Фантастические приключения

Сборник рассказов

Ирина Ю. Станковская

© Ирина Ю. Станковская, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Камни

Тогда в Испании правили Фердинанд и Изабелла, пышно цвели розы в садах Альгамбры, а народ всем прочим развлечениям предпочитал аутодафе.

На окраине Севильи, в квартале Триана, стояла кузница, в которой работал Хосе Здоровяк, а на другом берегу Гвадалквивира, в центре города, держал ювелирную лавку Бартоломео Перес. Самые щеголеватые кавалеры и самые красивые дамы заказывали искусному ювелиру украшения. И не было случая, чтобы его работа не понравилась высокородным клиентам, поэтому платили ему щедро и, что главное, в срок. И пришел как-то к Пересу молодой идальго, недавно приехавший ко двору и желавший отличиться и завоевать благосклонность прекрасной донны Бланки. Стал он рассказывать ювелиру о кольце, которое хочет подарить девушке, а тот выслушал и заметил с улыбкой:

– Вы, несомненно, заслужите любовь вашей дамы, если подарите кольцо в её вкусе. Не хочу перечить вашему желанию, но опишите мне даму вашего сердца и, может быть, мы придумаем для неё что-то особое!

Идальго нахмурился, но Перес был так почтителен, что он решил послушаться и описал внешность и характер донны Бланки.

– О, для такой дамы действительно нужно постараться! – склонился в поклоне ювелир. – Мне недавно доставили партию великолепных драгоценных камней, ни у кого в Севилье не будет столь изысканного кольца!

Он достал мешочек и высыпал перед идальго изумительные сияющие бриллианты, кроваво-красные рубины, небесно-голубые сапфиры и зелёные, как трава, изумруды.

– Поскольку донна Бланка – фрейлина нашей благочестивой королевы, то я бы рекомендовал вам купить у меня прекрасный изумруд и при случае преподнести его Её Величеству, – сказал Перес, – вы видите, подобная огранка – редкость, я сам её придумал. Негоже даже такой очаровательной девушке иметь кольцо, которое затмит драгоценности милостивой королевы.

Идальго был раздосадован, что ювелир точно угадал имя красавицы, но счёл нужным последовать и этому совету.

Когда кольцо было готово, он не скупясь заплатил Пересу и купил для королевы прекрасный изумруд с необыкновенным голубоватым отливом. Донна Бланка пришла в восторг от подарка, и ее родители вскоре дали согласие на брак со щедрым и родовитым поклонником.

Окрылённый любовью идальго попросил об аудиенции у Изабеллы и был милостиво допущен к королеве.

Изабелла Кастильская приняла юношу церемонно, но мило. Она обожала вышивать и не выпустила из рук иголку и пяльцы. Прижав руку к сердцу, идальго горячо благодарил Её Католическое Величество за самый лучший цветок в королевском саду – за прекрасную чернокудрую донну Бланку. Изабелла слегка улыбалась и кивала. Придворные дамы бросали на смущённую донну Бланку завистливые взгляды. Под конец речи идальго достал великолепный камень и преподнёс королеве. Изабелла даже вышивку отложила. Она взяла изумруд и стала рассматривать его с притворным равнодушием. По комнате пронёсся восторженный вздох.

– Ваше Величество, он совершенно под цвет ваших глаз! – воскликнула одна из приближённых фрейлин.

Изабелла сама заметила это и благосклонно взглянула на идальго:

– Мы принимаем ваш подарок, – сказала она доброжелательным тоном, – камень очень необычно огранен. Чья это работа?

– Этот изумруд я нашёл у ювелира Бартоломео Переса. – почтительно отвечал юноша. – Я сразу подумал о том, что он пойдет к вашим золотым волосам и глазам зеленовато-голубого цвета…

Такая фамильярность королеве не понравилась, но, видя, что юноша смешался, поняв свою ошибку, Изабелла решила положить конец аудиенции и ласково распрощалась с идальго.

Выпроводив фрейлин, королева позвала верного слугу и сказала ему:

– Я думаю, тебе знаком ювелир Бартоломео Перес. Я о нем забыла, но сегодня мне напомнили, что его лавка ещё существует.

– Ваше Величество, он настоящий мастер, этот Перес. Кто ж его не знает?!

Изабелла встала и заходила по комнате решительными шагами.

– Завтра его арестуют, – сказала она, наконец, – мне, конечно, не хочется этого делать, но я – всего лишь скромное орудие Господа в моей стране.

– Я могу идти? – спросил старый слуга, видя, что королева не собирается продолжать свою мысль. Он знал повелительницу ещё девочкой и мог позволить себе иногда нарушить этикет.

– Иди, – сказала Изабелла.

После его ухода она снова взялась за вышивку. Отныне судьба ювелира в руках Божьих. Королева делала так всего несколько раз. Она спасла несколько симпатичных ей людей, но бестрепетно обрекала на ужасную смерть сотни других. Иногда ей не хватало их мудрых советов, а некоторые когда-то были её близкими друзьями. Но единство Испании должно покоиться на единой вере. Так будет и впредь! И вчерашние друзья в сравнении с великой целью – ничто. Задумавшись, она укололась, и капля крови повисла над вышивкой. Королева быстро поднесла палец ко рту и слизнула рубиновую каплю.

– Кровь портит вышивку, и поэтому мы очищаем души огнём, – подумала она, поглядывая на лежащий на столе изумруд. Закатное солнце окрасило камень алым.

Поздней ночью в дверь скромного дома Хосе Здоровяка тихо постучали. Хосе встал и впустил нежданных гостей.

– Здравствуй, Барух, заходите! – сказал он. Бартоломео Перес и его домочадцы вошли и присели на деревянную лавку, на которой обычно дожидались исполнения срочного заказа клиенты.

– Ко мне приходили и сказали, что завтра меня заберут, – начал Бартоломео Перес, – я не буду утомлять тебя подробностями, но, зная твою честность и порядочность, прошу об одном – мой младший сын Пини тяжело болен и не вынесет долгого пути…

Тут послышались тихие всхлипывания. Это плакала женщина с ребёнком на руках, несчастная жена Переса.

– Хорошо, – просто сказал Хосе Здоровяк, – я могу тебе помочь ещё чем-то?

– Мы едем очень сложным путем, в конце концов, я надеюсь добраться до Антверпена, – ответил ювелир. Он достал несколько туго набитых мешочков и положил перед кузнецом.

– Я не хочу быть неблагодарным, Иосиф, – произнёс он, – мы виноваты перед тобой. Передай жене, что мы глубоко сожалеем. Среди христиан тоже есть хорошие люди.

– Не надо денег, – сказал кузнец, – для маленького птенчика в гнезде еда найдется.

– Нет, надо на лечение и содержание, – вздохнул Перес, – кто знает, увидимся ли мы ещё. Может быть, весь этот ужас скоро кончится, и мы вернёмся. Я люблю Севилью…

– Ты же умный человек, – ответил на это Хосе.

Мужчины молча обнялись. Жена ювелира со слезами на глазах отдала малыша, и они покинули дом кузнеца.

Со второго этажа в длинной белой сорочке спустилась жена Хосе Руфина. Всё это время она простояла в темноте, слушая мужской разговор. Руфина подошла и взяла у мужа спящего ребенка.

– У него жар, сейчас я покажу его маме, – озабоченно заметила она, приложившись губами к лобику мальчика, – лечение нужно начать как можно скорее.

– Он извинился, – сказал Хосе, ласково проводя рукой по распущенным белокурым волосам жены.

– Но ведь ты женился на христианке и принял чужую веру, – покачала головой женщина, – трудно за это осуждать!

Она с ребёнком на руках подошла к очагу и, обернувшись, добавила:

– Твоя община поступила плохо, жестоко и несправедливо. Но они же не убили тебя за отступничество. Я помолюсь святым Юсте и Руфине о здравии приёмыша. Говорят, гончарная лавка их отца когда-то находилась здесь, в Триане. Я уверена, великомученицы попросят Божьей милости для своих соседей!

– А добрые христиане нас с тобой только терпят, – грустно засмеялся Хосе, – ну ничего, придумаем что-нибудь!

Прошло почти двадцать лет. Хосе и Руфина с тремя детьми перебрались в Южную Италию, а оттуда – в благословенную Венецию. Удача сопутствовала семье во всех делах. Чужеземные языки давались им с необыкновенной лёгкостью. Казалось, добрый поступок, совершённый когда-то, озаряет их жизнь путеводной звездой. Хосе, известный в Венеции как Джузеппе Фаббри, уже не мог выполнять тяжёлую работу, и сыновья Хуан и Педро-приёмыш, звавшиеся на итальянский манер Джованни и Пьетро, помогали ему в кузнице. Они обзавелись собственными семьями, но по-прежнему нежно заботились о родителях. Дочка, самая старшая, вышла замуж за состоятельного купца и родила двоих детей. И именно ради младшего её ребёнка, одним промозглым зимним вечером, братья Фаббри переплыли канал на лодке, вошли в еврейское гетто и постучались в дом одного из лучших врачей Венеции.

– Четыре месяца? Какие симптомы? Что давали? – спросил доктор, серьёзный бледный мужчина лет тридцати пяти, спешно собирая необходимые вещи в богато и со вкусом обставленной комнате, являющей неожиданный контраст с узкими тёмными улочками и невзрачными домами еврейского квартала.

Молодые люди взволнованно объяснили ситуацию. Врач покачал головой и заторопился.

Провожать его вышел седой как лунь старик в тёплом халате и домашних туфлях. Отвлекая посетителей от мрачных мыслей, он попытался их разговорить.

– Какой красивый меч, – сказал он, указывая на оружие, принадлежащее Пьетро-приёмышу. Меч находился в ножнах, но эфес и рукоятка поражали благородной красотой и изяществом чеканки.

– Его выковал мой отец Джузеппе Фаббри, – немного успокоившись, с гордостью воскликнул Пьетро, – он лёгкий и удобный. Мне предлагали за этот меч хорошие деньги, но он не продаётся!

Молодой человек вытащил оружие из ножен, и, держа за лезвие, осторожно подал старику. Крошечными яркими молниями сверкнули драгоценные камни, прочно вделанные в эфес.

– Моя огранка! – старик вдруг поднес меч к глазам и прищурился. – Я обработал так всего несколько камней. И камни эти мне знакомы.

Меч выпал из рук Бартоломео Переса. Он растерянно посмотрел на Пьетро, потом на Джованни.

– Мы искали, узнавали через знакомых, – сказал Пьетро тихо, – но в Антверпене о вас никто не слышал. А потом и нам пришлось бежать.

Хладнокровный лекарь быстро оценил обстановку. Он довёл старика до кресла и бережно усадил.

– Останься с отцом, – обратился он к Пьетро, – а мы поспешим спасать нашего племянника. Знаешь, не буду себя хвалить, но твой старший брат – почти волшебник!

Кошурочка, или Кошачья работа

Мать Кошурочки была благородного происхождения, а вот за отцом не проследили, убежала однажды кошечка. Из всех беспородных котят Кошурочка дольше всего побыла с матерью. Та часами вылизывала бело-серый пятнистый комочек, напевала колыбельные, учила понимать язык хозяев. Те приходили, умилялись, а старая хозяйка говорила напевно: «Ах, кошурочка, кошурочка». Раньше так никто ее не называл. А кличка понравилась. И теперь для всей семьи она была Кошурочка, загостившаяся кошечка.

Но настал час расставания: к хозяевам пришли двое – муж и жена, искали игрушку-компаньонку для сына-подростка. Мать замяукала жалобно, схватила дочку, затащила в домик. Пришла старая хозяйка: «Ой, не плачь кисонька, в хорошие руки отдаем!» Вытащила из домика, поднесла гостям.

Руки у новых хозяев были теплые, добрые. Кошурочка сморщила носик, обнюхала.

– Ну вот, – сказала новая хозяйка, – будет Тёмочке радость!

Тёмочка на Кошурочку взглянул, пробормотал что-то и пошел к компьютеру, в войнушку играть. Часами сидел, сгорбившись, а родители думали, кошка отвлечет, заманит мяуканьем, прельстит шелковой шерсткой. Приходил из школы, не кормил, не разговаривал. А Кошурочка старалась понравиться, угодить, из школы встречала, бежала к двери радостно. Один раз Тёмочка рассердился, хотел кошку пнуть – вот, приставучая тварь, под ногами вертится! Кошурочка больше его не встречала, а старалась корм, который с утра хозяева давали, куда-нибудь припрятать, чтобы днем не голодать.

Хозяева ничего не знали, они Кошурочку полюбили, но времени на нее мало было. Сыну родному все-таки больше забота нужна. Тёмочка стал днем друзей приводить: дымили противным дымом приятели, пили что-то из металлических банок. Но родителей еще боялся, к их приходу все оболтусы из квартиры выметались и мусор выносили. А так вообще свинарник был, Кошурочка впервые тогда тараканов увидела. Они по кухне бегали, хохотали нагло. Думали, робкая кошка, запуганная, не будет с ними воевать. Даже в корм Кошурочкин залезли, глумились. Она тут же нескольких агрессоров поймала, пристукнула. «Эй, ты, полегче! – ей один от плинтуса крикнул. – Всем места хватит. Корм твой трогать не будем. Только не надо хозяйские вещи защищать, им на тебя плевать!»

Родители верили, что кошечка нормально питается, даже не глядели, что и как с кормом. Кончится, новый покупали. Кошурочка понимала, что у них другие дела, но грустно и обидно было, зачем тогда из-под материнского бока увели?!

Тёмочка все хуже и хуже делался. Когда друзей не было, сидел перед экраном, иногда часами – челюсть отвислая, взгляд мутный. Кошечка с ним старалась не общаться. Однажды она на кухне на стуле сидела, а Тёмочка вошел с приятелем. Оба чем-то противным пахнут, хихикают. Тёмочка в руках пузырек держит, а друг его с зажигалкой рядом трется. «Ну-ка, иди сюда, сейчас устроим охоту на ведьм!» – ласковым голосом Тёмочка говорит. А приятель деловой, серьезно так заявляет: «Надо ее в большую миску положить или на противень! А то потом пепел не соберем!»

Они-то не знали, что Кошурочка их язык понимает, поэтому думали, дурочка на сладенькую интонацию купится. Но не тут-то было! Кошурочка, благо окно было приоткрыто, на подоконник скакнула, в щель худенькое тельце просунула и с третьего этажа вниз!

Они окно распахнули, что-то кричали, но Кошурочка уже не слышала, так бежала, сердечко из груди чуть не выпрыгнуло. И понимала она, нет назад дороги. Родителям Тёмочка опять что-нибудь наврет, и будет Кошурочка дикарка виноватая.

На улице тепло, хорошо было, погожие осенние денечки. Кошурочка душой оттаяла, даже с листиком кленовым поиграла, а потом пошла разведывать окрестности, что и как.

Прибилась она скоро к стае, которая на большой свалке обитала. Верховодила там старая кошка, тоже когда-то хозяйская, из беглых. Кошечка вроде небольшая, но взгляд такой, что насквозь прожигает. Диной ее звали. Она уже не шибко бегала, но все перед ней трепетали, даже кормом делились, вот такая кошка авторитетная. А она советы разные молодым-зеленым давала. Где лучше еды найти, как с людьми не ссориться, школа выживания вроде. Кошурочку она полюбила, и та у нее на побегушках была. Она же бело-серенькая, умильная, а глазки голубые. «Ой, какая сиамочка!» – люди говорили, и что-нибудь иногда за красоту ей перепадало.

Вскоре ухажер у Кошурочки появился. Она его про себя Мурзиком назвала. Красивый, рыжий, морда в шрамах. Любил подраться, даже не за кошку, а просто так, для куража. Но Кошурочка себя с ним строго держала. И было почему. Увидела она как-то на свалке кота – черный, здоровенный, глаза зеленые так и сверкают. Говорили, бандит он и отчаянный котяра. Кошурочка слушала, а сердце тук-тук-тук, прыгает, как сумасшедшее. Кот этот в другом месте жил, но охотился везде – о нем легенды слагали – он де и на рынках разбойничает, и даже несколько раз магазин огромный грабил. А уж палатки всякие продуктовые для него плевое дело было раскурочить. Поэтому всегда сыт и весел, шальной кот, геройский. Даже Мурзик его избегал, против черного вдвое меньше казался. И случилась у Кошурочки с ним любовь. Она особо нежничать боялась, новый друг сюсюканья не любил. Про себя назвала его Кошурочка Мявсиком. Если бы узнал – надавал бы ей по мордочке, такой суровый кот!

Котят у нее почему-то не родилось, но Мявсик вроде к ней привык, часто заходил. С бандитских налетов ничего не приносил, но Кошурочке и не надо: «Вот какой, строгий он у меня», – думало нежное сердце.

Но Мявсик никогда с ней не оставался, всегда уходил к вечеру. Дина его не любила, предостерегала: «Несерьезный он, не пара скромной кошечке».

И Мурзик к Кошурочке как-то подошел, понаушничал: «Эй, белянка-серебрянка, ты на него не надейся, он такой, да у него в каждой подворотне по зазнобе! И я могу тебе еще не такое рассказать!»

Кошурочка посмотрела строго: «Чтобы я больше от тебя ничего не слышала!»

И ушел Мурзик не солоно хлебавши.

Но время быстро летит. Зима уже на носу, вечера темные, так хочется к теплому черному боку ночью прижаться: защитник любимый! Кошурочка вся измаялась, похудела, осунулась, глаза на полмордочки стали от терзаний. Сама к Мурзику подошла: «Что ты там про черного моего знаешь?»

Мурзик на нее поглядел: уже и совсем неинтересная стала кошка, озабоченная какая-то, взгляд ищущий. И у него к тому времени подружка появилась, такая же рыжая и нахальная. Зачем теперь в дела черного лезть, тем более, скоро зима, при его семейном положении осторожней быть надо. Он головой покрутил: «Не, голубоглазка, ничего не знаю, не помню!»

Кошурочка решила тогда за героем своим проследить. И страшно, вдруг застукает, но ревность ее обуяла. Она вообще-то тихая и скромная, но свое не отдаст!

Вечером попрощалась она с милым Мявсиком, выждала немного и за ним вдогонку. Мявсик черный, в темноте только Кошурочке его и видно. Быстро-быстро бежал любимый, запыхалась кошечка. Но тут Мявсик у высокого дома остановился и в окно первого этажа забрался. Кошурочка хотела его предупредить: куда грабить полез, свет горит, люди дома, но Мявсик уже внутри исчез. Кошурочка осторожно за ним вскарабкалась и сквозь стекло глянула.

Стоит посреди комнаты женщина с серебристыми волосами, совсем старенькая, а на руках у нее герой мурлычет.

«Черныш, Черныш, – бабулька его гладит, – ты надолго так не уходи, ко мне племянники приезжали, вкусную рыбку привезли!»

Кошурочка чуть вниз не свалилась. Значит, враки все, кот ее отважный у старушки кормится, а никаких грабежей и нет. Она сначала рассердилась за обман, но потом даже умилилась: вот какой Мявсик трогательный, душа добрая, старушку радует.

Она Мявсику ничего не сказала, но тот что-то почувствовал, стал с ней ласковее. А Кошурочка повадилась к окошку тому вечерами приходить и на любимого глядеть.

Но счастье недолго продолжалось. Как-то не пришел Мявсик, а Кошурочка встревожилась и навестить его решила. Залезла на окошко, а там Мявсика не видать, чужие люди. Некоторых она уже знала: племянники старухины.

«Бедная тетя Лена, – племянница плачет, – хоть завещание дельное оставила. Теперь съедемся и ту хорошую квартиру получим».

«Надо с Чернышем что-то делать, – племянник говорит, – выпускать его с пятого этажа нельзя. Кастрировать придется, чтобы не бегал».

Кошурочка аж ахнула по-человечески. По карнизу осторожно прошла, смотрит, кухня, а на кухне на подоконнике Мявсик сидит. У самой щели: сделали племянники такую щель, что и не пролезть.

«Дорогой, я все знаю! – кошечка к нему сквозь щель лапки протянула. – Бежать тебе надо, они знаешь, что с тобой сделают?» И все любимому рассказала. Мявсик сгорбился, усы поникли: «Да знаю, – отвечает, – но куда я денусь. Привык я к домашнему уюту. А племянники люди добрые, заботливые. Всегда сыт буду!»

Кошурочка лапой щеколду нащупала, подвернула, и окно шире приоткрыла: «Бежим, милый, бежим, как же ты без свободы? А как я без тебя?»

Мявсик поглядел на подружку, фыркнул раздраженно: «Ты только о себе и думаешь, эгоистка! Я кот не уличный, а комнатный, не чета вам, плебеям! И операции сейчас без боли делают. Хозяйка моя экономная была, ветеран войны с хорошей пенсией… И муж ей наследство оставил. Так что племянники очень довольны, за все заплатят!»

Кошурочка всхлипнула, а Мявсик ее лапой к окну подтолкнула: «Иди, иди, и прости за все! Я скоро уеду, так что не приходи больше!»

Кошечка сама не помнила, как на земле очутилась. И поплелась, куда глаза глядят. Снег с дождем пошел, лапы грязные и мокрые сделались, а Кошурочка идет и не видит ничего вокруг. Когда опомнилась, совсем другое место, незнакомое. И как к свалке пройти, спросить не у кого. Подошла она к старой ржавой трубе и в ворох мокрых листьев забилась. А снег падает и падает. И снится Кошурочке, что летит она по голубому небу, ног не чуя. И солнышко светит, и мамин теплый язык ее по шерстке гладит, согревает. И летит она, летит, и все теплее и теплее. И слышит она сквозь сон голос: «Ого, какая кошечка славная!»

Кошурочка вздрогнула, пробудилась. Над ней рыжая собачья морда склонилась, глаза янтарные близко-близко сверкают, а розовый язык ей спину вылизывает.

Вскочила кошечка, зашипела, а голос добрый ей сверху говорит: «Не бойся, Кошурочка!»

Мужчина с собакой ее нашли, догадалась Кошурочка. Но откуда он мое имя знает? Вроде старик, но и не старик. Голова седая, а глаза ясные. Зоркие. С тросточкой сам. А собака мохнатая, рыжая, морда приветливая. Так мысли у кошечки в голове бегают.

«Везет тебе, кисонька», – мужчина Кошурочку на руки взял, за пазуху в тепло сунул.

И ступает он бодро по улице, палочкой постукивает, а рыжий пес рядом вьется, хвостом дружелюбно машет.

А навстречу им мальчонка с родителями идет. Ребенок их увидел, заканючил: «Ма, а, ма, я тоже такую палочку хочу!»

Кошурочка головку повернула и видит: стучит ее спаситель своей тросточкой, а от нее легкие искорки сыпятся, как будто волшебство какое.

«Барахло китайское, – папа буркнул, – неизвестно, из чего сделано!»

А мать утешает сыночка: «Пойдем в выходные в магазин, еще лучше купим!»

Кошурочка на старика взглянула, а он только улыбнулся и подмигнул.

Жил новый хозяин в однокомнатной квартире. Тесновато, но уютно. Собаку Джеком звали, вот добрейшая душа оказался! Кошурочка успокоилась, поела и немного помурлыкала – знала, людям это нравится.

А старик ее на колени взял, погладил и говорит: «Повезло тебе, Кошурочка, сколько ты всего перенесла, а жива-здорова. Это от твоей бабки Синеглазки счастье перепало. Хорошая кошка была, но за любовью от меня убежала… Эх, потом, наверное, стыдно возвращаться было… Гордая она была…»

Кошурочка при этих словах мурлыкать перестала и на него изумленно поглядела.

«Да, да, жила здесь твоя бабка. Красавица и умница, беленькая с серыми пятнышками. Ты вылитая она… так похожи!»

Старик погрустнел, потом говорит: «Я тебя держать не буду, гуляй, сколько хочешь… И котят пристроим, если что…»

Кошурочка тут же про милого Мявсика подумала, вот бы им вместе новую жизнь у доброго хозяина начать, но старик ее мысли прочитал и говорит: «За Мявсика не переживай, он уже все решил, ты только хуже сделаешь. Упустил он свой шанс».

Кошурочка вздохнула, и тут ей так спать захотелось, что прямо на руках у старика в сон провалилась. Тяжелый день выдался!

Так Кошурочка у старика осталась. С Джеком подружилась, он с ней по квартире наперегонки бегал, вылизывал, согревал. Хозяин как-то обмолвился, что трудной судьбы собака. И Кошурочка за Джека порадовалась: нашел он тихую пристань. Старика Иваном Михайловичем звали. Гулял он много, свежим воздухом дышал, Кошурочка особо за ним не следила. Знала, на пенсии старик, но к нему часто по делу люди и звонят, и заходят. Кошурочка поняла, что он вроде за небольшие деньги жизни учит. Но странно очень. Приходит к нему бывало кто-то со своей проблемой, а Иван Михайлович все выслушает, а потом сам спрашивает: «Так что делать будете?» Человек ему отвечает, и только тогда старик совет дает. Короткий, короче некуда: или «да», или «нет». Кошурочка слышала, что в городе его Данетычем зовут. Многие его гости обижались, что так мало сказал, но потом звонили и благодарили некоторые.

Гуляла кошечка теперь свободно, на свалку часто забегала, Дину старенькую навещала. Новые коты уже к ней не так душевно относились. Мурзик, правда, заступался. И рыжуху свою настроил старушке помогать. Дина двигалась теперь мало, шла, волочила задние лапы. Кошурочка тоже старалась что-нибудь наставнице от хозяина притащить. Тот словно знал, когда она на свалку соберется, и всегда двойную порцию корма оставлял. Соорудил Кошурочке вроде рюкзачка, она, умница, его лапкой открывала и еду перед Диной высыпала. Та только головой крутила: вот с хозяином Кошурочке повезло! И после каждого такого обеда у Дины лапы лучше ходили.

Так несколько лет прошло, Дина умерла спокойно от старости, но Кошурочка все-таки свалку не оставляла. У Мурзика с рыжей постоянно котята рождались, так она в их семью корм носить продолжала. Про Мявсика она больше не слышала. Как-то подошла к дому, на окно вспрыгнула, а там шум-гам, бегают дети, взрослые кричат, как будто на рынке оказалась. И следов от старой хозяйки не осталось, что там от какого-то кота, хоть и любимого.

Однажды осенью со свалки Кошурочка поздно шла, слышит вдруг, каблучки ей вдогонку быстро стучат. Обернулась – девушка миленькая, вся беленькая, юбочка коротенькая. Девушка кошечку догнала и как-то р-р-раз, и Кошурочка у нее на руках оказалась. «Сиамочка, красавица, – девушка щебечет, – что же ты по улице бегаешь, потерялась?» Девушка ее за пазуху уютно пристроила, думала, доброе дело сделала. Кошурочка решила немножко погреться, а потом сбежать, но как-нибудь осторожнее, чтобы хорошего человека не обидеть.

И тут девушка вдруг приостановилась говорит: «О, Тёма, куда это ты?»

«Да так, гуляю», – Кошурочка задрожала как лист осиновый – признала изверга Тёмочку по голосу.

«А ты сама откуда?» – спрашивает Тёмочка.

«Из музыкалки, – девушка говорит, – скоро выпускные, в консерваторское меня готовят».

«А, консерватория, – Тёмочка захохотал неприятно, – консервы я люблю!»

Тут вдруг девушка вся задергалась: одной рукой Кошурочку держит, другой от Тёмочки отбивается.

«Да ты что? Ты с ума сошел! Убери нож!»

Она еще что-то кричала, и Кошурочка вдруг запах крови почуяла. И такая злость на нее накатила, что все страхи забыла и из-за пазухи стрелой выскочила и прямо в морду ненавистную когтями вцепилась.

Заорал Тёмочка, заверещал пронзительно, а девушка побежала, так по звуку каблучков Кошурочка поняла. И что интересно, Тёмочка даже ударить Кошурочку не сумел. Вот что значит эффект неожиданности!

Кошурочка дождалась, когда девушкины каблучки затихнут, от врага отцепилась и деру! Прибежала домой, а старик с Джеком перед подъездом гуляют, ждут, волнуются.

«Ну, ты прямо Немезида! – хозяин смеется. – Думаю, Тёмочка очень скоро получит, что заслужил. А ты молодец, спасла девушку».

