Эльберг Анастасия, Томенчук Анна

ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ ПРИНЦ

I

Наннар

Начало пятнадцатого века

Окрестности Медины, Османская империя (Саудовская Аравия)

Люди считают эти места святыми. Пустыня, у которой отвоевали кусочек земли. Они всегда были смешными, эти люди. Их жизнь коротка, но память еще короче. Они уже и забыли о том, как этот забавный смертный по имени Мухаммад, назвавший себя пророком, а потом — и его последователи убивали якобы неверных, неся якобы божественный свет. Когда-то здесь текли реки крови. В своей слепой убежденности люди похожи на карателей. Тот, кто не признает их истины — вне маленькой компании. Тот, кто осмеливается их оспорить — враг, и его нужно уничтожить.

Помнишь, как они носились со своим Равновесием, отец? Я помню все. Что бы ты сказал, взглянув на мир сегодня? Не думаю, что он бы тебе понравился. И мне он тоже не нравится, хотя я почти не выхожу из дома. Только иногда — для того, чтобы поохотиться. Мне до сих пор требуется пища, пусть и очень редко. Когда у меня есть настроение, я гуляю и смотрю на бескрайние просторы пустыни, залитые луной. Я сказочно богат — вокруг никого, и мне принадлежит все. Это моя земля. Ты учил меня помнить свои корни, отец — и я помню их. Я сказочно богат — и сказочно беден. Потому что больше у меня нет ничего.

Помнишь, Веста? Когда-то я подарил тебе луну. Я звал тебя Луноликой. На моей родине так называют самых красивых женщин. Ты так похожа на лунный свет. Холодный, кажущийся чужим и далеким — но только для тех, кто не смотрит прямо в сердце и не видит истину. Я писал тебе стихи. Я говорил тебе тысячи комплиментов — любая женщина в двух мирах умерла бы от счастья, услышав хотя бы несколько. И не мог сказать только одного слова: моя. Ты жила со мной, мы спали в одной постели — но ты никогда мне не принадлежала. А если бы принадлежала, то никогда не отказалась бы просто так. Просто потому, что я не похож на тебя. Но это уже не имеет значения, прошлого не вернуть. Да и не сказал бы, что я сожалею о том, что случилось. Что бы там ни было, а скоро мы встретимся снова.

— Мне нравится твой домик. Такой уютный. И уединенный. Не похож на нору. Хотя нора и есть.

Я медленно открыл глаза и подождал, пока предметы в комнате приобретут четкие очертания. Надо мной склонилось красивое женское лицо — карие глаза, тонкий нос, высокий лоб, слегка капризный изгиб губ. Пока я размышлял над вопросом «кто бы это мог быть», незнакомка прильнула к моему уху и прошептала:

— Может, изволишь подняться? Невежливо встречать гостей в кроватке.

Сказав это, она выпрямилась и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как я сажусь и приглаживаю волосы. Чертова привычка просыпаться постепенно. Такая… человеческая. Мне уже давно не требуется сон. Но так время идет быстрее.

— Я ждал, что ты вернешься раньше.

— Извини, но дельце ты мне поручил не из легких. Вид у тебя такой, будто ты не проснулся, а воскрес из мертвых. Помнишь хоть, как меня зовут?

— Морана.

— Надо же. Мы не безнадежны.

Когда я увидел ее впервые, то издали принял за мужчину: слишком высокий для женщины рост, грубоватые жесты, стремительная походка. Да и голос, как оказалось, у нее низкий. Она вполне сошла бы за молоденького римского легионера. Только при всем при этом все же была женщиной. И красивой. Пожалуй, одной из самых красивых из тех, кого я когда-либо встречал.

— Ты куда-то торопишься, Незнакомка? Ночь только началась.

Она присела на кровать и толкнула меня в грудь.

— Кое-кто проголодался? — спросила Морана, наклонившись ко мне почти вплотную и взяв за ворот рубашки.

— И, похоже, не только он один?

— Похоже на то. Но сперва мы поговорим о делах. Извини. Это мое маленькое правило. Я его не нарушаю.

Морана попыталась встать, но не успела. Мгновение — и она уже лежала на спине, а я держал ее за запястья, прижимая руки к кровати.

— У меня тоже есть маленькое правило: я предпочитаю ужинать до обсуждения дел. И тоже его не нарушаю. А гостям следует уважать маленькие правила хозяев дома.

— Вот так-так. Хваленое восточное гостеприимство.

Я наклонился к ее шее и потянул носом воздух. Какой же у них строптивый характер… и как восхитительно они пахнут! Возмутительная шутка Великой Тьмы — давать жизнь таким созданиям. Я свободен, но у меня никогда не будет той свободы, которая есть у нее. В этом не было ее вины, но сейчас мне захотелось ее ударить.

Морана запустила пальцы мне в волосы и легко потянула, заставляя поднять голову.

— Боишься меня? — спросила она вкрадчиво, заглядывая в глаза.

— С чего бы? — усмехнулся я.

— Тогда почему медлишь?

* * *

Большая дикая кошка. Вот на кого она была похожа. Я много раз видел таких тут, в песках. Днем они отсыпаются, а ночью отправляются на охоту. Вылезают из своего укрытия, грациозно потягиваются, выгибая спину, а потом с обманчивой неспешностью бродят по окрестностям. Их движения плавны, глаза прищурены — королевы ночных песков. Они ходят бесшумно, подкрадываются неслышно. Один удар смертоносных когтей — и дело сделано.

— Сыт?

Морана сидела на подоконнике, скрестив ноги, и внимательно смотрела на меня. Наверное, тех, кто был с ней знаком (или собирался познакомиться), пугала эта привычка. Меня же она просто раздражала.

— Расскажи мне о себе.

Она подняла бровь.

— Я Незнакомка. Ты ведь знаешь, кто такие Незнакомцы? Это такие странные существа, которые везде чужие — поэтому нас так и зовут. Или тебя интересует что-то конкретное?

— Ты пришла сюда, хотя не знала, что тебя ждет. Выполнила то, о чем я попросил, хотя платы я тебе не…

Морана прервала меня уверенным жестом.

— О плате не волнуйся. Деньги мне не нужны. Я предпочитаю плату услугой. Когда она мне понадобится, я к тебе обращусь. Лучше ты расскажи мне о себе, Наннар, бывший каратель, один из немногих вампиров из Ордена, переживший Реформу, а потом по известной только тебе причине спрятавшийся от всего мира. Зеленоглазый Принц, ведь так тебя называют? — Она склонила голову на бок, продолжая изучать меня. — Бледная кожа, светлые волосы и зеленые глаза. Никогда бы не подумала, что ты родом из здешних мест. Кое-кто нашептал мне на ушко, что при человеческой жизни ты и правда был принцем, да только твой так печально почивший создатель нашел тебя быстрее, чем корона?

— Смотрю, ты неплохо осведомлена.

Она с улыбкой закивала.

— У Незнакомцев хороший слух, Зеленоглазый Принц. Они слышат все, что им нужно, а ненужное пропускают мимо ушей. Я выполнила твою просьбу и нашла старшего карателя Весту. Как я и говорила, то была задачка не из легких. Кстати, а зачем она тебе понадобилась?

— А вот это уже касается только нас двоих.

— О. Секреты. — Морана обхватила колени руками. — Надеюсь, ты не хочешь познакомиться поближе с игрушечкой из храмового серебра, которая висит у нее на поясе? Совсем недавно я своими глазами видела, как быстро она с ее помощью отрезает головы Незнакомцев. У нее небольшой дом в предместье Парижа. Она живет там вместе со своим созданием. Его зовут Клаус. И он скоро подрастет. Ну, так зачем тебе нужна Веста?

— Мне нужно кое-кого найти. Она знает, где может жить это существо.

Морана пожала плечами с таким видом, будто услышала какую-то глупость.

— Судя по тому, как тщательно ты прячешься от Ордена, ты кому-то крепко насолил. И, думаю, произошло это как раз во время Реформы. У тебя должна быть очень веская причина для того, чтобы дергать тигра за усы, да?

— Она у меня есть. И хватит вопросов, женщина. Ты слишком много разговариваешь.

— Неужто ты решил раскаяться?

— Я ищу свое создание.

Морана встала и с наслаждением потянулась.

— Как мило. А я уже было подумала, что нас ждет маленькая любовная драма. У меня пересохло в горле. Не угостишь меня вином, Зеленоглазый Принц?

II

Веста

Предместье Парижа, Франция

— Веста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, я не хочу жить в клане! Там все чужие, я не смогу привыкнуть, там все живут по ночам, а я могу жить днем, пожалуйста-пожалуйста, не отводи меня туда! Как же я буду один?..

Клаус замер, затаив дыхание. Он ждал ответа. Ждал, что я изменю свое решение, пусть и понимал, что напрасно — все необходимые приготовления мы уже завершили. Я подошла к нему, погладила по голове и обняла за плечи.

— Ты уже совсем взрослый, милый. Молодым вампирам нужно жить в клане. Первое время тебе будет непросто, но потом ты заведешь друзей. И князь Гривальд тебе тоже понравится.

— Но у меня есть друзья! Ты, Дана, Винсент, Рафаэль, Киллиан!

— Тебе нужно завести таких друзей, которые тебе подходят. Я не смогу проводить с тобой много времени — у меня есть дела. И у Даны тоже есть дела. Винсент работает в Библиотеке с Хранительницей Авироной и сейчас обучает Рафаэля всему, что должен знать старший каратель. А Киллиан и вовсе ездит по миру. Тебе нужны друзья, которые будут рядом постоянно. Ты сможешь прийти к ним и поговорить о том, что тебя беспокоит. Покажешь им свои рисунки, почитаешь стихи, задашь вопросы. Каратели — это не самая подходящая семья.

Он всхлипнул, но ничего не ответил — только закрыл глаза и позволил мне прикоснуться пальцами к его лбу.

— Властью, данной мне Темным Советом, я, Веста, отпускаю тебя, Деант. Ты свободен.

Клаус вздохнул.

— Теперь меня все будут так называть, да? Не люблю это имя…

— Тебя будут звать так, как ты захочешь, мой хороший. Теперь ты волен распоряжаться своей жизнью так, как сочтешь нужным. Не успеешь и глазом моргнуть — а клан уже станет твоей семьей, и у тебя появится подруга. Посмотри-ка на меня. — Я взяла его лицо в руки и утерла слезы. — Не плачь. Мы с тобой успели повидать мир, но ты не представляешь, как он велик на самом деле. Ты сможешь путешествовать и бывать в местах, о которых тебе рассказывал Винсент. Тебя ждет долгий путь, полный удивительных открытий. Мое сердце всегда с тобой. Ведь ты помнишь о самом главном?

