, оделся в военную форму, во-вторых, напялил армейскую кепку с гнутым козырьком. А в-третьих, здесь и узнавать некому было…

В огромном зале был только один занятый столик. За ним что-то обсуждали да вяло посматривали на танцовщиц лишь два неприметно одетых человека. Я вовсе и не удивился последнему: махающие ножками и изредка засвечивающие выпуклости стриптизерши были какими-то потасканными на вид и вряд ли тянули даже на второй сорт. Хотя возможно, они просто нервничали, много думая о предстоящем сражении.

Политика командного состава была такова, что предавала гласности все происходящие с кораблем события. Даже последняя крыса, каких на корабле типа «Сердце Эльвы» просто не могло ни быть, знала как и о понесенных недавно потерях, так и о предстоящем практически самоубийственном сражении… Не удивительно, что в такое время в баре никого нет.

Но до сражения вряд ли было меньше нескольких часов, а мне сейчас необходимо поменьше думать о судьбе моего потерянного флота.

— Эй ты! У стойки, я к тебе обращаюсь!

Я лениво повернул голову и увидел подошедшего ко мне флотского сержанта. Короткостриженый, немолодой, с лицом, отчего-то напоминающим кирпич и твердым взглядом из-под прореженных ожогом бровей, он смотрелся здесь неуместно.

— В чем дело, рядовой?! Ты ничего не забыл?!

Я размышлял с секунду. Потом, привстав на полусогнутых, отдал честь и уселся обратно.

Он занял стул рядом, заказал автомату двойной виски и поинтересовался:

— Почему не на посту?

— Сегодня увольнительная, сэр, — не охотно буркнул я.

— Ясно… А я, надо признаться, стал изрядно нервничать, вот и зашел сделать глоточек другой…

Его глоточек плавно перешел в опустошение стакана единым залпом. Кажется, его это удивило и он решил повторить.

— Я надеюсь, с другими кораблями не случилось ничего страшного и они найдутся. На «Себерии» находится мой хороший товарищ…

— Я тоже на это надеюсь.

— Что так тяжко? Не вешать нос, рядовой, войны мы еще не проиграли!

— Однако близки к этому.

Он грохнул стаканом по столу так, что его содержимое расплескалось во все стороны.

— Оставить панику! Ты сам знаешь, за кем мы идем — он не может проиграть!

— Откуда ты знаешь?

Его лицо приобрело багровый оттенок, но он ответил почти не повышая голоса:

— Хотя бы потому, что так написано в пророчестве. «Он поведет за собой к спасению, а тех, кто не пойдет, — ждет смерть и забвение». Ты помнишь эти священные слова, рядовой? Заруби их на своем носу. И не будь среди тех, кто останется…

Единым махом опустошив еще стакан, он немного расслабился, сведенные брови разошлись, а складки разгладились:

— Ты, конечно, зелен да глуп, но знаешь, ты мне нравишься. Хоть в глазах твоих космическая угрюмость, а на лице вселенская тоска, но в тебе есть… что-то такое… Даже не знаю. Словом, ты небезнадежен.

В общем, я возьму над тобой шефство. Сегодня же напишешь заявление о переводе в мой батальон, и я начну вкалачивать в тебя ум. Не боись, ты далеко пойдешь! Глядишь, через годик станешь капралом, а потом, если повезет, и сержантские нашивки возьмешь… Ты смотри какая цыпочка.

Я бросил взгляд на стриптизерш, но, не обнаружив среди них никого нового, начал отворачиваться, как понял, что он говорил не о них. Та неприметная парочка за столиком состояла из мужчины и женщины — вот она-то и завладела вниманием сержанта.

Мое искривлённое внутренними переживаниями сознание в этот миг прояснилось: в женщине в сером костюме я узнал Круз. «Что за…»

— Правда, красавица? — вновь обратил на себя внимание старый сержант. — Еще пару стаканов и я пойду с ней знакомиться…

Я его не слушал. Точнее слушал не его. Мое внимание было приковано к разговору за дальним столом — там Круз общалась с каким-то мрачным на вид типом.

— Я могу убить его, — сообщил этот тип. — Разумеется, за отдельную плату.

— Нет… — ответила Круз. — Не надо. Я сама.

— Что так? — несколько разочарованно спросил тип.

— У меня к нему должок.

— Ну тогда бывай.

— Ага.

Круз поднялась из-за стола и направилась к выходу. Я поспешно отвернулся и увидел, что сержант это сделал раньше меня.

— Она идет сюда! — отчетливым шепотом произнес он. — Черт!

Все то время пока Круз двигалась по направлению к нам, сержант приговаривал: «Сейчас… Сейчас… Сейчас», — а потом махнул еще один стакан. Он даже повернулся в полоборота, чтобы перехватить взгляд «красотки».

Но когда Круз, бросившая на нас мимолетный взгляд стала проходить мимо, он сник и потянулся за очередной порцией виски…

Она почти была у выхода, когда ее шаг резко сбился и она остановилась. Медленно повернулась к нам.

Я спиной почувствовал обращенный на меня взгляд:

— Сияющий? — недоверчиво и обескураженно спросила она.

Я отдал должное скорости соображения сержанта. Он закашлялся, подавившись виски, одновременно вскочил, разбивая стакан, опрокидывая металлический стул и вытягиваясь, чтобы отдать честь.

Пока Круз несмело подходила к бару, я снял кепку и положил на стойку.

— Объяснись, Круз. Что ты тут делаешь и с кем?…

Она покосилась на типа отрешенно пьющего виски за столиком, и видимо, решилась сказать правду:

— Это нанятый мною… торговец информацией.

— Он не из Ордена? Как же он попал на «Сердце»?

— Эти люди профессионалы, господин, — отозвалась она. — Он смог найти для меня сбежавшего Магистра…

— Вот как? Того, кто хотел меня убить, а потом похитил Наги-Найту? И где же он прячется?

— На этом корабле, сэр. Он не покинул Орден, как все полагали…

Я мельком глянул на сержанта, который замер, все так же отдавая честь, с выпученными, слепящими глазами, и мне показалось, что он даже не дышал.

— Где же он?..

Общий сигнал тревоги раздался в стрптиз-баре и, по-видимому, разнесся по всему кораблю.

— Сирена, сэр, — через пару мгновений напомнила она. — Мне надо быть на посту…

— Мне тоже. Продолжим наш разговор позже. Ничего не предпринимай.

Мое тело взорвалось на бессчётное множество красных частиц, так что всем в баре показалось, что меня распылил подкравшийся убийца и от меня осталась лишь кровавая взвесь, а спустя секунду это собралось на мостике капитана, и мир вновь обрел привычные рамки.

— Началось, — произнесла Эльва, едва завидев мое появление. Она успела переодеться в новенький снежно-белый мундир, с большими погонами на плечах. — Они уже здесь.

* * *

Армада кораблей вторглась в систему единой черной волной.

Она, подобно цунами, могла бы опрокинуться, раздавить и снести, но вместо этого замерла на самом пике — но её гребень в любой момент был готов обрушить всю свою исполинскую массу на вставшие на пути жалкие кораблики.

О чем думали командиры армады? Посчитали наши действия хитрым маневром — заставить основные силы врага заглотить крючок и очертя голову броситься на лакомую и кажущуюся беззащитной жертву, до тех пор пока им во фланги не ударят силы, скрытые в засаде? Возможно и так. Но их промедление увеличивало шансы объединенного флота Альянса добраться до безопасного места…

Корабли-разведчики выступили вперед, распахнув в стороны свои паруса-антенны, и принялись сканировать пространство. Но сканеры молчали — никаких скрытых кораблей здесь не было.

Тогда во все части системы были посланы звенья истребителей и громоздкие боты, способные зондировать материю пространства-времени на предмет готовящегося прокола. Но и они ничего не обнаружили. Сектор, за исключением великого колосса и четверки эсминцев Федерации, был пуст.

В следующий момент нам осторожно предложили сдаться. Получив в ответ молчание и поняв, что враг лишь тянет время, черная волна обрушилась на нас всей мощью и яростью…

Впереди идущей полным ходом армады, как предвестник смерти на нас надвигалось облако ракет. Сначала широкое и рассеянное, постепенно становясь плотнее и отчетливей — ракетам не нужно было обхватывать замершие корабли с флангов — достаточно ударить в лоб.

Когда оставляющая за собой тысячи реактивных струй стена огненных копий полностью закрыла собою звезды и казалось, что могучий титан со свитой обречен пасть под смертоносным градом, произошло сразу несколько событий.

Во-первых, ожила зенитная защита колосса и четырех эсминцев федерации — самые наглые, вырвавшиеся вперед ракеты были поражены вихрем разноцветных лазерных нитей и превратились в яркие красные цветы среди необъятного космоса.

Во-вторых, часть самых больших ракет вдруг дернулась, будто получив приказ, идущий в разрез с первоочередной целью, и либо изменила направление, столкнувшись со своими товарищами, либо совершила мгновенный самоподрыв, что послужило причиной цепной реакции в плотном смертоносном облаке.

В-третьих, что стало для врага совсем уж неприятным сюрпризом: почти пятая часть всех ракет повернула на сто восемьдесят и направилась навстречу идущей за ними армаде. Конечно, командующие флотом среагировали почти мгновенно: не став выяснять причину сбоя в системах наведения ракет, приказали зенитным орудиям флота открыть огонь, но это спасло далеко не все корабли. С замиранием сердца я наблюдал, как из строя выходят пять-десять-пятнадцать крейсеров, как разваливаются на части десятки фрегатов и превращается в мелкое огненное крошево полусотня корветов.

Но потери были несоизмеримы с оставшимся количеством — корабли обогнули пылающие остова своих неудачливых товарищей и стали приближаться к нам, казалось, с утроенной скоростью. Должно быть, зная о моих способностях в перехвате ракет, они решили подойти на расстояние действия лазерных установок.

В попытке остановить их на подходе колосс открыл огонь из орудий Гаусса. Показалось, что палуба закачалась, а освещение чуть мигнуло — десятки стальных ядер величиной со средний автомобиль вырвались из жерл пушек и понеслись через безвоздушное пространство навстречу армаде, брызнувшей во все стороны от ужаса.

Их судорожные маневры были тщетны — ядра электромагнитных орудий прошивали энергетические щиты и в местах соприкосновения с обшивкой превращались в сгустки плазмы, без помех проникающие во внутренности кораблей, раскалывая корпус и выбрасывая огненный фонтан с обратной стороны…

Но и этого оказалось недостаточно для того, чтобы отпугнуть или хотя бы заставить задуматься. Обходя колосс по дуге, подобно хищным пираньям, тучи малых кораблей при поддержке квантовых пушек больших и средних, набросились на корабли федерации всем скопом. И хотя урон каждого в отдельности истребителя, фрегата и корвета был практически смехотворным для щитов и брони эсминцев, их численность не оставляла противникам шанса.

Буквально через несколько минут первый их эсминцев стал напоминать полыхающий факел — на его некогда красивой броне появилось сотня зияющих дыр, из которых валило пламя, как из паяльной лампы. На него больше не обращали внимания — звенья хищных пираний двинулись на новую жертву. Величественный корабль больше не огрызался огнем из орудий, его экипаж перестал выходить на связь с первой минуты ближнего боя — вероятно, его больше не существовало — похоже, внутри сгорело все, что могло сгореть.

Второй и третий эсминцы постигла иная, но не менее печальная участь — их исполосовали, а затем буквально разрезали лазерные лучи подошедших вплотную больших кораблей противника. Несмотря на всю самоотверженность экипажей, протянули немногим дольше своего павшего товарища…

— Уходи, Виктор, — приказал я, президенту Федерации, видя что следующий на очереди он. — Твоя смерть окажется напрасной. Ты не протянешь и нескольких минут.

По правде сказать, от кораблей федерации было не очень много пользы — сфокусировавшаяся на них вражеская армада находилась слишком близко к ним, и, боясь попасть по союзникам, Эльва не решалась стрелять из тяжелых орудий. Конечно, как только с эсминцами будет покончено, враг вплотную возьмется за колосс, но беда в том, что последний эсминец сгорит за считанные секунды…

Я ожидал, что старый адмирал гордо откажется или хотя бы заартачится, но он только кивнул и вырубил связь.

Отстреливающаяся от настырной, но пока малочисленной мелочи махина федерации включила гипервременной привод и исчезла из пространства… Теперь «Сердце Эльвы» осталась с врагом один на один.

Оглядев позиции вражеского флота на стратегическом столе, заново оценив ситуацию, Эльва сжала кулачки и решила:

— Нам надо миновать заслон фрегатов и прорываться к большим кораблям противника!

— Но тогда мы окажемся в окружении! — сказала Круз.

— Мы и так скоро окажемся в окружении. Самый полный вперед!

Довольно странно, я почувствовал рывок громадного колоса буквально каждой клеточкой своего тела. Закрыв глаза, увидел, как «Сердце Эльвы», совершив едва ли не звериный прыжок, стремительно приближался к прячущимся за прочими большими кораблями противника…

Вставший на траектории заслон крейсеров был смятен вспыхнувшими щитами корабля, более сообразительные фрегаты разлетелись с пути, словно мухи, и «Сердце Эльвы» ворвался в центр вражеского строя.

— Наводчики, определить цели! — срывающимся голосом закричала красноволосая совсем юная девушка.

Она была необычайно серьезна, вкупе с надетым белым капитанским пиджаком с большими погонами, выглядела даже суровой…

— Всем орудиям огонь!

Происходящее напомнило мне фильмы об артиллеристах второй мировой. Должно быть, со стороны было видно, что колосс давший залп из всех орудий Гаусса, покачнулся или даже едва заметно деформировался, но внутри корабля это осталось незамеченным. Энергия в накопителях корабля поддерживалась моей собственной, так что гравитационная плита продолжила стабильно работать как, впрочем, и все приборы и даже освещение.

— Шесть целей уничтожено! — доложила о результатах Круз. — Двенадцать повреждены!

«Отлично, — подумал я, — осталось еще шесть сотен».

Тем временем ответный огонь флота Гроссмейстера был страшен.

Со всех сторон корабля-матки вспыхнул темно-синий защитный купол — непрерывные полосы лазеров, яркие росчерки пульсаров, разрывы боеголовок и даже плазменные ядра вязли в этом щите. Энергия в накопителях «Эльвы» опустошалась быстрее ситца, в которое лили воду.

Голова закружилась, на миг показалось, что попал на дно океана, но все же сумел удержать щит активированным, хотя знал, что полное иссушение моего тела вопрос нескольких секунд…

— Ракеты к бою готовы! — стараясь не смотреть на меня, срывающимся голосом воскликнула Круз.

— Залп, — тут же отозвалась Эльва.

Ее била дрожь, ноги тряслись, но голос теперь стал таким же холодно-спокойным, как когда-то давно, когда она вызволила меня из тысячелетнего ледяного плена.

Ракеты, не смотря на то, что их убойная мощь не шла ни в какое сравнение с пушками Гаусса, оказали более сокрушительное воздействие на вражеский флот. Если бы «Сердце» стал стрелять ими с самого начала, то сейчас из моего носа, возможно от перенапряжения, не лилась кровь ручьем.

Жаль, что ракетам требовалось намного больше времени для расчетов и наведения на цели…

Когда колосс раскрыл все свои шахты и одновременно выплюнул тысячи больших и малых ракет, враг в ужасе затрепетал. Он, конечно, пытался выставить навстречу мчащимся вестникам Смерти зенитную оборону, но слишком малое, почти невероятное для космического боя расстояние, а также количество этих самых целей сыграли для врага свою роковую роль.

Точные попадания разрывали фрегаты на части, превращали эсминцы в груды оплавленного металла, а линкоры — в покрытые тлеющими кратерами, бесформенные, но еще огрызающиеся чудовища.

Атаковавшие «Сердце» эскадры Гроссмейстера ослабили натиск и отошли на более безопасное расстояние, прежде чем ракетные шахты колосса успели заполниться вновь.

Я упал на колени, одной рукой помогая себе удержаться, другой зажимая рот и изо всех сил сдерживая рвотный позыв. Этого не удалось. Ко мне бросилась Круз, но прежде чем она добежала, меня вырвало кровью.

— Я больше не могу, — произнес я, мутным взором вглядываясь в лицо помогающей мне подняться женщины.

Она ничего не сказала, только бросила обеспокоенный взгляд на Эльву.

В этот момент безжалостный ракетный удар смёл энергетический щит и нанес колоссу первое ранение.

Неведомая сила швырнула меня вместе с Круз вперед и сильно приложила о пульт. Эльва, всеми силами вцепившаяся в поручни капитанского мостика, не пострадала.

— Перевести лазеры в экономичный режим — огонь.

Лишенный божественной энергии, я ощущал себя разрывающимся от боли куском мяса, однако даже в этом состоянии внутреннее зрение мгновенно открывало мне картину разрушений, стоило лишь заострить на них внимание.

Я еще слышал, как Эльва приказывает СНИЖу начать создавать неприкосновенный запас энергии для гипервременного прыжка, но ее голос стал далеким, ведь я был в другом месте, смотрел на бой извне колосса.

Большие корабли врага успели отойти от «Сердца Эльвы» на десятки километров и с этого безопасного расстояния посылали в него град ракет.

Малые и юркие, продолжали бесстрашно атаковать в ближнем бою. Лазерные зенитки «Эльвы», переключенные в импульсный режим, отбивали на их бортах феерическую чечетку. Но, тем не менее, это было то же, что отбиваться мухобойкой от полчища мошек — меньше их не становилось.

Вот одна из тяжелых торпед пробила броню колосса и ворвалась в оружейный зал. Заправляющие ракету в массивную шахту операторы даже не успели понять, что произошло, прежде чем их тела выбросило в космос через образованную торпедой дыру. Тем же, кто находился за защитной перегородкой и занимался обслуживанием автоматического стола подачи ракет, повезло немного меньше. Прежде чем вспышка ярко-красного облака плазмы испепелила их тела, они успели понять, что происходит.

Система защиты запоздала со срабатыванием, и, прежде чем отсек был загерметизирован, огненная волна пронеслась по коридорам, сжигая воздух и случайных, куда-то бегущих людей.

Вот другая торпеда, выворотив изрядный кусок из оболочки «Эльвы», ворвалась в ее мягкое нутро и превратилась в океан солнечного огня. Два или три десятка человек мгновенно сгорело заживо, а частично обожженные задохнулись в струях углекислого газа, пущенного СНИЖем для локализации пожара.

Тем временем колосс только начинал принимать жестокие удары…

Вот целая эскадра корветов, штурмовиков и бомбардировщиков обогнула гигантский корабль и взяла курс на его дюзы — если они пострадают, «Сердце» уже не удрать во временную трубу.

Понимала это и Эльва — она мгновенно переопределила цели и выставила эти корабли приоритетом. Операторы тремя слаженными залпами уничтожили угрозу для двигателей, что привело к ослаблению плотности огня на других участках. И воспользовавшись этим, враг прицельно уничтожал пушки Гаусса, лазерные установки и бил по шахтам ракет.

В единый миг лишившись пятой части огневой мощи, колосс из грозного, давящего массой противника стал израненной жертвой, которую оставалось просто добить.

Те, кто осторожничал, держась на удалении, те, кто не побаивался идти в лобовую атаку, обрели уверенность и отвагу. Сразу два десятка звеньев малых кораблей направились к дюзам, сотня кораблей радиолокационной борьбы приблизились к колоссу для постановки помех на системы, а два десятка больших судов принялись вскрывать остатки защиты по правому борту «Сердца».

Красноволосая девочка могла лишь сжать кулачки и беспомощно наблюдать за их действиями.

Шесть больших судов ударили из носовых орудий непрерывным лучом, от чего броня и обшивка стала прожигаться, как лист бумаги, соприкоснувшись с сигаретой. И как только лучи гигантских лазеров погасли, в прожженное место понеслась сотня громоздких ракет…

Ядерный удар заставил «Эльву» содрогнуться. Оранжевый шар, плавно разрастаясь в размерах, пронесся по её боку, складывая и срывая листы обшивки, как лепестки тонконогого цветка. Несмотря на то, что ядерное оружие в космосе малоэффективно, в феерическом зареве сгорело несколько фрегатов, не успевших отдалиться на безопасное расстояние, а группу корветов, мчащихся от радиоактивного взрыва на всех парах, настигла ударная волна, разметавшая и разбившая их друг о друга…

Несмотря на то, что экипаж «Эльвы» чувствовал себя находящимися в кошмарном сне, на деле все обстояло гораздо хуже, чем им казалось… По сути в теле колосса зияла дыра — гигантский полыхающий кратер, расплавивший и выбросивший в космос почти пятую его внутренностей.

— Уходим отсюда! — со слезами на глазах закричала Эльва. — Активировать гипервременной привод!

— Отказ системы, мэм! — наперебой сообщали офицеры. — Гиперпривод блокируется вражескими кораблями!

— Смена приоритетов! — мгновенно сменила линию Эльва. — Корабли РЭБ — цель номер один!

— Есть, мэм!

Не смотря на все старание операторов по многочисленным целям выстрелило лишь несколько орудий, да и огонь тех был принят на энергетический щит кораблей-охраны противника.

— Мы не можем уйти, — резюмировала мокроглазая девушка-капитан. — Сияющий, ты можешь нам помочь?

Я попытался оторвать задницу от пола, но даже с помощью Круз этого сделать не смог.

— Значит, будем сражаться до конца…

Сквозь гул и вибрацию от бомбардирующих тело Эльвы взрывов, сквозь бессвязные крики офицеров связи и шипение из-за помех множества приборов я услышал привлекший мое внимание голос.

— «Сердце Эльвы» — уходите, я вас прикрою!

— Что это? — срываясь на крик спросила Эльва. — Кто это?

— «Контр-адмирал Нестеров» — флагман Федерации, мэм. Похоже, он прорывается к нам из тыла врага.

Я вновь закрыл глаза и увидел, что красивый и такой же гордый флагман изменил курс и направился строго на корабли РЭБ. Не ожидавшие ничего подобного корабли охраны не успели перестроиться и были сметены вместе с поставщиками помех взрывами удачно подорванных ракет. Уцелевшие же были уничтожены сразу, как попали в зону дальности орудий «Контр-адмирала Нестрова».

«Как он здесь оказался? — пронеслась мысль в голове. — Он ведь оставался глубоко в тылу и должен был умчаться из системы. Я предоставил ему вагон времени, чтобы уйти. Ради этого я принял на себя удар всего вражеского флота. Так почему же он не ушел?!»

— Возомнил себя героем, скотина?

— Я прикрою ваш отход. Убирайтесь!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но в голове вновь повисла звенящая тишина, и язык так и не пришел в движение.

Эльва, девочка с душой машины, смотрела на лицо пожилого мужчины с седой шевелюрой лишь несколько секунд, потом холодно произнесла:

— СНИЖ, перейти в режим жесточайшей экономии энергии, начать подготовку к прыжку по оговоренным координатам. Запускай гипервременной привод сразу, как только энергии станет достаточно на прыжок.

— Внимание, говорит СНИЖ, — произнес и вовсе бездушный голос, — всему экипажу приготовиться к гиперпрыжку. Начинаю обратный отсчет…

Про президента-героя похоже все забыли: глядели как его корабль защищает дюзы колосса и отвлекает на себя значительную часть кораблей противника, — на экран с изображением его лица смотрел только я.

Должно быть, я выглядел жалко: весь в засохшей крови, с красными от полопавшихся капилляров глазами, но он склонил передо мной голову, будто перед монархом.

— С тех пор как мы впервые встретились, моя жизнь круто переменилась… Я ни о чем не жалею, однако у меня есть к тебе последняя просьба. Я бы сказал завещание. Убей Гроссмейстера, и найди ответы на свои вопросы. Я знаю, у тебя выйдет…

— Один, — сказал СНИЖ.