«Жалко его родителей, – Кошурочка вздыхает, – они меня не обижали».

«Добрая ты душа, – хозяин кошечку по голове погладил, – добрые они-то добрые, но такой доброты лучше не надо. Могли своего сыночка лучше воспитывать, была, была возможность!»

А через несколько дней хозяин говорит Кошурочке: «Ну, все, закончил я свои дела, долго тут проживал, пора уже в дорогу!»

Кошурочка расстроилась, не хочется расставаться, а хозяин говорит задумчиво: «Нашел я твою бабку Синеглазку, знаешь, куда ее судьба занесла? В Австралию! Все-таки везение у вас в роду. Подобрали твою бабушку муж и жена, инженеры без гроша за душой, и вскоре по работе к коалам и кенгуру поехали. Видать, и им от моей кошки удача перепала. Взмахнул старик палочкой, искорки вокруг нее заплясали, и видит Кошурочка садик зеленый, на ветвях разноцветные птицы перекликаются, а у кадки с яркими цветами сидит красивая кошечка и на нее смотрит. «Привет, внучка, – кошка мурлычет, – прав наш общий друг, похожи мы с тобой!»

Кошурочка моргнула, вежливо поздоровалась и поняла вдруг, что хоть и мила, и красива ее бабушка, но говорить им не о чем, совсем не знает она ее, лучше бы с родной матушкой увидеться! И решила про себя, что обязательно старый дом свой найдет.

Синеглазка все заметила и ласково сказала: «Внученька, рада была тебя повидать и в гости в любой момент жду! Не сейчас, так когда-нибудь… У нас с тобой девять жизней, как и положено!»

Распрощались они, и вышел Иван Михайлович с Джеком во двор.

«На хозяйстве останешься? – спрашивает. – Только на тебя и надеюсь. Думал, кого-то из людей найду, но не судьба. Кошачья эта должность! Ты только делай, как считаешь нужным. Каждый по-своему себя проявляет».

Он все подробно Кошурочке рассказал, та удивлялась, но внимательно слушала, кивала с умным видом.

«Ну что же, пора в Австралию!» – вздохнул хозяин. Хоть и печально сказал, но мысли уже о встрече с Синеглазкой, любому видно!

Он тросточкой взмахнул, искорки блестящим облаком его и Джека накрыли, и вот, нет никого во дворе, только палочка лежит. В последний момент успела заметить Кошурочка, что силуэт рядом с Джеком уже не Ивана Михайловича, а что-то вроде кота огромного. Кошурочка до палочки дотронулась, земля под ней качнулась. Шатаясь, с палочкой в руках в дом побрела, улыбка на губах растерянная. Слышит вдруг, бежит за ней кто-то. Оглянулась – фифа накрашенная, белые кудри по плечам прыгают: «Данетыч, миленький, помоги!»

И с тех пор пошел по городу слух о кошке, которая слабых и обездоленных защищает. Любит, дескать, она в позднее темное время гулять. Появляется из ниоткуда, по шерсти огненные искры прыгают, а потом исчезает без следа. И, если что, когти острые выпускает и негодяев по физиономии бьет! Одна девушка даже говорила, что лично с ней встречалась, что кошка ее от маньяка спасла. Но честно призналась, кошка была обычная, сиамка, поэтому девушке никто не поверил – сказали в полиции, повезло просто и никакого волшебства.

А Данетыч от полудня до шести вечера исправно практикует. Ходят к нему клиенты, и он, как и прежде, лишь «да» и «нет» говорит. И знают люди, что это только его личное мнение, а сами поступают, как считают нужным.

К началу времён

Мама схватила меня в охапку и побежала. На ходу я переполз на её спину и вцепился в твёрдые шейные зубцы. Сколько я себя помню, мы постоянно бежим. Бежим со всех лап. До сих пор не пойму, что мы сделали людям? Свободной земли навалом, всем хватит! Мы никого не трогаем, ни разу не причинили вреда человеку. А ведь могли бы! Еду у людей не отбираем – питаемся только плодами карделярии, которые непригодны им в пищу. Так они ещё узнали об этой нашей особенности и вырубают полезные деревья, обрекая меня и маму на голодную смерть! Или наоборот, специально оставляют рощи карделярии, чтобы заманить нас в ловушку. Мама изучила человеческие уловки и повадки, поэтому мы с ней до сих пор живы. Последние на свете драконы, больше никого не осталось. У нас замечательное обоняние, мы загодя чуем людей и собак – наших врагов и безжалостных преследователей – и всегда уходим от погони.

Мама и папа единственные выжили после большой облавы на драконов, устроенной много лет назад. Тогда они были детьми, потом в скитаниях выросли, полюбили друг друга, и на свет появились мой старший братец и я. Я никогда не спрашивал, как погибли отец и брат. Маме и так тяжело. На её доброй морде постоянно застыло обеспокоенное выражение: как защитить, как накормить, как выжить. У меня сейчас самый неудобный возраст – летать не умею, крылышки махонькие, а вес уже большой, и маме трудно бегать и прыгать со мной на спине. Недавно мы еле спаслись от банды убийц, перелетев через реку. Мама немного не дотянула до берега, и пришлось шлёпать по воде, – повезло, что там было мелко.

Звуки погони затихли вдали. Мама остановилась и перевела дух. Я кубарем скатился на землю. Ещё немного, и я буду бегать так же быстро! Из брюшной сумки мама достала пару смятых плодов карделярии. Мы поели.

– Заметил, сынок, у них появилось новое оружие? Оно теперь стреляет дальше. Я видела, как ломались ветви деревьев! – в голосе мамы звучала грусть. – И грохот от него ужасный, у меня уши заложило!

– М-м-м? – пробурчал я, смакуя последние сочные кусочки.

– Не знаю, сынок, теперь, наверное, всё время придётся жить в лесу. На равнине мы слишком уязвимы. Среди деревьев легче укрыться… – она замолчала.

Я понимал, она думает, чем же мы будем питаться. Карделярии в лесу встречаются редко, их специально в начале времён вывели наши предки. А что было в начале времён? Мама почти ничего не знала о прошлом. Из разговоров взрослых она поняла, что когда-то драконы и люди жили мирно, бок о бок друг с другом. Что случилось, почему люди стали нашими лютыми врагами, маме не помнила. Она говорила мне о большом городе с высокими стенами и домами без крыш, об огромных садах карделярии и невероятном покое, когда не надо бежать сломя голову, опасаясь за свою жизнь.

Мы отдохнули, потом нашли ручей и напились вволю. Мама наполнила сумку водой, аккуратно загребая лапами и не пролив ни капли. Вот так мы и кочевали. Я потихоньку рос, и мог теперь даже без разбега пролететь небольшое расстояние. С недавних пор мне нравилось разглядывать своё отражение в попадающихся на пути водоёмах. До чего ж я был хорош! Зеленовато-коричневая чешуя на спине и боках отливала золотом. Я вытягивал лапку и любовался аккуратными коготками, выгибал шею – и взгляду представал ровненький точёный ряд зубцов. Мама тоже гордилась мной. Особенно после того, как я спас нас от голодной смерти.

Тогда мы убежали очень далеко, пересекая ручьи и речушки, запутывая следы, и забрели туда, где росли совсем другие, непривычные деревья, и не было ни одной карделярии. Мы шли всё дальше и дальше, еле держась на ногах от голода и усталости. Хорошо, воды здесь было в изобилии. Но на одной воде долго не продержишься. Мама прилегла отдохнуть в тенёчке, а я побрёл искать пищу. Взгляд мой упал на дерево, листья которого немного напоминали на вид листья карделярии. Я отщипнул веточку и осторожно разжевал. Рот наполнился горечью, захотелось выплюнуть незнакомую еду. Однако горечь быстро ушла, и новый резкий вкус мне даже понравился. После нескольких удачных проб я набрал разных растений и на задних лапах (брюшной сумки у меня не было) приковылял к маме. Она тихо спала, поджав лапы и хвост. Глядя на её измученную морду, худые бока, тусклую чешую, я думал, что теперь мне надо заботиться о ней. Когда мама проснулась, я поведал о своих находках.

– Значит, мы приспособились! – только и сказала она. Мы подождали ещё полдня, не будет ли мне плохо от съеденного, но всё обошлось. Мама попробовала новую пищу и тоже осталась жива-здорова. Сначала её немного подташнивало, но потом она радостно сообщила, что чувствует себя бодрее обычного. Теперь мы путешествовали без прежнего страха остаться голодными. В маминой сумке постоянно лежали запасы еды, и мы нашли ещё много съедобных растений. Люди продолжали отравлять нам жизнь, но теперь я не был для мамы обузой, и мы легко уходили от облав. Крылья выросли на диво большие, красивые и гладкие. Я взлетал над лесом, а мама смотрела в небо, прикрыв лапой глаза, и любовалась сыном. По её словам, так высоко ещё не поднимался ни один дракон.

Но настали холодные дни. Земля покрылась пеленой, образуемой падающими с неба белыми хлопьями. Мама сказала, что мы зашли в зону снегов, лежащую слишком далеко от мест нашего обычного обитания. Люди здесь носили другую одежду и охотились куда чаще. Лесные звери тоже были иные – покрытые мехом, – что часто стоило им жизни. Люди убивали бедолаг и укутывались в тёплые шкуры. На снегу следы выделялись особенно чётко, и скрываться становилось всё труднее и труднее. Люди ездили на повозках, запряжённых собаками. И они вовсю использовали новое смертоносное оружие – надо было быть вдвойне осторожными. Мама всё время мёрзла, а местные деревья имели мелкие и колючие листья, после которых долго болел живот и щипало во рту.

Мы решили искать дорогу назад. Ночами пересекали заснеженные равнины, скользили мимо людских поселений и скрывались в спасительных лесах. Стало немного теплее, но мы выбивались из сил от плохой еды и необходимости постоянно убегать от преследующих нас охотников. Снег прекратился, леса опять изменились, появилось много пищи. Но теперь меня беспокоила мама. Она страшно кашляла, исхудала и постоянно дрожала мелкой дрожью. Шла мама пошатываясь, и я подставлял ей плечо. Она любила солнце, но сейчас даже оно её не радовало.

Однажды на нашем пути попалась уютная светлая полянка. Я наломал веток и помог маме удобно устроиться на зелёной шуршащей подстилке. В голове проносились грустные мысли… Если бы я был больше и сильнее, если бы мог защитить её… Внезапно из-за кустов вышла собака. Собак я не боялся. Любого пса можно отшвырнуть мощным пинком. Но за собаками приходили люди, а против их оружия мои лапы были бессильны. Эта собака пахла странно, потому-то я и не учуял опасность. Она не оскаливалась, не рычала, а просто подошла и села в траве, глядя на нас жёлтыми умными глазами. Потом она обернулась и рыкнула. Немного погодя из-за кустов появился человек. Он был высокий, худой, с серебристыми волосами. По его походке я догадался, что человек немолод, но пытается держаться прямо и бодро.

– Я слышал, что в лесу появились драконы. Хорошо, что Керт нашёл вас первым. – Человек говорил на драконьем языке.

Я открыл рот и смотрел на него во все глаза. Мама приподняла голову, в её усталом взгляде промелькнула надежда.

– Не бойтесь, мы не причиним вам зла, – продолжал старик мягко, – я вижу, твоя мать серьёзно больна и ей нужен покой и тепло!

Вот так мы познакомились с Владом и Кертом. Влад жил на лесном хуторе с женой Анной, дочерью Ари и двумя внуками. Муж Ари уехал в город на заработки и приезжал редко. У Ари были грустные, как у моей мамы, глаза. Дети, брат и сестра, ещё не получили имён. Девочку звали Малышкой, а сына – Малым.

На драконьем языке говорили только Влад и Малый. Как оказалось, их предки принадлежали к древнему Ордену Дракона. Влад рассказывал, что в начале времён Орден играл большую роль во всех делах людей, но в результате трагических событий был распущен, а его члены объявлены еретиками и драконопоклонниками. Осталась горстка истинных приверженцев Ордена – они и передавали из поколения в поколение старую мудрость драконов и людей.

Нас разместили в тёплом сарае, и Анна с Ари готовили маме специальное питьё. Она медленно приходила в себя – уж больно изношен был организм, но женщины считали, что опасности для жизни нет. Керт оказался не собакой, а волком, приручённым Владом в щенячьем возрасте. Волков мы почему-то до этого ни разу не встречали. Керт не умел лаять, но я как-то увидел его в гневе и понял, что лай далеко не самое ужасное. Куда страшнее молчаливый оскал великолепных белых клыков.

Керт не раз оказывал нам услуги. Как-то он прибежал к Владу и принялся обеспокоено прыгать вокруг него. Старик велел мне идти к маме и исчез в доме. Через какое-то время к хутору подъехали несколько хорошо вооружённых всадников. Их собаки прыгали на ворота и истошно лаяли, но колья забора были поставлены так плотно, что они не могли протиснуться сквозь них. Мы в страхе глядели на эту сцену через маленькое окошко. На пороге дома появился Влад, он вёл за руки Малого и Малышку. К тому времени я немного понимал язык людей – Малый вечерами часто занимался со мной.

– Эй, хуторянин, собаки чуют дракона! – резко и повелительно обратился к хозяину человек на холёном коне в блестящей сбруе. – Ты видел здесь чудовищ?

Влад неожиданно отпустил детей и всплеснул руками. Во всём его облике проявилась несвойственная этому степенному человеку суетливость!

– Чудо, чудо, что я вижу здесь людей из города! – воскликнул он. – Ужасный дракон был здесь и плюнул на моего внука!

Он подтолкнул Малого вперёд, и я с удивлением увидел, что все неприкрытые одеждой части тела ребёнка обляпаны противной зелёной слизью. – Он поиграл с сестрёнкой, и она тоже покрылась этой мерзостью! Пожалуйста, сделайте что-нибудь! В городе много лекарей, помогите спасти мою семью! – тут он разрыдался. Малый очень правдоподобно пошатнулся, и Влад кинулся поддержать внука. – Господа, помогите! Не оставляйте нас!

– Сам виноват, – буркнул надменный всадник. Влад ещё тянул к нему руки, а компания уже развернулась и поскакала восвояси. Собаки, заразившись паническим настроением, молча понеслись следом. Тем более что из-за забора им широко улыбался Керт.

Влад с детьми бегом вернулись к дому. На крыльцо вышли женщины и увели «больных» мыться.

– Ничего, – сказал Влад, – сыпь пройдёт через пару дней.

Мама окончательно выздоровела. Она выходила гулять в лес, когда не чувствовала опасности. Да и Керт был настороже. Волк привязался к маме и всегда вертелся где-то неподалёку. Я сначала ревновал, а потом подумал, что пусть её окружает как можно больше любящих существ.

Вечерами мы собирались в сарае – дом был слишком мал для нас с мамой – и Влад или Малый доставали из сундука запрещённые книги на человеческом и драконьем языках.

«И явились в наш мир мудрые драконы, – читал вслух Малый потёртый увесистый фолиант. Я смотрел через его плечо, и странные закорючки складывались в полные смысла фразы. – И научили они людей быть стойкими и сильными перед стихиями, научили всему, что знали сами, а знали они премного. Но были они так добры и кротостью велики, что подумали худшие люди: а что таким верховодить нами. И стали они вооружаться и изгонять драконов из их городов, каменными стенами обнесённых, а дома их просторные перестроены были и стали дворцами сильнейших из людишек этих подлых…»

Мама внимательно слушала и припоминала подробности, всплывавшие из памяти её детства. Читая старые книги, мы поняли, как настал закат драконьего мира. И хотя Влад объяснил, что не все люди ненавидят драконов и многие просто боятся идти против властей, было ясно – в ближайшие годы ничего хорошего нас не ждёт. Я быстро научился читать и говорить по-человечески, кроме того, мог читать и на драконьем языке, так как мама в свободные минуты наших скитаний учила меня грамоте.

Наши книги отличались от людских. Они состояли всего из одной страницы, очень плотной, но мягкой и гибкой, и читали их, прислонив лапу к правому нижнему углу. Тогда на белом фоне проступали буквы, а после того, как страница была прочитана, по тому же уголку щёлкали ещё раз. Наверное, Влад обладал уникальным экземпляром – большинство еретических книг было уничтожено во время последней крупной облавы, когда погибли мои бабушки и дедушки.

Меня часто охватывала злость: неужели сородичи не могли дать отпор зарвавшимся мерзавцам? Почему они до последнего надеялись, что люди одумаются и перестанут их преследовать? Если бы у меня была возможность, я бы отомстил. Мама считала иначе – говорила, драконы, наверное, не так как надо помогали людям, и если бы сами не сделали ошибок, то всё могло пойти иначе. Правда, какие ошибки сделали мои предки, мама не знала. Она у меня добрая, добрая и умная. А я с каждым днём ожесточался сердцем.

Мама полиняла, и её бронзовая чешуя красиво отливала на солнце и радовала глаз. Мы отъелись, окрепли и начали собираться в дорогу. Нельзя было подвергать единственных друзей опасности. В любую минуту могли появиться охотники на драконов, и номер с заразной болезнью уже не прошёл бы. Запомнился один случай. Тогда все ушли в лес собирать хворост. Мама старалась облегчить труд нашим хозяевам и помогала перевозить топливо на хутор. Дома остались лишь я и Малышка. Ничто не предвещало беды, как вдруг ветер донёс до меня запах человека и лошади. Пришлось спрятаться в сарае. Иногда заезжие путники заходили на хутор и просили пить или есть. Так что ничего необычного здесь не было. Сарай хорошо запирался изнутри, и я мог спокойно пересидеть, пока хозяева обслуживали незваного гостя.

Малышка открыла ворота, и во двор на гнедом коне въехал господин средних лет. Он спешился и вначале попросил накормить и напоить коня. Малышка забегала, засуетилась. Она, быстрая как птичка, сделала всё так споро и чётко, что я улыбнулся. Милая девчушка, совсем маленькая, а уже хлопочет как настоящая взрослая хозяйка! Господину это тоже пришлось по вкусу. Вскоре он уже сидел во дворе под навесом и пил домашнее вино. Я на некоторое время отвлёкся, как вдруг услышал крик Малышки. Я выглянул в оконце. Вся благовоспитанность и хорошие манеры слетели с приятного гостя. Он ухватил Малышку за горло, потом сгрёб её своими ручищами и попытался повалить на стол. Девочка ужом вывернулась и побежала к дому. Я оцепенел – злой человек настиг её, и Малышка застыла, в ужасе вжавшись в стену. В правой руке господин держал небольшой кинжал и поигрывал им перед носом у ребёнка. Что он ей говорил, я не слышал, но Малышка вдруг начала бессильно сползать на землю. Ноги сами вынесли меня из сарая. Два прыжка, и я уже стоял перед обернувшимся на звук негодяем. Не знаю, что на меня нашло. Где-то в глубине брюха стало горячо, потом жар шаром прокатился по пищеводу, и из горла вылетела белая струя пламени, поглотившая человека. Когда я пришёл в себя, на земле не было ничего кроме горстки пепла, а на стене дома темнело обгорелое пятно. Малышка лежала в обмороке. Я усадил девочку на крыльцо, принёс воды и аккуратно, совсем как моя мама, побрызгал на неё. Она постепенно пришла в себя.

– Не бойся, страшный человек убежал от меня без оглядки! – сказал я самым весёлым тоном. Что-то подсказывало мне, что правду ей лучше не знать. Малышка прижала ручку к груди и несколько раз вздохнула. Потом она благодарно улыбнулась мне и, показывая кивком на одинокую лошадь, заметила:

– Даже коня забыл!

Когда вернулись взрослые, и девочка рассказала им о происшествии, все переглянулись. Если честно, я сам не ожидал, что способен изрыгать такой сильный огонь. Обычно мои попытки выдохнуть пламя заканчивались появлением небольшого жёлто-красного язычка. Лошадь убитого осталась на хуторе. По документам, найденным в седельных сумках, Влад установил, что человека вряд ли кто будет искать.

Мы должны были уйти, но каждый день откладывали этот момент. Не хотелось расставаться с семьёй, сделавшей столько добра. Они полюбили нас и всячески удерживали. Из города приехал Миген, муж Ари. Он испугался, увидев драконов, но Влад и Ари ему всё объяснили. Миген обходил нас стороной и, к огорчению жены и детей, довольно скоро отбыл назад. На второй день после его отъезда Ари сказала отцу, что муж видел в городе объявление – за сведения о драконе обещалась колоссальная сумма.

В тот же день мы выехали. За любую помощь, оказанную дракону, виновного ожидала суровое наказание. Хотя Миген успокаивал Ари, что его домочадцам ничего не грозит, Влад и Анна в это не верили. Расследование могло установить связь семьи с Орденом Дракона, поэтому риск был слишком велик, и одним тюремным заключением дело не обошлось бы. У нас оказалось несколько дней форы. Припасы и ценные вещи сложили на повозку, запряжённую хозяйской лошадью, правила ей Анна. Влад ехал на коне испепелённого мной господина с Малым за спиной. Керт бежал сам по себе. Рукодельница Ари сплела для нас с мамой хитроумную сбрую – в случае чего мы могли легко перенести всех по воздуху. Пока же на нас ехали Малышка и худенькая Ари. Драконьи книги были аккуратно уложены в мамину брюшную сумку. Мы чувствовали себя прекрасно. Мама даже летать стала почти так же хорошо как я.

Влад знал, куда ехать. Мы продвигались быстро и никого не встретили на пути. Через несколько дней я ночью вылетел на разведку. Недалеко от хутора светился огнями факелов лагерь охотников. А самого дома уже не было – пахло гарью, кое-где на пепелище вспыхивали красные искры. Влад оказался прав. Неужели Миген настолько туп, что не мог предвидеть страшную участь, уготованную его семье? Он же любил своих детей, был с ними добр и ласков! С тяжёлым сердцем я полетел обратно. Погоня нам не грозила – не зря Анна пожертвовала мешком особо ценной пряности – после нашего отъезда я долго кружил над окрестностями, рассыпая порошок, сбивающий собак со следа. Я так задумался, что не заметил, как вернулся обратно, ни разу не присев отдохнуть. Крылья несли меня легко и свободно.

Пока нам везло, и мы без приключений добрались до жилища ещё одного хранителя мудрости Ордена, дряхлого одинокого старика – он так и не смог найти спутницу жизни, которая могла бы разделить с ним тайну. От него мы первый раз услышали об Убежище и, покопавшись в драконьих книгах, обнаружили подробные указания, как его достичь. Отдохнув и подкрепившись, наша группа отправилась дальше. Отшельник поехал с нами. Его знания могли пригодиться, к тому же мы с мамой были последними драконами, так что миссия хранителя в этих землях завершилась.

Несколько раз мы пересекали равнины. Простые люди не нападали на нас, но вели себя настороженно. Я понял: одно дело, когда по равнине бегут два страшных чудовища, другое, – когда те же чудовища мирно путешествуют в компании людей. Малышка, удобно устроившись на моей спине, приветливо улыбалась шарахавшимся в стороны путникам. Кое-кто даже махал нам вслед.

Встречались и охотники на драконов. Пара длинных языков ослепительного пламени приводила их в чувство, и они в панике бежали. Влад и Малый подбирали брошенные ружья и при появлении врагов брали их наизготовку.

Так мы достигли Убежища, находившегося высоко в горах. Пришлось бросить повозку, а лошади остались пастись на зелёных лугах. Вход в Убежище располагался на широком карнизе неприступной горы. Попасть туда можно было только по воздуху. Мы нерешительно сгрудились у края пропасти. От высоты захватывало дух.

– В обитель труден путь, но вдвое он короче, – сказал вдруг старец.

Мама посмотрела на него и продолжила:

– Всего прыжок один, и ты спасён, мой друг!

Без разбега взлетев, я приземлился, развернулся и пошёл обратно, ступая прямо по воздуху. Шаг, другой… Друзья молча смотрели на меня. Наконец, лапа зависла над бездной, пришлось отойти назад. Теперь нас разделял всего один прыжок, совершить который мог любой дракон. Мы с мамой быстро перенесли наших друзей на загадочный карниз. Малышка повизгивала от восторга, шагая по невидимой опоре, а Малый несколько раз подпрыгнул, проверяя её на прочность. Дети совсем не испугалась! Никто из нас никогда не был в горах и теперь все пребывали в необыкновенно воодушевлённом настроении.

Вход выглядел незаметно для несведущего взора – тонкая продольная трещина в скале. Войти туда было непросто. В драконьей книге говорилось, что двери в Убежище открываются словом, но каким, мы долго не могли сообразить. Тут выручила мама – она вспомнила, как её родители когда-то говорили о родовом, третьем по счёту имени, дававшемся каждому дракону её клана. Она произнесла его, и массивные двери распахнулись, впуская нас внутрь горы. В нашем распоряжении оказались склады, забитые разнообразными продуктами. Мы обживали уютные комнаты, освещённые мягким искусственным светом. И люди и драконы находили их одинаково удобными. В нескольких больших залах хранились непонятные конструкции. В драконьих книгах встречались похожие чертежи и картинки, но что с ними делать, нам было невдомёк. Влад сказал, что чудеса в жизни случаются редко, и нам предстоит многому научиться.

Прошло несколько дней – сквозь замаскированные окна мы часто глазели на окружающую красоту. Выходить пока не было необходимости, к тому же страх всё-таки глубоко въелся в наши души. Я не мог поверить, что не надо никуда бежать, ни от кого скрываться. Здесь находился драконий дом, отсюда наш род спустился к людям, чтобы впоследствии нелепо и трагически погибнуть. Как же хотелось вернуться к началу времён и попробовать исправить ошибки!

Однажды, сидя в своей комнате, я услышал встревоженные крики. Сердце ухнуло куда-то вниз, я кинулся искать маму. Мы столкнулись в коридоре и побежали на шум. В самом большом зале уже собрались все люди. Они, задрав головы, следили, как откатывается в сторону верхняя часть внешней стены. В образовавшийся проём хлынул свежий холодный воздух, затем в зал влетел продолговатый предмет размером с пару взрослых драконов. Он плавно опустился в центре помещения. Мы отступили к дверям, готовые в любой момент бежать, заблокировав их паролем. Дверца на боку летающего экипажа открылась, и на пол спрыгнул человек в серебристо-серой одежде.

– Папа! – это кричала Малышка. Она первая узнала нашего гостя. Девочка стрелой кинулась к отцу и повисла у него на шее. Что тут началось! Все окружили Мигена, вопросы сыпались градом, он едва успевал отвечать. За несколько минут Ари успела сто раз поссориться и помириться с мужем, а Влад и Анна хором укоряли зятя за проявленное к ним недоверие. Неужели он не мог сказать, что он член Ордена!?

Миген смутился и так сильно покраснел, что я уже подумывал, не обрызгать ли его водичкой. Истина оказалась куда интересней и неожиданней. Нет, муж Ари не имел отношения к Ордену Дракона. Почти двенадцать лет назад он прилетел с другого континента! Да, да, оказалось, что за большими водными пространствами существует ещё один населённый континент, Люди из наших краёв почему-то боялись воды и никогда не отваживались уплывать далеко от дома. Существовало прибрежное и речное судоходство, но отправляться куда-то в неизвестность никому и в голову не приходило! За Большой водой не было ничего хорошего – так гласили легенды. И, как я понял из дальнейшего рассказа, члены моего клана приложили к этим легендам лапу.

Муж Ари вкратце рассказал нам историю моего рода. Ещё до начала времён мир мудрых драконов ожидала неминуемая гибель вследствие небесного катаклизма. Предотвратить его было невозможно, но шанс уцелеть имелся. Выдающийся учёный нашёл вход в один из иных миров, существовавших одновременно с нашим бывшим миром. Этого я никак не мог понять. Слова Мигена о параллельных мирах не вызвали у меня ничего, кроме недоумения. Как это так? Неужели рядом со мной, на этой же земле существуют ещё какие-то миры? А почему они мне не видны? И почему катастрофа разразилась только в одном мире? Отшельник подтвердил слова Мигена, и я пока на этом успокоился и даже поверил. Я так мало знал тогда!