— Помню. Слушать.

Я обняла его и прижала к себе. Как быстро пролетели эти два века… Как часто билось его сердце. Он понимает, что будь моя воля — о клане не зашло бы и речи, но есть законы, которые лучше не нарушать. Я бы сделала это, не думая дважды, если бы не знала, что это отразится на нем. В их консервативном мире вампир вне клана — незавидная судьба. А каратели… мы одиночки. Слишком высоко летаем. И сами порой обжигаем собственные крылья. Чего уж говорить о тех, кто решил остаться рядом? Непростительная роскошь — привязываться к кому-то. Просто отдать все, что другой может — захочет и будет готов — получить, а потом расстаться. Слишком мало в двух мирах существ, которые могут подарить нам что-то взамен. Глупо растрачивать драгоценные минуты на мысли об этом, пусть мы и живем вечно.

— Не плачь, Веста! — Клаус отстранился и посмотрел мне в лицо, а потом, как и я минуту назад, вытер слезы с моих щек. — Я буду думать о тебе. Если понадобится, я приду и буду защищать тебя!

— Я знаю, милый. А теперь тебе пора. Тебя ждут.

Слуга Гривальда, темный эльф Нофар, подошел к нам (до этого он замер у стены и стоял так тихо и незаметно, будто в комнате мы с Клаусом были одни) и положил руку на плечо своего спутника.

— Пойдем, Клаус. Не могу рассказать тебе всех деталей, но князь приготовил для тебя сюрприз. А твое жилище уже давно обустроено — я лично занимался этим. Оно тебе понравится. А даже если и нет — я всегда буду рядом, и ты сможешь обратиться за помощью в любой момент. Великая. — Он повернулся ко мне и поклонился. — Погостить у тебя хотя бы несколько секунд — огромная честь для меня.

Какое удивительное существо. Абсолютно черные глаза, больше похожие на камень, блестят и полны жизни. Не темной и не светлой — а настоящей жизни, вне рамок и определений. Брат говорил мне, что до того, как попасть к отцу Гривальда, а потом — и к самому князю, он был сыном одного из советников, и ему благоволил главный жрец. Не вмешайся Викинг Вильгард в судьбу мальчика, вероятно, он сам стал бы советником… А теперь Нофар посвятил свою жизнь существу, создатель которого когда-то разрушил деревню эльфов до самого основания. Непостижимы пути Великой Тьмы.

— Спасибо, Нофар. Ты все-таки откажешься от… раннего завтрака?

— Увы. Уверен, что ничего вкуснее я никогда не пробовал, но нам нужно торопиться. Благодарю тебя за гостеприимство.

Я долго стояла у калитки сада, наблюдая за тем, как фигуры двух всадников медленно растворяются на фоне предрассветного неба. Клаус был достаточно взрослым и мог постоять за себя. Нофар, производивший впечатление слабого безобидного существа, в случае надобности без колебаний пустил бы в ход два острых клинка. Он всегда носил их с собой, прятал на спине и не побоялся бы скрестить их даже с противником, который превосходит его по силе — и я бы не осмелилась утверждать, что преимущество будет на стороне второго. Еще одной союзницей Нофара была боевая магия — искусство, которое темные эльфы впитывают с молоком матери и позже оттачивают с помощью опытных наставников, беря в руки оружие почти сразу же после того, как учатся ходить. Словом, поводов для волнения не находилось. Но на сердце было неспокойно. Как пройдет дорога? Не задержит ли их что-нибудь? Нужно было дать им больше еды и воды. Кто знает, когда они доберутся до ближайшей деревни?..

— Мы не виделись так долго — и вот что я вижу на твоем лице. Волнение. Ты волнуешься за другого мужчину. Кто бы мог подумать.

Я повернулась и принялась сосредоточенно изучать сад. Пояс вместе с оружием остался в доме. Как опрометчиво с моей стороны! Неужели я думала, что тут не могут появиться Незнакомцы? Впрочем, я справлюсь с ним и без оружия, даже если мне придется серьезно пострадать. Кем бы ни было это существо, оно всерьез обнаглело, если так открыто заявилось в дом к старшему карателю. Знакомый голос… и ни следа чужого присутствия.

— Вижу, ты прикидываешь, успеешь ли пробраться в дом и взять оружие до того, как я тебя убью. Мой ответ «нет». Но даже если ты его возьмешь, тебе нужно будет меня найти, а ты не сможешь сделать и этого.

— Покажись. Я хочу увидеть твое лицо.

— Знакомые нотки в твоем голосе. С минуту назад мне показалось, что передо мной не высший хищник, питающийся кровью и бессмертный, а сумасшедшая человеческая мамаша.

— Кто ты, черт возьми? У тебя нет даже запаха, как такое возможно? Выходи.

Легкий шорох заставил меня повернуть голову. Едва слышные шаги кого-то невесомого.

— Что, не можешь меня найти, Веста? Твой инстинкт охотника притупился. Прискорбно. Я могу играть с тобой в эту игру очень долго. Жаль, что с рассветом мне придется искать убежище — я в плохих отношениях с солнцем. Времени у нас мало. Так что, идешь в дом за оружием? Уверена, что храмовое серебро причинит мне вред?

Я оглянулась на дверь дома, потом снова повернулась к саду — и, наконец, увидела его. Он появился передо мной будто из-под земли — на такое были способны разве что древние Незнакомцы, но и они не могли полностью скрывать эмоционального запаха. На мгновение мне показалось, что я сошла с ума: кто угодно, но только не он.

Светлые волосы отрасли, беспорядочно лежавшие на плечах пряди шевелил легкий предрассветный ветерок. Знакомое лицо: я знала его до мельчайшей черточки, ведь когда-то этот мужчина засыпал и просыпался рядом со мной. Бледная кожа, прямой нос, чересчур тонко, до изящества, вылепленное лицо и глаза удивительного изумрудного цвета — на Востоке, откуда он был родом, люди с такой внешностью считались диковинкой. Кажется, именно я впервые назвала его Зеленоглазым Принцем. И когда-то он был моим принцем. Очень давно. И недолго.

— Наннар?.. Но я… но ты ведь… тебя видели в последний раз… и думали…

Слова упорно не желали складываться в осмысленные предложения. В последний раз мое сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди… когда? Тот момент давно стерся из памяти.

— Ты боишься. Раньше ты не боялась, все строила из себя холодную, неприступную и самостоятельную. Страх тебе идет.

Наннар поднял кинжал из храмового серебра и лезвием убрал с моего лица прядь волос, а потом прижал его к щеке. Я отшатнулась, но он уже крепко держал меня за плечо.

— Ты стала совсем взрослой. И совсем чужой. — Он провел пальцами по порезу на моей щеке, посмотрел на кровь, прикоснулся к своим губам и облизал их. — Но на вкус восхитительна, как всегда.

— Как ты меня нашел? Что тебе нужно?

— Вопросы, вопросы. Всем нужны только ответы. Может, я тоже хочу что-нибудь спросить?

— Спрашивай.

Наннар опустил кинжал и нетерпеливо мотнул головой в направлении горизонта.

— Вопросов у меня слишком много, а времени слишком мало. Да и вряд ли ты мне ответишь хотя бы на один. Кроме того, не уверен, что мне нужны ответы. Ты ведь и не помнишь, как меня бросила, да, Веста? Меня оставил мой создатель. Я потерял все, что имел. У меня оставалась только ты. Я сидел и ждал, уверенный в том, что уж ты-то точно вернешься, ты не из тех, кто предает. Но ты не пришла.

— Уж если кто-то кого-то бросил, то ты меня, но не иначе. Я вернулась домой и поняла, что ты ушел. Я думала, что тебя убили, Наннар! Я так думала до сегодняшнего дня! Все мы так думали, были уверены…

— Вот как ты говоришь после того, как ушла, не сказав мне ни слова?

Я приложила ладонь к щеке. Порез уже затягивался, но кожу до сих пор пощипывало.

— Оставаться рядом с тобой на тот момент было опасно, тебя могли выследить, неужели ты не понимаешь? Если бы ты мог идти днем…

Наннар снова поднял кинжал.

— Я вампир! Только полукровки ходят под солнцем!

— Ты каратель. Мы давно расправились с этим недостатком.

— Бывший каратель. И, сказать по правде, этим не горжусь. Посмотри на себя, Веста. Все эти правила и ограничения превратили вас из хищников в охотничьих собак. Ты даже не смогла учуять вампира. Вы измельчали.

— Так что тебе нужно, Наннар?

— От тебя? Ничего. Хотя можешь потешить себя мыслью, что я думаю о мести. Я кое-кого ищу. Ты должна знать, где находится это существо. Когда-то вы встречались. Ее зовут Мао.

Я отняла руку от лица.

— Мао? Златовласку Мао? Зачем она тебе?

— Точно так же ты искала бы мальчишку, которого только что отпустила, потеряйся он где-нибудь в песках вместе с недомерком-эльфом. Ведь ты — его создатель, так? Знаешь, каково это — обратить существо, потом отпустить его и почувствовать, что с ним что-то произошло, но не находить веками?

— Так… ты создатель Мао?

Он прикоснулся пальцами ко лбу, сделав вид, будто глубоко задумался.

— Молодец, быстро соображаешь. Так что? Где мое дитя?

— Я… я… думаю, тебе лучше оставить поиски, Наннар. Мне жаль, но Великая Тьма забрала жизнь твоего создания.

Он приставил острие кинжала к моей шее, и я задержала дыхание.

— Ложь. Где она?

— Ты не хочешь знать, что с ней случилось. Поверь мне. Лучше думай о том, что она уже мертва.

— Если так, то кто же ее убил? Кто-то из вас? Орден забрал у меня все — а теперь еще и моего ребенка?!

Я отвела кинжал в сторону.

— Послушай, Наннар. Твое создание не умерло. Но с ним произошло кое-что… после чего оно перестало быть тем, кем было раньше.

— Предоставь мне возможность делать выводы. От тебя я хочу услышать только ответ.

— Я не знаю, где она. Но знаю того, кто недавно ее видел. Мне нужно время для того, чтобы его найти.

— Мальчик и эльф до места еще не добрались, а я передвигаюсь быстрее тебя. Так что возвращайся поскорее. Я буду ждать.

III

Винсент

Горный Ливан

— Хорошо, что ты уже проснулся! Завтрак как раз готов. Голоден?

Я сел у стола и посмотрел на Рафаэля, который суетился, расставляя посуду. Поняв, что ответа не дождется, он поднял голову и бросил на меня недоуменный взгляд.

