Бхагаван Шри Раджниш (Ошо)

За пределами просветления

Является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

* * *

Глава 1. За пределами просветления – только запредельность

Первый вопрос:

Ошо,

Что находится за пределами просветления?

За пределами просветления есть только запредельность. Просветление – это последнее прибежище. За его пределами исчезают все границы, исчезают все переживания. В просветлении переживание приходит к своему пределу, это высшая точка всего прекрасного, всего бессмертного, всего блаженного – но это всего лишь переживание. По ту сторону просветления больше нет переживания, потому что сам переживающий исчезает. Просветление – это не только пик переживания, но также и наивысшая степень ясности вашего существа. За его пределами есть только ничто; вы больше никогда не вернетесь к той точке, которую должны превзойти.

Переживание, переживающий, просветление – все осталось позади. Вы – только часть потрясающего ничто, которое бесконечно. Это ничто, из которого рождается все существование, это лоно, и это ничто, в котором все исчезает.

Нечто похожее происходит и в науке; в ней обязательно должно быть нечто похожее. Духовное переживание принадлежит внутреннему миру, а наука – это исследование мира внешнего. Но оба вида переживания – это два крыла одного существования: внутреннее и внешнее; они всегда имеют точки соприкосновения.

В этом столетии ученые пришли к странному заключению, что некоторые звезды внезапно исчезают… а ведь звезды – это отнюдь не мелочь, они совсем не так малы, как нам кажется. Они кажутся нам маленькими, потому что они находятся очень далеко, на расстоянии миллионов световых лет, но они огромны.

Наше Солнце – это звезда, но звезда средней величины. По сравнению с Землей оно громадно, но по сравнению с другими звездами – это звезда среднего размера. Есть звезды, которые в тысячи раз больше Солнца.

В этом столетии у нас впервые появились приборы, и ученые были очень сильно озадачены: внезапно какая-нибудь звезда исчезает, не оставляя после себя даже следа. Такая огромная звезда, и никаких следов – куда она делась? Она просто перешла в ничто. И такое происходит постоянно.

Понадобилось почти двадцать лет, чтобы осознать новое явление: во Вселенной существуют «черные дыры». Вы их не видите, но они обладают огромной поглощающей силой. Даже большая звезда будет втянута в черную дыру, если окажется в пределах ее притяжения. И как только звезда втягивается в черную дыру, она исчезает. Это абсолютная смерть. Мы видим только следствие, мы не можем видеть черную дыру; мы только видим, что одна звезда исчезает.

После того как теория черных дыр была почти доказана, ученые стали задумываться над тем, что должно быть нечто вроде «белой дыры» – просто обязано быть. Если возможно, что под воздействием некой гравитации, магнитной силы, огромная звезда просто исчезает и перестает существовать… Мы знали, что каждый день рождаются звезды. Откуда они берутся? Никто не задавался этим вопросом раньше.

Мы всегда принимаем рождение как данность; никто не спрашивает, откуда появляются дети.

Смерть же мы никогда не принимаем, потому что мы так сильно боимся ее.

За всю историю человечества ни одна философия не задавалась вопросом, откуда появляются дети, но есть философии, которые размышляют над тем, что такое смерть, куда продолжают исчезать люди, что случается после смерти.

За свою жизнь я встретил миллионы людей, и ни один человек не спросил, что происходит до рождения, – и тысячи спрашивали, что происходит после смерти. Я все время думал, почему рождение принимается без вопросов? Почему смерть не принимается точно так же?

Уже сотни лет, почти три столетия, мы знаем, что звезды рождаются каждый день – большие звезды, гигантские звезды, – и никто не спросил: «Откуда эти звезды берутся?» Но когда мы узнали о черных дырах и увидели, что звезды исчезают, тогда второй вопрос стал почти абсолютной необходимостью. Если черные дыры могут втягивать звезды в ничто, то должно быть нечто вроде «белых дыр», где вещи… звезды появляются из ничто.

Это мне напомнило…

Мулла Насреддин решил наняться на корабль. Его пригласили для собеседования. В комнате сидели капитан и старшие офицеры корабля. Вошел Мулла. Капитан спросил:

– Если на море шторм, сильный ветер, огромные волны высотой с гору, что ты будешь делать, чтобы спасти корабль? Корабль бросает из стороны в сторону…

Мулла Насреддин ответил:

– Тут нет большой проблемы: я просто брошу большой якорь, чтобы корабль, несмотря на ветер и волны, смог сохранить устойчивость.

Капитан снова спросил:

– Предположим, что надвигается еще более огромная волна и грозит затопить корабль. Что ты будешь делать?

Насреддин ответил:

– Ничего, снова – большой якорь.

Капитан посмотрел на него и спросил в третий раз:

– Предположим, это очень сильный тайфун, и спасти корабль невозможно. Что ты будешь делать?

Он ответил:

– Ничего, то же самое – большой якорь.

Капитан спросил:

– Откуда ты берешь все эти большие якоря?

Мулла Насреддин ответил:

– Из того же самого места. Откуда вы берете эти огромные, величиной с гору, волны и сильные ветры? Оттуда же я беру якоря. Вы будете находить волны и ветры, а я буду находить все больше и больше якорей.

Если в существовании есть дыры, где объекты просто исчезают в несуществование, то должны быть и дыры, через которые эти объекты появляются из ничто, – нужно всего лишь немного фантазии. Ученые еще не работали над этим.

Я полагаю, что черная дыра подобна двери: с одной стороны – черная дверь, черная дыра. Объекты попадают в нее и исчезают в ничто. А с другой стороны тоннеля – та же самая дверь, только с другой стороны – «белая дыра», через которую объекты рождаются вновь в обновленном виде. Это та же самая утроба матери.

За пределами просветления вы входите в ничто.

Исчезает переживание, исчезает переживающий.

Остается чистое ничто, абсолютная тишина.

Возможно, это цель каждого человеческого существа, которая рано или поздно будет достигнута.

Мы еще не знаем, существуют «белые дыры» или нет, но они должны быть.

Раз за пределами просветления вы входите в ничто, то должна быть и возможность выйти из этого ничто, обрести форму, вернуться в существование – обновленными, свежими, светящимися – на совершенно ином уровне. Потому что ничто не разрушается, все может только впадать в спящее состояние, погружаться в глубокий сон. И потом наутро снова пробуждаться. Именно так существование и продолжается.

На Западе за две тысячи лет истории философии такая идея не появлялась ни разу. Люди на Западе думают только о сотворении: «Кто это сотворил?» И создают себе проблемы, потому что, каким бы ни был ответ, он порождает все новые и новые вопросы.

На Востоке есть концепция циклов существования и не-существования, подобных смене дня и ночи. За сотворением следует антитворение, все погружается в ничто, подобно тому, как ночь следует за днем и все погружается во тьму. И эти периоды равны по времени: сколько длится творение, столько же будет длиться и период покоя. Затем снова следует творение, но более высокого порядка.

И это будет продолжаться от вечности до вечности – творение, антитворение, творение, снова антитворение, – но каждый раз утро будет еще более прекрасным. И каждый рассвет будет более красочным, еще более живым; птицы будут петь еще звонче, цветы станут еще прекраснее, а их аромат – еще сильнее.

И Восток проявил огромное мужество, приняв идею о том, что это будет продолжаться вечно. Никогда не было никакого начала и не будет никакого конца.

После просветления вы должны исчезнуть. Мир оставляется позади, тело оставляется позади, ум оставляется позади, только ваше сознание, как индивидуальность, все еще существует.

Выйти за пределы просветления – значит выйти за пределы индивидуальности и слиться со вселенной. Таким образом, каждый индивид будет продолжать двигаться в ничто. И в один прекрасный день все существование перейдет в ничто – и великий покой, великая ночь, глубокое темное чрево, великое ожидание рассвета… И так случалось всегда, и каждый раз вы рождаетесь на все более высоком уровне сознания.

Просветление – это цель человеческих существ. Но те, кто обрел просветление, не могут оставаться статичными: они должны будут двигаться дальше, они должны будут изменяться. И теперь им осталось избавиться только от одного – самих себя.

Они насладились всем. Они насладились чистотой индивидуальности, теперь они должны насладиться исчезновением индивидуальности. Они увидели красоту индивидуальности, теперь они должны увидеть исчезновение и его красоту; и безмолвие, которое следует за ним, и бездонную безмятежность, которая следует за ним.

Второй вопрос:

Ошо,

В тот вечер, когда ты говорил об эго и о том, как благодаря осознанности можно увидеть, что эго не существует, я поняла, что никогда не уделяла осознанности достаточно внимания. Для меня быть с тобой всегда означало любить тебя так сильно, как только я могу, стремиться к тебе и стараться быть как можно ближе к тебе.

Можешь ли ты сказать, как влюбленной немецкой женщине стать более осознанной?

Любви самой по себе достаточно.

Если твоя любовь не обычная, биологическая, инстинктивная любовь, если она не часть твоего эго, если она не уловка для того, чтобы доминировать над кем-то, если твоя любовь – просто чистая радость, наслаждение бытием другого человека безо всякой на то причины, настоящая радость, то осознанность будет следовать за этой чистой любовью как тень. Тебе не нужно беспокоиться об осознанности.

Есть только два пути: либо ты становишься осознанной, тогда любовь следует за осознанностью как тень, либо ты становишься такой любящей, что осознанность появляется сама по себе. Это две стороны одной медали. Тебе незачем беспокоиться о другой стороне: просто держись одной стороны, и другая сторона не сможет ускользнуть от тебя. Другая сторона обязана появиться.

И путь любви более легкий, радостный, невинный, простой.

Путь осознанности более трудный.

Тем, кто не может любить, я предлагаю путь осознанности. Есть люди, которые не могут любить, – их сердца превратились в камень. Их воспитание, их культура, их общество убили саму способность любить – потому что этим миром правит не любовь, а хитрость. Чтобы преуспеть в этом мире, вам не нужна любовь, вам нужны жестокое сердце и острый ум. На самом деле, сердце вам вообще не нужно.

Я слышал об одном великом политике, который оказался в больнице из-за сильных осложнений с сердцем. Врачи ему вынули его сердце и заменили его пластиковым, поскольку требовалось несколько часов, чтобы прочистить его. И, конечно, сердце политика – это сердце политика: даже если чистить его несколько часов подряд, этого времени может не хватить, чтобы прочистить его полностью. Хирурги работали в другой комнате – это была грязная работа, – а политик лежал на кровати.

В палату вошел какой-то человек и потряс политика за плечо. Тот открыл глаза, а человек сказал:

– Что ты здесь делаешь? Тебя выбрали премьер-министром страны.

Политик вскочил с кровати. Из соседней комнаты выглянули врачи и спросили:

– Что случилось?

Политик как раз собрался уходить. Врачи закричали:

– Подождите! А как же ваше сердце? Мы еще чистим его!

Политик ответил:

– Теперь оно мне не понадобится по меньшей мере пять лет. Вы можете чистить его, сколько хотите. Не торопитесь. Зачем премьер-министру сердце? Но берегите его на случай, если что-то не заладится – тогда я вернусь за ним. Если же дела пойдут хорошо, то, возможно, оно мне никогда не понадобится.

В этом мире сердце не нужно. Людей, живущих сердцем, уничтожают, эксплуатируют, подавляют. Этим миром правят хитрые, умные, бессердечные и жестокие люди. Поэтому все общество устроено таким образом, что каждый ребенок начинает терять свое сердце, и его энергия начинает двигаться прямо к голове. Сердцем пренебрегают.

Я слышал одну древнюю тибетскую притчу, в которой говорится, что в начале времен сердце находилось точно посередине тела. Но из-за того, что его постоянно отталкивали в сторону, чтобы оно не мешало, теперь оно уже не находится посередине тела. Бедняга ждет где-то у обочины дороги: «Если я когда-нибудь понадоблюсь тебе, я – здесь», – но оно не получает никакого питания, никакой поддержки. Сердце осуждается всеми возможными способами.

Если вы делаете что-то и говорите: «Я сделал это, потому что так подсказало мне мое сердце», все начинают смеяться: «Сердце? Ты что, потерял голову? Одумайся, где твой разум, где твоя логика? У сердца нет логики». Даже если вы влюбляетесь, вы должны найти причины, почему вы влюбились: у этой женщины очень красивый нос, ее глаза обладают такой глубиной, ее тело так пропорционально. Это не причины. Вы же никогда не вычисляете все эти причины на вашем калькуляторе, а затем определяете, что вот эта женщина кажется достойной того, чтобы в нее влюбиться: «Влюбись в эту женщину – у нее как раз такая длина носа, такой цвет волос, такие пропорции тела. Что тебе еще нужно?»

Но так никто никогда не влюбляется. Вы влюбляетесь. Затем, только для того, чтобы убедить идиотов вокруг вас в том, что вы не дурак, вы все вычисляете и только потом делаете шаг. Это разумный, рациональный, логичный шаг.

Никто не прислушивается к сердцу.

А ум так болтлив, он постоянно болтает – бла-бла-бла, бла-бла-бла, – и если даже сердце говорит вам что-то, это никогда не доходит до вас. Это не может дойти. Базар в вашей голове так сильно шумит, что у сердца нет никаких шансов, абсолютно никаких.

И постепенно сердце вообще перестает говорить что-либо. Снова и снова его не слышат, снова и снова им пренебрегают, и оно умолкает.

Ум заправляет всем в обществе; в противном случае мы бы жили в совершенно ином мире – в котором больше любви, в котором меньше ненависти, меньше войн, в котором невозможно появление ядерного оружия. Сердце никогда не будет поддерживать развитие методов уничтожения. Сердце никогда не будет на службе у смерти. Сердце – это жизнь, оно пульсирует ради жизни, оно бьется ради жизни.

И из-за всей этой обусловленности общества приходится выбирать метод осознавания, потому что осознавание кажется очень логичным, рациональным.

Но если вы можете любить, вам нет необходимости идти длинным, трудным путем.

Любовь – самый короткий путь, самый естественный, такой легкий, что он возможен даже для маленького ребенка. Он не требует никакой подготовки. Вы от рождения обладаете этим качеством, если только оно не извращается другими.

Но любовь должна быть чистой. Она не должна быть нечистой.

Вы будете удивлены, узнав, что английское слово love («любовь») происходит от очень некрасивого санскритского корня. Оно происходит от корня лобх. Лобх означает «жадность».

И если говорить об обычной любви, то это своего рода алчность.

Вот почему есть люди, которые любят деньги, люди, которые любят дома, которые любят то, любят это. Даже если они любят мужчину или женщину, это просто их алчность; они хотят владеть всем тем, что их привлекает.

Это уловка, чтобы властвовать. Поэтому влюбленные постоянно сражаются друг с другом, сражаются из-за таких пустяков, что потом им обоим становится стыдно: «Из-за чего мы продолжаем сражаться!» В моменты тишины, когда они одни, они чувствуют раскаяние: «Не вселился ли в меня злой дух? Ссориться из-за таких пустяков? Какой в этом смысл?» Но дело тут не в пустяках. Дело в том, кто будет обладать властью, кто будет доминировать, чей голос будет услышан.

В таких условиях любовь существовать не может.

Я слышал одну историю…

Эта небольшая история случилась в жизни Акбара, одного из самых великих императоров Индии. Он проявлял очень большой интерес к разного рода талантливым людям, и со всей Индии он собрал девять человек, самых талантливых гениев, которые были известны как «девять драгоценностей двора Акбара».

Однажды, когда он просто болтал со своими советниками, он сказал:

– Вчера вечером у меня был спор с моей женой. Она настаивает на том, что каждый муж находится под каблуком у своей жены. Я пытался возражать, но она говорит: «Я знаю много семей, но никогда не встречала ни одного мужа, который не был бы под каблуком у своей жены». Что вы думаете об этом?

Один из советников по имени Бирбал сказал:

– Возможно, она права, ведь ты не можешь доказать ей обратное. Ты сам у нее под каблуком, иначе ты бы как следует поколотил ее и тем самым доказал: «Смотри, вот – муж!»

– Я не могу так поступить, – сказал Акбар, – ведь мне с ней жить. Легко советовать другому побить жену. Ты-то сам можешь побить свою жену?

– Нет, я не могу, – ответил Бирбал. – Я просто принимаю то, что я под каблуком у моей жены, и твоя жена права.

Но Акбар сказал:

– Это надо выяснить… Должен же быть в столице хотя бы один муж, который не находится под каблуком у своей жены. В мире нет такого правила, в котором не было бы исключения, а это и не правило вовсе.

И он сказал Бирбалу:

– Возьми двух моих прекрасных арабских скакунов – вороного и белого – и обойди всю столицу. И если ты найдешь человека, который не находится под каблуком у жены, ты можешь предложить ему выбрать одного из коней в качестве награды от меня.

Это были очень ценные лошади. В те времена лошади ценились очень высоко, а эти лошади были самыми прекрасными.

Бирбал сказал:

– Это бесполезно, но если ты приказываешь, я пойду.

Он обошел весь город, и оказалось, что каждый муж находится под каблуком у жены. Все происходило вполне обычно: он просто подзывал мужа и жену и спрашивал у мужа:

– Ты под каблуком у жены или нет?

Мужчина бросал взгляд на жену и отвечал:

– Тебе следовало бы спросить меня об этом, когда я один. Так нечестно. Ты создаешь ненужные неприятности. Я не собираюсь разрушать свою жизнь из-за лошади. Забирай своих лошадей, они мне не нужны.

Но у одного дома сидел человек, которому двое слуг делали массаж. Он был борцом, чемпионом, очень сильным человеком. Бирбал подумал: «Возможно, этот человек… Он может убить любого голыми руками. Стоит попасть ему в руки – и конец!» Бирбал спросил у него:

– Могу ли я задать тебе вопрос?

Тот сказал:

– Вопрос? Какой вопрос?

Бирбал спросил:

– Ты под каблуком у жены?

Человек сказал:

– Сначала давай поприветствуем друг друга, давай пожмем друг другу руки.

Он стиснул руку Бирбалу и сказал:

– Пока ты не закричишь и на твоих глазах не выступят слезы, я не отпущу твою руку. Твоей руке – конец. Как ты посмел задать мне такой вопрос?

Бирбал умирал – рукопожатие мужчины было стальным, – на его глазах показались слезы, и он сказал:

– Отпусти меня. Ты не подкаблучник. Я просто ошибся. Но где твоя жена?

Человек ответил:

– Смотри, она – там, готовит мне завтрак.

Очень маленькая женщина готовила ему завтрак.

Женщина была такой маленькой, а мужчина таким большим, что Бирбал подумал: «Возможно, этот человек и не находится под каблуком у жены. Он бы убил эту женщину».

И Бирбал сказал:

– Больше нет нужды кого-то искать. Ты можешь выбрать любого из этих двух коней – вороного или белого. Это награда от царя тому, кто не находится под каблуком у жены.

И в этот момент маленькая женщина сказала:

– Не бери вороного! Иначе я превращу твою жизнь в ад!

Мужчина ответил:

– Нет-нет, я возьму белого. Ты только успокойся.

Бирбал сказал:

– Ты не получишь ни белого, ни вороного. Все кончено, ты проиграл. Ты тоже подкаблучник.

Идет постоянная борьба за господство. Любовь не может расцвести в такой атмосфере.

Мужчина борется в этом мире ради осуществления разного рода амбициозных целей. Женщина борется с мужчиной, потому что она боится: он уходит из дома на целый день. «Кто знает? Может быть, у него есть другие женщины». Она ревнует, подозревает; она хочет быть уверенной, что мужчина остается под контролем. Поэтому дома мужчина борется с женой, а вне дома он борется с миром. Как же в таких условиях может распуститься цветок любви?

Цветок любви может распуститься только тогда, когда нет никакого эго, когда не делается никаких попыток доминировать, когда человек скромен, когда он не пытается быть кем-то, а готов быть никем.

Естественно, в обычном мире такого случиться не может, но рядом с мастером такая возможность есть. Любовь к мастеру не биологическая. Биология не имеет никакого отношения к мастерам и ученикам. Любовь к мастеру не имеет ничего общего с доминированием.

Поскольку такая любовь свободна от эго, цветок может распуститься.

Вы просто радуетесь присутствию мастера, его наполненности, его удовлетворенности. Вы радуетесь так, как будто это ваша наполненность, ваша удовлетворенность. В сиянии мастера вы чувствуете, что это и ваше сияние. Вы ощущаете себя частью мастера, вы вошли с ним в такую гармонию, что его сердце и ваше сердце уже не два разных сердца.

Осознанность придет сама по себе, а путь любви – это самый прекрасный путь, самый невинный путь, путь, полный цветов, путь, который проходит среди прекрасных озер, рек, рощ и садов.

Дорога осознанности – это путь, который проходит через пустыню. Он только для тех, кто никак не может вернуться к своему сердцу.

Если вы легко можете быть сердечными, забудьте об осознанности, она придет сама по себе. Каждый шаг любви будет приносить свою собственную осознанность. Это не будет падением в любовь[1]; я называю это восхождением в любовь.

Третий вопрос:

Ошо,

Я всегда разделен на две части, и это связано с тобой. Одна часть рвется работать, носиться повсюду, организовывать, суетиться, бороться, беседовать с журналистами и политиками, кричать с крыш домов. Другая часть, которая за последние годы стала гораздо сильнее, хочет просто сидеть рядом с тобой и впитывать все: тебя, твое безмолвие и твои слова.

Может быть, вся эта активность была нужна для того, чтобы однажды я оказался в состоянии сидеть безмолвно?

Не мог бы ты рассказать о своей внешней и о своей внутренней работе?

В тебе нет никакого разделения.

Если одна часть сражается во внешнем мире, чтобы распространить мое послание повсюду, а другая часть просто хочет сидеть рядом со мной, впитывая мое безмолвие, мое присутствие, мой покой, радуясь моему блаженству, пребывая в экстазе, ничего не делая…

Может показаться, что эти части противостоят друг другу. Это не так. Чем больше ты возвещаешь с крыш, тем больше ты способен сидеть безмолвно рядом со мной; и чем больше ты сидишь в тишине рядом со мной, тем больше у тебя чего-то такого, чем ты можешь поделиться с миром, за что можно сражаться.

Человек есть внутреннее и внешнее, и осуждение одного в пользу другого – это заблуждение, очень древнее заблуждение.

На Востоке люди отрекаются от внешнего в пользу внутреннего. Они бегут от мира в гималайские пещеры, чтобы посвятить всю свою жизнь, все свое время и всю свою энергию внутреннему путешествию, – но они не понимают диалектики жизни.

На Западе делается как раз противоположное. Там отрекаются от внутреннего, чтобы вкладывать всю свою энергию во внешний мир и завоевание внешнего мира.

Восток и Запад оба неправы, и в то же время они оба правы.

Они оба неправы, потому что оба остаются половинчатыми: одна часть развивается, а другая отстает в развитии. Вы сами это видите.

На Востоке так много нищеты, так много болезней, так много смерти. Тем не менее люди удовлетворены. Несмотря на все это, у них, кажется, не возникает мыслей о революции: «Мы должны изменить весь мир. Мы не можем больше жить в нищете, мы веками жили в нищете, веками жили в рабстве. И мы принимали все: нищету, рабство, болезни, смерть – без всякого сопротивления, поскольку это все внешние вещи. А все наши усилия были направлены на внутреннее».

На Западе ликвидирована нищета, ликвидированы многие болезни, увеличена продолжительность жизни человека. Тело человека стало более красивым, существование человека стало более комфортабельным, но сам человек – для которого предназначен весь этот комфорт, все эти достижения науки и технологий, – отсутствует. На Западе совершенно забыли о том, для кого все это делалось. Внутри – пусто. Вокруг есть все, а в середине – недоразвитое сознание, почти не существующее.

Поэтому и Восток, и Запад оба преуспели в том, что они делали, и оба потерпели неудачу, потому что они выбрали только одну половину человеческой жизни.

Моя позиция заключается в том, чтобы принимать человека в его тотальности, в его целостности.

И следует иметь в виду, что, принимая тотальность человека, вы должны понимать законы диалектики жизни.

Например, вы целый день усердно трудитесь – в поле, в саду, – обливаетесь потом. Ночью вы будете замечательно спать. Вы же не думаете, что не сможете спать ночью, потому что вы весь день так усердно работали? Вам кажется, что это несовместимо с вашей работой, продолжающейся целый день. Нет, это совсем не так. Вся ваша тяжелая работа днем подготовила вас к расслаблению; ночь будет глубоким расслаблением.

Нищие спят лучше всех. Императоры не могут спать, потому что они забыли диалектику жизни. Вам нужны две ноги, чтобы ходить, вам нужны две руки, вам нужны оба полушария вашего мозга.

Сейчас стало общепризнанной психологической истиной, что вы можете напряженно заниматься математикой, – так как эта работа производится одной частью вашего мозга, – а потом можете так же интенсивно заниматься музыкой, и, поскольку за это отвечает другая часть вашего мозга, это не будет непрерывной работой. Фактически, когда вы усиленно занимаетесь математикой, музыкальная часть вашего ума отдыхает, а когда вы усиленно занимаетесь музыкой, отдыхает ваш математический ум.

Во всех университетах и колледжах мира смена классных занятий происходит через каждые сорок минут, поскольку было выяснено, что через сорок минут та часть вашего ума, которую вы использовали для работы, устает. Просто смените предмет занятий – и эта часть перейдет к отдыху.

Сидя рядом со мной, наполняй свою чашу соком как можно полнее. Ощущай тишину до ее предельной глубины, и тогда ты сможешь кричать с крыш.

И здесь нет никакого противоречия: твой крик – просто часть диалектического процесса. Твоя тишина и твой крик – как две руки, как две ноги, как день и ночь, как работа и отдых. Не разделяй их, не противопоставляй одно другому – все беды мира проистекают из этого.

Восток создал великих гениев, но мы все еще живем в эпоху воловьих упряжек, потому что наши гении просто медитировали. Их медитации никогда не превращались в действие. Если бы медитировали несколько часов, а затем использовали бы свое безмолвие, покой и медитативное состояние для научных исследований, эта страна была бы самой богатой в мире – внешне и внутренне.

То же самое верно и по отношению к Западу: Запад породил великих гениев, но все они занимались материальным миром. Они полностью забыли самих себя. Время от времени какой-нибудь гений вспоминал, но было уже слишком поздно.

Альберт Эйнштейн перед смертью произнес свои последние слова – и запомните, последние слова являются самыми важными словами, которые человек когда-либо произносил за всю свою жизнь, так как они подводят итог жизни, выражают сущность жизненного опыта. Вот его последние слова: «Если бы у меня была еще одна жизнь, я бы хотел быть водопроводчиком. Я не хочу быть физиком. Я хочу быть кем-то очень простым – водопроводчиком».

Уставший мозг, сгоревший мозг… И каково его достижение? Хиросима и Нагасаки.

Этот человек был способен стать Гаутамой Буддой. Если бы он обратил свой взгляд внутрь, у него было бы такое прозрение, что, возможно, он ушел бы глубже, чем любой Гаутама Будда; ведь когда он смотрел на звезды, он уходил дальше, чем любой астроном. Это та же самая энергия, вопрос только в том, куда ее направить. Но зачем привязываться к чему-то одному? Почему бы не оставаться открытым обоим измерениям?

Что за нужда привязываться? «Я могу смотреть только вовне, я не могу смотреть внутрь». Человек должен лишь научиться тому, как видеть глубоко, а затем использовать эту способность в обоих измерениях. Тогда он сможет подарить миру лучшую науку и лучшую технологию, и одновременно человеческие существа, лучшее человечество.

И запомните: только в руках лучшего человеческого существа лучшая технология полезна, в противном случае она опасна.

Восток умирает от нищеты. Запад умирает от могущества. Странно… На Западе создано такое могущество, что там могут только убивать. Люди там ничего не знают о жизни, потому что они никогда не смотрели внутрь.

Восток же знает о жизни все, но без пищи вы не можете медитировать. Когда вы голодны и закрываете глаза, вы можете видеть только хлебные лепешки, летающие вокруг.

Вот что случилось в жизни одного поэта, Генриха Гейне. Он заблудился в лесной чаще и три дня блуждал, голодный, измотанный. От страха он не мог заснуть: ночью в кронах деревьев скрывались дикие звери. И в течение трех дней он не встретил ни одного человека, которого он мог бы спросить, правильно ли он идет, куда он идет, и не ходит ли он по кругу. Три дня… И затем наступила ночь полнолуния.

Голодный и уставший, прислонившись к дереву, он посмотрел на полную луну. Он был великим поэтом, и он был поражен, он не мог поверить в это. Он сам писал о луне, он читал о луне. О луне написано так много – столько стихов, столько картин, столько произведений искусства посвящены луне. И с Генрихом Гейне случилось откровение: раньше он обычно видел в луне лицо своей возлюбленной, теперь же он увидел только парящий в небе хлеб. Он старался из всех сил, но лицо возлюбленной не появилось.

Быть диалектичными весьма полезно. И никогда не забывайте применять противоположности как взаимодополняющие вещи. Используйте все противоположности как взаимодополняющие вещи, и ваша жизнь будет более полной, ваша жизнь будет целостной.

Для меня это единственная святая жизнь; целостная жизнь – это единственная святая жизнь.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Сегодня я наблюдал, как один канатоходец обучал маленькую девочку ходить по канату. Иногда он давал ей затрещину, иногда убеждал ее словами, но мне показалось, что предпринимать все новые и новые попытки ее вдохновляло главным образом то, что она чувствовала его веру в ее потенциальную способность ходить по канату.

Не мог бы ты рассказать что-либо о вере мастера в ученика?

Сам факт, что мастер принимает ученика, показывает его веру в потенциал ученика. В противном случае тот не был бы принят.

Каждый человек обладает потенциалом, но все зависит от правильного времени, правильного места и правильного опыта. Иными словами, каждый человек способен быть просветленным, станет просветленным, но когда, в какое время – в этой жизни или в следующей, – зависит от многого: от того, насколько велик ваш опыт, опыт разочарования в мире, насколько велико ваше страдание.

Вы все еще надеетесь, что завтра все изменится к лучшему, или вы утратили всякую надежду? Дошли вы уже до предела отчаяния или ваше отчаяние преходяще? Вы пришли к мастеру потому, что поругались сегодня с женой, а через пятнадцать минут все изменится – гнев исчезнет?

Когда-то я жил в одном университетском городке. В первый день я поселился в отведенном мне коттедже. Я был один, а коттедж, пристроенный к моему, занимали профессор-бенгалец и его жена. Стены были настолько тонкими, что даже если бы вы заткнули уши, вы все равно могли бы слышать, что происходит за стеной.

Поскольку муж и жена ругались так ожесточенно, я подумал, что вот-вот прольется кровь. Я не мог спать. Был час ночи, а они все ругались, ругались и ругались… Я не мог понять, о чем они говорили, но, должно быть, дело приняло серьезный оборот, так как профессор в конце концов сказал: «Я покончу с собой». Он сказал это по-английски.

Я подумал: «Что ж, по крайней мере я хоть это понял». Я вышел из дома, чтобы остановить его:

– Подождите! Где вы собираетесь совершить самоубийство посреди ночи? Лучше отложить это дело на утро.

Но он уже был далеко.

Я обратился к его жене, которая даже не вышла из дома, чтобы попрощаться с ним! Я спросил у нее:

– Что я должен делать? Может быть, мне следует пойти в полицию? Может быть, позвонить кому-то? Что нужно делать?

Она ответила:

– Ничего не нужно делать. Вы видите, его зонтик здесь. Без зонтика он никуда не пойдет. Он скоро вернется – как только вспомнит о зонтике. В гневе он забыл свой зонтик. Бенгалец и без зонтика?

Я сказал:

– Но самоубийство – такое серьезное дело, и зонтик для этого совершенно не нужен.

– Просто подождите, – сказала она. – Посидите здесь. Я приготовлю вам кофе, потому что вы… Я знаю, что вы должны были слышать все это.

И через пятнадцать минут он вернулся.

Я спросил его:

– Что случилось?

– Что случилось? – спросил он. – Я забыл мой зонтик! И сейчас, должно быть, не меньше двух часов ночи.

Я ответил:

– Вы правильно поступили. Утром возьмете свой зонтик и отправитесь искать подходящее место.

Но кто будет делать это утром?

Утром я напомнил ему:

– Вы все еще здесь? Солнце уже взошло. Теперь вам нужно пойти и поискать подходящее место.

Я сказал:

– Я вижу, как вы каждый день ходите в университет с этим зонтиком.

Он ответил:

– Это просто привычка. Поскольку не было дождей, не было и необходимости открывать зонтик, я просто носил его с собой. Сейчас я открыл его – он неисправен. А я все время говорил моей жене, что мой зонтик всегда должен быть исправным на случай чрезвычайных обстоятельств. И вот теперь я захотел покончить с собой, а зонтик не готов.

Я подумал: «Вот это здорово! Каждому, кто захочет покончить с собой, следует кое-чему поучиться у тебя».

Однажды, где-то около трех часов дня, я снова услышал, что он собирается совершить самоубийство. Но на этот раз я уже не волновался так сильно, поскольку решил, что это – обычное дело. Но все же вышел, чтобы попрощаться.

Он посмотрел на меня со странным выражением на лице. Он спросил:

– Что вы имеете в виду, прощаясь со мной?

Я сказал:

– Вы собираетесь покончить с собой, и я не думаю, что мы снова встретимся, поэтому я прощаюсь с вами. Но что это вы несете с собой? – Он держал в руках пакет с едой. – Куда вы несете еду?

– Вы же знаете эти индийские поезда, – сказал он, – иногда они опаздывают на десять часов, иногда на двенадцать. А я совершенно не выношу голода. Я лягу на рельсы и буду ждать поезд. Если он придет – хорошо, если же нет, у меня будет с собой еда.

Я сказал:

– Вы же умный и интеллигентный человек – всякий, кто посмотрит на вас, решит, что вы отправляетесь на пикник.

И когда он ушел, появилась его жена. Она спросила:

– Он ушел?

– Ушел, – ответил я.

– Он скоро вернется, – сказала она. – Этот идиот… Всякий раз, когда он хочет отправиться на пикник… Он такой скряга, что даже меня не берет с собой, поэтому он говорит, что идет совершать самоубийство. Он наверняка сидит возле станции и ест. Вы можете сами пойти и убедиться в этом прямо сейчас.

Железнодорожная станция находилась не очень далеко, поэтому я пошел туда и увидел его. Он наслаждался бенгальскими сладостями и другими закусками.

Я сказал ему:

– Чаттерджи, поезд стоит на платформе. Оставьте вашу еду, бегите! Скорее ложитесь под поезд!

– Слишком поздно, – ответил он. – Во-первых, я должен доесть все, что принес с собой. Так что сегодня я не успею. Ведь поезд приходит на эту станцию только один раз в сутки. (Это была небольшая станция, и поезд приходил туда только раз в сутки.) На сегодня с этим покончено.

Но я сказал:

– Вы же говорили, что будете ждать прихода поезда. И сейчас еще не время для ужина, сейчас всего лишь три часа дня.

– Когда под рукой такие сладости, ждать невозможно, – сказал он. – А сейчас я пойду домой вместе с вами.

Есть люди, которые хотели бы стать саньясинами, которые хотели бы стать учениками. Но это может быть просто эмоциональным, сентиментальным, временным явлением – желание пришло и через две минуты исчезло. У них есть потенциал, но их время еще не пришло.

Даже если они принимают саньясу, даже если они становятся учениками – поскольку ни один мастер не бывает настолько жестоким, чтобы сказать «нет» кому-то, кто хочет стать учеником, – они предадут его. Рано или поздно они уйдут, так как это не было нечто очень глубокое, исходящее из самого сердца. Это было нечто весьма поверхностное, нечто настолько поверхностное, что, если бы они подождали еще несколько минут, они бы передумали. Это исходило от ума, а ум никогда не бывает стабильным, он постоянно меняется.

Вы не можете удержать одну мысль в уме даже несколько секунд. Как-нибудь попробуйте: только одна мысль, и вы пытаетесь удерживать ее. И вы будете удивлены: всего через тридцать секунд вы о ней забудете, и ваш ум займется чем-то еще. А затем вы внезапно вспомните, что пытались придерживаться одной мысли и могли удерживать ее всего лишь тридцать секунд.

Гурджиев обычно давал это задание каждому, кто хотел стать его учеником. Он давал человеку его собственные карманные часы и говорил: «Держите часы перед собой, следите за секундной стрелкой и выберите любое слово – например, ваше имя. Просто удерживайте это имя в вашем уме, а затем скажите мне, как долго вам удавалось удерживать его». Это могло продолжаться пятнадцать секунд, тридцать секунд, самое большее – сорок секунд. Даже полную минуту никто не мог удержать одну мысль.

Ум пребывает в постоянном изменении.

Поэтому те, кто хочет стать учениками по каким-то соображениям ума, не останутся с мастером. Нет необходимости отказывать им, они уходят сами.

Но мастер прекрасно знает, что если кто-то приходит с побуждением, исходящим из самого сердца, если ради этого он может поставить на карту всю свою жизнь, то такой человек не уйдет. Только эти немногие люди достигают самореализации.

Потенциал есть у каждого, но не каждый готов реализовать его именно в этот момент – возможно, в другое время, в другой жизни, с другим мастером.

Но в жизни каждого наступит такой день, который станет поворотной точкой, поворотом на сто восемьдесят градусов, и тогда ученичество будет прекрасным ростом.

Тогда вся энергия будет двигаться в одном направлении, с одним устремлением, без всяких отклонений. Тогда расстояние до цели будет уменьшаться.

Чем более интенсивным будет ваше побуждение, тем меньше будет расстояние. Если ваше устремление будет тотальным, то расстояния вообще не будет.

Тогда вам не нужно будет идти к цели, цель сама придет к вам.

Глава 2. Невинность – это и есть свет

Первый вопрос:

Ошо,

У меня есть вопросы, но они никогда не бывают завершенными, и я не знаю, что спрашивать.

Ни один вопрос никогда не бывает завершенным, потому что завершенность вопроса будет означать, что он заключает в себе ответ.

Вопрос по самой своей природе является незавершенным. Это желание, стремление, поиск, поскольку что-то нуждается в завершении.

Это свойство человеческого сознания – требовать завершенности. Оставьте что-либо незавершенным – и это станет навязчивой идеей; завершите это – и вы свободны от него. Завершение приносит свободу.

Следовательно, не только твои вопросы являются незавершенными. Ты просто более бдителен и увидел незавершенность каждого вопроса.

Во-вторых, ты не знаешь, что спрашивать. И никто не знает. Все ваши вопросы происходят из вашего невежества, из вашего бессознательного, из вашей темной души. Никто не знает точно, каков его вопрос, о чем важнее всего спросить, – потому что в тот момент, когда вы узнаете, каков ваш вопрос, вы сразу же обнаружите ответ внутри себя.

Быть абсолютно уверенным в вопросе означает, что ответ не очень далеко. Он очень близко, так как уверенность приходит из ответа, а не из вопроса.

Но тем не менее человек должен спрашивать.

Хотя все вопросы являются незавершенными и вы не знаете, о чем спрашивать, все же человек должен спрашивать, потому что он не может оставаться безмолвным. Можно и не спрашивать – но это не значит, что у вас нет вопросов, это значит лишь то, что вы не выносите их наружу. Возможно, вы боитесь быть разоблаченным, поскольку каждый вопрос будет указывать на ваше невежество.

Есть миллионы людей, которые никогда не задают вопросов по той простой причине, что молчаливый человек, по крайней мере, кажется мудрым. Задать вопрос – значит показать свои раны, показать все темные пятна в своем существе. Для этого требуется мужество.

В-третьих, есть вопросы, которые исходят не из невежества, а от заимствованного вами знания, – это самые худшие из всех вопросов.

Вопрос, который исходит из невежества, невинен, обладает чистотой. Это незагрязненный, неизвращенный вопрос, он показывает ваше мужество, ваше доверие.

Но есть вопросы, которые исходят из заимствованного вами знания. Вы много слышали, вы много читали, вы получали информацию от родителей, учителей, священников, политиков, всевозможных демагогов, всевозможных претендентов на знание – и вы собирали весь их мусор.

Один мой саньясин прислал мне прекрасный подарок: очень красивую, художественно исполненную корзинку для ненужных бумаг с запиской: «Ошо, если ты считаешь, что мои вопросы – просто мусор, бросай их в эту корзину. Ты можешь не отвечать на них».

Вопросы, исходящие из знания, – это мусор.

Вы ничего не знаете о Боге, о Вселенной, вы ничего не знаете о душе, реинкарнации, будущих и прошлых жизнях. Все, что вы знаете, – это просто слухи. Люди вокруг вас болтают, а вы собираете всевозможную информацию, которая кажется вам важной. Почему она кажется вам важной? Она кажется важной потому, что она прикрывает ваше невежество. Она помогает вам чувствовать себя так, как будто вы знаете. Но помните, это «как будто» слишком преувеличено. Вы не знаете, это только как будто.

Все священные писания, все книги по философии и теологии следует объединить в одну категорию: «как будто». В них говорится о том, что совершенно неосуществимо, о чем их авторы ничего не знают, но эти авторы обладают красноречием и богатым воображением и способны создавать различные системы из ничего.

Вот почему ни один философ не соглашается ни с одним другим философом. И каждый философ думает, что он нашел именно ту систему, которая объясняет все в мире, – а все другие философы смеются над ним, они обнаруживают в его системе тысячи несоответствий. Но когда дело касается их самых, они совершают ту же ошибку: они претендуют на то, что именно их система является завершенной и больше не нужны никакие исследования.

И самое странное то, что именно эти люди очень проницательны в обнаружении пробелов в чужих теориях, но они не могут увидеть пробелы собственной системы. Возможно, они не хотят видеть. Ошибки есть, всякий другой может их увидеть; невозможно, чтобы они сами их не видели. Но они игнорируют их, надеясь, что их никто не заметит.

Все философии потерпели неудачу.

Все религии потерпели неудачу.

Вы несете в своем уме руины всех религий и всех философий, и из этих руин возникают вопросы. Эти вопросы бессмысленны, вам не следует их задавать. Именно эти вопросы показывают вашу глупость.

Но вопросы, возникающие из вашего невежества, подобны вопросам ребенка – они являются незавершенными, не очень возвышенными, но чрезвычайно важными.

Однажды Дэвид Лоуренс гулял в саду с одним маленьким ребенком, который все время задавал всевозможные вопросы. Лоуренс был одним из самых искренних людей этого столетия; из-за его искренности его осуждали правительства и священники, потому что он говорил только правду, не желал быть дипломатичным, лицемерным, не шел на компромиссы. И перед этим маленьким ребенком он проявил такую подлинную искренность, которую не проявляли даже ваши великие святые.

Ребенок спросил: «Почему деревья зеленые?» Очень простой вопрос, но очень глубокий. Все деревья зеленые – почему? Когда есть так много цветов, имеется целая радуга цветов: одно дерево может быть желтым, другое – красным, третье – синим… Почему же все деревья выбрали зеленый цвет?

На месте Лоуренса любой родитель, любой учитель, любой священник – кто угодно – сказал бы какую-нибудь ложь, например: «Бог сделал их зелеными, потому что зеленый цвет очень приятен для глаз». Но это было бы обманом, ложью, поскольку Лоуренс ничего не знал о Боге, он не знал, почему деревья зеленые.

На самом деле, этого не знает ни один ученый, который исследует деревья, хотя он может утверждать, что деревья являются зелеными благодаря определенному элементу, хлорофиллу. Но это не ответ для ребенка. Он просто спросит: «Почему они выбрали хлорофилл – все деревья?» Этот ответ его не удовлетворит.

Лоуренс закрыл глаза, задумался на минуту… Что же ответить этому ребенку? Он не хотел обманывать невинного ребенка, хотя вопрос был обыкновенным и сгодился бы любой ответ. Но вопрос возник из невинности, следовательно, он был очень глубоким.

И Лоуренс открыл глаза, посмотрел на деревья и сказал ребенку:

– Деревья зеленые, потому что они зеленые.

Ребенок сказал:

– Правильно. Я тоже так подумал.

Лоуренс вспоминал в своих мемуарах: «Для меня это стало великим переживанием – та любовь и то доверие, которые ребенок проявил ко мне в ответ на полную искренность. Мой ответ не был ответом; с точки зрения логики, это была тавтология. „Деревья зеленые, потому что они зеленые“ – разве это ответ?»

Фактически, Лоуренс признает: «Дитя мое, я так же невежествен, как и ты. Простая разница в возрасте не означает, что я знаю, а ты не знаешь. Различие в возрасте – это не различие между невежеством и знанием».

То, что деревья зеленые, – это часть тайны всего существования.

Вещи таковы, каковы они есть.

Женщина – это женщина, мужчина – это мужчина. Роза – это роза; как бы вы ее ни называли, она все равно остается розой.

В этом небольшом эпизоде скрыто нечто потрясающе прекрасное.

Задавайте вопросы – но не из знания, потому что любое знание заимствовано, ни на чем не основано, это просто мусор.

Задавайте вопросы из вашего невежества.

Запомните, невежество ваше, гордитесь им.

Знание же не ваше. Как вы можете им гордиться?

И вопрос не должен прикрывать невежество. Вопрос должен привносить немного света, чтобы невежество, темнота исчезли.

Я не могу дать вам ответ, который был бы лучше, чем ответ Лоуренса, но я могу дать вам нечто иное, в отношении чего у Лоуренса не было никакого понимания.

Я могу дать вам пространство, тишину, в которой вы можете сами узнать тайну.

Задавайте вопросы, какими бы они ни были. Только помните: не спрашивайте из знания, спрашивайте из вашей собственной подлинной невежественности.

И на самом деле мои ответы – это не ответы. Мои ответы – убийцы: они просто убивают вопрос, они устраняют вопрос, они не дают вам никакого ответа, за который вы смогли бы ухватиться.

И в этом разница между учителем и мастером: учитель дает вам ответы, чтобы вы могли держаться за эти ответы и оставаться невежественными – внешне вы будете производить прекрасное впечатление, вы будете кладовыми, полными ответов, но в глубине, под внешним слоем, вы останетесь совершенно невежественными.

Мастер же просто убивает ваши вопросы.

Он не дает вам ответ, он устраняет вопрос.

Если бы все ваши вопросы можно было устранить… Вслушайтесь внимательно в то, что я говорю: если устранить все ваши вопросы, ваше невежество исчезнет само собой, и останется только невинность.

А невинность – сама по себе свет.

В этой невинности вы не знаете никаких вопросов, никаких ответов, потому что все они остались позади. Они стали несущественными, вы вышли за их пределы.

Вы чисты от вопросов и чисты от ответов.

Это состояние и есть просветление. И если вы достаточно смелы, вы можете даже выйти за его пределы.

Это даст вам все прекрасные переживания, описанные мистиками прошлых веков: ваше сердце будет танцевать в экстазе, все ваше существо станет прекрасным рассветом… тысячи лотосов расцветут в вас.

Если вы захотите, вы сможете устроить здесь свой дом.

В прошлом люди останавливались здесь – где еще можно найти лучшее место? Гаутама Будда назвал это место «Лотосовым раем».

Но если вы прирожденный искатель…

Я предлагаю вам: отдохните немного, насладитесь всеми красотами просветления, но не делайте здесь окончательной остановки.

Двигайтесь дальше, потому что жизнь – это бесконечное путешествие, и случится еще много такого, что абсолютно неописуемо.

Переживание просветления тоже не поддается описанию, хотя оно и описывалось всеми, кто испытал его. Все они говорят, что оно не поддается описанию, и тем не менее описывают его: оно наполнено светом, наполнено радостью, это высшая степень блаженства. Если это не описание, тогда что же такое описание?

На протяжении тысячелетий люди, которые становились просветленными, говорили, что просветление не может быть описано, и в то же время описывали, воспевали его всю свою жизнь.

Но за пределами просветления вы входите в мир, который, безусловно, неописуем.

В просветлении вы все еще есть; в противном случае кто бы испытывал блаженство, кто бы видел свет? Кабир говорит: «…Как будто взошли тысячи солнц». Кто видит это?

Просветление – это предельное переживание, но это все же переживание, и там присутствует переживающий.

За пределами просветления переживающий исчезает.

Вы растворяетесь.

Раньше вы пытались растворить ваши проблемы, теперь растворяетесь вы, потому что экзистенциально вы и есть проблема. Ваша отделенность от существования – это единственный вопрос, который необходимо решить.

Вы теряете ваши границы, вас больше нет. Кто будет испытывать переживание?

Вам нужна огромная смелость, чтобы в процессе достижения просветления отбросить эго.

Вам потребуется в миллион раз больше смелости, чтобы отбросить себя самого для достижения запредельного, – а запредельное и есть реальность.

Второй вопрос:

Ошо,

За те годы, что я рядом с тобой, я узнал об отношениях «мастер-ученик».

Не мог бы ты прокомментировать отношения между учеником и учеником?

Их не существует.

В прошлом ученики создавали организации. Это были их отношения: «Мы – христиане», «Мы – мусульмане», «Мы принадлежим к одной религии, к одному вероисповеданию, и поскольку мы принадлежим к одному вероисповеданию, мы являемся братьями и сестрами. Мы будем жить ради нашей веры и умрем за веру».

Все организации возникали из отношений между учениками.

На самом деле, два ученика совершенно не связаны друг с другом.

Каждый ученик связан с мастером в силу своих индивидуальных способностей.

Мастер может быть связан с миллионами учеников, но это связь личная, не имеющая никакого отношения к организации.

Ученики не связаны никакими отношениями. Да, между ними есть определенное дружелюбие, определенная симпатия.

Я избегаю слова «отношения», потому что оно к чему-то обязывает.

Я даже не называю это дружбой, я называю это «дружелюбием», потому что все ученики – попутчики, идущие по одной дороге, влюбленные в одного мастера, но между собой они связаны только через мастера.

Они не связаны друг с другом непосредственно.

В прошлом самым большим несчастьем было то, что ученики становились организованными, связанными между собой, в то время как все они были невежественными.

А невежественные люди создают неприятностей больше, чем кто-либо в этом мире. Все религии занимаются именно этим.

Мои люди связаны со мной лично. И поскольку они находятся на одном пути, они, конечно, знакомятся друг с другом. Возникает дружелюбие, атмосфера любви, но я не хочу называть это какими-либо отношениями.

Мы слишком много страдали из-за того, что ученики становились непосредственно связанными друг с другом, создавали религии, секты, культы, а затем сражались друг с другом. Они не могут делать ничего другого.

Запомните, что, находясь рядом со мной, вы, по крайней мере, вообще никак не связаны друг с другом.

Только некоторое дружелюбие, но не крепкая дружба, – этого достаточно, и в этом гораздо больше красоты, и нет никакой возможности причинить вред человечеству в будущем.

Третий вопрос:

Ошо,

С тех пор, как я здесь, я разрываюсь на части между желанием задать тебе вопрос – желанием разоблачить себя – и стремлением любой ценой избежать этого. У меня такое чувство, как будто я застрял в этом состоянии на годы.

Что это за страх?

Есть только один основной страх.

Все другие мелкие страхи – это побочные продукты основного, главного страха, который каждое человеческое существо несет в себе.

Это страх потерять себя. Будь то в смерти, будь то в любви, но страх всегда один и тот же: вы боитесь потерять себя.

И самое странное, что боятся потерять себя только те люди, которые не обладают собой. Те, кто обладает собой, не боятся.

Так что это действительно вопрос разоблачения.

Вам нечего терять; вы только думаете, что вам есть что терять.

Как-то я ехал в поезде с Муллой Насреддином… и появился контролер. Я показал ему билет, а Мулла стал искать свой билет. Он открыл один чемодан, затем другой, проверил все карманы – в пальто, брюках и рубашке, – но я заметил, что он намеренно пропускал один карман.

Наблюдая за ним, даже контролер сказал:

– Не беспокойтесь. Вы – известный человек. Вы не можете ехать без билета, он должен быть где-то. У вас так много багажа, я вернусь к вам, когда буду делать второй обход. К тому времени вы наверняка найдете его.

Он ушел, а Мулла все еще потел и искал свой билет.

Я сказал:

– Мулла, я заметил, что ты ищешь везде, но не заглядываешь в один карман.

– Даже не заговаривай об этом, – отмахнулся он, – я и так в беде.

Но я спросил:

– Какое отношение к этой беде имеет этот карман?

– Все дело как раз в этом кармане, – сказал Мулла. – Это единственное место, где, как я надеюсь, лежит билет, и я не хочу терять эту надежду. Дай я сначала посмотрю где-нибудь еще. Это мой последний шанс; я и сам знаю, что я пропускаю этот карман. Контролер смотрел на этот карман, ты тоже смотришь на этот карман. Тут дело не в моей невнимательности. Просто я специально пропускаю его, ведь если билета там нет, то его нет нигде.

Страх приближения к мастеру – это страх разоблачения.

Кто знает? Когда вы приближаетесь к мастеру, находитесь в его присутствии, в его свете, вы можете обнаружить, что вы не существуете. И это будет почти смертью… больше, чем смертью. Поэтому люди соблюдают определенную дистанцию.

Наблюдая за дикими животными в джунглях, в горах, ученые пришли к открытию: животные претендуют на определенную территорию, у каждого животного есть своя собственная территория. Если вы не заходите на его территорию, животное не побеспокоит вас, но если вы зайдете на его территорию, вы окажетесь в опасности: животное может на вас напасть. На самом деле, это оно чувствует опасность: вы находитесь на его территории, подходите слишком близко, и кто знает, друг вы или враг?

И у животных очень странный способ создания демаркационной линии своей территории. Вы видели, как писают собаки? Они устанавливают границы своей территории. Каждая собака имеет свою территорию; она создает ее не при помощи видимых стен и оград, а при помощи запаха. Другие собаки немедленно улавливают этот запах: «Эта территория принадлежит какой-то собаке – осторожно!»

И то же самое делают даже львы: они обходят большую территорию и помечают ее своей мочой. А их моча обладает очень сильным запахом; любое животное обязательно должно учуять его. И, раз учуяв этот запах, оно будет избегать этого места – это для него запретная зона.

Ученые, изучавшие все это, поняли, почему животные так сильно заботятся о том, чтобы удерживать определенное пространство и не позволять никому заходить туда. Ученым стало очевидно, что все дело в страхе. Другое животное может нести смерть. Лучше предупредить его, и лучший способ защитить себя – это напасть первым, прежде чем нападут на тебя. Поэтому, если кто-то нарушает твою территорию, ты нападаешь на него, прежде чем он нападает на тебя; а напавший первым имеет больше шансов на победу.

В зоопарках, где человек держит животных на маленькой территории…

Психологи были потрясены, узнав, что в дикой природе животные никогда не сходят с ума, никогда не совершают самоубийств, никогда не становятся гомосексуальными, никогда не нападают на представителей своего вида. Но в зоопарке они начинают творить странные вещи: они становятся гомосексуальными, нападают на своих сородичей. В других условиях ни одно животное, кроме человека, не нападет на представителей своего вида. Это прерогатива человека – только человек убивает другого человека. Лев никогда не убивает другого льва…

Но в зоопарке случается так, что животные теряют весь свой природный инстинктивный ум; они становятся сумасшедшими, бешеными. И что странно, они даже начинают совершать самоубийства, и причина заключается в том, что они лишились своей территории и поэтому живут в постоянном страхе. Так много других животных и так близко – они не могут спать, они не могут расслабиться, ведь могут напасть другие животные.

Они утратили свободу, они утратили свой сон, они утратили свое нормальное психическое состояние. И при таких условиях жизни наступает момент, когда лучше совершить самоубийство, чем жить в таких мучениях. Вы не видите их муки, поскольку вы не знаете, что они страдают по особой причине: им необходимо пространство.

И именно из-за увеличения численности человечества растет количество убийств, преступлений, становится больше гомосексуалистов, лесбиянок. Стремительно растет число самоубийств. И кажется, война – это единственное, к чему мы готовимся, единственное, для чего мы родились.

Возможно, это – из-за потребности в пространстве. Возможно, человек утратил свое чувство пространства.

Только посмотрите, какую потребность в пространстве люди испытывают в пригородном поезде. Посмотрите, какую потребность в пространстве люди испытывают на дорогах. Если вы понаблюдаете внимательно, то заметите, что даже в электричках люди стоят так, чтобы их никто не касался, они предпринимают любые усилия для сохранения определенной дистанции. И пусть это будет всего лишь несколько сантиметров, но даже такая маленькая дистанция дает им возможность дышать.

Психологически человек боится приблизиться к кому бы то ни было, чье присутствие может разоблачить его, чьи глаза могут оказаться слишком проницательными, подобными рентгеновским лучам, кто может видеть вас насквозь.

И вы боитесь, что, возможно, внутри вас ничего не будет обнаружено – никого нет, дом пуст.

И то же самое верно в отношении вопросов: вы боитесь задавать подлинные вопросы, исходящие из вашего невежества, потому что тогда вы разоблачите себя как невежественного человека.

Каждый претендует на то, что он знающий.

В моей родном городке жил один человек… слегка чудаковатый, поэтому я проявлял к нему большой интерес. Я всегда интересуюсь людьми слегка чудаковатыми, это особые люди.

Его звали Сундерлал, но я называл его «доктор Сундерлал». Сначала он не мог поверить в это – почему я называю его доктором? Он спросил меня:

– Ты сказал доктор?

– Ты на самом деле доктор, – ответил я. – В этом городке нет более знающего человека, чем ты.

– Это верно, – сказал он.

Я добавил:

– В этом городке ты – доктор литературы.

– Ты шутишь? – спросил он.

– Зачем мне шутить? Факт есть факт. Если хочешь, я могу привести несколько человек в качестве свидетелей.

– Нет, нет, в этом нет необходимости, – сказал он. – Я доверяю тебе. Если ты говоришь это, значит, так оно и есть.

На следующий день я увидел, что он повесил на дверь своего дома табличку: «Сундерлал, доктор литературы».

Весь городок пришел в возбуждение… Вдруг этот сумасшедший… «Какой университет дал ему степень доктора литературы?»

Я пришел к нему домой и сказал:

– Ты все сделал правильно. Никакой университет не имеет к этому отношения – какое у них право давать тебе степень доктора? Только ты сам можешь заявить об этом.

– Правильно, – сказал он. – А мой отец говорил мне: «Ты – идиот, ты написал: „Сундерлал, доктор литературы“, – придет полиция! У тебя будут неприятности, не слушай этого парня».

Я сказал:

– Тут не может быть никаких вопросов. Это твое заявление: «В этом городке я – самый знающий человек. Если у кого-то есть какие-то сомнения – я готов принять вызов!»

Он спросил:

– Следует ли написать это под табличкой?

– Да, это следует написать под табличкой, – заверил я его.

Так что была изготовлена табличка, на которой он написал: «Это заявление о том, что в этом городке я являюсь самым знающим человеком. А если у кого-нибудь есть какие-то сомнения, я готов принять вызов на дискуссию».

Но кто хотел вести дискуссию с этим человеком? Ведь он был сумасшедшим, никто не бросил ему вызов. А он сидел в кресле рядом с табличкой и ждал, что кто-то придет.

Два или три раза я справлялся:

– Ну что, кто-нибудь решился?

Он отвечал:

– Никто… Люди подходят, читают надпись и идут себе дальше! Даже мой отец сказал, что в этом, наверное, что-то есть, раз никто не возражает против этого. Даже полицейский инспектор пришел, прочитал написанное и, сказав: «Если это является заявлением…» – ушел.

Несколько лет назад этот человек умер, и он умер как «Сундерлал, доктор литературы». В газетах было напечатано: «Умер г-н Сундерлал, доктор литературы». И никто не поднял шума, потому что никто не был готов принять вызов. Все боялись спорить с этим сумасшедшим… Он мог сказать что угодно. Он мог поднять вопросы, на которые вы не смогли бы ответить, он мог подвергнуть критике все что угодно.

И все они знали, что я поддерживаю его. Я сказал ему:

– Не беспокойся. Если кто-нибудь примет вызов, я буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе.

Он ответил:

– Я и не беспокоюсь. Я победил в споре мою жену, моего брата, моего двоюродного брата. Я победил всю мою семью. А я знаю, что в этом городе они являются средними людьми, поэтому можно считать, что я победил весь город. Может быть, мне стоит немного расширить территорию?

– Нет, тебе не следует расширять территорию, – посоветовал я ему. – Этого достаточно – ведь у тебя есть степень доктора литературы, ты заявил об этом. Не нужно расширять территорию, потому что из-за этого могут возникнуть неприятности. В этом городке ты являешься единственным чудаком. В других городах тоже могут найтись люди со странностями – возникнут ненужные неприятности. Так что лучше помалкивай.

И люди стали называть его «доктор Сундерлал». И постепенно люди забыли… Он был признан как «доктор Сундерлал, доктор литературы». Это почти стало его именем.

Ваше знание… Заявляете вы о нем или нет, но глубоко внутри вы верите, что знаете так много. Однако все, что вы знаете, не является вашим.

Приближаясь к человеку, в свете которого ваше знание начинает таять, исчезать, испаряться, оставлять вас голыми в вашем невежестве, вы боитесь даже задать вопрос.

За свою жизнь я встречал много людей, тысячи людей, которые задавали мне вопросы и говорили: «Это вопрос одного из моих друзей». И когда я встречался с людьми лично, я говорил им: «Лучше всего будет, если вы пришлете вашего друга ко мне. И он скажет то же самое: „Это вопрос одного из моих друзей“».

Человек спрашивал: «Что ты имеешь в виду?»

Я говорил: «Ты прекрасно понял… Это твой вопрос. Но у тебя даже не хватает духу признаться: „Это мой вопрос“. Знание, которое ты считаешь своим, взято тобой от других. И вопрос, который якобы является вопросом твоего друга, – это твой вопрос. Приведи своего друга. Завтра приходи с другом. Я хочу познакомиться с ним, потому что это очень важный вопрос».

Он спрашивал: «Это важный вопрос?»

Я отвечал: «Это очень важный вопрос, и я бы хотел увидеть этого человека».

И тогда он говорил: «Прости меня… На самом деле, это мой вопрос».

Люди боятся выставить себя напоказ.

Но когда вы с мастером, одно из основных правил будет состоять в том, чтобы отбросить ваши страхи и предстать голыми в вашем невежестве, потому что из этого невежества можно прийти к невинности.

А из вашего знания пути к невинности нет.

Только из вашего невежества есть путь к невинности.

Поэтому я снова повторяю: обширные знания, заимствованные у других, не имеют никакого значения. Но небольшое невежество, которое ваше, является сокровищем, потому что из этого невежества открывается дверь к вашей невинности.

И именно невинность становится светом, благоуханием, ароматом.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Однажды ты сказал мне, что весна пришла, но меня тревожит то, что я утратил все, что я заполнен мусором и не могу оставаться открытым тебе как ученик, если не нахожусь постоянно в твоем присутствии.

Можешь ли ты сказать что-нибудь о семени духовного роста, которое ты посеял в нас, и о том, может ли оно умереть?

Это семя бессмертно, оно не может умереть. Но оно может оставаться в спящем состоянии, оно может оставаться в спящем состоянии в течение нескольких жизней.

Если почва окажется неподготовленной, если семя не обеспечить нужным количеством воды, солнечного света, оно будет оставаться спящим, оно будет лишь потенциальной возможностью, ожиданием – но оно не может умереть. Вы можете умирать много раз, но семя, однажды посеянное в вас, будет оставаться в вашем сознании, где бы вы ни были.

Если вы не уделяете ему вашего внимания, не подпитываете его, не проявляете к нему заботы и любви, оно не может стать живым ростком. Из него не могут появиться свежие зеленые побеги.

Только ваша любовь и ваша осознанность способны сотворить это чудо… И тогда обязательно появятся цветы.

Здесь есть люди, которые несут в себе семена, посеянные другими мастерами. Мне не нужно сажать в них новые семена, все, что я должен сделать, – помочь их спящим семенам раскрыться.

Вы здесь не в первый раз. Вы были здесь всегда: может быть – с Заратустрой, может быть – с Пифагором, Гераклитом, Гаутамой Буддой.

Очень редко ко мне приходит человек, которому нужно новое семя, – поскольку вы все – древние люди. Почти невозможно не вступить в контакт с одним из чародеев духа, эти люди притягивают к себе. Так что в какой-то жизни, где-то вы, возможно, встречали Аль-Хилладжа Мансура, Джалаладдина Руми, Нанака или Кабира.

Очень редко я обнаруживаю человека, который бы уже не носил в себе семя, – но семя так и осталось семенем, вы не стали для него садовником. Кто-то, обладающий великим состраданием, должно быть, посадил это семя, но вы были недостаточно добры к себе.

Семя никогда не умирает.

Ты прекрасно понимаешь, что твой ум наполнен мусором. Самого этого понимания достаточно, чтобы избавиться от мусора.

Но, проблема, видимо, в том, что этот мусор приносит тебе выгоду, он каким-то образом ублажает твое эго.

Ты – романист, очень известный писатель.

Я работал со многими знаменитостями, и для работы это самые никудышные люди по той простой причине, что их известность стала частью их эго. Они не могут отбросить эго, потому что, если они отбросят эго, их известность исчезнет. И эта известность, эта слава, их имя стали для них так важны… Это стало тем, с чем они отождествляют себя в этом мире. Там, где миллионы людей не беспокоятся по этому поводу, им есть с чем себя отождествлять. Для них отбросить эго очень трудно – и их можно понять, это действительно трудно.

У человека, который не является знаменитостью, эго маленькое. На самом деле, есть у него эго или нет – разница небольшая, он уже никто. Он может отбросить эго, и, отбросив эго, он может получить все прекрасное существование и все его благословение. Становясь никем, он может открыть дверь во вселенную, к ее блаженству.

Но все знаменитости, которые приходят ко мне, терпят неудачу. Они отнимают больше всего времени – у них есть проблема, поскольку их эго связано с их именем и славой. Даже если они понимают, что это – мусор, этот мусор приносит им такую выгоду, что им хочется еще немного поцепляться за него – возможно, завтра или послезавтра они отбросят его. Они все понимают, но расстаться с ним прямо сейчас – это для них чересчур.

Это напомнило мне об одном очень великом мыслителе, Вольтере. Он был знаменит в своей стране, а там все были убеждены в том, что, если вы добудете клочок одежды такого знаменитого человека, как Вольтер, вы можете сделать из него прекрасный медальон, который будет служить амулетом, предохраняющим от опасностей, болезни и смерти.

Так что, когда Вольтер выходил на улицу, он возвращался домой почти голым, потому что за ним следовали толпы людей, которые рвали на нем одежду, – страдала не только одежда, все его тело было исцарапано. Если он хотел пойти на вокзал или в какое-то другое место, ему приходилось просить защиты у полиции. Без защиты полиции сделать это было невозможно, потому что прийти на вокзал голым, исцарапанным, в крови – это не выглядело бы нормально… Хотя он в глубине души наслаждался этим, ведь он был единственным человеком во всей стране, которого так глубоко уважали. Это было уважение, оказываемое народом.

Но все в этом мире подвержено изменению. Имя и слава – просто мыльный пузырь. Он может становиться очень большим – и чем больше он становится, тем больше опасность, что он лопнет.

И пришел день, когда Вольтер был забыт; кто-то другой стал знаменитостью. Теперь не было никакой нужды в полицейской защите. Люди даже забыли, что он жив. В своих записных книжках он написал: «Те дни доставляли мне наслаждение. Но в то время я думал, что было бы лучше не быть известным, лучше просто быть никем, жить себе тихо, так как моя жизнь стала кошмаром. Но когда я стал никем, я впал в отчаяние, оттого что я утратил уважение, имя, славу».

И в своих заметках он не говорит, что именно этого он и хотел – быть никем. Он стал никем, но он не радовался этому, это было поражением.

Он написал: «Я умираю человеком, потерпевшим поражение». И в тот день, когда он умер, только четверо сопровождали его тело на кладбище. Из этих четверых одним был его пес, а трое были его соседи, и эти трое вынуждены были отнести его тело на кладбище, иначе оно начало бы разлагаться и жить рядом стало бы невыносимо. Надо было как-то избавиться от него. Поэтому единственным, кто следовал за гробом из любви, был пес.

И это был человек, за которым следовали тысячи людей, куда бы он ни пошел.

Твой мусор приносит тебе выгоду. Ты можешь выбрать его, нет никаких проблем. Но делай выбор осознанно: ты выбираешь мусор, потому что он приносит тебе выгоду. Если твой выбор будет осознанным, мусор не удержится в тебе надолго. Не борись с ним, борьба не поможет.

Или, если ты достаточно мужественен, пойми одну простую вещь: даже если ты напишешь сотни романов, внутри тебя все равно останется рана, которая будет болеть двадцать четыре часа в сутки, и вся твоя жизнь будет растрачена на страдания только ради того, чтобы ублажить несуществующее эго. Завтра ты умрешь, а послезавтра никто не вспомнит о тебе. Сколько писателей было в этом мире? И кому сегодня до них есть дело? И все они, должно быть, так же страдали, поскольку то, что они делали, было мусором.

В тебе скопилось много мусора. Но если ты можешь найти в себе немного мужества и выбросить весь этот мусор, очистить себя, возможно, из тебя получится нечто прекрасное, что может оказаться полезным для человечества, что может запомниться на века, и не только запомниться, но и оказать определенное трансформирующее воздействие на людей.

Но все то, о чем ты пишешь, весь этот мусор – это просто журналистика. Завтра никому не будет дела до сегодняшней газеты.

Когда-то я был знаком с одним пенсионером, который был немного эксцентричным… Люди, вышедшие на пенсию, становятся эксцентричными, поскольку им нечего делать. А никто из них не хочет быть бесполезным – это причиняет боль. Никто не хочет быть обузой.

В семье до старого человека никому нет дела. В действительности, от таких людей хотят избавиться, так как они доставляют ненужные хлопоты. У молодых – своя собственная жизнь, свои радости, свои развлечения, а эти старики все время вмешиваются в их жизнь, осуждают их, заставляют их чувствовать себя виноватыми или постоянно раздраженными. И старикам нечего делать; двадцать четыре часа в сутки они сидят дома. Естественно, им нужна какая-то работа, вот они и становятся великими критиками, они критикуют все.

Этот старик часто приходил ко мне. Я работал в университете – один или два часа я преподавал в университете, а затем возвращался к себе. Он приходил ко мне, и мне нравилось слушать его. Он был очень счастлив со мной, он говорил: «Ты – единственный человек, у которого есть терпение слушать меня, больше до меня никому нет дела. Я говорю такие важные вещи, а никому это не интересно». Но как долго я мог выносить его?

Поэтому я стал давать ему газеты и журналы, чтобы он читал их, погружался в чтение и оставлял меня в покое. Иногда случайно я давал ему старую газету. Он начинал читать ее – и очень увлекался ею, – а затем смотрел на дату. «О Боже, я дал ему старую газету!» – спохватывался я и говорил ему:

– Это старая газета. Я дам тебе другую, свежую.

А он отвечал:

– Это не имеет значения – почти на девяносто процентов новости те же самые. А из-за десяти процентов стоит ли беспокоиться? Для меня это все равно. Когда тебя нет дома, я прихожу и спрашиваю о тебе у садовника. Он не разрешает мне входить в твой кабинет, но он приносит мне газеты, и я сижу в саду. И иногда он приносит газеты годичной давности! Но я говорю, что для меня это не имеет значения; происходит всегда все одно и то же, поэтому я читаю любые газеты. Даже твой садовник говорит мне: «О Боже, этой газете уже год. Подожди, скоро придет мой хозяин, и я принесу свежие газеты». А я говорю: «Не стоит беспокоиться, я просто наслаждаюсь чтением». Везде происходит одно и то же: кого-то убили, на кого-то напали, кто-то покончил с собой, кто-то совершил террористический акт, где-то сменилось правительство. Меня не интересует, кто находится у власти в Бразилии, – какая мне разница?

Мой садовник сказал мне:

– Этот старик – философ.

– С чего ты взял, что он – философ? – спросил я.

Он ответил:

– У него очень философское отношение ко всему: он читает газету годичной давности и читает ее так внимательно. И когда я спрашиваю его об этом, он говорит: «Какая разница? Время проходит. Всего лишь год назад это было новым, а то, что ново сегодня, будет старым через год. И что касается меня, то это только вопрос того, как провести время, поэтому мне все равно, что читать».

Я бы хотел, чтобы ты прежде всего был чистым, невинным, безмолвным. И тогда, если из этого безмолвия что-то родится, это будет вкладом во вселенную. В противном случае ты будешь продолжать писать романы, рождающиеся из мусора, и они будут продаваться, поскольку людям же нужно что-то читать, а затем выбрасывать. Но они не знают, что кто-то вложил в это свою жизнь, потратил свою жизнь на написание этих романов. Кто-то упустил свою буддовость.

Выбор – за тобой.

Его нельзя никому навязать.

Я могу лишь дать тебе намек – время пришло.

И ты достаточно зрел: ты написал все эти романы, и ты знаешь, что все это мусор.

Это ясно, ведь люди любят читать что угодно. Для книжных киосков на вокзалах и в аэропортах нужен мусор; мусор нужен везде, так как люди нуждаются в мусоре. Но зачем тебе попусту тратить свою жизнь?

А у тебя есть возможность дать рождение чему-то действительно значительному – но нужен прорыв. Тебе нужно разорвать этот порочный круг.

Ты должен забыть то, чем ты занимался, забыть имя и славу и все, что она приносит тебе.

Просто будь никем, наслаждайся тем, что ты никто.

И я говорю тебе: в том, чтобы быть никем, есть свобода.

И в один прекрасный день ты обнаружишь, что семя внутри тебя начало прорастать. И тогда, если что-то из твоего собственного переживания окажется записанным тобой, это будет значительным для тебя, это будет значительным для других. Все, что действительно может сделать жизнь немного более красивой, немного более музыкальной, немного более поэтичной, поможет и тебе тоже. И это возможно только благодаря твоему росту.

Ты можешь собирать всевозможную информацию – прочитать десять романов и написать одиннадцатый, – это один путь, по которому идут все писатели, поэты, художники. Но все они оказываются людьми третьесортными, и они будут забыты.

Нечто значительное появляется только из твоего сокровенного существа.

Но перед этим ты должен выбросить весь мусор; мусора так много, а семя такое маленькое – оно затерялось в мусоре.

Я надеюсь, что ты сможешь сделать то, о чем я говорю, иначе я бы этого не говорил.

Глава 3. Нет другого пути, кроме жизни

Первый вопрос:

Ошо,

Как получается, что все идет так хорошо?

В этом вопросе нет ничего смешного.

Он затрагивает что-то чрезвычайно важное, связанное с человеческим страданием, человеческой болью, человеческой реальностью. Он вызывает смех, потому что кажется абсурдным спрашивать, отчего дела идут так хорошо.

Мы привыкли к тому, что дела никогда не идут хорошо.

Нам хорошо знакомы страдание, боль, тьма, бессмысленность, вся трагедия человеческого существования. Это вошло в нашу плоть и кровь; мы принимаем это так, как будто это наша природа.

Если дела идут плохо, это кажется естественным.

Если дела не идут плохо, тогда, должно быть, что-то не так, – как получается, что дела идут так хорошо? Мы забыли язык благополучия, мы забыли вкус блаженства.

Мы забыли нашу собственную природу.

А дела должны идти хорошо – это в природе вещей; для того, чтобы они шли хорошо, не нужно никакой причины.

Если вы здоровы, вы же не идете к врачу и не спрашиваете его: «Что со мной? Я здоров». Вы идете к врачу, когда вы нездоровы, когда вы больны.

Когда люди молоды, они не спрашивают: «В чем смысл жизни?» В их юности, в переполняющей их энергии есть достаточно смысла, достаточно значительности. Молодые люди пока еще способны любить. Они пока еще способны танцевать, петь, веселиться. Смерть еще не отбросила тень на их жизни.

Как только человек начинает спрашивать: «В чем смысл жизни?» – это означает, что он стал старым, – неважно, в каком возрасте. Его вопрос ясно показывает, что он утратил контакт с жизнью, утратил контакт с любовью, утратил контакт с жизненной силой, и, куда бы он ни посмотрел, повсюду – пустота. Для него стал важным вопрос: зачем он живет? Фактически, он умер; его жизнь превращается в прозябание.

Как только человек спрашивает: «В чем смысл жизни?» – это уже вопрос мертвеца, который все еще дышит, чье сердце все еще бьется, но он живет как робот. Вся поэзия, все краски жизни исчезли… Больше нет никаких рассветов. Кажется, что ночь вечна. Кажется, что ему приснились все те дни, когда он видел свет, они уже не воспринимались как реальные.

Именно старость, когда смерть совсем близко, порождает вопрос: «В чем смысл жизни?»

Но когда вы живы, когда смерть далеко за горизонтом вашего поля зрения, кто беспокоится о смысле жизни? Вы проживаете ее, она вся в вашем распоряжении, вы поете ее, вы танцуете ее. Она в каждом вздохе, в каждом ударе вашего сердца.

Следует четко понять вот что: люди, которые задают так называемые великие вопросы о смысле жизни, о смысле самого существования, о смысле любви, о смысле красоты, считаются великими философами, но они уже одной ногой стоят в могиле. И прежде, чем исчезнуть в своих могилах, они поднимают все эти вопросы.

Короче, один из великих эстетиков, великий философ эстетики, посвятил всю свою жизнь одному-единственному вопросу: «Что такое красота?» В этом столетии он стоит особняком, как высокая вершина, ему нет равных. Его преданность теме красоты тотальна. Он писал о красоте, говорил о ней, учил красоте, мечтал о красоте – вся его жизнь вращалась вокруг вопроса: что такое красота?

Я читал его работы, и все время у меня было ощущение, что этот человек, должно быть, слеп – только слепой может спрашивать: «Что такое красота?»

И почти целое столетие никто не поднимал вопроса о том, был Кроче слепым или нет. Я говорю, что он определенно был слепым. Возможно, у него и были глаза, как у вас, но у него не было никакой способности к восприятию, никакой чувствительности. Он задавал вопрос: «Что такое красота?» – и продолжал искать ее, в то время как все существование наполнено красотой.

Даже самая маленькая травинка прекрасна. Повсюду вокруг нас – цветы и звезды, птицы и деревья, реки и горы, и прекрасные человеческие существа.

Как мог человек с таким интеллектом, как у Кроче, не понимать простой истины, что красоту нужно чувствовать, а не размышлять о ней? Вы должны видеть ее, вы должны переживать ее. Вы способны творить ее.

Но это такая тайна, что она не поддается объяснению.

Ее нельзя ограничить каким-либо определением.

И дело всей жизни Кроче доказывает только одно: этот несчастный человек ни разу не пережил ни одного мгновения красоты, иначе он перестал бы об этом спрашивать. Он предпочел бы посвятить свою жизнь созданию красоты, переживанию красоты, ликованию вместе со звездами и луной, цветами и птицами. Но он попусту растратил всю свою жизнь.

И к чему же он пришел в конце концов? Он пришел к выводу, что красота неопределима. Это всякий мог бы сказать ему в самом начале. Не было никакой необходимости попусту растрачивать прекрасную жизнь, драгоценный дар существования.

Нельзя быть уверенным, что жизнь будет дана вам еще раз; вы даже не знаете, почему она была вам дана в этот раз. Достойны ли вы ее? Заслужили ли вы ее? Обязано ли было существование давать вам ее? Похоже, что это действительно дар, подарок от щедрого существования, которое не беспокоится о том, заслуживаете вы его или нет. Оно не спрашивает о ваших достоинствах, не интересуется вашим характером, вашей нравственностью… не предъявляет никаких требований; оно просто дает вам жизнь безо всяких условий. Оно дает вам жизнь не как партнер по бизнесу, оно не ожидает получить от вас что-либо взамен, оно предоставляет вам полную свободу делать с ней все, что вам заблагорассудится.

Все и должно идти прекрасно, легко, все и должно складываться благополучно. Это естественно.

Если что-то не получается, значит, с вами что-то не в порядке, что-то нарушено в вас.

Вам нанесли вред великие моралисты мира, богословы, пророки и посланники Бога. Они так много требовали от вас. Они забрали всю вашу свободу. Они требовали, чтобы вы делали невозможные вещи, и естественно, вы терпели поражение. Это оставило в вас раны – раны от неудач, раны от осознавания своей неполноценности, недостойности. И вы живете со всеми этими ранами. Естественно, все идет не так.

И виновата не ваша природа, виноваты ваши великие благодетели – люди, которые обещают вам: «Мы – ваши спасители». В действительности, именно эти люди сделали человечество больным, именно они способствовали возникновению нездорового человеческого ума, больной психики.

Требование чего-то неестественного обязательно создает чувство вины. Если вы не выполняете этого требования, вы чувствуете себя виноватыми оттого, что не похожи на человеческих существ, что вы ведете себя как неразумные существа, как животные, что вы являетесь грешниками, что вы поступаете не так, как советуют вам пророки и посланники, представляющие Бога.

А если вы пытаетесь следовать им, вы попадаете в ловушку. Если вы следуете им, вам приходится идти против природы, а природа – это все, чем вы являетесь.

Вы не можете идти против себя, поэтому на каждом шагу вас ждет неудача.

С каждым шагом вы становитесь все более и более шизофреничными: малая часть вас становится священником, осуждая всю вашу природу. Все, что вы делаете, оказывается порочным.

Жизнь становится кошмаром.

И вот так человек жил тысячи лет: жизнь, которая могла бы быть прекрасным переживанием, была превращена в невыносимую пытку, в кошмарный сон.

Даже если вы и хотите пробудиться, вы не можете. Этот кошмарный сон глубок и продолжителен – и он не только ваш, он идет от ваших предков, поколение за поколением культивировали его. Корни его такие же древние, как и само человечество, вы не можете бороться с ним.

Вас разрывает на части. Вы не можете бороться с вашей природой, вы не можете бороться с вашим больным наследием.

И я заявляю, что каждый человек на свете живет под бременем больного наследия. Не имеет значения, является ли он христианином, или индуистом, или мусульманином, – все это различные названия одного и того же недуга.

Если вы следуете вашей природе, вы сами осуждаете себя. Все общество осуждает вас. Весь мир против вас, и вы сами тоже против себя.

Но вы должны жить согласно вашей природе.

Фридрих Ницше сделал одно интересное открытие. Он сказал, что все религии мира выступают против секса, но они не преуспели в уничтожении секса, иначе откуда бы продолжали появляться все эти люди? Весь этот демографический взрыв… Если бы ваши священники преуспели, церкви были бы пустыми. Но в мире насчитывается семьсот миллионов католиков – ясно, что католические священники потерпели полную неудачу.

Ницше прав. Религии не преуспели в уничтожении секса. Но они преуспели в одном: они сделали секс отравой, сделали его ядовитым. Секс перестал быть радостью, чем-то красивым, священным. Им удалось создать из него огромное чувство вины. И так обстоят дела не только с сексом, но и со всеми вашими природными инстинктами – все было отравлено.

Поэтому, когда все идет не так хорошо, вы замечательно себя чувствуете.

Когда все хорошо, вам становится не по себе: «В чем дело?»

Если идут войны, это совершенно нормально. Если происходят беспорядки между индусами и мусульманами, если мусульмане и иудеи убивают друг друга, это совершенно нормально. Но если вдруг иудеи и мусульмане начнут петь, танцевать и радоваться вместе, весь мир будет потрясен: «Что происходит? Эти люди сошли с ума?»

Мы страдаем от дурного наследия, и пока мы не освободимся от прошлого, мы не сможем жить мирно.

Люди, которые собрались здесь рядом со мной, и мои люди во всем мире отбросили прошлое. Они больше не индусы, не христиане, не буддисты, они просто человеческие существа. И они пытаются жить, полностью следуя своей природе, естественно, без какого-либо чувства вины и греха.

Все идет просто замечательно.

Они живут свободными.

Прошлое – это наше рабство, и если прошлого слишком много, оно начинает создавать наше будущее. Мы сдавлены с двух сторон прошлым и будущим, и будущее является ни чем иным, как воспроизведением прошлого.

Краткое мгновение настоящего почти бессильно перед двумя вечностями, сжимающими его с двух сторон.

И как только вы освобождаетесь от прошлого, приходит потрясающее осознание: вы свободны и от будущего тоже.

А ваша свобода от будущего означает, что теперь вы свободны сами творить ваше будущее, оно не будет создаваться прошлым. Оно будет создаваться вашей природой, вашим разумом, вашей медитацией, вашим безмолвием, вашей любовью.

В окружении моих саньясинов дела просто обязаны идти легко, потому что у них нет чувства греха, нет чувства вины, нет навязанной морали.

Я развращаю людей настолько сильно, что они становятся невинными.

Люди живут невинно. У них нет никаких моральных правил, никаких десяти заповедей, никаких священных писаний. У них есть только их собственная интуиция и свобода творить свое будущее, жить в согласии со своей природой без всякого страха. Потому что нет никакого ада, и нет никакого Бога, который решал бы, правильно вы поступаете или неправильно.

Если вы поступаете правильно, ваша жизнь будет радостной; если вы поступаете неправильно, ваша жизнь будет несчастной.

Нет нужды ни в каком Боге. По сути, каждый ваш поступок является решающим.

Поэтому вы можете определять ваш путь: если вы двигаетесь в правильном направлении, в вашей жизни будет появляться все больше и больше цветов, у вас будут вырастать все более и более мощные крылья. Ваш полет к звездам будет становиться более легким.

А если вы делаете что-то неправильное, сама ваша природа скажет вам, что это неправильно, потому что вы будете страдать от последствий ваших неправильных действий здесь и сейчас. Вам не придется ждать Судного дня.

Что за идиотская идея – Судный день: однажды все восстанут из своих могил! Только представьте себе, что произойдет: все скелеты вылезут из могил, будет такая толкотня. Там, где вы сидите, под вами находится как минимум десять скелетов. И когда все эти скелеты поднимутся из могил, яблоку негде будет упасть; и будут разноситься жуткие крики, вопли и стоны. Даже бедному Богу будет очень трудно определить, кто есть кто, – потому что вокруг будут одни скелеты.

Кроме того, еще нужно решить, кто отправится в рай, а кто – в ад… Разве на это хватит одного дня? Каждый человек совершает миллионы поступков, хороших и плохих, которые надо взвесить, а Бог только один – и к тому же не слишком умный.

Джордж Бернард Шоу как-то сказал: «Уже сама толпа наводит меня на мысль, что судить будет трудно. К тому же, половину толпы будут составлять женщины… которые сделают это почти невозможным!»

Возможно, именно поэтому Судный день не случился и не случится. Иисус говорил своим ученикам: «Скоро, в этой жизни, вы увидите, как наступит Судный день». Это должно было случиться еще при жизни учеников Христа. Это значит, самое большее, в течение семидесяти лет.

Прошло уже две тысячи лет, и с каждым днем число скелетов продолжает расти.

Я думаю, что Бог передумал.

Теперь уже не будет никакого Судного дня.

Я думаю, что каждый поступок выносит свой собственный приговор, и это более научно. Зачем накапливать поступки к какому-то определенному дню, а затем решать? И зачем решать извне, когда есть возможность решать изнутри? Каждый поступок содержит в себе последствия, к которым он приводит.

Вы можете это вычислить: если ваша жизнь несчастна, значит, вы делаете что-то неправильное; а если ваша жизнь – вихрь веселья, значит, вы делаете все то, что и следует делать. Так что вам решать, сделаете вы свою жизнь ярким праздником или превратите ее в сплошное страдание; никто не решит это за вас. Вы являетесь и деянием, и судьей. И это представляется более научным, более простым.

Если все идет хорошо, радуйся. И помни: раз дела идут хорошо, они могут и дальше идти все лучше и лучше, потому что благополучие тоже имеет глубину. Просто выясни, что именно делает твою жизнь блаженной, спокойной, тихой, счастливой – простая арифметика, – и твоя жизнь может стать святой жизнью.

Я считаю, что если ты живешь в радости, ты – святой человек.

Тебе нужно сделать только одно: умереть для прошлого, чтобы ты смог возродиться в новом настоящем и свободном будущем.

Второй вопрос:

Ошо,

Есть ли другой путь – без смерти и опасности?

Прежде всего, нет никакой смерти.

Смерть – это иллюзия.

Умирает всегда кто-то другой, вы же никогда не умираете. Это значит, что смерть всегда видится извне, это взгляд со стороны. Те, кто видит свой внутренний мир, единодушно заявляют, что смерти нет.

Вы не знаете, что составляет ваше сознание; оно не состоит из дыхания, оно не состоит из биения сердца, оно не состоит из кровообращения. Поэтому, когда врач говорит, что человек умер, это является заключением стороннего наблюдателя; он может лишь сказать: «Этот человек больше не дышит, у него нет пульса, его сердце не бьется». Эквивалентны ли смерти эти три факта? Нет.

Сознание – это не ваше тело, не ваш ум, не ваше сердце.

Поэтому, когда человек умирает, он умирает для вас, но не для себя самого. Для себя самого он просто меняет дом, возможно, переезжает в квартиру получше. Но поскольку старая квартира оставлена, а вы ищете его в старой квартире и не находите его там, вы думаете, что бедняга умер. Вам бы следовало сказать: «Бедняга исчез. И где он теперь, неизвестно».

В действительности, медицинская наука выходит за пределы своей компетенции, когда заявляет, что некий человек мертв. У медицинской науки нет еще такого права, потому что у нее нет еще определения того, что такое смерть. Она может только сказать: «Этот человек больше не дышит. Его сердце остановилось. Его пульс больше не прослушивается». Чтобы сделать вывод, что человек мертв, необходимо выйти за пределы того, что вы видите. Но поскольку наука не имеет никакого представления о сознании, смерть тела становится смертью существа.

Те, кто познал существо… А для этого не нужно умирать, вы можете просто двигаться внутрь. Это то, что я называю медитацией: просто двигайтесь внутрь и выясните, что является вашим центром, а в вашем центре нет никакого дыхания, никакого сердцебиения, никаких мыслей, никакого ума, никакого сердца, никакого тела, и все же вы есть.

Как только человек испытает переживание самого себя, переживание того, что он – не тело, не ум, не сердце, а чистое сознание, он поймет, что смерти нет, поскольку нет зависимости от тела.

Сознание не зависит от кровообращения. Оно не зависит от того, бьется сердце или нет, оно не зависит от того, функционирует ум или нет. Это совершенно иной мир, он не состоит из чего-то материального, он нематериален.

Поэтому прежде всего нужно понять, что смерти нет, – ее так и не удалось обнаружить.

А если смерти нет, то о какой опасности может идти речь?

Бессмертная жизнь не подвержена никакой опасности. Ваше бессмертие не зависит от вашего банковского счета; нищий так же бессмертен, как и император.

Что касается человеческого сознания, то это единственный мир, где существует подлинный коммунизм: все наделены равными качествами, и нет ничего, что может быть утрачено или отнято. Нет ничего, что может быть разрушено, уничтожено.

Нет никакой опасности.

Любое чувство опасности, незащищенности – это тень смерти.

Если вы посмотрите поглубже, вы увидите, что любое чувство опасности основано на страхе смерти. Но я говорю вам, что смерти нет, поэтому не может быть никакой опасности. Вы – бессмертные существа, амритасья путра.

Провидцы древнего Востока говорили об этом так: «Вы – сыны бессмертия».

Они не были скупцами, как Иисус Христос, который говорил: «Я – единственный сын Бога». Странная идея… Стыдно даже говорить такое: «Я – единственный сын Бога». А как быть со всеми остальными? Они все не дети Бога? Иисус выносит приговор всему миру! Он – сын Бога, а чьими сыновьями и дочерьми являются все эти люди? И странно, почему Бог остановился, дав рождение только одному ребенку? Он что, выдохся после первого же ребенка? Или он был сторонником контроля над рождаемостью?

Я спрашиваю папу римского и мать Терезу: «Должно быть, ваш Бог – сторонник контроля над рождаемостью, должно быть, он пользуется теми штучками, которые находятся у вас под запретом, – презервативами и всем остальным, а иначе, как такое возможно? Раз он родил одного сына, то, по меньшей мере, должна быть еще одна дочь – это ведь так естественно».

И за всю вечность… никаких развлечений.

Психологи говорят, что бедные люди производят больше детей по той простой причине, что у них нет других развлечений. Чтобы пойти в кино, нужны деньги, чтобы пойти в цирк, нужны деньги, чтобы пойти на пляж, нужны деньги. Для любого развлечения нужны деньги. А тут просто лег в постель и все – это единственное бесплатное развлечение, никто не требует за это деньги.

А чем занимается Бог? Он не может пойти ни на пляж, ни в цирк, ни в кино. Только сидит и постоянно скучает… И произвел на свет только одного сына? Это говорит о многом; возможно, он так разочаровался в этом единственном сыне, что решил дать обет безбрачия: «Я не собираюсь больше плодить идиотов».

Иисус учил на земле всего три года. Ему было тридцать три, когда его распяли, – великий спаситель, который не смог спасти самого себя. Бог, должно быть, испытал огромное разочарование: «Хватит! Больше никаких сыновей, никаких дочерей!»

Но на самом деле в том, что человек является единственным и у него отсутствуют соперники, есть элемент эгоизма.

Кришну можно назвать воплощением Бога, но он не сын – просто фотокопия.

Мухаммеда можно назвать пророком – он просто почтальон.

Однако Иисус – особенный, он единственный рожденный сын Бога. В этом есть определенная доля эгоизма.

Провидцы древности не были так эгоистичны. Они называли всех людей – в прошлом, настоящем и будущем – амритасья путра, «сыновьями бессмертия». Они не ставили себя выше вас, они не претендовали на то, что они более святы, чем вы. В том, что касается сознания, они считали абсолютно всех людей равными, бессмертными.

Нет никакой опасности.

Нет нужды в каком-либо другом пути – да и нет никакого другого пути.

Жизнь – это и есть путь, который проходит через иллюзорные врата смерти.

Вы можете пройти через эти врата осознанно. Если вы достаточно медитативны, то вы можете пройти через смерть, прекрасно понимая, что вы просто меняете один дом на другой; вы можете войти в другое чрево, прекрасно понимая, что вы просто вселяетесь в другую квартиру, – и она всегда будет лучше прежней, потому что жизнь постоянно эволюционирует. И если вы можете умереть в состоянии осознанности, то, несомненно, ваша новая жизнь будет с самого начала протекать на очень высоком уровне.

И я не вижу тут никакой опасности.

Вы приходите в этот мир без чего бы то ни было, поэтому несомненно одно: вам ничего не принадлежит.

Вы приходите абсолютно голыми, но с иллюзиями. Вот почему каждый ребенок рождается со сжатыми кулаками, полагая, что он несет сокровища, – но в руках ничего нет. И каждый умирает с раскрытыми ладонями. Еще никому до сих пор не удавалось умереть со сжатыми кулаками. И родиться с раскрытыми ладонями тоже никому не удавалось.

Ребенок рождается со сжатыми кулаками, с иллюзиями, что он приносит в мир сокровища, но в его руках ничего нет. Вам ничего не принадлежит, так в чем же тогда опасность? У вас ничего нельзя украсть, ничего нельзя отнять.

Все, чем вы пользуетесь, принадлежит миру.

И в один прекрасный день вам придется оставить все здесь.

Вы ничего не сможете взять с собой.

Я слышал, что в одном городе жил богач, который был таким скрягой, что никогда не подавал милостыню нищим. Все нищие знали об этом, и когда они замечали, как кто-то просил подаяние возле его дома, они говорили: «Похоже, это новичок из какой-то другой деревни. Надо сказать ему, что здесь он ничего не получит».

Жена этого человека умирала, но он не собирался вызывать врача. У него был только один друг, потому что иметь много друзей – значит подвергать себя лишней опасности: кто-то может попросить денег, кто-то может попросить еще чего-нибудь. У него был только один друг, который был таким же скрягой, поэтому в их отношениях не было никаких проблем. Они оба понимали психологию друг друга – никаких конфликтов, никаких вопросов, никаких просьб, приводящих к неловкой ситуации.

Его друг сказал:

– На этот раз нужно позвать доктора – твоя жена умирает.

Богач ответил:

– Все в руках Господа. Что может сделать доктор? Если ей суждено умереть, она умрет. Зачем эти ненужные хлопоты – платить доктору за лекарства, за что-то еще. Я человек верующий, и если ей не суждено умереть, она поправится и без доктора. Только Бог – настоящий врач, больше никто. И я верю в Бога, потому что он никогда не просит вознаграждения.

Жена богача умерла.

– Видишь, – сказал его друг, – ты пожалел совсем немного денег и не позвал врача.

– Немного денег? – возмутился богач. – Деньги есть деньги, и не может быть вопроса о том, много их или немного. А смерть приходит к каждому.

Друг рассердился.

– Это уж чересчур, – сказал он. – Я тоже скуп, но если моя жена будет умирать, я пошлю хотя бы за аптекарем – хоть кого-нибудь да позову. Ты действительно очень жадный. Что ты собираешься делать со всеми этими деньгами?

– Я собираюсь взять их с собой, – ответил богач.

– Никто никогда не слышал о таком, – заметил друг.

Богач сказал:

– Просто никто никогда не пробовал. – Это тоже было правдой. – Вот увидишь. Я возьму все с собой, у меня есть план.

– Ну так открой мне свой секрет, – попросил друг. – Ведь однажды и мне придется умереть, а ты все-таки мой друг.

– Дружба дружбой, но об этом секрете я не могу тебе рассказать, – ответил богач. – И этот секрет такой, что ты не сможешь им воспользоваться, когда ты будешь умирать, – им нужно воспользоваться раньше, поскольку тебе придется отнести все свои деньги, все свое золото и бриллианты, все, что у тебя есть, к реке.

– Что ты имеешь в виду? – спросил друг.

– Ты садишься в лодку, – продолжил богач, – добираешься до середины реки, прыгаешь со всеми своими деньгами в воду и тонешь – вот так ты все забираешь с собой. Попробуй! Никто еще не пробовал. Если не получится – не страшно, потому что все уходят без денег. А если получится, то ты будешь первопроходцем, первым, кто достигнет рая с целым мешком денег. И все эти святые будут смотреть на тебя широко раскрытыми глазами: «Этот человек сделал такое!»

– Но ведь это означает, что нужно умереть, – заметил друг.

– Естественно, – ответил богач. – И нужно быть в добром здравии. Когда ты уже умираешь, очень трудно нести с собой такой тяжелый груз. Я собираюсь сделать это в ближайшее время – моя жена умерла, и теперь у меня никого больше нет.

Но даже если вы прыгнете в океан со всеми своими деньгами, деньги останутся в океане, ваше тело останется в океане.

Вам придется уйти самим по себе, просто как сознание.

Вам ничего не принадлежит, потому что вы ничего не принесли в этот мир и ничего не можете взять с собой отсюда.

Жизнь – это единственный путь.

Смерть – это единственная иллюзия, которую надо понять.

Если вы можете жить полной жизнью, понимая смерть как иллюзию – не потому что я так говорю, а благодаря вашему собственному переживанию в глубокой медитации, – то живите настолько тотально, насколько это возможно без всякого страха. Никакой опасности нет, потому что даже смерть иллюзорна.

Реально только живое существо в вас.

Очищайте его, оттачивайте, делайте его полностью осознанным, чтобы даже самая малая часть его не была погружена во тьму, и тогда вы станете светящимися, вы станете пламенем.

Это единственный путь, альтернативы ему нет.

Да она и не нужна.

Третий вопрос:

Ошо,

Быть открытым и быть свидетельствующим – две разные вещи. Это так, или это двойственность, созданная моим умом?

Ум всегда создает двойственность, иначе открытость и свидетельствование не были бы двумя разными понятиями.

Если вы открыты, вы будете свидетельствовать.

Не будучи свидетелями, вы не можете быть открытыми; или, если вы свидетели, вы будете открытыми, потому что быть свидетелем и в то же время оставаться закрытым невозможно. Так что это просто два слова.

Вы можете начать со свидетельствования – и тогда открытость придет сама собой; или вы можете начать с того, что откроете свое сердце, все окна, все двери – и тогда свидетельствование придет само собой. Но когда вы просто думаете, ничего не предпринимая, открытость и свидетельствование кажутся отдельными.

Ум не может функционировать вне рамок дуальности. Дуальность – это способ мышления.

В безмолвии любая двойственность исчезает.

Именно в безмолвии рождается переживание единства всего сущего.

Например, очевидно, что день и ночь – два разных явления, но их все же не два. Есть животные, которые видят ночью. Их глаза более чувствительны, они могут видеть в темноте. Для них никакой темноты не существует. Эти животные не могут открыть глаза днем, поскольку их глаза настолько чувствительны, что солнечный свет может причинить им боль. Поэтому то, что для вас является днем, для этих животных является ночью – их глаза закрыты, сплошная тьма. А когда для вас наступает ночь, для них – это день. Весь день они спят и всю ночь бодрствуют.

Если вы спросите ученого и логика, вы увидите разницу. Если вы спросите логика: «Что такое день?» – он ответит: «То, что не является ночью». А что не является ночью? Это замкнутый круг. Если вы спросите: «Что такое ночь?» – логик скажет: «То, что не является днем».

Вам нужен день, чтобы дать определение ночи, вам нужна ночь, чтобы дать определение дню. Странное разделение, странное противопоставление. Если нет дня, как можно рассуждать о ночи? Если нет ночи, как можно рассуждать о дне? Это невозможно.

Спросите ученого, он ближе к действительности, чем логик. Для ученого темнота – это меньшее количество света, а свет – меньшее количество темноты. Это одно явление – так же как температура. У кого-то температура сорок три градуса, и при этом он готов выйти из дома. У кого-то температура тридцать шесть и шесть – для человека это нормальная температура. А у кого-то она падает ниже тридцати пяти – и с такой температурой человек тоже способен передвигаться.

Ваше существование колеблется в очень небольшом диапазоне – между тридцатью пятью и сорока тремя градусами. Всего лишь восемь градусов… Ниже – смерть, выше – тоже смерть; совсем небольшой отрезок, маленькое окно жизни.

Если бы у нас был прибор для измерения количества света и темноты, ситуация оказалась бы такой же, как в случае с теплом и холодом, – один и тот же термометр годится для измерения как тепла, так и холода. Холод – это меньше тепла, а тепло – меньше холода; это одно явление – здесь нет никакой дуальности.

Так же обстоит дело с темнотой и светом.

И это же верно для всех противоположностей, которые создает ум. Открытость, свидетельствование… Если ваш подход интеллектуален, эти два явления воспринимаются как очень разные. Вам кажется, что они не связаны друг с другом, поэтому как они могут быть одним целым? Но в переживании они – единое целое.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я являюсь твоим учеником два с половиной года и все это время очень хотел оказаться в твоем присутствии. Теперь я впервые встретился с тобой, и все изменилось. Мне хочется бежать от тебя. Я нахожусь в полном замешательстве.

Пожалуйста, прокомментируй эту ситуацию.

Это почти нормально.

Ты влюбляешься в меня. Мои слова привлекательны для твоего интеллекта. Твой ум чувствует себя удовлетворенным, и у тебя возникает желание побыть, пусть даже недолго, рядом со мной.

А затем – сильное потрясение… поскольку я оказался не человеком слов. Хотя я произнес больше слов, чем кто-либо другой в этом мире, тем не менее я заявляю, что я – не человек слов.

Мои слова подобны сетям для ловли рыбы.

Мое послание не передается словами.

Когда ты оказался рядом со мной, ты понял, что я – не рациональный, не логичный человек; ты пришел к иррациональному мистику.

Ты пришел сюда с определенным убеждением в своем уме, а здесь ты столкнулся с тем, что ум необходимо отбросить. Ты должен прыгнуть в неизвестное, относительно которого я не могу дать никаких логических обоснований и не могу привести никаких доказательств… кроме моего собственного присутствия.

Каждый, кто приходит сюда, пойманный моими словами, испытывает желание бежать, поскольку он приходит по одной причине, а находит здесь совершенно другую ситуацию – и не просто другую, а диаметрально противоположную.

Я не учитель. Я не философ. Меня не интересует создание систем и гипотез.

Моя цель – разрушить тебя, разрушить того, кем ты являешься, и тогда ты сможешь возродиться как существо.

Я здесь для того, чтобы уничтожить твою личность и дать рождение твоей индивидуальности.

Это естественная реакция, такое случается с каждым. Но убежать ты тоже не можешь. Самое большее, ты дойдешь до железнодорожного вокзала и вернешься назад. Ты можешь попробовать, и именно на вокзале ты развернешься и пойдешь в обратную сторону, сделав, таким образом, круг.

Попав в мои сети, ты уже не сможешь убежать.

Но я не буду тебя останавливать; попытка убежать пойдет тебе на пользу. Если ты попытаешься убежать, а затем вернешься, то, когда такое желание возникнет в следующий раз, оно уже не окажет на тебя никакого воздействия. Ты просто отбросишь его, потому что оно не работает.

Теперь тебе необходимо пройти весь путь, чего бы это ни стоило. Это может означать смерть эго, смерть личности; тогда тебе придется рискнуть.

Если бы ты не пришел ко мне, ты продолжал бы наслаждаться моими словами, но это было бы для тебя только заимствованным знанием. А я хочу, чтобы ты отбросил все заимствованные знания, в том числе и то, которое ты получил от меня.

Я хочу, чтобы ты стал знающим, провидцем.

Конечно, тебе придется пройти через огонь. Но этот огонь только издали похож на огонь. Чем ближе ты подходишь к нему, тем более прохладным он кажется. И в тот момент, когда ты будешь проходить сквозь огонь, тебя удивит то, что огонь может быть таким прохладным, таким освежающим.

С жизнью Моисея связана одна история, которую иудеи так и не смогли объяснить за четыре тысячи лет.

На горе Синай Моисей столкнулся с необыкновенным явлением, и он решил, что это как-то связано с Богом. Безусловно, это было весьма таинственное явление: перед ним был куст, охваченный пламенем, но он не горел, он был таким же зеленым, как любой другой куст. Цветы на нем были такими же сочными и свежими, как любые другие цветы, и все же этот куст был охвачен пламенем. Естественно, Моисею стало любопытно, и он захотел посмотреть на происходящее с более близкого расстояния. Он никогда не думал, что такое возможно: пламя поднималось над кустом – а куст оставался зеленым!

Моисей сделал несколько шагов, и, когда он подошел совсем близко, раздался голос:

– Сними свои туфли, Моисей! Ты вступаешь на святую землю, в священное место.

Моисей, дрожа, снял обувь. Он никого не видел, но, несомненно, это было удивительное переживание. Он подумал, что это был голос Бога.

Я могу объяснить эту историю так: каждый, кто проходит через трансформацию, приближается к такому же пылающему кусту, но этот огонь – прохладный. Он питает куст, а не уничтожает его. Этот огонь только выглядит как огонь, это прохладное пламя жизни. Для жизни Моисей использует слово «Бог» – вот и вся разница. Разница только в словах, больше ни в чем.

Ты пришел сюда, ты увидел огонь. И сразу же появилась мысль: «Беги отсюда как можно скорее, иначе ты сгоришь».

Не волнуйся. Если я не сгорел, если все эти люди, которые находятся здесь, не сгорели, то и ты тоже не сгоришь.

Это прохладный огонь, он трансформирует.

Он срывает с тебя маску и помогает тебе обнаружить твое истинное лицо.

Но тем не менее твоя свобода простирается до вокзала.

Пятый вопрос:

Ошо,

Я слышала, как ты рассказывал про мистика из Шри-Ланки, который попросил своих последователей встать, если они хотят прийти к просветлению коротким путем.

Я хочу, чтобы ты знал, что я жду случая встать, как только услышу твой призыв, хотя я знаю, что, вероятнее всего, ноги мои будут дрожать, тело покроется потом, а сердце забьется как сумасшедшее.

Сначала я еще раз расскажу эту историю.

На Шри-Ланке умирал мистик. Собрались тысячи его последователей. И прежде чем закрыть глаза, он сказал:

– Если кто-то хочет пойти со мной, я могу его взять с собой – и это самый короткий путь. Вам ничего не нужно будет делать. У меня мало времени. Любой, кто хочет пойти самым коротким путем… В противном случае вам придется прожить так много жизней, чтобы достичь просветления. Я же могу провести вас через черный ход. Кто хочет, встаньте!

Наступила абсолютная тишина, слышно было, как муха пролетит. Все переглядывались, каждый смотрел на другого и думал: «Этот человек слушал его сорок лет, возможно, он готов». Но тот смотрел на кого-то еще, ведь ему нужно было решить столько проблем: дела шли не очень хорошо.

У каждого были проблемы: кому-то надо было выдать замуж дочь, у кого-то был беспутный сын, у кого-то в суде рассматривалось дело и сейчас не время было становиться просветленным, поскольку сначала необходимо закончить это дело, и так далее и тому подобное.

Но один человек поднял руку. Он сказал:

– Я не могу встать, потому что я еще не готов пойти с тобой, но мне трудно устоять перед искушением узнать, где находится черный ход, – ведь если когда-нибудь я буду готов, я смогу пойти кратчайшим путем. Прямо сейчас я не готов – пусть тебе будет совершенно ясно, что я не пойду с тобой, – но просто скажи нам, где находится этот черный ход.

Старый мастер ответил:

– Этот черный ход таков, что вы можете войти туда только вместе со своим мастером, но не в одиночку. Это очень узкий проход, только один человек может пройти через него за один раз. Если вы готовы раствориться в существе мастера, тогда нет никаких проблем – один или тысяча, все пройдут через этот ход как одно существо. Но в одиночку вы не сможете отыскать этот ход.

Итак, ты хочешь, чтобы в один прекрасный день я пригласил тебя пройти через черный ход. И ты думаешь, что ты готова и встанешь, хотя даже при мысли об этом ты покрываешься потом, твои ноги дрожат, а сердце бьется быстрее.

Мне кажется, что ты – тот человек, который поднял руку!

И в один прекрасный день я приглашу вас, и я знаю, что тогда ты снова лишь поднимешь руку… а может быть, ты даже и руку не поднимешь. Потому что я – человек иного типа. Тот мастер был очень сострадательным.

Я бы взял даже такого человека – по крайней мере, он поднял руку. Этого достаточно – зачем заставлять его вставать? Достаточно просто поднять руку.

Поэтому запомните: когда я захочу взять вас с собой, я просто попрошу вас поднять руку. Вам нужно быть бдительными и приготовиться, потому что с дрожащими ногами и покрытыми испариной будет трудно войти через черный ход.

Этот черный ход нуждается в людях, которые могут исчезнуть в ничто, танцуя, распевая, празднуя.

Так что учитесь петь, учитесь танцевать, учитесь праздновать.

В любой день я могу пригласить вас.

И я не переношу запаха пота. У меня на него аллергия – вам придется прекратить потеть.

И если вы будете дрожать, этот черный ход не позволит вам пройти, он сразу же увидит, что людей – двое. Вы должны быть абсолютно спокойными и быть одним целым со мной… Не должно быть никакой дрожи.

И на этот раз я не буду просить вас вставать. В прошлый раз это было моей ошибкой.

Глава 4. В конце нет никаких слов

Первый вопрос:

Ошо,

Сидя перед тобой и чувствуя, как твои слова текут ко мне из твоего огромного сердца, я обнаружила, что мое собственное сердце открывается и принимает солнце и луну твоего существа. На меня снизошел великий покой вместе с неведомой мне ранее безмятежностью, и я почувствовала, что нахожусь в объятьях самого существования.

Я склоняюсь перед тобой в благодарности и целую землю, которая дала тебе жизнь. Я поднимаю руки к звездам и пою: аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя! Благодаря тебе я живу, осознавая красоту, радость, чистоту любви, которая является самой сутью существования.

Эти слова не в состоянии выразить всю искренность чувств, которые рождаются в глубине моего существа. Я склоняюсь перед тобой снова, снова и снова, я танцую, пою и ликую. Спасибо, о Возлюбленный Мастер, спасибо, спасибо, спасибо! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

Еще многое должно случиться.

То, что случилось с тобой, – потрясающе.

То, что случится, будет еще более потрясающим, но помни одно: этого всегда мало.

Существование так изобильно – мы не в состоянии его исчерпать. Оно неистощимо в своей красоте, в своем блаженстве, в своем благословении.

Тебе трудно сказать о том, что происходит с тобой. А это всего лишь начало – только подумай о трудностях тех, кто ушел далеко вперед. Наступает момент, когда невозможно даже сказать о том, что это может быть высказано. Любые попытки сказать об этом будут все еще словами. Они будут все еще определениями, пусть и отрицающими возможность что-то сказать об этом.

И в этом моменте только тишина, полная тишина остается единственным вашим выражением.

Это ваша благодарность, ваша признательность, это ваше аллилуйя… танец, который невидим, песня, которая неслышна, красота, которую невозможно выразить, описать.

И только тогда, когда мы подходим к точке, где слова должны быть отброшены, начинается то, что я называю «религиозностью».

Я не говорю, что вы должны отречься от мира, но я призываю вас двигаться к тому моменту, когда вы будете вынуждены отказаться от слов.

В Библии сказано: «В начале было слово». Никто не знает о начале. Никто не может знать о начале, потому что никто не был свидетелем начала. Если бы кто-то был свидетелем начала, то это не было бы началом, поскольку там уже кто-то был.

В отношении начала Библия, может быть, права, а может быть, и нет, но я говорю вам: в конце нет никаких слов – и это за тысячи прошедших лет было засвидетельствовано тысячами мистиков.

И в тот момент, когда вы начинаете осознавать, что слова оставляют вас, что граница между словами и безмолвием пройдена… вы переживаете потрясающую невинность, новое детство. Впервые вы можете понять то, что нельзя выразить словами. Вы можете понять послание ветра, который дует в вершинах сосен, вы можете понять поэзию журчащей воды.

Освободиться от языка – значит освободиться от всех человеческих ограничений.

Язык – самая большая тюрьма.

Я доволен тем, что тебе очень трудно выразить словами свои переживания. Постепенно будет становиться все яснее и яснее, что нет никаких слов, никакого языка, никаких концепций, чтобы объяснить это, чтобы выразить это.

И только тишина – единственный ответ на все ваши вопросы, единственная возможность преодолеть все преграды и встретиться с существованием.

Когда слова исчезают, ум вам больше не нужен. Впервые вы входите в контакт с существованием напрямую, без посредничества ума – это и есть просветление. И все не так уж далеки от этого, этого может достичь каждый.

Но люди ищут свое счастье там, где его не существует. Они ищут воду в пустыне. И когда они терпят неудачу, когда они испытывают разочарование, отчаяние, они злятся на жизнь, а не на самих себя.

Что может сделать жизнь? Она в вашем распоряжении, но вы каким-то образом умудряетесь вести поиски не в том направлении. Возможно, глубоко внутри вы боитесь, что жизни может оказаться слишком много, любви может оказаться слишком много, что вы можете утонуть в существовании.

И в каком-то смысле ваш страх оправдан: чем ближе вы подходите к реальности, тем меньше вас остается. И в тот момент, когда вы сталкиваетесь с реальностью лицом к лицу, вас не будет совсем.

Я много раз говорил, что никто не видел Бога: ни Моисей, ни Иисус, ни Кришна. И естественно, люди понимали меня неправильно. Всякий раз, когда я говорил, что никто не видел Бога, я не имел в виду, что Бога нет, я просто говорил, что в тот момент, когда вы подходите к Богу достаточно близко, чтобы увидеть его, вы исчезаете. Кто будет видеть Бога? А до тех пор, пока вы здесь, пока вы видите, чувствуете, говорите, спрашиваете, исследуете, – Бога нет.

Бог – это другое название реальности. Это не личность, это только качество, аромат, сладость, музыка.

Однажды наступит день, когда ты окажешься в состоянии «аллилуйя», но не сможешь произнести ни слова, потому что это переживание не описать никакими словами.

Второй вопрос:

Ошо,

Мои отношения с тобой продолжаются пять лет, но я никогда не чувствовал, чтобы все происходило так быстро, как сейчас! Когда я заканчиваю писать письмо или вопрос тебе, я сразу же передумываю отправлять его, поскольку он кажется мне нелепым.

Иногда я принимаю вызов и отправляю письмо, но потом я чувствую себя идиотом: это беспокойство на лице, раскаяние, стеснение… Я чувствую, что не стоит идти к тебе «наряженным» в разумность, скромность, медитативность или во что-то еще, чтобы покрасоваться перед тобой. Несмотря на то что я сопротивляюсь этому, у меня все же есть ощущение, что я наряжаюсь, использую своего рода маску.

Пожалуйста, скажи мне, как быть перед тобой полностью искренним и «ненаряженным»?

Эта проблема не только твоя – все наряжаются.

Каждый показывает миру свою лучшую сторону.

Сердце может быть полным слез, но люди улыбаются.

Так мы были воспитаны лицемерным обществом. Мы – дети лицемерного общества. Вместо того чтобы научить ребенка быть просто собой – искренним, честным, открытым, – мы помогаем ему стать чем-то абсолютно противоположным.

Два дня назад ко мне приезжал один мой старый друг. У него есть сын, которого все, кроме меня, считают ненормальным, сумасшедшим. Поэтому первым делом я спросил моего друга о его сыне, и он сказал:

– Оставим эту тему. Это меня так удручает, ему уже восемнадцать лет, а он по-прежнему ходит голым по всему городу. Это такой позор для семьи.

– Разве кто-то страдает от этого? – спросил я. – Он же не буйный. Он просто наслаждается своей наготой.

Его заставляют одеваться, а он на улице сбрасывает с себя одежду и идет на рынок. Родственники бегут за ним и кричат: «Пожалуйста, надень хотя бы нижнее белье».

А он им отвечает: «Никакого белья… ветерок так освежает».

И этот юноша очень разумен. Конечно, толпа не может принять его. Он никогда не лжет, он всегда абсолютно честен. Что бы он ни делал, он делает это с полной самоотдачей. Он никогда не ходил в школу, так как он спрашивал у тех, кто туда ходил, что они там приобрели. Его отец закончил университет, и сын говорит ему: «Что ты приобрел? Только аттестат. Я хочу жить своей жизнью. Я не хочу, чтобы кто-то диктовал мне что-либо, правильное или неправильное. Я просто хочу быть собой».

Он усердный работник. И когда он работает в саду, каждый может увидеть, как упорно он трудится; но он делает только то, что он хочет делать. Он прекрасно играет на флейте, тем не менее весь город считает, что он безумен.

Я старался изо всех сил выяснить, в чем же заключается его безумие. И я не смог обнаружить в нем никакого безумия. Он просто не желает принимать психологию толпы. Толпа же не хочет признавать, что он нормален: ведь если признать, что он нормален, то как быть со всеми остальными?

Даже отец, который является моим другом, не признает, что его сын здоров. Он сказал:

– Кроме тебя, никто не считает его нормальным.

– Ты же его отец, ты любишь его. В чем ты видишь его безумие? – спросил я.

Он сказал:

– Чего ты еще хочешь? Тебе мало, что он разгуливает голым по улицам? Ему уже восемнадцать лет, и он может подойти к женщине и сказать: «Ты такая красивая. Можно, я поцелую тебя?»

Естественно, общество не может принять такого человека, хотя он абсолютно честен. И он с уважением относится к женщинам, он воздает должное их красоте, он просит у них позволения. А ведь он очень сильный – живет обнаженным, занимается тяжелым трудом, никогда не ходил в школу; он действительно сильный, – он мог бы поцеловать любую женщину без всякого позволения.

Но собирается толпа, и женщина начинает кричать, что он пристает к ней, дурно ведет себя с ней.

Много раз, когда я оказывался рядом, мне приходилось пробираться сквозь толпу и говорить людям: «Вы устраиваете ненужную суету. Этот юноша отличается от других, это верно, но он не безумен. Он представляет собой меньшинство, а вас много, но почему вы думаете, что вы правы только потому, что вас много?»

Никто еще не смог указать мне, что же с ним не так. А его таскают то к одному доктору, то к другому.

И он спрашивает: «Что со мной не так? Я не болен. Доктор не находит у меня ничего особенного».

Правда заключается в том, что болен сам доктор. Доктор говорит неправду.

Этот юноша очень разумен. Он обладает удивительной ясностью мысли. Он рассказывал: «Я наблюдаю за этим доктором – доктор живет как раз напротив их дома, там он ведет прием – и вижу, что бедные люди выздоравливают очень быстро, а богатые ходят к нему месяцами. А я сижу на улице и наслаждаюсь всем этим зрелищем. Что это за общество? Бедняк поправляется быстро, потому что врач хочет от него избавиться: на нем много не заработаешь. Наоборот, бедный человек начинает просить: „Дайте мне немного денег, я верну их, когда приду за лекарствами. Вы советуете мне есть фрукты и пить молоко, но для этого вы должны дать мне немного денег“.

Но богач, однажды заболев, так и остается больным; его посылают к одному специалисту, чтобы сделать рентген, к другому специалисту для чего-то еще. Это похоже на заговор врачей, эксплуатирующих больного богача».

Я спросил друга, как поживает его сын, и он ответил:

– Мне из-за него стыдно выходить из дома. И я всегда хотел, чтобы ты помог мне, но ты думаешь, что он прав, а мы не правы. Ты хочешь, чтобы я тоже разгуливал голым и не поднимал вопрос: «Что с ним делать?»

Я сказал ему:

– С ним ничего не надо делать, он никому не причиняет вреда. Загружай его работой; он всегда готов работать, он получает удовольствие от работы. Но он не способен носить маску. Он не способен постоянно быть актером, постоянно наряжаться.

Но все общество, которое мы создали, – это почти театр. В нем все повторяют диалоги из книг, кинофильмов, романов. Никто не открывает свое сердце.

Я понимаю, в чем твоя проблема: ты боишься задавать искренние вопросы, потому что они будут разоблачать тебя.

Люди задают те вопросы, которые позволяют им чувствовать себя очень знающими. Они хотят спросить не для того, чтобы получить ответ, а только ради того, чтобы показать свое знание.

Всякий раз, когда вы задаете умный вопрос, вы не чувствуете себя виноватыми, вы чувствуете себя великолепно.