Два больших клана перешли в нынешний мир незадолго до страшного бедствия. Так начались новые времена. Драконы оказались на одном из двух континентов, населённых полудикими существами, предками людей. Большинство технических и научных материалов драконы не успели захватить с собой, часть знаний безвозвратно пропала, но это их не огорчало – главное, они спасли свой вид! История умалчивает, почему два клана разделились. Миген сказал, что произошла какая-то крупная размолвка о путях дальнейшего развития и отношениях с аборигенами. В конце концов, вожди кланов договорились разъехаться миром, никогда больше не поддерживать связь между собой и не вмешиваться в дела друг друга. Мой клан перелетел за Большую воду, построил Убежище и пошёл селиться на равнинах, где также обитали разумные существа – континенты когда-то связывал перешеек.

Прошли века, драконы первого континента всё чаще задумывались о судьбе своих собратьев по другую сторону Большой воды. Слово вождя клана нерушимо. Поэтому они долго не решались преступить запрет и, в конце концов, попросили Мигена полететь на разведку. Миген прибыл и тайно высадился в недоступном для людей месте. Увы, к тому времени почти никого из драконов не осталось, хотя поначалу из-за склонности людей преувеличивать ему говорили о целых стадах свирепых чудовищ. С огромным трудом Мигену удалось найти одного из членов Ордена и тот указал на скромную семью хуторян, поселившуюся в местах, где видели последних драконов. Миген заехал к ним на огонёк и увидел Ари. Дальше всё было ясно. Он с первого взгляда влюбился в большеглазую хозяйственную девушку, они поженились, но Влад и Анна относились к зятю с подозрением. Даже рождение внуков не примирило их с мужем дочери. Уж больно много он поначалу выспрашивал у них про драконов. И говорил он с акцентом, совсем как охотники на драконов, которые часто приезжали из отдалённых мест. Миген связался с первым континентом и получил приказ найти и доставить последних драконов второго клана, а также отыскать Убежище, воздвигнутое по типовому проекту. Подобное сооружение построили и на первом континенте, но там оно к счастью не понадобилось.

Одному человеку задача оказалось не под силу – чтобы найти законсервированную цитадель, нужно было находиться от неё на достаточно близком расстоянии – только тогда прибор, переданный Мигену, мог обнаружить вход и управлять сложным механизмом Убежища. Тем временем Керт и Влад целыми днями кружили по лесу в поисках драконов и, наконец, встретили нас с мамой. А Миген мучился, так как не мог сказать родным правду. Слишком долго он откладывал объяснения, и ему могли не поверить. Пришлось даже пойти на неблаговидный поступок и напугать семью, сделав вид, что он собирается выдать нас властям. Но на самом деле для тревоги имелись причины – в городе поговаривали о большой облаве на драконов и именно эти события подтолкнули мужа Ари к действиям. Миген знал, что его серьёзный и умный тесть пользуется большим авторитетом у членов Ордена, и был уверен, что рано или поздно он приведёт нас в Убежище. Высоко в небесах, в невидимом снизу летательном аппарате, Миген наблюдал за нашим передвижением, готовый в любой момент прийти на помощь.

Когда Миген закончил рассказ, Влад пожал ему руку и сказал, что многие беды бывают от недоверия. Ари снова обняла мужа, а Малый и Малышка повисли на отце и не отходили от него ни на шаг.

– Я понимаю, что за нами скоро прилетят? – спросила мама взволнованно. Миген развёл руками и, ласково отстранив ребятишек, подошёл ближе:

– Нет, драконье слово нерушимо, ни один дракон первого клана не ступит на эту землю, – он улыбнулся. – Но я не дракон, поэтому сам поведу корабль, который мы здесь соберём. Надеюсь, что всё в порядке – давным-давно он несколько раз перелетал Большую воду, перевозя ваших сородичей. А вы ни о каких уговорах и запретах не знаете! Я вам ничего не говорил!

Мама крепко прижала меня к себе, коснувшись мордой моего плеча. Миген зажмурился и потом долго тёр глаза, как будто в них что-то попало.

Мы стоим на огромной платформе, несущейся с бешеной скоростью. Но движения совсем не чувствуется. Только облака стремительно летят мимо нас, и внизу пенятся волны. Бесконечная синева пронизана солнцем – зрелище, наполняющее сердце восторгом. Мы мчимся так несколько дней. Наконец, впереди появляется тёмная полоска суши. Миген говорит: «Ну вот, вы и дома!» Наш дом остался позади, но всё равно приятно слышать, что нас где-то ждут!

Платформа садится прямо на берегу. Нас встречает огромная толпа. Но что это? Драконы и люди стоят бок о бок, дружелюбно машут нам, что-то кричат, и в голосах совсем не слышится злобы и страха. Я уже знал, что на первом континенте у людей и драконов совсем иные отношения, но увиденное всё равно поражает до глубины души!

Мы осторожно спускаемся с платформы. После перелёта нас слегка пошатывает. Только Керт бодр и весел. Миген и Ари взяли детей за руки, Анна с Владом, поддерживая с двух сторон старого отшельника, сходят следом за нами. Симпатичный дракон с тёмной полосой вдоль хребта подаёт маме лапу. Она с непривычки смущается, но потом принимает помощь и с величественным видом проходит с ним к пожилому и по всем признакам главному здесь дракону. Мама последняя представительница нашего клана, она держится с достоинством, и я стараюсь подражать её плавной походке. Но старый дракон сам делает несколько шагов навстречу, обнимает маму, и слёзы катятся по его щекам. И тут я понимаю, что начало времён, романтическая пора радужных надежд, наступает здесь и сейчас.

Лучшая преображающая

Рабочий день в Центральной клинике «Преображение» подошёл к концу, симпатичные медсёстры вежливо, но непреклонно выпроваживали последних посетителей. Длинные коридоры с многочисленными дверями, ведущими в комфортабельные палаты, опустели. В отдалённом служебном крыле, в помещении, заставленном медицинской аппаратурой, находились двое: директор клиники госпожа Фо – высокая, темнокожая, с большими раскосыми глазами тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета, и пациентка, бледная молодая женщина, лежавшая на реанимационной кровати. Голова женщины, обритая наголо, обмотанная кое-где бинтами и утыканная датчиками, была надёжно зафиксирована. Закрытые глаза пациентки время от времени подрагивали, так же, как и её тонкие руки, опутанные разноцветными трубками. Госпожа Фо подошла к кровати и в который раз, присев у изголовья на вертящийся стул, просмотрела на экране последние данные о состоянии девушки. Что за выносливый организм! Это слабое, почти безжизненное тело везли на корабле, потом на поезде, затем она попала в захудалую провинциальную больницу, которой к счастью руководил смышлёный человек из рода госпожи Фо. Оттуда её в срочном порядке по воздуху доставили в клинику «Преображение». И вот, теперь никаких сомнений. Анализы не лгут. Госпожа Фо закусила губу, машинально провела по экрану рукой с аккуратно подстриженными ногтями. Она всё-таки нашла её! Видела бы это милая мамочка!

Дверь беззвучно открылась, вошёл господин Даро. Из всех представителей своего рода он был, пожалуй, самым симпатичным, несмотря на зеленоватого оттенка кожу и слишком выпуклый лоб. Его свадьба с госпожой Фо давно была решённым делом. Главы двух могущественных родов – Целителей и Изобретателей – должны были в течение нынешнего года заключить союз, который положит конец вековому соперничеству коричневой и зелёной рас.

За господином Даро скользнула его младшая сестра Альби, горе и боль семьи, носительница погибельной некорректируемой мутации. Бросалась в глаза её неестественно белая кожа, светлые волосы и серые с красноватым оттенком глаза в обрамлении бесцветных ресниц. Альби чаще, чем хотелось бы госпоже Фо, проводила время в обществе брата, и директор клиники с раздражением подумала, что после свадьбы надо чем-то занять новоприобретённую родственницу. Ещё шесть лет назад, до совершеннолетия, Альби была нормальным ребёнком зелёной расы, и никто бы не подумал, что облик её столь разительно изменится, перечеркнув судьбу девушки из самой влиятельной семьи рода Изобретателей. Теперь она могла выйти замуж только за мутанта и, сохранив положение в обществе и ни в чём не нуждаясь, была лишена возможности завести детей. Сначала она очень переживала, но брат и его невеста окружили её заботой так, что разбаловали Альби сверх меры. И в последнее время госпожа Фо не раз жалела о проявленной слабости.

– О, она совсем как я! – тихо воскликнула Альби, подходя к кровати.

– Если ты присмотришься, то заметишь равномерную пигментацию кожи, – возразила госпожа Фо, – к тому же, её волосы светло-коричневого цвета, ресницы тёмные, а глаза, представь себе, ярко-голубые. Да-да, именно ярко-голубые, а не серые или зеленоватые. Когда она придёт в себя, ты в этом убедишься. Лично я такое первый раз вижу! Думаю, она изначально коричневой расы. Типичная линия скул, короткий нос, пухлые губы… У неё потеря памяти, мы работаем над восстановлением. Хотя бы частичным… Пока приходится учить её всему с нуля. Голос госпожи Фо прервался, она снова закусила губу.

– О, да ты расстроена?!

Господин Даро растерянно подошёл к невесте. Последний раз он видел её в таком состоянии много лет назад, на похоронах трагически погибшей матери госпожи Фо. Но тогда она была совсем девчонкой, а теперь это сильная, уверенная в себе женщина, непререкаемый авторитет для членов своего рода, глава Совета объединённых рас.

– Конечно, я переживаю! – воскликнула госпожа Фо и взяла жениха за руку. – Бедная девушка, наверное, из семьи «диких» мутантов – мы не нашли её личной карточки! И какое счастье, что её доставили к нам!

В голосе директора клиники зазвучали сердитые нотки. Проблема немногочисленных сект, состоящих из мутантов с разными степенями отклонений, задевала её за живое. Эти дикари отказывались регистрироваться в государственных базах данных, а служащих, пытавшихся вручить им личные карточки, и на порог не пускали. Некоторые целыми семьями уезжали в отдалённые уголки Эрси и вели там натуральное хозяйство. Медицину они игнорировали, считая, что она только вредит. Сколько жизней было на совести их вождей за последние сто лет!

– Да ну! – господин Даро расплылся в улыбке. – Так радоваться надо! Теперь её можно спокойно лечить. Внешность у неё странноватая, но со временем и желающие взять её замуж найдутся. У тебя всё получится. И я буду рядом, если что!

Госпожа Фо печально вздохнула.

– У неё погибельная некорректируемая мутация!

– Ох! – Альби с сожалением посмотрела на неподвижное тело пациентки. – Бедняжка! Я тоже постараюсь помочь, чем смогу!

Госпожа Фо повернулась и благодарно взглянула на девушку, мысленно воздав хвалу Создателю за то, что хоть теперь Альби займётся чем-то полезным.

Тем временем в палате появилась медсестра Лин, толкая перед собой тележку с аппаратурой. Она принадлежала к коричневой расе и много лет была правой рукой госпожи Фо. Весёлая толстушка с блестящей тёмной кожей и лукавыми чёрными глазами пользовалась любовью персонала и пациентов. Госпожу Фо она знала с юных лет и души в ней не чаяла – мать директора клиники когда-то с блеском провела корректировку её мутации. Медсестра Лин прекрасно понимала, что только Фо-старшей она обязана счастливым замужеством и рождением здорового сына, поэтому старалась всегда быть рядом с Фо-младшей и уходила с работы даже позже начальницы.

– Как там наша «покойница»? – спросила она фамильярно.

– Лин, Лин, – укоризненно покачала головой госпожа Фо, – не забывайся, это – наша пациентка.

– Так она бледная такая, до синевы, чисто покойница, аж смотреть страшно! – ничуть не смущаясь, сказала Лин. – Прям мороз по коже! А пациентов у нас и так полным-полно – со всеми не нацеремонишься!

Господин Даро неловко потоптался на месте:

– Как насчёт ужина?

– Идите с Альби, у меня ещё резолюции Совета, – госпожа Фо чмокнула жениха в ухо и потрепала Альби по плечу, – мне не нравится, что твоя сестрёнка стала проводить вечера неизвестно где. Сомнительные компании, глупые пустые развлечения. Ей надо думать о своём здоровье. Она же такая хрупкая!

Господин Даро поцеловал невесте руку, потом перевёл взгляд на сестру.

– Ну, гуляка, пойдём есть в приличное место! – приобняв Альби за плечи, он покинул палату, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Она плавала в кромешной тьме. Время от времени тьма рассеивалась, но на смену всегда приходил плотный серый туман, сквозь который доносились неразборчивые звуки. Она не чувствовала своего тела, но понимала, что оно есть, и надо постараться разбудить его. Сколько прошло времени, она не знала, она не могла вспомнить, что было до того, как она оказалась в таком беспомощном состоянии. Ей иногда казалось, что она ощущает лёгкие прикосновения, но какая часть тела подвергалась этим осторожным воздействиям, определить было невозможно.

– Гутти, Гутти!

Туман немного поредел, она заморгала и увидела перед собой расплывчатую фигуру.

Снова нахлынула тьма. Но теперь она знала, что обращаются к ней, что её зовут Гутти.

Теперь тьма отступала всё чаще, сменяясь туманом, затем и туман стал терять былую плотность, становился светлее, и наконец Гутти могла видеть, всё ещё расплывчато, но видеть, какую-то комнату и человеческие фигуры. Две из них почти всё время были рядом. Она чувствовала, как они дотрагиваются до её тела, как касаются её головы. Постепенно звуки начали складываться в речь, и Гутти догадалась, что она в больнице, что две фигуры у её постели зовут Фо и Лин.

В один прекрасный день зрение её окончательно сфокусировалось. Гутти внимательно оглядела больничную палату, тесноватую от обилия стоящих повсюду приборов. Беленькая девушка сидела рядом с кроватью и смотрела на неё светлыми глазами с розоватыми веками. Гутти пошевелила пальцами правой руки, девушка моргнула, быстро протянула руку и дотронулась до них. Гутти собралась с силами и сжала тонкое запястье незнакомки. Тут же появилась запыхавшаяся Лин со словами:

– У неё участилось сердцебиение! – и через несколько секунд Гутти услышала. – Госпожа Фо, госпожа Фо, она шевелит пальцами! Смотрите, она держит Альби за руку!

С этого момента выздоровление пошло быстрыми темпами. Вскоре к ней вернулась речь, хотя ещё долгое время она говорила медленно и как будто с набитым ртом. Гутти так и не смогла вспомнить, что было раньше, но новые знакомые всё ей объяснили. Она с родителями плыла на корабле из города Бост, в шторм корабль затонул, и рыбаки нашли её без сознания, одну в открытом море, в искорёженной спасательной шлюпке. Это было ужасно. Родители Гутти погибли, а она не могла полностью отдаться горю, потому что не помнила их. Не сохранилась ни одного воспоминания – цветочка на могилу самых близких людей. Осталось только чувство потери и боль. Фо говорила, что не надо надрывать душу, но Гутти ожесточённо пыталась оживить свою память. Она хотела вернуться в Бост и поискать родню, но все хором отговорили её – она пока очень слаба, не надо перегружать мозг – и так директор Фо совершила настоящее чудо, вернув её к жизни.

Понемногу на бледных щеках заиграл румянец, Гутти посвежела и окрепла. Она часами гуляла в саду клиники с Альби или медсестрой Лин. Иногда Гутти навещал господин Даро, но он лишь ласково смотрел на неё и молчал – не знал, о чём разговаривать с потерявшей память. Лучшие врачи занимались с Гутти – директор Фо об этом позаботилась. Через несколько месяцев медсестра Лин перестала за глаза называть её «покойницей». Кожа Гутти покрылась розовато-коричневым загаром, она с удовольствием ловила на себе восхищённые взгляды мужчин. Она часто думала, что по злой иронии судьбы погибельная мутация придала её облику своеобразие и очарование, привлекающее противоположный пол. Директор Фо продолжала обследовать её и советовала не падать духом – наука идёт вперёд, рано или поздно все виды мутаций можно будет корректировать даже после совершеннолетия. А пока придётся ещё долго лечиться в клинике, рядом с необходимым оборудованием и специалистами. А уж тут самые хорошие врачи! Альби с гордостью сообщила Гутти, что госпожа Фо – лучшая в мире преображающая, а господину Даро нет равных среди изобретателей лечебных приборов.

В клинике занимались только самыми сложными случаями: корректировали мутации, помогали пережить стадию совершеннолетия, проводили лечение серьёзных заболеваний. Альби рассказывала со знанием дела – она с детства считала клинику родным домом. Её мать была главным изобретателем лечебных приборов, а мать госпожи Фо – директором клиники и главной преображающей. Представительницы самых влиятельных родов своих рас и хорошие подруги, они всячески способствовали дружбе детей – властной и решительной Фо-младшей и добродушного тихони Даро, исподволь подталкивая их к заключению брачного договора. Совершеннолетие Альби проходило не совсем гладко, и именно мать госпожи Фо провела эту непростую процедуру. После трагической гибели госпожи Фо-старшей семьи ещё больше сблизились.

– А ведь я могла умереть, – объяснила Альби внимательно слушавшей её Гутти, – выяснилось, что у меня погибельная некорректируемая мутация. Жаль, ты не помнишь про своё преображение.

– Моё преображение состоялось здесь, – улыбнулась Гутти, – и я обязана директору Фо. Не знаю, как отплатить ей за всё.

– Фо очень любила свою мать, – задумчиво произнесла Альби, её лицо оживилось: – Знаешь, думаю нам надо сходить на место её гибели и оставить там памятный знак. Фо будет очень рада, что кто-то о ней помнит. Думаю, завтра утром мы сможем это сделать. Приходи в сад сразу после процедур.

На следующий день Гутти с трудом дождалась окончания обследований. Она раньше всех выбежала в сад, на ходу здороваясь с персоналом. Альби запаздывала. Гутти присела на скамейку и окинула взглядом горизонт – вдали в утренней дымке высились громады Рейских гор. Сеона ещё не показалась из-за покрытых белыми шапками вершин, и было довольно свежо. Подоспевшая зелёнокожая медсестра накинула на плечи Гутти тёплую накидку. В центральном здании клиники открылось окно, и Гутти, увидев госпожу Фо, помахала ей. Та сдержанно кивнула – видимо, она проводила утренний обход, одновременно приглядывая за своей главной пациенткой. За спиной директора клиники стояли несколько рядовых преображающих.

– А вот и я! – перед Гутти возникла стройная фигурка Альби в коротеньком голубом плаще с кокетливым поясом в бело-синюю клетку. Она шмыгала порозовевшим от холода носиком, и глаза её были краснее обычного.

Девушки рука об руку направились за здание клиники. Гутти рассказывали, что несчастный случай с матерью госпожи Фо произошёл на крыше центрального корпуса. Дотошная и ответственная, она лично проверяла каждую мелочь. В тот раз директор хотела взглянуть на новые лучевые батареи. Как выяснилось потом, она поскользнулась, задела оказавшийся под напряжением провод, потеряла сознание и упала вниз с четвёртого этажа. Она умерла ещё до прибытия своих врачей на руках у молоденькой медсестры Лин, первой прибежавшей на помощь.

– Какой ужас! – Гутти прижала руки к груди. – Представляю горе директора Фо! Она кажется сильной и холодной, но я чувствую, что в душе она очень ранима… На ней огромная ответственность. Клиника, Совет… И как она всё успевает?!

– О, да, – кивнула Альби, – её тогда спасла работа – Фо унаследовала должность главной преображающей и, клянусь Создателем, она достойна её! Если бы не моя болезнь, я бы была главным изобретателем лечебных приборов, и мы бы работали с ней вместе. Видишь ли, эта должность традиционно передаётся по женской линии, но у нас в семье не было больше девочек, и Даро повезло. Но он и вправду гениальный изобретатель!

Альби говорила и говорила, но Гутти слушала подругу вполуха. Они вошли через чёрный ход и поднялись на пустой и чистый, совсем без пыли, чердак. На крышу вела узкая лестница. Альби нажала рычаг, и крышка люка откинулась, впуская дневной свет. Альби и Гутти забрались на крышу. Вид оттуда открывался изумительный. Первые лучи Сеоны заливали тёплым жёлто-розовым светом окрестности с разбросанными там и сям разноцветными малоэтажными домами в окружении деревьев с бурой и пурпурной листвой, жёлтых, красных, лиловых кустарников и фиолетово-зелёной травы. Свежий ветер развевал накидку, приятно холодил лицо, и Гутти зажмурилась от удовольствия. Держась за перила, девушки прошли несколько шагов по проложенной вдоль крыши дорожке. Альби достала из сумки маленькую пёструю коробочку, перевязанную красной лентой.

– В этой коробочке наши пожелания в память о госпоже Фо-старшей. – прошептала она. – Я прикреплю её ближе к роковому месту.

Альби протиснулась сквозь редкие прутья, осторожно спустилась на нижний уровень, к основной ограде, идущей по периметру крыши. Гутти молча следила за её ловкими белыми руками с заметно выделявшимися под кожей голубыми жилками. Подруга прикрепила к пруту коробочку, благоговейно прошептала что-то, повернулась лицом к Гутти и шагнула вперёд. Всё произошло так быстро, что Гутти и ахнуть не успела. Нога Альби, обутая в синюю блестящую туфельку на шпильке, подвернулась на наклонной поверхности. Девушка дёрнулась всем телом и, несмотря на судорожные попытки ухватиться за технические скобы, заскользила вниз, попав ногами в промежуток между прутьями ограды. Гутти сама не поняла, как успела схватить Альби за руку. Она обнаружила, что лежит на крыше лицом вниз, зацепившись ногами за какую-то опору. Альби оказалась довольно тяжёлой, а руки у Гутти были слабыми, но она изо всех сил тянула подругу к себе. Её спину пронзила резкая боль, Гутти застонала. Вдруг ей послышался какой-то шум, кто-то схватил Гутти и поднял на ноги, кто-то разжал её руки. В следующий момент Гутти уже стояла на крыше, на безопасной дорожке, в окружении персонала клиники. Рядом часто дышала Альби. Внезапно наступила тишина, и Гутти увидела госпожу Фо. Её коричневое лицо теперь было пепельно-серым. Она подошла к Гутти и погладила её по голове, по уже отросшим русым волосам.

– Фо, прости, мы только хотели принести памятный знак, – раздался голос Альби.

Госпожа Фо повернулась к ней и залепила девушке пощёчину. Альби взвизгнула, как испуганный зверёк.

– Я ни разу никого не ударила! – отчеканила директор, глядя в испуганные светлые глаза. – Ты чуть не убила Гутти!

– Не смей трогать мою сестру! – господин Даро с несвойственной ему решимостью отстранил невесту. – Она хотела, как лучше, и сама чуть не погибла. Альби в состоянии осознать свою ошибку.

– Извините меня. Прости, Альби, – госпожа Фо взяла себя в руки, – я не хотела нанести оскорбление вашему роду. Я бесконечно уважаю вашу расу.

Запал гнева у господина Даро потух, он с сердитым видом взял Альби за локоток и повёл к люку. Напряжение отпустило присутствующих, и они занялись делом – технический персонал деловито проверял крышу, врачи как будто испарились – то ли из деликатности, то ли из боязни быть запомненными в качестве свидетелей ссоры между самыми влиятельными в мире людьми. Лин и госпожа Фо потянули Гутти в сторону – за лучевой батареей неожиданно обнаружился лифт, и Гутти поняла, как спасшие их люди смогли так быстро оказаться на крыше.

– Ты мне очень дорога, – вдруг сказала директор Фо.

Гутти повредила спину и должна была теперь некоторое время пролежать в постели. Альби появилась спустя несколько дней – красноглазая, шмыгающая носом, полная раскаяния. Но Гутти не сердилась на неё – зато теперь она поняла, что есть люди, которые её по-настоящему любят. Строгая директор Фо каждый день по нескольку раз приходила навестить её и лично брала анализы, старясь причинить Гутти как можно меньше беспокойства и боли. Медсестра Лин приносила ей самую вкусную пищу, заботливо подтыкала подушку и развлекала анекдотами, в основном, на расовые темы. Считалось, что «зелёные» славятся прижимистостью и хитростью, а «коричневые» – хвастовством, распутством и разгильдяйством. Гутти хихикала и думала, что господин Даро и госпожа Фо, которых она успела хорошо изучить, никак не подпадают под такую оценку, но ведь они были особенными, лучшими представителями своих рас. Сама Гутти, по словам госпожи Фо, принадлежала к коричневой расе, но пока не ловила себя на хвастовстве. Разгильдяйство? Пожалуй, да. Распутство? Пока не замечала, но кто знает, как она вела себя с мужчинами до кораблекрушения. К тому же она мутантка, так что здесь трудно было сделать однозначный вывод, справедлива ли молва.

Альби принесла ей несколько книг. Одна из них содержала рассказ о происхождении людей. Гутти прочитала её не без скептицизма. Она всё больше обнаруживала в себе это свойство характера. Считалось, что Создатель изначально сотворил мир на планете Эрси гармоничным и прекрасным, но люди, помещённые им туда, разбаловались и погрязли в грехах, пользуясь его добротой. Как и всякий отец, Создатель долго пытался вразумить свои творения, подсылая к людям посланников с поучениями (сам он, видимо, считал это ниже своего достоинства), но без толку. Люди грешили, грешили и догрешились. Добрый отец вдруг стал злым (такая перемена изумила Гутти до глубины души), и одним махом смахнул грешников с лица планеты, заодно свернув горы, расплескав океаны и на время притушив Сеону – светило Эрси. Однако он пощадил несколько сотен праведников, раскрасил их кожу в разные цвета – зелёный и коричневый, чтобы сразу видеть, какая раса наиболее грешная, для острастки вылил на них Чашу испытаний со многими бедами и пустил дальнейшее развитие на самотёк. Разумеется, пережившие ужасный катаклизм люди стали более осторожными и уже не грешили в таких масштабах, как прежде. Например, обе расы теперь старались избегать войн и более-менее ценили жизнь каждого индивидуума. Со временем в каждой расе выделилось по могущественному роду творческих людей, внёсших самый большой вклад в развитие цивилизации. Так семьи господина Даро и госпожи Фо долгие столетия занимались одним благородным делом – борьбой с болезнями, ниспосланными Создателем. Род Целителей лечил, род Изобретателей создавал медицинскую аппаратуру. Важность этой задачи не могла сравниться ни с чем другим, поэтому судьба Эрси практически находилась в их руках.

Вечерами Гутти любила глядеть на звёзды и Мунну – маленькую невзрачную спутницу Эрси. Особенно завораживал её вид полного диска – он напоминал ей улыбающееся лицо. Медсестра Лин поворачивала кровать так, чтобы Гутти было удобно смотреть. Зрелище будоражило душу девушки. Ей казалось, что вот-вот случится чудо, и она вспомнит что-то очень важное.

– Хотела бы я подняться в небо и посмотреть поближе, – сказала как-то она, – здорово было бы погулять по Мунне. Тогда бы я обязательно помахала вам сверху рукой.

– Ха, – с оттенком гордости ответила на это Лин, – мой прадедушка поднимался туда, но потом с этим делом покончили. Он был из рода Поднимающихся в небо.

– И что? Почему покончили? – спросила Гутти заинтересованно.

– Дороговато, – развела руками её собеседница, – решили, что невыгодно это, пустое занятие – конечно, несколько аппаратов летают, но они все при деле, а гулять по Мунне – блажь какая-то. Зато медицина у нас бесплатная теперь, вот уж несколько поколений каждый самое лучшее имеет за просто так. И прадед сначала злился, пыхтел, но потом дошло, когда ему опухоль вырезали – ещё пять лет прожил, а было старику под 90. А ещё моя мама замуж вышла, в хороший род попала, который при медицине, так что я лично ни о чём не жалею. Да и род Поднимающихся в небо не бедствует.

– О, – разочарованно вздохнула Гутти, – значит, остаётся только мечтать.

Ей стало вдруг так грустно, как будто у неё любимую игрушку отняли.

– Когда я поправлюсь, – на другой день поведала она Альби, – я обязательно буду путешествовать, найду себе какое-нибудь дело. Ведь мои родители тоже любили путешествовать. Мне так хочется увидеть мир за пределами клиники!