— Что такое? Не выспался?

— Кажется, я тебя уже просил?

Он одарил меня самой лучезарной улыбкой из своего арсенала и принял невинный вид. Я направил на него указательный палец.

— Больше этот номер не пройдет. Мы договорились о том, что ты можешь посылать мне сны, но будешь очень тщательно подбирать действующих лиц. И на Елену я наложил самый строгий запрет. Ты нарушил его уже трижды.

— Тебе не скучно постоянно видеть одни и те же лица?

— Почему бы тебе не выдумать что-нибудь свое? Тема снов слишком часто занимает твою голову. Лучше бы ты сосредоточился на магии или темном языке. Я не голоден. Выпью кофе.

— Ой, ну далась тебе эта магия вместе с темным языком.

Рафаэль вздохнул и поставил передо мной чашку. Я обхватил ее ладонями, согревая руки. Утро выдалось холодным даже для гор.

— Ничего не поделаешь, от этого зависит твое будущее. У старших карателей есть множество путей развития. К примеру, ты можешь стать Судьей. Магия Судьям не нужна, это, скорее, удел охотников. А темный язык необходим.

— Если бы я написал его словарь, то говорил бы такое всем.

— Не вижу дальнейшего смысла в обсуждении этой темы, Рафаэль. Тем более что мы ее поднимали уже тысячу раз.

— Ладно, ладно, — нахохлился он. — Лучше скажи прямо — Елена будет недовольна, и это тебя задевает.

— Елена будет недовольна, и это меня задевает. Ты должен учить темный язык не потому, что я написал темный словарь, а потому, что это необходимо старшему карателю. И, пока я не разозлился и не убил тебя, пожалуйста, присядь.

Он послушно опустился на стул напротив меня.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Кофе замечательный. Жаль, что ты в последнее время редко ко мне заходишь.

— Темного языка я не знаю, магией не владею и вообще разочаровываю тебя каждую секунду, но хотя бы умею готовить кофе. Рад, что могу бытьполезен.

— Извини, если обидел, но ты знаешь, что я говорю правду.

Рафаэль набрал в легкие воздуха для того, чтобы ответить, но я остановил его жестом.

— Что? — удивился он.

Я поднялся.

— Веста. Сейчас приду.

В тот момент, когда я вышел на крыльцо, Веста как раз поставила ногу на нижнюю ступеньку. Увидев меня, она прижала ладони к груди и на секунду замерла, а потом быстро преодолела расстояние между нами и взяла за руку. Она была бледна и явно чем-то взволнована.

— Сестра. Что случилось? На тебе лица нет. Ты не больна?

Веста крепче сжала мои пальцы, а потом спрятала лицо у меня на груди. Вышедший следом Рафаэль замер с широко открытыми глазами. Теперь он размышлял о том, стоит ли спросить, что произошло — или лучше оставить нас наедине. Я погладил Весту по волосам. Судя по тому, как часто билось ее сердце, она проделала путь от Парижа сюда в привычном для вампиров и невозможном для более молодых карателей чересчур быстром темпе.

— Надеюсь, тебя никто не обидел?

— Брат. — Она подняла голову, но мою руку так и не отпустила. — Мне нужна помощь!

Несколько прядей — волосы были подстрижены неровно, так как Веста решала этот вопрос своими силами — упали ей на лицо, а щеки раскраснелись. Я наклонился к ней и поцеловал в лоб.

— Сейчас тебе нужно поспать хотя бы пару часов. А потом ты расскажешь мне обо всем. Надеюсь, за пару часов мир не перевернется?

Увидев Рафаэля, Веста потупилась и покраснела еще сильнее.

— Нет. Хорошо, я отдохну. Но не забудь меня разбудить. Это важно.

* * *

Когда я вошел в спальню, Веста крепко спала, обняв подушку, и даже самое жестокое существо в двух мирах не посмело бы ее разбудить. Сделал я это только к вечеру. Рафаэль уже ушел, получив очередной урок магии и порцию пищи для размышлений на тему темного языка, солнце клонилось к западу, и его лучи освещали лицо моей гостьи. Она до сих пор была бледна, хотя выглядела здоровой. Для того чтобы убедиться в последнем, я положил ладонь ей на лоб. Расслабленный вид Весты оказался обманчив: она тут же села на кровати и схватила меня за запястье. Я предусмотрительно отвел в сторону руку, в которой держал чашку с травяным отваром.

— Все хорошо, сестра. Это я.

Веста отпустила меня и снова откинулась на подушки. Я отдал ей лекарство.

— Возьми. Выпей до конца.

— Горькое? — осведомилась она.

— Немного. Но это вернет тебе силы.

Она сделала глоток, поморщилась и допила до дна.

— Тебе снились плохие сны? — спросил я.

— Да… не важно. Винсент, мне нужна твоя помощь. Это касается Мао. Вы с Рафаэлем видели ее не так давно, верно? Я слышала об этом от Даны.

— Вот как. Это Мао перепугала тебя до смерти? Или же кто-то другой?

Веста вернула мне чашку, и я заметил, что у нее дрожат руки.

— Винсент, — снова начала она. — Мне нужна…

— Это я уже слышал. Или ты расскажешь мне все, как есть, или я узнаю сам.

Она прижала ладонь ко лбу — так, будто это могло помешать мне прочитать ее мысли.

— Не нужно. Скажи мне, где живет Мао? Это очень важно.

— Даже не знаю, как объяснить. Полуразрушенный замок за тридевять земель отсюда, почти другой мир. Словом, черте где. А зачем…

— Солнце уже закатилось? Я проспала целый день?! — Веста вскочила и уставилась в окно. — О, не может быть… ведь я просила…

Я положил руку ей на плечо.

— Сестра. Не хочу показаться назойливым, но я начинаю терять терпение.

Веста повернулась ко мне. По ее лицу пробежала тень — она пыталась ответить на какой-то очень сложный вопрос, решение которого в другой ситуации отняло бы у нее уйму времени.

— Идем, — сказала она и взяла меня за руки.

— Куда? Я не могу просто взять и оставить все. Главный Хранитель ждет меня, я до сих пор не дописал… ну вот.

Я осмотрелся, понял, что мы уже не в моем доме, а в парижском саду Весты, помотал головой, осмысливая быстрый «перелет» — каратели старшего поколения могли помочь нам совершить дальнее путешествие за несколько секунд, но наша природа противилась таким вещам — и заметил молодого мужчину, стоявшего возле калитки. Сперва я принял его за человека, потом — за вампира, а потом понял, что ошибся дважды и понятия не имею, кто это такой. Впервые (после Мао, пожалуй) я встретил существо без намека на какой-либо запах. Его могли сдерживать разве что Незнакомцы, да и они в таком состоянии долго не выдерживали — уж слишком много сил это отнимало.

Мужчина тем временем приблизился и остановился в паре шагов от нас с Вестой. Почти одного роста со мной, светлые волосы — такой оттенок иногда приобретали пепельные пряди, выцветшие на солнце — ярко-зеленые глаза. Он показал мне кинжал из храмового серебра, который держал в руке, и я предостерегающе поднял руку.

— Ну, не волнуйся ты так, — сказал он мне. — Я просто хочу с тобой познакомиться. Кто это странное существо, милая?

Веста, до этого прятавшаяся за моей спиной, сделала нерешительный шаг вперед.

— Это Винсент, — представила меня она. — А это, — она указала на незнакомца, — Наннар.

— Винсент. Какой забавный. Что это у тебя? Перстень члена Ордена? Неужто ты каратель? Даже не знаю, нравишься ты мне или нет.

Зато я уже знаю, что ты мне не нравишься. Несмотря на то, что я и предположить не могу, кто ты такой и сколько тебе лет.

— Похоже, ты не разговорчив, — продолжил тем временем Наннар. — А я уж было подумал, что ты расскажешь мне о себе.

Он поднес кинжал к моему лицу, и я толкнул его в плечо. К моему удивлению, он едва удержался на ногах, хотя прикосновение по силе равнялось разве что дружескому похлопыванию.

— Молод и горяч. Похоже, вкусы у Весты изменились — на тебя положила бы глаз, скорее, Дэйна. А наша луноликая принцесса всегда предпочитала постарше.

— Кто ты, черт побери, такой?

— Оказывается, ты еще и разговаривать умеешь? Невежлив. И не боишься, а, значит, глуп. Не одобряю твой выбор, Веста. Я разочарован.

Веста встала между нами и повернулась к Наннару.

— Это мой брат, — сказала она.

— Ты хотела сказать, кто-то, кто мог бы быть твоим братом, если бы в нем было побольше вампирской крови? К примеру, раза в два?

— Это мой брат, — повторила Веста, — и он знает, где искать твое создание.

— Твое… кого?! — ахнул я.

Наннар вежливо отодвинул Весту и посмотрел на меня.

— Винсент, — обратился он ко мне, вложив в одно короткое слово (да и во все последующие) весь сарказм, на который был способен. — Я потерял кое-кого. Эту даму зовут Мао, и такие, как она, отрывают головы таким, как вы. Ты прожил на этом свете целых полторы тысячи лет, а, значит, тебе очень повезло, что ты столкнулся с ней и остался в живых. Не мог бы ты подсказать мне, где я смогу ее найти? — Он посмотрел на Весту. — Это достаточно вежливый тон для беседы с твоим братом, который, помимо всего прочего, еще и служитель культа Великого Равновесия?

— Хватит, Наннар. — Веста бросила на меня неуверенный взгляд. — Скажи ему, Винсент.

— А если я не хочу этого говорить?

Наннар усмехнулся и закивал.

— Да ты еще и наглец. Значит, вот как выглядят каратели новой эры. Это еще смешнее, чем я думал. Не хочешь — не нужно, у тебя есть мысли, которые можно прочитать.

— Попробуй.

Он прикрыл глаза и прислушался.

— Думать на темном языке? Неплохая идея. У меня осталось только два козыря: твоя старшая сестренка и ее драгоценное…

— Скажи уже ему, Винсент! — В голосе Весты появились истерические нотки. — Прекратите этот глупый разговор!

— Объяснить я не смогу. Но смогу проводить. Ведь ты не против небольшого путешествия в компании почти что человека?

Наннар посмотрел на Весту, а потом перевел взгляд на меня.

— Она останется здесь, — закончил я.

— Ты мне еще и условия ставишь? Она поедет с нами. — Он снова повернулся к Весте и улыбнулся. — Ты мне не откажешь?

Ответом ему был безмолвный кивок, и Наннар спрятал кинжал в складках плаща.