Но я безумный человек: я никогда не отвечаю на те вопросы, которые идут от вашего знания. Я просто их выбрасываю.

Я отвечаю только на те вопросы, которые открывают ваши раны – когда они открыты, их можно лечить. Как только вы выставляете себя напоказ, вы вступаете на путь трансформации.

Когда вы искренне задаете вопрос, вы обязательно выслушаете ответ, потому что вы будете в нем нуждаться, это ваша пища. Ваши вопросы – это ваша жажда, а ответ может утолить ее.

Так что запомните: здесь не философское общество, не теософский кружок, где каждый пытается доказать, что он знает больше, чем кто-то другой. Это место трансформации, место, где проходят через революцию. И пока вы не покажете свое истинное лицо, невозможны никакие изменения в вашей жизни, никакая трансформация сознания.

Самое большее, что я могу сделать, – это разукрасить вашу маску, но это не изменит вашего настоящего лица. Маска должна быть сброшена. Следовательно, нужны любовь и доверие – тогда вы безо всякого опасения сможете быть абсолютно нагими.

Здесь вас не будут осуждать. Вас примут такими, какие вы есть, – и от этого принятия мы начнем двигаться к более высокому уровню, начнем расти.

Но необходимость в росте не связана с осуждением вашего нынешнего состояния. Рост основывается на вашем нынешнем состоянии, это состояние должно быть принято.

Однако религии действительно отравили умы людей. Никто не готов открыться и показать, кем он на самом деле является, поскольку веками многое из того, что в вас есть, осуждалось, вам приходилось это скрывать. Никто не хочет, чтобы его осуждали. И есть то, что, наоборот, поощряется, и вам хочется выставлять это напоказ независимо от того, есть это в вас или нет.

Это очень по-человечески и очень естественно – ведь вы хотите, чтобы вас любили и принимали.

Общество установило правила игры, по которым определенные вещи осуждаются. Поэтому, если в вас есть то, что осуждается, прячьте это, загоняйте настолько глубоко, чтобы вы даже перестали осознавать это. А если в вас нет того, что общество одобряет, к чему оно относится с уважением, тогда притворяйтесь, и притворяйтесь настолько искусно, чтобы это казалось почти реальным.

Иногда притворщик выглядит правдоподобнее, чем искренний человек, потому что искренний человек никогда не репетирует. Притворщик же упражняется, тренируется.

Мне всегда нравился один замечательный случай из жизни Чарли Чаплина. Приближался его день рождения – кажется, пятидесятилетие, – и все его поклонники и друзья решили отметить этот день рождения как-то по особенному. И вот что они придумали: по всей Англии, в каждом графстве предполагалось провести конкурсы на лучшее исполнение роли Чарли Чаплина. На этих конкурсах должен был производиться отбор победителей для участия в полуфинале. Затем планировалось провести финальный конкурс в Лондоне, где должен был определиться победитель.

Чтобы сделать своим друзьям сюрприз, Чарли Чаплин тоже принял участие в конкурсе от одного из графств. Он вышел в финал, но участие в финальном конкурсе стало сюрпризом не столько для его друзей, сколько для него самого: он занял второе место. Кто-то сыграл его роль лучше, чем он сам; он и подумать не мог, что такое возможно.

Это случилось потому, что тот человек упражнялся, репетировал, а Чарли Чаплин просто предстал перед публикой таким, каким он был. Ему не нужно было репетировать – ведь он и был Чарли Чаплином. Но он занял второе место…

И когда все узнали, что он получил второй приз, ему было очень стыдно. Он сказал: «Какой же я идиот! И зачем я только ввязался в это. Мне-то казалось, что я вне всякого сомнения буду первым».

Так что существует возможность стать притворщиками, демонстрирующими качества, достоинства, характеры, которые не являются подлинными. Внутри же они являются людьми как раз противоположного сорта. Преступники становятся святыми – это легко: нужно просто практиковать определенные навыки, определенные добродетели, которых ожидают от святого. Кому есть дело до того, что вы несете внутри себя тысячу и одну преступную наклонность? Люди видят только ваше лицо, никто не погружается в вас глубоко.

Поэтому все общество стало очень странным, неестественным, и все страдают от этого.

Человек, который притворяется святым, не может наслаждаться своей святостью, потому что все его существо против этого, вся его природа против этого. Он все время борется с самим собой, но ничто не заставляет так страдать, как постоянная борьба с самим собой. Вот почему вы никогда не видите почтенных, уважаемых граждан радостными, беззаботными, ликующими. У них всегда несчастный вид, и чтобы скрыть факт своей тоски, они называют ее «серьезностью» – мол, они относятся к жизни очень серьезно.

А другая часть человечества, которая решила следовать своим естественным наклонностям, подвергается осуждению, их сделали преступниками. В глазах религий они – грешники, им уготовано место в аду. Их никто не будет уважать при жизни и после смерти – тоже. Даже их Бог не способен принять свое собственное творение.

Но если кто-то и несет за это ответственность, так это – Бог.

Только он один ответственен за всех грешников. Нет никакой необходимости всех отправлять в ад – бросьте в ад Бога, и этого будет достаточно, поскольку он является единственной причиной всего.

А эти лицемеры, эти фальшивые люди, которые выставляют напоказ то, чем они не обладают, могут ли они обмануть существование? Могут ли они обмануть Бога? Здесь их уважают, но попадут ли они в рай после смерти, чтобы насладиться всеми удовольствиями?

Мы подвергли бедных человеческих существ чудовищному давлению, и это было сделано для того, чтобы разрушить их целостность, чтобы расщепить их.

У меня совершенно другой подход.

Прежде всего я хочу, чтобы вы приняли себя такими, какие вы есть.

Это существование пожелало, чтобы вы были такими. Вы не сами создали себя; естественно, вся ответственность лежит на существовании. Должно быть, есть потребность в таких людях, как вы, в противном случае вас бы не было.

Существованию вы нужны такими, какие вы есть.

Первый принцип истинно религиозного человека заключается в том, чтобы без всякого осуждения принять себя такими, какие вы есть, – и только с этого момента начинается ваше настоящее паломничество.

Задавайте мне вопросы без всякого страха, потому что я никогда никого не осуждаю.

Вся моя любовь и все мое уважение направлены на человека, который полностью принимает себя таким, какой он есть. Такой человек обладает мужеством. У него хватает смелости противостоять давлению общества, которое стремится расщепить его на части – на хорошего и плохого, на святого и грешника. Он действительно является смелым, отважным существом, которое противостоит всей истории человечества, истории морали и заявляет небесам о своей подлинной сущности, какой бы она ни была.

И, по крайней мере, с мастером ученик должен быть абсолютно чистым и прозрачным, чтобы мастер мог работать с вашим подлинным существом, а не с фальшивкой. Все, что делается с вашими фальшивыми личностями, является пустой тратой времени.

Только будучи подлинными, вы можете расти, можете расцвести.

Третий вопрос:

Ошо,

Я все время хочу тотально изменить свою жизнь, поскольку чувствую себя очень неудовлетворенным, очень ограниченным, очень разочарованным.

Когда я услышал, как ты говоришь: «Подойдите ближе», это глубоко затронуло мое сердце. Я понял, что всегда подходил к жизни рационально, действуя из ума, что моя жизнь наполнена ложью и что я продолжаю откладывать на будущее возможность быть действительно живым.

Я решил остаться здесь, с тобой, дольше, чем собирался вначале, несмотря на все уважительные причины и проблемы, которые могут из-за этого возникнуть. Но я не чувствую себя спокойно, я не знаю, не является ли это снова чем-то, исходящим из ума.

Пожалуйста, скажи что-нибудь о чуде трансформации и о том, как в большей степени жить сердцем?

Первое, что нужно запомнить: никогда не стремись к невозможному.

Начинай медленно, постепенно, шаг за шагом.

Двигаясь потихоньку, шаг за шагом, ты без труда сможешь преодолеть десять тысяч миль. Но если ты с самого начала станешь думать: «Я хочу пройти десять тысяч миль», твои ноги остановятся в нерешительности, твое сердце наполнится сильным страхом.

Ум будет говорить тебе: «Ты хочешь слишком многого, это неразумно. Ты маленькое человеческое существо».

Десять тысяч миль… Просто делай каждый раз один шаг, потому что никто не может за один раз пройти два шага. Десять тысяч миль кажутся таким огромным расстоянием.

Ставь перед собой небольшие цели.

Ты хочешь тотально изменить свою жизнь, но ты не понимаешь, что это невозможно сделать, оставаясь на данном уровне развития. На каком-то другом уровне это станет возможным, но, находясь на данном уровне, говорить о тотальном изменении не имеет смысла, потому что оно так много в себя включает.

Почему бы не двигаться чуть-чуть медленнее? Почему бы тебе не заняться одной частью своего существа и не привести ее в порядок? Направь всю энергию на приведение в порядок одной части своего существа, а затем перейди к другой части. И тогда, в конце концов, у тебя появится возможность полностью изменить себя.

Но ум очень хитер: если он хочет чего-то избежать, он с самого начала создает такую ситуацию – требует невозможного. Поэтому ты остаешься там же, где и был, еще более расстроенным, еще в большем отчаянии, потому что тотального изменения не происходит.

Ум ставит перед тобой цель и обманывает тебя.

Тотальное изменение действительно является твоей целью, но не пытайся сделать это за один шаг.

Двигайся путем, более свойственным человеку, изменяя себя по частям.

Я много лет жил у одного человека. Он был богат, и он очень любил меня. У меня был коттедж в университетском городке, но он не позволял мне там жить. Он владел прекрасным особняком в городе. И он сказал мне:

– Если хочешь, можешь пользоваться всем особняком. Я перееду в другой дом.

У него было много домов.

– В этом нет необходимости, – ответил я. – Зачем мне весь особняк? Мне нужна всего одна комната. Ты можешь жить здесь и заботиться о доме, и о саде, и о моей комнате, потому что я – человек ленивый. Такой большой дом – кто будет за ним следить?

В университетском городке я обычно ставил кровать рядом с дверью и вокруг нее раскладывал все свои книги, поэтому мне не нужно было проходить в комнату, в которой за два года накопилось очень много пыли. Я никогда не проходил внутрь комнаты – зачем нарушать установившийся порядок вещей? От двери я прыгал прямо в кровать, все мои книги были рядом, и я мог найти любую из них. Это было идеальное решение проблемы: пыль не беспокоила меня, а я не беспокоил пыль.

Поэтому я сказал ему:

– Мне не нужен целый особняк. Мне достаточно одной комнаты.

Так что мы жили вместе.

Он был очень богат, но довольно скуп. Возможно даже, что слова «скупой» недостаточно для его характеристики.

Утром он обычно выходил со мной на прогулку и подбирал все, что ему попадалось на глаза. Я как-то спросил у него:

– Что ты собираешься делать с этим велосипедным рулем, который кто-то выбросил?

А он ответил:

– Ты ничего не понимаешь. Пойдем-ка со мной, я тебе кое-что покажу.

Я пошел с ним в дом. И я был очень сильно поражен тем, что увидел в той части особняка, в которой он жил!

– Все эти части велосипеда я нашел на улице, – похвастался он. – Не хватает всего нескольких деталей… но я надеюсь, что проживу еще достаточно долго. Я еще не нашел цепь. Здесь два колеса, седло и руль, который я подобрал сегодня. В крыльях нет необходимости, нужна только цепь. Осталась такая малость. Зачем, ты думаешь, я гуляю с тобой?

– Я никогда не думал, что ты гуляешь в поисках велосипедной цепи! – ответил я.

– Цепь или еще что-нибудь… – сказал он.

Его дом был набит странными вещами… Например, там был только один ботинок. Я спросил:

– А где другой?

– Когда-нибудь я найду его, – ответил он, – поскольку должен же он где-то быть.

А сам он был настолько хитер, что, приходя в храм, он ставил один ботинок в один угол, а второй – в другой угол, чтобы никто не мог их украсть. Кто же станет красть один ботинок? И кто захочет искать в куче обуви второй ботинок? Вор так торопится.

– Я – единственный, – сказал он, – кто во время богослужения никогда не оглядывается. Все остальные оглядываются, беспокоятся, не случилось ли что с их ботинками? Их молитвы неискренни! Кому они поклоняются: Богу или своим ботинкам? Я – единственный, кто никогда не оглядывается. И я знаю, что никто, кроме меня, на такое не способен… Каждый день я отправляюсь в храм, чтобы найти второй ботинок. Этот ботинок… Где-то же он должен быть.

В его доме было много вещей, которые он нашел; люди выбрасывали их, а он подбирал. И когда я увидел его велосипед, я был действительно поражен тем, что ему удалось его собрать… почти удалось, не хватало только цепи. Ее можно было бы и купить. Но он был таким скрягой, он не собирался покупать ее, он ждал.

Он сказал мне тогда:

– Ты же говоришь: верьте! Я верю, что однажды найду цепь.

В Джабалпуре самое большое в Индии количество велосипедов. Поэтому он считал, что в этом месте невозможно не найти цепи. И однажды он ее нашел.

Он разбудил меня среди ночи.

– В чем дело? Что-нибудь случилось? – спросил я.

– Нет, я нашел цепь! – ответил он.

– Посреди ночи? Где ты был?

– Мне не спалось, – сказал он, – и я подумал, почему бы не поискать цепь в парке? И случилось чудо – я ее нашел. Возможно, именно поэтому у меня была бессонница. Теперь я могу спать спокойно. В моем уме все время вертелась мысль, что смерть может прийти раньше, чем найдется цепь.

И через три дня я увидел, как он ехал в свой магазин на велосипеде без крыльев и без багажника. Я сказал ему:

– Я все время говорю людям, что нужно верить, – и, похоже, это работает! Ты доказал, что я прав.

И он сказал:

– В этом велосипеде вот что еще хорошо: у него нет тормозов. И он создает столько шума, что его слышно почти за полмили. Поэтому, когда я возвращаюсь домой, моя жена слышит шум и начинает готовить еду для меня. Войдя в дом, я вижу, что все уже готово и не нужно терять время на ожидание. К тому же на этом велосипеде больше никто не может сидеть.

– Почему? – спросил я.

Он ответил:

– У него такое седло – на нем очень больно сидеть. Так что его никто никогда не украдет. Я оставляю его где угодно, иду по своим делам и всегда нахожу его на месте. Люди пытались украсть мой велосипед – я знаю это, – но они возвращались и ставили его на место, потому что от него одни неприятности. Во-первых, он такой шумный, что все будут знать, кто его украл. Во-вторых, сидеть на нем очень больно, а в-третьих, у него нет тормозов, поэтому в любой момент может произойти несчастный случай.

– Но как ты с ним управляешься? – спросил я у него.

– Никаких проблем, – ответил он. – Прямо перед моим магазином растет большое манговое дерево. Я еду прямо на него; чтобы остановиться, необходимо дерево.

И вокруг особняка, в котором я с ним жил, росли очень большие, старые деревья, так что с этим действительно не было проблем.

– Все нормально, – продолжил он, – я еду в свой магазин, там есть дерево, еду домой – и там дерево. Если у вас нет очень старого дерева, вы не сможете ездить на моем велосипеде.

Просто двигайся потихоньку… шаг за шагом… и верь. Тотальное изменение обязательно случится, но не желай сразу слишком многого.

Оставайся всегда бдительным, так как ум хитер и ставит перед тобой недостижимые цели, чтобы ты постоянно торопился.

Все становится возможным, если ты двигаешься медленно, если ты делаешь много остановок в пути и не спешишь. Неважно, произойдет тотальное изменение или нет. Даже небольшие изменения в жизни драгоценны, поскольку они перерастают в тотальное изменение. Тотальное изменение – это не что-то отдельно взятое, это результат всех небольших изменений, назревшая революция, которая в тебе случается.

Так что всегда оставайся просто человеком.

В прошлом общество было сосредоточено на том, чтобы ставить перед вами недостижимые цели. Это делалось для того, чтобы унизить вас: вы не можете их достигнуть – вы чувствуете себя слишком маленькими, слишком слабыми, слишком хрупкими, у вас столько недостатков.

Я не хочу, чтобы вы думали о невозможных вещах. Я хочу, чтобы вы двигались очень медленно, изменяя небольшие кусочки своей жизни, – а это совсем нетрудно.

И однажды вы вдруг обнаружите, что произошло тотальное изменение.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Раньше я так боялся получить удар или выставить себя напоказ. С тех пор как я нахожусь здесь и растворяюсь в тебе, я с незнакомым мне раньше нетерпением жажду этого. Мне очень хочется устранить все препятствия, покончить с ними, чтобы я мог двигаться к следующему утесу, стоящему на моем пути. Страх теперь кажется ничего не значащей старой привычкой.

Для меня ты – не знающее границ приглашение. Нет никаких преград, на которые я мог бы сослаться, чтобы дать рациональное объяснение недостатку смелости. Я благодарен тебе за то, что вокруг тебя не создана организация; во мне больше нет страха, что после получения удара от тебя люди, находящиеся у власти, могут этим воспользоваться, чтобы еще сильнее осуждать и подавлять меня или заставлять меня чувствовать себя виноватым.

Я так устал от себя, от моего «я», «я» и «я».

Это здоровое или нездоровое нетерпение?

Так обстоит дело с большинством саньясинов: если они получают удары, им это не нравится, их эго чувствует себя обиженным. Вместо того, чтобы с пониманием отнестись к этому, они обижаются, сердятся.

Если же они не получают удары, то им начинает казаться, что я не проявляю заботу о них, что я не обращаю на них внимания, что в то время, как других бьют, про них забыли. Они чувствуют себя так, как будто их не считают достаточно важными.

Так человеческий ум извлекает страдание из каждой ситуации. Если вы получаете удары, вам больно; если вас не ударяют, вам все равно больно.

Но что касается меня, я не заинтересован в том, чтобы наносить вам удары, причинять вам боль или игнорировать вас.

Для меня все в равной степени важны.

Всех вас привели ко мне одно и то же стремление, одна и та же жажда.

С твоей стороны будет очень любезно предоставить мне самому решать, когда удар необходим и когда ты его получишь, потому что удар – это исцеляющее средство, это своего рода хирургическое вмешательство.

Но не думай, что, если тебе не делают операцию, то, значит, тебя игнорируют. Если кого-то госпитализируют, а на тебя никто не обращает внимания… Нет, когда тебе потребуется операция, тебе ее сделают – каждый получит то, в чем он нуждается.

Всякий раз, когда нужен будет удар для того, чтобы помочь твоему росту, ты не останешься без него. Но если в этом нет необходимости, ненужные удары только сделают тебя твердолобым. И потом, когда придет время ударить тебя, ты уже привыкнешь получать удары…

Когда я учился в школе, я почти всегда опаздывал, потому что по пути очень многое отвлекало меня. Я всегда выходил из дома в нужное время, но я никогда не приходил вовремя, потому что по пути происходило так много всего интересного – какой-то фокусник проделывал свои трюки, и уйти было невозможно. Оставить фокусника и пойти на занятия… к какому-то глупому учителю, рассказывающему про географию.

Поэтому меня постоянно наказывали. Но скоро мои учителя поняли, что наказывать меня бесполезно. В качестве первого наказания они велели мне обойти вокруг здания школы семь раз. Я спросил у них:

– А что будет, если я обойду одиннадцать раз?

Они ответили:

– Ты с ума сошел? Это же наказание.

– Я знаю, что это наказание, – сказал я, – но я не делал сегодня утреннюю зарядку. Если это будет моей утренней зарядкой, вы ничего не потеряете. Я буду наказан, моя зарядка будет сделана, никто ничего не потеряет, все только выиграют.

В конце концов они перестали меня наказывать, поскольку это не работало. Например, они просили меня выйти из класса.

Я говорил:

– Это хорошо, я люблю свежий воздух. В классе темно и грязно, а на улице так прекрасно. И даже сидя в классе, я всегда смотрю в окно. Кому интересна ваша учеба? А там поют птицы, цветут деревья… так красиво вокруг.

Каждый день директор совершал свой обход и каждый день обнаруживал меня на улице. Как-то он спросил меня:

– Что происходит?

– Ничего, – ответил я. – Я люблю находиться на свежем воздухе, это полезно для здоровья. Вы же видите, как тут красиво.

Но он сказал:

– Я поговорю с твоим учителем. Как это он разрешает тебе проводить время на улице?

– Я не знаю, – ответил я. – Каждый день он говорит мне: «Выйди вон». Поэтому теперь я даже не спрашиваю его. Это стало уже привычкой, я просто прихожу и стою здесь.

Он спросил об этом у учителя. Тот ответил:

– Да это было месяц тому назад! Я только один раз велел ему выйти на улицу – с тех пор он больше не приходил в класс. Я думал, это будет для него наказанием, а ему это нравится. Мало того, он еще и другим ученикам внушает, что это полезно для здоровья. И они спрашивают меня: «Сэр, а можно нам тоже постоять на улице?» И что же мне теперь делать? Может быть, тоже пойти на улицу?

Все дело в том, как ты к этому относишься.

Прежде всего, не беспокойся. Если ты не получаешь ударов, возможно, тебе они не нужны или для этого еще не пришло время. А если тебя придется ударить, не обижайся, потому что на самом деле я ударю не тебя, а по твоему эго. Я всегда ударяю по эго. Это то, что является вашей болезнью, то, что должно быть отброшено.

Но предоставь это мне. Я не буду следовать твоим ожиданиям. Ты хочешь получить удар – очень сильный удар, чтобы похвастаться перед всеми: «Смотрите, какой сильный удар я получил!» В таком случае удар послужит на пользу эго. Вместо того, чтобы быть разрушенным, оно наоборот получит подпитку от удара.

Так что предоставь это мне. Это не твое дело.

Как только я почувствую, что ты нуждаешься в ударах, ты их получишь – и ты получишь их ровно столько, сколько тебе нужно. И не стоит этим хвастаться и переживать по этому поводу; просто попытайся это понять.

Это школа понимания.

Пятый вопрос:

Ошо,

Двадцать пять лет у меня ушло на то, чтобы добраться до тебя, три года – на то, чтобы побыть рядом с тобой, четыре года – на то, чтобы убежать от тебя и оказаться втянутым в любовные отношения, похожие на «американские горки». Через четыре года я вернулся к тебе, через одиннадцать лет передал тебе вопрос – а ты отвечаешь этому немецкому парню и хочешь послать меня снова в ад, к какой-нибудь «трудной» женщине. И через двадцать восемь лет, когда я приползу назад, чтобы спросить тебя: «Что дальше?» – ты, возможно, снова ускользнешь от ответа.

Ты хочешь убить меня или что-то в этом роде?

Ты прав, вопрос был твоим – по крайней мере, написан тобой, – но тот немецкий парень больше нуждался в ответе. Никакого недоразумения не было.

Он тоже был удивлен, потому что не задавал этого вопроса. Но это был его вопрос. И он не мог поверить в то, что кто-то другой мог сочинить точно такой же вопрос, который он собирался задать.

А твое время, время твоего вопроса еще не пришло. Возможно, ты получил вибрацию от того немца и записал этот вопрос; но это был не твой вопрос.

Я понимаю твои трудности: тебе потребовалось одиннадцать лет, чтобы задать вопрос, и теперь ты встревожен тем, что я отсылаю тебя обратно к твоей старой жизни и к трудной женщине.

Тут ты не прав. Когда у тебя появляется женщина, это всегда трудно. Когда женщины нет, жизнь похожа на мороженое. Как только ты связываешься с женщиной, она внезапно становится твердой, как сталь.

Но без женщин в этом мире не было бы никакого просветления.

Только подумай… мир без женщин. Тогда ты не сможешь найти никакого Гаутаму Будду, потому что не от кого будет убегать. Если нет женщин, то нет и проблем. Женщины – это хороший стимул.

Говорят, что за каждым великим мужчиной стоит женщина; может быть, это правда, а может – нет. Но за каждым просветленным мужчиной стоит много женщин – одной будет недостаточно.

Просветление – очень трудная штука. Когда женщины обращаются с вами как с футбольным мячом, то вы в конце концов становитесь просветленными. Вы говорите: «Хватит! Игра закончилась, я иду домой».

Женщины – благословение мира. Без них ничего бы не было.

Так что будь благодарен своей трудной женщине; возможно, ты находишься здесь из-за нее.

И ты говоришь, что в следующий раз ты придешь через двадцать восемь лет и спросишь: «Что дальше?»

Я вспомнил две истории.

Мулла Насреддин сидел на городском пляже со своей женой, и вдруг он спросил у нее:

– Хочешь еще бхелпури?[2]

Жена удивилась:

– Еще? Но мы же не ели бхелпури.

– Любимая, – сказал Мулла, – кажется, ты теряешь память. Всего пятьдесят лет назад, когда мы поженились и пришли сюда в первый раз, мы ели бхелпури. Вот почему я спрашиваю: «Хочешь еще?»

Возвращайся к своей жизни, к своей жене, к своей работе… Но ты уже не будешь прежним человеком. Ты возьмешь с собой что-то от меня. Я мог не ответить тебе, но ты соприкоснулся со мной.

Ответы и вопросы лежат на поверхности.

Ты вкусил мою любовь, мое присутствие.

Так что, если через двадцать восемь лет нам снова придется встретиться, я спрошу тебя: «Хочешь еще?»

Скорее всего, тебе не нужно будет ни о чем меня спрашивать, потому что семя посеяно. Ты хорошо знаешь, что тебе нужно делать: ты должен направить свою энергию из ума в сердце. Эта энергия, нисходящая к сердцу, подобна струям дождя, под которыми семя начнет прорастать.

Возможно, через двадцать восемь лет, если существованию будет угодно, не ты будешь спрашивать, что делать дальше. Я спрошу тебя: «Что дальше?» Ты уже расцветешь. Ты придешь только для того, чтобы выразить свою благодарность.

Хорошо, что ты не немец.

Немецкая почва немного тверда. В этом есть свои плюсы и свои минусы, свои «за» и «против». Почва тверда, семени очень трудно в ней укрепиться, но как только семя укрепилось, тогда ему будет очень трудно не прорасти.

Твой вопрос исходил из ума, а немецкий парень нуждался в ответе.

Тебе он не нужен. У тебя мягкое сердце. И семя уже в твоем сердце, и ты знаешь, что оно прорастает.

С тобой происходит почти то же самое, что с беременной женщиной: когда ребенок начинает развиваться, она знает, что ребенок развивается. Опытная мать, у которой уже есть двое или трое детей, знает даже, мальчик у нее родится или девочка: мальчик начинает бить ножками, а девочка остается очень центрированной, спокойной и тихой.

В конце концов, мальчики есть мальчики. С самого начала они причиняют беспокойство.

Опытная мать на третьем или четвертом месяце беременности может сказать, кто у нее родится, потому что мальчик проделывает в утробе всевозможные гимнастические упражнения, а девочка просто сидит тихо, ожидая своего часа. Впоследствии гимнастические упражнения будет проделывать девочка, а мальчик будет сидеть и читать газету. У каждого – своя собственная судьба.

Вторая история, которую я собирался вам рассказать, – это история об очень богатом американце, миллиардере. Он пресытился деньгами, пресытился всеми видами роскоши, пресытился всеми удовольствиями. И, естественно, он начал искать – есть ли что-то еще, или это все? Ведь, если это все, то не было больше смысла жить, такая жизнь ему уже надоела. Это был вопрос жизни и смерти.

И он стал странствовать, ходить от одного мастера к другому – тибетские ламы, какой-то суфийский мистик, мастер дзен. Затем он приехал в Индию и встретился со многими святыми. Все они говорили: «В Гималаях живет один очень мудрый старец, только он сможет тебе помочь».

Итак, он отправляется в Гималаи, там он тащит на себе свой багаж. Он никогда в жизни сам не таскал багаж. Он никогда не поднимался в горы. Было очень холодно, но ему все-таки удалось добраться до места. Уставший, он падает к ногам старца, который выглядит очень древним, и произносит:

– Наконец-то я нашел тебя! Я хочу знать – в чем смысл жизни?

– Сначала о самом важном, – сказал старец. – У тебя есть гаванская сигара?

– Странный вопрос… – удивился миллиардер. – Гаванская сигара? Да, у меня есть одна. Вообще-то я заядлый курильщик, и я намеревался выкурить ее перед тем, как ты сделаешь меня просветленным. Перед просветлением – последняя гаванская сигара… Я бы хотел несколько минут понаслаждаться ею, а потом сделай меня просветленным и делай все, что хочешь. Я думал, что после просветления нельзя курить гаванские сигары, я никогда не видел курящего будду или…

– Забудь об этих старых чудаках, – сказал старец. – Давай сюда сигару.

И старец закурил.

Измученный американец не сводил с него глаз, а потом спросил:

– А как же мой вопрос?

– Время еще не пришло, – ответил старец. – Возвращайся назад. Приходи снова через несколько лет.

– Странно. И никакого откровения? – спросил американец.

Старик ответил:

– Когда приедешь снова, захвати с собой как можно больше гаванских сигар. Как только ты станешь просветленным, мы оба будем курить. На этой горе больше нечего делать. Иди и быстрее возвращайся – но принеси сигары. Я посылаю тебя именно за сигарами. Просветление – вещь простая, а вот найти гаванские сигары в Гималаях очень трудно.

Не волнуйся, я не курю! Тебе не нужно приносить гаванские сигары, просто приходи. Не жди двадцать восемь лет. Как только ты почувствуешь, что цветок в тебе раскрыл свои лепестки, возвращайся.

Я хотел бы видеть тебя сияющим, светящимся, экстатичным.

И я говорю, что это возможно, поскольку твое сердце готово в любой момент расцвести. Никакая трудная женщина не может этому помешать, она может только помочь.

Поэтому уходи и, как только наступит весна и распустится цветок, возвращайся назад, чтобы я смог увидеть, что цветок реализовал свою потенциальную возможность и ты стал благоухающим.

И тем временем ты можешь выкурить столько гаванских сигар, сколько тебе захочется.

Глава 5. Вопросы: путь от невежества к невинности

Первый вопрос:

Ошо,

Когда я встретил тебя в первый раз и ты спросил меня, есть ли у меня вопрос, я ответил: «Нет», и за все эти восемь лет я никогда ни о чем не спрашивал.

Сейчас мой ум, кажется, готов взорваться от вопросов, и мне трудно выбрать какой-то один, который бы удовлетворил немца, стремящегося к совершенству; я в панике – я не хочу упустить этот шанс.

Откуда у меня этот постоянный страх опоздать на поезд?

Есть люди, у которых действительно нет вопросов.

Они в поиске, но вопросов нет. У них есть жажда, глубокая потребность бытия, но нет никакого желания собирать и накапливать знания. Соответственно, у них нет никаких вопросов.

Они – лучшие из учеников.

Есть и другие люди, которые не задают вопросов, но это не значит, что у них нет вопросов. Они не задают их, поскольку этому сопротивляется их эго.

А если это эго немца, то проблема становится еще более трудной.

Неслучайно именно Германия дала миру великих философов – философов, готовых дать ответ на любой вопрос. Но в Германии не было искренних исследователей, искателей, которые жаждали ответа. Она не порождала учеников, она порождала только мастеров, но эти мастера – всего лишь великие интеллектуалы, они не мистики.

Германия внесла большой вклад в то, что касается знания: Гегель, Кант, Фейербах, Карл Маркс, – но она не дала миру ни одного мистика. За всю историю ни одного Кабира, ни одного Нанака, ни одного Фарида – очень странно, но это не случайно.

Немецкое эго готово дать ответ независимо от того, знает оно его или нет; но оно очень неохотно задает вопросы, независимо от того, есть у него вопросы или нет.

То же самое и в твоем случае. В течение восьми лет ты подавлял себя, возможно, подсознательно, но всему есть предел. Ты можешь подавлять себя очень долго, но затем наступает момент, когда ты оказываешься сидящим на вулкане. И тогда твой ум готов взорваться от вопросов. Откуда они взялись? Восемь лет их не было, и вдруг, появляясь из неоткуда, они вызывают в тебе почти состояние помешательства: вопросов так много, что ты даже не можешь понять, какой из них следует задать.

Тебе нужно оглянуться назад: ответственность за их подавление в течение этих восьми лет лежит на тебе. Если бы ты позволял им подниматься, за эти восемь лет ты мог бы полностью очиститься от всех вопросов, ты мог бы стать табула раса[3], невинным ребенком.

Но поскольку спрашивать – значит показывать свое невежество, ты продолжал подавлять вопросы. Ведь всегда есть надежда, что кто-то еще может задать этот вопрос, так зачем высовываться?

Однако помните, что вопрос каждого человека выражает его индивидуальность. И хотя слова могут быть те же самые, язык – точно такой же, формулировка вопроса может отличаться совсем ненамного, но в связи с тем, что спрашивающие – разные люди, это создает такое различие, которое почти непреодолимо. Каждый человек вырос в определенных условиях, прожил свою жизнь, прошел через свои взлеты и падения. Вы не можете найти еще одного человека с такими же переживаниями, как у вас. Следовательно, вопрос может казаться тем же самым, но он не может быть тем же самым.

Поэтому никогда не ждите, думая, что кто-то непременно задаст этот вопрос и избавит вас от необходимости выставить напоказ свое невежество, а вы тем временем будете молчать и делать умный вид.

То, что вы не задаете вопросов, вовсе не означает, что вы знаете. Это означает лишь то, что вы недостаточно храбры, что вы боитесь показать свою темную сторону. Но пока вы не покажете свою болезнь, пока вы не сообщите что-либо о ней, врач ничего не сможет с этим сделать.

У меня был один друг, профессор. Он был великим знатоком древнего языка – санскрита. Мало того, что он являлся знатоком древнего языка, его ум тоже был очень старым и гнилым.

Как-то он заболел, и, когда я выходил из аудитории, он сказал мне:

– Я чувствую себя очень слабым и очень больным. Я не знаю, в чем дело, но вы должны отвезти меня к ближайшему доктору.

Я отвез его к своему другу, который жил недалеко от университетского городка. Он был одним из лучших врачей.

Надо сказать, что по традиции древней индийской медицины пациент ничего не говорит врачу, это считается оскорблением. Врач берет пациента за запястье, проверяет его пульс, и это все. И врач сам решает, что это за болезнь, сам решает, какое назначить лекарство.

И индийская медицина, Аюрведа, очень этим гордилась.

Так что этот знаток древнего санскрита не собирался рассказывать врачу, что с ним.

– Вы – врач, – сказал он, – вы учились в Англии и получили очень хорошее образование, поэтому вы должны определить, что у меня за болезнь.

Доктор ответил:

– Это странно. Я лечу людей, а не животных. Конечно, животные не могут сказать, что их беспокоит, поэтому ветеринару приходится самому определять, вычислять, от чего страдает осел…

А иногда дела принимают совсем дурной оборот.

Я вспоминаю один случай. У одного из соседей в моей деревне был осел, очень хороший осел. Внезапно среди ослов вспыхнула какая-то эпидемия, и многие ослы в деревне умерли. Ветеринарная больница и ее доктора не знали, что делать, поскольку ослы не могли сказать, что с ними происходит. А врачи не могли понять, в чем дело. Похоже, это была какая-то совершенно новая болезнь.

Мой друг очень боялся за своего осла.

– Пока ничего не случилось, – сказал он, – я хочу принять все меры предосторожности.

Тогда мы вдвоем – это был лучший осел в деревне, и я часто ездил на нем – отвели осла к ветеринару. И ветеринар сказал:

– Он совершенно здоров.

– Мы знаем, – заявили мы, – и осел тоже знает, потому что он не желал идти к вам, мы привели его насильно. Но мы хотим принять меры предосторожности. Другие ослы умирают, а этот осел – такой прекрасный малый. Поэтому, если можно, дайте ему для профилактики какое-нибудь лекарство, чтобы эпидемия не коснулась его.

Он дал нам какую-то микстуру, а также маленькую бамбуковую трубку и сказал хозяину осла:

– Вы должны вылить это лекарство себе в рот.

Мой сосед стал возмущаться:

– Что вы такое говорите? Я должен лекарство для осла вылить в свой рот?

– Это способ, – сказал ветеринар, – при помощи которого вы сможете дать лекарство ослу, иначе он доставит вам тысячу и одну неприятность. Вставьте другой конец трубки в рот ослу и выдуйте лекарство в его рот.

– Странный способ… – удивился хозяин осла.

Ветеринар сказал:

– Вы просто не знаете, как обращаться с животными.

Но случилось нечто неожиданное. Когда мой сосед приготовился дать ослу лекарство, осел отколол такую замечательную шутку… Он сделал такой сильный выдох, что хозяин осла проглотил все лекарство!

– Что же теперь делать? – заволновался он. – Случилось что-то ужасное. Этот идиот… как раз тогда, когда я собирался дать ему лекарство, он умудрился протолкнуть его в меня. Давай вернемся к доктору. Лекарство может навредить мне – это была мера предосторожности для осла, а не для меня.

Я сказал:

– Я сейчас не могу с тобой пойти, иди один…

Этот знаток санскрита хотел, чтобы врач сказал ему, что с ним не так, просто пощупав его пульс.

Врач объяснил ему:

– Я знаю, что в Аюрведе существовал такой древний способ, но в то время просто не было никаких других средств. В то время люди не были так умны, осознанны и не прислушивались к своему телу, к своим чувствам. Они немногим отличались от животных. Когда появилась Аюрведа, люди только-только отделились от животного мира, вот почему прощупывание пульса было единственным способом.

Но ученого такое объяснение не удовлетворило.

– Все дело в том, – сказал он, – что вы просто не чувствуете тонкие вибрации пульса. Вы не хотите признать свое невежество.

Я сказал ему:

– Ты пришел сюда не для того, чтобы обсуждать, является ли Аюрведа более совершенной системой, чем современная медицина. Ты пришел сюда, потому что ты болен. Не отнимай время у меня и у доктора – он не невежда. Ни один современный врач не скажет, что у тебя болит, ты должен сам рассказать ему об этом. Человечество уже стало зрелым.

Ты можешь сидеть здесь молча в течение восьми лет, не задавая вопросов, прячась за своим молчанием, однако это не истинное молчание, потому что внутри тебя кипят вопросы.

Но немецкий ум не готов так легко признать то, что он невежествен.

Это хорошо, что сейчас ты готов – поскольку твой ум занят исследованием вопросов – и что ты не боишься, что тебя будут считать невеждой.

Никто не собирается считать тебя невеждой.

Невежество – это наше естественное состояние, в нем нет ничего неправильного. Ваша нагота всегда с вами – какой бы толстой ни была ваша одежда, сколько бы слоев одежды ни было на вас. И тут нечего стыдиться.

Мы рождаемся нагими, мы рождаемся невежественными.

И было бы полезно признать факт невежества как можно скорее, чтобы не умереть невежественными.

Мы рождены невежественными, но если мы сможем умереть невинными, жизнь будет удачным путешествием.

И единственный способ стать невинным – избавиться от всех своих вопросов.

Не прячьте ничего, поскольку все, что вы прячете, рано или поздно выйдет на поверхность. Лучше высвободить вопросы, вынести их на свет.

И назначение мастера не в том, чтобы дать вам ответ, а в том, чтобы уничтожить ваш вопрос.

Никто не может дать вам ответ.

Ответ возникнет внутри вас, будет расти в вас. Это будет ваш рост, ваше просветление. Это не может быть дано извне.

Но вопросы могут быть уничтожены.

Поэтому хорошо, что ты начал, хотя ты и потратил впустую восемь лет. И именно поэтому твой ум постоянно беспокоится, и он боится только одного: «Не опоздаю ли я на поезд на этот раз?» Восемь лет ты опаздывал, каждый день, каждую минуту.

Есть люди, которые являются большими специалистами в том, чтобы опаздывать на поезд.

Я слышал, как три человека – все трое были профессорами университета – стояли на платформе. Двое пришли проводить третьего. Поезд должен был вот-вот отправиться, а они были увлечены очень оживленной дискуссией.

Кондуктор поднял флажок, и поезд тронулся, но они были так поглощены беседой, что не заметили этого. Они заметили это только тогда, когда поезд уже почти отошел от перрона. Тогда все трое бросились его догонять – двоим это удалось, а одному нет. И тот, кому не удалось догнать поезд, начал смеяться.

Собралась толпа; его стали спрашивать:

– В чем дело?

Но он смеялся таким утробным смехом, что не мог сдержать себя.

– Подождите минутку… Я опоздал на поезд.

– Но это не повод для смеха, – заметил кто-то.

Он сказал:

– Подождите, вы не все знаете: те двое, которые заскочили в поезд, пришли меня проводить! Но в спешке…

Есть люди, которые всегда опаздывают. И это становится их привычкой на всю жизнь.

Вы должны быть бдительными по отношению к каждому мгновению, чтобы не упустить его.

Но вас здесь нет, вы – где-то в другом месте. Естественно, вы продолжаете упускать.

Вы подумаете об этом мгновении, когда оно уже пройдет. Вы скажете: «Боже мой, я упустил такую возможность».

Один журналист спросил у Генри Форда:

– В чем секрет вашего успеха?

Он имел в виду, что Форд родился в бедной семье, а стал самым богатым человеком в мире.

Форд ответил:

– Мой секрет прост, я готов им поделиться со всеми: я никогда не упускаю удобного случая.

Но журналист сказал:

– Все равно это остается загадкой. Никто не стремится упускать удобного случая, и тем не менее люди продолжают упускать. Расскажите поподробнее, как вам это удается, потому что люди осознают, что это был удобный случай, только тогда, когда его уже нет, а к тому времени становится уже слишком поздно.

– Чтобы не упустить удобный случай, – сказал Форд, – нужно просто все время прыгать. И как только удобный случай появится – неважно, в какой момент, – подпрыгните и оседлайте его. Не стойте и не ждите, иначе вас отвлекут другие мысли и другие дела. Я все время прыгаю. Пусть возможность появляется когда угодно – я не упущу ее.

В Лондонском музее есть красивая картина под названием «Удобный случай». Очень странная картина… Когда сто лет назад музей приобрел ее, живописец был еще жив, и он присутствовал на церемонии представления картины. Музей попросил его прийти и объяснить людям содержание картины – это была прекрасная картина, но несколько сложная, несколько странная.

На ней было изображено лицо человека, но никто никогда не видел такого лица: волосы росли на лбу, а голова была чисто выбрита. И называлась эта картина – «Удобный случай».

Художника спросили:

– Что это за человек… Где вы нашли такого человека?

И он ответил:

– Это то, что называется удобным случаем. Когда он появляется, вы не видите его, поскольку лицо закрыто волосами. Когда он приближается к вам, вы не видите его, поскольку лицо закрыто, а к тому времени, когда вы узнаете его и произносите: «Боже!..» – ваша рука скользит по чисто выбритой голове! Удобный случай исчез. И ни одно мгновение не возвращается; когда оно исчезает, оно исчезает навсегда.

Вы боитесь опоздать на поезд.

Боитесь вы или нет, но вы опаздываете на поезд. Хорошо, что вы боитесь, потому что это может помочь вам понять, почему вы опаздываете.

Вас нет в настоящем моменте, вы находитесь либо в прошлом, либо в будущем – но ни пришлого, ни будущего не существует. Вы ничего не можете сделать с прошлым, и вы ничего не можете сделать с будущим. Вы можете делать что-то только с настоящим, но настоящее такое короткое, доля секунды, – поэтому, если вы отвлекаетесь на что-то, оно просто ускользает, и вы опаздываете на поезд.

Учитесь быть в настоящем.

Заберите свою энергию из прошлого. Не тратьте попусту время на воспоминания: что ушло, то ушло. Скажите прошлому «прощай» и завершите эту главу.

То, что еще не пришло, то не пришло; не тратьте впустую свое время и энергию на фантазии, потому что фантазии никогда не сбываются. Вот почему в каждом языке имеется пословица: «Человек предполагает, а Бог располагает», – вы воображаете нечто, происходящее в будущем, но этого с вами никогда не случается.

Освобождаясь от мыслей о прошлом и будущем, вы заряжаетесь чрезвычайно сильной энергией, которая, подобно стреле, сфокусирована на настоящем. Ни один поезд не сможет отойти от перрона без вас.

Быть каждое мгновение осознанным, бдительным, оставаться наблюдателем, пребывать в здесь-и-сейчас – это способ не опоздать на поезд. Каждое переживание требует вашего присутствия здесь, в этом мгновении.

И это простой секрет, но он открывает двери существования, двери всех тайн, всего того, что стоит узнать, стоит попробовать, стоит почувствовать.

Второй вопрос:

Ошо,

Это такая радость – искать вопрос. Он приходит слово за словом и удивляет меня по мере того, как появляется на бумаге.

Пребывание рядом с тобой, по сравнению с любым другим временем в моей жизни, стало для меня чем-то таким, что больше наполнено жизнью от момента к моменту и меньше – различными планами.

Вопрос таков: откуда появляются эти вопросы? Как их поиск опустошает наш ум и очищает наше существо?

Моя любовь к тебе выше моего понимания. Благодарю тебя снова и снова.

Мы рождаемся, не зная ничего.

Вопросы не приходят извне.

Когда вы растете, когда вы встречаетесь с различными ситуациями, когда вы двигаетесь от момента к моменту, сталкиваясь с теми или иными обстоятельствами, ваше невежество постоянно порождает вопросы.

Это правильные вопросы.

И если вы настойчиво продолжаете задавать только правильные вопросы, которые возникают из вашего невежества при столкновении с существованием, вы сможете без труда от них избавиться.

Проблема возникает тогда, когда у вас много «неправильных» вопросов, которые возникли не из вашего невежества, а из вашего заимствованного знания. Вы что-то читаете в книге, и возникает вопрос; если бы вы не читали эту книгу, вопрос никогда бы не возник, и вы могли бы жить от вечности к вечности.

Например, я много ездил по миру и знаю, что никто, кроме последователей джайнизма – а их немного, всего три с половиной миллиона, и они живут только в Индии – не может задать вопрос, который задаст джайн. Только джайн может задать его, потому что этот вопрос возникает из его священных писаний. Этот вопрос нельзя назвать правильным; если бы это был вопрос, идущий от человеческого естества, он мог бы возникнуть у каждого человека.

Например, вам никогда не может прийти в голову вопрос, что такое нигод. Только джайн может спросить, что такое нигод. И для джайнизма это очень важный вопрос; нигод для них – это как бог для других религий, фактически, это замена бога, потому что джайны не верят в бога. Тогда возникает вопрос: откуда взялась эта Вселенная?

Джайнизм дает на это простой, научный ответ: Вселенная ниоткуда не взялась, она всегда здесь. Но поскольку население продолжает расти, джайнов беспокоит одна проблема: откуда появляются люди, если никто их не создает?

Во времена Махавиры в Индии жило всего два миллиона человек – именно в Индии. Теперь в Индии живет семьсот миллионов человек. Откуда берутся эти люди? Где они прятались все это время? Кто управляет всем этим цирком? Кто решает, когда они должны появляться и когда не должны появляться, почему они должны появляться в какое-то одно время и не появляться в другое?

Джайнизму пришлось придумать одну гипотезу. И эта гипотеза называется нигод; нигод – дремлющее состояние человеческих душ. Подобно тому, как вы ложитесь спать и утром пробуждаетесь, есть миллионы душ, которые спят на протяжении вечности; некоторые из этих спящих душ просыпаются и начинают перемещаться в существование.

Но все эти гипотезы столь же сомнительны, как и существование Бога.

Я спрашивал монахов-джайнов, сколько душ находится в дремлющем состоянии – ведь однажды наступит день, когда нигод окажется пустым, все души пробудятся. Тогда количество населения будет оставаться постоянным, не будет никакой необходимости в контроле над рождаемостью. Что бы вы ни делали, вы не сможете произвести на свет ребенка. Но они не дали мне никакого ответа. Они сказали: «Мы не знаем. Священные писания говорят о бесконечном количестве душ».

«Это просто обман людей, – сказал я им. – Кто считал эти души? У кого есть право говорить, что их число бесконечно? Это можно сказать только тогда, когда они подсчитаны. Если же они подсчитаны, то их число не бесконечно. Вы видите простую логику? Если вы говорите, что они были подсчитаны, то их может быть много, но их число не может быть бесконечным. А если вы говорите, что они не были подсчитаны, вы не можете утверждать, что их число бесконечно».

Но никто в мире никогда и не спросит: «Что такое нигод?» Это надуманный вопрос, это книжный вопрос.

А джайны никогда не спрашивают о Боге. Последователи любой другой религии задают вопросы о Боге, потому что им с самого детства о нем говорили. И естественно, возникает любопытство: что такое Бог? Как он выглядит?

Это довольно странно, что у различных религий очень разные представления о Боге, и никому нет дела до того, что у Бога не может быть столько обликов, разве что он без конца меняет маски. Одно лицо он показывает христианам, другое – иудеям, третье – индуистам… но зачем ему все эти хлопоты? И никто из этих парней, которые говорят о Боге, никогда его не видел.

Тем не менее проходят века, а люди все обсуждают, спорят, задают вопросы, но все вопросы о Боге абсолютно бессмысленны.

«Сколько рук у Бога?» Разве этот вопрос действительно что-то значит для вас? Две у него руки, или четыре, или тысяча? Какая вам разница? Однако есть люди, которые верят, что у Бога тысяча рук, потому что двух рук недостаточно, чтобы заботиться об этом большом мире. Но кто вам сказал, что тысячи рук будет достаточно? Мир так огромен. Если двух рук слишком мало, то и тысячи рук тоже недостаточно.

Только представьте себе Бога, у которого тысяча рук…

Я думаю, что двумя руками человек может управляться лучше, чем если бы у него была тысяча рук. Он обязательно запутается.

А носить на себе тысячу рук… Вес тысячи рук будет слишком большим.

Был такой знаменитый индуистский монах, Свами Шивананда, который стал известен во всем мире.

Увидев его, я распрощался с идеей о тысяче рук, так как этот человек не мог управляться даже двумя руками. Его руки стали настолько толстыми, что он не мог их поднять. Ему помогали два человека, которые поднимали его руки, только так он мог передвигаться; его руки составляли значительную часть массы тела… И никто даже не задумался о том – а ведь он был врачом, прежде чем стать махатмой, – что, во-первых, с медицинской точки зрения он ведет неправильный образ жизни, иначе как бы могли его руки стать такими огромными? Во-вторых, с точки зрения йоги – а он считался великим йогином, – он также вел неправильный образ жизни; иначе как бы могли его руки стать такими непропорциональными по отношению к телу? И тем не менее ему поклонялись как великому святому.

Увидев его, я сказал ему: «Одно стало для меня ясным: Бог не может иметь тысячу рук. Глядя на тебя… Тебе нужны два человека, чтобы перемещать тебя с одного места на другое. Если бы у тебя была тысяча рук, это стало бы действительно огромной проблемой».

Возможно, понадобились бы грузовики, пришлось бы позвать представителей транспортной компании: «Давайте сюда весь ваш транспорт, Свами Шивананда собирается в ванную», – а иначе как ему туда добраться? По грузовику на руку… понадобилась бы, по крайней мере, тысяча грузовиков. И для транспортной компании это было бы проблемой: как вокруг него разместить тысячу грузовиков? Возникла бы проблема с парковкой…

Но это всего лишь гипотезы… Есть еще тысячи вещей, которые заставляют людей задавать вопросы.

И всегда находятся так называемые мудрецы, которые готовы на них ответить. Они – враги человечества. Вместо того, чтобы сказать, что ваш вопрос является неправильным, так как он не имеет никакого отношения к вашему росту, к вашей духовности и что на самом деле не важно, есть Бог или нет и сколько у него голов…

У индуистского бога три головы. Больше ни у одного бога в мире нет трех голов; естественно, он выше всех остальных. Он может смотреть в трех измерениях; трехмерный бог – он смотрит во всех измерениях. Другие боги одномерны.

Нельзя обмануть индуистского бога, а мусульманского или христианского бога можно – их можно ударить сзади, они не увидят. На индуистского бога вы не можете напасть. Три головы, тысяча рук… Если бы вы попались ему в руки, понадобилась бы вечность, чтобы выбраться из этих джунглей.

В воздухе носится столько бесполезных, надуманных, бессмысленных идей, и это продолжается сотни лет. Они порождают в вас множество вопросов.

Поэтому вы должны помнить об одном очень важном моменте: любой вопрос, который не относится к вашему личностному росту, не является существенным и не имеет никакого значения для вас. Только тогда вы сможете отобрать те немногие вопросы, которые могут помочь вам.

И тогда задавайте их, раскрывайте себя. Не ждите ни одной минуты – и не сомневайтесь, не стесняйтесь. Это ваше право – задать вопрос. Это сама ваша природа требует, чтобы вы задали вопрос, потому что, как только вопрос будет разрешен – или, лучше, растворен, – вы почувствуете легкость, ваша тяжесть исчезнет.

Тот день, когда у вас не останется ни одного вопроса, будет днем великого празднования, потому что вы почувствуете такую легкость, которую невозможно себе представить.

И тогда существование превратится в настоящий танец – больше не будет никаких вопросов.

Вы станете доверять существованию – больше не будет никаких вопросов.

Больше не будет напряжения в уме – жизнь станет позволением, потрясающим расслаблением.

Вы станете частью деревьев, гор, океанов, рек и звезд; вы больше не будете отделены от мира – это ваши вопросы отделяют вас от него.

Ваше полное доверие к существованию позволит вам слиться с ним.

Третий вопрос:

Ошо,

Просветление Говинды Сиддхарты показало мне, что я совсем не связана с просветлением. Я не могу представить, как я чувствовала бы себя, будучи просветленной. Я поняла, как далеко это от меня, и что на самом деле я не ищу этого.

Я почти забыла о состоянии, которое называется просветлением. Я вижу, что я очень хочу этого только тогда, когда мне больно, когда я чувствую себя потерянной и не знаю, что делать. Но в моменты счастья и в моменты, когда я удовлетворена жизнью, просветления для меня вообще не существует.

Пожалуйста, прокомментируй это.

Просветление – это абсолютно не свойственное немцам состояние.

Я читал всех великих философов Германии, никто из них не имеет ни малейшего представления о просветлении.

Так что тебе не о чем волноваться. Это просто показывает, что ты – стопроцентная представительница нордической расы, немка, связавшаяся к тому же с другим немцем. Один немец – это уже достаточное препятствие для просветления, но сразу два немца… Никакое просветление невозможно. Вы будете хватать друг друга за ноги и не дадите ни одному из вас стать просветленным!

И идея просветления возникла у тебя в связи с просветлением Говинды Сиддхарты. Это не твое желание или твой поиск.

Это то, что я называю заимствованным.

Если это не твое естество желает чего-то, если это не стремление, исходящее из самой твоей души, из самих твоих корней, то не трать на это время.

Именно поэтому, когда тебе больно, когда ты страдаешь, мучаешься, ты думаешь о просветлении, а когда ты счастлива, и довольна, и наслаждаешься собой, ты никогда о нем не думаешь.

На самом деле, если ты удовлетворена, счастлива и наслаждаешься, а я предложу тебе просветление, ты откажешься от него. Ты скажешь: «Ошо, когда мне будет больно, я сама приду к этому. Но сейчас не разрушай мое счастье. С этим парнем так трудно быть счастливой, а тут еще ты со своим просветлением».

Запомни: все, что исходит из боли, страдания и тревоги, – это не больше чем попытка убежать от этих болезненных переживаний.

Когда ты постоянно слышишь о том, что просветление – это блаженство, тебе кажется, что лучше быть просветленной, чем страдать от боли. Но когда ты довольна и чувствуешь себя счастливой и радостной, когда ты не ругаешься со своим парнем – я прекрасно понимаю, что два немца в одной комнате будут ссориться друг с другом, как минимум, двадцать три часа в день. Один час им, естественно, нужен для отдыха и умиротворения. И если в это время кто-то придет и предложит: «Давай! Вот оно – просветление», ты скажешь: «Нет, не сейчас. Я едва получила час передышки, а тут приходишь ты, чтобы нарушить мой покой».

Ты должна понять одну вещь: просветление – это не спасение от боли, а понимание боли, понимание своего страдания и беспокойства, это не какая-нибудь уловка, не какая-нибудь замена, а глубокое проникновение в суть вещей: «Почему я так страдаю, почему так много беспокойства, почему так много боли, каковы причины всего этого?» А ясно видеть эти причины – значит быть свободным от них.

Только глубокое проникновение в суть страдания приносит свободу от страдания. А то, что остается, и есть просветление.

Просветление – не что-то, приходящее извне. Когда боль и страдание, тоска и беспокойство полностью поняты и испарились, потому что теперь нет никаких причин для их существования, – это состояние и есть просветление.

Впервые оно принесет тебе подлинное удовлетворение, подлинное блаженство, подлинный экстаз. И только тогда ты сможешь сравнивать.

То, что ты называла раньше «удовлетворением», не было удовлетворением. То, что ты называла раньше «счастьем», не было счастьем.

Но в данную минуту тебе не с чем сравнивать.

Когда, благодаря просветлению, ты почувствуешь вкус реальности, ты увидишь, что все твое счастье, все твои приятные ощущения были просто придуманы, они не были настоящими. А то, что пришло сейчас, пришло навсегда.

Удовлетворение, которое приходит и больше никогда не покидает вас, и есть подлинное удовлетворение – и это то, что определяет реальное. Удовлетворение, которое приходит и снова уходит, – это не удовлетворение, это просто передышка между двумя страданиями.

Это напоминает промежуток между двумя войнами, который мы называем «мирным временем», – это не мирное время, а подготовка к следующей войне. Если сама война является реальной войной, то время между двумя войнами – скрытой, холодной войной. Она продолжается скрыто, вы готовитесь к реальной войне.

Все то, что приходит и уходит, – это сон.

Пусть это будет ясным для тебя.

То, что приходит и никогда не уходит, – это реальность.

Не беспокойся по поводу слова «просветление». Не имеет значения, как ты это называешь; можешь называть это озарением, можешь называть это блаженством, можешь называть это самореализацией, можешь называть это осуществлением всех своих потенциальных возможностей – называй как хочешь.

Но помни об одной особенности: просветление знает только начало, оно не знает конца. Относись с осторожностью к тому, что приходит и уходит, – это всего лишь иллюзия, это только передышка, потому что каждый устает.

Твой партнер тоже устает, а когда человек устает, он говорит себе: «Просто будь любящим, будь спокойным». Тогда час или два царит любовь, но потом она снова исчезает; какая-то мелочь, какой-то пустяк – и начинается ссора. И через день вы готовы расстаться. Просто понаблюдайте, сколько раз в неделю вы решаете расстаться.

Ты не знаешь, что это я удерживал вас вместе. Твой партнер – очень послушный ученик. Я сказал ему: «Просто позволь всему идти так, как оно идет. Одна женщина абсолютно необходима для твоего просветления, просто оставайся с ней…»

И то же самое верно и для тебя: он необходим для твоего просветления.

Расставшись, вы начнете думать – поскольку не будет никакой борьбы, никакого беспокойства, никакой боли, – что жизнь и так совершенно безмятежна, к чему еще просветление? Но это не будет покоем, это будет кладбищенская тишина.

Я же хочу, чтобы был покой сада, а не покой кладбища. Должны петь птицы, так как их песни делают покой глубже. Должны распускаться цветы, так как их краски, их аромат делают покой живым – листва, зелень, все переполнено жизнью.

На кладбище тоже есть тишина и покой, потому что там все мертвы. Они ждут Судного дня; тогда они выйдут из могил, и вы увидите такую драку, которой никогда не видели и даже не могли себе вообразить. Пока они лежат в своих могилах, они подавлены, но уж когда они выберутся из могил… Скелеты, дерущиеся друг с другом!

Вы увидите этот последний день, день Страшного суда: никому не будет дела до того, кто кого колотит, сама драка будет такой радостью. Так много подавлено – ведь кое-кто лежал в могилах тысячи лет. Только представьте себя, как вы лежите в могиле тысячи лет: сколько гнева должно накопиться в вас! И весь он выплеснется за один день, за двадцать четыре часа. Просто больше не будет дано времени; возможно, Бог боится давать больше времени. Потому что, если дать вам больше времени, то эта свара никогда не закончится; она будет длиться и длиться. А так она закончится за двадцать четыре часа.

И за двадцать четыре часа вы не сможете найти в этой толпе своего врага, или свою жену, или соседа. Так что не теряйте время – бейте того, кто попадется под руку! Кто-то в этот момент будет бить вашу жену, так что неважно, что вы побьете чужую жену, важен сам факт драки.

На кладбище покой есть. Если люди живут отдельно… И именно это советуют религии: отрекитесь от мира и удалитесь в пещеры, и тогда наступит покой. Но это будет кладбищенский покой, ваша пещера станет вашей могилой. Потому что некому будет вас провоцировать, некому будет вас оскорблять. Находясь в одиночестве, что вы еще можете делать, кроме как быть тихими? Но это не тот покой, который приносит понимание, это отсутствие жизни, самоубийство.

Попытайся понять свое страдание. Проживи его, погрузись в него очень глубоко, найди его причину, выясни, откуда оно появилось.

Пусть понимание станет твоей медитацией.

И попытайся понять также свое состояние удовлетворения, свое счастье, и ты увидишь их поверхностность.

Когда ты поймешь, что твое счастье поверхностно, а твое страдание очень глубоко – и все это твоих рук дело, – твое сознание может полностью измениться.

Удовлетворенность может заполнить все твое существо, не останется даже маленького места для неудовлетворенности.

Твоя любовь станет самой твоей жизнью. И она останется с тобой. Время будет проходить, но то, чего ты достигнешь, будет продолжать углубляться. Все больше и больше цветов, все больше и больше песен появится из этого.

Это то, что называется просветлением.

Это слово восточное, но само переживание не имеет отношения ни к Востоку, ни к Западу.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я хочу рассказать тебе одну историю.

Это случилось во второй половине июня 1985 года, когда я жил в Раджнишпураме.

Однажды утром, вскоре после того, как я проснулся, я помочился в туалете и вдруг почувствовал, как на меня накатывает волна глубокого расслабления, как это иногда случается на последних стадиях твоих медитаций. Расслабление было полным, мои веки сразу мягко закрылись. Я не мог пошевелиться или перестать ощущать эту волну.

Как только мои глаза закрылись, явился ты во всем своем великолепии. Твое физическое присутствие было таким реальным и опьяняющим – я видел и чувствовал тебя так, словно сидел на даршане в первом ряду. Но через мгновение ты начал исчезать, уменьшаясь в размерах, и твое место стала занимать глубокая чернота. Скоро не осталось ничего, кроме глубокой-глубокой черноты, которой я никогда не видел прежде. Это вызвало у меня чувство ужаса, которое длилось пару минут.

Когда я вышел из этого переживания, я был ошеломлен, потрясен, почти опустошен. Меня переполняла глубокая внутренняя боль; меня трясло, и я был расстроен, поскольку то, что открылось мне в моем переживании, очень сильно на меня подействовало. Мое переживание предвещало физическую смерть твоего тела или, по крайней мере, смертельную опасность.

Я пытался вернуться в нормальное состояние, но не мог разговаривать с людьми. Когда моя подруга заметила, что я встревожен, и спросила, что со мной, я рассказал ей об этом случае. У меня все время было ощущение, что надвигается что-то угрожающее.

В конце дня, когда я работал, внезапно меня снова накрыла волна глубокого расслабления, пришедшая из ниоткуда. Мои глаза закрылись, и прямо передо мной возник яркий пурпурный свет; в этом свете снова появился ты во всем своем великолепии, сиянии. Вокруг тебя с хлопками, словно лопались воздушные пузыри, раскрывались прекрасные цветы – это было нечто психоделическое! Я полностью успокоился и понял, что твоему телу не грозит ничего страшного. Какие бы беды ни обрушивались на тебя, они минуют, и последует еще более замечательный период для тебя и твоих людей.

Через несколько месяцев над твоим телом нависла большая опасность – когда ты был незаконно арестован ослепленным властью правительством США. Этот арест представлял для твоей жизни физическую угрозу. Сейчас в свете того, что первая часть моей истории стала реальностью, для меня совершенно естественно считать, что и вторая часть истории тоже постепенно становится реальностью.

Не мог бы ты прокомментировать это?

Ты дал своей истории абсолютно правильную интерпретацию. Никакие комментарии тут не нужны.

Это хороший знак. Со временем то же самое будет происходить и с другими саньясинами. Они будут испытывать подобные переживания и точно так же правильно их интерпретировать.

Я могу только сказать, что ты благословен, поскольку твой ум не вмешивался, не вводил тебя в заблуждение, а твое сердце полностью контролировало восприятие переживания и его интерпретацию.

Пятый вопрос:

Ошо,

Твой мимолетный взгляд, вспышка тотальной любви в твоих глазах – это длится секунду, но остается навсегда.

Как такое возможно?

Это очень просто.

Мгновение любви – это мгновение вечности. Ее глубина так велика, что время не в состоянии ее стереть.

И хотя событие длится всего мгновение, сам этот процесс похож на роды: событие длится мгновение, но оно дает жизнь ребенку, который может прожить семьдесят, восемьдесят лет, который может дать жизнь еще многим детям. Это также напоминает дерево: много ветвей, и каждая ветвь дает все новые и новые побеги.

Это напоминает мне… Если вы поедете в Бодх-Гайю, где Гаутама Будда стал просветленным, то увидите дерево, под которым он сидел, хотя это не то же самое дерево, но это продолжение того дерева, потомок того дерева.

Когда Ашока был императором Индии, он послал свою дочь Сангхамитру, которая стала саньясинкой, на Шри-Ланку с веткой того дерева. Население Шри-Ланки было обращено Сангхамитрой в буддизм, и эта ветка, посаженная там, выросла в большое дерево.

В Индии после Гаутамы Будды случилась странная трагическая история: буддизм исчез из Индии, и индуисты сожгли дерево, под которым Будда стал просветленным. Только сорок лет назад, когда Индия обрела независимость, из Шри-Ланки привезли ветку дерева, которое выросло там.

И теперь вы можете увидеть прекрасное дерево, которое снова цветет в Бодхи-Гайе, хотя это не то же самое дерево, но все же это продолжение того же самого дерева.

Любовь, длящаяся мгновение, так глубоко проникает в ваше существо, что время над ней не властно. Эта любовь продолжается и продолжается, давая рождение самой себе.

Вот почему я говорю, что момент любви – это момент вечности.

Шестой вопрос:

Ошо,

Большинство людей живет, чтобы есть, спать, работать, бороться за власть, копить деньги и размножаться.

Скажи, для чего живешь ты?

Я расскажу тебе об одном реальном историческом факте.

В Греции жил один великий философ. Он прожил долгую жизнь – для того времени он действительно жил очень долго, потому что средняя продолжительность жизни тогда составляла не более двадцати пяти лет. Он прожил девяносто лет.

И он был странным философом, в своем роде уникальным, так как его учение сводилось к тому, что жизнь не имеет смысла; она настолько бессмысленна, что любой разумный человек должен покончить с собой – это единственный правильный поступок, который можно было совершить.

Поэтому многие из его учеников кончали жизнь самоубийством. Девяносто лет, тысячи учеников – он умел убеждать людей. То, что он говорил, было совершенно правильным: обычная жизнь действительно бессмысленна – пока вы не узнаете, как превратить ее в божественный дар, она будет бессмысленной.

А он был великим логиком, он спорил и убеждал людей, и люди совершали самоубийства, молодые люди кончали с собой.

Когда он умирал, кто-то спросил:

– Нас всегда интересовала один вопрос. В соответствии с твоей философией тысячи людей покончили с собой. Почему же ты продолжал жить?

Он ответил:

– Я должен был учить людей кончать жизнь самоубийством, иначе кто делал бы мою работу? Я должен был жить.

Люди живут абсолютно бессмысленной жизнью.

Я тоже учу их своего рода самоубийству – но не совсем тому, которому учил этот философ. Я учу их самоубийству, через которое они возрождаются к более светлой жизни, наполненной красотой и божественным экстазом.

Я должен жить, потому что было бы совершенно неправильным знать про путь трансформации и не рассказывать о нем людям, которые нуждаются в этом.

Глава 6. Истина не знает компромиссов

Первый вопрос:

Ошо,

Я прошу твоего наставления по поводу моего ответа на то, что я услышал от тебя, – но чего ты никогда на самом деле не говорил.

Во время моего посвящения в саньясу ты подробно рассказал мне о том, что случилось с учением Будды после того, как он оставил свое тело. Я слышал, как ты сказал, что ученики Будды скомпрометировали его учение. Они создали безопасные религии и, следовательно, пошли на компромисс. Ты сказал мне: «Не иди на компромисс».

Когда ты говорил мне эти слова, я услышал еще одно послание. Я услышал не произнесенную вслух просьбу: «Не позволяй этому случиться с тобой».

Начиная с того дня, я постоянно искал, что я мог бы сделать для того, чтобы выполнить эту просьбу. Как ни странно, я знаю, что делать, я знаю, как выполнить эту невысказанную просьбу, – но я хочу получить твое наставление.

Пожалуйста, дай мне конкретный совет.

То, что случилось с Гаутамой Буддой и его учением, – почти правило, а не исключение.

Как только мастер оставляет тело, ученики начинают идти на компромисс с окружающим миром, чтобы выжить, чтобы продолжать существовать.

А истина – это нечто такое, в отношении чего нельзя идти на компромисс.

Именно учение Гаутамы Будды… Через пятьсот лет после него во всей Индии не было ни одного буддиста. Самый великий человек, который когда-либо ходил по земле, самое утонченное учение и самое ясное осознание истины просто исчезли как сон.

Что интересно: этого не произошло с христианством, этого не случилось с исламом, этого не случилось с джайнизмом. Поэтому сложность этого явления должна быть понята.

Люди, которые были последователями Будды, отказались идти на компромисс. Это и стало причиной исчезновения буддизма в Индии. Буддисты были либо убиты, либо сожжены заживо, либо насильно обращены в индуизм, а те, кому повезло, убежали в соседние страны.

В некотором смысле это было своего рода благословением, потому что буддисты, сбежавшие из Индии, рассеялись по всей Азии и распространили учение Будды по всему континенту.

Но проблема была в том, что они узнали нечто такое, чего последователю учения знать не следует: в Индии они поняли, что, если вы настаиваете на истине, вас ждет смерть. Если вы хотите выжить, вы должны идти на компромисс со всеми видами лжи, которые преобладают в обществе.

То, чего они не сделали в Индии, они сделали в Китае, сделали в Японии, сделали в Корее, сделали на Цейлоне. Повсюду в Азии они пошли на компромисс с местным населением, с его предрассудками, с его древними идеологиями, которые не были основаны на истине, а родились лишь из страха.

Но поскольку они пошли на компромисс, они выжили. И не только выжили, но и стали очень уважаемыми. Буддизм стал религией всей Азии, за исключением Индии.

Это очень странно, потому что Будда родился в Индии, все его великие ученики родились в Индии. Сотни людей стали просветленными под его руководством. Осознанность этой страны достигла наивысшего пика при Будде. И в тот момент, когда Будда ушел, этот огромный опыт исчез, испарился, потому что ученики, оставшиеся после него, все еще не были готовы предать своего мастера. Они были готовы умереть, но не предать, они не собирались идти на компромисс.

И индуисты с лихвой отомстили им – потому что в присутствии Гаутамы Будды… У индуистов не хватало мужества противостоять этому человеку. Они пытались. Индуистские ученые, пандиты, пытались спорить с ним, но они были не более чем попугаями. В присутствии Будды их заимствованное знание доказало свою полную несостоятельность для личностного роста человека.

Самого присутствия Гаутамы Будды было достаточно, чтобы убедить их в том, что этот человек пережил нечто такое, чего они сами не испытали. Все то, о чем они говорили, было простым повторением древних священных писаний. То, о чем говорил он, было действительно индивидуальным опытом – его собственным. А когда опыт является вашим собственным, вы обладаете авторитетом.

Индуистам пришлось ждать смерти Будды. В его присутствии невозможно было приводить аргументы в защиту предрассудков. Им пришлось ждать пятьсот лет, поскольку после Будды его непосредственные ученики: Шарипутта, Моггальян, Махакашьяп, Ананда и сотни других – были преисполнены тем же светом, той же тишиной. Они породили еще больше людей, достигших просветления при жизни. Это продолжалось пятьсот лет.

Но со временем все постепенно сошло на нет. Вместо просветленного человека более важным становился пандит, богослов.

Это было время, когда индуизм отыгрывался за прошлое. И кроме того, индуизм – более древняя религия. Ее представляли великие ученые. Последователи буддийского учения были любителями, они не могли противостоять индуистской учености; их очень легко победили.

Ведь это был не их собственный опыт.

Это были люди, которые написали буддийские священные писания. Вы будете удивлены, узнав, что каждое священное писание начинается со слов: «Я слышал». Эти люди не обладали видением, у них не было опыта переживания. Эти люди просто услышали от других о находящейся в глубине реальности, но это были только слухи.

Индуисты были более опытными учеными, их учености было почти десять тысяч лет; это очень рафинированные логики, рационалисты.

Бедные ученые-буддисты не смогли ничего доказать. Их поражение было настолько полным, что им пришлось вернуться в лоно индуизма.

Буддистские монахи, убежавшие из Индии, выучили этот урок: «Если у вас нет собственного опыта, то, для того чтобы выжить, лучше пойти на компромисс». Они обожглись, отстаивая в споре чужой опыт.

Они оставили споры. Они начали говорить о синтезе всех религий, они начали распространять идею о том, что все религии правы. А поскольку все правы, спорить не о чем.

Они первыми в мире распространили идею о том, что все религии правы. Естественно, все религии уважали этих людей – к ним не придирались. До этого любая религия могла к вам придираться, могла убеждать вас, доказывать: «Мы обладаем истиной, мы правы, а вы ошибаетесь».

Они были первыми, кто сказал: «Все правы. Есть миллионы путей, но цель одна. Нет нужды спорить. Мы можем идти разными путями, но мы двигаемся к одной цели».

В Индии то же самое случилось с джайнизмом – религией, которая зародилась во времена Будды. Джайны все еще существуют в Индии.

Странно также то, что Махавира, их самый великий учитель, и Будда были современниками. При Гаутаме Будде Махавира не имел никакого влияния на страну. Да, у него было некоторое количество последователей, но Будда казался таким огромным, что на протяжении трехсот лет британские ученые, историки, философы думали, что Махавира и Будда были одним и тем же лицом, что Махавира – это другое имя Будды. Это связано с тем, что и то, и другое имя означает состояние, качество. «Будда» означает «пробужденный», «Махавира» означает «победитель». И оба они носили еще одно имя – Джайна. «Джайна» тоже означает «победитель». Поскольку их обоих так называли, считалось, что Махавира и Будда были одним и тем же человеком.

Только недавно ученые поняли, что это не так, что это два разных человека.

Будда оказывал на людей очень сильное влияние, он затмевал всех – но через пятьсот лет буддизм в Индии исчез.

Последователи Махавиры все еще существуют в Индии, потому что они пошли на компромисс с индуистами. Их не сжигали заживо, их не убивали. Они шли на компромисс с индуистами так часто, что вы не обнаружите между ними большой разницы.

И они вынуждены были идти на компромисс, поскольку они во всем зависели от индуистов. Они не представляют собой отдельную культуру. Если им нужны туфли – они не могут делать туфли, а туфли им нужны, – им приходится обращаться к индуистам. Им нужно, чтобы им чистили туалеты; они не могут делать этого сами, они вынуждены обращаться к индуистам.

Это странно, что и джайнизм, и буддизм возникли как протест против индуизма. Махавира был весьма сильно настроен против индуизма, но джайны шли на компромисс по любому поводу – а иначе откуда взять одежду? Ткачами работают или индуисты, или мусульмане. Кто будет строить ваши дома? Кто будет производить для вас еду? Ведь джайны даже не могут ничего выращивать. Это запрещено их религией, поскольку растения – живые, и если вы выращиваете их, вам придется их срезать, а это будет насилием.

Так что любое насилие должны совершать индуисты; тогда, естественно, вам приходится зависеть от них, и вы не можете спорить и настаивать на том, что только вы обладаете истиной. Вам приходится говорить, что все обладают истиной, отличаются только языки, только пути, только способы, но изначальный опыт один и тот же.

Джайнизм выжил.

То же самое можно сказать и об исламе, христианстве: эти религии тоже шли на компромисс с населением.

Всего несколько месяцев назад Индию посетил папа римский.

Индийские христиане – это индусы низшей касты, обратившиеся в христианство из-за бедности. Нет никакой другой причины их обращения – они бедны, необразованны, а христианство обещает им…

Но папа римский столкнулся с большими трудностями, потому что индуисты, обращенные в христианство, не могут просто так отбросить свои тысячелетние привычки. Они приносят в церковь благовония и воскуривают перед Иисусом Христом. Епископы и кардиналы сообщили об этом папе… «Что нам делать? Мы пытаемся не допускать этого, но они не слушают нас. Они приносят цветы, приносят благовония… И мало того, они повторяют в церкви мантру омкар».

И папа римский сказал, что придется позволить им это делать, иначе они разбегутся.

Это настолько глубоко сидит в них… Они не могут представить себе, что звук Ом может быть чем-то еще, кроме духовного явления. Они теперь христиане, а звук Ом не имеет никакого отношения к христианству. Но по сути своей эти новоиспеченные христиане являются индуистами. И уступка папы римского – это хитрость, компромисс.

Завтра эти люди начнут красить статую Иисуса Христа в красный цвет, и вам придется принять это, ведь без красной краски никакой камень не может стать Богом. В Индии такого никогда не случалось.

Когда британское правительство начало строить дороги в Индии и устанавливать дорожные столбы, они не отдавали себе отчета в том, что они делали. Столбы красили в красный цвет, потому что красный цвет виден издалека, он выделяется на фоне зелени, он более яркий. Поэтому они покрасили столбы в красный цвет, и они были удивлены, увидев, что индусы поклоняются каждому столбу! Сельские жители приходили к ним с цветами, ладаном… Каждый столб стал обезьяньим богом Хануманом.

Британские инженеры пробовали им объяснить, что это не боги, а столбы.

Крестьяне отвечали: «Вы не понимаете. Мы делаем так уже тысячи лет. Любой камень, выкрашенный в красный цвет, становится божественным». Они очень радовались – но они радовались не дорогам, а столбам.

Христианство с самого начала шло на компромисс в каждой стране. Это был его способ выживания.

Вы будете удивлены, узнав, что индийское христианство древнее Ватикана. Индийское христианство – самое древнее в мире, так как один из самых близких учеников Иисуса, Фома, пришел в Индию.

Обратить индусов в какую-то другую религию было очень трудно. Они так много видели, они так много слышали о религии, у них так много верований… Сначала Фома растерялся, но в конце концов ему удалось найти компромисс.

Он начал одеваться, как индуист. Если вы увидите изображения Фомы, вы будете удивлены: он брил голову точно так же, как индуистский шанкарачарья. И он стал использовать священный шнур, как и все индуисты, он носил деревянные сандалии – их носят индуистские монахи, чтобы не использовать кожу животных. И он носил только небольшое дхоти без рубашки поверх его, совсем как старые брамины. Он выучил санскрит.

Люди видели, что он выглядит совсем как брамин, и поэтому все, что он говорил, считалось правильным – многие люди последовали за ним. Они стали первыми христианами.

Но это просто деловой подход, это умение заинтересовать людей. Это не настоящее обращение, это обман, использование в корыстных целях невинных людей.

В каждой стране христианство шло на компромисс с местным населением. Независимо от того, какой была местная религия, христианство шло с ней на компромисс, принимало ее принципы, ее правила поведения. Именно благодаря такой позиции, благодаря компромиссу христианство стало самой крупной мировой религией – почти половина людей в мире являются христианами.

Истина не может быть такой дешевой. И истина не может быть обращена к такой большой толпе.

Психология толпы такова, что все, во что она верит, должно приниматься как истинное, – поэтому и появляется возможность решения «пятьдесят на пятьдесят»: «Вы поверьте во что-то наше, а мы возьмем что-то от вас».

Но истина не знает никаких «пятьдесят на пятьдесят».

Она должна быть на сто процентов чистой; в противном случае это хуже, чем ложь.

Поэтому, когда я сказал тебе: «Не иди на компромисс», я имел в виду многое.

Во-первых, компромисс означает, что удобства и выживание для тебя важнее, чем истина.

Во-вторых, он означает, что истина – это не революция, а бизнес, не трансформация твоего существа, а подчинение правилам, установленным обществом.

В-третьих, он означает, что ты никогда не окажешься на пути. Научившись идти на компромисс, ты все время будешь сбиваться с пути.

Не идти на компромисс – это один из основных, самых важных принципов, которым надо следовать, если ты хочешь найти истину во всей ее чистоте и во всем ее великолепии.

И когда я сказал это тебе, ты, безусловно, правильно услышал кое-что еще, что не было сказано: «Пожалуйста, не делай этого со мной».

Все мои усилия направлены на то, чтобы вы стали индивидуальностями, достаточно храбрыми для того, чтобы противостоять даже целому миру. Если вы чувствуете, что вы правы, и если вы глубоко внутри себя переживаете истину, то весь мир может быть против вас – но это не имеет значения. Тогда даже распятие на кресте будет ничем иным, как подтверждением подлинности вашей истины.

Человек, который может идти на крест смеясь, без сомнения, доказывает, что ему известно нечто большее, чем знание о смертном теле.

Иисус, похоже, сбился с пути. Когда его распинали, он не радовался, не улыбался, не смеялся. Наоборот, он жаловался. Он кричал Богу: «Почему ты оставил меня?» Он не ожидал, что его распнут, он думал, что его возведут на престол. Он – единородный сын Божий; как Бог может позволить, чтобы его распяли? Обязательно должно случиться чудо.

Но чуда не случилось, потому что чудеса не приходят извне. Чудом было бы, если бы он улыбался и смеялся, зная: «Вы можете распять только бренное тело, вы не можете распять мое сознание».

Чудо произошло в случае с Аль-Хилладжем Мансуром. Он смеялся – а его мучили еще более жестоко, чем Христа, потому что мусульмане гораздо бесчеловечнее, фанатичнее иудеев. Они резали его на части – они не прикончили его сразу. Сначала ему отрезали ноги, потом – руки, затем его ослепили и сделали его глухим. Они убивали его постепенно, и тем не менее до самого последнего мгновения он улыбался.

Кто-то спросил его:

– Прежде, чем тебе отрежут язык, мы хотим узнать, почему ты улыбаешься?

Он ответил:

– Я улыбаюсь, потому что мучают не меня. Тело, которое они мучают, – это не я.

Вот это и есть чудо.

Оно возможно не благодаря Богу, не благодаря кому-то еще. Оно возможно благодаря вашему опыту.

Аль-Хилладж своим простым поведением доказывает, что он очень близок к истине. Он не ругается, он не говорит Богу: «Это несправедливо, что они ведут себя так примитивно, а ты просто молчишь». Он вообще не говорит о Боге.

Он просто наслаждается происходящим и смеется над глупостью людей. «Вы причиняете боль не мне. Я всегда говорил вам, что вы не можете со мной расправиться, вы не можете даже прикоснуться ко мне. О расправе не может быть и речи».

Когда ты услышал: «Не делай этого со мной», – хотя я и не говорил этого тебе, – ты услышал то, что нужно. Я только собирался сказать это, но, видя, что ты услышал, я не стал говорить.

Все эти годы тебя преследовала мысль, что ты услышал это, хотя я этого не говорил. Ты хочешь знать, было ли это твоим воображением, или я действительно говорил это, не произнося этого вслух?

Нет, это не было твоим воображением. Я говорил это, не произнося этого вслух.

Я о многом говорю вам, не произнося этого вслух. Просто говоря о многом другом, я создаю такую атмосферу, благодаря которой вы можете услышать несказанное.

Потому что есть вещи, о которых можно говорить только шепотом, а не кричать о них. И есть то, о чем нельзя даже сказать шепотом; можно лишь указать на них очень косвенным образом – только тогда они прекрасны.

Второй вопрос:

Ошо,

В последнее время со мной стало происходить вот что: как только утром я открываю глаза, первое, что я вижу, – это зрительные образы, что-то вроде сцен из фильма, а через несколько дней эти сцены в точности повторяются в жизни.

Перед моим приездом в Бомбей у меня было видение отеля «Голден Мэнор» – окружающая обстановка, сад, люди, – и когда я приехал сюда, все оказалось точно таким, как в моем видении. Я писал тебе письмо об этом, но не осмелился его отправить. Сейчас видения посещают меня часто, и я не знаю, хорошо это или плохо.

И еще, когда ты был в Уругвае, а я – в Бразилии, у меня внезапно возникло сильное желание пойти в свою комнату, сесть на пол и закрыть глаза. Я так и сделал. Это была словно вспышка: я увидел, как ты сидишь за столом и весело смеешься. Другого человека я видел только со спины, и он показался мне немного серьезным или грустным. Потом ты увидел меня и попросил подойти, а тот человек повернул голову, чтобы на меня посмотреть. Он был красив, очень красив… Все видение было наполнено светом! Я уверен, что это был не Иисус – другая борода, и глаза более глубокие и открытые. Через некоторое время по радио сообщили, что за несколько часов до этого умер Кришнамурти.

С тех пор я полностью уверен, что ты живешь одновременно на двух уровнях, и я не знаю, на котором из них ты пребываешь большую часть времени в своей повседневной жизни.

Ты говорил раньше, что не приходишь в наши сны.

Но разве не правда, что ты так близок к ученикам, что мы соединены с тобой все время, а не только в наших снах?

Следует понять нечто очень важное: сон и видение кажутся похожими, но это два совершенно разных явления.

Сон – это проекция ума. Сам по себе сон не имеет никакой ценности. Это всего лишь мысль в виде картинки.

Маленькие дети не умеют выражать свои мысли, но они могут понимать картинки; поэтому в детских книгах вы можете увидеть большие картинки, яркие краски и очень мало текста. Постепенно, по мере того как ребенок подрастает, картинок становится все меньше, а текста все больше. В конце концов, когда он оказывается в университете, картинки исчезают совсем, и остается только текст. Возможно, вы не интересовались, почему так происходит…

Если ребенку в детском саду дать книгу без картинок, ему с ней будет совсем не интересно, потому что он еще не научился выражать свои мысли словами. Но он умеет фантазировать и увлекается своими фантазиями гораздо сильнее вас; порою он так ими увлекается, что утром вы можете обнаружить его плачущим: «Только что у меня был велосипед. Куда он делся?» Ему снилось, что он катался на велосипеде, а когда он открыл глаза, то увидел, что лежит в постели и велосипед исчез. И его сон настолько реален, что ему очень трудно отличить настоящий велосипед от велосипеда из сна; это почти одно и то же.

Мы вырастаем, но наше бессознательное никогда не взрослеет, оно остается детским.

Поэтому во сне, когда ваш осознающий ум – с его знанием языка, понятий, слов – крепко спит, ваше бессознательное начинает предаваться фантазиям. Оно такое же, как у ребенка, поэтому каждая мыслеформа переводится им в форму картинки.

Это одно из самых великих открытий Зигмунда Фрейда, который занимался тем, что слушал рассказы о сновидениях. И Фрейд делает обратное: он переводит увиденные во сне образы в понятия, в слова. Для этого требуется огромный опыт. Однако тут нельзя быть уверенным в чем-то.

Если вы обратитесь к Зигмунду Фрейду, то любое сновидение будет сведено им к чему-то сексуальному, поскольку такова его идея: весь секс подавляется.

Действительно, сексуальность сильно подавляется, однако есть и многое другое, что также подавляется. Подавляется не только секс.

Но это проблема всех изобретателей и первопроходцев: они настолько одержимы своими открытиями, что не замечают других возможностей.

Ученик Фрейда, Адлер, ушел от него по одной простой причине: он считал, что секс может быть лишь частью подавляемых эмоций. Но это не все. Его собственная идея заключалась в том, что амбиции, воля к власти гораздо важнее, и что основная часть ваших сновидений связана со стремлением к власти.

Например, вам снится, что вы стали птицей и вы летите. Для Зигмунда Фрейда это будет означать только то, что вы хотите такой же сексуальной свободы, как у птиц и животных, и больше ничего. Но для Адлера полет вверх означает, что вы честолюбивы, что вы хотите стать премьер-министром.

Однако все это лишь догадки.

Карл Густав Юнг, другой ученик Фрейда, тоже ушел от него, так как его больше интересовали древние мифологии, и он считал, что наши сновидения являются частью наших предыдущих жизней. Поэтому, если вам приснилось, что вы – летящая птица, то Юнг истолкует это так, что в какой-то из ваших прошлых жизней вы были птицей.

Итак, что же делать со всеми этими людьми и что выбрать?

Язык образов, взятых из сновидений, не может быть точным. Он примерно такой же, как в живописи, и люди, глядя на картину, могут по-разному понимать ее смысл…

Подобно тому, как у ребенка есть язык образов, так и у вашего бессознательного есть этот язык.

Меня не интересует интерпретация ваших сновидений, поскольку это бесполезная работа. Вы можете заниматься этим годами, и сновидениям не будет конца: каждый день в течение шести ночных часов вам приходится видеть сны. И у вас есть неиссякаемые источники сновидений.

И сновидение очень стремительно – время в нем течет не так, как ваше обычное время. Читая газету, вы можете задремать на минутку и увидеть сон, который длится несколько лет, а когда вы просыпаетесь и смотрите на часы – прошла всего одна минута. Вы говорите: «О Боже, за одну минуту я увидел во сне столько всего – это продолжалось целый год или даже несколько лет».

Время в сновидении отличается от обычного времени.

До сих пор никто не смог изобрести часы для измерения времени во сне, и, возможно, этого никогда не случится, потому что есть ленивые люди и прыткие люди; одни люди носятся, другие сидят сиднем. И в сновидениях существуют те же самые различия: ленивые люди видят замедленные сны, прыткие люди видят стремительные сны; сновидение является вашим отражением. Поэтому я не думаю, что можно создать часы для сновидений, которые будут подходить всем. Это невозможно, поскольку скорость сна у всех разная.

Видение кажется похожим на сон, но это не сон.

Видение – это объективный феномен, это не проекция вашего ума. Вы видите нечто, вы не проецируете. Ваш ум способен видеть, когда он достигает определенной ясности.

Я как-то путешествовал с одним из моих друзей. Он поэт. Мы ехали в автобусе с кондиционером, было где-то около десяти часов вечера. И вдруг он услышал: «Мунна, Мунна». Больше никто этого не слышал. Я сидел рядом с ним, и он спросил меня:

– Ты слышал? Кто-то зовет: «Мунна, Мунна».

Я ответил:

– Я ничего не слышал. Тебе, наверное, приснилось.

– Нет, – сказал он. – Я не сплю. Я курил, мне это не приснилось. Только мой отец зовет меня Мунной. Больше никто меня так не называет, это мое детское имя. Моя мать, которая звала меня Мунной, умерла. Мой отец – единственный человек, кто называет меня Мунной, и никто даже не знает об этом. И голос был, точно как у отца.

Я сказал ему:

– Давай доберемся до места и позвоним тебе домой, чтобы узнать, что случилось.

Около полуночи мы доехали до Нагпура, позвонили и узнали, что его отец умер ровно в десять часов. Возможно, в момент смерти он вспомнил о своем единственном сыне, вспомнил об имени, которым он всегда его называл.

Так что это был не сон. Он ничего не видел, но он слышал; это факт. Отец находился почти за шестьдесят миль от того места, а умирающий человек не в состоянии крикнуть так, чтобы его услышали за шестьдесят миль. И даже если бы он крикнул так громко, то все в автобусе услышали бы это. Но его услышал только мой друг. Даже я не почувствовал, что его отец позвал сына: «Мунна».

Это видение… Не визуальное, а «аудио-видение» – не видео!

Я не могу приходить в ваши сны – а если я прихожу, то это ваша проекция, я не несу за нее ответственности. И если я делаю что-то в ваших снах, я не отвечаю за это!

Но я могу приходить в видение, и здесь вся ответственность лежит целиком на мне.

Разница между ними очень тонкая. Сон всегда снится, когда вы спите. Видение всегда приходит, когда вы не спите.

Это первое отличие: вы полностью бодрствуете. И видение всегда приходит извне. Рано или поздно вы поймете, что это нечто подлинное, нечто реальное.

Вы никогда не сможете убедиться в реальности сна. То, что происходит во сне, – это просто мусор, на самом деле это «раскручивание» ума. Целый день ум должен работать, и он скручивается, и ему нужно раскрутиться, чтобы наутро быть свежим. Так что это раскручивание. С вами происходит столько всего странного: вы с кем-то говорили, вы хотели что-то сказать, но не сказали этого. Теперь это повисло в воздухе, вам нужно освободиться от этого – именно во сне вы от этого и освобождаетесь.

Сновидения – это огромная помощь, это чистка. Они не вредят вам, они позволяют вам оставаться в здравом уме; без сновидений вы бы сошли с ума. За шесть часов ваш ум очищается от всех незавершенных впечатлений – отбрасывает их, готовит себя к работе на завтра. Никакого другого предназначения у сновидения нет.

Видение – это некая реальность.

Сновидение рождается умом.

А видение имеет связь с сердцем.

Это нужно прочувствовать, потому что различие здесь очень-очень тонкое.

Всякий раз, когда вы чувствуете, что нечто приходит к вам как видение, будьте в медитативном настроении, будьте тихими. Позвольте этому происходить, будьте восприимчивыми, не вмешивайтесь, не интерпретируйте. Прежде всего, позвольте видению завершиться, чтобы вы могли увидеть его с самого начала до самого конца.

Скорее всего, никакая интерпретация не понадобится. Просто увидеть видение во всей его полноте – этого будет достаточно; понимание придет. И вскоре последуют определенные события, которые подтвердят ваше видение.

Ваши сны никогда не будут подтверждены существованием.

Поэтому то, что ты видел, было видением – ты бодрствовал.

И если ты пребываешь в тишине, ты можешь видеть то, что происходит за тысячи миль от тебя. Расстояние не имеет значения. Ты можешь видеть то, что происходит не на материальном уровне, а на уровне сознания. Это то, о чем ты говорил, – два уровня.

Да, это так. Мне приходится работать на двух уровнях: на том, где живете вы, где вы существуете, и на том, где существую я, и я хочу, чтобы вы тоже оказались на этом уровне.

С вершины холма я вынужден опускаться в долину, где находитесь вы; иначе вы не будете слушать, вы не поверите в залитую солнцем вершину. Мне приходится брать вас за руку и убеждать вас – рассказывая по пути истории, не имеющие отношения к истине! Но эти истории трогают вас, и ваш путь становится не таким трудным; вы продолжаете идти, увлеченные историями. И когда вы достигнете вершины, вы узнаете, почему я рассказывал такие длинные истории, и вы почувствуете благодарность за то, что я их рассказывал; иначе вы не смогли бы пройти такой длинный путь, одолеть такой трудный подъем.

Запомните: все мастера мира рассказывали истории, притчи. Почему? Можно, конечно, просто поговорить об истине, не рассказывая столько историй. Но ночь длинна, а вам нужно оставаться бодрствующими; без историй вы заснете.

Есть абсолютная необходимость в том, чтобы поддерживать вашу заинтересованность до тех пор, пока не наступит утро; и истории, которые рассказывают мастера, – это самые интригующие истории, какие только могут быть.

Об истине нельзя ничего сказать, но вас можно привести к той точке, где вы сможете ее увидеть. Вопрос лишь в том, как привести вас туда, где вы сможете ее видеть.

Есть одна история из жизни Сармада. Он беседовал со своими учениками, своими последователями, и вдруг он сказал:

– Давайте выйдем на улицу. Там что-то происходит.

И они все вышли.

Человек тянул за собой быка, но бык был очень сильным. Человек тоже был сильным, но бык – это бык. И хотя человек тянул быка… на самом деле, бык тянул человека!

Сармад сказал своим ученикам:

– Взгляните на эту ситуацию.

– Что ты имеешь в виду? – спросили они.

– Это то, что происходит между мной и вами, – ответил Сармад, – но я не такой глупец, как этот человек.

Потом он обратился к тому человеку:

– Эй, послушай! Ты что, никогда не имел дела с быком?

Человек ответил:

– Я новый работник, я приехал из города и не знаю, что делать… Стоит мне протащить его на один фут вперед, и он тут же тянет меня назад – на четыре фута! Это продолжается уже несколько часов и, по-моему, никогда не закончится.

Сармад сказал:

– Оставь это! Ты ничего не знаешь о сельской жизни и особенно о том, как обращаться с быками.

Он сорвал немного травы, зеленой и сочной, и просто пошел перед быком, даже не прикасаясь к нему, и бык пошел за ним. Сармат пошел быстрее, и бык тоже пошел быстрее.

– Потрясающе! – удивился человек. – Он даже не тащит быка, бык сам идет за ним.

И Сармад сказал:

– Возьми эту траву. Но не давай ему съесть ее, иначе не оберешься хлопот. Если он начнет злиться, беги – он побежит за тобой, но ты успеешь добежать до дома.

А ученикам он сказал:

– Это то, что я делаю с вами. Все притчи, все истории – это не что иное, как зеленая трава.

Видения не следует делать объектом размышления. Просто жди, и жизнь предоставит тебе нужное подтверждение. И тогда прими это с благодарностью.

То, что ты увидел, было видением, это подтверждено самой жизнью. Теперь нет необходимости думать об этом.

Если ты будешь продолжать думать об этом, ты создашь хаос. А если ты перестанешь об этом думать, то тем самым ты позволишь другим видениям случаться в тебе.

И человек, у которого бывают видения, начинает двигаться с более низкого уровня, из долины, к более высокому уровню, к вершине, без особых усилий.

Это хороший знак того, что вы готовы.

Третий вопрос:

Ошо,

Чем дольше я явлюсь твоим учеником, тем меньше я знаю и понимаю.

Твое магическое притяжение заставило меня приехать в Бомбей. Когда я нахожусь в твоем присутствии, это похоже на возвращение домой – краткие переживания того, как два сердца бьются в унисон, мгновения любви и чуда, дни радости и игривости.

В Голландии в моем сердце всегда остается только одно страстное желание: сидеть у твоих ног – снова, снова и снова.

Мой ум утрачивает контроль надо мной, а мое сердце начинает петь. Что происходит?

Ум – это привычка.

Даже в те моменты, когда сердце поет и все существо наполнено радостью, ум не может оставить свои прежние привычки. Он обязательно начнет спрашивать, что происходит.

Разве ты не можешь позволить всему случаться, не спрашивая, зачем и почему?

Ты понимаешь, почему задаются эти вопросы?

Ум задает эти вопросы, потому что он хочет контролировать твою жизнь, он хочет знать все, что происходит. Не должно случаться ничего такого, что выходит за пределы его понимания, он должен все контролировать. Ум – великий контролер. А если все оставить под его контролем, это будет трагедия, потому что тогда с вами не произойдет ничего значительного.

Все великое, значительное лежит за пределами ума.

И ум никогда не даст вам ответы на вопросы: «Почему? Что? Как?»

Вам следует понять одну вещь: необязательно удовлетворять любопытство ума относительно каждого вашего переживания.

Переживания, идущие из сердца, переживания бытия, переживания трансцендентального не должны быть объектом для исследования. Вам не нужно спрашивать о них, просто наслаждайтесь этими переживаниями.

Не нужно спрашивать, что происходит. Если вы будете упорствовать в своих вопросах, тогда все, что должно случаться, перестанет случаться. Эти вопросы – вам не друзья. Пусть ум задает свои вопросы тогда, когда что-то идет не так. Вы плохо себя чувствуете, у вас головная боль, спазмы в желудке – вот тогда пусть ум задает вопросы, это сфера интересов ума.

Но когда ваше сердце поет и пляшет – при чем здесь ум?

Просто скажите уму: «Замолчи, это не твоя территория. Занимайся своими делами. Не суй свой нос куда не следует».

Сердце – это более высокая реальность.

Бытие еще выше, а есть реальности, которые выше, чем бытие. Ум не может задавать вопросы о них – на эти вопросы невозможно ответить.

Вы должны научиться новым способам жизни, и вам придется отбросить некоторые старые привычки.

Запомните простую вещь: если что-то идет не так, вы страдаете… Страдание – это как раз та область, где нужен ум. Без ума вы не можете создать страдание, это его сфера деятельности, это он спрашивает: «Почему?»

Странно, никто не спрашивает: «Почему я страдаю?» Но когда сердце танцует, люди спрашивают: «Почему? Что происходит?»

Причина в том, что ваше сердце не танцевало столетиями, это настолько новое переживание, что вам становится страшно. Вам начинает казаться, что вы, возможно, немного не в своем уме, что вы стареете, впадаете в маразм. Что происходит? Просто это новое для вас переживание.

Запомни, сфера деятельности ума распространяется только на то, что выбивает тебя из колеи. Ум обладает правом задавать вопросы, находить истинные причины неудач и исправлять ситуацию.

Но праздник, ликование, экстаз – к этому ум не имеет никакого отношения. Просто скажи своему уму: «Отдохни. Все идет хорошо, тебе не о чем беспокоиться».

Если ты сможешь научить свой ум задавать правильные вопросы и не вмешиваться в те сферы, которые находятся за пределами его влияния, ты подготовишь себя для все более великих и возвышенных переживаний.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Мне кажется, что с тех пор, как я стал твоим саньясином, у меня становится все больше и больше проблем. Это твоя работа?

Это моя работа.

Моя работа заключается в том, чтобы делать вас все более осознанными, и когда вы становитесь более осознанными, вы узнаете о все большем количестве проблем.

Эти проблемы были и раньше.

Я не создаю ваши проблемы, просто вы не осознавали их, вы не обращали на них никакого внимания. Эти проблемы были.

Это похоже на дом, в котором темно, в котором пауки плетут свои паутины, в котором живут скорпионы и радуются жизни змеи, и вдруг вы привносите в этот дом свет. Свет не порождает пауков, скорпионов или змей, но он заставляет вас осознать их присутствие.

И это хорошо – быть осознанным, потому что тогда дом можно очистить, тогда вы можете избавиться от змей.

У вас есть много проблем, которых вы не видите, которых на самом деле вы не хотите видеть. Вы продолжаете откладывать. Вы так боитесь увидеть эти проблемы, потому что тогда вам придется их решать. Но, откладывая, проблем не решишь, это не так легко.

Проблемы – это не письма, которые получал Бернард Шоу.

Джордж Бернард Шоу имел обыкновение накапливать письма, не открывая их. Он открывал их в первый день каждого месяца, так что за остальные тридцать дней у него набирались тысячи писем со всего света. Эта дата не менялась: в первый день каждого месяца он их открывал. И он продолжал их выбрасывать, потому что большая их часть уже не нуждалась в ответе. Редко случалось, чтобы на какое-то письмо требовался ответ.

Кто-то заметил:

– Странный у вас метод…

Он сказал:

– Этот метод не странный, он самый простой. Когда кто-то не получает письма в течение двух-трех недель, он тем самым получает ответ: «Этот человек не собирается отвечать». Он перестает надеяться.

Тем более что большинство этих писем бесполезны. Я не собираюсь тратить на них целый месяц. Я отвел для них всего один день, и если попадается действительно стоящее письмо, которое требует моего внимания, я на него отвечаю. Таким образом, я экономлю свое время, я экономлю время людей, иначе им пришлось бы читать… И это такие странные люди, они не только стали бы читать, они стали бы еще и отвечать… и снова пришлось бы это читать.

Уж лучше покончить со всем этим с самого начала. Это цепная реакция, это может продолжаться бесконечно. И чем больше вы им пишите, а затем прекращаете писать, тем это обиднее для них. Одно письмо, и все кончено – это не обидно. Они просто понимают, что этот человек – не из тех людей, кто отвечает на письма.

Но проблемы – это не письма, а жизнь – не Бернард Шоу. Вы не можете откладывать.

Но люди все-таки откладывают. Они продолжают «запихивать» проблемы туда и сюда, пряча их и думая, что случится чудо… и все уладится, и проблемы решатся. Этого не случится. Наоборот, у этих проблем появятся дети. Те станут искать себе возлюбленных – две проблемы встречаются, рождается третья проблема, и вы окажетесь в еще большем затруднении.

Лучше поворачиваться к проблеме лицом, как только она возникает.

Это не саньяса создает твои проблемы. Саньяса просто дает тебе больше осознанности.

Твои проблемы всегда были с тобой.

А саньяса дает тебе возможность решать их.

И нужно наслаждаться, решая проблемы. Это оттачивает твой интеллект. Каждая проблема – вызов. Каждая проблема делает тебя умнее.

И в тот день, когда у тебя не останется больше проблем, твой ум достигнет высшей степени ясности – в нем не будет мусора, не будет проблем. Твой ум станет зеркалом, настолько чистым, что будет отражать реальность.

Да, это моя работа.

Но не думай, что это я создаю твои проблемы.

Я только даю тебе понимание, осознанность и тишину, чтобы ты мог видеть свои проблемы и решать их.

Глава 7. Разделение на Зорбу и Будду – ваша социальная болезнь

Первый вопрос:

Ошо,

Когда я приехал в Грецию, чтобы встретиться с тобой, там велись разговоры больше о Зорбе.

Сейчас же, когда мы находимся в Индии, все вокруг тебя располагает к разговорам о Будде.

Ошо, зависит ли это от того, где мы находимся: в Греции или в Индии?

Человеческая история – это трагедия.

И причина того, что она является трагедией, не так сложна. Не нужно далеко идти, чтобы обнаружить эту причину, она заключена в каждом человеке.

Все прошлое человечества создало в человеке разделение, в каждом человеческом существе идет постоянная гражданская война.

Если вы ощущаете отсутствие естественности в себе, это не ваша личная вина. Ваша болезнь является социальной.

Проводилась такая стратегия, чтобы разделить вас на два вражеских лагеря – зорб и будд, материалистов и идеалистов.

На самом деле, вы не разделены. На самом деле, вы – гармоничное целое. Но в вашем уме существует установка, что вы не являетесь единым целым, вы должны бороться со своим телом. Если вы хотите быть духовным существом, тело следует подавить, победить, уничтожить, замучить всеми возможными способами.

Это было и остается общепринятой идеологией во всем мире. В различных культурах, различных религиях формулировки могут быть разными, но основное правило остается одним и тем же: разделить человека, создать в нем конфликт – чтобы одна его часть стала чувствовать себя более возвышенной, более святой и начала осуждать другую часть как грешную.

Но проблема в том, что вы – единое целое, вас невозможно разделить.

Любое разделение приведет к страданию, любое разделение будет означать, что одна половина вашего существа борется с другой половиной. А если вы боретесь сами с собой, как вы можете чувствовать себя естественно?

Все человечество в целом до сих пор вело шизофренический образ жизни. Каждый был разделен на отдельные кусочки, на фрагменты. Ваши религии, ваши философии, ваши идеологии не являются исцеляющими процессами, они являются коренными причинами внутренних конфликтов и войн. Вы наносите раны самим себе. Ваша правая рука наносит раны левой руке, ваша левая рука наносит раны правой руке; обе ваши руки покрыты ранами.

Запад в конце концов выбрал идти с Зорбой. Не было никакого другого способа остаться в здравом уме: одну часть нужно было полностью разрушить, игнорировать, забыть. Запад отверг внутреннюю реальность человека, его сознание. Человек – это только тело, нет никакой души; есть, пить и веселиться – вот единственная религия. Это был просто способ обрести хоть какой-то покой ума, выйти из конфликта, прийти к какому-то решению и заключению – поскольку это означает признание того, что вы являетесь только материей, только телом.

Восток выбрал другой путь, но основная проблема осталась той же самой: на Востоке считают, что вы являетесь душой, а тело – это иллюзия.

Материи не существует, мир сделан из того же материала, что и сны, поэтому не беспокойтесь о нем. Отрекитесь от него, забудьте о нем – он не стоит вашего внимания.

На первый взгляд кажется, что Восток и Запад занимаются разными вещами, но, в сущности, они делают одно и то же. Они пытаются найти рациональный способ оставить в человеке что-то одно. Потому что быть разделенным надвое означает постоянную болезнь, конфликт – лучше отбросить саму идею о второй половине.

Восток говорит, что тело иллюзорно, что оно лишь видимость, тень, оно нереально.

Запад говорит, что сознание – это побочный продукт, оно не существует само по себе, это только видимость. Когда тело умирает, ничего не остается, тело – это все, а сознание, которое вы ощущаете внутри себя, является просто комбинацией всех элементов тела.

Например, если вы разбираете на детали свой автомобиль или часы, вы же не думаете, что из часов высвободится нечто, похожее на душу? Что заставляло часы идти? Часы шли, потому что детали в них были соединены определенным образом, – так работают все механизмы. Соберите все детали, и часы снова начнут тикать – душа никуда не уходила, никакой души, в принципе, и не было.

На мой взгляд, основная причина разделения заключается в следующем. Когда вы каким-либо образом выбираете что-то одно и решаете, что другое является иллюзией, вы делаете это для того, чтобы вам было спокойнее жить, чтобы не было необходимости бороться, мучиться и постоянно испытывать страх поражения.

Почему Восток и Запад выбрали разные пути? Это также должно быть понято.

Восточный ум, занимаясь поисками единой сущности, хотел понять, что именно представляет собой внутреннее сознание, о котором говорили восточные мистики, святые и мудрецы, считавшие тело иллюзорным. Для нас тело кажется реальным, а сознание – это просто слово. Но поскольку все святые упорно твердили о том, что слово «сознание» и есть наша реальность, Восток попытался выяснить, что такое эта реальность, прежде чем принять решение в пользу тела.

Естественным было бы сделать выбор в пользу тела, поскольку тело находится прямо здесь, оно уже воспринимается как реальное, а сознание еще придется искать, для этого вам нужно будет отправиться во внутреннее паломничество.

Благодаря таким людям, как Гаутама Будда и Махавира, Восток не мог не признать, что все эти искатели были искренними. Их искренность была такой явной, их присутствие было таким впечатляющим, их слова были так убедительны… Невозможно было это не признать. Не хватало никаких аргументов, поскольку сами эти люди были аргументами, доказательством.

Они были такими спокойными и такими радостными, такими расслабленными, такими бесстрашными. У них было все, чего желает человек… И в каком-то смысле у них ничего не было. Конечно, они нашли внутри себя некий источник, сокровище. И это невозможно отвергнуть, не потратив достаточного количества времени на поиски. Пока вы не обнаружите, что никакого сознания нет, вы не можете отвергать его.

У нас были люди, распространяющие такое благоухание… Мы не могли видеть их розы, но благоухание было настолько сильное, что Восток попытался заглянуть внутрь человеческого существа и обнаружил, что душа гораздо более реальна. Тело – это просто видимость.

И, кстати, не будет лишним напомнить вам, что современная наука пришла к выводу, что материи не существует, что это только видимость. Ученые пришли к этому выводу совсем другим путем. Направив свой поиск в глубь материи, они обнаружили, что чем глубже они проникают в материю, тем меньше и меньше там вещества. И в какой-то точке после атома материи вообще нет: есть только электроны, частицы электричества – которые являются не материей, а энергией.

Всего сто лет назад Ницше заявил, что «Бог умер», совершенно не подозревая о том, что через сто лет наука согласится с тем, что Бог-то, возможно, и жив, а вот материя умерла.

Восток направил свои поиски внутрь и обнаружил, что тело, материя относительно невещественны. Высшая реальность принадлежит сознанию.

На Западе развитие пошло другим путем. И тому есть свои причины.

Восток – древний. По меньшей мере – десять тысяч лет постоянного, последовательного поиска внутренней реальности человека. Все гении Востока посвятили себя этому поиску.

Когда на Востоке были написаны Упанишады, приблизительно пять тысяч лет назад, Запада, как человеческого общества, еще вообще не существовало.

В Индии есть города Мохенджо-Даро, Харапур, которые возникли семь тысяч лет назад, и в них была очень развитая цивилизация… В этих городах были такие же широкие улицы, как в Бомбее. В домах были спальни с туалетами.

Возможно, вас удивляет, почему я говорю об этом. Потому что всего лишь сто лет назад в Америке было судебное разбирательство против устройства туалетов рядом со спальными комнатами, которое дошло до Верховного Суда. Первый человек, который пристроил туалет к своей спальне… Христианские церковнослужители были против этого, потому что устраивать туалет рядом со спальней – значит разводить грязь. Это не по-христиански, ведь чистота соседствует с Богом. И вот на тебе – туалет рядом со спальней! Всего сто лет назад… И Верховный Суд решил, что в этом нет ничего нечистого, и если кто-то хочет устроить туалет рядом со спальней, это его личное дело, это не имеет никакого отношения к религии.

Но церковь боролась с этим.

Жители Харапура еще семь тысяч лет назад устраивали туалеты рядом со спальнями, у них были ванны, у них были специальные устройства для циркуляции воды в городе. Горячая и холодная вода в ванной комнате – это не что-то новое, это уже было в Харапуре, в Мохенджо-Даро. Там были плавательные бассейны. Скорее всего, это было общество с высокоразвитой цивилизацией.

Во времена Гаутамы Будды, всего две с половиной тысячи лет назад, Запад был не очень-то развит. И тому есть доказательства. Мы не распинали на кресте Гаутаму Будду, а на Западе распяли Иисуса Христа – через пятьсот лет после Будды.

А то, что говорил Христос, ни в какое сравнение не идет с тем, что говорил Будда. Будда говорил, что Бога нет, но тем не менее никто не собирался его распинать. Христос не выступал против иудаизма, наоборот, он говорил, что он – забытый ими пророк. Он повторял все, что было написано в Ветхом Завете, он не сказал ничего, что противоречило бы этой древней религии. А Гаутама Будда выступал против всего в индуизме: он говорил, что Веды – это глупость, он говорил, что Бога нет, он говорил, что все священники – самые хитрые в мире люди. А священники в Индии, брамины, являются высшей кастой. Но никто и не думал его распинать.

Люди вызывали Гаутаму Будду на дискуссии, люди спорили, и поскольку они не могли победить его в споре… Они не могли победить его.

Когда они оказывались перед ним, они достаточно искренне признавали, что он знает нечто большее, что их знание было всего лишь книжным, а его знание – это результат подлинного переживания.

Западная цивилизация – просто ребенок по сравнению с восточной. Западная цивилизация началась в Греции.

Но даже такой человек, как Сократ, который не отрицал, но и не подтверждал существование Бога, говорил: «Я не убедился на опыте, поэтому я не могу говорить о том, чего не знаю, – я не могу сказать, существует Бог или нет. И я бы хотел, чтобы каждый был искренен в этом. Пока вы не встретитесь с ним, не говорите „да“, не говорите „нет“, оставайтесь агностиками, не спешите с выводами».

Он был очень разумным человеком, но его тоже отравили. Он не отрицал традиции, он не отрицал прошлое, он ничего не отрицал, он просто выступал в защиту более рационального, более логического подхода. Это же не преступление. И вот награда, которую он получил: его отравили, общество решило, что он опасный человек.

Те люди, которые могли бы повернуть западное общество к внутренней реальности, были распяты или отравлены.

Естественно, талантливые люди стали бояться даже говорить о внутреннем, о таинственных явлениях. Они начали говорить только об объективных вещах, о материи, так как материю нельзя отрицать. И не возникало никаких проблем с тем, чтобы углубляться в исследование материи.

Распятие на кресте Иисуса и смерть Сократа закрыли западным гениям дверь для движения внутрь. Всякий, кто обладал каким-то интеллектом, понял, что это путь к смерти, и лучше использовать свои таланты и гениальность таким образом, чтобы общество не могло осудить это.

Поэтому весь гений западного общества стал служить созданию большего комфорта для тела, большего количества технологий, машин, большего знания о материальном – и все были счастливы.

Но даже если в этих вопросах было что-то такое, что вступало в противоречие с религией, церковь сразу же пресекала это.

Например, когда Галилей написал, что Солнце не вращается вокруг Земли, как это кажется, что на самом деле Земля вращается вокруг Солнца, хотя и кажется, что это не так, папа римский устроил над ним суд. А Галилею было тогда семьдесят пять лет, он был немощным, больным и находился почти на пороге смерти. И папа римский сказал: «Ты должен внести изменения в свою книгу, поскольку она противоречит Библии. В Библии сказано, что Солнце вращается вокруг Земли, и мы не собираемся выслушивать твои аргументы. Просто переделай книгу, в противном случае наказанием тебе будет смерть».

Что за глупая церковь, которая даже не готова выслушивать никаких аргументов, которая умеет только диктовать: делай так или готовься к смерти!

У Галилея, вероятно, было прекрасное чувство юмора. Он сказал: «Зачем же вам зря трудиться, убивать меня. Я все равно умру. А что касается книги, я переделаю ее, но я хочу, чтобы вы знали: от того, что я ее изменю, с Землей и Солнцем ничего не случится. Земля все равно будет вращаться вокруг Солнца, потому что они не читали мою книгу и им нет дела до того, что я там написал».

Так что он убрал это утверждение из своей книги. Но в примечании он написал: «Я отрекаюсь от этого утверждения, прекрасно понимая, что это не имеет никакого значения. Реальность остается той же самой».

Когда Коперник сделал открытие, что Земля не плоская, как сказано в Библии, а круглая, у него сразу же возникли неприятности.

Но эти вопросы не имеют никакого отношения к религии. Какое дело религии до того, круглая Земля или плоская? У нее может быть любая геометрическая форма – религия не имеет к этому никакого отношения.

Но христианство, ислам – это очень примитивные религии. В них нет культурного, утонченного подхода, который есть в индуизме, джайнизме, буддизме, даосизме. Они не умеют аргументировать, они умеют только воевать. Их единственный аргумент – меч; на острие меча должно быть решено, кто прав.

Именно церковь – вы будете удивлены, узнав это, – помешала Западу двигаться в направлении духовного поиска. Она заставила западное общество заняться изучением материи.

Внутреннее было абсолютной монополией церкви, и она решала все вопросы, связанные с ним: не было необходимости в исследованиях, не было необходимости в открытиях, не было необходимости в медитации. От вас требовалось только одно: верить в Бога. Но если вы могли заниматься чем-то, связанным с материей, то никаких проблем не возникало, пока это не входило в противоречие с Библией.

Коперник сказал папе римскому: «Это же такая простая идея, у меня есть все доказательства того, что Земля круглая. Это работа всей моей жизни, и это не имеет никакого отношения к вашей религиозности».

Папа римский сказал: «Ты не понимаешь. Вопрос не в том, имеет это отношение к нашей религиозности или нет, вопрос в том, что Библия является книгой Бога, священной книгой. Если будет доказано, что одно утверждение в Библии неверно, это повлечет за собой серьезные последствия: прежде всего это будет означать, что Бог может ошибаться. Мы не можем принять это».

Они не могут принять даже то, что папа римский может ошибаться, что уж говорить о Боге? Папа римский является опосредованным представителем Бога. Бога представляет Иисус, а уже Иисуса представляет папа римский – и не напрямую, а через сотни пап, которые были до него. Через них он связан с Иисусом, а Иисус имеет прямую телефонную связь с Богом.

Всего одно утверждение, противоречащее Библии, – если доказано, что оно верно, – лишает Бога непогрешимости. А этого нельзя допустить. Это одно.

Во-вторых, если доказано, что одно утверждение неверно, где гарантия в правильности других утверждений? Это рождает подозрение. Это разрушает саму основу веры и религии: «Поэтому мы не можем принять тот факт, что в Библии что-то может быть неверным. Вы можете делать все, что не вступает в противоречие с Библией».

Естественно, была оставлена только материя. Вы можете проводить исследования в области физики, химии, биологии, зоологии, геологии. Вы можете всем этим заниматься, вы свободны.

Церковь стала Великой Китайской стеной, не позволяющей людям двигаться внутрь.

Это выглядит странно, но это факт: христианская церковь оказалась величайшим врагом религии на всей земле. Другие культы тоже стали ее врагами, но не такими сильными.

Гению оставалось только одно: работать с материей.

На Востоке же гений отдавал предпочтение внутреннему путешествию.

Только ничего из себя не представляющие, посредственные люди могли заниматься внешним, материальным; люди, действительно разумные, всегда двигались в медитативность.

Мало-помалу разрыв между Западом и Востоком увеличивался. Запад становился материалистическим – и вся ответственность за это лежит на христианской церкви, – а Восток становился все более и более духовным. Это разделение, этот расщепление, которое было создано в каждом человеке, стало разделением более крупного масштаба – на Восток и Запад.

Один великий поэт написал: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им не суждено встретиться». А этот человек, лорд Киплинг, очень интересовался Востоком. Он много лет жил в Индии, он был на государственной службе. Но, видя это различие… Восточное сознание движется внутрь, а западное сознание движется наружу – как они могли встретиться?

Вся моя работа состоит как раз в том, чтобы доказать, что лорд Киплинг неправ.

Я бы сказал, что ни Запад не является только Западом, ни Восток не является только Востоком, они уже встретились друг с другом.

Что вы подразумеваете под «Востоком»? Для Бомбея Калькутта является востоком; для Калькутты Бомбей является западом. Это все вздор, эти понятия относительны. Вы не можете сказать, что какое-то место является востоком, а другое – западом; все это относительно. Для жителей Калькутты Токио – это восток, и именно так считают японцы. Они называют свою землю «Страной восходящего солнца», а своего короля называют «Единственным сыном бога Солнца». Бог Солнца – это реальный бог, и Хирохито, император Японии, – его единственный сын.

Поэтому, когда японцы проиграли во Второй мировой войне, они не могли в это поверить. Тысячи солдат совершили самоубийство просто от стыда: «Как могло случиться, чтобы сын Бога потерпел поражение? Теперь нет смысла жить, все пошло прахом».

Японцы верят, что они и есть настоящий Восток.

Никто не является Востоком, и никто не является Западом.

Но эту позицию можно понять, она основывается на очевидных вещах. И весь мой подход состоит в том, чтобы возвести в каждом человеке мост, который бы соединил разрозненные части и сделал вас единым целым.

Не вступайте в борьбу с собственным телом – это ваш дом.