Альби пожала плечами и усмехнулась:

– Я путешествую от дома до клиники, иногда выхожу куда-нибудь с друзьями. Мы раньше собирались и пели целыми вечерами, но потом постепенно у всех появились семьи, дети, заботы… Так наша группа и заглохла. Но и дело у меня есть – когда захочу, работаю в архиве. Знаешь, чтобы жениться, молодые должны показать друг другу справки, есть ли у них мутация, а если есть, то какая. Занудство! Но Фо считает, что мне надо чем-то заниматься.

– И тебе не скучно? – удивилась Гутти. – Я вот с ума схожу!

– От скуки есть средство, только Фо не говори, – понизила голос Альби, – пара таблеток – и ты взлетаешь и паришь в радужном мире. Ты не представляешь, как это здорово! Наверное, это и удерживает меня в жизни. Ведь я абсолютно бесполезна!

Альби засмеялась, но неожиданно её смех перешёл в рыдания. В палате тут же появилась медсестра Лин.

– Пойдём, дорогая! – она помогла Альби встать и куда-то увела. Спустя некоторое время девушка вернулась. Альби снова была весела и беззаботна, и Гутти не посмела спросить, почему она заплакала.

Директор Фо сидела в кабинете. Она была совершенно одна. Даро, всё ещё немного дувшийся на неё из-за случая с Альби, ушёл домой. Медсестра Лин находилась в палате у переживающего совершеннолетие юноши – осложнений не предвиделось, но знакомые госпожи Фо просили особо проследить за их сыном.

На стене скромно обставленного кабинета, напротив стола, висел портрет красивой темнокожей женщины в ядовито-лиловой форме директора клиники. Фо улыбнулась ей, по привычке беззвучно произнеся поминальную молитву. Она часто представляла себе, что могла чувствовать её мать, отправляясь на смерть. Пожертвовать собой ради любимой дочери, что может быть благородней! Если бы она могла это предотвратить! Фо зябко повела плечами, отгоняя грустные мысли, и включила экран. Что же, работа прежде всего. Того, что сделано, не воротишь. Надо смотреть в будущее. Утешив себя этими банальностями, почти правдивыми, как все банальности, директор клиники погрузилась в изучение последних данных о состоянии здоровья пациентки Гутти. Она с удовлетворением констатировала, что скоро придётся заняться настоящей серьёзной работой. Фо поймала себя на мысли, что ей немного жалко Гутти. Это ей не понравилось. Она – настоящий учёный и лучшая преображающая. Нельзя раскисать!

Альби нервничала – в последнее время Гутти сильно сдала. Что-то шло не так, анализы становились всё болезненнее, длительность процедур возрастала. Она давно не вставала с кровати, похудела, и её необычного цвета волосы пришлось снова сбрить. Госпожа Фо и в этой ситуации сохраняла оптимизм и надеялась на лучшее, но интуиция подсказывала Альби, что дело плохо. Самое неприятное, что Гутти, страдая от боли, попросила Альби принести ей таблетки радости, а этого делать не следовало. Конечно, брат защитит её в случае чего, но тогда под вопросом может оказаться его брак.

Прошло несколько дней, Гутти становилось всё хуже. Медсестра Лин намекнула господину Даро, что они могут потерять пациентку. И Альби решилась. В конце концов, Гутти стала её единственной подругой, она рисковала собой, пытаясь спасти её тогда, на крыше. Пришлось очень дорого заплатить за таблетки, продавец сказал, что они самые лучшие и эффективные, а что ещё она могла сделать для Гутти? Улучив момент, когда подруги остались наедине, она дала ей запрещённый препарат. Палата наверняка находилась под наблюдением вездесущей Лин, поэтому Альби пришлось схитрить. Она подала больной воды, незаметно уронив таблетки в стакан. По идее, Гутти должна была расслабиться и спокойно заснуть, переживая мгновения фантастического счастья, но вышло по-другому. Гутти выпила таблетки, несколько минут лежала неподвижно, потом закрыла глаза. Альби встала и отошла от кровати. Взглянув на экран, она увидела обычные показания, характеризующие состояние глубокого сна. Альби до совершеннолетия много занималась медициной и разбиралась во всём не хуже опытного врача. Внезапно послышался шум. Альби повернулась и увидела, что Гутти сидит на кровати, спустив босые ноги на пол.

– Ты простудишься, – хотела сказать Альби, но голос её оборвался.

Она увидела лицо подруги – неподвижную бледную маску ужаса, на котором выделялись ярко-голубые глаза. Изо рта Гутти шла белая пена. Она пыталась что-то сказать, делая беспорядочные знаки руками. Внезапно она снова обмякла и упала на кровать. Альби боязливо подошла, положила её ноги под одеяло, вытерла пену влажной салфеткой.

Гутти уже снова спала. Подбежавшая по тревоге медсестра Лин сменила больной рубашку, поправила отклеившиеся датчики. Альби так испугалась, что не смогла и слова вымолвить о произошедшем.

– Надо сказать директору Фо, чтобы снизила дозу, – сделала вывод медсестра, – хорошо, она заснула. Смотри-ка, как судорожно сжаты руки. Наверное, тяжёлый сон.

– Я закреплю антенну, мы почти дома, ну что за закон подлости! – Лео надел скафандр и теперь стоял у входа в шлюзовую камеру. Таня подошла нему и приложила руку к шлему – недавно изобретённый ими ритуал.

– Работы на пару часов, – улыбнулся он сквозь прозрачное забрало, – как здорово, что мне разрешили взять тебя в рейс!

– Вместо медового месяца, – скорчила гримаску Таня, – твоё начальство на всё пошло, лишь бы ты согласился.

Лео коротко, польщённо засмеялся. Он был лучшим специалистом по ручной стыковке. Автоматика иногда подводила, поэтому человек, способный поймать в Космосе отбившийся от станции грузовоз, ценился на вес золота.

Лео выплыл из рубки, через несколько минут приборы показали, что внешняя дверь шлюза открыта. Конечно, сломанная антенна – не подарок, но деньги за работу заплатят хорошие. Молодой семье всё пригодится.

Таня взглянула на экран – грузовоз мирно висел рядом, но на всякий случай Лео включил с его стороны несколько отражателей, защищавших корпус корабля от внешних воздействий. Внезапно огоньки на пульте управления замигали, Таня услышала в динамиках исказившийся от волнения голос мужа.

– Включи все отражатели, быстро! – кричал он. – Вспышка!

Таня автоматически нажала нужную комбинацию. Она увидела, что Лео отнесло от корабля, как пушинку. И наступила тьма.

Она вынырнула из мрака почти сразу. Рёбра болели, левая рука, по-видимому, была сломана, голова раскалывалась. Таня с трудом отстегнула ремни, кое-как выбралась из криво стоящего кресла и, согнувшись от боли, заковыляла к выходу. За окном иллюминатора колыхалась зеленоватая масса.

– Вода, – подумала Таня.

Она помнила, что по технике безопасности в таких случаях следует выбираться через верхний люк. Нажав несколько рычагов, Таня добилась желаемого. Она заставила себя не думать, что случилось с Лео, карабкаясь по выдвинувшейся аварийной лестнице. Девушка выползла наружу и огляделась. Вода почти скрывала корабль, до волн можно было дотянуться. Таня, скривившись от боли, протянула руку, набрала воды и смыла кровь с лица. Плавучести корабля ничто не угрожало, но Таня не могла заставить себя спуститься вниз, поесть или достать аптечку. Она присела на край люка и намертво вцепилась здоровой рукой в какую-то скобу. Сознание снова покинуло её.

– Ты в порядке?

Таня открыла глаза. У кровати стояла госпожа Фо, готовая помочь, поддержать, успокоить.

Таня попробовала сесть, ей это удалось не без труда.

– Неужели вчера был кризис? – в голосе директора клиники звучало неподдельное изумление.

– Почему вы не сказали мне правду? – спросила Таня. Она осознавала, что говорит на чужом языке. Недаром поначалу она с таким трудом артикулировала.

Госпожа Фо была так поражена, что сделала шаг назад и непроизвольно выставила ладонь, словно защищаясь.

– А какую правду ты имеешь в виду? – спросила она, облизывая губы. Глаза её забегали.

– Я имею в виду то, что я с планеты Земля, мой космический корабль попал в аварию, и я нахожусь на другой планете. Не хочу быть неблагодарной, но вы меня обманывали. Я понимаю, вы хотели уберечь меня от душевных травм, но теперь я вспомнила! Так расскажите мне всё, что вам известно! Как я оказалась на Эрси? Что с моим мужем?

Директор Фо молчала.

Пациентка подняла руку и отодрала от головы сразу несколько трубок. Она на мгновение замерла, будто прислушиваясь к своим мыслям.

– Так вы намеренно стёрли мне память? – с тихой яростью произнесла Таня, глядя прямо в фиолетовые глаза главной преображающей.

Госпожа Фо ни минуты более не колебалась. Она громким, уверенным голосом позвала медсестру:

– Лин, скорей, у Гутти бред и судороги!

Таня пыталась что-то говорить, спрашивать, доказывать, но крепкие руки удержали её в кровати, а в предплечье вонзилась иголка шприца.

Смерть пациентки госпожи Фо никого не удивила. На траурной церемонии присутствовали только близкие люди. Под печальную торжественную музыку тело Гутти было отправлено в банк хранения. Альби так и не призналась, что приносила ей таблетки радости. Тем более что теперь это никакого значения не имело. Всё шло своим чередом. Госпожа Фо готовилась к свадьбе с господином Даро. Её жених был по-настоящему огорчён – за несколько месяцев, проведённых рядом с необычной пациенткой, он привязался к ней, хотя внешне никогда не показывал этого. Медсестра Лин плакала и корила себя за то, что когда-то называла Гутти «покойницей». Как беду накликала!

Вернувшись в кабинет после церемонии, госпожа Фо позволила себе расслабиться. Она достала из сейфа бутылку вина и сделала несколько больших глотков прямо из горлышка.

Надёжно запечатанные в ячейке банка биоматериалы были гарантом грядущего счастья. Дорогая мамочка! Как бы она обрадовалась, что её дочь добилась решения проблемы, над которой билось несколько поколений женщин семьи Фо. Подкорректировать их ДНК было очень сложно, почти невозможно, но она сделала это благодаря наличию эталонного образца! Милая бедная Гутти послужила величию рода Целителей – и в этом её заслуга. Госпожа Фо не расстраивалась, что ей самой скоро придётся умереть – ведь женщины её рода страдали от погибельной некорректируемой мутации. Ни одна из них не доживала до сорока пяти лет. Но её дочурка будет жить столько, сколько положено нормальному эрсианину. Спасибо бедняжке Гутти! С какой она прилетела планеты, являлась ли она «дикой» мутанткой, уже не важно. Бред от передозировки лекарств нельзя принимать всерьёз! Создатель послал её туда, где она была нужнее всего! Не зря мама принесла себя в жертву, сымитировав несчастный случай, чтобы скрыть предстоящую скоро смерть. И не только мама. Бабушка госпожи Фо тоже трагически погибла во время взрыва лаборатории, когда ей было всего сорок четыре года. Если бы кто-то догадался, конец почестям, конец уважению – никто никогда не согласился бы видеть во главе Совета объединённых рас мутантку, как бы умна и талантлива она ни была! Но она заслужила власть и славу. Она – лучшая в мире преображающая!

Госпожа Фо погасила свет и вышла из кабинета. Господин Даро ждал её внизу в холле. Он выглядел расстроенным. Альби поблизости не наблюдалось. И госпожа Фо успокаивающе улыбнулась будущему мужу. Ей оставалось ещё около двадцати лет. Она решила, что проживёт их не зря.

Через тринадцать лет в «Преображении» мало что изменилось. Директор Фо безраздельно царила там, проводя ежедневные контрольные обходы и в тяжёлых случаях лично вставая к операционному столу. С её лица не сходила счастливая улыбка – после рождения дочери она стала гораздо мягче и принимала больше участия в жизни окружающих её людей.

Господин Даро занимался усовершенствованием медицинской техники и вместе с женой проводил смелые эксперименты, спасая жизни пациентов.

Альби работала в архиве и помогала медсестре Лин. Она почти не выходила из клиники, забросив прежние увлечения. К удивлению и радости семейства Фо—Даро ей всё-таки удалось найти себе мужа из приличной семьи и даже со скорректированной мутацией. Он работал в одном из отделов господина Даро, и тот поначалу решил, что молодой человек ухаживает за его сестрой из карьерных побуждений. Но это было не так – муж Альби в протекции не нуждался. Он разрабатывал новаторские медицинские программы и со временем стал пользоваться большим авторитетом.

Тело Гутти лежало в банке биоматериалов, и Альби всё реже приходила туда, чтобы привязать к ручке ячейки очередную памятную коробочку. Но она не забыла подругу.

Совершеннолетие юной Фо шло своим чередом – она получала нужные лекарства, и скорее для перестраховки, чем по медицинским показаниям, мать, когда пришло время, положила её в отдельную палату под присмотром преданной Лин. Она напоследок обняла дочь и поцеловала её в упругую щёчку. Юная Фо походила на мать, не унаследовав от отца массивный лоб и зеленоватую пигментацию. Кожа её была мягкого светло-коричневого цвета, как почти у всех нормальных детей от межрасовых браков. Фиолетовые раскосые глаза девочки заморгали, было видно, что она вот-вот расплачется. Госпожа Фо помогла ей улечься на операционный стол, сделала профилактический укол в худенькое плечо и подключила аппаратуру. Через несколько часов тело юной Фо покрылось тонкой кожистой плёнкой, она, как положено, впала в анабиоз и не реагировала на внешние раздражители. Плёнка почти полностью прикрыла её лицо, лишь на месте ноздрей остались небольшие отверстия. Госпожа Фо то и дело забегала в палату посмотреть, как идёт совершеннолетие, несмотря на то, что подключённые к телу юной Фо приборы работали безупречно. Медсестра Лин не выдержала и тоном, не терпящим возражений, попросила директора отправиться в комнату отдыха и немного поспать. Госпожа Фо, как ни странно, послушалась.

Лин устроилась у пульта преображения в примыкающем к палате кабинете. Она понимала волнение хозяйки, но считала, что дёргаться сейчас не следует. Много раз проверенная программа запущена, теперь никто не сможет вмешаться, даже если что-то, не дай Создатель, пойдёт не так.

– Выпьешь горячего? Фруктовый настой, твой любимый!

В кабинет вошла Альби с подносом, на котором стояли две чашки. Она считала своим долгом остаться в клинике, пока идёт совершеннолетие племянницы. Ведь её брат как мужчина не имел права наблюдать за процессом.

Медсестра Лин с благодарностью взяла чашку, с удовольствием принюхалась к тонкому аромату и отхлебнула фруктового настоя. Через несколько минут она мирно похрапывала.

Альби придвинула кресло, села к пульту, сосредоточилась. Её тонкие белые пальцы замелькали над клавиатурой. Медсестра Лин была права, когда говорила, что никто не может изменить запущенную программу совершеннолетия, но сейчас за пультом сидела самая лучшая преображающая за всю историю Эрси. За тринадцать лет она многое узнала, хотя мутантке не полагалось заниматься подобными делами. В детстве её обучали быть изобретателем приборов, но душа Альби всегда лежала к сложным и таинственным процессам рождения и преобразования человека. Даро переживал, что из-за болезни сестры занял её место, поэтому он и Фо не возражали против постоянного присутствия Альби в клинике. Наблюдая за операциями, она потом мысленно анализировала каждую мелкую деталь, часто замечая недочёты того или иного преображающего. Муж её охотно рассказывал жене о тонкостях своей профессии. Альби хватала знания на лету. Её жизнь наконец-то обрела смысл!

Работая в архиве, Альби удалось правдами и неправдами получить доступ к закрытым материалам, и теперь она была готова сделать решающий ход. Альби спешила – Фо вряд ли будет спать долго. Она почти закончила, но оставалось ещё кое-что. Альби на мгновение замешкалась. Как легко продумать план и как сложно выполнить его! Наконец она сделала выбор. С тяжёлым вздохом Альби нажала на клавишу «Завершение» и вышла из программы. Ей повезло – никто ничего не заметил. Лучшая преображающая зашла в палату и посмотрела на маленькое беззащитное тело племянницы. Шум из кабинета заставил её быстро вернуться обратно.

Медсестра Лин тяжело заворочалась в своём кресле.

– Не говори директору Фо, что я вздремнула! – сконфуженно попросила она. – Меня от горячего всегда в сон клонит!

Через две недели совершеннолетие юной Фо подошло к завершению. Супруги Фо-Даро, Альби и медсестра Лин ждали в кабинете. По традиции совершеннолетняя должна была самостоятельно освободиться от старой кожи, встать со стола, надеть парадную одежду и предстать перед роднёй преображённой. Вот послышались тихие неровные шаги, дверь автоматически отъехала в сторону. Юная Фо неуверенно вошла и встала на пороге, жмурясь от света и робко озираясь. Госпожа Фо первой подошла к дочери и сжала её в объятиях. Она нежно провела ладонями по густым чёрным волосам и несколько раз шутливо потянула девочку за маленькие розовато-коричневые уши (считалось, что это древняя традиция «на счастье»).

– Что это? – спросила она вдруг.

Голос госпожи Фо изменился до неузнаваемости, лицо исказилось. Она оглядела своих родственников. Медсестра Лин и господин Даро застыли в изумлении. Белобрысая сестрица Альби нахально ей ухмыльнулась.

– Альби, нам надо поговорить, – сказала госпожа Фо ровным голосом, – пойдём со мной.

Она ещё раз обняла растерянно улыбавшуюся дочь, отмахнулась от пытавшегося что-то сказать мужа и вышла. Альби с независимым видом последовала за ней.

– Ты знаешь, кто это сделал? – спросила госпожа Фо, усаживаясь за стол.

Альби про себя не могла не восхититься её выдержкой.

– А ты знала, то у меня не было некорректируемой мутации? – ответила она вопросом на вопрос. – Архивные записи операций твоей матери никто не проверял, ведь она была главной преображающей.

– Нет, я не знала, но я догадалась спустя несколько лет, – после долгого молчания ответила госпожа Фо, и Альби поняла, что она не лжёт, – но я могу понять, почему мама это сделала. Она хотела, чтобы я вышла замуж за твоего брата. А он должен был стать главным изобретателем приборов. Тогда бы никто никогда не посмел меня тронуть. Она хотела меня защитить. Если ты видела закрытые материалы, ты знаешь про мою беду.

– Да, знаю. Я собиралась сделать кое-что ещё, но вовремя одумалась, – призналась Альби, – ведь мстить уже некому. Понимаешь, некому и незачем. Наша юная Фо не должна страдать.

– Но ты всё-таки… – начала госпожа Фо. Постепенно до неё дошло, и она удивлённо посмотрела на Альби.

– Я видела твой интерес к преображению, но не могу поверить…

– Да. Я ещё и не на такое способна, – усмехнулась Альби, – думаю, когда ты официально признаешь ошибку (она сделала ударение на слове «ошибка») своей матушки, я могу занять место твоей заместительницы. Я не желаю разбивать сердце моего брата неожиданными запоздалыми признаниями. Он очень уважал твою мать.

– Спасибо, – госпожа Фо утомлённо прикрыла глаза, – я тебя недооценивала.

– Ага, – Альби кивнула, – как глава Совета ты можешь разобраться и с законами о мутантах, ведь правда? И ещё одно условие – мы должны решить, что делать с Гутти. Ты использовала её и отправила в банк. А ты не думала, кто она вообще такая?

– Это не имело значения, – возразила госпожа Фо, – она ведь действительно умирала. Болезнь крови и проблемы с кожей. Я слишком поздно поняла, что ей нельзя было долго находиться под лучами Сеоны. И она всё равно умерла бы года через два. Но тогда я растерялась. К ней внезапно вернулась память, и она могла мне навредить. Начались бы долгие дискуссии, расследования, а время уходило. И моя дочка была бы с рождения обречена на раннюю смерть. Как я.

– Тем не менее, ты поместила Гутти в банк, а не похоронила. И скопировала её мозг, – задумчиво сказала Альби, – беда в том, что ты воспринимала Гутти как лекарство для будущей дочери. И ты даже не задумывалась, что она могла дать ответы на многие вопросы, если вернуть ей память. Ты не стала изучать её дальше, не стала пытаться по-настоящему лечить, а просто устранила. Вроде и не убила, и концы в воду. До лучших времён. И совесть спокойна, не так ли?

Альби помолчала, с сожалением глядя на застывшее лицо невестки.

– Пришлось мне самой провести несколько исследований. Я с определённостью могу сказать, что Гутти – твоя очень дальняя родственница. Странно, правда? Вот уж никогда бы не подумала. Правда, мне даже страшно подумать, насколько она дальняя. Это не укладывается в голове. И самое важное – она никогда не переживала совершеннолетие. Мало того, я могу доказать, что нынешние осложнения с совершеннолетием, когда для некоторых детей его приходится вызывать искусственно, – не осложнения, как таковые, а постепенное возвращение к истокам. Ты догадалась, что я имею в виду? В этом направлении исследования никогда не велись.

Госпожа Фо ахнула и вцепилась в столешницу, она начинала понимать.

– Ну вот, теперь надо приступать к работе, – подбодрила её Альби, – может быть и не сразу, но у нас получится. Не зря же мы лучшие преображающие!

– Да, – сказала госпожа Фо, – долги надо отдавать.

– Гутти, ты меня слышишь? – говорили по-эрсиански.

Таня вынырнула из забытья, открыла глаза, неожиданно широко зевнула и потянулась. Ничего не болело, она чувствовала себя так, как будто заново родилась. Первой к ней приблизилась Альби. Она немного прибавила в весе и выглядела взрослой солидной дамой. Волосы подруги были уложены в строгую причёску, тело облекал ядовито-лиловый халат главной преображающей. Она напряжённо улыбалась.

– Гутти, ну, ты и соня! – постаревшая медсестра Лин выглянула из-за спины Альби. – У меня для тебя куча анекдотов! За два десятка лет знаешь, сколько накопилось! Рассказывать, не перерассказывать!

Она прерывисто вздохнула, утирая глаза рукавом оранжевого халата с надписью «Главная медсестра Лин».

– Меня зовут Таня, – сказала Таня, – но, если вы привыкли звать меня Гутти…

Она замолчала, нахмурилась. Воспоминания всплывали в её мозгу разрозненно, как кусочки мозаики, и она только что подумала об очень неприятном.

– С преображением, тётушка Гутти! – Альби и Лин посторонились, и Таня увидела смуглую молодую женщину с чёрными густыми волосами, свободно спадающими на плечи. Незнакомка была так похожа на госпожу Фо, что Таня невольно отстранилась.

– Я – дочь госпожи Фо и господина Даро. Я вам очень обязана, – сказала девушка дрожащим голосом, – мама бы тоже вас поблагодарила, если бы была жива.

Таня посмотрела в ярко-голубые глаза дочери госпожи Фо и перевела взгляд на Альби. Та молча, серьёзно кивнула. И Таня, ещё не зная, что случилось за время её продолжительного сна, протянула руку юной Фо.

В ту ночь Таня немного постояла перед окном, глядя на золотистый серп Мунны и вспоминая так понравившуюся ей много лет назад улыбку на диске ночного светила. Этот день принёс ей столько открытий, что обдумывать их не было сил.

Потом она заснула, и ей привиделась знакомая рубка космического корабля, добрый и какой-то отрешённый взгляд Лео, внезапное стремительное падение в бездну. Она читала о таких вещах в книгах, в научных, и не очень, и не думала, что когда-нибудь сама станет героиней подобной невероятной истории.

В дальнем уголке Вселенной существа, мнящие себя разумными, играли в странные опасные игры. Они считали себя сильными и достаточно взрослыми, чтобы в них играть, но во многом походили на малых детей… Они так и не поняли, что произошло с пространством и временем, потому что после страшного взрыва разлетелись по Вселенной в светящихся газовых потоках.

Пульсировали и взрывались звёзды, планеты сходили с орбит, а на уцелевших – раскалывались материки, пересыхали океаны и гибла зародившаяся или только зарождавшаяся жизнь. Пространство трепетало и выворачивалось, время разъярённой кошкой процарапывало в нём рваные дыры.

В одну из таких дыр провалился космический корабль, выиграв какие-то доли секунды, пока не вышли из строя отражатели. Там, куда он попал, царило относительное спокойствие. Вселенная давно зализала нанесённые раны и продолжала жить по привычным для неё законам.

Искусственный мозг корабля, не получая команд от единственной пассажирки, без сознания скрючившейся в поломанном штурманском кресле, включил автоматическое пилотирование и приступил к определению координат. Некоторые ориентиры исчезли или сместились, так что процесс затянулся надолго. Но наконец на экране монитора высветилась надпись «Курс – Земля».

Ключ-звезда

В счастливом сказочном королевстве, где золотые восходы и пурпурные закаты, у истока небесной реки стоит высокая-превысокая башня. Каждый вечер по каменным узким ступенькам взбирается на верх её Главный звездочёт и придирчивым взглядом озирает тёмную даль. Небосвод величаво движется над ним, и звездочёт проверяет, все ли звёзды на месте. Ему не нужны толстые книги с красочными картинками. Он помнит наизусть каждую звезду: голубую шалунью, кокетливо подмигивающую в ночи одиноким путникам, ровную спокойную жёлтую звезду, тревожную красную, ритмично пульсирующую зелёную. От положения звёзд зависит судьба королевства. Таков порядок: они должны находиться на своём месте. Звездочёт разговаривает с подопечными, если надо, успокаивает их, если надо, подбадривает, призывая светить так, как заведено с начала времён. И холодный ночной ветер овевает его лицо. Сначала это лицо было молодым и гладким, затем со временем прорезали его морщины, становясь всё более глубокими. И, наконец, звездочёт уходит от дел, передавая свою важную работу заранее подготовленному ученику. И упругим молодым шагом поднимается к звёздам их новый опекун.

А старый звездочёт, опираясь на палку, выходит вечером из дома и делает несколько шагов по направлению к башне. Нелегко избавиться от многолетней привычки. Он находит взглядом свою любимицу, серебряную звезду, машет ей рукой, но та проплывает над ним, но не над ним, и другой ведёт с ней беседу. Вздохнув, старик направляется к трактиру. Там ждут его товарищи-звездочёты. Дочка трактирщика, миловидная Эстра, жадно ловя каждое слово мудрецов, почтительно обслуживает почётных гостей. Их осталось всего двое, хотя звёзды дарят им долголетие. Самому старшему – сто сорок лет. А предшественнику его – почти сто. Они беседуют о звёздах, припоминая нрав и облик каждой. И гадают, родился ли уже преемник нового звездочёта. Ведь в летописях бывали случаи, когда звездочёт по каким-то причинам покидал пост молодым.

По утрам новый звездочёт приходит с докладом к королю. Тот выслушивает самого главного своего подданного, кивает успокоенно. Все звёзды на месте, ничего не изменилось.

Молодой звездочёт не задирает нос, но цену себе знает. Его поклон не слишком низок и не слишком дерзок. Он присутствует на королевском завтраке, а потом идёт к себе домой и ложится спать до вечера. Матушка его ходит на цыпочках и отсылает прочь забежавших по старой памяти друзей и подружек. Она распорядилась устлать улицу у дома соломой, чтобы проезжающие экипажи не тревожили сон сына. Теперь они могут себе это позволить.

Иногда она видит идущую мимо окон золотоволосую Эстру. Когда-то они с её Алексом ходили в одну школу, но сын выказал такой интерес к тайнам звёзд, что совет старейших звездочётов выбрал его из нескольких сотен мальчиков. Мудрецы приступили к обучению Алекса, и Эстра отошла, не желая мешать другу заниматься любимым делом.

Забавно, но именно из-за звёзд дети когда-то подружились. Эстра читала вслед за Алексом старые звёздные книги, листала яркие атласы, даже изучала мемуары главных звездочётов. Она частенько болтала о том, что умеет слышать звёзды. Девчонка-фантазёрка. Она и на экзамен вместе с Алексом заявилась, но её выставили: разве бывают женщины-звездочёты?!

Когда Алекс проснётся, Эстра будет в трактире: помогать родителям готовить еду, перестилать постели на втором этаже, где комнаты для гостей и приятно пахнет лавандой. Дел у неё невпроворот. Но когда она свободна, Алекс спит. И ничего не поделаешь.