— Вот и договорились, — сказал он. — Пойду перекушу. Или, может, мне лучше перекусить тобой, каратель Винсент? Пусть ты и не боишься, но пахнешь совсем как человек. Кто-то ведь должен научить тебя уму-разуму и объяснить, что глупость может стоить жизни.

— То есть, ты кого-то боишься — и поэтому носишь с собой оружие?

Наннар помахал нам рукой на прощание.

— Скоро вернусь. Не скучайте.

— Мы встретимся завтра на закате, — обратился к нему я.

На губах моего собеседника снова появилась улыбка. На этот раз, опасная.

— Правда? — спросил он. — Что же заставило тебя принять такое странное решение?

— Мысль о том, что мне неприятно твое общество. Удачной охоты.

Наннар набросил на голову капюшон.

— Мы с тобой еще поговорим, — пообещал он и растворился в ночи.

Веста посмотрела ему вослед.

— А если он все же вернется? — спросила она.

— Тогда ему придется сгореть на солнце. Не знаю ни одного обращенного существа, которое может войти в дом карателя, преодолев охранное заклинание. Помимо Незнакомцев, пожалуй. Или ты уже впускала его в дом?

Веста покачала головой.

— Нет. Думаю, он ночевал в лесу неподалеку.

— Объяснишь мне, каким образом я попал в твой кошмарный сон?

— Это долгая история. Идем. Я приготовлю тебе чай.

IV

Веста

Я разложила по чашкам высушенный травяной сбор, поочередно залила их кипятком — и воздух кухни, который до этого казался чужим и холодным, наполнился сладковато-свежим запахом цветов. Винсент сидел у стола и молча наблюдал за моими движениями. То ли копил вопросы, то ли о чем-то размышлял, то ли пытался понять, что произошло — может, он действительно увидел плохой сон… А на меня, еще недавно готовую расплакаться, снизошло ледяное спокойствие пополам с решимостью.

Клауса Наннар не тронет. Даже если предположить, что это произойдет, Нофар не будет убегать и не сдастся без боя. Вряд ли он выйдет из него победителем, но сумеет основательно потрепать противника: сейчас тот голоден и обессилен, после охоты станет вялым и неповоротливым. А эльф, которого в свое время обучал один из лучших воинов самого Вильгарда, знал все слабые места вампиров и при желании мог положить противника на лопатки, не прибегая к помощи оружия. Словом, хотелось верить, что Наннару достанет ума не ввязываться в драку.

— Мне доводилось встречать древних вампиров, — заговорил Винсент, беря свою чашку. — Кем бы ни был этот, он не похож ни на одного из них. Хотя в том, что он как минимум на пять веков старше меня, я не сомневаюсь ни на секунду. У него нет запаха, он слаб. Поздравляю — тебе удалось удивить меня уже дважды. В первый раз — в тот момент, когда я услышал историю Мао. Во второй раз — сейчас. И не знаю, какой вопрос меня интересует больше: «кто это такой» или «что у вас общего».

Я сделала глоток чая и поставила чашку на стол.

— Это ошибка Сайлса.

Несколько мгновений Винсент молчал, переваривая услышанное.

— Чья ошибка? — наконец, протянул он.

— Да, ты не ослышался. Его обратил Сайлс. И он был обычным вампиром… до поры, до времени. До того, как начал отстаивать свои права.

— Права?..

— Сайлс терпеливо обучал его всему, что должен уметь каратель: основы темного языка, магии, охоты, искусства войны. Наннар подавал большие надежды. Приближалась Реформа, все ждали перемен, еще не знали, что это за собой повлечет. Многие вампиры уже тогда были против нового поколения карателей, не боящихся солнца и питающихся обычной человеческой пищей. Но то были древние вампиры. А Наннар стал первым из молодых. Не хотел учиться жить днем и отчаянно сопротивлялся попыткам переделать свою природу. Сайлс уговаривал его, как мог, но тот стоял на своем. Да и меня он тоже не слушал…

Сказав последнее предложение, я подняла глаза. Винсент внимательно смотрел на меня, разминая в пальцах извлеченную из кисета папиросу, и взгляд этот вызвал во мне какое-то детское, совершенно неуместное смущение.

— Боюсь и предположить, — нарушил тишину он, прикуривая от пламени стоявшей на столе свечи. — Это действительно то, о чем я думаю, сестра?

Я вспыхнула.

— Винсент! Мне больше двух тысяч лет! Ты ведь не думаешь, что я только и делаю, что охочусь, и понятия не имею, как выглядит мужчина без одежды?!

— Тебе не кажется, что в этом существе для такого гордого звания маловато мужского?

Я отвела глаза.

— Прекрати, брат. Если бы ты встретил меня в те времена, то не узнал бы — я была совсем другой. И он тоже. Я нуждалась в нем, а он — во мне. Он был самым нежным мужчиной в двух мирах. Относился ко мне как к хрупкой статуэтке, которую нужно оберегать всеми силами. Мало кто умеет так любить…

Я замолчала, поняв, что сказала лишнее, и на глаза навернулись слезы. Как давно это было… но иногда мне казалось, что он обнимал меня только вчера.

Винсент тоже почувствовал себя неуютно и поторопил меня:

— Расскажи дальше, сестра.

— Извини. — Я сделала еще пару глотков чая — он уже успел остыть. — Словом, Сайлс был недоволен, но понимал, что у его создания есть право выбирать свой собственный путь. И вот однажды Наннар…

— Что? — спросил Винсент нетерпеливо.

— Он сделал кое-что… очень плохое. Сама Великая Тьма была с ним, и Сайлс его за это не убил. Да и не только Сайлс. Против него ополчились почти все каратели, даже те, кто когда-то был на его стороне. Я спрятала его у себя. Он жил в моем доме несколько лет. Боялся выходить на улицу — я охотилась для него. А потом исчез. Я надолго ушла из дома, мы с Дэйной и еще несколькими карателями путешествовали, скрываясь от вампиров. Когда я вернулась, Наннара и след простыл. До этого все думали, что он погиб от руки кого-то из нас, о том, где он живет, знала только Дэйна — я могла доверять ей. Мы не нашли его ни в погребе, где он обычно прятался от солнца, ни в лесу, куда он мог убежать в случае опасности. И уверились в том, что он мертв. Как видишь, мы ошибались.

Винсент встал, подошел к открытому окну и присел на подоконник.

— Значит, все это время он где-то прятался. Где он жил? В пустыне? В горах? Там почти нет людей, он бы умер от голода.

— Ему требуется очень мало крови для того, чтобы поддерживать свое существование. Его природа близка к моей, но процесс не был доведен до конца. Он кажется слабым, но, поверь мне, способен померяться силами даже с кем-то постарше меня. Он боится солнца, но ночью перемещается быстрее своих ровесников-вампиров. А теперь он научился прятаться. Полностью уничтожить эмоциональный запах можно только с помощью долгих и изнурительных тренировок.

— И это существо обратило Мао.

Я поставила на стол новую свечу и зажгла ее от огарка прежней. Эта ночь казалась бесконечной. Я давно не испытывала такого сильного желания увидеть рассвет.

— Да. Не представляю, что взбрело ему в голову, и где он ее встретил. И почему решил это сделать.

— Влюбился? Характерно для вампиров: влюбиться и обратить кого-нибудь, свято веря в то, что создание примет такой подарок. Ведь теперь они будут вместе целую вечность.

— Что бы там ни было, о Мао не слышал разве что ленивый. А о Наннаре, ее создателе, никто не знал.

Винсент вернулся к столу и снова занял свой стул.

— Подремлю немного, — сказал он. — Денек у меня выдался не ахти.

— Конечно. — Мы переглянулись, и я смущенно улыбнулась, кивнув в направлении комнат. — Спальня там.

— Я посплю здесь. И предупреждаю тебя: если твой неожиданно объявившийся самый нежный мужчина в двух мирах прикоснется к тебе хотя бы пальцем, клянусь кровью своего создателя: я убью его. Ты знаешь, что я слов на ветер не бросаю.

— Боюсь, он тебя опередит.

— За свою жизнь я не волнуюсь. Пусть он хорошенько поразмыслит о ценности своей.

С этими словами Винсент положил голову на скрещенные на столешнице руки. Я обреченно вздохнула. Несмотря на мое теплое отношение к нему, в такие моменты я понимала Дэйну, которая время от времени грозила своему ученику тумаками или основательной взбучкой.

— Когда-нибудь твое упрямство выйдет тебе боком, брат, — уведомила его я, и, не получив ответа, добавила: — Приятных снов.

V

Наннар

В путь мы пустились поздно: солнце уже давно спряталось за горизонтом, и на его место упорно карабкалась луна. За последние века я мало путешествовал, в основном, перемешался по бескрайним аравийским пескам, и давно не видел иного пейзажа, кроме одиноких верблюжьих колючек и барханов, среди которых изредка попадались бедуины или старцы-суфии. Здесь все было иначе. Глядя на залитые лунным светом луга, я вспоминал.

Когда-то мы с тобой жили в таких же прекрасных местах, Веста. Ты часто говорила мне: если бы я мог существовать под солнцем, ты бы показала мне чудесные пейзажи, при виде которых захватывает дух: тенистые лесные гроты, тихие озерца с кристально чистой водой, бурные реки, заснеженные вершины гор, на которых никто не бывал, цветущие сады. Может быть, поэтому ты так и не сказала мне самых важных слов? Потому, что я не был на тебя похож и хотел оставаться собой?..

Винсент шел впереди, предоставив нам с Вестой возможность поговорить. Он мог бы поддержать беседу, но сосредоточенно молчал, размышляя о своем. Как невежливо. Ладно, этот прощения за свое поведение точно не попросит. Но нам не помешало бы познакомиться, если уж придется провести в пути несколько дней. Я ускорил шаг, нагнав его, пристроился рядом, стараясь идти в ногу, и прислушался.

— Какой сюрприз. Оказывается, ты не всегда думаешь на темном языке! И мысли твои занимает совсем не Мао и не долгая дорога, а… кто бы мог подумать?

Винсент смерил меня высокомерным взглядом и снова посмотрел куда-то вдаль, в направлении горизонта.

— Что случилось? — спросил он после паузы. — Ты устал и хочешь отдохнуть? Обычно я иду в быстром темпе, Веста за мной поспевает, но если ты — нет, скажи, мы остановимся и переведем дух.

— Елена. Какое красивое имя. Она старше тебя? Не хочу расстраивать, но таким существам на таких, как ты… как бы это помягче выразить?.. — плевать, что ли? Художник, поэт, музыкант, Хранитель Библиотеки, любимчик самого Магистра Авиэля. И такая беда с дамами. Обидно. Веста немного рассказала о тебе. Ты ведь не против?