И некогда могучий корабль, оставляя на растерзание флагман Федерации, застонал раненым зверем, когда помчался, рассекая пространство и обгоняя само время…

Глава 6

Разгром

Наконец, обезображенный тяжелым сражением колосс вошел в систему «Лилис».

Родная и безопасная — здесь можно отдохнуть, расслабиться, забыть о проигранном сражении… А если появится враг — тем хуже для него, орбитальные платформы на всех планетах системы, патрулирующие всюду целые рои мин, с установкой свой-чужой обрушат на врага лавину огня и разрушения.

Но когда сенсоры «Эльвы» обнаружили недалеко от планеты пропавший и считавшийся погибшим флот практически в целом составе, восторгам экипажа не было предела. Все радовались, рукоплескали, шутили, кто-то даже заказал роботу-стюарду шампанское.

И даже объявившиеся в рубке лорд Балаут и Генерал Ордена заметно повеселели: хотя по виду обоих невозможно было ничего сказать, но в искрящихся глазах лорда я увидел умиротворение, а от сплошь закованного в броню предводителя Ордена в воздухе распространились эманации азарта и суровой, даже злой радости.

Да и мне наивно казалось, что худшее осталось позади.

Вот только после трех минут тщетных попыток связи с Лилис или с кораблями флота в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие. А когда я, напрягая остатки духовных сил, всмотрелся в происходящее за бортом «Сердца», меня словно окатило ледяной водой.

Я вернулся. Но мой дом лежит в руинах, а рядом с тлеющим пепелищем поджидающие меня враги.

Планета-город «Лилис» был разгромлен и сожжен — я не видел там ни одной живой души — по улицам бродили лишь отряды мертвецов.

Пропавший флот весь, практически в полном составе, действительно был здесь. Вот только темная сила заполняла эти корабли до краев, прорывалась наружу и черной аурой отражалась от их зеркальных обшивок. Холод и мертвое равнодушие исторгали они…

Меня всего передернуло, когда из одного корабля ударила невидимая волна — будто пронзающий насквозь порыв ледяного ветра.

Экран связи в капитанской рубке включился сам по себе, однако на нем были лишь помехи. Офицеры глядели на него с непониманием, Эльва — подняла глаза наполненные тревогой, а Балаут встрепенулся, нахмурился, схватился за копье. Только Генерал, напротив, — заметно расслабился.

— Я же говорил тебе, что вернусь! — воскликнул голос, который, кажется, услышал только я. — Вот и настало время мести!

— Мортиус?!

— А ты ждал кого-то еще, мальчишка? — насмешливо просвистел-прокаркал ветер в голове. — Мир, который ты забрал у меня, мир, который считаешь своим по праву, теперь уничтожен, а твои корабли стали моими.

— Как?! Как ты их заполучил?! — воскликнул я в голос, так что все офицеры в рубке капитана обернулись и тактично отвели взгляды.

— Мои слуги все это время следили за тобой, они рассказали мне о бое, где ты потерял все свои корабли. Я преследовал их и убивал, а потом воскрешал их команды… Ах как жаль корабли, которые ты оживил своей сущностью… Их пришлось уничтожить.

— Ты… — зашипел я, — ты за это ответишь.

Он засмеялся, хрипло, издевательски:

— Это случится, если одолеешь меня в поединке. Ты больше не обманешь меня. Я знаю, что ты молод и слаб. Я жду тебя на руинах твоего мира. И знай, в моих глазах ты увидишь только её лицо… От Смерти не убежишь.

Помехи на экране преобразовались в стандартную картинку с тысячью математических знаков и технических символов, и мерзкого голоса более не было слышно.

— Капитан, мэм, — воскликнул дежурный офицер, обращаясь к Эльве, — флотилия приняла боевое построение, и все корабли открыли ракетные шахты.

— Не понимаю… Они приняли нас за врага? — спросила Эльва. — Что со связью?

— Ничего не выходит, мэм, — сказала Круз, — никто не отвечает.

— Наша система связи точно исправна?

— Да, капитан…

— Эльва, это враги, — сказал я, выделяя каждое слово. — Это больше не мои экипажи. Это вообще не люди. Нежить. Убей их…

Кажется, никто, кроме Балаута, не поверил. Да никто и не хотел верить. Никто не хотел слушать.

Уничтожить собственные корабли, с друзьями и близкими на борту? Бог сошел с ума — такое случается сплошь и рядом.

Глаза Эльвы наполнились ужасом, губа отчетливо задрожала, но сказала она лишенным эмоций голосом:

— Слушаюсь, мой капитан…

Доселе смирно стоящий Генерал Ордена, казалось, был ошарашен моими приказом больше всех. И хотя его лицо по обыкновению скрывал щиток шлема, я ощутил, как свелись под ним челюсти и должно быть заскрипели зубы.

Он шагнул к Эльве, намереваясь ей что-то сказать, возможно, отменить нелепую команду, но неожиданно для всех Круз выхватила из кобуры пистолет и приставила ствол к его виску.

Оценив размер оружия, мгновенно понял, что броня шлема для него не будет являться помехой…

— Не подходи к ней! — прошипела она.

Офицеры ахнули, часовые в дверях вскинули автоматы и взяли Круз на прицел, одна лишь Эльва, испуганно распахнув глаза, задала вопрос твердым, насколько это возможно в данной ситуации, голосом:

— Круз, в чем дело?

— Это не Генерал…

— Не Генерал? — удивленно переспросила она. — А кто тогда?

— Это сбежавший Магистр.

Меня не мог не удивить понимающий кивок Эльвы, должно быть поэтому я приказал Генералу показать лицо.

Он заколебался, но послушался. Снял шлем и выставил на всеобщее обозрение свою невзрачную физиономию. Те же широкие, отчетливые скулы, невыразительные серые глаза, всё такие же стянутые в хвост лентой мешковато-серые волосы и золотая серьга в ухе.

Ничего не изменилось с момента нашей последней встречи.

— Ты ошиблась, Круз, — сказал я. — Как видишь, это не Магистр.

— Нет. Это он. Вот доказательства.

Не глядя, она швырнула мне папку, которую, кажется, все время держала в руках.

— Тут собрана вся информация. О том, как он заманил в ловушку и убил настоящего Генерала. Как подделал его лицо, скопировал мышечную массу и даже изменил сетчатку, группу крови и отпечатки пальцев…

Я мельком глянул на пластиковые листы и перевел взгляд на Генерала… Он более чем просто нервничал.

— Взгляни на него. Это ведь он!

Более не глядя в папку, рассеянно сообщил:

— Я не чувствую ауру Магистра.

— Должно быть, он подделал и ее. Не зря ведь на Сатурне его заметили в обществе неживого существа — по описанию, явного слугу бога Смерти…

— Она врет!!.. — наконец начал оправдываться Генерал, но я всматривался в него уже более глубоко — будь на его месте подземный бункер, увидел бы, что происходит за его трехметровыми стенами.

— …Ты, — процедил я, — да как ты посмел?…

Серые глаза поддельного Генерала нехорошо заблестели.

— Я нашел настоящего мессию, — едва ли не прорычал «Генерал». — Он предлагает то, чего не можешь дать ты… Спасение и жизнь после смерти!…

Его глаза теперь стали походить на красные угольки. Даже не договорив, он бросился на Эльву, но я растворился и в тоже мгновение материализовался на его пути.

Я хотел схватить его за горло, как и подобает обращаться с нежитью, но раздался выстрел и меня окатило красным и теплым.

В момент, когда груда плоти и доспехов оседала на пол, Круз опускала пистолет…

— Зачем?!! — воскликнул я, переполняемый яростью и гневом. — Ларе ничего не угрожало, а я хотел взять его живым!

— Он предал вас, Сияющий! — с испугу повысила голос Круз. — Он не имел права на прощение!

Она напустила на себя вызывающе-бесстрашный вид, но в глазах таился страх. Все вокруг замерли, следя за тем, как медленно сжимаются и разжимаются мои кулаки.

Когда я заговорил, мой голос уже не дрожал от ярости:

— Он предатель и не имел права на прощение? — тихо поинтересовался я. — Почему же ты считаешь, что заслуживаешь его больше?

Она отшатнулась, уперлась в терминал управления и выронила пистолет из рук. В этот момент запиликал сигнал тревоги и кто-то воскликнул:

— Корабли противника приблизились на две сотни километров и начали ракетную атаку!

— К бою! — велела Эльва, и все мигом забыли обо мне и Круз.

Сама Круз попыталась воспользоваться шумихой и проскользнуть к выходу из зала. Но я, махнув рукой, остановил:

— Круз. Возвращайся к обязанностям. Сейчас мне не до тебя.

Твердо веря, что Эльва и её офицеры справятся без моего присутствия в рубке, а так же хорошо понимая, что полностью опустошен и толку от меня не будет, подобрав с пола папку с досье на «Генерала», последовал к лифту.

— Балаут, — крикнул я на прощание, — подготовь Орден к высадке на «Лилис». Мы заново очистим планету от скверны…

Могучий лорд лишь величественно поклонился.

У себя в каюте внимательно ознакомился с информацией в досье и пришел к выводу, что в судьбе опального Магистра остается слишком много белых пятен.

Торговцы информацией начали свой отчет с предыстории — с малоинтересного момента, когда Магистр еще не познакомился со мной и правил подпольной организацией под молчаливым покровительством Великих.

Потом вместе с организацией, как многие ее называли «Кровавый Орден», он сбежал с Аливрии, а спустя несколько месяцев появился там вновь, но уже один.

Полицейские и власти, словно получив негласный приказ, к нему не лезли, и какое-то время он тихо жил в съемной квартире. Вероятно, когда эта неприметная жизнь вконец наскучила, он совершил убийство обычного бомжа, а затем провел изуверское действо, похожее на религиозный ритуал.

И все бы было в порядке вещей, но на прилагающейся видеозаписи был запечатлен момент преступления и то, что происходило после… Мертвец, без всяких регенерирующих составов (хотя в полицейском отчете и говорилось, что скорее всего он ввел его незаметно) ожил и заговорил с ним на какой-то, так и не переведенной тарабарщине.

Далее магистр арендовал космический челнок и беспрепятственно покинул Аливрию. Вскоре его след обнаружили на забытой богами планете с единственной колонией населением в тысячу человек. Там он тихо-мирно жил еще один месяц до тех пор, пока на планету не прилетел его бывший друг — Генерал «Кровавого Ордена».

Тут информаторы делают допущение, что между ними произошла ссора, в ходе которой Магистр убил своего оппонента. Ну а дальше — дело техники. С помощью оборудования, установленного на его челноке, он полностью переделал свое тело, превратив его в копию покойного…

И все же, зачем магистр решил вновь сблизиться со мной? Ради мести, потому что не мог оторваться от Ордена, ибо его жизнь оказалась пуста? Или все же польстился на награду Бога смерти — нет! Награда была второстепенна. Он обратился к богу после того, как принял решение.

Но каков был его план? Убить меня? Нет — у него бы не получилось… Следить за мной? Убить близких, например Лару…

У меня возникло стойкое ощущение, что на эту мрачную тайну вряд ли когда-нибудь прольется свет истины. Я отшвырнул папку, закрыл глаза и постарался расслабиться…

Спустя ровно две секунды двери каюты с мягким шелестом разъехались и внутрь вошла красноволосая подросток. На мгновенье я испугался, что нежить проникла на корабль и обратила Эльву в зомби, но она вымученно улыбнулась.

— Все в относительном порядке, — сказала она безжизненным голосом. — Корабли с безумными экипажами уничтожены. Мы победили. Вот только по самым скромным подсчетам восстановление моего корабля займет около года…

— Эльва, а где твой пиджак и туфли? — поинтересовался, отодвигаясь на кровати, чтобы дать ей место плюхнуться рядом.

— Сбросила по дороге… — сказала она, падая на четвереньки и устраиваясь на кровати, подобно собачке. — Теперь я поняла выражение «смертельная усталость».

Свернувшись калачиком, она закрыла глаза и пробормотала едва разборчиво:

— Мне тяжело, плохо, и у меня болит тело и щемит в груди, но я нисколько не жалею…

Я ждал продолжения — Эльва уснула. Мне не оставалось ничего иного, кроме как накрыть ее одеялом и под заинтересованным взглядом настенного портрета выйти из собственной каюты.

Лифт был полностью автоматический: в каюте отсутствовали клавишы и системы приема голосовых команд, он всегда знал, куда и кого везти — ведь между каютой капитана и рубкой не было иных помещений. Подняв валяющийся на полу кабины белый пиджак с погонами, я разогнулся в тот момент когда двери открылись.

Нос к носу столкнулся со стоящей прямо у лифта Круз.

— Сияющий, я хотела… — начала она, но я оборвал.

— Любые слова излишни. Не беспокойся, я не собираюсь тебя наказывать.

Она кивнула с едва заметным облегчением, но морщины на лбу не разгладились:

— Еще я хотела сказать, что Орден готов к высадке, но во избежание неразберихи и полной координации необходимо назначить командира. Мы потеряли и Магистра и Генерала, в истории Ордена такого не было…

— Не продолжай, я понял.

Немного поразмыслив, понял, что кандидатур на посты практически не было. По сути, больше никого из Ордена я не знал. И не Балаута же назначать, в самом деле…

— Что же, — сказал я. — Теперь это звание принадлежит тебе Круз…

Она засияла. Такой я ее еще не видел.

— Временно, — добавил я.

Сияние на ее лице померкло, но не исчезло полностью.

— Когда прикажите начинать операцию, господин?

— Как можно раньше. Мне не терпится стереть эту тварь в порошок…

— Солдаты Священного Ордена, — через минуту вещала она по громкой связи, — говорит новый Генерал. Всем взводам — занять десантные челноки, службам обеспечения — перейти в чрезвычайный режим работы…

Глава 7

Высадка

Огромный серо-коричневый шар навис в пустоте космоса над кораблем «Сердце Эльвы». От него исходила угроза. Он готов был раздавить, разжевать и поглотить. Любой капитан уже бы отдал приказ разворачивать корабль и мчаться куда-нибудь подальше от планеты, исторгающей запах смерти, но этот капитан не был Эльвой, а его корабль — грандиозным, хоть и покалеченным стальным колоссом. Подобно Давиду, он явился для того, чтобы бросить вызов Голиафу.

Из его носа в направлении коричневой планеты ударил, видимый даже человеческому взгляду, мерцающий поток колоссальной энергии. Он еще не успел пронзить атмосферу, а гаубичные шахты бесстрашного корабля открылись и на поверхность посыпались сверкающие астероиды — ядра Гауссовых орудий.

Следом за этим из многочисленных корабельных доков в космос десяток за десятком вышли сотни десантных челноков. Вся мощь бога металла, все могущество боевых машин и ярость воинов Ордена обрушилась на голову существа, укрывшегося среди руин разрушенного им мира…

На планете еще не успеет заалеть закат, как «Лилис» вновь будет принадлежать мне…

То, что наблюдателям казалось исторгнутым колоссом потоком энергии, на самом деле было моей Печатью. В искусстве их создания я поднаторел, и Печать Изоляции получилась мощной и всеохватывающей.

По сути она представляла собой купол диаметром в два десятка километров, через который не могла войти или выйти ни одна магическая тварь… По крайней мере так, чтобы я об этом не узнал. Купол мне понадобился, чтобы поймать Мортиуса, как муху в банку.

Я не знал точно, где он находится, но его присутствие сильнее всего ощущалось у Цитадели. Именно поэтому первым делом я накрыл её. И именно поэтому я приказал сконцентрировать огонь на том районе.

Андроиды расчистят этот участок от нежити, солдаты обыщут каждый камень. Нежити неуда будет деваться, и ей не помогут сородичи, оставшиеся за периметром. В том случае, если Мортиуса там не окажется, я изолирую и очищу другой участок планеты, а потом приступлю к новому, и так до тех пор, пока наконец не найду эту тварь…

— Стартуем! — приказал я, когда занял место на борту одного из штурмовых катеров.

Пилот услышал. Двигатели загудели, набирая мощность и отрывая машину от пола. Я буквально видел со стороны, как трехсоттонная махина медленно подплывала к разъезжающимся в стороны доковым шлюзам.

Пристегнутый в кресле напротив, лорд Балаут опустил голову и стал читать молитву своим «Светозарым», а Круз поджала губы. Что делали солдаты, удостоенные чести быть нашими телохранителями, — не видел, поскольку лица всех без исключения закрывали щитки шлемов.

Впрочем, по-моему мнению, они могли ни о чем не беспокоиться. Все боевые доспехи, вся техника, которую Орден спускал на планету Лилис, была зачарованна лично мной. Если проклятье бога смерти, на что-то и ляжет, то вряд ли отказ техники станет повальным до критичного.

Нет, думаю, мое техногенное войско размажет нежить тонким слоем по всей планете…

Едва выйдя в открытый космос, катер нырнул в атмосферу и штопором понесся навстречу поверхности планеты.

Почему пилот сделал столь опасный и неприятный маневр, я понял не сразу. Вокруг нас с неба падал огненный дождь из таких же десантных челноков, катеров и пущенных «Эльвой» снарядов Гауссовых орудий. В такой обстановке не было ничего удивительного в том, что я не сразу насторожился, когда огненные вихри ударили снизу.

Но вот опускающийся впереди нас челнок столкнулся с таким, взорвался и разлетелся на десятки огненных снопов и сотни осколков. А с еще одним таким огненным шаром мы не столкнулись лишь чудом.

— Мертвецы открыли по нам огонь из планетарных систем обороны! — воскликнула Круз, к которой, как к Генералу, стекалась вся доступная информация. — Что нам делать, Сияюший?!

— Я что похож на стратега или полководца? Генерал у нас тут ты — так что решай сама. А у меня совершенно иная задача.

Круз закусила краешек губы, но кивнула и стала что-то бормотать в передатчик — я не расслышал из-за мощного гула тормозных двигателей катера. В ту секунду, когда его шасси коснулись земли, отделение солдат-телохранителей в полном составе ломанулось к шлюзам и заняло снаружи круговую оборону.

— Ну что, — обратился я к вскочившей Круз и лениво встающему с кресла Балауту — готовы?

Оба кивнули, одна нервно, другой вяло, и вслед за мной направились в новый мир. Новый потому, что тихую, размеренную «Лилис» уже невозможно было узнать.

Солнце должно стоять в самом зените, но стояли сумерки, и если бы не огненный град, небо было бы черным, как бездна. Проклятые визоры, не смотря на свою полную исправность, не соглашались превращать ночь в день — приборы ночного зрения были бессильны против сгустившейся тьмы.

А всюду кипел бой: на краях растущих из земли руин мелькали отблески вспышек гранат, недалеко во что-то беспрестанно плевался танк, и его боковые пулеметы крошили кладку зданий, за которыми мелькали какие-то тени.

Вероятно, мы приземлились в место ожесточенного боя. Взвод солдат рядом яростно отстреливал на четвереньках мчащихся на них вурдалаков — бывших людей, сейчас похожих на заболевших бешенством, усугубленным сумасшествием, узников Освенция. Обтянутые кожей кости, имеющие широкие пасти с острыми, как бритва зубами и безумными, полными злобы глазами — они напоминали людей разве что остатками одежды на своих изогнутых дугой телах.

Не смотря на их значительное количество и ярость с которой они набросились на солдат, они не были способны нанести вред человеку в боевом доспехе. Более половины высыпавших из выгоревшего небоскреба вурдалаков так и не добежали до позиций солдат. Лоу-антиматерия и тяжелые патроны с урановыми сердечниками разрывали их тела на части, но благодаря высокой скорости и проворству оставшиеся накинулись и облепили солдат, как мухи. Их зубы и когти оставляли на доспехах разве что царапины, попытки опрокинуть изо всех сил сопротивляющихся людей не приносили результата — антигравитационные установки не давали носителю доспеха упасть.

Но как оказалось, лавина вурдалаков была лишь отвлекающим на себя, принимающим первый удар, пушечным мясом. Из густых теней, которых не просвечивали даже визоры шлемов, вынырнули грациозные человеческие фигуры…

— Вампиры! — крикнула Круз, открывая огонь из энл-фала.

Вот только ни в кого попасть ей так и не удалось. Последовавшие было ее примеру «телохранители» прекратили стрелять, как только вампиры оказались в гуще сражающихся. Даже понимая, какая смертельная угроза нависла над собратьями, никто не хотел попасть в своего, никто не хотел стать убийцей… Все только и могли что стоять, беспомощно ожидая исхода боя на фланге.

Но это был не бой, а бойня. Отмахивающиеся в рукопашной схватке от вурдалаков солдаты даже не заметили появления новой угрозы. Вампиры брали их что называется «тепленькими», прочные мечи вкупе с огромной силой рассекали титановые доспехи и с легкостью погружались в плоть…

— Балаут, разберись! — велел я, убедившись, что ювелирно снять эту толпу, не зацепив собственных солдат, не в силах.

Лорд лениво кивнул, перехватил копье, и в один сумасшедший, феерический прыжок, занявший у него мгновение, пересек полсотни метров, и оказался в гуще сражающихся. В первый же миг копье оставило в рядах вурдалаков кровавую просеку, а затем на опешивших вампиров обрушились неясно откуда взявшиеся молнии…

Я отвлекся от созерцания этого зрелища, чтобы оценить новую угрозу. Должно быть, нам устроили засаду, либо этот район был чрезвычайно защищен — иначе как объяснить такую скоординированную атаку нечисти?

Взвод солдат, выгрузившийся раньше нас, на другом фланге пришел в активное движение. Из тьмы его атаковало все, что могло: осколки бетонных плит, куски арматуры, мусорные контейнеры и даже автомобили летели по воздуху и падали на головы спешащих укрыться солдат.

Я видел, как блочная кладка, за которой укрывались двое солдат, разлетелась на составные части. Строительные блоки поднялись в воздух, замерли на мгновение, а потом обрушились на невезучих людей. Голова еще одного солдата была просто сметена металлической крышкой от подземного коллектора.

Все это произошло лишь за несколько мгновений, но я успел осмыслить, что весь этот хлам летает не сам по себе. Телекинез. А значит, где-то в непроглядной тьме затаился Лич — король мертвецов.

Я бросил в ту сторону Печать Запрета и велел Круз передать приказ о контратаке в том направлении. Она кивнула и вместе с отделением «телохранителей» куда-то исчезла. Я не смотрел — вновь отвлекся, но теперь уже на основной фронт. Какой-то лейтенант впереди кричал, требуя дать света, но прожекторы на крышах боевых машин барахлили и никак не хотели выдавать полную мощность.

Между тем солдаты, занявшие в той стороне баррикады, построенные еще обороняющими «Лилис» пока мой флот сражался с Гроссмейстером, начали гибнуть с опасной скоростью.

Вложив чуток своей энергии в прожекторы на машине полевой госпитализации, я просто-таки прилип взглядом к происходящему по ту сторону баррикад. Это довольно странно, но неестественная тень, окутавшая этот мир черной ватой, была непроглядна и для моего внутреннего зрения. Но как только лампы прожекторов вспыхнули на полную мощность, я увидел медленно колышущийся плотный строй зомби — несчастные граждане, вверившие мне в руки свои жизни…

Те вампиры, действующие рядом с баррикадами, отхлынули от света и затерялись среди бескрайнего моря трупов, оживленных темной волей бога смерти.

Я не стал ждать и выяснять, что случится, когда это мертвое море доберется до жидкого строя защитников баррикад. Вложил сущность и приказал единственному танку, все это время навесом обстреливающему проспект, подать газа и протаранить баррикады.

Мне бы очень хотелось извиниться перед экипажем, который корчился внутри от страха и непонимания, но, к сожалению, выйти с ними на связь я чисто технически не мог.