Не боритесь с собственным сознанием – без сознания ваш дом может выглядеть очень привлекательным, но в нем не будет хозяина, дом будет пустым. Вместе же тело и сознание порождают красоту, делают жизнь более полной.

Символически, я выбрал Зорбу для тела и Будду для души.

Твой вопрос сводится к тому, что, когда я был в Греции, я говорил больше о Зорбе, а здесь, в Индии, атмосфера кажется более близкой к Будде. Твое наблюдение верно.

В Греции я говорил о Зорбе. Тем не менее меня депортировали.

Если бы я говорил о Будде, ты бы никогда меня больше не увидел!

Я говорил о Зорбе, потому что это – основа. Но я дал понять, что один Зорба – это только фундамент дома, но не сам дом.

В Индии я говорю о Будде, но я не забываю о Зорбе.

Каждое высказывание – будь оно о Зорбе или о Будде – автоматически подразумевает, что я говорю и о том, и о другом, потому что для меня они неразделимы. Вопрос лишь в том, на чем делать акцент.

Чтобы быть понятным греческому уму, я делал акцент на Зорбе.

Посол Шри-Ланки в Америке написал мне письмо, в котором он сообщает: «Ваши последователи по всему миру открывают рестораны, дискотеки, и называют их Зорба-Будда. Это очень оскорбительно для Будды. И если вы сделаете что-то подобное в такой стране, как Шри-Ланка, это может привести к насилию. Советую вам не использовать такое название».

Я велел своему секретарю написать ему: «Во-первых, никто не обладает монополией на Зорбу или Будду. Во-вторых, мы не имеем в виду Гаутаму Будду, „будда“ – это не имя собственное, это качество. „Будда“ означает „пробужденный“. Каждого, кто пробудился, можно назвать „буддой“. Гаутама Будда – это лишь один из миллионов будд, которые уже приходили и еще будут приходить. И вы не можете помешать Зорбе стать буддой. На самом деле, вам следовало бы помогать мне превращать „зорб“ в „будд“, потому что это единственная настоящая революция: материалист, Зорба, который ничего не знает о высшем сознании, становится буддой».

Посол так и не ответил.

У Зорбы есть своя красота. И греческий остров, на котором я жил, – это место, где Казандзакис, писатель, который написал роман «Грек Зорба»… Зорба – вымышленное имя, это не исторический персонаж. Но остров, где я жил, – это место, где родился Казандзакис.

Казандзакис – один из лучших романистов этого столетия, и он сильно пострадал от рук церкви. В конце концов, когда он написал «Грека Зорбу», его отлучили от церкви. На него оказывали давление, ему говорили: «Отрекись от своей книги „Грек Зорба“, иначе ты будешь отлучен от церкви». Поскольку он не отрекся от книги, он был отлучен от христианской церкви и осужден на муки в аду.

Зорба, в действительности, несет в себе черты личности самого Казандзакиса, которая была подавлена христианством и которая не могла раскрыться полностью. В Зорбе он выразил всю непрожитую часть своей жизни.

Зорба – это привлекательный мужчина, он не боится ада, не жаждет рая, живет от момента к моменту, наслаждается мелочами… едой, выпивкой, женщинами. После целого дня работы он берет свой музыкальный инструмент и часами танцует на пляже.

А другая сторона Казандзакиса, которую он прожил в «Греке Зорбе»… Ведь Зорба был наемным рабочим. Другая сторона – это хозяин, который нанял Зорбу. У него всегда унылый вид, он постоянно сидит в своем кабинете, возится с бумагами, никогда не улыбается, никогда не радуется, никуда не ходит и в глубине своей души всегда завидует Зорбе – тот, хоть и зарабатывает мало, но живет, как король, не думая о завтрашнем дне, о том, что будет. Он с удовольствием ест, с удовольствием пьет, с удовольствием поет, с удовольствием танцует. А его хозяин, который очень богат, сидит все время с унылым видом, он напряжен и несчастен и постоянно страдает.

Однажды Зорба сказал своему хозяину, который и есть сам Казандзакис:

– Хозяин, мне не нравится в тебе только одно: ты слишком много думаешь. Пойдем-ка со мной.

А было это в полнолуние.

Казандзакис пытался отказаться:

– Нет, нет. Что ты делаешь?

Но Зорба притащил его на пляж и стал танцевать, играя на своем музыкальном инструменте.

И он сказал Казандзакису:

– Попробуй. Прыгай! Если ты не умеешь танцевать, делай хоть что-нибудь.

И под воздействием энергии Зорбы, его вибраций Казандзакис тоже начал танцевать. В первый раз в жизни он почувствовал себя живым.

Зорба – это непрожитая часть каждого так называемого религиозного человека.

И почему церковь была так настроена против «Грека Зорбы», когда этот роман был опубликован? Это был всего лишь роман, церкви не о чем было беспокоиться. Но было так очевидно, что это книга о непрожитой жизни любого христианина, что эта книга может оказаться опасной. И это действительно опасная книга.

Но Зорба потрясающе прекрасен. Казандзакис посылает его в город за покупками, а тот обо всем забывает. Он пьет, таскается по проституткам и наслаждается, и время от времени он вспоминает, что, кажется, прошло уже много дней. Но у него еще оставались деньги. Пока все деньги не потрачены, как он может вернуться? Хозяин будет очень сильно злиться, но с этим ничего не поделаешь – это его проблема.

Через три недели он возвращается – а он уезжал всего на три дня – и не привозит ничего из того, за чем его посылали. И он приходит к хозяину со всеми этими историями.

– Это была прекрасная поездка, тебе нужно было поехать со мной. Там было столько красивых девочек… и такое хорошее вино.

Хозяин спросил:

– А как же покупки? Я сижу тут три недели, кипя от негодования.

Зорба ответил:

– Когда доступно так много прекрасных вещей, кто беспокоится о таких мелочах? Ты можешь каждую неделю удерживать часть моего заработка и постепенно вернуть свои деньги. Мне жаль, что я не смог приехать раньше. Ты должен радоваться, что я приехал: деньги закончились, и мне пришлось приехать. Когда я поеду в следующий раз, я вернусь с покупками.

Хозяин сказал:

– Ты больше не поедешь. Я пошлю кого-нибудь другого.

Вся жизнь Зорбы – это жизнь, состоящая из простого физического наслаждения, жизнь, в которой нет никакого беспокойства, никакого чувства вины, никакой озабоченности грехом и добродетелью…

Я бы хотел, чтобы такой человек, как Зорба, жил в каждом, потому что это то, что дано вам от рождения. Но вам не следует останавливаться на Зорбе.

Зорба – это только начало. Рано или поздно, если вы позволите вашему Зорбе полностью выразиться, вы начнете думать о чем-то лучшем, более великом, более высоком. Это придет не из ума, это придет из ваших переживаний – поскольку эти мелкие переживания вам в конце концов наскучат.

Сам Будда стал Буддой потому, что он прожил жизнь Зорбы. Восток не обратил внимания на это: двадцать девять лет Будда жил так, как Зорбе даже и не снилось, ведь Зорба был очень беден.

Отец Гаутамы Будды распорядился собрать всех красивых девушек королевства для ублажения своего сына. Он построил три красивых дворца в разных местах – для разных времен года. В распоряжении Гаутамы были прекрасные сады и озера. Вся жизнь Гаутамы была наслаждением – сплошным наслаждением. Но ему стало скучно.

Одно из самых важных переживаний с ним случилось, когда как-то вечером перед ним танцевали прекрасные девушки… Он пил вино, они пили вино, а затем, опьянев, все уснули. Посреди ночи он проснулся, посмотрел вокруг и был шокирован увиденным, и этот шок стал одним из поворотных моментов в его жизни. Одна девушка храпела – она была красивой девушкой, но ее открытый рот и храп… Она выглядела так ужасно, изо рта у нее текла слюна… У кого-то текло из носа. И Гаутама сказал: «Боже мой! И это называется красотой!» Он был потрясен. На следующее утро этих девушек прогнали. «Я не хочу видеть никаких девушек в моих дворцах. С меня хватит».

И на самом деле этого было достаточно. За двадцать девять лет он пережил столько, сколько хватило бы на четыре или пять жизней обычного человека. Находясь посреди всей этой роскоши, он очень быстро устал, ему все наскучило, и в его уме все чаще возникал вопрос: «И это все? Тогда ради чего я собираюсь жить завтра? Жизнь должна быть чем-то более значительным, иначе она бессмысленна».

Именно из этого состояния Зорбы и начался поиск Будды.

Не каждый становится буддой, и основная причина этого в том, что Зорба остается непрожитым.

Вы понимаете, что я имею в виду? Я имею в виду вот что: полностью проживайте Зорбу, и тогда вы естественным образом войдете в жизнь будды.

Казандзакис написал «Грека Зорбу». Он умер. Если бы он мог пожить еще… Он болел, он был очень напряженным, и он оставался очень несчастным, поскольку всегда боялся совершить грех. И кроме того, когда его отлучили от христианской церкви – а это означает, что его приговорили гореть в аду, поскольку только христиане могут попасть в рай, – это был такой удар, которого он не смог пережить. На самом деле, этим отлучением христианская церковь убила его.

Если бы он был жив, я бы сказал ему: «Твоя книга – это только половина книги. Тебе надо написать другую книгу – „Зорба-Будда“. Тогда это будет завершенное произведение. Но ты можешь написать другую книгу только в том случае, если ты будешь жить как Зорба. Ты даже не прожил жизнь Зорбы, как ты можешь стать буддой?»

Наслаждайтесь своим телом, наслаждайтесь своим физическим существованием. В этом нет никакого греха. За этим скрыты ваш духовный рост, ваше духовное блаженство. Только тогда, когда вы устанете от физических удовольствий, вы спросите: «Есть ли что-то еще?» И этот вопрос не может быть только интеллектуальным, он должен быть экзистенциальным: «Есть ли что-то еще?»

И когда этот вопрос будет экзистенциальным, вы обнаружите в себе что-то еще.

Этого «что-то еще» будет много. Зорба – только начало.

Когда будда, пробужденная душа, завладеет вами, тогда вы узнаете, что прежнее наслаждение жизнью не было даже тенью этого состояния. Это такое блаженство… Это блаженство ничего не имеет против наслаждения жизнью. На самом деле, именно это наслаждение и приводит вас к блаженству.

Между Зорбой и Буддой нет никакой борьбы. Зорба – это стрела, если вы последуете прямо за ней, вы достигнете состояния Будды.

Конечно, в Греции атмосфера иная, чем в Индии. Греки, по сути своей, остались материалистами.

Для Индии в основном характерна атмосфера пробужденной души.

Даже если вы продолжаете спать, это не имеет значения – все равно вокруг вас будет сохраняться атмосфера рассвета. Будут петь птицы, будут распускаться цветы, и отовсюду будут поступать указания на то, что вам пора просыпаться.

Я поеду в Грецию снова, потому что мне доставляют удовольствие все эти депортации. И в следующий раз мне придется говорить о Будде – ведь я говорил там только о Зорбе, а я никогда ничего не оставляю незаконченным.

И министр внутренних дел Греции уже пригласил меня: «Мы все устроим, приезжайте».

Я ответил ему: «Я приеду, но хотя бы в течение трех недель не депортируйте меня». Кажется, ни одна страна не в состоянии терпеть меня больше трех недель. Некоторые страны так глупы, что они не могут выносить меня даже в течение тридцати шести часов.

Англия доказала, что она наихудшая из всех стран. Они не позволили мне просто поспать шесть часов в аэропорту – я даже не был на территории этой страны, а оставался в зале аэропорта. Они не позволили мне поспать там шесть часов.

Я спросил у них: «Какие у вас основания?»

Служащий аэропорта ответил:

– Нет никаких оснований. Есть распоряжение премьер-министра: «Этот человек опасен, и его запрещено впускать в страну».

Я возразил:

– Но я не собираюсь въезжать в Англию, из этой комнаты отдыха невозможно попасть в Англию. К тому же, вы как следует меня проверили – у меня нет бомб и всякого такого. И если я посплю шесть часов в аэропорту, что может быть опасного в этом? Сами подумайте…

Он ответил:

– Не создавайте мне проблем. Завтра этот вопрос будет обсуждаться в парламенте, и я не хочу отвечать за то, что позволил вам остаться здесь.

И мне пришлось шесть часов провести в тюрьме. Мне сказали: «Единственное место, где мы можем позволить вам находиться, – это тюрьма».

На следующий день вопрос рассматривался в парламенте. И меня всегда удивляет, что, где бы этот вопрос ни рассматривался, везде дается один и тот же ответ: «Этот человек очень опасен». Ни у кого в парламенте не хватает ума спросить: «Что может быть опасного в том, что он поспит в зале аэропорта? Может быть, он и опасен, но какую опасность он может представлять, когда он спит в аэропорту?» Никто в парламенте не задал такой вопрос.

Так что я сообщил министру в Греции, что я приеду. Я должен приехать.

На самом деле, я думал остаться там еще на некоторое время и моя виза позволяла мне это сделать, но архиепископ Греции воспротивился этому. Он пригрозил правительству, что, если меня немедленно не депортируют, то дом, в котором я жил, подорвут динамитом и сожгут вместе с людьми, которые были со мной. И правительство испугалось угроз, оно решило: «Могут возникнуть проблемы. Необходимо как можно скорее депортировать этого человека».

Я спал, когда меня пришли арестовывать. Обычно людей не арестовывают, когда они спят.

И у них не было никаких оснований, потому что я не выходил из дома в течение пятнадцати дней. Я сказал им:

– Вы должны представить какие-то основания для депортации.

Они ответили:

– У нас нет никакого основания, только распоряжения сверху. И все эти распоряжения были основаны на угрозе архиепископа.

Это был тот же самый архиепископ, который отлучил от церкви Казандзакиса.

И эти люди живут, фактически, вне времени, они отстали от жизни.

В тот день, когда меня депортировали, жители острова, которые совсем не знали меня, до них доносились только слухи… Но, когда они узнали об угрозах архиепископа, им стало стыдно. И они спрашивали меня: «Что мы можем сделать? Мы бедные люди».

Я сказал им: «Отправляйтесь все в аэропорт и покажите архиепископу, сколько людей с ним и сколько со мной – хотя я пробыл тут всего пятнадцать дней, а они здесь уже две тысячи лет». И с архиепископом в церкви осталось всего шесть старух, а в аэропорту было три тысячи человек – весь остров.

Тем не менее все эти священники не понимают, что они больше никому не нужны, что их время прошло. И они говорят, что нужно любить врага своего, и нужно любить соседа своего, и что Бог есть любовь, – а сами пригрозили человеку, который ничего не сделал, что сожгут его заживо вместе со всеми его друзьями. В том большом особняке находилось, по меньшей мере, двадцать пять человек.

Это показывает, что так или иначе западный ум не развивался по направлению к духовности, по направлению к любви, по направлению к ненасилию. Его подход полностью материалистичен.

Через две тысячи лет после распятия Христа этот человек – представитель Иисуса Христа в Греции – угрожает мне, что он сожжет меня заживо. Кого же он на самом деле представляет: Иисуса Христа или тех раввинов, которые распяли его?

Ум западного священника являлся препятствием, мешающим Западу двигаться в сторону медитации. Но пришло удивительное время революции – по крайней мере, для нового поколения, поскольку новое поколение не связано с этими старыми священниками и этими старыми церквями.

Новое поколение Запада смотрит на Восток. Это вселяет большую надежду.

Это Зорба, ищущий Гаутаму Будду.

Второй вопрос:

Ошо,

Мысли о смерти стали частыми гостями во время моего ученичества. Как ученик может умереть в присутствии мастера, особенно когда физически мастер находится далеко от него?

Является ли история Махакашьяпы единственным ответом?

Вопрос не в том, находитесь вы в присутствии мастера или нет, а в том, наполнены ли вы любовью и доверием к мастеру.

Физическая близость ничего не значит. Значение имеет только духовная близость.

Вашей любви, вашего доверия будет достаточно. Вы можете находиться на Луне, и мастер будет рядом с вами – на самом деле, мастер будет внутри вас, потому что по мере углубления вашей любви что-то от мастера, его энергия, начнет переходить в вас и сливаться с вами.

Страх перед отдаленностью от мастера – это страх отсутствия любви и доверия.

История Махакашьяпы не является единственным ответом. Каждый должен быть ответом самому себе.

Махакашьяпа находился рядом с Буддой, и после смерти Будды он умер; он не мог продолжать жить без Будды.

Но это – уникальность Махакашьяпы. Эта история – не единственный ответ.

Я расскажу вам несколько других историй о Будде, чтобы вам было понятно.

Ананда прожил рядом с Буддой сорок два года. Никто больше не жил рядом с Буддой так долго, никому не было позволено оставаться рядом с ним так долго. Но была одна проблема. Ананда был двоюродным братом Будды, и он был старше Будды, а по восточной традиции… Перед тем как принять посвящение, Ананда – а он был старше – сказал Гаутаме Будде:

– Сиддхарта, – так Будду звали в семье, – послушай меня. После инициации я буду делать все, что ты скажешь. Я буду твоим учеником, ты будешь моим мастером. Сейчас же я – твой старший брат, а ты – мой младший брат; ты должен делать все, что я говорю. Ты должен помнить о трех условиях – не забывай о них, когда я стану учеником.

Это красивая история.

Будда спросил:

– Что это за три условия?

– Во-первых, – сказал Ананда, – я всегда буду жить рядом с тобой, ты не должен отсылать меня ни в какое другое место для распространения учения. Во-вторых, если я захочу, чтобы кто-то встретился с тобой – даже посреди ночи, – ты не должен мне отказывать, это будет моей личной привилегией. И в-третьих, я буду спать в той же комнате, где спишь ты. Даже на время сна ты не должен оставлять меня где-то в другом месте.

Будда дал слово, и эти три условия соблюдались на протяжении сорока двух лет.

Но Ананда не стал просветленным. Можно представить себе его боль и отчаяние: люди, которые пришли намного позже, чем он, стали просветленными, а он остался в своем невежестве точно таким же, каким был раньше. В тот день, когда Будда умирал, Ананда спросил у него:

– Что со мной будет? Я не смог стать просветленным, хотя я находился рядом с тобой сорок два года – день за днем, двадцать четыре часа в сутки. Без тебя у меня не будет никакой надежды.

Будда сказал:

– Ты не понимаешь динамики жизни. Возможно, ты станешь просветленным только после того, как я уйду; я являюсь препятствием. Ты принимаешь меня за нечто само собой разумеющееся. В тот день, когда ты поставил эти три условия, я подумал, что они станут для тебя препятствием. Даже сейчас ты не можешь забыть о том, что ты мой старший брат. Ты не можешь забыть о том, что у тебя есть определенные преимущества перед другими. Ты не можешь забыть о том, что я согласился на эти три условия только ради тебя, не ради кого-то еще. Возможно, моя смерть поможет тебе.

Будда умер. И через двадцать четыре часа собрались все его просветленные ученики, чтобы записать то, что говорил Будда в течение этих сорока двух лет. Но проблема была в том, что никто, кроме Ананды, в течение этих лет не находился рядом с ним постоянно, – а Ананда не был допущен на собрание, потому что он не был просветленным. Невежественный человек, непросветленный – на его слова нельзя было положиться. Он мог что-то присочинить, мог что-то забыть, мог привнести свою собственную интерпретацию. Это дело трудное.

И это была действительно трагическая сцена. В зале проходило собрание, а Ананда сидел снаружи на ступеньках и плакал – ведь он прожил с Буддой целых сорок два года, он знал больше, чем кто бы то ни было. Он помнил каждое мгновение, но он – непросветленный. И пока он сидел за дверью и плакал, с ним что-то произошло. Он никогда раньше не плакал. Вместе с этими слезами исчезло его эго, он стал, словно ребенок.

Кто-то открыл дверь, чтобы посмотреть, сидит ли все еще Ананда на ступеньках, – поскольку ему было сказано: «Сиди здесь. Если нам что-то понадобится, мы спросим у тебя, но участвовать в собрании тебе нельзя».

Они увидели преображенное существо. Прежний Ананда, прежний эгоист исчез. Невинное существо со слезами радости… И все они могли видеть свет, окружавший его.

Они пригласили его:

– Входи. Теперь нам нет нужды беспокоиться. Но это удивительно… Ты не мог стать просветленным в течение сорока двух лет, и вот всего лишь через двадцать четыре часа ты достиг этого состояния – и об этом постоянно говорил Гаутама Будда.

Ананда сказал:

– Это была моя вина. Его смерть стала смертью моего эго.

Все существующие писания основаны на воспоминаниях Ананды.

Были и другие просветленные ученики, которые не умерли вместе с Гаутамой Буддой. У них спрашивали: «Если Махакашьяпа умер, как вы можете продолжать жить?» После смерти Махакашьяпы этот вопрос стал очень важным.

Один из учеников, Моггальян, сказал: «Теперь я должен жить, чтобы нести послание моего мастера. На самом деле я больше не живу – я умер вместе с ним, теперь он живет во мне. То был один путь, путь Махакашьяпы – раствориться в Будде. У меня другой путь. Я тоже растворился, но смерть никому не поможет. В мире так много слепых, которым нужны глаза, так много людей, живущих в темноте, которым нужен свет. Я буду жить. Я буду жить столько, сколько возможно, я буду жить ради Будды».

Так что вопрос не в том, что единственным примером должен являться путь какого-то одного человека. Каждый человек должен быть по-своему уникальным. Кто-то умирает ради мастера, кто-то живет ради мастера, и нельзя сказать, кто из них более велик, – возможно, никакое сравнение не будет правильным. Каждый из них является самим собой.

Помните только об одном – о своей любви. Тогда, где бы вы ни были, пространство и расстояние в пространстве не имеют значения. И при определенной глубине даже время не имеет значения.

А когда время и пространство оказываются несущественными, тогда вы действительно касаетесь ног мастера.

И тогда, что бы ни казалось вам важным – жизнь ради послания или смерть, все, что приходит естественно и спонтанно, – позвольте этому случиться.

Глава 8. Безразличное отношение к уму – это медитация

Первый вопрос:

Ошо,

У меня часто возникало желание задать тебе вопросы, но через какое-то время я сталкивался с тем, что ты уже ответил на них. И вместе с тем я открывал для себя, что все эти вопросы были совершенно глупыми, исходящими из ума, они никак не были связаны с моим сердцем. Мое сердце хочет только плакать, а мой ум хочет только знать, несмотря на любой ответ.

Не мог бы ты прокомментировать, как быть с постоянно спрашивающим умом, который в любом случае не заинтересован ни в каком ответе? А может быть, я просто греческий осел?

Ученик, который умеет ждать, обязательно получит ответы на все свои вопросы в подходящий момент.

Но ожидание – это великое качество: это огромное терпение, это большое доверие.

Ум не может ждать, он всегда спешит. Он ничего не знает о терпении, поэтому он продолжает нагромождать одни вопросы на другие, не получая на них ответа.

Это нечто очень тонкое для понимания: важен не ответ, а правильный выбор времени, ваша готовность получить ответ, иначе он не достигнет вашего сознания. Нетерпеливый ум слишком занят задаванием вопросов. Он забывает, что само по себе задавание вопросов бессмысленно – важен ответ, но для ответа нужны тишина, покой, открытость, восприимчивость. Ум не способен обладать этими качествами, поэтому тысячи лет он задает и задает вопросы, но не находит на них ответа.

В мире ума есть только вопросы.

А в мире сердца есть только ответ, потому что сердце знает, как не спрашивать, как ждать: нужно просто позволить весне приходить самой по себе. Ждите, подобно измученной жаждой земле… и дождевые облака придут, они всегда приходят. Вам не нужно сомневаться, поскольку еще не было случая, чтобы доверие кого-нибудь подвело, чтобы ожидание не оправдалось, чтобы терпение не было бы вознаграждено сторицей.

Сердце и ум функционируют совершенно по-разному, и не просто по-разному, но диаметрально противоположным образом. Ум создает философии, теологии, идеологии – все это вопросы, на которые нет ответа. Сердце просто ждет. И в нужный момент ответ созревает сам по себе.

У сердца нет никакого вопроса, тем не менее оно получает ответ.

У ума тысяча и один вопрос, однако он никогда не получает ответа, потому что он не знает, как получать.

Твой ум полон вопросов, и все же ты стал замечать, что мало-помалу получаешь на них ответы. Это должно создать в тебе новое понимание, новое доверие. Открывается новое измерение: тебе нужно просто ждать, быть бдительным и бодрствующим, и, если в ответе есть необходимость, он придет к тебе.

Ты также видишь, что большинство вопросов, которыми наполнен ум, являются глупыми.

Они такие и есть – не большинство, а все они глупые по той простой причине, что ум не способен к восприимчивому вопрошанию. Он все время занят поиском новых вопросов. Даже в то время, когда дается ответ, ум уже переходит к следующему вопросу. Возможно, выслушивая ответ, ум из самого этого ответа создает еще десять вопросов.

Вопросы рождаются в уме точно так же, как листья растут на деревьях. И постепенно вопросы становятся все более глупыми, потому что очень трудно найти много значительных вопросов, а ум не удовлетворяется малым количеством вопросов. Ум жаден. Он хочет спросить обо всем, он хочет знать все, не будучи при этом готовым что-либо понять.

Значительных вопросов мало.

И есть только один действительно фундаментальный вопрос.

Но это малое количество не удовлетворяет алчный ум.

Вы будете поражены, узнав, что английское слово greed (жадность, алчность) происходит от очень странного санскритского слова – и если вы хотите увидеть людей, от которых пришло это слово, то в Бомбее их полно. На санскрите «гриф» – это гиддха, и от слова гиддха происходит английское greed. И в Бомбее грифов больше, чем где бы то ни было в мире, потому что в Бомбее живет больше всего парсов[4]. Есть определенная связь между парсами и грифами.

Парсы весьма необычно обращаются со своими мертвецами: они не сжигают их, как индусы, буддисты, джайны, они не хоронят их, подобно христианам, мусульманам и иудеям. У них есть собственный уникальный способ, и у них есть для него определенное разумное объяснение. На их кладбище… а в Бомбее оно самое большое, потому что в Бомбее самая большая популяция парсов…

На их кладбище есть большой колодец. Сверху колодец покрыт стальными прутьями. Мертвое тело укладывается на эти стальные прутья, а между прутьями есть промежутки. Вокруг растут большие старые деревья, и тысячи грифов сидят на них, ожидая, пока какой-нибудь бедняга-парс умрет, – грифам каждый день нужна пища, а парсы и являются для них этой самой пищей. Труп парса кладется на эти прутья, и грифы поедают все, что съедобно. А то, что несъедобно – кости и прочее, – проваливается в колодец через промежутки между прутьями.

На первый взгляд это выглядит очень странно. Но у парсов есть разумное объяснение. В этом мире каждый находит разумные основания для любого предрассудка. Парсы говорят: «Поскольку мы съели так много всего, теперь наш долг – быть съеденными». Прекрасная логика: всю свою жизнь вы ели. Если вы мясоеды, вы ели животных. Если вы вегетарианцы, то вы ели овощи, а они тоже живые. Всю свою жизнь вы ели, и вполне естественно для вас, позволив себя съесть, стать частью этого круга. По мнению парсов, это совершенно естественно.

И я думаю, что люди, которые верят в законы природы, поддержат эту идею, потому что сжигать тело – значит уничтожать пищу, значит без необходимости лишить жизни нескольких грифов или заставить их голодать.

В индусской деревне стервятники не живут. Что им там делать? Самое большее, там время от времени подыхает корова или буйвол, которых можно съесть.

Сейчас во всем мире среди интеллектуалов широко распространено движение за то, чтобы нигде не нарушать природные циклы. Всю свою жизнь мы ели, теперь пришло время и нам быть съеденными. Раз уж вы мертвы, зачем зря уничтожать хорошую пищу для грифов?

Приезжайте в Бомбей, и перед вами откроется прекрасная сцена – такого вы не увидите нигде в мире. Огромное количество грифов собирается в ожидании смерти бедных парсов и умоляют Бога: «Прикончи кого-нибудь сегодня». И, похоже, Бог их слышит; хоть какой-нибудь парс да обязательно появится.

Английское слово greed происходит от того же самого корня, что и гиддха, «гриф».

Гриф – одна из самых отвратительных птиц, каких только можно себе представить.

А алчность – это, разумеется, одно из самых отвратительных качеств в человеке, какие только можно придумать.

И ум – это гриф. Он никогда ничем не удовлетворен. Вы ему все время даете, а он продолжает требовать все большего и большего. Он никогда не чувствует благодарности, он всегда жалуется, что ему этого мало. Уму всегда всего мало.

Вопрос за вопросом – осмысленные, бессмысленные, уместные, неуместные, – и нет даже маленького пространства в вашем уме, куда бы мог проникнуть хоть какой-нибудь ответ. Ум так переполнен вопросами.

Сердце же не знает никаких вопросов.

И это одна из тайн жизни: ум всю жизнь задает вопросы и никогда не получает ответов, а сердце никогда не спрашивает, но получает ответ.

Но следует помнить вот о чем: ум очень шумный, в нем стоит бешеный галдеж. Сердце может получить ответ, но из-за шума в уме вы можете не почувствовать, что ответ уже получен, что вы уже носите его в себе, что вы беременны им.

Мало того, что ум нарушает ваш покой, вашу тишину, он нарушает их до такой степени, что сердце – которое способно слушать тишину, которое ожидает, которое восприимчиво, – лишается всякой связи с вашим существом. Ум монополизирует ваше существо, он просто отталкивает сердце в сторону. А поскольку сердце привыкло оставаться спокойным и вести себя по-джентльменски, оно не устраивает ссор, оно просто идет по улице и придерживается края дороги.

Ум хочет занять все пространство.

Ученик должен понимать всю эту ситуацию: диктатура ума должна быть уничтожена, ум является лишь слугой, а не хозяином. Хозяином является сердце, потому что все прекрасное растет в сердце, все ценное приходит из сердца – ваша любовь, ваше сострадание, ваша медитация.

Все ценное растет в саду сердца.

Ум – это пустыня, там ничто не растет – только песок, песок и бесплодная земля. Ум никогда не давал никаких плодов, никаких цветов. Вы должны это понимать: ум не следует поддерживать так, как вы поддерживали его до сих пор. Ум должен занимать предназначенное ему место.

Трон принадлежит сердцу.

И это та революция, благодаря которой ученик становится преданным – его сердце становится хозяином, а ум – слугой.

Это надо помнить: как слуга, ум совершенен. А как хозяин… Это самый плохой хозяин, какой только может быть, но, как слуга, он лучше всех.

А сердце – где бы оно ни было, на троне или на улице, – это ваша единственная надежда, ваша единственная возможность соединиться с вашим существом, соединиться с существованием. Это единственная возможность для того, чтобы в вас возникали песни, чтобы звезды опускались в вас, чтобы ваша жизнь стала праздником, танцем.

Ты спрашиваешь меня, как остановить этот ум, как заставить его перестать задавать вопросы, эти глупые вопросы.

Именно в этом месте каждый и делает неверный шаг. Если ты будешь пытаться остановить ум, ты никогда не сможешь его остановить. Не обращай на него внимания. Будь безразличен по отношению к нему. Пусть он себе болтает.

Будь отстраненным – как будто тебя это не касается, как будто не имеет никакого значения, болтает он или нет, есть у него вопросы или нет. Только эта отстраненность, это игнорирование – Будда дал этому правильное название, упекша, – это безразличие постепенно приводит к тому, что чудо случается.

Невозможно с помощью борьбы добиться того, чего ты хочешь, потому что когда ты борешься с кем-то, ты отдаешь энергию врагу. Ты уделяешь этому внимание, а внимание – это пища; ты втягиваешься в борьбу с умом, и ум наслаждается хорошей дракой. Еще никому не удавалось остановить ум, борясь с ним. Это самое важное, что нужно понять: не делай никаких попыток бороться.

Просто не обращай внимания, просто будь в стороне, просто позволь уму делать то, что он хочет. Когда ум чувствует, что с ним не желают иметь дела, когда ум видит, что им больше не интересуются, что продолжать кричать бессмысленно, что ты даже не слушаешь его, что ты даже не хочешь знать, что с ним происходит, – он останавливается.

Однажды… Я вспомнил об этом потому, что этот мальчик сегодня находится здесь. Это сын моей сестры.

Он был совсем маленький, ему было шесть лет. Мы поехали навестить главного министра штата Мадхья-Прадеш, и его отец вел машину. Его отец пошел навести справки, сказать, что я приехал, и спросить, дома ли главный министр.

В этот самый момент – мальчика, должно быть, разморило в джипе, поскольку мы проделали большой путь, – он заснул и ударился головой о приборную доску. Он посмотрел на меня. Я не обращал на него никакого внимания, я смотрел в окно машины. Он хотел заплакать и устроить истерику – он снова посмотрел на меня, а я продолжал смотреть в окно.

Затем появился его отец. Я ушел на получасовую встречу. Потом мы поехали домой. И почти через два часа, когда мы приехали домой, он начал плакать. Как только он увидел свою мать, он сразу же заплакал. Я спросил его:

– Что случилось?

Он сказал:

– Я ударился головой о машину, – ответил он.

– Это случилось два часа назад! – заметил я.

– Я знаю, – сказал он, – но там не было никакого смысла плакать, потому что я два раза посмотрел на тебя, а ты смотрел в окно. Какой смысл плакать рядом с таким человеком? Ты даже не спросил, что случилось… Ты видел, что я ударился головой. Теперь здесь моя мама, и я могу поплакать.

Даже такой маленький ребенок смог понять, что, когда ты имеешь дело с безразличным к тебе отношением, нет смысла поднимать шум; это выглядит так, как будто в машине больше никого нет.

Когда вы безразличны, уму кажется, что никого нет, – и тогда какой смысл задавать все эти вопросы? Когда вы проявляете заинтересованность, любопытство, когда вы вовлечены, вы подпитываете ум.

Безразличное отношение к уму – это медитация.

И все эти вопросы исчезнут, потому что они абсолютно бессмысленны. А когда болтовня ума прекращается, остается тишина, покой, и вы можете слышать тихий голос вашего сердца.

Только сердце знает ответ… Оно уже его знает.

И если у вас есть мастер, сердце просто говорит мастеру «да», потому что сердце уже знает ответ. Возможно, мастер лучше излагает ответ, более ясно, но сердце находится в полном согласии с ним. И этому согласию нипочем любые расстояния между мастером и учеником.

Тогда тишина – это не просто тишина, это также единение.

Тогда ничего не говорится, но вы все можете услышать; тогда ничего не говорится, но вы все можете увидеть.

И когда сердце полностью готово, жизнь становится такой простой и легкой, что большей простоты и легкости вы не можете себе представить.

Это ум создает сложности, продолжает порождать сложности и вопросы. Ум как раз специализируется на том, чтобы создавать сложности.

Если вы хотите жить простой, красивой, тихой, радостной, полной блаженства жизнью, игнорируйте ум, и пусть ваше сердце восстановит свой статус хозяина. В этом состоит вся работа религиозного искателя, больше ничего не нужно.

Второй вопрос:

Ошо,

Я никогда не отличался способностью запоминать свои сны. Кажется, они бывают у меня только во время эмоционального кризиса. Один или два раза в год мне снится «большой» сон, который скорее похож на видение – это оно и есть.

В последние годы я стал видеть сны все реже и реже, а сейчас они вообще исчезли. Понимая, что сны играют важную роль в моей работе психотерапевта, я испробовал многие методы, чтобы вернуть их, но это не дало никаких результатов.

Не так давно я смирился с этим. Поскольку днем или перед тем, как я засыпаю, случается много вспышек и интуитивных озарений, я решил, что это тоже хорошо. После вчерашней беседы, в которой ты сказал, что высвобождение подсознательного – это путь к сверхсознательному, я снова забеспокоился и засомневался. Неужели я настолько подавлен? Что за страх делает меня неспособным помнить свои сны?

Процесс сновидения и процесс вспоминания снов – это два разных явления.

Очень немногие люди помнят свои сны, но это не значит, что они им не снятся.

Всем снятся сны, но вспомнить сон – это совсем другое дело. Даже те люди, которые помнят сны, запоминают только последние свои сны, сны раннего утра, когда вы уже просыпаетесь, так как механизм запоминания является частью сознательного ума. Сны же происходят в подсознании, а подсознание не имеет механизма запоминания. Механизм запоминания есть только в сознательном уме.

Поэтому, если сон происходит в подсознании, пусть даже очень близко к границе с сознательным умом, он запоминается неотчетливо, смутно.

Утром, в момент пробуждения, вы двигаетесь к сознательному уму – из подсознательного вы возвращаетесь в сознательное. И запоминается самый последний сон, потому что он предшествует моменту пробуждения. Так что даже те люди, которые помнят, запоминают только самые последние сны. Они видят сны всю ночь в течение почти шести часов; если они спят восемь часов, то шесть часов видят сны. Вы можете уловить лишь смутное отражение последнего сна, но, если вы не уловите его за несколько секунд, оно исчезнет. По мере того, как вы просыпаетесь, вы все дальше уходите от подсознательного.

У разных людей это происходит по-разному.

Есть люди, которые просыпаются очень медленно, они не способны просыпаться быстро, в один миг.

Память людей, которые просыпаются быстро, в один миг, отличается от памяти тех, кто просыпается очень медленно. У последних другой вид памяти.

Многое зависит еще и от того, какого рода сны ты видишь.

Поскольку ты являешься терапевтом – и не просто терапевтом, а моим терапевтом, – твое подавление не может быть поверхностным. Все мое учение сводится к следующему: не подавляйте, проживайте каждое проявление инстинкта, каждое чувство, каждую эмоцию. Если вы будете проживать свои эмоции, свои чувства, то у вас не будет поверхностных сновидений, ваши сновидения будут очень глубокими. Они будут происходить не столько в подсознании, сколько в коллективном бессознательном – так глубоко, что вы не сможете их вспомнить. Без специального усилия их нельзя будет вспомнить. И единственное возможное усилие – это гипноз.

Когда вы находитесь в состоянии гипноза, терапевт ведет вас глубоко в ваше подсознание и спрашивает: «Что там происходит? Что это за сон?» И только тогда вы сможете рассказать свой сон терапевту. Когда вы проснетесь, вы даже не вспомните, о чем говорили. Потребуется длительная работа с гипнотизером: после каждого сеанса гипноза он будет внушать вам, что вы должны помнить свои сновидения, когда просыпаетесь. Каждый раз он будет делать на этом акцент, чтобы это глубоко отпечаталось в вас. И тогда вы сможете вспоминать свои сны.

Но в этом нет необходимости. Если вы не работаете специально со снами, если у вас нет какой-то особой цели, в этом нет необходимости.

Я подчеркиваю, что вы должны игнорировать ум. Подсознание, коллективное бессознательное, вселенское бессознательное – это все части ума, а вы пытаетесь все это запомнить. Одного сознательного ума хватает, чтобы мучить вас, – зачем вам помнить еще и содержимое подсознательного ума?

На Востоке мы знаем, что сознательный ум – не единственный ум. Ниже его есть подсознательный ум, еще ниже – коллективный бессознательный ум и еще ниже – космический бессознательный ум. Над сознательным умом есть сверхсознательный ум, еще выше – коллективный сверхсознательный ум и еще выше – космический сверхсознательный ум. И когда я говорю «ум», я имею в виду весь этот диапазон – это одно целое, спектр радуги.

Игнорируйте любой из этих умов. Нет никакой нужды в том, чтобы помнить их содержимое.

Многие люди попадают в сумасшедшие дома из-за того, что по какой-то случайной причине их коллективное бессознательное вскрылось и высвободило свои воспоминания. Теперь их сознательный ум не в состоянии удерживать эти воспоминания, их груз так велик; это то, что сводит людей с ума.

Например, в вашем подсознательном уме содержится воспоминание о том, что женщина, которая сейчас является вашей женой, в прошлой жизни была вашей матерью. Если это воспоминание проникнет в ваш ум, у вас возникнут проблемы. Как теперь вести себя с женой: как с матерью или как с женой? Только в качестве жены она вас устраивала, в качестве матери – тоже, но теперь она – и то, и другое. И вы будете раздавлены, потому что не сможете иметь сексуальных отношений с женщиной, которая является вашей матерью… Абсолютный запрет в течение тысяч лет. И как теперь быть с женой? У нее-то нет этих воспоминаний, она скажет: «Ты сошел с ума, забудь все это», – но вы не сможете об этом забыть.

В природе все устроено прекрасным образом: с каждой смертью наши воспоминания покрываются толстым слоем забвения. Вы несете в себе воспоминания всех ваших жизней. Но крохотному человеческому существу трудно жить даже с сознательным умом, вмещающим всего одну жизнь, – если же воспоминания всех его жизней внезапно поднимутся в нем, он обязательно сойдет с ума. Это естественная защита.

Так случилось, что я находился в Джабалпуре и ко мне привели одну девочку. В то время ей было, должно быть, лет девять. Она помнила всю свою прошлую жизнь. Она помнила ее настолько реалистично, что для нее это даже не было воспоминанием – вся ее прошлая жизнь была продолжением нынешней жизни… По какой-то случайной ошибке природы между ее прошлой и настоящей жизнью не было никакого барьера.

В восьмидесяти милях от Джабалпура есть одно место – Катни. Она родилась в Катни, и она помнила, что в Джабалпуре у нее была семья. Она помнила их имена, она помнила своего мужа, своих сыновей, свой дом – она помнила все. Один из моих друзей привел ее вместе с родителями ко мне.

– Это так удивительно, – сказал я. – Ведь люди, которых она помнит, живут всего в трех или четырех кварталах от моего дома. – У них была бензоколонка, и я каждый день там заправлялся. – Подождите. Подождите в моем доме, я позову их – это братья Патхак, – я позову их, и мы увидим, помнит их девочка или нет.

Они пришли вместе со своими слугами и несколькими соседями. Их было человек двенадцать-тринадцать – специально для того, чтобы можно было увидеть, узнает ли она кого-нибудь…

Она сразу же вскочила и воскликнула: «Брат, ты узнал меня?» В этой группе из тринадцати человек она нашла обоих братьев и стала расспрашивать их о матери и детях… А отец, как оказалось, уже умер, и она заплакала. Это было не воспоминание, это был непрерывный поток событий. Они привели ее к себе домой, и тогда возникла проблема: девочка разрывалась между желанием остаться в Джабалпуре в этой семье и вернуться в Катни в ту семью, где она родилась.

Конечно, в этой семье она прожила семьдесят лет, так что тяга была сильнее к семье из прошлой жизни. А в новой семье она родилась всего девять лет назад, и тяги не было, – но новая семья была ее настоящей семьей. Эта другая семья была только воспоминанием, но для нее это стало такой душераздирающей проблемой.

И обе семьи мучились и не знали, что им делать. Если ее оставить в Джабалпуре, она постоянно будет вспоминать другую семью, беспокоиться о ней и думать: «Я должна туда поехать». Если она вернется в Катни, она будет думать о семье в Джабалпуре.

В конце концов я предложил им единственный выход – это была воля случая, в этом не было ничего духовного, – который заключался в том, чтобы в течение нескольких дней вводить ее в состояние глубокого гипноза и таким образом создать барьер между настоящим и прошлым. Ей нужно было внушить, что она должна забыть прошлое. Без этого ее жизнь не могла быть счастливой.

Обе семьи признали, что нужно что-то делать. На протяжении десяти дней ее погружали в гипноз. Понадобилось десять сессий для того, чтобы создать тонкий барьер, который не позволял воспоминаниям из прошлых жизней просачиваться в новую жизнь.

Я про нее узнавал. У нее все прекрасно: она замужем, родила детей, абсолютно все забыла. Даже когда те люди из Джабалпура приезжают увидеться с ней, она их не узнает. Но это тонкий и искусственный барьер. Любая случайность – и барьер разрушится. Любой гипнотизер может легко разрушить его за десять сеансов, или он может быть разрушен от сильного потрясения.

Тебе не нужно ничего помнить. Все и так прекрасно.

Нужно освободиться от ума.

Восток познал все слои ума, но Восток, в отличие от Запада, совершенно по-другому подходит к этой проблеме: игнорируйте ум – вы есть чистое сознание, скрытое за всеми этими слоями.

Западная психология еще не вышла из детского возраста, она возникла в конце прошлого века. Ей нет и ста лет. Там, на Западе, психологи ухватились за идею проникнуть в сны, покопаться в них и выяснить, что есть в уме.

Там ничего нет. Вы будете извлекать на поверхность все больше и больше воспоминаний, все больше и больше сновидений, и вы разрушите личность, потому что вы сделаете ее беззащитной перед ненужным бременем, которое должно быть стерто.

Необходимо идти за пределы ума, а не внутрь ума.

У вас нет никаких воспоминаний, которые имели бы отношение к состоянию за пределами ума.

Просто отбросьте идею ума. Не лезьте в это, это приводит к ненужным проблемам и кошмарам. Вы должны превзойти ум, выйти за пределы ума.

Все ваши усилия должны быть направлены на одно – а именно на то, как быть не-умом: никаких сновидений, никаких воспоминаний, никаких переживаний.

И тогда вы окажетесь в самом центре вашего существа.

Только тогда вы вкусите нечто от бессмертия. Только тогда, впервые, вы узнаете, что значит истинное понимание.

Третий вопрос:

Ошо,

Только теперь я обнаружил, что отношения «мастер – ученик» – действительно двухсторонние отношения, в которых ученик должен быть открыт мастеру, чтобы мастер мог делать свою работу.

Я же, наоборот, всегда был пассивным наблюдателем, сохранял дистанцию и предпочитал делать собственные выводы.

Пожалуйста, прокомментируй это.

Мастер никогда ничего не делает.

И если вы остаетесь отстраненными, с вами никогда ничего не произойдет.

Ваши восприимчивость и открытость нужны мастеру не для того, чтобы делать что-то, ваши восприимчивость и открытость нужны для того, чтобы само присутствие мастера могло что-то в вас спровоцировать, – это совершенно другое. Делать что-то – это очень позитивное усилие, а просто позволить себе быть присутствующим, чтобы в вас что-то происходило, – это совершенно другое. Никакого позитивного усилия нет. Усилие предпринимается со стороны ученика.

Поэтому то, что ты обнаружил, неверно: это не двусторонние отношения, это не дорога с двусторонним движением, это улица с односторонним движением. От тебя зависит, быть ли тебе открытым, готовым, доступным.

Присутствие мастера – это как свет: вы открываете глаза, и свет здесь.

Свет не направляется в ваши глаза специально. Вы можете держать глаза закрытыми, и свет не постучит в ваши веки и не скажет: «Пожалуйста, откройте глаза». Вы можете держать глаза закрытыми, свет очень демократичен, он не будет навязываться. Но если вы откроете глаза, вы увидите свет, и не только свет – в свете вы увидите также и многое другое: цветы, людей, целый мир. Тем не менее вы не можете сказать, что свет что-то делает с вами. Конечно, в вас что-то случается. Без света этого бы не произошло, поэтому, несомненно, присутствие света необходимо – но необходимо только присутствие, не действие.

С вашей же стороны необходимо не только присутствие, но и действие, потому что вы можете присутствовать здесь и оставаться закрытыми – из этого ничего не получится.

Все должно делаться учеником.

В этом и заключается красота этого процесса. В противном случае вы станете марионетками в руках мастера. Он будет делать то, что угодно ему, и сделает вас такими, какими он хочет вас видеть, – идеальными, образцовыми. Он уничтожит вашу индивидуальность, он уничтожит вашу свободу. Ни один мастер, достойный так называться, не может пойти на такое.

Мастер может отдать вам все свое существо, может сделать его доступным – но только как присутствие, не как действие.

Действие необходимо со стороны ученика. Вы должны быть восприимчивыми, вы должны быть безмолвными, вы должны быть медитативными, вы должны доверять всему, потому что это ваша жизнь и вы должны нести за нее ответственность. Вы – не картина, которую мастер-художник может изменить, как ему вздумается.

Я слышал, что в одной маленькой школе ученикам показывали прекрасную картину, написанную школьным учителем рисования. Он рассказывал ученикам об искусстве живописи. И он сказал:

– Это очень тонкое дело. Посмотрите на эту картину.

– Да, мы видим человека с печальным лицом, – сказали ученики.

Художник подошел к картине, сделал один или два мазка своей кистью, и вся картина изменилась – теперь это было улыбающееся лицо. И поскольку лицо улыбалось, все остальное: деревья, цветы и звезды – выглядело теперь по-другому. Это произвело очень сильное впечатление на всех: на учителей, на родителей… Только один маленький мальчик остался равнодушным к картине.

Художник спросил у него:

– Тебе не интересно?

– Интересно, – ответил мальчик. – Но в этом нет ничего особенного, моя мать делает это каждый день.

– Что ты имеешь в виду? – спросил учитель рисования. – Она художник?

– Нет, она не художник, – сказал мальчик. – Но я прихожу домой с улыбкой на лице, и всего лишь от одной затрещины весь мир превращается для меня в сплошные слезы и плач. И если вы хотите, я могу продемонстрировать вам это прямо здесь, так как я тоже стал в этом большим специалистом. Это происходит каждый день.

Он просто взял и ударил маленькую девочку, сидевшую рядом, и девочка заплакала. Она только что улыбалась и радовалась, но вдруг удар – и из ее глаз потекли слезы, она заплакала. И под воздействием ее плача и мастерства этого мальчика все притихли.

И даже учитель рисования сказал:

– Это убедительно. Я думал, что владею великим искусством. Твоя мать более искусна. Без кисти, без красок, только один удар – и все меняется, весь мир меняется.

Мастер может изменить вас, но это изменение очень дорого вам обойдется. Он может сделать многое, но вы все больше и больше будете превращаться в рабов. Вы приходите к мастеру, чтобы стать свободными, а такой путь не ведет к свободе.

Ни один настоящий мастер никогда ничего не делает. Он делает себя доступным многими способами. Он учит вас, как быть доступными, быть открытыми, быть восприимчивыми – и тогда, каким бы ни был ваш потенциал, он начнет расти. В блаженном потоке присутствия мастера ваш потенциал будет расти, но он будет расти в соответствии со своими собственными внутренними особенностями. Ничего не должно навязываться извне.

Так что, пожалуйста, отметь для себя: твое наблюдение неверно, это не двустороннее движение. Со стороны мастера вообще нет никакого движения.

Делать что-то должны вы. Конечно, мастер присутствует и доступен, его любовь доступна. В его тени, в лучах его любви вы начнете расти. Но он не будет оказывать на вас влияние; он будет позволять вам быть тем, чем вы можете быть. Какой бы ни была ваша судьба, вас не следует уводить от нее.

Мастер – это просто безмолвная помощь: не оказывая на вас влияния, он трансформирует вас. Это и есть чудо мастера.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Когда я нахожусь в твоем присутствии, медитация протекает наилучшим образом. Если бы меня спросили, почему, я бы сказал, что это происходит из-за того, что блаженное присутствие заразительно и каким-то образом побуждает меня быть как можно более тотальным.

Не объяснишь ли ты еще раз, как научиться пребывать в таком прекрасном медитативном состоянии, когда тебя нет рядом?

Мое присутствие должно быть только уроком.

Когда вы научитесь искусству открываться, искусству быть безмолвными, перестанет иметь значение, присутствую я или нет. Если вы действительно научились этому, медитация будет случаться где угодно. Вначале может быть немного трудно, но вскоре вы овладеете секретом этого искусства.

Это почти как плавание. Тренер, который учит вас плавать, просто придает вам мужество и уверенность и следит, чтобы с вами ничего не случилось. Всего три или четыре дня, по часу каждый день – и вы начнете плавать. И в тот момент, когда вы поплывете, вы будете удивлены: почему вы не могли делать это в самом начале? В этом же нет ничего особенного. Просто вначале вы неуклюже двигали руками, все делалось беспорядочно. Всего за три или четыре дня вы способны научиться двигать руками более спокойно, более гармонично; теперь в учителе нет нужды. Теперь вы можете плыть куда угодно, на любое расстояние, потому что не имеет значения, какая под вами глубина, вы плывете на поверхности. Глубина может быть тысяча футов, десять тысяч футов, пять миль – это неважно, так как вы всегда плывете на поверхности.

И когда вы научитесь… За всю историю человечества еще никто не слышал, чтобы кто-то, научившись плавать, забыл, как это делать. Вы можете не плавать пятьдесят лет, но если вас столкнут в бассейн, вы поплывете. Вы не можете сказать: «Я пятьдесят лет не практиковался в этом», – это вообще не вопрос практики. Это умение: как только вы овладели им, вы овладели им на всю жизнь, вы не сможете забыть это.

Медитация – это тоже умение.

Вам не следует привязываться к присутствию мастера, потому что так вы научитесь чему-то не тому. Вам нужно научиться быть открытыми. Забудьте о мастере; это его дело – присутствовать или не присутствовать. Ваше дело – понять, как вы открываетесь, что происходит с вами, когда вы открываетесь, а после этого попытаться самим, когда вы будете одни, посмотреть, может это случиться с вами или нет. И это обязательно случится.

Возможно, вначале вы почувствуете, что это немного трудно: бессознательно возникает определенная привязанность. Но вы не можете требовать, чтобы тренер следовал за вами повсюду, куда бы вы ни поплыли. Он не будет этого делать. Иначе каждому пловцу понадобится отдельный тренер, это было бы чересчур. Если каждый медитирующий захочет иметь отдельного мастера, это будет слишком большой роскошью, и в этом вовсе нет необходимости. Вы просто должны понять, что происходит в вас, и позволять случаться тому же самому, когда мастера нет рядом.

Или вы можете визуализировать мастера. Он может находиться где-то далеко, за несколько миль от вас. И в то же время он будет совсем рядом с вами, в нескольких футах. Это только вопрос визуализации – просто представьте себе, что ваш мастер сидит в нескольких футах от вас.

Расстояние не имеет никакого значения, но вам необходимо знать, что с вами должно происходить, чтобы уметь делать это в отсутствие мастера. В противном случае можно привязаться к тому, что помогало вам… и тогда это будет вам мешать. Присутствие мастера должно было помочь вам, но оно становится препятствием – вы не можете медитировать, поскольку мастера нет рядом.

Запомните: не должно возникать никакой привязанности, никакого цепляния. Это мешает вашей независимости, вашей свободе, вашей индивидуальности. И все, что происходит здесь, может происходить где угодно, требуется лишь небольшое понимание того, как это происходит здесь.

Просто попробуйте. Даже если вы несколько раз потерпите неудачу, не волнуйтесь. Это умение, которое придет к вам.

И как только это случится без какой-либо поддержки извне – даже малейшей поддержки, такой как присутствие мастера, – вы почувствуете огромную радость оттого, что к вам пришла великая свобода.

Все препятствия исчезнут. И тогда, где бы вы ни находились, вы можете пребывать в медитации, вы можете пребывать в тишине, вы можете пребывать в покое. Вы будете нести свой рай внутри себя.

А пока этого не случится, ученик не может считаться созревшим.

Глава 9. Мастер – это зеркало

Первый вопрос:

Ошо,

Что превращает меня в истеричного, беспокойного ребенка в твоем присутствии или даже при одной мысли о пребывании в твоем присутствии? Это нечто присущее отношениям «мастер – ученик», или это моя психологическая незрелость, или это и то и другое?

Человечество еще не достигло зрелости. У нас лица людей, но наши умы далеко отстали.

В обычном мире легко прятаться за маской, притворяться, быть лицемерным. Но когда вы приходите к мастеру… Само побуждение прийти к мастеру показывает, что в вас есть огромное желание узнать свое истинное лицо, узнать себя.

То лицо, которое у вас есть сейчас, не является вашим истинным лицом, это не вы.

Я говорю, что вы – это не вы, и вы знаете это.

Мастер – это только зеркало. Вы не можете обмануть зеркало, оно просто отражает вашу реальность.

Есть древняя притча об очень уродливой женщине, которая терпеть не могла зеркала, потому что она считала, так же как и вы, что именно зеркало делает ее уродливой, – ведь когда зеркало исчезало, она не была уродливой. Она была такой неистовой ненавистницей зеркал, что каждый раз, когда она видела зеркало, она сразу же его разбивала.

Эта притча несет в себе большой смысл. Это именно то, что все мы разными способами делаем в наших жизнях. Что бы ни отражало нашу действительность, мы хотим убежать от этого, так как это не радует нам глаз.

Если ты чувствуешь себя незрелым, отсталым ребенком в моем присутствии или когда ты просто думаешь обо мне, не пытайся каким-то образом оправдываться. Такова правда. И это не только правда о тебе; это правда относится ко всему человечеству. Тебе просто повезло, что ты пришел к осознанию этого.

Ты случайно наткнулся на зеркало.

Если зеркало разбить, это не поможет.

Отравление Сократа не помогло грекам – он был зеркалом.

Распятие Иисуса не помогло иудеям – он был зеркалом.

Убийство Аль-Хилладжа Мансура не помогло мусульманам – он был зеркалом.

Наоборот, они остались отсталыми, незрелыми, поскольку не было никого, кто показал бы им, где они находятся, и кто они такие. Они находятся среди таких же отсталых детей.

После Первой мировой войны в Германии впервые решили вычислить умственный возраст солдат. Были обследованы тысячи солдат, которые прошли через многочисленные эксперименты, и результаты были ошеломляющими и убийственными для человеческого самолюбия. Выяснилось, что средний умственный возраст солдат равнялся всего лишь четырнадцати годам.

Средний умственный возраст тех, кто не является солдатом, ненамного больше. Человеку может быть семьдесят лет – его тело состарилось, но его ум остался четырнадцатилетним. И иногда вы можете увидеть это в себе, в определенных ситуациях это можно увидеть в других людях.

Каждой женщине знакомы вспышки раздражения – их нельзя считать следствием зрелости.

Каждый мужчина знает, что всякий раз, когда он нервничает, он начинает курить. Курение ему не поможет, но оно отвлекает ум от раздражительности.

Курят только раздражительные люди. Понаблюдайте… В какие-то дни вы курите больше, в другие дни вы курите меньше. Дни, когда вы курите больше, – это те дни, когда вы очень напряжены, беспокойны, когда вас что-то мучает. В мире так много всего. Вы так сильно нервничаете, что вам хочется отвлечь ваш ум на что-то простое, на что-то, не связанное с кем-то другим, – иначе это может привести к еще большим осложнениям.

Сигарета же очень невинна – и очень хорошо успокаивает, потому что в ней содержатся те же химические вещества, что и в чае или в кофе; на время она оказывает определенный успокаивающий эффект.

А если посмотреть глубже, курение имеет сходство с… Это глубоко укоренившееся воспоминание о сосании молока из материнской груди. Грудь почти такая же теплая, как сигарета, молоко такое же теплое, как дым от вашей сигареты или сигары. Сигарета или сигара вызывают такое же ощущение на губах, как и соски вашей матери, и дым проникает внутрь вас, точно так же, как молоко из соска. Вы попадаете снова в детство – в те золотые дни, когда не было никаких тревог, никаких проблем, никаких забот. Поэтому всякий раз, когда вы нервничаете, вы начинаете искать сигарету.

Когда же вы спокойны, когда вы чувствуете себя счастливыми, блаженными и радостными, вы полностью забываете о сигаретах.

Все курильщики – это люди с замедленным развитием, и таких людей в мире большинство.

Есть и другие заменители. Вы можете не курить и при этом думать: «Я не отсталый, потому что я жую жевательную резинку». А это еще хуже, чем сигареты, – жевать резинку! Это означает, что вы не просто отстали в своем развитии, вы глупы, вы заняты абсолютно бесполезной, нетворческой деятельностью, утомляющей ваш рот и зубы. И это доказывает, что Чарльз Дарвин был прав.

Хотя ученые всячески пытались опровергнуть теорию эволюции, выдвинутую Чарльзом Дарвином, эта теория имеет такое огромное психологическое значение, что, если даже будет доказано, что она неверна, ее значение не уменьшится.

Просто понаблюдайте за обезьяной. Она не может сидеть в одной позе, она не может сидеть на одной ветке. Она непрерывно что-то жует – целый день. С того момента, когда она просыпается, и до того момента, когда она засыпает, она все время что-то жует.

Возможно, человек еще не полностью освободился от своего животного наследия – хотя он и ходит на двух ногах, но это не меняет дела.

Насколько я знаю, обезьяны не считают, что вы эволюционировали, ушли в своем развитии дальше, чем они. Они смеются над самой этой идеей.

Они думают, что вы покинули деревья. И на то у них есть серьезные основания. Вы уже не так сильны, как обезьяны, вы не можете жить на деревьях, вы не можете преодолевать расстояние во много миль, прыгая с одного дерева на другое. Вы утратили красоту тела, какой обладают обезьяны. И все потому, что вы стали ходить на двух ногах…

Обезьяны думают: «Вот бедняги! Эти обезьяны не могут жить на деревьях – потому что это очень трудная жизнь, полная испытаний и опасностей; эти трусишки спустились на землю и стали ходить на двух ногах! И мало того, чтобы скрыть свою трусость, они придумали теорию эволюции!»

Ни одна обезьяна не согласна с теорией эволюции.

Если в моем присутствии ты ощущаешь себя ребенком, если ты чувствуешь, что твой ум еще не стал зрелым, – такое осознание надо приветствовать.

Когда ты осознаешь, что отстаешь в своем развитии и что-то блокирует твое сознание, эти блоки могут быть устранены. Фактически, когда ты осознаешь, что у тебя есть какие-то блоки… само осознание устраняет их.

Есть вещи, которые необходимо просто осознать. Само осознание приводит к трансформации; после осознания вам не нужно ничего делать, чтобы вызвать изменения.

Если ты понимаешь, что твой ум незрел, как ум ребенка, ты также понимаешь и то, что ты не являешься умом, – иначе кто же считает ум незрелым? Есть нечто за пределами ума – наблюдатель на холме.

Вы просто смотрите на ум.

Вы совершенно забыли, кто на него смотрит.

Наблюдайте за умом, но не забывайте про наблюдателя – потому что ваша реальность сосредоточена в наблюдателе, а не в уме. А наблюдатель – это всегда совершенно взрослое, зрелое, концентрированное сознание. Сознание не нуждается в росте.

И как только вы осознаете, что ум – это только инструмент в руках вашей свидетельствующей души, исчезнут все проблемы, вы начнете правильно использовать ум. Теперь хозяин проснулся и может приказать слуге делать то, в чем есть необходимость.

Обычно хозяин спит. Мы забыли про наблюдателя, и слуга стал хозяином. А слуга есть слуга – он, конечно же, не очень разумен.

Вам следует напомнить о главном: интеллект принадлежит наблюдающему сознанию, память принадлежит уму.

Память – это совсем другое, она не имеет отношения к интеллекту. Но на протяжении столетий людей обманывали и внушали им, что память – это интеллект. Ваши школы, ваши колледжи, ваши университеты вовсе не стремятся обнаружить в вас интеллект, они стараются выяснить, кто способен больше запомнить.

И сейчас мы прекрасно знаем, что память – это нечто механическое. Память может быть и у компьютера, но у компьютера не может быть интеллекта.

У компьютера может быть память лучше, чем у вас. Недалек тот день, когда люди будут носить в кармане маленькие компьютеры, чтобы не тратить многие годы на изучение истории, географии, физики и химии. Все это может уместиться в маленьком компьютере, который можно носить в кармане, и компьютер сможет немедленно предоставить вам любую необходимую информацию, и она будет абсолютно достоверной.

Память человека не настолько надежна. Он может забывать, может путаться, его память может оказаться заблокированной. Иногда вы говорите: «Я помню это, это вертится у меня на кончике языка». Странно, если это вертится у вас на кончике языка, то почему же вы не способны сказать об этом?

Но вы говорите, что это никак не приходит вам на ум: «Это вертится на кончике языка… Я знаю, что я знаю, и это где-то не очень далеко – совсем рядом». Но тем не менее какая-то преграда, какая-то очень тонкая преграда – это может быть просто завеса – не позволяет этому выйти на поверхность.

И чем больше вы стараетесь, чем более напряженными становитесь, тем меньше вероятность вспомнить это. В конце концов вы забываете об этом, начинаете делать что-то другое – завариваете чай или роете яму в саду, – и вдруг это приходит, потому что вы расслабились, вы совершенно про это забыли, не было больше никакого напряжения. И это вышло на поверхность.

Напряженный ум становится узким. Расслабленный ум становится широким – он может пропускать через себя гораздо больше воспоминаний. Напряженный ум становится настолько узким, что лишь очень немногие воспоминания могут пройти через него.

На протяжении тысяч лет бытовало и до сих пор бытует недоразумение, что память – это и есть интеллект. Это не так.

Можно найти людей, у которых великолепная память, но нет никакого интеллекта, и можно также найти людей с великолепным интеллектом и отвратительной памятью.

Про Томаса Алву Эдисона рассказывают… Возможно, он единственный человек, которому приписывают, по меньшей мере, тысячу изобретений, но память у него была отвратительная.

Во время Первой мировой войны он стоял в очереди, чтобы получить свою продовольственную карточку. Карточки тогда только появились. Постепенно очередь становилась все меньше и меньше, и, наконец, он подошел к стойке и клерк выкрикнул: «Томас Алва Эдисон!» Эдисон начал оглядываться по сторонам, потому что забыл свое имя. Ведь это было так давно… Когда были живы его отец и мать, они называли его по имени. Теперь же он был очень известным, великим ученым, знаменитым профессором – никто не называл его по имени, люди называли его «профессором». Он и сам забыл свое имя.

К счастью, какому-то человеку из очереди показалось, что этот чудак, который стоял перед ним и оглядывался по сторонам, похож на Эдисона.

Человек спросил:

– Как ваше имя?

– Боже мой, мне придется сходить домой и узнать у жены, – ответил Эдисон.

– Насколько я знаю, – сказал человек, – вы и есть Томас Алва Эдисон.

Эдисон ответил:

– Кажется, я слышал это имя раньше. Возможно, это я. Если больше никто не отзовется, значит, это моя карточка.

Он обладал таким огромным интеллектом. Вы не найдете много людей с таким интеллектом.

Но однажды, отправляясь на лекцию, он, прежде чем сесть в автомобиль, попрощался с женой, поцеловал ее и помахал рукой служанке. И жена сказала:

– Вы все перепутали; я – ваша служанка, а она – ваша жена!

– Целыми днями я так занят экспериментами, – сказал он, – и прихожу домой только вечером. Я так давно не видел свою жену при солнечном свете, поэтому, пожалуйста, простите меня – ту, кого я считаю своей женой, я целую, а той, кто является служанкой, я машу рукой. Но позвольте мне идти, так как мой поезд уже стоит у платформы.

Абсолютно никакой памяти.

Его жена имела обыкновение записывать его мысли… потому что иногда ему в голову приходила мысль, но она была незаконченной. И пока он ее не забыл, он просил кого-нибудь, кто был поблизости: «Пожалуйста, запишите это и сохраните для меня. И когда мне это понадобится, просто напомните мне – поскольку другая половина мысли отсутствует. Она появится, но я боюсь, что, когда появится другая половина мысли, эта половина может потеряться».

Кто-то предложил ему:

– Вы ведете себя странно. Почему бы вам не завести записную книжку?

Он ответил:

– В том-то и беда. Я завожу записные книжки, но потом все время забываю, куда я их положил. Тогда проблемой становится записная книжка! А так гораздо удобнее. По крайней мере, кто-то отвечает за половину мысли, и он напомнит мне: «Вот половина вашей мысли. И если другая половина уже пришла вам в голову, заберите ее и освободите меня от этого бремени».

В Индии – как и в Аравии, Китае, Греции, Риме, во всех древних странах, – все древние языки рассчитаны на память, а не на интеллект. Можно стать великим знатоком санскрита, не имея никакого интеллекта, – в интеллекте нет необходимости, нужна только совершенная память. Совсем как у попугая… Попугай не понимает того, что он говорит, но он может говорить это абсолютно правильно, с правильным произношением. Вы можете научить его всему, чему хотите. Все древние языки рассчитаны на память.

И вся система образования в мире делает упор на память. На экзаменах студента спрашивают не о том, что демонстрирует его интеллект, а о том, что способна продемонстрировать его память, что он запомнил из учебников. Это одна из причин недоразвитости вашего ума. Вы пользуетесь памятью так, как будто она является вашим разумом, – это чрезвычайно серьезное недоразумение. Вы знаете, помните и можете цитировать священные писания, и вы начинаете думать, что вы зрелые, знающие, мудрые.

Это та проблема, которую вы чувствуете.

Я не человек памяти. И мои усилия здесь направлены на то, чтобы вызвать у вас желание двигаться по направлению к вашему разуму.

Не имеет значения, сколько вы помните.

Важно, сколько вы сами пережили.

А для переживаний, связанных с вашим внутренним миром, вам нужен сильный разум – память тут не поможет. Да, если вы хотите стать ученым, профессором, пандитом, вы можете заучивать священные писания и гордиться тем, что так много знаете. И другие люди тоже будут думать, что вы много знаете, но, если копнуть глубже, ваша память – это не что иное, как невежество.

Передо мной вы не можете скрыть свое невежество.

Всеми возможными способами я пытаюсь показать вам ваше невежество, потому что, чем раньше вы обратите внимание на свое невежество, тем скорее вы сможете от него избавиться. И знание оказывается таким прекрасным переживанием, что любые заимствования по сравнению с ним – это просто идиотизм.

Я слышал об архиепископе Японии. Он хотел обратить в христианство одного дзен-мастера. Он отправился к этому мастеру, ничего не зная о дзен, не имея никакого представления о внутреннем мире человека. Его приняли с большой любовью и уважением.

Он открыл Библию, которую принес с собой, и стал читать Нагорную проповедь. Он хотел произвести впечатление на мастера дзен… «Мы следуем за этим человеком. Что вы думаете об этих словах, об этом человеке?»

Он прочитал всего два предложения, и дзен-мастер сказал ему:

– Достаточно. Вы следуете за хорошим человеком, но он тоже следовал за другими хорошими людьми. Ни вы не знаете, ни он не знает. Так что отправляйтесь домой.

Архиепископ был сильно потрясен. Он сказал:

– Позвольте мне, по крайней мере, дочитать до конца.

– Оставьте эти глупости, – сказал дзен-мастер. – Если вы что-то знаете, расскажите об этом. Закройте книгу! Мы не верим в книги. Истина скрывается в вашем существе, а вы ищете ее в мертвых книгах. Отправляйтесь домой и загляните внутрь себя. И когда вы там что-то найдете, тогда приходите. Если вы думаете, что эти слова, которые вы привели мне, принадлежат Иисусу Христу, вы ошибаетесь.

Иисус Христос просто повторял Ветхий Завет. Всю свою жизнь он пытался убедить людей, что он – последний пророк иудеев. Он никогда не слышал слово «христианин», он никогда не слышал слова «Христос». Он родился иудеем, он жил иудеем, и он умер иудеем. И все его усилия были направлены на то, чтобы убедить евреев: «Я – долгожданный пророк, спаситель, про которого говорил Моисей. Я пришел».

Евреи могли бы простить его… Евреи – неплохие люди. И они не склонны к насилию. Такие умные люди, как евреи, не могут быть сторонниками насилия. Сорок процентов всех Нобелевских премий приходится на евреев; это выходит за рамки всяких пропорций, сопоставимых с их численностью. Почти половина Нобелевских премий достается евреям, а другая половина – остальному миру.

Такие умные люди не распяли бы Иисуса, если бы он говорил о чем-то, что шло от его собственного опыта. Но он говорил о том, что не было его опытом. Все это было заимствовано, а он выдавал это за свое.

Евреи не могли простить такую нечестность.

В остальном же Иисус никому не причинял никакого вреда. Он был немного назойлив – совсем как Свидетели Иеговы или люди из «Харе Кришна», они тоже немного назойливы. Если они прицепятся к вам, они не будут вас слушать, они начнут учить вас мудрости, давать всякие советы – а вам это не интересно, вы хотите заняться другим делом, хотите, чтобы вас оставили в покое. Но они полны решимости спасти вас. Хотите вы быть спасенными или нет, не имеет значения, – вас непременно нужно спасти.

Однажды я сидел на берегу Ганга в Аллахабаде – в этот момент как раз садилось солнце, – и какой-то человек стал кричать из воды: «Спасите меня! Спасите меня!»

Мне не интересна сама идея спасения кого бы то ни было. Поэтому я оглянулся вокруг… Если кто-то заинтересован в его спасении, пусть он воспользуется этой возможностью первым. Но рядом никого не было, так что в конце концов пришлось прыгнуть мне.

Это оказалось нелегким занятием… Человек был полным, тяжелым. В Индии самых полных людей вы найдете в Аллахабаде и Варанаси – это брамины, индуистские священники, которые только и делают, что едят.

Так или иначе, я его вытащил. А он начал злиться:

– Зачем ты вытащил меня?

– Вот это да! – воскликнул я. – Ты просил о помощи, ты кричал: «Спасите меня!»

– Это все потому, – заявил он, – что я испугался смерти. На самом же деле, я совершал самоубийство.

– Извини, я и понятия не имел, что ты совершал самоубийство, – сказал я и столкнул его снова в воду.

А он опять начал кричать:

– Помогите!

Я сказал:

– Теперь жди, пока не придет кто-нибудь другой. А я буду сидеть здесь и наблюдать, как ты совершаешь самоубийство.

– Что ты за человек? – воскликнул он. – Я же погибаю!

– Погибай! – ответил я. – Это твое дело!

Но есть люди, которых так и тянет кого-нибудь спасать.

Мастер дзен сказал архиепископу: «Иисус повторял слова старых пророков. Вы повторяете слова Иисуса. Повторение никому не поможет. Вам необходимо ваше собственное переживание – это единственное, что вас сделает свободным».

Это хорошо, что ты понимаешь, что твой ум начинает вести себя как ребенок, что он незрел. Помни также о том, кто наблюдает за этим ребенком, за незрелым умом, и будь с наблюдателем. Выбрось из ума все свои привязанности – поскольку ум является всего лишь механизмом, – и ум начнет замечательно функционировать. Когда твой наблюдатель станет бдительным, твой интеллект начнет развиваться.

Дело ума – запоминать, и ум может справляться с этим очень хорошо. Но общество навязало уму бремя интеллекта, а это вне его компетенции. Это нанесло вред его способности запоминать. Это не сделало вас более разумными, это просто сделало вашу память ненадежной, подверженной ошибкам.

Всегда помните: глаза нужны для того, чтобы видеть, не пытайтесь слушать глазами. Уши нужны для того, чтобы слушать, – не пытайтесь видеть ушами. Иначе вы сойдете с ума. Несмотря на то что с вашими глазами все в порядке, с вашими ушами все в порядке, вы пытаетесь использовать их не по назначению.

Если твой наблюдатель пребывает в абсолютной ясности, то тело выполняет свои функции, ум выполняет свои функции, сердце выполняет свои функции. Никто не вмешивается в чужую работу.

И тогда жизнь становится гармонией, звучанием оркестра.

Второй вопрос:

Ошо,

Почему я всегда чувствую себя таким несчастным? Впускал ли я на самом деле когда-нибудь тебя внутрь? Как только я сажусь перед тобой, все мои несчастья исчезают. Что же происходит? Не можешь ли ты избавить меня от всего этого?

Ответ заключен в твоем вопросе. Ты не хочешь брать на себя ответственность за свое собственное существование, кто-то другой должен это сделать.

И это единственная причина твоих страданий.

Невозможно, чтобы кто-то другой избавил тебя от страданий. Невозможно, чтобы кто-то другой сделал тебя блаженным… Но если ты осознаешь, что ты сам несешь ответственность за свои страдания и за свое блаженное состояние… Никто другой не может ничего сделать. Твое страдание – это твоих рук дело; твое блаженство тоже будет делом твоих рук.

Но это трудно принять: страдание – это моих рук дело?

Каждый считает, что в его страданиях виноваты другие. Муж думает, что в его страданиях виновата жена, жена думает, что в ее страданиях виноват муж, дети думают, что в их страданиях виноваты родители, родители думают, что в их страданиях виноваты дети. Все так запутано. И когда кто-то другой виноват в ваших страданиях, вы не осознаете, что, отказываясь от ответственности, вы теряете свою свободу.

Ответственность и свобода – это две стороны одной медали.

И поскольку вы думаете, что ответственность за ваши страдания несут другие… Находятся шарлатаны, так называемые спасители, посланники Бога, пророки, которые продолжают вас убеждать: «Вам не надо ничего делать, просто следуйте за мной. Верьте в меня, и я спасу вас. Я ваш пастырь, вы мои овцы».

Странно, что ни один человек не выступил против таких людей, как Иисус Христос, и не сказал: «Это крайне оскорбительно – говорить, что ты пастырь, а мы овцы, ты спаситель, а мы лишь зависим от твоего сострадания, что вся наша религия сводится только к тому, чтобы верить в тебя». Но поскольку мы перекладываем ответственность за наши страдания на других, мы принимаем как следствие, что блаженство тоже придет от других.

Естественно, если страдание приходит от других, то и блаженство должно тоже приходить от других. Но тогда что же делаете вы? Вы не несете ответственности ни за страдания, ни за блаженство – в чем же тогда ваша роль? Каково ваше назначение? Быть объектом притяжения для тех людей, которые заставляют вас страдать, и для других, которые помогают вам, спасают вас и делают вас блаженными? Выходит, вы просто марионетки?

Все ниточки находятся в руках других. Вы не уважаете свое человеческое достоинство, вы не уважаете себя. Вы не испытываете никакой любви к вашему собственному существу, к вашей собственной свободе.

Если вы с уважением относитесь к своей жизни, вы отвергнете всех спасителей. Вы скажете всем спасителям: «Убирайтесь! Спасайте самих себя, этого достаточно. Это наша жизнь, и мы должны прожить ее сами. Если мы сделаем что-то не так, мы будем страдать, мы примем последствия наших неправильных действий без всяких жалоб».

Возможно, так человек и учится: падая и снова поднимаясь, сбиваясь с пути и снова находя его. Вы совершаете ошибки. Но каждая ошибка делает вас более разумными, вы не совершите ту же самую ошибку снова. Если вы совершите ту же самую ошибку снова, это означает, что вы не учитесь. Вы не используете свой разум, вы ведете себя, как робот.

Все мои усилия направлены на то, чтобы вернуть каждому человеческому существу чувство собственного достоинства, которое принадлежит ему изначально – и которое он отдал первому встречному.

И вся эта глупость происходит от того, что вы не готовы признать ответственность за свои страдания.

Только подумайте: вы не сможете обнаружить ни одного страдания, за которое бы вы не были ответственны. Обязательно есть какая-то причина в вас, которая приводит к страданию, – это может быть ревность, это может быть гнев, это может быть жадность.

И разве было когда-нибудь такое, чтобы кто-то в этом мире сделал кого-то другого блаженным? Это зависит только от вас, от вашей тишины, от вашей любви, от вашего покоя, вашего доверия. И чудо случается – никто его не совершает.

В Тибете есть одна прекрасная история о Марпе. Возможно, она не основана на фактах, но ее значение огромно.

Меня мало заботят факты. Я делаю акцент на значении и на истине, а это совсем другое дело.

Марпа услышал об одном мастере. Он находился в поиске, и он отправился к этому мастеру. Он сдался мастеру, он полностью доверился ему. И он спросил мастера:

– Что я теперь должен делать?

Мастер сказал:

– Раз ты сдался мне, ты ничего не должен делать. Просто верь в меня. Мое имя будет единственной тайной мантрой для тебя. Всякий раз, когда ты окажешься в сложной ситуации, просто вспомни мое имя, и все будет в порядке.

Марпа коснулся его ног. И он сразу же решил проверить это – он был простым человеком. Он пошел по поверхности реки. Другие ученики, которые были с мастером много лет, не могли в это поверить – он шел по воде!

Они сообщили мастеру:

– Тот человек, ты не понял его. Это не обычный человек, он ходит по воде!

– Что? – воскликнул мастер.

Они все побежали к реке, а там Марпа ходил по воде, пел песни, танцевал. Когда он вернулся на берег, мастер спросил у него:

– В чем секрет?

– В чем секрет? – сказал Марпа. – Это тот самый секрет, который ты мне дал, – твое имя. Я вспомнил про тебя. Я сказал: «Мастер, позволь мне пройти по воде», – и это случилось.

Мастер не мог поверить, что все дело в его имени. Сам он не умел ходить по воде. Хотя возможно… Он же никогда не пробовал.

Но было бы лучше проверить еще кое-что, прежде чем попробовать. Он сказал Марпе:

– Ты можешь спрыгнуть с той горы?

Марпа ответил:

– Все, что скажешь.

Он поднялся на гору и прыгнул, а все стояли внизу, ожидая, что Марпа разобьется вдребезги! Они не думали, что от него что-то может остаться, – гора была очень высокой.

Но Марпа, улыбаясь, опустился в долину сидящим в позе лотоса и приземлился прямо под деревом. Его окружили со всех сторон, осмотрели – ни одной царапины.

Мастер воскликнул:

– Это потрясающе! Ты использовал мое имя?

– Да, я использовал твое имя, – ответил Марпа.

Мастер сказал:

– Хорошо, теперь я сам попробую.

И с первым же шагом он ушел под воду.

Марпа не мог поверить в то, что мастер исчез под водой. Его ученики прыгнули следом за ним и кое-как его вытащили. Он почти не дышал. Ему удалили воду из легких… и он кое-как ожил.

Марпа спросил у него:

– Что случилось?

– Прости меня, – ответил тот. – Я никакой не мастер, я просто притворщик.

Но Марпа сказал:

– Если ты притворщик, то почему сработало твое имя?

– Это не мое имя сработало, – ответил притворщик. – Сработало твое доверие. Не имеет значения, кому ты доверяешь, – все дело в самом доверии, в любви, в их тотальности. Я же не доверяю себе. Я никому не доверяю. Я всех обманываю – как я могу доверять? И, поскольку я сам обманываю людей, я все время боюсь быть обманутым. Для меня доверие невозможно. Ты же невинный человек, ты мне доверился. Именно благодаря твоему доверию случились чудеса.

Неважно, произошла ли эта история на самом деле.

Несомненно одно: причиной ваших страданий являются ваши ошибки, а ваши доверие и любовь приводят вас к блаженству.

Вы сами создали свое рабство, и вы сами должны заявить о своей свободе.

Ты спрашиваешь меня: «Почему я несчастен?»

Ты несчастен, потому что ты не берешь на себя ответственность за свое несчастье. Просто посмотри, что из себя представляет твое несчастье, поищи его причину – и ты найдешь ее в самом себе. Устрани причину, и страдания исчезнут.

Но люди не хотят устранять причины, они хотят просто избавиться от страданий. Это невозможно, это противоречит здравому смыслу.

И еще ты просишь спасти тебя, помочь тебе.

Тебе незачем становиться попрошайкой. Мои люди не должны быть нищими. Мои люди – не овцы, мои люди – императоры.

Прими на себя ответственность за свои страдания, и ты обнаружишь, что внутри тебя есть все, что необходимо для блаженства, свободы, радости, просветления, бессмертия.

Нет нужды ни в каком спасителе. Никаких спасителей никогда и не было, все спасители – лицемеры. Им поклоняются, так как люди хотят, чтобы их кто-то спасал. Спасители появляются, потому что на них всегда есть спрос, а где есть спрос, там есть и предложение.

Когда вы зависите от других, вы теряете свою душу.

Вы забываете, что обладаете таким же универсальным сознанием, как сознание любого другого человека, таким же великим сознанием, как сознание Гаутамы Будды, – вы просто не осознаете этого, вы не искали это сознание. И не искали вы его потому, что вы смотрите на других: кто-то другой должен вас спасти, кто-то другой должен помочь вам. И вы продолжаете попрошайничать, не осознавая, что весь этот мир принадлежит вам.

Признание чувства собственного достоинства, свободы и ответственности следует рассматривать в качестве одного из самых основных принципов саньясы.

Третий вопрос:

Ошо,

Пожалуйста, расскажи о садхане, основанной на том, чтобы как можно дольше удерживать свое внимание на размышлении о «Я» или на ощущении «Я есть» и на том, чтобы задавать себе вопросы: «Кто я?» или «Откуда возникает это „Я“?» Каким образом этот подход к медитации отличается от наблюдения за промежутками между вдохами и выдохами? Имеет ли значение, на чем концентрировать внимание при наблюдении за дыханием: на сердечном центре или на находящемся ниже центре живота?

Это древний метод медитации, но он полон опасностей.

Если вы небдительны, велика вероятность того, что этот метод уведет вас в сторону от правильной цели.

Этот метод прост. Вы сосредотачиваетесь на представлении о «Я», закрывая глаза и спрашивая: «Кто я?»

Самая большая проблема заключается в том, что, когда вы спрашиваете: «Кто я?»… От кого вы собираетесь получить ответ? По всей вероятности, ответ придет из вашей традиции, из ваших священных писаний, из вашей обусловленности.

Вы слышали, что «Я не есть тело, я не есть ум. Я есть душа, я есть предельное, Брахма, я есть Бог». Все это вы слышали раньше.

Вы спросите несколько раз: «Кто я? Кто я?» – а затем скажете: «Я есть предельное, Брахма». Но это не открытие, это просто глупость.

Если вы хотите правильно использовать этот метод, то этот вопрос не должен задаваться вербально. «Кто я?» не должно повторяться в виде слов. Потому что, пока этот вопрос будет оставаться вербальным, вы будете давать и вербальный ответ, приходящий из ума.

Вы должны отбросить вопрос, выраженный словами. Он должен остаться только в виде смутной идеи – чем-то вроде жажды. Но не словами «Я хочу пить» – вы видите разницу? Когда вы хотите пить, вы просто чувствуете жажду.

И если вы находитесь в пустыне, вы чувствуете жажду каждой клеткой своего тела. Вы не говорите: «Я хочу пить, я хочу пить». Это уже не вопрос языка, это вопрос существования.

Если вопрос «Кто я?» становится экзистенциальным вопросом, если вы не задаете его словами, а вместо этого в вашем центре возникает ощущение этого вопроса, тогда не будет нужды ни в каком ответе. Тогда это никак не коснется ума.

Ум не услышит то, что не выражено словами, и ум не ответит на то, что не выражено словами.

Все ваши священные писания находятся в уме, все ваше знание собрано там.

Теперь вы входите в невинное, чистое пространство. Вы не получите ответ. Вы получите ощущение, вы получите вкус, вы получите аромат.

По мере того как вы будете двигаться глубже, вы будете все больше наполняться ощущением бытия, бессмертия, блаженства, тишины… Это потрясающее благословение.

Но нет никакого ответа вроде: «Я есть это, я есть то». Все это из священных писаний. А ощущение исходит из вас, и оно содержит в себе некую истину.

Это очень эффективный метод.

Один из великих мастеров этого столетия, Рамана Махарши, применял в работе со своими учениками только этот метод: «Кто я?» Но я встречал сотни его учеников – они нисколько не приблизились к предельному переживанию. И причина состоит в том, что они уже знают ответ.

Я спрашивал их:

– Вы знаете ответ?

И они отвечали:

– Да, мы знаем ответ.

– Если вы знаете ответ, – говорил я им, – тогда почему вы продолжаете спрашивать? И ваше вопрошание не может продолжаться очень долго – вы два или три раза задаете вопрос, и приходит ответ. Ответ уже был у вас, он был еще до вопроса.

Так что это просто игра ума. Если вы хотите поиграть в нее, вы можете поиграть. Но если вы действительно хотите войти в это, как это подразумевалось Раманой Махарши и всеми древними провидцами, тогда должна быть бессловесная жажда.

Незнание себя причиняет боль, это – рана. Незнание себя делает всю вашу жизнь бессмысленной. Вы можете знать все и при этом не знать самого себя – а это самое первое, что вы должны знать.

Поэтому, если тебе удастся не попасть в ловушку словесного вопроса, тогда все замечательно, ты можешь двигаться дальше.

Ты также спросил о свидетельствовании, о наблюдении за дыханием и о том, в какой точке за ним следует наблюдать. В любой точке – дело не в том, в какой точке ты за ним наблюдаешь, дело в самом наблюдении.

Акцент делается на вашем наблюдении, на вашей бдительности. Все эти точки – просто предлог. Ты можешь наблюдать за дыханием у кончика носа, где делается вдох, ты можешь наблюдать, как воздух входит внутрь, ты можешь наблюдать, как он выходит, – ты можешь наблюдать за дыханием в какой угодно точке. Ты можешь наблюдать за движением своих мыслей. Самое главное – не потеряться в том, за чем ты наблюдаешь, считая, что важен именно объект наблюдения. Объект наблюдения как раз не важен…

Важно, чтобы ты оставался бдительным, чтобы ты не забывал наблюдать, что ты наблюдал… наблюдал… наблюдал.

И постепенно, по мере того как наблюдатель становится все более и более стойким, твердым, неколебимым, происходит трансформация. То, за чем ты наблюдал, исчезает.

Впервые наблюдатель сам становится наблюдаемым, созерцатель сам становится созерцаемым.

И тогда ты приходишь домой.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я ничего не ожидал от тебя, и все же ты перехитрил меня, подарив мне много прекрасного. Есть ли что-то, о чем саньясин должен просить, или все случается само собой?

Все случается само собой, но саньясин должен оставаться бдительным, чтобы не опоздать на поезд.

Поезд приходит сам по себе, но вы должны быть бдительными. Вокруг вас столько всего происходит, двадцать четыре часа в сутки… Когда вы бодрствуете, спите… вы должны быть бдительными по отношению к тому, что происходит. И чем более бдительными вы будете, тем сильнее вы будете удивлены… Происходит то же самое, что происходило и раньше, но смысл изменился, значение уже другое.

Цветок розы тот же самый, но теперь он сияет, он окружен новой энергией, которую вы раньше не осознавали, – появилась новая красота. Кажется, что раньше вы видели только внешнюю сторону розы, теперь же вы способны видеть ее изнутри. Раньше вы смотрели на дворец со стороны, теперь вы входите в его внутренние покои. Вы видели луну сотни раз, но когда вы смотрите на нее, находясь в состоянии безмолвия, покоя, пребывая в медитации, вы осознаете красоту, которую раньше не осознавали, красоту, которая обычно недоступна, для постижения которой вам потребуется некая проницательность.

И эта проницательность вырастает в безмолвии, в покое.

Случилось так, что… Это очень знаменательный случай. Индийский поэт Рабиндранат Тагор перевел на английский язык один из своих сборников стихов «Гитанджали» («Жертвенные песни»). За эту небольшую книгу он был удостоен Нобелевской премии.

В Индии эта книга существовала уже по меньшей мере пятнадцать лет. Но пока книга не соответствует международным стандартам языка и не признана во всем мире, за нее трудно получить Нобелевскую премию.

Рабиндранат немного волновался, так как он сам перевел ее, а переводить стихи – очень трудное занятие. Переводить прозу легко, а переводить поэзию – чрезвычайно трудно, поскольку в прозе есть что-то от рыночной площади, а поэзия – это нечто из мира любви, из мира красоты, из мира луны и звезд. Это очень тонкое дело.

В каждом языке есть свои нюансы, которые почти непереводимы. Хотя поэт сам перевел свои стихи, у него были сомнения относительно перевода. Поэтому он показал перевод хорошо известному в то время христианскому миссионеру Ч. Ф. Эндрюсу – очень образованному, культурному, умудренному опытом человеку.

Эндрюс предложил четыре изменения. Он сказал: «Все остальное правильно, но в четырех местах есть грамматические неточности».

Рабиндранат просто принял его рекомендации и изменил эти четыре места.

В Лондоне его друг, ирландский поэт Йитс, организовал встречу английских поэтов, чтобы послушать перевод Рабиндраната. Все оценили его по достоинству. Красота стихов Рабиндраната была чем-то абсолютно новым для западного мира.

Но Йитс, который был самым известным поэтом Англии в то время, сказал:

– Все хорошо, но, кажется, кто-то, не являющийся поэтом, внес некоторые изменения в четырех местах.

Рабиндранат не мог поверить этому. Он спросил:

– Где эти четыре места?

Йитс указал именно на те четыре места.

Рабиндранат спросил:

– Что здесь не так?

Йитс ответил:

– Грамматически здесь все правильно. Но с точки зрения поэзии… Тот, кто предложил эти изменения, знает грамматику, но не знает поэзии. Он человек ума, а не человек сердца. Течение в этих местах останавливается, как будто река наткнулась на скалу.

Рабиндранат сказал ему:

– Я консультировался с Эндрюсом, это его слова. Я скажу вам, какие слова там были раньше.

И когда он вставил свои собственные слова, Йитс сказал:

– Они совершенно правильны, хотя с точки зрения грамматики не совсем удачны. Но грамматика не важна. Когда речь идет о поэзии, грамматика не важна. Оставьте ваши собственные слова.

Я всегда полагал, что есть пути ума и есть пути сердца, они не нуждаются в поддержке друг друга. И если случается, что ум не согласен с сердцем, тогда ум неправ. Его согласие или несогласие не имеют значения. Важно, чтобы ваше сердце чувствовало себя легко, как дома, было спокойным, тихим, гармоничным.

Все наше обучение направлено на развитие ума, поэтому наш ум весьма изощрен. И никому нет дела до сердца. Фактически, его отталкивают в сторону, потому от него нет никакой пользы на рынке, от него нет никакой пользы в мире амбиций, в политике, в бизнесе.

Но со мной ситуация как раз противоположная – бесполезен ум. Сердце…

Все случается, просто ваше сердце должно быть готовым воспринимать.

Все случается, но если ваше сердце закрыто… Тайные законы жизни таковы, что даже стука не будет в двери вашего сердца.

Существование умеет ждать, оно может ждать вечность.

Все зависит от вас.

Все готово случиться в любое мгновение. Просто откройте все ваши двери, все окна, чтобы существование могло вливаться в вас со всех сторон. Нет никакого другого бога, кроме существования, и нет никакого другого рая, кроме самого вашего существа.

Когда существование вливается в ваше существо, тогда в вас входит рай или вы входите в рай – это всего лишь различные способы выразить одно и то же.

Но помните: от вас ничего не ожидается.

Все религии на протяжении столетий говорили вам, что вы должны делать это, вы должны делать то. Что вы должны быть своим собственным мучителем, вы должны отказаться от удовольствий, вы должны бороться со своим телом, вы должны отречься от мира.

В буддистских писаниях перечислены тридцать три тысячи правил, которым должен следовать саньясин. Их даже невозможно запомнить – а о том, чтобы следовать им, не может быть и речи.

Я не даю вам ни одного правила, которому вы должны следовать; у вас должно быть только простое понимание, что это ваша жизнь, – наслаждайтесь ею, позволяйте ей петь внутри вас, позволяйте ей танцевать внутри вас. Вам ничего больше не нужно делать, кроме того, чтобы просто оставаться доступными.

И вы будете осыпаны цветами.

Глава 10. Я отвечаю на ваши вопросы, чтобы уничтожить их

Первый вопрос:

Ошо,

Какая разница между послушанием мастеру и следованием его указаниям?

Это сложный вопрос.

Во-первых, мастер ожидает от вас не повиновения, а понимания.

И он не дает вам никаких указаний.

В его присутствии ваше любящее сердце само их находит.

Это означает, что те, кто отдают приказы и ожидают, что их приказам будут подчиняться, не являются настоящими мастерами.

Мастер – не командир. Ничего подобного Десяти Заповедям от него исходить не может. Конечно, он говорит вам о своем опыте, о своем понимании, но только от вашего разума зависит, как вы поступите. Это не прямой приказ, это призыв к вашему разуму.

Приказу нет дела до вашего разума, приказ не требует от вас понимания. Суть всех приказов – низвести людей до уровня роботов.

Повсюду в мире, в любой армии приказы превращают миллионы людей в машины – разумеется, таким образом, чтобы вы не понимали, что именно происходит. Все делается скрыто.

С какой целью тысячи людей каждое утро маршируют, повинуются приказам: «Направо, налево, вперед, назад»? Для чего весь этот цирк? И это продолжается годами. Все это делается для того, чтобы разрушить ваш разум.

Стратегия заключается в том, что год за годом вы постоянно выполняете глупые, бессмысленные приказы, каждое утро, каждый вечер… И вам не положено спрашивать, зачем. Вы просто должны делать это, делать наилучшим образом, вам не надо понимать, зачем. И когда человек на протяжении ряда лет проходит через такую муштровку, то естественно, он перестает спрашивать: «Зачем?» А ведь вопросы – это основа основ любого интеллекта.

В тот момент, когда вы перестаете задавать вопросы, ваш интеллект прекращает развиваться.

Это случилось во время Второй мировой войны…

Один отставной военный… Он участвовал в Первой мировой войне и был отмечен многими наградами, он был храбрым человеком. А теперь прошло уже почти двадцать пять лет. У него была маленькая ферма, и он жил себе спокойно.

Он возвращался с фермы домой с ведром яиц, и несколько человек в ресторане, просто ради смеха, решили подшутить на старым воякой. Один из людей в ресторане крикнул: «Смирно!» – и отставник выронил ведро и вытянулся по стойке «смирно».

Прошло уже двадцать пять лет с тех пор, как он проходил военную подготовку. Но эта подготовка вошла в его плоть и кровь, она стала частью его бессознательного. Он совершенно не осознавал, что делал, – это случилось как-то само собой, автоматически.

Он очень рассердился. Но люди, которые были там, сказали ему:

– Ты напрасно злишься, мы можем отдавать любые команды, какие захотим. Никто же не говорит, что ты должен их исполнять?

И он ответил:

– Мне уже слишком поздно решать, исполнять их или не исполнять. Мой ум функционирует, как машина. Этих двадцати пяти лет просто как не бывало. «Смирно» означает для меня только «смирно». Из-за вас разбились яйца. А я – бедный человек.

И так происходит во всем мире. И не только сегодня, с самого начала военных обучали не использовать свой разум, а исполнять приказы.

Вы должны очень ясно понять: исполнять приказ и осмысленно следовать чему-либо – это две диаметрально противоположные вещи. Если благодаря пониманию ваш разум чувствует себя удовлетворенным и вы делаете что-то исходя из этого, тогда вы не следуете приказу извне, вы следуете своему собственному разуму.

И настоящий мастер не является вашим командиром. Он любит вас, он хочет, чтобы вы были более понимающими, более разумными, более способными к тому, чтобы отыскать свой путь, более проницательными, более интуитивными. Это нельзя сделать по приказу.

Мне вспомнился еще один случай – из времен Первой мировой войны. В Берлине одного немецкого профессора логики забрали в армию. Солдат не хватало, и каждому, кто был физически годен, предлагали пойти добровольцем. В противном случае людей забирали в армию силой…

Почему-то все общества, все нации, все культуры считают само собой разумеющимся, что люди существуют для них, а не наоборот. Для меня же все обстоит как раз противоположным образом: общество существует для человека, культура существует для человека, нация существует для человека. Всем можно пожертвовать, но человеком, индивидуумом жертвовать ни за что нельзя.

Индивидуальность – это само цветение бытия, ничто не может быть выше этого.

Но никакая культура, никакое общество, никакая цивилизация не готовы принять такую простую истину.

Профессора забрали силой, хотя он и говорил:

– Я не тот человек, который умеет воевать. Я умею спорить, я – логик. Если вам нужен человек, чтобы вести диспуты с врагами, то я готов, но война – это не мое дело. Это варварское занятие.

Но его никто не слушал, и, в конце концов, его отвели на учебный плац. Началась строевая подготовка, и командир приказал:

– Налево!

Все повернулись налево, но профессор остался стоять, как и стоял.

Командир был слегка озадачен. «В чем дело? Может быть, он глухой?» Тогда он крикнул громче:

– Еще раз налево!

Все снова повернулись налево, но профессор снова остался стоять, как будто он ничего не слышал.

«Вперед, назад…» – отдавались приказы, и все их исполняли. Но этот человек продолжал стоять на месте.

Он был известным профессором, даже командир знал его. С ним нельзя было обращаться, как с любым другим солдатом, он пользовался определенным уважением. После того как занятия по строевой подготовке закончились и все вернулись на исходную позицию, командир подошел к профессору и спросил:

– У вас проблемы со слухом? Вы не слышите?

– Я слышу хорошо, – ответил профессор.

– Но тогда почему вы стояли на месте? – спросил командир. – Почему вы не исполняли приказы?

– А какой в этом смысл? – спросил профессор. – Какая польза от того, что люди проделывают все эти движения вперед и назад, налево и направо и возвращаются в исходное положение?

– Причем здесь польза, это строевая подготовка! – ответил командир.

Но профессор заявил:

– Мне не нужна никакая подготовка. Это довольно глупо… Вы возвращаетесь в одно и то же положение после выполнения всех этих дурацких упражнений, в которых я не вижу никакого смысла. Вы можете объяснить мне, почему я должен поворачиваться налево, а не направо?

– Странно, ни один солдат не задает таких вопросов, – сказал командир.

– Я не солдат, я профессор. Меня принудительно доставили сюда, но вы не можете заставить меня делать то, что противно моему разуму.

Командир пошел к высшему начальству.

– Что делать с этим человеком? – спросил он. – Он может дурно повлиять на других. Все смеются надо мной, а ему говорят: «Профессор, вы молодец!» Я не могу с ним справиться. Он все время задает вопросы… и требует, чтобы ему все объясняли. «Пока я не пойму этого, – говорит он, – пока мой разум этого не одобрит, я ничего делать не буду».

Главнокомандующий сказал:

– Я знаю этого человека. Он – великий логик. Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы все подвергать сомнению. Я займусь им, не беспокойтесь.

Он вызвал профессора к себе и сказал ему:

– Очень жаль, но мы ничего не можем поделать. Вас призвали в армию, стране нужны солдаты. Но я дам вам работу, которая не будет причинять неудобства ни вам, ни другим. Пойдемте-ка на кухню. – Он отвел профессора на кухню и показал на большую кучу гороха. – Усаживайтесь здесь и сортируйте горох. Большие горошины – в одну сторону, а маленькие – в другую. А я через час приду посмотреть, как продвигаются дела.

Через час главнокомандующий вернулся. Профессор сидел на месте, и горох оставался на том же месте.

– В чем дело? – спросил главнокомандующий. – Вы даже и не начинали.

Профессор сказал:

– В последний раз говорю вам: я хочу, чтобы вы все поняли, что до тех пор, пока вы не объясните… Почему я должен сортировать горох? Вы оскорбляете мой разум. Разве я идиот, чтобы сортировать горох? Что за необходимость? Кроме того, есть и другие проблемы. Сидя здесь, я подумал, что, может быть, в этом и есть какая-то необходимость, но тогда нужно решить некоторые вопросы: есть большие горошины, есть маленькие горошины, но есть еще и горошины других размеров. Куда их класть? Вы ничего не объяснили мне.

Мистическая школа, духовный путь – это не путь солдата.

Здесь приказы запрещены.

Здесь обращаются к разуму. Решение всегда остается за вами.

Только псевдомастера отдают вам приказы, потому что они не могут удовлетворить ваш разум. Подлинный же мастер вполне способен удовлетворить ваш разум, а затем предоставить вам самим принимать решение. Это ваша жизнь, и окончательное решение должны принимать только вы. Вы должны взвалить ответственность на свои собственные плечи. В том, что касается подлинных мастеров, никаких приказов не бывает.

Ты также спросил об указаниях.

Столетиями людям морочили голову подобной ерундой – как будто духовность является своего рода географией. Как будто вас обеспечивают картами, дают вам указания: следуйте правильным курсом, и вы достигнете цели.

Увы, все не так просто.

У существования нет никаких карт, и никаких твердых указаний тоже нет. Каждый человек очень уникален, и то, что для одного будет указанием, другого собьет с пути, то, что для одного будет лекарством, для другого может оказаться ядом.

Люди такие разные.

И если мастер не может понять, чем отличаются отдельные люди, понять их уникальные качества, их таланты, гениальность, то кто это поймет?

Не должно быть никаких руководящих указаний.

Мастер просто дает вам намеки. Запомните: мои намеки – это не указания. И вы должны выбирать то, что подходит вам, вы должны экспериментировать, чтобы увидеть, подходит это вам или нет. Если это работает, идите в это глубже, если это не работает, не чувствуйте себя виноватыми. Вы не совершили никакого греха, просто эксперимент не удался.

С мастером жизнь становится научным экспериментом. Речь больше не идет об аде и рае, наказании и поощрении. Теперь это вопрос исследования.

И каждый индивидуум должен вести исследование собственным способом. Нет никаких золотых правил – это единственное золотое правило, которое существует.

Нет никакой сверхскоростной магистрали с указателями, сообщающими вам, как далеко вы находитесь от цели. В духовном исследовании вам нужно самим прокладывать себе путь; нет никакого готового пути, по которому вы могли бы пойти.

И мои ощущения таковы, что в этом скрыты огромное блаженство и экстаз. Вы – не поезд. Если вы едете по рельсам, вы не можете попасть в джунгли, в горы – туда, куда вам хочется. Поезд – это пленник.

А вот река – не пленник. Она тоже проделывает большой путь. Она может течь тысячи миль, от Гималаев, и в конце концов достигает океана – без карты, без указаний, без проводников, не встречая никого на пути, у кого бы можно было спросить: «Куда я должна течь?» Хотя каждый шаг – это критический момент.

Но как ни странно, любая река достигает океана самостоятельно, находя свой собственный путь.

Мастер может дать вам только намеки о том, как найти свой путь. Он может дать вам некие знаки, говорящие о том, нашли вы его или нет, может дать некие критерии, чтобы вы могли понять, двигаетесь ли вы к цели или удаляетесь от нее. Но он не дает вам указаний. Это невозможно по самой природе вещей.

В тот момент, когда вы находите мастера, вы находите путь.

Кто же является мастером? Не тот, кто удовлетворяет ожидания вашего ума. Христианский ум имеет христианские ожидания, индуистский ум имеет индусские ожидания, буддийский ум имеет буддийские ожидания.

Мастер – тот, кто утоляет жажду вашего сердца.

Это не имеет никакого отношения к уму. Это любовная связь.

Вы просто обнаруживаете, что влюблены. Вы просто обнаруживаете, что ваше сердце чувствует, что оно дома, что ему легко, что оно обрело сокровище и испытывает огромное благословение. И когда вы приближаетесь к мастеру – с любовью, с доверием, – ваш покой углубляется; ваша тишина становится не чем-то мертвым, это не гробовая тишина. Это что-то поющее и танцующее, живое.

Чем дальше вы продвигаетесь в реализации вашей жизни, тем больше она наполняется ликованием, огромной беспричинной радостью, блаженством настолько глубоким и изобильным, что вы можете начать делиться им с другими. На самом деле, вам приходится им делиться, потому что оно переполняет вас, вы не можете сдержать его.

Впервые вы так малы, а ваше блаженство бесконечно.

Это признаки того, что вы двигаетесь по направлению к дому.

Ваш экстаз становится все глубже и выше.

А если вы удаляетесь от дома, вы становитесь все более несчастными, более печальными, более святыми, в вас все больше начинает преобладать христианин, индуист, джайн – вы страдаете всеми видами болезней. Вы становитесь более сведущими… но внутри все более и более пустыми, нищими, живущими призрачными надеждами, что где-нибудь в другой жизни, где-нибудь в другом мире вы будете вознаграждены за всю свою печаль, за свои постные, как у англичан, лица.

Святые не смеются. Они опустились ниже человеческого уровня, ведь только люди смеются. Буйволы не смеются, ослы не смеются – все они относятся к разряду святых и мудрецов. Возможно, эти ребята – ослы и буйволы – были великими мудрецами в прошлых жизнях, а сейчас они получают воздаяние. Не обижайте их. Относитесь к ним уважительно. Кто знает?

Но с моей точки зрения, ваше чувство юмора, ваш смех будут становиться все глубже по мере того, как будет расти ваша осознанность. Вы станете более игривыми в жизни.

Так что нет ни приказов, ни предписаний, есть только смутные намеки, знаки и постоянное усилие сделать ваш разум более отточенным, чтобы вы смогли найти свой путь. А когда вы его найдете, у вас будет достаточно смелости раскрыться в песнях, в танцах, в праздновании.

Такова функция мастера: делать вас более разумными, более отважными, более любящими, более понимающими. И не должно быть никаких приказов, никаких наказаний, никаких предписаний.

Приказы, наказания, предписания – все это используется людьми, которые хотят доминировать, людьми, которые хотят диктовать свои условия, навязывать свои идеи окружающим. Я называю всех этих людей великими преступниками. Навязывать кому-то свою идею, навязывать какой-то идеал, шаблон – это насилие, чистой воды насилие. Это разрушительно, и мастер не может делать этого.

Мастер всегда созидателен.

Второй вопрос:

Ошо,

У меня все время возникают вопросы. Я записываю их и перечитываю. Когда я медитирую, я часто получаю ответы на них, и много раз так случалось, что такой же самый вопрос задается тебе в беседе или на видео в тот же вечер. И хотя это вопрос другого человека, я чувствую, что это – мой вопрос, и я чувствую, что ответ дается мне.

Не мог бы ты прокомментировать это?

Это заблуждение, что любой вопрос является твоим.

Это просто старая привычка собственничества: дом мой, жена моя, ребенок мой, даже вопрос – мой.

Каждый человек потенциально способен задать вопрос, который можете задать вы, потому что все вопросы приходят из вашего больного ума, а вы все в равной степени безумны.

Безумие – одно из тех немногих состояний, которые делают вас всех равными. Лишь изредка кто-то оказывается безумнее других, тогда его хватают.

Но цель психологов, психиатров, психотерапевтов не в том, чтобы ликвидировать безумие, – этого они не могут сделать, у них нет никакого представления о том, что такое психическое здоровье. Все, что они могут, когда кто-то выходит за рамки обычного безумия, – это одернуть его: «А ну-ка, будь нормальным». «Будь нормальным» означает «Будь безумным в рамках нормы, не выходи за пределы нормы».

Люди, чей уровень безумия превышает норму, считаются сумасшедшими.

Обычные же безумцы – а ими являются все люди – не задают никаких вопросов, не жалуются на проблемы, хотя у них те же самые проблемы, что и у сумасшедших. Разница только количественная.

Просто сядьте в своей комнате, закройте все двери, запритесь изнутри и запишите в блокнот все, что приходит вам на ум. Ничего не исправляйте, просто продолжайте писать все, что приходит вам на ум. И вы будете удивлены. Через десять минут прочитайте это, и вы будете потрясены. Кем это написано – вами или каким-то сумасшедшим? Что за ерунда, что за бред?

Говорят, что этот мир создан Богом. Но есть люди, которые утверждают, что такой мир не мог быть создан Богом, поскольку в нем слишком много ошибок… Совершенный Бог не мог сотворить такой несовершенный мир.

Вот в чем его слабое место: он не сделал в головах людей окошек, через которые другие могли бы заглянуть внутрь и увидеть, что там происходит. Тогда бы это был совершенный мир – всего несколько маленьких окошек, чтобы, по крайней мере, ваши друзья могли посмотреть на то, что происходит в ваших головах. И они были бы удивлены тому, что у человека, голова которого забита мусором, ничего такого не отражается на лице. И это продолжается изо дня в день, двадцать четыре часа в сутки.

В моих медитационных лагерях я использовал специальную технику медитации. Она длилась час, люди сидели, расслабившись, и говорили все, что приходило им в голову, становясь рупорами собственного ума, громкоговорителями. В течение одного часа они могли делать все, что хотели, ничего не запрещалось. Это было так весело! Они были так великолепны! Такие хорошие люди… даже представить себе невозможно.

Один человек… Я никогда бы не подумал, что он будет делать это: сидя передо мной, он непрерывно звонил по телефону. Ему было лет шестьдесят, он был богатым человеком, и он непрерывно звонил: «Алло! Алло!» Позже я понял, что именно он делал: его бизнес был связан с продажей акций.

Он сидел передо мной, и время от времени он смотрел на меня и улыбался, поскольку понимал, что делает что-то не то, что он несет какую-то чушь. Но что делать? Такова была медитация!

Здесь сидит человек… Так вот, один из друзей этого человека – а они старые друзья, они до сих пор дружат и глубоко привязаны друг к другу – просто встал и начал толкать его автомобиль вниз с холма. Это была машина, на которой я обычно приезжал в лагерь, и он собирался столкнуть ее с холма – еще немного, и ей пришел бы конец! А он был большим другом этого человека. Мне пришлось сказать нескольким людям: «Прекратите свою медитацию. Остановите этого человека; иначе машине будет конец. Он знает, что это машина его друга, он знает, что она мне понадобится, что мне нужно будет ехать…»

Кое-как его оттащили от машины, но он был в таком гневе, что вскарабкался на дерево, вокруг которого сидели все медитирующие. Он начал сбрасывать оттуда свою одежду и остался голым. Он такой серьезный, спокойный человек – никто и подумать не мог, что он способен вытворять такое. И было так трудно заставить его спуститься. Ему сказали: «Медитация закончена, спускайся вниз». Но он не слушал, ему было очень трудно выйти из медитации.

Подобные вещи происходят в уме, вы не в силах на это повлиять.

В конце концов мне пришлось остановить медитацию, так как это стало опасно. Выбросить весь мусор наружу – это прекрасно, это очень хорошо очищает, но это опасно – люди могут начать бить друг друга.

В одном месте так и случилось. Люди медитировали, а один сардарджи[5] начал драться… Не то чтобы кто-то был его врагом, нет. Он делал такие большие прыжки, чтобы ударить кого-нибудь, что вся площадка опустела. Все медитирующие оказались за пределами площадки, а сардарджи остался на ней один.

Я сказал ему:

– Сардарджи, теперь сядь. Все разбежались.

– Что на меня нашло? – спросил он. – Ведь я не сторонник насилия.

И люди из его города подтвердили:

– Он очень хороший человек. Что это ему пришло в голову?

Я сказал:

– Должно быть, это приходило ему в голову каждый день, просто у него не было удобного случая. Сегодня такой случай ему представился. Он один расправился со всеми медитирующими!

А их было человек пятьсот, не меньше.

Позже я спросил у него:

– Разве ты не осознавал, что ты делаешь?

Он сказал:

– Я осознавал, что то, что я делаю, неправильно, что эти люди не причинили мне никакого вреда. Большинство из них мне незнакомы. Но с самого раннего детства я вижу сны, в которых я бью людей, отрубаю им головы. Даже днем, когда я закрываю глаза, я всегда вижу, как я один расправляюсь с сотнями людей. Вы сами видели это: пятьсот человек, опытные в медитации люди – и все они забыли о своей медитации.

– И ты считаешь себя нормальным? – спросил я.

Он ответил:

– Именно этот вопрос я задаю себе после твоей медитации! Это то, что меня беспокоит… В любое время что-то может пойти не так, выйти из-под контроля, и я сойду с ума. Безумие сидит внутри меня, оно просто подавляется.

В мире только два вида людей: обычные безумцы и безумцы, преступившие норму.

Один человек сошел с ума… А сумасшедшие очень изобретательны, так как они никого не боятся, их не заботят мысли о собственной респектабельности, им нет дела до того, что о них подумают другие. Они становятся очень бесстрашными и начинают делать то, что они всегда хотели делать, но подавляли.

У этого человека была навязчивая идея, что по нему ползают какие-то скользкие твари, и весь день он сбрасывал их с себя. Его родные говорили ему:

– Что ты делаешь? Мы не видим никаких скользких тварей.

– Вы и не можете их видеть, – ответил он. – Раньше я тоже был в вашем положении, у меня были подозрения на этот счет, но я никогда их не видел. Теперь, кажется, у меня открылся третий глаз. Я могу их видеть!

И он продолжал сбрасывать их с себя.

Родственники спрашивали его:

– Слушай… Ты собираешься идти на работу или нет?

Он отвечал:

– Как я могу идти? Это так отвратительно – они ползают по моему лицу, по моим волосам… Я не могу никуда идти.

Тогда, наконец, его отвели к психиатру. Психиатр сказал ему:

– Не беспокойтесь, я уже сталкивался с такими случаями. Проходите сюда и садитесь.

Он сел, продолжая сбрасывать с себя тварей.

– Там ничего нет, – сказал психиатр. – Это просто навязчивая идея, вы стали одержимым этой идеей.

– Одержимым? – воскликнул тот. – Сейчас я вам покажу.

Он пододвинул свой стул поближе к психиатру.

– Что вы делаете? – спросил психиатр.

И этот человек стал сбрасывать своих существ на него. Психиатр закричал:

– Прекратите! Не сбрасывайте этих тварей на меня! Что вы за человек? Вы пришли сюда лечиться или для того, чтобы и меня сделать больным? Какой отвратительный тип!

– Теперь вы видите, – ответил тот, – это не просто идея.

– Да, я понимаю, это не просто идея. Я вижу их, кажется, у меня тоже открывается третий глаз! Только больше не приходите ко мне. Попробуйте обратиться к другому психиатру, он принимает как раз в доме напротив. Он – мой враг, и когда я сталкиваюсь с такими случаями, как у вас, я посылаю пациентов к нему. Простите меня, вот ваши деньги, возьмите их обратно. Только не разбрасывайте здесь ваших тварей! Отнесите их к тому психиатру – вон там его кабинет, он принимает каждый день. И если хотите, я заплачу за вас. Сколько бы ни стоил ваш визит к нему, я дам вам деньги. Но откройте его третий глаз так же, как вы открыли мой. Вы – великий человек. Есть йоги, которые изо всех сил пытаются открыть свой третий глаз, и ничего у них не открывается, а вы за несколько минут открыли мне третий глаз.

И когда этот человек выходил, он оглянулся. Психиатр сбрасывал с себя этих тварей.

Все сидят в одной лодке. Только одни сидят в середине, а другие сидят с краю и легко могут упасть в реку.

Это не твой вопрос. Ни один вопрос не является твоим.

Запомни: все вопросы исходят из твоего обычного безумия.

Поэтому, когда ты слышишь, что кто-то другой задает твой вопрос, не удивляйся. Это все те же скользкие твари – это не твоя монополия. У других они тоже есть.

Если вы будете оставаться в тишине, то обнаружите, что каждый вопрос, который когда-либо вас беспокоил, задается кем-то еще, – поскольку мы не острова, мы все связаны, мы являемся одним континентом. И мы непрерывно передаем наши идеи любому, сидящему рядом с нами, даже не произнося ни слова. Ни вы не пытаетесь ничего ему говорить, ни он не пытается вас слушать, но эти идеи излучаются.

Вот что нужно понять: большинство ваших идей – это просто незваные гости, которые появляются отовсюду. Они витают в воздухе, и когда они попадают в вашу голову, вы думаете: «Это моя идея».

И если вы слушаете внимательно, тогда каждый ответ предназначен вам. Даже если вопрос не был вашим, даже если он не похож на вопрос из вашего ума, ответ все равно предназначен для вас – так же как и для всякого другого. Поскольку моя работа – это не то, что можно назвать розничной торговлей, это оптовая торговля.

Если бы я занимался розничной торговлей, это была бы слишком большая работа для слишком короткой жизни, я бы не смог помочь многим людям.

Я занимаюсь оптовой торговлей. Мой ответ предназначен для вас – неважно, спрашивали вы или нет. Возможно, вы зададите вопрос завтра или послезавтра, просто ждите – но запомните ответ. Вопрос придет. Возможно, он уже приближается, уже поднимается из вашего бессознательного, он просто не дошел вовремя. Так что храните в памяти ответ, а вопрос непременно придет.

Я отвечаю на ваши вопросы, чтобы просто убить их, чтобы просто уничтожить их, тогда я смогу помочь вам выйти за пределы вопросов и ответов – в пространство тишины, где нет никаких вопросов и никаких ответов.

Это пространство – пространство всех чудес, всех тайн.

Это волшебное пространство я называю истинной религией.

Войти в него – значит стать религиозным человеком.

Третий вопрос:

Ошо,

Когда я сижу здесь с тобой, я пытаюсь наблюдать и быть как можно более осознанным. Мой ум при этом работает, спрашивая, правильное ли это пространство, должен ли я быть наблюдателем или я должен потеряться в тебе. В то же самое время я пытаюсь расслабиться и игнорировать все это.

Так или иначе, несмотря на всю эту гимнастику, наступает момент, когда лед тает и я становлюсь очень мягким и восприимчивым, очень простым и текучим.

Как мне перестать мешать самому себе и не растрачивать попусту это драгоценное время, проведенное с тобой?

Есть вещи, которые на самом деле просты, но ты сам их усложняешь.

Сидя здесь, ты можешь просто расслабиться и наслаждаться, но нет, ты делаешь проблему из того, расслабляться ли тебе, растворяться или наблюдать. И из-за всего этого ты упускаешь свой поезд.

Здесь не нужно ничего делать.

Просто расслабься и слушай, и из этого слушания к тебе будут приходить некие прозрения. Используй эти прозрения в своей жизни.

Когда кто-то оскорбляет тебя, наблюдай это – как будто ты просто зритель и оскорбляют кого-то другого. На самом деле так оно и есть.

Или, если ты сидишь на берегу океана – сливайся с красотой восхода солнца, не привноси в это исследователя, потому что красота – это то, чем нужно просто наслаждаться.

А гнев – это то, что должно быть отброшено.

Так что в различных ситуациях необходимо использовать различные методы.

Когда ты ложишься в постель, тебе ничего не нужно делать – просто расслабься. Весь день ты был активным, занимался тысячей и одним делом. Теперь пришло время забыть обо всем и просто позволить себе расслабиться и пополнить запасы своей энергии.

Расслабление, растворение, наблюдение – все это различные техники для различных ситуаций. И если ты будешь использовать все эти техники ради одной ситуации, ты попросту упустишь всю суть и ничего не сможешь сделать.

Тем не менее, тебе везет, что занимаясь такими глупостями, ты все равно расслабляешься. Возможно, ты устаешь: растворение, наблюдение, расслабление – сколько можно. Ты устаешь, поэтому расслабление приходит само по себе, ты чувствуешь, что тебе приятно.

Это хорошо.

У нас в Индии есть пословица, что, если человек утром пропадает, а вечером приходит домой, его нельзя назвать «пропащим». По крайней мере, он возвращается домой – хотя весь день он где-то слоняется и занимается какой-то ерундой.