Мой собеседник промолчал, сосредоточившись на дороге.

— Вот тебе мой совет, — продолжил я, подняв указательный палец, а потом, подумав, прибавив к нему еще и средний. — Точнее, два совета. Во-первых, — я загнул средний палец, — если хочешь, чтобы она обратила на тебя внимание, приведи ей человека. И чтобы человек был пожирнее — упитанный такой, здоровый и розовощекий. Во-вторых, — вслед за средним пальцем я убрал и указательный, — даже если не сработает — не бери в голову. Это женщины, мальчик. Всегда найдется тот, кто приведет им человека повкуснее. Они только за этим и живут — постоянно ищут того, кто даст им лакомый кусочек. А мы, дураки, пишем с них картины, сочиняем им стихи и говорим красивые слова, думая, что они останутся с нами навечно. Сегодня они с нами, завтра — с другим.

— Ты проголодался?

Я бросил на него короткий взгляд, пытаясь понять, шутит ли он — или вправду пропустил почти все мимо ушей.

— По правде говоря, язаскучал. И подумал, что ты меня развлечешь.

— Прости, но из школы гетер меня выгнали за прогулы.

— Не к жрицам Диониса ли ты прогуливался? — Я выдержал паузу, и, поняв, что должного эффекта мои слова не возымели, продолжил: — Знаю одну, недавно пять сотен лет исполнилось. Хороша, чертовка. Но главная жрица, обет безбрачия и все дела…

— Лучше скажи прямо, чего тебе надо, Наннар. Твой треп начинает меня раздражать.

Я перебросил дорожную сумку на другое плечо, не сбавляя шага.

— Ну, если мой треп тебя раздражает, то, может, лучше ты что-нибудь скажешь? А то странная беседа у нас получается. Мы ведь даже не познакомились. Кстати, я тоже пишу стихи. Прочитаешь мне что-нибудь свое?

— Нет.

— Тогда расскажи что-нибудь о себе. Прозвища у тебя нет. А почему? Меня вот когда-то звали Зеленоглазым Принцем. Знаешь, кто это такой?

— Персонаж легенды, из глаз которого отец-джинн сделал кольцо. Не ты один рос среди бедуинов, Зеленоглазый Принц.

Веста, до этого шедшая позади, поравнялась с нами, и теперь шла по правую руку от Винсента. В отличие от него, она смотрела себе под ноги. Похоже, идея путешествия была ей не по душе. Ничего, иногда полезно прогуляться.

— Да, твоя сестрица мне рассказала. Сын вождя, к тому же, еще и первенец, ведь ты опередил брата-близнеца на несколько минут. Потомок великих жрецов трех богинь храма Мекки. Белая кость, голубая кровь. Каково это — нести тяжкий груз благородства, а, каратель Винсент? Все тебя любят, вождь дает лучшие куски со своего стола. Не то, что я, чужой в собственной семье, светлокожий среди жителей пустыни. Даже моя мать думала, что со мной что-то не так. Но мне повезло. Я встретил отца и понял, что истинное величие ждет меня в другом мире и в другом обличье.

— Хватит, Наннар, — подала голос Веста. Тон у нее был усталый, и выглядела она измученной, хотя вряд ли устала дороги — прошли мы всего ничего. — Ты ведешь себя как ребенок. Винсент не обязан это выслушивать. Да и я тоже.

— Ладно, ладно, — кивнул я. — Давайте поговорим о деле. Так что произошло с Мао, мне кто-нибудь расскажет — или нужно с вами поговорить по-другому?

— Ее переобратили, — ответил Винсент.

Фраза повисла в безветренном воздухе. Какие-то чужие, непонятные звуки, по счастливой случайности сложившиеся в слова.

— Что значит «переобратили»? — спросил я.

— Ты спросил, что с ней произошло — и я ответил. На этом известные мне ответы заканчиваются.

— Она больна? Не в себе? — продолжил допытываться я.

— «Не в себе» — это еще очень мягко сказано. Веста уже говорила тебе — той Мао, которую ты знаешь, больше не существует. Можешь считать, что она умерла.

Я обогнал его и поднял руку, жестом призывая остановиться.

— Я уже говорил — она не мертва! Просто я больше ее не чувствую!

— Отдохнем. — Он повернулся к Весте. — Скоро светает. Нашему спутнику нужно найти место для ночевки.

Я скрестил руки на груди.

— Отличная мысль. К слову сказать, я голоден.

— Не веди себя как обращенный несколько лун назад вампир, Наннар, — упрекнула меня Веста. — Ты ел только вчера.

— Мы шли черт знает сколько! Мне нужно поесть и восстановить силы! Почему я должен объяснять тебе очевидные истины?!

Винсент осмотрелся. Сделал он это с таким видом, будто хотел сказать «ты что, не видишь, Наннар, тут нет и намека на присутствие людей», и я почувствовал, что вот-вот взорвусь от злости. Не припомню, когда в последний раз темное или светлое существо так меня раздражало.

Наконец, Веста вздохнула, положила заплечный мешок под дерево и уселась на один из больших, больше напоминавших камни, корней.

— Я накормлю тебя, Наннар, — сказала она.

— Сестра… — начал Винсент.

Она сделала успокаивающий жест.

— Все в порядке, брат. Только пара глотков. Это мне не повредит, а он ослабел.

— Язык, судя по всему, у него слабеет в последнюю очередь. — Винсент посмотрел на то, как я сажусь рядом с Вестой и опускаю голову к открытой мне шее. — Поищу подходящую для привала поляну.

Я обнимал ее за плечи и чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Я часто восстанавливал в памяти это ощущение. Драгоценные минуты, когда можно было обмануть себя, хотя бы на мгновение поверить в то, что она полностью мне принадлежит… Наверное, ты и сама не понимаешь, насколько была жестока, Веста. Я был готов умереть за тебя, а ты…

— Хватит, Наннар. Ты достаточно выпил.

Она попыталась отстраниться, но я до сих пор держал ее.

— Ответь мне на один вопрос, Веста. Ты уже встретила его?

— Кого? — не поняла она.

— Того, кому пока что не сказала «да», но скоро скажешь? Рядом с ним твое сердце начинает биться быстрее, но не от страха? Кто он? Надеюсь, что вампир. Не променяла же ты меня на существо, которое похоже на этого…

Чья-то рука крепко схватила меня за волосы — я невольно разжал руки — и рывком подняла с земли. Во взгляде Винсента не было ни злости, ни угрозы, ни ярости, но я мог поклясться, что несколько секунд назад он пах совсем иначе, почти по-человечески. Теперь напротив меня стоял вампир, пусть и молодой, но способный задать своему противнику хорошую трепку. И не только способный — я был уверен: при случае он ее обязательно задаст, не думая о последствиях. Конечно, со мной такое существо вряд ли справилось бы, но я и предположить не мог, что он настолько силен.

— Эй, повежливее, господин служитель культа Равновесия! — Я оправил одежду и пригладил волосы. — Что это за выходки?

— У меня отличный слух, но еще лучше я чувствую страх своих братьев и сестер. Если не хочешь проделать остаток пути без головы, держись от нее подальше.

— Схватил меня за волосы, а теперь стоишь передо мной, нагло пялишься, не менее нагло угрожаешь — и все равно не боишься. Знаешь, а, пожалуй, ты заслуживаешь уважения, каратель Винсент. Жаль, что такие, как ты, в этом мире надолго не задерживаются.

Веста смотрела на нас, сжавшись в комок. Сейчас она больше всего напоминала напуганное животное, загнанное охотником в западню.

— Это было последнее предупреждение. Надеюсь, ты хорошо меня понял.

Я склонился в шутливом поклоне.

— Не смею дольше задерживать тебя, Великий. Великая. — Я повернулся к Весте и отвесил еще один поклон. — Пожалуй, следует оставить вас наедине. Так уж и быть, подслушивать и подсматривать я не буду.

VI

Винсент

Всю ночь мы были вынуждены продираться через заросли кустарников, теперь же лес расступался передо мной будто по волшебству — одна поляна следовала за другой, и соединялись они не чащей, а тенистыми закутками. Солнце опускалось к горизонту, я дошел до невидимой границы, того самого луга, где мы с Рафаэлем и вампиршей Андрой не так давно встретили Мао и ее мальчиков, и теперь возвращался назад, но уже другим путем. Нужно было собрать ягод и поесть самому, а также накормить Весту, которой требовалась иная пища. Пищу я учуял некоторое время назад, незадолго до этого услышав шум воды и сделав вывод, что там, на берегу небольшой реки, ее и найду. Пищу сопровождал еще кое-кто, и его — точнее, их — я учуял в первую очередь, но к делу это не относилось.

Вакханки мирно дремали, устроившись между корней большого дерева. Их было двое, но траву на поляне прошлой ночью топтало как минимум шесть пар ног. Куда ушли остальные, я не знал, и мог сказать точно только одно: когда стемнеет, они вернутся. И, так как луна сегодня будет полной, главная жрица с присущим ей холодным достоинством одарит свою свиту ритуальным угощением в виде человеческого сердца.

Обладательница сердца, светловолосая девушка в длинном белом платье — та самая пища, запах которой я недавно уловил — о своей участи не подозревала. Она сидела на берегу ручья и изучала свое отражение в воде, время от времени поправляя венок из нежно-розовых цветов. Стебли были опоясаны тонкой лентой, образовывавшей характерный для изделий вакханок по-особому перекрещивающийся узор. Интересно, что они выдумали, и каким образом уговорили ее пойти с ними? Обычно фантазия жриц Диониса начинает работать только за дверью спальни… не без исключений, конечно же.

— Мадонна. Венок вам к лицу, но не существует такого цветка, который по красоте своей мог бы сравниться свами.

Девушка, как я и ожидал, не вскочила и не издала ни звука — только медленно повернула голову и посмотрела на меня. Глаза ее были прозрачны и пусты, как и у любого человека, отведавшего очередного волшебного отвара вакханок.

— О, — нарушила тишину незнакомка, и на ее губах появилась легкая улыбка. — Вам правда нравится?

— Очень. Но, как мне кажется, вашему… хм… праздничному образу чего-то не достает. Почему бы вам не вплести в волосы фиолетовые цветы? Вы будете неотразимы.

Девушка нахмурилась и снова наклонилась к воде.

— Фиолетовые? О… где же я найду их?.. Я не знаю леса… Я могу заблудиться.

— Я знаю чудесную поляну и отведу вас туда. Мы вернемся еще до захода солнца.

Она с готовностью взяла мою руку, и мы пошли в направлении тропинки, с которой я совсем недавно свернул.