Как бы там ни было, снесший баррикады танк вырвался на проспект и принялся давить и расстреливать орду безмозглых зомби. Все попытки старшей нечисти его остановить, вязли в наложенной мною магической защите…

— Сияющий, Лич уничтожен! — воскликнула Круз прямо мне в ухо.

Она была без шлема и выглядела так, будто лично его добила — впрочем, возможно это и верно.

— Он был не единственной нашей проблемой, — сказал я. — В воздухе что-то есть. Что-то тяжелое, большое. Либо летает, либо перемещается по крышам. На всякий случай готовь зенитные орудия…

В этот момент с фланга, на котором сражался Балаут и о котором я совсем забыл, пришла опасность. Какой-то вурдалак, решив покинуть проигранное сражение, незамеченным оказался рядом с Круз и прыгнул, метясь ей в лицо.

Я не стал трепыхаться. Преследовавший тварь по пятам лорд Балаут каким-то неестественно ленивым в данной ситуации движением нанизал ее на копье прямо в полете. Худое, до невозможности омерзительное существо дернулось на копье и обмякло, а глазницы лорда засветились еще ярче…

— Круз, — сказал я, стараясь поймать взгляд ошарашенной женщины. — Ты не на сафари.

— Это я уже поняла, — ответила она, надевая шлем. — Кажется, ночка будет еще та…

Глава 8

Эльва

В черноте слышался грохот и визг крупнокалиберных пулеметов. Короткие вспышки то и дело высвечивали из тьмы башню танка, когда из громадного орудия на свободу рвался очередной снаряд. Десятки солдат в темноте безмолвно поливали быстро движущиеся сутулые фигуры веерными очередями из энл-фалов. Возможно они кричали, ругались, выкрикивали приказы, предупреждали об опасности, но из-под глухих забрал шлемов не доносилось ни звука.

Танк, снося баррикады, рванулся с места. Включившиеся прожекторы осветили толпы восставших мертвецов, а где-то среди этого хаоса стоял он — человек в массивных доспехах, но без шлема — бог металла, который разгонял тьму одним своим присутствием.

— Сияющий, Лич уничтожен! — воскликнула подбежавшая к нему Круз, которая по примеру бога тоже была без шлема.

Бог посмотрел на нее, потом перевел взгляд на черное небо.

— Лич не единственная проблема. Там что-то есть…

Из тьмы вынырнула ужасная крючковатая фигура, отдаленно напоминающая вставшего на четвереньки человека. Одним движением оказавшись у Круз, отвратительное создание вцепилась ей в горло. Сияющий хотел ей помочь, но с неба упало нечто огромное и черное. Острые зубы впились ему в лицо, а когти распарывали броню…

…Эльва вскочила с диким криком. Она еще не понимала где находится, но осознала, что это был лишь сон. Кошмар.

Сердце едва не выпрыгивало из груди, открытый рот гонял воздух в легкие и обратно, спина была мокрой от холодного пота — но ужас потихоньку отступал.

— Это только сон, — сказала она вслух в надежде развеять очарование ужасного видения. — Кошмар — обычное дело для человека.

По крайней мере, она так считала — ей еще никогда не снились сны.

Поднявшись с кровати на которой, казалось, она могла потеряться, бросила взгляд на портрет забытого капитана:

— Чего вылупился? — бросила она ему будто живому собеседнику, — что, неужели тебе самому никогда не снились кошмары?

Как и стоило ожидать, краски на холсте никак не отреагировали на её тираду, и, вздохнув, Эльва оправила смятые штаны и сняла со спинки кресла свой белый мундир.

«В человеческом теле все-таки много недостатков, — подумала она, — шея болит, а по всему телу разлита слабость — ничего не хочется делать…»

Но дела были. Спустившись в рубку, поняла, что проспала практически всю высадку. Если она ничего не путает, то ее сморило прямо на рабочем месте — мостике управления. Она не помнила как оказалась в постели, должно быть, Круз, или кто-то доверенный отнес ее на руках…

— Что происходит на планете? — спросила она у дежурного офицера, замещающего её в отсутствие Круз.

Высокий, широкоплечий мужчина, так похожий на отца Лары, воспоминания которой хоть и блекло, но сохранились в голове Эльвы, встал перед ней навытяжку.

«У меня никогда не было и не будет настоящего отца, — вдруг подумала она. — Но у меня есть мой капитан — он заменяет мне обоих родителей. Он — смысл всей моей жизни».

— Неизвестно, мэм, — отозвался он.

— Как так?!

Мужчина в форме высшего офицера пожал массивными плечами, Лара отчего-то заключила, что легкая небритость определенно ему шла.

— Со всеми кораблями, техникой и андроидами, достигшими поверхности планеты мгновенно теряется связь…

— Дайте визуальную картинку! — велела Эльва.

— Невозможно, мэм. Зонды не могут пробиться сквозь атмосферу — в верхних слоях повисла плотная завеса черного тумана…

Эльва сжала поручни мостика с такой силой, что побледнели наманикюренные ногти.

— Значит, там действительно темно, верно?

— Вероятно так, мэм.

— Ты… ты ведь с рождения человек, правда? — тихо спросила она.

Если офицер и подумал нечто этакое, касательное разумности капитана корабля, то по виду невозможно было ни о чем догадаться.

— Полагаю, что так, мэм.

— В таком случае скажи, бывают ли вещие сны?

На этот раз невозмутимый офицер потянул с ответом, прикрыл глаза, наморщил кожу на лбу и лишь потом сказал:

— Однажды в детском саду я потерял одну вещь — очень переживал, долго искал, а потом мне приснилось где она лежит — и она действительно оказалась в том самом месте…

Эльва кивнула и невидящим взглядом уставилась в центральный монитор. Так она простояла несколько минут, и когда искоса поглядывающая на нее команда управления кораблем окончательно забеспокоилась, она вдруг пришла в себя и сказала:

— Необходимо разогнать тьму! СНИЖ! Немедленно приступай к созданию сотни единиц зондов-отражателей марки «Зоракс-3».

— Слушаюсь, капитан, — отозвался безжизненный голос искусственного интеллекта корабля. — Расчетное время готовности партии составляет двенадцать часов сорок три минуты…

— Отмени производство текущих изделий — вышеозвученная цель является абсолютным приоритетом.

— Слушаюсь, капитан, — вновь сказала СНИЖ, — расчетное время составляет четыре часа двена…

— Каждую вновь произведенную единицу сразу выводи на орбиту планеты. Все управление перекинь на командные пульты.

— Приняла, капитан.

Для Эльвы время потекло медленно, как расплавленное стекло. Вязкая жидкость не хотела принимать полагающуюся ей форму, а на все попытки ее подгонять, отвечала лютым шипением…

Эльва сходила с ума!

Где-то там внизу во тьме сражается Сияющий, а она тут, и ничем не может ему помочь!

Но вот, наконец, фабрики выпустили первую продукцию и сразу три зонда из шахты на боку «Сердца» были запущены в космос.

— Раскрыть отражатели! — приказала Эльва, и три огромных солнечных паруса развернулись на орбите Лилис.

По сути, эти зонды представляли собой огромные зеркала, служащие для отбрасывания «солнечных зайчиков», на затемненные либо просто недостаточно освещенные участки планеты — очень удобно для повышения КПД солнечных электростанций.

Эльва ожидала увидеть отобранные у звезды и перенаправленные столбы света, пронизывающие атмосферу планеты и освещающие поверхность подобно ручному фонарю. Вот только зонды вместо того, чтобы собрать все три луча вместе, бестолково освещали верхний край атмосферы в совершенно иных местах…

— Вы что, не можете навести зонды на нужную точку? — взъярилась Эльва. — Да с ними способен управится даже ребенок!

— Мэм, они не слушаются управления! Система анализа предполагает, что сигнал блокируется электромагнитной аномалией исходящей от планеты!

Впервые на памяти, у Эльвы возникло желание выругаться. Но вместо этого она прикрыла глаза и стала выуживать воспоминания той, кто жил в её теле раньше. Лара.

Вот она в тот момент, когда на Лилис впервые обрушилась мощь легиона нежити. Ее авто падает на землю и разбивается — вся техника перестает работать. Когда ее спасает Сияющий, она рассказывает, что сила Смерти не дает работать всей электронике, но она способна блокировать это поле в ограниченном радиусе… Ого. А она умеет колдовать!

Откуда это умение?

«Так. Лара полжизни посветила сбору артефактов и старинных свитков, рассказывающих о колдовстве и магии. Не зря потратила столько папиных денег, выкупая эти ценности у коллекционеров… Неплохо, неплохо. Вот только интересно, а передались ли эти умения мне, точно так же как знания Лары?»

Она вышла из импровизированного транса и распахнула глаза.

— Бог смерти не дает работать электронике на планете и рядом с ней, — сообщила она. — Возможно Сияющий зачаровал всю технику и поэтому челноки не разбились при выгрузке десанта, однако связаться с ним чтобы попросить экранизировать зонды мы не можем. Что из этого следует, господа офицеры?

Убедившись что царящее в рубке молчание никто прерывать не собирался, Эльва продолжила рассуждать вслух:

— Это значит, что у нас есть три варианта. Мы можем дождаться производства следующей партии зондов и попробовать установить их на высокой орбите, и тогда мы потеряем время, а КПД отражателей значительно упадет. Мы можем отправить на Лилис сообщение курьером, но учитывая обстановку весьма маловероятно, что курьер достигнет цели. И последнее, мы можем активировать на планете установку гравитационного захвата, сходную с той, которая используется промышленными кораблями для транспортирования астероидов и прочих космических тел содержащих полезные ископаемые.

Такая установка позволит весьма точно навести зеркала и удерживать спутники на нужной орбите.

— Мэм, простите! — вмешался один из офицеров связи. — А откуда вы знаете, что на Лилис имеется такой гравизахват?

— Гравизахват, как вы сказали, входит в систему противокосмической обороны практически всех густонаселенных планет. Подобные установки применяются для защиты от метеоритного дождя и даже борьбы с гигантскими астероидами, ну и так же входит в группировку перехвата кораблей-нарушителей.

— Но ведь на Лилис не работает сложная техника, — вновь вмешался молодой офицер, — не говоря уже о том, что там находится враг…

Эльва вновь сильно сжала поручни мостика.

— Мы должны помочь им!

— В этом никто не сомневается, мэм. Но все способные держать оружие в руках, включая стариков и подростков уже отправились на планету вместе с Сияющим. В данный момент у нас нет ни роботов, ни возможностей… Мэм! Почему бы нам не приказать СНИЖу построить такую установку на Эльве и управлять зондами прямо отсюда?…

— Это слишком долго… — неуверенно произнесла Эльва. — СНИЖ, сколько займет времени постройка установки гравилуча дальностью до пятидесяти тысяч километров?

— Затрудняюсь ответить с точностью до минуты, капитан. По моим расчетам около десяти часов.

— Как видите у нас нет столько времени, Сияющий — в опасности.

— Капитан, — не унимался офицер, почему такой установки нет на «Сердце Эльвы»?

— Потому что, колоссу проще раздробить астероид или вражеский корабль лазером, а его осколки принять на щит, чем снижать бронезащиту и выделять под ее установку непозволительно-большое место…

— Так что же вы предлагает, капитан? — не удержался от вопроса все это время молчавший старший офицер. — Что мы можем сделать?

— Мы можем спуститься на Лилис… — стараясь ни на кого не смотреть, тихо сказала она.

— Капитан, вы предлагаете бросить корабль?! А как же наш долг?..

— Я думала, что наш долг идти за Сияющим, и если необходимо, отдать за него свою жизнь. Разве я не права?

Офицеры переглянулись.

— Безусловно, но мы не должны поддаваться чувствам и идти на верную и совершенно бессмысленную смерть. Да и как же корабль?

— С ним ничего не случится! К тому же, предложенный мною план хотя и чрезвычайно рискованный, но совсем не лишен смысла!

— Но как мы заставим работать гравизахват, если на планете не работает техника? — наперебой тараторили они.

— Предоставьте это мне… У нас нет времени на споры! У нас вовсе нет времени! Мне одной не справится, но в случае если вы решите остаться на корабле, мои планы не изменяться — я пойду одна. Именно поэтому я не приказываю, а спрашиваю: вы со мной?

Команда Эльвы переглянулась, и старший среди них сказал:

— Вы наш капитан, мэм. Куда же мы без вас…

Это было самоубийство в чистом виде.

«— Мэм, вы уверены, что способны запустить гравизахват в работу? — спросил ее один из офицеров».

«— Да я в этом уверена, — отвечала она».

Вот только она не была ни в чем уверена. Кроме разве что веры в то, что должна сделать все чтобы сон, в котором на ее капитана из тьмы накинулась ужасная тварь, не произошел в действительности. Она должна разогнать тьму.

Во чтобы то ни стало. Даже ценою жизни!

Не смотря на всю браваду, ей было страшно садиться вместе с последними воинами Ордена на челнок, ожидающий их в доке «Сердца». Но она и помыслить не могла, что в момент, когда этот челнок войдет в атмосферу ей станет стократ страшней!

Система обработки визуальной информации не справлялась с окутавшей мир мистической тьмой, — все сенсоры показывали творящееся лишь в несколько десятках метрах от корабля. Чтобы хоть как-то увеличить дистанцию видимости, пилоты вынуждены были забыть о какой бы то ни было скрытности и включить носовые фонари.

Огромные лучи прожекторов, призванные подсвечивать космические объекты на расстоянии десятка километров, лишь чиркали по вершинам технических строений, по крышам фабрик и домов. Казалось, что невысокие по сути строения вырастали прямо из черной бездны, в которую превратились все улицы планеты-города.

— Что это?! — воскликнула Эльва в голос с первым пилотом.

Прямо перед носом корабля возникла плотная, мерцающая пелена — будто какой-то великан верх дном поставил свою стеклянную чашу, и поймал в ловушку часть города.

— Что будем делать? — спросил первый пилот.

— Сияющий собирался нанести удар по Цитадели, — задумчиво произнесла Эльва, — а Цитадель там, за этой пеленой… Связь с войсками Ордена по-прежнему отсутствует?

— Да, мэм.

— Должно быть, этот купол глушит с ними связь и изолирует их от внешнего мира.

— Что будем делать? — спросил у нее пилот.

— Мне кажется, этот купол сотворил Сияющий — а значит, он нам не опасен. Продолжайте полет.

Вот только продолжать полет не получилось.

Зря Эльва рассчитывала, что запаса прочности электронной начинки, предохранительных и резервных систем челнока хватит на несколько минут благополучного полета. Колдовская атмосфера Лилис просто-таки въелась в борта, двигатели в узлы и агрегаты — вся электроника перестала функционировать. И вот челнок резко ухает вниз и кажется, что короткая жизнь Эльвы сейчас прервется на веки…

Она закричала в голос с несколькими другими офицерами, и сделала то, что не могла продемонстрировать себе еще несколько минут назад. Верно утверждают, что в момент наивысшей опасности, человеческий разум открывает невероятные резервы…

Колдовство, которое всю жизнь изучала прежняя хозяйка тела, вдруг обрело голос вместе с криком Эльвы. Тысячи слов, эмоций и полутонов вырвались из горла за один миг. Заклинающие слова недоступные человеческому уху казалось прямо-таки впаялись в корпус челнока, вплавились в металл и пластик, прозрачной пленкой окружили электрические проводники. Падающий челнок резко выправился, едва не лишая Эльву сознания, взревели двигатели и очумевшие пилоты принялись лихорадочно, словно боясь повторного отключения двигателей, сажать машину.

Эльва только теперь поняла, почему Сияющий велел ей не строить более челноки и боты, а сосредоточится на отстреле андроидов из пушек Гаусса.

Чтобы отправиться на планету, она вынуждена была нарушить его распоряжение и построить челнок, на котором не стояла защитная печать бога…

Но она сама сумела защитить падающий корабль. Она обладает знаниями колдовства в достаточной мере, чтобы выжить на этой проклятой планете!

— Вперед! — приказала Эльва, воодушевленная этими мыслями. — Мы должны действовать быстро!

Правда, когда выходной шлюз открылся, ее уверенность подверглась серьезному испытанию. В глаза бросилась абсолютная тьма, в лицо ударил холод, а в уши — вой, визг и стоны.

Сглотнув тягучую слюну, она принялась застегивать шлем…

Ее взяли в кольцо. Офицеры, в обязанности которых входило лишь управление космическим колосом, сейчас держались с уверенностью опытнейших вояк.

— С Сияющим связи по-прежнему нет?

— Нет, мэм, — отозвался офицер, закованный в титан с головы до пят. — Не отвечает ни одно подразделение.

— Нам нужно попасть туда…

Она указала на мерцающее в визорах шлема энергетическое поле, которое отделяло их от армии Ордена.

— Это может быть опасно.

— Если купол сотворил Сияющий, мне кажется, он нам не навредит…

Должно быть, офицер хотел что-то ответить, но слова по внутренней связи потонули в звуках раздавшихся во внешних динамиках. Холодея от ужасного предчувствия Эльва развернулась, визоры с трудом пробиваясь сквозь искусственную ночь, очертели вышедшую из прилегающей улицы громаднейшую фигуру.

Все замерли, человеческие умы словно впали в ступор, не в силах оценить истинные размеры существа. Плафоны неработающих уличных фонарей доставали лишь до места, где у искривленного собственным весом существа должны располагаться колени. И хотя его облик по-прежнему был скрыт от визоров густой тенью, когда оно повернуло свою вытянутую как у крокодила морду, вокруг которой колыхалась лохматая грива, его глаза увидели все. Они мерцали, притягивали, лишали сил и воли, одновременно заставляя замереть, и двигаться к нему навстречу…

Существо развернуло к ним свое объемное тело, и, схватившись гигантскими руками за борта стоящего на пути грузовика, одним усилием смахнула его в сторону.

Грохот переворачивающейся грузового авто молотом ударил по обнаженным нервам Эльвы. Она закричала во всю мощь человеческих легких, и этот неистовый крик сбросил оцепенение со всех офицеров.

— Бежим! Скорее!..

Грохот издаваемый титановыми доспехами офицеров ни шел ни в какое сравнение с тем, который вызывал бег преследовавшего их существа.

Эльва и представить не могла, что люди способны так быстро бегать, к тому же по пересеченной местности, — она очень хотела закрыть глаза и представить, что находится в своей постели, но знала, что стоит это сделать, и её само по себе бегущее тело споткнется и растянется на этом автобане.

Легкие разрывались, она тонула в холодном поте и океане ужаса. Она не видела остальных офицеров и даже не замечала уколы в шею, которые делал ей боевой доспех, определивший зашкаливание сверх всяких норм адреналина в крови.

Когда ей показалось, что дыхание существа чувствуется на самом затылке, она повернула голову на бегу, вскрикнула и неловко оступившись, упала, кувыркнувшись несколько раз.

Она попыталась встать, но тело даже усиленное сервоприводами доспеха не желало слушаться отголоска разума еще не затронутого охватившим ее ледяным ужасом. Отвратительный монстр, будто бы сплавленный из множества человеческих тел, бежал на неё, подобно горилле встав на все четыре лапы. Еще несколько мгновений и его туша раздавит распростертое тело, а беззубая пасть перемолет останки Эльвы…

В этот раз она бы с радостью закрыла глаза, но страх парализовал даже мышцы век…

Раздались выстрелы, серебристые росчерки понеслись в ночи справа и с лева от нее, реактивная струя пламени — прямо над ней, и монстр который казался неудержимым, содрогнулся и замер, столкнувшись с мощью храбрецов бросивших ему вызов.

Одна из офицеров-женщин подбежала чтобы помочь ей встать, кто-то прикрыл их своим телом. Огнемет офицера бил темно-синей струей и монстр елозил, пытаясь не то отшатнуться, не то прикрыть глаза гигантскими лапами.

Не помня себя от ужаса Эльва последовала за тянувшей в сторону женщиной, как вдруг плотину прикрывающую ее разум от безумных вод внешнего мира прорвало. Она услышала предостерегающие возгласы, нервные крики, и безумные вопли сражающихся офицеров. Повернувшись Эльва увидела, что на выручку своему могучему лорду пришло множество получеловеческих фигур, худых, тонких и дико вопящих — точь-в-точь таких, которых она видела во сне.

— Вурдалаки! — подтверждая ее мысли, воскликнул один из офицеров, прежде чем быть заживо погребенным под десятком накинувшихся на него со всех сторон худосочных тварей.

— Бегите! — закричал огнеметчик, начиная крутить вокруг себя голубые вихри пламени. — Бегите же, я их задержу!

— Вперед! — обретя на краткое мгновение дух, приказала Эльва.

И ее послушались, продолжили бегство, воспользовавшись тем, что враг отвлекся на синие столбы огня, бушующее посреди дороги. Наверно, огнеметчик какое-то время продержался бы против вурдалаков, вот только монстр, обнаружив, что поток направленного на него пламени стих, перестал прятать глаза за руками и набросился на человека со всей накопившейся яростью и злобой.

Даже после первого могучего удара, когда было понятно, что мужчина не выжил, гигант, подбадриваемый шипением и беснованием полуразумных вурдалаков, принялся топтать и топтать его тело.

А когда монстры вновь вспомнили о беглецах, от человека осталось только мокрое пятно и куски доспеха, глубоко втоптанные в поверхностный слой автобана. Они еще сделали попытку их догнать, но там, где беспрепятственно прошли люди, монстры будто бы натыкались на невидимую стену, стучали, бросались на неё, ярились сильней, но так и не могли пробиться внутрь…

— Связь установлена мэм, — сообщил севшей на кусок бетонной плиты офицер. — Части Ордена нас прекрасно слышат, но в помощи отказывают, так как производят зачистку с другой стороны «изолирующего кольца». Однако я не говорил ни о целях нашей миссии, ни о том, кто мы такие, кроме того, я не связывался с Сияющим…

— И не стоит, — отрезала бывший искусственный интеллект. — Эта информация лишь внесет сумятицу и подвергнет опасности жизни солдат и самого Сияющего. Мы сделаем это сами.

Офицеры вокруг переглянулись, чем вызвали кривую усмешку на губах Эльвы: ну и как они поймут мысли друг друга, если их глаза спрятаны под толстыми, светоотражающими линзами, а лица — под щитками шлемов?

— Видите вон ту башню, немного возвышающуюся над городом? — спросила она. — Нам туда — это не так уж и далеко. И помните, войско мертвецов разумно — все их силы переброшены для отражения атаки Сияющего, и если мы не будем шуметь, нас даже не заметят…

Немного успокоившись этими словами, офицеры кивнули и стали подниматься с мест — короткий отдых закончился.

Однако Эльва прекрасно понимала старинную поговорку, что сказать проще чем сделать. Как отряд людей в массивных доспехах может пересечь проспекты, и двигаться по улицам оставаясь незамеченным? Достаточно воя лишь одной твари, прячущейся в доме или в дождевом стоке в конце улицы, чтобы о их существовании узнал весь легион нежити… К тому же, со стороны дома за углом которого они двигались, слышался какой-то подозрительный скрежет. Затуманенные воспоминания Лары подали голос и показали Эльве картину, вурдалака вскрывающего разбитые авто и лакомящегося трупами в них…

— Стойте, — приказала она отряду, — давайте изменим маршрут.

— Куда ты нас ведешь? — шепотом спросил офицер, забывая, что сказанное по внутрешлемной связи все равно никто посторонний услышать не мог. — Думаешь на территории завода безопасней?

— Не в этом дело, просто тут есть подземный тоннель, который связывает три корпуса завода. Если пойдем по нему, окажемся прямо у башни…

— Откуда ты знаешь, капитан?

— Я… не важно.