Но если ты видишь, что расслабление приходит, что тебе становится легко и все идет прекрасно, почему бы тебе не оказываться в этом состоянии с самого начала? Разве это вступление является необходимостью?

Если вы видели пьесы Бернарда Шоу, то в них очень длинные вступления, длиннее, чем сама пьеса. Пьеса очень короткая, а вступление в три раза длиннее. Друзья и доброжелатели говорили ему: «Это слишком утомительно. Если мы пропускаем вступление и читаем только пьесу, то возникает чувство, что мы пропускаем что-то важное: человек написал такое длинное вступление, в нем, должно быть, что-то есть… Но, когда мы читаем твое вступление, это так утомительно, что к тому времени, когда мы доходим до самой пьесы, у нас появляется желание отшвырнуть книгу как можно дальше – мы уже так измучены».

Нет никакой нужды в длинных вступлениях, достаточно короткого пролога.

Так что будет все нормально, если минуту или две ты будешь растворяться, расслабляться, наблюдать, но заканчивай с этим побыстрее, чтобы почувствовать удовлетворение от того, что вступительная часть выполнена. Затем переходи к самой пьесе – расслабляйся и получай удовольствие.

Все очень просто. Но ум тем или иным образом хочет все усложнить, поскольку ни для чего другого он не годится.

Ум нужен только для того, чтобы все усложнять. Когда все просто, ум совершенно не нужен.

А жизнь настолько проста, что, если у вас хватает мужества проживать ее, ум может быть полностью отброшен. Отбросить ум и жить спонтанной жизнью – это я и называю саньясой. Жить от мгновения к мгновению, а там будет видно. Зачем все время устраивать репетиции? Когда мгновение придет, твое сознание смело встретит его и откликнется на него.

Но люди так много готовятся, что почти вся их жизнь уходит на приготовления.

Я слышал об одном немецком профессоре. Он хотел иметь самое большое собрание философской, религиозной и духовной литературы. Он был очень богатым человеком, поэтому он стал странствовать по всему свету, собирая разные священные книги. В мире есть три сотни религий и культов и сотни философских учений, и каждому учению посвящены сотни книг на разных языках. У него были переводчики, которые переводили эти книги на немецкий язык. Так он готовился к тому моменту, когда он мог начать читать все эти книги.

Но к тому времени, когда ему стукнуло девяносто, он все еще продолжал собирать книги.

Кто-то сказал ему:

– Пора бы вам приступить к чтению. Приготовления затянулись слишком долго, у вас уже есть тысячи книг – навряд ли вы сможете прочесть их все. Ваша жизнь подходит к концу, вам осталось жить, может быть, год или два.

– Но мое собрание еще не полное, – ответил профессор.

И он стал собирать книги еще более рьяно и подключил еще больше людей к поиску и переводу книг. В конце концов он заболел, и врач сказал, что он не протянет и недели.

Профессор созвал всех специалистов, которые переводили его книги.

– Хватит переводить, – сказал он. – Составьте маленькие резюме по каждой книге, так как мне осталось жить всего семь дней. А я хочу знать, что в них написано. Так что просто подготовьте краткие изложения всех книг.

Но специалисты сказали ему:

– Вы собрали так много книг, что даже краткие изложения их невозможно будет сделать. Мы попытаемся, но за семь дней все резюме мы не сумеем подготовить.

Наступил последний день. Профессор спросил:

– Как обстоят дела?

– Мы стараемся, – ответили специалисты.

– Можете забыть про это, – сказал он. – Сделайте вот что: составьте одно краткое резюме, которое бы суммировало содержание всех этих книг. У меня не остается времени. Я чувствую, что умираю. Сделайте это как можно быстрее.

– Как мы можем сделать это быстро? – спросили они. – Нам надо просмотреть все книги, чтобы ухватить их суть, их основной смысл. Это займет некоторое время.

Прошел целый день, и к вечеру, когда они завершили работу, небольшое резюме на несколько страниц… Когда они пришли, профессор уже умирал. Он сказал им:

– Так много страниц… Не пойдет. Сделайте из этого полстраницы, просто краткое обобщение, которое бы уместилось на почтовой открытке. У меня нет времени на все эти страницы.

Они побежали обратно и снова стали сокращать свое резюме. Теперь во всех этих сокращениях и обобщениях уже не было никакого смысла… К тому времени, когда они вернулись, профессор уже умер.

Его жена сказала:

– Все это очень печально. Но, по крайней мере, вы можете громко прокричать ему в ухо, возможно, он что-то услышит. Он только что отошел.

Доктор сказал:

– Это бесполезно. Но вы можете попытаться, вреда не будет.

И один специалист прокричал ему резюме всех священных писаний. Но профессор был уже мертв, и доктор сказал: «Он ничего не слышит».

Вся его жизнь ушла на приготовления.

И это не просто история об одном странном, чудаковатом человеке. Это история всех нормальных людей: приготовления, приготовления. Они совершенно забывают… для чего им эти приготовления? Мы не можем быть уверены даже в следующем мгновении. К чему готовиться? Вы должны жить, а не заниматься приготовлениями. Если вы хотите жить, живите сейчас.

Или готовьтесь к завтрашнему дню, но помните, что завтрашний день никогда не наступает. Вместо завтрашнего дня приходит смерть. Разумный человек проживает свою жизнь. Он не беспокоится о приготовлениях, о дисциплине.

Вы находитесь здесь, со мной. Проживайте это мгновение тотально, во всей его интенсивности. Возможно, из этой тотальности и интенсивности вы сможете извлечь вкус, который останется с вами и в следующем мгновении. И как только вы узнаете, что мгновение можно прожить с полнотой и интенсивностью, вы узнаете секрет, главный секрет жизни.

Вам всегда дается одно-единственное мгновение, вам не дается два мгновения сразу.

Если вы знаете секрет, как прожить одно мгновение, вы знаете секрет, как прожить всю жизнь. Потому что вы всегда будете находиться в этом мгновении – и всегда будете знать, как проживать его, как быть в нем тотальными.

Твой вопрос напомнил мне об одной моей старой приятельнице, сороконожке. У сороконожки – сорок ног, отсюда и название «сороконожка». Это слово происходит от санскритского шатпади.

Однажды ранним утром, как раз на восходе солнца, сороконожка отправилась на утреннюю прогулку. Склонный к философствованию кролик, увидев ее ноги, не мог поверить своим глазам: «Боже мой! Этой сороконожке не миновать беды. Как она может запомнить, какую ногу ставить первой, а какую – второй… Целых сорок ног! Она непременно попадет в беду».

Кролик подошел поближе и сказал сороконожке:

– Тетушка, я – кролик-философ, скромный искатель истины.

Сороконожка ответила:

– Все это хорошо, но в чем проблема?

– Проблема в следующем: как ты справляешься с таким количеством ног?

– Я никогда не задумывалась об этом, – ответила сороконожка. – И ни одна сороконожка об этом не думала, в нашей истории об этом нет никаких упоминаний. Мы всегда отлично справлялись с этим. Но в твоем вопросе что-то есть. Подожди. Я сейчас попробую.

Но она не смогла пройти и двух шагов. Запутавшись, она упала.

И она очень рассердилась на кролика. Она сказала:

– Негодник! Никогда больше не задавай сороконожкам свои философские вопросы! Что мне теперь делать? Твой вопрос засел у меня в голове, теперь я не могу и шага шагнуть, не думая о том, какую ногу ставить вперед? Сорок ног… Моя жизнь кончена. Будь добр, никогда не задавай никому больше таких вопросов. Я постараюсь забыть этот вопрос. Не знаю… Если я смогу забыть, я буду жить, а если не смогу, то мне конец.

Сейчас ты стараешься находиться в моем присутствии, расслабляясь, растворяясь, наблюдая… и ты попадешь в беду.

Забудь весь этот вздор, забудь все свои философские вопросы.

Просто будь здесь.

Просто будь, и из этого бытия вырастет понимание, которое позволит тебе увидеть, где растворяться, где наблюдать, где расслабляться.

Здесь ты должен просто почувствовать вкус бытия – то, как быть абсолютно живым, безмолвным, радостным. Все остальное придет из этого.

Глава 11. Гармония… Место рождения любви

Первый вопрос:

Ошо,

Когда плод созревает, он падает на землю. Однажды ты покинешь нас, и невозможно будет найти другого мастера вместо тебя.

Как кто-то другой может заменить Мастера Мастеров?

Ошо, когда ты оставишь физическое тело, будут ли твои медитационные техники помогать нашему внутреннему росту так, как они помогают нам сейчас?

Мой подход к вашему росту в основном сводится к тому, чтобы сделать вас независимыми от меня.

Любой вид зависимости – это рабство, а духовная зависимость – наихудший вид рабства.

Я старался изо всех сил сделать вас осознающими вашу индивидуальность, вашу свободу, вашу полную способность расти без посторонней помощи. Ваш рост – это нечто внутренне, присущее вашему существу. Это не то, что приходит извне, это не навязывание, это то, что само в вас раскрывается.

Все техники медитации, которые я вам дал, никак не связаны со мной – мое присутствие или отсутствие не будет иметь никакого значения, – они связаны только с вами. Для того чтобы они работали, нужно не мое, а ваше присутствие.

Вам будет помогать не мое пребывание здесь, а ваше пребывание здесь, ваше присутствие в настоящем, ваше состояние бдительности и осознанности.

Я понимаю твой вопрос и его важность. Это не праздный вопрос.

Вся история человечества – это история различных способов эксплуатации. И даже так называемые духовные люди не могли устоять перед искушением эксплуатировать других. Из сотни мастеров девяносто девять старались навязать идею: «Без меня вы не можете расти, без меня невозможно никакое развитие. Возложите всю ответственность на меня».

Но в тот момент, когда вы отдаете всю ответственность кому-то другому, вы, сами того не зная, отдаете ему и всю свою свободу.

Естественно, все эти мастера должны были когда-то умереть, но они оставили после себя длинные вереницы рабов: христиане, иудеи, индуисты, мусульмане. Кто эти люди? Почему кто-то должен быть христианином? Если вы можете быть кем-то, будьте Христом, но никогда не будьте христианином. Разве вы сами не видите, как это унизительно – называть себя христианином, последователем кого-то, кто умер две тысячи лет назад?

Все человечество следует за мертвыми. Разве не дико, что живые следуют за мертвыми, что живые находятся во власти мертвых, что живые зависят от мертвых и их обещаний типа: «Мы придем, чтобы спасти вас»?

Никто из них не пришел, чтобы спасти вас. На самом деле, никто не может никого спасти, это идет вразрез с фундаментальной истиной свободы и индивидуальности.

Что касается меня, я просто предпринимаю все возможное, чтобы сделать вас свободными от кого бы то ни было, в том числе и от меня, и заставить вас самостоятельно двигаться по пути поиска.

Существование уважает людей, которые отваживаются в одиночку искать истину. Рабов же существование презирает. Они не заслуживают уважения, они не уважают сами себя, как они могут ждать уважительного отношения от существования?

Итак, запомните: когда я уйду, вы ничего не потеряете. Возможно, вы даже приобретете что-то, о чем абсолютно не подозреваете.

В данный момент я доступен вам воплощенным в теле, заключенным в определенную форму, в определенную оболочку. Куда я могу исчезнуть, покинув свое тело? Я останусь здесь в ветре, в океане, и если вы любите меня, если вы доверяете мне, вы будете чувствовать меня тысячью и одним способом. В моменты безмолвия вы внезапно будете ощущать мое присутствие.

Когда я не буду воплощен в теле, мое сознание соединится с универсальным сознанием.

Вы должны приходить ко мне сейчас.

Тогда вам не нужно будет искать меня. Где бы вы ни были… с вашей жаждой, с вашей любовью… вы найдете меня в самом вашем сердце, в самом биении вашего сердца.

Второй вопрос:

Ошо,

Когда я оказался на рынке, я почувствовал, что становлюсь в своих действиях очень механистичным и неосознанным. Сейчас, когда я нахожусь в твоем присутствии и двигаюсь внутрь себя, скорость моего тела-ума замедляется, и появляется осознание себя. Это состояние осознания себя придает мне легкость, и мне хочется оставаться в нем как можно дольше. Когда я смотрю на тебя, я вижу благодать, не знающую границ.

Не мог бы ты поговорить об осознании ученика и благодати мастера?

Хорошо, что ты осознаешь очень важный феномен: на рынке ты был механистичным, роботоподобным.

Приходя сюда, ты становишься более расслабленным.

Скорость ума постепенно тормозится. И по мере прояснения твоей осознанности твоя механистичность исчезает. Нужно понять, что осознанность и механистичность не могут существовать вместе, никакое совместное существование здесь невозможно.

На рынке от вас не ждут осознанности – на рынке от вас требуется деловитость. Деловитость – это механистичное качество; механизмы более деловиты, чем люди. И раз требуется деловитость, вы становитесь более механистичными. Но когда вы становитесь более механистичными, ваша осознанность исчезает.

Ваша осознанность – это ваше истинное бытие. Будучи деловитыми и механистичными, вы можете преуспевать в том, чтобы зарабатывать больше денег, приобретать больше власти, больше престижа, больше респектабельности, но вы потеряете себя. И вы потеряете себя очень задешево; то, что вы получите взамен, ничего не стоит.

Знаете ли вы, сколько людей жило до вас на этой земле? Осознаете ли вы тот факт, что миллионы из них были преуспевающими людьми? Миллионы из них были известны в свое время, а сейчас люди даже не помнят их имен. Они исчезли, как сон, не оставив после себя никакого следа.

Мы тоже исчезнем таким же образом. Те немногие люди, которые умерли и все же продолжают жить в любви людей, в их доверии, не относятся к преуспевающим – императорам, завоевателям мира, богачам. Эти немногие люди, которые, несмотря на свою смерть, все еще живут в сердцах людей, относятся совсем к другой категории: они были осознанными людьми, людьми с душой. Их воздействие на людей было настолько глубоким, что оно сохранится, пока будет жив хоть один человек.

Гаутама Будда, Лао-цзы, Кабир, Иисус Христос, Аль-Хилладж Мансур – эти люди не могут быть забыты. Они будут жить в самых глубоких уголках вашего существа по той простой причине, что они никогда не шли на компромисс со своей осознанностью ради соблазнов рыночной площади.

Итак, прежде всего – ты стал осознанным. Оттачивай свою осознанность, и в следующий раз, когда ты пойдешь на рынок, тебе не нужно будет уподобляться роботу. Возможно, ты не будешь таким деловитым, как робот, – ну и что? Возможно, ты не будешь таким же преуспевающим, как механистичные люди, – ну и что? Пусть они поживут в свое удовольствие, потом они исчезнут, как мыльные пузыри. Не завидуй им. Будь сострадательным по отношению к ним и довольствуйся своей осознанностью.

Рискуй всем ради осознанности, но никогда не рискуй осознанностью ради чего бы то ни было. Это обязательство саньясина: он готов потерять жизнь, но не свою осознанность, он нашел ценность, которая выше жизни.

Нет другой ценности, которая была бы выше осознанности.

Осознанность – это семя божественности внутри вас.

Когда она достигнет полного расцвета, вы подойдете к реализации своего предназначения.

Когда ваша осознанность становится глубже, ваши действия могут быть неэффективными, но они приобретут новое качество – качество благодати, которое гораздо ценнее. Никакая машина не может обладать этим качеством. Ваши действия, ваши слова наполнятся своей собственной красотой.

У осознанного человека каждое мгновение жизни наполнено потрясающей красотой и благодатью. Это отражается в его действиях, даже в самых незначительных – просто в жесте его руки или в том, как он смотрит, в глубине его глаз, или в воздействии его слов, или в музыке его тишины. Само его присутствие – это празднование.

По сравнению с таким человеком императоры кажутся просто нищими: у них есть все на свете, но внутри они пусты. Храм может быть сделан из золота, но внутри храма нет хозяина.

Ученик с каждым днем становится все более и более наполненным благодатью, все более и более бдительным. И естественным результатом будет то, что со всеми этими качествами в нем появляется глубокая благодарность к мастеру.

Это не означает, что на вас лежит какая-то обязанность. Если это обязанность, то благодарность фальшива.

Но если благодарность приходит сама по себе, она обладает подлинностью.

И по мере того, как растет ваша благодарность, вы становитесь более доступными, более открытыми. Мастер может излить в вас все свое существо, все свое блаженство, все свое благословение.

Третий вопрос:

Ошо,

Я чувствую, как нечто чудесное, нечто невероятное происходит с тобой там, в твоем кресле. И с каждым годом я все больше и больше ощущаю, что и внутри меня происходит нечто действительно чудесное. Это не просветление – я знаю. Но это похоже на гармонию с тобой.

Можешь ли ты сказать что-нибудь о том, как мне пробиться сквозь завесу ума и сохранить это чудесное состояние, это прекрасное ощущение дара, чтобы оно могло расти?

Переживание гармонии – это одно из самых таинственных переживаний, какие только возможны.

Гармония означает, что два тела по-прежнему являются двумя телами, но в них уже не две души. Одна душа в двух телах – вот что такое гармония. Это самое тонкое, самое сильное переживание.

Обычно мы живем в конфликте, в дисгармонии. Муж живет в дисгармонии с женой – они называют это совместной жизнью. Но если не возникает единства, их близость является ничем иным, как скрытым конфликтом, который все время прорывается наружу по любому абсолютно бессмысленному, глупому поводу. Оба сидят на вулкане.

Родители ощущают разрыв поколений в отношениях между собой и собственными детьми. Кажется, что у них нет никакой общей основы для понимания, гармония для них – это отдаленная цель. Они даже не понимают язык друг друга – не то чтобы они говорили на разных языках, но у них разные взгляды, разные позиции, разные подходы к жизни, – и кажется, что нет никакой возможности прийти к какому-то общему знаменателю. Родители и дети разучились общаться друг с другом, так как каждый их разговор превращается в ссору.

То же самое происходит с мужьями и женами. Если они вступили в брак недавно, то между ними вовсю кипят страсти: они ссорятся, жены бросаются всем, что попадает под руку, бьют тарелки, чашки и стаканы, швыряют подушки. Мужья ведут себя точно так же – они бьют тех самых женщин, без которых раньше, как они думали, не могли жить. Муж не только бьют жену, часто в своем воображении он даже убивает ее, или, наоборот, жена собирается убить мужа. Вопрос лишь в том, кто первый возьмет на себя инициативу; это – холодная война.

Постепенно они остывают: больше не летают подушки, не бьются чашки, стаканы и тарелки. Но это не значит, что муж и жена пришли к гармонии. Это значит лишь то, что они осознали нелепость всего этого. Уж лучше молчать. Муж просто читает свою газету. По воскресеньям бывает немного труднее: они избегают друг друга, они не хотят оставаться наедине друг с другом.

Когда одному из моих друзей – очень богатому человеку – исполнилось пятьдесят лет, он сказал мне:

– У меня достаточно денег. Обе мои дочери вышли замуж. И мне так тяжело… Теперь мы с женой остались одни в доме.

– Ты должен радоваться, – сказал я. – Я думал, что это был брак по любви.

– Я теперь вообще не употребляю слово «любовь», – ответил он. – Именно это слово разрушило всю мою жизнь. Только из-за жены я продолжаю заниматься бизнесом, хожу на работу – лишь бы быть подальше от нее, а иначе в работе не было бы никакой необходимости.

– Тогда найди какое-нибудь красивое место в горах, – предложил я, – переезжай туда и живи спокойно.

– Что? Наедине с этой женщиной в горах? – воскликнул он. – Ты подстрекаешь меня к убийству!

– О чем ты говоришь? – спросил я. – Кто кого собирается убивать?

– Это зависит от того, кто первым возьмет на себя инициативу, – ответил он. – Наедине с этой женщиной? Нет! Если бы ты согласился жить с нами, тогда бы я чувствовал себя в безопасности и смог бы поехать в горы. Без кого-нибудь из друзей мы даже в кино не ходим. Он должен сидеть между нами, иначе… любого пустяка достаточно, чтобы началась драка.

– Я никогда не видел, чтобы вы дрались, – сказал я.

– Это правда, – ответил он. – На протяжении многих лет мы сдерживали себя. Но мы все-таки деремся. Мысленно я бью ее, а она мысленно бьет меня – но мы не выносим это наружу… Что подумают люди, что подумают слуги?

Они спали в разных комнатах. Я спросил у его жены о причине этого.

– Особой проблемы здесь нет, – ответила она. – Просто он храпит.

– Я много раз спал с ним в одной комнате, но никогда не слышал, чтобы он храпел, – возразил я.

Я поинтересовался у своего друга:

– В чем дело? Твоя жена говорит, что ты храпишь.

И он ответил:

– Да, я специально храплю – чтобы она спала в другой комнате. Во сне-то я никогда не храплю! Вот почему ты никогда не слышал моего храпа. Мне приходится прикладывать усилие, чтобы храпеть, – это очень трудное искусство, которому мне пришлось научиться лишь для того, чтобы дать ей какой-то повод. Она сама хотела спать в отдельной комнате, но нужен был повод. И теперь мне здесь очень спокойно. Она в другой комнате, а я на ночь запираю дверь изнутри. Мало ли, вдруг она захочет прийти посреди ночи – кто ее знает, что ей взбредет в голову? И начнется ссора.

Люди не живут в гармонии.

Гармония для них – пустое слово. Для большинства людей, к сожалению, оно так и остается пустым. Им известны лишь борьба и гнев.

Гармония означает, что вы отбрасываете свое эго, вы говорите: «Я хочу быть с тобой в таком глубоком единстве, чтобы в самой этой идее „Я“ не было больше нужды».

Очень мало людей живут в гармонии, но у мастера и ученика не может быть никакой связи без гармонии. У мастера нет эго, и поэтому ученик должен отбросить свое эго, чтобы два сознания слились в одно и зазвучала прекрасная музыка – одна и та же в мастере и ученике.

Это случается и в других видах отношений, но очень редко. Я вспоминаю одну странную книгу, написанную на санскрите. Ее название – Бхамити. Это странное название, потому что эта книга служит комментарием к одному из самых философских трактатов, когда-либо написанных, – «Брахма-сутры» Бадараяны.

Бадараяна, возможно, является одним из самых великих философов в мире, и он написал эти краткие изречения «Брахма-сутры» – изречения о предельном.

Во всем мире нет другой такой книги, к которой было бы написано столько комментариев – тысячи и тысячи комментариев. Изречения в ней такие краткие, такие сжатые, что пока кто-то не раскроет их, не объяснит, не истолкует, вы не сможете понять их смысл.

«Брахма-сутры» – это необычная книга. Ни одна книга не имела такой судьбы, как «Брахма-сутры» Бадараяны. К ней были написаны комментарии, но эти комментарии тоже оказались очень трудными для понимания, поэтому писались комментарии к комментариям. Но и они, в свою очередь, были не такими уж простыми, поэтому к ним писались другие комментарии… Это единственная книга, в которой вы найдете целый ряд комментариев, но сам оригинал утерян. И тысячи лет в Индии люди писали комментарии к комментариям, чтобы донести до масс смысл этой книги.

Одним из комментариев, одним из лучших комментариев к «Брахма-сутрам» является «Бхамити». Это странно, потому что «Бхамити» – необычное название для комментария. «Бхамити» – это имя женщины, и назвать так комментарии…

Эти комментарии были написаны великим философом Вачаспати, чью жену звали Бхамити. Он писал эти комментарии двенадцать лет, и он решил, что в тот день, когда комментарии будут закончены, он отречется от мира и уйдет в Гималаи.

И вот однажды ночью комментарии были закончены. Он взял свечу, при свете которой он их писал, и пошел в свою комнату. Но по пути он встретил женщину. Он спросил ее:

– Кто ты, и что ты здесь делаешь?

– Мой господин, – ответила она, – вы были так поглощены своими комментариями, что совершенно забыли о том, что женаты на мне. Я – ваша жена.

Вачаспати сказал:

– Я вспомнил. И я также помню, что каждый день… Покажи-ка мне руку, потому что я могу узнать тебя по руке. Каждый день ты ставила рядом со мной свечу, когда садилось солнце. Я узнаю эту руку. Но уже слишком поздно: я решил, что в тот день, когда закончу комментарии, я покину дом. Тебе следовало бы напомнить мне о себе раньше.

Бхамити ответила:

– Моя любовь не позволяла мне беспокоить вас, я ждала. Но не волнуйтесь – если вы решили уйти, уходите без всякого беспокойства. Я не буду препятствовать вашему решению. Довольно того, что я вижу, как вы переживаете обо мне. Все-таки в каком-то смысле вы любили меня, и этого мне будет достаточно на всю мою жизнь.

– Ты великая женщина, – сказал Вачаспати. – Такую женщину редко встретишь. Таких комментаторов, как я, найти легко, но найти женщину, похожую на тебя… Столько любви, столько доверия, столько умения ждать, столько терпения… И такое величие души – для тебя было достаточно заботы о том, что мне трудно писать в темноте, тебя не беспокоили твои собственные ожидания. Я назову свою книгу «Бхамити», чтобы каждый, кто будет читать ее, удивлялся ее названию. – А оно не имеет никакого отношения к делу; комментарии посвящены «Брахма-сутрам»… Причем тут Бхамити? – Но без тебя, без твоей любви, без твоего терпения, без твоего безмолвного ожидания… Ты никогда не пыталась обратить на себя мое внимание, а ты так прекрасна, что, разумеется, если бы ты обратила на себя мое внимание, это вывело бы меня из равновесия. Я мог бы позабыть о комментариях, я мог бы отложить их в сторону ради того, чтобы побыть с тобой.

Но Бхамити сказала:

– Я получила больше, чем я заслуживаю. Вам не нужно здесь оставаться. Позвольте мне гордиться тем, что у меня есть муж, который осуществил свое решение… Хотя я вижу, что вы колеблетесь. Отбросьте сомнения. Я не позволю вам остаться, вы должны уйти в Гималаи. Если вы останетесь, я не смогу относиться к вам с тем же уважением.

Это потрясающая, невероятная история.

Вачаспати ушел в Гималаи, но он не смог забыть Бхамити… Такое достоинство, такое изящество души и такая красота… Что-то совсем не свойственное обычному человеку. Только такие люди доказывают, что существует нечто большее, чем обычные человеческие качества, – то, что иначе как божественным не назовешь.

Вачаспати остается великим ученым, но Бхамити своим поведением доказывает, что она еще более божественная личность.

Так что иногда можно встретить людей, которые испытывают гармонию в других видах отношений, однако это бывает чрезвычайно редко – случайно и в виде исключения.

Но для отношений между мастером и учеником гармония является основной необходимостью, без нее не может быть никаких отношений.

Гармония музыки… Любовь так глубока, что она поглощает ваше эго. Нет больше двух людей, связанных отношениями, есть только гармоничное целое, энергетическое поле.

Испытав это с мастером, вы можете испытать это и в других отношениях, так как принцип тот же самый. И если вы способны переживать это во всех ваших отношениях, если вокруг вас много гармонии, тогда ваша жизнь действительно становится божественным даром, звучанием оркестра. Тогда в отношениях «мастер – ученик» вы приобретаете определенное умение, которое можете использовать в отношениях с женой, мужем, детьми, родителями, друзьями. Вы можете распространить это на весь мир. Вы можете почувствовать это в отношениях с деревьями, со звездами, это лишь вопрос овладения умением.

Секрет в том, чтобы не быть эго, исчезнуть как эго.

И тогда все, к чему вы прикоснетесь, отзовется музыкой, все, к чему вы прикоснетесь, обратится в золото.

Четвертый вопрос:

Ошо,

С тех пор, как в ноябре прошлого года я покинул Раджнишпурам, я почувствовал, что совершенно не способен думать о том, что делать дальше. Вначале это меня немного пугало. Но очень скоро я стал все больше и больше понимать, что достаточно лишь простого ожидания, чтобы со мной начало происходить много всего прекрасного, причем без моего стремления к этому.

Является ли это результатом пребывания рядом с тобой?

Это происходит не только вокруг меня.

Таким образом функционирует все существование.

Вы просто ждете, и все случается в нужный момент.

Ждите и наблюдайте. Но не засыпайте – когда вы ждете, вы можете заснуть, это так естественно. Когда нечем заняться, так и хочется заснуть. Тогда что-то будет происходить, но вы не будете знать об этом. Поэтому ждите и наблюдайте.

Жизни вечно мешали так называемые благодетели человечества, которые только и делают, что поучают весь мир: «Делайте это, делайте то, помогайте бедным». Действие было возведено в такой высокий ранг, что мы совершенно забыли про искусство ожидания.

И, конечно, есть то, что может случиться только в результате какого-либо действия.

Например, вы не можете просто ждать и от этого становиться богатым.

Но есть люди, которые даже учат этому. Один американский мыслитель, Наполеон Хилл, написал прекрасные книги об этом, он великолепный писатель. Мне всегда нравилась его книга, которая называется «Думай и богатей», хотя это абсолютная чушь. Но пишет он здорово. И есть люди, которые верят, что все, что вам нужно делать, – это просто ждать, посеять семена мысли о том, что «Кадиллак» въедет в ваш гараж, и просто ждать… И в один прекрасный день вам вдруг доставят этот «Кадиллак». Есть люди, которые верят в это: в то, что мысль обладает такой огромной силой.

В Америке до сих пор существует одна христианская секта… Полвека назад она была очень влиятельной, так как очень многие верили в ее учение. Эта секта называет себя «Христианская наука». А вся наука заключается в том, что вам не нужно ничего делать, вы должны просто думать. А делает все Бог. Вы думаете, молитесь, ждете; только дайте Богу время. Вы, что же, думаете, что «Кадиллак» – это более важная вещь, чем целая Вселенная? Бог может создать Вселенную и не может создать «Кадиллак»?

Я слышал историю о том, как один молодой человек шел в колледж и по пути встретил пожилую женщину. Она спросила его:

– Что случилось с твоим отцом? Он не приходит на наши воскресные собрания.

Она была членом секты «Христианская наука».

Юноша ответил:

– Он болеет.

Пожилая женщина рассмеялась.

– Ерунда! – сказала она. – Он просто думает, что болен. Все дело в этом думании. Передай ему вот что: «Всю свою жизнь ты был членом „Христианской науки“ и все еще не понял одной простой вещи: прекрати думать, что ты болен, и ты перестанешь болеть».

– Хорошо, я передам ему ваши слова, – пообещал юноша.

Через неделю он снова встретил эту пожилую женщину. И она спросила у него:

– Что случилось? На этой неделе твой отец опять не пришел на воскресное собрание «Христианской науки».

Юноша сказал:

– Теперь он думает, что он умер, мадам. И не только он так думает, но и все соседи. Поэтому они решили похоронить его. Я пытался их переубедить: «Погодите. Может быть, он просто думает…» Но они считают, что я сошел с ума.

Есть то, что будет случаться без вашего вмешательства, вы должны просто ждать. А есть то, для достижения чего вы должны приложить усилие, и только тогда это произойдет. То, что зависит от ваших действий, постепенно стало более важным: это ваше материальное благополучие, ваши деньги, ваша власть, ваш престиж, ваши дворцы, ваши империи. Все это не случается благодаря ожиданию. Ожидание не сделает вас Александром Македонским. И поскольку то, что зависит от ваших действий, стало более важным, человечество полностью забыло о целой категории явлений, которые случаются сами по себе.

Любовь приходит сама по себе, не надо ничего для этого делать – как бы люди во всем мире ни старались. И очень странно, что никто так и не понял, что это совершенно бесполезно…

На протяжении веков родители устраивают браки своих детей. Они спрашивают астрологов, спрашивают хиромантов, обо всем разузнают – о семье, о достатке, о характере, – но никто не спрашивает юношу и девушку, любят ли они друг друга. До любви никому нет дела. Считается само собой разумеющимся, что раз их поженили, любовь появится.

Люди делали это тысячелетиями, и, разумеется, когда заключается брак между маленьким мальчиком и девочкой, они начинают вести себя, как брат и сестра: дерутся, играют вместе, ссорятся. Они никогда не узнают, что такое любовь. Они думают, что это и есть любовь. Потом рождаются дети, мужья покупают украшения для жен, жены изо всех сил пытаются усложнить жизнь своим мужьям – всеми возможными способами они помогают друг другу.

И только в наше время люди стали говорить: «Мы не будем жениться, пока не полюбим», – и то только в некоторых развитых странах.

Любовь – это то, что не зависит от ваших действий. Она либо случается, либо не случается. Это за пределами вашего контроля.

Брак по любви стал возможен, но ему не суждено долго жить по одной простой причине, что любовь приходит, случается, а в один прекрасный день она внезапно исчезает. Не в ваших силах было вызвать ее, не в ваших силах удержать ее.

Старый брак потерпел неудачу, поскольку упор делался на то, что вы должны любить свою жену, вы должны любить своего мужа. Вы «должны». А вы даже не представляли себе, как нужно любить; самое большее, что вы могли, это притвориться, сыграть.

Но любовь – не притворство, не игра. Вы ничего не можете сделать. Вы абсолютно бессильны в том, что касается любви.

Старый брак потерпел крах.

Новый брак тоже терпит крах, потому что новый брак – это просто реакция на старый брак. Брак по любви совершается не от понимания, это просто реакция, бунт.

Вы не знаете, что такое любовь. Вы просто видите красивое лицо, вы видите красивое тело и думаете: «Боже мой, я влюбился!» Эта любовь не продлится долго. Через два дня вам надоест видеть одно и то же лицо двадцать четыре часа в сутки. Одно и то же тело… Вы уже исследовали всю его топографию, теперь больше нечего исследовать. Исследуя одно и то же снова и снова, вы чувствуете себя идиотом. Какой в этом смысл?

Эти любовные связи, эти браки по любви терпят крах, они уже потерпели крах. Причина в том, что вы не знаете, как ждать, чтобы любовь могла случиться.

Вы должны научиться медитативному состоянию ожидания. Тогда любовь не будет просто страстью, желанием. Тогда любовь не будет просто выражением сексуальности, тогда любовь будет переживанием двух сердец, бьющихся в одном ритме. Это не вопрос красивого лица или красивого тела. Это нечто очень глубокое, это вопрос гармонии.

Только когда любовь возникнет из гармонии, мы узнаем, что такое счастливая жизнь, реализованная жизнь, в которой любовь становится все глубже и глубже, потому что она не зависит ни от чего внешнего, она зависит от чего-то внутреннего. Она не зависит от формы носа и его длины, она зависит от внутреннего переживания двух сердец, бьющихся в одном ритме. Этот ритм может продолжать нарастать, может менять свою интенсивность, свои интервалы. Секс может быть частью любви, но любовь не имеет отношения к сексуальности. Секс может появляться, может исчезать. Это гораздо большее, чем секс.

Так что не имеет значения, какого человека вы любите – молодого или старого. Каждая женщина когда-нибудь задумывается… Многие женщины спрашивают у своих возлюбленных: «Ты будешь любить меня, когда я стану старой?»

Я знаю от одного из моих друзей – он сам рассказывал мне об этом, – что девушка, которую он любит, все время спрашивает его: «Ты будешь любить меня, когда я буду старой?» Он спросил меня:

– Что мне ей ответить?

Я сказал:

– Зачем ты меня в это втягиваешь? Это твое дело. Скажи ей что-нибудь. Что ты сам чувствуешь?

– Если она станет такой, как ее мать, – сказал он, – я не смогу ее любить. А, скорее всего, она станет именно такой. Это единственное, чего я боюсь.

Тогда я посоветовал ему:

– Скажи ей честно: «Дело не в твоей старости, но если ты станешь похожей на свою мать, то, уж прости меня, я не смогу тебя любить».

Он возразил:

– Но тогда все будет кончено, потому что ее мать разозлится, а все зависит от нее. Мне приходится уговаривать ее мать. Отец моей невесты умер, ее мать одна принимает решение, дать или не дать согласие на брак. И потом, девушка тоже разозлится, поскольку она знает, что станет похожей на свою мать. Все симптомы уже налицо.

– Тогда молчи, – сказал я. – А когда наступят тяжелые времена, приходи ко мне снова.

– Но девушка так настаивает. Она хочет знать ответ до свадьбы.

– Все просто, – сказал я. – Ты тоже спроси ее: «Ты будешь любить меня, когда я состарюсь?»

– Что ж, это подходит, – сказал он. – Ведь я стану похожим на своего отца, а она ненавидит его так же, как я ненавижу ее мать. Это то, что надо.

Он так и сказал своей девушке, и она заявила:

– Ни за что! Если ты станешь таким, как твой отец, я не буду любить тебя. Я с тобой сразу же разведусь!

– Ладно, – сказал он. – Когда наступят трудные времена, тогда и посмотрим, что делать. Зачем обсуждать это сейчас?

Но вся ваша любовь зависит от таких мелочей: от размера носа, от цвета глаз, цвета волос, пропорций тела. Все это не имеет никакого отношения к любви.

Любовь – это чувство гармонии с другим человеком, чувство согласия.

И так обстоят дела не только с отношениями мастера и ученика; во всех ваших отношениях, если вы бдительны и выжидаете момент гармонии с существованием, вы обнаружите, что случаются такие вещи, которые вы никогда не смогли бы совершить.

Возможно многое: множество цветов, стихов и песен.

Множество звезд рождается из гармонии, ожидания и состояния готовности.

Что-то случается, но вы должны быть осознающими. Очень часто что-то случается, но вы этого не осознаете. Вы упускаете то, что принадлежит вам по праву, только потому, что спите.

Мое учение основано на позволении. То, что случается только с помощью действия, – это мирское. Я не против этого, но это не основная часть вашей жизни. Если вы хотите иметь красивый дом, вам придется построить его, это не случится само по себе. Даже если вы верите в «Христианскую науку» или в то, что написано в книге «Думай и богатей», вам это не поможет. Да это все и несущественно.

То, что существенно… любовь, радость, живость, чувство юмора, покой, который приходит с пониманием, внутреннее путешествие в поисках самого себя… Это то, что существенно, то, что вы не можете сотворить. Вы должны научиться позволять этому случаться.

Итак, уясните для себя: то, что нужно делать, следует делать, а тому, чему нужно позволять случаться, следует позволять случаться. И никогда не путайте одно с другим.

А также запомните: существенно то, что происходит само собою; то, что делается вами, не является существенным.

Ваши действия не могут быть чем-то священным.

Вот почему я говорю, что все храмы и церкви, все статуи богов, созданные человеком, – это мирское. То, что создано человеком, не может быть выше самого человека.

Это простая арифметика: то, что выше человека, всегда случается, это находится за пределами ваших действий. Вы всегда являетесь принимающей стороной. Вы должны быть просто открытыми, восприимчивыми, благодарными существованию.

Пятый вопрос:

Ошо,

Когда я присутствую на твоих беседах, я чувствую себя таким наполненным, чувствую, что наконец обрел тот покой, к которому всю жизнь стремился.

Находясь на Западе, я даже не осознавал, что мне недостает твоего присутствия. Как мог я забыть о красоте пребывания с тобой?

Прошу тебя, прокомментируй это.

У человека не очень хорошая память. Он легко все забывает.

Всего несколько примеров помогут тебе это понять.

Вы все были детьми. Насколько хорошо вы помните ту невинность, которая у вас была? Психологи обнаружили один странный факт: если вы двигаетесь назад в своих воспоминаниях, вы доходите только до возраста четырех или, самое большее, трех лет. Но те три или четыре года в начале вашей жизни были самыми лучшими: никакой ответственности, никаких тревог, никакого напряжения. Жизнь была настоящим приключением, чистейшей радостью, но люди не помнят этого.

И это так странно, что память всех людей останавливается где-то на возрасте трех или четырех лет. Оказывается, что самое лучшее в нас не фиксируется. Возможно, в том, что вы должны забывать это, заключена некая биологическая стратегия; если бы вы помнили это, то всю свою жизнь вы бы чувствовали, что вам чего-то недостает. Вам будет чего-то не хватать, так как вы уже видели самые прекрасные моменты, а теперь все кажется тусклым, бесцветным, мертвым. Уже не будет того блеска, той живости, той радости. Наверно, в том, что прекрасные моменты не отражены в нас, действительно заключена биологическая стратегия.

Но даже если взять более поздние периоды жизни… Вы удивитесь, узнав, как странно функционирует ум. Он моментально фиксирует все неприятное. Кто-то вас оскорбил – и вы уже никогда этого не забудете. Так много людей вас уважало, но вы этого не помните. Один-единственный человек оскорбил вас – и вы не можете забыть этого.

Похоже, память отдает предпочтение всему уродливому, темному, унизительному, трагическому. А все доброе и прекрасное просто забывается, не оставляя никаких следов в вашей памяти.

С самых древних времен этим пользуются политики и священники для эксплуатации людей.

Они утверждают, что для демократии необходимы две партии. Но демократия не имеет никакого отношения к этим партиям. Две партии нужны совершенно по другой причине, которая является психологической. Одна партия находится у власти в течение пяти лет и за это время успевает настроить всех против себя – она пообещала рай, а вы живете в аду, она забыла про все свои обещания.

Тогда партия, находящаяся в оппозиции, начинает вас провоцировать: «Что случилось со всеми этими обещаниями? А вот мы бы смогли выполнить все, что обещали вам». На следующих выборах партия, находившаяся у власти, теряет ее, и к власти приходит другая партия. Через пять лет с этой партией тоже будет покончено. Но за пять лет люди забывают про первую партию. Она снова обещает им рай, и они слушают и верят этим обещаниям.

Установлено, что память масс исчерпывается пятью годами. Вот почему выборы должны проводиться раз в пять лет – это единственная причина. За пятилетний срок народ забывает все преступления, все глупости и лживые обещания первой партии, и она снова становится партией святых.

Вот для чего требуются две партии. Одна партия оказалась бы в затруднительном положении – если бы она постоянно находилась у власти, вы бы не смогли ее простить. Народ начал бы бунтовать, убивая тех, кто находится у власти. Так что это отличный психологический ход, позволяющий успокаивать людей: «Не беспокойтесь, осталось всего два года. Тогда эти люди уйдут, и придут хорошие люди». А они все одного поля ягоды.

Я никогда в жизни не голосовал по одной простой причине: я не видел никакой разницы между двумя идиотами, не мог понять, кто из них меньший идиот. Я никогда не мог сделать выбор, поэтому решил, что лучше вообще не участвовать в этом. По крайней мере, никто не может обвинить меня: «Ты же сам выбрал этого идиота». Я никогда никого не выбирал. Выберите любого, и все равно это будет не тот человек.

Только посмотрите на то, что происходило в Индии последние сорок лет: кого бы вы ни избирали, вы всегда выбирали не того человека, и кого бы вы ни избирали вновь, вы опять выбирали не того человека – потому что это одни и те же люди. Это похоже на игру в футбол: две команды, две группы гоняют по полю футбольный мяч, и этот мяч – вы. Вы получаете удары со всех сторон. Где бы вы ни оказались, вы получите хороший удар ногой.

Вы спрашиваете меня, почему мы склонны забывать прекрасные моменты. Это естественно, поскольку уму не интересно обращать внимание на цветы, ему интересно замечать шипы. Он немедленно берет на заметку то, что причиняет боль.

Кого интересует цветок? Вы помните ваших врагов лучше, чем ваших друзей. Просто понаблюдайте за своим умом, и вы удивитесь тому, что вы помните врагов лучше, чем друзей. Вы можете забыть ваших друзей, но вы не можете забыть ваших врагов.

Таков ваш больной ум.

Будь ум здоровее, он смотрел бы на вещи с противоположной точки зрения: он фиксировал бы счастливые мгновения, он принимал бы во внимание все прекрасное, принимал бы на заметку все, за что можно быть благодарным. И тогда, естественно, жизнь такого человека стала бы жизнью благословения, жизнью, наполненной прекрасными переживаниями.

Это лишь вопрос небольших изменений в структуре вашего ума.

Мне всегда нравилась одна история.

Это случилось в синагоге, которая одновременно была монастырем для иудеев, и главный раввин синагоги был очень строгим человеком. Двое молодых евреев прогуливались по монастырскому саду. Им позволялось проводить в саду один час утром и один час вечером. Все остальное время они должны были изучать священные книги и обучаться научным дисциплинам. Оба они размышляли над тем, не спросить ли у раввина, могут ли они курить в саду? Оба были заядлыми курильщиками, но в монастыре и в синагоге нечего было и думать о курении. Это было бы просто преступлением. Они оба страдали, поэтому решили, что попытку предпринять нужно, хотя это было все равно, что сунуть руку в пасть льву: «Главный раввин – человек опасный. Одному Богу известно, как он отреагирует!»

На следующий день один из них вышел из синагоги со слезами на глазах, одновременно и возмущенный, и расстроенный. И тут он увидел другого брата, который сидел под красивым розовым кустом – и курил! Он спросил у него:

– Боже мой, ты закурил без разрешения?

Тот ответил:

– Нет, я спросил.

Первый юноша сказал:

– Ну что за человек этот главный раввин! Я тоже его спросил, и он заорал на меня: «Ах ты шельмец! Как по-твоему, это синагога или ад? Если хочешь курить сигареты, отправляйся в ад!» Как же получилось, что тебе он позволил курить?

Второй юноша улыбнулся и поинтересовался:

– А как ты его спросил?

– А какое это имеет значение? – сказал первый.

– Сначала скажи, как именно ты спросил? – настаивал второй.

Первый юноша сказал:

– Я просто спросил… – А эти два часа назывались «часами молитвы», и им позволялось выходить в сад на два часа молитвы. – Я просто спросил, могу ли я курить во время молитвы? И он заорал так громко – казалось, он вот-вот меня ударит!

– Успокойся, – сказал второй юноша. – Ты неправильно задал вопрос. Я тоже попросил у него разрешения курить. Я спросил его: «Сэр, могу ли я молиться во время курения?» – и он ответил: «Это очень хорошо, ничего дурного в этом нет».

Всего лишь небольшое изменение, но оно имеет огромное значение!

Начните накапливать все прекрасное, что случается с вами. А прекрасное случается с каждым. А все уродливое не стоит того, чтобы о нем помнить, не стоит того, чтобы его накапливать. Зачем вам обременять себя всяким мусором, когда вы можете быть наполненными цветами и благоуханием?

Вам нужно лишь произвести небольшое изменение в вашем природном биологическом уме.

Медитация может справиться с этим очень легко.

Одна из существенных частей медитации состоит в том, чтобы смотреть на приятную сторону вещей, смотреть на приятную сторону людей, смотреть на приятную сторону событий – так, чтобы вы были окружены только приятным.

В окружении прекрасного вам легче расти.

Но люди – странные существа. Вы можете сделать человеку тысячу раз добро, но сделайте всего один раз зло, и он забудет эту тысячу добрых дел и будет помнить только про то зло, которое вы ему причинили. И он будет нести это в себе всю свою жизнь. Именно так живут люди: в мыслях о мести, в гневе, в отчаянии, чувствуя себя отвергнутыми жизнью, чувствуя себя изгоями существования.

А все дело в том, что вы накапливаете не то, что нужно.

В жизни хватает и того и другого. Можно смотреть на день как на что-то втиснутое между двумя ночами, а можно видеть два прекрасных дня и одну маленькую ночь между ними. Посмотрите, где вам больше нравится находиться: в раю или в аду. Это ваш выбор.

Глава 12. Три стадии посвящения: ученик, последователь, преданный

Первый вопрос:

Ошо,

Правда ли, что быть в единении с мастером – это и есть посвящение?

Слово «посвящение» является очень значительным и глубоким.

Есть три стадии посвящения: первая – когда ученик становится последователем, вторая – когда последователь становится преданным и третья – когда преданный исчезает в мастере.

Чтобы понять весь процесс, нужно понять все три стадии.

Каждый начинает как ученик, как человек, интересующийся тем, что собой представляет эта жизнь, преисполненный любопытства познать окружающие нас тайны. Но все это делается ради знания, следовательно, все эти устремления поверхностны. Поскольку они вызваны жаждой знания, они зарождаются в уме. А ум – это периферия нашего существа, наиболее поверхностная часть нашей индивидуальности.

У ученика есть вопросы, но он не находится в поиске. На его вопросы легко ответить, его легко удовлетворить – ему достаточно лишь заимствованных знаний. Ему еще не нужен мастер, ему нужен только учитель. Он накапливает ответы, становится интеллектуалом, но не становится разумным. Накапливание ответов происходит в запоминающей части ума, и эта часть является механической, она не имеет ничего общего с разумом.

Можно встретить весьма образованных, культурных, утонченных интеллектуалов, которые в жизни ведут себя очень неразумно. Они оказываются на высоте положения, когда им задают вопрос, к которому они подготовились. Но если жизнь ставит перед ними новый вопрос, к которому они не подготовились, они совершенно теряются, они оказываются такими же невежественными, как и все остальные. И проблема в том, что жизнь продолжает ставить все новые и новые вопросы, бросать все новые и новые вызовы.

Память хороша на рынке, но в жизни от нее мало толку.

А все ваши университеты учат вас только тому, как запоминать.

Установлено, что люди с очень хорошей памятью в основном невежественны.

В жизнеописании одного из британских вице-королей Индии, Керзона, есть упоминание об одном очень поучительном случае – и это исторический факт.

Керзон узнал, что в Раджпутане живет человек с совершенно невероятной памятью. Этот человек знал только свой местный диалект – раджастани, диалект языка хинди; никаких других языков он не знал. Но это не мешало ему запоминать любые высказывания на любом языке, что казалось чем-то почти сверхчеловеческим.

Его вызвали ко двору вице-короля Керзона и устроили ради него специальную встречу. Тридцать ученых, знавших тридцать языков, должны были испытать этого человека и проверить его память. Среди этих тридцати ученых не было ни одного, кто понимал бы родной язык этого человека, а все те тридцать языков были незнакомы ему.

Испытание было организовано очень странным образом – такого никогда не устраивалось раньше, и я не думаю, что такое будет когда-либо проделано снова.

Условие было таким: каждый из этих тридцати ученых должен был произнести перед этим бедным крестьянином из Раджастана одно предложение на своем языке. Но предложение не должно было произноситься за один раз. Крестьянин подходил к одному человеку, который говорил ему первое слово своего предложения. Затем звенел колокольчик, и крестьянин переходил к следующему ученому, который говорил ему первое слово своего предложения. Таким образом он двигался по кругу. Обойдя тридцать человек, он снова подходил к первому ученому, чтобы узнать второе слово его предложения… И после каждого слова громко звенел колокольчик, чтобы сбить крестьянина с толку.

Ученые не были уверены, что смогут так долго хранить в памяти свое предложение, поскольку эксперимент должен был занять много времени. У всех были листочки с этими предложениями, которые они держали перед собой и отмечали слова, которые они уже произнесли. А этот человек совершал круг за кругом, выслушивая их слова и накапливая в своей памяти предложения, которые ему давали по частям.

После того как ученые произнесли по частям свои предложения, он повторил все тридцать предложений на тридцати языках, о которых не имел ни малейшего представления. Он совершенно не знал, что означали эти предложения. Но он повторил их настолько точно, что все интеллектуалы были поражены. Они сами не могли запомнить собственные предложения, им пришлось записать их. Они не могли запомнить, какое слово они произнесли – пятое или шестое, – им приходилось их отмечать. А этот человек был необразованным – он даже писать не умел.

Керзон был поражен. Он похвалил этого человека и наградил его.

Но когда поговорили с его приятелями из деревни, выяснилось, что он был идиотом. Что касалось его памяти, он обладал поистине потрясающими способностями, но он не мог решить простейшей житейской задачи, не мог справиться с простейшей жизненной ситуацией. Односельчане сказали: «В нашей деревне его прозвали „великим идиотом-интеллектуалом“».

Хорошо известен факт, что ученик заинтересован в накоплении знаний. Его любопытство может быть легко удовлетворено. Его ум функционирует как компьютер.

Но однажды ученик попадает в ловушку мастера. Он не ищет мастера, он не понимает разницы между словами «мастер» и «учитель». В словарях оба слова означают одно и то же.

Но в реальной жизни учитель просто передает знания от одного поколения к другому – это не его собственный опыт. Мастер не передает знания от одного поколения к другому, он делится своим собственным реализованным состоянием.

Но если ученик попадает в ловушку мастера, то из нее очень трудно выбраться, так как очень скоро становится ясно, что знания и постижение – это две разные вещи.

Вопросы и поиск – это две разные вещи.

Вопросы – это просто проявление любопытства.

Поиск – это риск, это паломничество, это исследование.

Вопрос легко удовлетворяется логическим, рациональным ответом. Поиск не может быть удовлетворен логическим или рациональным ответом, поиск подобен жажде.

Вы можете повторять, что с научной точки зрения H2O – это вода, но это не поможет вам утолить жажду. Это ответ, и ответ совершенно правильный. Если кто-то спрашивает, что такое вода, то на этот вопрос ответить очень легко. Но если кто-то спрашивает о воде, потому что он хочет пить, то H2O ему не поможет. Ему нужна настоящая вода.

Поиск означает жажду, голод. Никакое заимствованное знание не может утолить их.

Мастер постепенно подводит ученика к осознанию того, что, если он действительно человек, тогда просто быть любопытным – это ребячество. Зрелость требует, чтобы вы постоянно находились в поиске, чтобы вы интересовались не только знаниями, но и теми способами, средствами и методами, с помощью которых вы можете познавать, – это не те знания, которые передаются от поколения к поколению. Никто не знает, не выдуманы ли они, не являются ли они фикцией, претворил ли их кто-нибудь в жизнь или нет, насколько много было утрачено при их передаче, сколько к ним было добавлено, сколько отброшено. Постижение же означает приобретение собственного опыта.

У подлинного искателя нет никаких вопросов, но у него есть огромная жажда.

Это первое посвящение – когда мастер перемещает фокус ученика от знания к постижению, от памяти к разуму.

И это не рядовое событие, такое случается только с немногими счастливчиками.

Миллионы людей всю свою жизнь просто остаются любопытными, ребячливыми, незрелыми.

Как только акцент смещается от знания к постижению, вас больше не беспокоит прошлое, вас волнует настоящее. Вас больше не интересуют великие философы, мудрецы, вас интересует ваше собственное сознание. Впервые вас интересуют не объекты, а ваша субъективность, не другие вещи, а тот, кто хочет знать: кем является тот, кто хочет знать?

Это первое посвящение: ученик умирает – рождается последователь.

Второе посвящение – это когда последователь тоже умирает, исчезает в преданном.

Последователь все еще заинтересован в том, чтобы овладеть методами, техниками, способами постижения себя. Ему приходится использовать мастера, отсюда его благодарность. Но конечной целью является он сам, а мастер – средство, он использует мастера для своих собственных целей.

По мере того как он сближается с мастером, мастер подводит его ко второму посвящению. И второе посвящение состоит в том, что пока вы не отбросите эту одержимость самим собой, вы никогда не познаете себя.

Это кажется противоречивым, но это не так. Сама ваша одержимость мешает вам, она эгоистична. Вы отбрасываете эго, отказываетесь от эго, забываете о себе, и в тот самый момент, когда вы забываете о себе, вы находите себя.

На пути от знания к постижению ученик никогда не интересовался самим собой. Его интересовали вещи, объекты, весь мир. Первое посвящение привело его в новый мир – в нем проснулся интерес к самому себе.

Второе посвящение отнимает эго.

Второе посвящение учит его любви. Постижение себя является побочным продуктом – если вы умеете любить, вы без труда познаете себя.

Только в свете любви исчезает тьма внутри вас.

Любовь – это свет, и необходимо учить тому, как этот свет зажигать.

Мастер любит, его присутствие есть любовь. Само его присутствие обладает магнетизмом. Не произнося ни слова… просто находясь рядом, вы почувствуете определенное притяжение, любовь, доверие.

И вы не знаете этого человека, вы не знаете, заслуживает он доверия или нет. Но вы готовы рискнуть. Присутствие мастера так убедительно, что не нуждается ни в каких аргументах для доказательства.

Я работал преподавателем в университете, и каждый год на День преподавателя университетские профессора устраивали собрание, чтобы обсудить проблемы, с которыми они сталкивались. И каждый год основной и самой неприятной проблемой было то, что студенты их не уважают. Когда я попал на их собрание в первый раз, это был мой первый год работы в университете. Все они обвиняли студентов, они обвиняли современное общество, западный мир, так как из-за его влияния они лишились уважения. Один из преподавателей – старый человек, очень уважаемый профессор, декан факультета искусств – сказал: «Это такой позор, особенно для страны, в которой были такие ученики, как Экалавья».

Чтобы вы поняли, что он имел в виду, я расскажу вам одну историю. Это древнее индийское предание.

В Индии жил один великий мастер по стрельбе из лука, Дроначарья. Принцы, богатые люди, индуисты высшей касты, воины приходили к нему из самых далеких мест, чтобы научиться стрелять из лука.

Общество в Индии разделено на четыре группы. Это самое отвратительное разделение, которое есть в мире, и оно существует вот уже пять тысяч лет. Одна четвертая часть индусского общества не считается человеческими существами, их называют шудрами, «неприкасаемыми». Они даже не достойны того, чтобы к ним прикасались. Если вы случайно дотронулись до шудры, вам следует немедленно принять душ, чтобы очиститься. Не только сам шудра, даже тень шудры неприкасаема. Если шудра проходит мимо и его тень задела вас, вы должны принять ванну.

Этот молодой человек, Экалавья, был рожден шудрой. Но он хотел стать лучником, и он начал учиться стрельбе из лука самостоятельно. Он прекрасно знал, что его никто не будет учить, – старики-шудры говорили ему: «Ни один учитель не примет тебя».

Он отвечал им: «Прежде чем пойти к учителю, я научусь стрелять так, что он не сможет не признать меня». И он упорно тренировался. А когда он решил, что его умения достаточно, он отправился к самому великому лучнику того времени Дроначарье.

Дроначарья был потрясен, когда увидел, что юноша самостоятельно достиг огромных успехов. Но поскольку Дроначарья был брамином, а это самая высшая каста, он не мог принять Экалавью в ученики. Он отверг его.

Но Экалавья был человеком особого сорта по сравнению с обычными людьми. Он пошел в лес и сделал статую Дроначарьи. И перед этой статуей он продолжал самостоятельно заниматься. Скоро по всей стране разнеслась весть о том, что Экалавья, просто упражняясь перед статуей Дроначарьи, стал мастером стрельбы из лука.

Дроначарья вынашивал честолюбивый замысел, и этот замысел состоял в том, что один принц, Арджуна, который был его учеником, – а он был великолепным лучником, – должен стать величайшим стрелком из лука в истории человечества.

Но этот Экалавья все портил, он становился более знаменитым.

И Дроначарья отправился в лес…

И именно на это необходимо обратить внимание – именно поэтому декан факультета искусств упомянул имя Экалавьи.

Экалавья был отвергнут Дроначарьей. Любой обычный человек почувствовал бы себя оскорбленным, униженным. Но он, наоборот, сделал статую Дроначарьи – потому что он выбрал его в качестве своего мастера. Не имеет значения, принимает его Дроначарья в качестве своего ученика или нет – ему придется принять его. Имеет значение то, насколько глубоко его принятие Дроначарьи в качестве своего мастера.

И когда Дроначарья пришел, Экалавья коснулся его ног. И Дроначарья увидел, чему тот научился. Конечно, он намного опередил Арджуну. Ясно, что Арджуна уже не мог стать величайшим стрелком из лука, как того хотел Дроначарья. Этот человек отверг Экалавью, но теперь он сказал ему:

– Ты учился здесь перед моей статуей. Ты принимал меня в качестве своего мастера.

– Я всегда думал о тебе как о своем мастере, даже когда ты меня отверг, – ответил Экалавья. – Я не обратил никакого внимания на твой отказ.

– Я принимаю тебя в ученики, – сказал Дроначарья, – но тебе придется заплатить за обучение. Каждый ученик должен платить мастеру – а ты не заплатил даже вступительного взноса, хотя уже стал таким великим лучником.

Бедный Экалавья сказал:

– Я отдам тебе все, что ты попросишь, если у меня это есть. Я могу отдать тебе свою жизнь. Ты – мой мастер, только прикажи. Но я бедный человек, поэтому проси то, что у меня есть.

Дроначарья сказал:

– Хорошо, я попрошу только то, что у тебя есть. Я хочу получить большой палец твоей правой руки. Отруби его и отдай мне.

Это отвратительная история. Все коварство заключалось в том, что как только большой палец его правой руки будет отрублен, его стрельбе из лука придет конец и он перестанет быть конкурентом Арджуны. Дроначарья принял его в ученики только для того, чтобы получить его большой палец.

И Экалавья, не говоря ни слова, просто взял меч и отрубил себе палец. Он отдал палец мастеру и сказал:

– Если ты хочешь чего-то еще, только скажи.

Эту историю вам надо запомнить как подоплеку моего рассказа.

Итак, декан сказал: «Эта страна, которая породила Экалавью, уважавшего такого мастера, как Дроначарья, отвергшего и оскорбившего его, – пала так низко, что студенты совсем не уважают преподавателей. Надо что-то делать».

Я был совсем новичком. Это была моя первая встреча с преподавателями всех факультетов. Мне пришлось взять слово, и я сказал этому пожилому профессору: «Вы затронули несколько вопросов. Конечно, это страна таких учеников, как Экалавья, но это также страна преподавателей вроде Дроначарьи – отвратительных, коварных, жестоких. Этот человек поступил совершенно бесчеловечно. Почему же вы забываете о нем?

Сначала вы отвергаете бедного юношу, считаете его недостойным, потому что он неприкасаемый. Затем, когда юноша самостоятельно добивается успеха, вы хотите принять его в ученики – в лесу, там, где никто не видит, что происходит. И вдобавок ко всему вы по определенной причине можете искалечить ему правую руку, чтобы он перестал стрелять из лука, и таким образом удовлетворить ваше амбициозное желание сделать Арджуну величайшим в мире стрелком.

Вам не следует забывать, что именно из-за таких учителей, как Дроначарья, преподаватели в Индии потеряли все уважение к себе. Вы представляете Дроначарью – на каком основании студенты должны вас уважать? И вы даже не осознаете тот факт, что приводите в качестве примера Экалавью. Что касается меня, то я не вижу… У меня тоже есть студенты, и я недавно стал преподавателем. Я еще не видел ни одного студента, который бы относился ко мне неуважительно. Я люблю их, я их уважаю. Любовь порождает отклик в виде любви в других, уважение создает уважение в других – это резонанс. Если бы я был на месте Экалавьи, я бы отрубил Дроначарье голову! Именно этого он заслуживает».

Профессор был так шокирован, так ошеломлен, что даже весь затрясся.

«Вы присядьте, – сказал я ему, – а то вы весь дрожите. И если с вами случится сердечный приступ или что-нибудь в этом роде, я буду в этом виноват. Сядьте, прошу вас. Я не собираюсь отрубать вам голову. Хотя с вами, пожалуй, стоило бы поступить таким образом. Вы хотите, чтобы студенты были похожи на Экалавью, – а как насчет преподавателей?»

Мастер – это не преподаватель. Он любит, правильнее сказать, он и есть сама любовь. Он уважает, правильнее сказать, он и есть само уважение.

Естественно, что вокруг него образуется гравитационное поле любви, уважения, благодарности.

В этом гравитационном поле и случается второе посвящение.

Последователь больше не интересуется познанием самого себя. Теперь его единственный интерес состоит в том, как раствориться в мастере, как пребывать в гармонии с мастером. И в тот день, когда гармония достигает своей высшей точки, последователь исчезает, рождается преданный.

Преданный опережает ученика на многие мили. Все путешествие претерпело такие революционные изменения. Преданный находится на краю… Жизнь преданного непродолжительна.

Самая продолжительная жизнь – жизнь ученика. Жизнь последователя средняя по продолжительности. А период жизни преданного очень мал.

Она подобна капле росы на лепестке лотоса в лучах утреннего солнца, которая медленно-медленно скользит по нему, чтобы в конце концов оказаться в океане. Капля росы живет совсем короткий отрезок времени, который требуется, чтобы соскользнуть с лепестка лотоса и оказаться в океане.

Жизнь преданного непродолжительна, она очень коротка – как только вы почувствуете вкус гармонии, вы не сможете удержаться от того, чтобы ощутить аромат единения. Удержаться невозможно. Капля росы устремляется вперед, попадает в океан, становится с ним одним целым.

Есть два способа выразить это.

Кабир, один из великих мистиков Индии, – единственный, кто использовал оба способа.

Когда он впервые соскользнул в океан, он записал одно короткое изречение: «Я искал себя, но, друг мой, вместо того, чтобы найти себя, я исчез в океане. Капля росы исчезла в океане».

Почти двадцать лет спустя, находясь на смертном ложе, он попросил своего сына Камала: «Принеси записи моих изречений. Прежде чем умереть, я должен кое-что исправить. Я написал в одном месте, что капля росы исчезла в океане. Измени это. Запиши: „Океан исчез в капле росы“».

Его изречения потрясающе прекрасны. Первое изречение звучит так: «Херат херат хей шакхи рахья кабир херайи; бунда самани самунда мен со кат хери джайи». И второе изречение: «Херат херат хей шакхи рахья кабир херайи; самунда самана бунда мен со кат хери джайи». В первом изречении капля росы исчезла в океане. Во втором – океан исчез в капле росы. Возможно, это две стороны одной медали…

Это и есть третье посвящение. И только после третьего посвящения возникает единение – больше нет разделения, есть слияние, есть единство.

Мистик начинает свой путь как ученик, а завершает его как мастер… Начинает как капля росы, заканчивает как океан.

Второй вопрос:

Ошо,

Чем ближе я нахожусь к тебе физически, тем больше я теряюсь в твоем присутствии и забываю о той личности, которой, как мне кажется, я являюсь. Я чувствую исходящую от тебя магнетическую энергию, которая сильно притягивает меня к тебе.

Что происходит?

Происходит то, что и должно происходить.

Когда ты оказываешься в моем присутствии, ты не можешь сохранять свою личность в неприкосновенности.

Ты не можешь иметь одновременно и мое присутствие, и свою личность. Если тебе нужна твоя личность, тебе придется лишиться моего присутствия, если тебе нужно мое присутствие, тебе придется потерять свою личность – они не могут существовать вместе.

Но что такое твоя личность? Задумывался ли ты когда-нибудь над этим? Она состоит из всех твоих несчастий, тревог, страданий, кошмаров, это твой ад.

Задумывался ли ты когда-нибудь над одним простым феноменом? Почему испокон веков люди проявляют такой большой интерес к одурманивающим наркотическим средствам?

В Ригведе, самой древней книге мира… Даже так называемые провидцы из Вед интересовались одним наркотиком, который называется сома. Один из умнейших представителей этого века, Олдос Хаксли, – который был хорошо знаком с Востоком, особенно с восточной мистикой, – кончил тем, что стал экспериментировать с ЛСД. Он писал, что в грядущем столетии наиболее совершенный вид ЛСД будет называться сомой в память о наркотике, упоминающемся в Ригведе.

Он был абсолютно убежден, что по своему воздействию ЛСД очень близок к соме. Возможно, он прав, потому что риши, провидцы из Вед, выпив сомрасы, сока растения сом, описывали свои переживания и то, что с ними происходило… Столько покоя, столько безмятежности, столько радости! Все их переживания точно такие же, как и те, что описал Олдос Хаксли, когда он вернулся из своего первого ЛСД-путешествия.

Все культуры, все религии осуждают алкоголь, опиум, гашиш, марихуану, но, похоже, их осуждение не дает никаких результатов. Человечество продолжает употреблять наркотики, и никто не потрудится спросить: если так много мудрых людей выступает против наркотиков, почему их употребляют? И самое странное заключается в том, что многие из этих мудрых людей сами принимают те или иные наркотики.

В одной стране марихуана может быть запрещена, гашиш может быть запрещен, ЛСД может быть запрещен, а алкоголь – разрешен. А алкоголь еще более опасен, чем любой из этих трех наркотиков. Почему же алкоголь не запрещен? Потому что его употреблял Иисус. Христиане не могут его запретить, в противном случае Иисус окажется преступником – и не обычным преступником, потому что он даже превращал воду в вино.

А те страны, которые пытались… Например, Индия, которая не является христианской страной, упорно пыталась запретить алкоголь, но потерпела неудачу. Запреты только ухудшают положение. Люди начинают изготавливать спиртное сами, в домашних условиях. И тысячи людей умирают от отравления, поскольку они не имеют представления о том, что они пьют. Алкоголь продается подпольно, и они не знают, как он изготавливается. И в конце концов эти запреты приходится отменять.

Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: все, кто выступает против законов, правительств и религий и при этом продолжает употреблять наркотики, приводят веский аргумент. И он заключается в том, что им хочется забыть свою личность. Их личность настолько болезненна, настолько уродлива, что они готовы совершить любое противозаконное действие, лишь бы забыть о ней на несколько часов.

Тяга к наркотикам доказывает только одно: человек, как ординарная личность, живет в отчаянии. Он хочет хотя бы на несколько часов полностью забыть о своих заботах, проблемах и неприятностях, и кажется, что другого способа это сделать нет.

Ради чего ты хочешь сохранить свою личность? Твоя личность – это твоя проблема.

И если ты достаточно разумный человек и можешь оказаться рядом с мастером, в присутствии которого твоя личность начнет таять и исчезать – без опьянения, без наркотиков, – можно ли представить себе большее благословение? Позволь личности исчезнуть, это просто бремя, пытка, душевная боль, от которой нет лекарства.

Как ты думаешь, есть ли какое-нибудь лекарство от душевной боли? Я никогда не слышал о нем. Я спрашивал об этом моего врача – а он очень знающий врач, он является членом Королевского научного общества Англии.

Позволь личности исчезнуть, испариться.

Исчезновение личности – это не твое исчезновение, запомни это; наоборот, это твое рождение. Когда твоя личность исчезнет, родится твоя индивидуальность.

Иметь личность – это лицемерие.

Быть индивидуальностью – это ваше право, данное вам от рождения.

Задача мастера состоит в том, чтобы отсечь все, что не является вашим, и оставить только то, что действительно ваше, что дано вам самим существованием.

Я понимаю, что вам становится страшно. Вы жили с вашей личностью так долго, вы отождествились с ней. И когда она начинает исчезать, возникает страх: «Что происходит? Неужели я исчезну?»

Все, что является истинным, не исчезнет, а все фальшивое просто обязано исчезнуть. Поэтому будьте мужественными.

И когда ваша личность покидает вас, скажите ей: «Прощай навсегда… Не возвращайся. Найди себе кого-нибудь другого, вокруг так много людей». Ведь есть такие люди, которые не настолько бедны, чтобы иметь всего одну личность. Это богатые люди, у них много личностей: когда они с женой, у них одна личность, когда они с любовницей, у них другая личность – одной личностью не обойтись. Они постоянно меняют свои личности. Это происходит почти автоматически.

Георгий Гурджиев, один из величайших мастеров этого столетия, использовал несколько техник. Одна из техник заключалась в том, чтобы заставить вас осознать ваши личности. Сам он был таким мастером в этом, что вы могли бы сидеть слева от него, а ваш друг – справа, и один из вас мог бы видеть сердитое лицо, а другому его лицо казалось бы блаженным, спокойным, очень любящим.

А потом один из вас мог бы сказать: «Ну что за человек! Я так испугался, он был таким сердитым». А другой мог бы возразить: «О чем ты говоришь? Он был таким любящим, улыбающимся». И только впоследствии вы бы обнаружили, что это была просто игра. Он овладел искусством менять личности до такой степени, что мог пользоваться двумя личностями одновременно. Гурджиев мог показывать половину личности жене и половину – любовнице! Но для этого требуется длительная тренировка…

В этом нет нужды. Одна у вас личность или много – все они ненужный хлам. Оставьте их, будьте просто самими собой. Вначале вы можете почувствовать себя немного неловко, как будто вы голые – в каком-то смысле это и есть нагота. Но скоро вы поймете красоту и невинность того, чтобы просто быть собой.

Когда у меня умер дедушка… Мы были большими друзьями, в нашей семье только он был моим другом. Никто не мог найти общего языка со мной, и никто не мог найти общего языка с ним. Он был очень старым и любил совершать всякого рода проделки. Но со мной он был совершенно счастлив.

Обычно мы вместе ходили на реку, в храм, на различные собрания, и он говорил мне: «Устрой-ка им что-нибудь. Задай какой-нибудь вопрос, чтобы сбить оратора с толку».

Он был славным, приятным человеком. И он умер. Вся семья погрузилась в печаль, все плакали.

Я пошел в ближайшую кондитерскую и попросил хозяина:

– Дайте мне все сладости, которые вы приготовили сегодня, – всю партию.

Он сказал:

– Ты с ума сошел? У тебя дедушка умер. Разве ты не слышал?

– В том-то все и дело! – воскликнул я. – Я хочу отпраздновать его смерть! Вы знаете, что мы были большими друзьями?

– Я знаю, – ответил он, – но твой отец, твой дядя и все остальные убьют меня. Они скажут: «Он – известный шельмец, но ты… зачем ты дал ему сладости? Это что, время для праздника?»

– Или вы дадите мне сладости, или у вас будут проблемы, – пригрозил я.

– Нет, мне не нужны проблемы, – сказал он. – Забирай сладости, но отвечать за это будешь ты сам.

– Я всегда сам отвечаю за все, что я делаю, – заверил я его.

К тому времени в кондитерской уже собралось несколько человек. Я сказал:

– Все эти люди будут свидетелями: я беру эти сладости под свою ответственность. Этот человек тут абсолютно ни при чем. Он, наоборот, пытался отговорить меня, он совершенно не понимает, что мой дед отправился на небеса и это нужно отпраздновать.

Я уселся перед нашим домом и стал раздавать сладости. Собралась вся моя семья.

– Что ты делаешь? – спросили они.

Я ответил:

– Просто праздную.

– Разве сейчас время для праздника? – возмутились родственники.

– Если быть откровенным, – ответил я, – вы чувствуете облегчение от того, что этот старикан умер. Никто не грустит о нем, кроме меня. Вы все лицемеры.

Мой отец сказал им:

– Не поднимайте шума, иначе соберется толпа. А когда собирается толпа, он всегда выходит победителем.

Затем он обратился ко мне:

– Делай, что хочешь. Он был твоим дедом. И если ты хочешь праздновать – празднуй.

Но все, кому я предлагал сладости, говорили:

– Сейчас не время.

Я сказал:

– Как раз самое время, потому что вся моя семья празднует, за исключением меня. И хотя все они сидят грустные, проливая крокодиловы слезы, – все это ерунда! Я-то их знаю. Им приходится держаться за свое лицемерие, и поэтому они не могут праздновать. Так что я взял это дело на себя – хотя я единственный человек, который грустит о нем, потому что он был моим другом. И все говорят, что он отправился на небеса, – так почему бы это не отпраздновать? Если бы он отправился в ад, тогда не было бы никаких возражений. Сидите с вытянутыми лицами, проливайте слезы, не принимайте пищу два или три дня и устраивайте всю эту суету. Но если он отправился на небеса, то почему вы так переживаете? Просто празднуйте, радуйтесь.

Поздно вечером отец сказал мне:

– Целый день я думал о том, что, возможно, ты прав. Мы были неискренними. Мы все почувствовали облегчение, потому что он вечно доставлял нам неприятности – из всего он делал проблему.

В лавке от него старались избавиться. Если он приходил в лавку, родственники отсылали его куда-нибудь в другое место, потому что он говорил покупателям:

– Он обманывает вас. – Он имел в виду собственного сына. – Эта ткань не стоит двенадцать рупий, она стоит всего восемь рупий. Если вы подождете немного, я продам вам ее за восемь рупий. Хотя, конечно… если у вас слишком много денег, выбрасывайте их на ветер.

Поэтому мои дяди, мой отец – все старались избавиться от него.

– Идут покупатели, – говорили они, – отправьте его куда-нибудь – пусть делает там, что хочет. Но если он останется здесь, он опять скажет правду.

И если я был там, я говорил покупателям:

– Подождите немного, скоро придет мой дедушка. Тогда покупка обойдется вам на четыре или пять рупий дешевле.

Поэтому они избавлялись не только от него. Когда я приходил в магазин, они говорили мне:

– Сходи на почту.

– Нечего гонять меня туда-сюда, – отвечал я. – Собирайте все ваши письма с вечера, и я буду относить их. Но я не могу заниматься этим весь день. Когда бы я ни пришел, я слышу: «Сходи на почту, вот открытка… Брось ее в ящик». Это просто хитрость, ничего больше. Я пойду, когда дедушка придет в магазин. По крайней мере, один из нас должен быть здесь, иначе вы будете обманывать покупателей.

Итак, мой отец сказал:

– Ты прав. Мы все почувствовали облегчение, и наши слезы были фальшивыми. Но ты был слишком откровенным, раздавая всему городу сладости и заявляя, что вся твоя семья радуется.

Я ответил ему:

– Если я прав, то тебе следует сбросить эту маску. Даже в день смерти собственного отца ты не можешь избавиться от фальши. Когда же ты собираешься быть искренним?

Все ваши личности – это просто личины, скрывающие ваши индивидуальности.

Поэтому очень хорошо, если, приближаясь ко мне, вы чувствуете магнетическое притяжение. Не сопротивляйтесь, способствуйте этому. Позвольте своим личностям умереть. Их смерть станет началом вашей новой жизни – жизни, которая будет радостью, невинностью, сиянием, бесконечным танцем сердца. Наберитесь лишь немного мужества…

Не спрашивайте, что происходит. Позволяйте этому случаться и наблюдайте. То, что я говорю об этом, – ничто по сравнению с тем, что еще случится.

Третий вопрос:

Ошо,

Я очень сильно тебя люблю, и все же – как такое возможно, что мне в голову приходит слишком много вопросов, отражающих мою темную сторону? Я боюсь, что они покажутся тебе надоедливыми, но так или иначе эти вопросы часто воспринимаются мною как самые честные и подлинные.

Пожалуйста, прокомментируй это.

Необходимо постоянно помнить: вы не должны судить о том, что является темным и что является светлым, что является правильным и что является неправильным, что является хорошим и что является плохим, – как только вы начинаете судить, вы подавляете. Вам не захочется показывать ничего из того, что вы считаете темным, порочным, грязным. И тогда вы выбираете только одну половину себя, а это все равно что вы выбираете только день и отвергаете ночь.

Но в ночи есть своя прелесть. Ее темнота тоже прекрасна: в ней есть глубина, тишина, безмятежность, звезды. День прекрасен по-своему, а ночь – по-своему; они уникальны, и они дополняют друг друга.

А что делаете вы? Вы задаете вопросы, которые кажутся вам хорошими, и подавляете те вопросы, которые считаете плохими. Естественно, ваша так называемая хорошая сторона вскоре истощится, и внутри вас останется только та часть, которую вы считаете плохой. Тогда вы будете наполнены только тьмой. Дни кончились, остались одни ночи, и теперь вы очень боитесь открыться, потому что тогда любой сможет увидеть в вас только тьму и больше ничего. И в то же самое время вы считаете, что эта тьма абсолютно подлинна, что она является частью вас.

Проблема не в том, подлинна она или не подлинна, проблема – в вашем осуждении.

Осуждение – это одно из преступлений.

Мы осуждаем других людей и поступаем таким же образом по отношению к самим себе. Мы осуждаем наши мысли, наши поступки, мы рассуждаем о том, что хорошо, что плохо, что следует делать, а чего не следует делать, и мы постоянно создаем внутри двойственность и конфликт.

Здесь, со мной, вы должны стремиться к единству, к прекрасной гармонии дня и ночи, жизни и смерти. Вы должны стремиться к целостности всего, что воспринимается вами разделенным на противоположности. И тогда, вынося что-либо наружу, вы не будете чувствовать, что это разоблачает вас, это будет просто свидетельствовать о вашей целостности.

Представьте себе куст розы. Если куст начнет волноваться из-за своих шипов и станет прятать их, вся его энергия будет тратиться на подавление шипов. И тогда на нем не смогут появиться розы – а если и смогут, то они окажутся такими уродливыми, такими больными, почти умирающими, что лучше бы им было и не появляться.

Но когда вы принимаете тот факт, что шипы, так же как и розы, являются частью розового куста…

С самого детства я воспринимал шипы на розовых кустах как телохранителей роз. Они и есть телохранители: они защищают розы. Они появляются благодаря тем же корням, они – часть того же куста, они питаются одним и тем же соком. Они – братья и сестры, они живут в глубокой гармонии, между ними нет никакого конфликта. Вы видели когда-нибудь, чтобы шипы и розы боролись друг с другом? Вы видели, чтобы какой-нибудь розовый куст стеснялся того, что у него есть шипы?

В шипах есть своя красота.

Ум, который непрерывно осуждает, порождает в вас страдание.

Но нас приучили осуждать.

Мы осуждаем даже тех, до кого нам нет никакого дела: этот человек хороший, тот человек плохой. Какое вам дело до этого, какое это к вам имеет отношение? Если бы вы знали всю историю этого человека, возможно, вы сказали бы, что тот поступок, который вы считали плохим, был абсолютно неизбежен. Без этого поступка во всей этой истории осталось бы что-то незавершенное.

Вы знаете только отдельные детали – это все равно что взять одну страницу из романа и судить по ней обо всем романе. Это чистейшая глупость. Сначала прочитайте весь роман.

А что касается человеческой жизни, то никто не может изучить целиком отдельную человеческую жизнь. Она так огромна, втиснута в такой небольшой отрезок времени… в семьдесят или восемьдесят лет, она так сложна, так запутана, что, если бы вы могли увидеть ее целиком, вы бы не считали, что в ней есть что-то плохое, все безупречно вписывается в узор жизни данного человека.

Да и вообще, кто мы такие? Кто назначил нас судьями?

С тех пор как ум научился осуждать, он не может остановиться. Вы постоянно судите: это хорошо, это плохо. И всегда выставляете напоказ только вашу хорошую сторону, а плохую держите при себе. Постепенно хорошая сторона, поскольку вы слишком уж ее демонстрируете, всем надоедает. Она надоедает и вам. Но вы не можете показать вашу плохую сторону – ведь она плохая!

Показывайте вашу целостность.

Одна ваша хорошая сторона обязательно надоест, это так скучно.

А вместе с вашими темными сторонами она становится более колоритной, более интересной.

Говорят, что «у хорошего человека нет жизни», – и я согласен с этим утверждением, кто бы его ни придумал. Что может быть у хорошего человека? А у плохого человека есть жизнь!

Если вы целостны, у вас будут более живые проявления… не скучные, не унылые, а всегда неожиданные. Они будут удивлять не только других, но и вас самих: «Боже мой, я оказался способным на это?»

Жизнь нужно проживать с такой целостностью, какая только возможна.

Это единственный способ жить, любить – и вдоволь посмеяться в конце.

Не беспокойтесь о том, что правильно и что неправильно.

Вот, например, Бог создал мир. Но если бы не существовало дьявола, в мире вообще ничего бы не было. Хотя вся заслуга приписывается Богу, она должна доставаться дьяволу, который убедил Адама и Еву съесть плод с древа познания. Он – первый революционер, первый бунтарь, он первым привнес в мир какую-то живость; иначе Адам и Ева до сих пор жевали бы траву. А что еще делать в садах Эдема? Бог не велел им вкушать с древа познания, вкушать с древа вечной жизни – что еще остается? Знание запрещено, жизнь запрещена – остается только сидеть себе тихо и жевать траву, как коровы.

Именно по милости дьявола вы видите весь этот мир.

Бог не создавал его. Бог создал мир, состоящий из Адама и Евы, которые были похожи на животных. Все это человечество, все эти великие люди – Гаутама Будда, Иисус Христос и Моисей, Мухаммед и Махавира… Вы бы никогда не услышали о них, все они появились благодаря дьяволу.

И важно помнить вот что: слово «дьявол» происходит от санскритского корня дев, который означает «божественный». Слово «божественный» (англ. divine) и слово «дьявол» (англ. devil) происходят от одного и того же корня.

Дьявол проделал такую божественную работу. Все это мироздание – результат тесного сотрудничества между Богом и дьяволом. Бог не смог бы создать все это один – он умеет создавать только скучные вещи, – но и дьявол один бы не справился, потому что он умеет только бунтовать, он революционер. Сначала должно быть что-то, против чего можно взбунтоваться. Бог нужен для того, чтобы против него восставал дьявол, и тогда начинает вращаться колесо жизни и смерти, дня и ночи, хорошего и плохого.

Жизнь состоит из противоположностей, запомните это.

И не пытайтесь судить, просто живите как целое, каким бы оно ни было.

Я учу вас целостности, а вы продолжаете осуждать отдельные свои стороны. Отдельные части не представляют из себя никакой ценности. Вы являетесь целым, в котором отдельные части теряют свои индивидуальные черты и функционируют так же, как оркестр.

Сам я никогда не разделял хорошее и плохое. Ни на секунду у меня не возникало мысли о том, что что-то может быть хорошим или плохим; и то и другое связаны друг с другом, они могут существовать только вместе. Если вы хотите быть живыми, относитесь к хорошему и плохому как к единому целому.

Люди, которые боятся их объединения в одно целое, учат вас: «Отрекитесь от жизни, бегите от жизни, потому что, находясь в ней, вы не можете избежать зла. Что бы вы ни делали, даже если вы делаете добро, вы не можете избежать зла».

Вы будете удивлены, узнав, что в Индии есть джайнская секта, которая называется Терапантха. В Бомбее много последователей этой секты. У них очень логичная, но очень странная идеология.

Считается, что, если кто-то падает в колодец, вы не должны его вытаскивать. Человек может кричать, и несмотря на то, что вы будете находиться около колодца и рядом больше никого не будет, вы просто должны пройти мимо, как будто вас это не касается. Это выглядит странно. Философия ненасилия… Человек умирает, а вам говорят, что вы должны пройти мимо как ни в чем не бывало. Но их аргументация достойна внимания: они говорят, что вы можете спасти этого человека, но если завтра он кого-то убьет, тогда вы тоже будете нести ответственность за это. А кто может дать гарантию по поводу завтрашнего дня? Так что лучше не вмешиваться.

Во-первых, этот человек упал в колодец. Возможно, это результат какого-то дурного поступка, который он совершил в прошлой жизни, иначе с чего бы ему падать в колодец? И теперь он расплачивается за свой поступок, а вы вмешиваетесь, вы вмешиваетесь в великий закон причины и следствия. Во-вторых, если завтра он кого-нибудь убьет, то вы разделите с ним ответственность за его дурное деяние. Поэтому лучше идти себе дальше, не думая о том, что с ним происходит.

Вот так думают люди, которые привыкли судить. Привычка судить доведена до абсурда. Кто-то испытывает жажду – не давайте ему воды. Кто-то голоден – не давайте ему еды. Вы же не знаете, каковы будут его дальнейшие действия. Когда вы даете ему воду, вы вмешаетесь в ход его жизни: возможно, он должен был умереть. Дав ему воды, вы сохранили ему жизнь. Теперь, что бы он ни сделал, вы разделите с ним ответственность за это. Вы не совершили никакого дурного поступка, но жизнь не так проста – и ваша помощь может обернуться дурным поступком.

Это выглядит вполне логично, но слишком бесчеловечно. Это выглядит вполне рационально, но уж очень жестоко, в этом нет любви. Но это логическое завершение привычки осуждать.

Я предлагаю вам перестать осуждать. Ваша жизнь должна быть свободной от осуждений, она должна быть целостной. И вы будете удивлены тем, что целостность не является ни хорошей, ни плохой.

Целостность трансцендентальна, она за пределами добра и зла.

За всю историю человечества только один человек, Фридрих Ницше, написал книгу «По ту сторону добра и зла». И мне кажется, что он является единственным человеком, который полностью разобрался в природе осуждения.

Подлинный человек должен жить за пределами добра и зла.

Ему нет никакого дела до того, что есть добро и что есть зло.

Он живет интенсивно и тотально и делает все, что позволяет ему данное мгновение и что ему хочется делать.

Но все религии, все теологи, все святые только и делают, что размышляют над тем, что правильно и неправильно. И если вы будете слушать их, то обнаружите, что жить невозможно: все кажется неправильным.

Я просмотрел все священные писания мира, пытаясь найти хоть что-нибудь, что не было бы кем-либо осуждено. Но ничего подобного просто не существует: осуждается все. И все это защищается и отстаивается.

Нет окончательного критерия для того, чтобы решать, что правильно, а что неправильно.

Что касается меня и моих людей, то они должны жить полной жизнью – проживать день и проживать ночь тоже. Не упускайте ничего.

Сделайте вашу жизнь такой цельной и полной, чтобы все в ней дополняло друг друга, и тогда она будет произведением искусства, прекрасным феноменом.

Глава 13. Исключительно священный подход

Первый вопрос:

Ошо,

Когда я закрываю глаза, я ощущаю такую силу присутствия, такую «естьность», такое блаженство. Но это наполненность, а не пустота.

Пожалуйста, расскажи что-нибудь о различии между этой наполненностью и пустотой, или ничто, о котором ты говоришь.

Наполненность, которую ты ощущаешь, и ничто, о котором я говорил, – это просто два разных названия одного и того же явления, на которое смотрят с разных точек зрения.

Если смотреть из мира страданий, тревог, тьмы и смерти, ты увидишь ничто – потому что ничего этого там не будет. Вашего так называемого мира и его переживаний там нет.

Но если смотреть на то, что осталось, или на то, что открылось вследствие отсутствия страданий и темноты, тогда вы полны блаженства, полны света, величайшего присутствия и величайшего благословения. Это наполненность. Она свободна от мира и наполнена Богом, она свободна от всех ваших ложных представлений и наполнена вашим существом, вашей реальностью.

Эти два слова не противоречат друг другу; они указывают на одно и то же переживание с двух разных точек зрения.

Важно понимать, что только один человек, Гаутама Будда, использовал слова ничто, «пустота» для обозначения предельного переживания. Все остальные мистики мира использовали слова «наполненность», «целостность».

Почему Гаутаме Будде пришлось выбрать негативный термин?

Это очень важно понять – для вашего собственного духовного роста, а не ради каких-то философских обоснований. Я говорю не ради философских обоснований. Я говорю только то, что считаю жизненно важным.

Идея наполненности, идея Бога, идея совершенства, идея абсолютного, предельного – все это позитивные термины. И Гаутама Будда был удивлен, увидев хитрость человеческого ума.

В своей простоте, невинности некоторые мистики использовали позитивные слова просто потому, что таким был их опыт. Зачем думать о страдании, которого больше нет? Почему не сказать о том, что есть сейчас? Мистики говорили из своей таковости. Но на протяжении столетий хитрые умы людей во всем мире пользовались этими терминами в своих интересах.

Для хитрого ума идея полноты и положительные термины, описывающие ее, стали способом самоутвердиться: «Я должен стать богом. Я должен достичь Абсолюта, Брахмы; я должен достичь окончательного освобождения». «Я» стало центром всех наших утверждений.

Но трудность состоит в том, что вы не можете сделать предельное переживание целью для эго.

Эго – это препятствие, оно не может стать мостом.

Так что все позитивные термины стали использовать неправильно. Вместо того чтобы уничтожить эго, они стали украшением для эго. Бог стал целью, эта цель должна быть достигнута. Вы становитесь более великим, чем Бог.

Запомните: цель не может быть больше вас. Достигнутое не может быть больше достигающего. Это очень простой факт, который надо понять.

И все религии потерпели неудачу из-за простодушия мистиков.

Гаутама Будда был наиболее культурным и образованным, наиболее утонченным человеком из всех, кто когда-либо становился мистиком. Во всей истории человечества его не с кем сравнить. Он смог увидеть, что простодушные мистики, сами того не желая, дали возможность хитрым умам воспользоваться позитивными терминами в своих интересах. Он решил не пользоваться позитивными терминами для обозначения конечной цели, чтобы уничтожить ваше эго и всякую возможность для вашего эго использовать их в своих интересах.

Для обозначения предельного он пользовался словами «ничто», «пустота», шуньята, ноль. Как может эго сделать ноль своей целью? Можно сделать целью бога, но не ноль.

Кто хочет стать нулем? Это страшно. Каждый избегает возможности стать нулем, а Будда сделал ноль для обозначения предельного.

Нирвана – вот его слово.

Он выбрал невероятно красивое слово, но он шокировал всех мыслителей и философов, выбрав слово «нирвана» в качестве самого значительного выражения для предельного переживания.

Нирвана означает «затухание свечи».

Другие мистики говорили, что вас наполняет ярчайший свет, как будто внутри вас внезапно взошли тысячи солнц, как будто все небо, полное звезд, опустилось в ваше сердце.

Эти идеи привлекательны для эго. Эго хотело бы иметь все звезды, если не внутри груди, то по крайней мере на груди, висящими на мундире. «Ярчайший свет»… Это то, чего эго очень хочет.

Чтобы подрубить самые корни, Будда говорит, что предельное переживание подобно затуханию свечи. Было маленькое пламя, дававшее слабый свет, – даже оно исчезло, и вы окружены абсолютной тьмой, бездонным мраком.

Люди приходили и говорили ему: «Если ты будешь продолжать учить этому, никто не последует за тобой. Кому нужна тьма, ужасная тьма? Ты сошел с ума. Ты говоришь, что предельное переживание – это окончательная смерть. Люди хотят вечной жизни, а ты говоришь об окончательной смерти».

Но он был очень последовательным человеком, и можно увидеть, что на протяжении сорока двух лет он колотил молотом по духу Востока, но никогда не шел на компромисс с эго.

Он также знает, что то, что он называет тьмой, – это слишком яркий свет; вот почему это выглядит как тьма. Если внутри вас взойдут тысячи солнц, то – что вы думаете? – вы будете ощущать яркий свет? Вы будете ощущать кромешную тьму – настолько ослепительным будет свет. Просто посмотрите несколько секунд на одно солнце – и вы почувствуете, что ваши глаза слепнут. Если же внутри вас, внутри вашего ума засияют тысячи солнц, то ощущать вы будете темноту, а не свет.

Потребуется много времени для того, чтобы вы привыкли, чтобы ваши глаза стали достаточно сильными и смогли увидеть, как постепенно тьма превращается в свет, смерть превращается в жизнь, пустота превращается в полноту.

Но Будда никогда не говорил об этом. Он никогда не говорил, что тьма когда-нибудь превратится в свет. И он никогда не говорил, что смерть в какой-то момент станет воскресением, потому что он знал, каким хитрым является ваше эго. Если так сказать, то эго решит: «Тогда нет никаких проблем! Наша цель остается прежней, нам просто нужно пережить короткую ночь души. Но в конце концов у нас будет ярчайший свет, тысячи солнц».

Гаутаме Будде пришлось отрицать существование бога – не потому, что он был против бога, такой человек не может быть против бога. Если уж и Гаутама Будда против бога, тогда любому человеку бесполезно быть за бога. Его отношение к богу имеет решающее значение для всего человечества, он представляет саму нашу душу. Но он не был против бога. Он был против вашего эго, и он все время внимательно следил за тем, чтобы не оставить вашему эго никакой опоры. Если бог может стать опорой для эго, тогда никакого бога нет.

Ясно одно: несмотря на то, что он использовал только негативные термины, все же этот человек обладал потрясающими харизматическими качествами. Он оказал влияние на миллионы людей. Его философия такова, что любой человек, слушая его, начинал волноваться. Какой смысл во всех этих медитациях и во всем этом аскетизме, зачем отрекаться от мира, принимать пищу один раз в день… Ведь в конце концов вашим достижением будет ничто, вы станете нулями! «Нам и так хорошо – пусть мы несчастные нули, но мы по крайней мере существуем». Конечно, когда вы оказываетесь абсолютными нулями, не может быть никаких страданий, нули ничего не знают о страдании. В чем же выгода?

Но он убеждал людей – и не своей философией, а своей индивидуальностью, своим присутствием. Он давал людям само переживание, так что они могли понять: это та пустота, которая имеет отношение к миру, это та пустота, которая относится к эго. А это полнота бытия.

Есть много причин тому, почему учение Будды исчезло из Индии, но главная причина в том, что все другие мистики, философы и провидцы пользовались позитивными терминами. И за много веков до появления Будды вся Индия привыкла к мышлению в позитивных терминах, негативный подход был чем-то неслыханным. Пока влияние Гаутамы Будды имело силу, за ним шли, но когда он умер, его последователи стали исчезать – потому что его последователи не были его интеллектуальными приверженцами, их убеждало само присутствие Будды.

По глазам Будды они видели: «Этот человек пребывает в ничто, значит, нам нечего бояться, мы с удовольствием станем ничто. Если это то место, куда приходят, становясь нулем, если при превращении в ничто в глазах расцветают такие лотосы и излучается такая благодать, то мы готовы идти за этим человеком. Этот человек обладает некой магией».

Но одна только его философия не убедит вас, потому что она не привлекательна для эго.

Буддизм выжил в Китае, на Цейлоне, в Бирме, в Японии, в Корее, в Индокитае, в Индонезии – во всей Азии, кроме Индии, – потому что буддисты, которые проникли туда, отказались от негативных терминов. Они начали употреблять позитивные термины. Тогда вернулись слова, которые использовались раньше: «предельное», «абсолют», «совершенство». Это был компромисс.

Поэтому я считаю, что буддизм умер вместе с Гаутамой Буддой.

То, что сейчас существует как буддизм, не имеет ничего общего с Буддой, потому что его последователи отказались от его основного вклада, а этим вкладом был негативный подход.

Мне известны обе традиции. Я, несомненно, нахожусь в более выгодном положении, чем Будда. Будда пришел к осознанию, что эго может использовать позитивное в своих интересах. И это его великий вклад, его очень смелый вклад – то, что он отбросил позитивную терминологию и настаивал на негативной, придавал ей особое значение, прекрасно зная, что люди не будут следовать этому, поскольку это не устраивает эго.

Что касается меня, то мне сейчас доступны обе традиции. Я знаю, что случилось с позитивным подходом – его стало эксплуатировать эго. Я знаю, что случилось с негативным подходом. После смерти Будды его ученикам пришлось пойти на компромисс – на компромисс с тем, против чего восставал Будда.

Поэтому я пытаюсь объяснить вам оба подхода – я говорю о пустоте, в том что касается мирского, и полноте, целостности, в том что касается внутреннего переживания. И это – тотальный подход, он принимает во внимание обе традиции: то, что должно быть оставлено позади, и то, что должно быть обретено.

Я называю мой подход исключительно священным подходом.

До сих пор все остальные подходы были половинчатыми. Махавира, Шанкара, Моисей, Магомет – все они использовали позитивный подход. Будда использовал негативный подход. Я же использую и тот, и другой подходы, и я не вижу в этом никакого противоречия.

Если вы правильно меня понимаете, то вы сможете наслаждаться красотой обеих точек зрения, и вам нет нужды быть эксплуатируемым вашим эго или бояться смерти, тьмы и небытия.

Наполненность и пустота – это не две разные вещи. Представьте себе, что я поставил перед вами полстакана воды и спросил бы вас: стакан наполовину пуст или наполовину полон? Любой ответ был бы неправильным, потому что стакан и наполовину пуст, и наполовину полон. С одной стороны, он наполовину пуст, с другой стороны, он наполовину полон.

Половина вашей жизни – это мирская часть, другая половина – часть божественная. К сожалению, это так, по-другому и быть не может – нам приходится пользоваться одним и тем же языком для описания и мирского, и божественного. Поэтому нужно быть очень бдительными. Выбирая мирское, вы теряете, если вы будете думать о мирском, вы обнаружите, что ваша духовная жизнь становится пустой. Если вы будете думать о божественном, вы обнаружите, что оно переполняет вас.

Второй вопрос:

Ошо,

Когда ты говорил об индийских и западных саньясинах, я почувствовал, что все так и есть, как ты говоришь, – иногда у индийцев слишком много сердечности. Им трудно сказать «нет» и вместе с тем невозможно сказать «да» их ожиданиям и теориям. Они глухи.

Пожалуйста, объясни, почему это так?

Этот вопрос состоит из нескольких частей.

Во-первых, то, что иногда у индусов бывает слишком много сердечности… Это утверждение ошибочно. Сердечности не может быть слишком много, это экзистенциально невозможно.

Сердце и его качества таковы, что вы всегда можете иметь их еще больше. И нет никакого предела – даже небо не предел.

Но я понимаю, в чем твоя проблема. Ты говоришь, что в определенные моменты тебе приходится нелегко: восточные люди слишком любящие, ты не можешь сказать им «нет» и не можешь сказать «да».

Помню, когда я впервые приехал в Бомбей, меня пригласили на ланч… Я никого не знал в Бомбее, и люди, пригласившие меня, тоже были там впервые. Никто из нас никого не знал.

Глава семьи приехал в Бомбей на два или три дня раньше. Он был одним из самых прекрасных людей, которых мне доводилось встречать в моей жизни. Вместе со мной он пригласил еще по меньшей мере двадцать человек. Еда была прекрасной, но то, как они заставляли всех есть, было невообразимым. Их было трое братьев; два брата держали человека, а третий заставлял гостя есть:

– Ну еще одно пирожное.

А гость пытался отказаться:

– Я умру! Оставьте меня в покое!

Но они говорили:

– Только одно…

И этому не было конца.

Помогали даже женщины этого семейства. Люди пытались выбежать из комнаты, а женщины стояли в дверях и не выпускали их.

Я сказал старшему брату:

– Ваша любовь прекрасна, и ваши сладости хороши, но всему есть предел. Этот человек сказал, что умрет, – а вам и дела нет до его смерти, вы думаете только о том, как бы побольше впихнуть в него еды.

То, что он мне ответил, я никогда не забуду:

– Если мы не будем делать это, душа нашего отца будет несчастной.

– Боже мой! – воскликнул я. – Душа вашего отца тоже находится здесь?

– Нет, дело не в этом, – сказал он. – Это наша традиция. В день рождения моего отца было принято не оставлять гостя в покое до тех пор, пока он не начнет сопротивляться и драться. Дело должно быть доведено именно до такого конца.

Я сказал:

– Послушайте, не проделывайте этого со мной, потому что я не могу вас ударить и я не хочу драться.

– Но душа нашего отца… – возразили они.

– Вы – идиоты! – сказал я. – Душа вашего отца, должно быть, уже снова родилась. Когда умер ваш отец?

– Лет двадцать назад, – ответили они.

Я сказал:

– Сейчас он наверняка учится где-нибудь в колледже. Забудьте о нем, ему совершенно нет до этого дела.

– Ну, если вы так говорите… – сказал старший брат. – Но мы будем чувствовать себя очень виноватыми.

– Если вы будете заставлять меня есть, я больше не приеду в Бомбей, – заявил я.

Со слезами на глазах он ухватился за мои ноги.

– Хорошо. Я не буду принуждать вас. Только одно пирожное, без всякой драки, и, пожалуйста, приезжайте еще. И пообещайте мне, что каждый раз, когда вы будете приезжать… вы придете к нам по крайней мере на один ланч, и мы никогда не будем принуждать вас. Вот только съешьте еще одно пирожное.

Я сказал:

– Но вы снова принуждаете меня! Это просто другая стратегия – слезы, хватание меня за ноги, это ничем не лучше, чем держать меня за горло. Это даже хуже, я знаю, что хотя мне и будет потом плохо – вы заставили меня съесть так много сладостей, – но глядя на ваши слезы…

– Но что мне делать? – спросил он. – Как только я подумаю о душе моего отца…

Я сказал:

– Оставьте душу вашего отца в покое! Вы обещаете мне, что, если я возьму это пирожное, вы больше не будете просить меня съесть что-нибудь еще?

– Даю честное слово, – сказал он.

Но я не осознавал всей стратегии. Это было обещание одного брата – а братьев было трое, и еще три жены…

Я сказал:

– Боже мой, кажется, скоро моя душа встретится с душой вашего отца! Если у вас есть какое-то послание для него, я передам. И я никогда больше сюда не приду.

А они сидели на полу, держали меня за ноги и говорили:

– Вы должны прийти.

Любовь – это совсем другое… А это не любовь.

Если бы они любили меня, они бы проявили заботу обо мне, побеспокоились бы, чтобы я не заболел. Они же беспокоились о душе своего отца, до меня им не было никакого дела.

Поэтому я могу понять твой вопрос. Да, иногда их любовь чрезмерна, их сердечность чрезмерна. Ты не можешь сказать им «нет», и ты не можешь сказать им «да».

С восточными людьми нужно вести себя предельно четко. Принимайте их любовь, будьте благодарны за их любовь, но когда она противоречит здравому смыслу, почему бы и не сказать «нет». Это вовсе не вступает в противоречие с любовью. Вы просто защищаете себя, и у вас есть право защищать себя. И если вы не можете сказать «да», не говорите «да».

И запомните: то, что эти люди делают, – это не любовь, это лишь некая формальность, некая традиция, некая условность. Это не имеет отношения к любви. Они просто следуют своим традиционным, ортодоксальным убеждениям.

Если бы это была любовь, тогда бы еда не навязывалась, тогда бы гостю предлагали еду и позволяли ему есть то, что ему хочется, и столько, сколько ему хочется. Любовь предполагает свободу.

Это не сердечность. Различие очень тонкое – вот почему вы не можете понять, как сказать «нет». Человек такой любящий, что кажется, лучше немного помучиться, чем сказать ему «нет». Но это не любовь.

Любовь никогда никому ничего не навязывает.

Любовь никогда не пытается доминировать, диктовать.

Разве это можно назвать любовью? Два человека держат гостя за руки, а третий запихивает ему в рот пирожное, и гость кричит: «Я умру! Что вы делаете? Если бы вы сказали мне, что тут будет такое, я бы никогда сюда не пришел».

Но у них есть определенная идея. Это происходило у них в семье на протяжении столетий: пока гость не начнет отбиваться от вас, вы недостойны называться хозяином, вы не заслуживаете так называться. Странная идея!

Вы должны сказать «нет». А если хозяева нуждаются в том, чтобы их побили, тогда лучше начать их бить до того, как они запихнут в вас еду. Если это единственное, что их остановит и удовлетворит их и душу их отца, тогда бейте их, пока они не довели вас до болезни.

Будьте бдительны и четко понимайте идею любви. Это не вмешательство. Это не принуждение – к чему бы то ни было.

Любовь подлинна только тогда, когда она предоставляет вам свободу.

Я вспомнил одну странную восточную историю, которая даст вам представление о том, что такое любовь.

Один мужчина сильно влюбился в женщину. Женщина сказала ему:

– Я готова выйти за тебя замуж, но есть одно условие.

Если бы этот человек осознавал тот простой факт, что любовь никогда не ставит условий, он в тот же миг сказал бы этой женщине: «Прощай».

Но он сходил с ума от любви, любовь сделала его слепым. Он был готов на все.

– Любое условие – я выполню его.

– Мое условие трудное, – сказала женщина.

– Каким бы ни было твое условие, не беспокойся, – сказал мужчина. – Только назови его.

Женщина сказала:

– Ступай домой и убей свою мать. Принеси на блюде ее сердце и подари его мне. Я выйду за тебя замуж, если ты выполнишь это условие, потому что только тогда я поверю, что ты действительно меня любишь.

Ослепленные любовью люди могут сделать что угодно. Такое происходит во всем мире, не только в этой истории.

Он пошел домой, убил свою мать, положил ее сердце на блюдо… и поспешил назад. Он так торопился встретиться с женщиной, что споткнулся и упал. Блюдо раскололось, а сердце разлетелось по всей улице мелкими кусочками.

И из этих кусочков раздался голос: «Сынок, ты не ушибся? Мне очень жаль, но это не моя вина. Попробуй собрать эти кусочки. Вернись домой, возьми другое блюдо и отправляйся к своей возлюбленной».

Слушая эти слова, он словно внезапно пробудился ото сна. Что он делает? Что он натворил? А его мать даже не жалуется, даже не сердится. Наоборот, она спросила: «Ты не ушибся? Ведь ты упал. Я всегда говорила, чтобы ты ходил медленно, но ты никогда не слушал меня. Теперь собери все эти кусочки и возвращайся домой».

Он собрал все кусочки, вернулся домой и забыл о той женщине.

А женщина все ждала и ждала. Прошел один день, другой. Женщина заволновалась: «Что же случилось?» Она пришла к этому человеку домой и обнаружила, что он убил свою мать. Она спросила:

– В чем же дело? Где сердце?

Кусочки сердца лежали на блюде. Мужчина сказал:

– Вот сердце, но по дороге к тебе кое-что произошло, и это заставило меня вернуться. Я впервые понял, что такое любовь. Я благодарен тебе, ведь иначе я никогда не узнал бы, как сильно моя мать беспокоилась о моем благополучии. И я не смогу простить себя за то, что я убил ее своими собственными руками. А ты, поставившая такое условие…

Любовь не ставит никаких условий.

Любовь предоставляет вам свободу быть самими собой, помогает вам быть самими собой.

Любящий человек скорее будет страдать сам, чем заставит страдать того, кого он любит, даже если это идет вразрез с его собственными интересами.

Еще одна древняя история…

Одна женщина любила своего мужа, но муж никогда не уделял ей никакого внимания. Он был влюблен в проститутку, прекрасно зная, что проститутки не могут любить – ведь у них много других клиентов. Он был всего лишь клиентом, а не возлюбленным. И он видел, что в тот день, когда у клиента кончаются деньги, двери проститутки перед ним закрываются.

Он подорвал свое здоровье, он растратил все свои деньги, и теперь он умирал. И когда он оказался при смерти, его жена спросила у него:

– Есть ли у тебя какое-нибудь последнее желание, чтобы ты мог умереть удовлетворенным…

– Да, у меня есть желание, – произнес он, – но мне стыдно сказать тебе об этом.

– Не стыдись, – успокоила она его. – Сейчас не время стыдиться. Я люблю тебя таким, какой ты есть, – тебе нечего стыдиться меня.

Он сказал:

– Мое единственное желание – еще раз увидеть ту проститутку, прежде чем я умру.

– Хорошо, – сказала женщина.

Он растратил все их деньги, в доме совсем не было денег. Ей пришлось нести умирающего мужа на своих плечах к дому проститутки. Она постучала в дверь.

Проститутка открыла дверь и не могла поверить своим глазам. Она сказала:

– Не привиделось ли мне это? Этого не может быть! Ты – жена этого человека…

Женщина ответила:

– Да, я его жена, и я его люблю.

– Тогда почему же ты принесла его сюда? – спросила проститутка. – Он разрушил твою жизнь, он растратил все твои деньги, и он сходил по мне с ума. А для меня, раз деньги кончились, значит, и отношениям конец. Он был только клиентом. Это – рынок, и он знает это. Ты – странная женщина!

– Но это было его последним желанием, – сказала жена того человека. – Он хотел увидеть тебя, а я люблю его так сильно, что не могла сказать «нет». Его счастье – мое счастье, и если он сможет умереть удовлетворенным, я буду считать, что я исполнила свой долг любви перед ним.

И никаких жалоб на мужа, на его поведение. Никакой ревности к проститутке.

Любовь не знает ревности, любовь не знает жалоб.

Любовь – это глубокое понимание.

Вы любите кого-то, но это не значит, что другой тоже должен любить вас. Это не деловое соглашение.

Постарайтесь понять смысл любви.

Но вы не сможете понять смысл любви, исходя из ваших так называемых любовных связей.

Как ни странно, вы сможете понять смысл любви, только глубоко погружаясь в медитацию, становясь более безмолвными, более гармоничными, более непринужденными, более свободными. Вы начнете излучать некую энергию. Вы станете любящими, и вы познаете прекрасные качества любви.

Такая любовь знает, когда сказать «да», и она знает, когда сказать «нет». Она не слепа.

Но она должна рождаться из вашей медитации – только тогда у любви будут глаза, в противном случае она слепа.

Если у любви нет глаз, она ничего не стоит. Она будет только создавать вам все новые и новые проблемы – два слепых человека со слепыми ожиданиями не просто удвоят, а увеличат количество проблем во много раз.

Поэтому будьте безмолвными и бдительными. Будьте любящими.

И вы можете сказать «нет» с великой любовью. «Нет» не означает, что вы не любите, «да» не означает, что вы любите. Иногда ваше «да» может означать, что вы просто боитесь, что оно вызвано страхом. Поэтому вовсе необязательно, что любовь означает «да» и вы не можете сказать «нет».

Любовь, имеющая глаза, знает, когда сказать «нет» и когда сказать «да».

Любовь не вмешивается в чью-либо жизнь и не позволяет никому вмешиваться в вашу жизнь. Любовь признает за другими право на индивидуальность, и благодаря ей сохраняется ваша собственная индивидуальность.

И дело здесь не в Западе или Востоке – то, что я говорю, относится ко всем. Просто ты задал вопрос так, как будто проблема возникает из-за того, что ты прибыл с Запада…

Поймите хорошенько: дело не в том, что вы прибыли с Запада; проблема заключается в том, что разум и сердце всегда находятся в конфликте. И Запад более рационален, но Запад распространил свое влияние по всему миру через свои империи и образовательные системы. В настоящее время очень трудно найти чисто восточного человека. Запад отравил каждого.

Разум стал превыше всего.

Так что попытайтесь понять это с точки зрения разума и сердца, а не с точки зрения Востока и Запада. Потому что даже на Востоке люди, которые живут разумом, – а разумом живут все культурные и образованные люди, – сталкиваются с той же проблемой.

У сердца свой собственный язык, у разума – свой, и не всегда они находятся в гармонии друг с другом. Скорее, они находятся в дисгармонии, потому что разум функционирует совсем в другом измерении.

Это напомнило мне об Альберте Эйнштейне и его жене фрау Эйнштейн.

Его жена была поэтессой. И он был не тем человеком, за кого ей следовало бы выходить замуж, – математик, физик. В математике один плюс один всегда равно двум. В любви один плюс один всегда равно одному. Это такие разные языки…

И фрау Эйнштейн была талантливой женщиной; естественно, ей захотелось прочитать несколько своих стихотворений Альберту Эйнштейну. Ей было бы приятно, если бы ее стихи смог оценить по достоинству самый известный в мире математик, физик и ученый.

Но она не могла увидеть на лице Альберта Эйнштейна никаких эмоций, никаких изменений в его глазах. Он слушал ее стихи с таким видом, как будто был каменной статуей.

Она сочинила прекрасное стихотворение, в котором говорила о возлюбленном и сравнивала лицо возлюбленного с луной. Как раз на этом месте Эйнштейн воскликнул:

– Достаточно! Остановись! Это уж чересчур! Ты ничего не знаешь о Луне. Тебе известны ее размеры? Если бы твоему возлюбленному вместо головы приделали Луну, от него бы и мокрого места не осталось. И кто тебе сказал, что Луна прекрасна? Там мертвые скалы: ни воды, ни зелени, ни цветов, ни деревьев, ни птиц. Кто сказал тебе, что Луна прекрасна? Что ты имеешь в виду под красотой?

Его жена была потрясена, она не могла поверить, что такой великий ученый может быть настолько ограниченным. Но он не шутил: именно так функционирует ум.

Разум не может понять поэзию, это не его стихия.

Разум очень приземлен.

Фрау Эйнштейн написала в своих мемуарах: «Это был первый и последний раз, когда я заговорила при нем о поэзии. Лучше уж говорить с камнем, возможно, камень отреагировал бы живее, чем этот человек».

Дело не в Востоке и Западе. Дело в том, как связаны между собой сердце и разум.

На Востоке преобладало сердце, но это создало проблему, которая никем не обсуждалась. Я просматривал древние писания, литературу по этой теме, комментарии, чтобы выяснить, задумывался ли хоть кто-нибудь об этой проблеме? Ведь она настолько важна, что ее нельзя игнорировать.

Поскольку Восток слишком сильно склоняется в сторону сердца, он не развил рациональность во всей ее полноте, – но тем не менее здесь рассуждают о теориях, реинкарнации, рае и аде. Если бы говорилось, что все это мифы, то не было бы никаких проблем, но утверждается, что это рациональные гипотезы.

И твой вопрос очень уместен: с восточным человеком очень трудно разговаривать, так как он рассуждает о теориях, которые выглядят абсурдными, глупыми, нелогичными. Но ему они кажутся абсолютно обоснованными, потому что его никогда не учили здравомыслию. Их обоснование он находит в своем сердце.

Я приведу вам несколько примеров, чтобы вы могли понять.

Джайны говорят, что однажды Махавиру ужалила в ногу змея и вместо крови из ранки выступило молоко. Если вы скажете, что это миф, притча, поэзия, то никаких проблем нет…

Когда я в первый раз выступал в Бомбее, один джайнский монах, Читрабхану, говорил передо мной. И он упомянул этот факт и дал объяснение, почему из ранки выступило молоко: Махавира был так переполнен любовью, что даже когда его укусила змея, именно вследствие его любви и сострадания из ранки выступило молоко – просто легкий завтрак для змеи. Никакого гнева, никакого насилия…

И на протяжении двадцати пяти веков джайны писали в своих книгах, что это достоверный факт.

Я выступал после Читрабхану, и я сказал: «Если все так и было, то придется многое объяснить. Это значит, что тело Махавиры было наполнено молоком, а не кровью. И змея укусила его, когда ему было около пятидесяти лет, а за пятьдесят лет… все молоко непременно бы скисло. И он всегда ходил обнаженным, босиком… За пятьдесят лет скисшее молоко превратилось бы в масло! И в такую жару, в такой жаркой стране масло стало бы топленым».

Следовательно, если бы из его ноги вместо крови выступило топленое масло, то в этом был бы какой-то здравый смысл, – но молоко? И это такая глупость – человек, наполненный свернувшимся молоком… От него пахло бы прокисшим молоком! Пятьдесят лет быть наполненным прокисшим молоком и маслом – только представьте себе этого беднягу! В жару он обливался бы не потом, а топленым маслом!

Так что я сказал: «Это абсурд! Есть только единственная возможность: молоко выделяется из тела женщины, у нее в груди есть некий механизм, превращающий кровь в молоко. Рациональный ум мог бы допустить, что у Махавиры был такой же механизм в ногах. Его ноги представляли собой не что иное, как груди. Но странно… он что, ожидал, что змея укусит его именно в ногу? Вероятнее всего, у него были соски по всему телу, так что, куда бы змея ни ужалила его, появилось бы молоко».

И даже женская грудь не будет давать молока, пока женщина не родит ребенка. Поэтому я сказал: «Дело все больше и больше усложняется. Лучше просто признать, что это поэзия. Не делайте из этого исторического факта. Не пытайтесь построить на этом теорию, не пытайтесь сделать это научным фактом. Просто скажите, что это поэтический способ поведать о том, что он был таким любящим… Скажите, что вы хотели выразить это поэтически. И вы выразили, сказав, что из ранки выступило молоко, – точно так же, как молоко выделяется из груди любящей матери».

Молоко имеет определенные ассоциации с любовью, потому что ребенок получает молоко и любовь от одной и той же груди – это его первое переживание в этом мире. Вот почему человечество так одержимо женской грудью. Художники постоянно рисуют груди, скульпторы постоянно ваяют груди.

Поэты, писатели, все творческие люди одержимы только одним объектом, и это – женская грудь. Причина ясна: это первое детское переживание любви, тепла, человеческого тела, другого человека, мира. Она заключает в себе так много. Поэтому просто для того, чтобы выразить чувство любви и тепла, молоко было использовано как символ.

Но ни один джайн не согласится со мной, потому что тогда пропадет чудо. Поэзия для них не чудо. Чудо – в историчности факта.

Поэтому ты прав, спрашивая, как вести себя с этими людьми. Они такие любящие, в них столько сердечности, но они говорят о такой ерунде… Эзотерика, оккультизм.

И все на Востоке знают так много, что кажется, что все они – реализованные души! Где останавливать этих людей, и где говорить им «нет»?

Ты должен быть очень открытым, очень любящим, но не идти ни на какие компромиссы. Как только ты видишь, что эти люди начинают погружаться в фикции и создавать дурацкие теории – а в их писаниях полно таких теорий, – ты должен останавливать их.

Это одно из несчастий Востока: люди совершенно забыли, что поэзия – это не история, что поэзия гораздо более значительна, чем история. Их теоретические построения и рациональные объяснения бессмысленны, а попытки представить их как научные истины делают из всего Востока посмешище.

Мой собственный подход очень прост. Надо быть бдительным и не позволять сердцу брать верх над разумом; точно так же, как надо быть бдительным и не позволять разуму брать верх над сердцем. У них различные функции. Разум должен функционировать в мире объектов, а сердце должно функционировать в мире человеческого сознания. Как только их функции накладываются друг на друга, сразу же начинается путаница.

И всегда, когда вы чувствуете, что какой-то человек является таким любящим, что вы не можете сказать ему «нет», сохраняйте спокойствие. Я сталкиваюсь с этой проблемой всю свою жизнь – потому что все в Индии напичканы знанием, но все это знание – просто навоз священной коровы, и больше ничего.

Но это хорошие люди – в этом-то и проблема. Это хорошие люди – очень щедрые, очень любящие, всегда готовые помочь. Просто их сердца взяли верх над их головами, поэтому все, что они говорят… Вам следует быть бдительными.

И когда вы говорите им «нет», они обижаются, им кажется, что их любовь отвергают. Поэтому вам надо быть очень осторожными и очень ясно выражать свои мысли. Это трудная задача – она была трудной и для меня. С родителями, школьными учителями, университетскими преподавателями… со всеми у меня возникали затруднения. Я не понимал, как образованный профессор может нести какую-нибудь ерунду, даже не осознавая, что это ерунда. И он – хороший человек, не возникало никаких сомнений в его искренности. Просто его разум отстал в развитии. Росло только его сердце, и в нем есть красота. Но сердце оказывает влияние на разум, поэтому они и несут всякую ерунду.

Мне приходилось прерывать таких людей:

– Погодите минутку! Вы не можете разумно обосновать это. Либо признайте, что это поэзия, либо откажитесь от этого.

И в результате меня исключали то из колледжа, то из университета – без всяких оснований. Один проректор сказал мне:

– У нас нет никаких оснований исключать тебя, ты не совершил ничего такого, что требует подобного наказания. Но ты должен понять наше затруднение: ты доставляешь такие неприятности преподавателям, что они угрожают подать в отставку, если ты не покинешь этот университет. А мы не можем допустить этого, они – очень уважаемые профессора.