— Могу я узнать ваше имя, мадонна?

— Меня зовут Виолетта. — Улыбка снова вернулась на лицо девушки. — А вас?

— Великий. Какая честь. И какой сюрприз.

Главная жрица пропустила обеих подруг вперед, а потом с величественным видом выступила на поляну, придерживая полы длинного бирюзового платья. Точнее, того, что должно было быть платьем, а являло собой кусок материи, обмотанный вокруг тела и перехваченный тонким поясом-виноградной лозой. Спавшие в корнях вакханки вскочили и во все глаза уставились на меня.

— Мы чем-то прогневали Великого Бога. А если он до сих пор жалует нас, своих преданных жриц, то почему ты забираешь у нас то, что тебе не принадлежит?

Виолетта переводила взгляд с вакханок на меня, а я молчал. Да и что я мог сказать? Отбирать у них жертву было не только нечестно, но и незаконно. Праздники в честь полнолуния официально запретили, но все каратели знали, что последователи и последовательницы культа Диониса четко следуют всем религиозным предписаниям, несмотря на запреты. Да и вреда они никому не причиняли — удалялись на время праздников в леса, и там могли буйствовать сколько угодно. Иногда приглашали других темных существ, и те присоединялись к веселью. Проще говоря, помимо обычных законов существовали и законы негласные. Один из них прямо говорил о том, что в такой ситуации следует уступить.

— Моя охрана была не слишком бдительна, — продолжила главная жрица, поняв, что говорить я не собираюсь, и успокаивающе кивнула тем, к кому обращалась. — Сон приближает нас к Великому Богу так же, как церемонии и молитвы, но во всем нужно знать меру.

— Прошу прощения, если обидел тебя. — Я почтительно склонил голову. — Она твоя.

— А как же… — начала Виолетта, но договорить ей не дали — одна из подруг главной жрицы, слышавшая наш недавний разговор, протянула девушке целую охапку больших фиолетовых цветов. — Ах, какие замечательные!

«Стражи» быстро смекнули, что у них есть возможность искупить свою вину. Они разделили охапку между собой и принялись украшать будущую королеву бала (или, если говорить точнее, главное блюдо будущего стола). Главная жрица смотрела на это с апатичным видом — то ли в королеве она видела самый обычный сосуд для силы Великого Бога, а не человека, то ли «стражей» виноватыми не считала, то ли просто-напросто скучала — если, конечно, такие существа знают, что такое скука. И я уже сделал пару шагов в направлении леса, но она жестом остановила меня.

— Спасибо, Великий. Никто не гонит тебя, ты можешь остаться и принять участие в церемонии. Конечно, при условии, если ты не будешь мешать.

Я красноречиво промолчал, но главная жрица расценила это как согласие. Она указала на одну из подруг — самую старшую после нее во всей компании.

— Познакомься, это Августина. — Представленная вакханка, до этого сосредоточенная на своих мыслях, одарила меня лучезарной улыбкой. — Великий Бог даровал мне долгую жизнь, я служу ему почти шестьсот лет, и скоро я уйду искать. Она займет мое место. Для главной жрицы она достаточно молода, ей идет пятый век, но, думаю, ты не откажешься посидеть с ней рядом на церемонии?

Будь на моем месте смертный, он бы сказал «запрещенный прием».

— Благодарю тебя за… — Слово «доверие» показалось мне чересчур двусмысленным, и я сдержался, — за оказанную честь, но я вынужден отказаться. Я путешествую не один, и меня ждут.

— Ах. — Главная жрица подняла глаза к небу, что должно было означать сожаление, хотя лицо ее оставалось бесстрастным. — В своих молитвах я попрошу Великого Бога даровать тебе добрый путь.

* * *

Веста лежала в той же позе, в которой я оставил ее утром — свернувшись клубком, почти незаметная под плащом. С одним отличием: она уже не спала. Я присел рядом, и она бросила на меня короткий взгляд.

— Сестра. — Я положил ладонь ей на лоб и убедился в том, что можно обойтись без еды — несколько глотков моей крови с утра способствовали восстановлению. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне тоскливо. И страшно. Я волнуюсь за Клауса.

— С ним ничего не случится. Ты сама знаешь, Нофар защитит его даже ценой собственной жизни.

Веста вздохнула и снова прикрыла глаза.

— Я отдохну еще немного, до захода солнца, брат. Разбуди меня, если я усну.

— Хорошо. Наберу ягод. Я проголодался.

* * *

Когда я поймал себя на том, что чувствую чужой запах, ягоды уже были собраны, солнце почти закатилось, а путь мой лежал назад к поляне, где осталась Веста. Признаться, думал я о чем угодно — но только не о том, что учую вампира. Да еще в лесу и в такой час, не сумеречный, пусть и предвечерний. Какому сумасшедшему вампиру взбредет в голову вылезать на солнце? Их тут точно не было. Разве что… Наннар?

Догадка так поразила меня, что на секунду я замер, не решаясь идти дальше, но потом решил следовать за запахом. Он привел меня в тенистый грот, куда солнечные лучи не проникали. Вестин приятель лежал на траве, глядя куда-то вверх и положив руки под голову. Я знал, что днем вампиры, вопреки общепринятому мнению, спят далеко не всегда, и это меня не удивило. Но даже если они не впадают в полное оцепенение, их организм отключает все жизненные процессы, оставляя только самые необходимые — без отдыха они умрут максимум через пару недель. И в такие моменты они просто не могли источать какой-либо эмоциональный запах.

— Чего надо? — поприветствовал меня Наннар.

Я опустил узелок с ягодами на траву и примостился рядом.

— Почувствовал запах вампира посреди ясного дня — и решил пойти взглянуть, в чем дело.

— Взглянул? Можешь отправляться дальше и не задерживаться.

— Днем ты пахнешь, а ночью не издаешь никаких запахов. Так вот как выглядят недоделанные каратели.

Наннар приподнял голову и посмотрел на меня.

— Что бы ты ни подразумевал под словом «недоделанные», меня это не волнует. Проваливай.

— Наполовину вампир, наполовину — полувампир-получеловек. Элвен из отдела науки пришел бы в восторг, если бы тебя ему отдали.

Наннар сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Я вампир, и днем я сплю. Сплю ровно до того момента, пока солнце не спрячется за горизонтом. Ты мешаешь мне отдыхать.

— Но ты не отдыхаешь. Как обращенное существо может отдыхать, если оно в сознании?

— Твой создатель очень любил тебя, и именно поэтому не убил, хотя ему, конечно, очень хотелось, потому что ты доведешь до белого каления кого угодно. Сколько раз мне еще спросить: чего надо?

— Может быть, я просто заскучал? Как и ты некоторое время назад?

Ответом меня не удостоили, и я, развязав узелок с ягодами, достал несколько штук.

— Хочешь? Это вкусно.

— Я не ем человеческую пищу.

— Из гордости? Или потому, что кто-то сказал тебе, что вампиры такое не едят?

Наннар сел и потянулся — «потолок» грота был достаточно высоким и позволял расправить руки.

— По той же причине, по которой ты не пьешь человеческую кровь, каратель Винсент. Это не твоя еда.

— Кстати, о человеческой крови. Сегодня у вакханок праздник в честь полнолуния. Если будешь вести себя хорошо, они позволят тебе угоститься смертным. Да и мне тоже что-нибудь перепадет.

Он внимательно изучал меня, легко прищурившись — наверное, предпринимал очередную попытку прочитать мои мысли. Неудачную, разумеется.

— Ну и ну. Так это правда, вы действительно зависите от их крови? Каратели и вакханки! Это еще смешнее, чем полувампиры-полулюди. Увы, придется тебя огорчить. Мы ограничены во времени. Попразднуешь позже. Есть более важные дела.

— Мы будем на месте после полуночи, так что можно позволить себе…

Наннар протянул руку и попытался схватить меня за ткань рубашки на груди, но я вовремя отодвинулся.

— Ты не понял, каратель Винсент. Это у тебя есть все время в двух мирах, и ты можешь хоть целую вечность играть на лире, сочинять свои дурацкие стихи или сидеть в Темной Библиотеке, размышляя об очередном полном смысла слове очередного чертового трактата. А я рискую жизнью, когда прохаживаюсь тут с вами по лесам. Если ты думаешь, что я получаю удовольствие от путешествия, смотрю на красоты природы и дышу свежим воздухом, то ошибаешься!

Сказав это, он снова прилег и отвернулся. В другой ситуации я удивился бы перемене его тона, но удивило меня другое.

— Твое сердце. Оно не бьется?.. Я его не слышу.

— А что если так? Я противоречу очередному идиотскому правилу темной медицины?

— Любой медицины! Впрочем… теперь понятно, почему у тебя все шиворот-навыворот.

Наннар надменно хмыкнул, но решил не отвечать.

— Если у тебя не бьется сердце, то и отдых тебе не нужен. Только кровь для поддержания существования, вот и все. Подумать только. И правда, для Элвена ты был бы лучшим подарком, который он когда-либо получал. Ты ведь не имеешь ничего против темных эльфов?

— Знавал одного. Он очень хотел превратить меня в тебя и старался как мог, но мы разошлись во мнениях, и я решил остаться вампиром.

— Так кого же ты боишься? Поведай. Мне интересно.

— Твоя сестрица не рассказала тебе? А я-то думал, что вы близки.

— Не так близки, как вы.

Наннар поднял брови — удивление выглядело чересчур наигранно, чтобы быть искренним — и улыбнулся. Я уже замечал, как улыбка меняет его лицо: он буквально расцветал. Если бы Веста могла влюбиться в кого-нибудь только из-за улыбки, то был именно тот случай.

— Что это? Ревность? Это тебе не к лицу, каратель Винсент. Прекрасная Елена была бы недовольна, узнай она, как ты себя ведешь.

— Дана быстро загорается идеей мести и так же быстро забывает о ней, так что вряд ли это она, даже если учесть, что во время Реформы ей пришлось несладко. Авирона? Она такой ерундой заниматься не будет. Наша вампирская парочка, уверен, была на твоей стороне. Кто тогда? Может, Киллиан?

Он выпрямился и вперил в меня недовольный взгляд.

— Все-таки Киллиан, — продолжил я. — Боюсь и подумать, что ты сделал, но рано или поздно он тебя найдет, как бы ты ни прятался. Так что можешь смело рассказывать — жить тебе осталось недолго.

— Почему бы тебе не спросить об этом у него? Веста сказала, что вы приятели.

— Мы друзья, а не приятели, — уточнил я. — Черт с тобой. С Киллианом я еще поговорю. Если тебя убьет не он, это сделает Мао. Скоро, скоро.