Алекс просыпается за несколько часов до захода солнца. Он обедает в кругу семьи, потом выходит прогуляться. Солнечные лучи мягко скользят по его лицу: дневное светило Алексу неподвластно, оно находится далеко-далеко над небосводом, поэтому в королевстве никогда не бывает сильной жары. Ноги сами несут молодого человека к трактиру. Прохожие приветливо здороваются с ним, и каждый обязательно небрежно скажет дома вечером: «Видел я главного звездочёта, он очень просто себя ведёт, даже первым поклонился!» Алекс находит место, откуда виден задний двор трактира. Эстра время от времени выбегает из дома с деловым видом. Руки у неё постоянно заняты: то кувшин, то стопка белья, то пучок трав с огорода или корзинка с овощами. Она не видит Алекса, и он, постояв некоторое время в тени, уходит. А дальше – одеться потеплее, взять ларец с инструментами и – пора на башню. «Неужели каждый вечер будет то же самое? – думает он иногда. – Об этом ли мечтал я, читая истории об огромном загадочном мире над нашими головами?»

Алекс поднимается на башню. Темнеет, и у истока небесной реки появляются звёзды. Молодой звездочёт внимательно следит, всё ли в порядке. Пока ничего серьёзного. Он берёт стремянку, поднимается на неё и дожидается, когда первая небесная гостья подъедет ближе. Один лучик у голубой проказницы как всегда легкомысленно загнут. Алекс укоризненно качает головой и специальным инструментом выправляет его. Ему кажется, что звезда недовольна, но порядок есть порядок. Всю ночь он стоит на холодном ветру, кутаясь в плащ, и издалека видит мелкие нарушения звёздных правил. Вот и красную, тревожную, нужно было подправить: она плохо держалась на небосводе, и пришлось быстро переставлять стремянку, чтобы лучше дотянуться до неё и подмазать в нужном месте волшебным клеем. Для доклада королю ничего важного нет.

Проходит несколько лет. Алекс возмужал, у глаз появились первые морщинки. Он реже прогуливается до трактира, а о том, что Эстра всё ещё ходит по их улице, хотя ей не по пути, мать не говорит: зачем беспокоить сына. Он теперь может выбрать жену и получше.

Король Алексу симпатизирует: это нынче молодой король, старый скоропостижно скончался. Как раз за день до этого золотая королевская звезда погасла, и звездочёт слишком поздно поднёс к ней лампадку, чтобы оживить её. Алекс был обязан доложить об этом. Хотя потом не раз жалел: уж очень старый король занервничал тогда.

Стоя на стремянке и ловко орудуя инструментами, Алекс понимает, что почёт и уважение оказывают ему не зря. Руки устают, глаза слипаются. Он ещё молод, а беготня с тяжёлой стремянкой начинает утомлять. Его предшественникам было много легче: раньше звёзды прочно держались на небосводе, а теперь они ведут себя странно: трепещут лучами, будто пытаются вырваться. А этого допустить нельзя: если плохо закрепить звезду, она может упасть в своём долгом ночном путешествии, и рядом не будет того, кто сможет восстановить порядок. Алекс вдруг прищуривается: что за новость? По чёрному бархату небес летит лиловый огонёк. Сердце звездочёта делает судорожный рывок, но потом он видит, что это не падающая по его недосмотру звезда, это что-то новое, незнакомое. Память у звездочёта хорошая, он тут же вспоминает про блуждающие звёзды, появление которых сулит их мирному королевству многие беды. Но он не помнит ничего про лиловую звезду. Неужели он будет первым, кто напишет про её появление в заветный фолиант?!

Алекс привычно хватает стремянку и бежит со всех ног, рассчитывая путь незваной гостьи. Он успевает вовремя и хватает маленький комок у самого края башни. Лиловый огонёк просвечивает сквозь его кулак, цепкие лучи щекочут, пытаясь освободиться. Алекс вздыхает, спускается на землю и осторожно кладёт находку в специальную коробочку, которая много лет не использовалась по назначению. Звёздный клей всегда под рукой. Он приглядывается, выбирает место, подтаскивает стремянку и, поднявшись, берёт пленницу в руку; другой рукой он ловко намазывает небосвод клеем и тут же прилаживает туда лиловую звезду. Теперь ему предстоит долго изучать её, записывать особенности. Главное, она не упала, теперь всё будет хорошо!

Утром он рассказывает о происшествие королю. Добрый знак, считает тот. Новая звезда всегда к счастью! Потом Алекс по очереди обходит всех бывших главных звездочётов. Они ахают, ему кажется даже, что старики завидуют его успеху. На их памяти блуждающих звёзд не было. Алекс подозревает, что были, но их вовремя не ловили. Откуда тогда полсотни наводнений и почти шестьсот пожаров, произошедших за годы звёздных дежурств? Но с ним такое не пройдёт, он самый лучший Главный звездочёт!

Впервые за несколько лет он идёт в трактир. Родители Эстры почти не постарели, она же похудела и осунулась. Девушка так и не вышла замуж, несмотря на красоту и добрый нрав. Алекс кивает бывшей подруге, Эстра с радостной улыбкой спешит поприветствовать его. Усадив за стол, приносит лучшего вина и индейку в их фирменном соусе. Алекс рассказывает ей про ночное событие. «И вот, никто теперь не пострадает! – говорит он гордо. – Звёзды – великая сила. Если уметь ими управлять!»

«Ты думаешь, счастье могут дать только звёзды? – спрашивает вдруг Эстра.– Та звезда была свободна… Наверное она была счастлива лететь по небу… Свободно…»

«Ну и ересь ты несёшь?! – Алекс обижен до глубины души. – Теперь она занимает достойное место на небосводе. А то бы разбилась. И она, и возможно многие люди бы погибли».

Эстра молчит, её губы упрямо сжаты. «Ты говорил, она хотела вырваться», – после долгой паузы говорит она. «Так она сама не знала, чего хочет!» – Алекс поднимается. Разговор начинает его раздражать. Одновременно он наблюдает за собой со стороны: неужели он становится таким же вздорным, как учителя-звездочёты?!

«А ты сам знаешь, чего хочешь? – спрашивает Эстра. – Я вот не знаю… Ещё утром я могла бы сказать, что сделает меня счастливой. А теперь…»

Алексу кажется, что она на что-то намекает. Радость от совершённого им великого дела испаряется. Он сухо прощается и уходит. Сколько же времени прошло! Пора на работу!

Алекс стоит на обычном месте, месте Главного звездочёта. Вот вдали начинает движение ночной небосвод. Но мысли его всё время возвращаются к сегодняшнему разговору. Он видит Эстру совсем девочкой, тоненькую, сероглазую, с торчащими во все стороны солнечными локонами. Почему она несчастлива? Потому что одна? Может быть, если она увидит близко величественный звёздный путь, она поймёт, что к чему?! Порядок, незыблемость, покой – вот что дают раз и навсегда установленные древним волшебником законы мироздания. Алекс отстаивает дежурство, отмечая, что лиловая звезда прочно укреплена на определённом им месте. Безупречный выбор!

На следующий вечер Главный звездочёт вновь навещает Эстру. Он даёт хозяевам трактира несколько золотых и уводит девушку с собой. В звёздных книгах он не нашёл законов, запрещающих приводить на башню гостей. Значит, это негласное правило, которое можно нарушить. Эстра не подумала о тёплой одежде, и Алекс даёт ей запасной плащ, хранящийся в башне на случай непогоды. Они встают на стремянку. И вот, небосвод величественно несёт к ним россыпь разноцветных звёзд. Алекс ещё издалека начинает показывать и рассказывать звёздные истории. Эстра внимательно слушает. Она прижимается к Алексу, и того охватывает нежность, как будто кто-то маленький и беззащитный нуждается именно в нём, в его помощи. Почти так же он поначалу относился к звёздам, но это чувство глубже, шире и теплее.

Обнимая девушку, он дожидается первой голубой звезды. Эстра поднимает руку, слегка поглаживает звезду и вдруг, напрягшись, к ужасу Алекса срывает её с небосвода. «Слезай!» – кричит она, спрыгивая на землю и хватая стремянку. Алекс повинуется. В Эстру словно бес вселился. Она со смехом бегает по площадке и освобождает звёзды. Алекс не может ей помешать, его как будто зачаровали. Он припоминает старые слухи, что кто-то из предков Эстры имел отношение к звёздному волшебнику, сотворившему оберегающий всех небосвод. Но в роду рождалось много девочек, и магическая сила постепенно рассеялась, растворилась, забылась.

Алекс вдруг замечает, что стремянка ей уже не нужна: Эстра просто ухватилась за небосвод обеими руками и притянула его ближе. Звёзды сбиваются в кучу, но не падают, а висят над башней. Снизу доносится шум: ночные гуляки заметили небесное знамение и созывают народ. Вход в башню закрыт, помешать ей никто не может. Да и не хочет. Такого никогда не было¸ мало ли что! До рассвета остаётся совсем немного, когда появляется лиловая звезда. Эстра подносит руку и, чудесным образом освободившись от волшебного клея, огонёк спускается на её узкую ладонь.

«Она говорит со мной! – кричит Эстра. – Я слышу звёзды!»

Лиловая звезда поднимется вверх, присоединяясь к разноцветному скоплению над башней. Огоньки сливаются в мерцающее радужное облако, затем яркая вспышка заставляет всех зажмуриться. Башня сотрясается до основания. Когда Алекс открывает глаза, над его головой нет привычного небосвода. Он взбирается на стремянку и пытается потрогать небесную твердь. Но нет, больше нет упругой холодной массы, на которую с таким тщанием были нанесены небесные светильники. Ему становится ясно, что наверху – бесконечное пространство, усеянное тысячами крошечных огоньков, которые уже никуда не приклеишь. И он понимает, что это прекрасно!

«Это была ключ-звезда! – шепчет Эстра. – Посмотри, сколько чудес она нам открыла!»

Алекс нерешительно улыбается. Что же, профессия звездочёта будет нужна ещё очень, очень долго!

Посредники

Июнь 1903, Оберн, штат Нью-Йорк

Услышав доносившийся снизу негромкий, но настойчивый стук, Гарриэт с трудом поднялась с кровати. Голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота. Старая женщина спустилась по лестнице, тяжело опираясь на перила, и распахнула дверь. Она всегда кого-то ждала и давно никого не боялась.

Женщина увидела высокого белого мужчину с ярко-рыжими бакенбардами на круглом веснушчатом лице.

– Здравствуйте, мадам, – сказал он с акцентом, – я – журналист из Европы, могу я увидеть миссис Гарриэт Табмен?

– Это я, – ответила женщина и усмехнулась, увидев на его лице смесь восхищения и недоверия.

– Простите, миссис Табмен, я думал, вы крепкая высокая женщина, настоящая африканская богиня!

– Во мне едва пять футов росту, – Гарриэт попыталась улыбнуться, – и я самая обычная женщина. Знаете, самой не верится, когда слышу рассказы о моих приключениях.

– Вы не могли бы дать мне интервью? – спросил журналист. – Ваша «подземная железная дорога» – потрясающий сюжет, незабываемая страница истории. Конечно, о вас уже много писали, но, ваша судьба до сих пор волнует наших читателей… И ваше мужество, когда вы решились на варварскую операцию без анестезии… Вы – настоящая героиня!

– Если честно, мистер, я не могу сейчас говорить, – женщина потерла висок и грустно вздохнула, – мое недомогание – напоминание о том времени, когда я была рабыней. Если бы мой хозяин не был так жесток, возможно, я не стала бы «кондуктором».

– Стали бы, – убежденно возразил собеседник, – в ваших глазах я вижу зов свободы, – и вы сделали свободными тысячи людей!

Гарриэт пошатнулась и оперлась о косяк. Журналист поддержал ее за руку.

– Извините, – сказала старая женщина, – я бы охотно поговорила с вами, но сейчас мне действительно нехорошо. Может быть, вы зайдете завтра?

– Я вечером отбываю, миссис Табмен, но я рад и горд, что смог увидеть вас. Позвольте выразить вам свое восхищение.

Мужчина неожиданно поднял руки и сделал несколько пассов над седой головой Гарриэт. Она даже не успела отреагировать, так стремительны были его движения.

– До свидания, миссис Табмен, мы вам очень обязаны, – откуда-то издалека, затихая, прозвучал его голос.

Когда она открыла глаза, на пороге никого не было. Старая негритянка недоуменно покачала головой и закрыла дверь. Поднимаясь по лестнице, она вдруг поняла, что ее головная боль прошла.

Через 400 лет вне Земли и на Земле

Оконное стекло взорвалось, осколки посыпались на пол, несколько из них скользнули по одежде Меркантиллы, оцарапав незащищенные руки. Девушка даже испугаться не успела.

– Ужас какой! Я говорил, не надо было заказывать эти суперпрочные окна! – скорбно сказал финансовый директор. – Заплатили кучу денег, а они все равно разбились.

Меркантилла недовольно посмотрела на него, аккуратно стряхивая остатки стекла.

– Но у нас два года гарантии, – нахмурилась она, – они должны заменить окна бесплатно!

Розовое благодушное личико Грыля, там и сям усеянное разнообразными отростками, приобрело лиловый оттенок. Он опустил ложноглаза и, не выпуская когтей, потер щупальцем столешницу. Меркантилла уже знала, что это означает крайнюю степень смущения.

– Видишь ли, дорогая Мерки, я думал, что мы и без гарантии проживем. Окна и так обошлись нам в кругленькую сумму, а еще мебель, декор. И та ваза, которую ты так хотела поставить на…

– Поставь вазу себе на хвост! – произнесла Меркантилла обидное шухланское ругательство, – скупой платит дважды, вот что я тебе скажу!

Шухланец выпустил когти и поскреб по столешнице. Он начинал сердиться.

– Я хотел сэкономить твои деньги, – сказал он, – а ваза бы все равно когда-нибудь разбилась.

– Так, а собственно, что здесь происходит? – раздался пронзительный женский голос.

В комнату решительным шагом вошла миниатюрная девушка в сером деловом костюме. Строгость ее одежды и полное отсутстиве косметики компенсировались ярким красно-желто-зеленым шарфом и буйной копной кудрявых каштановых волос. Это была коммерческий директор фирмы, энергичная Мара Бронко, которую друзья ласково называли мисс Светофор за любовь к вышеуказанным сочетаниям цветов.

– Окно разбилось, – ехидным тоном произнес Грыль, – по-моему, это бросается в глаза.

Мисс Светофор кинула на него строгий взгляд и, пригнувшись, стала внимательно изучать усыпанный осколками пол. Вдруг она резко опустила руку, подняла что-то с пола и протянула коллегам раскрытую ладонь. На ней лежал маленький комочек льда, таявший на глазах. Спустя несколько секунд от него осталась только большая капля.

– Вы пререкаетесь из-за вазы, – с упреком заметила она, – а задаться вопросом, почему разбилось окно, никому из вас в голову не пришло. Это, если вы не догадались, ледяная пуля.

– Мы не успели, – обиделась Меркантилла, – все случилось за пару минут до твоего прихода.

Она подошла к окну и выглянула наружу.

– Они уже убежали, копуша! – сказала мисс Светофор мрачно. – Судя по всему, кто-то хотел нас напугать.

– Недовольные клиенты, – предположил Грыль, приобретая свой обычный розовый цвет.

– У нас вообще пока нет клиентов, не то, что недовольных, – задумчиво возразила Мара.

– Конкуренты, – выдвинула свою версию Меркантилла, – а я-то думала, что на Мерканте нам повезет. Вроде бы планета приличная. И название с моим именем созвучно.

Она хотела развить мысль, но в коридоре послышались шаги. Кто-то медленно двигался к их офису. Других комнат в этом крыле здания не было.

Меркантилла быстро села за стол, Мара молниеносным движением нажала кнопку уборщика, а Грыль опустил штору, чтобы скрыть отсутствие стекла. Они успели вовремя. Когда незнакомец вошел в кабинет, ничто уже не напоминало о недавнем инциденте.

– Это посредническое бюро «Меркантилла, Бронко и Грыль»? – спросил высокий грузный старик с седыми усами и окладистой бородой.

Меркантилла подумала, что он похож на Санта-Клауса, мисс Светофор ничего не подумала, а сказала:

– Всегда к вашим услугам!

– Я решил обратиться к вам, потому что ни одно посредническое бюро не берется за мое дело, – произнес старик, усаживаясь в кресло для посетителей, – несмотря на некоторые сложности, на этом можно неплохо заработать.

Он замолчал и обвел компаньонов суровым взглядом из-под кустистых белых бровей.

– Мы вас внимательно слушаем! – бодро сказала мисс Светофор и достала эффектный блокнот в кожаном переплете. По ее мнению, такой старомодный подход к фиксированию информации должен был понравиться пожилому клиенту.

– Э, не надо записывать! – старик сделал рукой протестующий жест. – Я обратился к вам, потому что это ваш первый рабочий день на Мерканте. Надеюсь, вам еще не пытались угрожать?

– Моя ваза! – воскликнула Меркантилла.

– Окно! – горестно выдохнул Грыль.

– Да, не будем скрывать, нам только что выбили стекла, – ответила мисс Светофор.

– Понятно, – протянул старик, – значит, я зря потратил время. Я не буду осуждать, если вы откажетесь. Вы не первые новички, которые испугались начинать работу с такого рискованного дела. Даже за хорошие деньги…

Меркантилла и мисс Светофор уставились на старика, а Грыль зашел за его спину и отчаянно замахал щупальцами и ложноглазами. Увидев, что его не понимают, шухланец прошептал лишь одно слово:

– Счета!

– М-м-м. Сколько вы предлагаете? – спросила Меркантилла.

Мисс Светофор одобрительно кивнула. Генеральный директор наконец-то взяла дело в свои руки.

Старик уже было приподнявшийся, грузно опустился в кресло.

– Не ожидал, не ожидал, – сказал он удивленно, – я понимаю мотивы шухланца, они, не в обиду будет сказано, за копейку удавятся. Но вот две молодые красивые девушки из приличных семей…

– Вы нам льстите, – усмехнулась Меркантилла.

– Оставьте, барышни, – отмахнулся старик, – ваши манеры и речь говорят сами за себя. Даже, несмотря на этот страшный шарфик.

Он кивнул в сторону мисс Светофор. Та залилась румянцем, но смолчала.

– Впрочем, простите старика, я привык говорить то, что думаю. И, кстати, милая девушка, у вас на руке царапина.

Меркантилла ахнула и полезла за аптечкой.

– Мне неловко, – продолжал клиент извиняющимся тоном, – вы потерпели ущерб, и я готов его возместить. Даже, если вы не согласитесь на мое предложение. Знаете, у стариков бывают навязчивые идеи, от которых окружающим один вред.

– Что вы, что вы, – вмешалась мисс Светофор, обезоруженная словами незнакомца, – мы постараемся вам помочь.

– Тогда нам надо будет продумать тактику, – сказал клиент, – меня, кстати, зовут Роджер Такса.

Девушки переглянулись, а Грыль мгновенно полиловел, услышав имя эксцентричного миллионера, которому принадлежала добрая половина Мерканты.

– Так сколько? – повторила Меркантилла дрогнувшим голосом.

Старик предостерегающе поднял руку и вынул из кармана крошечную коробочку.

– Вот, теперь нас никто не подслушает, – сказал он удовлетворенно и положил прибор на стол.

После ухода мистера Таксы компаньоны немного посидели в молчании. Стоило задуматься над тем, что предложил им этот перспективный клиент.

Роджер Такса нуждался в посредниках для приобретения концессии на добычу редких минералов на одной из дальних планет. Местонахождение ее он не сообщил, велев, чтобы посредники с пересадками добрались до планеты Тосель и получили там дальнейшие указания. Первым пунктом деловой поездки должна была стать планета Альба, располагающая крупным космопортом, откуда можно было без проблем добраться почти в любом направлении. Такими маневрами Такса рассчитывал запутать своего основного конкурента – бизнесмена межгалактического масштаба и по совместительству благотворителя и филантропа Мастера Хоупа. Недавнее происшествие в офисе выглядело делом его рук, ибо конкурент еще не пронюхал о концессии, но почуял неладное и всячески пытался вставить палки в колеса, запугивая или подкупая возможных посредников.

Новоиспеченная контора «Меркантилла, Бронко и Грыль» была для Таксы последним шансом: правда о богатом месторождении вот-вот могла просочиться в заинтересованные круги, и тут уж Мастер Хоуп имел бы фору. Он обладал самым быстрым средством передвижения – кораблем могущественной и загадочной цивилизации роселанцев, Закавыка состояла в том, что законы неизвестной пока планеты требовали личного присутствия покупателя либо лицензированного посредника для подписания договора, а Роджер Такса не мог покинуть Мерканту, не привлекая внимания шпионов Хоупа.

Как и следовала ожидать, мнения разделились. Мара встретила в штыки решение подруги лететь с ними на Альбу, ведь отец Меркантиллы строго-настрого запретил ей отлучаться с Мерканты. Господин Абдо отличался вспыльчивым нравом и мог прекратить финансирование дочкиной затеи в любой момент. Но Меркантилла стояла на своем: обанкротились вместе – летим с Мерканты вместе.

– Ну и ну, – сказала, наконец, Мара Бронко, – Мерки, ты не передумаешь?

– Ты столько лет меня знаешь! – возмутилась Меркантилла. – Я всегда держу слово.

– Я считаю предложение господина Таксы очень заманчивым. В случае успеха мы сможем начать дело на какой-нибудь хорошей планете, – потер щупальца Грыль, – деньги здесь расходятся быстрее, чем зарабатываются. Мы уже взяли кредит, а за целый рабочий день не было никаких предложений!

– Мерки, мне эта затея не нравится, – гнула свою линию Мара, – если мы потерпим неудачу, то может потерять нечто большее, чем деньги.

– Я этого не допущу! – Грыль гордо вскинул голову, ложноглаза возбужденно задвигались туда-сюда. – Сейчас мы отключим блокиратор и будем горько сокрушаться о невозможности выполнить заказ господина Таксы!

– Ты наивен, – вздохнула Мара, – неужели этот Хоуп ничего не заподозрит.

– Ха! – сказал Грыль. – Мы же запуганные новички.

Он ловко подхватил блокиратор щупальцем, нажал на какие-то кнопки и сказал самым фальшивым, по мнению девушек, тоном:

– Странный старик, совсем с ума сошел. И память никуда. Забыл свой шпионский прибор! Кому надо подслушивать его бредни?

– Наверное, он сам и в окно стрелял, – подхватила Мара, – для правдоподобия. Если бы не его возраст, он бы у меня поплясал!

– Куда уж ему плясать, – скорчил гримаску Грыль, – ты фантазируешь!

– Так у нас говорят, – сказала Мара, – это значит, я бы ему показала!

– Что показала? – не понял Грыль. Он превосходно владел несколькими земными языками, но некоторые выражения все еще ставили его в тупик.

Мисс Светофор махнула рукой и замолчала.

– Я понимаю, что нам здесь ничего не светит, – вступила в беседу Меркантилла, – придется, наверное, лететь восвояси. И, кстати, надо вернуть блокиратор этому милому старичку.

– И не подумаю, – возмутился Грыль, – хоть какая-то компенсация за ущерб!

– Не надо падать духом! – перебила его Мара. – Еще недельку посидим и, если клиент не пойдет, закроемся. А, если его россказни – правда, то тем более надо сматываться. Сегодня – ледяная пуля, завтра – смертельный луч. Так что надо начать оформление документов о банкротстве.

– Мы уже много потратили, будет удачей, если нам удастся вернуть хотя бы часть арендной платы, – вставил Грыль, – одна ваза Мерки сколько стоила…

Меркантилла свирепо взглянула на шухланца:

– Ты не первый раз попрекаешь меня этой вазой, – прошипела она, – я ясно сказала тебе, куда ты должен ее поставить!

– Ну и ладно, – сказал Грыль и, полиловев от обиды, покинул офис. Мара немного постояла, потом вздернула подбородок.

– Пойду, договорюсь по поводу аренды, – бросила она и тоже вышла.

Меркантилла уселась за стол и принялась сочинять текст объявления о банкротстве фирмы.

– Я уже сделал это, – доложил личный секретарь.

Что-то в его голосе насторожило Мастера Хоупа.

– Да? Так что случилось? Они что, даже «спасибо» не сказали?

– Я лично вручил госпоже Абдо чек от нашей организации. Сказал, что «Рука друга» помогает людям, оказавшимся в трудной ситуации по всей Вселенной.

– И? – заинтересованно спросил босс.

– Она наотрез отказалась брать его. Видели бы вы ее лицо! Шухланец, конечно, схватил чек, но Мара Бронко вырвала у него бумагу и разорвала на мелкие кусочки.

Мастер Хоуп забарабанил пальцами по столу и произнес: «Мара Бронко!» В воздухе перед ним появилось изображение Мары из досье службы безопасности. Он некоторое время изучал его, затем хлопнул рукой по столешнице, и голограмма исчезла.

– Мне нравится эта девушка. Не такая преснятина, как ее подружка. Фигура, правда, подкачала, но зато какой темперамент! И лицо выразительное. Такая в гневе и пощечину залепить может!

Последняя фраза секретаря обескуражила, и он метнул на Мастера Хоупа быстрый взгляд. Странно, о мазохистских склонностях начальника данных не было. Наверное, ему приелись на все согласные красотки.

– Да, – повторил Мастер Хоуп задумчиво, – она сразу разорвала чек, а блондинка только оскорбляться и поджимать губки умеет!

– И зачем ты склеил эти клочки? – укоряла в это время Мара раздосадованного Грыля, – всё равно их ни один банк не примет!

– Аккуратней рвать надо! – огрызнулся Грыль. – Тогда бы я не утруждался.

– А зачем? – рассеянно спросила Меркантилла. Она только что заказала билет на космолет и думала, хватит ли у них денег на такси – аванс от Роджера Таксы дожидался их на Альбе.

– На этом чеке подпись председателя организации «Рука друга», – сказал Грыль, – вот зачем.

– Повесь этот чек на свой хвост, – хихикнула Мара, – ну да ладно. Ты же у нас самый практичный, тебе виднее.

– И его зовут Мастер Хоуп, – продолжал Грыль, – надеюсь, вам что-то говорит это имя?

– Кто бы сомневался? Это ясно даже Та-а-аксе! – пропела Мара, выхватывая чек у шухланца.

Она сложила его самолетиком и запустила в сторону уборщика. Одно нажатие кнопки, и чек навсегда пропал в пасти агрегата. Грыль тяжело вздохнул и погрозил Маре щупальцем.

Меркантилла только головой покачала. Что за легкомыслие? Им предстоит сложная работа, а они дурачатся. Она внимательней пригляделась к компаньонам. Ей вдруг показалось, что ее друзья разыгрывают какой-то странный спектакль, предназначенный для единственной зрительницы – Меркантиллы Абдо. И как давно длится действие? Не ошибалась ли она в них все это время?

Председатель благотворительной организации «Рука друга» жестом отпустил секретаря. Молодой человек удалился, нагруженный новой порцией заданий. Мастер Хоуп задумчиво потянул к себе досье Мары Бронко.

– Так она коренная землянка? – вдруг возбужденно воскликнул он.

На вопросительную интонацию за отсутствием секретаря-человека тут же отреагировала секретарша-андроид, вышедшая из стенной ниши. Это была симпатичная брюнетка в костюме лазурного цвета.

– Коренная землянка Мара Бронко, – сказала она, – прослежено двадцать поколений ее предков. Ни один не покидал Земли. Она – первая.

– Потрясающе! – Мастер Хоуп вскочил с кресла и зашагал по кабинету.

Секретарша бесстрастно следила за ним глазами-датчиками.

– Я думал, что никогда не встречу девушку с такой родословной! Чистый генотип, не искаженный космическими мутациями! Слушай, дай-ка мне полное досье!

Секретарша тут же протянула неизвестно откуда взявшийся толстый том. Мастер Хоуп, даже не присев, принялся перелистывать страницы. Спустя некоторое время он улыбнулся.

– Так-так, моя дорогая, у тебя есть одна маленькая тайна… Очень хорошо, очень хорошо…

Он еще долго сидел, изучая прошлое и настоящее Мары Бронко. Попутно он увидел, что Меркантилла Абдо тоже является коренной землянкой, но этот факт его совершенно не заинтересовал. К тому же, Меркантилла своими белокурыми локонами и большими синими глазами напоминала андроида Клариссу-624, которая недавно была отправлена им в утиль из-за сбоя в программе.