И я заявил:

– Сначала вы должны вызвать их и спросить, почему они так сердятся на меня, в чем проблема.

– Дело не в том, что мы сердимся на тебя, – сказали профессора. – Просто ты задаешь такие вопросы, которые ставят нас в дурацкое положение перед студентами. Мы не можем ответить на них, и над нами смеются. Ты разрушаешь наш авторитет, который мы завоевывали более тридцати, сорока лет, за полчаса ты полностью лишаешь нас авторитета. Студенты теряют к нам всякое уважение.

– Разве я когда-нибудь проявлял неуважение к вам? – спросил я.

– Ты никогда не проявлял к нам неуважения, – ответили они. – Дело не в этом, дело в том, что мы уже не можем измениться. Всю свою жизнь мы прожили с определенными теориями. И мы верили, что они научны, мы никогда в них не сомневались. Вдруг появляешься ты и по каждому пункту задаешь такой вопрос, что мы оказываемся в тупике.

Один из профессоров соблюдал безбрачие, целибат, и он постоянно проповедовал целибат как единственную духовную ценность.

Я сказал ему:

– Я бывал у вас дома и видел там Раму с Ситой – индуистского бога Раму со своей женой Ситой. Что за целибат соблюдает этот парень? И из этого целибата родились двое детей – вам следует выбросить этого парня из вашего дома! Но вы поклоняетесь ему, а в университете вы говорите о целибате. Вы сами-то видите противоречие или нет? Все ваши ведические провидцы были женатыми людьми, все ваши пророки из Упанишад были женаты. Вы читаете Шримад Бхагавадгиту каждый день, а у этого парня, Шри Кришны, было шестнадцать тысяч жен – что это за целибат?

Этот человек взял меня за руку и сказал:

– Пошли к проректору. Это уж слишком. Кто-то из нас двоих должен покинуть университет.

Но я сказал:

– Я просто задал вопрос. Вы не можете дать мне удовлетворительный ответ. Или, может быть, вы скажете, что вы более великий, чем все эти люди, потому что вы соблюдаете целибат, а они нет. Но тогда зачем вы поклоняетесь им? Они должны вам поклоняться.

По дороге он спросил меня:

– Так мы идем к проректору или нет?

Я сказал:

– Как хотите. Раз мы будем обсуждать всю эту историю, я буду настаивать на том, чтобы проректор зашел к вам домой. Вы устроили храм, где Рама стоит с Ситой, а Кришна стоит с Рукмини – это же настоящее лицемерие; Кришна был женат на этой женщине, Рукмини, но он никогда не жил с ней. Да и как он мог? Шестнадцать тысяч жен были похищены им из домов других людей… Он был женат только на одной женщине, все остальные были похищены, взяты силой. Всякий раз, когда он видел красивую женщину, его солдаты хватали ее, не обращая внимания на мужа, детей или престарелых родителей, не обращая внимания вообще ни на что. Лицемерие заключается в том, что вы поставили бедную Рукмини рядом с Кришной. Я приведу проректора, чтобы он осмотрел ваш дом, пусть он решает.

Вам нет нужды подавать в отставку. Просто откажитесь от целибата, женитесь! И все само собой решится – и меня не надо будет исключать из университета, и вам не придется подавать в отставку. А если вы стесняетесь, я сам найду вам хорошую жену.

– Прекрати! – воскликнул он. – Не смей говорить такое, ты почти убедил меня. Это искушение!

– Тогда идемте к проректору, – предложил я.

И мы пошли. Проректор выслушал нас и сказал мне:

– Нельзя сказать, что ты неправ, но что мы можем сделать? Что касается индийской логики, то этот человек является лучшим специалистом во всей Индии. Мы не можем…

Я возразил:

– Вы только подумайте – этот человек абсолютно нелогичен. Как он может быть специалистом по индийской логике? Его поведение так нелогично… Человек, соблюдающий целибат, поклоняется женатым людям.

Но проректор сказал:

– Тебе лучше подыскать другой университет. Я дам тебе рекомендацию. Я не буду исключать тебя, я дам тебе самую положительную рекомендацию.

Но ни один университет не хотел меня принимать, потому что слава обо мне бежала далеко впереди меня – все знали, что за тип собирается у них учиться.

В Индии это проблема: люди не рациональны. Даже те, кто претендуют на рациональность, ведут себя весьма иррационально.

Они будут очень любящими, но не позволяйте им посягать на ваш разум. Сердце должно расти, разум должен становиться бдительным – и сердце, и разум должны осуществлять свои функции, внося свою лепту в тотальность вашего роста.

Человек с большим сердцем и большим разумом, без всякого конфликта между ними, – вот подлинный гений.

И у каждого есть возможность стать им, но у всех доминирует или логика, или сердце. Все живут однобокой жизнью.

Вы когда-нибудь видели цирковых зазывал? Когда цирк приезжает в какой-нибудь город – я видел это во многих маленьких городах, – они едут на велосипедах, у которых одно колесо маленькое, а другое – большое. И у большого колеса центр смещен, у него нет центра. Поэтому человек, который едет на таком велосипеде, то поднимается, то опускается, то поднимается, то опускается – естественно, он привлекает всеобщее внимание: «Что происходит?» Человек все время то поднимается, то опускается… А он просто шут, на нем костюм шута… И он везет на себе рекламный щит с названием цирка, временем начала представлений, ценой билетов и прочее… Один-единственный человек привлекает к себе всеобщее внимание – благодаря простому приспособлению.

Столкнувшись с такого рода рекламой, я понял, что в такой ситуации находится почти каждый человек.

У вас есть два колеса – разум и сердце.

У кого-то сердце большое, а разум маленький – тогда он то поднимается, то опускается.

У кого-то разум большой, а сердце маленькое – тогда он тоже то поднимается, то опускается.

Все то поднимаются, то опускаются – и что вы рекламируете?

А удержаться на таком велосипеде нелегко, я пробовал. Это очень трудное дело.

Но люди именно так и живут – несбалансированно.

Вам нужна сбалансированная жизнь, в которой разум и сердце двигались бы в гармонии друг с другом, поддерживая друг друга, помогая друг другу. Поэтому каждый раз, когда вы видите, что кто-то – будь он с Востока или с Запада – нарушает вашу гармонию, останавливайте его.

Останавливайте его с любовью, нет нужды быть грубым.

Но не молчите, потому что промолчать – значит проявить невежливость. Если вы промолчите, вы позволите этому человеку двигаться по неверному пути, вы окажетесь недостаточно сострадательными.

Глава 14. Будьте посланием, а не посланником

Первый вопрос:

Ошо,

Ты услышал мою молитву и призвал меня к себе восьмого августа.

Когда я вошел в твою комнату, у меня было переживание тебя как огромного океана, пустоты, чего я никогда прежде не испытывал. Я увидел твое прекрасное существо и оказался погруженным в эту пустоту и красоту. Я чувствовал, как пустота океана переливается из тебя в меня.

После того дня из этой твоей пустоты рождаются новые песни и мелодии, и во мне нет никакого знания.

Пожалуйста, объясни, почему так все легко случается в присутствии мастера? Разве это так просто? Мне кажется, что я не мог бы существовать в этой жизни, если бы не было той встречи, – так ли это? Я чувствую, что такого переживания у меня могло бы не быть на протяжении многих жизней.

Расскажи о встрече мастера и ученика.

Самое очевидное в жизни кажется самым трудным, самое простое кажется самым сложным.

Это происходит потому, что ум не заинтересован в очевидном. Ему нужен вызов невозможного; только сталкиваясь с невозможным, ум может удовлетворять свое эго. В очевидном для эго нет пространства, чтобы расти или даже существовать.

Очевидное – могила эго.

Простое мы считаем само собой разумеющимся, ведь оно так просто.

Только далекое, труднодостижимое привлекает наш взор, зовет нас в путешествие. Именно поэтому люди путешествовали вокруг Земли – такие люди, как Колумб. Люди летали на Луну, люди пытаются добраться до Марса, люди мечтают однажды достичь более далеких звезд.

Никто не беспокоится о том, чтобы проникнуть в самого себя и увидеть там самый удивительный, самый таинственный, самый фундаментальный принцип жизни, сам источник жизни – а он так близок, так очевиден, так прост.

Люди могут ничего не найти на Луне; пока они там ничего не нашли, но они стали важными историческими фигурами.

Эдмунд Хиллари ничего не нашел на Эвересте, но его имя навсегда останется в истории.

Меня всегда удивляло, что по крайней мере последние сто лет люди из всех западных стран приезжают в Гималаи, чтобы взобраться на Эверест, самую высокую вершину Гималаев. Ни одного индуса не волнует эта вершина, для индусов она так очевидна.

Чем труднее цель, тем она привлекательнее; чем она недостижимее, тем больше одержимость ума.

Как-то один великий психолог осматривал сумасшедший дом. Управляющий сумасшедшим домом водил его повсюду, удовлетворял его любопытство, отвечал на вопросы, касающиеся сумасшедших.

Психолога чрезвычайно заинтересовал один обитатель сумасшедшего дома. Этот человек стоял совершенно голым за решеткой, в своей палате. На стене висел небольшой портрет обыкновенной женщины, а он стоял перед ним с молитвенным взором, и из его глаз текли слезы. Психолог спросил:

– Что с этим человеком?

Управляющий ответил:

– Не беспокойте его. – Он отвел психолога в сторону. – Он не любит, когда его беспокоят во время молитвы, а он молится почти целый день.

Психолог спросил:

– Кто изображен на этом портрете?

Управляющий улыбнулся.

– Никто, это обыкновенная женщина. Он влюбился в нее, но поскольку они принадлежат к разным кастам, отец этой женщины отказал ему; он сошел с ума, и эта женщина стала для него богиней. Оказавшись недостижимой, обыкновенная женщина стала богиней. Теперь он поклоняется ей и молится, полагая, что то, что не случилось в этой жизни, благодаря молитвам и поклонению может случиться в следующей.

– Я никогда не сталкивался с подобными случаями, – признался психолог.

– Тогда потерпите еще немного, – сказал управляющий.

В следующей палате находился человек, который бился головой об стену, а два санитара его удерживали. Психолог спросил:

– Что с ним? Почему он хочет разбить свою голову о стену?

– Он сошел с ума, – сказал управляющий. – Он хочет покончить с собой, и это такая проблема – за ним нужно все время следить, чтобы он не сделал что-нибудь с собой.

– Но в чем причина его безумия?

Управляющий сказал:

– Вот поэтому-то я и просил вас немного подождать. Он женился, и брак был таким несчастьем для него, что он оказался в сумасшедшем доме. Он хочет покончить с собой. Он боится, что рано или поздно его выпишут из сумасшедшего дома и он снова окажется в руках той женщины. И это та же самая женщина! И чтобы не попасть ей в руки, он хочет совершить самоубийство.

– Боже мой! – воскликнул психолог. – Это та самая женщина, о которой молится тот человек, желая получить ее в следующей жизни – ведь в этот раз он опоздал на поезд! А этот бедняга не опоздал – и теперь он хочет выпрыгнуть из поезда на ходу. Он даже не может потерпеть до станции.

Жизнь – это не логика. Жизнь – это любовь.

Логика – сложный феномен.

Любовь – простое, невинное единение.

Жизнь ближе к музыке, чем к математике, потому что математика исходит из ума, а жизнь пульсирует в биении вашего сердца.

Ты любишь меня, и это открывает дверь для всевозможных таинств.

Люди говорят, что любовь слепа, потому что они не знают, что такое любовь.

Я же говорю вам: только у любви есть глаза; кроме любви все слепо.

Как только открываются глаза любви, все то, о чем вы даже и не мечтали, начинает становиться реальностью: новые песни, на которые вы никогда не считали себя способными, новые стихи, с такими прозрениями, что вы не можете поверить, что это вы их сочинили.

Вот почему во всех древних писаниях нет имен их авторов – авторы не могли поверить в то, что они написали Веды, Упанишады. Они не могли поверить в это. Самое большее, они были посредниками, ими овладевало нечто.

Некая универсальная энергия овладевала ими, и то, что они написали, не имеет к ним никакого отношения. Они не ставили своего имени под тем, что они написали.

Очень трудно выяснить, кем были скульпторы, изваявшие самые прекрасные древние статуи Гаутамы Будды, которые так и остались непревзойденными.

Великие создатели пещер Аджанты, Эллоры… Это кажется почти сверхчеловеческой работой, а эти люди даже не оставили своих имен, потому что они никогда не верили, что это сделано ими. Они ощущали, что само существование использует их как орудия, и они были счастливы и благодарны за то, что они были выбраны в качестве орудий. Существование было сострадательным к ним, они и так достаточно вознаграждены.

Тот, кто задал этот вопрос, – бедный человек, но у него очень богатое сердце; а богатое сердце – это единственное реальное богатство в мире. У него есть потенциал стать великим певцом, великим поэтом, великим композитором, но он его не осознавал. Он пришел только для того, чтобы увидеть меня, он – мой старый саньясин. И зная, что для меня религия – это празднование, он принес свой кханджари[6], чтобы просто спеть мне песню. Что еще он мог принести в качестве подарка? Он очень стеснялся, спрашивая: «Можно мне спеть песню в твоем присутствии?»

Я сказал: «Это самый красивый подарок, какой мне можно сделать. Ты можешь петь каждый день». И я наблюдал за ним почти целый месяц – проникновенность, многозначительность, смысл его песен становятся все глубже. Его отвага растет, он больше не стесняется, его больше не беспокоит, что за ним наблюдают так много людей. Он не из тех певцов, которые поют перед публикой, – он из тех певцов, которые поют в ванной комнате.

Это странно, что в ванных комнатах вы найдете самых великих певцов мира, но стоит вывести их из ванной комнаты, как они становятся немыми. Все люди – большие охотники поговорить. Весь мир кишит людьми, разговаривающими друг с другом, но поставьте кого-нибудь на трибуну – он посмотрит на наблюдающую за ним толпу, и у него сердце уйдет в пятки. И это те же самые люди, с которыми он запросто говорит по отдельности, в узком кругу. Но находиться под наблюдением тысяч глаз… Возникает страх: «Если что-то пойдет не так, я окажусь посмешищем перед таким большим количеством людей».

Я наблюдал за ним. В первый день у него был этот страх. Мало-помалу страх исчез, и появилось бесстрашие, появилась сила… И он сочиняет свои собственные песни, чрезвычайно прекрасные песни – не созданные умом, а рождающиеся из его любви, из его сердца. У них совершенно иная красота.

Это верно, что если ты любишь меня, ты будешь чувствовать себя в моем присутствии так, как будто ты исчезаешь в огромной пустоте или в огромной полноте.

За пределами человеческого ума пустота и полнота означают одно и то же.

Любовь опустошает вас – освобождает вас от ревности, от стремления к власти, от гнева, от соперничества, от вашего эго и всего его мусора.

Но любовь также наполняет вас тем, что вам до сих пор было неведомо, она наполняет вас ароматом, светом, радостью.

Есть одна древняя история…

Один король состарился. У него было три сына, и все они были умными. Они были тройняшками, родились вместе, и неизвестно было, кто из них старший. При других обстоятельствах не было бы никакой проблемы – старший сын был бы наследником. Здесь же было неясно, кому из троих братьев быть наследником? Все трое были одного возраста. Все трое одинаково хорошо ездили верхом и стреляли из лука. Какую сферу деятельности ни возьми, невозможно было решить, кто же из троих самый лучший.

Король спросил у своего мастера, старого мудреца, живущего в лесу: «Я старею, и кто-то должен стать моим преемником и взять на себя заботу о королевстве. Я в большом затруднении: можешь ли ты подсказать мне, как выбрать наследника?» И мудрец посоветовал ему кое-что.

Король вернулся во дворец, дал каждому из сыновей равную сумму денег и сказал им: «На эти деньги вы должны наполнить ваши дворцы. – А у каждого из них был свой собственный дворец. – Через семь дней я приеду посмотреть: тот из вас, кто справится с этим лучше всех, и станет королем».

Сыновья были озадачены, поскольку деньги были не слишком большие. Они многое перебрали в уме, но дворцы были огромными – как их наполнить?

Первый принц отправился в городской совет и потребовал: «С сегодняшнего дня все повозки, которые вывозят мусор за пределы города, должны свозить его в мой дворец – на эти деньги дворец можно наполнить только мусором».

И он наполнил дворец мусором. Все вокруг негодовали, даже уличное движение прекратилось – потому что стояла такая вонь. Но люди не могли ничего поделать – он был принцем, и речь шла об определенном испытании. Такова была воля самого короля.

Второй принц был очень сильно озабочен… Он советовался со многими людьми. Но они говорили: «С таким небольшим количеством денег трудно что-либо сделать. Твой брат… Он сумел наполнить свой дворец, сделай что-нибудь подобное. Просто купи дешевой травы и наполни ею дворец». Он купил самой дешевой травы, которую даже животные отказывались есть, но все же дворец оказался заполненным лишь наполовину.

Им обоим было интересно, как обстоят дела у третьего брата – он выглядел таким беззаботным. Прошло шесть дней, а он ничего не сделал. Наступил седьмой день, и вечером, когда солнце начало садиться, появился король вместе со своим мудрым мастером.

Приблизиться к дому первого сына было невозможно.

– Вот идиот, – воскликнул король, – он действительно наполнил свой дом – но мусором! Это отвратительно, меня тошнит.

Но старый мудрец сказал:

– Ты сам потребовал… Мы должны пойти и посмотреть. Имей немного терпения. Необязательно оставаться там долго, просто зайдем и посмотрим, наполнил он свой дом или нет.

Они осмотрели дом.

Затем они направились к дому второго сына… Там дело обстояло не лучше, но и не хуже. Дом был наполнен гнилой травой, но только наполовину.

Король был очень сильно разочарован – настолько, что подумал, что к третьему сыну вообще не стоит идти. Эти идиоты… На то, что они сделали, и смотреть не стоит.

Но мудрец сказал:

– Ты должен пойти, ведь тебе нужно принять решение.

Они пошли к дому третьего принца. Они вошли в дом, и они были удивлены – дом был совершенно пуст. Третий сын убрал из своего дома все – мебель, картины, статуи… Дом был совершенно пуст.

Они спросили принца:

– Что ты сделал?

Он сказал отцу:

– Ты видишь – дом полон.

Король посмотрел вокруг.

– Дом абсолютно пуст, ты дурачишь нас.

Мудрец сказал:

– Не гневайся на него. Дом полон, но он полон тем, что тебе неведомо. Вот что он сделал: он просто накупил свечей и расставил их по всему дому – и дом наполнился светом.

Свет не материален, он не объективен.

Слово «объективный» – прекрасное слово, оно означает то, что сопротивляется вам. Вы хотите пройти сквозь стену. Стена будет сопротивляться, она не позволит вам пройти сквозь нее, стена объективна.

Свет нематериален. Это самый странный феномен на земле. В каком-то смысле он находится вне вас, его можно назвать объективным, но в другом смысле он не оказывает никакого сопротивления – вы можете проходить сквозь него, он нематериален.

На протяжении столетий люди думали, что у света нет веса. Только недавно было обнаружено: у света есть вес, но он ничтожно мал. Когда на небе нет ни облачка и солнце светит ярко, тогда все лучи, которые падают на пять квадратных миль земной поверхности, будут иметь такой вес, который можно зафиксировать. Если собрать все эти лучи, они дадут вам некоторое понятие о весе.

Поэтому в каком-то смысле свет является частью объективного мира, а в другом смысле он является частью необъективного мира.

Старый мудрец сказал:

– Ты не понимаешь своего сына.

И принц вернул отцу большую часть денег. Он сказал:

– Этого было слишком много. Я мог наполнить дом и во многих других измерениях тоже. Я мог привнести в дом музыку, у которой нет веса. Я мог бы зажечь в доме благовония – аромат не имеет веса, но он бы наполнил собой весь дом. Но я подумал, что это было бы уже чересчур – зачем зря тратить твои деньги? Возьми свои деньги назад, мне хватило малой части этих денег.

Когда ты пребываешь в любви, то в некотором смысле ты чувствуешь, как будто ты исчезаешь в пустоту – что касается материального мира. Но, с другой стороны, ты входишь в новый вид полноты – нематериальной, духовной, не от мира сего.

А этот мир – не единственный. Нечто трансцендентальное, нечто запредельное…

И я вижу твою любовь. Весь этот месяц она росла, как будто к тебе пришла весна – новая зелень, новые цветы, новый аромат, и твое сердце полно новых видений.

Просто продолжай растворяться в любви.

Ученичество – это растворение в любви, растворение в присутствии мастера, когда ты становишься с ним одним целым. И на тебя прольются песни, и в тебе вырастут цветы, распространяющие совершенно новые ароматы.

Ты на правильном пути. Только не оглядывайся назад – и нигде не останавливайся, потому что это путешествие, которое только начинается, но никогда не кончается.

Второй вопрос:

Ошо,

Я хотел бы знать, могу ли я, твой ученик, быть совершенно эгоистичным и найти свой путь к просветлению независимо ни от чего, или я должен выполнять определенную работу для тебя, распространяя твое видение?

Следует очень четко понимать, что никто не обязан распространять мое видение, мое послание людям.

Мне ненавистно само слово «посланник». Миссионеры – это самые отвратительные существа на земле.

Я не хочу создавать миссионеров.

Вы должны быть совершенно эгоистичными, сконцентрированными только на одной цели: стать просветленными.

Конечно, когда вы станете просветленными, ваш свет будет достигать и других людей. Мое послание начнет вибрировать в вас, в вашей любви без всяких усилий с вашей стороны.

Раньше так никогда не говорили: «Будьте совершенно эгоистичными». Все религии мира учили: «Будьте альтруистами», и все они потерпели неудачу, потому что их основа была ложной.

Вы не знаете, что такое истина, и вы начинаете распространять послание об истине. Вы лжете.

Я спрашивал у христианских миссионеров: «Каков ваш личный опыт?» У них нет никакого личного опыта. Все, что у них есть, – это ученые степени, получаемые в теологических колледжах. Кто-то является доктором богословия. Поскольку он написал диссертацию, он стал доктором богословия – но он ничего не знает о божественном, он никогда не испытывал ничего такого, что можно назвать божественным. За всю его жизнь у него не было ни единого момента, когда бы он соприкоснулся с запредельным; у него не было на это времени – он читал книги и писал свою диссертацию. Он имел дело со словами, а не с переживаниями.

Я прожил в Джабалпуре по меньшей мере двадцать лет, а в Джабалпуре находится самый большой в Азии христианский теологический колледж. Он готовит миссионеров – такова его функция.

Ректор этого колледжа проявлял ко мне очень большой интерес. Я спросил у него:

– Скажите честно: вы действительно чувствуете, что обладаете чем-то большим, чем тело и ум? У вас были какие-нибудь духовные переживания?

– Я читал об этом, – ответил он, – и я верю, что те люди, которые это написали, не лгут.

Я сказал:

– Возможно, они находились в таком же положении, как и вы, – они читали написанное другими людьми, и они верили, что те не могут лгать, – но вы не можете быть уверенным, если у вас нет личного опыта. И как насчет ваших преподавателей? А вы выпускаете три тысячи миссионеров в год, вы присуждаете им ученые степени и рассылаете по всей Азии, чтобы они обращали людей в христианство. Вся эта игра – лицемерие. Ни один из ваших преподавателей, ни один из ваших студентов не имеет ни малейшего представления о медитации, никто из них не сталкивался с Богом. И я думаю, что ни один из них не готов быть распятым, как Иисус Христос.

Я спросил у него:

– А вы сами готовы быть распятым, как Иисус Христос?

Он ответил:

– Что за вопросы вы задаете? У меня есть дети, жена, престарелые родители.

– У Иисуса тоже были престарелые родители, – сказал я. – Вам уже почти шестьдесят, а ему было всего лишь тридцать три года. Так почему же у вас на шее висит золотой крест на золотой цепи? Ведь, насколько я понимаю, вы должны висеть на кресте – а не крест на вас с золотой цепью.

Он сказал:

– Я думал, что когда-нибудь попрошу вас выступить перед студентами нашего колледжа, – а в нем училось почти пять тысяч студентов, – но теперь я отказываюсь от этой идеи. Вы можете испортить все дело.

И ты поднимаешь ту же самую тему.

Я не обращаю вас. Я пытаюсь объяснить вам, как трансформировать самих себя, как стать более сияющими, как стать более бдительными, более осознанными. И если эта осознанность приносит вам переживания, которые обычно недоступны для вас, а эти переживания обладают таким внутренним качеством, что ими надо делиться с другими, тогда делитесь. Но не пытайтесь никому навязывать какую-либо идеологию.

Вы любите меня. Естественно, у вас возникает желание, чтобы и другие тоже меня любили.

Но единственно правильный путь – это прийти к такому состоянию, чтобы другие начали любить вас.

Через вас я могу быть связан с другими – не через ваши слова, а через вашу жизнь.

Вы не должны быть посланниками.

Вы должны стать самим посланием.

Люди должны спрашивать вас: «Что случилось с вами? Почему мы чувствуем такое магнитное притяжение к вам? Почему мы чувствуем, что вы скрываете от нас некое сокровище? Почему мы чувствуем, что вы ушли далеко за пределы наших обычных представлений о мире?»

Тогда делитесь вашим переживанием, нет никакой нужды обращать кого-либо.

А когда кто-то по собственной воле приходит к тому, чтобы быть трансформированным, чтобы познать всю науку жизни по-новому, тогда это совершенно другое дело. Когда вы идете к людям, чтобы как-то убедить их умы в том, что ваша идеология лучше, чем их идеология, то, возможно, вам и удастся убедить несколько человек, но это не обращение. Они останутся прежними.

Католики, протестанты, индуисты, мусульмане, иудеи, коммунисты – чем отличаются их стили жизни? Если вы оскорбите кого-либо из них, они все отреагируют одинаково.

Мне вспомнилась одна красивая история.

Гаутама Будда проходил мимо одной деревни, в которой жили только представители высшей касты – брамины. Они были очень сильно настроены против Гаутамы Будды. Они все собрались на окраине деревни и стали осуждать и оскорблять его. А он стоял и слушал их оскорбления, их голословные обвинения, их ложь. Даже Ананда – который был с ним все эти годы – почувствовал гнев. Ведь они оба родились в царской семье: они были воинами, их готовили только к одному – к битвам. Но поскольку рядом находился Гаутама Будда, Ананда сдержал себя, иначе он убил бы несколько человек на месте.

Гаутама Будда сказал жителям деревни:

– Вы видите, что солнце скоро начнет садиться, а нам надо добраться до другой деревни еще до захода солнца. Если вы еще не высказали все, что хотели сказать мне, я на обратном пути обязательно сделаю остановку, чтобы выслушать вас снова. Через два дня я буду возвращаться по этой же дороге – так что с вашей стороны будет очень любезно, если вы подождете всего лишь два дня.

Один человек из толпы сказал:

– Похоже, ты совсем не разгневался. И ведь мы не просто что-то говорим – мы оскорбляем тебя, издеваемся над тобой.

– Вы немного опоздали, – ответил Гаутама Будда. – Если бы это произошло десять лет назад, вы бы не вернулись домой живыми. Я тоже воин. Здесь было бы кровопролитие, ни один человек в этой толпе не остался бы в живых. Но вы немного опоздали.

Как раз перед этим мы были в другой деревне, и там люди встретили нас сладостями и фруктами. А мы сказали: «Мы принимаем пищу только один раз в день, и мы уже ели сегодня, поэтому будьте так любезны, отнесите все это обратно. Мы благодарны вам». Как вы думаете, что они сделали с этими сладостями и фруктами?

Кто-то сказал:

– Должно быть, они разделили их между собой, должно быть, они сами съели их.

– Вы разумные люди, – сказал Будда. – Поступите так же: все, что вы принесли, я не принимаю – оставьте это себе. Ведь, если я не принимаю ваши оскорбления, вы не можете оскорбить меня, это двухсторонний процесс. Вы можете говорить что угодно, но если я не принимаю это, вы просто сотрясаете воздух. Так что идите по домам и говорите все это друг другу, наслаждайтесь. А я приду снова через два дня, будьте готовы.

Они были потрясены, и они не могли поверить – что это за человек? Когда люди Гаутамы Будды продолжили свой путь, Ананда сказал Будде:

– Это уже слишком. Были моменты, когда я был готов наброситься на них с кулаками! Только ради тебя я сдерживал это искушение.

Будда сказал – запомните это – он сказал:

– То, что говорили эти люди, не причинило мне боли. А то, что говоришь ты, меня ранит. Ты находишься рядом со мной столько лет, и все же ты недостаточно осознан, чтобы знать, что принимать, а что не принимать? Разве ты не видишь разницы?

Я не хочу, чтобы вы стали посланниками, я хочу, чтобы вы стали посланием.

А это возможно только в том случае, если вы совершенно эгоистичны. Поэтому, прежде чем начать помогать другим, вы должны помочь самим себе, прежде чем начать делать просветленными других людей, вы сами должны стать просветленным.

Вот что в моем понимании значит быть эгоистичным.

Все, что вы хотите распространять, должно быть вашим живым опытом.

Третий вопрос:

Ошо,

Эти дни здесь с тобой, несомненно, являются самыми прекрасными в моей жизни. Ничего не надо делать, так много времени для того, чтобы молча сидеть в саду, в своей комнате и наблюдать за тем, как деревья танцуют на ветру, сверкая в солнечных лучах… Так много красоты.

Мой ум наконец-то привыкает к идее, что он должен быть отключен. Я так спокоен, так счастлив. Сейчас, сегодня, снова двигаясь внутрь по этому пути безмолвия, когда мои мысли уплывают прочь и меня окружает пустота, я осознаю внутри себя некое напряжение, как будто я держусь за что-то.

Скажи, за что я держусь и как мне отпустить это?

Нетрудно понять, за что ты держишься, что за едва уловимое напряжение скрывается внутри тебя.

Ты чувствуешь себя таким спокойным, таким тихим, таким блаженным, как никогда раньше. Следовательно, где-то рядом с этим внутри тебя должен прятаться страх: скоро ты уедешь отсюда – останутся ли при тебе этот покой, эта тишина, это блаженство? Или, как только ты окажешься вдали от меня, все это исчезнет?

Этот страх сидит не только в тебе, он в уме каждого ученика, потому что когда ты находишься здесь – это одно дело, а когда ты вернешься на рыночную площадь, в мир, то он покажется тебе еще более жалким, еще более гнетущим, чем раньше, поскольку у тебя теперь есть с чем сравнивать.

Представь, что ты стоишь на обочине дороги, а мимо проносится машина с включенными фарами. На мгновение тьма исчезает. Машина проехала, но вот что странно: после того, как она проехала, тьма становится еще более густой, чем она была до появления машины. Ты увидел свет. Теперь тебе есть с чем сравнивать.

Этот страх естественен.

С ним можно сделать только одно, а именно: не подавлять его, а позволить ему выйти на поверхность. Ты подавляешь его, поэтому и не понимаешь, что тебя беспокоит где-то внутри. Позволь ему выйти на поверхность. Переживи и этот страх тоже.

Прими этот страх и прими вызов этого страха. Скажи своему уму: «Неважно, где я нахожусь. Все, что я пережил, – это мое переживание, и я могу создать его снова».

Возможно, этот страх был спровоцирован моим присутствием, но это не мое переживание, это твое переживание.

Глубоко уясни себе, что это твое переживание, оно не имеет ко мне никакого отношения. Возможно, я и был катализатором, но переживание твое.

И теперь, раз уж оно случилось, ты можешь создавать его снова где угодно в мире. Возможно, сначала тебе будет немного трудно, потому что ты привык связывать его с моим присутствием. Но оно не зависит от моего присутствия.

Это точно так же, как если ты зажигаешь одну свечу от другой – как только свеча зажжена, это уже ее собственное пламя. Конечно, вначале ее нужно поднести достаточно близко к пламени другой свечи, но как только она загорается, у нее уже есть свое собственное пламя, она больше не зависит от другой свечи.

И когда ты уйдешь, ты испытаешь то, о чем я говорю, – только дай этому шанс. Не принимай решение: «Теперь этого не может случиться, потому что рядом нет мастера».

Мастер был нужен для того, чтобы заставить тебя осознать, что это – нечто внутри тебя.

Теперь ты увидел это. Где бы ты ни оказался, закрывай глаза, и ты сможешь воссоздавать эту тишину, эту красоту, это блаженство. Ты можешь даже воссоздавать присутствие мастера – это самое трудное, но не невозможное. Это зависит от того, насколько интенсивна твоя любовь, насколько глубоко твое доверие. Но не нужно сразу же браться за это.

Сначала попробуй то, что ты можешь создавать внутри себя. И когда ты научишься создавать что-то внутри себя, тогда ты сможешь провести потрясающе прекрасный эксперимент по созданию присутствия мастера.

Поэтому не беспокойся, просто выведи свой страх на поверхность.

И этот страх сидит не только в тебе, он сидит в каждом. Это в природе вещей. Так что не придавай ему слишком большого значения, просто прими его как естественный феномен, который исчезнет благодаря твоим небольшим экспериментам вдали от меня.

Я гарантирую, что он исчезнет. Я гарантировал это тысячам моих саньясинов, и страх исчез из их жизней. Нет никаких оснований для того, чтобы он не исчез из твоей жизни тоже. Принципы те же самые, нет никаких исключений.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Мне кажется, что я большую часть времени очень неосознанна, я просто вовлечена в жизнь и люблю проживать ее.

Когда ты говоришь о тотальности и интенсивности поиска и о том, что все остальное не имеет значения, о том, как важно ни на что не отвлекаться, я боюсь, что мне это никогда не удастся.

В моем сердце я чувствую, что все остальное действительно не имеет значения, и все же я не живу в этом осознавании все время и во всякой ситуации.

Будет ли это хорошо для меня – стараться привносить это осознавание в каждое мгновение, даже если это потребует интенсивных усилий? Если ты чувствуешь, что это хорошо для меня, тогда я буду стараться делать это, хотя я боюсь, что могу утратить какую-то часть веселья, спонтанности и легкости жизни, и к тому же я не знаю, смогу ли я справиться с этим.

Этот вопрос важен для всех. Ведь я говорю для огромного количества людей – не только для тех, кто присутствует здесь, но и для тех миллионов людей, которые не присутствуют здесь, но услышат мои слова или прочитают их.

Это становится очень трудным делом, так как все люди разные. Нельзя найти двух одинаковых людей. И есть опасность, что вы можете начать делать нечто такое, что не предназначено для вас.

Нужно запомнить один простой критерий: все, что воспринимается вами как хорошее – блаженное, спокойное, спонтанное, случающееся само собой, – это и есть ваш путь.

Но мне приходится говорить также и с теми людьми, для которых ничего не бывает спонтанным, для которых самое трудное – это расслабиться, для которых самое невозможное – это просто сидеть и ничего не делать. Им тоже нужна моя помощь. Им я говорю: «Живите с тотальной интенсивностью, с тотальным усилием», – потому что это самое легкое для них. А все легкое близко к истине.

Для тебя это не было бы самым легким делом. Тебе пришлось бы делать усилие вопреки самой себе, это не было бы естественным, это не было бы спонтанным. Ты бы насиловала себя, и это уничтожило бы всю красоту, покой и тишину, которые ты уже переживаешь.

Если ты переживаешь тишину, покой, некую прекрасную энергию через спонтанность, через расслабление, через позволение, тогда это и есть твой путь.

Каждый должен найти то, что близко его сердцу.

Я говорю для многих людей самых разных типов.

Вы должны выяснить, что правильно для вас. Если вы начнете делать все, что я говорю, возникнет большая путаница.

Просто делайте то, что подсказывает вам ваше сердце.

А сердце никогда не ошибается, запомните это. Ум может быть правым, может быть неправым. Сердце же всегда право, оно не может быть неправым.

Поэтому, когда ваше сердце чувствует себя в ладу с чем-то, тогда отдавайтесь этому – полностью. Тогда не оглядывайтесь назад и не беспокоитесь о том, что делают другие. Пусть они занимаются своим делом, а вы занимайтесь своим.

Поскольку религии прошлого делали упор только на одном методе, то, естественно, каждая религия стала соответствовать только одному типу людей. Именно поэтому на Земле существует триста религий.

А я хочу, чтобы была только одна религиозность.

Все эти триста религий обладают своего рода истинностью и своего рода действенностью. Но они являются специализациями определенного метода, применимого к определенным людям, – и это сделало весь мир нерелигиозным.

Например, усилие – это путь для Махавиры. Даже упомянуть слово «позволение» – значит способствовать лени. «Махавира» – это не его имя, его имя было Вардхамана. Его называют Махавирой, потому что его подход заключается в том, что истина должна быть завоевана. Это не любовная история, это битва. И Махавира выиграл эту битву, вот почему его называют великим воином. «Махавира» означает «великий воин».

И это создает затруднения. Его метод подходит только для определенного типа людей – для воинов. Но из-за его учения его последователям – которые происходили от кшатриев, касты воинов в Индии, – пришлось оставить свою профессию воинов, поскольку она связана с насилием.

И они оказались в беде – что делать? Они не могли стать браминами, потому что брамином можно только родиться. Нельзя стать брамином, изучив что-либо или совершив что-либо, это невозможно. Брамином только рождаются, нельзя быть посвященным в брамины. Так что эти люди не могли быть браминами.

Эти люди не могли быть и шудрами, неприкасаемыми, потому что они принадлежали к высокой касте индусов, второй после браминов. У них была своя гордость.

Единственным выходом для них было стать торговцами. Поэтому все джайны в Индии – торговцы. Они не могли стать земледельцами, садовниками, ведь, занимаясь земледелием или садоводством, им пришлось бы вырубать деревья – а это насилие, потому что деревья живые. Так что все другие сферы деятельности отпадали.

Но эти деловые люди не получили такую подготовку, как Махавира. В юности его учили тому, как быть воином, бойцом, и он привнес свои бойцовские качества в свой поиск истины. А эти деловые люди не были подготовлены для борьбы.

Если кто-то придет и скажет, что истину можно купить, они будут готовы! Но то, что «истина должна быть завоевана», – это кажется им недостижимым. Завоевать… Это за пределами их возможностей.

Все, на что они способны, – это поклоняться Махавире. Прошло две с половиной тысячи лет, а джайны так и не смогли дать миру еще одного человека такого же масштаба, как Махавира. В чем же причина?

Он представлял собой один тип, и он проповедовал для одного типа людей, но так случилось, что те, кто последовал за ним, не были людьми этого типа и не могут ими быть. Поэтому они пребывают в состоянии неопределенности, они не могут никуда двигаться.

Бизнесом они могут заниматься. И они создали самые прекрасные храмы в Индии, самые прекрасные статуи. Они могут поклоняться. Но воевать? Это просто невозможно.

Итак, странный феномен… Учитель, за которым они последовали, был человеком другого типа. Они были поражены его уникальными качествами, он был человеком из стали. Но его последователи могут только восхвалять его: они не могут совершить то, что совершил их учитель. И так обстоит дело не только с джайнами, такова ситуация в каждой религии.

И нет необходимости, чтобы ваш ребенок был такого же типа, что и вы. Но по какому-то несчастью мы приняли идею о том, что религия дается нам с рождением. Это просто глупо. Это как если бы сын врача становился врачом потому, что он родился в семье врача. Ему не надо учиться в медицинском колледже – зачем? Ведь если он – сын врача, жена которого тоже врач, то нет никаких проблем – он прирожденный врач, это у него в крови, ему не нужен никакой диплом.

Хорошо, что мы так не поступаем.

Но в религии мы придерживаемся именно этого.

Я встречал людей, которые от рождения принадлежат к религии, не допускающей набожности. Такая религия не для людей набожного типа, но кто-то, принадлежащий к этой религии, относится к набожному типу. Кто-то относится к такому типу людей, которые легко принимают негативный подход, а для кого-то другого негативный подход просто невозможен: если он не увидит ничего позитивного, он не сможет сделать ни одного шага.

Мое собственное предложение таково: религия не должна определяться по рождению, человек сам должен выбирать религию в соответствии со своими чувствами. Где бы он ни почувствовал, что ему хорошо, что он растет, что ему радостно, где бы он ни почувствовал некое магнитное притяжение, – это и есть его путь. Неважно, та ли это религия, которая ему досталась от рождения, или нет, это – религия, для которой он родился.

Но это возможно только в том случае, если все будут освобождены от религиозного рабства, если мы будем позволять нашим детям знакомиться со всеми религиями, со всеми методами. И если мы будем советовать им общаться с самыми разными людьми: «Посещайте разные храмы, посещайте разные школы, посещайте разных мастеров – и ищите свой путь». И в каком бы месте они ни почувствовали, что они получают поддержку, родители должны благословить их на то, чтобы они продолжили этот путь.

Неважно, если вы чувствуете, что получаете поддержку в обществе мусульманского суфия, неважно, если вы чувствуете, что получаете поддержку в обществе буддийского монаха, – все должно решаться вашим сердцем.

А сердце никогда не поведет вас по неправильному пути. Если вы будете позволять ему, оно будет давать вам ясные указания, что вы находитесь на правильном пути. Покой, тишина, блаженство, благословение – всего этого вам будет даваться все больше и больше, а ваш диапазон будет становиться все шире и шире.

Пятый вопрос:

Ошо,

Кто является благословенным?

Тот, кто спит в тебе, и есть благословенный, но, к сожалению, он спит и похрапывает.

Его надо разбудить, и как только твое спящее сознание станет бодрствующим, ты начнешь испытывать блаженство. Наивысший пик твоего блаженства даст тебе чувство, что ты выходишь за пределы человеческого. Это и есть момент, когда ты благословенен, ты становишься частью вселенского блаженства.

Но люди так крепко спят.

Я так много натерпелся от людского сна. Мне пришлось много путешествовать по Индии; в основном я ездил в отдельном купе с кондиционером, хотя там мог оказаться еще один человек. Но иногда отдельных купе не было, и мне приходилось ехать в четырехместном купе.

Однажды я ехал из Калькутты в четырехместном купе. Я видел много храпящих людей, но эту троицу я никогда не забуду. У них была некая гармония: сначала храпел один, а двое других молчали, затем, когда он умолкал, второй начинал храпеть громче, чем первый, а двое других молчали. А когда второй умолкал, начинал храпеть самый громкий из троицы, а двое других молчали. И это продолжалось по кругу.

Я слушал это целый час, а затем сказал: «Это невыносимо. Я не хочу вмешиваться ни в чью жизнь, но эти трое вмешиваются в мою жизнь».

Поэтому, когда третий умолк, я захрапел так громко, что все трое проснулись. Они увидели, что я храплю с открытыми глазами, и не могли поверить в это… Они посмотрели друг на друга, словно спрашивая: «Что это за человек? Он храпит с открытыми глазами». А я даже не моргал. Все трое поднялись со своих мест и приблизились ко мне.

Я сказал:

– Послушайте, если вы хотите спать, прекратите храпеть. Иначе я не дам никому из вас заснуть.

– Но вы не спите, так почему же вы храпите? – спросил один из них.

– А что мне еще делать? – ответил я. – Ведь я не могу заснуть, поэтому не возникает вопроса о том, чтобы сначала заснуть, а потом храпеть. Вы же не даете мне заснуть! Сначала дайте мне заснуть. Тогда, может быть, я войду в гармонию с вами, что-то может случиться, но сначала дайте мне заснуть. И как это вам удается?

– Мы – братья, – ответили они.

– Вы – великие братья, – сказал я.

– Что поделаешь? – стали они объяснять. – Это такой непростой вопрос даже в нашей семье. Наши жены не спят с нами в одной комнате, нам троим приходится спать в одной комнате. Поэтому постепенно у нас и возникла некая гармония.

Я сказал:

– Все это замечательно, но только за одну ночь мне будет очень трудно войти в эту гармонию. Надо что-то придумать.

Итак, мы остановились на том, что я посплю несколько часов, а они поиграют в карты, затем они снова заведут свою гармонию, а я буду сидеть и слушать. Но слушать их было просто удовольствие, потому что… Как они умудрялись спать?

Каждый несет в себе благословенного, но его надо разбудить.

Благословение – это не какой-то талант. Это не то же самое, что быть музыкантом: некоторые люди – музыканты, но все не могут быть музыкантами. Некоторые люди – художники, но все не могут быть художниками. Некоторые люди являются поэтами, танцорами, актерами, писателями – это таланты.

Благословение – это не вопрос таланта. Это сама ваша природа.

Это само ваше естество, присущее вам внутреннее качество.

Вам решать, как долго вы хотите оставаться несчастными и спящими, – вы свободны. Как только вы решите, что с вас этого довольно, у вас будут такие же переживания, как у Гаутамы Будды, или Рамакришны, или Раманы Махарши – это люди, не обладающие каким-либо талантом. Кабир, Раидас или Фарид – это люди, не обладающие каким-либо талантом, они просто обыкновенные человеческие существа. Но что касается их блаженства, они достигли той же вершины, что и Гаутама Будда.

Это ваше право по рождению.

Глава 15. Мастер и ученик: тайна, не поддающаяся объяснению

Первый вопрос:

Ошо,

Каждый раз, когда люди спрашивают меня: «Кем в твоей жизни является Ошо?» – я отвечаю, что ты – мой мастер. Но люди не понимают, даже если я пытаюсь что-то объяснять им. В чем причина? Почему мне не удается это объяснить?

Жизнь прекрасна, потому что в ней есть много такого, что нельзя объяснить.

Это было бы бедствием, если бы жизнь состояла только из тех вещей, которые можно объяснить.

Только представьте себе на мгновение: если бы все можно было объяснить, то не было бы никакой тайны, не было бы никакой поэзии, не было бы никакой загадки. Тогда все было бы совершенно однообразным и скучным.

Жизнь не скучна, потому что в ней есть измерения, которые вы можете продолжать исследовать и никогда не прийти к их объяснению. Вы можете многое пережить, и тем не менее даже то, что вы пережили, не может быть переведено в слова.

Вы влюбляетесь. С тех пор как появился первый человек, миллионы людей, должно быть, влюблялись, но любовь до сих пор остается тайной, вы не можете свести ее к знанию. Как только вы пытаетесь свести ее к знанию, она выскальзывает из ваших рук. И это хорошо, что она настолько чудесна, что, поколение за поколением, миллионы людей проходят через это переживание; они знают, что такое любовь, и тем не менее они не могут сказать, что это такое.

Все, что можно пережить, не обязательно можно объяснить, а все, что можно объяснить, не обязательно можно пережить.

Математику можно легко объяснить, но нет никакого соответствующего переживания. Науку можно легко объяснить, но даже самого великого ученого его знания не трансформируют. А какой-то никому не известный поэт не только дает рождение поэзии, но и сам проходит через глубокую революцию, перерождение. Его поэзия – это не просто сочетание слов, это сок самой его жизни.

Величайшие поэты не в состоянии объяснить свою собственную поэзию.

Однажды профессор литературы спросил у Кольриджа…[7] Профессор преподавал в университете, и в одном из стихотворений Кольриджа он наткнулся на место, смысл которого вызвал у него сомнения. Он был искренним человеком. Он сказал студентам:

– Вам придется подождать хотя бы один день. Кольридж живет недалеко от меня, я спрошу у него, что он имел в виду.

В тот же вечер профессор отправился к Кольриджу. Поэт сказал:

– Вы немного опоздали.

– Что значит опоздал? – удивился профессор. – Вы же еще живы.

– Дело не в том, жив я или нет, – ответил Кольридж. – Когда я писал эти строки, их смысл знали двое, а сейчас знает только один.

Естественно, профессор сделал вывод, что этим одним не мог быть никто, кроме Кольриджа. Он сказал:

– Стало быть, я все же не опоздал. Скажите мне, каков смысл этих строк.

– Вы так и не уловили суть, – ответил Кольридж. – Когда я написал эти строки, их смысл знали двое – Кольридж и Бог. Сейчас знает только Бог!

Я и сам задавался этим вопросом. Много раз я перечитывал эти строки и спрашивал себя: каков их смысл? Они великолепны! Но смысл их неуловим. Кажется, вот-вот вы поймаете его, а он исчезает, подобно порыву ветра. Мне очень жаль. Да, это я написал эти строки, и я знаю, что в них есть некий смысл, я чувствую это. Но вы должны простить меня. Я даже себе не могу его объяснять, как я могу объяснять его вам?

И так обстоит дело не только с поэзией. Все значительное в жизни…

Пикассо обычно очень злился, когда кто-то спрашивал его о смысле его картин. А он не был злобным человеком. Он был прекрасным, любящим человеком. Но когда его спрашивали о смысле его картин, это задевало его за больное место.

Он сразу же выходил из себя. Он говорил: «Странно! Никто не спрашивает розу о том, какой в ней смысл. Никто не спрашивает звезды, какой в них смысл. Никто не спрашивает летящую птицу, какой в ней смысл. Никто не спрашивает восход или закат, какой в них смысл. Люди просто наслаждаются красотой, до смысла никому нет дела. Чего вы хотите от меня? Я – бедный художник. Я только могу сказать, что картина прекрасна. Но это не ее смысл, это ее воздействие на чувствительное существо».

Смысл рационален. А переживание тайны лежит за пределами рационального.

Твой вопрос важен, и, должно быть, этот вопрос волнует многих других учеников.

Люди спрашивают тебя, какая связь существует между тобой и мной. Когда ты просто говоришь, что я – твой мастер, этот ответ не удовлетворяет ни их, ни тебя. Как он может удовлетворить их, если он не удовлетворяет даже тебя? Ведь это совсем не те отношения, которые существуют между тобой и твоим отцом, между тобой и твоей матерью, между тобой и твоим братом. Стоит тебе сказать, что кто-то является твоим отцом, и всем все ясно. Никто больше не пристает к тебе с вопросом: «Что ты подразумеваешь под отцом?»

Связь с мастером не относится к той же категории, что и все другие связи. Она отличается по сути. Это – любовь, но не только любовь. Это – любовь, основанная на доверии.

Любовь сама по себе необъяснима, а в этом случае она сочетается с еще большей тайной. Доверие – нечто абсолютно из иного мира.

В этом мире все полны недоверия. Даже в тех людях, которые любят друг друга, нет доверия. Есть друзья, которые могут, если необходимо, отдать жизнь друг за друга, – но доверия нет. В средние века происходило такое…

В Европе был распространен весьма странный и отвратительный обычай. Когда воин отправлялся на войну, он надевал на свою жену особое приспособление, чтобы она не могла заниматься любовью с другими, запирал его на замок и увозил с собой ключ. Это было странное приспособление… Их и сейчас можно увидеть в музеях Европы.

Вы не можете доверять даже своей жене! И если вы не доверяете своей жене, неужели вы думаете, что нельзя подобрать нужный ключ? Ремесленники, которые изготавливали замки, также делали и запасные ключи!

Один принц собирался на войну. Он очень беспокоился из-за своей красивой жены. Он боялся, что, если потеряет ключ на войне, то всю оставшуюся жизнь не сможет заниматься любовью со своей собственной женой. Поэтому он решил, что отдаст ключ на хранение одному из своих лучших друзей. Они были так близки, что могли отдать жизнь друг за друга, поэтому о недоверии не могло быть и речи.

Он отдал ключ своему другу и сказал:

– Когда я вернусь, я заберу его назад. Так что береги его.

Не успел он отъехать и на полмили от города, как услышал, что за ним кто-то скачет. Он оглянулся и увидел своего друга, который кричал ему:

– Подожди!

Принц спросил:

– Что случилось?

Они расстались всего пять минут назад, и тогда все было в порядке. Друг сказал:

– Ты дал мне не тот ключ!

В этом мире совсем нет доверия.

Когда любовь соединяется с доверием, становится еще труднее объяснить то, что возникает в результате такого соединения. Это становится еще более таинственным.

И затем, когда любовь и доверие достигают оптимального уровня, появляется нечто, что можно назвать только «сдачей». Это не очень хорошее слово, но нет никакого другого слова, которым его можно было бы заменить.

Сдача превращает все это в нечто не от мира сего. Для этого невозможно найти никаких обоснований, никаких объяснений. Единственный способ таков: кто бы ни спрашивал вас об этом, говорите, что это подобно тому, как жаждущий человек находит в пустыне воду. Каждая клетка его тела – сама жажда, и вода утоляет эту жажду. Нисходит великий покой. Мастер – это не личность. Мастер – это только присутствие.

Если жажда неизвестного в тебе достаточно сильна, ты можешь напиться из этого присутствия и утолить жажду.

Каждому, кто задает тебе вопрос, говори: «Пойдем со мной. Есть некоторые вещи, которые нельзя объяснить, но я могу отвести тебя туда, где ты тоже сможешь их пережить. Сам твой вопрос показывает, что у тебя есть некий интерес – может быть, глубоко скрытое желание. Кто знает? Оно может разгореться в присутствии мастера. Кто знает? Когда ты будешь окружен последователями мастера, их любовью, их доверием, их самоотречением, когда ты окажешься в присутствии мастера, что-то может измениться в тебе. Одно можно сказать с определенностью: если что-то изменится в тебе, ты станешь таким же немым, как и я».

Прими свою немоту, но создай жажду поиска в человеке, который просит у тебя только словесного ответа. Используй эту ситуацию. Словесный ответ бесполезен. Просто скажи: «Я пережил нечто такое, что не может быть переведено ни на один язык, но я могу отвести тебя к реке. Ты сам сможешь напиться. Твое переживание будет единственным объяснением».

И я снова повторяю: жизнь прекрасна, потому что в ней есть так много необъяснимых измерений. В этом ее богатство. Если бы все можно было объяснить, жизнь утратила бы весь свой сок, вы бы пресытились, вам бы до смерти надоела жизнь, в которой все объяснено.

То, что происходит между мастером и учеником, является одной из вершин необъяснимых переживаний. Не разрушайте это объяснениями.

Это преступление – разрушать необъяснимое, низводя его до уровня объяснений, потому что вы совершаете убийство. Это можно сравнить с птицей, летящей в небе… Она так прекрасна в своей свободе, все небо принадлежит ей, все звезды принадлежат ей… никаких границ, никаких барьеров. Вы можете поймать птицу, можете сделать прекрасную золотую клетку и посадить в нее птицу. Но запомните: это будет уже не та птица, которая свободно летала в небесах под звездами. Внешне это та же самая птица, но не духовно – потому что где же свобода и где же звезды? Где небо? Ваша золотая клетка не может заменить то, что вы отняли у птицы. Она утратила свою душу.

То же самое происходит, когда ты пытаешься объяснить необъяснимое. Ты заключаешь это в клетку языка, слов – слова прекрасны, но душа исчезает.

Не делай этого. Я знаю, что тебе становится не по себе, когда кто-то спрашивает тебя, а ты не можешь ответить, – ты чувствуешь себя неловко.

Уж лучше чувствовать себя неловко, чем совершать преступление против тайн жизни. Говори тем, кто спрашивает: «Я чувствую себя неловко, потому что я не могу ничего сказать. Не то, чтобы я не хотел, – мне очень хотелось рассказать вам об этом, но не могу, потому что рассказывать об этом – значит убивать это. Я могу отвести вас к окну, через которое вы можете увидеть открытое небо, я могу отвести вас к этому человеку. Может быть, ваше сердце начнет танцевать так же, как танцует мое сердце. И в глубокой тишине вы поймете, что это значит для меня. Но только тогда, когда это начнет значить что-то и для вас».

Люди будут задавать тебе много вопросов. Используй их вопросы для того, чтобы приглашать их к свету, к блаженству, к истине.

Не отвечай, потому что ты не можешь ответить, и все, что ты будешь говорить, окажется бесполезным.

Противься искушению быть знающим. Прими свою неспособность сказать об этом. Но приглашай людей.

Может быть, один из десяти и придет. И кто знает – придя сюда, он может зажечься!

Второй вопрос:

Ошо,

Я стар, до приезда в Пуну я был буддистом более тридцати лет. Но тем не менее я чувствую себя так, как будто нахожусь в самом начале, – меня одолевает множество сомнений.

С другой стороны, нечто внутри меня знает о твоем безмолвии, и это нечто совсем не возмущается. Оно подобно некой мантии доверия. Но я не способен верить.

Пожалуйста, скажи что-либо о различии между доверием и верой?

Доверие и вера внешне очень похожи, но они являются диаметрально противоположными сущностями.

Вера – это фальшивая монета. Она претендует на подлинность, она пытается играть роль доверия.

Миллионы людей попадают в сети веры, потому что она дешева. Доверие же дорого, очень дорого.

Доверие стоит дорого, потому что оно связано с риском, опасностью. Оно предполагает, что вы открываетесь, становитесь уязвимыми для тех, кто может причинить вам вред. Вы отбрасываете все меры предосторожности. Вы будете беззащитны – вас можно эксплуатировать, обманывать, разрушать.

Каждый человек возводит вокруг себя оборонительную систему, чтобы защитить себя от других.

Жизнь – это конкуренция. Все стремятся к одним и тем же целям, и вы не можете оставаться любящими, сострадательными, добрыми в мире конкуренции, иначе вы будете неудачниками. В этом мире конкуренции преуспевают те, кто готов кого угодно принести в жертву, уничтожить любого. Они карабкаются вверх по головам других людей, как по ступеням. Их заботит только одно – успех.

Естественно, каждый человек должен быть наготове, чтобы не оказаться растоптанным, уничтоженным.

Доверие означает движение против течения этого мира конкуренции. В мире конкуренции доверие просто невозможно.

Макиавелли написал один из самых значительных трактатов о дипломатии – «Государь». Как это ни странно, его очень отдаленная праправнучка является саньясинкой – Макиавелли и представить себе не мог, что кто-то из его рода когда-либо кому-то доверится.

В «Государе» – а это небольшой трактат, максимы, которым должен следовать каждый политик, если он хочет преуспеть, – Макиавелли пишет: «Никому не доверяйте, но пусть все верят, что вы доверяете им. Не говорите другу того, что вы не сказали бы врагу, – ведь никто не знает: завтра друг может превратиться в вашего врага. Не говорите против вашего врага ничего такого, чего вы не сказали бы против вашего друга, – ведь в этом мире конкуренции враг может стать другом, а друг может стать врагом. Главное – оставайтесь полностью закрытыми и замкнутыми. Если вы говорите что-то, говорите это таким образом, чтобы это можно было истолковать двояко: за или против. Не говорите ничего такого, что имеет одно-единственное значение, потому что каждый день вы можете сталкиваться с новой реальностью, и вам придется менять ваше мнение».

Макиавелли – вот реальный лидер этого мира, а вовсе не Иисус Христос или Гаутама Будда. Это странный мир. Здесь не поклоняются реальным лидерам, но им следуют. Здесь поклоняются нереальным лидерам… но им не следуют.

Когда встречаются любовь и доверие, конечным результатом их слияния будет сдача. Вы расслабляетесь в мастере, в его существе, ничего не удерживая.

Разумеется, это только для тех, кто готов пойти на риск.

Но вера очень дешева. Каждый является верующим: кто-то – индуист, кто-то – мусульманин, кто-то – христианин. Вам предлагается вера всех размеров, всех форм, всех цветов – можете выбирать. И вам не надо ничего платить за нее. Обычно вы получаете ее вместе с молоком матери, бесплатно.

Во-вторых, верят всегда в некую идею, а доверяются всегда некоему присутствию.

Это очень тонкое различие. Вера – это нечто теоретическое. Доверие – это нечто экзистенциальное.

Вы можете без особого труда переменить вашу веру, это все равно что переменить одежду. Из индуиста вы можете превратиться в христианина, из христианина – в мусульманина, из мусульманина – в коммуниста. Нет никаких проблем, потому что вера – это всего лишь нечто, исходящее из ума. Если что-то окажется более убедительным, более логичным, вы можете переменить веру. У нее нет корней в вашем сердце.

Вера подобна искусственным цветам, которые издалека очень похожи на настоящие. У них нет корней, о них не нужно заботиться – никаких удобрений, никаких химикатов, никакого полива, никакой обработки, ничего не нужно. И они постоянны, они могут оставаться с вами всю вашу жизнь – ведь они никогда не рождались, поэтому они никогда не умрут. Их просто изготовили. Если только вы не уничтожите их, они будут оставаться с вами всегда.

Доверие – это настоящая роза. У него есть корни, и эти корни уходят глубоко в ваше сердце и в ваше существо. Вера же находится только в голове.

Доверие пребывает в сердце, в самой глубине вашего существа. Переменить доверие почти невозможно – такого никогда не случалось, за всю историю человечества не было ни одного такого случая. Если вы доверяете – вы доверяете, нет никакой возможности переменить доверие. И доверие все время растет, поскольку у него есть корни. Доверие никогда не остается статическим, оно динамично; доверие – это живая сила, оно продолжает расти: появляются новые листья, новые цветы, новые ветви.

Вера – это нечто мертвое, искусственный цветок; она никогда не растет.

Индуисты могут верить во что-то на протяжении десяти тысяч лет – и ничего не меняется, нет никакого роста.

«Корова – это мать». Индуисты верят в это вот уже десять тысяч лет. Их вера не выросла даже настолько, чтобы включить в себя тот факт, что их отец – бык. Их вера статична. И если вы скажете какому-нибудь индуисту, что бык – это его отец, он сам станет быком и докажет, что бык определенно является его отцом, – но он не поверит в это. Он будет вести себя в точности как разъяренный бык, но он не признает этого факта.

Все веры стары, все веры мертвы. Никакая вера не может прорасти даже одним-единственным листочком.

Вера – это нечто идеологическое, философское, но это не сила, которая трансформирует ваше существо. Вера может сделать вас великим ученым, она может сделать вас великим философом, богословом – но она никогда не сделает вас новым человеком, молодым и свежим, она не даст вам никакого переживания. Она может принести вам ученые степени разных университетов, награды и Нобелевские премии, она может все. Но она ничего не изменит в вашем внутреннем мире, он будет оставаться пустым.

Этот вопрос тем более важен, что он поступил от человека, который в течение тридцати лет был буддистом.

После того, как этот человек тридцать лет был буддистом, он приходит ко мне, чувствует ко мне некое доверие, влюбляется. Естественно, неизбежен конфликт. Его ум наполнен тридцатью годами буддийской идеологии, которая является системой веры, – а его сердце пускает свежие ростки доверия. Этот человек непременно должен находиться в большом затруднении. Его верования тянут его в одном направлении, а его доверие движется в другом направлении.

Верования имеют определенный вес, ведь им уже тридцать лет, но доверие – хотя оно возникло совсем недавно – обладает своей собственной силой, потому что оно живое. Верования – это трупы тридцатилетней давности. У них есть вес, но у них нет никакой силы. Этот человек вынужден разрываться на части. Но это можно очень легко разрешить.

Вот о чем надо помнить прежде всего: если бы буддизма было достаточно, не было бы никакой необходимости приходить ко мне. То, что ты тридцать лет был буддистом, ничего тебе не дало. Ты можешь быть буддистом на протяжении тридцати жизней, но вера никогда не изменит твоей реальности. Срок не имеет никакого значения.

Поэтому первый вопрос, который ты должен задать себе, таков: почему после этих тридцати лет тебе приходится искать какой-то новый источник, какой-то новый свет, какое-то новое указание.

Если ты отважен, тебе нет нужды вовлекаться в конфликт, ты можешь просто осознать, что эти тридцать лет были потрачены впустую. Но что ушло, то ушло, больше не трать на это время. И запомни: я не говорю, что Будда не прав.

Я просто говорю, что Будда был прав только для тех людей, которые могли пить из его присутствия, для кого он был мастером. Но для тебя он лишь объект верования.

Лучше избавиться от этих тридцати лет и всей той информации, которую ты накопил в себе, потому что это ненужный груз и препятствие для твоего духовного роста.

Если ты отважишься не быть буддистом, я обещаю тебе, что у тебя появится возможность самому стать буддой. Зачем быть буддистом, когда есть возможность быть буддой? Зачем довольствоваться мертвыми теориями, когда доступна живая вода? Быть буддой – красиво. Быть буддистом – глупо.

Будда не был буддистом, запомните, он никогда не слышал этого слова. Никто не называл его буддистом.

Иисус никогда не был христианином. Поэтому со всей определенность можно сказать одно: ни один христианин, который остается христианином, не может обрести то переживание, которое обрел Иисус. Если какой-то христианин хочет пережить то, что пережил Иисус, он прежде всего должен избавиться от христианства – ведь Иисус не был христианином.

Твоя система верований должна быть полностью отброшена, чтобы твои жизненные соки не растекались в разные стороны и вся твоя энергия направлялась в твое доверие.

Твое доверие растет, но под тяжелым бременем, под напряжением. Оно может расти в расслаблении, под открытым небом. Просто скажи «прощай» всем этим верованиям, которые ты нес в себе, и позволь твоему доверию расти.

Теории не могут быть тем, чем Будда был для своих учеников.

Теории – это просто слова. В них нет обаяния Будды, его изящества, его харизмы, они не обладают его магнетизмом.

И поскольку ты находишься здесь и для тебя есть возможность стать пробужденным, стать буддой, я не думаю, что это плохая сделка… отбросить буддийские теории ради того, чтобы стать самим Гаутамой Буддой.

За две с половиной тысячи лет сколько будд дали миру буддисты?

Один английский буддист – Бхикху Дхарм Ракшита, очень религиозный человек, – отрекся от христианства, принял буддизм и стал одним из величайших знатоков буддистской литературы. У него был ашрам в Калимпонге. Время от времени он участвовал в буддийских конференциях, и каждый раз, когда он спускался с Гималаев, он считал обязательным для себя найти меня и провести со мной день или два.

Он был всемирно известным буддийским ученым. Его книги ни с чем не сравнимы, если рассматривать их с точки зрения точности переводов.

Я спрашивал его: «Дхарм Ракшита, ты посвятил почти пятьдесят лет жизни изучению буддистской теологии и переводу буддийской литературы, но ощутил ли ты хоть какой-то вкус буддовости?»

И на его глазах появлялись слезы. Он говорил: «Пожалуйста, не задавай мне этого вопроса. Ты – единственный человек, который спрашивает меня об этом. Кажется, никого больше это не интересует. Меня спрашивают о литературе, меня спрашивают о принципах, о философии, обо всем, но никто не спрашивает: „Дали ли что-то твоему существу эти пятьдесят лет напряженных усилий? Или они принесли только дюжину книг и всемирную славу? Вы удовлетворены?“»

Однажды вечером он сказал мне: «Мы встретились слишком поздно. Я стар, я попусту растратил всю мою жизнь. И сейчас мне очень трудно отбросить весь тот мусор, на изучение которого я потратил столько усилий, и начать все с нуля. Но всякий раз, когда у меня есть возможность, я стараюсь побыть рядом с тобой. И всякий раз, когда я рядом с тобой… Не знаю, как бы это было – находиться рядом с Гаутамой Буддой, но мне кажется, что это было бы похоже на пребывание рядом с тобой – тот же вкус. Мне уже слишком поздно меняться, но, по крайней мере, в самом конце моей жизни я уже не буду умирать просто как ученый, я буду умирать как ищущий. В этой жизни я не мог стать ищущим, но ты создал во мне жажду. Возможно, в моей следующей жизни я не заблужусь в джунглях теорий и попытаюсь проникнуть внутрь себя».

Здесь у вас есть редкая возможность.

Ничего похожего на это никогда не существовало в мире. У меня нет никаких предубеждений: здесь вы можете стать Христом, вы можете стать Буддой, вы можете стать Махавирой, вы можете стать Лао-цзы. У меня нет никаких предубеждений, потому что я знаю, что это – всего лишь разные имена. За ними – одно и то же вселенское сознание.

Так что не беспокойся о своих верованиях, просто отбрось их.

Доверия достаточно, более чем достаточно. Для твоего паломничества это будет хорошей поддержкой.

Третий вопрос:

Ошо,

Внутри меня, кажется, есть так много вопросов, но когда я пытаюсь задать тебе один из них, они все как будто исчезают, и я не знаю, действительно ли я хотел спросить у тебя о чем-то. Но тем не менее чувство вопроса остается. Пожалуйста, объясни, откуда появляется это чувство?

Это очень просто. У тебя нет вопроса, ты просто пребываешь в состоянии поиска. И ты не осознаешь различия между вопросами и поиском.

Твой поиск не ясен для тебя, он затуманен. Ты думаешь, что, может быть, есть некий вопрос – поэтому ты создаешь много вопросов, и они исчезают, но у тебя остается смутное чувство, что все еще есть нечто, похожее на вопрос. Что же это? Все вопросы подобны листьям. Духовный поиск подобен корням.

Тебе повезло, потому что сначала людям приходится задавать тысячи вопросов, и тогда, один за другим, листья исчезают. Затем приходит очередь ветвей, затем – ствола, и в конце концов люди осознают, что настоящее – это поиск.

Тебе повезло – у тебя есть только корни. Но с корнями проблема в том, что они всегда под землей, и ты не видишь, где они находятся. Ты пытаешься тем или иным образом создавать вопросы, но они исчезают, потому что они не связаны с твоими корнями. Поиск – это самое важное для искателя.

Поиск означает, что ты хочешь познать, пережить истину, ты хочешь быть самой истиной. Вопрос требует, чтобы на него ответили. Поиск хочет стать самим ответом. Вопросов много, ответ один.

И ты в таком положении… Если ты будешь просто медитировать, ты не натолкнешься на вопрос, ты натолкнешься на ответ. И ответ – не нечто отдельное от тебя. Ты и есть ответ.

Просто двигайся к самому центру. Ответ – там, он ждет тебя уже тысячи жизней. Не заставляй его больше ждать. Иногда он тоже испытывает нетерпение. И из-за нетерпения он начинает создавать вопросы. Вопросы просто свидетельствуют о нетерпении.

Но твое положение совершенно ясно: тебе не нужно ни о чем спрашивать, тебе нужно просто все глубже и глубже погружаться в тишину, и ты найдешь ответ.

Четвертый вопрос:

Ошо,

До установления контакта с тобой профессор Джоши из Катманду получал духовные наставления от одного буддийского ламы. Этот лама в юности оставил свою семью и деревню и сорок лет странствовал по Тибету, Бирме и Таиланду, предаваясь медитации и поиску истины.

В возрасте шестидесяти лет лама однажды вечером тихо вернулся в свою деревню, к своей семьей и старому образу жизни. Но его благодать и тишина привлекли многих ищущих, и теперь он известен как «Аватари лама». Лама произвел очень сильное впечатление на профессора Джоши, и в порыве любви профессор подарил ему твою книгу «Антар Янтра». Лама не умел читать на хинди или по-английски, поэтому он попросил господина Джоши прочитать ему несколько отрывков и показать ему твой портрет.

Увидев твой портрет, лама сказал: «Ошо пришел из той страны, куда я отправляюсь каждый день в моей медитации. На этот раз он пришел в полной славе – что случается только при воплощении Кришны или Будды. Теперь тебе не нужно мое руководство, следуй за Ошо, он – настоящий мастер».

Ошо, как могут люди видеть в твоем портрете так много такого, что мы, ученики, не можем осознать даже после продолжительного общения с тобой?

Дело не в продолжительности общения.

Дело в глубине прозрения. У вас нет той медитативной перспективы. Вы можете видеть только то, что видят обычные глаза.

Но когда человек становится более медитативным, его чувствительность достигает таких глубин и таких высот, что он способен видеть то, что для вас является невидимым.

Жизнь – это не только то, что доступно нашим пяти органам чувств.

Только представьте себе… Например, если бы вы были совершенно лишены зрения, вы бы никогда не узнали, что существует нечто, подобное свету, хотя свет окружает вас со всех сторон. Но самого по себе существования света недостаточно, вам необходимо то, чем вы можете воспринимать его.

Ученые сейчас проявляют большой интерес к тому обстоятельству, что по крайней мере на пятидесяти тысячах планет возможна жизнь. С определенностью можно сказать только одно: если на этих планетах есть жизнь, то она везде развивается по-разному – потому что везде разные климаты, разные ситуации.

Возможно, что на какой-то планете могут существовать живые существа, которые имеют больше пяти органов чувств. Сейчас это всего лишь гипотетический вопрос, но он важен, такая возможность существует. Если на каких-то планетах есть живые существа, которые имеют семь или восемь органов чувств, то они должны воспринимать в два или три раза больше информации, чем мы. И мы даже вообразить не можем, что это за информация, – потому что даже в воображении мы можем представить только то, что мы уже видели. Мы даже не можем представить это в своих мечтах, поскольку наши мечты – это всего лишь отражения. Вы не можете быть настолько творческими в ваших мечтах, чтобы создать что-то новое: в них отражается только то, что способны воспринять ваши пять органов чувств.

До того, как было открыто рентгеновское излучение, мы понятия не имели, что существуют лучи, которые могут проникнуть в ваше тело и сфотографировать ваши внутренности.

Люди, которые веками занимались медитацией, познали многие явления, но поскольку они не были учеными, они никогда не пытались представить объективных доказательств существования этих явлений.

Например, на Востоке уже много столетий известно, что медитирующий человек может увидеть, умрет ли кто-то в течение шести месяцев или нет. И это так просто, что дело даже не в медитации, вы сами можете узнать, умрете ли вы в течение шести месяцев или нет. Как только вы перестаете видеть кончик вашего носа, значит, вам осталось жить всего шесть месяцев – потому что, когда человек умирает, его глаза закатываются вверх, и они начинают закатываться за шесть месяцев до смерти, очень-очень медленно. За шесть месяцев до смерти человек перестает видеть кончик своего носа. Это известно даже крестьянам, которые не занимаются медитацией и не имеют медитативного понимания.

Этот лама медитировал в течение сорока лет.

Он видит в моем портрете то, чего вы увидеть не можете.

Я вспомнил историю о Рамакришне… Один художник написал портрет Рамакришны и пришел с этим портретом к нему, чтобы узнать, понравится он ему или нет. Ученики тоже пришли посмотреть на портрет.

Рамакришна посмотрел на портрет и преклонил перед ним колени. Его ученики – Вивекананда и другие – почувствовали себя неловко: «Ну что нам делать с нашим учителем? Ведь он позволяет себе такое, что даже мы выглядим идиотами. Он кланяется своему собственному изображению. Мы и понятия не имели, что он выкинет такое, иначе мы бы не допустили этого. И вот он кланяется, а люди смеются над ним и переглядываются».

Там было много людей, которые не были его учениками. Они говорили друг другу:

– И этого человека его ученики считают реализованной душой? Да он, похоже, не в своем уме! Даже сумасшедший не будет преклонять колени перед своим собственным изображением; по крайней мере он признает: «Это мой собственный портрет, я не могу преклонять перед ним колени».

Художник тоже был потрясен, но он не был учеником. Он набрался храбрости и спросил Рамакришну:

– Я не могу поверить своим глазам. Это же ваш портрет, а вы ему кланяетесь! Это выглядит несколько нелепо.

А глаза Рамакришны были полны слез радости. Он сказал:

– Я знаю, что это мой портрет, но я кланяюсь не потому, что на картине изображен я. Я кланяюсь потому, что на этой картине вы уловили мое состояние самадхи. А когда я вижу изображение кого-то в состоянии самадхи… Это неважно, кто изображен на картине – я или кто-то другой. Важно, что на картине запечатлено состояние реализованного сознания, а значит, я должен поклоняться ему. И я не могу понять, почему вы все выглядите такими смущенными.

Теперь они все почувствовали себе еще более неловко: «Мы такие идиоты! Мы ничего не понимаем, поэтому по крайней мере надо помалкивать. Если мы не понимаем, то лучше не проявлять никаких эмоций. Он сделал нечто такое, чего никто раньше не делал, но у него были веские основания».

Этот лама, должно быть, добился больших успехов в медитации. Если он может видеть то, что он увидел в моем портрете, то это подтверждает, что он находится на правильном пути, что его медитация приносят плоды, что он очень близок к дому.

Пятый вопрос:

Ошо,

Я слышу, как ты говоришь: «Я люблю». Я слышу, как ты говоришь: «Я ненавижу». Что ты имеешь в виду?

Ошо, скажи мне правду, потому что у меня такое чувство, что там наверху ничего нет – даже любви, даже сострадания.

Сказать тебе правду?

Это для меня несколько затруднительно, потому что это не в моих правилах… Правда заключается в том, что там нет ни любви, ни ненависти.

Там наверху – абсолютная тишина.

Глава 16. Восхождение в любовь… Партнерство в медитации

Первый вопрос:

Ошо,

Я все больше и больше переживаю гармонию, спокойствие, легкость, изобилие в самой себе, мгновения, когда я чувствую себя такой огромной и богатой, как Вселенная, и такой близкой к тебе. Я погружаюсь в это и исчезаю, и вижу, что это снова было только началом, дверью в еще одно измерение в этом нескончаемом путешествии, в которое ты меня уводишь.

И я не могу найти слов, чтобы выразить, как много я чувствую, находясь рядом с тобой.

Когда я общаюсь с мужчиной, я очень редко испытываю такие прекрасные и драгоценные мгновения; кажется, что большая часть времени тратится на то, чтобы любить, на поиск себя и друг друга. Почему мне так трудно быть в такой же гармонии с мужчиной и вместе с ним двигаться в неизвестное?

Или это нечто такое, что может происходить только между тобой и мной?

Есть несколько фундаментальных вещей, которые надо понять.

Во-первых, мужчина и женщина – это, с одной стороны, две половинки друг друга, а, с другой стороны, противоположные полярности.

В силу своей противоположности они притягиваются друг к другу. Чем дальше они друг от друга, тем сильнее притяжение; чем больше они отличаются друг от друга, тем сильнее очарование, красота и влечение. Но в этом-то и заключается вся проблема.

Когда они сближаются, они хотят подойти еще ближе друг к другу, они хотят слиться друг с другом, они хотят стать одним гармоничным целым – но все их притяжение друг к другу зависит от их противоположности, а гармония будет зависеть от растворения этой противоположности.

Пока любовные отношения не станут очень осознанными, они будут приводить к великим страданиям, к великим конфликтам. Все влюбленные конфликтуют друг с другом.

Это не их личная особенность, такова природа вещей.

Их бы не притянуло друг к другу… Они называют это: «упасть в любовь»[8]. Они не могут дать никаких объяснений, почему они испытывают такое огромное притяжение друг к другу. Они даже не осознают причины, лежащие в основе этого; поэтому происходит нечто странное: самые счастливые возлюбленные – это те, которые никогда не встречаются друг с другом. Как только они встречаются, та же самая противоположность, которая создавала притяжение, превращается в конфликт. По каждому пустяковому вопросу они занимают разные позиции, у них разные подходы. Хотя они говорят на одном языке, они не могут понять друг друга.

Один из моих друзей рассказывал мне о своей жене и об их постоянных конфликтах. Я сказал ему: «Похоже, вы не можете понять друг друга».

Он ответил: «О каком понимании можно говорить, если я даже не могу ее переносить!» А это был брак по любви. Их родители были против этого брака, они принадлежали к двум разным религиям, их общины противились этому браку. Но молодые люди пошли наперекор всем и поженились – только для того, чтобы обнаружить, что они вступили в постоянную борьбу.

Мужчина смотрит на мир совершенно не так, как женщина.

Например, мужчину интересует нечто отдаленное: будущее человечества, далекие звезды, есть ли жизнь на других планетах.

Женщина же просто хихикает над всей этой чепухой. Круг ее интересов очень мал, ограничен: соседи, семья, кто изменяет жене, чья жена влюбилась в шофера. Ее интересы очень локальны и очень человечны. Она не беспокоится о перевоплощении, ее не интересует жизнь после смерти. Ее интересы более прагматичны. Ее интересует настоящее, здесь и сейчас.

Мужчина никогда не бывает здесь и сейчас. Он всегда находится где-то в другом месте. Его волнуют странные вещи: перевоплощение, жизнь после смерти.

Если оба партнера осознают тот факт, что это встреча противоположностей, что нет никакой необходимости делать из этого конфликт, тогда это – великолепная возможность понять абсолютно противоположную точку зрения и впитать ее. Тогда совместная жизнь мужчины и женщины может стать прекрасной гармонией. В противном случае она будет постоянной борьбой.

В этой борьбе бывают и праздники. Невозможно продолжать борьбу двадцать четыре часа в сутки, необходим и небольшой отдых – отдых, чтобы подготовиться к новому сражению.

Одним из самых странных феноменов является то, что тысячи лет мужчины и женщины живут вместе, и тем не менее они остаются чужими друг другу. Они продолжают производить на свет детей, но все равно остаются друг для друга незнакомцами. Женский подход и мужской подход настольно противоположны друг другу, что если не будет делаться сознательное усилие, если это не станет вашей медитацией, то нет никакой надежды на мирную жизнь.

Одна из моих главных задач: соединить любовь и медитацию, чтобы каждая любовная связь автоматически стала партнерством в медитации, – а каждая медитация делала бы вас настолько осознанными, что вам не нужно было бы падать в любовь, вы могли бы подниматься в любовь. Вы могли бы находить себе друга сознательно, обдуманно.

Ты чувствуешь глубокую гармонию со мной, моменты покоя, любви и тишины, и, естественно, у тебя возникает вопрос: если это возможно со мной, почему это невозможно с человеком, которого ты любишь?

Нужно понять разницу. Вы любите меня, но вы любите меня не так, как вы любите вашего мужа, вашу жену. Ваша любовь ко мне не является биологической; по отношению ко мне ваша любовь – это совершенно иной феномен. Эта любовь духовна, а не телесна.

И, во-вторых, вы связаны со мной вследствие вашего поиска истины. Мои отношения с вами – это отношения медитации.

Медитация – это единственный мост между мной и вами.

Ваша любовь будет углубляться по мере углубления медитации, и наоборот: по мере того как будет расцветать ваша медитация, будет расцветать и ваша любовь. Но это происходит на совершенно ином уровне.

С вашим мужем вы не связаны медитацией. Вы никогда не сидите вместе в тишине хотя бы в течение одного часа, чтобы почувствовать сознание друг друга. Вы или ссоритесь, или занимаетесь любовью, но в обоих случаях вы связаны телесно, физически, на уровне биологии, гормонов. Вы не связаны с сокровенной сутью другого человека. Ваши души остаются обособленными.

В храмах и церквях, в судах сочетаются браком только ваши тела. Ваши души очень далеки друг от друга.

Когда вы занимаетесь любовью с вашим мужчиной – даже в эти мгновения вы оба отсутствуете. Мужчина, возможно, думает о Клеопатре, Нурджахан, Мумтадж Махал[9]. И вы тоже о ком-то думаете… И, может быть, именно поэтому женщина закрывает глаза – чтобы не видеть лицо своего мужа, чтобы он ей не мешал. Она думает об Александре Македонском, об Иване Грозном. Но когда она видит мужа, то портится все ее впечатление. Он выглядит просто мышонком.

Однажды утром Мулла Насреддин и его жена ссорились. Жена сказала:

– На улице ты ходишь так, как будто ты – лев, а дома ты выглядишь просто мышонком.

– Это абсолютно неверно, – возразил Мулла Насреддин. – Ты все перепутала: я – не мышонок, я – мышеловка. Мышонок – это ты. Мышеловки не гоняются за мышами, чтобы поймать их. Мыши сами приходят и попадаются в мышеловку, именно так и было в нашем случае.

Мулле Насреддину не хватало мужества, чтобы сблизиться с этой женщиной. С самого начала он испытывал страх перед ней.

Каждый мужчина боится, потому что он видел, что случилось с его отцом, что случилось с его дедом. Он видел, что случается с соседями. Каждый мужчина боится.

Мулла очень сильно боялся, он никогда не сближался ни с одной женщиной. Эта женщина сама заманила его в ловушку. Поэтому он сказал: «Запомни: я – мышеловка, в этом заключается правда, но я просто сидел на своем месте. Ты сама попалась, так что вся ответственность лежит на тебе».

Но не имеет значения, кто кого ловит, кто берет на себя инициативу.

Даже в эти прекрасные мгновения, которые должны быть священными, медитативными, преисполненными глубокой тишины… даже тогда вы не находитесь наедине с вашей возлюбленной. Вокруг – толпа. Ваш ум думает о ком-то еще, ум вашей жены думает о ком-то еще. Тогда, что бы вы ни делали, вы делаете это как робот, как некий механизм. Некая биологическая сила порабощает вас, и вы называете это любовью.

Я слышал одну историю.

Как-то рано утром пьяница увидел на пляже человека, отжимающегося на руках. Пьяница обошел вокруг него, посмотрел на него с одной стороны, с другой и наконец произнес:

– Мне не следовало бы вмешиваться в такое интимное занятие, но должен тебе сказать, что твоя подружка сбежала. Не трудись зря – поднимись и поищи ее!

Вот такой представляется ситуация. Когда вы занимаетесь любовью, ваша женщина действительно с вами? Ваш мужчина действительно с вами? Или вы просто совершаете ритуал – нечто, что нужно сделать, долг, который нужно исполнить?

Если вы хотите иметь с вашим мужчиной гармоничные отношения, вам нужно научиться быть более медитативными. Одной любви недостаточно.

Любовь сама по себе слепа, медитация дает ей глаза. Медитация дает ей понимание.

И как только ваша любовь оказывается одновременно любовью и медитацией, вы становитесь попутчиками. Тогда это больше не обычные отношения между мужем и женой. Тогда это становится дружескими отношениями в путешествии к открытию тайн жизни.

В одиночку и мужчине, и женщине это путешествие покажется очень скучным и очень долгим… в чем они уже убедились из опыта прошлого. Видя этот бесконечный конфликт между мужчиной и женщиной, все религии решили, что те, кто хочет искать истину, должны отречься от противоположного пола: монахи должны соблюдать обет безбрачия, монахини должны соблюдать обет безбрачия. Но за пять тысяч лет сколько монахов и сколько монахинь стали реализованными душами? Их можно пересчитать по пальцам. И миллионы монахов и монахинь всех религий – буддисты, индуисты, христиане, мусульмане… Что с ними случилось?

Путь не такой уж и длинный. Цель не так уж и далека. Но даже если вы хотите дойти до дома вашего соседа, вам потребуются обе ваши ноги. Прыгая на одной ноге, как далеко вы можете продвинуться?

Я предлагаю совершенно новое видение: мужчины и женщины, объединенные в глубокой дружбе, в любовных и медитативных отношениях как органическое целое, могут достичь цели в любое мгновение, когда они захотят. Потому что цель не находится вне вас; цель – это центр циклона, сокровенная часть вашего существа. Но найти ее вы можете только тогда, когда вы будете целым, а вы не можете быть целым без другого человека.

Мужчина и женщина – две части одного целого.

Поэтому вместо того, чтобы зря тратить время на борьбу, постарайтесь понять друг друга. Попытайтесь поставить себя на место другого, попытайтесь посмотреть глазами мужчины, попытайтесь посмотреть глазами женщины. А четыре глаза всегда лучше, чем два: у вас есть полный обзор, вам доступны все четыре направления.

Но нужно запомнить следующее: без медитации любовь обречена на неудачу, нет никакой надежды на успех. Вы можете притворяться и обманывать других, но вы не можете обмануть самих себя. Глубоко внутри вы знаете, что все обещания, данные вам любовью, остались невыполненными.

Только вместе с медитацией любовь начинает приобретать новые краски, новую музыку, новые песни, новые танцы – потому что медитация дает вам прозрение для понимания полярной противоположности, и в самом этом понимании исчезает конфликт.

Все конфликты в этом мире происходят от неправильного понимания. Вы говорите что-то, а ваша жена вкладывает в понимание этого совсем другой смысл. Ваша жена говорит что-то, а вы вкладываете в понимание этого совсем другой смысл.

Я встречал супружеские пары, которые прожили вместе тридцать или сорок лет, тем не менее они кажутся такими же незрелыми, какими они были в первый день их совместной жизни. Все те же самые жалобы: «Она не понимает того, что я говорю». Сорок лет совместной жизни, а вы так и не смогли добиться, чтобы ваша жена могла понимать, что говорите вы, а вы могли точно понимать, что говорит она.

Но я думаю, что это может случиться только через медитацию, поскольку медитация дает вам качества тишины, осознанности, терпеливого выслушивания, способности поставить себя на место другого.

Это возможно со мной: меня не волнуют мелочи вашей жизни.

Вы здесь в основном для того, чтобы слушать и понимать. Вы здесь для того, чтобы расти духовно.

Естественно, не может быть речи ни о каком конфликте, и гармония возникает безо всякого усилия.

Вы можете любить меня со всей тотальностью, потому что ваши отношения со мной определяет медитация. Если вы хотите жить в гармонии с любым другим мужчиной или с любой другой женщиной, вы должны будете привнести в эти отношения такую же атмосферу, какую вы привносите сюда.

В этом нет ничего невозможного, но вы не используете нужные медицинские средства.

Я хотел бы напомнить вам, что слово «медицина» происходит от того же корня, что и «медитация». Медицина лечит ваше тело, медитация лечит вашу душу. Медицина исцеляет вашу материальную часть, медитация исцеляет вашу духовную часть.

Люди живут вместе, и в их душах много ран, поэтому мелочи причиняют им очень сильную боль.

Мулла Насреддин спросил меня:

– Что делать? Что бы я ни говорил, жена меня неправильно понимает, и сразу же начинаются неприятности.

– Попробуй вот что, – посоветовал я ему, – просто сиди молча, ничего не говори.

На следующий день я увидел его в еще большем отчаянии и спросил:

– Что случилось?

– Не надо было спрашивать у тебя совета, – ответил он. – До этого мы каждый день ругались и ссорились, но дальше слов дело не шло. Вчера же, благодаря твоему совету, меня избили!

– Как это произошло? – спросил я.

Он ответил:

– Я просто сидел молча. Жена задавала мне много вопросов, но я был полон решимости оставаться безмолвным. Она спросила: «Так ты не собираешься со мной разговаривать?» Я продолжал молчать. Тогда она стала бить меня всем, чем попало! Она была в ярости. Она сказала: «Час от часу не легче. Раньше мы хотя бы разговаривали друг с другом, а теперь ты даже знать меня не желаешь!»

Я сказал:

– Это действительно плохо.

– Плохо? – воскликнул он. – Да все соседи собрались и стали спрашивать: «Что случилось? Почему ты не разговариваешь?» А кто-то предположил: «Похоже, в него вселился злой дух». Я подумал, что теперь они отведут меня к какому-нибудь идиоту, который будет бить меня и пытаться изгнать злого духа. Я сказал: «Подождите! Никакой злой дух в меня не вселялся, я не разговаривал только потому, что любые мои слова приводили к ссоре: я говорю что-то, тогда жена должна сказать что-то в ответ, а затем уже я должен сказать что-то, и никто не знает, когда этому наступит конец». Я просто медитировал молча, никому не причинял вреда – и вдруг все соседи ополчились против меня!

Люди живут безо всякого понимания.

Поэтому все, что они делают, заканчивается несчастьем.

Если вы любите мужчину, медитация будет самым лучшим подарком, который вы можете ему преподнести. Если вы любите женщину, то бриллиант «Кохинор» – ничто, медитация будет гораздо более драгоценным даром, она сделает вашу жизнь чистой радостью.

Мы потенциально способны на чистую радость, но мы не знаем, как с этим справиться.

В одиночестве мы, самое большее, грустим. Жизнь вдвоем становится настоящим адом.

Даже такой человек, как Жан-Поль Сартр, человек большого разума, говорил, что другой – это ад, что лучше быть одному, вы не можете достучаться до другого. Он стал таким пессимистом, ему пришлось сказать, что невозможно достучаться до другого, другой – это ад. И он прав в том, что касается обычных отношений. В медитации другой становится вашим раем. Но Жан-Поль Сартр не имел никакого представления о медитации.

В этом-то и несчастье западного человека. Западный человек упускает цветение жизни, потому что он ничего не знает о медитации, а восточный человек очень многое теряет из-за того, что он ничего не знает о любви.

Для меня любовь и медитация, так же как мужчина и женщина, являются двумя половинами одного целого. Медитация – это мужчина; любовь – это женщина.

Встреча медитации и любви – это встреча мужчины и женщины. И в этой встрече мы создаем трансцендентное человеческое существо – которое не является ни мужчиной, ни женщиной.

И если мы не создадим на Земле этого трансцендентного человека, надеяться, в общем-то, не на что.

Но я чувствую, что мои саньясины способны совершить то, что кажется невозможным.

Второй вопрос:

Ошо,

Даже в детстве я никогда не бунтовал, когда что-то не было подлинным. Я научился носить маску. Я научился этому так хорошо, что мне очень трудно увидеть, подлинен я или фальшив.

Завтра я собираюсь принять саньясу.

Устраивает ли тебя такой ученик, у которого так мало подлинности и который едва ли знает, что такое любовь?

Вопрос таков, что… Это все равно, что больной человек приходит к врачу и спрашивает его: «Устраивает ли вас в качестве пациента больной человек, или вы принимаете только здоровых людей?»

Мое дело – принимать самых разных людей, лицемеров со всевозможными масками… неискренних… поступающих вопреки своему собственному разуму. Но это те люди, которые нуждаются во мне, и это те люди, в которых нуждаюсь я.

Несите ко мне все ваши болезни.

Не беспокойтесь, я посвятил в саньясу даже нескольких мертвецов в надежде на то, что воскресение возможно!

Третий вопрос:

Ошо,

Иногда жизнь кажется таким бременем, что возникает желание умереть. Что ты можешь посоветовать?

Есть много способов умереть, но если кто-то действительно хочет умереть, он никогда не просит совета. Жизнь может быть бременем, но смерть случается очень быстро. Вокруг так много способов. Но вы не хотите умирать.

На самом деле, даже те люди, которые совершают самоубийство, не хотят покончить с собой. Они совершают самоубийство потому, что они слишком многого ожидают от жизни и не могут получить этого. Неудача оказывается столь великой, что жить постыдной жизнью становится невыносимо. Их самоубийство направлено не против жизни, они совершают самоубийство потому, что не смогли научиться искусству жизни.

Они хотели, чтобы жизнь была великим благословением, а она оказалась бременем, обузой.

Кажется, во всем мире господствует заблуждение, что раз уж вы появились на свет, вы знаете, как надо жить. Это не так. Появиться на свет – это одно дело. Полностью познать искусство жизни – это совершенно другое.

Рождение – это только возможность, вы можете воспользоваться ею или упустить ее. Рождение – это не эквивалент жизни. Почти все думают, что рождение эквивалентно жизни, поэтому жизнь непременно становится бременем – вы просто дышите, каждый день принимаете пищу, ложитесь спать, утром просыпаетесь, идете в тот же самый офис, возвращаетесь к тем же самым бумагам, к той самой же рутине. Идиотов это вполне устраивает, но для человека, у которого есть немного разума, это неизбежно становится бременем. Потому что он задает себе вопрос: «В чем смысл жизни, для чего, в конце концов, я живу? Если завтрашний день снова будет просто повторением сегодняшнего, как сегодняшний день был повторением вчерашнего, то зачем продолжать жить? Какой смысл бесцельно повторять один и тот же круг, одну и ту же рутину, одни и те же события?»

Но заблуждение заключается в том, что вы принимаете ложную концепцию, согласно которой рождение является жизнью. Рождение – это только возможность.

Вы можете либо научиться жить прекрасной жизнью, либо тащиться по направлению к кладбищу.

Вам решать. Есть люди, для которых жизнь – это бремя, и есть люди, для которых даже смерть является танцем.

Я хочу сказать вам, что, если вы превратите свою жизнь в искусство, ваша смерть будет кульминацией этого искусства – высочайшей вершиной, самой красотой.

Миллионы людей находятся в том же положении, что и тот человек, который задал этот вопрос.

Они не знают, зачем они живут, и они также не знают, есть ли какой-нибудь смысл в смерти. Жизнь пуста – как смерть может быть значительной? Поэтому они и боятся самоубийства – ведь, если жизнь напоминает черную дыру, то смерть будет еще хуже.

Однажды я встретил Муллу Насреддина, который нес ружье, веревку и банку керосина.

– Куда это ты собрался, Мулла? – поинтересовался я.

– С меня хватит, – сказал он. – Я как раз шел попрощаться. Я собираюсь покончить с собой.

– Но зачем столько приготовлений? – спросил я.

– Ты же знаешь меня, – ответил он, – я во всем стремлюсь к совершенству. Я не полагаюсь на случай. Я все как следует продумал.

Я спросил:

– Можно мне пойти посмотреть и махнуть тебе рукой, когда ты исчезнешь в пламени?

– Можно, – сказал он.

Итак, я пошел с ним на берег реки и уселся там на камень. Со знанием дела он приступил к приготовлениям. К ветке дерева, нависшего над рекой, он привязал веревку, на которой собирался повеситься.

Я сказал:

– Мулла, этого достаточно.

– Я так не думаю, – ответил он. – Я должен все предусмотреть… не должно остаться ни одной лазейки.

Он просунул голову в петлю и облил себя керосином.

Я спросил:

– Мулла, ты действительно собираешься сделать это?

Он сказал:

– А ты как думал?

Он зажег спичку, поджег себя и, перед тем как оттолкнуться от дерева, выстрелил из ружья – в качестве последнего средства – себе в голову. Но все пошло не так, как было задумано: он промахнулся, пуля перебила веревку, и он упал в реку… Естественно, пламя погасло, а он поплыл!

– Мулла, что ты делаешь? – спросил я.

– А что мне делать? Я же умею плавать, – ответил он.

Я сказал:

– Это странно. Ты все так хорошо продумал, но все же осталась одна лазейка – твое умение плавать. Тебе не нужно было начинать плыть. Тебе нужно было остаться там и погибнуть.

– В том-то и дело – погибнуть не так легко, – сказал он. – Когда я увидел, что пуля пролетела мимо и вода погасила пламя, мне стало ясно: Бог хочет, чтобы я жил. И кроме того, я умею плавать! Когда умеешь плавать, невозможно не поплыть. В следующий раз надо все организовать по-другому…

Никто не хочет умирать. И это правда, что жизнь – это тяжкое бремя.

Но проблема не в жизни, проблема в вас: вы не научились искусству превращения жизни в радость, в нечто прекрасное, в произведение искусства.

Пока человек не станет творческой натурой, он не может обрести в жизни много радости. Поэтому самый главный принцип: будьте творческими личностями.

Не беспокойтесь о том, станете ли вы всемирно известным художником или нет, не это важно. Но создайте что-нибудь – прекрасную песню, немного музыки, танец, картину, сад. И когда расцветут розы… В окружении цветущих роз вы не можете сказать, что жизнь – это обуза. Прекрасная картина… Вы не можете сказать, что жизнь – это бремя, потому что эта картина создана в первый и последний раз в мире. Никто не создавал такого раньше, и никто не создаст такого впредь, только вы могли создать это.

Выражайте вашу уникальность во всем, что бы вы ни делали.

Выражайте вашу индивидуальность.

Пусть существование гордится вами.

И жизнь не будет восприниматься вами как бремя, она станет благоуханием.

Не только жизнь будет радостью и танцем – для творческого человека, для медитативного человека даже смерть станет трансформацией.

Мне всегда очень нравилась история о Бокудзю, мастере дзен.

Когда он умер, ему было девяносто лет. За три дня до смерти он оповестил всех своих учеников: «Если вы хотите прийти попрощаться со мной, то приходите. Через три дня я собираюсь оставить этот мир».

Пришли тысячи учеников – он был одним из самых уникальных мастеров дзен. Утром третьего дня ученики собрались в его саду. Он лежал под самым прекрасным деревом.

Внезапно он спросил:

– Скажите мне вот что: как именно я должен умереть? Я не хочу умереть так, как умирают все остальные. Девяносто девять процентов людей умирают в своих постелях. Об этом и речи быть не может. Уберите отсюда эту постель!

Постель – это самое опасное место. Девяносто девять процентов людей умирают в постели, а вы каждую ночь ложитесь спать, не думая об этой опасности. Попробуйте, после того как вы выключите свет, перенести матрас на пол. Тогда у вас будет какой-то шанс выжить: смерть будет искать вас на кровати и не сможет найти.

Бокудзю сказал:

– Уберите отсюда эту постель и предложите что-нибудь уникальное, достойное Бокудзю.

Ученики стали думать, что предложить? Кто-то предложил:

– Ты можешь умереть, сидя в позе лотоса. Многие мастера умерли в позе лотоса.

Но Бокудзю сказал:

– Не так уж это уникально, ведь многие умирали в этой позе.

Еще кто-то предложил:

– Ты можешь умереть стоя.

– Это более привлекательная идея, – заметил Бокудзю.

Но один из учеников возразил:

– Это не подходит, потому что я уже слышал об одном мастере дзен, который умер стоя. В этом не будет ничего уникального.

Бокудзю сказал:

– Как все сложно. Придумайте что-нибудь побыстрее, потому что мое время истекает, и я не могу больше откладывать свою смерть. Вас, идиотов, здесь так много, а вы не можете найти всего лишь один уникальный способ смерти для вашего возлюбленного мастера?

Один человек предложил:

– Никто еще никогда не умирал, стоя на голове. Вы можете встать на голову и умереть.

Бокудзю сказал:

– Отлично!

Он встал на голову и умер.

Тогда возникла другая проблема… Ученики стали спрашивать друг у друга:

– Что теперь делать?

Они знали, что нужно делать, когда человек умирает в постели. Но что делать с этим чудаком, который умер, стоя на голове?

Кто-то сказал:

– Недалеко отсюда живет его старшая сестра, она тоже великий мастер. Лучше всего позвать ее, а самим ничего не предпринимать, потому что это весьма необычное дело. Если мы сделаем что-то не так, нас потом будут осуждать, поэтому лучше позвать кого-то, кто может взять ответственность на себя.

Пришла его сестра и сказала:

– Бокудзю! С самого детства ты был проказником, но сейчас не время проказничать! А ну-ка ложись!

И Бокудзю засмеялся и сказал:

– Хорошо, сестра, – ведь я не могу ослушаться тебя. Я уже почти умер. Я только решил подождать немного, чтобы посмотреть, что эти люди сделают со мной после моей смерти. Но эти идиоты привели сюда тебя! А ты всегда отравляла мне радость. Ты испортила все удовольствие! Теперь я умру обычным, ортодоксальным способом.

И он умер.

А его сестра ушла, даже не оглянувшись. Люди сказали ей:

– Но он же умер!

– Пришло его время, – ответила она. – Он и так задержался. Не следует играть шутки с существованием. По крайней мере в момент смерти надо быть серьезным! Сейчас он мертв, делайте с ним, что хотите. Даже если он еще не умер, прикончите его – его время истекло!

Относитесь творчески к своей жизни… Выясните, почему вы испытываете скуку. Измените себя. Жизнь такая короткая. Рискуйте, будьте игроками – что вы теряете?

Мы приходим с пустыми руками и уходим с пустыми руками. Нам нечего терять. У нас есть немного времени, чтобы поиграть, спеть прекрасную песню – и потом время заканчивается.

Каждое мгновение так драгоценно.

Если вы пребываете в безмолвии, если вы творческие люди, если вы любите, если вы восприимчивы к красоте, если вы благодарны этой огромной вселенной… Есть миллионы звезд, которые мертвы, а вы так малы и все же вы обладаете самым ценным, что есть в существовании, – жизнью. И не только жизнью, но и возможностью стать сознанием, стать просветленными, войти в то пространство, где никогда не бывает смерти.

Если Бокудзю несерьезен, то причина этого заключается в том, что он знает, что нет никакой смерти, что смерть – это переезд из одного дома в другой или, самое большее, смена одежды. Она возбуждает, даже смерть – это великое возбуждение и экстаз. Все дело только в вашем неправильном подходе.

Отбросьте его, но не отбрасывайте его постепенно, часть за частью. Отбросьте его тотально и мгновенно.

Когда вы покидаете это место, идите танцуя и распевая. Пусть весь мир думает, что вы безумны – это гораздо лучше.

Четвертый вопрос:

Ошо,

В 1980 году ты посвятил меня в саньясу. Я даже не искал мастера. С тех пор я переживаю радость и удовольствие от того, что являюсь одним из твоих учеников.

Но сейчас я начинаю испытывать боль: ты так огромен – где же путь? И есть ли вообще какой-то путь? Просто быть преданным так трудно.

И это все?

Ты задал три вопроса в одном вопросе.

Во-первых, ты нашел меня, хотя и не искал мастера.

Позволь мне разъяснить тебе, что я искал ученика, а это гораздо важнее.

Твой поиск мастера не столь важен, потому что ты спишь и видишь сны. Поэтому каждый раз, когда я вижу, как мимо проходит какой-то лунатик и есть возможность пробудить его, я просто изменяю его направление: он ведь лунатик, так что с этим нет никаких проблем. Ему безразлично, куда он идет. Я даю ему саньясу, он принимает саньясу – во сне это не имеет значения. Я создаю для него прекрасный сон.

Я – не жестокий надсмотрщик. Сначала я создаю прекрасный сон, а затем постепенно вывожу вас из него.

Сейчас ты вышел из сна, поэтому возникает следующий вопрос: где же путь?

Фактически, это моих рук дело. Когда ты спал, я говорил о пути… «о мистическом пути…», чтобы пробудить тебя. Сейчас ты пробудился и спрашиваешь: «Где же путь?»

Нет никакого пути. Это было просто уловкой, чтобы тебя пробудить.

Тебе не нужно никуда идти. Ты уже находишься в том месте, которого ты должен достичь. Ты уже являешься тем, кем ты собираешься стать.

Нет никакого пути, нет никакой цели.

Твоя «естьность» – вот твоя реализация.

И в-третьих: пробуждаясь, ты видишь, что я огромен, как океан. Когда ты спал, ты не осознавал, куда я тебя веду. Сейчас ты полностью проснулся и видишь огромный океан.

Это – не я. Это – реальность, и это – твоя реальность.

И океан, который ты видишь, как нечто внешнее, будет оставаться вне тебя до тех пор, пока твоя капля росы не исчезнет в нем. И эта капля росы соскальзывает с листа лотоса. В любое мгновение она может стать частью океана, и ты узнаешь, что ни один человек не является островом; мы все принадлежим к одной реальности, одному сознанию, одному континенту. Мы обособлены только во сне. Как только мы пробуждаемся, мы становимся одним целым.

Тебе будет немного страшно. Говорят, что даже река перед тем, как она впадает в океан, дрожит от страха. Она оглядывается на пройденный путь, на горные вершины, на огромные леса, на селения людей, а перед собой она видит такой безбрежный океан, что влиться в него – значит исчезнуть навсегда. Но другого пути нет. Река не может повернуть назад. И ты тоже не можешь повернуть назад.

В существовании возвращение назад невозможно; ты можешь двигаться только вперед. Река должна рискнуть и влиться в океан. И страх исчезнет только тогда, когда она вольется в океан, потому что только тогда река узнает, что она не исчезает в океане, а становится океаном. С одной стороны, это – исчезновение, а с другой – удивительное воскресение.

Поэтому не беспокойся. Все идет так, как надо.

Ты не искал мастера, но что поделаешь? Мастер искал тебя. И сейчас нет пути назад. Даже если ты попытаешься закрыть глаза, тот сон, в котором ты жил, нельзя вернуть.

И не надо бояться этой огромности. Она очень дружелюбна, очень любвеобильна. Исчезнуть в ней – это все равно что снова попасть в утробу матери, обрести ее тепло и питание.

Пятый вопрос:

Ошо,

Есть ли у тебя какая-нибудь проблема, которую ты еще не решил?

У меня нет никаких проблем. Раньше у меня были проблемы, но я никогда не решал их. Мой подход совершенно иной. Я растворяю проблему, я никогда не решаю ее – решение не помогает. Вы решаете проблему, и вы обнаруживаете, что из вашего решения возникло десять новых проблем.

Я растворял проблемы, я избавлялся от них – потому что ни одна проблема не является существенной. Все проблемы – это барьеры между вами и существованием.

Сейчас у меня есть только тайны – и никаких проблем, никаких вопросов. В этом отношении я очень бедный человек.

Никаких проблем, никаких вопросов – я совершенно безмолвен. Но тишина обладает богатством, которого вам не могут дать миллионы проблем. Тишина обладает богатством, которого вам не могут дать все философии мира и все ответы, вместе взятые.

Когда я отвечаю на ваши вопросы, это не значит, что у меня есть ответы и я просто даю их вам. У меня нет никаких ответов.

Я просто слушаю ваш вопрос и позволяю моему безмолвию ответить на него, поэтому вы можете найти в моих ответах много противоречий. Но я не несу за это ответственности, потому что я никогда не давал ответов.

Это безмолвие продолжает по-разному откликаться на разные ситуации, происходящие в разное время с разными людьми. Я слушаю ответ так же, как и вы его слушаете. Здесь нет говорящего. Здесь есть только слушатели.

Шестой вопрос:

Ошо,

Каков тот последний вопрос, который мы должны задать тебе?

Нет даже первого вопроса, поэтому вопрос о последнем вопросе не возникает.

Вы должны научиться быть безмолвными, быть свободными, быть сонастроенными со мной. В этой безмолвной гармонии вам дается все: все сокровища, которые существование хранило для вас, чтобы, пробудившись, вы могли потребовать свою долю.

А доля каждого в этих сокровищах бесконечна. Дело обстоит не так, что раз это доля, то она будет ограничена.

Провидцы из Упанишад говорили: «Можно от целого отнять целое, и все равно в остатке будет целое».

Существование – это такая тайна, что оно может давать каждому человеку несметные сокровища, вечную жизнь, безмерную красоту.

Так что не беспокойтесь о последнем вопросе. Нет даже первого вопроса.

Будьте невинными и безмолвными, будьте открытыми и восприимчивыми к биению моего сердца. Как только ваше сердце начнет танцевать в лад с моим сердцем, вы придете домой.

На самом деле вы никогда никуда не уходили. Вы просто забыли, что это и есть ваш дом.

Глава 17. Точка, из которой нет возврата

Первый вопрос:

Ошо,

Шри Ауробиндо утверждал, что есть нечто за пределами того, что Будда называет просветлением. Все его усилия были направлены на то, чтобы открыть дверь для этого нового этапа в человеческой эволюции.

Происходит ли с тобой то, что так и не случилось с Ауробиндо?

Шри Ауробиндо – это странный случай. Он знает все о просветлении, но он не просветленный.

Он – один из величайших ученых этого столетия, гений, его знания огромны. Но его понимание ничего не стоит. Он хорошо разбирается в священных писаниях, и он знает их лучше, чем кто-либо другой. Его толкование очень глубоко, очень логично, но лишено сердца. Оно мертво, оно не является результатом его собственной реализации.

Это одна из самых больших проблем для всех искателей истины: можно потеряться в знаниях, так ничего и не узнав о реальности.

Он знает все теории, все философии, но он просто слепец, который знает все о свете, но сам его никогда не видел. И вы можете оставаться в заблуждении всю жизнь – ведь вы так много знаете, и люди начинают преклонятся перед вами, люди начинают верить вам. А вера имеет свою собственную психологию: если множество людей верит в вас, вы и сами обязательно поверите в себя.

Я часто рассказываю одну историю о знаменитом журналисте, который умер и оказался у врат рая.

Врата рая и ада расположены как раз напротив друг от друга, расстояние между ними невелико. А поскольку они расположены рядом, естественно, каждому хочется попасть в рай. Итак, журналист постучался во врата рая. Привратник открыл маленькое окошко и спросил:

– Что вам угодно?

Тот сказал:

– Я – знаменитый журналист. Я только что умер и хочу войти.

– Сожалею, – сказал привратник, – но я вынужден вам отказать, потому что у нас есть квота: в раю может находиться только двенадцать журналистов. Квота давно исчерпана – вот уже много веков ни один новый журналист не попадал в рай. Да и эти двенадцать журналистов совершенно бесполезны, потому что в раю ничего не происходит. Они пробовали издавать газету, но вышел всего лишь один номер – ведь здесь находятся только святые: никаких убийств, никаких самоубийств, никаких преступлений, никакой политики, никакой борьбы за власть… никаких перемен, вечно одно и то же. Откуда взяться новостям?

А вы, должно быть, знаете, что такое новость: когда собака кусает человека, это не новость, но если человек кусает собаку – это новость. А здесь не случается ничего сенсационного, никаких любовных интриг… Когда людям становится скучно, они читают тот первый номер газеты, который был напечатан несколько веков назад.

Вам следует отправиться в ад. Там каждое мгновение случается что-нибудь потрясающее. Там находятся все активные люди мира, все творческие люди мира – художники, музыканты, поэты, актеры, танцоры, воры, убийцы, насильники, психоаналитики, философы – вы найдете там кого угодно.

А рай – скучное место. Только унылые, мертвые святые – скелеты. Их единственное достоинство состоит в том, что они ничего не делают. Так что отправляйтесь-ка в ад и наслаждайтесь. Там вы найдете все, чего вам не хватало на земле, – ведь там веками собирались самые яркие люди. Я и сам бы хотел туда попасть… но, попадая в рай, вы уже не можете отсюда уйти. Вот я и застрял здесь. Мой вам совет: уходите немедленно.

Но журналисты – народ упрямый. Он сказал:

– У меня есть предложение, и я думаю, что у вас должно быть достаточно сострадания, чтобы сделать это для меня. Разрешите мне войти всего на двадцать четыре часа. Если я смогу убедить одного из ваших журналистов отправиться в ад, тогда вы сможете внести меня в квоту, и журналистов так и останется двенадцать.

Привратник сказал:

– Это нечто неслыханное, беспрецедентное. Но я не могу отказать вам. Входите, сделайте попытку. Но помните, через двадцать четыре часа… Я рискую. Через двадцать четыре часа вы должны вернуться.

И через двадцать четыре часа журналист вернулся. За эти двадцать четыре часа он распространил среди журналистов слух: «В аду должна начать издаваться большая газета, и там сейчас очень нужны редакторы, помощники редактора, репортеры, разные журналисты. Жалованье будет высоким. Так что здесь вам нечего делать».

Но когда журналист через двадцать четыре часа подошел к воротам, привратник сказал ему:

– Идите назад. Теперь вы не можете выйти.

– Почему? – спросил журналист.

Привратник сказал:

– Я сдержал свое слово, и вы должны сдержать свое слово. Вы были очень убедительны. Все двенадцать журналистов ушли из рая. Я пытался объяснить им: «Это – всего лишь слух, не отказывайтесь от райской жизни». Но они не послушали меня.

Журналист сам распустил этот слух, но он начал думать, что, может быть, в этом что-то есть, иначе двенадцать человек просто так не ушли бы в ад.

Он потребовал:

– Немедленно откройте врата!

Его убедила убежденность других людей.

И так происходит с миллионами людей.

Когда вы видите, что семьсот миллионов человек убеждены в том, что католическое христианство – это единственная религия, то трудно сказать, что эти семьсот миллионов человек могут ошибаться. Само количество имеет такой вес.

Именно поэтому все религии стараются увеличить количество своих приверженцев. У них свои методы увеличения количества верующих, потому что, чем их больше, тем скорее вы убедите в своей правоте тех, кто не принадлежит к вашей пастве. Простое большинство является вашим аргументом, оно придает убедительности всему, о чем вы говорите.

Шри Ауробиндо был большим интеллектуалом, гениальным философом-рационалистом, обладавшим большим даром убеждения. Он убедил множество людей, и это множество людей убедило его в том, что он просветленный.

Он понятия не имеет о просветлении. Это верно, что в существовании есть нечто большее, чем то просветление, которого достиг Гаутама Будда. Но именно сам Гаутама Будда впервые в мире указал на возможность запредельного. Естественно, что никто, если он сам не достиг предела, не может сказать, что есть нечто запредельное.

Поэтому, когда Шри Ауробиндо говорит, что есть нечто большее, чем просветление Гаутамы Будды, он скрывает тот факт, что сам Гаутама Будда был тем, кто первым за всю историю человечества сказал: «Это не все, есть нечто запредельное».

Будда – и вы можете видеть искренность этого человека – говорит: «Человек, который вступил на путь, сротапанна, который вошел в поток, ведущий к океану, в миллионы раз более достоин уважения, чем кто-либо другой, только потому, что он вступил на путь поиска истины. Он еще не нашел ее, но сам порыв, само усилие, первый шаг делают его в миллионы раз благороднее всех уважаемых вами полководцев, королей, императоров и завоевателей мира.

Человек, который достиг точки, из которой он уже не повернет назад, анагамин, в миллионы раз более благороднее того, кто вошел в поток, сротапанны. А человек, который стал просветленным, который стал буддой, в миллионы раз благороднее, чем человек, который достиг точки, из которой нет возврата».

С этой точкой, из которой нет возврата, стоит разобраться.

Многие люди начинают поиск, а затем отказываются от него. Поиск труден, поиск – это движение в неизвестное; никто не знает, есть ли вообще просветление или это всего лишь фикция, созданная несколькими людьми вроде Гаутамы Будды. Может быть, они и не лгут, может быть, они сами обманываются – кто знает? Нет никакой гарантии.

Поэтому многие начинают поиск, но очень немногие продолжают его. Большинство возвращается в мир. Рано или поздно, обнаружив, что они попали на незнакомую территорию без карты, без проводника, они начинают сходить с ума. Ведь весь мир движется в совершенно ином направлении, а они остаются в одиночестве. Вся их сила была в толпе. В одиночестве же возникает тысяча и одно сомнение. В одиночестве человек начинает чувствовать, что миллионы людей не могут ошибаться. «А я – один, и я думаю, что я прав – должно быть, я схожу с ума».

Анагамин – это тот, кто подошел к критической точке, из которой он уже не может вернуться. Он не просветленный, но он издалека увидел возможность стать просветленным. Он не достиг вершины, он все еще находится в темной долине. Но он может видеть освещенную солнцем вершину, для него это – реальность, а не фикция. Теперь в мире нет такой силы, которая могла бы заставить его повернуть назад.

Будда говорит: «Но тот, кто стал просветленным, в миллионы раз более благороден, чем тот человек, который достиг точки, из которой нет возврата».

И вот вам искренность этого человека – он говорит: «Человек, который превзошел буддовость, который вышел за пределы просветления, в миллионы раз более благороден, чем любой просветленный». Он не утверждает, что он вышел за пределы, он просто говорит: «С того места, где я нахожусь, я могу видеть ту далекую звезду».

И он был первым, кто увидел ту далекую звезду: то, что находится за пределами просветления.

Шри Ауробиндо не искренен. Он никогда не цитирует этот отрывок, который он просто обязан был цитировать. Он пытается убедить своих читателей и последователей в том, что он работает над тем, чтобы открыть дверь за пределы просветления. Ему даже недостает мужества, чтобы объявить себя… сказать, что он просветленный. Он никогда не заявлял этого. Но окольным путем… он дает вам понять, что он просветленный, – ведь он пытается открыть дверь за пределы просветления. Естественно, он должен быть просветленным, но он не говорит этого.

Для того, чтобы заявить это, требуется мужество, а не ученость.

Он намекает на то, что он просветленный и работает ради других, чтобы они тоже могли выйти за пределы просветления. А они даже просветления не достигли. Это забавно – сама идея, что он пытается открыть дверь… усилия всей его жизни. Все его усилия были глупыми.

Это глупо, ведь другим эта дверь будет нужна только в том случае, если они станут просветленными. Сначала надо помочь людям стать просветленными! А вы вместо того, чтобы помогать людям достичь просветления, вкладываете всю свою энергию в открывание двери за пределы просветления.

Он нес чепуху не только по этому вопросу, он нес чепуху по многим вопросам.

Еще одним его сильным желанием было физическое бессмертие, он работал над тем, чтобы человек мог стать физически бессмертным. Естественно, вы подумаете, что сам он уже стал физически бессмертным, – это естественное предположение. И его последователи во всем мире начали распространять великую новость, хорошую новость о том, что Шри Ауробиндо стал физически бессмертным: «Сейчас он пытается найти методы, с помощью которых человек может стать физически бессмертным». А затем в один прекрасный день он умер.

Один из моих друзей жил тогда в ашраме Шри Ауробиндо. Я сразу же позвонил ему по телефону и спросил: «Что случилось?»

Но такова слепота!.. Он сказал: «Здесь в ашраме все были потрясены. Но мать ашрама сказала нам, что он просто вошел в продолжительное самадхи. Он не умер – это часть его проекта обретения бессмертия. Он уже нашел все, но ради последнего, недостающего звена ему пришлось войти в глубокое самадхи, глубоко погрузиться в океан». И он сказал мне, что все поверили в это!

Три дня они не хотели кремировать или хоронить его тело, потому что они верили, что он вернется. Но через три дня тело стало вонять. Тогда они испугались: если распространится весть о том, что тело воняет…

Этот человек был мертв, он не собирался возвращаться. Через три дня они поместили его тело в мраморную гробницу.

Они так и не сожгли его тело, ведь он может вернуться в любой момент. Действительно преданные его последователи до сих пор верят, что в один прекрасный день он вернется. И вся вера переместилась на мать ашрама – она была его партнером в деле обретения бессмертия для человечества. И было похоже на то, что сама она уже обрела его, потому что ей исполнилось почти сто лет. Представлялось вполне вероятным, что она обрела бессмертие. И она говорила, что собирается жить вечно.

В этом-то и прелесть того, что касается духовности: я могу сказать вам, что собираюсь жить вечно, а на следующий день взять и умереть – кому вы будете предъявлять претензии?

И в один прекрасный день мать умерла. Снова повторилось то же самое: три дня они ждали, а когда тело начало вонять, его поместили в другую мраморную гробницу рядом со Шри Ауробиндо. И преданные им последователи до сих пор каждый день сидят у этих гробниц, ожидая их возвращения. Постепенно число преданных уменьшается. Надежда превращается в безнадежность, в отчаяние. Возможно, они все еще не нашли недостающее звено.

Достаточно того, что человек имеет бессмертную душу, бессмертное сознание, бессмертное жизненное начало.

Но Шри Ауробиндо был одержим идеей, что он должен внести некий оригинальный вклад в духовный прогресс человечества. То, что человеческая душа бессмертна, – это опыт такой же древний, как и само человечество. Даже Веды, которым пять тысяч лет, провозглашают людей как амритасья путра – «вы есть сыны бессмертия». Нужно было что-то новое, что-то оригинальное… И то, что ваше тело может быть бессмертным, было великолепной оригинальной идеей.