Они, конечно, знали, кто она такая, но Эльва отнюдь не хотела лишний раз напоминать, что завладела чужим телом. Не рассказывать же им, что Лара однажды была здесь, будучи еще маленькой девочкой, и помнила, как их с отцом возили по тоннелю, показывая два новооткрывшихся корпуса завода энергетических машин?

— Вот и пришли… Проклятье.

Вход в тоннель оказался завален, причем, как показалось Эльве, явно не случайно. Тут виднелись следы взрыва и работы людей вручную перетаскивающих камни, металлический мусор, и бочки с производственными отходами. Будто кто-то пытался заблокировать то, что хотело вырваться из-под земли.

Эльве все это отнюдь не понравилось, но возвращаться за территорию, чтобы вновь пойти по улицам ей совсем не хотелось.

— Ладно, — сказала она, — здесь рядом есть тоннель для пешеходов…

Удар в ворота изнутри прохода был настолько силен и неожидан, что Эльва вздрогнула, а офицеры отпрянули

— Какого…

— Что за черт?

В ворота изнутри еще раз ударило что-то тяжелое, баррикада дрогнула, тяжелые бочки с ее вершины покатились виз.

— Скорее, — сказал Эльва. — Уходим отсюда — пешеходный тоннель тут недалеко.

Тоннель параллельный основному, и вправду оказался рядом. Металлическая дверь была не заперта, однако лежащие около нее останки человеческих тел ясно свидетельствовали о том, что здесь было не совсем безопасно.

Один из офицеров толкнул приоткрытую дверь и раздавшийся скрип ржавым, зазубренным ножом резанул по душе Эльвы. Тьма тут была даже гуще чем снаружи. Визоры шлема высвечивали напольную плитку и отчего-то неровные стены буквально в пяти метрах впереди, а потом все тонуло в непроглядной черноте…

— У кого-нибудь есть фонарь? — спросила она.

Когда один из офицеров поковырявшись в полимерной подсумке, протянул ей небольшой фонарь, она подавай пример шагнула вперед. Липкий страх никуда не ушел, но лидер должен быть сильным, должен вести за собой — иначе его команда просто разбежится…

Выстроившись за ней гуськом, весь отряд вошёл в тоннель.

— Я пойду впереди! — опомнившись, сказал один из офицеров — судя по размерам доспеха, тот самый гигант, напомнившей ей отца Лары. — Капитан, дай, пожалуйста, фонарь.

Чтобы уступить ему путь, Эльве пришлось прижаться к стене тоннеля, да и то доспехи скрипнули, когда металл на их груди соприкоснулся. Но, несмотря на опасения Эльвы застрять, они сумели разойтись и могучий офицер в одной руке держа энл-фал, а в другой фонарь, принялся прокладывать путь остальному отряду.

Свет фонаря в руках впереди идущего офицера затрепетал, казалось от порыва сильного ветра — но только если бы даже в тоннеле был ветер, лампа фонаря никак бы на него не отреагировала. Нет, свет будто бы испугался неведомой опасности впереди…

Сердце Эльвы сжалось, а потом бешено затрепетало… Словно подтверждая возникшие в ее голове мысли, отражавший от стен и потолка свет вновь стал мерцать, а потом и вовсе погас.

Во тьме возникла сумятица, кто-то продолжал было идти, а другой остановился — Эльва уткнулась шлемом в спину замершего офицера, а сзади на нее навалились сразу двое…

— Да вы что, совсем ослепли что ли?! — спросила она, чудом сохраняя равновесие.

— Мэм, я ничего не вижу, визоры шлема отказали.

— А у меня связь трещит! Боюсь как бы совсем не полетела — не хочу оставаться глухим!

Самое худшее оправдалось — вся электроника доспехов начала давать сбои, еще немного и им придется идти без них — верная смерть.

— Дай фонарь, — попросила она, а затем, закрыв глаза, вспомнила возникшие в ней чувства, когда впервые применила колдовство.

Скованные броней руки засветились серым огнем. В черном тоннеле стало светло, а потом люди зажмурились, уберегая глаза от яркой вспышки, и никто из них не увидел, как серое пламя прямо-таки впилось в их оружие и амуницию.

Языки серого огня на руках Эльвы перестали танцевать и погасли, но недостаток света компенсировался включившимся фонарем и заработавшими визорами.

— Что ты сделала, капитан? — после некоторого молчания уважительным тоном спросил офицер.

— Не важно… Вперед.

Несмотря на свой явный успех, Эльву трясло от мрачного чувства, казалось, что впереди притаилось нечто большое и страшное — неведомому чудовищу не придется даже ничего делать — люди сами идут к нему в пасть.

Она уже жалела, что предпочла просторным проспектам путь в этом подземелье, и уже забыла обо всех его преимуществах — у нее было лишь одно желание — повернуть назад и бежать куда-нибудь подальше от поджидающей впереди смерти…

Шестым чувством Эльва понимала, что не только она испытывала это — над всем отрядом довлели схожие страхи. Вся человеческая суть, все древние инстинкты, въевшиеся в кровь за миллионы лет эволюции, приказывали разуму повернуть назад — ведь впереди ждало что-то невероятно опасное!

Прежде чем полностью поддаться леденящему ужасу, на ум пришла смутная мысль-воспоминание Лары. В одной из оккультных книг она читала описание слуг смерти, да и тесное общение и заключенная сделка с богом нежити не прошли для нее даром…

— Здесь Ночной Кошмар, — воскликнула она останавливаясь. — Но он не впереди, он находится сзади!

Шлемофон потонул в ропоте и вопросах забеспокоившихся офицеров, но Эльва их оборвала:

— Это существо так охотится! — сказала она. — Насылает на людей видения и страхи с одной стороны, и когда они побегут в другую сторону — ловит их там.

— Вероятно, тварь выбралась из автотоннеля, — продолжила она, немного переведя дух. — Так что назад нам дороги нет. Слушайте внимательно и исполняйте в точности, если хотите жить. Во-первых, ни в коем случае не оглядывайтесь. Что бы ни происходило, что бы вам ни послышалось, даже если вас позовет ваша родная мать — не оборачивайтесь! Помните, тварь сюда не пролезет!

— А что во-вторых, мэм? — спросил один из них.

— Во-вторых, не поддавайтесь страху и не идите назад. Бежать тоже не стоит — иначе тварь поймет, что мы обо всем догадались. Все, идем спокойно, не бежим.

Произнеся это странное наставление, она шагнула вперед, тем самым подталкивая впередиидущего громилу. За ними следом один за другим потянулись все остальные офицеры.

Но в тоже самое мгновение, когда она сделала шаг вперед, услышала чей-то зов. Хотя имя было неразборчиво, но звали именно её — кто-то знакомый окликал её из-за спины, у самого входа в тоннель.

Она почти повернула туда голову, как впередиидущий офицер продублировал ее команду, словно отгоняю собственные сомнения:

— Не оборачиваться!

«Фух, действительно, что это со мной? Кому здесь меня звать?… Если только моему капитану.»

Неожиданно в хвосте колонны раздалась короткая стрельба, сменившаяся ударами по металлу и лязгом от упавшего на плиты пола тела в доспехах. Эльва дернулась, с трудом преодолевая рефлекс оглянуться, и закричала, чтобы никто не смел смотреть назад.

— Поздно капитан, — сказал один из офицеров, — я уже осматриваю его труп. Тут ничего нет, похоже, он испугался чего-то в темноте и стал стрелять наугад. Наружных повреждений доспеха нет, похоже, у него просто остановилось сердце от ужаса…

— Возвращайся в строй, — приказала Эльва, — никто больше не должен оглядываться.

— Мэм, но вы сказали, что существо не должно пускать нас вперед, а он действует из-за спины!

— Потому что против нас действуют страхи нашего воображения. Мы пока не осознаем в полной мере с какой стороны опасность — и наше подсознание рисует её у нас за спиной. Поэтому вам не стоит оборачиваться…

— Вы хотите сказать, что скоро все изменится?

— Да, офицер. Скоро вы точно будете знать, что опасность угрожает нам лишь спереди… не замедлять шага!

Все замолчали, гигант впереди Эльвы светя перед собой фонарем, размеренно отмерял шаги, а сзади кто-то молился Сияющему, специально или нет, не выключив микрофон… Несколько офицеров подхватили молитву, но с каждым пройденным шагом Эльве казалось, что в их голосах было больше отчаяния и ужаса, чем почтения и веры в силу своего бога.

— Сохранять спокойствие, — будничным голосом приказал впередиидущий громила, но обострившееся чутье Эльвы и здесь обнаружило притворство. — Не оборачиваться, не сбиваться с шага…

В этот момент молитва заводилы резко оборвалась, сменившись протяжным стоном. Эльва не видела, но слышал, как рухнул воин, как он стонал и царапал титановыми пальцами гладкие плиты пола… Ей мерещилось, будто что-то ужасное душило его, сдавливая грудь, сминая доспехи и ломая ребра.

— Этот Ночной Кошмар очень силен, — тихо сказала Лара вдруг воскресшая внутри Эльвы. — Я не знала, что у Мортиуса есть такие слуги…

Эльва помотала головой, усилием воли задвигая очнувшуюся личность Лары в небытие, — если так продолжится, то у нее скоро начнется раздвоение личности. Несмотря на свой страх, и ужас столь сильный, что возникало желание умереть, чтобы больше его не испытывать, она знала, что переносит происходящее намного лучше следовавших за ней людей. Должно быть, это сказывался живущий внутри нее холодный голос машины, которой она по сути недавно являлась — именно он, будто бы возносил ее над человеческим телом, показывая обстановку со стороны и заставляя разум постоянно анализировать ситуацию.

А офицеры, казалось, перестали дышать, люди чувствовали, что им навстречу идет нечто ужасное, бесплотное, но осязаемое. И когда кто-то закричал, умоляя друзей о помощи, спина громилы идущего впереди Эльвы задрожала, как лист на ветру.

Ладони Эльвы взмокли, по спине градом полил холодный пот, и она прикладывала все силы, чтобы побороть инстинкты, которые буквально вопили: дерись или беги! Драться? Но с кем? Бежать? Но куда?…

Громила с фонарем неожиданно развернулся и налетел на нее всей массой. Антигравитациионая установка доспеха не справилась с задачей и Эльва завалилась на спину. По ней застучали и исчезли титановые подошвы, повсюду раздался отборный мат, напоминания о долге перед Сияющим.

Когда она смогла подняться, увидела что сбежавший офицер, доселе казавшийся вполне уверенным в собственных силах, уже был на краю видимости и скрывался в темноте. Опрокинутые им товарищи оглушено поднимались…

— Я попробовал его остановить, — словно извиняясь, сказал один из них. — Но он едва не оторвал мне руку.

Эльва подняла с пола замерцавший фонарь и молча повернулась к ним спиной.

— Нам нужно продолжать путь, — сказала она, когда в этом уже не было смысла — все и без того двигались за ней.

Потом было продолжительное безмолвие, она чувствовала себя призраком в подземном царстве теней. Только удаляющиеся шаги людей, рикошетившие от каменных плит, утверждали, что этот мир создан из материи, а не из сгустившейся тьмы.

На ее титановый наплечник легла чья-то рука. Она вздрогнул, но заставила себя смотреть только на свет испускаемый фонарем. Позади были офицеры, но все в ней вопило, что рука не принадлежала человеку.

А остались ли здесь вообще люди? Может они уже были убиты, и за ней шли лишь мертвецы?

Неужели все погибли, и она осталась одна?

Она хотела спросить, но не могла выдавить из горла даже шепота. Она хотела оглянуться, но боялась увидеть, то, что шло за ней…

Сильная рука продолжала теребить плечо, а потом и вовсе тянуть назад. Сервомышцы доспеха работали на сто процентов мощности, но едва справлялись с нагрузкой. Шаркающие позади шаги чередовались стонами и зовом — ей мерещились идущие за ней зомби. Мертвецы восстали и теперь продолжали звать на помощь. Но когда они убедятся, что заманившая их в ловушку Эльва не собирается им помогать, они станут мстить…

Чувствуя, как холодеют внутренности, она крепче сцепила зубы. Скорее бы выход!

Неожиданно ее шаг сбился. В ушных динамиках раздался голос сбежавшего старшего офицера. Эльва вдруг подумала, что этот человек нисколько не походил на отца Лары — тот ни за что ее бы не бросил…

— Капитан! Мэм! — звал он ее. — Я знаю, вы меня слышите! Отзовитесь!

Эльва и рада была бы отозваться, но язык не слушался. Хорошо хоть ноги еще работают!

— Капитан, — надрывался голос в шлемофоне. — Простите меня. Я не хотел вас бросать… Я не справился со своим страхом… Мне было ужасно страшно. А теперь ужасно стыдно. Я у самого выхода из тоннеля, прямо напротив двери. С вашего позволения, мэм, я подожду вас снаружи. Я попытаюсь искупить свою вину, однако не буду препятствовать если после завершения операции вы решите придать меня суду военного трибунала… Простите, я не могу вернутся к вам — во мне будто что-то сломалось… Что… Боже… Черт возьми!

И если сначала его слова были хоть и умоляющими, но энергичными, то последние были произнесены тоном обреченного человека. Эльва попыталась зажать себе уши, чтобы не слышать его душераздирающий крик, но бронированные перчатки сдавили лишь титановый шлем на голове.

Ночной кошмар все же дождался свою жертву…

Но нечаянная передышка кончилась, чей-то зов за спиной усилился десятикратно.

«Эльва, я здесь! — слышалось в этом зове. — Эльва вернись ко мне, дочка…»

Если бы не последнее, возможно она забыла бы обо всем и бросилась назад, но Сияющий никогда не называл ее дочкой, и менять что-либо теперь ему не было никакого смысла.

Рука исчезла с плеча, хотя ощущение, что кто-то тянет назад никуда не пропало. Зато пришло чувство, что ее настигает что-то огромное, целиком заполняющее пространство узкого тоннеля. Неужели Ночной кошмар потерял терпение и сам полез в тоннель?

Эльва не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, но знала, что поскольку с обретением человеческого тела у нее появилась душа, то она будет мучиться вечно…

Давящий страх и сомнения стали её спутником на долгое время. Что-то вцепилось ей в ногу, и Эльва чуть не упала, однако напрягая собственные и сервомышцы, отталкиваясь о стену, продолжила тянуть за собой отяжелевшую ногу. Непреодолимый зов был всё отчетливей, её психические силы истощались с каждым мгновением, скоро она не сможет ему сопротивляться…

В глазах темнело, она уже не видел света фонаря, уже не ощущала свое тело и свое я. Только воля, пребывающая где-то далеко отсюда, продвигала её вперед: «Шаг, еще шаг, — диктовала она. — Нет! Никакого разворота!.. Шаг, еще шаг… Не сметь останавливаться!.. Шаг, еще шаг…».

Когда впереди путь перегородило что-то твердое, она открыла глаза и увидела металлическую дверь. Отлепив от стены руку, с противным скрежетом открыла путь на свободу и сделала очередной шаг вперед.

Вокруг было темно, хотя визоры работали исправно. Но эта чернота уже была простой тьмой, а не ожившим хищником, что остался разочарованно выть позади.

Она привалилась к стене, ожидая, когда из тоннеля появятся ее люди. Сейчас они преодолеют последние метры и окажутся рядом с ней… Только бы хватило сил, чтобы встретить их стоя.

Потекли минуты, казавшиеся вечностью, но никто не появлялся. Напрасно она их ждала, зря срывала голос, зовя их по встроенной в шлем связи. Никто не ответил. Никто не выжил.

Она свалилась на землю, сжалась насколько позволял доспех, и зарыдала — игла системы жизнеобеспечения предприняла очередную бесплодную попытку привести ее в чувство — Эльва даже не ощутила укола в распухшую шею…

Вскоре она поднялась на четвереньки, а затем, пошатываясь, вытянулась в рост. Башня комплекса космической защиты возвышалась совсем рядом. Она должна активировать гравитационный захват и вручную направить отражатели на орбите. Она обязана это сделать — и она это сделает.

Глава 9

Бог смерти

С той поры, как небо рассек мутный столб белого света, битва стала протекать совершенно иначе.

Мои войска более не теряли в мобильности, не страдали от недостатка видимости, а враг казалось, ослабел и лишился всякой координации. Железный кулак Ордена и воскрешенных боевых машин, быстро рассеял легион нежити. Правда дальше этого пока не продвинулся: нежить попряталась, но продолжала поджидать людей под каждой упавшей колонной, в каждом полуразвалившемся здании, в разбитых авто, руинах, канавах и подземных коммуникациях.

Правда я не очень переживал о судьбе солдат: сейчас, когда в дело вступили боевые андроиды, потери среди людей Ордена будут минимальны.

Поскольку транспорта, десантных челноков и катеров, не хватало для выгрузки и первой и второй волн, а удар должен был быть стремительным, я приказал Эльве бомбардировать Лилис из пушек Гаусса. Как в битве на 20–14, в каждый снаряд помещался андроид, который доставлялся на планету из пушки, как описывал Жюль Верн.

Единственным недостатком такого способа было повреждение порядка девяноста процентов «десантников». Именно по этой причине приземлившиеся в след на челноках солдаты Ордена получили практически не расчищенный плацдарм и минимальную огневую поддержку от первой волны.

Но спустя несколько часов, после того как на планету сошел я, разбившиеся при посадке андроиды обрели вторую жизнь — моя суть оживила их и с ходу бросила в бой. Дальше взвод за взводом, рота за ротой, при поддержке танков и вертолетов, доставленных с борта колосса, кварталы под изоляционным куполом стали методично очищаться.

Сейчас это было легко сделать: благодаря придумке Эльвы, колдовская ночь превратилась в день — улегшись на орбиту, искуственные спутники распустили светоотражающие паруса и перенаправили лучи солнечного света на район Цитадели, словно зеркало, посылающее зайчики.

По крайней мере, происходящее я представлял себе именно так. В конце концов, в изоляционном куполе были и недостатки — я просто не мог связаться с «Сердцем Эльвы», и спросить об этом у его капитана.

Мортиус даже не догадывался о том, насколько был глуп. Даже если бы наземная операция оказалась мне не по силам, мой космический колосс мог бы выжечь Лилис с орбиты. Эльва с Круз так бы сразу и поступили, если бы я не запретил — в отношении «Лилис» у меня были другие планы…

К тому же, я должен был отомстить. Я не мог позволить этой падали сбежать и скрыться в каком-то ином мире. А бог смерти это непременно сделал бы — стоило лишь начать сжигать кварталы с его слугами…

Именно поэтому сейчас, вместо того чтобы помочь солдатам, я иду по разбитым улицам практически один. В голову лезли упаднические мысли.

Мортиус не солгал — проклятый бог действительно прочно обосновался здесь. На этот раз меня не было слишком долго, я не успел вновь спасти «Лилис» — и, вопреки надеждам, на планете не осталось никого живого.

Я шел по лежащей в руинах автостраде, поглядывал на светящееся небо и всматривался в высоченные дома и приземистые фабрики. Но небоскребы были пусты, а конвейеры на фабриках — остановлены. Цитадель возвышающаяся впереди казалась мрачным склепом, а не гарантом надежности и защиты.

Всюду полное опустошение: если не считать десятка солдат, следовавших за мной по пятам, на всей планете, казалось, был я один.

Разбитая техника, засохшая кровь, следы сражений, кучи мусора в которых едва угадывались фрагменты человеческих тел, — видимо, не все жители «Лилис» сгодились богу мертвецов для пополнения своего легиона.

Но все же техника в очередной раз оказалась сильнее магии. Если бы я не перенаправил армию с «Лилис» на «Айдахо», вряд ли Мортиусу удалось бы опустошить её так легко. Даже сейчас на планете оставалось множество техники и андроидов, частично уничтоженной при вторжении легиона нежити, а частично отключенной из-за проклятия бога смерти, сковавшего всю электронику на планете.

Я шел, сея вокруг себя невидимое облако, попадая в которое замершие роботы отмирали, а разорванные на части собирались по кускам, оживали и поднимали оружие, готовясь взять у нечисти реванш.

Армия воскрешенных андроидов и боевых машин вскоре пройдет по не-мертвым, как коса по траве. Конечно, этих тварей на планете еще остается миллионы, но данная область совсем скоро будет полностью очищена.

Я не дам сбежать отсюда ни одной твари пахнущей смертью. И тем более, я не дам сбежать ему — тому, кого ненавидел больше всего на свете.

Мотриус! Я иду к тебе!

Небоскребы в тысячу метров высотой освещаются отраженными с орбиты солнечными лучами, которых не могло заблокировать даже колдовство бога смерти. Но фасады зданий оставались серыми, висящие на них ранее яркие рекламные прожекторы и щиты сейчас были безжизненны. Все так же остающиеся непроглядно-черными квадратики — не что иное, как окна, за каждым из которых когда-то жила счастливая многодетная семья…

Я, наконец, дошел до кольцевой развязки автострады и стал подниматься на эстакаду, проходящую над парком отдыха и рядами спортивных площадок. Я никуда не спешил — другой конец эстакады обрывался посередине из-за прямого попадания ракеты.

Мортиус не сбежит на своих двоих, и телепортироваться он вряд ли сможет.

— Дальше я пойду один, — обратился я к сопровождавшим, когда забрался на разрушенную эстакаду.

Массивный, крепкий лорд Балаут и тонкий, хрупкий новоиспеченный Генерал Ордена — смотрели на меня нерешительно. Но перечить не стали — замерли, словно вкопанные в землю истуканы.

— Одолжи мне свое копье, лорд Балаут.

— Сочту за честь, — ответил он, протягивая его не раздумывая.

Я кивнул в знак благодарности и начал свой неудержимый подъем к свершению праведной мести.

Я уже не тот, кем был полгода назад, когда верил, что бог смерти — это грозовое облако, страшное и орущие так, что закладывало уши. Теперь я знал, что у всех богов есть смертное тело, потеряв которое они мало чем отличатся от фантома, духа, элементаля и еще тысячи названий, каким люди награждают сущностей без носителя.

Во Вселенной только Демиурги обладают настолько мощным духом, что не нуждаются ни в каком теле, для того чтобы полностью осознавать себя. И в отличие от смертных богов, они сильны, вечны и абсолютно неуязвимы. Все, что могли сделать с ними корабли ОСА, так это внести возмущение в их энергетическую структуру, что якобы временно их «усыпляло».

Иными словами Мортиус — такая же Сущность, запертая в оболочке тела, какой по существу являюсь и я сам.

Когда я добрался до верха, замер от изумления. Мягко говоря, ожидал увидеть нечто иное…

На краю разрушенной эстакады стоял худой, болезненного вида человек в балахоне. Единственное, что было в нем примечательного, это выпученные глаза, похожие на сферические лампы, вылезающие из древних приборов. В них плескался океан безумия и жажды убийства. К тому же, вместо полагающейся адепту Смерти косы, в руках он держал ритуального вида трезубец.

— Ты пришел за Смертью? — спросил он хрипяще-каркающим, но вполне человеческим голосом.

Я, все еще пытаясь прогнать удивление, медленно помотал головой.

— Зря, — сказал он. — Смерть все равно однажды настигнет тебя. От нее не убежать никому. Смерть — это матерь, это прародитель всего сущего. И она гораздо старше этой Вселенной. Прими ее добровольно, пока еще можешь…

— Довольно, Мортиус. Я не хочу более слушать эту ахинею.

— Хорошо, тогда скажи, зачем ты пришел, раз не для встречи с матерью всего сущего?

— Я пришел даровать ей тебя.