Наннар устроился на траве в прежней позе, положив руки под голову.

— Ну, а теперь великий служитель культа Равновесия наконец-то изволит свалить подобру-поздорову?

— Винсент, Наннар. Вот вы где.

Веста заглянула в грот. Она выглядела отдохнувшей, но мысли о Клаусе, конечно же, до сих пор печалили ее.

— Солнце уже село, и нам пора в путь. Если вы планируете подняться до замка, то нам нужно быть у подножия горы до полуночи.

VII

Наннар

— Заброшенный замок, ты сказал? Это не заброшенный замок. Это самые настоящие развалины. Удивительно, как там еще комнаты сохранились.

Я вышел на горное плато и подождал, пока Веста с Винсентом поднимутся следом.

— Незнакомцы, — сказал последний.

— И правда, — кивнул я. — Двое?.. Молодые.

— В данном случае возраст весьма обманчив.

Мы приблизились к замку и ступили на импровизированный двор — большую площадку, обложенную по периметру крупными булыжниками. Кто бы тут ни жил, он унес ноги несколько веков назад, потому что в этом районе не осталось ни намека на человеческий запах. Кто бы ни разрушил это сооружение, постарался он основательно: от половины замка остались одни только камни, лишь отдаленно напоминающие строение. Выглядело строение так, будто великан поднял свой меч и рассек его пополам.

— Интересно, где они прячутся, — подала голос Веста.

— Не плевать ли? — отозвался я. — Незнакомцы меня сейчас интересуют в последнюю очередь.

— Очень жаль. — Винсент наклонился и поднял с земли небольшой камень с округлыми краями. — Они могли бы привести тебя к Мао. Это ее мальчики.

— Мальчики? — поморщился я. — В смысле, дети?

Винсент выдержал паузу, внимательно изучая камень со всех сторон.

— Именно так. Двое маленьких очаровательных Незнакомцев. Посмотри, какие они заботливые — понатаскали гальки с берега моря, хотя оно находится черте где, и теперь их создательница сможет ходить по двору, не поранив ноги. Насколько я помню, обуви она не носит.

— Мао в жизни не пошла бы куда-нибудь босиком, и детей точно не завела бы. Она приходила в ужас при одной мысли о том, что кто-то будет орать у нее под ухом и двадцать четыре часа в сутки требовать крови.

— Похоже, все на самом деле изменилось, да, Зеленоглазый Принц?

Веста оглядывала плато.

— Никого не вижу, Великая Тьма их разбери, — не сдержалась она. — Хотя здесь все как на ладони.

— Где бы они ни были, пусть наш гость поищет сам, — ответил ей Винсент. — Мы его проводили до самого порога. Может, нам еще и в дверь постучать вместо него?

— Вот уж нет! — Я сделал шаг назад и раскинул руки в стороны, давая понять, что никого никуда не отпущу. — Вы привели меня черт знает куда, заставили искать черт знает что — а теперь бросаете? Откуда мне знать, что Мао здесь?

Веста положила руку мне на плечо.

— Наннар. Мы не можем оставаться тут долго. У меня есть дела. У Винсента еще больше дел.

— … интересно, каких? Вытирать пыль с библиотечных манускриптов? Или тебе доверили что-то более серьезное — к примеру, перекладывать их с места на место, ища знакомые буковки темного языка, а, каратель? Ты никуда не пойдешь! — Я повернулся к Весте. — И ты тоже никуда не пойдешь. Никто из вас не сдвинется с места, пока я не встречусь с Мао!

— Посмотри! Вампир!

Молодой Незнакомец вырос передо мной буквально из-под земли — долю секунды назад на плато никого, помимо нас троих, не было. Нисколько не смущаясь малого роста, он поднял голову, посмотрел мне в глаза и улыбнулся:

— Ты ничем не пахнешь, но я знаю, что ты вампир. Таль, смотри, к нам пришел вампир! Ведь ты будешь играть с нами? У нас есть летающее кольцо!

Я недоуменно заморгал, переводя взгляд с одного Незнакомца на другого. Последний появился так же внезапно, как и первый, они были похожи, как две капли воды, разве что ростом один из них повыше.

— Летающее кольцо?..

— Если ты не будешь играть с нами, мы расскажем маме, и она тебя заставит. Она заставляет всех, кто не хочет с нами играть! Как тебя зовут, вампир?

— Какая разница? — перебил его второй Незнакомец, названный Талем. — Смешной ты, Нур. Зачем вампиру имя, если он тут один такой? Мы будем звать его просто «вампир».

Мои мысли, которые и до этого не складывались в особо стройный логический узор, пустились в развеселый пляс. Я мог стоять так очень долго, если бы не услышал знакомый голос. Он произнес два слова, которые я меньше всего ожидал услышать:

— Каратель Винсент!

Сердце мое совершило невообразимый прыжок, замерло, а потом забилось так часто, будто я был перепуганным смертным. Точнее, я мог бы так сказать, если бы мое сердце действительно билось. Дыхание у меня перехватило, я повернулся на месте, как волчок, и встретился взглядом с Мао. Впрочем… был ли то взгляд Мао?.. На меня ли она смотрела?.. Холодные карие глаза созерцали что-то за моей спиной, и я не уверен, что то был какой-то предмет. Она легко повернула голову и посмотрела на Винсента. На ее губах появилась улыбка узнавания. Вполне себе довольная улыбка.

— Каратель Винсент, — повторила она и добавила — так дети с гордостью отвечают родителям на вопрос о том, как называется тот или иной предмет, демонстрируя, что это слово они выучили и помнят: — Служитель культа Равновесия. Орден!

— Так вот ты какая, Мао, — сказала Веста. — Наконец-то я вижу вблизи существо, которое принадлежит к избранной касте ускользнувших от карающего шакрама Луноликой.

Чужие нотки я услышал в ее голосе… чужие, но такие знакомые. Когда-то она часто говорила в таком тоне. Очень давно, когда была вампиром, пусть и с человеческой кровью, и не начала заниматься разной ерундой.

— Карие глаза, — наконец, нарушил молчание Винсент. — Какого черта? Я помню, они были голубыми!

— Они были зелеными! — завопил я. Чаша моего терпения переполнилась, и терпеть этот театр абсурда я больше не собирался. — Убирайтесь! Все убирайтесь! Идите по своим чертовым делам и оставьте меня в покое!

— Посмотри, каратель Винсент, — сказала Мао так, будто тут никого, кроме нее и собеседника, не было. — Ты волновался за меня, но я в полном порядке. Ты рад этому?

Удивление на его лице постепенно уступало место растерянности.

— Что? Я? Я… конечно, очень рад.

— Все в порядке, милые. Вы можете поиграть с вампиром, он не опасен. — С этими словами Мао подняла руку и, повернувшись к Винсенту и Весте, помахала на прощание. — Прощай, каратель Винсент. Прощай, незнакомая сереброволосая дева.

Услышав последние два слова, Веста судорожно сглотнула и потянула Винсента за рукав плаща.

— Идем, пока она не передумала.

Мао проводила взглядом уходящих путников, и ее внимание снова переключилось на мальчиков.

— Вампир поиграет с вами в летающее кольцо, — сказала она.

— К черту кольцо! — Я взял ее за плечи и тряхнул. Мао широко распахнула глаза — впечатление было такое, словно она увидела меня впервые. — Что случилось? Кто сделал это с тобой? Неужели ты забыла меня?

Она высвободилась вежливым, но уверенным жестом, поправила на плечах легкое белое платье… и улыбнулась. Как и говорил Винсент, она была босиком, и теперь перекатывала пальцами правой ноги лежавшую на земле гальку. Словом, всем своим видом показывала, что ей плевать на происходящее. Или же просто заигрывала со мной, потому что в какой-то момент ее улыбка превратилась в кокетливую.

— Ты помнишь, как меня зовут? — задал я очередной вопрос.

Мао принялась накручивать на палец прядь золотых волос. Она нахмурилась и вздохнула, что означало «нет».

— Меня зовут Наннар. Я твой создатель!

— Создатель?..

Наконец-то! Ее глаза приняли осмысленное выражение. Правда, не сказал бы, что мне понравился этот смысл. Так смотрят на того, кого не помнят или еще не знают — но уже настроены воинственно.

— Да! Я подарил тебе темную жизнь! Я дал тебе твое имя! Бессмертная — вот что оно означает! Это имя должно принадлежать самому сильному в двух мирах существу! И что теперь? — Я снова потянулся к ней, но она отошла на шаг. — Ты убежала, спряталась, не отвечала мне, я перестал тебя чувствовать, хотя ты — мое дитя. Ты помнишь, как мы жили? Мы охотились вместе. Я показывал тебе пустыню. Я показывал тебе звездное небо! Я…

Мао переступила с ноги на ногу и опустила глаза, изучая камни.

— Если ты мой создатель, — продолжила она, — то ты… сделал это со мной, а потом бросил? Зачем?

— Это неправда! То есть, это правда, но ведь я вернулся за тобой! Мы жили вместе! Мы были вместе! Мы… черт. — Я поднял указательный палец и направил его на нее. — В тебе течет моя кровь! Кто бы ни повернул тебе мозги — ты никогда этого не забудешь! Ну же. — Я сделал шаг к ней, и она предупредительно покачала головой. — Посмотри на меня. Попробуй вспомнить! Пойдем со мной. Что тебе этот замок, в котором невозможно жить? Что тебе эти чертовы дети, которые постоянно тебя зовут? Ты ненавидела детей, потому что считала инстинкт создателя слабостью, которая по какой-то причине у Незнакомцев еще осталась!

— Дети — это не слабость.

Я уже открыл было рот для того, чтобы продолжить, но осекся, поймав ее взгляд. Теперь он был угрожающим. Мао выглядела спокойной, но я знал, что такое спокойствие обманчиво: вот-вот вцепится в горло.

— Слушай. — Я помолчал, подыскивая нужные слова. Аргументы закончились, повторяться смысла не было, уходить — тоже. Неужели я проделал такой долгий путь только для того, чтобы сдаться в самом конце? — Кроме тебя, у меня никого нет. Все эти века я жил с мыслью о том, что ты далеко, но жива и счастлива. А теперь я нахожу тебя тут такой… такой. Ты не должна жить такой жизнью! Ты должна…

Ее лицо смягчилось, а на губах снова появилась улыбка.

— Ты не опасен, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мама, а как же летающее кольцо? — обиженно заворчал один из Незнакомцев.

— Вы поиграете в летающее кольцо с утра, милый. Вампиру нужно отдохнуть. Он долго сюда шел.