Уму непостижимо, как разумные люди могут ухватиться за такую абсурдную идею.

Шри Ауробиндо был ребенком, стал юношей, затем состарился. Если человеческое тело бессмертно, то вам придется сказать, в каком возрасте оно будет бессмертным. Будет ли оно телом ребенка? Юноши? Старика? Или покойника? Последнее, кажется, является единственной возможностью.

«Тело покойника бессмертно» – несомненно, так оно и есть, потому что все элементы человеческого тела рассеиваются в природе. Ничто не исчезает, все соединяется – земля с землей, вода с водой, воздух с воздухом… Все элементы возвращаются к своим истокам. В этом смысле человеческое тело всегда было бессмертным. И не только человеческое тело: буйволы, ослы, обезьяны – все бессмертны. Не было никакой необходимости для Шри Ауробиндо провозглашать, что его тело бессмертно.

Гаутама Будда является редчайшим человеческим существом в том смысле, что он признает, что есть нечто большее, что он не достиг конца эволюции.

В Японии есть замечательная серия рисунков, которая называется «Десять быков дзен». Эта серия рисунков отображает всю историю поиска.

На первом рисунке человек оглядывается по сторонам… Пропал его бык. Вокруг вы видите лес, старые деревья, а озадаченный человек стоит и смотрит по сторонам, он не видит быка.

На втором рисунке человек радуется, потому что он увидел следы быка. Это тот же самый рисунок, тот же самый лес. Но на этом рисунке человек уже кое-что обнаружил – он увидел следы быка, и теперь он знает, куда ушел бык.

На третьем рисунке человек идет вперед и видит заднюю часть быка – бык стоит возле дерева, а человек подходит к нему сзади. На рисунке показана только задняя часть быка.

На четвертом рисунке человек приближается к быку, он видит всего быка.

На пятом рисунке человек хватает его за рога.

На шестом рисунке он сидит верхом на быке. Это трудно, бык пытается сбросить его.

А уже на восьмом рисунке человек возвращается домой – бык усмирен.

На девятом рисунке бык находится в стойле, а человек играет на флейте.

На десятом рисунке быка вообще нет. Мы видим человека на рыночной площади с бутылкой вина, пьяного.

Буддистов очень смущал этот десятый рисунок. Он кажется совсем не буддийским – нет никакой связи между ним и другими рисунками, вполне достаточно девяти рисунков, в десятом нет нужды.

Поэтому в средние века буддисты отвергли десятый рисунок, они стали говорить о девяти рисунках. Лишь совсем недавно в древних рукописях был снова обнаружен десятый рисунок вместе с его описанием – у каждого рисунка есть свое описание. Потерян бык – значит, потеряна ваша душа; бык символизирует вашу душу, вашу энергию, ваш дух. Когда бык найден, вы становитесь реализованной душой. Вы играете на флейте – это стадия просветления.

А как насчет десятого рисунка? Это та стадия, когда вы выходите за пределы просветления, вы снова становитесь обыкновенным человеком. Теперь нет разрыва между этим миром и тем, теперь нет разрыва между хорошим и плохим. Теперь все противоположности соединились в единую гармонию; вот что означает бутылка вина – бутылка вина в руках будды.

Шри Ауробиндо никогда не говорил о «Десяти быках», потому что опять-таки это лишило бы его оригинальности.

Рисункам серии «Десять быков» по меньшей мере полторы тысячи лет.

В средние века буддисты были трусливы, они не смогли понять десятого рисунка.

Но что касается меня, то я вижу естественный рост от девятого к десятому рисунку, от просветления – за пределы просветления.

Просветление делает вас особенными. Это означает, что какая-то часть эго, в очень тонкой форме, все еще остается. Другие – невежды, вы – знающие; другие двигаются по направлению к аду, вам же гарантирован рай. Это – последние остатки умирающего эго. А когда умирает и это эго, будда становится обыкновенным человеческим существом, совершенно не знающим, что он более святой, чем другие, что он выше других, что он представляет собой нечто особенное – он такой обыкновенный, что приемлема даже бутылка вина. Вся жизнь приемлема: дни и ночи, цветы и шипы, святые и грешники – все приемлемы, безо всякого различения.

На самом деле эта обыкновенность и есть величайшее цветение человеческой реальности.

Шри Ауробиндо будут помнить как великого философа. Его следует помнить как великого философа – как человека, который был поразительно прозорлив в том, что касается слов, священных писаний, который мог очень вразумительно выявлять их смысл, толковать их по-новому, оригинально… Но он не был реализованным человеком. И он не искренний, не подлинный человек.

У него было огромное желание самоутвердиться, доказать, что он более велик, чем Гаутама Будда. Это шло от его эго.

Идти за пределы просветления – не значит становиться выше Будды.

Выйти за пределы просветления – значит стать обыкновенным человеком. Забыть все о просветлении и о великих духовных устремлениях и просто жить радостно, игриво… Эта обыкновенность – самый необыкновенный феномен на свете.

Но вы не сможете распознать такого человека. До состояния Гаутамы Будды распознавание еще возможно, но как только человек выходит за пределы этого состояния, он начинает ускользать от вас. Те, кто признал его как просветленное существо, могут продолжать осознавать то, кто он есть, но вновь приходящие не смогут распознать его, потому что он будет просто очень невинным, обыкновенным человеком – подобным ребенку, собирающему раковины на морском берегу, гоняющемуся за бабочками, срывающему цветы. Никакого разделения тела и души, никакого разделения материи и духа, никакого разделения этой жизни и той – все это забыто, человек полностью расслабился.

Если бы Шри Ауробиндо знал хотя бы смысл выхода за пределы реализации, за пределы просветления, он бы даже не стал думать об этом. Он считал, что выход за пределы просветления – это нечто более великое, чем Гаутама Будда. Внутри он постоянно завидовал, разумеется, это была зависть по отношению к Гаутаме Будде.

И он хотел предложить некие оригинальные идеи, которые бы он мог доказать, но он ничего не доказал.

Я уважаю Шри Ауробиндо как ученого, но ученые – это всего лишь ученые, цена им – доллар за дюжину.

Второй вопрос:

Ошо,

В один из прошлых вечеров ты говорил о мастере и мистике.

Мой вопрос – о мистике и скептике. Может ли скептик стать мистиком? Очень многое в эзотерическом и мистическом представляется просто самовнушением, игрой воображения и принятием желаемого за действительное. Иногда я чувствую себя обескураженным, и мне хочется отбросить все это как чепуху. Однако есть и некий внутренний голос, призывающий меня двигаться дальше. Мне кажется, что самой большой поддержкой для меня является твой постоянный призыв к расслаблению и доверию.

Видишь ли ты какую-либо возможность для скептика прорваться через это скопление измышлений ума?

Скептический ум – это одно из самых прекрасных явлений в мире.

Религии его осуждают, потому что они не могут ответить на вопросы скептического ума, они хотят иметь дело только с умами верующих.

А скептический ум – как раз полная противоположность уму верующего.

Я полностью на стороне скептического ума. Не верьте ни во что, пока вы сами не переживете это на собственном опыте. Не верьте ни во что – продолжайте задавать вопросы, сколько бы времени на это ни потребовалось.

Истина стоит недешево. Она не доступна верующим, она доступна только скептикам.

Запомните только одно: не будьте скептиком наполовину. Будьте тотальным скептиком. Когда я предлагаю вам быть тотальным скептиком, я имею в виду, что ваши скептические идеи должны подвергаться той же проверке, что и верования любого другого человека. Скептицизм, когда он тотален, сжигает сам себя, потому что вам приходится усомниться и в самом вашем скептицизме тоже. Вы не можете оставить свой скептицизм без сомнений, иначе это будет точка зрения верующего.

Если вы можете усомниться в скептике, который заключен в вас, то и до мистика недалеко.

Кто такой мистик? Это тот, кто не знает никаких ответов, кто задавал всевозможные вопросы и обнаружил, что ни на один вопрос нет ответа. Обнаружив это, он прекращает задавать вопросы. Это не значит, что он нашел ответ, – он просто обнаружил, что ответа нет нигде.

Жизнь – это тайна, а не вопрос. Не головоломка, которую нужно разгадать, не вопрос, на который нужно ответить, а тайна, которую нужно проживать, тайна, которую нужно любить, тайна, которую нужно танцевать.

Тотально скептический ум в конце концов обязательно станет мистическим, поэтому мои двери открыты для всех. Я принимаю скептика, потому что я знаю, как превратить его в мистика. Я приглашаю теиста, потому что я знаю, как разрушить его веру в бога. Я приглашаю атеиста, потому что я знаю, как отлучить его от атеизма. Мои двери открыты для всех, потому что я не даю вам никакой веры. Я даю вам только методологию, медитацию, чтобы вы сами узнали, что такое реальность.

Я обнаружил, что никакого ответа нет. Все вопросы бесполезны, а все ответы еще более бесполезны. Вопросы задаются глупыми людьми, и благодаря их вопросам возникли великие философии. Эти философии созданы хитрыми умами.

Но если вы хотите найти взаимопонимание с реальностью, вы не должны быть ни дураками, ни хитрецами. Вы должны быть невинными.

Поэтому, что бы вы ни принесли с собой: скептицизм, атеизм, теизм, коммунизм, фашизм и любую другую чепуху, – мое лекарство будет одним и тем же.

Не имеет значения, каким видом чепухи заполнена ваша голова, когда вы приходите сюда. Я отрублю вашу голову, не делая никакого различия. Неважно, кто сидит у вас на голове, мое дело – рубить!

Я всего лишь дровосек.

Третий вопрос:

Ошо,

Я не могу найти вопрос, но мое сердце нуждается в ответе. Что это?

Это очень глубокий вопрос.

У каждого, кто искренен, возникает такой же вопрос. Все вопросы нелепые, самое большее – глупые. Но тем не менее есть некая экзистенциальная потребность в ответе. Сам вопрос неизвестен.

Я уже рассказывал вам об одной из самых прекрасных женщин-поэтов, Гертруде Стайн. Она умирала, и возле нее собрался маленький круг ее друзей. Перед самой смертью она открыла глаза и спросила:

– И каков же ответ?

Друзья были озадачены, ведь так же не поступают… Сначала должен быть задан вопрос. А она сначала спрашивает, каков ответ? Ответ на что? Но нельзя относиться слишком строго к умирающей женщине – и не к какой-нибудь обыкновенной женщине, а к действительно великому поэту.

И даже в этом высказывании присутствует ее величие.

Несколько секунд стояла тишина. Затем один из ее друзей набрался мужества и сказал:

– Стайн, вы же не задавали никакого вопроса. Странно, что вы спрашиваете о том, каков ответ.

Умирающая женщина открыла глаза и сказала:

– Хорошо. Тогда скажите мне, каков вопрос.

И она умерла. Это нечто поистине мистическое.

Нет никакого вопроса, но есть некая экзистенциальная жажда, которая представляется уму как поиск ответа. Но никакого ответа нет.

Есть существование, и оно потрясающе прекрасно, психоделически красочно. Это – песня и танец, постоянное празднование. Но, пожалуйста, не требуйте какого-нибудь вопроса или какого-нибудь ответа.

Это – тайна. Тайна означает, что нет никакой возможности разгадать ее, что бы вы ни делали, вы потерпите неудачу. Лучше проживайте ее – отбросьте всякие попытки разгадать ее. Возможно, через проживание вы придете к пониманию. Но это не будет ответом, это будет чем-то большим, чем ответ, это будет живым опытом. Вы станете частью самой тайны.

Даже величайшие философы ведут себя, как дети. Они продолжают представлять себе жизнь как загадку кроссворда.

Жизнь – это не загадка. Это просто феномен, на который нет ответа, но который можно пережить на собственном опыте.

Вот что я имею в виду под «мистицизмом».

Философы полностью упускают это, потому что они пытаются найти вопросы, а затем ответы.

Вопросы – это то, что придумано человеком.

Розовый куст никогда не задает вопросов, облаку нет никакого дела до вопросов, гора никогда ни о чем не спрашивает. Это вовсе не означает, что у них есть ответ; это просто означает, что они находятся за пределами игры в вопросы и ответы.

И когда я говорю о «выходе за пределы просветления», я другими словами говорю о том же самом – о выходе из игры в вопросы и ответы и просто принятии реальности такой, какая она есть, независимо от того, какая она.

В противном случае бедам не будет конца. Сначала вы создаете вопрос, потом вы создаете ответ. Затем ответ рождает еще десять вопросов; вы создаете еще десять ответов, и затем каждый ответ создает еще десять вопросов. Это напоминает дерево – оно продолжает расти и становиться все больше и больше, и этому нет конца.

Просто проживайте вашу жизнь, не ставя вопросительный знак после каждого переживания.

Люди могут подумать, что вы безумны, но если вы безумны, тогда безумно все существование – что делать? Это не в наших руках.

Почему солнце поднимается каждый день? У него нет ни одного выходного. Ни разу оно не поднялось на западе – хотя бы ради разнообразия: «Мне надоело подниматься на востоке…»

Нет, все идет как по маслу… Только у человека проблемы.

Как только вы тоже начнете жить как розовый куст, вставать как солнце, плыть как белое облако, вы придете к глубокому пониманию таинственной, чудесной истины существования.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Моя подружка часто использует по отношению ко мне слова «мужское эго», но мне кажется, что это не соответствует истине.

С самого начала я был открыт и уязвим для женской энергии, которая каждый день учит меня, как стать учеником. Более того, я почувствовал, что когда она использует эти слова, в этом присутствует некая ненависть к мужчинам.

Можешь ли ты объяснить, что такое «мужское эго» и что это означает, когда женщина использует это выражение по отношению к мужчине?

Эго – это просто эго, оно не бывает ни мужским, ни женским.

Но на протяжении веков мужчина постоянно был очень бесчеловечен с женщинами. И самым странным является то, что мужчина был так жесток и бесчеловечен с женщинами потому, что он чувствует глубокий комплекс неполноценности перед ними.

Величайшая проблема в том, что женщина способна стать матерью; она способна дать рождение новой жизни, а мужчина не способен. Это и было началом этого чувства неполноценности – природа полагается на женщину, а не на мужчину.

Более того, мужчина обнаружил, что во многих отношениях женщина сильнее его.

Например, на каждые сто девочек рождается сто пятнадцать мальчиков – потому что ко времени достижения половой зрелости пятнадцать мальчиков умирают, а девочки выживают, в них есть некая жизнестойкость. Женщины болеют реже, чем мужчины. Женщины совершают меньше самоубийств, чем мужчины, – хотя они говорят о самоубийстве больше, но они только говорят. Самое большее, они принимают снотворное, но всегда в таком маленьком количестве, что они никогда не умирают. Мужчины совершают почти в два раза больше самоубийств, чем женщины. Женщины живут на пять лет больше, чем мужчины.

Женщины более терпеливы, более терпимы, чем мужчины. Мужчины очень нетерпеливы и очень нетерпимы. Женщины менее склонны к насилию, чем мужчины. Женщины не совершают убийств – это мужчины совершают убийства, организуют крестовые походы, всегда готовятся к войне, изобретают всевозможные виды смертоносного оружия – атомные бомбы, ядерное оружие.

Женщины же полностью находятся вне этой игры со смертью.

Поэтому вовсе не случайно, что мужчина стал чувствовать себя каким-то неполноценным. А никто не хочет быть неполноценным; и единственным выходом было заставить женщину искусственным образом стать неполноценной. Например, не давать ей образования, не давать ей экономической свободы, не позволять ей выходить из дома, держать ее взаперти.

Кажется почти невероятным то, что мужчина проделал с женщиной только ради того, чтобы избавиться от своей неполноценности. Он сделал женщину искусственно неполноценной.

В Китае на протяжении пяти тысяч лет считалось, что у женщин нет души. Конечно, все писатели были мужчинами; они и выдвинули идею, что женщина – это всего лишь машина, воспроизводящая машина. И эта идея приобрела такое большое влияние, что даже попала в китайскую систему правосудия. Если мужчина убивал свою жену, он не был преступником – он просто сломал стул или стол… самое большее, разбил телевизор. Но это была его собственность, и он имел право уничтожить ее.

Поэтому в Китае тысячи женщин были убиты своими мужьями. Но правительства и суды не могли наказать этих мужей, потому что был отвергнут сам принцип того, что у женщины есть душа.

В Индии на протяжении десяти тысяч лет женщине внушалось, что даже мечтать о другом мужчине – грех. Но мужчине этого не внушалось. Женщина должна была вести очень добродетельную жизнь, в то время как мужчина был свободен. Ради своей свободы мужчина создал проституток.

И это чувство собственности в Индии достигло почти безумных размеров. Когда мужчина умирал, его жена должна была умереть вместе с ним. Она должна была живой прыгнуть в погребальный костер – и это продолжалось на протяжении десяти тысяч лет. Если какая-то женщина боялась это делать – любой бы испугался заживо прыгнуть в погребальный костер, – то ее осуждали за безнравственность. Муж хотел, чтобы она умерла вместе с ним, потому что он не мог положиться на нее: она могла вступить с кем-нибудь в любовную связь после его смерти, а этого нельзя было допустить.

Но вот что странно: то же самое правило не распространялось на мужчин – когда умирала жена, мужу не надо было прыгать в погребальный костер. Нет, мужчина был существом высшего сорта.

От того, как это проделывалось, просто слезы наворачиваются… Ведь сжечь женщину живьем – задача не из легких. Сначала устраивался погребальный костер, на него укладывалось мертвое тело мужа, а рядом с мертвым телом должна была лечь женщина. Затем на них укладывались еще дрова, и весь погребальный костер поливался очищенным маслом, чтобы огонь вспыхнул во всю свою силу – и не просто вспыхнул, но и дал столько дыма, чтобы никто не мог увидеть, что там происходит; ведь иногда женщина пыталась выпрыгнуть из костра.

Вокруг погребального костра стояли священники с горящими факелами в руках. Если женщина пыталась выскочить, они с помощью горящих факелов заставляли ее вернуться назад, в погребальный костер. Вот почему требовалось столько дыма – чтобы никто не мог видеть, что делают священники.

Конечно, женщина плакала и кричала. Но ее крики не должны были быть слышны, и об этом тоже заботились: за священниками был еще один ряд, в котором тысячи людей играли на музыкальных инструментах, танцевали, пели, кричали как можно громче, чтобы заглушить крики женщины, доносящиеся из погребального костра. И они праздновали, потому что еще одна женщина доказывала свою любовь и исполняла свой долг, совершая самоубийство.

Ее заставили, она сделала это не по доброй воле, ее привели туда.

И та же самая ситуация сложилась во всем мире. Разными способами женщине обрезали крылья, ее способности, ее таланты, ее гений.

Так что этот вопрос касается не только тебя. Когда твоя женщина говорит, что у тебя мужское эго, она просто представляет всех женщин, а ты – не что иное, как представитель всех мужчин. Твои предки сделали столько вреда, что нет возможности прийти к равновесию.

Поэтому, когда твоя женщина говорит про твое мужское эго, попытайся понять: возможно, она права. Вероятнее всего, она права: мужчина так долго считал себя высшим существом, что он не чувствует, что это – его эго. А женщина чувствует это.

Не отвергай ее чувство. Будь благодарен ей и спрашивай у нее, в чем она чувствует это эго, так чтобы ты мог отбросить его. Прими ее помощь.

Ты просто отрицаешь это; ты не чувствуешь, что у тебя есть мужское эго. Но это просто традиционное наследие.

У каждого мальчика есть мужское эго – даже у маленького мальчика. Если он начинает плакать, ему сразу же говорят: «Почему ты плачешь, как девочка? Девочке можно плакать, потому что она неполноценное существо. Тебе же предстоит стать взрослым мужчиной, убежденным в своем превосходстве над женщинами; тебе не положено плакать и рыдать». И маленькие мальчики начинают сдерживать слезы. Очень редко можно встретить мужчин, которые могут так же проливать слезы, как женщины.

Помните, что и у женщины, и у мужчины слезные железы одинакового размера – природа не создает никаких различий. Прислушайтесь к женщине. Вы так сильно подавляли и угнетали ее, что пришло время прислушаться к ней и исправить положение вещей. По крайней мере, в своей личной жизни делайте все, что в ваших силах, чтобы предоставить женщине как можно больше свободы – столько же свободы, сколько вы позволяете себе. Помогите ей подняться, чтобы она могла снова расцвести.

Наш мир будет прекраснее, если всем женщинам – а женщины составляют половину человечества – позволить взращивать свои таланты, свой гений. Речь вообще не идет о том… никто не выше, никто не ниже. Женщины есть женщины, мужчины есть мужчины; у них есть различия, но эти различия никого не делают выше или ниже. Различия создают взаимное влечение.

Только представьте себе мир, в котором были бы только одни мужчины. Это было бы так отвратительно: повсюду одни Морарджи Десаи… Морарджи Десаи… Морарджи Десаи…[10] Все пьют собственную мочу, ведь больше делать нечего.

Жизнь богата, потому что в ней есть различия, различные позиции, различные мнения. Никто не выше, никто не ниже. Люди просто разные.

Прими это и помоги своей женщине освободиться от десяти тысяч лет подавления. Будь ей другом. Ей причинили много вреда, у нее столько ран, что если твоя любовь принесет ей хоть какое-то исцеление, ты поможешь всему миру, всему мировому сознанию.

Не огорчайся, если твоя женщина говорит тебе: «Это – мужское эго». Оно присутствует в тонкой форме, просто ты не можешь распознать его, потому что оно было с тобой так долго; ты забыл, что это – эго. Прими ее помощь, чтобы ты мог распознать его и уничтожить.

Глава 18. Медитация – мужество быть безмолвным и одиноким

Первый вопрос:

Ошо,

Я всегда боюсь оставаться в одиночестве, потому что, когда я один, я начинаю спрашивать себя, кто я есть. У меня такое чувство, что если я копну глубже, то обнаружу, что я не тот человек, которым считал себя последние двадцать шесть лет, а некое существо, присутствующее в момент рождения и, возможно, за мгновение до него.

По какой-то причине меня это ужасно пугает. Это кажется каким-то безумием и заставляет меня теряться во внешних вещах, чтобы почувствовать себя более защищенным.

Скажи, кто я и откуда этот страх?

Это не только твой страх, это общий страх. Поскольку никто не является тем, кем ему предназначало быть существование.

Общество, культура, религия, образование – все в заговоре против невинных детей. У них вся власть – а ребенок беспомощен и зависим. Поэтому им удается сделать из него все, что им захочется. Они ни одному ребенку не позволяют вырасти в соответствии с его естественным предназначением. Все их усилия направлены на то, чтобы превращать человеческие существа в полезные инструменты.

Кто знает, если ребенку позволить расти самому по себе, принесет ли он какую-либо пользу обществу? Общество не готово идти на такой риск. Оно хватает ребенка и начинает лепить из него нечто такое, в чем нуждается общество. В определенном смысле оно убивает душу ребенка и наделяет его фальшивой личностью, так что он никогда не вспоминает о своей душе, о своем существе.

Фальшивая личность – это суррогат. Но этот суррогат полезен только в той самой толпе, которая дала его вам. Как только вы оказываетесь в одиночестве, фальшивое разваливается, и подавленная реальность начинает выражать себя. Отсюда и страх одиночества.

Никто не хочет быть одиноким. Каждый хочет быть частью толпы – и не одной толпы, а многих. Человек принадлежит к религиозной толпе, к политической партии, к какому-нибудь клубу… И есть еще много других небольших групп, к которым можно принадлежать.

Человек хочет получать поддержку двадцать четыре часа в сутки, потому что без поддержки фальшивое не может устоять. Как только человек оказывается в одиночестве, он начинает испытывать странное умопомешательство.

Это именно то, о чем ты спрашиваешь, – потому что двадцать шесть лет ты считал себя кем-то, а затем в момент одиночества ты внезапно начинаешь чувствовать, что ты – это не ты. Возникает страх: кто же тогда ты?

И двадцать шесть лет подавления… Понадобится некоторое время, чтобы реальное проявило себя.

Этот промежуток между реальным и фальшивым мистики называют «темной ночью души» – очень подходящее выражение. Ты уже не фальшивое, но еще и не реальное. Ты пребываешь в состоянии неопределенности, ты не знаешь, кто ты.

На Западе – а ты приехал с Запада – эта проблема оказывается еще более сложной. Ведь там не разработано никакой методологии, которая могла бы помочь как можно скорее обнаружить реальное и сделать «темную ночь души» короче.

Запад ничего не знает о медитации.

А медитация – это просто название для того состояния, когда вы пребываете в одиночестве, в безмолвии, в ожидании того, когда реальное заявит о себе. Это не действие, это безмолвное расслабление – поскольку все, что ты делаешь, исходит от твоей фальшивой личности. Все твои действия в течение двадцати шести лет исходили от нее; это – старая привычка.

Привычки умирают с трудом.

В Индии жил один великий мистик, Экнатх. Он со всеми своими учениками собирался совершить святое паломничество – это путешествие должно было занять от трех до шести месяцев.

К нему пришел один человек, припал к его ногам и сказал:

– Я знаю, что я ничтожный человек. Ты тоже это знаешь, все знают меня. Но я знаю, что твое сострадание гораздо больше, чем мое ничтожество. Пожалуйста, прими меня в группу, которая отправляется в святое паломничество.

Экнатх сказал:

– Ты вор – и не обыкновенный вор, а вор-мастер. Ты никогда не попадался, но всем известно, что ты вор. Мне, конечно, хотелось бы взять тебя с собой, но я должен подумать и о тех пятидесяти паломниках, которые отправляются вместе со мной. Тебе придется дать обещание – и я не требую многого, – что, пока мы будем совершать паломничество, ты не будешь воровать. Потом делай что хочешь. Как только мы вернемся домой, ты будешь свободен от этого обещания.

Этот человек сказал:

– Я готов дать обещание, и я очень благодарен тебе за твое сострадание.

Но остальные пятьдесят человек не верили ему. Довериться вору… Но они не посмели ничего сказать Экнатху. Он был мастером.

Они отправились в паломничество, и с самой первой ночи начались неприятности. На следующее утро среди паломников царил хаос: у кого-то пропала одежда, у кого-то пропала рубаха, у кого-то пропали деньги.

И все кричали: «Где мои деньги?» И они все говорили Экнатху: «Мы с самого начала не хотели, чтобы ты брал с собой этого человека. Привычка всей жизни…»

Но затем они начали искать и обнаружили, что вещи не были украдены. Деньги действительно у кого-то пропали, но они нашлись в мешке другого. Одежда тоже пропала, но она была найдена в багаже другого. Все нашлось, но было столько ненужного беспокойства – каждое утро!

И никто не мог понять – что бы это значило? Ясно, что это был не вор, поскольку ничего не было украдено.

На третью ночь Экнатх решил не спать, чтобы посмотреть, что же происходит. Посреди ночи вор – просто по привычке – проснулся и стал перекладывать вещи с одного места на другое. Экнатх остановил его и спросил:

– Что ты делаешь? Разве ты забыл о своем обещании?

Вор сказал:

– Нет, я не забыл о моем обещании. Я же ничего не краду, но я не обещал, что я не буду перекладывать вещи с одного места на другое. Через шесть месяцев мне снова придется стать вором, я просто практикуюсь. И ты должен понять меня – это привычка всей моей жизни, невозможно ее просто так отбросить. Дай мне немного времени. Ты должен понять мою проблему. За три дня я ничего не украл – это все равно что поститься! Это просто подмена, должен же я чем-то заниматься. Для меня ночь – это время работы, поэтому мне очень трудно просто лежать в постели. А вокруг спит так много идиотов… И я никому не причиняю вреда. Утром они находят свои вещи.

– Ты странный человек, – сказал Экнатх. – Ты же видишь, какая неразбериха творится тут каждое утро, и час или два тратятся на то, чтобы найти вещи, – куда ты их переложил, чьи вещи оказались в чьем багаже? Всем приходится распаковывать свой багаж и спрашивать: «Чья это вещь?»

Вор сказал:

– Тебе придется пойти для меня на такую уступку.

Двадцать шесть лет фальшивой личности, навязанной теми людьми, которых ты любил, которых ты уважал… и они причинили тебе вред не преднамеренно. Их намерения были благими, только осознанность у них была нулевой. Они не были осознанными людьми – твои родители, твои преподаватели, твои священники, твои политики, – они не были осознанными людьми, они были неосознанными.

Но даже благое намерение в руках неосознанного человека превращается в яд.

Поэтому всякий раз, когда ты оказываешься в одиночестве, возникает глубокий страх – поскольку внезапно фальшивое начинает исчезать.

А для проявления реального потребуется немного времени. Ты утратил его двадцать шесть лет назад. Тебе придется немного поразмыслить над тем фактом, что через этот двадцатишестилетний провал необходимо навести мост.

От страха тебе кажется, что ты сходишь с ума: «Я теряю мое „Я“, мой рассудок, мой здравый смысл, мой ум – все», – потому что то «Я», которое тебе было дано другими, состоит из всего этого. Ты сразу же начинаешь что-то делать только для того, чтобы как-то занять себя. Если вокруг нет людей, то по крайней мере есть некое действие. Так что фальшивое остается занятым и не может исчезнуть.

Поэтому труднее всего людям приходится в выходные дни. Пять дней они работают, надеясь, что в конце недели они расслабятся. Но конец недели – самое ужасное время во всем мире; в конце недели происходит больше всего несчастных случаев, больше людей совершает самоубийство, больше убийств, больше краж, больше изнасилований. Странно… Пять дней эти люди были заняты, и не было никаких проблем. Но в конце недели внезапно у них появляется выбор: либо заняться чем-нибудь, либо расслабляться, – но расслабляться страшно, поскольку начинает исчезать фальшивая личность.

Хочется что-то делать, совершать всякие глупости. Люди торопятся к морю, их машины, бампер к бамперу, растягиваются на много миль. Если спросить их, куда они едут, они ответят, что убегают от толпы, – но вся толпа движется вместе с ними. Они хотят найти уединенное, тихое место – каждый из них.

На самом деле, если бы они остались дома, там было бы больше уединенности и тишины – поскольку все эти идиоты отправились на поиски уединенного места. И они несутся, как сумасшедшие, потому что два дня скоро пройдут, а им нужно успеть – не спрашивайте, куда!

А на пляжах, вы видите… собирается такая толпа, какой не бывает даже на рыночной площади. Но как это ни странно, люди чувствуют себя очень комфортно, принимая солнечные ванны. Десять тысяч человек на маленьком пляже принимают солнечные ванны, расслабляются.

На том же самом пляже человек, если он будет находиться там в одиночестве, не сможет расслабиться. Но сейчас он знает, что вокруг него расслабляются тысячи людей. Это те же самые люди, которые были в офисах, на улицах, на рыночной площади, – теперь эти же люди находятся на пляже.

Толпа – это основа для существования фальшивой личности.

Оказавшись в одиночестве, человек начинает терять самообладание.

Вот тут-то и необходимо небольшое понимание медитации.

Не нужно беспокоиться, поскольку то, что вы можете потерять, заслуживает того, чтобы оно было потеряно. Бессмысленно цепляться за это – это не ваше, это не вы.

Вы – это то свежее, невинное, незапятнанное существо, которое возникает на месте исчезнувшей фальшивой личности.

Никто другой не сможет ответить на вопрос «Кто я?» – вы сами узнаете это.

Все медитационные техники помогают уничтожить фальшивое. Но они не дадут вам реального – реальное не может быть дано.

То, что может быть дано, не может быть реальным.

Реальное у вас уже есть, нужно только убрать ложное.

По-иному это можно сказать так: мастер отнимает у вас то, чего на самом деле у вас нет, и дает вам то, что на самом деле у вас есть.

Медитация – это просто мужество быть безмолвным и одиноким.

Мало-помалу вы начинаете ощущать в себе новое качество, новую жизненность, новую красоту, новый разум – который не заимствован у кого-то, который растет внутри вас. Его корни находятся в вашем существовании.

И если вы не трусливы, он расцветет и принесет плоды.

Только отважные, смелые люди, имеющие сильный характер, могут быть религиозными. Не те, кто посещают церкви, – это трусы. Не индуисты, не мусульмане, не христиане – они против поиска. Это та же самая толпа, они пытаются сделать свои фальшивые личности более сплоченными.

Вы родились. Вы пришли в этот мир с жизнью, с сознанием, с потрясающей чувствительностью. Только посмотрите на маленького ребенка – посмотрите в его глаза, почувствуйте его свежесть. Все это будет тщательно прикрыто фальшивой личностью.

Не надо бояться.

Можно потерять только то, что и должно быть потеряно. И хорошо бы потерять это поскорее – потому что, чем дольше оно остается в вас, тем сильнее оно становится.

Никто не знает, что будет завтра.

Постарайтесь не умереть прежде, чем реализуете свою подлинную сущность.

Счастливы только те немногие, которые живут со своей подлинной сущностью и кто умирает с подлинной сущностью, потому что они знают, что жизнь вечна, а смерть – это фикция.

Второй вопрос:

Ошо,

Неужели просто сидеть молча, ничего не делать, наблюдать, как растет трава, – и, может быть, спать, – действительно достаточно?

Однажды я слышал, как ты сказал о Фрейде, что он, должно быть, оказался не способным сотворить себя. Еще я слышал, как ты говорил, что мы сами творим наши собственные жизни, наши собственные страдания и наш собственный ад и сами несем за это ответственность.

Если действительно достаточно сидеть молча, в чем тогда состоит роль слов «усилие» или «дисциплина»? И если мы делаем что-то, то что мы «делаем»? Можем ли мы вообще что-то делать, или мне снится, что я что-то делаю?

Я уже так устал от всего этого. И потом, не закончу ли я свои дни в состоянии летаргии и безразличия, в котором я не вижу никакой любви или красоты?

Люди, которые эксплуатируют человечество, создали великие философии, теологии, дисциплины. Без поддержки всей этой философской, теологической, религиозной структуры было бы невозможно создать фальшивую личность.

Слово «дисциплина» исходит от этих людей, и слово «усилие» тоже исходит от этих людей.

Придавая особое значение работе, усилию, старанию, борьбе, достижению, они создали такой мир, что почти каждого превратили в трудоголиков – которые хуже алкоголиков, потому что алкоголик по крайней мере знает, что он делает что-то не то. Трудоголик же считает, что он делает все правильно, а те, кто не являются трудоголиками, – это ленивые люди, ничего не стоящие; они даже не имеют права на существование, потому что они являются обузой.

Они испортили прекрасные слова, придали им новые смысловые оттенки, новые значения.

Например, слово «дисциплина». Оно означает совсем не то, что обычно понимают под дисциплиной. Слово «дисциплина» (discipline) происходит от того же корня, что и слово «ученик» (disciple). Значение этого корня таково: способность учиться, познавать – быть более чувствительным, более осознанным, более искренним, более подлинным, более творческим.

Жизнь, если она является процессом постоянного изучения, исследования, – это прекрасное путешествие. Тогда каждое мгновение становится захватывающим, потому что каждое мгновение вы открываете новую дверь, каждое мгновение вы сталкиваетесь с новой тайной.

Слово «ученик» (disciple) означает того, кто познает, а слово «дисциплина» (discipline) – процесс познания. Но это слово было извращено.

Дисциплина стала означать послушание. Весь мир превращен в лагерь бойскаутов. Где-то наверху находится тот, кто знает: вам не нужно ничего изучать, вам нужно просто повиноваться. Значение слова «дисциплина» было подменено на прямо противоположное.

Процесс познания автоматически предполагает сомнение, вопросы, скептический подход, любопытство – но, разумеется, не верования, потому что верующий никогда ничему не учится.

Но тысячи лет слово «дисциплина» использовалось именно в таком значении. И это не единственное слово, которое было извращено; множество других слов было так же извращено. В руках сильных мира сего прекрасные слова стали такими уродливыми, что вы даже представить себе не можете их изначальный смысл… Тысячи лет неправильного употребления.

Они хотят, чтобы все подчинялись дисциплине, как в армии. Вам отдают приказ – вы должны выполнять его, не спрашивая, зачем. Это не путь познания.

С самого начала людям навязывались истории о том, что первым из совершенных грехов было непослушание. Адам и Ева были изгнаны из сада Эдема, потому что они ослушались.

Я как следует изучил эту историю, но я не вижу, чтобы они совершили какой-нибудь грех или преступление. Они просто занимались исследованием. Вы находитесь в саду и начинаете исследовать плоды и цветы – что съедобно, а что несъедобно.

И ответственность лежит на Боге, потому что он запретил им пробовать плоды с двух деревьев, он указал им эти деревья: «Вы не должны приближаться к ним. Одно из них – это древо познания, а другое – древо вечной жизни».

Только представьте себя на месте Адама и Евы – разве не сам Бог пробудил в них соблазн пойти к этим двум деревьям? А эти два дерева были деревьями мудрости и вечной жизни. Почему Бог был так против того, чтобы они шли к этим деревьям?

Если бы он действительно был любящим отцом, он мог бы указать на них и сказать: «Это ядовитое дерево, не ешьте его плоды». Или: «Это дерево смерти, если вы отведаете его плодов, вы умрете». Но с этими деревьями все в порядке – вы можете есть с них столько плодов, сколько хотите, потому что нет ничего неправильного в том, чтобы быть мудрым и иметь вечную жизнь.

Любой отец хотел бы, чтобы его дети обладали мудростью и вечной жизнью. Этот же отец, кажется, абсолютно лишен любви. Он не только лишен любви. Вот что дьявол сказал Еве: «Он запретил вам приближаться к этим двум деревьям. Знаешь, почему? Дело в том, что если вы отведаете плодов с этих двух деревьев, вы станете равными ему, а он этого не может допустить. Он не хочет, чтобы вы стали божественными. Он не хочет, чтобы вы стали богами, исполненными мудрости и вечной жизни».

Я не вижу никаких слабых мест в аргументации дьявола. Она абсолютно справедлива. На самом деле, дьявол – первый благодетель человечества.

Без него, возможно, не было бы никакого человечества – ни Гаутамы Будды, ни Кабира, ни Иисуса Христа, ни Заратустры, ни Лао-цзы… Только паслись бы буйволы, ослы и янки[11] и с довольным видом жевали бы траву. И Бог был бы очень счастлив, что его дети такие послушные.

Но это послушание – отрава, чистая отрава.

Дьявола следует считать первым революционером в мире и первым, кто стал мыслить в терминах эволюции, мудрости, вечной жизни.

Но Бог сказал, что это был первородный грех. Поэтому все служители культа, иудаистские раввины, христианские священники, мусульманские маулави, аятоллы… повторяют на протяжении веков, что это был первородный грех. Вот еще одно извращение прекрасного слова.

Слово «грех» изначально означает забвение. Оно не имеет ничего общего с грехом в том смысле, как мы стали его понимать. Забывать самого себя – вот единственный грех. А помнить самого себя – единственная добродетель.

Это не имеет никакого отношения к послушанию, дисциплине.

Но люди, которые хотят эксплуатировать… Само их усилие – это усилие паразита, высасывающего из вас кровь до последней капли. Они говорят: «Работайте. Работайте упорно, будьте дисциплинированными, подчиняйтесь приказам – нет нужды задавать вопросы, потому что приказы исходят от тех, чей разум превосходит ваш». Они так убеждены в своей правоте, что даже не хотят, чтобы вы спали.

В Советском Союзе сейчас разрабатывается целая образовательная система.

Днем дети учатся в школе – но зачем попусту тратить всю ночь? Через какое-то время – лет через двадцать пять – они закончат университет и начнут работать. Но они работают всего пять-шесть часов, а вся ночь – это пустая трата времени; ее можно использовать. Сейчас разрабатываются методы и средства для ее использования.

Например, ее можно использовать для обучения. В уши детям вставляют специальные устройства, которые подключены к центральной системе в городе, – и это называется «подсознательным обучением»… Оно даже не тревожит сон детей – слова произносятся очень тихо, так тихо, что это даже нельзя назвать шепотом, потому что даже шепот может потревожить сон… Эти устройства работают в диапазоне частот более низких, чем у шепота. И вот что самое странное – уже давно было известно, как шепот действует на женщин, но никто не знал, что это можно использовать и таким образом…

Давным-давно известно, что если вы хотите, чтобы женщины услышали то, что вы говорите, вам нужно говорить шепотом. Если вы начинаете с кем-то шептаться, любая женщина, стоящая рядом, услышит все, что вы говорите.

Если вы говорите громко, это никому не интересно. Шепот же означает, что вы пытаетесь скрыть что-то, какой-то секрет. Женщина, с ее более чувствительным существом, сразу настораживается и улавливает все, что вы говорите. Поэтому, если вы хотите что-то сказать женщине, просто прошепчите это кому-нибудь другому, и она получит ваше послание в абсолютно точном виде – и никаких споров!

Подсознательное обучение – это шепот в диапазоне более низких частот. Было выяснено, что оно не мешает спать и даже не мешает видеть сны. Есть сновидения… есть сон, который находится глубже сновидений, а шепот, воздействующий на подсознание, – это еще более глубокое явление.

Ночью можно восемь часов подряд обучать детей чему угодно, и самое удивительное заключается в том, что ребенок все запомнит – ему не нужно будет ничего заучивать, делать домашние задания. Это просто входит в его систему памяти из подсознания. Так они завладевают вами на все двадцать четыре часа в сутки. В один прекрасный день вы можете быть лишены даже свободы видеть сны.

Вполне возможно, что правительство будет решать, что вам видеть во сне и чего не видеть. Сновидения можно будет проецировать точно так же, как проецируют на экран кинофильмы, и вы не сможете заметить разницу между тем, снится ли вам что-то или правительственное учреждение передает вам некую идею.

Подсознательное обучение – это действительно одно из самых опасных открытий, сделанных психологами. Оно было опробовано во многих странах, и выяснилось, что оно работает замечательно. Например, вы смотрите кинофильм…

Вы видите рекламу – она срабатывает, но для этого необходимо постоянное повторение. Определенная марка сигарет… Необходимо, чтобы вы читали о ней в газете, слышали по радио, видели по телевидению, на уличных рекламных щитах, в кинотеатре – необходимо постоянное повторение. Определенная марка сигарет… Вы не обращаете на это никакого внимания. Вы просто прочитали об этом и тут же забыли, но это оставило внутри вас некий след. И когда вы пойдете покупать сигареты, вы ни с того ни с сего попросите именно эту марку.

Но это длительный процесс. До сих пор реклама была длительным процессом.

Но с появлением подсознательного обучения она становится очень быстродействующей и очень опасной.

Был проведен такой эксперимент: в нескольких фильмах реклама была помещена между двумя кадрами. Вы смотрите фильм и не осознаете, что что-то происходит; вы продолжаете смотреть фильм. Сюжет разворачивается, и вдруг – вспышка… настолько быстрая, что ваши глаза не успевают отметить, что на экране что-то произошло. У вас появляется жажда, и вам хочется выпить кока-колы. Вы не прочитали на экране слова «кока-кола», но тем не менее эта идея вошла в вашу память.

И было обнаружено, что в тот вечер в том кинотеатре продажа кока-колы увеличилась на семьдесят процентов. Люди, покупающие кока-колу, не знают, почему они покупают кока-колу, – они испытывают жажду. На самом деле, они не хотят пить, им не нужна кока-кола, но воздействие на подсознание…

Это опасно. Это лишает вас свободы. У вас нет даже свободы выбора, вам просто приказывают – и таким способом, что вы даже не осознаете, что вам приказали купить кока-колу.

Этим могут воспользоваться политические партии – голосуйте за Рональда Рейгана. Нет нужды портить стены и писать повсюду: «Голосуйте за Рональда Рейгана!» – можно просто воздействовать на подсознание… по телевидению, в кино.

И в Советском Союзе деятели в области образования считают, что ночное время человека можно использовать для дополнительного обучения, повышения квалификации.

Например, человек получает диплом врача… Но медицинская наука продолжает развиваться, и врач не поспевает за ней. Он применяет лекарства, которые больше не являются самыми эффективными; наука ушла далеко вперед и нашла лучшие лекарства. Но у врача нет возможности читать всю медицинскую литературу – для этого можно использовать ночь. Днем он может принимать пациентов, а ночью – получать самую последнюю информацию.

Но это означает, что человека необходимо превратить в робота, который готов работать двадцать четыре часа в сутки и выполнять все, что вы захотите. Это не его свободная воля.

Эти люди довели такие прекрасные слова, как «дисциплина», «работа», «послушание», до такого безобразного состояния, что лучше на некоторое время полностью отказаться от них.

Работа прекрасна, если она является результатом вашей любви, вашего творчества. Тогда у работы есть некое духовное качество.

Дисциплина хороша, если она является результатом вашего обучения, вашего ученичества, вашего посвящения, вашей преданности, – тогда это нечто такое, что возникает в вас подобно прекрасному пламени, освещающему ваш жизненный путь.

Если послушание является результатом доверия… не потому, что кто-то сильнее вас и если вы ослушаетесь, то будете наказаны.

Даже Бог не смог простить одного-единственного акта непослушания. Эти бедняги… Адам и Ева съели одно яблоко!

На протяжении пяти лет я жил на одних яблоках. Моя мать говорила мне: «Тебе стоит подумать об этом. Всего одно яблоко – и Адам и Ева были изгнаны из сада Эдема. А ты живешь на одних яблоках!» В течение пяти лет я ничего не ел, кроме яблок.

Я сказал: «Вот я и хочу посмотреть… куда он меня выгонит? Сейчас самое большее, что он может сделать – это прогнать меня в сад Эдема. Есть только два места: сад Эдема и этот мир. Больше нет никакого мира, куда он мог бы меня изгнать».

Естественно, Бог хранил молчание. «Что с ним делать? Он грешит с утра до ночи – грех на грехе». Ведь я ничего не ел, кроме яблок.

Он не мог простить такой мелочи.

Нет, дело не в том, что Адам и Ева совершили какой-то великий грех. Дело в том, что было задето эго Бога, это была его месть. Такая мстительность… Это кажется невероятным, но даже сейчас вы страдаете из-за греха, совершенного Адамом и Евой. Мы не знаем этих людей, не знаем, когда они существовали, существовали ли они вообще, мы не имеем никакого отношения к их поступку – тем не менее мы продолжаем страдать.

Неужели каждое человеческое дитя будет страдать от этой мести? Это как-то не по-божески. Бог кажется более злым, чем дьявол. Дьявол же кажется более дружелюбным, более понимающим.

Люди, которые несут вам эти слова – «работа», «дисциплина», «послушание», – являются служителями этого Бога, его представителями. Они уничтожили красоту простых слов. Послушание тоже может обладать потрясающей красотой.

Но это должно исходить от вашей преданности, а не исполняться по чьему-то приказу. Это должно исходить от вашего сердца.

Вы любите кого-то, вы уважаете кого-то, вы преданы кому-то настолько глубоко, что ваше сердце всегда говорит «да»; оно забыло, как говорить «нет». Даже если вам хочется сказать «нет», вы не можете вспомнить это слово. Тогда послушание религиозно, духовно.

Третий вопрос:

Ошо,

Мне кажется, что за те девять лет, которые я провел рядом с тобой, я сделал все, что под силу моему разуму. И все же сейчас я чувствую, что нахожусь в еще большем хаосе и смятении, в еще большем невежестве, чем когда-либо раньше. Мне даже кажется, что я вот-вот все брошу.

Есть ли нечто такое, что я должен делать? Есть ли какой-либо способ быть более разумным и более бдительным? Поскольку я уверен, что уже тысячу раз упускал что-то важное.

Будет замечательно, если ты сможешь все бросить. Но именно в этом проблема.

Я уже советовал тебе все бросить. Советовал вообще не начинать! Но ты не слушал меня.

Девять лет великой работы, тяжелой работы, и тем не менее ты спрашиваешь: «Должен ли я привнести еще больше разума и еще больше работы?» И тебе кажется, что ты упускаешь поезд, потому что работаешь недостаточно упорно! А все как раз наоборот.

Ты упускаешь поезд, потому что работаешь слишком упорно.

Ты так погружен в работу, что не видишь, что поезд приходит и уходит. И когда ты видишь, что другие пассажиры выходят на перрон… тогда ты и осознаешь, что поезд пришел и ушел.

Просто оставь все и отдыхай на перроне. И как только придет поезд… Зачем его упускать?

Но ты не можешь отдыхать, ты не можешь расслабиться, не можешь отпустить себя. Ты превратил это в проект. Ты агрессивен, ориентирован на цель, всегда стремишься чего-то достичь.

А здесь рядом с тобой человек, который говорит тебе, что все, чего ты хочешь достичь, уже находится внутри тебя – просто расслабься, потому что только в расслабленном состоянии ты осознаешь то, что скрыто в тебе.

Но ты бежишь так быстро. Ты не останавливаешься, ты вкладываешь в это все свои умственные способности… девять лет!

Ты мог бы сесть в поезд в тот самый первый день, когда пришел ко мне. И ты можешь сделать это прямо сейчас – потому что поезд всегда стоит у платформы.

Он никогда не отправляется, потому что ехать некуда.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Прежде чем стать твоим саньясином, я отчаянно искал духовную истину. И хотя я прошел через много подлинных духовных переживаний, я оставался неудовлетворенным и неприкаянным.

После принятия саньясы я начал жить с твоими людьми, работать в твоих коммунах и, прежде всего, чувствовать, как твоя красота и покой растут в моем сердце. За это время мое сильное стремление к духовным переживаниям и к плодам этих переживаний стало постепенно исчезать.

Сейчас я просто наслаждаюсь повседневной жизнью, всем, что приходит вместе с ней: вкусной едой, прогулкой за городом, хорошим весельем с любимым человеком и тому подобным.

Не одолевает ли меня лень на пути к просветлению?

Пожалуйста, расскажи, в чем разница между засыпанием и отпусканием?

Ты все делаешь замечательно. Просто забудь о просветлении. Наслаждайся простыми вещами с полной интенсивностью. Простая чашка чая может быть глубокой медитацией.

Если вы можете наслаждаться чаем, его ароматом, если вы пьете его маленькими глотками, чувствуете его вкус… какое вам дело до Бога?

Вы не знаете, что Бог постоянно завидует вам, когда он видит, как вы пьете чай, а ему, бедняге, ничего не достается. Растворимый кофе… Такого нет в садах Эдема.

А с тех пор, как Адам с Евой покинули Эдем, некому составить ему компанию – он живет там только с животными, которые не умеют заваривать чай.

Бог очень завидует вам и сильно раскаивается, что он изгнал Адама и Еву из Эдема, но теперь с этим ничего нельзя поделать. Сыновья и дочери Адама и Евы живут гораздо лучше, гораздо богаче.

Просветление случается тогда, когда о нем полностью забывают.

Совершенно не думайте о том, что может прийти просветление и вы его можете упустить. Полностью забудьте о нем. Просто наслаждаетесь своей обычной жизнью.

Все так прекрасно – зачем создавать ненужные беспокойства и страдания? Странные проблемы духовности… Это совсем не то, с чем можно что-то сделать.

Если вы сможете сделать свою обычную жизнь прекрасной и возвышенной, все, чего вы всегда желали, начнет случаться само по себе.

Существует одна прекрасная история…

В штате Махараштра есть храм Кришны, и с этим храмом связана странная история. В храме находится статуя Кришны – в Махараштре его называют Виттхалом, – которая стоит на кирпиче. Странно, ведь ни в одном другом храме нет бога, стоящего на кирпиче.

История гласит, что один прекрасный человек, который наслаждался жизнью во всех ее проявлениях, был настолько удовлетворен своей жизнью, что Кришна решил явиться ему. Есть люди, которые всю жизнь танцуют и распевают: «Харе Кришна, Харе Рама», но ни Рама, ни Кришна не являются им – вообще никто не является. А этому человеку не было никакого дела до Кришны, Рамы или кого-то еще. Он просто жил своей жизнью, но проживал ее так, как и следует проживать: с любовью, с сердцем, с красотой, с поэзией, с музыкой. Его жизнь была сама по себе блаженством, и Кришне пришлось принять решение: «Этот человек нуждается в том, чтобы я его навестил».

Вы видите: этот человек вообще не думает о Кришне, но Кришна чувствует, что тот заслуживает его визита. Кришна является посреди ночи, чтобы не создавать переполох в городе. Он увидел, что дверь открыта, и вошел в дом.

Мать этого человека была очень больна, и он как раз массировал ей ноги. Кришна подошел к нему сзади и сказал:

– Я – Кришна, и я пришел, чтобы дать тебе даршан.

Человек ответил:

– Сейчас неудачное время, я массирую ноги моей матери.

Рядом с ним лежал кирпич. Он подвинул кирпич назад – он даже не оглянулся посмотреть, кто такой этот Кришна, – и попросил Кришне встать на кирпич. Он решил, что потом посмотрит на него. Но он был так поглощен массажем ног своей матери, – которая находилась на грани смерти, – что прошла вся ночь, а Кришна все еще стоял на кирпиче.

Кришна подумал: «Что за нелепость! Люди всю свою жизнь распевают: „Харе Кришна, Харе Рама“, но я никогда не прихожу к ним. И вот я пришел сюда, а этот болван даже не оглянулся назад, даже не предложил мне сесть, а велел мне стоять на кирпиче!»

И затем стало светать, начало восходить солнце, и Кришна испугался, потому что могли появиться люди. Рядом с домом проходила дорога, а дверь была открыта – и если бы люди увидели, что он стоит там, увидели его стоящим на кирпиче, то возникли бы проблемы, собралась бы большая толпа. Поэтому он исчез, а вместо него на кирпиче осталась стоять его каменная статуя.

Когда мать этого человека заснула, он повернулся и сказал:

– Кто тот человек, который беспокоил меня ночью?

И он обнаружил только статую Кришны.

Собралась вся деревня – случилось чудо, все хотели знать, как это произошло? И он им все рассказал.

– Ты – странный человек, – сказали ему люди. – К тебе приходил сам Кришна, а ты оказался таким дураком! По крайней мере ты мог бы предложить ему сесть, угостить его чем-нибудь, напоить. Он же был твоим гостем.

Этот человек ответил:

– В тот момент у меня под рукой не было ничего, кроме этого кирпича. А когда я делаю что-то, я делаю это тотально. Я не хочу, чтобы мне мешали. Если он так заинтересован в том, чтобы встретиться со мной, он может прийти сюда снова – что за спешка?

Эта статуя находится в храме Виттхала, она все еще стоит на кирпиче. Тот человек действительно был великим человеком – его не интересовали ни награды, ни что-то еще; он настолько глубоко погружался в каждое свое действие, что само действие становилось наградой. И даже если приходил Бог, награда, которую он получал благодаря тотальности своих действий, была больше, чем Бог.

Никто не истолковывал эту историю так, как толкую ее я, но вы же видите, что любое другое истолкование абсурдно.

Поэтому просто забудь о духовности, о просветлении, о Боге – они сами о себе позаботятся. Это их дело. Они сидят там совсем без клиентов.

Тебе не нужно беспокоиться; делай с жизнью самое лучшее, что ты можешь с ней сделать, – вот твое испытание, вот твоя религия, вот то, чему ты должен поклоняться. А все остальное последует само по себе.

Пятый вопрос:

Ошо,

Если именно мастер выбирает ученика и бросает его – хотя ученику может казаться, что это он выбрал мастера, а затем оставил его, – зачем тебе надо было говорить нам об этом?

Теперь у меня появился страх, что ты в любое время можешь бросить меня. Пожалуйста, не поступай так со мной. Мне так больно думать об этом – ведь если такой человек, как ты, не может помочь мне, то кто же может? Меня всегда покидали в беде, а это причиняет боль. И думать, что ты покинешь меня в беде, – это уж слишком.

Пожалуйста, пообещай, что ты не оставишь меня, даже если от меня не будет никакого толку. Я знаю, что ты не поступишь так, но все равно этот страх живет во мне. Пожалуйста, будь со мной всегда, хорошо?

Это хитрый вопрос.

Я могу пообещать, что я не оставлю тебя. Единственная проблема состоит в том, что, если ты захочешь оставить меня, то ты обнаружишь, что это очень трудно сделать, – я не позволю тебе оставить меня!

Поэтому теперь тебе следует бояться того, что я выполню свое обещание в любом случае – хочешь ты этого или нет! Так что, если это рассеет твой страх, – замечательно. Для меня это не проблема, я могу пообещать.

Я просто не хочу мешать ничьей свободе. Я хочу держать дверь открытой; если ты захочешь уйти, я не буду закрывать ее.

Но если это то, чего ты хочешь, тогда дверь окажется закрытой – и запертой!

Тогда в следующий раз не говори мне, что ты боишься того, что, если тебе захочется уйти, ты не сможешь этого сделать. Обещание есть обещание!

Шестой вопрос:

Ошо,

Сначала мне хотелось убежать отсюда, теперь у меня никогда не появляется желания оставить тебя. Что случилось?

Я передумал.

Глава 19. Будущее принадлежит творческому человеку

Первый вопрос:

Ошо,

Мне шестьдесят лет, но в саньясе я – двухлетний ребенок!

Я счастлив, что я попал в лоно твоей благодати.

Было ли это предопределено судьбой? Тогда почему это случилось так поздно в моей жизни? Может ли ребенок во мне стать зрелым за то время, что мне осталось жить? И как? Прошу тебя, помоги.

Вопрос, который ты задал мне, заключает в себе многое. Это много вопросов в одном вопросе.

Во-первых, ты говоришь, что в возрасте шестидесяти лет ты являешься двухлетним ребенком в том, что касается саньясы. Это напоминает мне о древней восточной традиции. Мы привыкли вести отсчет жизни с того дня, когда человек был посвящен в саньясу, а не со дня его рождения. Ведь рождение необязательно превращается в жизнь; чаще оно превращается просто в растительное существование.

Есть обычная капуста, и есть цветная капуста, но разница между ними невелика. Специалисты говорят, что цветная капуста – это «капуста с университетским дипломом».

Но большинство людей просто ведут растительное существование; они не живут, они не вступают в контакт с живительными водами жизни. Они дышат, они стареют, но никогда не растут. Между их рождением и смертью проходит горизонтальная линия. Нет пиков восторга, нет освещенных солнцем вершин экстаза. Нет глубин любви, покоя, безмолвия. Есть только расположенная в горизонтальной плоскости рутина от колыбели до могилы. Ничего не случается. Они приходят и уходят.

Говорят, что большинство людей осознают, что они живут только тогда, когда они умирают, – поскольку жизнь была такой плоской, такой бесцветной. Она не была танцем, не была красотой, не была благословением; в сердце не было никакой благодарности: «Существование выбрало именно меня, а не кого-то другого. Без меня существованию чего-то недоставало бы. Нет никого, кто бы мог заменить меня; я занимаю уникальное положение, а я никогда не просил об этом, я не заслужил этого. Это настоящий подарок от изобильности существования».

Так случилось, что у Гаутамы Будды была встреча с одним из наиболее разумных императоров того времени. В середине их беседы к ним подошел старый саньясин – ему, должно быть, было лет семьдесят пять, – чтобы коснуться ног Будды. Он попросил императора простить его за то, что он вмешивается в их беседу, но он сделал это по необходимости.

Ни один буддистский монах не может путешествовать ночью; они могут передвигаться между восходом и закатом солнца, а ночью должны оставаться на одном месте.

– Мне велели идти в ближайшую деревню, но я не могу уйти, не коснувшись ног моего мастера. Солнце опускается все ниже, а ваша беседа все продолжается и продолжается – так что, пожалуйста, простите меня.

Гаутама Будда спросил у саньясина:

– Сколько тебе лет?

Император был очень удивлен: что за необходимость спрашивать об этом? Можно просто благословить его и отпустить.

А старый саньясин сказал:

– Простите меня, я пришел слишком поздно. Мне всего лишь четыре года.

Император еще больше удивился и не мог сдержаться. Он сказал:

– Это уж слишком! Этому человеку может быть семьдесят пять лет, или восемьдесят, или семьдесят, но никак не четыре года. Такого просто не может быть!

– Вероятно, вы не знаете, как мы считаем возраст, – сказал Гаутама Будда императору. – Этот человек стал саньясином четыре года назад. Поэтому настоящего брамина, того, кто познал божественное, Брахму, называют двидж, «дважды рожденный». Первое рождение – это лишь возможность для второго рождения. Если второго рождения не случается, то первое рождение бессмысленно.

А саньясину Будда сказал:

– Не беспокойся. У нас есть древняя пословица: «Если человек, который заблудился утром, возвращается к вечеру домой, его не следует считать „сбившимся с пути“». Четыре года – это огромный срок. Даже одна минута осознанности равна вечности.

Так что первое: не беспокойся о пятидесяти восьми годах, которые прошли во сне. Были они или их не было – это не имеет значения; они были подобны надписям, сделанным на воде, – ты продолжаешь их делать, а они продолжают исчезать.

Эти два года, что ты был саньясином, имеют огромное значение – и их значительность зависит не от времени, она зависит от глубины. Можно целую вечность быть поверхностным. А можно за одно-единственное мгновение бездонной глубины или высоты Эвереста достигнуть реализации.

Поэтому первое, что я хочу сказать тебе: не волнуйся о пятидесяти восьми годах, которые были потеряны в странствиях по пустыне. Будь благодарен за эти два года пребывания в саду бога. Теперь от тебя зависит, будет ли каждое мгновение глубоким удовлетворением, глубокой тишиной, радостным танцем… вечностью ликования, ароматом, который не от мира сего… который принадлежит не времени и пространству, а запредельному.

И как я вижу, ты развиваешься в правильном направлении и двигаешься с искренним сердцем… Я слышал твои песни, в них есть сладостная боль, сердечная благодарность. Они сладостны, потому что нет ничего более сладостного, чем вступить в контакт с вечным, безвременным, бессмертным источником жизни.

Быть в контакте с мастером – значит косвенным образом быть в контакте с божественностью существования.

В твоих песнях есть сладость, и в них есть некая боль. Боль – потому, что слова бессильны выразить все то, что тебе хочется выразить. Тебе хочется петь… Твое сердце переполнено этим, но язык не способен это выразить. Твои музыкальные инструменты, какими бы совершенными они ни были, не могут привнести музыку тишины в мир звука. Это два диаметрально противоположных измерения.

Но твоя боль не разрушает красоты этой сладости; она делает ее еще более прекрасной, придает ей глубину. Она свидетельствует о твоем переживании и одновременно о неспособности выразить его. То, что может быть выражено, является мирским. То, что не может быть выражено, – священно.

И все художники – музыканты и поэты, живописцы и танцоры – миллионы лет пытались выразить невыразимое. Даже если они могут дать непрямой намек – просто палец, указывающий на Луну, – это уже большой успех. И тебе это удается.

Пой без всяких сомнений, не беспокойся о том, что тебя сочтут безумцем. Если мир не считает певца безумцем, значит, он вовсе не певец; если танцора не помещают в сумасшедший дом, значит, мир не дал ему свидетельство о таланте.

Все гении кажутся миру безумцами: «Что-то не так с этими беднягами».

Винсент Ван Гог, один из голландских художников, за всю свою жизнь не мог продать ни одной своей картины. Сейчас из тысяч написанных им картин сохранилось только двести, потому что никто не заботился о них. Ван Гог просто раздавал их своим знакомым; никто бы не стал покупать их. Люди боялись даже повесить его картины в своих гостиных, потому что их гости могли бы подумать, что хозяева дома сошли с ума: «Что за картины вы здесь повесили?» Люди брали его картины – чтобы не обидеть его, – благодарили его и бросали его картины в подвал, чтобы их никто не видел.

Теперь каждая его картина стоит миллион долларов. Что случилось за эти сто лет?

Самого Ван Гога посадили в сумасшедший дом, когда ему было всего тридцать два года. И посадили его туда за его картины – от него не было никакого вреда, он не был буйным, он никому ничего плохого не делал. Но всякий, кто видел его картины, был абсолютно уверен в том, что этот человек безнадежно болен. Ему место в сумасшедшем доме. Если он мог написать такие картины, он способен на что угодно…

Например, он всегда писал звезды в виде спиралей. Даже другие художники говорили ему: «Звезды – не спирали!»

Он отвечал: «Я тоже вижу звезды. И я вижу, что они – не спирали, но когда я начинаю писать их, что-то во мне говорит, что звезды – это спирали. Расстояние до них так огромно… Вот почему невозможно увидеть, какая у них форма. И этот голос во мне так силен. Я просто не могу не сделать того, что мне велит мое внутреннее существо».

А сейчас физики узнали, что звезды – это спирали. В мире художников это вызвало шок, потому что только один художник за всю историю человечества имел некую внутреннюю связь со звездами – и этого человека считали сумасшедшим. И именно потому, что его считали сумасшедшим, никто не хотел заказывать у него картины.

Его брат каждую неделю давал ему ровно столько денег, чтобы ему хватило на семь дней. Но он три дня в неделю ничего не ел – потому что, только сэкономив деньги на еде, он мог купить холст, краски и кисти. Живопись для него была важнее жизни.

Когда ему было тридцать три года, он покончил с собой. После того, как его выпустили из сумасшедшего дома, он написал только одну картину, которую там ему не давали писать. Он хотел написать солнце. На эту картину у него ушел один год. Он испортил себе глаза… Палящее солнце, горячее солнце… Целыми днями он смотрел на него – с утра до вечера, от восхода до заката. Он хотел, чтобы его картина заключала в себе все о солнце, всю биографию солнца.

Каждый, кто относился к нему с сочувствием, говорил ему: «Это уж слишком. Достаточно поизучать его один день, – солнце всегда одинаково».

Ван Гог отвечал: «Вы не знаете. Оно никогда не бывает одинаковым. Вы просто не смотрели на него. Я никогда не видел два одинаковых восхода, никогда не видел два одинаковых заката. И я хочу, чтобы моя картина была биографией солнца».

Целый год… с утра до вечера он наблюдал за солнцем… Он испортил себе глаза, но он продолжал писать свою картину.

И когда картина была завершена, он написал своему брату короткое письмо: «Я совершаю самоубийство не от отчаяния – ведь я один из самых счастливых людей в мире. Я делал то, что я хотел делать, несмотря на то, что весь мир осуждал меня. Моим последним желанием было отобразить всю биографию солнца в одной картине. Сегодня картина завершена. Я очень рад, и мне теперь незачем жить. Я жил, чтобы писать картины; моей жизнью была живопись, а не дыхание».

И он застрелился.

Его нельзя отнести к числу обычных самоубийц. Это не самоубийство – он сделал это не от отчаяния, не от тоски, не потому, что потерпел неудачу. Он сделал это потому, что достиг потрясающего успеха, тотальной реализации и увидел, что теперь ему незачем продолжать жить и просто ждать смерти… «Я сделал работу, которую хотел сделать».

Каждому творческому человеку необходимо понимать, что как только люди начинают думать, что с его головой что-то не так, он должен радоваться тому, что перешел границу мирского и посредственного. Теперь у него выросли крылья, которых у других нет.

И я вижу в тебе эту возможность, потенциал.

Медитируй и позволь музыке стать твоей медитацией. Пой и позволь пению стать твоей жизнью, самим твоим дыханием, биением твоего сердца.

В мире господствует очень глупая идея, что религиозны только святые. На самом деле почти девяносто девять и девять десятых процента святых не религиозны. Настоящих религиозных людей можно найти среди творцов – танцоров, поэтов, художников, певцов, музыкантов, скульпторов. Будущее принадлежит творческому человеку.

Прошлое принадлежало праведникам, которые не были творческими людьми. Они ничего не создали, их единственным достоинством было самоистязание. На самом деле все они были мазохистами. В более разумном мире их бы лечили, а не поклонялись им. Они были не святыми, а психически больными людьми. Но поскольку нетворческие люди доминировали, творцам приходилось очень много страдать. Их считали больными.

Будущее будет совершенно иным. Сейчас никто не может быть святым только потому, что он способен себя истязать. Такому человеку место в цирке.

У Тургенева есть прекрасный рассказ.

В одном цирке работал человек, все мастерство которого заключалось в том, что он мог голодать на протяжении сорока, пятидесяти дней – столько, сколько цирк оставался в одном городе. Все то время, пока цирк находился в городе, он голодал. Его проверяли доктора, люди следили за ним – он не принимал пищи.

Цирк переезжал из города в город, и затем он приехал в столицу, где оставался более сорока дней. И что такого в человеке, который голодает? На него можно посмотреть один раз – после этого он уже не вызывает никакого интереса. И через несколько дней люди забыли о нем.

Рядом с цирком было много палаток, но поскольку в палатку с голодающим человеком никто не приходил, ее поместили в самом конце. Так что о нем совсем забыли. Даже дирекция цирка забыла о нем, потому что он оказался никому не нужен. И он продолжал свое голодание после того, как прошло сорок дней, так как он забыл, что надо считать дни. Он знал только то, что, когда цирк переезжал из одного города в другой, в дороге ему давали еду.

Он умирал. И тогда кто-то вспомнил: а как там великий голодающий? Хозяин бросился к нему. Этот человек был на грани смерти, его голодание продолжалось девяносто дней. Девяносто дней – это предел продолжительности голодания для человека, если он здоров.

Его спросили:

– Ты что, с ума сошел? После сорока дней тебе нужно было сообщить об этом, нужно было позвать кого-нибудь.

Он ответил:

– Тому было две причины. Первая: я никогда не считаю дни. Вторая: постепенно я осознал, что, похоже, на этот раз времени прошло больше, чем обычно, но голодание стало привычкой. Теперь прием пищи создает для меня трудности. И когда вы переезжаете из одного города в другой, мне приходится очень тяжело. Сорок дней я голодаю… а в течение семи дней, пока вы переезжаете в другой город, прием и переваривания пищи становятся для меня ужасной пыткой. Я почувствовал облегчение от того, что срок голодания оказался длиннее.

В отношении голода нужно запомнить несколько вещей. Если вы голодаете, вы будете испытывать голод только первые три дня. Через три дня чувство голода начнет исчезать, потому что в организме есть аварийный механизм: в течение трех дней он ждет пищи – больше он ждать не может. Через три дня ваш организм начинает поедать самого себя. Именно поэтому вы худеете.

Вы когда-нибудь задавались вопросом, куда девается этот вес?

Голодание – это своего рода каннибализм, самоедство. Это наихудший вид каннибализма. Съесть кого-нибудь другого – это еще можно понять, но есть самого себя!

Но таковы были ваши святые. Их достоинства были на службе смерти, а не на службе жизни.

Я хочу, чтобы мои саньясины стали святыми с новым качеством – качеством, которое служит жизни, питает жизнь, утверждает жизнь, делает жизнь более прекрасной, привносит в нее больше цветов.

В прошлом медитация была жизнеотрицающей: отрекись от жизни и всего, ради чего стоит жить.

Для меня медитация – это нечто противоположное тому, чем она была до сих пор.

Медитация – это безмолвное сердце, спокойный ум, который может сделать жизнь более привлекательной, более приятной, более богатой во всех отношениях.

Я не хочу, чтобы вы от чего-то отказывались.

Я хочу, чтобы вы наслаждались всем, что вы делаете.

Ты – музыкант. Позволь музыке быть твоей медитацией. Это и есть твоя религия – не ислам, не индуизм, не христианство. Твоя религия – музыка. Если кто-то является танцором, то его религия – танец.

Второй вопрос:

Ошо,

Почему каждому хочется притворяться тем, кем он не является? Что за психология скрыта за этим?

С самого раннего детства каждого человека осуждают.

Все, что он делает сам по себе, по своему собственному желанию, оказывается неприемлемым. У людей, у толпы, в которой ребенок вынужден расти, есть свои собственные идеи и идеалы. Ребенку приходится приспосабливаться к этим идеям и идеалам. Ребенок беспомощен.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что человеческое дитя – самый беспомощный детеныш во всем животном мире? Все животные могут выжить без поддержки родителей и окружения, но человеческое дитя выжить не может, оно сразу же погибнет. Оно самое беспомощное существо в мире – такое беззащитное перед смертью, такое нежное.

Естественно, те, у кого сила, могут вылепить из ребенка все что угодно.

Поэтому каждый против своей воли стал тем, кем он является. Это и есть та психология, которая скрыта за фактом, что каждый человек притворяется тем, кем он не является.

Каждый человек находится в состоянии шизофрении. Ему никогда не позволяли быть самим собой, его заставляли быть кем-то другим, так что его натура не позволяет ему быть счастливым.

И когда ребенок вырастает и становится на собственные ноги, он начинает претендовать на то, что не является частью его существа, но что он хотел бы иметь в себе. В этом безумном мире он оказывается сбитым с толку. Из него делают кого-то другого, он не таков. И он знает это. Каждый это знает – его заставили стать врачом, инженером, политиком, преступником, нищим.

Вокруг много разных сил.

В Бомбее есть люди, чей бизнес заключается в том, что они похищают детей, делают из них калек, слепых, хромых и заставляют их просить милостыню и каждый вечер приносить все деньги, которые они собрали. Да, им дают еду, дают кров. Но к ним относятся как к товару, а не как к человеческим существам. Это – крайний случай, но то же самое происходит с каждым, в большей или в меньшей степени. Никто не чувствует себя легко и непринужденно с самим собой.

Я слышал об одном великом хирурге, которого провожали на пенсию; он был очень известным. Собрались все его студенты и коллеги – танцевали, пели и пили, а он с печальным видом стоял в темном углу.

Один из его друзей подошел к нему и спросил:

– Что с тобой? Мы веселимся, а ты стоишь здесь такой грустный – тебе не хочется уходить на пенсию? Тебе уже семьдесят пять лет, ты должен был уйти на пенсию пятнадцать лет назад. Но ты такой великий хирург, что даже сейчас, когда тебе семьдесят пять, никто не может сравниться с тобой. Так что выходи на пенсию и отдыхай!

Он сказал:

– Именно об этом я и думал. Мне грустно от того, что мои родители заставили меня стать хирургом. Я хотел быть певцом, я так любил петь. Даже если бы я стал просто уличным певцом, я бы, по крайней мере, нашел себя. Сейчас я всемирно известный хирург, но я не нашел себя. Когда люди хвалят меня как хирурга, я слушаю так, как будто они хвалят кого-то другого. Я получал награды, ученые степени, но ничто не вызывало радости в моем сердце – потому что это не затрагивало меня. То, что я был всю жизнь хирургом, убило меня, уничтожило меня. Я хотел просто играть на флейте, даже если мне пришлось бы просить милостыню на улицах. Но я был бы счастлив.

В этом мире есть только одно счастье – быть самим собой.

И поскольку никто не является собой, каждый пытается как-то скрыть это – отсюда маски, притворство, лицемерие. Люди стыдятся того, кем они являются.

Мы сделали из мира рыночную площадь, а не прекрасный сад, где каждому дозволено быть тем цветком, которым он является. Мы же заставляем ноготки быть розами – как ноготки могут стать розами? Эти розы будут искусственными, и в глубине сердца ноготки будут плакать и испытывать стыд: «Мы оказались недостаточно отважными, чтобы восстать против толпы. Она заставила нас стать искусственными цветами, но мы родились настоящими цветами, в которых текут наши соки, – но мы не можем проявить себя как настоящие цветы».

Вас учат всему, но не учат быть самим собой. Это самая отвратительная форма общества, которая только возможна, потому что такое общество делает всех несчастными.

Я слышал еще об одном великом человеке, известном профессоре литературы, который уходил на пенсию. Собрались все университетские профессора, все его друзья – всем было весело. Но внезапно они заметили, что профессора нет среди них. Один из его друзей, адвокат, вышел из дома… и обнаружил его в саду. И что же он там делал? Он сидел под деревом.

Адвокат был его ближайшим другом, другом детства. Он спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Профессор ответил:

– Что я делаю? Помнишь, пятьдесят лет назад я признался тебе, что хочу убить свою жену. А ты сказал: «Не делай этого, иначе получишь пятьдесят лет тюрьмы». Я думаю, что, если бы я не послушал тебя, сегодня я уже вышел бы из тюрьмы и был бы свободен. Меня это так бесит, что появляется желание – почему бы мне не убить хотя бы тебя! Сейчас мне семьдесят пять лет. Даже если меня посадят в тюрьму на пятьдесят лет, меня не смогут продержать там весь этот срок. Лет через пять-семь я умру. Ты не был мне другом, ты оказался моим злейшим врагом.

Быть тем, кем вы не хотите быть, жить с тем, с кем вы не хотите жить, делать то, что вы не хотите делать, – вот основа всех ваших несчастий.

И с одной стороны, обществу удалось сделать всех несчастными, а с другой – то же самое общество ожидает от вас, что вы не будете показывать свое несчастье – по крайней мере, не на людях, не открыто. Потому что ваше несчастье – это ваше личное дело.

Все это создается обществом – в действительности это общественное, а не личное дело. Та же самая толпа, которая создала все причины вашего несчастья, в конце концов говорит вам: «Ваше несчастье – это ваше личное дело, но когда вы выходите из дома, вы должны улыбаться и не показывать свое несчастье другим».

Общество называет это этикетом, хорошими манерами, культурой. На самом деле, это лицемерие.

И пока человек не решит: «Чего бы это ни стоило, но я хочу быть просто самим собой. Пусть меня осуждают, не принимают, пусть я потеряю респектабельность – но я не могу больше притворяться кем-то другим…» Это решение и это заявление – заявление о свободе, свободе от гнета толпы, – дают рождение вашему естественному существу, вашей индивидуальности.

Тогда вам не нужны никакие маски. Тогда вы можете быть просто самими собой, такими, какие вы есть.

И в тот момент, когда вы сможете быть такими, какие вы есть, вы ощутите величайший покой, который превосходит понимание.

Третий вопрос:

Ошо,

Пожалуйста, объясни разницу между доверием к существованию и фатализмом?

Разница между доверием и фатализмом очень тонкая.

На поверхности кажется, что они означают одно и то же, но в действительности это два диаметрально противоположных явления.

Вера в судьбу – это утешение. Вы бедны и видите, что другие становятся все богаче и богаче – необходимо какое-то утешение. Вы делаете все, что в ваших силах, и вы делаете это честно, искренне, следуя законам морали. Вы никогда не используете неправедные средства, но тем не менее остаетесь неудачником. И вы видите, что другие ведут себя нечестно, остаются хитрыми, неискренними, безнравственными, совершают преступления, используют всевозможные неправедные средства – но они преуспевают, становятся богаче, достигают власти, престижа. Как это объяснить?

Это не ново. С самого начала человек ломал над этим голову. И ему пришлось в качестве утешения создать некую идею. Рок, кисмет[12], судьба, предопределение, Бог – все записано в линиях на вашей руке, в линиях на вашем лбу; все предопределено расположением звезд в момент вашего рождения, вы ничего не можете сделать с этим. Силы, которые определяют вашу жизнь, слишком велики. Вы обречены на неудачу; лучше уж принять неудачу как свою судьбу. Если все свалить на судьбу, то становится не так больно; это дает утешение. Тогда нельзя сказать, что это ваша неудача, что к этому привели ваши поступки – что вы можете сделать против звезд? Вы же не можете выбирать год, день и час вашего рождения.

Вы приходите в мир точно так же, как актер выходит на сцену с готовой ролью. Он ничего не может изменить.

Время от времени актеры могут что-то изменять, ведь спектакль есть спектакль…

Я слышал, что в одной деревне… Каждый год в это время по всей Индии, в каждой деревне, разыгрывается спектакль из жизни Рамы, индуистского бога. И в начале… это совсем как в любом кинофильме: треугольник – одна женщина и двое влюбленных в нее мужчин. Сита – эта женщина, а Рама и Равана – двое влюбленных в нее мужчин. Рама очень молод. Равана обладает огромной силой.

В те времена царские дочери имели право пользоваться любыми уловками для выбора мужа. Сита потребовала… В ее семье хранился лук, который когда-то принадлежал богу Шиве. Это был такой большой и тяжелый лук, что не каждый мог поднять его, для этого был нужен великий борец. Сита поставила условие: тот, кто сможет поднять лук, и не только поднять, но и сломать его голыми руками, – это был стальной лук, – тот будет ее мужем.

Сотни царей, великих борцов, лучников… Рама тоже был среди них. Но никто не думал, что от него может быть какой-то прок, он был слишком молод. Все боялись, что победит Равана – грозный десятиголовый гигант. Все были обеспокоены – отец и родственники Ситы боялись, что она попадет в лапы этого идиота. Ее надо было как-то спасать.

Итак, участники состязания выходили вперед – и никто из них не мог даже сдвинуть лук с места, а о том, чтобы поднять его, не могло быть и речи; они вызывали лишь насмешки…

И вот перед тем, как подошла очередь Раваны, прибежал какой-то человек… Это была уловка, чтобы заставить Равану вернуться в свое царство. Он был царем Шри-Ланки. И тот человек закричал: «Что ты здесь делаешь? Шри-Ланка горит! Все твое царство охвачено огнем!»

Равана забыл о том, что собирался жениться на Сите. Он умчался, чтобы выяснить, что же происходит в его царстве. Это была хитрость; на самом деле на Шри-Ланке все было в порядке. Но к тому времени, когда Равана вернулся, Рама уже сломал лук, женился на Сите и уехал с ней.

Это был сговор, и Равана не мог этого простить. Он отправился на поиски Ситы, чтобы завладеть ею. В конце концов он похитил ее и три года держал в заточении. Вот так разворачивается эта история.

Каждый год эту историю разыгрывают во всех деревнях.

В одной деревне человек, который играл роль Раваны, был в самом деле влюблен в девушку, которая играла роль Ситы. Но они принадлежали к разным кастам, брак был невозможен.

Это происходило каждый год: как только подходила очередь Раваны, появлялся человек, который кричал: «Шри-Ланка горит!»

На этот раз человек, исполнявший роль Раваны, решился – ведь за пределами этой сцены никакая женитьба была невозможна. Они были из разных каст, а в Индии нельзя жениться на девушке из другой касты. Человек, игравший Равану, был из низшей касты; девушка была из касты браминов. На этот раз он решил что-то предпринять.

Прибежал человек и закричал:

– Шри-Ланка горит!

Равана сказал:

– Ну и пусть. В этом году я не поеду туда!

Все засмеялись, никто не мог поверить в это.

Суфлер, стоящий за занавесом, шептал ему:

– Что ты говоришь?

А он сказал:

– В этом году я собираюсь жениться на Сите!

И он подошел к луку – а это был просто обычный лук, все только притворялись, что он такой тяжелый, что никто не мог поднять его; он был сделан из обыкновенного бамбука. Он поднял его, показал его публике, сломал его, бросил обломки на землю и сказал отцу Ситы:

– Приведи свою дочь! Всему должен быть конец и этой истории – тоже!

Даже те, кто спал, проснулись: «Что случилось? Что-то новое!» Режиссер не знал, что делать. На мгновение воцарилась тишина.

И Равана закричал:

– Где Сита? Выполняй обещание!

И никто не мог сказать ему: «Ты не следуешь роли, которая была тебе поручена», – ведь нельзя же говорить такое перед публикой.

Но царь – отец Ситы – был очень мудрым человеком. Он сказал своим слугам:

– Идиоты, это же не лук Шивы, этим луком играют мои дети. Заберите его. Принесите настоящий лук.

Слуги унесли обломки. Занавес опустился, и все набросились на Равану.

– Ты – идиот, ты разрушаешь всю историю.

Он сказал:

– На этот раз я не отступлюсь.

Пришлось вызвать полицию и отправить Равану в полицейский участок, сказав полицейским:

– Заберите его, а то он разрушает весь наш спектакль.

В спектакле еще можно что-то изменить. Но в жизни вы не знаете, что именно предначертано вам судьбой, поэтому приходится принимать все, что происходит с вами: «Должно быть, такова моя судьба».

Вера в судьбу – это просто утешение, мы не можем признать нашу неудачу неудачей.

И мы не можем признать нашу неудачу еще по одной причине – это затрагивает все наши моральные ценности: «Мы были честны, мы были моральны, мы использовали только праведные средства, мы были правдивы, и все же мы потерпели неудачу. А другой человек был нечестен, хитер, неискренен, аморален, не чист перед законом, и он добился успеха».

Вся система морали учит тому, что истина восторжествует, что моральность восторжествует, что честность восторжествует. Но в жизни мы видим, что все честные люди терпят неудачу, а аморальные люди добиваются успеха. Хитрые и коварные становятся могущественными. А простых и невинных подавляют. Вся наша система ценностей поставлена на карту.

Поэтому священникам и пророкам было необходимо найти способ, благодаря которому ваша неудача не была бы вашей неудачей. «Вы ничего не можете сделать, это предначертано вам судьбой. Вы являетесь неудачником не потому, что вы искренни, моральны, честны. А другой человек добивается успеха не потому, что он аморален, нечестен и хитер – такова его судьба. Что касается судьбы, то ничто не может изменить ее: ни честность, ни нечестность. Да, раз вы были честным, у вас будет более счастливая судьба в вашей будущей жизни. А судьба другого человека будет более горькой, поскольку он был нечестным.

Так что это было прекрасное утешение, и это была прекрасная защита – рациональная – для нашей системы морали. Но все это – надувательство.

Правда в том, что человек достигает успеха благодаря нечестности, а не благодаря судьбе. Он преуспевает благодаря аморальности, благодаря тому, что его не заботит, какие средства он использует.

Когда вы появляетесь в существовании, вы появляетесь как tabula rasa, чистый лист. Никакой судьбы вам не предначертано; нет никакого рока, благодаря которому случается то, что предопределено. Существование – это свобода. Судьба – рабство.

Свобода означает, что вы сами решаете, что именно должно случиться. Судьба – это гипотеза, придуманная для того, чтобы обманывать вас.

Но доверие – это нечто совершенно иное.

Доверие – не фатализм. Доверие просто означает: «Что бы ни случилось, я – часть существования, и существование не может быть намеренно враждебным ко мне. Если иногда кажется, что оно враждебно, то за этим, должно быть, стоит мое неправильное понимание».

Я люблю вспоминать суфийского мастера Джуннаида. Он был мастером Аль-Хилладжа Мансура. У него была одна привычка: после каждой молитвы… а мусульмане молятся по пять раз в день… после каждой молитвы он говорил, обращаясь к небу: «Твое сострадание так велико. Ты так прекрасно заботишься о нас, а мы этого не заслуживаем. У меня даже нет слов, чтобы выразить мою благодарность, но я надеюсь, что ты поймешь невыразимую благодарность моего сердца».

Однажды Джуннаид и его ученики совершали паломничество, и случилось так, что в течение трех дней они проходили через деревни, где ортодоксальные мусульмане не позволяли им останавливаться на ночлег, а уж о том, чтобы получить у них еду и воду, и речи быть не могло.

Три дня без еды, без воды, без сна – они очень устали, выбились из сил… Ученики не могли в это поверить, но Джуннаид, их мастер, продолжал, обращаясь к небу, говорить то же самое. Раньше это можно было понять – но он и теперь говорил: «Ты велик, ты сострадателен, и у меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность».

На третий день вечером, когда он завершил свою молитву, его ученики сказали:

– Сейчас пришло время для объяснений. Три дня мы голодаем, у нас нет воды, нас мучает жажда, мы не спали, нас постоянно оскорбляли, нас не пускали на ночлег. По крайней мере сегодня тебе не следовало бы говорить: «Ты велик, ты сострадателен». За что ты благодаришь?

Джуннаид рассмеялся. Он сказал:

– Мое доверие к существованию безусловно. Я благодарен существованию не потому, что оно обеспечивает мне то-то и то-то. Я существую – этого достаточно. Существование принимает меня – этого достаточно. Я не заслужил и этого, я не достоин того, чтобы быть. Более того, эти три дня были потрясающе прекрасны, потому что у меня была возможность понаблюдать, возникнет ли во мне гнев, и гнев не возник. У меня была возможность понаблюдать, почувствую ли я, что Бог оставил меня, и эта идея не возникала.

В моем отношении к существованию ничего не изменилось. Моя благодарность осталась неизменной, и это наполнило меня еще большей благодарностью. Это было испытание огнем, и я вышел из него необожженным. Чего же еще вы хотите? Я буду доверять существованию в моей жизни, и я буду доверять существованию в моей смерти. Такова история моей любви.

Дело не в том, что кто-то богат, а кто-то беден, кто-то преуспевает, а кого-то преследуют неудачи. Это никак не связано с другими. Это мой личный, интимный контакт с реальностью. И в этом великая гармония. Я абсолютно свободен и чувствую себя дома.

Доверие – это результат глубокой медитации.

Вера в судьбу – это результат ваших неудач и утешение для ума. Они совершенно различны.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему мне нравится критиковать людей и жаловаться на жизнь?

Это всем нравится.

Критиковать людей, жаловаться на людей – это создает в тебе приятные переживания. Критикуя других, ты чувствуешь себя выше, чем они; жалуясь на других, ты чувствуешь, что ты лучше. Это очень большое удовлетворение для эго.

И я говорю, что почти каждый делает это. Некоторые люди делают это открыто, некоторые люди делают это про себя, но удовольствие – одно и то же.

Очень редко встречаются люди, которые не критикуют и не жалуются; это люди, которые отбросили свое эго. Тогда нет смысла критиковать – зачем вам беспокоиться об этом? Это не ваше дело, это вам больше ничего не дает. Это было поддержкой и питанием для эго.

Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы отбросили эго. Отбросив эго, вы обнаружите, что почти весь мир исчезает. Весь мир, который был сплетен вокруг эго, полностью отпадает, и вы начинаете видеть людей в новом свете. Возможно, тот же самый человек, которого вы критиковали, в такой же ситуации… Вместо того, чтобы критиковать его, вы почувствуете великое сострадание, великую любовь, глубокое желание помочь. Человек тот же самый и та же самая ситуация, в которой вы жаловались бы, – но теперь у вас иное видение, вы видите вещи по-иному. Может быть, вы увидите, что на его месте в такой же ситуации вы вели бы себя точно так же и здесь не на что жаловаться.

Ваше восприятие станет более человеческим, более дружелюбным… глубокое принятие людей такими, какие они есть.

Вы знаете только часть их жизни, вы не знаете всю их жизнь. И нехорошо на основании маленького фрагмента судить обо всем человеке. Этот маленький фрагмент может быть абсолютно уместным и подходящим во всем контексте.

Но так уж получается: критиковать очень легко. Для этого не надо большого ума.

Я часто рассказываю притчу Тургенева «Дурак». В одной деревне жил юноша, который очень сильно страдал из-за того, что вся деревня считала его дураком. Как-то через деревню проходил некий мудрый человек, и юноша обратился к нему за советом:

– Помоги мне! Двадцать четыре часа в сутки меня ругают; что бы я ни делал, меня ругают. Если я ничего не делаю, меня ругают. Если я говорю, меня ругают, если я не говорю, меня ругают. Я не знаю, что мне делать.

Мудрец сказал:

– Не беспокойся. – Он прошептал ему на ухо один секрет. – Через месяц я вернусь. Мы встретимся, и ты расскажешь, как идут твои дела.

Юноша отправился на рынок и стал все делать так, как научил его мудрец.

Кто-то произнес:

– Какой прекрасный закат!

А юноша сказал:

– Что в нем прекрасного? Докажи, что он прекрасен!

Человек, который сказал, что закат прекрасен, был потрясен. Это действительно был прекрасный закат, но как это доказать? Есть ли этому какое-либо доказательство? Вы знаете, что такое красота? Каждый знает, но никто не может доказать ее.

Человек промолчал. Все засмеялись.

Кто-то сказал:

– Странно, мы думали, что этот парень дурак. А он, оказывается, большой умник.

Совет, который дал ему старик, был таков: критикуй все, просто ходи по деревне, присматривайся и если кто-то скажет что-нибудь или сделает что-нибудь, критикуй это. И особенно критикуй то, что считается само собой разумеющимся и не вызывает вопросов. Кто-то произносит слово «Бог» – сразу же прицепись к этому: «Где Бог? Что за вздор вы несете?» Кто-то говорит о любви – прицепись к этому: «Что такое любовь? Где она, эта любовь? Покажите ее всем!»

Кто-то мог ответить:

– Любовь находится в сердце.

Тогда юноша говорил:

– Нет, в сердце ничего нет. Можешь пойти и спросить у любого хирурга – в сердце нет ничего, похожего на любовь. Есть только система кровообращения, которая просто перекачивает кровь и очищает ее. Какое отношение это имеет к любви?

Через месяц старик вернулся. К тому времени дурак стал мудрецом. Он поклонился старику и сказал:

– Ты великий человек! Этот прием сработал, теперь вся деревня считает меня мудрым человеком.

Старик сказал:

– Запомни только одно: сам ничего не утверждай, чтобы никто не мог тебя критиковать. Пусть другие что-то утверждают, а ты только критикуй и выражай недовольство. И всегда нападай, никогда не защищайся. Не занимай оборонительную позицию. Нападай, будь агрессивным, критикуй всех и каждого, и они будут тебе поклоняться.

И дурак стал мудрецом.

Чтобы критиковать или выражать недовольство, не требуется много ума. Вы очень легко можете стать мудрыми и разумными.

Один из моих профессоров… Он преподавал мне логику. Через несколько дней я обнаружил, что если я упоминал название несуществующей книги вымышленного автора, он тут же начинал критиковать ее: «Я читал эту книгу, в ней ничего нет».

Я пошел к проректору и все ему рассказал.

– Это просто чистый обман, – сказал я. – Сначала он критиковал тех, кто действительно написал книги. И видя его позицию, – что он критикует всех, – я заподозрил, что он не читал их книги, а просто пытается показать, что он очень эрудирован, очень мудр и разумен. Тогда я решил проверить его и назвал несколько вымышленных имен авторов, а он стал критиковать и их тоже. Он сказал: «В этих книгах нет ничего особенного. Эти авторы ничего не знают». А этих авторов вообще не существует. Этих книг не существует!

– Это странно, – сказал проректор. – Я всегда думал, что он ответственный человек.

Я сказал:

– Вызовите его, а я загляну к вам как бы случайно.

Я написал на листке бумаге три или четыре названия книг, которые никогда не существовали и не будут существовать, имена авторов тоже были вымышлены. Я отдал этот листок проректору и сказал:

– Я зайду, когда он будет здесь, и мы побеседуем. А вы как бы между прочим упомянете эти названия и посмотрите, какой будет его реакция.

Проректор упомянул эти названия, и профессор сразу же сказал:

– Не тратьте зря время. Это посредственные авторы, и книги, которые они написали, не содержат ничего оригинального.

Проректор не мог поверить своим ушам. Он сказал:

– Вы знаете, что этих четырех книг вообще не существует? Ни один из этих четырех авторов тоже никогда не существовал. Зачем вы критикуете их?

В присутствии проректора профессор перепугался.

– Никогда не существовали? – переспросил он. – Как же у меня возникла идея, что…

Я остановил его:

– Не пытайтесь одурачить нас, ведь я спрашивал вас и о других несуществующих книгах. Это была всего лишь проверка. Я хотел показать проректору, что профессор по крайней мере должен быть искренним и признавать, что он не читал какой-то книги.

А проректору я сказал:

– На какое уважение со стороны студентов рассчитывает этот человек? Мне кажется, что он вообще ничего не читал; он прочитал только рассказ Тургенева «Дурак».

У меня была с собой книга Тургенева, и я прочитал этот рассказ проректору. Я сказал ему:

– Этот человек похож на того дурака из рассказа. Вы должны заставить его понять, что если подобное случится еще раз, мы объявим ему бойкот. Или он должен будет найти книгу и доказать… Он даже никогда не ходит в библиотеку!

Прежде чем пойти к проректору, я навел справки. Этот профессор никогда не был в библиотеке. На его имя – а он преподавал в университете десять лет – не было выдано ни одной книги. И этот человек был готов критиковать кого угодно.

Я сказал:

– Мудрый человек, разумный человек всегда скромен.

Твой вопрос о том, почему мы так любим критиковать и жаловаться, очень прост. Вся психология, стоящая за этим, заключается в том, что это – самый простой, самый дешевый способ доказать, что ты какой-то особенный, что ты знаешь больше других. Но на самом деле ты просто доказываешь, что ты – дурак из рассказа Тургенева, и ничего больше.

В мире мудрости надо быть скромным.

Прежде чем кого-то критиковать, нужно рассмотреть факт со всех сторон, под всеми углами, со всех точек зрения, и ты будешь удивлен: в жизни очень немногое заслуживает критики, да и жаловаться особенно не на что. И если ты уделишь этому должное внимание, то твою критику будут принимать, и принимать с благодарностью, потому что ты будешь критиковать не ради удовлетворения своего эго; а только ради того, чтобы помочь другому человеку на пути. Но для этого тебе придется немало потрудиться.

Один из моих преподавателей написал докторскую диссертацию о Шанкаре и Брэдли. Я сказал ему:

– Я прочитал вашу диссертацию, но прежде чем сказать что-либо о ней, я должен изучить все, что связано с Шанкарой и Брэдли.

– Вы странный человек, – удивился он. – Я давал свою диссертацию многим профессорам, и все они дали свои заключения.

Я сказал:

– Я не могу так запросто дать вам свое заключение. Я просмотрю все источники, которые вы изучили; я просмотрю другие источники, которые вы не изучали.

И мне потребовалось почти полгода, чтобы изучить Шанкару и Брэдли.

Когда я дал ему свое заключение, он сказал:

– Боже мой, хорошо, что ты не являешься экспертом, иначе я никогда бы не получил докторской степени. Я работал над диссертацией шесть лет, а ты за шесть месяцев изучил все источники, на которые я ссылался. Ты изучил и другие источники, о которых я даже не слышал…

– Ваша диссертация довольно примитивна, она написана дилетантом, – сказал я. – Шанкара и Брэдли – это два очень зрелых философа Востока и Запада. Вы не воздали должного этим двум гениям. Вы проделали канцелярскую работу. Вы просмотрели несколько книг Шанкары, несколько книг Брэдли, взяли несколько кусков отсюда и оттуда – и диссертация готова. В вашей диссертации нет ни одной оригинальной мысли. А если в диссертации нет ни одной оригинальной мысли, за нее нельзя присуждать докторскую степень; самое большое, ее можно считать хорошим эссе. Вы можете опубликовать ее как книгу, но для присуждения докторской степени она не годится.

Но он был скромным человеком, он принял все, что я ему сказал.

– Ты прав. Я и сам чувствовал, что не воздал им должного. Шести лет было недостаточно, чтобы охватить всю жизнь Брэдли и всю жизнь Шанкары. Эти двое – высочайшие вершины человеческого гения, шести лет недостаточно. Но никто не указал мне на это, даже мои эксперты. Они и не могли указать, ведь для этого им пришлось бы прочитать диссертацию, пришлось бы изучить весь этот вопрос. А кому это надо? Вполне возможно, что сами эксперты даже не заглядывали в мою диссертацию, а просто попросили кого-то из своих студентов сделать отзывы.

Никто не заинтересован в том, чтобы хвалить кого-то, находить те качества, которые есть у каждого… Никто не готов помогать этим качествам расти; каждый боится: если все будут расти, то что же будет с ним самим? Каждого заботит только то, чтобы его эго продолжало становиться все больше, и самый лучший способ – это критиковать всех, на все жаловаться, быть отрицающим, сделать отрицание сутью вашего подхода ко всему. Для этого вам не надо быть разумным, любой идиот может сделать это. Но чтобы критиковать по-настоящему, человек должен быть очень сострадательным, очень любящим. И он должен быть готов отдавать этому время, энергию и свои умственные силы. Тогда это не критика, тогда в этом нет ничего враждебного, антагонистического; это просто дружеский совет, сочувствующий подход. Здесь каждый должен научиться быть сочувствующим. Ваша медитация должна помогать вам оценивать людей по достоинству, а не критиковать их. И если вы достаточно разумны, вы сможете оценивать все таким образом, что все, что вы хотите подвергнуть критике, будет понято без слов.

Пятый вопрос:

Ошо,

Будда во мне осуждает Зорбу, а Зорба завидует Будде. Как могут эти двое возлюбленных во мне стать друзьями?

Просто позволь им повоевать еще один день. А завтра мы с этим разберемся!

Глава 20. Позволение… лекарство от болезни становления

Сначала я должен ответить на вопрос, который получил вчера. Этот вопрос важен.

Я никогда не откладываю вопрос, потому что никому неизвестно, что случится завтра. Может быть, я буду здесь, чтобы ответить на него, а может – нет. Может быть, вы будете здесь, чтобы выслушать ответ, а может – нет.

Но мне пришлось отложить этот вопрос, поскольку было уже половина десятого, а вопрос очень важный.

Я не хочу делать работу плохо, поэтому я пошел на риск. Я понадеялся на лучшее – что мы встретимся на следующий день, – и случайно так и получилось.

Человек, задавший этот вопрос, говорит, что будда и Зорба в нем находятся в постоянном конфликте.

Вся моя философия направлена на то, чтобы установить гармоничное единство Зорбы и будды в каждом человеческом существе. Но спрашивающий задает свой вопрос, исходя только от ума. На самом деле, в реальном переживании Зорба и будда никогда не могут быть в конфликте. Это следует подчеркнуть – потому что в действительности Зорба крепко спит, он ничего не знает о будде, а вы не можете бороться с тем, чего не знаете. Зорба даже не подозревает, что в жизни есть нечто большее, чем еда, выпивка и веселье. В этом – вся его философия жизни, кроме этого ничего нет. Как он может быть в конфликте с буддой? Для конфликта необходимо одновременное присутствие обоих. Это очень простая арифметика.

Если в вас родился будда, если это пробуждение случилось в вас, то Зорба исчезает.

Это все равно, как если бы вы спали, а теперь проснулись. Когда вы проснулись, сна больше нет. Зорба – это имя вашего духовного сна. Будда и Зорба не могут сосуществовать. В тот момент, когда вы становитесь бдительными, осознанными, тьма бессознательного исчезает. Либо есть Зорба, а будда спит… Когда есть Зорба, будда – это всего лишь семя, это то, что еще не существует. Когда будда расцветает, Зорба исчезает, точно так же, как исчезает тьма, когда вы зажигаете свет. Тьма и свет не могут существовать одновременно.

Мне всегда нравилась одна древняя история.

Бог сотворил мир, и с того дня Солнце стало гоняться за Тьмой. И Тьма не могла понять: она не причиняла Солнцу никакого зла, она даже не разговаривала с Солнцем, даже не встречалась с ним – и тем не менее Солнце постоянно ее преследовало.

Через миллионы лет преследований она в конце концов устала, пришла к Богу и сказала:

– С моей стороны очень неблагодарно жаловаться, но всему есть предел. Миллионы лет мне не дают покоя, а я даже не знаю, в чем я провинилась. Солнце гонит меня отовсюду. Даже отдохнуть спокойно невозможно – вот-вот может появиться Солнце, может приблизиться рассвет. Я не сплю уже миллионы лет – тревога не позволяет мне заснуть. Солнце постоянно меня истязает безо всякой на то причины. Я просто хочу знать: что дурного я сделала?

– Тебе следовало бы давно ко мне прийти, – сказал Бог. – Не было нужды ждать так долго. Это очень неблагородно со стороны Солнца. За ним немедленно нужно послать.

Послали за Солнцем. Солнце спросило у посланника:

– В чем дело? Я никогда не делало ничего дурного. Я просто занимаюсь каждый день своим обычным делом. С тех пор, как Бог сотворил меня, я кроме этого ничего не делаю.

Но посланник сказал:

– Бог очень гневается. Ты преследуешь, ты мучаешь бедную женщину – Тьму.

– Боже мой, я даже никогда не слышало о ней, – ответило Солнце. – Мы с ней никогда не встречались. Меня женщины вообще не интересуют – я от рождения приняло обет безбрачия. Я приду, я хочу посмотреть, кто эта женщина.

И когда Солнце пришло в дом Бога, Тьма исчезла.

Бог спросил:

– Куда девалась эта женщина?

Ее везде искали, но так и не нашли.

Прошли еще миллионы лет, и однажды эта женщина снова появилась перед Богом и снова стала жаловаться:

– Ты так ничего и не сделал, все осталось по-прежнему – я все так же мучаюсь.

Бог сказал:

– Ты ведешь себя странно. Куда ты подевалась, когда Солнце было здесь?

Она ответила:

– Ты рассуждаешь, как какой-нибудь простак. Если Солнце здесь, я не могу быть здесь; если я здесь, Солнце не может быть здесь. Мы не переносим друг друга. Тебе придется выслушать нас по отдельности, а затем принять решение.

– Это не в моих правилах, – сказал Бог. – Вы оба должны присутствовать здесь, чтобы я убедился, что никто из вас не лжет.

Женщина сказала:

– Тогда я лучше заберу свою жалобу назад.

С тех пор эта женщина больше не появлялась. Солнце время от времени приходит к Богу и спрашивает:

– Что случилось с той женщиной? Я хочу разобраться в этом. Меня беспокоит то, что я, возможно, кому-то причиняю вред, само того не зная.

– Тебе не надо беспокоиться, – сказал ему Бог. – Эта проблема не может быть решена. Я не могу принять какое-то решение, пока вы вдвоем не предстанете перед моим судом и я не выслушаю обе стороны в присутствии друг друга. Но в силу самой природы вещей вы не можете находиться в присутствии друг друга. Та женщина – это твое отсутствие. А ты не можешь присутствовать и отсутствовать одновременно. Оставь свои тревоги. Ты отлично справляешься со своим делом, и эта женщина больше не будет жаловаться на тебя. Это дело закрыто.

Точно так же обстоит дело с Зорбой и буддой.

В тот момент, когда будда приходит со всем своим светом и красотой, со всей своей осознанностью, со всей своей радостью, Зорба исчезает, растворяется. Конфликт невозможен.

Конфликт возможен только в твоем уме.

Ты слушал меня, поэтому ты создал концепцию Зорбы и концепцию будды, но ты не жил Зорбой, ты не жил буддой. Это всего лишь слова в твоем уме.

Тогда конфликт возникает очень легко, тогда ты можешь продолжать вести спор внутри своего ума: «Как Зорба и будда могут стать единым целым? Они же антагонисты, они враги, гармония невозможна». Да, в уме она невозможна.

Вот почему я постоянно говорю вам, что нужно выйти за пределы ума, туда, где гармония возможна – и не только возможна, она уже есть.

За пределами ума Зорба является буддой, там нет никакой линии раздела. Все прекрасное в Зорбе с приходом будды становится еще более прекрасным, в тысячи раз более великолепным. А все, что в Зорбе есть дурного и уродливого, исчезает, как тьма. То, что может быть усвоено, усваивается, то, чего усваивать не стоит, исчезает. И не делайте из этого умственную проблему.

Мой подход не связан с умом, он связан с медитацией. Это экзистенциальный подход.

Зорба любит петь, играть на музыкальных инструментах, танцевать.

Будда сделает все это совершенным, абсолютным. Даже тишина станет песней, даже камни станут проповедями, и все, к чему бы ты ни прикоснулся, превратится в музыкальный инструмент, потому что теперь в твоих руках будет магия всего существования, в них будут грация, поэзия, красота…

Твоя жизнь станет не борьбой между Зорбой и буддой, а любовной связью – такой глубокой, что двое возлюбленных исчезают друг в друге, чтобы никогда больше не существовать по отдельности. Единение, гармония, согласие станут вечными.

Но остерегайся ума.

Ум знает только конфликт. Даже там, где нет никакого конфликта, ум создает его; даже там, где нет никакой проблемы, ум ее создает.

Ум не может существовать без проблем; проблемы – это его пища. Конфликт, борьба, дисгармония – и ум чувствует себя очень хорошо, очень уверенно. Тишина, гармония – и ум начинает беспокоиться, поскольку гармония, тишина и покой – не что иное, как смерть ума.

Поэтому просто выбрось из ума свою проблему. Начни жить. И со мной это легко сделать; никогда еще это не было так легко, потому что я не призываю вас отречься от Зорбы, я призываю вас проживать Зорбу в полную силу. Бояться нечего. Нужно добавить лишь одно – медитацию.

Медитация – это мост между Зорбой и буддой. Как только мост будет создан и будда снизойдет, в твоем Зорбе произойдет огромная перемена: все уродливое исчезнет, а все прекрасное станет намного прекраснее.

Зорба ничего не потеряет. Без будды Зорба – это всего лишь мирское существование. Без Зорбы у будды нет корней – только цветы. Но как долго цветы могут прожить без корней?

Корни уродливы; именно поэтому они остаются скрытыми под землей – но они являются источником жизни, они питают. Прекрасные цветы не могут существовать без уродливых корней под землей; эти корни постоянно питают их, дают им жизнь.

И это чудо происходит повсюду. Но мы так слепы, что этого не видим.

Когда вы видите куст розы, вы не видите, что в нем скрыта вся философия жизни – его листья, его шипы, его корни не являются красными. И все же из этой зеленой листвы появляется чудесная красная роза. Она получает питание отовсюду: из корней, из листьев – поскольку листья постоянно дышат; если роза не будет получать питания, она умрет. Стебли постоянно совершают чудо – поднимают соки и воду из глубины земли вверх, несмотря на силу тяжести. И нет никакой нагнетающей системы.

Сначала ученые были озадачены тем, как деревья высотой в сто пятьдесят футов умудряются сохранять свои листья зелеными – сочная зелень на высоте ста пятидесяти футов. Вопреки закону тяготения вода поднимается без какого-либо видимого механизма.

Чудеса происходят повсюду, надо только иметь чувствительное сердце, острый глаз – и вы увидите, что материя и дух кружатся в одном танце.

Зорба и будда неразделимы. Есть только одна возможность: будда может спать, тогда Зорбе приходится вести мирскую жизнь. Или, под дурным влиянием прошлого, вы можете отрицать свое тело, быть по отношению к нему разрушительными и пытаться достичь невозможного – жить подобно будде, не имея при этом ничего общего с Зорбой.

Тысячи святых поступали так, но вы не найдете в их жизни цветущих роз, вы не найдете в их жизни буйной зелени существования, вы не найдете в их жизни песен и танцев. Они – живые мертвецы.

Я сражаюсь против всего этого прошлого.

Я хочу, чтобы вы были и Зорбой, и буддой одновременно; тогда все, что есть в Зорбе уродливого, исчезнет само по себе – вам не придется отрекаться от этого. А все прекрасное будет усвоено в новом сознании, в новом пробуждении. Но не делайте из этого умственную проблему.

Первый вопрос:

Ошо,

До того как я в 1980 году встретил тебя и принял саньясу, я, как правило, достигал всех целей, которые ставил перед собой. Но с тех пор я нахожусь в расслабленном состоянии на платформе, ожидая свистка прибывающего поезда. Расслабление и ожидание дошли до такой степени, что иногда во время твоих бесед я просыпаюсь от звука собственного храпа, и мне кажется, что поезд пришел, – но поезда все нет и нет.

Что же дальше?

Учись храпеть тотально.

Это неправильно, что твой собственный храп будит тебя. Будь настоящим храпуном – чтобы твой храп будил всех, но не тебя. Храп – это искусство.

А что касается платформы, то ты находишься не на платформе. Ты спишь в поезде. Так что нет нужды беспокоиться. Ты находишься в поезде, вот почему ты не слышишь свистков прибывающих поездов. Храпи тотально, спи крепко, поезд едет быстро.

Это одна из проблем для тех, кто всегда добивается успеха, – они достигают всего, чего они хотят; какая бы цель ни ставилась, они справляются с нею. Но просветление – это не цель. И божественное – это не достижение.

Божественное – это сама твоя реальность. Все, что тебе нужно, – это полностью расслабиться. Вот почему я говорю, что тебе нужно храпеть в полную силу. Эти постоянные пробуждения и ожидания поезда без нужды нарушают твой сон, мешают тебе расслабиться. Мои саньясины не ориентированы на достижение цели.

Весь мой подход основан на позволении, он никак не связан с усилием. Нужно просто расслабиться и наслаждаться. Даже во время беседы не запрещено спать и храпеть.

Только храпи немного более музыкально, чтобы все могли наслаждаться твоим храпом.

Тебе не нужно ничего делать – поэтому не спрашивай, что дальше. Тебе нужно просто расслабиться настолько тотально, чтобы ты мог почувствовать свое бытие в его абсолютном великолепии, в его блаженстве и благословении.

Я говорю тебе, что ты находишься уже там, где тебе хочется быть, ты уже являешься тем, чем ты хочешь стать. Стремление стать кем-то – это болезнь.

Ты – существо. Тебе не нужно становиться чем-то еще. Но поскольку всю свою жизнь ты упорно работал, достигая всего, чего ты хотел, это стало старой привычкой, которая и медитацию превращает в усилие, просветление – в цель, божественное – во что-то очень далекое.

Почему так много людей в этом огромном мире продолжают упускать? И почему лишь очень немногие постигают истину, красоту, блаженство? Причина проста: все думают в терминах целей. А те, кто думают в терминах целей, обречены на неудачу – потому что это не цель. Это уже внутри вас. Так что, чем больше вы за этим гоняетесь, тем дальше вы от этого удаляетесь.

Прийти к самому себе – это не путешествие, это просто отказ от всех усилий, от всех целей, от всякого становления. Просто начните наслаждаться, где бы вы ни были и какими бы вы ни были. Это самая простая вещь, но она кажется очень трудной, потому что вас научили ставить перед собой цели. Нет ничего, что вы должны делать.

Все, что вам нужно, – это сидеть в тишине, ничего не делая; весна приходит, и трава вырастает сама по себе.

Естественно, трава никогда не издает никаких свистков, она просто растет; это – не железнодорожная станция. И трава действительно растет.

Но если вы видите ее каждый день, вы не замечаете, что она растет.

Вы все растете. Вы осознаете это только тогда, когда рост приведет к такому взрыву, что вам трудно будет даже представить себе, что такое возможно. Вы растете каждый день – из детей вы превращаетесь в юношей, из юношей вы превращаетесь в стариков, но вы не можете найти ту точку, в которой вы начали становиться юношами, ту точку, в которой вы начали становиться стариками, – вы так связаны со своим ростом, он происходит медленно, каждый день.

Находясь рядом со мной, вы не осознаете того факта, что вы больше не часть мира, в котором вы живете. На поверхности вы живете в том же самом мире, но глубоко внутри вы вступили со мной в совершенно иной мир: мир без усилий, мир без делания, мир без целей, мир «естьности», мир здесь-и-сейчас.

Второй вопрос:

Ошо,

Почему я чувствую, что потерпел неудачу? Не потому ли, что я все еще стремлюсь быть совершенным, сверхчеловеком, чем-то особенным? Пожалуйста, скажи мне правду!

Ответ, который я дал на предыдущий вопрос, является ответом и для тебя.

Муки разочарования испытывают только те люди, которые хотят куда-то попасть, кем-то стать.

Но человек, который никогда не стремится стать кем-то, не стремится оказаться где-то еще, не может испытывать мук разочарования – он всегда удачлив, совсем как я.

С самого раннего детства мои родители, мои доброжелатели, мои соседи, мои учителя – все говорили мне:

– Ты будешь совершенно бесполезным, ни на что не годным человеком.

Я отвечал:

– Если такова моя судьба, я совершенно счастлив. Зачем мне пытаться быть кем-то другим? Совершенно бесполезным? Очень хорошо! Ни на что не годным? Я не вижу в этом ничего плохого.

– Разве ты когда-нибудь сможешь разговаривать разумно? – спрашивали они.

– Вот именно, это вопрос разума, – отвечал я. – Что бы ни случилось, я буду удачлив… Поскольку я не создавал критерия, что я буду удачлив только в том случае, если что-то случится. Как раз наоборот: я уже удачлив. Что бы ни случилось, это не имеет никакого значения; моя удача бесспорна.

Один из моих университетских преподавателей очень беспокоился… Он так сильно меня любил, что сказал: «Ты запросто мог бы стать первым в университете, но ты ведешь себя так, что даже если ты сумеешь получить диплом третьей степени, это будет чудом – ведь я никогда не видел, чтобы ты читал учебник».

Он часто приходил в общежитие, чтобы проверять меня, и ни разу не находил ни одного учебника в моей комнате. Я их никогда не покупал.

– Когда профессора читают лекции, – говорил он, – ты спишь. А преподаватели не тревожат тебя, потому что, когда ты не спишь, ты споришь. Поэтому для них лучше, чтобы ты продолжал спать, тогда не будет никаких неприятностей.

Он очень волновался, поскольку я мог пойти на экзамены, а мог и не пойти. Как раз перед моим последним выпускным экзаменом он пришел ко мне вечером и сказал:

– Дай мне обещание.

– Я могу дать обещание, – ответил я, – но я обману вас. Так что это мало чем поможет.

– Ты обманешь? – спросил он.

– Да, я обману, – ответил я. – Все зависит от того, чего я хочу добиться. Вам нужно мое обещание? Я дам вам обещание. Если ко мне придет кто-то еще и попросит дать ему обещание, я и ему дам обещание.

– Это значит, что ты собираешься меня мучить, – сказал он. – Завтра утром будь готов, я заеду за тобой в семь часов и отвезу тебя на экзамен.

Это действительно было для него пыткой, потому что он был пьяницей. Он никогда не вставал раньше часа дня. Встать в шесть часов утра, собраться и… А у него был, наверно, самый старый автомобиль – его можно было заводить часами. Все соседи толкали его автомобиль, только тогда тот кое-как заводился.

Но он приехал точно в семь, несмотря на все трудности… И он обнаружил меня спящим. Разбудив меня, он сказал:

– Это уж слишком. Я никогда не вставал раньше часа, но я поднялся в шесть часов. И ты знаешь мою машину, она еще ленивее меня. В шесть часов утра, когда еще холодно, завести ее очень трудно – всем соседям пришлось помогать. А ты спишь!

Я сказал:

– Когда вы мне сказали, что заедете за мной, я доверился вам. Зачем мне беспокоиться? Вы приезжаете, я встаю и сажусь в вашу машину.

– А ты не собираешься принять ванну и прочее? – спросил он.

– Все это после экзамена, – ответил я.

– А подготовка? – спросил он.

– Кому нужна эта подготовка, – сказал я.

На пути к университету он старался внушить мне:

– Послушай, тебе нужно кое-что запомнить. Это твой порядковый номер. Не забудь его.

Он заставил меня записать номер на руке, чтобы я его не забыл. Я записал номер на руке.

– Теперь запиши свое имя, иначе ты будешь вспоминать, чей это номер.

Я сказал:

– Вам следовало бы хоть немного доверять мне.

– Я не могу доверять тебе, – ответил он. – Сначала сдай этот экзамен. Ты должен сдать экзамены лучше всех в университете.

Я сказал:

– Что бы ни случилось, я все равно буду счастлив.

И он попросил служителя:

– Не выпускайте его из аудитории в течение трех часов.

Экзамен должен был длиться три часа, и он боялся, что когда он уйдет, я могу отправиться домой спать. Служитель подошел ко мне и сказал:

– Запомни, тебе не нужно торопиться закончить свою работу. Не спеши. Все равно в течение трех часов ты не сможешь уйти.

– Это странно, – заметил я.

Я закончил работу через полтора или два часа и сказал служителю:

– Вы же видите, я закончил работу. Не нужно меня напрасно держать тут, ведь я даже ванну не принял. Я должен пойти домой, почистить зубы, принять ванну, переодеться. Я попал сюда прямо из постели.

– Прямо из постели? – спросил он. – Но кто же заставил тебя?

– Тот же самый профессор, который заставил и вас, – ответил я. – Я не скажу ему, что вы нарушили обещание. И никто ему не скажет – все так заняты работой.

Он сказал:

– Если дело обстоит так, то можете идти. Ты ответил на все вопросы?

– Я… Вы же видите!

Он видел, что я ответил, но все равно посмотрел мою работу.

– Странно. Выпускной экзамен, а твои ответы занимают меньше одной страницы. И ты надеешься выдержать экзамен?

– Я никогда ни на что не надеюсь, – ответил я. – Мне нравятся мои ответы, даже более того… Я никогда не делаю того, от чего не получаю удовольствия.

И так случилось, что мои ответы попали к одному из профессоров в отставке – профессору Ранаде из Алаахабадского университета, который пользовался авторитетом во всем мире. Поэтому мой преподаватель был просто в ярости.

Он сказал:

– Сначала я думал, что ты не получишь даже диплома третьей степени – хотя ты заслуживаешь быть первым в университете. Но сейчас ты попал в руки очень опасного человека: известно, что за всю свою жизнь он никого не удостоил диплома первой степени. Сейчас он в отставке, но ему до сих пор дают на проверку экзаменационные работы. И надо же было так случиться, что твоя работа попала к нему. Тебе пришел конец!

– Не волнуйтесь, – сказал я. – Я только порадуюсь этому, ведь я еще один год буду с вами.

Он сказал:

– Не говори чепухи!

– Я говорю не чепуху, – ответил я. – У вас будет еще одна возможность отвезти меня на экзамены и помучить меня. Вы должны радоваться.

Но случилось то, что я называю… Случилось кое-что странное: Ранаде поставил мне оценку девяносто девять процентов и написал специальную записку: «Я хотел поставить сто процентов, но это могло бы показаться несколько предвзятым. Причина, по которой я даю ему оценку девяносто девять процентов, – а я делаю это впервые за всю мою жизнь, – заключается в том, что я всегда хотел, чтобы ответы были по сути дела. И я никогда не встречал человека, который ответил бы на весь вопрос в одном абзаце. Мне понравился этот юноша!»

Он написал эту записку проректору, добавив: «Передайте этому юноше – покажите ему мою записку, – что за всю мою жизнь он – первый, кого я считаю достойным диплома первой степени». А он был очень стар, ему было семьдесят пять лет.

Я стал лучшим в университете. Мой профессор – который так сильно этого хотел – теперь не мог в это поверить. Когда были опубликованы результаты, он спросил у меня:

– В чем дело? Должно быть, произошла какая-то ошибка. Ты – и самый первый в списке? Иди в кабинет к проректору и узнай – думаю, что в газете ошибка.

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Если произошла какая-то ошибка – очень хорошо.

Но он так разволновался, что мне пришлось толкать его машину, чтобы завести ее, и везти его к проректору. Пока он не увидел записку профессора Ранаде, он не мог поверить в это.