Он явно не понял, переспросил:

— Ты хочешь убить меня? Ха-ха. У тебя ничего не выйдет. Она оберегает меня. Она хранит меня…

Он прервал свой монолог, чтобы не то засмеяться, не то изойти диким кашлем, но, остановив его так же неожиданно, проговорил менее самодовольно:

— Даже если у тебя получится меня одолеть, ты не удовлетворишь свою жажду мести. Смерть доставит мне лишь небольшое неудобство, тогда как ты потерял все, что имел, и все, что было тебе дорого.

Я понял, что он имел в виду.

Иногда Сущности лишаются своего вместилища, тела или предмета, который подпитывался верой людей. В этом случае многие из них находят в себе толику разума, чтобы найти новое тело или восстановить прежний носитель. Очень часто у слабых Сущностей воля отсутствует напрочь, и тогда этим могли воспользоваться какие-нибудь жрецы или колдуны, которые своей волей подталкивали её к действиям…

Но все же со стороны Мортиуса было глупо рассчитывать на подобный исход.

— Боюсь, ты не понял. Я не собираюсь убивать только твою оболочку. Вместе с телом я уничтожу и твою Сущность.

В выпученных на половину лица глазах, кроме безумия, разыгрались недоверие и неподдельный страх:

— Ты смеешься?

— А что, похоже на то что я смеюсь? Я знаю, что смогу уничтожить тебя и твою Сущность.

— Боги не убивают друг друга!

— Значит, я буду первым убийцей, а ты — первой жертвой.

С этими словами я бросился на него, как кобра на мышь.

Эльва

Она шла между обезлюженными домами, посреди вымерших улиц, спотыкаясь о лежащие вывернутые куски асфальта, преодолевая искусственные баррикады и обходя искореженные авто. Время от времени она падала, но тут же вставала, хотя видно было что это давалось ей с трудом.

Ее шлем сам по себе открепился от титанового воротника доспеха и давно потерялся, резервные системы перестали функционировать, антигравитационное устройство перестало помогать ей подниматься. Еще работали сервоприводы доспеха, однако она не знала насколько их хватит. И не хотела даже думать, что случится, когда они откажут. Вероятно она просто упадет и умрет, не в силах выбраться из своего титанового панциря. Но пока этого не случилось, она продолжит идти.

Лилис отняла у нее все: товарищей, силу, красоту, легкомысленность, человеческое детство. Но взамен она дала ей кое-что другое. Раскрыла способности к колдовству, которыми в виду невообразимой усталости она не могла воспользоваться, но главное, одарила интуицией, почти провидением.

Эльва знала, что если продолжит путь, рано или поздно найдет его — Сияющего, будь благословенно это имя. И тогда ее миссия будет выполнена и она сможет отдохнуть…

Она не смотрела по сторонам — склонив голову, глядела лишь под ноги. Она не хотела в очередной раз упасть — ведь вставать так тяжело… Она ковыляла медленно, будто борясь не только с усталостью, но и со всем миром. Если бы сейчас ее увидели солдаты Ордена, приняли бы за мертвяка и открыли огонь…

— Эээ… Эльва? — раздалось откуда-то сбоку.

Она приподняла голову и искоса взглянула на возникшие рядом расплывчатые фигуры.

— Эльва это ты? — вновь воскликнули рядом. — Это правда ты или какая-то очередная тварь?… Ответь мне, если хочешь жить!

Эльва попыталась что-то сказать, но пересохшее горло просто не пропускало звуки. Раздались сухие щелчки, Эльва узнала этот звук — кто-то снял оружие с предохранителя.

— Подожди Круз, — громовым басом произнесла более массивная фигура. — Я не чувствую тут тьмы. Это живой человек…

— Круз? — наконец переспросила она, и ей самой показалось что из горла вырвалось карканье. — Ты, Круз?

— Эльва!

Ей кинулись на шею и потянули на себя так, что ноги оторвались от земли. Перед глазами возникло лицо первого помощника Круз:

— Эльва, что случилось? Как ты здесь оказалась? Посмотри на себя, на кого ты похожа! Эльва что с тобой!

— Воды… — попросила она, но так и не вспомнила, смогла ли ее выпить.

Когда память к ней вновь вернулась, обнаружила себя в окружении солдат Ордена, Круз и лорда Балаута.

— Ты потеряла сознание секунд на десять, — сказала Круз. — Как ты здесь оказалась, девочка?

— Не важно… Где он?

— Сияющий? — помогая встать, уточнила она. — Он сражается на обрушенной эстакаде — вон там смотри. Ты знаешь, что твои волосы стали белыми, как молоко? Только не пугайся, они блестящие и красивые!

Даже не задумавшись над вопросом и выискивая взглядом фигуру своего капитана, она произнесла чуть монотонно:

— Этого стоило ожидать. Под воздействием сильного стресса я поседела, но поскольку Лара делала генетическую операцию для изменения цвета волос, пигментные клетки не перестали функционировать, просто изменили химический состав вырабатываемых веществ. Я надеюсь, ты говоришь правду насчет красоты — мне бы не хотелось предстать перед Сияющим какой-нибудь старушкой… Сияющий!

Она наконец разглядела его, сражающегося на мосту у самой пропасти.

Это было чудовищно красиво и чарующе страшно. Его копье мелькало, поспевая отражать удары трезубца которым орудовала фигура закутанная в балахон, и одновременно нанося в ответ тысячи собственных. Оба бога мелькали, оставляя в воздухе силуэты и тени, иногда будто бы сливаясь воедино, а в другой раз, расходясь и замирая в метрах друг от друга.

Она не знала, сколько тянулась эта битва, ей казалось, что минула целая вечность, однако вот Сияющий перехватывает трезубец рукой, останавливая лезвия у своего лица, и его копье устремляется в грудь врагу. Пронзив бога смерти как жука, он приподнял его над собой, а затем, отняв и отбросив трезубец в сторону, освободившейся рукой схватил противника за горло.

— Вот и еще одна тварь тьмы обрела покой, — произнес Балаут. — Мир стал немного светлей.

Эльва не понимала почему он говорит это так буднично и почему Круз не прыгает от радости, её собственное сердце трепетало и хотело выскочить их груди… Секундой позже оно замерло, словно в миг заледенело. Бог смерти в руках Сияющего будто бы лопнул и исторг из себя слепящую вспышку… Сияющий медленно упал.

Текли секунды, Эльва надеялась на лучшее, но он так и не показался из-за края эстакады.

— Скорее к нему! — крикнула она и, забыв о том, что несколько минут назад была едва жива от усталости, бегом бросилась за Круз и солдатами.

На эстакаду они взбирались минут пять, но когда оказались на месте недавней битвы, изумленно выдохнули — здесь не было и следа их бога.

Некоторые солдаты принялись ворошить обгоревшие тряпки, оставшиеся от бога смерти, другие едва не свесившись, осматривали подножье у рухнувшей части моста. Но разумеется ничего не обнаруживали.

— Вниз, — приказа Круз. — Возможно Сияющий упал с моста — нам необходимо прочесать окрест и вызвать…

— Не надо, — остановила ее суету Эльва. — Он жив и с ним все будет хорошо…

— Откуда ты знаешь?

— Просто чувствую.

Должно быть, Круз решила что ее «подруга» рехнулась, но Эльва знала…

Она точно знала…

* * *

— Не убивай меня, прошу! Нет! Ты не смеешь убить меня! Ты… Да как ты… Ты ведь тоже…

Он не договорил. Спекся. Да и не особо поговоришь с зияющей дырой вместо сердца и с горлом перехваченным титановой перчаткой. А я отчего-то зашатался и почему-то упал на колени….

Турбулентные вихри вонзались в меня подобно шахтерскому буру, потоки невидимой глазу энергии протыкали насквозь, причиняя физическую и духовную боль, разрывая душу и тело. Божественная сущность во мне взвопила. Этот звук был ужасней и много громче того, что вырывался из моего горла. Атомы моего тела вибрировали, грозя взорваться от избытка энергии.

Сейчас я умру. Я не мог принять и не мог отвести столь колоссальную мощь.

Перед глазами поплыло, а потом и помутнело. Я упал пластом и уткнулся лицом в асфальт. Мое несчастное тело — прости меня…

Но прежде чем нервная система окончательно отказала, а мозг умер, перед глазами на мгновение возникло размытое лицо не на шутку встревоженной Сонии — богини народа эльвий.

Последнее, что запечатлеет мой разум — светящиеся внутренним светом сиреневые глаза.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Награда

Глава 1

Воскрешенная «Лилис»

Просторная пещера овевала мое тело прохладой. Тут царил покой и полумгла, столб солнечного света, падая из колодца, проделанного в потолке пещеры, освещал странную чашу с отпиленной ручкой, лежащую на каменной стеле.

Но мое внимание привлекла не чаша, целиком сделанная из драгоценного тиринтума, а сам свет. Он был прозрачным, плотным и призрачным, ярко контрастировал с тьмой, царящей в пещере, лишь чуточку отбрасывал на нее свое мистическое сияние….

Я повернул голову, чтобы еще раз осмотреть обстановку, и понял, что был здесь раньше. Это ведь я сам когда-то пробурил в толще камня колодец. Это я похитил магическую Чашу и отпилил у нее рукоять… Что же, значит я на вотчине народа эльвий.

Стоило мне подняться с подстилки из вкусно пахнущих еловых ветвей, в пещеру вбежали несколько прекрасных эльвиеек и принялись не то надо мной хлопотать и предлагать нехитрые лесные угощения, не то отбивать поклоны и о чем-то просить. К счастью, прежде чем понял, что им нужно, рядом материализовалась Сония.

Жрицы попадали на колени, а я кивнул, отдавая должное ее красоте. Сиреневые глаза на бесстрастном лице вперились в меня.

Памятуя о её бзике на своей внешности, я поспешил отвесить комплимент:

— Ты как обычно прекрасна.

— Благодарю, мне это хорошо известно, — сказала она серьезным тоном, но кончики её ушек вспыхнули от удовольствия. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю… — признался я честно. — Все еще шатает, однако ощущаю себя неодолимо сильным.

Она кивнула:

— Понятно.

— Как я здесь оказался?

— Я перенесла тебя после твоего боя с богом смерти. Ты едва не погиб…

— Но почему? Я ведь убил его без проблем. Это что, какое-то посмертное проклятие?

— Знаешь, почему боги не убивают друг друга? — вопросом ответила она. — Знаешь, почему они всегда воюют друг с другом за смертных с помощью тех же смертных?

Я ожидал продолжения, но его не было.

— Почему? — спросил я, решив, что она ожидает этого вопроса.

— Не могу сказать. Это может повлиять на исход… Пообещай мне только одно. Не убивай больше богов… Еще слишком рано.

— Почему? — спросил я, начиная злиться. — То, что ты делаешь, — нечестно по отношению ко мне. Ты строишь за моей спиной какие-то планы, держишь меня слепым, как котенка в мешке. Я имею права знать. Скажи мне правду, иначе я перестану считать тебя своим другом!

Она на мгновение спрятала глаза, затем тяжело вздохнула:

— Хорошо, но это будет последним вопросом, на который я тебе отвечу… По крайней мере до тех пор, пока ты не будешь готов.

Боги не убивают друг друга, потому что в этом случае гибнут сами. Их Сущности просто исчезают, растворяются в хаосе взрыва, который происходит при гибели другой Сущности. Они превращаются в чистую энергию без проблеска разума… По крайней мере так думает большинство из нас. Я же верю в то, что они становятся новыми звездами…

— Так значит, я не смог убить Сущность Мортиуса?

— Неверно, Сущность Мортиуса мертва.

— Но почему тогда я жив?

— Тебе удалось её поглотить. Можешь считать себя особенным, но не зазнавайся. Твоя Сущность оказалась сильна, сильнее всех из тех, что я видела. Однако сомневаюсь, что ты переживешь подобное еще раз. Так что не смей больше убивать богов. Ты все понял?

Я кивнул.

— Полагаю вопросы задавать бессмысленно? В таком случае мне нужна помощь в другом. Недавно я сражался с нечто, что мощнее любого бога. Оно испускало свет и за считанные секунды разгромило мой флот. Ты можешь сказать что это? Ты можешь оказать мне помощь в бою с ним?

— Если ты говоришь, что оно мощнее любого бога, то спрашивать помощи у богов бессмысленно. Дети не могут убить взрослого воина, сколько бы их ни было.

— Что же мне делать?

— Поговори с Демиургом…

— Как?! Он вряд ли станет меня слушать!

— Хорошо, я взмолю к нему сама… Подожди немного снаружи.

Сония

Проводив взглядом выходящего из пещеры молодого бога, сиренеглазая богиня покачала головой.

— Как же ты изменился, — шепнула она.

Действительно, с того времени как она впервые увидела проплывающий над своим лесом воздушный корабль, за штурвалом которого находился этот человек, он преобразился невероятно сильно…

Запах божества в нем тогда ощущался едва уловимо, а сейчас его сущность подавляет и сминает — даже ей, великомудрой Сонии, трудно было находиться рядом с ним. Кажется, что ему достаточно проявить желание, и горы что стоят на границе леса, раздвинутся в стороны, дабы дать ему путь…

Тогда он ничем не отличался от простого смертного — не был особо умен и храбр, радовался жизни и изо всех сил пытался ее сохранить. Сейчас на его лице лежит печать умудренности старца, а область его желаний сместилась за сферу её понимания…

Богиня вздохнула, расслабилась и, закрыв глаза, своей сутью потянулась к хранящему сей мир Демиургу. Хозяин мира услышал её и тот час ответил.

«Ты говоришь, будто Избранник судьбы просит помощи? — прозвенел глас Демиурга внутри ее головы. — Напрасно ты вовзала ко мне, Сония — дела провидения находятся не в моем разумении».

При первых же словах Хозяина она возликовала. Семисотлетней богине впору было прыгать от радости!

«Избранник судьбы! Демиург назвал его Избранником судьбы!».

Сония почувствовала несравненное облегчение, когда поняла, что не ошиблась. Доселе она только подозревала, что молодой бог — именно тот, кому предначертана великая участь. Она спрашивала об этом Демиурга ранее, но тот всегда безмолвствовал. А теперь он открылся!

Да, она сделала все верно. Не зря она помогала молодому богу, не зря вложила столько сил…

— Но мне кажется, ему действительно необходима помощь, — сказала богиня, — иначе он не стал бы просить!

— Тогда тебе нужно воззвать к Прародителю, — немного помедлив отчал Демиург. — Он поможет, если сочтет нужным…

— К Прародителю? — изумленно переспросила она. — Но кто есть Прародитель?

— Изначальный. Хозяин всего сущего. Прародитель всех Демиургов…

На некоторое время Сония обомлела и замерла.

* * *

Выйдя из пещеры в одинокой горе, я окунулся в реку запахов, море зелени и океан неподражаемых звуков природы. Кинул взгляд поверх многочисленных крон, увидел возвышающееся над сонмом ухоженных деревьев Царь-древо, его могучие ветви тянулись к небу, будто пытались зацепить белые барашки облаков.

Эльвийский лес, словно единый живой организм, дышал в такт со мной и снабжал мое тело энергией жизни и порядка. Тут не было места хаосу, царящему во Вселенной, не было места для войн, страстей, душевных мук, одно только умиротворение…

— Эй, ты! — воскликнули сбоку, мгновенно разрушая все очарование места. — Что ты здесь делаешь?!

С клинком наголо ко мне подбегал одинокий эльв, но стоило мне повернуться, он замер и открыл рот.

— Ты? — спросил он, хлопая глазами. — А где Лирая?

Я оглядел его с ног до головы. Эльв как эльв: молодой, остроухий, с надменным выражением лица, сейчас, правда подпорченным удивлением и обескураженностью. Разве что этот одет до неприличия богато, и носит на всех пальцах по золотому перстню с большущими разноцветными камнями.

Спустя мгновение пришло узнавание: это тот самый молокосос, клеящийся к Найте когда она еще жила в этом лесу… Помнится Фарк тогда его напугал до потери памяти.

Чем дольше я молчал, тем быстрее к нему возвращался гонор.

— Где жрицы?! — вновь воскликнул он, потрясая клинком, но даже не делая попытки приблизиться. — Где Лирая?! Что ты с ними сделал?! Отвечай!

Пытавшиеся ухаживать за мной жрицы, конечно, остались в пещере вместе со своей богиней, но мне было противно вести какой бы то ни было конструктивный диалог с этим с наглым эльвом.

— Я их съел.

Уставившиеся на меня немного раскосые глаза стали круглыми:

— Как?

Я пожал плечами:

— С головы до пят.

— Кого? — выдохнул он, наверно совсем обезумев.

— Всех.

Он попятился, споткнулся, упал, встал на четвереньки развернулся, и, бросив меч, вскочил, уносясь прочь.

А я усмехнулся. Шутки у меня по-прежнему идиотские, но радует, что эта черта характера вновь проявилась.

Оглянувшись окрест, сморгнул от неожиданности: недалеко в тени здоровенного клена стояла маленькая девочка — как же я ее не почувствовал?

На вид ей было около десяти, имела милую мордашку, носила опрятное хоть и простое платье и серебряную сережку в острогранном ушке.

Никогда прежде не видел детей эльфов, то есть эльвов — впрочем, какая разница?

Все эти бесчисленные расы произошли от обычных людей. Просто их боги, осознано или нет, изменили себя, и, разумеется, пожелали чтобы их подданные на них походили.

Так у эльвов выросли длинные ушки, и появилась несравненная красота, у темных эльфов — черная кожа и специфические костяные наросты, тогда как у демонов появился огонь бьющий изо рта и глазниц. Демоны — по сути, ни что иное как энергетический реактор обернутый огнеупорный плотью, а сам огонь всего лишь побочный результат его работы…

Крошка махнула мне ручкой, и я подошел:

— Привет, как тебя зовут?

Вместо ответа она схватила меня за палец и куда-то потянула. Мысленно пожав плечами, последовал за ней.

— Так как твое имя, милашка? — повторно спросил я.

Она улыбнулась действительно очень мило, в глазах блеснул огонек озорства.

— Эээ… Знаешь, вообще-то я женат, — на всякий случай предупредил я.

Наткнувшись на серьезный, полный подозрения взгляд, поспешил сместить акцент сказанного:

— Она кстати тоже из этих краев. Наги-Найта, может слышала?

Остатки улыбки сошли с губ девочки, и я увидел исполненный достоинства кивок. Ну прямо королева.

Тем временем сгустившийся было лес раздался в стороны, и, выйдя на поляну, я увидел бьющий из земли ключ, который питал большую лужицу, а точнее омут.

— Так ты ведешь меня к роднику? — понял я. — Хочешь показать мне что-то в омуте?

Пальчики молчаливой девочки с неожиданной силой потянули меня к земле. Я присел на корточки и с интересом посмотрел в чуть рябящую воду. Ну и что она хотела мне показать?

Девочка провела ладошкой над омутом, и я вовсю распахнул глаза: водная гладь замерла, будто мгновенно сковалась прозрачным льдом, а потом почернела и подобно колодцу стала отражать звезды средь бела дня…

Но я не почуял никакой исходящей от нее силы!

Я повернулся к ней, намереваясь засыпать вопросами, но она глазами указала в черный омут. И я замер, боясь хоть что-то упустить в разворачивающейся там картине…

Я увидел гигантский корабль «Сердце Эльвы», почему-то выкрашенный в ярко-белый цвет. Он путешествовал в космосе вслед за колоссальной Сущностью, которую я видел только благодаря исходящему от неё мерцанию.

«Демиург, — догадался я».

Но их общее путешествие закончилось так же быстро, как и началось. Демиург остановился рядом с голубой планетой, на которой был лишь один суперконтинент. Она не была какой-то особенной, третья по счету от звезды, которая освещала её теплым золотым светом. Серебристый спутник медленно кружился вокруг неё…

«Сердце Эльвы» сбросил на планету челноки, набитые людьми, а потом замер в отдалении на время, за которое планета описала вокруг звезды сотни оборотов. Следом за этим люди построили на планете фабрики и верфи и отправили первых колонизаторов в другие миры…

Но в скором времени в системе появилось крохотное, но ослепительно светящееся космическое тело. Не обратив никакого внимания на нежилой корабль, оно атаковало Демиурга. Я не понял, что это был за бой, и на каких планах шло сражение, однако из-за отголоска этой великой битвы на планете пронеслись серьезные катаклизмы и большая часть населения погибла.

«Звезда» же одержала безоговорочную победу, и умирающий Демиург не то вселился в капитана, оставшегося на борту «Сердца Эльвы», не то сам превратился в него.

Человек-Демиург увел корабль далеко от лихорадящей планеты и через какое-то время погиб не то от старения человеческой оболочки, не то от утраты последних энергетических связей. Однако оставшаяся часть сущности Демиурга нашла себе новый носитель — раму с черным холстом — пустую картину, висевшую в каюте капитана.

На ней возник образ последнего капитана — человека-Демиурга спасшего космический колосс. Я с содроганием во всем теле узнал этот образ. Именно он, человек в боевом доспехе, все время подмигивал мне из картины висящее в моей каюте…

Что же касается колосса, он болтался на орбите безжизненной планеты еще очень долго — пока его не обнаружили достаточно развившиеся, чтобы вновь начать строительство космических кораблей, люди с Земли…

Когда поверхность омута вновь стала прозрачной, и бьющий из-под земли ключ вновь весело зажурчал, я посмотрел на девочку…

Вот только на её месте стоял он — седой капитан в бронированном скафандре. Шесть фонарей светили на груди красным, над плечом мигала стойка со «светодиодом», а в руках он держал огромный шлем так похожий на человеческий череп.

Капитан, которого я раньше видел лишь на картине, смотрел на меня цепко, оценивающе.

— Так кто ты на самом деле? — спросил я.

За спиной дыхнуло силой, мгновенно развернувшись на месте, увидел трех телепортировавшихся эльвов. Двое в мантиях, с большими золотыми цепями на шеях, — судя по сквозившей в их ауре энергии — местные архимаги. Хотя, конечно я не так себе их представлял. Все-таки эти люди были не белобородыми стариками, а вполне обычными мужчинами в расцвете сил.

Они открыли рот намереваясь что-то сказать, да так и застыли словно громом пораженные. Между ними стоял эльв над которым я недавно пошутил сказав что съел его подругу.

— Вот он! — заорал он обрадовано, при этом тыча в меня пальцем. — Вот это чудовище.

Архимаги, или князи, или кто они там, поначалу не шелохнулись, затем все же обрели чуточку понимания: синхронно опустились на правые колени и склонили головы в знак уважения. Я кивнул им в ответ и со смешанными чувствами принялся следить за потугами ябеды осознать происходящее.

Он вертел головой, попеременно глядя то на одного, то на другого владыку магии, а когда глянул на меня, в его глазах я увидел только испуг…

Тут же забыв о нем, я повернулся к «капитану» и впал в короткую прострацию. Он исчез. И судя по реакции новоприбывших эльвов, его они даже не заметили.

Лелея надежду, что он отошел куда-нибудь за деревья, я отправился в заросли и, конечно же, его там не обнаружил. Зато услышал яростный шепот «ябеды»:

— Почему вы не стерли его в порошок?!

— Потому, полоумный, что он сам мог нас стереть. Это бог металла, союзник нашей Матери…

В бесплодных поисках капитана прошел еще два или три десятка шагов и лишь потом замер прислонившись к стволу дуба. Конечно же поиск был бессмыслен, а полученную информацию надо уложить в голове…

— Вот ты где! — воскликнули рядом. — Я тебя уже обыскалась!

Я открыл глаза и лениво кивнул Сонии.

— Так что он тебе сказал? — спросила она.

— Кто?

— Прародитель Демиургов, разумеется. Вы ведь с ним общались? Я чувствовала.

— Прародитель? Да в общем-то ничего особенного. Он показал, что эта штука когда-то давно его одолела. Ему с ней не справиться. Никому не справиться. Не знаю… Мне надо подумать.