— Утром? — переспросил я. — Но…

Мао положила ладонь мне на лоб. Для этого ей пришлось приподняться на носки, а я, в свою очередь, не оттолкнул ее руку. Кожа, которая — я точно помнил — несколько веков назад при обычном прикосновении казалась ледяной, была по-человечески теплой.

— И правда. — Я улыбнулся ей в ответ. — Мы чертовки долго шли. Отдых мне не помешает.

— Засыпай. Ты увидишь хорошие сны.

* * *

Странное ощущение заставило меня проснуться. Несколько секунд я медлил, не решаясь пошевелиться, а потом открыл глаза… и снова закрыл их. Сперва мне показалось, что я до сих пор вижу сон. Во сне мы с отцом брели по залитому солнцем лугу и направлялись к полуразвалившемуся замку, силуэт которого маячил на горизонте. Отец рассказывал мне древнюю легенду, а я внимательно слушал — совсем как в детстве. Солнечный свет вреда мне не причинял… кто бы мог подумать, что я проснусь — и увижу то же самое?

Зеленая трава большого луга под солнечными лучами казалась изумрудной. Мальчики-Незнакомцы веселились, перебрасывая друг другу металлическое кольцо, время от времени нарушая тишину недовольными или радостными возгласами. А я… я лежал на солнцепеке и смотрел в небо! В голубое небо, ни облачка, в небо, лик которого я почти не помнил. Вот что разбудило меня. Тепло солнечных лучей на коже. Кажется, люди называют это «загорать»…

Чья-то рука прикоснулась к моим волосам. Я поднял глаза и увидел лицо Мао, склонившееся надо мной.

— Тебе снились хорошие сны? — спросила она.

— Как ты это сделала? Я лежу на солнце!

— Тебе снилось солнце, и я решила, что ты его любишь. Посмотри, оно теперь твое. Ты будешь видеть его каждый день. Если захочешь. Оно тебе нравится?

Я снова посмотрел в небо. В этих краях оно было ниже, чем на Востоке, но такое же чистое и прекрасное. Вот что чувствуют вампиры, научившись жить под солнцем. Вот что чувствуют темные существа, которым не суждено увидеть солнечный свет, впервые взглянув на небо глазами бессмертного. Радость? От того, что я смотрю в небо? Я сошел с ума?..

— Очень.

— Оно твое. И оно не опасно. Больше не будет опасности. — Она снова положила ладонь мне на лоб, как тогда, ночью, и ее кожа все еще была теплой. — Я буду рядом. Больше тебя никто не обидит.

VIII

Винсент

Темный Храм, Отдел Науки

Ливан

— Привет, Элвен. Тихо сегодня у вас.

На мое приветствие темный эльф не отреагировал — продолжил заполнять пергамент мелким, понятным только ему почерком. Писал он не на темном языке, использовал какой-то шифр, созданный на его основе. То ли опасался, что кто-то прочитает его записи (хотя при такой завидной каллиграфии я бы не осмелился приниматься за эти документы), то ли ему просто было скучно возиться со всем этим, и он таким образом себя развлекал. Шифр Элвен начал изобретать еще в тот период, когда я обучал его темной медицине. Мы были молоды, сыпали идеями и вдохновенно обсуждали возможные пути их осуществления. Помнится, даже завершили пару совместных проектов на радость (хочется верить) Магистру. Кто бы мог подумать, что за какие-то несколько веков эльф превратится в ученого-фанатика, который даже во сне бредит понятными только ему истинами?

Сперва я пытался объяснить ему, что темная медицина создана для врачевания, и эти знания он получил совсем не для того, чтобы разбирать всех, кого увидит, по косточкам, собирая потом заново и проверяя, что получится, но Элвен остался неумолим. Как и я. Сказать, что я спал и видел себя в Отделе Науки? Вовсе нет. Я предпочитал делать то, ради чего меня в свое время всему этому научили — лечить. Что до эльфа… Платон мне друг, но истина дороже.

— Все работаешь. Тебе пора выйти и подышать свежим воздухом. Посмотри на себя, бледный, как смерть. Опять не спал несколько дней?

Реакция Элвена была точно такой же, как и в прошлый раз — то есть, отсутствовала. Я подошел к его столу и занял один из свободных стульев. Настроение у меня было прекрасное, я не торопился и располагал морем свободного времени. Мы с Вестой вернулись несколько дней назад. Пару суток она провела у меня дома, переписывая начисто сочиненные в пути баллады, а потом уехала, забрав с собой свитки. Официальной версией было то, что она напала на след очередного сына храмового мастера, не пожелавшего заниматься своим делом. А неофициальной — то, что она собралась навестить Клауса в клане Гривальда. Я написал письмо князю и передал его ей, и Веста, буркнув что-то вроде «да, думаю, я к нему заеду», отправилась восвояси. Про Наннара никто из нас не упоминал. Я надеялся, что Мао сожрала его живьем (хотя для него это было бы слишком легкой смертью), и Веста тоже на что-то надеялась, пусть мне об этом и не сказала. По крайней мере, она успокоилась и снова улыбалась — словом, вернулась в себя.

— Советую прогуляться по лесу — погода сегодня отличная. Я хотел привести тебе отличный материал для исследований. Ты бы оценил. Можно было бы разобрать по косточкам хоть сотню раз и собрать заново в другом порядке. Но не сложилось, так что извини, я сегодня без подарка.

— Великий! — Эльф поднял голову и отложил перо. — Я не слышал, как ты вошел…

При этом виноватым он, конечно же, не выглядел (не уверен, что он еще помнил, что это за чувство) и смотрел на меня совершенно прозрачными глазами — так смотрят люди, погруженные в свои мысли.

— Прости, что отвлек. Хотел спросить, не знаешь ли ты, где Киллиан. Мне сказали, что он здесь, но в кабинете я его не нашел.

— Где-то здесь, — дал исчерпывающий ответ Элвен и принялся загибать пальцы. — Если мы обратим смертного, то его природа изменится полностью. Если мы обратим уже обращенное существо, то его природа тоже должна измениться полностью. Чисто теоретически, обращенное существо можно обращать бесчисленное количество раз, пока мы четко не уяснили законы, которым подчиняются изменения его природы. Но очевидно, что система изменений есть, и существует ряд факторов, которые влияют на изменения. Соответственно, невозможно постоянно обращать, даже если мы получаем разный результат. Вероятно, рано или поздно существо вернется в прежнее состояние…

— … или умрет, — подсказал я.

Элвен вскинул брови и уставился на меня.

— Но Великий. С каждым обращением существо умирает — мы уже давно доказали это на примерах. — Последнее он особо подчеркнул. — Это означает, что существо после нескольких смертей и последующих перерождений, но уже в новом качестве, либо не переродится, либо… станет абсолютно бессмертным?

— Абсолютно бессмертным? Неплохая идея. — Я увидел знакомый мне огонек в его глазах и поспешил добавить: — Мне нравится ход твоих мыслей, но, пожалуй, от исследования на примерах я воздержусь.

* * *

Пока мы с эльфом вели научные беседы, Киллиан успел вернуться. В отличие от Элвена, он не фиксировал результаты исследований, а писал письмо, время от времени опуская кончик пера в емкость с храмовыми чернилами.

— Я уж думал искать тебя по здешним коридорам. Спасибо, что избавил от такого приключения.

Киллиан кивнул мне, приглашая присесть.

— На здоровье. Смотрю, ты в настроении. Не к добру. Уж не позовешь ли ты меня на очередное дионисийское торжество?

— Мы тут с Вестой…

Он бросил на меня изучающий взгляд, но не перебил.

— Нет-нет, это не то, что ты подумал. У меня есть вопрос. Тебе знакомо имя «Наннар»?

Перо выскользнуло из пальцев Киллиана и упало на стол, попутно зацепив храмовые чернила — и по столешнице растеклась темно-синяя лужица. Он только и успел, что вовремя схватить пергамент и уберечь уже написанное. Если бы у воздуха был цвет, я бы мог поклясться, что он теперь походил на раскаленный докрасна металл.

— Наннар? — переспросил он. Вежливый вопрос, дежурный и чересчур спокойный тон: — А тебе?

— Не припомню за тобой привычки отвечать вопросом на вопрос.

— Все бывает впервые.

Я скрестил руки на груди.

— Он заявился к Весте. Пренеприятный, к слову сказать, тип. Выяснилось, что они знакомы еще со времен Реформы. И не только знакомы. — Я выдержал паузу, понял, что Киллиан заговаривать не собирается, и продолжил. — Но это еще не все. Выяснилось, что он обратил Мао, а теперь, естественно, ее потерял. И нам с Вестой пришлось провожать его до самого ее гнезда, черт побери.

— И это все?

— А что тебе еще нужно? Кровавые подробности? Прости, мы ушли с трибуны до того, как начались гладиаторские бои.

— Спасибо, Винсент.

С этими словами Киллиан очистил бурой ветошью стол, проверил, сколько осталось чернил, удовлетворенно кивнул самому себе и снова принялся за письмо.

— «Спасибо, Винсент»? Кажется, мы начали этот разговор с моего вопроса о том, кто такой Наннар?

— Почему бы тебе не привыкнуть к тому, что ты получаешь ответ не на все вопросы? Как тебе говорит Хранительница Авирона? Придет время — узнаешь?

— Не хочешь рассказывать — не нужно. Спрошу у кого-нибудь другого. У Даны, например.

— Дана уже забыла, кто такой Наннар. А я делаю все возможное, чтобы забыть. Но Великая Тьма никак не сжалится надо мной. Это достаточно пространный ответ?

Я поднял руки, признавая свое поражение, и поднялся.

— Ладно. Извини.

— Винсент! Вот ты где! Тебя ищут все Хранители, а ты у Киллиана прохлаждаешься?

Дана — легка на помине — стояла в дверях кабинета, и вид у нее был решительный.

— Не думал, что ты заключаешь в себе всех Хранителей, — сказал я.

— Магистр вот уже полчаса нас ждет. Привет, Киллиан.

— Привет, Дана.

Киллиан кивнул ей и снова уткнулся в письмо.

— Так ты помнишь, Винсент? — снова обратилась ко мне Дана. — Аудиенция!

— Извини, забыл.

— Кто бы мог подумать! Хорошо, что ты свою голову не забыл, сучонок. Хотя толку-то — там и так нет мозгов.

— Зачем мне моя голова, наставница, когда у меня есть другая, гениальная — твоя?..

Content

Эльберг Анастасия, Томенчук Анна
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ ПРИНЦ

I Наннар

II Веста

III Винсент

IV Веста

V Наннар

VI Винсент

VII Наннар

VIII Винсент