И выйдя из кабинета, он осмотрел меня с ног до головы и сказал:

– Это самое странное, с чем я сталкивался в своей жизни. Ты попал на экзамен прямо из кровати – без всякой подготовки, – и теперь ты золотой медалист. Впервые я поверил в Бога – потому что сам ты не мог бы добиться этого. Должно быть, за тобой стоит Бог.

– Вы абсолютно правы, – сказал я. – Вот почему я был так расслаблен. Вы напрасно беспокоились. За мной стоит Бог – точно так же, как и я стою за вашим автомобилем, чтобы помочь завести его. Бог помогает мне завестись, а когда я заведен, все идет хорошо.

В жизни не бывает неудач. Все зависит от того, как ты воспринимаешь вещи. Если ты желаешь слишком многого, ты стремишься к чему-то и не можешь достигнуть этого – тогда возникают разочарование и чувство неудачи. Но если ты ничего не желаешь и совершенно счастлив, где бы ты ни был, тогда жизнь – это победа от мгновения к мгновению.

Третий вопрос:

Ошо,

Почему ум убегает, как сумасшедший, когда сердце хочет что-то сказать?

Ум всегда боится – и боится он именно вашего сердца. Изначально уму предназначалось быть слугой, но он ухитрился стать хозяином.

А сердце, которое должно было стать хозяином, даже не беспокоится о том, чтобы вмешаться, и позволяет уму оставаться хозяином.

Но ум понимает, что, в любой момент, если сердце этого захочет, его господству придет конец.

Поэтому всякий раз, когда сердце хочет что-то сказать, в уме появляется страх.

Ум очень боится любви. Ум очень боится доверия.

Ум очень боится всего, что имеет отношение к сердцу. Ум по природе своей не обладает правом господства. По природе своей господином является сердце.

Но вот в чем проблема: поскольку сердце так уверено в том, что оно является хозяином, оно никогда не занимается самоутверждением – в этом нет нужды. В сердце есть внутреннее знание, что ум можно отодвинуть в любой момент. И ум прекрасно знает, что он всего лишь слуга. Просто господин так благороден, что позволил слуге выдавать себя за хозяина. Но слуга остается слугой.

Поэтому, когда сердце хочет что-то сказать, ум начинает чувствовать себя неуверенно – он хочет, чтобы сердце оставалось полностью мертвым; он хочет, чтобы человек стал совершенно бессердечным. И во всем мире он преуспел в том, чтобы сделать людей бессердечными.

Но иногда некоторым людям удается освободиться от рабства ума, и они начинают отстаивать права своего сердца. Это величайшая революция – революция сердца против ума.

Я называю ее саньясой по сути.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Всегда, когда я прохожу мимо твоего дома, мне хочется танцевать и петь, но затем в моих глазах появляются слезы, меня начинают переполнять сильные чувства, и мне хочется крикнуть всем: «Проснитесь! Вот – Ошо! Он открыт для всех!» Я так благодарна за все, что получила от тебя, и иногда бывает так трудно сдержать все это в себе – но я не собираюсь отправляться в миссионерскую поездку.

Что мне делать?

Иметь миссию и быть миссионером – это две разные вещи. Миссионер функционирует от ума.

А иметь миссию – это переполняющее сердце переживание.

Различие уловить трудно, но не невозможно. Миссионер старается убедить людей в том, в чем он сам не убежден, – он сам никогда не переживал того, в чем он хочет убедить людей. Миссионер – это просто компьютер, передающий знание от одного поколения к другому.

Но иметь миссию – это совершенно иное дело.

Иисус – не миссионер.

Папа-поляк – миссионер.

У Иисуса есть миссия.

У Гаутамы Будды есть миссия.

Иметь миссию – значит переживать нечто и во имя человеческого сострадания и любви делиться этим с другими. Дело вовсе не в том, чтобы обратить кого-то в свою веру, а в том, чтобы делиться с другими. От этого не может быть никакого вреда. Если это твое переживание, кричи о нем с крыш домов. Если оно исходит из твоего сердца, не мешай ему – чем больше ты будешь распространять его, тем глубже будут прорастать в тебе его корни. Это можно сравнить с деревом; дерево, устремляясь к небу, продолжает распространять свои ветви вширь и ввысь, а под землей продолжают распространяться его корни.

Если у тебя есть переживание, которое, как тебе кажется, способно утолить жажду многих людей, то иди на любой риск – кричи о нем, воспевай его, выражай его через танец, делай все, что можешь. Даже если весь мир будет думать, что ты сошла с ума, не беспокойся. Чем больше ты будешь делиться своим переживанием, тем глубже оно будет входить в твое собственное сердце, и тем сильнее оно будет становиться; твоя индивидуальность станет огромной силой. Но никогда не становись миссионером.

Миссионер является слугой, бедным слугой – как и любой другой слуга. Он получает определенную плату за распространение послания Библии. Ему нет никакого дела до послания, его заботит только его заработок. Если кто-то другой заплатит ему вдвое больше, он будет готов выступать против Библии.

Я слышал, что в одной церкви…

Епископ был очень обеспокоен тем, что один из самых старых и богатых прихожан всегда засыпал во время службы – так же, как это случается здесь, – но то место было не похоже на это, где даже храпеть дозволяется, если вы хоть немного музыкальны. А этот старый прихожанин храпел. Епископу это мешало, так как этот человек всегда сидел прямо перед ним.

В конце концов епископ нашел выход… Этот старик всегда приходил с маленьким мальчиком – его правнуком. Однажды епископ остановил этого правнука, отвел его в угол и сказал:

– Ты можешь кое-что для меня сделать? Я буду давать тебе пятьдесят центов каждое воскресенье.

Мальчик ответил:

– Хорошо. Чего вы хотите?

Епископ сказал:

– Тебе не нужно будет делать ничего особенного. Каждый раз, когда твой прадед захрапит, просто толкай его, буди его. Проблема не в его сне, проблема в том, что, когда он храпит, он будит всю паству. А у меня не так уж много проповедей – всего лишь три. Поэтому мне не хочется, чтобы людей будили, ведь тогда они начнут скучать.

Мальчик сказал:

– Давайте аванс!

– Аванс? – возмутился епископ. – Ну ты даешь! Разве ты не веришь мне?

– Бизнес есть бизнес, – ответил мальчик. – Это не вопрос веры – это не имеет отношения к религии. Давайте свои пятьдесят центов, и в следующее воскресенье вы увидите, как я справляюсь со своей работой.

И мальчик действительно хорошо справлялся с своей работой. Он вообще не давал старику спать. Как только тот начинал храпеть, мальчик толкал его. Старик много раз смотрел на мальчика: «Что случилось?»

А мальчик на него не смотрел, он слушал проповедь так увлеченно, словно его совершенно не интересовало то, что происходило вокруг.

Когда они вышли из церкви, старик сказал:

– Негодник, почему ты все время толкал меня?.. Всю ночь я не могу заснуть, потому что я стар. Это единственное время на неделе, когда я могу поспать, а ты мешаешь мне. В чем дело? Что на тебя нашло? И ты выглядел таким набожным, слушал так увлеченно, как будто ты понимал, что говорил епископ.

– Это не вопрос религии, – ответил мальчик. – За эту работу я получаю пятьдесят центов. Епископ дал мне аванс за сегодняшний день. И сейчас я пойду к епископу, чтобы получить деньги за следующее воскресенье.

Старик сказал:

– Погоди! Я буду давать тебе доллар, только не мешай мне спать!

– Очень хорошо, – сказал мальчик. – Давай аванс!

В следующее воскресенье епископ пребывал в недоумении. Много раз он подавал знаки мальчику, но тот смотрел куда угодно, только не на епископа. «Что с ним случилось? Может быть, он не хочет ничего делать потому, что я не дал ему аванс?»

Епископ пытался как-то обратить на себя внимание мальчика, надеясь, что никто не поймет, что происходит… Он подавал мальчику знаки. Но тот делал вид, что не понимает, чего от него хотят.

После службы епископ остановил мальчика и спросил:

– В чем дело? Ты что, не веришь, что я дам тебе пятьдесят центов? Вот, держи.

– Причем тут ваши пятьдесят центов, – сказал мальчик. – Мой старик дает мне доллар, чтобы я его не будил. Так что, если вы хотите… Решайте.

– Я бедный человек, – ответил епископ. – Если я буду продолжать увеличивать ставку, а твой старик будет удваивать ее… Он-то богатый человек…

Мальчик сказал:

– Бизнес есть бизнес. Если вы не можете платить мне больше доллара, то не только мой дедушка будет храпеть, но и я тоже; и тогда вы увидите, что такое настоящий хаос. Тогда вам придется платить не только за моего старика, придется платить и за меня – пятьдесят центов за меня и полтора доллара за моего старика. Всего – два доллара. Но цена будет меняться каждое воскресенье, все будет зависеть от того, как пойдет дело.

Миссионер – это бедный слуга. Христианская церковь платит ему, поэтому он верит в христианство. Если кто-то будет платить ему больше, он поверит во что-то другое.

Но человек с миссией – это нечто совершенно иное, вы не можете его изменить. Его можно распять, но изменить его невозможно.

Пятый вопрос:

Ошо,

Твоим первым безмолвным посланием ко мне было: «Не будь таким серьезным, наслаждайся, празднуй!»

Через три года оно наконец дошло до меня! Почему мне потребовалось так много времени, чтобы пробудиться?

Действительно ли я пробуждаюсь?

Ты думаешь, что три года – это долго?

Каков твой критерий? Время вечно.

Три года – это даже меньше, чем три секунды.

Если ты можешь понять послание о праздновании, о радости даже через три жизни, это не будет слишком рано. Тебе сильно повезло, что оно дошло до тебя через три года.

Только от тебя зависит, сколько времени тебе на это нужно. Ты мог бы получить послание в то же самое мгновение, когда я тебе его послал. Но тебе потребовалось три года – ты все откладывал и откладывал, ведь тебе нужно было сделать так много всего; ты откладывал и по другим причинам. Как можно праздновать, когда весь мир страдает? Все будут думать, что ты безумен: «Что ты делаешь? Миру грозит ядерная катастрофа, а ты празднуешь?»

У тебя было много причин для того, чтобы оставаться несчастным, оставаться печальным, оставаться серьезным, но ты сумел освободиться от них за три года.

Если спросить у меня, то я отвечу, что ты пришел домой очень рано. Это не такой уж долгий срок.

На самом деле, когда бы ты ни понял послание, это всегда будет рано – потому что тысячи раз на протяжении тысяч жизней ты слышал его и оно до тебе не доходило. Ты продолжал откладывать, продолжал забывать.

В одной беседе я ссылался на прекрасную книгу «В ожидании Годо». Несомненно, автор имел в виду ожидание Бога (имя Godot созвучно с английским God – бог), но чтобы никого не обидеть, он придумал имя «Годо». Это небольшая пьеса…

Два человека сидят под деревом, и они говорят: «Он еще не пришел, а уже пора; он должен был уже прийти». Они беспокоятся, они разговаривают… и никто не говорит, кто такой этот Годо. Или когда этот Годо обещал прийти, или встречал ли его кто-либо, – никто не касается этих важных моментов. Считается само собой разумеющимся, что Годо придет. По крайней мере, когда нечего делать, ждать тоже неплохо – что-то обязательно случится!

Я думал, что, возможно, Годо – это по-немецки «Бог», поэтому я спросил одного моего старого саньясина-немца:

– «Годо» – это по-немецки «Бог»?

Он ответил:

– Нет.

Я спросил:

– А как по-немецки «Бог»?

– По-немецки это будет Gott! – ответил он.

И я сказал:

– Это действительно так? Gott?! (Немецкое Gott созвучно с английским got it – постичь это.)

С тем, чтобы постичь это, нет никаких проблем. Ты постиг это за три года!

Глава 21. Арбуз и нож

Первый вопрос:

Ошо,

Я так рада и счастлива находиться рядом с тобой, я так благодарна тебе за то, что ты по-прежнему доступен для всех нас – тех, кто хочет пить из твоего неисчерпаемого источника. Это такое блаженство – находиться в потоке твоей любви и твоего сострадания. Мне никогда не найти слов, чтобы выразить благодарность за все, что ты даешь нам.

Скоро я вернусь в тот безумный мир, где ты будешь присутствовать только в моем сердце. Иногда у меня возникает сомнение, стоит ли продолжать работу по распространению твоего учения в мире. Мне хотелось бы знать, есть ли у тебя по-прежнему какой-то замысел, надежда сделать что-то с этим безумным миром, или ты просто хочешь оставаться со своими саньясинами.

Можешь ли ты что-нибудь сказать об этом?

В этом вопросе заключено много вопросов. Во-первых, настоящая благодарность никогда не находит слов, чтобы выразить себя.

Та благодарность, которая может найти слова, чтобы выразить себя, – это всего лишь формальность, поскольку все, что переживается сердцем, сразу же выходит за пределы слов, понятий, языка. Ты можешь жить благодарностью, она может сиять в твоих глазах, она может распространяться как аромат всего твоего существа. Это может быть музыкой твоего безмолвия, но выразить ее словами ты не можешь. В тот самый момент, когда ты пытаешься выразить ее словами, сразу же умирает нечто существенное.

Слова могут передавать только нечто мертвое, но не живые переживания.

Поэтому понятно, что тебе трудно выразить свою благодарность. Это не твоя трудность, это трудность самого переживания благодарности.

И блаженны те, у кого есть такие переживания, которые находятся за пределами слов.

Горе тем, кто не знает ничего, кроме слов и языка.

Во-вторых, ты говоришь, что скоро уйдешь от меня и я буду только в твоем сердце.

Если я в твоем сердце, то нет никакого способа уйти от меня. Ты можешь уйти от моего физического присутствия, но мое физическое присутствие больше не имеет никакого значения, если ты уже чувствуешь мое присутствие в своем сердце.

Ты осознала мое духовное присутствие. Физическое присутствие – это всего лишь отправная точка; если оно смогло привести тебя к моему духовному присутствию, то его работа сделана. Теперь я буду пульсировать в твоем сердце, где бы ты ни была – не имеет значения, находишься ли ты здесь или на далекой планете.

Любовь – это единственный феномен, который уничтожает пространство, расстояние, время.

Химия любви до сих пор не постигнута. Физики заняты изучением пространства и времени, и они еще не поняли, что в существовании есть нечто большее, в чем пространство и время исчезают.

Любовь – это феномен, который не знает времени, пространства, расстояния. Пожалуй, наука никогда не сможет постигнуть любовь. Пожалуй, это за пределами возможностей науки. Но не за пределами возможностей поэзии и религии. Не за пределами возможностей медитации.

Это не за пределами возможностей каждого индивида, который готов раствориться в любви. Тогда наука остается далеким эхом, а любовь становится единственной реальностью.

Утверждение людей, подобных Шанкаре, Бозанкету, Брэдли, о том, что мир – это иллюзия, отнюдь не глупость. Мир состоит из пространства и времени, но эти люди пытались доказать, что мир – это иллюзия. Они создали философскую систему, представив на обсуждение тему иллюзорности мира. Само их усилие опровергает их – если мир иллюзорен, то зачем доказывать, что он иллюзорен? Если чего-то нет, то его нет.

Но если Шанкаре нужно было бы выйти из этой комнаты, он вышел бы через дверь, а не через стену. Стена реальна. Если бы Брэдли захотел поесть, он не стал бы есть камни. А ведь если хлеб иллюзорен и камни иллюзорны, то какая разница? И то и другое – иллюзия.

Эти люди пытались доказать то, чего они сами не пережили в своем собственном существе. Это не было переживанием любви, это была чистая логика. Сотни философов пытались убедить людей в том, что мир иллюзорен, но так никого и не убедили. Даже сами они не были убеждены в этом. Я вспомнил одну историю.

Одного буддийского философа привели к царю. Люди говорили, что он был одним из величайших логиков, о котором они когда-либо слышали. Он отстаивал теорию, что все иллюзорно, что все сделано из того же материала, из которого сделаны сновидения.

Но царь был очень прагматичным и практичным человеком. Он сказал: «Объявите всем, что они должны разойтись по домам и запереть двери, лавки должны быть закрыты, потому что сейчас на улицу будет выпущен наш бешеный слон». А этого буддийского философа оставили стоять на улице. И он стал рыдать и кричать: «Спасите меня! Нет ничего иллюзорного – по крайней мере этот слон не иллюзорен». А слон был действительно бешеный.

Видя его состояние… Слону не дали напасть на него. Философа снова привели к царю, и царь спросил:

– Ну что ты теперь скажешь о своей философии?

– Все иллюзорно, – ответил тот.

– И слон? – спросил царь.

Философ сказал:

– Слон иллюзорен, философ, который плакал и рыдал, иллюзорен, и царь, который его спас, иллюзорен – все иллюзорно. Но, пожалуйста, не отправляй меня снова на улицу – ведь это философия. Я готов спорить, но только не с бешеным слоном. Если у тебя есть философы, пошли за ними, и я докажу, что все иллюзорно.

Эти философы говорили то, в чем есть доля правды. Но они пытались доказать это. Тут-то они и сбивались с пути. Любовь нельзя доказать. Ее можно только пережить.

И в любви все, что состоит из пространства и времени, представляется сделанным из того же материала, что и сновидения. Это не то, что можно доказать, это не философия.

Вы можете сидеть с кем-нибудь рядом, ваши тела будут соприкасаться, и все же вы будете находиться в сотнях миль друг от друга.

И вас могут разделять сотни миль, и все же любовь может свести вас настолько близко, что вы растворитесь друг в друге.

Так что запомни: если ты чувствуешь меня в своем сердце, то я всегда с тобой. Куда бы ты ни отправилась, я отправлюсь вместе с тобой – и без билета, поскольку еще не нашли способ определять, не путешествует ли человек с кем-то, скрытым в его сердце.

В-третьих, этот мир, несомненно, безумен. И не то, чтобы он внезапно стал безумным, – он всегда был таким.

Я не пессимист, но я и не оптимист. Я просто реалист. Я знаю, что невозможно изменить весь этот безумный мир.

Даже если я смогу изменить моих людей, моих саньясинов, уже одно это превзойдет все ожидания.

Поэтому я не хочу, чтобы ты стала миссионером, старающимся изменить безумных людей.

Изменяй себя и помогай своим спутникам – саньясинам, которые вместе с тобой находятся на том же пути, в том же поиске, – ободряй их, помогай им всеми возможными способами. Бывают моменты тьмы, бывают моменты отчаяния, бывают моменты, когда человеку кажется, что ему не следовало выбирать этот путь, потому что он направлен против всего этого безумного мира.

Быть нормальным в этом безумном мире – значит непременно быть против него.

Поэтому помогай тем немногим людям, которые движутся к душевному равновесию, и никогда не требуй невозможного. Но изменить несколько тысяч саньясинов во всем мире – это возможно. И, может быть, если несколько тысяч саньясинов изменятся, это создаст некий магнетизм, некое притяжение, так что в это будут втянуты еще многие миллионы людей.

Но тебе нужно начать с самой себя. Если ты сможешь изменить себя, это уже много; а если ты сможешь помочь тем, кто находится на пути, этого будет достаточно для твоего сострадания и твоей любви.

В этом безумном мире есть много людей, которые не хотят жить так, как они живут, они хотят трансформироваться. И если ты встретишь человека, у которого есть глубокое желание трансформироваться, помоги ему. Но никогда никому себя не навязывай, потому что, если человек хочет оставаться безумным, это его неотъемлемое право. Не беспокой его, он и так уже слишком обеспокоен. Просто оставь его в покое и позволь ему оставаться безумным. Благослови его и скажи: «Живи этим тотально». Возможно, проживая свое безумие тотально, он сможет выйти из него.

С безумными людьми проблема в том, что они всегда проживают его частично, они всегда подавляют его, они никогда не делают того, что им хочется. Если им предоставить полную свободу, то, возможно, они смогут выйти из своего безумия.

По крайней мере мои люди должны предоставлять каждому человеку свободу быть собой, без всякой оценки, без всякого осуждения, не называя его безумцем, не называя его грешником, не отправляя его в ад. Они должны просто принимать.

Любящий человек принимает другого таким, какой он есть, не требуя, чтобы тот изменился.

Второй вопрос:

Ошо,

Однажды я пребывала в счастливом ожидании, чтобы поприветствовать тебя на пути к Санаи Грув[13]. Я радостно пела и танцевала. Когда ты подошел ближе, мое тело стало двигаться в такт с движением твоих рук. Невероятная невесомость и радость буквально взорвались во мне и устремились в беспредельность, а затем упали в глубокую, безмолвную бездну внутри меня.

Потом я почувствовала благодарность и очень сильное облегчение; я искала это переживание в отношениях с мужчинами, а оно случилось благодаря пребыванию с тобой.

Это великое блаженство, или экстаз, или оргазм – я не знаю, как это назвать, – можно испытать только с мастером или с мужчиной тоже?

Переживание предельного блаженства, экстаза или оргазма не имеет никакого отношения к другому человеку.

Оно случается в тебе, а другой – это только повод. Это может быть мастер, а может быть кто-то еще.

С мастером это легче, потому что с мастером у тебя нет никаких ожиданий. С любым другим мужчиной у тебя есть ожидания. С любым другим мужчиной ты хочешь доминировать; твои отношения с любым другим мужчиной не дадут тебе расслабления. Это не имеет никакого отношения к другому человеку – все дело в твоей позиции, в твоем подходе.

Если твои отношения с мастером полны ожиданий, то это переживание не может случиться.

Это переживание может случиться даже в твоих отношениях с деревом или со звездами, или когда ты просто сидишь одна в своей комнате. Оно никак не связано с кем-то другим. Ты должна ясно понять: это – взрыв радости внутри тебя.

Но когда ты сидишь в одиночестве в своей комнате, испытать это труднее всего, поскольку у тебя нет повода. Ты даже улыбнуться не сможешь, потому что подумаешь: «Не схожу ли я с ума? Никого нет, а я улыбаюсь».

Однажды я ожидал поезда на платформе вокзала. Поезд должен был прийти поздно ночью, и на платформе были еще люди. Один человек, отдыхавший в удобном кресле, привлекал всеобщее внимание тем, что иногда он делал такие жесты, словно что-то отбрасывал, иногда он улыбался, а иногда начинал смеяться – и хохотал так, что ему приходилось держаться за живот, поскольку от смеха тряслось все его тело.

Я сидел рядом с ним. Я не люблю беспокоить кого бы то ни было – а он так радовался, – но было трудно устоять перед искушением узнать, что же происходит с этим человеком.

Я обратился к нему:

– Извините за то, что вмешиваюсь, но я не могу больше бороться с искушением, а нам предстоит сидеть здесь еще несколько часов. Что происходит? Иногда вы делаете такой жест, как будто что-то отбрасываете. И вы строите такие гримасы; иногда улыбаетесь, а иногда вы так громко хохочете, что хватаетесь за живот, – а ведь вы сидите в одиночестве.

Этот человек ответил:

– Я никому не рассказываю о своем секрете. Но вы просидели рядом со мной три часа, и я могу понять, как вам, должно быть, трудно сопротивляться искушению задать вопрос. Я открою вам свой секрет. Пододвиньтесь поближе.

Я передвинул свое кресло поближе к нему. И он сказал:

– В этом нет ничего особенного. Я просто сам себе рассказываю анекдоты.

Я переспросил:

– Анекдоты?

– Ну да, я рассказываю анекдоты, – ответил он, – но иногда это старые анекдоты, которые я уже рассказывал много раз, поэтому я их отбрасываю. А иногда анекдоты оказываются такими забавными, что я не могу удержаться от громкого смеха, – но вокруг спят люди, здесь очень много людей, поэтому мне приходится хвататься за живот и сдерживать смех. Некоторые шутки не настолько смешны, они вызывают только легкую улыбку.

– Вы – великий человек, – сказал я. – Вы овладели великим секретом.

– Что вы имеете в виду под «великим секретом»? – спросил он.

Я сказал:

– Если бы каждый знал этот секрет, мир был бы гораздо лучше, менее несчастным, в нем было бы больше смеха, больше радости. Нет нужды ждать, пока кто-то другой расскажет вам анекдот. Это же просто замечательно – вы сами себе рассказываете анекдот, и если он вам не нравится, вы можете просто отбросить его. Когда кто-то другой рассказывает анекдот, который вам не нравится, вам все-таки приходится улыбаться, вам приходится быть лицемером. Внутри себя вы говорите: «Дерьмо!» – но на поверхности вы улыбаетесь и говорите, что анекдот замечателен. Вы обрели огромную свободу. Вы можете выбирать анекдоты по своему вкусу, и вы можете наслаждаться любым интересным анекдотом столько раз, сколько вам хочется, – вы можете рассказывать его снова и снова.

Ученые обнаружили, что все, что случается с вами, происходит в центрах вашего мозга. Поводы могут находиться вне вас, но на самом деле все происходит в семистах центрах мозга.

Одним из самых значительных людей этого столетия был Дельгадо.

Всю свою жизнь он изучал, как функционирует мозг животных. И он был удивлен, когда обнаружил, что то, что называют сексуальным оргазмом – который обычный человек считает пределом удовольствия, – можно вызывать самостоятельно, без помощи другого человека. Другой человек не нужен. Вы можете просто положить в карман небольшое устройство дистанционного управления… поскольку в мозгу есть центр, контролирующий сексуальное удовольствие.

Дельгадо работал с белыми мышами. Он вскрыл мозг одной из мышей и вживил электрод в сексуальный центр. Согласно полученным им данным, секс не имеет никакого отношения к половым органам. Секс сосредоточен в голове – половые органы являются лишь ответвлениями, связанными с центром.

Он соединил электрод с устройством дистанционного управления, и, когда он нажимал на кнопку, бедная мышь испытывала потрясающее переживание, экстаз, оргазм. Дельгадо не мог поверить в это – это не имело никакого отношения к половым органам, это было прямое воздействие.

Затем он сделал небольшое приспособление с кнопками и научил мышь нажимать на кнопки таким образом, чтобы она могла испытать слабый оргазм, или очень сильный оргазм, или самый сильный оргазм.

И вы будете удивлены: даже мыши не настолько глупы – когда есть выбор, кому нужен слабый оргазм? Мыши надо было только нажать на кнопку, и все ее тело охватывал трепет. Рядом поставили еду, воду, все, что ей нравилось, – но ее ничего не интересовало. За один час она испытала шестьсот сильных оргазмов – и, конечно, она умерла, потому что столько оргазмов нельзя выдержать, всему есть предел. Шестьсот оргазмов за один час, десять оргазмов в минуту… и она забыла о воде и еде.

Дельгадо говорит, что всякий раз, когда мы думаем, что наше удовольствие, наша боль, наше страдание, наша радость зависят от кого-то постороннего, мы ошибаемся. Вне нас находятся только поводы.

И таково учение всех древних мистиков: ваше блаженство – внутри вас, царство божье – внутри вас.

Можно по-разному выразить это. Дельгадо пользуется научной терминологией. Иисус использует язык религии.

Ты говоришь, что здесь со мной ты испытываешь экстатические, оргазмические переживания.

Я хочу, чтобы ты запомнила: я могу быть поводом, но само действие – твое. Ты абсолютно независима. И лучше помнить об этом; тогда такое переживание может случиться у тебя с любым мужчиной, с любым деревом, с любым прекрасным закатом, с любой звездной ночью – или просто когда ты будешь молча сидеть в своей комнате, ничего не делая, в темноте. Тебе надо только выяснить, что происходит внутри тебя.

Ты сфокусирована на внешнем, вот почему ты все время упускаешь то, что происходит внутри. Ты думаешь, что это происходит благодаря мастеру, поэтому фокусируешься на мастере. Тогда ты привязываешься к мастеру – это становится твоим рабством.

Когда случается что-то подобное, закрой глаза и посмотри, что происходит внутри тебя, и вскоре ты увидишь некие намеки на то, как это происходит, в каких ситуациях. Ты была тихой, ты была расслабленной, ты не думала. Твой ум был пуст, и это пришло как наводнение. Теперь попытайся сделать это самостоятельно.

Этого не случается у тебя с любым другим мужчиной потому, что с любым другим мужчиной ты не бываешь тихой. С любым другим мужчиной ты постоянно ссоришься, сражаешься, постоянно придираешься к нему.

Очень трудно найти женщину, которая не бывает стервозной; но неужели ты думаешь, что, будучи стервозной, ты испытаешь экстаз? Стервозной становишься ты, но мишенью будет мужчина. Ты думаешь, что причина в нем. Почему он пришел так поздно? Где он был?

Однажды жена Муллы Насреддина плакала. Когда я зашел к ним в дом, она стала плакать еще громче. Я спросил:

– Что случилось?

– Дело зашло слишком далеко, – сказала она. – Этот мужчина, – и она указала на своего мужа, Муллу Насреддина, – таскается по женщинам. В этом нет никакого сомнения, потому что я много раз находила на его пиджаке волосы, и это были не его волосы – он же лысый. И цвет другой.

– Сегодня ты их тоже нашла? – спросил я.

Она ответила:

– Сегодня нет. Именно поэтому я и кричу. Сегодня я все тщательно осмотрела и не нашла ни волоска. Это означает, что он начал путаться с лысыми женщинами. А это уж слишком, я не могу этого допустить. С женщинами, у которых есть волосы, – это еще терпимо, но с лысыми женщинами…

Ты сама находишь то, что делает тебя радостной, и то, что делает тебя несчастной.

Этого не случалось с мужчиной по одной простой причине: во-первых, ты всегда ссорилась с ним, всегда что-то требовала от него. А эти переживания не таковы, что их можно вызвать по требованию: «Подай мне сейчас же один экстаз». Никто не может этого сделать – кроме Дельгадо. Но для этого тебе придется перенести небольшую операцию. Он проделает маленькое отверстие в твоем черепе и поместит туда электрод. И он даст тебе устройство дистанционного управления – такое маленькое, что ты можешь носить его в кармане. И не будет никакой нужды просить кого-то другого; ты сможешь устраивать себе столько оргазмов, сколько захочешь.

Но опасность та же: с тобой случится то, что случилось с бедной мышью, потому что это переживание настолько прекрасно, что ты не захочешь терять ни одного мгновения на что-то другое. Возможно… Мышь – маленькое существо, она умерла через час, а тебя может хватить на двадцать четыре часа. Но не надейся прожить дольше. Это в несчастье человек может прожить семьдесят пять лет.

Но в экстазе… семьдесят пять лет в экстазе? Это невозможно.

Ваш организм не железный. Он сломается.

Я могу создать для тебя атмосферу, в которой легче перемещаться в это пространство. Если ты разумна, ты начнешь искать внутри себя, каким образом случаются эти переживания. И ты начнешь делать это в одиночку, так, чтобы ты могла испытывать эти переживания без меня.

Если ты неразумна, то ты будешь цепляться за меня, – именно так в этом мире эксплуатируют множество людей. Если ты идешь к кому-то и говоришь: «Это благодаря тебе, мастер… Ты – господин моего сердца», ты даешь этому человеку возможность эксплуатировать тебя и других.

Из всех так называемых духовных учителей, мастеров, пророков и спасителей девяносто девять процентов являются просто жуликами. Но виноваты в этом вы. Вы сделали их мошенниками.

Я не хочу, чтобы кто-то цеплялся за меня, привязывался ко мне каким-либо образом.

Все мои усилия направлены на то, чтобы дать вам полную свободу и такие методы, благодаря которым вы сможете создавать внутри себя все, чего вы хотите. Даже Бога не нужно, ничего не нужно – достаточно вас самих.

Это великое благо, дарованное существованием каждому человеку. Вы созданы такими совершенными – но вы никогда не исследуете свое совершенство, оно остается спящим.

Просто станьте исследователем вашего собственного внутреннего мира, вашей собственной субъективности, и вы обретете тысячи экстазов и огромное, невообразимое блаженство.

Вы являетесь раем, но вы забыли самих себя.

Вы смотрите куда угодно, но только не внутрь себя, а это единственное место, где вы можете найти сокровище, истину, красоту.

Третий вопрос:

Ошо,

На данном этапе работы это последний мазок в картине всей твоей жизни, которая посвящена трансформации нового человеческого существа?

Моя работа не похожа на работу художника. Это то, что не может быть завершено, это непрерывный процесс. И я буду наносить мазки на картину даже тогда, когда я буду делать свой последний вздох, – и картина все еще не будет завершенной.

В жизни только безумцы стремятся к совершенству. Тот, кто одержим идеей совершенства, близок к тому, чтобы стать безумным.

Однажды я был гостем во дворце одного махараджи, и махараджа показывал мне свои владения – это был прекрасный дворец. В одном месте он остановился и спросил: «Видите?» Это была недостроенная стена. Я спросил: «Почему вы оставили ее недостроенной?»

Он ответил: «Этот дворец был построен моим дедом, а в нашей семье есть традиция, согласно которой ничего нельзя доводить до совершенства. Должен быть оставлен какой-то изъян, чтобы следующее поколение помнило, что жизнь не допускает совершенства».

Несовершенство – это не что-то плохое. Несовершенство – это корень любого роста; совершенство может означать только смерть. Когда что-то совершенно, оно мертво.

Картина, над которой я начал работать, останется несовершенной – хотя я буду пытаться сделать ее совершенной, но сама природа существования такова, что она не может быть совершенной. И это не моя картина.

Те, кто со мной… Это также и их картина. Когда я уйду, вам придется продолжать ее писать. На картине должны появляться новые цветы, новая листва. Не дайте ей умереть. Другими словами, не дайте ей стать совершенной.

Приложите все усилия, чтобы сделать ее совершенной, но не позволяйте ей стать совершенной.

Тогда в ней будут потрясающая красота, постоянное движение и рост, и этому не будет конца. В жизни мы всегда находимся посередине.

Вы не знаете начала жизни, вы не знаете конца жизни. Мы всегда посередине, и каждый всегда был посередине. Это процесс, непрерывный процесс, река, которая продолжает течь. В этом все великолепие, в этом вся красота. И так во всем, не только в живописи, запомните это. Примите тот факт, что несовершенство – это правило; нечто становится совершенным только тогда, когда приходит его смерть.

Стремиться к совершенству – значит стремиться к смерти. Смерть – это точка.

В жизни вы можете использовать запятые, но точку – никогда.

В одном из стихотворений Рабиндраната Тагора… Критики во всем мире критиковали его, потому что оно внезапно начинается и внезапно заканчивается, у него нет начала и нет конца. Кажется, что есть только средняя часть стихотворения – чего-то недостает в начале и чего-то недостает в конце.

И Тагора спросили:

– Вас критикуют, почему вы молчите?

Он ответил:

– Эти люди не понимают жизни. Жизнь всегда посередине, а моя поэзия отображает жизнь. Она начинается из ниоткуда и внезапно исчезает, оставляя у вас чувство незавершенности.

Но ум стремится к совершенству.

Поэтому ум испытывает беспокойство, когда он сталкивается с сердцем, с любовью, с жизнью, с медитацией, с красотой. Ум всегда испытывает беспокойство, когда он сталкивается с тем, что растет.

Ему очень легко с машинами; они представляют собой нечто завершенное. Машины совершенны.

Для меня несовершенство – это не то, что нужно осуждать; это то, чему нужно радоваться, что нужно высоко ценить – поскольку это принцип самой жизни.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Когда я в последний раз видела тебя во время беседы, случилось нечто странное: глядя на тебя, я почувствовала, как будто не могу видеть тебя; мне пришлось закрыть глаза, чтобы снова сосредоточиться. И я не могу сказать, что даже тогда я обнаружила тебя.

В течение дня, когда я остаюсь наедине с собой, внутри меня появляется так много любви и нежности. Это похоже на то, что там, где раньше я находила тебя, есть только огромное пространство любви, и мне кажется, что это – я. А ты как-то далек и холоден. Это озадачивает меня.

Со мной что-то не так? Хотя я чувствую себя богатой, и ты – мой самый любимый мастер.

Нет нужды озадачиваться. В этом нет ничего неправильного. Все идет, как надо.

Чем сильнее ты любишь меня, чем ближе ты подходишь ко мне, тем больше я буду казаться тебе исчезающим. И в какой-то момент ты обнаружишь, что там, где раньше был я, есть только любовь, аромат, присутствие. И самое странное, ты будешь чувствовать, как будто это – твой центр, это – ты. Это один путь приближения к мастеру. Все люди разные.

С кем-то другим происходит прямо противоположное: когда он приближается ко мне, он начинает исчезать. И когда он подходит ко мне слишком близко, он обнаруживает, что его больше нет. Но это не имеет значения.

Самое основное заключается в том, что вдвоем нельзя войти в райские врата. Двое должны стать одним. А кто исчезает и кто остается – это только вопрос языка, который абсолютно несущественен.

И ты чувствуешь любовь, чувствуешь себя блаженной, чувствуешь себя богатой, так что, несомненно, все идет правильно. Когда все идет правильно, тебе даются некие указания на это. Когда что-то идет не так, ты становишься несчастной, впадаешь в отчаяние, в тоску. Нет никакой необходимости спрашивать об этом; ты можешь просто посмотреть на свое собственное состояние и узнать, правильно ли все идет или нет.

Если ты чувствуешь себя любящей, более богатой, более полной, более удовлетворенной, то все идет правильно. Ты блаженна.

И мастер ли исчезает в ученике или ученик исчезает в мастере – это зависит только от того, откуда смотреть.

Мой дедушка говорил… Он не был образованным человеком, он не был философом. Он был очень практичным человеком. Но время от времени он, просто исходя из своего практического жизненного опыта, говорил такие вещи, которые имели огромное значение.

Он был торговцем тканей. Я часто сидел рядом с ним, когда он обслуживал покупателей, – его манера вести дела была довольно странной.

Но он им нравился; если его не было, они спрашивали: «Где он? Когда он придет? Мы придем попозже».

Первым делом он спрашивал покупателя: «Ты хочешь быть обманутым? Дело твое. Ты хочешь заплатить реальную цену или ты хочешь заплатить больше? Решай и скажи мне. Если ты хочешь заплатить больше, то будем торговаться. И запомни вот что…»

В нашей деревне была прекрасная река, а на берегу реки росли очень сладкие арбузы. Нигде больше мне не попадались такие сладкие арбузы. Они были такими сладкими, что река получила название Саккар, что значит «сахар».

И дедушка говорил покупателю: «Послушай, арбуз ли упадет на нож или нож упадет на арбуз – в любом случае арбуз будет разрезан. Ты – арбуз, я – нож. Так что решай! Будем торговаться или нет? Если мы будем торговаться, ты заплатишь больше. Я знаю точную цену. Я не могу согласиться на более низкую цену, но на более высокую цену я могу согласиться в любое мгновение. Если ты не хочешь быть обманутым, я назову тебе реальную цену. Только помните о ноже и арбузе».

Так что, ученик ли исчезает в мастере или мастер исчезает в ученике – это не имеет значения… Арбуз все равно будет разрезан!

И ты – арбуз, а я – нож. Так что наслаждайся и чувствуй себя богатой.

Все идет, как надо.

Пятый вопрос:

Ошо,

Когда я сижу на твоей беседе, я чувствую твое безмолвие и чувствую, что становлюсь частью этого безмолвия. Это бессловесный процесс все большего и большего растворения в безмолвии.

И в то же самое время есть и твои слова. Я слышу их, и внезапно между безмолвием и словами возникает связь, и я чувствую огромную благодарность за твои чудесные слова. Безмолвие и слова сливаются в одно целое.

Не мог бы ты рассказать что-нибудь об этом процессе – действительно ли можно словами выразить бессловесное?

Да, слово может выразить бессловесное, но только для немногих избранных, только для тех, кто абсолютно безмолвен.

Слово, исходящее из безмолвия, несет с собой бессловесное безмолвие.

Дальше все зависит от воспринимающего – если его ум полон слов и болтовни, то безмолвие и бессловесность уничтожаются, и он слышит только слово.

Но если вы безмолвны, вы слышите слово и слышите также бессловесное; вы слышите звук и переживаете также беззвучное.

О жизни Махавиры рассказывают нечто странное. Вряд ли такое могло произойти на самом деле. Я не думаю, что это основано на исторических фактах. Особенно во внешнем мире это выглядит абсолютно бессмысленным и иррациональным.

Но здесь я могу рассказать вам эту историю. И я могу сказать, что такое могло произойти, – это происходит здесь, так почему это не могло происходить во времена Махавиры. Время не имеет значения, но это можно рассказать только тем немногим избранным, которые сами переживают нечто подобное.

Рассказывают, что Махавира никогда не говорил. Хотя есть священные писания – но Махавира никогда не говорил, он просто оставался безмолвным. У него было одиннадцать учеников, которые пребывали в глубоком безмолвии, и в этом безмолвии нечто передавалось от Махавиры ученикам. И эти одиннадцать учеников написали священные писания; они рассказали людям то, что сообщил им Махавира.

Поэтому всякий раз, когда кто-то говорит, что Махавира сказал то-то и то-то, помните, что это не было произнесенным им утверждением. Махавира никогда не говорил, он молчал. Но что-то происходило между ним и избранной группой его учеников, и эти ученики стали говорить от его имени. Они разошлись по стране, распространяя его послание.

Где гарантия, что они услышали то, что надо? Где гарантия, что они сами не придумали то, что они слышали? Где гарантия, что они не говорили от своего имени? Гарантия есть, и эта гарантия в том, что все одиннадцать человек услышали одно и то же.

Все одиннадцать учеников должны были сразу же записывать все, что они слышали, и поэтому все одиннадцать не могли вообразить одно и то же – это и есть абсолютная гарантия: они слышали, безмолвие говорило с ними. Между его безмолвием и их безмолвием существовала связь. Последователи Махавиры не могут доказать это.

Я спрашивал многих монахов-джайнов:

– Вы можете доказать это?

И они говорили:

– То были дни истины, а это – век темноты. Сейчас это нельзя доказать и нельзя пережить.

Для них это просто вера, и чаще всего они предпочитают не говорить об этом, потому что это ставит их в неловкое положение. Если кто-то поднимает этот вопрос, они не находят правильного ответа.

Но в нашей мистической школе это происходит, поэтому история о Махавире не может считаться выдумкой.

По мере того, как мои саньясины будут расти в безмолвии и двигаться глубже в медитацию, по мере того, как будут спадать их маски и их связь со мной будет становиться все более и более невинной, первое, что произойдет, – это то, что они услышат мои слова, и вместе со словами они услышат мое бессловесное послание.

А на втором этапе мне даже не нужно будет пользоваться словами. Я могу просто сидеть здесь, а вы можете слышать бессловесное послание.

Прежде чем я оставлю это тело, я хочу, чтобы это стало экзистенциальным переживанием не только для одиннадцати человек, а для тысяч людей. Только это может придать достоверность истории Махавиры. За двадцать пять столетий последователи Махавиры потерпели неудачу, они не смогли привнести в это никакой рациональности – потому что дело здесь не в разуме, а в медитации.

Вы удивитесь, узнав, что вся жизнь Махавиры – это жизнь в медитации, а в джайнизме о медитации просто забыли. Вся религия стала лишь ритуалом.

Так что это правда: вместе с моими словами ты можешь слышать и бессловесное. И скоро ты сможешь слышать бессловесное даже без слов. Этот день, когда я смогу говорить с тобой без слов, будет днем великого празднования.

Безмолвная встреча, общение без шума, музыка без звуков… Ничего не говорится, но все может быть услышано, понято и сразу же пережито.

Шестой вопрос:

Ошо,

Кажется, немецкая молодежь противоречит Ницше! Я видел такую надпись: «Бог не умер, просто он не может найти место, чтобы припарковать свою машину». Что ты думаешь об этом?

Нельзя сказать, что немецкая молодежь не права, и нельзя сказать, что она права; она просто не знает всей ситуации.

Фридрих Ницше находится в том же положении – ни прав, ни не прав, – потому что он тоже не знает всей ситуации. Он говорит: «Бог умер».

В каком-то смысле это верно, но на самом деле Бог совершил самоубийство. А почему он совершил самоубийство? Потому что он не смог найти место, куда припарковать свой старый «форд». Так что и немецкая молодежь права, и Ницше прав.

Это тот самый старый «форд» – он описан в Библии, – которым воспользовался Бог, чтобы вывезти Адама и Еву из садов Эдема.

Вывезти? На чем? На старом «форде» модели «T». И должно быть, это происходило где-нибудь в Бомбее, потому что я объездил весь мир… Нигде, кроме Бомбея, не найти таких древних моделей.

И правительство Индии стоит на защите древних моделей: оно не позволяет ввозить в страну новые машины и вывозить старые.

Бомбей – огромный музей старых автомобилей. Если поискать, то в нем можно найти самый первый автомобиль, на котором Бог вывез Адама и Еву из рая. И куда он их привез? На вокзал Виктория!

Глава 22. Забытый язык сердца

Первый вопрос:

Ошо,

Я боюсь встречаться с тобой. Дрожащий от страха, потрясенный, одинокий… Это означает смерть.

Встреча с мастером – это всегда своего рода смерть. Это смерть всего, чем ты являлся, смерть твоего прошлого, смерть твоего эго, смерть твоей личности. Но это не только смерть, но и воскрешение: это рождение нового, рождение свежего и невинного, это новый восход солнца, новое цветение твоего существа. Но, естественно, сначала ты должен встретиться со смертью, ты должен через нее пройти. Только после этого возможно возрождение.

Смерть – это то, чем ты платишь за свое возрождение; вот почему твой вопрос важен.

Приближаясь ко мне, ты чувствуешь страх. Это не ново. Это не имеет никакого отношения к тебе или ко мне. Это старо, как мир.

Самыми древними писаниями в мире являются Веды. Они описывают мастера как смерть – но смерть, которая открывает дверь в божественное, смерть, которая случается только с блаженными.

Это не обычная смерть, это не смерть вашего тела; это смерть, которая трансформирует вас. Все остается прежним – тело, мир, – и вместе с тем ничто не остается прежним, потому что ваше видение, ваша перспектива, ваш взгляд на вещи подвергаются такому глубокому преобразованию, что, хотя на поверхности все остается прежним, в глубине все меняется. Вы входите в новое измерение жизни – измерение вечности, измерение экстаза, измерение, которое находится вне времени и пространства.

Но для этого необходимо большое мужество: вам придется подойти ближе к мастеру, вам придется пройти через огонь, который сжигает в вас все фальшивое. Из этого огня вы выйдете в виде золота высшей пробы.

Назначение мистической школы в том, чтобы ободрять вас: «Вам не нужно волноваться. Мы прошли через это испытание; этот огонь холодный, а смерть – благословение».

Но если у вас недостаточно мужества, тогда, возможно, ваше время еще не пришло, возможно, смерть случится в какой-то другой жизни, рядом с каким-то другим мастером.

Но зачем откладывать? Не стоит откладывать на завтра то, что возможно прямо сейчас. Зачем оставаться страдающим даже еще один день, даже еще одну минуту, даже еще одну секунду?

Смерть эго, смерть вашей личности, смерть всего того, что вы считали собой, сразу же открывает дверь. В вашем сердце начинают распускаться новые цветы, начинают рождаться новые песни, новые танцы. Теперь вы не просто ходите, вы танцуете, летаете.

И это такой экстаз, такое блаженство… Нужно только набраться немного мужества.

Второй вопрос:

Ошо,

Ты всегда говорил нам, что мы должны радоваться тому, что мы живы, но глубоко в себе я обнаружил очень сильное желание умереть – не то чтобы мне хотелось совершить самоубийство, просто я хочу умереть естественной смертью.

Почему-то я знаю, что, умерев, я смог бы обрести то, чем я действительно наслаждаюсь, – безмолвие. Я могу сказать, что мне уже слишком надоел этот уродливый мир, я им сыт по горло. Нет ничего, кроме пребывания с тобой, к чему бы меня тянуло.

Что со мной не так?

С тобой все в порядке. Все не так с этим миром. Только у отсталых людей он не вызывает скуку.

Ты разумен. Ты видишь, что нет ничего, что имело бы смысл. Жизнь так уныла, однообразна. Кажется, что в ней нет никаких приключений, никакого вызова, никакой надежды. Завтрашний день будет таким же, каким был день вчерашний.

Скука – это прерогатива человеческих существ; никакое другое животное не скучает. Вы когда-нибудь видели скучающее животное?

Скука – это высшее качество разума. Наличие скуки означает, что вы проницательны, вы видите, что в конечном счете нет ничего, кроме смерти. Вы пришли с пустыми руками, и с пустыми руками вы однажды уйдете, а все, что происходит между рождением и смертью, просто однообразно и скучно. Поэтому я не могу сказать, что с тобой что-то не так.

Каждый разумный человек задумывается над тем, что в смерти может оказаться доступным все то, что не было доступным в жизни. Психологи обнаружили, что почти каждому разумному человеку по крайней мере один раз в жизни приходит мысль о самоубийстве – он может и не совершить его, но сама мысль об этом появляется.

Самые великие философы этого столетия – Жан-Поль Сартр, Ясперс, Мартин Хайдеггер, Сёрен Кьеркегор, Марсель… Почти все выдающиеся мыслители современного мира согласны в одном – они не согласны друг с другом во многих вещах, но в одном они все абсолютно согласны, – что жизнь бессмысленна. А если это так, то, естественно, возникает вопрос: зачем продолжать жить? Если в жизни нет никакого смысла, то что за нужда проходить весь этот путь от колыбели до могилы? Единственной современной философией является экзистенциализм.

В разные века возникло много философий, но в этом веке есть только одна философия – и это экзистенциализм. И его основной принцип настолько странен, что все эти философы кажутся безумными. А если они не безумны, то безумны мы – другой альтернативы нет.

Это философское движение, называемое экзистенциализмом, говорит о жизни как о чем-то бессмысленном, случайном, как о чем-то, что не имеет никакой цели, что наполнено тревогами и страданиями, – и это неизлечимо. Жизнь похожа на ночной кошмар. И это полная противоположность…

Гаутама Будда, Лао-цзы, Нагарджуна, Бодхидхарма – все они говорят о блаженстве, о потрясающих возможностях экстаза, о прорастании в новые измерения бытия. В чем дело? Откуда эта диаметрально противоположная позиция?

Жан-Поль Сартр, или Ясперс, или Мартин Хайдеггер – это не глупые люди; они столь же разумны, как любой Гаутама Будда. Им недостает одного: они полагаются только на разум. Они очень рациональные люди, они совершенно забыли про сердце. Они живут в уме, а ум – это пустыня. Там ничего не растет – там нет цветов, там даже нет ни одного оазиса.

Современный человек постепенно забыл язык сердца. Возможности, которые открываются только через сердце, полностью забыты. Осталось только одно, и это – ваш разум, ваша рациональность.

Но беда в том, что все прекрасное принадлежит сердцу, все значительное принадлежит сердцу, все существенное – это аромат сердца.

Разум очень хорош, когда речь идет об объектах, мертвых объектах, он является прекрасным инструментом для научных исследований. Он вполне годится для изучения объектов. Но когда речь заходит о чем-то живом, разум бессилен. И если задать разуму вопрос, касающийся жизни, любви, покоя, радости, блаженства, он будет просто отрицать все это, как будто этого вообще не существует.

Разум подобен слепому человеку. Если вы заговорите со слепым человеком о свете, он скажет, что никакого света нет. Чтобы увидеть свет… Ни руки, ни уши не могут помочь увидеть свет, его невозможно попробовать на вкус, понюхать. Все органы чувств совершенны, но только глаза обладают способностью видеть свет, цвета, радугу.

Разум ограничен. Это совершенный инструмент для изучения мертвых объектов.

И одна из ошибок этого столетия заключается в том, что мы спрашиваем слепых о свете или глухих о музыке.

Бесполезно спрашивать разум о любви, смысле, значительности, экстазе. Разум просто скажет, что всего этого не существует, – поскольку он никогда не вступал в контакт с этим. Разум не намеренно отрицает что бы то ни было – это просто вне его компетенции; вы пытаетесь заставить его делать то, что выходит за рамки его возможностей.

Хорошо, что в твоей жизни по крайней мере одна вещь все еще имеет значение: твоя любовь ко мне.

Но ты не можешь дать этому какое-либо разумное объяснение. Или можешь? Это что-то рациональное? В этом есть какая-то арифметика? Какая-то научная оценка? Может ли твой ум это подтвердить?

Ты связан со мной не через ум; это часть твоего сердца все еще живет со мной, все еще танцует, все еще поет.

И в этом великая надежда: твое сердце не мертво, ты еще не отверг его полностью.

Этой маленькой лазейки достаточно. Если я смогу проникнуть через нее, я принесу весь свой рай – не беспокойся.

И ты такой молодец, что не думаешь о самоубийстве. Так что время еще есть, ты ждешь естественной смерти. Не беспокойся.

До прихода естественной смерти я дам тебе почувствовать вкус естественной жизни.

И как только ты будешь опьянен естественной жизнью, смерть исчезнет; ты станешь частью вечного потока жизни, который не знает конца. Каждое мгновение будет новым открытием, каждое мгновение будет новой вершиной. Каждое мгновение ты будешь думать, что ничего большего уже не может быть. И все же в следующее мгновение станет возможным нечто большее.

Это бесконечный процесс. Только впусти меня. И медитация – это способ помочь мне. Пребывай в тишине…

Жизнь скучна, поэтому не будет никакого вреда от того, если ты посидишь с закрытыми глазами – ведь смотреть все равно не на что. Просто сиди в тишине, оставайся спокойным. Ты смотрел вовне и не нашел ничего, кроме бессмысленности. Теперь дайте шанс своему внутреннему миру: смотри внутрь.

И я обещаю тебе, что те же самые глаза, которые ничего не нашли вовне, внутри найдут все – это будет непрерывное «Аллилуйя!»

Третий вопрос:

Ошо,

Что со мной происходит? Я все больше и больше открываюсь, и у меня такое чувство, что тени в моем теле постепенно исчезают. Когда я закрываю глаза, я вижу в своем теле все больше света. Это так прекрасно, и меня переполняют чувства к тебе – как никогда раньше.

Возможно ли такое? Неужели это я? Почему все еще возникают эти сомнения? Пожалуйста, прокомментируй.

Все, что происходит с тобой, – это то, к чему глубоко внутри стремится каждый искатель.

Ты здесь именно для этого. И это только начало.

Вполне естественно, что вначале ум будет порождать сомнения. Не нужно сердиться на ум; ум не может это понять, это за пределами возможностей ума. И естественно, ум хочет, чтобы ты оставался рациональным, разумным, нормальным.

Ум порождает сомнения по той простой причине, что он хочет защитить тебя. Он не против тебя, он пытается защитить тебя, чтобы ты не попал в какое-нибудь безумное пространство. Но ум порождает сомнения только в начале. И это как раз то время, когда мастер и его школа помогают тебе не беспокоиться по поводу того, что говорит твой ум, и исследовать то новое, что возникает в тебе.

Ты ощущаешь свет. Все тени исчезают, и внутри тебя появляется светящееся тело – тело света.

Ум может признать существование некой структуры, но он не может признать существование света.

Ум очень примитивен, он все еще верит в материю.

Физики пришли к выводу, что материи вообще нет, существует только энергия. Но частицы энергии движутся так быстро, что они создают иллюзию плотности.

Это точно так же, как быстро вращающийся вентилятор: вы не видите три его лопасти отдельно – они становятся кругом. Если бы они двигались со скоростью света, как движутся электроны, вы смогли бы сесть на вентилятор и не упасть, и вы бы не почувствовали, что под вами что-то меняется и что между лопастями есть промежутки. Лопасти так быстро сменяли друг друга, что вы бы ничего не почувствовали; высокая скорость вращения превратила бы вращающиеся лопасти в нечто плотное. Все плотное только кажется плотным. Но ум очень примитивен.

Сердце же ни примитивно, ни современно. Сердце вечно; ему неведомы временные промежутки. Поэтому сердце может видеть тело света безо всяких сомнений. На самом деле тело света более реально, чем то плотное тело, которое мы видим, потому что тело света – это тело из электронов, чистое электричество.

Был такой случай. Один солдат вернулся после Второй мировой войны домой. Он не был дома пять лет, и, естественно, ему не терпелось увидеть свою жену. И когда он обнял ее, то получил удар – такой электрический удар, что он упал. Он сказал: «Боже мой, что это было?»

Пять лет его жена ждала, и ждала так неистово, что в ней накопилось много электричества.

Позвали врачей. И они даже не могли взять ее за руку, чтобы проверить пульс, – их сразу же ударяло током. Тогда позвали электрика, надеясь на то, что это проблема не медицинская, а электрическая. Электрик очень испугался. Он сказал: «Сначала возьмите в руку лампочку». Он дал женщине лампочку в пять свечей, и лампочка зажглась.

Это был первый случай такого рода. Женщина была насыщена электричеством. Благодаря этому случаю начались исследования электрического поля человека, и сейчас считается установленным фактом, что в теле каждого человека есть электрическое поле.

Если ваши глаза очень восприимчивы, вы можете видеть вокруг тела электрическую ауру. Если вы посмотрите на фотографии Нанака, Кабира, Кришны, Рамы, Будды, вы можете увидеть круги над их головами – это не фикция, не плод воображения художников; их видели ученики, медитирующие.

Сейчас в Советском Союзе есть один фотограф, который даже делает снимки… Он разработал сверхчувствительные фотопластины. Его имя Кирлян, и поэтому такая фотография называется «кирлианова фотография». Он стал мировой знаменитостью. Если он делает фотографию, то вы видите на ней не только физическое тело, но и окружающую его световую ауру.

И вот что странно: если кто-то в результате несчастного случая потерял руку и Кирлян сделает его фотографию, то на фотографии руки не будет, но аура руки будет видна. Электрическое поле тела останется нетронутым – ничто не изменилось, повреждена только физическая часть. Если в результате несчастного случая вы потеряете палец, то на фотографии появится темное изображение четырех пальцев с более светлым контуром, а на месте пятого пальца будет только светлое пятно. Но это пятно все-таки будет видно.

И так обстоят дела не только с человеческим телом. Если у розы оторвать один лепесток, то Кирлян может сказать, какого лепестка недостает: его фотография покажет ауру недостающего лепестка.

С тобой происходит вот что: по мере того, как ты становишься тихим, ты начинаешь осознавать свое внутреннее существо, которое окружено светом.

Древние называли его астральным телом, телом света, телом, сделанным из звездного света, – именно это и означает «астральный».

Только помни, что это не из области ума, и скажи уму: «Это тебя не касается. Занимайся своим делом».

Есть так много всего. Существование не ограничено умом, оно гораздо больше, гораздо таинственнее.

У тебя есть все возможности, которые когда-либо были у любого мистика мира, но тебе нужно утихомирить свой ум, иначе эти сомнения будут продолжать беспокоить тебя.

Вот почему я настаиваю: прежде чем войти в мир таинственного, сначала нужно утихомирить ум. Приучай ум молчать, не думать, чтобы когда ты войдешь в мир таинственного, ум не вставал на твоем пути, не задавал каверзных вопросов, на которые ты не можешь ответить, – и даже если ты и ответишь, ум не сможет понять ответ.

Возможности ума ограничены. Ум – это биокомпьютер. Это не все твое существо.

Сердце гораздо больше. А за пределами сердца есть еще твое существо, которое больше, чем сердце. А за пределами твоего существа есть универсальное бытие, которое бесконечно.

Чтобы проникнуть в эти тайны, тебе необходим безмолвный ум, который не будет мешать тебе.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Лао-цзы описывал природу будды скорее как женскую, чем как мужскую – что делает историю встречи будды на пути и его убийства весьма сомнительной[14].

Иначе говоря, предположим, я встречаю ее на пути? Это непременно приведет к беде. Есть предложения?

Что касается тебя, то если ты встретишь будду в образе женщины, твоя работа окажется легкой. Ты большой сердцеед[15]. Так что убей ее с любовью – какая в этом проблема? Лао-цзы сильно облегчил тебе задачу.

Это верно, что все великие качества являются женскими: любовь, сострадание, сочувствие, доброта. Все эти качества обладают женским ароматом.

Есть мужские качества: воинская доблесть, мужество. Это жесткие качества, нужно быть твердым как сталь. Поскольку мужские качества развивались на войне, а женские качества развивались дома, в саду любви, с мужем и детьми – женщина живет в совершенно другом мире. Мужчина живет, постоянно сражаясь. За три тысячи лет на Земле было пять тысяч войн – похоже, что убийство является единственной профессией мужчины.

Как раз недавно один мой саньясин показывал мне фотографию Рональда Рейгана, целующего свою жену. Он целует ее так, как будто собирается убить эту женщину! Эту фотографию нужно увеличить и распространить по всему миру – потому что он выглядит совсем как шимпанзе.

Даже в поцелуе есть какое-то насилие – может быть, это ядерный поцелуй.

Мир разделен на две части. Мужчина создал свой собственный мир, в то время как женщина живет в тени – она создала свой собственный мир в тени. Это большое несчастье, потому что человек, неважно, мужчина это или женщина, чтобы быть полным, цельным, должен обладать всеми качествами. И мужчины, и женщины должны быть нежными, как лепесток розы, и твердыми, как меч, – одновременно. Поэтому, как бы ни складывались обстоятельства, какой бы ни была ситуация… Если ситуация требует, чтобы вы были твердым как меч, вы должны быть готовы к этому; если ситуация требует, чтобы вы были лепестком розы, вы должны быть готовы и к этому. Эта гибкость – способность быть одновременно лепестком розы и мечом – сделает вашу жизнь более богатой.

И таким же образом в вас должны сочетаться не только эти два качества, но и все другие качества.

Мужчина и женщина – это две части одного целого; их мир тоже должен быть одним целым, и они должны делиться друг с другом всеми качествами, не делая между ними различий, – ни одно качество не должно считаться сугубо женским или мужским.

Когда кто-то обладает только мужскими качествами, этот человек очень многое теряет в своей жизни. Он становится сухим, он становится черствым, он становится жестким, почти мертвым.

И женщина, которая полностью забыла, как быть твердой, как быть бунтарем, обречена на то, чтобы стать рабой, потому что она обладает только мягкими качествами. Розы не могут бороться с мечами, они будут сокрушены, уничтожены.

Тотальное человеческое существо еще не появилось на свет. Есть мужчины и есть женщины, но нет человеческих существ.

Моя задача в том, чтобы привести в мир целостного человека – со всеми прекрасными качествами женщины и со всеми бесстрашными, бунтарскими, авантюрными качествами мужчины. И все эти качества должны составлять единое целое.

Но с самого начала мы говорим детям… Если маленькому мальчику захочется поиграть с куклами, мы сразу же останавливаем его: «Как тебе не стыдно! Ты же мальчик, мужчина. Не будь девчонкой».

И если девочка пытается залезть на дерево, мы говорим ей: «Это занятие не для девочек. Это очень грубое занятие, оно для мальчишек. Немедленно слезай!»

С самого начала мы разделяем мужчину и женщину. Дети от этого страдают – ведь в том, чтобы взобраться на дерево, есть своя радость, и ни одна женщина не должна быть лишена ее. Сидеть на верхушке дерева, когда дует ветер, сияет солнце, поют птицы… Если вы там не бывали, вы нечто упустили. И только потому, что вы – женщина. Странно…

Нельзя запрещать такие рискованные занятия, как лазание по горам, плавание в океане, только потому, что кто-то является женщиной, – ведь в этих острых ощущениях есть нечто духовное.

Мужчине не следует мешать, когда ему хочется плакать. Но ему мешают, он не может дать выход слезам, поскольку слезы – это только для женщин. «Ты же мужчина, ты должен вести себя по-мужски». А слезы – это такое прекрасное переживание. В глубокой печали или в великой радости, когда человека что-то переполняет, слезы позволяют этому выразиться. Но если слезы подавляются, одновременно подавляется и то, что они должны были выразить, – глубокая печаль или великая радость.

И как следует запомните, что природа не устанавливала здесь никаких различий. Она дала мужчине и женщине одинаковые слезные железы, одного размера.

Но если вы – мужчина, и вы плачете, то все будут осуждать вас: «Ты ведешь себя как женщина».

Вам следует ответить: «Что я могу поделать? Сама природа дала мне слезные железы. Природа ведет себя как женщина. В этом нет моей вины, я просто наслаждаюсь своей природой. Я имею право на слезы». Все качества должны быть доступны каждому.

Есть мужчины, которые не способны любить, потому что в них воспитывались совсем другие качества: «Ты должен быть твердым. Ты должен быть достойным соперником. Ты не должен проявлять эмоций. Ты не должен быть сентиментальным».

Как можно ожидать от мужчины, который неэмоционален, несентиментален, которого не приучили проявлять чувства… как можно ожидать от него любви? А когда ему недостает любви, жизнь его становится жалкой. И то же самое происходит с женщинами.

Я бы хотел, чтобы все различия исчезли. Каждому нужно позволить все, что является естественным для человека, – независимо от того, мужчина это или женщина.

И у нас был бы более богатый мир, состоящий из более богатых людей.

Пятый вопрос:

Ошо,

Могу я задать тебе тибетский вопрос? Сейчас третье тело Будды растворилось в тебе. Не называется ли оно ментальным телом? Означает ли это, что все ментальное наследие Будды, все его учение о медитации и инициации, вся его система растворились в тебе? Означает ли это также, что ты освобождаешь земной шар от всех систем, поглощая их своей любовью и дружелюбием?

Пожалуйста, расскажи анекдот. Я схожу с ума!

Во-первых, третье тело – это не ментальное тело.

Первое тело – физическое, второе – ментальное, третье тело – астральное.

Человек становится просветленным, когда он выходит за пределы ментального тела.

Астральное тело состоит из чистого света – только пламя без дыма вокруг.

Во-вторых, ты прав: я готов взять всю отраву в мире, которая сводит людей с ума, и выпить ее – эта отрава не может сделать меня безумным.

Я могу освободить людей ото всех видов отравы: теологий, религий, политических идеологий. Все это отрава, и с самого начала они постоянно сводят человечество с ума. Христиане убивают мусульман, мусульмане убивают индуистов, индуисты убивают буддистов, и это продолжается и продолжается… Атеисты убивают верующих, верующие убивают атеистов. Кажется, мы не хотим, чтобы кто-нибудь в этом мире обладал свободой – по крайней мере, свободой думать.

В Советском Союзе моих саньясинов преследуют, правительство не оставляет их в покое. Они никому не причиняют вреда. Только одного того, что они причастны к чему-то, что не является коммунизмом, достаточно, чтобы вывести из себя коммунистов. Коммунизм должен быть единственной религией в Советском Союзе.

Коммунисты не понимают ничего из того, что я говорю, они не понимают, что мой атеизм является гораздо более совершенным, чем атеизм их Карла Маркса, или их Энгельса, или их Ленина, или еще кого-то. Они не понимают, что я выступаю за подлинный коммунизм в мире. А в Советском Союзе никакого коммунизма нет.

Да, там больше нет капиталистов, и теперь нищета распределена поровну.

Я против нищеты. Я хочу, чтобы поровну было распределено богатство, а не нищета.

И основной идеей коммунизма было создание бесклассового общества – а этого не произошло. Там больше нет капиталистов, но люди, находящиеся у власти, стали новым классом, новой элитой. Нигде в мире капиталисты не обладают такой властью, какой обладает партийная элита в Советском Союзе.

И это через шестьдесят, семьдесят лет после революции. Страной правит одна и та же группа людей, и они хотят установить господство над всем миром.

У Америки то же самое намерение: уничтожить свободу, уничтожить индивидуальность и создать во всем мире косвенный империализм. Они почти преуспели.

Я хотел бы разрушить все эти идеологии и освободить людей из их клеток, вернуть им крылья, вернуть им небо.

Так что ты прав. Это дело всей моей жизни. И до последнего вздоха я буду продолжать делать то же самое – освобождать людей от индуизма, от ислама, от христианства, от иудаизма, от коммунизма, от фашизма, от национальностей, от дискриминации, от деления на мужчин и женщин, черных и белых.

Сколько безумных идей мы несем на своих плечах? Из-за этого бремени мы не можем расти. Я хочу, чтобы все полностью освободились от этого бремени.

Я понимаю человека, задавшего этот вопрос. Он говорит, что сходит с ума… Почти три месяца он был вдали от меня. С ним произошла странная история.

Он был преуспевающим бизнесменом, а затем он потерял к этому интерес. Он слышал обо мне, читал обо мне, и он приехал из Канады, чтобы находиться рядом со мной в американской коммуне. У него были большие ожидания: «Теперь я буду сидеть и медитировать».

И на следующий день его арестовали вместе со мной, и мы оказались за решеткой.

Он сказал мне: «Это уж слишком. Я приехал, чтобы медитировать… Но в некотором смысле мне повезло – с самого начала я нахожусь рядом с тобой. Неважно, что в тюрьме».

А затем он ездил со мной по всему миру, нас депортировали из одной страны в другую.

Его не было здесь три месяца – он работал на меня. Определенно, он должен сходить с ума, ведь он пытается найти для меня штаб-квартиру. Он делает все возможное – и когда все готово, начинается давление американских властей. Его постоянно окружают американские шпионы. За каждым его шагом следит американский посол.

И в самый последний момент, когда уже достигнуто соглашение о создании моей коммуны в какой-нибудь стране, раздается телефонный звонок, и на проводе оказывается сам американский президент. И начинается шантаж! Он угрожает: «Если вы позволите Ошо остаться в вашей стране больше, чем на тридцать шесть часов, то вам придется возвращать все займы, которые вы получили от нас в прошлом, – а это миллиарды долларов. А если вы не сможете их вернуть, то процентная ставка будет удвоена. Кроме того, немедленно будут аннулированы все соглашения на получение займов в будущем – а это опять миллиарды долларов. Выбирайте, вы свободны; вы можете выбрать Ошо или американские займы».

Естественно, ни одна страна в такой ситуации… Им приходится отказываться от этой идеи.

Этот саньясин работал, работал… работал почти целый год. Месяц или два уходит на переговоры с политиками и всеми остальными, а когда окончательное решение вот-вот должно быть принято, Америка сразу же начинает оказывать давление. И это даже не давление, это просто шантаж; Америка им угрожает: «Мы уничтожим вас».

И, разумеется, страна будет уничтожена: она не сможет выплатить долги по займам, а все их будущие программы основаны на займах, которые Америка собиралась им предоставить. Все эти программы… Останутся недостроенными мосты, больницы, и будет такая безработица, что вся экономика страны рухнет. Это экономический империализм: на поверхности вы обладаете политической свободой, но глубоко внутри вы не свободны, никто не свободен.

Естественно, после этих трех месяцев ему нужен анекдот, чтобы просто посмеяться.

Я слышал, что некий человек по имени Регги – никакого отношения к Рональду Рейгану – работал в цирке дрессировщиком слонов. Он научил слона по команде поднимать одну ногу. Потом он научил его поднимать две ноги, затем – три. Он во всем стремился к совершенству, поэтому он пытался научить бедного слона поднимать все четыре ноги. Это продолжалось до тех пор, пока он не понял, что это трудно, что это невозможно, что этого никогда не произойдет.

Тогда у него появилась отличная идея, и он дал объявление в газетах: «Любой, кто сможет заставить моего слона поднять все четыре ноги одновременно, получит от меня десять тысяч долларов. Плата за попытку – сто долларов».

Многие люди приходили и теряли свои сто долларов. Как может слон поднять… Они прибегали к убеждению, гипнозу, медитации – но ничто не срабатывало.

И Регги был очень счастлив, он собирал денежки.

Но однажды к цирку подъехал голубой автомобиль с откидным верхом, и из него вышел человек очень маленького роста. Он спросил у Регги:

– Ты – тот человек, который заплатит мне десять тысяч долларов, если я смогу заставить слона поднять одновременно все четыре ноги?

– Да, – ответил Регги. – Но за право попытки ты мне должен дать сто долларов.

Человек дал ему сто долларов и вернулся к своему автомобилю. Он достал из багажника стальной прут.

Регги не мог себе представить, что собирается делать этот маленький человек. Приходили люди, которые прибегали к помощи йоги… пробовали всевозможные приемы. «Что же он собирается делать?» – думал Регги, выжидая.

Сначала человек подошел к слону спереди и посмотрел ему в глаза. Затем он подошел к слону сзади и изо всех сил ударил стальным прутом по яйцам. Слон подпрыгнул так, что все четыре ноги оказались в воздухе.

На глазах Регги выступили слезы. Он заработал на этом всего восемь тысяч долларов. А этот человек облапошил его! Ему пришлось отдать ему еще и две тысячи долларов из своего кармана. Человек забрал десять тысяч долларов и уехал.

Тогда Регги придумал, как вернуть эти десять тысяч долларов.

Слоны, как известно, двигают головой вверх и вниз, но они, как известно, не могут двигать головой из стороны в сторону.

И Регги дал другое объявление: «Любой, кто заставит моего слона двигать головой из стороны в сторону, получит от меня десять тысяч долларов».

Снова стали приходить люди и выкладывать сто долларов за попытку. Снова Регги был очень счастлив. Приходили разные люди: йоги, даосы, мастера дзен, всевозможные маги. Но все они терпели неудачу – слон только двигал головой вверх и вниз, и они теряли свою сотню долларов.

И вот однажды к цирку снова подъехал голубой автомобиль с откидным верхом, и из него вышел тот же самый маленький человек. Регги бросило в дрожь: «Этот человек… Интересно, что он теперь собирается сделать?»

Человек спросил:

– Ты – тот, кто заплатит мне десять тысяч долларов, если я смогу заставить слона двигать головой из стороны в сторону?

– Да, но сначала – сто долларов! – ответил Регги.

Человек дал ему сто долларов. Потом пошел к машине и вытащил прут.

Регги сказал:

– Вот идиот… опять он с этим прутом? Как он может заставить слона двигать головой из стороны в сторону?

А человек с прутом в руках подошел к слону, посмотрел ему в глаза и спросил:

– Ты узнаешь меня?

Слон закивал головой: «Да».

Человек спросил:

– Хочешь испытать это еще раз?

Слон закачал головой из стороны в сторону: «Нет».

И человек потребовал еще десять тысяч долларов!

Глава 23. Десять не-заповедей

Первый вопрос:

Ошо,

Сегодня, через год после нашей последней встречи, я снова здесь, чтобы увидеть тебя, чтобы побыть с тобой. С самого утра я чувствую, что мое сердце бьется сильнее и быстрее, чем обычно, а в животе ощущается такая пугающая пустота, словно я выхожу на сцену. Глаза мои полны слез, но это вовсе не оттого, что меня охватывает печаль. С одной стороны, я воспринимаю это как страх, нервозность. С другой стороны, это волнение, предвкушение, ну, а еще с одной стороны, это энергия – чистая и простая, жизнь, пульсация.

Я, естественно, не считаю это проблемой, но не мог бы ты рассказать о феномене приближения ученика к физическому телу мастера?

В жизни человека нет ничего более волшебного, чем чувство любви и доверия ученика к мастеру.

Эта связь не от мира сего, потому что она – лестница в запредельное.

Приближение к мастеру определенно придает новое качество пульсации вашей жизненной энергии, вашей восприимчивости, вашей открытости. Оно заставляет ваше сердце танцевать и петь. Это мгновения радости.

Это похоже на то, как река, танцуя, приближается к океану, чтобы исчезнуть в нем, – но как исчезновение это воспринимается только теми, кто стоит на берегу. Для самой реки исчезнуть в океане – значит стать больше, превратиться в океан.

Приближаясь к мастеру, вы в каком-то смысле становитесь мастером – а что может быть более радостным, более прекрасным?

Есть много видов любви, но любовь между мастером и учеником является самой чистой, она не загрязнена никакими ожиданиями, никакими требованиями, никакими условиями. Мастер принимает вас такими, какие вы есть, не пытаясь сделать из вас что-то другое. Вы любите мастера потому, что благодаря ему вы впервые приобретаете свободу быть собой в своей жизни, во всех своих отношениях – без страха, без чувства вины.

Так что твое переживание естественно. Оно случается с каждым учеником, это – космическое переживание.

Но оно не может случиться, если ты просто студент. Если ты пришел сюда только для того, чтобы чему-то научиться, накопить знаний, то чудо невозможно.

Если ты пришел сюда, чтобы расширить свое сознание, сделать свое существо более целостным, значит, ты пришел не ради увеличения знаний, а ради перерождения. Ты пришел, чтобы снова стать ребенком, ты пришел, чтобы вернуть себе чистоту, аромат, красоту твоей невинности.

Я не преподаватель, и это не то место, где имеют значение знания. Я просто присутствие, которое должно пробудить то, что спит в вас, позволить вам познать самого себя.

Я здесь не для того, чтобы навязывать вам какую-то религию. Я здесь для того, чтобы сделать вас полностью пустыми: никакой религии, никакой идеологии – только абсолютная тишина, безмятежность, глубина, высота, уходящая к звездам.

Это – место мастера, и функция этого места – магия. Но не обычная магия, а магия, которая создает Гаутам Будд.

И естественно, когда вы выходите из своей темноты к свету становления Гаутамой Буддой, невозможно не быть в восторге, не быть в экстазе, не быть в танце.

Если вы живы, из вас будут рождаться звезды, в вас будут распускаться цветы. Но если вы мертвы, как большинство людей на земле, то с вами ничего не случится – с мертвыми ничего не случается.

В жизни Махавиры произошла одна прекрасная история.

Однажды Махавира пришел в Васали, один из самых крупных городов того времени. В Васали жил великий вор. У него был единственный молодой сын, которого он обучал своему искусству. Он сказал сыну: «Послушай, ты можешь делать все, что хочешь, но не подходи близко к этому человеку, к Махавире. Я – вор-мастер, но даже я избегаю его, потому что этот человек опасен. Его окружает нечто магическое – и если ты попадаешься, то уже не выберешься. Так что запомни: ты можешь ходить повсюду, но избегай того места, где остановился Махавира».

Сын был очень послушным. Много дней он обходил стороной место, где жил Махавира, но искушение было таким сильным… Это человек, которого его отец так боится, что даже приближение к нему кажется ему опасным… Надо бы проверить.

И однажды он подошел к роще, в которой остановился Махавира со своими десятью тысячами учеников. И он услышал только одну фразу. Махавира сказал, что в раю ангелы и ангелы-девы – невероятно прекрасны, но у них есть один недостаток: их ноги обращены носками назад. Поэтому, когда ангелы собираются идти в одну сторону, их ноги идут в противоположную сторону.

Испугавшись, что его отец что-то узнает, юноша убежал. Но он подумал: «Там не было никакой опасности, и Махавира просто рассказывал какую-то выдуманную историю».

Но в ту же ночь они с отцом попались на краже. От отца было невозможно получить никаких сведений, поэтому царь сказал: «Не тратьте время на отца, сосредоточьтесь на сыне. Может быть, он что-то скажет».

Стратегия состояла в том, что ему дали наркотик, и он проспал много часов в полном беспамятстве. Его поместили в самой красивой комнате дворца, и было решено, что самые прекрасные девушки будут ему прислуживать, приносить еду и вино. Когда к нему вернулось сознание, он подумал: «Боже мой, я умер. Я попал в рай. Это рай, который описывал тот чудак Махавира, а девы действительно прекрасны. Все просто великолепно».

Но когда он посмотрел на их ноги, он сразу же понял, что это был какой-то подвох: «Это не рай, потому что их ноги точно такие же, как у всех людей».

Женщины всеми способами пытались убедить его, что он умер и находится в раю. Они сказали:

– Это только приемная. Прежде чем войти в сам рай, ты должен рассказать все о своей жизни. Таково правило. Все будет записано, зарегистрировано, и только тогда ты войдешь в сам рай.

Они хотели, чтобы он признался во всех грехах, которые он совершил вместе с отцом: во всех кражах, убийствах и в том, на чем они никогда не попадались. Но он только улыбался.

– Прекратите это, – сказал он. – Я слышал слова самого Махавиры. По вашим ногам я догадался, что это царский дворец. Это всего лишь стратегия. Передайте вашему царю, чтобы он попробовал одурачить кого-нибудь другого. Я – ученик Махавиры.

– Странно, – удивились они. – Когда ты стал учеником Махавиры?

Он сказал:

– Просто проходя мимо того места, где живет Махавира, я услышал одну фразу, и эта единственная фраза позволила мне не попасться на удочку.

И поскольку никаких доказательств не было, их с отцом в конце концов отпустили.

Он сказал своему отцу:

– Я больше не буду слушать тебя. Если бы я не ослушался тебя и не услышал слов Махавиры, мы бы оба оказались на виселице. Меня спасла всего одна его фраза – кусочек какой-то истории. Я отправляюсь к этому человеку. Его магия меня околдовала.

И он стал великим учеником Махавиры.

Он сказал Махавире:

– Ты спас меня. Теперь дай мне новую жизнь. Я не хочу быть спасенным для того, чтобы продолжать быть вором и убийцей. Хорошо, что меня поймали, благодаря этому во мне что-то изменилось. Дай мне новую жизнь, прими меня как ребенка.

Вы приходе к мастеру в поисках утраченной невинности, утраченного детства, самобытности… в поисках индивидуальности, в поисках свободы.

Второй вопрос:

Ошо,

Как-то – дело было в пятницу, когда ортодоксальные иудеи готовятся к шаббату, – один человек, не любивший евреев, встретил на улице ортодоксального раввина. Желая поиздеваться над ним, он потребовал, чтобы тот изложил всю философию иудаизма, стоя на одной ноге.

Раввин встал на одну ногу и сказал: «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы другие поступали с тобой. Таков закон, все остальное – комментарии».

Если бы на моем пути попался такой мучитель и потребовал, чтобы я, стоя на одной ноге, объяснил в одной фразе твое учение, то был бы я прав, если бы сказал, что это свобода от подавления?

Это было бы не так-то легко.

Во-первых, ты не знаешь имени этого раввина. Его звали Хиллель. Он – самый известный иудейский философ, и, конечно же, он смог свести всю философию иудаизма к единственной фразе.

Все это произошло на самом деле. Его попросили встать на одну ногу и изложить суть иудаизма в короткой фразе. И то, что он сказал, – прекрасно, но небезупречно. Он сказал: «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы другие поступали с тобой. Это суть иудаизма, все остальное – комментарии». Все великие писания иудеев – Тора, Талмуд… все это лишь комментарии к единственному, маленькому, подобному семени, утверждению: «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы другие поступали с тобой».

Что касается иудаизма, то ни один иудейский философ не стал возражать против этого. И ни один неиудейский философ не поставил это под сомнение.

Но меня больше интересует человеческая реальность, чем аргументы философов.

С точки зрения человеческой реальности, это утверждение неправильно, потому что мое отношение к жизни и ваше отношение к жизни отличаются друг от друга.

Поступать с другим так, как вы хотите, чтобы они поступали с вами, может быть правильным только в том случае, если у всех одни и те же вкусы. А так не бывает.

Например, кто-то – мазохист, ему нравится, когда его бьют, ему нравится, когда его мучают. Ну и как он должен поступать с вами – мучить вас? В соответствии с этим принципом, он должен бить вас, он должен истязать, мучить вас, поскольку это то, что он хочет, чтобы вы делали с ним.

Возможно, Хиллель и иудейские философы не знали, что есть люди, которым нравится, когда их мучают, и есть люди, которые любят мучить других.

Последние открытия современной психологии свидетельствуют о том, что есть садисты, которые любят мучить других, и есть мазохисты, которые любят, чтобы мучили их. Поэтому наилучшая супружеская пара та, которая будет состоять из садиста и мазохиста. Они будут жить в раю, потому что один из них хочет, чтобы его мучили, а другой хочет мучить. Оба наслаждаются.

Но все не так просто. Астрологи об этом не беспокоятся, родители тоже не думают об этом. На самом деле, когда люди думают о браке, вопрос о садизме или мазохизме не рассматривается вообще. Прежде чем влюбиться, вы должны выяснить, кто вы, и если вы садист, то ищите мазохиста, а если вы мазохист, ищите садиста.

Лучшее место для поиска таких людей – приемная психоаналитика. Надо просто посидеть там, и вы найдете людей всех типов. Но утверждение Хиллеля будет для садиста и мазохиста неприменимо.

Ты хочешь знать, что тебе следует сказать, если кто-то попросит тебя изложить мою философскую точку зрения… Это будет нелегко, потому что я вижу человека как многомерное существо. Ты сможешь изложить это, стоя на одной ноге, но нет необходимости ни в каких рассуждениях, просто перечисли десять не-заповедей.

Первая: свобода.

Вторая: уникальность индивидуальности.

Третья: любовь.

Четвертая: медитация.

Пятая: несерьезность.

Шестая: игривость.

Седьмая: творчество.

Восьмая: чувствительность.

Девятая: благодарность.

Десятая: чувство мистического.

Эти десять не-заповедей выражают мое основное отношение к реальности, к свободе человека от всех видов духовного рабства.

Третий вопрос:

Ошо,

В 1983 году в Раджнишпураме в меня вошло нечто от запредельного. С тех пор я уже не тот человек, каким был раньше. Мои прежние цели и желания исчезли. Все, что раньше имело для меня какой-то смысл, утратило свое значение.

Но когда я говорю с людьми о медитации, о тишине и о том, что мешает этому, во мне начинает подниматься огромная новая энергия, и появляется ясность. Каждая клетка моего тела становится живой. Я сам становлюсь слушателем того, что говорится через меня, и испытываю благодарность и любовь к людям, с которыми я могу поделиться этим.

Стал ли я флейтой, инструментом для запредельного? Или это мое эго играет со мной злую шутку? Пожалуйста, прокомментируй.

Это действительно изменило твою жизнь. Ты стал флейтой для божественного – если бы это было проекцией эго, то эго не позволило бы тебе задать этот вопрос.

И эго никогда не становится проводником, посредником, флейтой. Это не полый бамбук. Эго очень плотное, оно не позволяет высшим силам использовать себя. Оно может существовать только в очень приземленном мире.

Отдаться высшим силам – значит проникнуть в божественное, выйти за пределы мирского. Эго не может выйти за пределы мирского. Сама структура эго такова, что оно обязано себя хвалить, хвастаться даже тогда, когда в этом нет никакой необходимости.

Например, на вас нисходит поэтическое вдохновение, но эго присваивает его и заявляет на весь мир: «Это написано мной».

Ни одно великое поэтическое творение не было создано эго, оно не может создать ничего великого. Великое появляется только тогда, когда эго уступает дорогу, когда оно не мешает, когда оно отсутствует, когда оно в отпуске.

Про Рабиндраната Тагора рассказывают, что, когда он писал стихи, он закрывал дверь и просил домашних не стучать в его комнату, пока он сам не откроет дверь.

И это была большая семья. Британское правительство даровало дедушке Рабиндраната титул раджи, хотя он не был царем, но он был настолько богат и у него было так много земли, что он мог бы купить нескольких махараджей. Семья была очень большой, во дворце жило около ста человек.

И это была весьма необычная семья. В своих мемуарах Рабиндранат пишет: «Мы видели, как незнакомые люди приезжали к нам в гости и оставались навсегда. А мой дед был таким человеком, что говорил: „Что делать, наверно, это какой-нибудь наш дальний родственник. Возможно, мы забыли об этом, он забыл, но судьба свела нас вместе. Пусть себе живет здесь“».

Так что семья продолжала расти. Любой мог прийти к ним и сказать: «Я ваш родственник, дальний, очень дальний». И его принимали не просто как гостя, но… Раз уж он вошел в дом, было некультурно спрашивать его: «А когда вы собираетесь уезжать?» Об этом и не спрашивали.

В Бомбее так не принято. В Бомбее люди первым делом спрашивают: «А когда вы собираетесь уезжать?» Вы даже еще не уселись в кресло, ваш багаж еще в такси, а у вас уже спрашивают, когда вы собираетесь уезжать, – ведь нужно заранее заказать билеты.

Это были другие времена и другие люди.

Никто ни у кого не спрашивал, когда он собирается уйти. Да и зачем уходить? Жить в царском дворце, жить по-царски… Исполняются все ваши прихоти.

Итак, по дворцу ходил слуга с колокольчиком и оповещал всех о том, что никто не должен беспокоить Рабиндраната. И его братья, мать, отец, дед – все они очень беспокоились, когда он сидел в своей комнате. Иногда он не выходил из своей комнаты три или четыре дня, даже не принимая все это время пищи.

Его спрашивали: «В чем дело? Ты можешь выйти и поесть, а потом вернуться обратно. Никто не будет тебе мешать, никто не будет задавать тебе вопросы».

Он отвечал: «Выйти из комнаты для меня не проблема. Но дело в том, что если на меня снизошло вдохновение, а и я в этот момент выхожу из комнаты, чтобы принять душ или выпить чашку чая, то весь процесс останавливается. И не в моей власти снова его начать. Я не знаю, когда он начнется снова; это нечто, что нисходит на меня, проходит через меня. Я только проход. Я не люблю, когда мне мешают, потому что я не хочу, чтобы нарушался этот процесс».

Каждый великий поэт, художник, певец, танцор осознает, что он велик только в те моменты, когда его нет. Это не противоречие.

Величайшим танцором этого века был Нижинский. Он сошел с ума из-за того, что родился на Западе; на Востоке он бы стал Гаутамой Буддой. На Западе не было никаких предпосылок для того, чтобы объяснить ему, что с ним происходит. У него бывали необычные переживания – когда он танцевал… Иногда он полностью забывал о себе, его так захватывал танец, что был только танец и не было никакого танцора, – его прыжки были такими высокими, что это противоречило закону всемирного тяготения. Ни один ученый не мог найти этому объяснения. Человек не может так высоко прыгать, это просто невозможно.

И это еще не все…

Когда он опускался… Любое тело, падая, испытывает сильное притяжение земли. Но когда опускался Нижинский, он опускался так плавно… как сухой лист, падающий с дерева, или перо. Это было очень трудно объяснить.

И когда люди спрашивали его: «Как вы это делаете?» – он говорил: «Когда я пытаюсь делать это, у меня никогда не получается. В конце концов я сдаюсь, и в один прекрасный день это вдруг случается – но это случается только тогда, когда меня нет, когда я ничего не делаю. Это нечто из запредельного».

Так что не беспокойся.

Если ты чувствуешь себя тихим, спокойным, любящим… это не пути эго. Эго не может чувствовать себя тихим, эго не может чувствовать себя спокойным, эго не может чувствовать себя любящим. Твоя медитация достигла зрелости.

Ты созрел.

Радуйся и будь благодарным.

Существование очень сострадательно. Если мы готовы открыть наши сердца, ничего не утаивая, то нам становятся доступными огромные сокровища.

Вначале могут возникнуть сомнения: «Может быть, это эго». Не поддавайтесь этим сомнениям. Помните: эго может порождать страдание, эго может порождать тоску, эго может порождать ненависть, эго может порождать ревность. Эго никогда не может стать проводником божественного, оно никогда не может стать проходом для запредельного.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему я всегда иду на компромисс?

Человек идет на компромисс, потому что он не уверен в своей истине, он не уверен в своем собственном опыте.

Как только вы испытали какое-то переживание, идти на компромисс уже невозможно. Совершенно невозможно. Вы идете на компромисс только потому, что ваши идеи – это нечто, идущее от ума, заимствованное. Вы не знаете, правильные они или неправильные, и даже если они окажутся наполовину правильными, то это неплохая сделка.

В Египте есть одна древняя история. К царю пришли две женщины с маленьким ребенком. Каждая из них настаивала на том, что ребенок принадлежит ей. Каждая утверждала: «Это мой ребенок».

Царь должен был их рассудить, но это было очень трудно сделать – какое принять решение? У обеих женщин мужья умерли на войне, служа царю.

В конце концов он позвал своего мастера, старого мудреца. Мастер сказал:

– Это очень просто. Принесите ребенка.

Ребенка принесли, и мастер попросил царя разрубить младенца пополам и отдать каждой женщине по половине.

– В чем проблема? – сказал мастер. – Они обе утверждают, что это их ребенок. А раз нет никаких доказательств, нет никаких свидетелей, справедливость требует, чтобы ребенка разделили пополам.

Царь был потрясен. Он сказал:

– Что ты такое говоришь?

Но прежде чем царь успел сказать что-то еще, мастер выхватил меч у царя из ножен. И тогда одна женщина выбежала вперед и закричала:

– Нет! Отдайте ребенка той женщине, это не мой ребенок.

И мастер отдал ребенка женщине, которая выбежала вперед и сказала, что это не ее ребенок. Царь сказал:

– Что происходит? Я не понимаю. Эта женщина говорит, что ребенок не ее.

Мастер ответил:

– Только мать не способна вынести, чтобы ее ребенка разрубили пополам. Другая женщина отнеслась к этому совершенно спокойно, у нее не возникло никаких проблем: разрубят так разрубят – ничего страшного, ведь это не ее ребенок. Она готова пойти на компромисс, даже если ей дадут половину мертвого ребенка. А эта женщина не согласна идти на компромисс – или целый ребенок, или никакого ребенка.

Когда вы начинаете обладать истиной, вы становитесь почти как мать – у вас родилось переживание. И вы хотите иметь его полностью или вообще не иметь. Но вы не согласитесь разделить его пополам, потому что любое живое переживание становится мертвым, когда его делят на две части.

Все компромиссы мертвы. За всю историю человечества никто из тех, кто познал истину, не шел на компромисс, он был готов скорее умереть за нее.

Так случилось с Аль-Хилладжем Мансуром. Его мастер, Джуннаид, очень сильно любил его – он был человеком, достойным любви, – и в течение многих лет пытался его убедить:

– У себя дома ты можешь кричать: «Анал хаг – Я Бог!» – но не делай этого на улицах. Ты же знаешь, что все люди – фанатики. Я тоже знаю, что я Бог.

Но Мансур сказал:

– Ты просто знаешь об этом факте. А я переживаю это. Ты пошел на компромисс с обществом, ты – уважаемый всеми учитель. Мне не нужно никакого уважения, и я не буду скрывать мою истину. Истина подобна огню, ее не скроешь. Я должен кричать о ней с крыш домов.

В мусульманской стране, где фанатизм является правилом, а не исключением, его, конечно же, сразу поймали и привели к халифу. Ему было сказано:

– Это противоречит религии. Есть только один Бог, и он пребывает на небесах. Ты же простой смертный. Даже Мухаммед не заявлял: «Я – Бог». Он просто говорил: «Я – посланник Бога». А ты провозглашаешь себя Богом. Ты что, сумасшедший? Либо прекрати это, либо смерть будет единственным наказанием для тебя.

Мансур ответил:

– Я готов принять смерть, но я не могу пойти на компромисс в этом вопросе. Таково мое переживание: я есть бог. И я утверждаю, что каждый из вас является богом, только ваш бог спит, а мой бог проснулся.

Джуннаид пришел в тюрьму, чтобы как-то урезонить его.

– Это глупо, – сказал он. – Ты такой прекрасный молодой человек, с великим будущим. Ты можешь стать великим учителем. То, что ты говоришь, правда, я знаю это, но почему ты не можешь пойти на компромисс?

Мансур ответил:

– При всем уважении к тебе я хочу сказать, что ты не знаешь. Именно поэтому ты и пошел на компромисс. Ты слышал об этом – я вижу это. Ты читал об этом – я есть это. Смерть ничего не значит, поэтому о компромиссе не может быть и речи.

И в тот день, когда его казнили, пришло очень много людей – они бросали в него камни, обвиняли его. Джуннаид тоже пришел. Он любил своего ученика и знал, что в нем есть огромные возможности для роста. И он прекрасно понимал, что сам он просто обладает большими знаниями, а Мансур переживает истину. Но именно так работает компромисс.

Все бросали камни – не бросать камни было рискованно, люди могли подумать: «Этот человек на стороне Мансура». Поэтому Джуннаид захватил с собой цветок розы, чтобы бросить его вместо камня – люди увидят, что он что-то бросил, но кто поймет, что он бросил розу?

Таков ум человека, идущего на компромисс… Никто не должен заподозрить его в том, что он не бросил камень. Он идет на компромисс с людьми, бросающими камни… и он идет на компромисс с Мансуром. Ведь Мансур, должно быть, высматривал в толпе Джуннаида, чтобы увидеть, пришел тот или нет, и не прийти было бы большой трусостью.

Мансур улыбался, когда на него градом сыпались камни, которые ранили его, причиняли ему боль, все его тело было покрыто кровью. Но когда в него попала роза, брошенная Джуннаидом, он заплакал. В его глазах появились слезы.

Кто-то спросил:

– В чем дело? В тебя попало так много камней, но ты продолжал улыбаться, а когда кто-то бросил розу, у тебя в глазах появились слезы.

Мансур ответил:

– Да, это так. Дело в том, что люди, которые бросают камни, не знают меня. А человек, бросивший розу, знает меня, знает мою истину. Но он – трус, и мне стыдно, что я был учеником этого человека. Камни ничего не значат. Но этот цветок розы ранил меня очень сильно.

Когда вы идете на компромисс, это означает, что ваша позиция неопределенна.

Вместо того чтобы идти на компромисс, определите свою позицию, обретите корни, индивидуальность. Обретите искренность чувства, поддержку своего сердца. И тогда не имеет значения, какими будут последствия.

Человек, который обрел истину, прекрасно знает, что ему невозможно причинить вред. Вы можете убить его, но вы не можете причинить ему вред.

А человек, который не познал истину, всегда дрожит от страха, всегда беспокоится. В этом страхе и беспокойстве, мучаясь, он продолжает идти на компромисс с кем угодно – лишь бы оставаться в безопасности, лишь бы не пострадать.

Но что вы пытаетесь спасти? У вас нет ничего, что нужно спасать. Те, кому есть что спасать, не идут на компромисс.

Человеку, подобному Сократу, судьи предоставляют возможность покинуть Афины… Он может оставить Афины и тем самым избежать смертной казни. Любой бы посоветовал ему: «Это простой компромисс, ты можешь жить прямо за городской чертой». В то время в Греции были только города-государства, каждый город был государством. Выйдя за границу города, вы оказывались за пределами государства. Он мог бы жить почти на окраине города. Но люди, подобные Сократу, совершенно несговорчивы.

Он сказал:

– Я лучше умру, чем сбегу. И кроме того, я стар. Как долго я еще протяну? И если самый культурный город нашего времени не может терпеть меня, то кто же будет меня терпеть? Лучше умереть в Афинах, чем где-то еще, – по крайней мере, я буду утешать себя тем, что буду убит самыми культурными людьми.

Судьи пытались изо всех сил спасти его, поскольку он не совершал никакого преступления. Просто толпа хотела, чтобы его убили: он развращал молодежь.

Любого, кто приносит в мир новые мысли, можно обвинить в том, что он развращает молодежь, – так как он обязательно выступает против старых идей, он обязательно борется со старым. Вы можете назвать это развращением: «Он разрушает наши устои, нашу религию, нашу культуру».

Судьи сказали:

– У нас есть еще одно предложение: ты можешь жить в Афинах, но прекрати разговоры об истине.

Сократ ответил:

– Вы требуете от меня невозможного. До самого последнего вздоха я буду говорить об истине и только об истине. Вы хотите, чтобы я начал лгать? Вы хотите, чтобы я вообще не говорил? Но это тоже будет ложью. Знать истину и не говорить о ней – это то же самое, что обманывать людей. Нет, я останусь здесь, и я буду говорить об истине. Дело ваше – вы можете убить меня. Но никаких компромиссов.

Пытайтесь обрести свою индивидуальность, свою целостность и делайте все возможное, чтобы не идти на компромисс. Чем чаще вы идете на компромисс, тем в меньшей степени вы являетесь индивидуальностями. Вы всего лишь винтики, часть огромного механизма, просто небольшая часть толпы – а не индивидуальности, обладающие своей собственной красотой, своей собственной правотой.

Я категорически против компромисса. Уж лучше умереть, чем жить, идя на постоянные компромиссы.

Пятый вопрос:

Ошо,

Вот шутка для тебя, моего возлюбленного мастера.

Вот уже много веков одним из самых принципиальных является вопрос, был ли Иисус Христос евреем? Недавно ученые значительно продвинулись в поиске ответа на этот вопрос. Результаты их исследований были впервые обнародованы несколько месяцев назад.

Иисус был евреем, есть три доказательства этого.

1. Он жил с матерью всю свою жизнь.

2. Его мать всегда называла его «самым лучшим».

3. Получив в подарок всего лишь два куска дерева, он сумел основать международную корпорацию…

Евреи так и не смогли простить себе то, что они распяли Иисуса по той простой причине, что он был их самым лучшим сыном.

Они не могли предположить, что он создаст самую большую и самую богатую международную корпорацию. Почти половину населения мира составляют христиане.

И он действительно создал все это огромное шоу с помощью двух кусков дерева – из которых был сделан крест. Я никогда не называю христианство «христианством» – я называю его «крестианством», потому что оно действительно основано на кресте. Похоже, доказательства, о которых ты говоришь, совершенно верны.

И он создал корпорацию, которая существует две тысячи лет и все еще продолжает расти. А товар, который она производит, невидим.

Что касается умения торговать, то Иисус – самый лучший торговец. Его товар не представляет собой ничего особенного. Христианство – это не какая-нибудь великая религия, оно очень примитивно и посредственно. Но он ухитрился продать свой товар почти половине мира.

А поскольку этот товар невидим, очень трудно определить его качество.

Я слышал, что в одном нью-йоркском магазине продавались заколки-невидимки для женщин, и женщины просто сошли с ума – заколки-невидимки! И цена была довольно высокой – за какие-то невидимые безделушки. Одна женщина открыла коробку – конечно, заколки-невидимки нельзя увидеть – и спросила продавца:

– Вы уверены, что в коробке лежат заколки-невидимки?

Продавец сказал:

– Не беспокойтесь. Мы не пополняли их запасы почти три месяца, а их все еще покупают – так что мы перестали их заказывать, в этом нет никакого смысла. Они невидимы – мы не можем видеть их, вы не можете видеть их, никто их не видит. А люди все равно покупают их, они стоят в очередях за несуществующими заколками.

Бог – это невидимый товар, вы не можете увидеть его. С тех пор, как закончились запасы этого товара, прошло не несколько месяцев, прошла целая вечность. Рай и ад… это все невидимые вещи. И Иисус сумел создать фальшивую религию на таких вещах, как бог, рай и ад. В этом нет никакой религии.

Можно спорить с Гаутамой Буддой. В его учении по крайней мере что-то есть – вы можете соглашаться с ним, можете не соглашаться.

Но в христианстве ничего нет – тут даже спорить не с чем, оно абсолютно ни на чем не основано. Это сплошное лицемерие. Папа римский, архиепископы, епископы, кардиналы и священники – ни у одного из них не было никаких переживаний, ни один из них никогда не говорил, что он что-то пережил. А их миллионы, и они обращают других в свою веру. Они ничего не знают о том, что такое религия.

Возможно, именно поэтому они обладают такой привлекательностью для всех этих идиотов. Посредственный ум не хочет никаких переживаний, он даже не хочет никаких разумных доводов. Он просто хочет верить, а вера – это самая дешевая вещь в мире.

Христианство дает веру. Уверуйте, и вы спасены. Но кто же эти спасители?

На днях одна из моих саньясинок рассказала мне об одном монастыре в Европе. Это старый монастырь, и сейчас он оказался разделенным на две части. Половина монахов заявила о том, что они являются гомосексуалистами, – поэтому они отделились и заняли почти половину территории монастыря и половину церкви.

Но не нужно думать, что другая половина придерживается обета безбрачия; скорее всего, у них просто не хватает смелости признаться в том, в чем признались другие братья.

Когда я был в Америке, правительство штата Техас приняло закон против гомосексуализма. Теперь Техас – самый отсталый штат в Америке: гомосексуализм запрещен, он стал преступлением, и около миллиона человек выступили с протестом против этого закона. Если в Техасе один миллион гомосексуалистов, то что можно сказать о Калифорнии?

В парламенте Голландии обсуждался вопрос, почему мне запрещено въезжать в Голландию. И министр, отвечающий за это, говорил странные вещи… но ни один из членов парламента не спросил у него: «Что за вздор вы несете?»

Его можно понять… Он сказал, что мне отказано потому, что я высказываюсь против папы римского. Высказываться против папы римского – это не преступление. Ни в одной стране конституция и закон не считают преступлением высказываться против папы римского. Но это еще можно понять.

Во-вторых, он сказал, что я высказываюсь против матери Терезы. Но разве это преступление?

И, в-третьих – и это самое важное, – я высказываюсь против гомосексуализма. Неужели вся Голландия стала гомосексуальной? Тогда измените название страны – пусть вместо Голландии будет «Гомосексландия». Ведь ни один из членов парламента не сказал, что это глупо, что они – не гомосексуалисты. Они могут быть католиками, они могут верить в папу римского…

Христианство проповедует целибат, а целибат – это нечто противоестественное. Он порождает гомосексуалистов, лесбиянок.

И в конечном счете он привел к СПИДу, что означает смерть, поскольку от него нет никаких лекарств, он не поддается никакому лечению.

Предыдущий папа римский был всемирно известным гомосексуалистом. Прежде чем стать папой, он был архиепископом Милана, и весь Милан смеялся, потому что он повсюду появлялся со своим бой-френдом. Когда он стал папой, он взял своего дружка в Ватикан – тот стал его секретарем. И все знали об этом – весь Милан знал, весь Ватикан знал, но никто не поднимал шума.

Похоже, христианство породило самых невежественных людей в мире.

Я как-то слышал… Мужчина и женщина занимались в постели любовью, и вдруг они услышали, как в гараж въехал автомобиль. Женщина сказала мужчине:

– Вставай! Мой муж вернулся, это его машина. Забирайся в шкаф.

Мужчина забрался в шкаф.

Вошел муж, он заехал только на полчаса, потому что его ждали дела. И вдруг человек, прятавшийся в шкафу, услышал тихий голос… Кто-то произнес:

– Здесь так темно.

– Боже мой, кто здесь? – спросил человек. – Молчи!

Голос сказал:

– Дай мне что-нибудь.

И человек дал ему пятнадцать долларов.

Голос сказал:

– Я буду кричать.

– Странный ты парень, – удивился человек и дал ему еще пятнадцать долларов.

Голос сказал:

– Нет! Здесь так темно!

И тогда мужчина отдал ему все, что у него было, – пятьдесят долларов. Он сказал:

– Это все, что у меня есть, так что делай теперь, что хочешь, – темно здесь или не темно, будешь ты кричать или нет, у меня больше нет денег.

На следующий день мальчик сказал матери:

– Я хочу купить велосипед.

– Велосипед? Но велосипед стоит не меньше пятидесяти долларов.

– Не волнуйся, у меня они есть.

– Где ты их взял? – спросила мать.

Об этом он не стал рассказывать.

– Ты должен мне сказать, откуда у тебя деньги, – потребовала мать. – Ты их украл?

– Нет, я их не крал, – ответил мальчик. – И я не скажу, откуда они взялись. Но я их не украл, это совершенно точно, я получил их абсолютно порядочным способом.

Мать сказала:

– Тогда иди в церковь и исповедуйся перед священником. Если ты не можешь сказать мне, скажи священнику, где ты взял эти деньги.

Итак, он зашел в исповедальню, затем появился священник. Мальчик сказал:

– Здесь так темно.

– Ах ты, сукин сын! – воскликнул священник. – Не начинай все сначала!

Глава 24. Восточная психология: наука о душе

Первый вопрос:

Ошо,

Почему современные психологи могут не думать и не писать о просветлении или даже не представлять себе его? Разве просветление – это что-то незнакомое для них, что-то, находящееся за пределами их понимания? Поймут ли они когда-нибудь такой феномен, как «за пределами просветления»?

Пожалуйста, прокомментируй.

Современная психология еще не вышла из детского возраста. Ей всего лишь сто лет.

Концепция просветления принадлежит восточной психологии, которой почти десять тысяч лет.

Современная психология находится в самом начале своего пути.

Просветление и то, что находится за пределами просветления, – это самые последние ступени человеческого развития.

«Современная психология» – это неправильное название, потому что слово «психология» происходит от слова psyche. Psyche значит «душа». Точное значение слова «психология» – наука о душе. Так что это очень странное слово.

Психология отрицает существование души и тем не менее продолжает называть себя «психологией». Она признает только физическое тело и его побочный продукт – ум. Когда умирает физическое тело, ум тоже умирает: нет никакого возрождения, нет никакого перевоплощения. Жизнь – это не вечный принцип, а всего лишь побочный продукт соединения определенных материальных веществ.

Вы должны понять, что такое «побочный продукт». Даже сама идея «побочного продукта» не очень оригинальна.

В Индии пять тысяч лет назад существовала школа материалистов, которых называли чарваками.

Чарваки описывают ум как побочный продукт тела. И они приводят очень хороший пример. Нужно помнить, что этому примеру пять тысяч лет. Мы можем найти ему современные параллели.

Вы, должно быть, встречали в Индии людей, жующих пан, листья бетеля. Пан состоит из четырех или пяти компонентов – листья бетеля и еще три или четыре вещества. Если вы будете жевать их по отдельности, то они не окрасят ваши губы в красный цвет; но если жевать их вместе, то они, в качестве побочного продукта, создадут красный цвет. Красный цвет сам по себе не существует, это – побочный продукт.

Если вы хотите современный примера, посмотрите на работу часов.

Я слышал, что Мулла Насреддин, уходя на пенсию, получил в подарок от своих друзей золотые карманные часы. Это были часы с автоматическим заводом. Мулла Насреддин очень сильно удивлялся, он считал чудом, что часы идут, не останавливаясь. Но через три или четыре месяца они все-таки остановились. Теперь он был удивлен тем, почему они перестали ходить?

Он открыл часы и обнаружил внутри мертвого муравья.

И Мулла сказал:

– Теперь я знаю секрет! Этот муравей и заставлял их ходить, а теперь он умер, и часы остановились. Эти идиоты должны были сказать мне, что часы идут благодаря муравью! Ему нужны еда, вода. И иногда нужно даже менять муравья!

Если это часы с автоматическим заводом, что заставляет их тикать, когда они идут? Есть ли в часах некая нематериальная сущность, что-то вроде души? Откройте часы и разберите их на части, и вы не найдете там никакой души.

Именно это имели в виду чарваки, которые пять тысяч лет назад говорили: если душа есть, тогда вскройте человека, и вы должны найти ее. Или они еще говорили, что когда солдаты убивают друг друга на войне, очень много душ должно улетать вверх. Или когда в вашем доме случается естественная смерть, душа должна покинуть тело.

Чарваки были очень упрямыми материалистами. За пять тысяч лет материализм ни на шаг не продвинулся дальше, чем чарваки. Они взвешивали человека перед смертью, а когда он умирал, они снова взвешивали его, и вес оставался тем же самым – это доказывало, что от тела ничего не отделялось. Тогда что же «тикало» в теле? Это было нечто, являющееся побочным продуктом составных частей тела.

И материалисты всех эпох: Эпикур в Греции, Карл Маркс и Энгельс в Германии и Англии – продолжали повторять ту же идею: сознание – побочный продукт. И современная психология приняла эту идею в качестве своей основы: у человека нет души; человек – это только тело.

После революции Иосиф Сталин смог уничтожить почти миллион русских. Каждого, кто не захотел отказаться от права на собственность, безжалостно убивали. Была уничтожена вся царская семья, которая сотни лет правила страной – одной из самых старых и больших империй в мире. Со всеми членами семьи расправились со всей жестокостью, даже шестимесячного ребенка не пощадили. Убивать было легко: согласно их философии, никакого убийства не существует – это все равно что сломать стул.

В противном случае любому человеку было бы трудно убить миллион людей и не почувствовать никаких укоров совести. Но их философия оправдывала все эти убийства: уничтожается только физическое тело, больше ничего. Нет никакого сознания, которое отделяется от тела.

Современная психология все еще ведет себя глупо, поскольку она по-прежнему цепляется за примитивную идею чарваков пятитысячелетней давности, что сознание – это побочный продукт. Поэтому все, что делает современная психология, – это механическая работа.

Ваша машина сломалась. Вы обращаетесь в автомастерскую, и механик ремонтирует машину.

Психолог – это механик, он ничем не отличается от водопроводчика. Он просто подкручивает болтики и винтики в вашем уме, которые время от времени нуждаются в этом; он подкручивает их то здесь, то там… Где-то они слишком сильно затянуты, где-то крепление ослабло. Но все дело в болтиках и винтиках.

Вопрос о просветлении не возникает для современного психолога, поскольку просветление основано на переживании, что ум – это не вся реальность.

За пределами ума находится ваше сознание, а просветление – это выход за пределы ума.

В тот самый момент, когда вы пересекаете границу ума, вы входите в просветление – в мир невообразимого света, осознанности, реализации, празднования.

Но есть возможность выйти даже и за пределы этого – потому что это только ваше индивидуальное сознание. Если вы сможете выйти за его пределы, вы войдете в космическое сознание.

Мы живем в океане космического сознания так же, как рыба живет в океане и не знает о его существовании. Поскольку рыба рождается в океане, живет в океане, умирает в океане, она знает только океан. Если рыбак вытаскивает ее из океана и бросает на прибрежный песок, она впервые осознает, что вокруг нее было что-то, питавшее ее и дававшее ей жизнь, – и что без этого она не может оставаться живой.

Очень легко предоставить рыбе возможность пережить состояние за пределами океана. Но очень трудно предоставить человеку возможность оказаться за пределами космического сознания. Ведь космическое сознание окружает нас со всех сторон – у него нет никаких берегов, никаких границ. Так что, где бы вы ни были, вы всегда пребываете в невидимом океане сознания.

Современная психология не идет дальше ума. Ум – это только инструмент, и это инструмент физического тела; поэтому они правы, когда говорят, что ум – это побочный продукт. Но ум – это не все. Ум – это всего лишь биокомпьютер, и недалек тот день, когда функцию ума примут на себя компьютеры.

Вы сможете носить в кармане совсем маленький компьютер, который будет вмещать в себя всю Британскую энциклопедию. Вы сможете немедленно получить любую информацию по любому вопросу – не нужно будет ее запоминать, не нужно будет читать, изучать все это. Очень скоро ум останется без работы.

Но психологов интересует только ум. А есть люди, так называемые бихевиористы, которые говорят, что и ума никакого нет, что человек – это только физический организм.

В Советском Союзе ум не признается. Советская психология еще даже более примитивна; она признает только поведение вашего тела. Для нее не существует ничего такого, что можно было бы назвать умом; поэтому в Советском Союзе нет ничего, похожего на психоанализ. У них не возникает никаких вопросов: если чей-то ум ведет себя ненормально, то требуется лекарство, а не психоанализ. Больной нуждается в госпитализации, у него просто болезнь – такая же, как и всякая другая болезнь.

На Западе по крайней мере сделан первый шаг за пределы тела – не очень большой шаг, совсем маленький, но все же шаг. Теперь там признают, что есть нечто вроде ума, который, хотя и является побочным продуктом, функционирует сам по себе, пока живо тело.

И теперь это стало очень важной профессией: психологи, психоаналитики, психотерапевты – все они занимаются умами людей, потому что у каждого ум не в порядке.

В мире есть только два типа людей: нормально помешанные и ненормально помешанные. Быть нормальным помешанным – значит быть помешанным, но в допустимых пределах. Быть таким же сумасшедшим, как и все.

Вы можете увидеть нормально помешанных людей на стадионе, когда они смотрят футбольный матч. Как вообще нормальный человек может смотреть футбольный матч? Они явно нуждаются в том, чтобы им подкрутили болтики и винтики… Из-за того, что несколько идиотов на одной стороне и несколько идиотов на другой стороне пинают по мячу, миллионы идиотов на стадионе и перед телевизорами приходят в такое возбуждение, что на шесть часов приклеиваются к своим стульям так, что не могут от них оторваться… Как будто происходит что-то чрезвычайно важное, когда мяч перелетает с одной стороны поля на другую. А миллионы других, у которых нет возможности видеть матч, прижимают к уху транзистор, чтобы по крайней мере послушать комментарий. И вы называете этот мир нормальным?

Есть еще боксерские поединки: одни люди бьют друг друга, а миллионы людей приходят от этого в сильное возбуждение.

Калифорнийский университет провел исследования… Каждый раз, когда в Калифорнии проходит состязание по боксу, преступность сразу же повышается на тринадцать процентов и остается на этом уровне еще семь-десять дней: насилия, убийства, самоубийства. А другие исследования подтвердили, что бокс – это просто наследие, доставшееся нам от животных.

Тот, кто возбуждается в вас, – это животное, это не вы. Вам хочется кого-то убить – много раз вам в голову приходила мысль кого-то убить, – но вы не готовы отвечать за последствия.

В боксерском поединке есть психологическое утешение, вы отождествляетесь с боксером. У каждого боксера есть свои фанаты. Эти фанаты с ним отождествляются. Если он наносит противнику удар и у того из носа начинает литься кровь, они ликуют. То, что они не способны делать сами, за них делает кто-то другой.

В любом здоровом мире бокс считался бы преступлением.

Это игра, но все ваши игры кажутся примитивными… Ничего разумного, ничего человеческого.

Эти нормально помешанные люди всегда находятся у самой пограничной линии. В любое время они могут переступить ее. Небольшое происшествие – жена умирает или уходит к другому, – и вы забываете о том, что существует граница нормального, вы ее пересекаете. Тогда вас объявляют сумасшедшим и немедленно отправляют к психиатру или психоаналитику.

И какова же его функция? Его профессия – самая высокооплачиваемая профессия в мире. Поэтому, конечно, он делает людей снова нормальными, он тащит их назад, он не дает им уходить дальше от границы нормального.

Все его знания и весь его опыт направлены на то, чтобы вернуть их назад и сделать их нормально помешанными.

Естественно, люди, которые работают психологами, психоаналитиками, психотерапевтами, находятся в опасности, потому что они постоянно имеют дело с сумасшедшими. Естественно, среди психологов с ума сходит больше людей, чем среди представителей любой другой профессии, – в два раза больше. Психологи чаще, чем люди других профессий, кончают жизнь самоубийством – опять же в два раза. И время от времени каждый психолог посещает другого психолога, чтобы тот снова вернул его в нормальный мир, из которого он выпадает.

Можно было бы ожидать, что по крайней мере психолог должен быть психически здоровым человеком, ведь он пытается помочь больным людям. Но все обстоит не так. Они ведут себя более безумно, чем кто-либо другой, по той простой причине, что с утра до ночи они постоянно находятся в контакте со всякого рода странными, чудаковатыми людьми, имеющими бредовые идеи.

Одного человека привели к психоаналитику… Человек был уверен, что он мертв. Все ему говорили:

– Не валяй дурака. Ты прекрасно ешь, спишь, разговариваешь, ходишь по утрам гулять – и ты утверждаешь, что ты мертв?

Он отвечал:

– Кто сказал, что мертвые не ходят утром гулять? Каждый день я встречаю много мертвецов, совершающих утреннюю прогулку.

Его семья недоумевала: что с ним делать?

Когда они поняли, что переубедить его невозможно… А он не хотел работать в магазине. У него был четкий аргумент:

– Мертвые люди не занимаются бизнесом. Среди бизнесменов я не встречал ни одного мертвеца. Если вы покажете мне мертвеца, который занимается бизнесом, я пойду работать в магазин. Я буду делать только то, что полагается делать мертвецам, – и ничего другого.

Члены его семьи рассказали всю эту историю психоаналитику и добавили:

– Этот человек находится в очень плохом состоянии.

Психолог сказал:

– Не волнуйтесь, я приведу его в порядок.

Он взял шприц и спросил у этого безумца:

– Что вы думаете о поговорке «Из мертвого кровь не льется?»

Он сказал:

– Она абсолютно верна. Я слышал ее, когда был жив: «Из мертвого кровь не льется».

Психолог был доволен. Члены семьи тоже были довольны – они слушали и думали, что это действительно великий психолог: он поймал его на первом же вопросе.

Психолог воткнул в его руку иглу – и пошла кровь. Он посмотрел на этого мертвеца и сказал:

– Что вы теперь скажете?

Человек ответил:

– Это означает, что поговорка неверна – из мертвого льется кровь. Поговорку я только слышал, а теперь я на собственном опыт убедился, что она неверна.

Если вы целый день общаетесь с такими людьми, ночью вам будут сниться эти же самые люди. Естественно, жизнь психологов не слишком-то здорова.

И они не смогут жить здоровой жизнью, пока не признают, что есть нечто за пределами ума.

Запредельное – это покой, прибежище. Ум – это непрерывная болтовня, болтовня двадцать четыре часа в сутки. Только за пределами ума есть покой и тишина. В этом покое и тишине рождается душевное здоровье.

Просветление – это наивысший пик душевного здоровья, когда человек становится совершенно нормальным, подходит к точке, где тишина, безмятежность, осознанность присутствуют все двадцать четыре часа в сутки независимо от того, бодрствует он или спит. Он находится в потоке спокойствия, блаженства, благословения, которые являются питанием, пищей из запредельного.

Восточная психология рассматривает ум как самую низшую часть человеческого сознания – мрачную и темную. Вы должны выйти за пределы ума.

И просветление – это не конец, потому что это только индивидуальное сознание. Индивидуальность все еще подобна двум берегам реки. В тот момент, когда река впадает в океан, все берега исчезают, все границы уничтожаются. Вы выходите за пределы просветления.

Современная психология должна многому научиться у восточной психологии. Она ничего не знает. Все, на что способна современная психология, – это анализ сновидений и приведение людей в порядок, чтобы они могли хоть как-то продолжать заниматься своими делами и подавлять свою ненормальность. Но это не приводит ни к какой трансформации.

Даже основатели современной психологии – Фрейд, Юнг, Адлер, Ассаджиоли – это не те люди, которых можно поставить в один ряд с Гаутамой Буддой, Лао-цзы, Чжуан-цзы. Вы не можете поставить их на одну доску с провидцами из Упанишад, с Кабиром, Нанаком и Фаридом. Это – самые нормальные люди, которых когда-либо производило человечество, их не волновали сновидения, они не подвергались годами психоанализу.

Это такой странный феномен: во всем мире нет ни одного человека, который бы закончил курс психоанализа, – сеансы все продолжаются и продолжаются, десять лет, двенадцать лет. Есть люди, которые посещали психоаналитика в течение двадцати лет, выбрасывая на ветер миллионы долларов.