Сония молчала, но верный образ бесстрастной эльвийки дал трещину. Отведя взгляд в сторону, она закусила губу до крови…

— Мне нужно возвращаться, — решил я. — Должно быть мои люди сбились с ног в тщетных поисках.

— В таком случае нам пора прощаться, — опомнилась она.

Глава 2

Живой флот

Носком сапога я пнул камушек, лежащий на тротуаре в груде таких же. Мои телохранители из отряда «Валкир» никак не прореагировали на проявление мною чувств. Полосы их визоров не отражали эмоций, пальцы в полимерных перчатках не сжимали рукояти оружий крепче. Зная, что я считаю их скорее соглядатаями Эльвы, чем сторожевым псами, они старались делать вид, что являются всего лишь предметами антуража.

Впрочем, они хорошо вписывались в него. Что может быть естественней боевиков в экзоскелетах среди города, лежащего в руинах, в окружении тысяч машин и механизмов, двигающихся точно и слаженно, словно нанонасекомые в футуристическом муравейнике.

Я смотрел, как огромные машины сносят высотные здания, в которых еще месяц назад жили люди. Ковши, клешни, тараны и просто взрывчатка не оставляли бетону и стеклу ни малейшего шанса. Впрочем, на «Лилис» больше не было людей — в жилых зданиях отпала всякая надобность.

Я видел, как на разрушенных до основания руинах возводятся комплексы новых фабрик. Как по небу летают корабли-краны, перевозящие из конца в конец горизонта арматуру, железобетонные конструкции, и даже части механизмов кораблей. Все фабрики работали на полную мощность, каждая из них производила детали, которые собирались на верфи или доставлялись на орбиту, чтобы сложить космический корабль там.

Я вновь ударил по камню и проводил его полет долгим взглядом. Он упал на асфальтную поверхность и покатился по автосраде. Однако прежде чем он замер, подлетевший автомат, следящий за исправностью транспортных магистралей, одним движением смел его в контейнер.

Дым, гул, лязг, визг, стук, скрежет, вибрация были повсюду. Там, где еще недавно раскинулись сады, парки и зеленые насаждения, струилась пыль и стойкий запах свежего битума. А там где раньше играли дети и прогуливались их родители, сейчас сновали лишь машины.

Вокруг было пусто. Роботы не могут заменить людей.

Я ударил очередной камень.

Меланхолия верно? Я уже и забыл, как называется это чувство. Давно перестал различать оттенки эмоций.

После поглощения Сущности Мортиуса я стал вдесятеро сильнее прежнего. Я вселил Сущность в инфраструктуру мертвой планеты, я оживил роботов и механизмы, вычислительные машины и автоматы, линии конвейеров и транспортную систему логистики. Все это стало частью меня. Все работало безостановочно и четко, постоянно развивалось, совершенствовалось. Производственные мощности разрастались день ото дня. Вся воссозданная система обладала высокой степенью саморегулирования, а её способности к самовосстановлению могла позавидовать сама мать-природа.

Через месяц планета будет похожа на единое мертвое-живое существо. Ее поверхность будет наполнена искрящимися от литья и сварки вспышками, движущимися грузовыми лентами и сетью монорельсов; небо заполнится летающими кран-балками и поднимающимися в космос стальными громадинами, и даже в недрах будет кипеть работа.

«Лилис» воскресла. «Лилис» — переродилась.

— Сияющий, сэр, — обратилась ко мне неожиданно ожившая статуя — спецназовец «Валкир». — Оператор связи с «Сердца Эльвы» докладывает, что с вами ищет встречи Величайший. Якобы он хочет поговорить «с глазу на глаз», но не может вас обнаружить…

Я кивнул, принимая информацию к сведению. Через мгновение я снял одну из десятка наложенных на себя защит — предосторожностей от всяких подлостей.

В то же мгновение в воздушном вихре возник Старведий — с золотыми доспехами он и не думал расставаться.

— А ты стал сильней, — сказал он после едва заметной паузы. В его словах я почувствовал настороженность. — Я искал тебя целую неделю, уже стал думать, что ты мертв, но тут догадался, что ты смог найти способ защититься от наблюдения… Пришлось посылать сигнал на «Лилис» с ретранслятора.

— А ты стал много говорить, Марк, — сказал я. — Это на тебя не похоже. Нервничаешь?

На его щеках проступили первые капельки крови. Скоро кожу на этом месте прорвут костяные наросты, которые растут из его челюсти со скоростью бамбуковых побегов. Это своего рода напоминание о богине, у которой он отобрал Сущность — должно быть, не существует способа избавиться от такого подарка.

— Да, — признался он, — аж волосы в подмышках рву. Если ты не в курсе, Федерация расторгла договор, и мы не можем больше полагаться на силу их кораблей. Гроссмейстер пока не атакует — все же мы хорошо потрепали его флот, но из Содружества к Аливрии подходят все новые эскадры кораблей. Мощности оставшихся у меня кузниц явно не хватает — Айдахо, Кириган и Фриона не могут угнаться за СНС в скорости строительства и качестве кораблей. Если ты меня сейчас не обрадуешь, то прогнозирую стопроцентный проигрыш в войне.

Он посмотрел на меня с надеждой, а я взмахнул рукой, приглашая осмотреться вокруг.

Он последовал примеру и долго следил за снующими всюду полностью роботизированными устройствами. Особое внимание уделил пролетавшему мимо звену транспортников со свисающими на тросах большими кусками обшивки линкора.

Я заметил, что кровь перестала сочиться у него на щеке, и красные дорожки начали сохнуть.

— Это что… все живое? — выдохнул он. Затем кивнул сам себе. — А что насчет оружия Гроссмейстера? Он наверняка называет это чудо «Звездой Смерти».

— Это не оружие… Я не знаю что это, но больше всего подходит под твое описание «пришельцев», которые меняли ход истории человечества. Он, или один из них, в свое время уничтожил Демиурга Земли, полагаю, чтобы пустить человеческую Землю по пути технического прогресса.

— Зачем?

Я пожал плечами:

— Возможно, чтобы Земляне, в конце концов, уничтожили «магические миры». Все-таки техника сильнее магии.

— Если бы они хотели уничтожить Демиургов и магические миры, они бы давным-давно вооружили людей Аливрии надлежащим образом, — возразил он.

— Мне трудно судить об их мотивах, — возможно, мы никогда их не узнаем. Могу высказать предположение, что они стремятся создать некий баланс, не позволяющий магократическим мирам распространиться на всю Вселенную. Выходцы с Земли как бы другой штамм вируса, инкубированный для того чтобы противодействовать более опасному. Или же таким способом, человеческие цивилизации стравливают друг с другом, чтобы не дать людям безудержно распространяться. Ведь если у биологического вида вдоволь пищи, а территория для распространения практически неограниченна, то, в конце концов, он пожрет все до чего доберется. Вначале дерево и железо, потом планеты, звездные системы, и даже галактики будут идти ему в пищу, и так до тех пор, пока не погибнет вся Вселенная…

— Ладно, оставим эти домыслы, — остановил меня Старведий, при этом безуспешно скрывая презрительный взгляд. — Скажи, ты нашел оружие, которое способно их уничтожить?

— Боюсь, что такого не существует.

— Значит, Гроссмейстер может уничтожить нас в любой момент?

— Сомневаюсь. Скорее всего, он не может контролировать «Звезду», должно быть, она появляется, когда он стоит на краю гибели…

— То есть, наносить по Гроссмейстеру упреждающий удар нет никакого смысла?

— На этот счет у меня есть один план. Но он ненадежный, и может обернуться крупными потерями.

— Такими же как в прошлый раз?

Я покачал головой:

— Нет, на этот раз мы заранее подготовим путь отступления.

— Ну хоть что-то, — бросил он, заметно расслабляясь…

Эльва

«Лилис», которая из космоса выглядела как искусственное тело, похожее на полностью бронированный суперкорабль, осталась за кормой. Девушка покидала её без всякого опасения. Ведь результаты расчетов сходились на том, что все тылы были подчищены, действия известных врагов полностью контролировались. Повторения подлого удара быть не могло.

С тех пор как бог смерти пал от руки Сияющего прошел почти месяц. Все стороны конфликта воспользовались затишьем в войне, чтобы нарастить военную мощь, восстановив потрепанные и создав новые корабли.

Военные заводы Федерации запустили мощности на максимум: неповоротливый медведь стал точить когти, однако теплую берлогу так и не покинул — с учетом того, что Федерация разорвали союз и вышла из войны, все их старания носили чисто оборонительный характер.

Две почти незатронутые прямыми боестолкновениями «кузницы» Старведия также работали во всю мощь, тогда как эффективное производство планеты-верфи «Айдахо» снизилась до десяти процентов от нормального. Величайший бился головой о стену, но пока так и не смог восполнить необходимое количество квалифицированных инженеров и рабочих, а также полностью восстановить инфраструктуру поврежденную входе наземной войны с силами Гарланемада Цельсия.

Сам Гроссмейстер так и оставался на Аливрии. Лояльность населения в Солнечной системе практически была полной, и доверие к нему людей потихоньку распространялось по всей ОСА. Еще немного и Величайшего будут считать сепаратистом, а Гроссмейстера — единственным законным правителем. Старведий это прекрасно понимал, поэтому и принял скоропалительное решение об инициации новой атаки на Аливрию…

Но бесспорно эффективней всех отпущенное время использовал Сияющий.

Менее чем за месяц он не только смог восстановить Лилис, но и создать флот с нуля. Конечно, можно принизить его вклад, сказав, что это дело манипуляторов десятков тысяч роботов без устали работающих на планете и автоматических механизмов собирающих корабли на орбите, но это было не так. Эльва не просто отдавала себе отчет, что не смогла бы строить планы, проводить необходимые расчеты и задавать команды эффективней, но и просто поспевать следить за всем происходящим. Она восхищалась им — и это восхищение едва не граничило с завистью.

После поражения в бою с Гроссмейстером, и обнаружения «Лилис» под властью бога нежити, её капитан сильно изменился. Мозговая активность повысилась в разы, концентрация на текущих проблемах взлетела стократно, а на его лицо легла тень печали, которая, впрочем, на удивление ему шла. В его образе, словно на драгоценном бриллианте, появилась еще одна грань…

Эльва корила себя за то, что когда-то выбрала себе амплуа дочери — возможно у нее был бы шанс на нечто большее. В конце концов, она хотела узнать какого это, быть любимой и что значит быть женщиной.

Но момент был безнадежно упущен. Теперь он воспринимает её дочерью, и это клише останется с ними навсегда. К тому же еще оставался призрак лопоухой эльфийки, а Эльва отнюдь не хотела повторять судьбу Лары…

Все что ей оставалось, так это строить очередные, далеко идущие планы. После того, как она спустилась на Лилис, чтобы активировать гравитационный захват и управлять зеркалами-спутниками, ей кое-что открылось. Она вовсе не забитое, маленькое и беззащитное существо, а могущественный и гордый человек. Белые волосы доказывают это лучше всего.

Там, где хорошо защищенные и вооруженные, большие и сильные человеческие самцы находили смерть, она выполняла поставленную задачу. Она умеет колдовать, она — могущественная колдунья. А это значит, что при желании можно развить свои способности и стать богом… В ее случае богиней.

Конечно, она очень желала стать богиней и быть равной Сияющему, но понимала, что пока это слишком далекая, если и вовсе не призрачная перспектива. Та же неладная эльфийка тоже умела колдовать, но от этого она не стала богиней. Возможно, духовное развитие и психическая мощь никак не связана с божественностью… Раз так, может проще всего, попытаться стать богом искусственно?..

В конце концов, тот же Сияющий стал богом только благодаря эксперименту, проведенному над ним учеными ОСА… Представив себе будущее в котором она отбирает у Сияющего его божественную силу, Эльва в ужасе потрясла головой.

— Бррр, — произнесла она вслух, — кажется, до того как предать, Круз думала схоже…

Выбросив из головы подобные мысли, снежноволосый капитан непревзойденного корабля тяжело вздохнул, и еще раз оглядела весь свой флот.

Зеркальные корабли лучились теплом и светом, но совсем не из-за отражения жара близкой звезды. Все они были оживлены сутью и мыслью Сияющего. Все они были живыми и обладали собственным разумом и волей, совсем как она, вначале…

Мелодично прогудел зуммер дверного звонка, Эльва обернулась, ожидая увидеть Круз, но в каюту вошел Сияющий.

— Разрешишь?

— Конечно, — обрадовано ответила она. — Располагайся!

Ее личный капитан сел на тахту, а она уселась в кресло перед ним.

— Что-нибудь выпьешь? — спросила она после паузы. — Я сейчас закажу…

Он помотал головой, и в комнате вновь повисло неловкое молчание. Эльва не знала куда деться, что сказать и что спросить — поистине люди невероятно сложные существа!

— Знаешь, — сказал он сбивая разлитое в воздухе напряжение, — этот цвет тебе очень идет… Думаю, ты стала еще красивее.

Эльва рефлекторно провела рукой по снежно-белым прядям, и поблагодарила взглядом.

— Ты пришел только для того чтобы сделать мне комплимент? — спросила она.

— Эльва… Я хотел поблагодарить и извиниться… Своим самоотверженным поступком ты спасла на Лилис тьму народа… Спасибо.

Она кивнула, принимая благодарность.

— И еще я пришел, — продолжил он, — чтобы тебя повидать, и узнать все ли у тебя в порядке.

— А что у меня может быть не в порядке?

— Я наблюдал за тобой последние дни: у тебя хорошо получается скрывать чувства, но я вижу — ты сама не своя. Что тебя беспокоит?

Эльва подумала:

— Ты знаешь, что после возвращения с Лилис, моя интуиция невероятно обострилась? Возможно во мне говорит пророческий дар, а может, бурное воображение, но я чувствую, что наш поход будет смертельно опасным… Во сне мне сниться «Сердце Эльвы», он полыхает, и разваливается на кусочки.

— Не бойся, — сказал сидящий напротив молодой мужчина. — В любой момент я могу тебя телепортировать в безопасное место. Ты не погибнешь.

— Ты не понимаешь? Я уже разучилась бояться смерти, и сейчас страшусь не за себя. Этот корабль и есть мое сердце — я не хочу его потерять.

Он кивнул и торжественным тоном произнес:

— Не потеряешь. Обещаю.

Она следила за тем как ее капитан, ее бог, смысл ее жизни покидает ее каюту. Следила, но не могла его остановить… Сердце обливалось кровью. Черт возьми, почему человеческая жизнь не может быть простой?!

Эльва поднялась с кресла и неспешно подошла к настенному монитору. Она хотела изгнать все горькие мысли из головы, должно быть поэтому, стала осматривать флот с преувеличенным вниманием.

Бывшая машина, а теперь полноценный человек, взглянула на трансляцию самого крупного корабля, стоящего на якоре в плотном сверкающем строю. «Главный калибр» — новый дредноут, восстановленный из обломков оставшихся после битвы с флотом зараженным нежитью. Предсказание Мортиуса так и не исполнилось: сам он, как и его слуги мертвы, а корабли Сияющего вот они — живы.

Дредноут не был таким большим как его предшественник, но все же привлекал внимание и возбуждал уважение.

Эльва дотронулась до стекла монитора и медленно провела по нему рукой. Складывалось ощущение, что корпус исполинского корабля будто был у нее прямо под пальцами…

И все-таки не зря она стала человеком, одно из его бесспорных достоинств заключалось в воображении: в его власти представить вожделенный объект рядом с собой, и даже упиваться исходящим от него теплом. Подобные фантазии были приятны, безопасны и иногда служили отличной альтернативой реальности. В этой реальности ей никогда не быть с Сияющим, но фантазировать и грезить ей никто запретить не мог.

— Дети мои, — прошептала она, — надеюсь, вы обретет свое счастье…

— Внимание, говорит СНИЖ корабля, — раздался сухой и монотонный голос с потолка, — гипервременной тоннель открывается. Начинаю обратный отсчет…

Эльва отвернулась. Она и так знала, что происходит за корпусом корабля.

«Сердце Эльвы», ведя за собой великий Живой флот, покидал систему.

Глава 3

Охота на призрака

Рива

И вновь флот противника оказался сильней. Гроссмейстер смотрел через толстые стекла иллюминаторов, как его флот медленно тает во вспышках разрывов ракет и испаряется под тысячью лазерных лучей.

Гроссмейстер любил быть в одиночестве. Предпочитал запираться в зале-кабинете и размышлять о чем-то своем. Попал ли он под очарование красавицы-эльвийки, влюбился ли он в нее, — Рива не знал. Гроссмейстер не был похож на человека, нуждающегося в охране даже такого бойца экстра-класса как она. Но факт был налицо: с самого момента их знакомства Найта всегда была при нем.

Так уж вышло, что и Рива всегда находился рядом с ними. Найта сказала, что это необходимо. Он спас ей жизнь, а эльвии всегда помнят о таких вещах. Он был единственным её другом и поэтому должен быть при ней неотлучно.

Вот такой получилась замкнутая и нелепая цепь. Гроссмейстер держал при себе Найту, а Найта — Риву. И все трое целыми днями стояли в этом зале, как статуи, и почти никогда не общались. Гроссмейстер лишь уделял несколько часов на изучение текущих отчетов и раздачу приказов.

Риве иногда казалось, что этот человек давно сошел с ума, а потом он вспоминал Сияющего, который тоже временами казался полностью отрешенным от мира. Действительно, как может обычный человек понять сильных мира сего?

И Рива продолжал стоять, не смея даже переминаться с ноги на ногу. В этом зале было изучено все, вплоть до последнего дюйма. Жизнь для него превратилась в бездну, в которую он будет падать вечность…

Так был до сегодняшнего дня, а сегодня случилось то, на что надеялся и чего боялся.

Флот Сияющего вновь вторгся в систему Аливрии неся на крыльях смерть и разрушение. Но войска Гроссмейстера еще далеки от проигрыша, и теперь исход боя, как и путь развития человечества, зависят от воли случая…

На этот раз настенные мониторы были активированы, правда фокус камеры никем не управлялся и был статичным, но Рива мог наблюдать части развернувшейся баталии.

Сотни кораблей в черной бездне обменивались друг с другом разрушительными ударами, только на переднем плане прямо в центре системы красовались вовсе не они. Звено «Невидимок» — сверхсовременных кораблей Гроссмейстера материализовалось в пустынном клочке космоса.

Десяток черных фрегатов, которые казались много миниатюрней своих собратьев по классу, имели стреловидную форму с истончающимся немного загнутым носом. Каждый из них выглядел карликом в сравнении с гигантскими крейсерами которых они и сопровождали.

Капитан вражеского эсминца узрев появление неприятеля там где его никто не ждал, приказал в срочном порядке разворачивать корабль и вызвал помощь — Рива понял это потому что эскадра перехватчиков флота Сияющего изменила направление и устремилась наперерез «Невидимкам».

Конечно, массивная туша из десятка тысяч тонн металла разворачивалась слишком медленно, а спешащие ей на помощь перехватчики были слишком далеко. И когда Рива посчитал, что эсминец будет уничтожен спустя несколько десятков секунд, случилось непредвиденное.

Обнаружив сильнейшее электромагнитное возмущение, автоматическая система наведения камер наружного наблюдения (казавшаяся Риве отключенной) вычленила из хаоса битвы огромный корабль с зеркальными гранями. Он находился едва ли не на другом конце Солнечной системы, но тем не менее участвовал в бою.

Щетины вокруг его ярко засветившей морды синхронно выбросили в космос облака пара. Вслед за этим с серебристого носа сорвался широкий фиолетовый луч. Гигантская полоса мгновенно прорезала всю систему насквозь, и врезалась в отряд «Невидимок»

Рива икнул увидев, что фиолетовый луч прошел насквозь первого крейсера, и врезался в следовавший за ним. И если первый просто исчез став частью яркого света, то броня второго медленно плавилась, пока поток энергии неспешно вгрызался во внутренности.

Яркие рыже-фиолетовые вспышки оставляемые взрывами сразу нескольких фрегатов осветили космос вокруг корпуса принявшего на себя удар крейсера, и в них хорошо было видно, как невероятная температура и перепады давления расплавили и раскололи структуру корабля на сотни осколков.

И вновь мелькнула очередная фиолетовая полоса. А потом еще и еще.

Рива задержал дыхание, наблюдая за тем, как невиданные прежде лучи выжигали чрево кораблей, словно те были бумажными: палубы и переборки плавились и испарялись, стальные каркасы и сверхпрочные сплавы исчезали во вспышке света за считанные мгновенья. Когда лучи перестали бить, так же внезапно, как и начали, на месте исполинских крейсеров эскадры «Невидимок» остались только двигающиеся по инерции истонченные и обгоревшие остова. Массивные титановые балки, на которых крепился каркас кораблей, все же выдержал залп столь страшного оружия.

Последний из уцелевших крейсеров напустил на эсминец вереницу неповоротливых торпед и легких ракет. Два десятка юрких истребителей, успевших отдалиться от своих крейсеров сразу после первого выстрела «лазерной гаубицы», вернулись и устремились в ближний бой.

Вот только эсминец не намеревался уклоняться от тяжелых торпед или уходить от контакта с истребителями. Продолжая движение по прямой, он передавал энергию в носовые генераторы щита и когда до него добрались первые ракеты, стало видно, что они лишь бесполезно тюкнулись во вспыхнувший перед кораблем синеватый купол.

Такая же судьба постигла и тяжелые торпеды, которые погрузили эсминец в огненный хаос, но так и не смогли добраться до его плоти.

Немногим лучше вышло у открывших огонь истребителей. Их орудия, выпускающие град реактивных снарядов, поворачивались на турелях, беспрестанно следя за сребробоким эсминцем. Маленькие снаряды прошивали силовой щит массивного корабля, но барабанили по зеркальному корпусу бессильной дробью — их крохотные урановые заряды не оставляли на броне даже царапин.

Сам эсминец не обладая серьезной защитой от столь юркого врага, вертелся как старый буйвол, но у истребителей не было и шанса, когда, наконец, появились «буйволовы птицы», которые вмиг склевали назойливых насекомых.

Прежде чем Рива успел моргнуть, перехватчики флота Сияющего, оставив за кормами десятки полыхающих обломков, уже следовали на другую зону сражения…

Рива с трудом оторвал взгляд от баталии по ту сторону экрана и вперился в спину Найты.

Девушка медлит. Почему? Более удобного случая может и не представиться. Кроме того, скоро станет слишком поздно…

Словно отвечая на его мысли, Найта задала Гроссмейстеру вопрос:

— Что ты собираешься делать? Снова призовешь своего бога?

Гроссмейстер, полуобернувшись, покосился на неё:

— Я уже позвал…

Сердце Ривы сжалось, а Найта кивнула, будто в подтверждение своим мыслям, — на бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул. Гроссмейстер отвернулся и вновь уставился на баталию, распавшуюся на отдельные сражения.

И в этот момент Найта встрепенулась: кивнула Риве и, мгновенно обнажив меч, бросилась на спину Гроссмейстера.

Глаз Ривы не успел уследить за молниеносным броском, зато рука рефлекторно дернула из-за спины энл-фал, система наведения которого устремилась на захват цели…

* * *

Когда в систему вошла «звезда» и молочный свет захлестнул весь космос, Старведий едва не взвыл от разочарования.

— Не получилось! — крикнул он мне. — Уводим флоты!

— Еще есть шанс! — бросил я в ответ. — Нам нужно продержаться еще несколько минут!

— Мы не переживем нескольких минут! Адмирал!

Адмирал, по каким-то причинам защищенный от действия проникающего света, в нерешительности бросил на меня вопросительный взгляд.

Я кивнул:

— Уводи флот.

— Есть, сэр. Всем кораблям…, - начал он и почти сразу зачертыхался. — У нас проблема! В системе установлены поставщики помех, нарушающие работу гипервременных приводов!