Последующая неделя пролетела быстро. Мастер Хоуп находился в офисе «Руки друга», когда ему доложили, что владельцы конторы «Меркантилла, Бронко и Грыль» вылетели на планету Альба. Мастер Хоуп выслушал отчет, просмотрел запись, и, отослав секретаря, погрузился в работу.

Однако перед его мысленным взором все время вставало задорное личико с большими карими глазами и не идеальным, но очень милым вздернутым носиком. А эта манера в волнении закусывать нижнюю губку… Несмотря на далеко не юный возраст, резковатый голос и решительные повадки Мара Бронко напоминала Хоупу маленькую потерявшуюся девочку, которую хотелось обнять и утешить. И даже ее любовь к кричащему сочетанию трех цветов казалась ему трогательной. А ведь Маре предстоит долгий путь … Дал ли им Такса достаточно наличных… На Альбе ошивается много всякой шушеры, особенно в районе космопорта. Две девушки и трусливый шухланец – легкая добыча для местных бандитов. Внезапно Мастер Хоуп вздрогнул, снова включил запись и увеличил изображение.

– Приготовьте мой корабль, – сказал он в пространство, – что за дурацкая беспечность!

– Уже сделано, господин Хоуп, – отвечала секретарь-андроид, выходя из тени.

– Итак, до следующего рейса два дня, – подытожила Мара, – я прикинула, мы должны успеть. Времени еще почти месяц.

Троица прибыла на Альбу и в нерешительности стояла посреди огромного зала космопорта. Меркантилла, как всегда в минуты волнений, теребила рукой массивную золотую сережку со сверкающим камнем. Грыль, стоя рядом, залюбовался его блеском и подумал про себя, что генеральный директор потрясающе красивая землянка.

– Закажем номер в местном отеле или поедем в город? – спросила Мара деловито.

Служащий за стойкой идентификаций услышал их разговор и вмешался.

– Я бы не рекомендовал вам покидать территорию порта, здесь много гостиниц на любой вкус.

– Спасибо, мы подумаем, – сказала Меркантилла, – а какой отель вы посоветуете?

– Я вообще-то не обязан, но для вас… – он заговорщически подмигнул и извлек из-под прилавка маленькую полоску-навигатор.

– Отель «Компаньера», дорогие дамы. Идите по красному индикатору.

– Спасибо, – широко улыбнулась Меркантилла, забирая прибор.

– Можете не говорить, что вы от меня, мой код там уже заложен, – любезно разъяснил собеседник.

– Мерки, ты, как всегда, неотразима, – засмеялась Мара, когда они отошли от стойки, – помнишь, как в университете…

– Человек просто делает свой бизнес, – сухо бросил Грыль, и его настоящие глаза ушли еще глубже в кожистые складки век.

Держа перед собой навигатор, Меркантилла устремилась туда, куда указывала красная стрелка. Девушкам раньше мало доводилось летать, поэтому, переходя с одной движущейся ленты на другую, они с удовольствием глазели по сторонам, увлеченные кипучей жизнью космопорта. Мимо них проплывали группы людей, шухланцев и андроидов, багажные тележки, стойки и киоски различного назначения.

– А порт здесь больше, чем на Земле, – протянула Меркантилла потрясенно.

– Да, шикарно, – согласилась Мара и тут же спохватилась, – кстати, надо доставить наш багаж в отель.

Они спрыгнули с дорожки и подошли к багажной стойке. Предъявив билеты и дав указания андроиду при исполнении, компаньоны двинулись дальше. Внезапно Меркантилла резко остановилась.

– Я потеряла навигатор! – воскликнула она.

– Госпожа? – мужчина в темном костюме протянул ей полоску.

Меркантилл горячо поблагодарила его, но неожиданный помощник не стал слушать и тут же растворился в толпе.

– Такса говорил, чтобы мы держали ухо востро, – сказала Меркантилла довольным тоном, – но здесь все такие услужливые!

Переговариваясь, троица следовала за навигатором. Он вел их все дальше и дальше, пока они не вышли в длинный пустой коридор, в дальнем конце которого маячила металлическая дверь.

– Странно, – насторожилась Мара, – неужели в этот отель больше никто не идет? Я схожу на разведку!

Она двинулась вперед, но Грыль опередил ее. Он быстро подошел к двери, открыл ее и исчез. Прошло несколько минут.

– Я не могу ждать! – сказала Меркантилла нервно. И, не слыша возражений Мары, она подбежала к двери, распахнула ее и шагнула на открытый воздух.

Яркая вспышка на миг ослепила Меркантиллу. Она зажмурилась и, когда снова открыла глаза, увидела, что Грыль лежит на полу, а Мара отбивается от двух фигур в черном. Сзади кто-то схватил Меркантиллу за руки, она инстинктивно ударила локтем. Человек, держащий ее, охнул, но не ослабил хватку. Девушка в который раз прокляла особенности своего зрения: при резкой смене освещения она некоторое время плохо видела.

Мара расшвыряла нападавших и подбежала к Меркантилле.

– Они стреляли в Грыля! – крикнула она.

Мара сделала почти незаметное движение, будто пальцами прищелкнула, и руки, держащие Меркантиллу, разжались. Мисс Светофор оглядела поле боя и кинулась к Грылю.

– По-моему дело плохо! – сказала она отрывисто.

Забыв об опасности, Меркантилла, спотыкаясь, приблизилась к шухланцу. Дело было не просто плохо, а очень плохо. Грыль лежал, не подавая признаков жизни. Его лицо приобрело серовато-зеленый оттенок, щупальца безвольно раскинулись. Из раненного бока вяло вытекала коричневая жидкость.

Меркантилла зарыдала и попыталась приподнять голову компаньона, Мара похлопала ее по плечу.

– Мерки, я вызову врача, – сказала она нарочито бесстрастным тоном.

– Ох, драгоценная госпожа Бронко, вы представить себе не можете, как я рад нашей встрече!

Девушки обернулись. К ним, улыбаясь, шел мужчина средних лет самой благообразной наружности. За ним шагали крепкие ребята в синих униформах.

– Мистер Хоуп, – тихо сказала Меркантилла.

– Мастер Хоуп, – поправил ее мужчина, – я представляю организацию «Рука друга». Мой долг – помогать людям. Просто чудо, что мы успели. Наверняка вам каким-то образом подменили навигатор.

– Откуда вы знаете про навигатор? – хотела спросить Меркантилла, но вовремя прикусила язык.

Крепкие ребята между тем занялись тремя неподвижными после общения с Марой телами. Известный филантроп галантно предложил Маре руку.

– Мы видели, как вы расправились с бандитами, дорогая госпожа Бронко, – продолжал он вкрадчиво, – удивительно, как такая хрупкая девушка смогла защитить не только себя, но и свою подругу!

– Я была в шоке, – сказала Мара угрюмо.

– Господин Хоуп, с нами наш друг-шухланец, – вмешалась Меркантилла, – он ранен.

Мастер Хоуп бросил на тело Грыля равнодушный взгляд.

– Бесполезно, даже отсюда я вижу, что он мертв, – сказал он, – но меня беспокоит другое. Вы не случайно привлекли интерес этих мерзавцев, и я настоятельно рекомендую до прибытия рейсового звездолета воспользоваться моим гостеприимством. Вас будут охранять мои сотрудники! Здесь у меня чудесный летний домик, всего в двадцати минутах полета. Тело вашего друга мы возьмем с собой и похороним у озера. Там очень красиво.

Меркантилла и Мара переглянулись. Они были в ловушке, никаких сомнений. И слащавая любезность мистера Хоупа по отношению к Маре пугала девушек еще больше. Меркантилла утерла слезы и проводила взглядом тело Грыля, которое уже положили на носилки и споро затаскивали в багажный отсек флаера с огненно-красной надписью «Рука друга» на борту.

– Спасибо, вы спасли нам жизнь! – с трудом взяв себя в руки, произнесла Меркантилла. – Кто знает, сколько еще было этих негодяев. Вы их спугнули.

Но Мастер Хоуп не слушал ее. Он видел только мисс Светофор. Легкий ветерок прошел над полем, Мара поежилась. Мастер Хоуп махнул кому-то рукой и один из охранников протянул девушке накидку в красно-желто-зеленую клетку.

При виде любимой расцветки Мара испугалась еще больше, но заметила это только Меркантилла. Она ободряюще стиснула руку подруги и сказала Мастеру Хоупу:

– Большое спасибо, мы воспользуемся вашим любезным приглашением!

Мастер Хоуп кивнул и, взяв Мару под локоток, повел ее к флаеру. Меркантилла последовала за ними, слезы снова заструились по ее лицу. Она думала о бедном Грыле, этом уникальном неудачнике-шухланце. Как он радовался, когда она взяла его на работу, как старался, как экономил каждый грош, как ссорился с ними, как безропотно терпел ее насмешки… Очевидно, Мара тоже вспомнила это.

– Не убивайтесь так, милая госпожа Бронко, я обещаю, что похороны будут организованы по высшему разряду, – донеслось до Меркантиллы.

Приведя себя в порядок в роскошных гостевых апартаментах, девушки связались Мастером Хоупом. Видя особый интерес хозяина к подруге, Меркантилла поручила ей вести переговоры.

– Нам надо попрощаться с нашим компаньоном, – сказала Мара твердо.

Мастер Хоуп долго охал и извинялся, что не может лично проводить их в беседку, куда положили покойного Грыля, но обещал прислать сопровождающего.

Через несколько минут тот явился. Девушки заметили, что охранник вооружен. Правда, хозяин предупредил их об этом, объяснив меры предосторожности заботой о своих гостьях.

В беседке царил полумрак. Грыль лежал на широкой скамейке. Его обычный наряд исчез, слуги Хоупа переодели беднягу в темно-синий балахон. Кто-то поставил у изголовья настоящие свечи в затейливом подсвечнике. Меркантилла подошла и погладила щупальце друга. Оно было теплым и живым. Девушка схватила свечу и склонилась над шухланцем. Лицо Грыля на глазах приобретало нормальный розоватый цвет. Расплавленный воск капнул на его щеку, и он поморщился. Меркантилла судорожно вздохнула. Мара охнула, вырвала свечу из ее дрожащих рук и сунула в подсвечник.

– Дамы, господин Хоуп только что передал, что ждет вас на ужин! – заглянул в беседку охранник.

– Передайте господину Хоупу, что мы будем через десять минут! – сказала Мара дрогнувшим голосом.

– Я подожду, – поклонился тот и вышел.

– Грыль! – Меркантилла обняла компаньона за плечи и чмокнула в ложноглаз. – Мы думали, ты умер!

– Тихо! – прошипел шухланец. – Я почти умер, но регенерировался.

Он быстро рассказал девушкам о том, что успел узнать.

– Так он положил на меня глаз из-за того, что я коренная землянка? – возмутилась Мара.

– Да, но ты ему и вообще нравишься. Извини, но его люди тут болтали и удивлялись, почему он так в тебя втрескался.

– Что же делать? – воскликнула Меркантилла. – Это ловушка, Такса был прав!

– Надо бежать, – сказал Грыль, – и я очень рад работать с тобой, Мара! Жаль, что я сплоховал. Но я не мог тащить на Альбу оружие.

Он говорил решительным голосом и был совсем не похож на прежнего недотепу.

– Я видела из окна флаер, – сказала Мара, – тут всего четыре минуты бегом…

– Ну, убежим, а что дальше? – спросила Меркантилла.

Мара и Грыль переглянулись, и Меркантилла вновь подумала, что они что-то скрывают.

– Теперь я настороже, – бодро произнес Грыль, – мы добежим до флаера, а если не добежим…

– Ты что-нибудь придумаешь, ведь так? – спросила Мара. – У тебя козырной туз в рукаве, да?

– Ничего у меня в рукаве нет, – не понял ее Грыль. Он встал и потряс рукавами балахона. – Видишь, пусто.

– Дамы! – в беседку просунулась голова охранника. Он некоторое время тупо смотрел на Грыля, потом его рука скользнула на пояс и… Грыль молниеносным движением поднял ложноглаз и выпустил в лицо противника облачко голубоватого газа. Охранник сделал неуверенный шаг вперед и мешком свалился к ногам Меркантиллы.

– Он скоро придет в себя, – успокоил девушек шухланец.

Грыль схватил Меркантиллу за руку и потянул к выходу. Мара разоружила охранника и кинулась следом. Они мчались через сад, петляя между причудливо подстриженными кустарниками. Очевидно, побег обнаружили, потому что облюбованный ими флаер поднялся в воздух. Со всех сторон набегали люди Мастера Хоупа. Через трансляторы донесся его голос:

– Мара, что случилось? Вы подвергнете себя риску, если покинете мой дом! Я даю слово, что не причиню вреда вашим друзьям! Но я хотел бы знать все о загадочном воскрешении шухпрингланца! Вы должны меня понять, это делается ради вашей безопасности…

Грыль приблизился к Маре и что-то прошептал. Она кивнула и прокричала:

– Хорошо, господин Хоуп, мы сейчас вернемся и постараемся ответить на ваши вопросы, но отведите ваших людей чуть дальше.

– Госпожа Бронко, я подожду, но вы должны знать, что мое терпение на исходе. Если мои люди заметят что-то подозрительное, шухланец может окончательно умереть, а ваша единственная подруга очень расстроится из-за пары известных нам с вами фактов.

– Подойдите ближе, – сказал Грыль, – сейчас надо сделать одно дело, а поговорим потом!

Он задрал лицо к небу и воздел щупальца, в своем просторном похоронном облачении напомнив Меркантилле знаменитого земного сектанта, в годы ее детства собиравшего большие толпы почитателей. Девушки встали рядом, держась за его балахон.

– Гарриэт, помоги! – выкрикнул шухланец.

В то же мгновение с неба на то место, где они стояли, упал сноп оранжевого света. Перед глазами Меркантиллы понеслись огненные зигзаги, сменившиеся через несколько минут ровным желтоватым сиянием.

Меркантилла на ощупь вцепилась в Мару и открыла глаза.

Они стояли в небольшой комнате, похожей на приемную какого-то древнего учреждения. Несколько дверей, длинная скамья вдоль стены – вот и все, на что натыкался взгляд. Стены комнаты были грязно-желтого цвета, окон Меркантилла не заметила. Она запрокинула голову – потолок уходил так высоко, что создавалось впечатление, что его вообще нет – как будто смотришь из колодца в серое небо.

– Ты как? – заботливо спросил Грыль.

Меркантилла не успела ответить. Одна из дверей открылась и из нее вышли двое: коренастый простоватого вида человек с неопрятной бородой и взъерошенными усами и маленькая чернокожая женщина в зеленом брючном костюме.

– Все будет хорошо, – успокаивающе говорила женщина, – подождите в приемной, доктор у нас замечательный.

– Но я бы хотел присутствовать! Я хочу видеть, как ее лечат! – возражал мужчина и нервно оглядывался назад.

– Женщина, применив недюжинную силу, усадила незнакомца на скамью. Меркантилла поняла, что она – андроид. Незнакомка выглядела слишком старой и тщедушной для таких энергических действий.

– У меня другие посетители, – мягко сказала пожилая дама, – поверьте, у нас не было ни одного смертельного исхода!

– Здравствуй, Гарриэт, – обратился к ней Грыль.

– Так-так, – сказала андроид Гарриэт, – ты опять нарушаешь закон?

– Но не вытолкаете же вы меня отсюда? – рассмеялся Грыль. – Гарриэт, старушка, я ведь не просто так сюда пришел.

– Хорошо, – кивнула Гарриэт, – но кто эти девушки? Надеюсь, у тебя были веские причины, чтобы привести чужаков на станцию?

– Они не чужие, – возразил Грыль, – это моя жена Меркантилла Абдо и моя свояченица Мара Бронко.

Меркантилла открыла рот, потом закрыла его. Мара недоверчиво покачала головой.

– Госпожа Бронко, госпожа Абдо, рада приветствовать вас на станции! – почтительно сказала Гарриэт. – Я сейчас уточню кой-какие детали и вернусь.

Она посмотрела на бородача, успокаивающе улыбнулась ему и скрылась за дверью.

– Вы тоже попали сюда с лучом света? – спросил незнакомец. Видно было, что он очень волнуется и испытывает непреодолимое желание поговорить.

– Да, я привел свою семью, – сказал Грыль, – а вы ведь не шухланец?

– Меня зовут Иван, а моя жена шухпрингланка, – понурился бородач, – я на шахте вкалываю. Как-то в город поехал и познакомился с Леоной. Она в банке работала и помогла мне со счетами. Влюбился в нее, конечно, она ж красавица у меня. Поженились, а потом какие-то мерзавцы хотели банк ограбить, а она в зале была и успела тревогу забить. Они тогда в нее и выстрелили… Планета Стоунволл, если слышали. Гиблое место, только хорошая зарплата меня туда и привлекла. Она чуть не умерла, а потом случилось такое… Я ее, конечно, все равно люблю, поэтому и здесь. Мы не могли оставаться. Она мне и сказала, что она шухланка и ей с рождения в голову такая штучка вставлена, чтобы в крайнем случае успеть сбежать. Она могла сбежать-то, когда бандиты в банк ворвались, но не сбежала. Она смелая у меня и ответственная очень… Такие дела.

Он замолчал и вытер глаза.

– Гарриэт сказала, значит, все будет в порядке! – успокоил его Грыль. – Она врать не умеет.

– Конечно, конечно, – поддержали его растроганные девушки, – вашей жене обязательно помогут.

Мара осталась утешать Ивана, а Меркантилла отвела Грыля в сторону.

– Так ты мой муж? – спросила она с иронией. – А Мара моя сестра?

– На станцию можно приводить только членов семьи шухланцев, – сказал Грыль, – и только в случае угрозы для жизни. Если бы Мастер Хоуп знал о тайной дороге, он бы отдал все, чтобы опутать ее своими щупальцами. Еще бы! Целая сеть станций, через которые мгновенно можно достичь любого уголка Вселенной. Куда удобней роселанского корабля!

– Грыль, – Мара подошла и тронула шухланца за рукав балахона, – если я не ошибаюсь, мы с тобой коллеги.

– Ну, профессионал профессионала всегда узнает, – склонил голову Грыль, – но я советую рассказать Мерки правду. Мастер Хоуп делал странные намеки…

– Мерки, – сказала Мара, виновато глядя Меркантилле в глаза, – я все время тебе врала…

– Так ты действительно моя сестра? – удивилась Меркантилла. – Но я была бы только рада! Мой папа всегда был дамским угодником. Южный темперамент. Мне даже кажется, ты больше похожа на папу, чем я. У тебя темные глаза. И папина родня всегда удивлялась, почему у Сабита Абдо такая беленькая голубоглазая дочка.

– Нет, нет, не то… Я не случайно училась с тобой в Пражском университете, – покаянно продолжала Мара, – и жили мы в одной комнате тоже не случайно. И я не девушка из бедной семьи, которая поступила на платное отделение за особые успехи. За меня платили твои родители.

– Ничего не понимаю, – озадаченно сказала Меркантилла, – ты не моя сестра, так за что тебе платили?

– Они наняли меня следить за тобой. Ты так хотела самостоятельности. А они боялись за тебя. И я каждый день писала им отчеты. Я работала в охранном агентстве. И тут появилась возможность прилично заработать и получить престижное образование. Мои родители были достаточно богаты, когда отдали меня учиться в хорошую школу, но после их гибели все пошло прахом. А они мечтали, чтобы я училась в университете, жила в кампусе, а не получала образование заочно.

– Ох, Мара, – сказала Меркантилла, – ты меня убиваешь! Ты и сейчас им пишешь?

– Я отказалась от этой работы еще полгода назад, когда мы с тобой решили открыть контору, – ответила Мара, – конечно, я иногда посылаю им весточки, но без подробностей. Наверное, Хоуп узнал об этом.

– А почему ты сказала, что Грыль твой коллега? – спросила Меркантилла, в изнеможении присаживаясь на скамью. – И какие новости меня еще ждут?

– Я шухланский шпион, – сказал Грыль серьезно, – я следил за тобой и напросился к вам в компанию.

– А-а-а, – простонала Меркантилла, – вы с ума сошли! Ну, моих родителей можно понять, а тебя кто нанял?

– Я разведчик тайной дороги, – гордо произнес Грыль, – давным-давно мои предки посещали Землю и познакомились с замечательной женщиной Гарриэт Табмен. Она была «кондуктором» тайной «железной дороги» и помогала беглым рабам. В юности она сама пострадала от жестокого хозяина, но бежала и помогала другим. Движение это насчитывало тысячи помощников, черных и белых, у них была целая система предупредительных знаков и сбежавший раб, например, по особым меткам на висевшем на заднем дворе дома белье, знал, что там живет «кондуктор», который ему поможет. Поэтому мы решили создать подобные станции помощи и назвали их в честь Гарриэт. Иван сказал верно, в моей голове специальный чип, который реагирует на фразу «Гарриэт, помоги». Если произнести ее вне станции на любом языке, с дороги приходит помощь.

– А руки зачем воздевал? – поинтересовалась Меркантилла.

– Для пущего эффекта, – признался Грыль.

– Наверное, Хоуп прав, – перебила их Мара вдруг, – он говорил, что ты узнаешь обо мне и не захочешь дружить.

– И ты поверила?! – резко сказала Меркантилла. – Я была самонадеянной дурой и не понимала, что могу попасть в беду и огорчить родителей. Я с ними свяжусь и извинюсь. Я ничего не видела, ни о чем не догадывалась. А еще бизнес вести хотела! Конфиденциально и надежно! Ха-ха!

Она взглянула на взволнованное лицо подруги и вдруг поняла, что Мара старше, чем она думала. Конечно, они не ровесницы. Ведь до поступления в университет та вынуждена была несколько лет работать.

Грыль приобнял Меркантиллу за плечи, и тут дверь снова открылась. Гарриэт вынесла объемистый сверток и вручила Ивану. Тот осторожно взял его и положил на колени. Из свертка высунулась круглая безволосая голова с серыми человеческими глазами. Мужчина слегка откинул ткань, и Меркантилла увидела гусеницеобразное тело и небольшие пухлые лапки с короткими пальчиками.

– Леона, тебе больно? – спросил Иван тихо.

– Все прекрасно, доктор сказал, что трансформация пройдет успешно, – разъяснила Гарриэт, – сейчас я отведу вас в палату.

Мужчина поднялся, ласково прижимая уродца к себе. Глаза Леоны встретились с глазами Меркантиллы.

– Все будет отлично! – прошептала девушка.

Леона несколько раз моргнула в ответ. Гарриэт увела их через другую дверь.

– И они муж и жена? – потрясенно сказала Меркантилла.

Грыль кивнул:

– Я потом расскажу о трансформации, если хочешь. Браки между людьми и шухланцами возможны, но они могут иметь детей только в том случае, когда шухланец женится на землянке. Если шухланка выходит замуж на человека, детей не получается. Но наши ученые работают в этом направлении.

– А зачем такие сложности с дорогой, все эти тайны? – спросила Мара.

– Мы в далеком прошлом подверглись очень сильным мутациям, – вздохнул Грыль, – мы можем очень многое, ты же сама видела, как я регенерировал, но в период трансформации мы абсолютно беспомощны. А разумные существа не всегда бывают добры. Многие мои сородичи когда-то пали жертвами непонимания и ненависти. В том числе, и на Земле. В сказках некоторых народов сохранились сведения об этом. Вспомните древнюю историю о царевне-лягушке. Она была шухланкой и, кстати, на лягушку совершенно не походила.

– Но ты сказал, что следил за Мерки, – напомнила Мара, – она-то тут причем?

– Меня тоже наняли ее родители, – полиловел Грыль, – когда узнали, что их дочка решила заняться бизнесом. Я подкараулил вас в том ресторанчике и сыграл на ее доброте.

Меркантилла фыркнула:

– Вообще-то я взяла тебя в дело, потому что ты шухланец. Думала, что ты, как все твои сородичи, гений по части финансов. И тут я промахнулась!

Мара нервно захихикала, но тут же спохватилась.

– Но что же теперь будет с дорогой? Мастер Хоуп видел, как мы исчезли!

– Мастер Хоуп и его люди видели что-то типа роселанского корабля, возникшего из ниоткуда и исчезнувшего в никуда, – махнул щупальцем Грыль, – Такса упоминал, что у Хоупа такой есть. Дорогая игрушка, но полезная. Возможно, они попытались его обстрелять, хотя на их месте я бы сто раз подумал. Роселанцы крутые ребята. Кто знает, может быть, мы были под их покровительством.

– Значит, шухланская дорога в безопасности, – обрадовалась Меркантилла.

– Конечно, – засмеялся Грыль, – и, знаешь, мне приятно, что ты об этом спросила.

– Ну, если Хоуп думает, что мы спасены роселанцами, он вряд ли захочет нас искать, – успокоилась Мара, – вы, шухланцы, тоже о себе много не рассказываете, но хотя бы включились в жизнь сообщества, вас считают лучшими во Вселенной финансистами. А вот живого роселанца я никогда не видела. И никто не видел. Они делают все через посредников. Мы с Мерки тоже надеялись, а вдруг нам повезет, и они выберут нас.

– Такса! – страшным голосом вскрикнула Меркантилла. – А вдруг он роселанец? Его усы и борода показались мне подозрительными. Слишком густые и белые! И он пришел к нам как к посредникам!

– Эх, почему я сразу не догадалась! – раздосадовано сказала Мара. – Пора в отставку!

– Тогда он должен был обеспечить нашу охрану, – воскликнула Меркантилла, – говорят, они всегда помогают посредникам выполнить миссию. А что, если Хоуп выслеживает роселанцев?

– Тогда я не завидую ему, – сказал Грыль, – думаю, вряд ли Хоуп считает, что Такса роселанец. Кстати, настоящий Роджер Такса выглядит несколько иначе, чем тот старик. Он молодой, напористый и очень везучий. Поэтому Хоуп его не любит. Но, возможно, что Такса пришел в гриме, чтобы сбить с толку Хоупа. Дурацкая идея.

Из размышления прервала Гарриэт, пригласившая гостей на обед.

Следующие две недели пролетели в долгих спорах, не повлекших за собой никаких новых выводов. По мере сил они старались помогать «кондукторам» дороги. Меркантилла, сменяя Ивана, дежурила у постели трансформирующейся Леоны, тело которой постепенно приобретало человеческий вид, Мара осваивала шухланскую кухню и учила всех желающих приемам самообороны и земным языкам. Грыль куда-то пропал по своим делам. На исходе четвертой недели, когда помощь Меркантиллы была уже не нужна, а шухланка превратилась в приятную женщину с ясными серыми глазами, Меркантилла попросила Гарриэт отправить их на Землю.

– Мы дождемся там Грыля, а потом продолжим миссию, – сказала Меркантилла твердо, – мои родители уже с ума сходят.

Мастер Хоуп сидел в кресле на лужайке и думал. Отсюда открывался прекрасный вид на одно из красивейших озер Альбы. Так называемый летний домик представлял собой уменьшенную копию знаменитого Белого дома в Вашингтоне.

Роселанцы, опять роселанцы. Однажды они перебили у него выгодную сделку. Больших убытков он не понес, но обида осталась. Неизвестные конкуренты, таинственные существа, которых видели лишь посредники. Посредниками могли быть и люди, и шухланцы, но вот рассказать о своих нанимателях они не могли. Роселанцы умели запечатывать чужие мозги. Говорили, что они защищают своих помощников, но Хоуп знал, что это не совсем так. Они не вмешивались, лишь один раз попросили Хоупа помочь вернуть захваченного террористами посредника в обмен на корабль. Хоуп с радостью согласился и выкупил беднягу, но корабль оказался практически бесполезным. Он был юрким и быстрым суденышком, но что толку. Роселанцы основательно выпотрошили его перед обменом. Хоупу удалось несколько раз надуть конкурентов, прибывая к ним на роселанском корабле и посылая на переговоры лже-посредников, но, в конце концов, слух о его уловке расползся по деловым кругам, и партнеры по бизнесу при сделках с роселанцами просили теперь предъявить хотя бы еще один корабль.