— Что это значит?

— Это значит, что мы не можем покинуть сражение…

— Дьявол, — произнес Старведий, склоняя голову и хватаясь за переносицу. — Теперь мы обречены.

Рива

Рива все еще пытался захватить цель, однако видел, что это вряд ли возможно. И Найта и Гроссмейстер двигались быстрее звука, останавливаясь только, чтобы нанести очередной удар. Девушка размахивала мечом, мужчина в серебре уклонялся и исчезал, чтобы вместе с ней объявиться в другом месте зала.

Между тем шлюзовые двери разъехались, и внутрь ворвался целый отряд вооруженных людей. Бело-серый доспех — телохранители Гроссмейстера.

Рива открыл по ним огонь на поражение. Первые солдаты упали, пронзенные насквозь частицами лоу-антиматерии, и остальным пришлось укрыться за толстыми переборками прохода.

В этот момент Гроссмейстер перешел в атаку, и мельком бросивший взгляд за спину Рива увидел кровь на разбитой губе Найты. Ее страшный меч в очередной раз рассек пустоту.

Теперь было понятно, что заставило Найту медлить и выжидать удобный момент для атаки. Она знала, что Гроссмейстер как минимум не уступает ей в силе…

С этого мгновения дела Ривы и Найты пошли из рук вон плохо. Рива получил сразу несколько ранений. Ноги и левая рука полностью отказали. Лежа на полу, он продолжал сдерживать пытавшихся пробиться в зал солдат.

С той поры, как Найта принялась теснить Гроссмейстера, рисунок их боя кардинально изменился. Теперь Найта не просто вынуждена была защищаться и отступать — она уже получила серьезные травмы, от смерти ее отделяли считанные мгновения.

Гроссмейстер сражался молча и казался в этот момент воплощением сосредоточенности. Он мелькал вокруг девушки, уже не успевающей защищаться. Куда бы она не отклонялась, как бы не отпрыгивала, он настигал ее и, казалось, бил со всех сторон разом. Его закованные в броню руки дробили ей кости, ломали ребра, швыряли об пол, били о потолок, бросали от стены к стене. Лишь каким-то чудом ей удавалось избежать смертельного захвата…

— Муж мой! — закричала она, усмирив свое гипертрофированное чувство гордости. — Спаси меня!

Стены зала вновь изменили свой тон, атмосфера из зловещей преобразилась в мрачную. На сцене театра судьбы Вселенной возникла новая фигура.

— Сияющий, мой бог, ты пришел, — сказал Рива, прежде чем потерял сознание.

* * *

Едва увидев покалеченную Найту, почти распростертую перед противником, я вспомнил, что значит ярость. Ярость — это когда в голову бьет черная кровь, когда кажется, что силы удваиваются, когда темнеет перед глазами и ты перестаешь видеть все, кроме врага.

Гроссмейстер, разумеется, не устоял, не продержался перед этой разрушительной мощью и трех секунд. Мне требовались еще две, чтобы сокрушить его окончательно…

— Помоги мне!!! — крикнул упавший на колени враг голосом, в котором перемешался гнев, отчаяние и ярость. — Помоги мне!!!

«Проклятье! Не успел! — неслось в голове, когда я перемещался к Гроссмейстеру для последнего удара. — До чего же медленно двигаюсь!»

Скорость мысли, какова она? Ее никто не мерил. Однако даже она оказалась недостаточно быстрой. Движение с этой скоростью было прервано вмешательством пока еще непостижимой мне силой.

Мой кулак ударился о броню сжатого света и титановые пластинки на фалангах пальцев разлетелись вдребезги. Крепящие их сочленения не выдержали, рукавица лопнула с душераздирающим звоном.

Гроссмейстер, окруженный белоснежным светом поднялся на ноги. Свет, казалось, исходил из самых глубин его естества, проходил сквозь доспехи, обволакивал их сияющим туманом.

Я не чувствовал мощь, какую ощущал в присутствии богов. Однако в душу закралось сомнение в собственных силах. Справлюсь ли я с этим чудовищем?

Уже не опасаясь повредить корабль, пустил в ход печати Разрушения, Разорения и Запрета…

Рива

Система жизнеобеспечения доспеха все же привела его в чувство.

Рива приподнялся, и хотя перед глазами все плыло, попытался понять где находится.

Вся выгнутая дугой, искореженная палуба представляла собой остров непонятно как держащийся на каркасе корабля. Всюду вокруг него были лишь выжженные стены из которых торчали разодранные балки и куски стальных переборки.

Он взглянул вниз, и ему показалось, что там распростерлась бездна. Лишь уровни этажей еще кое-где мерещились в дыму и пожарах.

Что за неведомая сила превратила железное нутро флагмана в это фееричное раздолье сил хаоса?

С трудом оглянувшись, он замер от страха, изумления и восхищения: на круглом пятачке, оставшимся от палубы в мерцающих вихрях энергий в бою сошлись две фантасмагорические тени. Черное и белое переплелось будто в танце, мелькая и кружась, на мгновение останавливаясь, замирая, чтобы вновь наброситься друг на друга. День и ночь, огонь и вода…

Бог металла, от одного лишь вида которого перехватывало дыхание, дрался грациозно и яростно, черные доспехи на нем блестели в лучах света исходящего от его противника. И хотя Гроссмейстер оставался неуязвим для его атак, бог Ривы не собирался сдаваться и задействовал все новые силы.

Металлические конструкции превращались в ртутных змей, набрасывались на Гроссмейстера, но тонули в его ослепительной броне, неведомые вихри беспрестанно били в его грудь, но с тем же успехом. Ответные атаки Гроссмейстера не были столь эффектны и точны, однако Рива видел, что от легкого касания Гроссмейстера, Сияющего просто-таки отбрасывает и ему стоило огромного труда удерживаться на ногах.

«Если моему богу требуется помощь, — пронеслась в голове Ривы мысль, — то я должен попытаться помочь, чего бы то это не стоило…».

Забыв о боли в израненном теле, он поднялся на ноги и отправился прямо в центр черного и белого вихря.

Бог и его светоносный противник кружились вокруг, не обращая никакого внимания на простого смертного. Но когда им пришло время вновь замереть, чтобы изменить тактику, не теряя времени Рива широко замахнулся и, вкладывая в движение все силы, ударил слепящую фигуру…

Удар титановой перчатки, который мог разрушить полуметровую стену, или вышибить дух даже из хорошо защищенного тела, Гроссмейстеру должно быть показался шлепком. Он задействовал каплю вихрившейся вокруг энергии света, и Рива отправился в дальний полет. В момент, когда его путь заступила стальная стена, живот пронзила невыносимая вспышка боли, а голова едва не разлетелась на части.

Автоматика доспеха вколола в тело лошадиную долю обезболивающего и через какое-то время Рива почувствовал себя в силах шевелится. Но когда он осторожно открыл глаза, ему вновь стало дурно, правда на этот раз не от боли.

Из его живота рос кусок корабельной арматуры и по броне стекали ручьи крови. Вероятно, удар был такой силы, что его насадило на торчащую из стены тавровую балку прямо сквозь доспех…

— Внимание, — сообщила система жизнеобеспечения доспеха, — критическая…

Что она хотела произнести осталось для Ривы тайной — механический голос запнулся на полуслове, а навигационный экран перед глазами погас — визоры потухли предоставив глазам лейб-майора самим всматриваться в происходящее сквозь мутно-оранжевые линзы шлема.

В последние мгновения жизни он видел безрадостную картину: его бог проигрывал в схватке со смертью. Все его усилия были тщетны…

— Я верю в тебя, мой бог, — сказал Рива, начиная задыхаться, — верю в твою победу.

Ему показалось, что Сияющий услышал. Остановился, устремил на него свой взор…

На миг в глазах потемнело, а потом Рива упал со стены на пол и неожиданно понял, что оказался в совершенно ином месте.

Рядом были люди Ордена: какая-то снежноволосая девчонка и его старая знакомая — помощник капитана — Круз.

Кажется, он находился в рубке «Сердца Эльвы».

Глава 4

Обещание

Это было чудо, но я выжил в бою с аватаром «звезды-призрака». Конечно, я не мог сравниться с ним в силах, но взял хитростью, а может быть банальной удачей.

Проигрывая ему по всем боевым параметрам и зная, что не могу применить «глобальные» силы, не разворотив весь корабль и не убив Найту и Риву, я пришел в отчаяние. Может быть, сдался бы и наделал глупостей, но неожиданно осенило.

Почему бы не обезопасить их, телепортировав на «Сердце Эльвы»? Вслед за этим, сразу после сокрушительного удара, направленного против моей Сущности, пришла мысль-продолжение: «А почему бы не убраться отсюда самому?».

Сказано-сделано. Израненная, но гордая Найта и плавающий на грани жизни и смерти Рива вместе со мной оказались на капитанском мостике колосса. Тут был океан бритвой режущего света, но они не жаловались — здесь всяко было лучше, чем рядом с разбушевавшимся Гроссмейстером.

Мне понадобилось еще мгновенье, чтобы сосредоточиться и постараться уладить проблему одним усилием воли. Я молил всех Демиургов, чтобы «звезда-призрак» не усела принять никаких контрмер, чтобы не телепортировала куда-либо своего аватара, чтобы не блокировала щупальца моей Сущности.

Теперь, зная, какой из тысяч одинаковых кораблей был флагманом Гроссмейстера, я мог нанести удар в самое сердце.

Щупальце наконец дотянулось.

Без всяких фантазий и изысков я разбил тиринтумные стены главного реактора…

Корабль Гроссмейстера превратился в пыль раньше чем я моргнул и прежде чем взрывная волна докатилась до «Эльвы», я убедился, что Гроссмейстер оставался там до последнего.

Нестерпимое сияние, заливающее все пространство космоса и освещающее внутренности кораблей, вдруг исчезло. Плачущие дети, визжащие женщины и ругающиеся мужчины неожиданно замолкли: в утробе «Сердца Эльвы» повисла звенящая тишина.

Я глянул на экран, транслирующий «звезду», и еще не до конца веря в удачу, крикнул:

— Адмирал, атакуй её всеми силами…

Не знаю, с чем это было связано, но смерть аватара нанесла ей серьезный урон. Теперь, когда её сияние практически сошло на нет, а она сама замерла посреди безвоздушного пространства, я мог разглядеть ее в подробностях.

Одновременно похожа на пористый камень, на увеличенный в тысячи раз клочок кожи, или на печень, изъеденную чрезмерным употреблением алкоголя. Она еще испускала некое сияние, которое окружало ее словно аурой, но заподозрить в ней защитные свойства я не мог.

Между тем, первые ракеты, выпущенные эскадрой, посланной на её уничтожение, достигли цели и остались ни с чем. Даже лучи сверхмощных квантовых излучателей не оставили на шершавой поверхности и следа. Сияющая аура, чем бы она ни была на самом деле, вполне надежно защищала своего обладателя.

— Пусть три эскадры продолжают вести по ней огонь, — приказал я, — остальные покончите наконец с флотом Гроссмейстера!

— Есть, сэр, — ответил адмирал, и я впервые выдохнул полной грудью.

От меня по сути больше ничего не зависело.

— Так значит никакого предательства не было? — воскликнула Круз, вместе с Эльвой уже стоящая рядом со мной.

Я вернулся на бренную землю. Как я мог думать о чем-то другом, обнимая истекающую кровью жену, которая еще умудрялась поддерживать обессиленного Риву?

— Разумеется, не было, — ответил я, пытаясь отмахнуться от них как можно скорее.

— Я знала, знала! — ликующе воскликнула Круз и совсем как девчонка подбежала к окровавленному Риве, чтобы поддержать его с другой стороны…

— Найта, отпусти его, я справлюсь сама.

Гордая эльфийка ничего не сказала, но руку убрала…

— Стой смирно, Найтеныш, — сказал я, вновь сосредоточиваясь, — я сейчас залечу твои раны.

Спустя пять секунд я сделал все что был в силах. Найта благодарно улыбнулась и метнула взгляд в сторону Ривы, уходящего в обнимку с Круз.

— Я знала, что ты не повторишь моей ошибки. Ты не предатель. В отличие от меня твоя верность безупречна…, - шептала Круз, осторожно ведя своего избранника к лифту.

— Знаешь, — произнес Рива, скрывая боль, — ты еще красивей, чем когда я увидел тебя впервые…

— Правда?.. Спасибо!

— Ну а ты, значит, помощник капитана, да? — поинтересовался Рива, немного сбавив обороты.

— Нет, — помахала головой Круз, — я уже Генерал Ордена.

— Твою… — выругался Рива.

— Что?!

— Я ведь должен отдать тебе честь, Генерал… И как младший по званию, просто не имею права…

— Рива! — окликнул его я, когда они были на полпути к выходу.

И хотя сразу после лечения Найты я усилием воли уже затянул рану на его брюхе, он повернул ко мне голову с большим трудом.

Я бросил как бы невзначай:

— Скорее выздоравливай и надевай мантию Магистра. Орден нуждается в тебе…

Деловито отвернувшись, но все же успев заметить просветление на его лице, улыбнулся сам. Оказывается, иногда приятно доставлять людям радость.

А Рива, распустив хвост, затараторил еще бойче. Еще с минуту подслушивал, как счастливый, почти переставший испытывать боль новоиспеченный магистр рассказывал о своих лихих похождениях взволнованно слушающей его Круз.

Заметив улыбку на лице Найты, я понял, что этим занимался ни я один.

Странно, но я знал, что у этой пары все сложится хорошо. И еще видел рядом с ними кучу пока не рожденных детей… Оставалось гадать о природе этого события: прозрение или очередной глюк, как с тем портретом, которого по дурости принял за Демиурга.

Как бы там ни было, буду рад, если все так и случится.

«Круз, ты оказалась достойна прощения и жизни…».

Хотя Эльва и не могла их слышать, её глаза также внимательно провожали эту пару, пробормотав себе под нос что-то похожее на: «Я выполнила свое обещание», она повернулась к нам.

Окинув нас с Найтой оценивающим взглядом, сказала:

— Только не говори, что мне её придется называть «мамой».

С ледяным презрением проигнорировав высказывание девочки, Найта спросила:

— Отчего твои волосы стали белы, как снег в горах?

— Перекрасилась, — буркнула она. — А ты, кстати, могла бы и не убивать Фарка…

Найта хотела что-то ответить Лара-Эльве, но я опередил:

— Фарк погиб ради общего дела, — если бы не его жертва, нам бы не удалось убедить Гроссмейстера, и мы сейчас не стояли бы здесь все вместе…

— Нам еще рано праздновать, мой господин, — сказала Найта, бросив взгляд на стационарный монитор, — твое оружие не может навредить богу…

Эльва больше ничего не сказала, разок зыркнула на меня исподлобья и уставилась в панель управления огнем. Там было видно, как самая крупная из всех, третья волна торпед и ракет достигала цели…

Я сжал за них кулаки и весь обратился во внимание, когда ЭТО со мной заговорило…

Глава 5

Жертва

Адмирал сообщил ликующе:

— Враг поймал сам себя. Поставщики помех воздействуют на его гипервременные приводы точно так же. Корабли противника не могут покинуть систему, и отдельные эскадры уже капитулируют…

Он говорил что-то еще, но я пришел в себя:

— Прекратить атаку! Прекратить атаку!

Адмирал посмотрел на меня выпученными глазами:

— Сэр?

— Продолжайте атаковать корабли Гроссмейстера, — опомнился я, — но прекратите атаку на объект. Немедленно отведите эскадру от «звезды».

— Но…

— Адмирал, выполняйте.

— Слушаюсь, сэр.

Когда атакующая эскадра прекратила обстрел «звезды», которая к этому моменту потеряла значительную часть своей энергии, я было вздохнул с облегчением, но на мостик тут же ворвался образ разъяренного Старведия.

— Какого дьявола происходит? — воскликнул он. — Почему вы отзываете эскадру.

— Мы не должны убивать ЭТО.

— Что? Почему?

— Потому что это балансировщик, — сказал я. — Защитный организм Вселенной… Он поддерживает в равновесии всю систему. Скажи, ты бы стал уничтожать лейкоцит в иммунной системе организма, в котором живешь?

— Прекрати нести чушь!

— Знаю, это трудно понять, но послушай меня…

— Нет, — зарычал Старведий, — это ты послушай меня. Мне плевать, что это за штука и какую она роль играет в строении Вселенной, но я лидер свободных миров и никому не позволю управлять человечеством!

— Не выносишь конкурентов? — съязвил я, начиная кипятиться.

Он разозлился окончательно:

— Адмирал, приказываю уничтожить объект, пока он не восстановился!

— Но сэр, это расходится с приказом Сияющего.

— Я Величайший. Верховный командующий военными силами и правитель Объединенных Системам Аливрии, приказываю флоту начать атаку.

— Но…

— Первый помощник, — глухим голосом сказал Старведий, — адмирал флота — изменник. Возьмите командование на себя.

— Есть, сэр, — раздался голос человека за кадром.

Лицо на три-Д модели адмирала побледнело, глаза расширились, там внутри будто плеснулась волна жидкого ужаса. «Что вы делаете?..», — начал было он, но прогремел выстрел, белый сюртук окрасился кровью и его модель исчезла.

— Старведий, ты…

Он не стал слушать продолжение фразы — отключил связь.

Мои Живые корабли развернулись для атаки по бывшим союзникам, но более не предпринимали никаких действий. Весь экипаж «Сердце Эльвы» замер в ожидании судьбоносного момента. Если я прикажу атаковать корабли Старведия, то начнется новая война. Если ничего не предприму, — «звезда» погибнет, и неизвестно к чему это приведет в перспективе.

Секунды складывались в минуты, а я все смотрел, как тучи ракет и дождь полос излучателей барабанили по защитной оболочке Балансировщика. Еще немного и он исчерпает остатки энергии, погибнет и никто не знает что тогда произойдет…

— Соедините меня со Старведием, — попросил я.

— Его корабль не отвечает.

— Скажи, что их молчание вынуждает меня начать войну.

Через двадцать секунд в переговорном устройстве возник образ какого-то офицера невзрачного вида.

— Простите, сэр, — сказал он. — Но Величайший в данный момент не может вам ответить…

— Почему?

— Он… Его нет на флагмане.

— Сияющий, — перебила наш разговор Эльва, — вражеские корабли прекратили вести обстрел объекта.

Нехорошее предчувствие захлестнуло меня черной волной. Я закрыл глаза и бросил все внутренние силы на поиск Старведия… И обнаружил его почти сразу.

Видя, что даже концентрированный огонь не приносит желаемого результата, а оглушенная из-за гибели своего аватара «звезда» уже начинает восстанавливать силы, Величайший решил идти ва-банк. Он догадался скорее интуитивно, чем по здравому размышлению, что его личной силы хватит чтобы прорвать защиту «звезды», в том случае, если пойдет на нее едва ли не врукопашную.

Надев на свой неизменный доспех золотой шлем и прикрепив на спину реактивный ранец, он телепортировался в открытый космос и сейчас плыл к «звезде»…

— Шлем и спасательный ранец мне! — заорал я так неожиданно, что все вокруг непроизвольно отступили и захлопали глазами.

Однако амуницию я все же получил.

Телепортация не заняла много времени. Тьма прыгнула на меня, сжала в объятиях и взглянула мириадами серебристых глаз. Где-то за спиной полыхал гигантский огненный шар, сбоку леветировали конструкции из серебристого металла, а вдали застыл рукотворный титан — однако всего этого я практически не заметил. Передо мной был тускло светящийся астероид с испещренной, зеленовато-фиолетовой поверхностью. А еще был он. Прорвавшийся через бледное свечение человек в золотом.

— Остановись! — приказал я ему мысленно, и он вздрогнул, восприняв этот импульс.

К моему разочарованию дело, этим и ограничилось — красно-синяя струя реактивного ранца увеличилась в размерах, и он еще быстрее стал приближаться к поверхности…

Он не приземлился, а скорее врезался. «Кожа» Балансировщика под таким ударом прогнулась, но выдержала. И прежде чем он успел сделать что-либо еще, я материализовался рядом, ударил его плечом так, что едва не вышиб из зоны гравитации.

— Остановись! — потребовал я. — Ты не понимаешь, что делаешь!

В ушных динамиках раздалось рычание, даже сквозь затемненное забрало шлема в его глазах появилась граничащая с безумием ярость.

Он бросился на меня с силой всей своей Сущности…

Довольно забавно знать, что боги не такие уж всемогущие твари, как о них думают простые смертные. По крайней мере, в ближнем бою, прежде всего они полагаются на свою плоть и лишь потом на разум. Сначала бьют кулаком, а после добивают чем-нибудь, что люди называют сверхспособностью.

Так проще, так быстрее. В битве друг с другом, когда каждая доля секунды поистине бесценна, они не станут замирать на несколько мгновений только для того, чтобы применить какой-нибудь телекинез или остановить врагу сердце. Даже если допустить фантастический вариант, что враг предоставит им такую возможность, вряд ли они откажутся от контрмер. Так что кулак эффективней.

Мы дрались как школьники, случайно получившие тела суперменов. Первые три секунды бились на кулаках, после пять — катались по поверхности, ну а теперь мы в обнимку с ним со скоростью сверхзвукового истребителя мчимся к Балансировщику, лелея взаимную надежду подставить друг друга под удар…

Лица Старведия по-прежнему не было видно, я проделал лишь трещину в забрале и выбил небольшой кусок стекла. Зато мое он видел все как есть — мой шлем разбился вдребезги, и его куски разлетелись в безвоздушном пространстве.

Космический холод жалил мне лицо, глаза нестерпимо чесались, а внутреннее давление будто бы пыталось вскипятить кровь. И оставалось только гадать, сколько еще смогу продержаться без глотка воздуха.

Тело Балансировщика приближалось. Стремительный полет скоро прервется тяжелым ударом. Старведий сверху — значит, я буду его тараном или смягчающей подушкой — как посмотреть.

Странно, но меня это не беспокоило. В голове только дурацкие обрывки мыслей. «Абсолютный ноль — это зло. Отсутствие давления — зло. Старведий — тоже зло»…

Удар все-таки последовал. Но он был не таким страшным, как я считал. Будто сиганув с обрыва, вместо встречи с землей я ушел под воду.

Вокруг сгустилась липкая жижа и тьма. Я почувствовал, как содрогнулось тело Балансировщика и как в агонии завопил сонм беспорядочных голосов.

Старведий, вместо того, чтобы еще раз врезать мне в лицо, метнулся глубже — жижа похоже не была для него помехой. Все вокруг содрогнулось в конвульсиях, когда он повредил какой-то гигантский нервный узел.

Вот только он просчитался, когда предоставил мне эти мгновения. То помятое и невзрачное, что недавно было его золотыми доспехами, изменило структуру и форму. Металл стал жидким, как ртуть, он змейками заскользил к его лицу, проник в ноздри, затем втянулся в пищевод и легкие. Старведий не успел перекрыть ему путь. Он еще пытался понять, как избавиться от напасти, когда у жидкого металла в его нутре стала повышаться температура.

Триста градусов… шестьсот… Температура продолжала быстро возрастать, металл в легких и желудке Марка Старведия уже испарялся, а он все дергался в конвульсиях точно так же, как недавно бился Балансировщик. Но вот он, наконец, обмяк, и жижа понесла его тело к отверстию, сквозь которое космическая бездна высасывала внутренности поверженного Баласнировщика. Скоро Сущность перестанет защищать тело и его разорвет на клочки…

«Вот и закончилось существование твоего тела, Марк, однако ты еще можешь воскреснуть…»

«Проклятье, что это?!»

«Что за маразм здесь творится?!»