Мастеру Хоупу было бы очень интересно узнать, кого из троицы решили защитить роселанцы. Скорее всего, шухланца. Эти проныры из проныр пролезали в любые щели, их можно было встретить всюду. Являлись ли шухланцы шпионами роселанцев? Мастер Хоуп задавался этим вопросом, но к окончательному решению так и не пришел. Сейчас он горько сожалел, что оставил тело в беседке, вместо того, чтобы отправить его в медицинский блок для исследований. Шухланцев он недолюбливал, старался не иметь с ними дел и пренебрежительно называл «шухами».

И где теперь искать Мару? Мастер Хоуп отдавал себе отчет, что недостаточно молод для нее, но, в конце концов, она в детстве вращалась среди роскоши и богатства и могла вернуть все это в один момент вместо того, чтобы бегать на посылках у подруги. Конечно, Меркантилла поступила великодушно, сделав ее совладелицей фирмы, но пока платила-то именно она. И деньги, выделенные господином Абдо на дочкин эксперимент, скоро закончатся.

Девушки прибыли на Землю под вечер. Хотя Меркантилле не терпелось повидаться с родителями, она решила не брать такси. Двигались они в последнее время мало, а до дома было всего минут сорок пешком. Спасибо Гарриэт, попросила дежурного по станции вне очереди отправить пассажиров на ближайшую остановку.

Мара и Меркантилла, оживленно беседуя, шли по аллее, ведущей к дому. Над ними время от времени посвистывали пролетающие флаеры, справа тихо шумела дорога, отделенная от пешеходной зоны высокими кустами. Внезапно Мара взяла Меркантиллу за руку и тихо прошептала:

– За нами идут очень подозрительные типы!

Меркантилла и моргнуть не успела, как из кустов к ним метнулись смазанные темные фигуры. Свет в глазах ее померк, она почувствовала, как ее обволакивают какой-то холодной упругой материей, так, что она не могла пошевелиться. Издалека донесся приглушенный вскрик Мары. Больше она ничего не почувствовала.

Она пришла в себя лишь тогда, когда с нее сняли парализующую пленку.

– Уберите свет! – заслонилась рукой Меркантилла. Она не могла разглядеть человека, расплывчатой тенью маячившего перед ней.

– Мерки, ты как? – спросила Мара.

– Госпожа Бронко, – раздался смутно знакомый голос, – вы не могли бы помолчать. Я удивлен, что вы так быстро пришли в себя. Видимо, вы прошли хорошую подготовку.

– Господин Такса? – не поверила своим ушам Меркантилла.

– Да, да, это тот добрый Санта Клаус, – сказала Мара, – боюсь, мы с тобой работали на плохих парней.

Глаза Меркантиллы постепенно привыкали к свету. Она моргнула, прищурилась и смогла, наконец, увидеть лицо собеседника. Без усов и бороды Роджер Такса выглядел куда привлекательней. На вид этому коротко стриженому брюнету можно было дать тридцать с хвостиком. На загорелом лице выделялись серые глаза, резко очерченный рот и солидный, но хорошей формы нос соответствовали представлениям Меркантиллы о том, как должен выглядеть по-настоящему красивый мужчина. Но вот уши. Слегка заостренные кверху, хищные, они Меркантилле сразу не понравились

Но еще больше не понравился ей их дальнейший разговор. Господин Такса обвинил ее в том, что она является подставной фигурой, работающей на Мастера Хоупа, и доводы его были не лишены резона. Во-первых, Таксу удивило то, что вместо того, чтобы лететь на Тосель, они оказались на Земле. Во-вторых, ему уже донесли о загадочном исчезновении троицы с Альбы. Напрашивался вывод, что Мастер Хоуп сам отправил их с Альбы на своем роселанском корабле, чтобы замести следы. Попытки доказать, что на Альбе они были почти в плену, не увенчались успехом. Естественно, девушки не могли рассказать о шухланской дороге, и попытки оправдаться выглядели беспомощными и нелепыми. В конце концов, растерянная Меркантилла дрожащим голосом пообещала выполнить задание, но Такса лишь рассмеялся ей в лицо.

– И на чем вы доберетесь до Тоселя? – издевательски спросил он. – Осталось совсем мало времени. А ведь оттуда надо сделать еще несколько перелетов. Правительство той планеты просто закроет концессию.

Девушки подавленно молчали. Да, выглядело все очень некрасиво. Они заключили договор на словах, и это было самое ужасное. Слово считалось крепче договора в любой другой форме. И, если посредник его не держит, о карьере можно было забыть.

– К счастью, я все предусмотрел. Ваши родители достаточно богаты, чтобы заплатить мне компенсацию, – сказал Такса Меркантилле, – вы меня не разорили, но я преподам Мастеру Хоупу урок. О шахте он не узнает, а я приобрету концессию у других посредников, тогда, когда местные власти решат ее возобновить.

Меркантилла и Мара переглянулись. Карьера посредников, о которой они так долго мечтали, летела в тартарары. Да, надо же было так сглупить. Ну почему, уверенные, что с помощью шухланской дороги они вовремя попадут на Тосель, они не сделали этого сразу? Почему они потратили столько времени на станции? Почему Грыль не предупредил, что уезжает надолго, они бы зря не ждали его. Но сказать все это Роджеру Таксе им и в голову не пришло.

– По земному времени до закрытия концессия остается два дня, – сказала Меркантилла, – мы даем слово, что подпишем ваш договор.

– А я не собираюсь вас отпускать, – засмеялся Роджер Такса, – пока ваши родители не прибегут с деньгами. Ваше слово немного стоит, я уже убедился. Или вы хотите связаться с господином Хоупом и прокатиться туда вместе с ним? Уведите их, – приказал он своим людям.

Охранники отвели девушек в небольшую комнату. Оставшись одни, они подавленно присели на жесткий диванчик.

– Был бы здесь Грыль! – вздохнула Мара, грустно оглядывая место их заточения. Окно, из которого лился слабый дневной свет, было слишком маленьким, чтобы в него пролезть.

– И что бы сделал Грыль? – Меркантилла подняла на Мару заплаканные глаза.

– Он встал бы в позу и сказал…

– Гарриэт, помоги! – хором вырвалось у них.

Окно завибрировало, и в ту же секунду ворвавшийся сквозь него сгусток оранжевого света подхватил девушек и потащил за собой.

– О, что-то вы часто пользуетесь Дорогой, – сказала Гарриэт.

Эта другая Гарриэт носила кокетливую кружевную блузку и длинную бархатную юбку вишневого цвета. Но она не стала придираться, поскольку Мара и Меркантилла числились пассажирами Дороги, и без лишних вопросов отправила девушек на Тосель, обещав передать Грылю информацию об их прибытии.

Сведения о том, что девушки – шпионки Мастера Хоупа еще не успели дойти до местного агента Роджера Таксы, и он снабдил их инструкциями и адресом на планете Стоунволл. Название показалось им знакомым. Кажется, оттуда прибыли на станцию Леона и Иван. Но это уже не относилось к делу, и в последующий день, вновь воспользовавшись услугами Дороги, посредническое бюро «Меркантилла, Бронко и Грыль» заключило столь желанный для Роджера Таксы контракт.

Вернувшись на Мерканту, они, в соответствии со старыми указаниями нанимателя, арендовали тот же офис и стали ждать новостей.

– Так-так-так, – сказал Роджер Такса, войдя в помещение посреднической конторы, – я не думал, что Мастер Хоуп позаботится о своих агентах. Он имел наглость прийти ко мне с ТРЕБОВАНИЕМ освободить вас… А птички улетели… Тогда он намекнул, что вы – роселанские посредники… Верится с трудом. Хотя сегодня сообщили о прибытии роселанского корабля. И это не корабль Хоупа…

Такса был уже без грима и утолщающих накладок. Меркантилла отметила про себя, как прекрасно он держится, как идет ему летний белый костюм в тонкую голубую полоску.

– Ваш контракт! – сказала она сухо и выложила на стол перед клиентом оформленный по всем правилам документ.

Роджер Такса пробежал его взглядом, затем недоверчиво посмотрел на девушек.

– Ничего не понимаю, – сказал он, – я был уверен, что это происки Хоупа. Однако все в полном порядке. Загадочная история.

– Мы приносим вам извинения за доставленные неудобства. – отчеканила Мара.– В ходе выполнения вашего заказа возникли препятствия, которые были устранены нами в оговоренный словесным договором срок.

– Ну, тогда и я извиняюсь, – хмуро сказал Роджер Такса, – Но я не понимаю…

– Роселанские посредники вообще таинственный народ, – раздался от двери знакомый голос, – они часто идут к цели извилистыми путями.

На пороге стоял человек в светло-сером костюме, на его плече поблескивал значок роселанского посредника. Он прошагал в комнату и вручил Меркантилле и Маре по такому же значку.

Роджер Такса впервые выглядел растерянным. Он невнятно попрощался, забрал контракт и медленно вышел.

– Грыль? – неуверенно спросила Меркантилла.

Голос не изменился, но где ложноглаза и другие отростки непонятного назначения, где щупальца? Перед девушками стоял обычный землянин лет двадцати пяти, кареглазый, с коротким прямым носом и ямочкой на подбородке. Он погладил лысую голову и виновато улыбнулся.

– Ты трансформировался? – догадалась Мара, – Вот почему ты исчез. А мы тебя ругали.

– Да, после смертельного ранения процесс трансформации ускорился, – сказал Грыль, – но это мы еще обсудим. Хочу вас поздравить, теперь вы являетесь законными представителями роселанцев.

– Мы их увидим? – потрясенно спросила Меркантилла.

– Не знаю, – сказал Грыль, – все может быть.

– Вы получили хорошее образование и, конечно, слышали о кроманьонцах и неандертальцах? – когда волнение, вызванное последними событиями, слегка успокоилось, задал вопрос Грыль.

Девушки энергично закивали. Троица праздновала успешное завершение дела в лучшем ресторане Мерканты, расположенном на дне горного озера.

– Так вот, неандертальцы уже находились на грани вымирания, когда на Землю прибыли представители роселанцев. – продолжал рассказ Грыль. – Они предвидели печальную судьбу этих разумных существ и решили их спасти. Пришельцы забрали уцелевших особей с собой и провели с ними ряд экспериментов, чтобы улучшить приспособляемость. Роселанцы были мастерами трансформаций, они добивались поразительных мутаций и почти научились ими управлять. Это только очень краткий конспект, девушки, многое до сих пор нам неизвестно. Мутировавшие неандертальцы получили название шухланцев. Но, увлекшись переделкой живых существ, в том числе и собственной, роселанцы, в конце концов, исчерпали генетические резервы и сами перестали трансформироваться. Это стало для них трагедией, так как именно трансформация обеспечивала им выживаемость в самых сложных условиях. Но делать нечего. Роселанцы ушли, оставив шухланцам свои знания и Дорогу в качестве компенсации за невольно нанесенный вред. Простите, я вам соврал. Дорога – не шухланское изобретение. И Гарриэт Табмен в свое время навещал именно роселанец.

– А куда они ушли? – с горящими глазами поинтересовалась Меркантилла.

– Никто не знает, – вздохнул Грыль, – нам удобно поддерживать миф о мощной цивилизации, действующей через посредников, в число которых входят и люди. Я думаю, роселанцы нашли какой-нибудь уютный уголок и зализывают раны, которые сами себе нанесли. Космические перелеты им вредны. Но они обязательно вернутся!

– Природу не обманешь. Даже с благими целями экспериментировать с разумными существами безнравственно. – сказала Мара. – Значит, мы теперь посредники шухланцев?

– Ну да, – кивнул Грыль, – мы поняли, что на вас можно положиться. Вы добры и терпимы. А опыт дело наживное.

Девушки смущенно переглянулись.

– Выходит, шухланцы – тоже земляне? – спросила Меркантилла.

– Несомненно, – подтвердил Грыль, – у нас есть поговорка, и первая ее часть гласит: «поскреби щухпригланца, найдешь землянина».

– Я давно хотела спросить, почему нас смогли вытащить от Роджера Таксы и потом мы могли спокойно пользоваться Дорогой? – задала вопрос Мара. – Я не помню, чтобы нам имплантировали чип. Мы попросили о помощи случайно.

Грыль помолчал, задумчиво изучая содержимое своей тарелки. Затем, очень медленно, он извлек из внутреннего кармана пиджака небольшую книгу. Книга была такая старая, что страницы ее покрылись коричневатым налетом.

– Это роселанская книга, – сказал он почтительно.

Мара и Меркантилла склонились над раритетом.

– Разве это роселанский алфавит? – удивилась Меркантилла.

– Нет, конечно, – торжественно произнес Грыль, – это книга о Гарриэт Табмен. Из уважения к этой необыкновенной женщине она издана на нескольких земных языках. Кстати, отсюда вы можете узнать, что во время войны за освобождение рабов Гарриэт и разведчицей успела побывать. Обратите внимание на страницу сорок четыре. Там изображена историческая встреча Гарриэт с роселанским резидентом на Земле.

Мара и Меркантилла склонились над рисунком. Высокий мужчина в старинной одежде и смешном цилиндрическом головном уборе, из-под которого выбиваются рыжие бакенбарды, держит за руку маленькую чернокожую старушку в длинном клетчатом платье с наброшенной поверх пестрой шалью.

– Очень мило, – сказала Меркантилла и вдруг ахнула, тыча пальцем в подпись под картинкой.

– Иезекия Бронко и Гарриет Табмен у ее доме в городе Оберн, – прочитала она вслух.

– А вторая часть поговорки звучит: «поскреби землянина, найдешь роселанца»? – криво улыбнулась Мара.

– Ты не удивлена, что ты – одна из хозяек Дороги? – спросил Грыль.

Спокойствие Мары его обескуражило.

– Удивлена, но к какому-то сюрпризу готова была, – бесцветным голосом ответила Мара, – я навела справки… Родители Мерки тебя не нанимали. Значит, ты оказался в нашей компании, чтобы присматривать за мной. А что может быть во мне необычного? Знаешь, родители при жизни мне ничего не говорили, но я иногда чувствовала что-то странное, какие-то намеки, недосказанность, внезапное молчание, когда я неожиданно входила в комнату… Но, конечно, я и представить не могла, что я роселанка…

– Когда я сдавала психологические тесты для руководства межгалактической посреднической конторой, у меня были хорошие результаты, – медленно произнесла Меркантилла.

– Значит, мы сработаемся! – уверенно сказал Грыль и подлил вина в ее бокал.

– Госпожа Бронко!

Подошедший официант в костюме меркантийской озерной рыбы с поклоном поставил перед Марой вазу с тремя крупными цветками: красным, желтым и зеленым. Один, без телохранителей, за спиной официанта возник Мастер Хоуп. Он скользнул взглядом по Грылю, не узнав его в человеческом обличье, поклонился Меркантилле и направился к мисс Светофор.

– Я боюсь, у вас сложилось обо мне превратное представление, – вежливо начал он, – я надеюсь, что ваш компаньон поправился. Недоразумение, к которому я не имею отношения… Я планировал поселить вас в моем отеле «Компаньера»… Если честно, я был поражен легкомыслием госпожи Абдо.

– Моим? – задохнулась от возмущения Меркантилла.

– Что вы имеете в виду? – поддержала подругу Мара.

Грыль кашлянул, и его щеки, как в прежние времена, приобрели лиловатый оттенок.

– Я думаю, господин Хоуп говорит о «Сестрах Голконды». Я догадался совсем недавно и не успел вам рассказать.

Мастер Хоуп понимающе посмотрел на него и заметил:

– Конечно, конечно, простите, госпожа Абдо. Ваш молодой человек прав. Вы могли не знать.

Мастер Хоуп без приглашения присел рядом с Марой и улыбнулся Меркантилле:

– Ваши фамильные серьги. Два редчайших бриллианта. Вы носите их как рядовые украшения, а между тем на Альбе понимают толк в драгоценностях. Любой частный коллекционер заплатил бы там за них целое состояние.

– Я думала, это имитация, – потерянно сказала Меркантилла.

– Станет господин Абдо давать дочери подделку, – хмыкнул Мастер Хоуп, – к счастью, я заметил их, просматривая запись вашего отлета, а, поскольку я в свое время занимался бриллиантами, я вспомнил, что «Сестры Голконды» вот уже много веков хранятся в семье Абдо.

– Понятно, почему отец запретил мне полеты без его ведома, – осенило Меркантиллу.

– Он даже мне ничего не сказал… Я вижу, в этой истории все заблуждались, – вздохнула Мара, – надеюсь, господин Хоуп, успех Роджера Таксы вас не очень задел?

– О, дорогая Мара, если речь идет о шахте на Стоунволле… Должен признаться, я сам подкинул Таксе эту информацию и приказал моему человеку выстрелить в окно вашего офиса. Препятствия разжигают азарт… Молодчик недавно крупно меня подставил. Бизнес вещь жесткая.

– Так там нет ничего ценного? – догадалась Меркантилла.

– Кое-что есть, но так, на один укус, – засмеялся Мастер Хоуп, – я готов был рассказать ему правду, если бы он освободил вас, но оказалось, что роселанцы меня опередили…

– О, да, мы же их посредники, – с иронией, понятной только ее компаньонам, бросила Мара.

– И куда вы думаете вложить полученный от Таксы гонорар? – поинтересовался Мастер Хоуп, и его черные глаза весело сверкнули.

– Коммерческая тайна, – отрезала коммерческий директор Бронко.

Мастер Хоуп усмехнулся и с видимой неохотой поднялся.

– Ну что ж, я пока побуду на Мерканте, так что еще увидимся.

Он поцеловал Маре руку, сделал общий поклон и удалился.

– Хорошо, он не красит волосы. Благородные седины ему идут, – произнес Грыль в пространство.

– Как он посмел за тобой ухлёстывать! Он же лет на двадцать тебя старше! – возмутилась Меркантилла.

– На одиннадцать, – слишком быстро сказала Мара и покраснела.

– О! – хором выдохнули Меркантилла и Грыль.

Подарки для Ведьмы

– Что будем делать? – простонал Памиров, капитан космического корабля «Звонок-2». Его мужественный голос прозвучал жалобно, почти по-детски. Голова с утра трещала, после взлёта, само собой, лучше не стало. А теперь вдруг ни с того ни с сего вякнула сирена и замерцал свет, а мимо иллюминатора медленно проплыла неизвестно откуда взявшаяся гайка из тех, которыми на «Звонке-2» завинчивали контейнеры с опасным грузом.

– Да ладно, кэп, – попытался утешить старого друга Тапкин, – мы ж не первый рейс. Ну, подумаешь, гайка отлетела, мусорщик её подобрал и за борт выкинул. Помнишь, мы однажды чёртову дюжину привидений вообще в открытой таре везли, и ничего. Может быть, ложная тревога.

Свет снова замигал, в коридоре что-то зашелестело.

– А что мы вообще везём? – спросил механик, подкрадываясь к двери и запирая её на надёжный механический засов.

– Спецификация «супер-хоррор», не вижу смысла скрывать, – потёр виски Памиров, – если контейнер откроется, то…

Он вздохнул, полез в карман изрядно поношенной формы и достал оттуда плоскую металлическую флягу. Коллеги не порицали капитана за эту маленькую слабость. Что делать, когда сама работа подталкивает тебя к приёму антидепрессантов. Все 13 шкиперов кораблей серии «Звонок» снимали стресс по-своему: кто-то предпочитал таблетки или экзотическую траву, кто-то – водку, ром или неразбавленный виски. Самый утончённый шкипер Франсуа Адьё не скупился на настоящий коньяк. Памиров же в трудных ситуациях пил крепкий кофе с ликёром.

Тапкин нажал на кнопку дринк-панели и протянул капитану большую кружку, от которой шёл кофейный аромат. Памиров плеснул туда спиртное и сделал несколько судорожных глотков.

– И что за зверь? – не отставал Тапкин. – Знаешь, я тут прихватил по случаю кой-какую ерунду… так, без декларации, не попортить бы. Этот… гм… груз… чем именно он опасен?

– Ну что за человек! – простонал Памиров. – Опять со своими аферами, говорил же я тебе, сто раз говорил! Не знаю я, компания секретность развела, но, если это существо выйдет за пределы корабля, то всё. Считай, ничего никому не понадобится.

Тапкин посмотрел на капитана и грустно покачал головой. Сдаёт старик. А ведь уже 13 лет вместе отлетали, почти в каждом рейсе – нештатная ситуация. И каким соколом был раньше кэп, ничего не боялся!

– Ладно, – сказал механик нарочито-деловым тоном, – ты хоть на монитор глянь. Видишь, в коридорах пусто, и свет больше не мерцает. Ложная тревога, знаешь же, кораблю-то давно на свалку пора. Последний раз и ремонтники, и дезинфекторы за головы хватались. Паутина, плесень какая-то, трещины в переборках. Но компании всё равно. Ей лишь бы деньги хапать. Через наши трупы.

На последнем слове он запнулся и опасливо взглянул на капитана.

Но Памиров уже взял себя в руки. Его пальцы запорхали над монитором, и через несколько секунд он показал на экран.

– Хм. Груз «супер-хоррор», срочная доставка, Вуду – Земля, миссис Джоанна Фури.

– Я не вижу отправителя. Аноним? – поинтересовался Тапкин.

– Да, аноним, – отрывисто бросил Памиров. – Заплатил кучу денег… компании, разумеется, мы с этого разве что премию получим, если выживем.

– Давно пора выкупить корабль и начать своё дело, – буркнул механик.

– Я узнавал, они такую цену заломили. Перевозка привидений дело выгодное. Мы тут жизнью рискуем, а они в офисах денежки гребут.

– Корабль в порядке, неполадок и постороннего присутствия на борту не обнаружено, – раздался бархатный голос Ведьмы – корабельного компьютера.

– Ну вот, если уж Ведьма говорит, – успокоился Тапкин.

Он отпер дверь и выглянул в коридор.

– Надо осмотреть контейнер, – сказал капитан озабоченно, – правда, он непрозрачный.

– Неужели ты хочешь его открыть? – поразился механик. – Зачем вообще идти в грузовой отсек? Ты что, фильмы ужасов не смотришь?

– Нужно мне, – саркастически фыркнул Памиров, – моя жизнь и так сплошной кошмар.

Постояв у двери, за которой находился контейнер с привидением и, как теперь выяснилось, кой-какие мелочи, незаконно прихваченные шустрым Тапкиным с планеты Вуду, мужчины разошлись по своим делам. На первый взгляд всё было в порядке. Механик сам отправился будить бортинженера, поскольку Ведьма симпатизировала молодому и привлекательному новичку со странной фамилией Легба-Зорькин и наотрез отказывалась поднимать его на вахту. Вот и сейчас она торчала у его изголовья и нежно сверлила взглядом умиротворённое лицо и взъерошенную чёрную шевелюру бортинженера.

– Подъём! – заорал раздосадованный Тапкин. Ведьма встала, поджала губы и вышла из каюты, не сказав ни слова. За 13 лет механик уже привык к её выкрутасам. Но что поделать. Дешёвая модель. И страшная, прости Господи! Компания экономила на всём.

В штурманской рубке капитан украдкой достал фляжку и хлебнул ликёра. Ну и команда! Новичок, который дрыхнет как сурок, махинатор-Тапкин и разболтанный комп-андроид. А корабль? Когда-нибудь прямо в вакууме он бесшумно развалится на части – никто и пикнуть не успеет. Только Ведьма будет летать вокруг их хладных трупов… и ещё груз, который обязательно разгерметизируется. Финал космической одиссеи капитана Памирова.

Незаметно бедняга опустошил фляжку и потом даже перевернул её и потряс – чисто автоматически.

– Да и я не лучше, – подумал он, – каков поп, таков и приход. Запаниковал сегодня, занервничал. А ведь рутинный полёт, в сущности.

– Я тут посижу, – раздался знакомый голос. Ведьма вошла в рубку и присела в свободное кресло. После взлёта они ни разу не были наедине. Памиров поморщился, потом порылся на полках под пультом и, наконец, вытянул наружу пакет в золотистой обёртке.

– Держи, – сказал он грубоватым тоном, – ты за последние пять лет изнылась, вот я и купил.

Ведьма осторожно взяла пакет и развернула.

– О, фирма «Лотос вечной красы»! – воскликнула она и замолчала.

Памирову действительно надоели её жалобы. Собственно говоря, Ведьма была права. Яркий аляповатый макияж, наложенный при её изготовлении, давным-давно стёрся, и лицо андроида представляло собой неприглядное зрелище. Но в смете расходов компании косметика для бортовой аппаратуры не была предусмотрена. Вчера, на планете Вуду, он проходил по главной улице и заметил магазин известной на всю Галактику фирмы. Подарок обошёлся дорого, но всё-таки раз в 13 лет можно побаловать старую машину.

– И духи! – прошептала Ведьма.

Памиров не обернулся, в штурманской повеяло приятным нежно-горьковатым ароматом. Да, конечно, она же чувствует запахи. Чему удивляться.

– Я знаю, что у вас за груз, – сказала Ведьма вдруг, – по своим каналам выяснила.

– Информация закрытая, разглашению не подлежит, ты же… э-э-э… служащая компании (сказать «собственность» у него почему-то язык не повернулся), – начал капитан и вдруг подпрыгнул, – ты знаешь, что мы везём?

– Ну да, я поговорила с Дьяволицей с шестого «Звонка», – она пожала плечами, – и Чертовка с первого тоже кое-что слышала. Вы же думаете, мы силикон бесчувственный! – голос бортового компьютера задрожал и, вглядевшись в некрасивое личико Ведьмы, Седов вдруг увидел самые настоящие слёзы.

– Силиконовое масло, – всхлипнула она, заметив его удивление, – из Сашиных запасов. Подарил мне, когда вчера вахту нёс.

– Саша? – брови Седова поползли вверх.

– Легба-Зорькин, – пояснила Ведьма, – он хороший!

– Втёрся в доверие! Ну и фрукт! – пронеслось в мыслях у капитана, и он почувствовал себя обиженным. Потратил кучу денег, купил этому автомату подарок, а у неё только новичок на уме.

– Важен не подарок, а внимание, – наставительно заметила Ведьма, – хотя и ты, кэп, оказался молодцом. Знаешь, вы никогда не делали мне ничего хорошего, никогда не интересовались моими проблемами, вот я и подумала…

В рубку ввалился красный запыхавшийся Тапкин.

– Идёт спящий принц, – сказал он, отдышавшись.

– А что ты задыхаешься? – удивился Памиров. – Груз в порядке?

– Да вот, кое-что искал, мне тут бонус дали за одно дельце. Но кошелёк-то мне не нужен, слишком яркий.

Он посмотрел на Ведьму и ткнул в её сторону чем-то розовым, блестящим.

– Дилер их такой… как дамочка накрашен, всё меня за плечо хватал своими ручками наманикюренными. Но я не по этому делу. А гонорар взять пришлось. Я ж бизнесмен, – сбивчиво объяснил Тапкин.

– Чудесная, чудесная косметичка! – воскликнула Ведьма, прижав к плоской груди новый презент. – И как своевременно, теперь я положу туда подарок капитана!

Тапкин разинул рот и уставился на Памирова, тот побагровел.

– Ведьма знает, что мы везём, – сказал он, переводя разговор на более важную тему.

– И что же?

В дверях стоял новичок. Он выглядел бодрым и свежим по сравнению с потрёпанными ветеранами «Звонка-2».

– Пока вы спали, была ложная тревога. Мы боялись, что привидение сбежит! А это «супер-хоррор», если вы знаете, что это такое, – ответил капитан.

– Конечно, смертельно опасные для любых форм жизни привидения, способные к неконтролируемой материализации, – как по писаному отчеканил Легба-Зорькин, – но я всё равно не понимаю, зачем вам знать, что вы везёте. Компания нас по головке не погладит.

– А мне хотелось бы ещё пожить, – задумчиво протянул Тапкин, – поэтому лучше быть готовым к неприятностям. Так что ты узнала, красавица?

Неожиданный комплимент смутил Ведьму, показалось даже, что её бледные щёки порозовели.

– Если честно, то гайки были бракованные, – сказала она, – он заплатил за саботаж.

– Ты знаешь отправителя? – уточнил капитан.

Ведьма кивнула.

– Он всё предусмотрел. Время прилёта по минутам расписано. И ему нужны помощники. Поэтому он выбрал вас.

– Нас? Для чего? Да говори же ты! – рассердился Тапкин. – Ходишь вокруг да около, как моя бывшая, когда шубу выклянчивала!

– Это судьба, – словно не слушая его, вещала Ведьма. – Моё дело сторона, но сегодня вы, не сговариваясь, сделали мне подарки, показали свою заботу. Все трое. И я решила вам рассказать.

Тут Памиров не выдержал. Он подошёл к Ведьме и, взяв её за плечи, слегка встряхнул. Она замолчала, потом тихо и буднично произнесла.

– Вы везёте не привидение, а вампира!

– Их не бывает, – хотел сказать капитан и не сказал. Привидений тоже не бывает, тем не менее, они их перевозят.

– Раса вампиров была истреблена, – сказала Ведьма, – последний вампир скрылся на Вуду. Но оказалось, что тамошние условия плохо влияют на человеческую кровь, и она для него не годится. Запасы консервированной пищи подошли к концу, и он летит на Землю. Через несколько часов мы войдём в благоприятную зону, и ваша кровь приобретёт нужные питательные качества. Ему необходимы помощники и он вас покусает. Потом он начнёт завоевание Земли. Никто не верит в вампиров, и он беспрепятственно поработит людей. Вы и на Землю прибудете ночью… уже вампирами. Будет время развернуться. А Джоанна Фури – вымышленный персонаж. Такой нет и не было. Мы с девочками проверяли.

– Надо пойти посмотреть груз! – воскликнул капитан. – Гайка – не проблема, завинтим по новой! Эх, что ж ты молчала!

– Я не обязана рассказывать команде всё, что знаю, – сухо ответила Ведьма.

– Если выберемся из этой заварушки, выкупим чёртов корабль и сами будем перевозить, что надо, – с жаром сказал Тапкин, – не зря я откладывал на чёрный день… по крохам…

– А не надо ли доложить о ситуации руководству? – вмешался новичок.

– Своими силами справимся! – отрезал капитан. – К тому же, они поднимут шум. Я Ведьме верю. Потом, в случае чего, мы же виноватыми окажемся! Не справились с грузом «супер-хоррор», нарушили технику безопасности. Обдерут как липку!

Когда они пришли в грузовой отсек, то обнаружили, что контейнер вскрыт. Тапкин долго ползал на четвереньках по его днищу, но груза не нашёл. Однако там лежала вышитая шёлковая подушка-думка и несколько пробирок с красной жидкостью.

– У вас есть чеснок? – спросил Легба-Зорькин. – Или распятие?

Ни того, ни другого не оказалось.

– А что ты на этот раз везёшь? – без обиняков обратился капитан к Тапкину, указывая на лежащую в углу стопку продолговатых предметов в невзрачной упаковке.

– Сувениры, просто сувениры, – махнул рукой механик, – сектанты одни попросили. Для ритуалов. И аванс неплохой. Ума не приложу, откуда у этих чокнутых столько денег на всякую чушь.

– Да, – некстати вставил Легба-Зорькин, – чувствую, придётся доложить руководству о контрабанде.

Капитан и механик свирепо посмотрели на него.

– Он не бортинженер, – подала голос Ведьма, – я-то думала, он специально для нашей охраны прикомандирован, офицер внутренней разведки, рыцарь-защитник, а он туда же… бюрократ. Твоё руководство – придурки и скряги! Все девочки так считают. И про вампира тебе ничего не сказали. Вот куснёт тебя, тогда узнаешь!

Её отношение к новичку кардинальным образом изменилось. Памиров почувствовал симпатию к этой… вещи… этому прибору.

Тапкин ухмыльнулся:

– Я и сам уволюсь, если что.

Легба-Зорькин колебался. Предательство компании его уязвило.

– Ладно, – сказал он раздражённо, – меня не предупредили, но пока я лояльный сотрудник компании. Давайте поищем оружие!

– Говорят, помогает осиновый кол в сердце, – бросила Ведьма уже более добродушным тоном. Очевидно, слово «пока» пришлось ей по душе.

– Вообще-то эти сувениры деревянные. Дерево гу-гу, – вспомнил Тапкин, – может, за осину сойдёт.

– Внутренний контейнер тоже из дерева гу-гу, – констатировала Ведьма, – нет, не пойдёт.

– Одно дело контейнер, другое – кол в сердце, – возразил капитан и решительно разорвал первый пакет. Он достал оттуда деревянную статуэтку. Потом пригляделся внимательней и хмыкнул.

– Можно? – спросила Ведьма. – Я сделаю анализ древесины… на всякий случай.

– Приличной женщине лучше этого не видеть, – хихикнул Тапкин и подмигнул компу-андроиду.

Легба-Зорькин взял у капитана сувенир и, уже не скрываясь, вынул бластер.

– Пойдёмте в рубку, – сказал он, – там безопаснее.

Команда забаррикадировалась на славу.

– Ну вот, пока всё замечательно, – удовлетворённо вздохнул Памиров и вытащил заветную флягу. Увы, он совсем забыл, что осушил её до последней капли.

– Вы стали много пить, – не преминул заметить Легба-Зорькин.

– Саша, если ты не доложишь об этом руководству, я перестану тебя уважать! – с чувством произнёс Тапкин.

Ведьма вдруг заёрзала на месте.

– Что-то с воздухом, – обеспокоенно сказала она.

Капитан поднял голову – из вентиляционного отверстия вытекала сероватая струйка дыма. Тапкин и Легба-Зорькин в ужасе уставились на неё.

– Пожар? – спросил Памиров и тут же обругал себя за глупость. Уж пожары Ведьма всегда вовремя замечала.

Хотя они и смотрели во все глаза, но проглядели момент, когда струйка дыма внезапно исчезла, и в воздухе зависла высокая зловещая фигура в чёрном плаще. Худой мужчина с измождённым, но по-своему привлекательным лицом опустился на пол и встал, разглядывая команду «Звонка-2» из-под полузакрытых век.

– Старый космический волк, механик-контрабандист, молодой офицер с идеалами и … мадам… мадемуазель Ведьма. Для начала неплохо.

Он кинул плащ на кресло штурмана (подкладка оказалась ярко-алой) и отвесил поклон.

– Граф Дракуловский, к вашим услугам!

Несколько мгновений все молчали, затем Легба-Зорькин поднял бластер и выстрелил. Луч прошёл сквозь вполне материальное тело вампира, оставив неопрятное пятно на сорочке и оплавив дверной косяк. Запахло жжёным пластиком.

Вампир засмеялся, сверкнули неестественно белые зубы. Что-то неправильное было в этих зубах, что-то пугающее.

– Я как раз собирался переодеться, – сообщил он доверительно.

– Клыки, – прошептал Тапкин, – ей Богу, Ведьма правду говорила!

С ужасным криком Легба-Зорькин кинулся на Дракуловского, и, резко замахнувшись, ударил его в грудь контрабандным сувениром.

– Право, милый мальчик, ты нарываешься, – снова жутковато улыбнулся граф и крепко сжал офицера в недружественных объятиях, – ты будешь моим первым блюдом… и помощником. Прости, я сломал тебе пару рёбер, но увидишь, когда ты станешь вампиром, они не будут тебя беспокоить!

– Ну что вы, граф, команда «Звонка-2» будет рада служить вам, – вмешалась не потерявшая самообладания Ведьма. – Думаю, все согласятся, что компания, втянувшая нас в это дело, не заслуживает доверия. Мы можем с чистой совестью поменять хозяина. Но не могли бы вы для начала рассказать нам о ваших планах, ведь наверняка любой здравомыслящий человек желает быть причастным могущественным силам и жить вечно. Простите этого юношу, он ещё так мало знает!

Граф Дракуловский, как ни странно, послушался. Он выпустил Легбу-Зорькина, отпихнул его и вполне нормальным голосом начал рассказ о вампиризме и его преимуществах.

Команда слушала его как сквозь туман, Легба-Зорькин время от времени постанывал. Конечно, они поняли, что бортовой компьютер пытается потянуть время, но долго ли это будет продолжаться? Очевидно, такая мысль пришла в голову и графу.

– Ну, не будем отвлекаться, – почти ласково сказал он, – поскольку мы вошли в Солнечную систему и скоро приземлимся, я готов начать с вас, мадемуазель.

Дракуловский почтительно взял руку Ведьмы и поднёс к губам.

– Оставь её! – вырвалось вдруг у капитана. Он стремительно подошёл к вампиру. Тапкин и бледный Легба-Зорькин последовали за ним.

– Милые мои, я прекрасно видел, как вы пытались изменить курс и вернуться в зону, где ваша кровь потеряет для меня привлекательность, – произнёс Дракуловский с издёвкой, – но я приступлю к делу до того, как это произойдёт. Конечно, мы можем подзадержаться, и я прибуду на родину не в пятницу, 13-го, но плевать на суеверия и сентиментальные воспоминания!

Он крепко притянул к себе упирающуюся Ведьму.

– М-м-м-м. Какие у вас чудные духи! – заметил он, касаясь губами рыжих непослушных прядей.

Памиров и Тапкин бросились на него, Ведьма тоже отчаянно сопротивлялась и сумела расцарапать графу щёку. На бледной коже выступили тёмные, почти чёрные капли.

– Стерва! – заорал вампир.

Хорошие манеры слетели с него как по мановению волшебной палочки. Он отшвырнул Ведьму, и она, пролетев всю рубку, упала на пол. Видимо, у неё замкнуло какие-то цепи, потому что она с трудом встала и не смогла разогнуться. Скрючившись, Ведьма заковыляла вдоль пульта управления – громоздкого, допотопного, усеянного кучей кнопок и рычагов.

Граф тем временем праздновал победу – бортинженер съёжился у пульта, прижав руку к раненному боку, а капитан и механик висели по обе стороны от вампира. Он парил в воздухе и держал их небрежно, как ребёнок – две большие лёгкие куклы.

– Правый поворот на 13-й сектор! – яростно крикнула вдруг Ведьма.

Бортинженер автоматически повиновался, его пальцы скользнули над виртуальным штурвалом. Дракуловский отпустил свои жертвы, и они свалились на пол. Хорошо, высота была небольшая. Граф сделал шаг по направлению к компу-андроиду.

И тогда Ведьма, растрёпанная, раскрасневшаяся и больше чем обычно похожая на ведьму, дёрнула неприметный рычажок, торчавший из панели.

Яркий солнечный свет ослепил всех, находившихся в рубке. Это продолжалось несколько секунд, потом Ведьма вернула рычаг на место.

– Механика, – истерически смеясь, сказала она, – всё по-старинке, по-старинке.

Люди перевели взгляд на то место, где только что находился вампир: на гладком полу серела кучка пепла.

Капитан Памиров подошёл к Ведьме и взял её за руку. Она тут же замолчала и стояла, глядя на него сияющими глазами. В этот момент её без всякой натяжки можно было бы назвать красавицей.

– Как ты догадалась убрать светофильтры?! – восхищённо спросил Тапкин. – Вот уж не думал, что баба на такое способна!

– А мне странно, что Дракуловский не понял, что она бортовой компьютер, – задумчиво произнёс Легба-Зорькин, – вампиры же хорошо различают, кто человек, а кто…

– Тапкин, останешься в рубке, а я с бортинженером и Ведьмой пойду на склад. Надеюсь, аптечка у нас укомплектована, – перебил капитан.

Памиров бережно приобнял Ведьму, стараясь не потревожить ушибленный бок, и они удалились. Легба-Зорькин несколько секунд смотрел на механика.

– Я не понимаю, – сказал он.

– Это всё твоя компания драгоценная. Наняли за гроши несколько женщин, которым некуда деваться, вставили в черепушки датчики и всякую хрень – и готово, самые дешёвые компы-андроиды. Кэп только сегодня догадался. Тринадцать лет, эх. Мы думали, технический износ, а она просто старела…

В грузовом отсеке нашлось всё необходимое. Когда троица вернулась в рубку, капитан кинул Тапкину шёлковую подушку-думку. Тот внимательно изучил её и внезапно глаза механика-контрабандиста загорелись алчным огнём.

– Ого!

Он осторожно надорвал графскую подушку по шву и извлёк из неё несколько пластиночек-кредиток.

– На предъявителя! – обрадовался он, покрутив добычу в дрожащих пальцах. – Тут, наверное, все богатства Дракуловского. Считай, мы его наследники, раз он последний вампир. Вот возьмём и все «Звонки» выкупим. Интересно, эта Дьяволица, наверное, ничего… или как её там… Чертовка…

Капитан пожал плечами, а Легба-Зорькин неуверенно улыбнулся. Ведьма тихонько потянула Памирова за рукав:

– Как ты догадался?

– Силиконовое масло, – ответил Памиров, – Я уточнил у Саши, он не давал тебе никакого масла, а подарил совсем другое.

– Ладно, – смутился бортинженер, – не будем об этом.

– Аккумулятор для подзарядки! – сообщила Ведьма с ехидной улыбкой. – Ну, надо же, дарить такое женщине!

Всё ценное

Звездолёт «Мерибелл» бесшумно нёсся проторенной космической трассой. На его борту находились несколько членов экипажа, возвращающиеся из отпуска жители Тэны и многочисленные туристы. Да, туристы валом валили на экзотическую планету: роскошная природа, чистейший воздух, кристально прозрачные реки – короче всё то, что называется хорошей экологией. Обратным рейсом туристы улетали счастливые, полные впечатлений, с чемоданами, туго набитыми сувенирами. Но самое главное; они видели драконов! Драконы были главной приманкой туристического агентства-монополиста «Мерибелл». Из-за одной экологии мало кто стал бы тащиться за тридевять земель, да ещё за такие деньжищи.

Тэну открыли почти сто лет назад, и корпорации «Мерибелл» случайно удалось получить её почти в полное владение. Драконов там нашли не сразу. В глаза они не бросались так как поначалу затаились в своих холмах из-за непривычного шума и суеты, которые так любят создавать вокруг себя преисполненные надежд на свой кусочек сладкого пирога люди. С пирогом не вышло. Редких ископаемых на планете не обнаружилось, а переправлять грошовые минералы с Тэны в другие миры не взялся бы даже сумасшедший бизнесмен-неудачник. И тут кто-то нашёл драконов. Вернее, они сами нашлись, и недвусмысленно дали понять людям, что пора внести ясность в некоторые вопросы. Кое у кого при этом пострадала причёска. Однако переговоры к удивлению землян прошли вполне успешно. Драконы согласились с присутствием чужаков (в определённых границах), но, будучи неторопливыми, склонными к созерцательности созданиями, потребовали от землян регулярного проведения лекций по философии, истории и политологии. С математикой и экономикой у них и так всё было в порядке. Это земляне сразу поняли, когда дело дошло до распределения получаемой от туризма прибыли.

Наступил звёздный час «Мерибелл». Лучшие учёные Земли радостно собирали вещи. Наконец-то их знания кому-то понадобились! К огорчению некоторых кандидатов в лекторы, драконы оказались отнюдь не всеядными в гуманитарном смысле. Кое-кто из известных профессоров получил от ворот поворот, но лететь обратно они не захотели, а остались жить и работать на Тэне в созданном по тому же взаимовыгодному соглашению Заповеднике Драконов, а также в учебных заведениях планеты.

Звездолёт с каждой минутой приближался к Тэне. В иллюминаторы уже ясно виднелся её голубоватый серп.

– А это не опасно? – крупная фрау Мюллер с квадратным подбородком, что, впрочем, не лишало её привлекательности, напирала пышным бюстом на щуплого аборигена по имени Серж – сотрудника Заповедника Драконов.

– Не беспокойтесь, мадам, – успокаивал её одуревший от назойливого внимания туристов Серж, – предприняты все необходимые меры. Чудовища в это время года абсолютно безопасны.

Он умолчал, что чудовища не представляли опасности в любое время года. Но это являлось большим секретом корпорации.

Пара американских пенсионеров (зовите меня Билл, а это моя жена Джинни) недоверчиво слушала его, слегка вытягивая шеи, но не подходя ближе. Опасались, что фрау Мюллер может переключиться на них. Не все знакомства, заведённые в ограниченном пространстве космического корабля, оказались приятными. Белобрысые маленькие Мюллеры вкупе с целой бандой распоясавшейся детворы всех цветов кожи достали их уже на второй день путешествия. Группа любознательных японских туристов тоже поднадоела: они шустрыми стайками болтались по кораблю, делая памятные снимки. От мелькания голографов у некоторых пассажиров уже начались проблемы со зрением.

Неделя пребывания на возвращающемся домой туристическом звездолётесводила на нет двухмесячный отпуск, который Серж с таким трудом вырвал у начальства. Игрок по натуре, он провёл всё это время в Монте-Карло. Пару раз Серж выбирался в Ниццу и прогуливался по знаменитому Английскому променаду, но, в конце концов, страсть к игре побеждала, и он снова оказывался за покрытым зелёным сукном столом. Серж возвращался на Тэну с неплохим выигрышем и поначалу пребывал в прекрасном настроении.

Ещё совсем недавно, на Земле, Серж был профессором Сорбонны. Его научные знания драконов не заинтересовали, тем не менее, он сохранил с ними отличные отношения. Начальство считало Сержа ценным сотрудником и смотрело сквозь пальцы на мелкие грешки, свойственные этой увлекающейся личности с явной авантюрной жилкой.

Через три дня, когда туристы основательно опустошили кошельки в различных магазинчиках, ресторанчиках и других привлекательных заведениях Мерибелл-сити, Корпорация предложила гвоздь программы – увлекательную экскурсию в Заповедник Драконов.

Серж, одетый в удобный рабочий комбинезон, стоя в холле отеля и глядя в окно на собравшуюся у автобуса с эмблемой корпорации первую группу туристов, пошутил:

– Сезон охоты на драконов начался. Бди, Окси!

Высокая темноволосая девушка в форме гида Корпорации (стиль сафари!) звонко рассмеялась. Оксана недавно прибыла из Украины, где преподавала риторику в Академии гуманитарных наук. Новая работа ей нравилась, экскурсанты тоже были довольны. Серж симпатизировал красивой девушке и охотно делился сведениями из секретных отчётов, которые по прибытии на Тэну обязаны были представлять Службе безопасности путешествующие вместе с туристами сотрудники фирмы.

– Обрати внимание, вон тот высокий блондин с квадратным лицом. Не спутай с фрау Мюллер. Он голландец. Парень неплохой, тихий, зовут его Ян. Проблем с ним не будет. Но наркоман. Не знаю, зачем он потратил такие деньги на поездку. Ему, по-моему, всё равно, где находиться.

Оксана серьёзно кивнула. Она уже привыкла доверять информации своего французского друга.

– Вон та дамочка на шпильках. Хе. С ней надо набраться терпения. Жена русского бизнесмена, который в последнее время сильно разбогател и сплавляет любимую жёнушку в турпоездки за любые деньги, лишь бы подальше. Всегда всем недовольна. Но не скандалит, просто любит побрюзжать, и чтоб свидетели были. – Серж кинул взгляд на часы. – Об остальных я тебе вчера рассказывал.

Он тепло попрощался с девушкой и через служебный вход направился к своему вездеходу. Оксана подошла к зеркалу, надела стильную шляпу-сафари и спустилась к группе по уродливой лестнице, украшенной с обеих сторон гипсовыми фигурами драконов.

Через два часа автобус, раскрашенный в те псевдомаскировочные цвета, которые так прекрасно выделяют объект на фоне окружающего пейзажа, остановился на опушке леса. Группа организованно высадилась и проследовала ко входу в Заповедник Драконов.

Первые полчаса, гуськом шагая по тропе, для пущего эффекта ограждённой разноцветными проводами с датчиками и даже колючей проволокой, экскурсанты настороженно оглядывались по сторонам, вздрагивая при каждом шорохе. Но постепенно они расслабились, и лишь Оксана сохраняла на своём красивом лице серьёзно-сосредоточенное выражение бывалого проводника.

– Дамы и господа, ещё полчаса, и мы увидим знаменитую Долину Драконов и холмы, в которых они обитают. К сожалению, в пещеры мы не пойдём. Это слишком опасно, а мы несём ответственность за жизни клиентов нашей Корпорации, которая названа в честь знаменитой филантропки Мерибелл, – Оксана говорила профессионально чётко, хорошо поставленным голосом, краем глаза замечая и вовремя пресекая малейшие поползновения своих подопечных нарушить правила Заповедника. Но за всеми углядеть невозможно. Японские туристы украдкой отламывали с кустарников веточки, чтобы сделать икебану. Добродушный Ян время от времени обрывал листочки и, растерев их между пальцами, подносил к носу и сосредоточенно принюхивался. Пенсионеры Билл и Джинни захватили с собой миниатюрные американские флаги и то и дело норовили их куда-нибудь воткнуть. Оксана шутливо грозила пальцем и возвращала флажки владельцам. Только русская туристка ничего не трогала, и Оксана была ей даже благодарна – дама периодически приводила в чувство маленьких Мюллеров, пространно рассуждая вслух о деградации современной молодёжи и правилах хорошего тона.

И вот, наконец, они вышли к Долине Драконов. Зрелище поражало воображение – перед ними до самого горизонта раскинулось огромное пространство с живописными холмами, поросшими обильной растительностью, между которыми голубой змейкой прихотливо вилась река. Несколько минут все молчали. Даже шустрые Мюллеры притихли и восторженно пораскрывали рты.

– Если нам повезёт, мы увидим дракона в полёте! – выдала Оксана дежурную фразу. Туристы взяли камеры наизготовку и разбрелись по смотровой площадке. Дракон прилетел точно по расписанию. Он был ответственным сотрудником и никогда не пропускал сеанса. Корпорацию особенно устраивал эффектный размах его крыльев, поэтому работал он исключительно в воздухе. Сделав несколько завораживающе красивых кругов, дракон скрылся за холмом. Даже капризная русская туристка не нашла в нём изъяна.

– Мелковат, – нерешительно протянула было монументальная фрау Мюллер, но все посмотрели на неё неодобрительно. Она смущённо замолчала. Внезапно на выигрышном для съёмок расстоянии появилось целое стадо драконов. Гигантские чудовища медленно продефилировали на фоне холмов мимо потрясённых людей.

– Как нам повезло! У меня никогда не было такой счастливой группы! Сама первый раз увидела! – очень убедительно воскликнула прекрасная Оксана. Она знала, что на самом деле группа драконов следует своим обычным маршрутом на лекцию знаменитого швейцарского психоаналитика профессора Нота. Почтенный женевец собирал здесь огромную аудиторию. Драконы узнали о себе много нового и интересного, и Корпорация всёпродлевала и продлевала с ним контракт.

Оставался последний номер представления.

– Надо же, по-моему, к нам пожаловал сам Король Драконов! Да, это точно он! – в голосе Оксаны звучала смесь удивления и восторга. По направлению к смотровой площадке двинулся огромный дракон. Он был такой ужасный и величественный, что туристы невольно сбились в кучу.

– Ну, как такое страшилище может быть разумным! – воскликнула фрау Мюллер, обращаясь к Яну. Но тот не услышал. Он пытался поджечьсвёрнутый на манер гаванской сигары лист какого-то местного растения. Гореть тот не желал, но дымок шёл. На лице голландца блуждала блаженная улыбка – очевидно, его воображение показывало куда более интересные картины.

Дракон приблизился к ограждению и с плотоядным видом принялся прохаживаться туда-сюда. Туристы притихли как мыши. Вдруг послышался звучный шлепок. Это один из Мюллеров чем-то пульнул в дракона из наскоро сделанной рогатки. Оксана сверкнула глазами на гадкого мальчишку, но тут же улыбнулась. Она подошла к краю площадки и издала несколько душераздирающих звуков. Дракон посмотрел на неё оранжевым глазом, моргнул, приподнял голову, выдохнул несколько клубов густого тёмногодыма и испустил короткий противный визг.

– Я извинилась, сказала, что это детская шалость! – объяснила Оксана испуганной группе. – Он принял извинения!

Туристы не знали, что драконы никогда не «разговаривали» подобным образом, а, если быть точнее, в основном общались телепатически. Но сцена произвела впечатление!

Радостные и довольные возвращались экскурсанты в отель. Все живёхоньки-здоровёхоньки. Некоторые сразу проследовали в офис турагентства писать благодарности ответственному и профессиональному гиду. Русская туристка поцеловала Оксану в щёчку. Японцы долго благодарили уважаемую Корпорацию и замечательного гида, с гордостью сообщив при этом, что они прибыли из префектуры Канагава.

– Как интересно, – обрадовалась эрудированная Оксана, – ведь у вас особо почитается Бог-Дракон! Наши драконы тоже очень любят водную стихию! Рада, что вам понравилось.

Глава японской группы подошёл к ней и торжественно произнёс

– Окса-сан, теперь мы верим, что легенды не лгут!

Короче, денёк, несмотря на усталость и хлопоты, удался.

А вечером Оксана села в старый электроджип и в одиночку отправилась в полную опасностей Долину Драконов. До знакомого холма она дошла уже пешком. Девушка открыла кодовый замок замаскированной двери и проскользнула в просторную, хорошо освещённую пещеру.

– О, ты вовремя! – Серж приподнялся с кресла и сделал приглашающий жест.

– Окси, рад тебя видеть! – это обращался к ней крупный дракон, занимавший почти половину пещеры.

– Привет, Хруп! – подумала она в ответ. Естественно, дракона звали иначе – язык сломаешь, но произнести можно. Только для Оксаны он был Хруп – и точка. Больно забавно он хрупал сочные манго, которые наряду с другими фруктами доставлялись в Заповедник Драконов с Земли. Это являлось ещёодной строго охраняемой тайной Корпорации. Сородичи Хрупа были убеждёнными вегетарианцами.

– Отличное шоу! – сказала Оксана, подставляя Сержу стакан. Серж плеснул ей «Мёрфиса». Хруп весело хрюкнул.

– Ну-с, продолжим! – Серж ловко перетасовал колоду и стал раздавать карты. Оксана не играла, ей нравилось наблюдать за поединком столь высокоинтеллектуальных противников. Пикантность ситуации заключалась в том, что парочка играла в обычного подкидного дурака. Бридж и покер у драконов как-то не пошли. Они слишком серьёзно относились к процессу и обдумывали каждый ход часами. Партия в подкидного дурака занимала значительно меньше времени.

Прихлёбывая «Мёрфис», Оксана думала о том, как ей повезло.

Серж проиграл. Нелегко играть с существом, которое может читать твои мысли!

– Отыграешься ещё! – утешил его дракон. – Из уважения к Оксане он сказал это вслух. – Увы, мой земной друг, тяжело быть драконом!

Оксана сочувственно посмотрела на Сержа. Завтра бедняге опять придётся влезать в драконий муляж и потешать праздную публику. Но проиграл, так проиграл. Хорошо, длится это позорище недолго. Частые проигрыши приводили Сержа в плохое настроение. Сегодня он чуть не двинул рычаг манипулятора так, чтобы дать лёгкий подзатыльник нахальному мальчишке с рогаткой. Но выигрыши тоже случались. И это примиряло Сержа с жизнью.

Следующая партия прошла в полной тишине.

– Ну вот, – нарушил молчание Хруп, – Надо верить в удачу! Он порылся у себя за спиной и осторожно положил перед Сержем выигрыш – пухлый мешочек. Затем ухватил из стоящего рядом котла пару манго и со смаком отправил в рот. Он ел плоды прямо вместе с косточками.

Оксана захлопала в ладоши, не забыв потом послать Хрупу воздушный поцелуй.

Вернувшись в отель, они разошлись по номерам. Серж опустил шторы и взял в руки свой выигрыш. Стоило ли удивляться, что Корпорация не нашла на Тэне ничего ценного. Всё ценное давно прибрали к лапам истинные хозяева планеты. Ведь даже ребёнок знает, что драконы обожают клады и сокровища. Серж осторожно открыл мешочек и, слегка наклонив его, полюбовался тонкой струйкой золотого песка, стекающего на его ладонь.

Content

Фантастические приключения
Сборник рассказов
Ирина Ю. Станковская

Камни

Кошурочка, или Кошачья работа

К началу времён

Лучшая преображающая

Ключ-звезда

Посредники

Подарки для Ведьмы

Всё ценное