У Балансировщика, оказывается, тоже была энергетическая структура. Она отличалась от Сущностей богов так же, как те от сути Демиургов. Но, тем не менее, тонкое тело погибшего Балансировщика имело достаточно разума, чтобы возжелать отомстить обидчику.

Сущность поверженного бога попыталась защититься, но призрачный свет не ведал пощады. Я не успел и глазом моргнуть, когда энергетическая структура Балансировщика нанесла Сущности Старведия ущерб разрушивший все её внутренние связи…

Проклятье! Все пропало.

У меня было достаточно времени. Я бы еще успел телепортироваться куда-нибудь далеко отсюда и целую вечность потягивать из трубочки коктейльчик на берегу моря… Но в этом случае взрыв, сравнимый со взрывом Сверхновой не оставит ни от «Сердца Эльвы», ни от самой Аливрии и следа.

Я добровольно обменял свою жизнь на жизни Найты, Эльвы и миллиардов неизвестных мне людей, которые вряд ли когда-нибудь узнают кому обязаны своими жизнями.

Я остался, чтобы попытаться поглотить выброс колоссальной энергии…

Глава 6

Опоздание

Рива

Он стоял рядом с Круз, и держал ее руку, стараясь это делать незаметно, словно школьник. Тем не менее, он знал, что имел право на эту женщину. За считанные недели пройти путь от простого пехотинца до магистра, что эквивалентно командующего армией, удается лишь избранным.

Он сжал женскую руку крепче.

Вокруг колосса кипел бой, и Живые корабли его проигрывали. С тех пор как Сияющий исчез во взрыве «звезды» изменилось многое: союзники стали врагами. Адмиралы ОСА истолковали бой Сияющего и Старведия как первый акт начавшейся войны…

Как бы там ни было, но скоро превосходящие численностью и обладавшие преимуществом первого удара корабли ОСА доберутся и до «Сердца». Так что возможно, это было их с Круз прощальное касание…

Он пытался думать о долге, призывающем его наставлять в вере Орден, но какой толк в главном жреце, если бог мертв?

Когда первые ракеты, пробив силовой щит, ударили в обшивку корабля, Круз не выдержала и прижалась к его груди.

Эльва даже не пошевелилась, чтобы отдать какие-либо распоряжения. Со слезами на глазах она сообщала по общей связи, что Сияющий погиб.

Весь корабль тысячи людей, считавших колосс своим домом, замерли в шоке и ужасе. Должно быть, снежноволосый капитан считала, что люди должны знать правду, не понимая, что скоро многие из них сойдут с ума, а некоторые совершат суицид. Однако Рива не был способен отвести плачущую девочку от микрофона… Все потеряли надежду, и он в том числе.

Когда свершилось очередное чудо, Круз с силой сжала его шею, а сам он обомлел. Эльва же — поперхнулась и закашлялась.

В рубке возник Сияющий. В сломанных доспехах, грязный, окровавленный, обожженный, помятый, но живой…

* * *

Внутри колосса меня ждала Сония. Первое, что она сказала, увидев меня: «Я здесь! Я пришла!».

— Спасибо, Сония. Скажи правду, меня еще можно спасти?

— Спасти? — спросила она, удивленно хлопая ресницами и оглядывая меня не понимающе. — От чего?

Меня шатало, перед глазами все кружилось, зубы сводила оскомина, а внутренности едва не выворачивались наизнанку. Казалось, что мое состояние должно было проявляться и снаружи…

— Только что я поглотил сразу две Сущности… С каждым мгновением мне становится только хуже. Я ведь умру, да?

Услышав это, Эльва пискнула и зажала руками рот, а Найта забыла о маске бесстрастия и кинулась мне на шею. Однако богиня не повела и ухом.

— Вот что, — начала она, — ты не должен пугаться происходящих с тобой изменений.

Я подавил сильный приступ тошноты и обратил на неё мутный взгляд:

— Изменений? Каких изменений?

— Ты отличаешься от богов. Всегда отличался. Никогда не задумывался, почему я вьюсь вокруг тебя виноградной лозой? Тебя распирает энергия, твоя Сущность преобразовывается, ей уже не нужна оболочка. Напротив, плоть ей только мешает.

— Что? Я… развоплощаюсь?

— Да…

У Найты по щеке покатилась слеза — впервые с тех пор как я её знаю. Словно надеясь остановить необратимый процесс, она вцепилась в меня крепче, сдавливая шею, едва не удушая…

— В этом нет ничего страшного… Прежде чем ты станешь Демиургом, пройдет некоторое время. Сейчас ты заснешь. Не знаю насколько: может быть даже на сотню лет, — но когда проснешься, будешь полностью преображен.

— Я не хочу…

— У тебя нет выбора. Это не остановить.

— Я… эльвии живут до трехсотен лет, — с трудом выдавливая слова, прошептала Найта. — Я буду тебя ждать…

— А я… Я не знаю сколько проживу, — сказала Эльва, отчего-то щурясь. — Не знаю, дождусь ли тебя, но я горжусь, что верой служила тебе, мой капитан!

Резко развернувшись, она стремглав бросилась к лифту, задержавшись там, только чтобы дождаться открытия дверей.

— Девочка моя, — обратилась Сония к Найте, — не беспокойся, ты не постареешь… Когда Демиург «засыпает» чтобы переродиться вновь, вокруг него словно кокон у будущей бабочки, образовывается петля времени, — если ты останешься на корабле, то корабль и все люди в нем заснут вместе с тобой…

Я погладил Найту, стремясь утешить:

— Это, конечно, хорошо, но как я буду общаться с женой и с людьми без тела?

Вспомнив опыт общения с Демиургами, добавил:

— Я ведь выжгу им мозги.

— Этого не случится, если ты сделаешь Найту богиней — вестником своей воли для людей…

— Я это могу?

— Сможешь, когда станешь Демиургом. Даже нет, ты станешь кем-то вроде короля Демиургов…

— Найта, слышишь? Не плачь. Кто-нибудь… Круз, найди Эльву, пока она не наделала глупостей. Скажи ей, что я собираюсь сделать богиней и её… Найта, не возражаешь?

Она вскинула мокрые глаза и улыбнулась. Ушки выбились из-под копны каштановых волос и торчали сейчас с какой-то детской непоседливостью.

— Да… кстати, а согласны ли люди переместиться на сотню лет в будущее?

— Кха-кха, — кашлянул Рива, привлекая к себе внимание. — Орден ждал этого момента тысячи лет. В пророчестве сказано, что мессия поведет нас за собой в новое будущее. И еще сказано, что спасутся только те, кто следуют за ним… Вероятно, пророчество сбывается.

— Тем не менее, их надо спросить. Расскажите им…

— В этом нет необходимости, Сияющий. Наш капитан не выключила микрофон общей связи, этот разговор слышали все люди на корабле… Орденцы, я ваш Магистр говорю вам: все желающие покинуть корабль могут прямо сейчас снять телефон и позвонить в рубку — здесь будет происходить регистрация посадочных мест челноков для эвакуации.

Я смотрел на операторов связи: мгновение, пять секунд, десять… Но когда их напряженные позы расслабились, понял, что никаких звонков не дождусь…

В этот момент вбежала Эльва. Всегда идеально сложенные белоснежные локоны сейчас были растрепаны, глаза широко распахнуты.

— Найта, Эльва, а вы пойдете за мной сквозь время?

— Конечно, мой господин…

— Да, мой капитан…

Сония немного замялась, потом, будто что-то решив для себя, спросила:

— Как ты себя чувствуешь? Не собираешься засыпать прямо сейчас? Минуту продержишься?

— Вроде да… Знаешь, стал чувствовать себя заметно лучше… А что?

— По правде сказать, я так спешила, что оставила на планете Чашу и кое-какие дорогие мне вещи. Дашь мне минуточку, хорошо?

Я кивнул. Она растворилась в воздухе… И тут началось.

Меня скрутило узлом. Полностью утратил ориентацию, перед глазами все поплыло окончательно. Я бы упал, если бы меня не держали женские руки…

Я почувствовал, как мое тело распадается на атомы. Ни с чем несравнимое ощущение.

Прости меня, Сония. Невероятный колосс, все внутри и на много километров снаружи попало под воздействие моей новорожденной Сущности. Ей требовалось время, чтобы осознать себя, и оно украло его у пространства.

Для кораблей ОСА, оставшихся вне досягаемости моей разросшейся в размерах сути, «Сердце Эльвы» просто исчез, растворился словно призрак, породив очередную легенду. Когда он появится на этом месте вновь? Кто знает…

Лорд Балаут

Могущественный слуга Сияющего стоял под свинцовым небом на овальной крыше стеклянного дворца и смотрел вниз. Там раскинулся человеческий муравейник, серый и невзрачный, даже несмотря на весь свой лоск.

Посреди бездны, лавируя между каменными домами и железными конструкциями, куда-то мчались тысячи летучих машин, а на бессчетных слоях города несметные толпы людей ездили на самодвижущихся лентах-коврах. Дно города, место, где исполинские строения брали свое начало, не было даже видно — взгляд героя упирался в беспросветно-серое марево — должно быть, загрязненный пылью воздух…

— Аливрия, — невесело сказал Балаут, — я исцелю тебя.

Его могучий голос распростерся по округе, повис на мгновенье над городом и исчез, подхваченный непонятно откуда взявшимся порывом ветра. Балауит обернулся к его источнику и увидел возникший рядом на крыше мощный вихрь. Схватившись было за копье, остановил движение, расслабился и кивнул, признавая в нежданном госте богиню Сонию.

Когда-то она была его главным и самым опасным врагом, но те времена давно минули…

Весь её вид выдавал удивление и тревогу: руки теребили ножку Чаши, а в бирюзовых глазах искра надежды дралась с отчаянием обреченного.

— Где он?! — спросила она без какой-либо учтивости.

Впрочем, лорд мгновенно простил даме возмутительные манеры:

— Вы говорите о Сияющем, госпожа? Насколько я понял, он повел своих слуг в грядущие века.

Богиня прикрыла глаза, поджала губы и стояла так множество мгновений. Потом она будто взорвалась подобно тому, как спокойная река, сметая преграждающую ей путь плотину, вместе с ней обрушивает на мир всю скопленную ярость.

Богиня швырнула свою драгоценную Чашу в бездну между исполинскими домами и воскликнула:

— Это из-за тебя! Все из-за тебя! Из-за тебя мне суждено остаться здесь навеки!

— Вы говорите обо мне, госпожа? — спросил немного уязвленный лорд.

Но она похоже его не слышала.

— Все пропало, — шептала она, по-женски закрыв лицо руками. — Столько усилий, и все пропало…

Несколько позже, когда она, наконец, отвела от лица руки и распахнула глаза, вместо лучистой сирени Балаут увидел в них слепую тоску.

— Почему ты здесь? — вяло спросила она. — Почему не ушел с ним?

Герой из легенд вновь глянул на распростершийся вокруг него большой серый мир, и величаво произнес:

— Вожди этого народа мертвы, и кому-то надо было остаться, дабы наполнить сердца людей светом. Проснувшись, Сияющий узреет лишь чистоту и справедливость, царящую там, где раньше торжествовало зло и упадок духа.

Эльвийская богиня похоже даже его не слышала.

— Я ведь смогу его дождаться, — прошептала она, — в конце концов, что для меня сотня-другая лет?..

Глава 7

Миллион лет

Солнечная система обычно была загромождена разнообразными станциями, начиная от торговых и ретрансляционных, заканчивая таможенными и военными, а кроме того, оставшееся пространство было строго разделено на стоянки кораблей, коридоры торговых маршрутов и разгонных трасс. В мире, где у каждого первого совершеннолетнего человека был собственный межзвездный корабль, кубический метр пустоты ценился больше равного по объему количества драгоценных металлов.

Но сегодня вся Солнечная система была на беспрецедентном карантине. Военные корабли надежным замком заблокировали границы сектора, чтобы не допустить помех первому и единственному Исходу. И в необычно пустом пространстве близ планеты Земля сейчас замер лишь флот из сотни транспортных кораблей — под завязку забитых выбранными по жребию счастливчиками.

Они дожидались время «Х», когда благодаря совокупной мощи всех обжитых людьми планет небывалый энергетический всплеск откроет кратковременный портал между умирающей и только зарождавшейся Вселенными…

Сотни записывающих происходящее устройств было направлено на эти корабли — бессчетное количество глаз провожали их со смешенными чувствами. Только тем, кто находится на этих кораблях-ковчегах суждено выжить. Только им суждено продолжить человеческий род…

В общем, не удивительно, что появление из ниоткуда гигантского корабля произвело фурор и панику. Он был настолько же огромным, насколько и морально устаревшим. Имел гипервременной привод, электронное оборудование, а вооружение — использовавшееся еще на заре Затерянной эры.

Оборонительные станции навели на космический колосс свои орудия — один залп и они дезинтегрируют корабль, невзирая на жалкое подобие его энергетической защиты. Но команды на открытие огня так и не поступило…

Наверно потому, что для командования не было ничего хуже уничтожения неопознанного, не представляющего угрозы корабля, без какой-либо предварительной попытки связи.

Навстречу колоссу были высланы патрульные корабли, а на всех волнах пси-пространства звучала просьба назваться…

Сколько меня не было? Сотню лет? Похоже намного больше. Я смотрю и не узнаю Аливрию, даже точно зная, что это она. Все так изменилось…

Я заглянул в корабль. Там были убитые горем Эльва и Найта и тысяча ничего не понимающих людей. Не печальтесь, я еще найду способ вернуться к вам…

А потом обнаружил сигнал — какое-то послание, отправленное мне из глубин веков.

Сония… Она устала.

Образ разбитой, смертельно уставшей богини заговорил со мной сквозь искажения времени:

— Я ждала тебя долго… так долго. Всё это время я надеялась, что, когда ты станешь Демиургом, — я войду в твой пантеон и ты не дашь мне погибнуть вместе с прочими богами. Преследуя эту цель, я вела тебя с самого начала… Но пятьсот тысяч лет это так долго… Это очень долго. А ты все еще не проснулся… Я устала. Устала ждать… Устала жить… Прости м еня. Моей мечте не суждено исполниться. Я не увижу твоего рождения, мой Демиург.

И я, даже с помощью Чаши жизни, не знаю, когда ты проснешься. Может это произойдет завтра, а может еще через пятьсот тысяч елетий. Я больше не могу ждать… Да, мой долг расс казать , что произошло за это время… Благодаря твоему неотесанному слуге ч еловечество перестало воевать, забыло о войнах и неравенстве. Магические и технические пути слились воедино. Раса эльфов вместо луков использует автоматическое оружие, а люди в космических кораблях балуются магией… Хотя возможно, когда ты проснешься, это не будет иметь никакого значения и все расы смешаются воедино.

Теперь, когда ты показал им, как уничтожать Хранителей Вселенной, их распространение ничем неограниченно — Звездные империи раскинулись так, что даже я не вижу их границ. Мощь людей возросла многократно, но даже им непросто без погибающих Демиургов держать в равновесии свои миры и звезды. Для этого им приходится уничтожать все больше безжизненных миров… М не остается лишь надеят ь ся, что Вселенная действительно бесконечна…

Вот, пожалуй, и всё. Что же, прощай. Еще раз прости, что не дождалась тебя. Я умираю… И если ты еще можешь испытывать чувства — не печалься. Я сама так хочу — пятьсот тысяч лет — очень много даже для богини… Я слишком устала…. Прощай.

* * *

Пилоты патрульных кораблей, высланные, чтобы установить визуальную связь с неопознанным кораблем, встрепенулись, когда Центр открыл телепатический канал и сообщил новую информацию.

— Бог мой, — произнес командир, — это «Сердце Эльвы» — мифический корабль, исчезнувший в конце Затерянной эры.

— Это после первой битвы с «Балансировщиком»? — отозвался другой пилот. — Так это же было миллион лет назад! Верно ведь?

— Что-то типа того…

— Смотрите, его правый борт просто искорежен. Должно быть, корабль участвовал в настоящем бою. Даже завидую…

— Господи, умели же древние строить…

— Не скажи, эта махина выглядит потрясающе, но, по сути груда металлолома…

Командир группы хотел сказать что-то еще, но в разговор пилотов вмешался Живой искусственный интеллект:

— Внимание, обнаружен Демиург!

— Что? Повтори!

— Сенсоры засекли присутствие Демиурга!

— Я… что…

— Командир, вы слышали? Что нам делать?!

— Я… я не знаю…

— Патруль, это «Центр», доложите обстановку.

— Центр, это патруль. Сенсоры засекли Демиурга! Земля, подтвердите!

— …Произвожу сканирование в альфа-диапазоне…. Есть сигнал…Это действительно он.

— Но как такое возможно? Они же вымерли черт знает когда из-за дефицита энергии…

Центр не ответил. Для всех появление Демиурга было сродни факту обнаружения на Земле живых доисторических ящеров…

— …Патруль, — наконец донеслось из устройства связи, — аналитические группы утверждают, что вы являетесь свидетелем рождения нового Демиурга.

— О-бал-деть…

* * *

Цепь энергии, перекидываемой от планеты к планете, от галактики к галактике, досуха выжимая там все ресурсы, наконец достигла Земли. Принявшая её космическая станция активировала излучатель, на корпусе которого засветились магические руны. Вспыхнувший луч проколол обе Вселенных будто гигантской иглой.

Замерший флот ожил и стал приближаться к локальному хаосу, образовавшемуся в месте разрыва. Все ретрансляторы стали передавать на умирающую Вселенную сообщение Мирового правительства.

— Тем немногим, которым посчастливилось уместиться в священном ковчеге, мы желаем удачи, а остальных прошу набраться мужества. Наша Вселенная умирает, но человеческий род будет жить. Все мы, несмотря на наши отличия, вышли с одной планеты и произошли от одного вида, и возможно от одной пары. Так что в каждом из колонистов, отправленных в иную Вселенную, есть частичка каждого из вас — возрадуйтесь, люди, наш род не прервется вместе с нами! И пусть «Катрина» окажется более снисходительна к человечеству, чем наша собственная Вселенная…

Человечество — это организм, необходимый Вселенной в ограниченных количествах и гибельный вирус в своем безудержном распространении. Для чего ей люди — так и не узнал. Глупо было рассчитывать, что ничтожной частичке системы откроется какой бы то ни было глобальный смысл.

Я лишь знал, что защитные тела новой Вселенной поначалу нас не тронут, но все равно скользнул в иное пространство боязливо…

Возможно, все повторится вновь и однажды меня сразят, но, даже зная это наверняка, я все равно буду защищать человечество, которое начнет путь заново…. Заново, в который уже раз.

Впрочем, чтобы обдумать все это, у меня в запасе есть по меньшей мере миллион лет. Возможно, я найду способ.

А сейчас, для того чтобы пропустить «Сердце Эльвы» вслед за флотом колонизаторов, мне необходимо поддержать прокол к «Катрине» еще несколько мгновений…

Первый колонизатор ворвался в черную дыру и, наверно, будь у меня тело, я бы печально ухмыльнулся, узнав, что он назван именем Лорда Балаута.

Когда в хаосе прокола исчез последний колонизатор, гигантский «Сердце Эльвы» с многолюдным Орденом и двумя богинями на борту скользнул за ним следом. Сопровождающие его военные корабли замерли — изумлению их пилотов не было предела.

Но меня интересовали не они. Когда заглянул в каюту капитана корабля «Сердце Эльвы», то увидел, что на стене висит рамка картины, на полотне которой ничего нет.

Прародитель всех Демиургов покинул картину для того, чтобы умереть вместе со своей Вселенной, или для того чтобы переродиться во что-то более великое?

Боюсь, я не скоро это узнаю…

ЭПИЛОГ

Мельница мироздания стоит на берегу реки времени. Эта река течет не быстро и не медленно, но неумолимо и только в одном направлении. Ее поток вращает гигантское колесо истории, и пока оно крутится, жернова продолжат перемалывать человеческие судьбы.

Однажды, заброшенный и забытый, великий «Сердце Эльвы» вновь ожил. В каюте капитана вспыхнул свет, и глазам наблюдателей предстала картина в золотой оправе.

В центре нее стоял улыбающийся молодой человек в черных доспехах неизвестного типа. Он обнимал двух прекрасных особ женского пола: у одной были невиданные острые ушки, а другая имела волосы цвета только что выпавшего снега.

Вид обеих был счастливым…

Послесловие

Автор не знает, какое оно — будущее, и не смеет утверждать, какое оно на самом деле — настоящее. Он всего лишь нарисовал один из бесконечных множеств вариантов и от души надеется, что не заставил читателя скучать.

Примечания

1

Продолжайте говорить. Продолжайте. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Капитан, система готова к работе.

3

Система Навигации и Жизнедеятельности Корабля.

4

Накинадэ — слово народа эльвий, имеющее два значения. В первом, древнем значении, обычно используется жрицами при обращении к своему богу (в современности употребляется лишь при обращении к богине, и то только высшими жрицами). Второе значение — муж, избранник, высший по статусу либо беззаветно любимый. Считается, что и в том и в другом случае эльвийки готовы без раздумий отдать за избранника жизнь. Так часто случалось, когда накинадэ был княжеского рода, а эльва оказывалась простолюдинкой; в любом другом случае за эльвой оставалось право выбора. В связи с чем и стало бытовать мнение, что это слово чаще всего употребляется безумными или не в меру расчетливыми особами.

Content

Олег Валерьевич Лукьянов
Хроники затерянной эры (трилогия)

Олег Лукьянов ЭЛЬВА

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 Пробуждение

Глава 2 Крещение

Глава 3 Двадцать-четырнадцать

Глава 4 Звездный демон

Глава 5 Шахтер

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1 Гаусс и Тесла

Глава 2 «Лидер»

Глава 3 Орден

Глава 4 Заражение

Глава 5 Живая легенда

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1 Повелитель Големов

Глава 2 Доказательства божественности

Глава 3 Бог

Глава 4 Осада

Глава 5 Последний бой

Глава 6 Земля

ЭПИЛОГ

Олег Лукьянов ЛИЛИС

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Зальта-16

Глава 1 Начало

Глава 2 Мягкая посадка

Глава 3 Майор Локос

Глава 4 Черный туман

Глава 5 Схватка

Глава 6 Обсерватория

Глава 7 Побег

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Старая команда

Глава 1 Найта

Глава 2 Балаут

Глава 3 Цель

Глава 4 Охотники

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Измена

Глава 1 Иные

Глава 2 Выбор

Глава 3 Шоу

Глава 4 Круз

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Опасный космос

Глава 1 Абордаж

Глава 2 Матриарх

Глава 3 Атака

Глава 4 Корректировка

ЧАСТЬ ПЯТАЯ Лилис

Глава 1 Знакомство

Глава 2 Лара

Глава 3 Договор

Глава 4 «Артефакт»

Глава 5 Бог смерти

Глава 6 Выбор

ЭПИЛОГ

Олег Лукьянов КАТРИНА

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Рукопожатие

Глава 1 Новая Лилис

Глава 2 Покушение

Глава 3 Хаос

Глава 4 Превращение

Глава 5 Девятый вал

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Подготовка

Глава 1 Федерация

Глава 2 Вторжение

Глава 3 Падение

Глава 4 Убийство

Глава 5 Цена

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Точка невозврата

Глава 1 Трещины

Глава 2 Побег

Глава 3 Доверие

Глава 4 Поступок

Глава 5 Завещание

Глава 6 Разгром

Глава 7 Высадка

Глава 8 Эльва

Глава 9 Бог смерти

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Награда

Глава 1 Воскрешенная «Лилис»

Глава 2 Живой флот

Глава 3 Охота на призрака

Глава 4 Обещание

Глава 5 Жертва

Глава 6 Опоздание

Глава 7 Миллион лет

ЭПИЛОГ

Послесловие

Примечания