Точно так же, как повсюду светские дамы говорят об алмазах, изумрудах и рубинах, в Америке леди говорят: «Как долго вы ходите к психоаналитику? Я хожу уже тринадцать лет!»

Это критерий богатства: это говорит о том, что вы можете позволить себе платить миллионы долларов.

А бедняги психоаналитики должны выслушивать всю эту чушь. Неудивительно, что они начинают сходить с ума, они начинают совершать самоубийства, выпрыгивать из окна тридцатиэтажного или стоэтажного здания! Выслушивать на протяжении двадцати лет, как женщина рассказывает о своих сновидениях… Это огромное облегчение для ее мужа, он очень доволен, что она идет со всем этим мусором, со всеми своими истериками к психоаналитику – это не слишком дорого, он может заплатить, но для бедного психоаналитика… Двадцать лет выслушивать одну и ту же женщину, ее рассказы об идиотских сновидениях? Если однажды он выпрыгнет из окна, его нельзя за это осуждать – он нуждается во всеобщем сочувствии. Но это большой бизнес.

Совсем недавно я говорил вам, что Иисус Христос основал крупный бизнес – христианство. Другой еврей, Зигмунд Фрейд, основал другой бизнес – психоанализ. Еще один еврей, Карл Маркс, основал еще один бизнес – коммунизм.

Евреи – странные люди. Чем бы они ни занимались, никто не может соперничать с ними. Сейчас одна половина мира является коммунистической, она в руках одного еврея, а другая половина мира является христианской, она в руках другого еврея. И кто знает – возможно, они компаньоны?

Евреи всегда думают о бизнесе, им нет дела до христианства, им нет дела до коммунизма. Зигмунд Фрейд умер, Карл Маркс умер. Где бы они ни были – в аду или на небесах – они могут радоваться тому, что их бизнес процветает; они могли бы даже объединиться с Иисусом. Это была бы настоящая троица: три еврея, управляющие всем миром.

Современная психология не признает медитацию, потому что медитация уничтожит их бизнес.

Человеку медитации не нужен никакой психоанализ. Чем глубже его медитация, тем более здравомыслящим он становится, и тем дальше за пределы ума продолжается его полет.

Медитация – величайшая опасность для психоанализа, для психологов. Они вынуждены настаивать на том, что за пределами ума ничего нет, потому что, если за пределами ума что-то есть, весь их бизнес может лопнуть.

Восток должен отстаивать свою правоту – показывать, что психоанализ занимается глупостями.

В любом дзенском монастыре Японии от подобных психологических проблем избавляют за три недели, в то время как на Западе с этим не могут справиться и за двенадцать лет. И в дзенском монастыре в течение этих трех недель не проводится никаких сеансов психоанализа. Вы будете удивлены: там вообще ничего не делается, человека просто оставляют в уединенном месте – в прекрасном саду, на берегу пруда. В положенное время ему приносят пищу, в положенное время ему приносят чай, но никто с ним не разговаривает, он должен пребывать в безмолвии. Разница очень большая.

Подвергая себя психоанализу, человек должен постоянно рассказывать о своих снах, на протяжении многих лет, два или три сеанса в неделю по часу или два – столько, сколько он может себе позволить.

А в дзенском монастыре человека просто оставляют в красивом, уютном месте. В его распоряжении музыкальные инструменты, кисти и краски или что-то еще, необходимое ему для его занятий; он может заниматься любимым делом, но только не разговаривать. И в течение трех недель с ним никто не будет разговаривать.

Три недели люди рисуют, играют на музыкальных инструментах, танцуют, работают в саду, и через три недели они становятся совершенно нормальными, они готовы вернуться домой.

Что же происходит? Если вы спросите мастера дзен, он скажет: «Ничего. Эти люди слишком много работали, их умы слишком взвинчены. Им нужно успокоиться. Всего три недели отдыха, и их умы успокаиваются. Они нуждаются в физической работе, чтобы вся их энергия направлялась в тело, а не в ум». И у этих люди определенно появляется интерес… Они ничего не предпринимали, а все их странные и бредовые идеи исчезли. Это очень простой способ, позволяющий больным людям успокоить свой перегруженный ум.

А для тех, кто здоров, – не для больных людей, – правильным путем является медитация. Для разных типов людей есть разные методы. И тысячи людей достигли такой лучезарности, такого великолепия, такой божественности, что всем психологам мира должно быть стыдно. Они не смогли ни одного человека сделать таким. Даже основатели психоанализа являются очень ординарными людьми – хуже, чем ординарными.

Зигмунд Фрейд так боялся смерти, что даже слово «смерть» было для него запретным. В его присутствии никто не должен был упоминать слово «смерть», потому что, когда он слышал это слово, он падал в обморок, терял сознание. Таковы основатели современной психологии, и они собираются сделать человека здоровым!

А с другой стороны…

Один дзенский монах перед тем, как умереть, сказал своим ученикам:

– Послушайте, я всегда жил по-своему. Я независимый человек. И умереть я тоже хочу по-своему. Когда я умру, меня здесь не будет, поэтому я дам вам указания, которые вы должны исполнить.

Так же, как и в Индии, в Японии перед погребальной церемонией мертвого моют и одевают в новую одежду.

Монах сказал:

– Я сам помылся и переменил одежду, как вы видите. Поэтому, когда я умру, меня не нужно будет мыть и переодевать. И это наказ вашего мастера. Запомните: умирающему нельзя отказывать в последнем желании – а я не прошу о многом.

Его ученики пообещали:

– Мы сделаем, как ты говоришь. Это совсем не трудно.

Он умер, и собрались тысячи учеников. Когда его тело положили на погребальный костер, все они начали смеяться – он спрятал в своей одежде петарды и хлопушки. Он превратил погребальный обряд в праздник, чтобы заставить всех смеяться – суть его учения заключалась в том, что жизнь должна быть танцем, радостью, а смерть должна быть праздником.

И люди говорили, что даже после смерти он устроил так, что никто не стоял возле него с печальным лицом, что все смеялись. Даже те, кто его не знал, начинали смеяться – такого они никогда не видели.

Это люди, которые постигли жизнь и смерть. Они могут превратить смерть в шутку.

Но Зигмунд Фрейд, который падал в обморок от слова «смерть», на такое не способен.

И так обстоит дело со всеми другими великими психологами. Юнг хотел поехать в Египет, чтобы посмотреть на древние мумии фараонов и цариц, которым уже больше трех тысяч лет. Но он очень боялся смерти и трупов. Он был учеником Фрейда. Двенадцать раз он заказывал билеты и каждый раз находил какой-нибудь повод, чтобы отменить поездку: «У меня лихорадка», или: «У меня срочная работа».

И он знал об этом. Он писал в своем дневнике: «Я знал, что все это лишь отговорки. Я уклонялся от поездки в Египет, но чем больше я уклонялся, тем сильнее меня туда влекло – я должен туда поехать, это вызов моему мужеству. Неужели я такой трус? И я снова заказывал билет, собирался с духом и старался убедить себя, что бояться нечего: это мертвые тела, они не могут ничего мне сделать. Много людей едут в Египет, чтобы посмотреть на них. Они выставлены там в музеях. Тысячи людей видят их каждый день. Почему ты боишься?» Но эти доводы не действовали.

В конце концов, заказав билет в двенадцатый раз, он все-таки добрался до аэропорта, но когда самолет появился на взлетной полосе, все его мужество и все его доводы исчезли. Он сказал: «Я чувствую себя очень плохо, меня тошнит. Я хочу вернуться домой. Я никуда не полечу». И после этого он уже больше никогда не отваживался заказывать билет в Египет, двенадцати раз было достаточно. Он так никогда и не добрался до Египта, который находился всего в нескольких часах полета.

Он поехал в Индию и посетил все индийские университеты. Он был здесь три месяца, но он так и не посетил одного человека, которого ему необходимо было посетить, – это Шри Рамана Махарши. И в каждом университете ему говорили, что он понапрасну теряет время: «Вы приехали, чтобы понять восточный подход, но мы все получили западное образование, мы – психологи с западным образованием. Вы просто теряете время. Независимо от того, где мы учились – на Западе или на Востоке, – у нас западное образование, мы ничего не знаем о Востоке. Но, к счастью, есть один человек – он ничего не знает о психологии, он абсолютно не образован, но он олицетворяет собой Восток. Этот человек пережил высочайшие взлеты медитации. Просто отправляйтесь к нему и побудьте рядом с ним».

Юнг доехал до Мадраса, но так и не посетил Раману Махарши. Место, где жил Рамана Махарши, находилось всего в нескольких часах езды от Мадраса, но Юнг так и не поехал туда. А ведь он приехал в Индию, чтобы понять восточный подход к психологии.

Западная психология – а это и есть современная психология – находится в детском возрасте.

Восток изучает человеческое сознание уже десять тысяч лет. Восточные мистики проникли во все закоулки человеческого существа, они постигли внутреннее и внешнее, индивидуальное и универсальное.

Но, к сожалению, даже восточные психологи и профессора психологии не имеют представления о восточном подходе. Они – всего лишь попугаи, повторяющие слова западных психологов. Они не могут сказать ничего оригинального. Иногда даже попугаи бывают более разумными.

Я сам преподавал в университете, и я находился в постоянном конфликте с другими преподавателями: «Вы – попугаи, вы являетесь агентами Запада, сами того не зная. Вы развращаете восточный ум, потому что вы не знаете, что творите. Вы даже не осознали то, что уже открыто Востоком. Вы – просто жалкие подделки, имеющие дипломы западных университетов».

Когда я был преподавателем, я часто рассказывал эту историю.

Один епископ искал себе попугая. Его старый попугай умер. Это был очень религиозный попугай – религиозный в том смысле, что он мог точно, слово в слово, повторять Нагорную проповедь. И каждый, кто его слышал, приходил в изумление. Но попугай умер, и епископу было скучно без попугая.

Поэтому он пошел в очень большой зоомагазин, чтобы присмотреть себе попугая. Там было много попугаев, обладавших самыми разными достоинствами. Но он сказал:

– Нет, мой попугай был почти святым, мне нужен очень религиозный попугай.

– У меня есть один особый попугай, – сказал владелец зоомагазина, – но он очень дорого стоит. Он не просто святой, а совершенно особенный святой. Пойдемте-ка со мной. Я держу особых попугаев не в магазине, а в моем доме, который находится за магазином.

Там в золотой клетке сидел прекрасный попугай.

– Это религиозный попугай, – сказал владелец зоомагазина. – Вы столько говорили о своем попугае, но этот попугай просто уникален – вы забудете о своем старом попугае. Подойдите поближе и посмотрите: к его правой ноге привязана нитка – если вы потянете за нее, он повторит Нагорную проповедь. К его левой ноге также привязана нитка – если вы потянете за нее, он повторит Песнь Соломона. Так что, если к вам в гости придет иудей, вы можете заставить попугая повторить Песнь Соломона из Ветхого Завета; а если придет христианин, тогда он может прочитать вам Нагорную проповедь из Нового Завета.

– Замечательно! Это действительно замечательно! – воскликнул епископ. – А что случится, если я потяну за обе нитки сразу?

Но прежде чем владелец зоомагазина успел что-либо ответить, попугай сказал:

– Никогда не делай этого, идиот. Я же упаду на задницу!

Даже у попугаев есть немного разума.

Рано или поздно психологии придется исследовать то состояние, которое вызывается медитацией, то пространство, которое находится за пределами ума. И пока она не отважится проникнуть в сокровенную сердцевину человеческого существа, она не станет наукой. Прямо сейчас она не может называться наукой; она должна доказать, что она действительно психология – наука о душе.

Второй вопрос:

Ошо,

Во время глубокого расслабления я испытываю такие странные переживания. Во-первых, я чувствую, что отрываюсь от земли; во-вторых, я чувствую, как ко мне прикасаются руки, пытающиеся помочь мне.

Каждый раз, когда это случается, я испытываю очень сильный страх, не отваживаюсь открыть глаза и делаю все возможное, чтобы опуститься на землю.

Могу ли я довериться и позволять этому случаться, или в этом есть какая-то опасность? Это не мое «Я» заставляет меня летать. Я не знаю, как далеко это может зайти и смогу ли я в один прекрасный момент вернуться назад.

Пожалуйста, прокомментируй.

Прежде всего, неужели ты не узнаешь мои руки? Открой глаза и просто посмотри хорошенько! Ты видишь мои руки каждый день.

Если в медитации ты чувствуешь, как появляются две руки, не закрывай глаза. И ты сможешь узнать мои руки. Тут нечего бояться.

Ощущение, будто вы отрываетесь от земли, чрезвычайно ценно. На самом деле вы не поднимаетесь, вы остаетесь на земле; ваше тело не отрывается от земли. Но у вас три тела. Ваше физическое тело будет оставаться на земле.

Ваше ментальное тело благодаря медитации будет успокаиваться, расслабляться.

И только астральное тело способно подниматься вверх; оно не подчиняется законам гравитации. Гравитация не имеет над ним никакой власти.

Свет неподвластен гравитации. Вот почему пламя свечи устремляется вверх. Даже если вы перевернете свечу, пламя все равно будет устремлено вверх. Пламя не может устремляться вниз, потому что сила притяжения не действует на свет.

Ваше астральное тело сделано только из света, из электронов.

Это весьма показательно, что ты чувствуешь, как твое тело поднимается. Естественно, вначале ты будешь охвачен ужасом: «Что происходит?» Но открой глаза.

Это те мгновения, когда я действительно с тобой, это те случаи, когда ты нуждаешься во мне. Ты чувствуешь прикосновение двух рук, потому что это очень деликатный момент. Все что угодно может случиться.

Открой глаза и смотри. Ты будешь удивлен, тебе покажется, будто ты паришь над своим телом, в то время как твое тело лежит на полу. Но ты увидишь тонкую нить, словно сотканную из серебра, сияющую, которая будет соединять тебя с лежащим на полу телом. Серебряная нить будет идти от твоего пупка – и она очень эластичная. Ты можешь улетать выше, и она легко будет растягиваться. Ты можешь опускаться ниже.

Но не бойся. Не думай: «Как я вернусь в свое тело?»

Ты выходишь из тела не благодаря своему усилию. Это твое безмолвие, твой покой помогают астральному телу двигаться наружу. Как только тебе захочется вернуться в свое тело, ты немедленно обнаружишь себя в нем. И те две руки, которые были рядом, исчезнут, как только ты снова окажешься в теле.

И присмотрись внимательно к моим рукам, потому что это будут те же самые руки, и, естественно, тебе не следует бояться моих рук. Мои руки никогда никому не причиняли вреда.

В действительности, я ничего не могу сделать моими руками – это, должно быть, самые ленивые руки во всем мире.

Но твое переживание имеет огромное значение, оно безупречно красиво.

А страх, что если ты будешь улетать все выше и выше, то как далеко и куда это может завести… Не беспокойся. Куда бы это ни привело тебя, ты окажешься в правильном месте, в правильном пространстве.

Расслабься и оставайся в состоянии позволения. Ты не можешь контролировать эти движения, потому что ты гораздо меньше той энергий, которую ты пытаешься контролировать. Лучше всего – просто сдаться существованию и позволить ему нести тебя туда, куда ему будет угодно; оно еще никогда никого не приводило в неправильное место. Оно всегда приводит вас домой.

Третий вопрос:

Ошо,

На сияющих морях единства и неизменности таинственный ветер надувает мои паруса, задавая направление моему путешествию и маня меня все дальше в неизвестные воды.

Скажи, когда неизвестное становится непознаваемым?

Твой вопрос очень прост. Ум можно разделить на две части: известное и неизвестное.

Известное – это ваши знания; неизвестное – ваше невежество. И все ваши университеты и образовательные системы пытаются сделать только одно: переместить ваш ум полностью в область известного, рассеять неизвестное, рассеять невежество.

За пределами известного и неизвестного есть то, что я называю «непостижимым». Это вне пределов ума. Это мир таинственного, мир чудесного.

Как только вы выходите за пределы ума, неизвестное остается позади, известное остается позади, и вы оказываетесь в непознаваемом. А непознаваемое – это область истинной религии. Вы переживаете это, вы проживаете это, вы чувствуете это, это становится биением вашего сердца, но вы никогда не сможете сказать, что вы это знаете.

Знание кажется гораздо более низкой категорией.

Непостижимое принадлежит к категории бытия, а не к категории познания.

Мистики всех веков и всех стран прикладывают все усилия, чтобы вытолкнуть вас из известного и неизвестного в непознаваемое, вытолкнуть вас из ума в океан таинственного. Там вы будете переживать многое – многое из того, что вы можете вообразить, много из того, о чем вы можете мечтать, – но ничего из этого вы не сможете перенести в мир знаний, вы не сможете перевести это в слова, в язык, во что-то такое, что может стать символом этого.

Я вспомнил об одном маленьком ребенке. А мистик – это почти как маленький ребенок. Ребенок сидел перед холстом, вокруг лежали краски и кисти, а рядом его отец читал газету. Отец то и дело смотрел на ребенка… Тот ничего не делал, а просто сидел. Отец спросил:

– Что ты делаешь?

– Я рисую, – ответил ребенок.

Через полчаса отец сказал:

– Но я не вижу ничего на твоем холсте. Ты еще не решил, что ты собираешься нарисовать?

– Нет, дело не в этом. Я уже все нарисовал, – ответил мальчик.

Отец подошел поближе.

– Нарисовал? Я никогда не думал, что ты будешь дурачить меня. Холст абсолютно чист, ты даже не прикоснулся к нему!

Ребенок сказал:

– Нет, отец, я уже нарисовал мою картину: корова ест траву.

– Корова ест траву? Где же эта корова? – спросил отец.

– Съев траву, она ушла, – ответил мальчик. – Что ей теперь здесь делать?

– Хорошо, а где же трава? – спросил отец.

– Какой ты странный. Корова съела траву и ушла, – ответил мальчик.

Отец спросил:

– Как тебе в голову могла прийти такая идея? Ты хочешь одурачить меня?

Мальчик сказал:

– Нет, я тебя не дурачу. Я видел траву, я видел корову, я видел, как трава исчезла, и я видел, как корова ушла.

Ребенок невинен. Возможно, его воображение… А воображение у ребенка действительно очень сильное – ребенок не может различать мечту и реальность. Он мог видеть корову и траву, и когда он видел корову и траву, он ничего не рисовал. Какой смысл рисовать это на холсте, когда корова и трава уже есть? Но затем корова съела траву и ушла…

Отец сказал:

– С сегодняшнего дня я запрещаю тебе рисовать. И прекрати придумывать всякую ерунду, иначе ты сойдешь с ума.

Это именно то, что мы делаем с каждым ребенком. Мы не позволяем воображению ребенка развиваться до такой точки, когда воображаемое становится почти реальным, а ведь в противном случае каждый человек заключал бы в себе поэта, художника, певца, танцора.

И в конечном счете, кульминацией всего, что возникает в результате творчества, является мистическое.

Когда вы поете самую лучшую из своих песен, безмолвие становится вашей песней.

Когда вы танцуете свой лучший танец, танцор исчезает. А без танцора как может остаться танец?

Когда ваша поэзия совершенна, нет никакого поэта. Поэзия имеет огромное значение, но не имеет никакого смысла.

Древнекитайская даосская пословица гласит: «Когда стрелок из лука достигает совершенства, он выбрасывает лук и стрелы. Когда музыкант достигает совершенства, он забывает о своих инструментах».

Есть таинственный мир – нелогичный для ума, но сверхлогичный для тех, кто понимает мир мистического. Он окружает нас, нам нужно лишь обладать правильным восприятием, нам нужны ясные глаза, не обремененные знаниями, – невинные, не связанные земным притяжением. Нам нужны крылья – крылья любви, а не логики.

Логика тянет вас вниз. Она подчиняется гравитации. Любовь уносит вас к звездам.

Позвольте мистическому войти в вас, и вы найдете все, что стоит найти.

Глава 25. Ты есть то, что ты ищешь

Первый вопрос:

Ошо,

Время от времени мне на ум приходит одна прекрасная история, которую ты рассказал нам более года назад.

В ней говорится о юноше, который отправился на поиски истины и после нескольких неудачных попыток получил задание пасти коров. Его отправили в горы с несколькими коровами и сказали ему, чтобы он не возвращался, пока не увеличит их число до тысячи. Прошли годы, и однажды этот человек услышал, что коровы говорят: «Нас уже тысяча!» Тогда, наконец, он вернулся в долину, где люди с трудом смогли отличить его от животных.

Часто, когда я просто вспоминаю эту историю, у меня на глазах выступают слезы. В конце этой истории столько красоты и свежести, что на несколько мгновений все мое существо замирает.

Мне бы хотелось снова и снова слышать, как ты рассказываешь эту историю: «Нас уже тысяча! Нас тысяча!»

Какой смысл несет в себе эта маленькая история? Почему этот небольшой рассказ наполняет меня благоговением и слезами? Не мог бы ты прокомментировать это?

Эта история – одна из самых древних историй сердца; это история о мире за пределами слов – о познании, а не о знаниях; об абсолютной невинности, которая является дверью в божественное.

Эта история заключает в себе саму суть медитативности.

У нее много измерений, много значений, и неудивительно, что она вызывает у тебя слезы радости. Эти слезы свидетельствуют о том, что эта история задела твое сердце, само твое существо, что ты почувствовал ее вкус, хотя и не понимаешь, в чем ее суть. Ты почувствовал ее красоту, ее величие, ее глубину – но тебе трудно объяснить самому себе, что именно ты в ней нашел.

Ты нашел мир магии, тайны и чудес.

Я хочу рассказать вам всю историю. Ее нужно рассказывать тысячи и тысячи раз, потому что каждый раз вы будете находить в ней новый аромат, новую свежесть, новую высоту, новую открывающуюся дверь, новое небо с новыми звездами. А за пределами небес – еще и еще небеса.

Я долго жил в одном месте… Я жил двадцать лет в Джабалпуре. Это его древнее название – Джабалпур; он получил свое название в честь великого мистика и провидца из Упанишад Сатьякама Джабала. И эта история связана с Сатьякамом Джабалом.

Сатьякам был очень любознательным ребенком. Он ни во что не верил, пока не переживал это на собственном опыте. Когда ему было лет двенадцать, он сказал своей матери:

– Вот и пришло мое время. Принц нашего царства ушел в лес, чтобы присоединиться к семье провидца. А он – мой ровесник. Я также хочу уйти к провидцу, я также хочу узнать, в чем смысл этой жизни.

Мать сказала:

– Это очень трудно, Сатьякам, но я знаю, что ты – прирожденный искатель. Я боялась, что однажды ты попросишь отправить тебя к мастеру. Я бедная женщина, но основная проблема не в этом. Трудность состоит в том, что в молодости я прислуживала во многих домах: я была бедной, но красивой. Я не знаю, кто твой отец. И если я отправлю тебя к мастеру, тебя будут спрашивать, как зовут твоего отца. Я боюсь, что они могут тебя отвергнуть.

Но попытка – не пытка. Ты пойдешь и расскажешь всю правду, как я рассказала ее тебе. Многие мужчины пользовались моим телом, потому что я была бедной. Просто скажи, что ты не знаешь, кто твой отец. Скажи мастеру, что тебя зовут Сатьякам, а имя твоей матери – Джабала, так что они могут называть тебя Сатьякам Джабал. А что касается поиска истины, то не имеет значения, кто твой отец.

Сатьякам пошел в лес к старому провидцу, и действительно прежде всего его спросили: «Как тебя зовут? Кто твой отец?»

И он в точности повторил то, что сказала его мать.

Там было много учеников: принцы, сыновья богачей. Все они стали смеяться.

Но старый мастер сказал:

– Я приму тебя. Не имеет значения, кто твой отец. Важно то, что ты искренен и смел, – ты оказался способным рассказать правду, не испытывая неловкости. Твоя мать дала тебе правильное имя – Сатьякам. «Сатьякам» означает «тот, чье единственное желание – истина». У тебя прекрасная мать, и тебя будут звать Сатьякам Джабал. По традиции в ученики можно принимать только браминов. Я объявляю тебя брамином – только брамин может быть настолько мужественным, чтобы рассказать такую правду.

То были прекрасные дни. Старого провидца звали Уддалак.

Сатьякам стал его самым любимым учеником. Он заслуживал этого, он был таким чистым и таким невинным.

Но возможности Уддалака были небезграничны. Хотя он и был великим учителем, но он не являлся просветленным мастером. Поэтому он передал Сатьякаму все свои знания о священных писаниях, обучил его всему, что знал сам, но он не мог обмануть Сатьякама, как он обманывал всех остальных. Не то чтобы Сатьякам стал в чем-то сомневаться, просто его невинность обладала такой силой, что старый учитель вынужден был признаться:

– Все, о чем я тебе рассказал, – это знания, собранные из священных писаний. Это не мое собственное знание. У меня не было переживаний этого, я не жил этим. Я советую тебе пойти дальше в глубь леса. Я знаю человека, который реализовался, который стал воплощением истины, любви, сострадания. Иди к нему.

Уддалак слышал об этом человеке, но он не был знаком с ним. Уддалак был более известным, он был великим учителем…

Сатьякам пошел к тому человеку. Этот человек передал ему знания о многих других писаниях и Ведах – самых древних священных писаниях в мире. И через несколько лет он сказал ему: «Теперь ты знаешь все, больше узнавать нечего. Можешь возвращаться домой».

Сначала он пошел повидать Уддалака. Уддалак увидел приближающегося по лесной тропинке Сатьякама – и он был потрясен. Невинность Сатьякама была утрачена; вместо невинности появилась гордыня – естественно, ведь теперь он считал, что знает все, что стоило знать в этом мире. Сама эта идея наполняла его эго гордостью.

Сатьякам вошел в дом. Когда он хотел коснуться ног Уддалака, Уддалак сказал:

– Не касайся моих ног! Сначала я хочу знать, где ты потерял свою невинность. Похоже, я отправил тебя не к тому человеку.

Сатьякам сказал:

– Не к тому человеку? Он обучил меня всему, что стоит знать.

Уддалак сказал:

– Прежде, чем ты коснешься моих ног, я хочу спросить тебя – пережил ли ты что-нибудь, или это только знания? Случилась ли трансформация? Можешь ли ты сказать, что все, что ты знаешь, это твое знание?

– Я не могу этого сказать, – ответил Сатьякам. – Все то, что я знаю, написано в писаниях, я ничего этого не пережил.

Уддалак сказал:

– Тогда снова отправляйся в путь, но теперь иди к другому человеку, о котором я узнал, пока тебя не было. И пока у тебя не появятся собственные переживания, не возвращайся. Ты вернулся, ничего не приобретя, наоборот, ты многое утратил. Ты утратил нечто очень ценное. А то, что ты называешь знанием, заимствовано и лишь прикрывает твое невежество; такое знание не делает тебя знающим. Отправляйся к этому человеку и скажи ему, что ты пришел не за новыми знаниями об истине, о Боге, о любви. Скажи ему, что ты пришел, чтобы познать истину, познать любовь, познать Бога. Скажи ему: «Я готов тратить свое время только в том случае, если ты пообещаешь мне это, а иначе я найду другого мастера».

Именно это Сатьякам и сказал мастеру.

Мастер сидел под деревом с несколькими учениками. Выслушав его просьбу, он ответил:

– То, о чем ты просишь, очень трудно осуществить, хотя и возможно. Здесь так много учеников – все они хотят получить как можно больше знаний. Они хотят знать об этом и о том. Но если ты настаиваешь, что тебе не нужны знания, что ты готов делать все что угодно, что твоя преданность истине тотальна, тогда я укажу тебе путь.

Сатьякам сказал:

– Я готов пожертвовать жизнью, но я не могу уйти, не узнав истину. Я не могу вернуться ни к моему учителю, ни к моей матери, которая дала мне имя Сатьякам. И мой учитель принял меня, даже не зная, брамин я или нет, только потому, что я был честен. Говори, что я должен делать.

Мастер сказал:

– Возьми всех этих коров, которых ты видишь здесь, и уведи их поглубже в лес. Иди как можно дальше, где ты не сможешь встретить ни одного человеческого существа. Ты должен забыть язык, слова. Живи с коровами, заботься о коровах, играй на флейте, танцуй – но забудь слова. И когда число коров возрастет до тысячи, возвращайся назад.

Другие ученики не могли поверить в то, что происходит, потому что там было всего одна или две дюжины коров. Сколько же потребуется времени, чтобы их стала тысяча?

Но Сатьякам погнал коров как можно дальше в лес, туда, где невозможно было встретить людей, где не было даже следов пребывания человека. Первые несколько дней ему было трудно, но постепенно коровы стали его единственной компанией. А они – очень молчаливая компания. Он играл на флейте, танцевал, отдыхал под деревьями.

В течение нескольких лет он пересчитывал коров. Но потом оставил это занятие, поскольку ему казалось, что довести их число до тысячи невозможно. И кроме того, он стал забывать язык, считать становилось все труднее. Слова исчезали, и цифры не сохранялись в памяти.

Это потрясающая история…

Коровы стали беспокоиться, когда их число достигло тысячи, потому что они хотели вернуться домой, а этот человек разучился считать! В конце концов коровы решили: «Мы должны поговорить с ним, иначе этот дикий лес станет нашей могилой».

И однажды коровы окружили его и сказали:

– Послушай, Сатьякам, теперь нас уже тысяча, и пора возвращаться домой.

Он ответил:

– Я очень благодарен вам. Если бы вы мне не сказали… Я уже забыл о доме и о возвращении. Каждое мгновение было таким прекрасным, таким блаженным… Столько цветов распускалось в этой тишине. Я забыл обо всем. Я забыл, зачем я пришел сюда, кто я такой. Все само по себе стало целью: игры на флейте было достаточно, отдыха под деревьями было достаточно, видеть коров, молча лежащих вокруг, было так прекрасно. Но если вы настаиваете, мы вернемся.

Ученики великого мастера увидели, как он идет с тысячей коров. Они сказали мастеру:

– Мы никогда не верили, что он вернется. Он возвращается, и мы насчитали ровно тысячу коров. Он уже близко!

И когда Сатьякам подошел, он остановился… и остался стоять посреди стада коров.

Мастер сказал другим ученикам:

– Вы ошиблись. Здесь тысяча и одна корова, вы забыли посчитать Сатьякама! Он вышел за пределы вашего мира, он вошел в мир невинности, безмолвия и тайны. Он ничего не говорит, он просто стоит, как стоят эти коровы.

Затем мастер обратился к Сатьякаму:

– Сатьякам, подойди сюда. Теперь ты должен пойти к своему другому мастеру, который послал тебя сюда. Он очень стар и, должно быть, ждет тебя. И твоя мать, наверно, заждалась тебя.

И когда Сатьякам пришел к Уддалаку, своему первому учителю, который в прошлый раз не разрешил ему прикоснуться к его ногам – ведь тогда Сатьякам утратил свою невинность и больше не был брамином, он стал просто ученым попугаем… Когда Уддалак снова увидел его из окна своего дома, он выбежал через заднюю дверь, потому что теперь не Сатьякам должен был касаться ног Уддалака, а Уддалак должен был склониться к ногам Сатьякама. Уддалак по-прежнему оставался ученым, а Сатьякам возвращался не как ученый, а как пробужденный.

Уддалак убежал из дома, сказав своей жене:

– Я не могу смотреть ему в глаза. Мне стыдно за себя. Просто скажи ему, что Уддалак умер и что он может возвращаться к своей матери. Скажи ему, что я умер, помня о нем.

Они были совершенно разными людьми. Сатьякам вернулся домой.

Мать стала совсем старой, но она все еще ждала его. И она сказала:

– Ты доказал, что истина всегда побеждает. И ты доказал, что браминами не рождаются, что брамин – это качество, которое должно быть достигнуто. По рождению каждый является шудрой, потому что все рождаются одинаковыми. Очищая себя, кристаллизуя себя, становясь центрированным и просветленным, человек доказывает, что он – брамин. Само по себе рождение в семье брамина не делает вас брамином.

Если вы помедитируете над этой историей, вы увидите: суть медитации состоит в том, чтобы быть абсолютно безмолвными, – в вашем уме не должно быть никакого шевеления мыслей, между вами и реальностью не должны вставать слова, вся паутина слов должна отпасть, и вы должны остаться в одиночестве.

Это одиночество, эта чистота, это безоблачное небо вашего бытия и есть медитация.

И медитация – это золотой ключ ко всем тайнам жизни.

Второй вопрос:

Ошо,

У меня самый прекрасный мастер на свете – с тех пор, как я с тобой, жизнь дала мне так много, – и тем не менее, за исключением тех мгновений блаженства, когда я нахожусь с тобой или в моей медитации, внутри я постоянно ощущаю пустившую глубокие корни печаль и тоску по какому-то пространству, которое я едва помню.

Пожалуйста, прокомментируй это.

Медитация всегда открывает двери, разным людям – разные двери.

Печаль – это необязательно что-то плохое. Не суди о печали как о плохом или негативном качестве.

Когда человек, который никогда не был безмолвным, впервые становится безмолвным, то само безмолвие кажется печальным, потому что нет никакого шума, никаких фейерверков.

Ты неправильно понимаешь свое первое знакомство с безмолвием, ты думаешь, что это печаль, но это не печаль. Просто ты всегда был занят тысячей и одним делом, а теперь все это исчезло. И ты чувствуешь себя немного растерянным. Прежде, чем безмолвие станет песней, тебе совершенно необходим короткий переходный период.

Вам известна печаль. И в печали есть что-то от безмолвия: всякий раз, когда вы печальны, вы становитесь более молчаливыми. Так что между печалью и безмолвием есть связь. Когда вы впервые становитесь безмолвными, то единственное, что вы можете почувствовать из своего прошлого опыта, – это печаль.

Позволь печали стать глубже. Не осуждай ее, потому что само это осуждение может стать препятствием. Говорить что-то негативное о ней – значит пытаться от нее избавиться. Не говори о ней ничего негативного.

Просто прими ее как мост между безмолвием и песней.

Подожди немного, и ты почувствуешь, что безмолвие – это не мертвая, не кладбищенская тишина. Это очень живая тишина, она не пуста, она наполнена…

Наполнена чем? И снова тебя ждет новое переживание. Ты знал только песни со словами. Ты никогда не знал чистой песни без слов, музыки без звуков.

Надо просто немного подождать, и печаль начнет превращаться в песню без слов, в музыку без звуков, в танец без движений.

Все идет абсолютно правильно, только наберись немного терпения.

Когда вы больны, в больницах вас называют пациентами. Вы когда-нибудь думали, почему? Да потому, что для исцеления необходимо время, и вы должны быть терпеливыми.

А это – внутреннее исцеление, и вам требуется еще более глубокое терпение.

Но если присутствует безмолвие и случается медитация, то никаких проблем вообще нет. Скоро придет весна со всеми своими красками, со всеми своими цветами и всей своей красотой. Просто подождите еще немного.

Третий вопрос:

Ошо,

Я родился в горах, и в детстве и юности я все время рвался что-то исследовать, лазить по горам или просто сидеть на вершинах, на крутых обрывах или возле бурного потока. Я жил в горах, и они, как мать, питали меня чем-то очень ценным.

Где-то я прочел, что горы, высокие, покрытые снегом вершины – это сама суть Будды.

Красота, которая окружает тебя, прохладный ветерок, который веет вокруг тебя, – все это как будто приходит с самой высокой, самой недоступной вершины мира.

Я нахожусь рядом с тобой вот уже семь лет, и в последнее время я чувствовал, что прохожу через те самые пастбища, те самые долины, которые, как я помню, оставил ради вершин семь лет назад. Теперь я вижу отправную точку совершенно по-иному – как нечто приятное и прекрасное, самодостаточное, не вызывающее ужас и отвращение, как это было раньше.

Я так ничего и не узнал, тысячи солнц не засияли в моей голове. Все, что у меня есть сейчас, – это я сам, удовлетворенный, находящийся в той же самой точке, из которой я начал свое путешествие семь лет назад.

Не пригрезились ли мне все эти годы далеких странствий, в то время как мои ноги не покидали «базового лагеря»? Или все это было нужно лишь для того, чтобы осознать, что мое место там, откуда я начал?

Иногда эти грезы кажутся реальными, но сейчас мое существо не чувствует, чтобы оно куда-нибудь рвалось. Не обманываю ли я себя? Или это тот предел, до которого мне позволено дойти в этой жизни?

Ты скажешь мне правду? Сейчас я чувствую себя пресыщенным, поэтому будь ко мне беспощаден. Пожалуйста, скажи, что на самом деле со мной происходит.

Это происходит не только с тобой, но и со всеми. Ты есть то, что ты ищешь.

Ты стоишь точно на том самом месте, к которому ты двигался – семь лет, или семьдесят лет, или семьсот лет.

Твоя реальность – внутри тебя, она не где-то еще. Но чтобы понять это, иногда требуются годы. Тебе приходится стучаться во многие двери, прежде чем подойти к своей собственной двери… И тогда ты теряешься, потому что это тот дом, который ты оставил, и это тот дом, который ты искал.

Но поиск не был бесполезным, он открыл тебе глаза.

Я часто рассказываю одну суфийскую притчу. Один человек отрекся от мира, от жены, от дома. Он был еще молод, и он отправился на поиски мастера.

Сразу за деревней он увидел старика, сидевшего под деревом. Солнце уже садилось, и приближалась ночь. Молодой человек обратился к старику:

– Ты похож на странника, и ты точно не из моей деревни. Я молод, и я ищу мастера. Ты уже стар, возможно, ты встречал какого-нибудь мастера, когда путешествовал. Будь так любезен, посоветуй мне что-нибудь – я нахожусь в полной растерянности и совсем не знаю, куда идти.

Старик ответил:

– Я все подробно опишу тебе. Мастер выглядит так… – и он описал лицо мастера, его глаза, нос, бороду, одежду. – И он сидит под определенным деревом, – и он описал это дерево. – Ты найдешь его, только запомни все, что я тебе сказал. Когда ты найдешь человека, который соответствует этому описанию, знай, что ты нашел своего мастера.

Прошло тридцать лет. Молодой человек постарел, устал. Он так и не встретил никого, кто бы подходил под описание, данное стариком. В конце концов он отказался от самой идеи найти мастера: «Возможно, никакого мастера вообще нет».

Он отправился домой. И когда он подходил к своей деревне, под тем же самым деревом… Только что взошло солнце, и было намного светлее, чем в прошлый раз. Старик еще больше состарился. Когда они виделись в прошлый раз, ему было, наверно, лет шестьдесят; следовательно, теперь ему должно быть девяносто. И поскольку тридцать лет этот человек искал определенные глаза, определенный нос, определенную бороду, определенную одежду, определенное дерево… Когда он увидел дерево и старика, он воскликнул:

– Боже мой! Так ты описал самого себя! Почему же ты не сказал мне? Зачем ты заставил меня странствовать по всему свету в поисках тебя, в то время как ты сидел здесь?

Старик сказал:

– Сначала успокойся, а потом я расскажу тебе правду. Тридцать лет назад ты был слишком молод. И время было не подходящее: солнце садилось, темнело. И ты так спешил отправиться на поиски, что, если бы я сказал тебе, что я – мастер, ты бы рассмеялся и сказал: «Это странно, что ты сидишь прямо возле моей деревни!» И ты не можешь обвинять меня, потому что я все подробно описал, но твои глаза были устремлены вдаль. Ты слушал меня, но ты не смог увидеть, что я описываю свои глаза, нос, бороду, одежду, что я описываю то дерево, под которым я сижу. Тогда ты еще не созрел.

Эти тридцать лет не пропали даром, они сделали тебя зрелым. Теперь ты можешь распознать меня. Смотри. Сейчас подходящее время – солнце восходит. И ты уже не в начале пути, ты уже сдался. Позади тридцать лет долгих, трудных усилий. То, что достается даром, невозможно распознать. Тебе пришлось заплатить тридцатью годами лишений и испытаний, через которые ты прошел, чтобы стать достаточно зрелым и распознать меня.

Я мог бы все тебе рассказать в тот же день, но это было бы бессмысленно – ты бы меня не понял.

И ты считаешь, что эти тридцать лет были трудными для тебя? Только подумай обо мне: тридцать лет я сидел под этим самым деревом только потому, что я описал это дерево. Я не оставлял его ни на один день, так как я знал, что ты можешь прийти в любой момент, и если бы ты не нашел меня здесь, это означало бы, что я солгал. И я сидел здесь постоянно на протяжении тридцати лет – день за днем, летом, зимой, в дождь. Ты видишь, что я уже стар. Я беспокоился о том, что если я умру до твоего прихода, это будет трагедией. Ради тебя я старался цепляться за жизнь – ведь, что касается меня, то я уже реализован. Жизнь дала мне все, что она может дать. Я сидел здесь только ради тебя.

Это странная история, но она несет в себе глубокий смысл. Требуется время, чтобы осознать, кто ты есть.

Но с другой стороны, нет необходимости ждать: ты можешь осознать это прямо сейчас, в этот самый момент. Но чтобы осознать это, тебе нужна определенная зрелость, определенное центрирование, определенное осознание, определенное безмолвие.

Семь лет – это небольшой срок. И не беспокойся о том, что ты не пережил в себе восхода тысячи солнц; это необязательно. У каждого свои переживания, связанные с находящимся глубоко внутри существом.

Кто-то переживает это как свет, но это его способ.

Есть люди, которые осознают это как абсолютную тьму.

Вы видите повсюду фейерверки. Это празднуют фестиваль огней индуисты и джайны. Поводы у них для этого разные; это просто совпадение, что в истории обеих религий что-то случилось в один и тот же день.

Индуисты празднуют потому, что Рама, одно из индуистских воплощений бога, одержал победу над Раваной. После четырнадцати лет скитаний по лесам и горам он вернулся в свою столицу – Айодхью. И в честь его возвращения в столице было много огней и фейерверков, все праздновали. Таков повод у индуистов. А у джайнов повод другой.

В этот день Махавира стал просветленным, а Махавира – самая важная фигура в истории джайнизма. Джайны празднуют, потому что Махавира достиг освобождения. И он достиг освобождения уникальным образом…

Гаутама Будда стал просветленным в полнолуние. И, за исключением Махавиры, все, кто достиг просветления, стали просветленными или в полнолуние, или сразу до или после него. Махавира уникален в том, что он стал просветленным в ночь амавас, в ночь новолуния, в полной темноте. Он такой один, больше никто не достигал просветления в ночь амавас. Это разные типы людей…

Гаутама Будда родился в полнолуние. Он стал просветленным в полнолуние. Он умер в полнолуние. Это не может быть просто совпадением. Его тип имеет какое-то отношение к синхронности с полнолунием.

Есть такие святые, мистики… Когда они становятся просветленными, они начинают ощущать некий аромат, не присущий этому миру. Поэтому суфийские мистики особое значение стали придавать благовониям, и суфийские мистики разных школ используют разные виды благовоний. Поскольку их мастер ощущал определенный аромат, они используют нечто похожее. Это не может быть точно такой же аромат, но он будет очень похож на него – это нечто, находящееся на самой нижней ступеньке лестницы, в то время как ароматы, ощущаемые их мастером, можно отнести к самой верхней ступеньке. Эти благовония служат им как напоминание о мастере.

Кто-то слышит неземную музыку, анахат над.

Поскольку люди бывают разных типов, их предельные переживания тоже будут разными, у каждого из них будут свои особенности.

Так что не волнуйся, если ты не видишь тысячу и одно солнце, восходящее в тебе.

Кабир видел их. Гаутама Будда их не видел. Махавира их не видел. Но есть некоторые другие мистики, которые видели их.

Они уникальны, так же как и ты уникален в своей обычной жизни… Ты знаешь людей, которые восприимчивы к музыке, а есть те, у кого нет музыкального слуха.

Жена Муллы Насреддина купила два билета на концерт классической музыки. Мулла пытался отвертеться, но не смог, ему пришлось пойти на концерт. Это был концерт индийской классической музыки. И когда музыкант начал делать аалап, настройку своего инструмента, глаза Муллы Насреддина наполнились слезами. Его жена сказала:

– Никогда не думала, что тебе так нравится классическая музыка.

– Дело не в классической музыке, – ответил он. – Я плачу, потому что этот человек вот-вот умрет!

– С чего ты взял, что этот человек умрет? – спросила жена.

Мулла Насреддин сказал:

– Ты это не поймешь. Однажды ночью одна из моих коз стала издавать точно такие же звуки, как этот человек. И я спросил у нее: «Что случилось?» Я пытался изо всех сил воспрепятствовать этому, но она не слушала меня и к утру умерла. Я могу поручиться, что к утру этот человек умрет. Это начало болезни. Это не музыка.

Он никогда не слышал классической музыки. Бедняга слышал что-то похожее… Естественно, он сделал вывод…

Есть люди, восприимчивые к некоторым вещам, например к живописи, а есть люди, которые совершенно не воспринимают живопись.

В жизни Микеланджело был один случай…

Несколько лет назад, вы могли прочитать об этом в газетах, какой-то маньяк разбил одну из самых красивых скульптур в Ватикане. Это была скульптура Иисуса Христа, лежащего на коленях матери после того, как его сняли с креста. Эта скульптура считалась самой лучшей во всем мире – она была такой живой! Микеланджело вложил в нее все свое мастерство, это был его шедевр. А этот человек просто разбил ее молотком, потому что хотел прославиться на весь мир. И он прославился.

Случай из жизни Микеланджело, о котором я хочу рассказать, тоже связан с этой скульптурой.

Микеланджело пошел на рынок, в лавку, торговавшую мрамором. Перед входом в лавку лежал большой камень – огромная глыба мрамора, которая лежала там много лет. И он спросил:

– Сколько стоит этот камень?

Хозяин лавки ответил:

– Он ничего не стоит. Этот камень лежит здесь уже почти десять лет, и ты – первый человек, который спросил о его цене. Если ты сможешь забрать его, он – твой. Это будет достаточной платой: освободится место, и я смогу выставить для обозрения другие камни. Эта глыба занимает слишком много места! Сюда приходит много художников, но ни один из них не увидел, для чего мог бы пригодиться этот камень.

А Микеланджело сделал из этого камня ту самую скульптуру, которая была разбита несколько лет назад.

Когда скульптура была готова, он пригласил хозяина лавки посмотреть на нее. Тот не мог поверить своим глазам. Он сказал:

– Где ты взял такой прекрасный мрамор?

– Это тот самый камень, который ты отдал мне бесплатно, – ответил Микеланджело.

– Боже мой! – воскликнул хозяин лавки. – Ты создал самую прекрасную скульптуру из всех, которые я когда-либо видел! Как ты умудрился сделать ее из того неприглядного камня?

Микеланджело сказал:

– Я ничего не делал. Просто Иисус воззвал ко мне: «Микеланджело, я заключен в этом камне. Освободи меня».

Это и есть гений.

В этом камне был заключен Иисус, была заключена Мария. Но, чтобы увидеть их в том неприглядном камне, необходимо было некое озарение.

И если бы Микеланджело стал просветленным, его переживание имело бы какое-то отношение к его гению. Если бы Иегуди Менухин стал просветленным, его просветление было бы связано с его музыкальным гением.

Каждый человек уникален в своей обыденной жизни. Уникальность становится еще более четкой и ясной, кристально ясной, когда человек достигает просветления, потому что только тогда проявляется его чистый гений, его чистая индивидуальность, незагрязненная, незапятнанная.

Так что не беспокойся о том, что с тобой не случается то, что случается с другими.

Иногда это может случиться, потому что в этом огромном мире уже жили миллионы людей и тысячи из них стали просветленными; с тобой может случиться нечто подобное. Может случиться нечто такое, что другим покажется странным.

Здесь есть человек, который задал очень необычный вопрос. То, что с ним происходит, раньше случилось только один раз. С тех пор как он здесь, он все время поет, и каждый видит, что его песни становятся все лучше, все радостнее, в них так много ликования, – но происходит еще кое-что, чего вы не видите.

Он написал в своем вопросе: «Ошо, у меня растут груди, как у женщины. И женские качества, о которых я раньше не подозревал, становятся все более выраженными». Если он скажет об этом где-нибудь в другом месте, люди подумают, что он сошел с ума. Они посоветуют ему: «Сходи к врачу, у тебя гормональное расстройство».

Но такое случилось и в жизни Рамакришны, и еще нечто гораздо большее… После своего просветления Рамакришна испробовал все доступные ему методы. Он хотел посмотреть, может ли он достичь такого же переживания с помощью других методов, потому что он хотел, чтобы в мире была только одна религия. У каждого религиозного человека должно быть такое желание.

Неприятно осознавать, что в мире есть триста религий, которые постоянно воюют друг с другом и постоянно уничтожают друг друга; они говорят о любви и убивают друг друга.

В Бенгалии есть одна небольшая секта, члены которой верят, что Кришна – единственный мужчина, а все остальные – женщины. Это странная идея, и все смеются над ней и особенно над поведением этих людей, потому что они спят со статуей Кришны, прижавшись к ней, – так же, как женщина спит со своим мужем или любовником.

Рамакришна испробовал и их идеологию тоже, и через шесть месяцев у него появились груди, как у женщины. Но что было еще более странным – у него начались менструации. Этот человек был очень искренним, тотальным… Чему бы он ни следовал, что бы он ни делал, он делал это тотально.

Так что такое возможно: распевая песни о любви… Ваш ум – творец вашего тела, он воздействует на ваше тело.

Вы можете видеть, как на Западе это происходит с женщинами, которые участвуют в движении за освобождение женщин. У них постепенно исчезают груди, потому что они не хотят быть женщинами, они хотят быть мужчинами. Они хотят во всем походить на мужчин: в одежде, в поведении, в манере говорить.

Например, нигде на Востоке ни одна женщина не будет выражаться матом – потому что это просто некрасиво, не женственно.

Но на Западе для свободной женщины стало привычным курить и ругаться матом. Недалек тот день, когда они начнут и пи́сать стоя. А что, могут и начать! Равенство – так равенство. Предела глупости нет. Так что на Западе женская грудь очень сильно пострадала.

У восточной женщины все еще роскошная грудь.

Ваш ум имеет огромную власть над вашим телом. Если ваш ум ухватится за какую-то идею, то рано или поздно ваше тело последует за ним. Тело медлительно, но оно последует за умом.

Но даже за пределами ума ваша индивидуальность остается нетронутой. Два индивида никогда не будут переживать одно и то же. Это является причиной великой трагедии, потому что Мухаммед переживает нечто такое, чего не переживает Махавира. И тогда их последователи начинают устанавливать критерии: если они следуют за Махавирой, то опыт Махавиры становится критерием; и если кто-то не переживает то же самое, его опыт считается негодным. То же самое верно и для последователей Мухаммеда, Моисея или Заратустры.

Но истина в том – хотя никто не настаивает на этом, – что все люди уникальны, и в каждом из них вырастают разные цветы. Сходство – только в самом факте цветения, а не в окраске или аромате цветов. Цвет и аромат будут уникальны – и это хорошо, потому что это делает духовную жизнь богатой; в противном случае она была бы очень монотонной.

Так что пусть тебя не беспокоят переживания других людей.

И если ты сыт по горло своими странствованиями, то, может быть, ты уже возвращаешься в свою деревню, а я сижу там под деревом.

Просто распознай меня! Всеми возможными способами я указывал тебе, кто твой мастер.

Четвертый вопрос:

Ошо,

В «Горчичном зерне» ты рассказывал о том, что Рамакришна испытывал очень сильную страсть к еде и люди не могли поверить, что освобожденный человек может быть так привязан к еде. Перед смертью он сказал, что цеплялся за несовершенную часть себя, чтобы оставаться здесь и служить людям.

Ты говоришь, что многие мастера поступали таким же образом. Как только они начинали чувствовать, что они становятся абсолютно совершенными, они цеплялись за какой-нибудь недостаток в себе только для того, чтобы оставаться здесь.

А ты? За что цепляешься или собираешься уцепиться ты?

Я цепляюсь за вас!

Глава 26. Алхимия просветления

Первый вопрос:

Ошо,

С самого детства я видел тебя как будду, даже до того, как ты стал просветленным, я видел тебя как будду – та же безмятежность, то же естественное свечение, та же спонтанность, та же любовь, то же сострадание, та же беззаботность, то же блаженство, что и сегодня.

Я видел многие этапы твоей жизни и повторяю снова и снова, что ты был буддой и до просветления.

История твоего просветления – это пример для подражания, прекрасная гарантия для нас.

Я безмерно благодарен тебе. Мне так повезло, что ты с самого начала изливал на меня свою любовь и сострадание. Ты помогал мне на каждом шагу, в каждый решающий момент моей жизни. Ты изменил мою жизнь, ты наполнил мою жизнь любовью и радостью, ты дал мне потрясающую ясность, ты сделал меня свободным.

Я склоняюсь перед тобой. Буддам шаранам гаччхами, буддам шаранам гаччхами, буддам шаранам гаччхами.

Ты почти прав. Но запомни, что я делаю акцент на слове почти.

Это верно не только в отношении меня, это верно в отношении любого другого человека: каждый по своей природе является божественным существом, пробужденной душой, Гаутамой Буддой, который просто на время заснул, просто на мгновение забыл самого себя и потерялся в сновидениях, в прекрасных сновидениях, полных амбиций, желаний, стремлений к успеху… к тому, чтобы быть кем-то особенным в мире, оставить после себя след.

Как только ваш сон прервется и сновидения исчезнут, вы будете очень сильно удивлены, возможно, сильнее, чем когда-либо: окажется, что сокровище, которое вы искали, находится внутри вас, рай, который вы искали, находится внутри вас, что нет никакого Бога, который может изгнать вас из сада Эдема, потому что сад Эдема – это само ваше существо. Самое большее, вы можете забыть о нем, но вы не можете его лишиться. И как только вы распознаете его, жизнь станет действительно веселой; вы сможете посмеяться над вашими собственными усилиями и стараниями, над всем вашим прошлым, которое вы провели в поисках рая.

И цель вашего поиска находилась не вдали от вас и даже не вблизи. Вы и были той целью, ищущий был искомым.

И все, что вы делали до просветления, все, чем вы были до осознания вашей потрясающей красоты, вашей вечной жизни, приобретет для вас иное значение после вашего просветления. Для вас и для тех, кто близок вам, просветление все совершенно изменит.

Человек, задавший этот вопрос, знает меня еще с тех пор, когда мы были детьми. Но если бы я не стал просветленным, он не задал бы мне этот вопрос, такой вопрос у него просто не возник бы. Даже сама идея буддовости могла бы не коснуться его, он знал бы меня как друга, он знал бы меня как любящего товарища.

Именно мое просветление меняет смысл всех его переживаний, придает им новый колорит, новый свет, новую яркость. Те же самые события начинают приобретать совершенно новый смысл.

Я могу понять твой вопрос. Сейчас ты смотришь в прошлое, но поскольку теперь тебе известно про мое просветление, ты легко можешь прийти к выводу, что я всегда был просветленным, что я родился просветленным; в противном случае те моменты любви, заботы, понимания не приобрели бы такого красочного и яркого значения. Вот почему я говорю, что ты почти прав.

Я и сам могу посмотреть в прошлое… Тогда все начинает приобретать новое значение. Этого могло бы не быть. Благодаря алхимии просветления все становится чистым золотом, все мелкое и незначительное приобретает крылья и становится великим.

Я приведу тебе несколько примеров, которые при других обстоятельствах не могли бы быть поняты так, как они понимаются сейчас; не было бы никакой возможности, никакой надежды.

Один из моих учителей был очень педантичным, но милым человеком, сторонником строгой дисциплины. Каждый год он начинал свой первый урок одними и теми же словами – ведь ученики менялись; он всегда представлялся так:

– Будет лучше, если я сразу объясню вам, что я за человек, чтобы вы не заблуждались и не делали ничего, не поняв характер учителя. Первое: я не верю в головные боли, боли в животе и в любую другую боль. Все, что вы не можете доказать, а я не могу проверить, не будет считаться поводом для того, чтобы отпустить вас домой. Если вы скажете, что у вас жар, я могу это проверить. Так что запомните: я просто не верю в головную боль и боль в животе, потому что их невозможно доказать. Даже врачу приходится полагаться на слова пациента, когда тот говорит, что у него болит голова, – а он может обманывать, или ему может так казаться. Где гарантия? Откуда вы знаете, что вы правы?

Я подумал: «Это странно. Трудновато придется». Ведь это было так просто – уйти с урока, сказав: «У меня сильная головная боль, и я хочу пойти домой».

Этот учитель каждый вечер выходил на прогулку. Рядом со школой была красивая дорога, по обеим сторонам которой росли большие деревья – манговые деревья.

Я сказал себе: «Это надо уладить с самого начала».

Я залез на дерево, довольно высоко, и стал поджидать учителя – он был мусульманином, его звали Рахимуддин. Он появился точно в положенное время… Он был очень точен во всем, каждый день он проходил под этим деревом в одно и то же время.

Я бросил ему на голову большой плод манго. Он вскрикнул: «Ах!» – и посмотрел наверх. И он увидел меня на дереве.

Я спросил:

– В чем дело? Что случилось?

На мгновение наступила тишина. Он сказал:

– Спускайся.

Я спустился.

И он сказал:

– Ты доказал, что есть что-то похожее на головную боль, но никому об этом не рассказывай. Если у тебя заболит голова, просто подними один палец, и я тебя отпущу. Если у тебя заболит живот, просто подними два пальца – тебе не нужно доказывать это, думаю, что с тобой шутки плохи!

Он был старым холостяком, он никогда не был женат. Он прекрасно себе поживал, у него был маленький дом, сад.

И он был известен благодаря одной своей странности. У него было достаточно денег, ведь у него не было ни жены, ни детей… У него было триста шестьдесят пять костюмов – по одному на каждый день; и, таким образом, все остальное время костюм просто висел в шкафу. Естественно, все мужчины ему завидовали.

– Я живу один, – сказал он. – Я сплю в саду, и мне не нужны никакие доказательства существования болей в желудке! С меня достаточно. Ты доказал мне, на что ты способен. Поэтому, если у тебя заболит живот, подними два пальца, и я пойму. Но это должно быть соглашением только между нами: ты никому не скажешь, что головные боли или боли в животе существуют.

Я сказал:

– Мне нет дела до других. Свою проблему я решил, поскольку я хочу все прояснить с самого начала – так же, как это делаете вы.

Он ответил:

– Ты все достаточно хорошо прояснил – моя голова до сих пор болит! Я работаю учителем вот уже тридцать лет, но никто еще до такого не додумывался. Я буду помнить тебя всю свою жизнь.

Это был совсем незначительный инцидент, и о нем можно было бы забыть, – но когда много лет спустя вокруг меня стали собираться люди, он начал говорить всем:

– Я еще тогда знал, что из этого мальчика выйдет что-то необыкновенное.

Люди спрашивали у него:

– Как ты это узнал? Ведь ты никогда не говорил об этом раньше.

Он отвечал:

– Я почти забыл об этом, но сейчас, когда его имя становится известным во всем мире и люди приезжают к нему со всех концов земли, я вспомнил. И теперь тот случай приобрел совершенно иной смысл. Ведь всю свою жизнь я знакомился с каждым классом одним и тем же способом, но никто никогда не пытался что-либо предпринять. И он был единственным учеником, который доказал мне, что головную боль следует признать. Я убедился в этом в тот же день.

В 1970 году я в последний раз побывал в той деревне. Учитель сильно состарился. Услышав, что я приехал, он пришел повидаться со мной. Я сказал ему:

– Я сам собирался прийти к вам. Вы уже слишком стары, не стоило утруждать себя и идти почти две мили.

– Я чувствую себя таким счастливым, – сказал он. – При виде тебя у меня все еще болит голова, но теперь я испытываю некоторую гордость от того, что ты был моим учеником.

Теперь все это приобрело другой оттенок, он гордится мной. А вот если бы я стал вором или преступником, тогда бы он говорил: «Я с самого начала знал, что этот мальчишка станет преступником и рано или поздно кого-нибудь убьет».

Обозревая свое прошлое, вы всегда смотрите на те или иные события таким образом, как никогда не смотрели бы на них, если бы жизнь пошла в другом направлении, – на одни и те же события. Те же самые события выглядели бы по-иному.

Кстати, я хотел бы напомнить вам, что все автобиографии фальшивы, потому что все они написаны ретроспективно. Человек становится Махатмой Ганди, затем он пишет свою автобиографию в свете того, кем он стал. Он начинает смотреть на события в прошлом, когда он не был Махатмой Ганди, и теперь все должно быть приведено в соответствие с образом Махатмы Ганди. Должна быть некая логическая связь, последовательность. Это все равно, что читать роман с конца – все будет совершенно иным.

Все автобиографии – вымысел. В библиотеках их не следует выделять в отдельную категорию. Библиотечная наука должна понять простой факт: все автобиографии – это вымысел, беллетристика.

Например, в тот день, когда отец Махатмы Ганди умер, он находился у его постели, массировал ему ноги. Врачи сказали, что это последняя ночь его отца, не было никакой надежды, что он доживет до рассвета. Ночью Махатма Ганди массировал отцу ноги, но думал о своей жене.

Отец умирал. Не было никаких сомнений в том, что это была его последняя ночь. В какой-то момент он заснул. Видя, что отец спит, Махатма Ганди потихоньку проскользнул в комнату своей жены, и, пока он занимался любовью с женой, его отец умер. И внезапно все в доме проснулись. Он услышал шум. «Что случилось?» И он не мог простить себе, что даже в ту ночь, когда его отец умирал, он не смог обойтись без своей жены.

Если бы он не стал известным человеком, известным на весь мир человеком, этот случай не имел бы никакого значения; возможно, он простил бы себя за это, забыл про этот случай, как про любой другой.

Но когда он пишет автобиографию, он связывает этот случай с тем великим махатмой, каким он стал. И все это выдумки – он говорит, что из-за этого случая он стал задумываться о безбрачии. Из-за этого случая он стал думать о брахмачарье, безбрачии. Это неправда, но ему нужно было подогнать этот случай под жизнь махатмы. И ему это удалось; любой человек, который прочитает его автобиографию, почувствует, что есть определенная связь между этим случаем и его желанием стать брахмачарьей. Но это неправда, потому что все его четыре сына родились после этого случая. Так что меня ему не обмануть. Он обманывает самого себя, он обманывает своих последователей, он обманывает историков. Если бы этот случай послужил причиной принятия им обета безбрачия, то у него не было бы детей. Все его четверо сыновей родились после этого случая, так что этот случай не имеет никакого отношения к безбрачию.

Но для его ума – и для ума любого человека, читающего автобиографию Махатмы Ганди, – этот случай кажется очень важным, он свидетельствует о том, что потрясение было очень сильным: «Я виновен в смерти своего отца. Я мог бы остаться рядом с ним еще на несколько минут, но моя похоть, мое вожделение оказались сильнее моей любви и почтения к отцу. Моя жена никуда бы не делась, а вот отец должен был в ту самую ночь исчезнуть во тьме и неизвестности, и нам не суждено было встретиться вновь».

Я прочел много автобиографий, и я вижу, что люди, когда они смотрят в прошлое, они смотрят сегодняшними глазами с высоты всего того опыта, который они накопили за это время. Благодаря этому опыту, этим новым глазам смысл событий начинает меняться.

Ты находился рядом со мной с самого детства.

Если бы я не стал тем, кем я стал, ты бы помнил меня как любящего друга, но тебе никогда бы и в голову не пришло, что я был рожден буддой, – эта идея возникла сейчас. Это мое просветление дает тебе такое чувство: «Боже мой! Он всегда был любящим». Но это была не та же самая любовь.

В определенном смысле и капля росы, и океан – это вода. Но капля росы – это капля росы, а океан – это океан.

То, что ты видел во мне, было только каплей росы. Теперь та капля росы кажется тебе океаном, потому что сейчас ты видишь океан. Это все равно, как если бы ты увидел Ганг в Гималаях, в Ганготри – просто маленький ручеек. Он так мал, что даже невозможно представить, что он когда-нибудь достигнет океана. Индусы установили в этом месте мраморную голову коровы, и Ганг выливается изо рта коровы – такой это маленький ручеек. В Гималаях можно найти миллионы ручьев, которые гораздо больше этого.

Но если посмотреть на тот же самый Ганг у Калькутты, в Гангасагаре – Гангасагар означает «океан Ганга», – он стал таким большим, таким широким, таким огромным, что уже не воспринимается как река, он выглядит как океан. Очень трудно связать в своем представлении эти два места. Ганг в Ганготри мог быть бы одним из тех миллионов ручьев, которые исчезают в лесах, в пустынях и о которых никто не вспоминает. Но, поскольку этот ручей стал Гангасагаром, то, зная об этом, даже у его истока вы испытываете чувство чего-то потенциально огромного. Вы уже не сможете смотреть на него просто как на маленький ручей – это ручей, который станет Гангасагаром.

Любая автобиография – вымысел; незначительные случаи, которые сами по себе не имеют никакого смысла, внезапно начинают приобретать смысл в контексте того, кем стал человек.

По сути, это верно: каждый из нас является буддой, и, естественно, я не исключение. Пожалуйста, не делайте из меня исключение. Но эта буддовость – всего лишь семя, и из миллионов семян, возможно, одно семя прорастет и придет к цветению. Это свидетельствует о том, что каждое семя может прийти к цветению. И это придает огромное воодушевление каждому человеческому существу.

В этом смысле твое видение меня как рожденного буддой правильно, но не забывай и о своей ответственности. Это означает, что и тебе нужно доказать, что ты тоже рожден буддой. Возможно, ты начал расти немного поздно. Но что в масштабах вечности значит «поздно»?

Есть только семь дней недели. Выбирай любой, но начинай.

Я совершенно не заинтересован в том, чтобы обращать кого-то в свою идеологию, – у меня нет никакой идеологии. Кроме того, я считаю, что сама попытка обращения кого-то в свою веру, является насилием; это посягательство на его индивидуальность, на его уникальность, на его свободу.

Поэтому моя функция – это не функция учителя, не функция пророка, не функция спасителя, не функция посланника. Мое назначение в том, чтобы служить вам напоминанием. Я хочу быть для вас просто зеркалом, чтобы вы могли увидеть свое истинное лицо.

И если ты способен видеть будду во мне, тебе не составит никакого труда увидеть будду и в самом себе – возможно, немного ленивого, немного сонного, немного заблудившегося.

Но будда есть будда. Не имеет значения, что какие-то винтики и болтики немного ослабли, мы их подтянем. Буддовость – это природа каждого человека.

Я не хочу, чтобы вы поклонялись буддам, я хочу, чтобы вы стали буддами. Это единственный правильный вид поклонения. Если вы любите, станьте буддой.

Второй вопрос:

Ошо,

Гаутама Будда, Махавира, Кришнамурти всю свою жизнь странствовали, перемещаясь из одного места в другое. О Кришнамурти рассказывают, что когда он в последний раз уезжал из Индии в Калифорнию, он сказал кому-то, что если в Калифорнии врач скажет ему: «Больше никаких путешествий, никаких бесед», то все будет кончено, и через четыре недели он умрет, – именно так и случилось на самом деле.

Скажи, пожалуйста, какой смысл вкладывают все мастера в то, чтобы все время странствовать, а не оставаться на одном месте, как Рамана Махарши?

Рамана Махарши – мистик, а не мастер. Мистики никогда не странствуют, потому что мистики не предпринимают никаких усилий для того, чтобы передать свой опыт другим. Они считают, что то, что они переживают, невозможно передать другим, об этом ничего нельзя сказать.

Поэтому во все века мистики оставались на одном месте. Какой смысл перемещаться туда-сюда, странствовать из одного селения в другое селение, из одной страны в другую страну – ради чего?

Опыт мистиков выражен в древнем афоризме: «Колодец остается на своем месте. Жаждущий должен идти к колодцу, а не колодец – к жаждущему».

Будда, Махавира, Бодхидхарма, Шанкара, Нагарджуна, Магомет, Иисус, Кришнамурти – все они странствовали, все время находились в пути…

В устах Мухаммеда эта пословица звучит по-иному, он переделал ее таким прекрасным образом. Он говорит: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». Таковы мастера…

Не то чтобы они вступали в противоречие с мистиками; по сути, они согласны, что очень трудно, почти невозможно сообщить, сказать что-либо об истине, о самореализации. Это – за пределами слов, за пределами возможностей языка; в этом они согласны с мистиками.

Но тем не менее мастера говорят, что всегда можно попробовать использовать какие-нибудь непрямые способы, вреда от этого не будет.

Нет прямого способа выразить внутреннее переживание с помощью языка, но можно найти такие способы, такие приемы, с помощью которых что-то может быть сказано, а если не может быть сказано, то может быть услышано.

Подчеркиваю: истина не может быть выражена словами. В этом мистики и мастера согласны: истину нельзя выразить словами.

Но мастера не согласны с мистиками в одном пункте: даже если что-то не может быть сказано, оно может быть услышано – через глаза мастера, через присутствие мастера, через его любовь, через его сострадание, через его безмолвие; достаточно просто находиться рядом с ним. Ничего не говорится, но чье-то сердце может начать танцевать, может родиться песня.

В присутствии мастера ученик может осознать, что обычная человеческая жизнь – это еще не все, есть нечто большее. Если дать ученикам понять, что есть нечто большее – более великий покой, более глубокое безмолвие, льющийся через край экстаз, – они могут начать искать это, они могут стать искателями. И что в этом плохого? Даже если никто не слушает, все равно стоит предпринимать усилия.

Мистик и мастер переживают одно и то же, но у них разные взгляды на возможность передачи своего опыта другим – и, кажется, оба правы.

Мое собственное понимание таково: мистики – это более обычный вид людей. Они относятся к категории людей, которые не умеют четко выражать свои мысли, они – не поэты, не художники, не музыканты, не танцоры. Они происходят из народных масс.

А мастер более красноречив, более талантлив. Если он не может выразить что-то словами, он выразит это в живописи, в скульптуре, в танце, в пении – и пение, танец, живопись или любой другой вид творчества могут стать средством передачи того, что не может выразить язык.

И есть люди, способные ясно выражать свои мысли; они могут говорить так, что через слова вам будет передаваться бессловесное послание. Слова будут только упаковочным материалом, а содержимым будет бессловесное. Слова будут только тарой. Но для этого нужен очень красноречивый человек, который может пользоваться языком так, что он становится музыкой, что он становится поэзией, что он становится безмолвием… Он становится не только тем, что говорится, но и тем, что остается невысказанным.

Язык может стать средством передачи – и тогда все будет зависеть от тех, кто слушает. Многое будет зависеть от тех, кто слушает.

Итак, основная функция мастера – это, во-первых, создавать учеников, которые могут через слова воспринимать бессловесное… которые могут сидеть в безмолвии и при этом наполняться потрясающей безмятежностью. В присутствии мастера в них может начать что-то открываться – как будто восходит солнце и начинают петь птицы, хотя никто не говорит птицам, что наступил рассвет. У бедных птиц нет будильников, только свет… Тьма исчезла, ночь закончилась, и вся природа ликует. Начинают распускаться цветы, повсюду распространяется их аромат.

Мистик достиг, он реализовался, он завершил свое путешествие. Но он не очень одаренный гений.

Мастер продолжает свой путь. Его работа закончена, но его гений, его талант требуют выражения.

Кришнамурти сказал: «Если мне придется последовать совету врача и прекратить мои странствия и беседы, то я не проживу больше четырех недель». И через четыре недели он умер. Его работа была завершена, теперь он жил только для других. И если даже этого нельзя делать, то какой смысл напрасно здесь находиться? Его лодка давно приплыла за ним. Он просто откладывал отплытие – кто-то еще мог слушать его, кто-то еще мог услышать что-то, кого-то это могло затронуть. Но если нельзя путешествовать и беседовать с людьми, то нет никакого смысла в том, чтобы продолжать дышать. Он же не идиот.

Почему он говорил о четырех неделях? Просто какое-то время сохраняется движение по инерции. Чтобы дыхание и сердцебиение замедлились и исчезли, требуется примерно от трех до четырех недель. И чем старше человек, тем больше требуется времени. Если бы он был помоложе, то, возможно, потребовалась бы всего одна неделя.

Это очень странный феномен – он объясняется тем, что сердце молодого человека бьется быстро и движение по инерции может закончиться быстрее. Старый человек уже живет замедленной жизнью, его сердце привыкло к медленному ритму, поэтому потребуется от трех до четырех недель.

Быть мистиком – редкость, но быть мастером – еще большая редкость.

А быть преуспевающим мастером… Для этого нужно прийти ко мне!

Третий вопрос:

Ошо,

Всякий раз, когда я пребываю в безмолвии, я слышу звук, похожий на «Ом» или на гудение. Мне нравится этот ритмичный, мелодичный, бесконечный звук. Я иногда слышу его, когда полностью отдаюсь какой-нибудь деятельности.

Это хорошо, что я слышу этот звук и наслаждаюсь им, или это просто проекция, фантазия?

Пожалуйста, дай мне совет.

Первое, что нужно запомнить: ты не должен повторять какой-либо звук как мантру, как молитву, потому что, когда ты повторяешь, ты создаешь нечто – тогда это проекция твоего ума.

Если ты просто безмолвен и слышишь какое-то гудение – тогда это звуки самого существования.

Во все времена медитирующие слышали это гудение. На Востоке это гудение получило особое название – Ом. Это не совсем Ом, но нечто подобное.

Следует помнить, что на санскрите – который является самым древним языком в мире, праязыком всех цивилизованных языков, –  Ом не пишется буквами. Для него придумали специальный символ, чтобы выделить его, указать, что он не имеет никакого отношения к языку и не является частью санскритского алфавита.

По написанию это – символ, а символ может быть использован в любом языке. Санскрит не обладает монопольным правом на него, потому что этот символ не является частью санскритского алфавита. Его слышат…

Джайны, буддисты, индуисты – все они слышат звук Ом, хотя их религиозные доктрины отличаются по всем пунктам. Не может быть никакого вопроса о различиях, это не гипотеза, это не теория, предлагаемая кем-то на обсуждение.

Любой, кто становится предельно безмолвным… Это поет сама тишина, это песня тишины.

Поэтому у индуистов, джайнов и буддистов нет никаких разногласий по поводу звука Ом. Их священные писания начинаются с Ом и заканчивают Ом, потому что это универсальный звук.

Это создало проблему – и подобных проблем много, – потому что все мистики в этой стране и на всем Востоке слышали звук Ом. Люди, читающие священные писания, начинают думать: «Если Ом – это звук, принадлежащий самому существованию, то при постоянном повторении Ом его можно будет вскоре услышать». Это логично, но нереально. Если вы будете повторять его, вы никогда не услышите настоящий звук; вы будете продолжать повторять, и вы, возможно, начнете слышать свое собственное повторение.

В Тибете, где над этим «беззвучным звуком», как его там называют, была проделана самая большая работа, был создан специальный инструмент. Это своего рода металлический котел, отлитый из сплава нескольких металлов, взятых в определенных пропорциях, и небольшой стержень, тоже отлитый из сплава нескольких металлов, взятых в определенных пропорциях. Надо приложить стержень к ободку котла и совершать им быстрые круговые движения – и возникает гудение. Это нечто более близкое к звуку существования, чем Ом.

В каждом ламаистском монастыре Тибета вы услышите этот звук – кто-нибудь, какой-нибудь лама постоянно воспроизводит его. Когда он останавливается, то кто-то другой… Этот звук воспроизводится двадцать четыре часа в сутки, но это искусственный звук, он возникает благодаря человеку. Он похож на звук существования, и все-таки это не то же самое.

В Индии индуисты совершили ту же ошибку. Они сделали звук Ом своей самой важной мантрой; нужно просто непрерывно повторять его про себя, чтобы все ваше существо заполнилось им: «Ом, Ом, Ом». Вы обманываете сами себя – это ваш звук.

Так что, если в тебе не возникает этого звука, то беспокоиться совершенно не о чем.

Если в тот момент, когда ты становишься безмолвным, ты слышишь его, тогда это великое благословение. Это означает, что ты очень глубоко погрузился в безмятежность существования.

Но не пытайся обмануть существование. Ты можешь всю свою жизнь распевать звук Ом, но это бессмысленно, это не имеет никакого отношения к существованию. По отношению к существованию нужно быть слушателем, абсолютно пассивным, расслабленным, в состоянии позволения. Не навязывай себя существованию. Ты – единственное препятствие, и навязывание себя – единственный грех. Просто оставайся совершенно пассивным, ничего не делай, будь просто свидетелем, прислушиваясь ко всему тому, что происходит, позволяя этому происходить.

Это совершенно замечательно и имеет огромное значение. Если на своем пути ты начинаешь слышать звук Ом, это означает, что ты принят существованием, ты желанный гость. Тебе не нужно больше искать, ты нашел дверь.

Просто расслабься еще больше и предоставь все существованию… Тотальное доверие и полная пассивность. Твое отсутствие – это присутствие божественного. В тот момент, когда тебя нет, случается чудо.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Не так давно ты сказал, что Иисус, Маркс и Фрейд были, возможно, самыми великими бизнесменами в мире.

Однажды я слышал, как ты назвал себя старым евреем.

Каков твой бизнес?

Я – безмолвный партнер.

Пятый вопрос:

Ошо,

С тех пор, как я в 1981 году принял саньясу, люди все время видят во мне Иисуса Христа! Что мне делать с этим парнем?

Это опасно. Сбрей бороду! Иначе ты лишишься головы!

Иисус! Они видят в тебе Иисуса Христа? Тогда и до распятия не очень далеко. Первое, что тебе нужно будет сделать, когда ты выйдешь из этого зала, – это сбрить бороду. А если и тогда люди будут признавать в тебе Иисуса Христа, повесь себе на шею табличку с надписью: «Я не Иисус Христос».

Ты должен дать им ясно понять это, иначе твоя жизнь будет в опасности.

Глава 27. Тишина – ваш друг

Первый вопрос:

Ошо,

Тринадцать лет назад, смертельно раненная, я оставила мир и пришла к тебе. Ты исцелил меня и дал мне даже больше, чем жизнь.

Затем, год назад я вернулась в тот же самый мир, из которого бежала, чувствуя себя в нем ребенком из детского сада, который едва лишь знает азбуку. Естественно, были темные моменты. В эти моменты внутренний голос – не твой ли это был голос? – продолжал втолковывать мне: «Не теряй себя в своих эмоциях – наблюдай!» На много месяцев этот голос стал моим постоянным спутником, пока я внезапно не осознала, что тьма и конфликты были созданы моими собственными страхами, желаниями, суждениями. Этот проблеск сопровождался спокойным, расслабленным ощущением свободы и принятия.

Сейчас, когда я снова нахожусь у твоих ног и переживаю потрясающую красоту этого, я вижу, что, как бы долго я ни наблюдала, это желание оставаться в твоем присутствии будет всегда со мной.

Разве возможно не желать того, что так уникально и прекрасно?

На духовном пути есть много перекрестков. На каждом перекрестке человеку кажется, что он достиг цели. В каком-то смысле это правда. Это некое благословение, о котором вы раньше не подозревали, абсолютно новый покой, невообразимая тишина и любовь, аромата которой вы жаждали в течение многих жизней и никогда не находили. Естественно, человеку кажется, что он пришел домой.

Это одна из наиболее трудных задач для мастера – подтолкнуть вас, сказать вам: «Это только начало; вас ожидает нечто гораздо большее». И хотя вы не можете себе представить, что может быть что-то большее, чем это, доверие, любовь и преданность, которые вы испытываете к мастеру, помогают вам двигаться дальше.

Эти моменты приходят снова и снова. Каждый раз двигаться дальше становится в некотором смысле труднее и в некотором смысле легче. Труднее – потому что каждая новая реализация, каждое новое достижение, каждое новое открытие так огромны, так захватывающи, что все, что вы знали раньше, просто блекнет – так что двигаться дальше становится труднее. Но, с другой стороны, двигаться дальше становится легче, потому что каждый раз, когда мастер говорит вам: «Двигайтесь дальше», вы всегда что-то приобретаете, вы ничего не теряете. Это всегда новая дверь, ведущая к новой тайне, новое небо поверх старого.

И доверие тоже растет. Теперь стало легче прислушиваться к мастеру и двигаться дальше.

Вот одна древняя притча… Она мне всегда нравилась. Один старый дровосек, бедный и одинокий, зарабатывал себе на жизнь тем, что рубил дрова и продавал их. Каждый раз, когда он шел в лес, он проходил мимо прекрасного дерева бодхи – под таким же деревом Гаутама Будда стал просветленным, отсюда и название этого дерева. Бодхи означает просветление.

Кстати, вы будете удивлены, узнав, что ученые обнаружили в дереве бодхи некое вещество, которого нет ни в одном другом дереве, и это вещество абсолютно необходимо для развития интеллекта. Возможно, это очень разумное, чувствительное дерево. Это не может быть простым совпадением…

Каждый раз дровосек видел под этим деревом старика, который молча сидел там всегда – летом, зимой, в дождь. Прежде чем войти в лес, дровосек касался его ног, и каждый раз старик улыбался и говорил: «Какой же ты идиот!»

Дровосека это шокировало: «Почему? Я касаюсь его ног, а он вместо того, чтобы благословить меня, улыбается и говорит: „Какой же ты идиот!“»

Однажды он набрался смелости и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

Старик ответил:

– Что я имею в виду? Всю свою жизнь ты рубишь здесь деревья, но если пойти дальше, глубже леса, можно найти медный рудник. Только идиот мог не заметить его! Всю свою жизнь ты провел в этом лесу… Ты можешь за один раз унести столько меди, что денег, вырученных за нее, тебе хватит на целую неделю. И тебе в твоем уже немолодом возрасте не нужно будет рубить дрова каждый день.

Дровосек не мог в это поверить, ведь он хорошо знал весь лес: «Должно быть, он шутит! А, может, и нет… Ничего не случится, если я пойду немного дальше и поищу этот медный рудник».

Он зашел поглубже в лес и нашел медный рудник. «Теперь я знаю, – сказал дровосек, – почему он постоянно говорил: „Какой же ты идиот, что в таком преклонном возрасте работаешь каждый день“».

И он стал ходить в лес только один раз в неделю. Но он продолжал следовать прежней традиции и каждый раз касался ног старика. А тот улыбался и говорил: «Какой же ты идиот!»

Дровосек не выдержал и сказал:

– Но это несправедливо! Ведь я нашел медный рудник.

– Ты не знаешь всего, – сказал старик. – Если ты пойдешь еще дальше, ты найдешь серебряные копи.

– О Боже! Но почему ты не сказал мне об этом раньше? – спросил дровосек.

Старик ответил:

– Ты сначала не поверил даже в медный рудник – как бы ты мог поверить в серебряные копи? Просто пройди еще дальше.

На этот раз у дровосека тоже были сомнения, но не очень большие, у него стало появляться доверие к старику. И он нашел серебряные копи.

Он вернулся и сказал:

– Теперь, когда я нашел серебро, мне достаточно будет приходить в лес один раз в месяц. Я буду очень скучать по тебе. Мне будет недоставать твоих благословений. Мне стало нравиться слышать от тебя: «Какой же ты идиот!».

Но старик сказал:

– Ты все еще идиот, ничего не изменилось.

– Несмотря на то, что я нашел серебро? – спросил дровосек.

– Да, несмотря на это, – ответил старик. – Ты просто идиот, и больше ничего – ведь если ты пойдешь еще дальше в лес, ты найдешь золото. Так что не надо ждать целый месяц, приходи завтра.

Теперь дровосек думал, что старик, должно быть, дурачит его. Если там есть золото, почему он сидит под этим деревом в лохмотьях, под дождем и солнцем, завися от людей, которые приносят ему еду… Иногда они приносят еду, иногда не приносят… «И если он знает, где находится золото… Я думаю, что на этот раз он, конечно же, дурачит меня! Но ничего страшного не случится. Он всегда оказывался прав. Кто знает? Этот старик какой-то таинственный».

Он пошел в лес и нашел большой золотой рудник. Он не мог поверить своим глазам, ведь он всю свою жизнь работал в этом лесу…

Он принес много золота и сказал:

– Думаю, что ты больше не будешь говорить, что я – идиот.

– Нет, я буду продолжать говорить это, – сказал старик. – Приходи завтра, потому что это не конец, это только начало.

– Что? – удивился дровосек. – Золото – только начало?

Старик сказал:

– Приходи завтра. Еще дальше в лесу ты найдешь алмазы – хотя это тоже не конец. Но я не стану говорить тебе слишком многого, а то ты не сможешь заснуть ночью. Так что иди домой. Завтра утром сначала найди алмазы, а потом приходи ко мне.

Дровосек действительно не мог заснуть всю ночь. Бедный дровосек… Он и представить себе не мог, что станет владельцем всех этих рудников – золото, серебро, медь, а теперь алмазы! И старик говорил, что это только начало. Дровосек все думал и думал… Что же может быть ценнее, чем алмазы?

Утром он пошел в лес очень рано – старик еще спал. Он коснулся его ног. Старик открыл глаза и сказал:

– Ты пришел? Я знал, что ты придешь, ты не мог заснуть. Сначала пойди и найди алмазы.

– Ты скажешь мне, что может быть ценнее алмазов? – спросил дровосек.

– Сначала найди алмазы – всему свое время, иначе ты сойдешь с ума, – сказал старик.

Дровосек нашел алмазы и, пританцовывая, пришел к старику. Он сказал:

– Теперь ты не можешь сказать, что я – идиот. Я нашел алмазы!

Но старик сказал:

– И все же ты идиот.

– Я не отстану от тебя, пока ты не объяснишь мне, в чем дело, – сказал дровосек.

Старик ответил:

– Ты видишь, что я знаю об этих рудниках – о серебре, золоте, алмазах, – но они меня не волнуют. Есть нечто более ценное, чем алмазы, но не в лесу, а в тебе самом, только немного глубже – не снаружи, а внутри. И поскольку я нашел это, мне нет дела до всех этих алмазов. Теперь выбор за тобой: ты можешь остановиться на алмазах, но запомни – ты останешься идиотом. Я являюсь живым доказательством – я знаю об этих рудниках, но меня они не волнуют. Это может заставить тебя понять, что есть нечто большее, чего нельзя найти вовне, как бы далеко ты ни отправился; это можно найти только внутри себя.

Дровосек выбросил алмазы. Он сказал:

– Я буду сидеть рядом с тобой. И пока ты не откажешься от мысли, что я идиот, я не уйду отсюда!

Он был простым, невинным дровосеком. Это образованным людям трудно двигаться внутрь себя.

А для дровосека это было нетрудно. Вскоре он погрузился в глубокую тишину – радость, блаженство, благословение.

Старик дотронулся до него и сказал:

– Это и есть то самое место. Теперь тебе не нужно ходить в лес. И ты больше не идиот, ты стал мудрым человеком. Можешь открыть глаза. Ты увидишь тот же мир, но уже в ином свете. Те же краски, но теперь они стали невообразимо яркими. Те же люди, но теперь они не просто скелеты, обтянутые кожей, а светящиеся духовные существа… Тот же космос, но впервые он стал океаном осознанности.

Дровосек открыл глаза. Он сказал:

– Ты странный человек! Почему ты ждал так долго? Я приходил сюда почти всю мою жизнь и всегда видел тебя сидящим под этим деревом. Ты мог бы сказать об этом в любой день.

Старик ответил:

– Я ждал подходящего момента… ждал, когда ты созреешь, когда ты сможешь не только услышать об этом, но и понять это. Путешествие длится недолго, но ты не должен останавливаться при каждом достижении. Ведь каждое достижение наполняет тебя таким удовлетворением, что трудно даже вообразить, что может быть нечто большее.

Ты спрашиваешь меня, что может быть более прекрасным, чем пребывание в присутствии мастера. Но почему бы не раствориться в этом присутствии? Быть в присутствии мастера – это все еще разделение. Зачем быть в присутствии? Почему бы не стать самим присутствием? И только тогда ты узнаешь, что быть в присутствии – это лишь начало путешествия, которое завершается тем, что ты становишься самим присутствием.

Я знаю тебя и знаю твое сердце. Я не рассказал бы историю о дровосеке, если бы не помнил о том, что у тебя такое невинное сердце. Только не останавливайся.

Это возможно… Реализуй это. Стань светом для самой себя, и тогда все, что ты будешь переживать, будет неописуемым.

В те темные моменты, когда ты целый год была вдали от меня, ты постоянно слышала: «Наблюдай!» При твоем невинном уме мне очень просто разговаривать с тобой на любом расстоянии, вести беседу от сердца к сердцу. Те слова были моими, и ты узнала их. Они были произнесены, потому что есть то, о чем тебе не нужно беспокоиться, нужно просто наблюдать, и все это исчезнет – гнев, алчность, ревность. Все компоненты тьмы имеют одно общее свойство: они начинают рассеиваться, если ты наблюдаешь за ними. Наблюдения достаточно, тебе не нужно ничего с этим делать.

В жизни одного из великих мистиков, Баала Шема, был один случай. Он имел обыкновение посреди ночи ходить к реке, чтобы просто побыть в полной тишине, в одиночестве, насладиться покоем и красотой ночи. Прямо на берегу реки стоял особняк одного богача, и охранявший его сторож не знал, что и думать об этом человеке, Баале Шеме. Каждую ночь, как только часы на башне били полночь, Баал Шем появлялся из темноты.

Однажды бедный сторож не смог удержаться и спросил:

– Почему ты каждую ночь приходишь к реке и сидишь в темноте? С какой целью?

Прежде чем ответить ему, Баал Шем спросил:

– Что у тебя за работа?

Тот ответил:

– Я – сторож.

– Это и моя работа. Я тоже сторож, – сказал Баал Шем.

– Странно, – удивился сторож. – Если ты сторож, то что ты делаешь здесь? Тебе следует наблюдать за тем домом, в котором ты работаешь сторожем.

Баал Шем сказал:

– Я должен кое-что тебе объяснить: ты сторожишь дом другого человека, я же сторожу мой собственный дом. Я – это и есть мой дом. Куда бы я ни пошел, мой дом всегда со мной – и я постоянно за ним наблюдаю.

Мне нравится эта история.

Будь постоянным наблюдателем, следи за всеми темными моментами. И они исчезнут. На самом деле ты сама можешь определить, что это за моменты: если то, за чем ты наблюдаешь, исчезает, значит, это было что-то ненужное, а если это при наблюдении становится более ясным, близким, значит, это то, что нужно впитать в себя. Нет никакого другого определения для хорошего и плохого.

Решает наблюдение – это единственный критерий. Что является грехом, а что – добродетелью? То, что исчезает, – это грех, а то, что приближается, становится более ясным, стремится стать частью вас, – это добродетель.

Наблюдение – это, несомненно, золотой ключ к духовной жизни.

Второй вопрос:

Ошо,

На днях ты так прекрасно говорил о печали, которая приходит вслед за первым переживанием нашей внутренней тишины.

Обязательно ли бывает так, что, впервые переживая эту тишину, я также должен всем своим существом чувствовать, что я абсолютно одинок в своем путешествии?

Одиночество – это тоже одно из основных переживаний, когда вы погружаетесь в тишину.

В тишине больше никого нет, только вы.

В глубокой тишине исчезают ваши мысли, исчезают эмоции, исчезают чувства – остается только чистое существо, одиноко горящее пламя.

Можно испугаться, ведь мы так привыкли жить среди людей – в толпе, на рынке, во всевозможных отношениях.

Вы можете не осознавать, что во всех этих отношениях – с друзьями, с мужем или женой, с детьми, с родителями – вы, по сути, пытаетесь убежать от одиночества. Это ваша стратегия, рассчитанная на то, чтобы все время находиться с кем-то рядом.

Это хорошо известный факт, подтвержденный психологами, что если человека изолировать, оставить наедине с собой, то через семь дней он начинает разговаривать… что-то нашептывать. В течение семи дней он говорит про себя, сдерживает себя с помощью ума, но затем это становится невыносимым – слова начинают вырываться из ума через рот, и он начинает шептать.

Через две недели вы можете отчетливо слышать, что он говорит. Через двадцать один день ему уже ни до кого нет дела, он становится безумным; теперь он разговаривает со стенами, столбами. «Привет, приятель, как дела?» – говорит он столбу, обнимая его! И так происходит не с какими-то отдельными людьми, так происходит с любым человеком. Человек пытается установить какие-то отношения. Если он не может установить их в реальности, он создает галлюцинацию.

Вы можете увидеть это сами: просто встаньте на улице и понаблюдайте за людьми, идущими из офисов домой, и вы будете удивлены. Несмотря на то что их окружает толпа, каждый из них идет в одиночестве и разговаривает сам с собой. Они жестикулируют, что-то кому-то говорят… хотя они не связаны с окружающей их толпой. Они одиноки в толпе, поэтому они пытаются создавать свои собственные иллюзии. Может быть, они разговаривают со своими женами или со своими боссами – есть много чего, что они не могут высказать им в лицо, но сейчас они могут сделать это. Человек не может высказать что-то в лицо жене, но в этой толпе, где каждый погружен в себя, каждый занят своими проблемами, он может высказать жене все. Никто же не слушает, и по крайней мере можно быть уверенным в одном – жены здесь нет! Но жена ему не нужна, ему нужен кто-то, с кем можно поговорить.

И после тридцати дней изоляции происходит резкое изменение: общение перестает быть односторонним, теперь не только человек разговаривает со столбом, но и столб тоже начинает разговаривать с человеком! Человек говорит и за себя, и за столб. Сначала он говорит столбу: «Привет, как дела?» Затем отвечает сам себе: «Спасибо, все в порядке». Он говорит от имени столба – другим голосом. Теперь он создал свой собственный мир, он больше не одинок. Ни один сумасшедший не бывает одиноким.

Либо вы безумны, либо нет. Если вам незнакомо одиночество, то в вас есть какое-то безумие.

Только чистое одиночество делает ясным ваш разум. Вам не нужен кто-то другой, больше нет зависимости от другого, вы самодостаточны. Язык теряет всякий смысл, потому что язык – это средство для общения с другими. А когда вы не зависите от другого, язык теряет всякий смысл, слова теряют всякий смысл.

В вашей тишине – когда нет слов, нет языка, нет других людей – вы настраиваетесь на одну волну с существованием. Эта ясность, эта тишина, это одиночество с лихвой вознаградят вас.

Тишина позволит вам расти и полностью раскрывать ваш потенциал. Впервые вы будете индивидуальностью, впервые вы почувствуете вкус свободы, и впервые необъятность существования будет вашей со всем его блаженством.

Поэтому, что бы ни происходило в тишине – будь это печаль или чувство одиночества, – помните, что в тишине никогда не может произойти ничего неправильного. Все, что происходит в тишине, увеличивает ее красоту, углубляет ее очарование, приносит все больше и больше цветов, все больше и больше аромата.

Радуйтесь! Тишина – это ваш друг, ваш верный друг. С помощью ее вы окажетесь на высочайшей вершине экстаза.

Третий вопрос:

Ошо,

У меня на самом деле нет вопроса – все очень хорошо. Только одно немного смущает меня. Ты часто говоришь о «немногих избранных». Пожалуйста, скажи, кто выбирает?

Это очень трудный вопрос.

Вначале это делал Бог! Но есть много гипотез о том, что случилось с Богом: одни говорят, что он умер естественной смертью, другие говорят, что он совершил самоубийство, еще кто-то говорит, что с ним произошел несчастный случай. Некоторые говорят, что он был убит человеком – потому что, не убив его, человек не мог бы быть действительно свободным.

Я не буду углубляться в то, что случилось с Богом. Ясно одно: его нет.

Вначале он выбрал евреев, чтобы те были немногими избранными – «народом Божьим». Но с тех пор у него больше не было такой возможности. Хотя во всех синагогах мира евреи постоянно молятся: «Пора бы тебе выбрать кого-то другого, мы уже достаточно настрадались!»

И это верно. Если бы Бог не выбрал их, они бы жили точно так же, как все остальные. Но поскольку он выбрал их, он сделал всех остальных их врагами – великая зависть и соперничество.

Я помню, как первого премьер-министра Индии Джавахарлала Неру однажды спросили:

– Кого вы выберете своим преемником?

Он ответил:

– Я никого не буду выбирать, потому что, кого бы я ни выбрал, этому человеку придется столкнуться с огромными трудностями. Все остальные, желающие стать премьер-министром, объединятся против одного человека, и у выбранного мною человека не будет никаких шансов стать моим преемником. Поэтому я буду держать рот на замке.

Ты спрашиваешь, кто выбирает здесь?

Здесь происходит совсем иной процесс. Здесь в тот момент, когда вы становитесь саньясином, вы выбираете самих себя.

Каждый саньясин принадлежит к немногим избранным, и здесь никто никого не выбирает – это делаете вы сами, в этом и есть свобода. Если вы чувствуете, что вам трудно, вы можете оставить все это. Никто не мешает вам стать саньясином, никто не мешает вам отказаться от саньясы. Ваша свобода неприкосновенна.

Так что запомните: здесь никто не выбирает. Становясь саньясином, каждый совершает выбор. Поэтому нет нужды меня убивать; я усвоил урок Бога – я никогда никого не буду выбирать, потому что это опасно! И выбрать кого-то – значит обречь его на неприятности.

Четыре тысячи лет евреи так много страдали лишь по той единственной причине, что они были немногими избранными. На всей земле никто так не страдал, как они. От этого у них развилось чувство превосходства над окружающими, чувство, что они самые святые, – естественно, никто не любит людей, которые считают, что они самые святые.

Поэтому во всех странах, в любом месте их принижали и давали им понять, что они не самые святые и не самые лучшие.

Только в Германии один Адольф Гитлер уничтожил шесть миллионов евреев. Ответственность лежит на Боге, поскольку причина, по которой Адольф Гитлер конфликтовал с евреями, заключалась в том, что он объявлял нордических немцев высшей расой. Евреев нужно было полностью стереть с лица земли, потому что, пока существуют евреи, нельзя утверждать, что нордическая раса – это высшая раса. Евреи – древняя раса, с четырехтысячелетней историей, и они уже всеми возможными способами доказали, что они более умные. Нет ни одного нищего еврея, они все богатые, они знают, как разбогатеть. Все они культурные и хорошо образованные люди. Сорок процентов Нобелевских премий приходится на долю евреев, а шестьдесят процентов достается всем другим народам мира – это просто невообразимо.

В присутствии евреев Адольфу Гитлеру приходилось очень трудно, потому что все они обладали сильным интеллектом, все были богатыми – все доказывало, что они умнее других.

Чтобы сделать нордических немцев высшей расой, евреев нужно было полностью стереть с лица земли.

Вина лежит на Боге, ему не следовало выбирать бедных евреев. А если уж он их выбрал, то нужно было шепнуть на ухо Моисею: «Пожалуйста, никому не говорите об этом. Просто держите это в своем уме – что вы являетесь немногими избранными. Нельзя, чтобы об этом стало известно, это секрет».

Но если это секрет, то в этом нет никакой радости. Радость в том, чтобы говорить об этом во весь голос.

Здесь я никого не объявляю избранным, но я даю вам шанс. Если вы хотите стать избранными, у вас будут неприятности. Повсюду мои саньясины сталкиваются со всевозможными неприятностями.

За все надо платить. Вы хотите быть немногими избранными задаром? Это невозможно. За это вам придется платить.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Раньше ты часто говорил о сомнении и о том, как ценно во всем сомневаться.

На том уровне, где ты – мой мастер, а я, благодаря твоей милости, стал твоим учеником, у меня никогда не бывает сомнений. Забывчивость с моей стороны – да, неосознанность – да, но никогда никаких мук сомнения.

Не мог бы ты рассказать о сомнении в отношениях между учеником и мастером?

Такое совершенно невозможно. Ученик становится учеником только тогда, когда он отбрасывает все сомнения. По самой природе вещей ученик не может сомневаться. Если он сомневается, он не ученик.

Как студент, он может сомневаться сколько угодно. Когда же все его сомнения исчерпаны и возникает доверие, не знающее сомнений, он вступает в мир ученичества; теперь нет возможности для возникновения сомнения. Если сомнение возникает, ученик снова попадает в категорию студентов.

Так что в том, что касается мастера и учеников, сомнение невозможно.

Пятый вопрос:

Ошо,

Почему ты всегда смотришь на свою руку, прежде чем начать отвечать на первый вопрос? Ты находишь там ответ, или что-то не так с моим зрением?

Мои руки пусты.

У меня нет никаких ответов.

У вас есть вопросы – я не отвечаю, я просто уничтожаю ваши вопросы. И прежде чем уничтожить ваши вопросы, я должен посмотреть на свою руку, потому что я уничтожаю ваши вопросы не только с помощью слов, но и с помощью рук. Поэтому я должен подготовить их, спросить у них: «Вы готовы?»

Когда они говорят: «Да, хозяин, начинай!» – я начинаю!

Без помощи моих рук я не могу отвечать вам. Они выполняют большую часть работы. Мои слова отвлекают ваше внимание, а руки продолжают делать настоящую работу.

Так что с твоим зрением все в порядке, ты видишь то, что нужно.

Я смотрю на руки – но не для того, чтобы найти ответы, а для того, чтобы увидеть, готовы они или нет.

Шестой вопрос:

Ошо,

Впервые я нахожусь так близко к тебе. Когда я сижу здесь, с тобой, я чувствую, что мое сердце настроено на одну волну с твоим сердцем, я чувствую глубокую любовь к тебе. Но я также чувствую, что внешне я серьезен.

Почему мне так трудно смеяться?

Смех – это одно из самых подавляемых обществом явлений – во всем мире, во все времена.

Общество хочет, чтобы вы были серьезными. Родители хотят, чтобы их дети были серьезными, учителя хотят, чтобы их ученики были серьезными, начальники хотят, чтобы их подчиненные были серьезными, командиры хотят, чтобы их солдаты были серьезными. Всех заставляют быть серьезными.

Смех опасен, он свидетельствует о непокорности.

Когда учитель ведет урок и вы начинаете смеяться – это будет воспринято как оскорбление. Ваши родители что-то говорят вам, и вы начинаете смеяться – это будет воспринято как оскорбление.

Серьезность считается проявлением почтения, уважения.

Естественно, смех так сильно подавляется, что никто не смеется, хотя жизнь вокруг вас очень веселая. Если вы освободите ваш смех от цепей, от рабства, вы будете удивлены: на каждом шагу случается что-то очень смешное. Жизнь несерьезна. Серьезны только кладбища, серьезна смерть.

Жизнь – это любовь, жизнь – это смех, жизнь – это танец, песня.

И мы должны дать жизни новое направление. Прошлое очень сильно искалечило жизнь, оно сделало людей почти невосприимчивыми к смеху – они напоминают тех, кто не различает цветов.

Десять процентов людей являются дальтониками – это довольно много. И эти люди не знают, что они дальтоники.

Джордж Бернард Шоу был дальтоником, и он узнал об этом, когда ему было шестьдесят лет. На день рождения кто-то прислал ему в подарок красивый костюм, но этот человек забыл прислать галстук. Поэтому Бернард Шоу пошел со своим секретарем искать подходящий галстук. Костюм ему очень нравился. Он посмотрел галстуки и выбрал себе один, и его секретарша была удивлена, она просто не могла поверить своим глазам: костюм был желтый, а он выбрал зеленый галстук. Она сказала:

– Что вы делаете? Это будет выглядеть очень странно.

– Почему это будет выглядеть странно? – спросил он. – Ведь они же одного цвета.

Владелец магазина, продавец… Все собрались и стали обсуждать… Он не мог отличить желтый цвет от зеленого, ему они казались одним цветом. Он был дальтоником, но шестьдесят лет он даже не подозревал об этом.

В мире десять процентов людей являются дальтониками. Они не воспринимают какой-то цвет или путают один цвет с другим.

Постоянное подавление смеха сделало вас невосприимчивыми к смеху.

Смешные ситуации случаются повсюду, но вы не видите в них повода для смеха. Если ваш смех освободить из рабства, весь мир наполнится смехом. Мир нуждается в этом, это изменит почти все в человеческой жизни.

Вы не будете такими несчастными, как сейчас. На самом деле вы не такие несчастные, как кажетесь: это страдание плюс серьезность придают вам такой несчастный вид. Соедините страдание со смехом – и вы не будете выглядеть такими несчастными!

В одном многоквартирном доме… И в современных квартирах такие тонкие стены, что, хотите вы того или нет, вы слышите то, что происходит за стеной. В некотором смысле, это очень по-человечески.

Все жильцы в доме были озадачены одним обстоятельством. Все супружеские пары ссорились, бросали друг в друга подушками и другими вещами, били посуду, кричали друг на друга, мужи били жен, жены визжали – и им не нужны были никакие громкоговорители или что-то подобное, потому что именно от этого весь дом получал удовольствие.

Только с Сардарджи что-то было не так. Из его квартиры никогда не доносился шум скандала, более того, там раздавался смех. Все соседи удивлялись: «В чем дело? Эти люди никогда не ссорятся. И всегда слышен смех – они оба смеются так громко, что слышно во всем доме!»

Однажды соседи решили, что с этим нужно разобраться: «Они так веселятся, а мы даже не знаем, почему. В чем их секрет?»

Поэтому они остановили Сардарджи, когда тот шел с рынка, нагруженный овощами и другой снедью. Они остановили его и спросили:

– Ты должен открыть нам свой секрет – почему вы с женой смеетесь, в то время как все другие ссорятся?

– Не заставляйте меня говорить об этом, – сказал Сардарджи. – Если я открою этот секрет, мне будет очень стыдно.

– Стыдно? – удивились они. – А мы думали, что у вас все хорошо. Мы все время слышим смех – то ты смеешься, то твоя жена… никаких скандалов.

Сардарджи сказал:

– Происходит вот что: она бросает в меня вещи. Если она промахивается, то смеюсь я; если она попадает, то смеется она. У нас происходит то же самое, но только мы заключили особое соглашение – какой смысл в том, чтобы ссориться? Так что я учусь, как уклоняться от попаданий, а она учится, как…

Через двадцать лет Сардарджи решил развестись со своей женой. Судья слышал, что это единственная пара во всем городе, которая никогда не скандалила. Они просто смеялись – весь город знал их как смеющуюся пару.

Судья спросил:

– Что случилось? Вашу пару так хорошо знают.

– Забудьте про это, – сказал Сардарджи, – просто разрешите нам развестись.

Но судья сказал:

– Я должен знать причину.

– Причина очень проста: она перестала промахиваться, бросая в меня вещи, – ответил Сардарджи. – Это зашло слишком далеко. Вот уже много лет она не промахивается.

Судья спросил:

– Сколько лет вы женаты?

– Почти тридцать лет, – ответил Сардарджи.

Судья сказал:

– Если ты мог терпеть эту женщину тридцать лет, то еще десять или двадцать лет…

– Дело не в этом, – ответил Сардарджи. – Раньше мне удавалось уклоняться от попаданий, но теперь она приобрела такую сноровку… Мне никак не увернуться! Поэтому смеется только она, я уже десять лет как не смеялся. Это невыносимо. Вначале все было прекрасно – почти пятьдесят на пятьдесят, никаких проблем не было. Она смеялась, и я смеялся. Но теперь смеется только она, а я стою как дурак. Нет, я не могу больше это выносить.

Просто посмотрите на окружающую вас жизнь и попытайтесь увидеть смешную сторону происходящего.

В каждом событии есть своя смешная сторона, вам необходимо только чувство юмора.

Ни одна религия не считает чувство юмора достоинством.

Я хочу, чтобы чувство юмора было основным достоинством хорошего человека, добропорядочного человека, религиозного человека. И смешное не нужно долго искать, только присмотритесь – оно повсюду…

Однажды, будучи студентом, я ехал в автобусе. Кондуктор автобуса оказался в затруднении – пассажиров было тридцать один, а он получил деньги только за тридцать билетов. Поэтому он спросил:

– Кто не передал деньги?

Все молчали.

Он сказал:

– Это странно. И как мне теперь найти того, кто не заплатил?

Я посоветовал ему:

– Сделайте вот что: скажите водителю, чтобы он остановил автобус, и объявите пассажирам, что, пока человек, который не передал деньги, не признается, автобус никуда не поедет.

Кондуктор сказал:

– Хорошо.

Автобус остановился. Все стали смотреть друг на друга, как бы спрашивая: что теперь делать? Никто не знал, кто не заплатил…

Наконец один человек встал и сказал:

– Простите меня, я – тот человек, кто не передал деньги. Возьмите.

Кондуктор спросил:

– Как тебя зовут?

Тот ответил:

– Меня зовут Аччелал.

Аччелал означает «хороший человек».

И меня удивило то, что из тридцати человек никто не засмеялся! Когда он сказал «Аччелал», я не мог этому поверить: «хороший человек» – и совершает такие поступки… Но никто, похоже, не увидел в этом ничего смешного.

Серьезность вошла в нашу плоть и кровь. Вам придется сделать некоторое усилие, чтобы избавиться от серьезности, и вам нужно быть начеку: где бы вы ни увидели что-то смешное, не упускайте возможности посмеяться.

Повсюду есть люди, которые поскальзываются на банановой кожуре. Но на них никто не смотрит, поскольку считается, что смеяться над ними неприлично. Это не так, только ротозей может поскользнуться на банановой кожуре.

Нам нужно учиться смеху, ведь смех – это великое лекарство. Он может излечить вас от всех ваших беспокойств, тревог, волнений; вся энергия может быть направлена в смех. И для этого совершенно не нужна какая-то особая причина, какой-то повод.

В моих медитационных лагерях я проводил медитацию смеха: люди просто сидели и смеялись безо всякой причины. Сначала они чувствовали себя немного неловко, потому что не было никакой причины, – но когда все смеются… Они тоже начинали смеяться. И вскоре смех становился таким сильным, что люди катались по земле. Они смеялись над самым фактом, что так много людей смеется безо всякой причины; ведь ничего не было, даже анекдотов никто не рассказывал. А смех накатывал волнами.

В этом нет никакого вреда… Вы можете сидеть в своей комнате, закрыв дверь, и целый час просто смеяться. Смейтесь над собой. Учитесь смеяться. Серьезность – это грех, это болезнь.

Смех обладает потрясающей красотой, легкостью. Он дает вам легкость и крылья для полета.

В жизни так много возможностей для смеха. Вам только нужна чувствительность. И создавайте возможности для того, чтобы смеялись и другие люди. Смех должен быть одним из самых ценных, самых желанных качеств человеческих существ – ведь только человек может смеяться, ни одно животное на это не способно.

Поскольку смех свойственен только человеку, он должен быть достоинством высшего порядка. Подавлять его – значит уничтожать в себе человеческое.

Глава 28. Пока все существование не…

Первый вопрос:

Ошо,

Ты недавно сказал, что большинство людей не живет, а прозябает. Пожалуйста, расскажи нам про искусство жизни, чтобы и смерть тоже могла стать празднованием.

Человек рождается, чтобы реализовать свою жизнь, и все зависит от него самого.

Он может упустить жизнь. Он может продолжать дышать, продолжать принимать пищу, продолжать стареть, продолжать двигаться к могиле – но это не жизнь. Это постепенное умирание, растянутое на семьдесят лет, от колыбели до могилы.

И поскольку миллионы людей вокруг вас умирают этой постепенной, медленной смертью, вы начинаете им подражать. Дети учатся всему от окружающих, а нас окружают мертвецы.

Поэтому сначала нужно понять, что я имею в виду под «жизнью». Она не должна быть просто старением. Она должна быть созреванием. А это две разные вещи.

Стареть может любое животное. Взросление, созревание – это прерогатива человеческих существ. Лишь немногие заявляют о своем праве на это.

Взрослеть – значит каждое мгновение двигаться все глубже к источнику жизни и все удаляться от смерти – а не наоборот. Чем глубже вы погружаетесь в жизнь, тем сильнее вы осознаете бессмертие внутри вас. Вы удаляетесь от смерти, и наступает момент, когда вы видите, что смерть есть не что иное, как перемена одежды или переезд из одного дома в другой, изменение формы – ничто не умирает, ничто не может умереть. Смерть – это величайшая из всех иллюзий.

Чтобы понять, что такое созревание, просто понаблюдайте за деревом. По мере того как дерево становится все выше, его корни прорастают все глубже. Так поддерживается баланс: чем выше становится дерево, тем глубже в землю уходят его корни. Не может быть дерева высотой в сто пятьдесят футов и с короткими корнями, они не могли бы поддерживать такое огромное дерево.

В человеческой жизни созревание означает, что вы растете вглубь самого себя – именно там ваши корни.

Для меня первый принцип жизни – это медитация. Все остальное имеет второстепенное значение. И детство – самое лучшее время. Чем вы старше, тем вы ближе к смерти, и двигаться в медитацию становится все труднее и труднее.

Медитация означает погружение в бессмертие, в вечность, в божественное.

И детство – самое подходящее для этого время, потому что в детстве человек еще не обременен знаниями, не обременен религией, не обременен образованием, не обременен всевозможным мусором. Он невинен.

Но, к сожалению, невинность ребенка осуждается как невежество. Невежество и невинность похожи, но они не одно и то же. Невежество – это тоже состояние неведения, как и невинность. Но между ними есть и огромное различие, которого человечество до сих пор не замечало. Невинность не знает – но она и не стремится знать. Она полностью довольна, удовлетворена.

У маленького ребенка нет амбиций, нет желаний. Он так поглощен настоящим мгновением – летящая птичка полностью завладевает его вниманием, простая бабочка с ее прекрасной расцветкой очаровывает его; радуга на небе – и он представить себе не может, что бывает что-то более значительное, более ценное, чем эта радуга. А ночь, полная звезд, мириады звезд… Невинность богата, она полна, она чиста.

Невежество бедно, оно как попрошайка, который хочет этого, хочет того, хочет быть знающим, хочет быть уважаемым, хочет быть богатым, хочет быть могущественным. Невежество двигается по пути желаний. Невинность – это состояние отсутствия желаний.

Но поскольку и в невежестве, и в невинности отсутствует знание, мы остаемся в замешательстве относительно их природы. Мы принимаем на веру, что невежество и невинность – это одно и то же.

Первым шагом в искусстве жизни будет создание демаркационной линии между невежеством и невинностью. Невинность следует поддерживать, защищать, потому что ребенок несет в себе величайшее сокровище – сокровище, которое мудрецы находят после напряженных усилий. Мудрецы говорят, что они снова становится детьми, рождаются заново.

В Индии истинный брамин, истинный знающий, называл себя двиджем, «дважды рожденным». Почему «дважды рожденный»? Что случилось с первым рождением? Зачем нужно второе рождение? И какую выгоду он извлечет из второго рождения? Во втором рождении он получает то, к чему он имел доступ в первом рождении, но общество, родители, окружающие его люди разрушили это, уничтожили это.

Каждого ребенка пичкают знаниями. Нужно любым способом избавиться от его простоты, потому что простота не поможет ему в этом мире соперничества. В глазах мира он из-за своей простоты будет выглядеть как простак, его невинность будут эксплуатировать всеми возможными способами. В страхе перед обществом, в страхе перед миром мы пытаемся изменить себя, мы пытаемся сделать каждого ребенка умным, хитрым, знающим – чтобы он принадлежал к категории власть имущих, а не к категории угнетаемых и беспомощных.

И ребенок, начав развиваться в неправильном направлении, продолжает двигаться и дальше по этому пути – вся его жизнь идет в этом направлении.

И как только вы начинаете понимать, что упускаете жизнь, первое, что нужно вернуть, – это невинность. Отбросьте ваши знания, забудьте ваши священные писания, забудьте ваши религии, ваши теологии, ваши философии. Родиться заново, стать невинными – это в ваших руках. Очистите свой ум от всего того, что не познано вами самими, от всего, что заимствовано, от всего, что исходит из традиций, обычаев, от всего, что вы получили от других – родителей, учителей, университетов. Просто избавьтесь от этого. Станьте снова простыми, станьте снова детьми. И это чудо возможно благодаря медитации.

Медитация – это просто необычный хирургический метод, который отсекает все, что не ваше, и оставляет только то, что является вашим подлинным существом. Она сжигает все остальное и оставляет вас беззащитными, одиноко стоящими под солнцем, на ветру. Как будто вы – первый человек, пришедший на землю, который не знает ничего, который должен все открыть, должен быть искателем, который должен отправиться в паломничество. Второй принцип – это паломничество, жизненный путь.

Жизнь должна быть поиском – не желанием, а поиском; не стремлением стать этим или тем, президентом или премьер-министром, а поиском, чтобы ответить на вопрос: «Кто я?»

Очень странно, что люди, которые не знают, кто они, пытаются кем-то стать. Они даже не знают, кто они в данную минуту! Они не знакомы со своим собственным существом – но у них есть цель стать кем-то. Стремление стать кем-то – это болезнь души. Ваше существо – это и есть вы.

И открытие своего существа – это начало жизни. Тогда каждое мгновение приводит к новому открытию, приносит новую радость; новая тайна открывает перед вами свои двери, в вас начинают рождаться новая любовь, новое сострадание, которого вы никогда раньше не испытывали, новая чувствительность к красоте, к доброте.

Вы становитесь такими чувствительными, что даже самая маленькая травинка приобретает для вас огромное значение. Ваша чувствительность дает вам ясное понимание того, что эта маленькая травинка так же важна для существования, как и самая большая звезда; без этой травинки существование было бы меньшим, чем оно есть. И эта травинка уникальна, она незаменима, она обладает своей собственной индивидуальностью.

И эта чувствительность позволит вам обрести новую дружбу – дружбу с деревьями, птицами, животными, горами, реками, океанами, звездами. Жизнь будет становиться богаче, потому что будет расти любовь, будет расти дружелюбие.

В жизни святого Франциска был такой замечательный случай. Он умирал, а всю свою жизнь он переезжал на своем осле с места на место, делясь с людьми своими переживаниями. Все его ученики собрались, чтобы послушать его последние слова.

Последние слова человека всегда являются самыми важными из всех слов, которые он когда-либо произносил, потому что они содержат в себе весь опыт его жизни.

Но то, что услышали ученики… Они не могли поверить…

Святой Франциск обратился не к ученикам, он обратился к ослу. Он сказал:

– Братец осел, я в неоплатном долгу перед тобой. Ты перевозил меня с места на место и никогда не жаловался, никогда не ворчал. Прежде, чем я оставлю этот мир, единственное, что я хотел бы получить, – это твое прощение. Я относился к тебе не по-человечески.

Это были последние слова святого Франциска. Нужно обладать огромной чувствительностью, чтобы сказать ослу: «Братец осел» и попросить у него прощения.

Когда вы становитесь более чувствительными, ваша жизнь меняется. Это уже не маленький пруд, это – океан. Она больше не ограничена вами, вашей женой и вашими детьми – она вообще больше ничем не ограничена. Все существование становится вашей семьей, и пока все существование не станет вашей семьей, вы не узнаете, что такое жизнь. Ни один человек не является островом, все мы связаны.

Мы – огромный континент, мы соединены между собой миллионами способов.

И если наши сердца не наполнены любовью к целому, то соответственно сокращается наша жизнь.

Медитация принесет вам чувствительность, великое чувство принадлежности к этому миру. Это наш мир, это наши звезды – мы здесь не посторонние. Мы по природе своей принадлежим существованию. Мы – часть его, мы – его сердце.

Кроме того, медитация принесет вам великую тишину – потому что все ненужные знания исчезнут. Мысли, которые являются частью знания, тоже исчезнут… Останется необъятная тишина, и вы будете удивлены: эта тишина – единственная музыка, которая есть на свете.

Любая музыка – это попытка тем или иным образом что-то сообщить о тишине.

Провидцы древнего Востока настойчиво подчеркивали, что все великие искусства: музыка, поэзия, танец, живопись, скульптура – рождаются из медитации. Они являются попыткой каким-то образом привнести непознаваемое в мир известного, чтобы помочь тем, кто не готов к паломничеству, – это просто подарок тем, кто не готов отправиться в путь. Может быть, песня пробудит желание отправиться на поиски источника, может быть, статуя…

В следующий раз, когда вы окажетесь в храме Гаутамы Будды или Махавиры, просто посидите в тишине, созерцая статую. Эти статуи сделаны таким образом, им приданы такие пропорции, что, если вы будете созерцать их, на вас снизойдет тишина. Это статуи для медитации, они не имеют отношения к Гаутаме Будде или Махавире.

Вот почему все эти статуи похожи друг на друга – статуи Махавиры, Гаутамы Будды, Неминатхи, Адинатхи… Двадцать четыре тиртханкара джайнов… В одном храме вы найдете двадцать четыре одинаковые статуи, совершенно одинаковые.

В детстве я часто спрашивал у отца:

– Ты можешь объяснить мне, как это возможно, чтобы двадцать четыре человека были абсолютно одинаковыми? Один и тот же рост, один и тот же нос, одно и то же лицо, одно и то же тело.

А он отвечал:

– Я не знаю. Я сам всегда удивлялся, что между ними нет никакого различия. Это неслыханно: во всем мире нет даже двух одинаковых человек, что уж говорить о двадцати четырех?

Но когда расцвела моя медитация, я нашел ответ – я узнал это не от кого-то другого, я сам нашел ответ: эти статуи не имеют никакого отношения к людям. Эти статуи имеют отношение к тому, что происходило внутри этих двадцати четырех человек, а внутри у них происходило одно и то же.

Здесь, в Индии, никто не беспокоится о внешнем, мы настаиваем на том, что только внутреннее заслуживает внимания. Внешнее не имеет значения. Кто-то молод, кто-то стар, кто-то черный, кто-то белый, кто-то мужчина, кто-то женщина – это не имеет значения. Значение имеет то, что внутри каждого человека есть океан тишины. В этом океаническом состоянии тело принимает определенную позу.

Вы могли бы и сами это заметить, но вы невнимательны. Замечали ли вы, что когда вы сердитесь, ваше тело принимает определенную позу? В гневе вы не можете не сжимать руки в кулаки. В гневе вы не можете улыбаться – или можете?

При определенной эмоции тело вынуждено принимать определенную позу. Даже незначительные мелочи связаны с тем, что у вас внутри.

И эти статуи сделаны таким образом, что если вы будете просто сидеть в тишине и созерцать такую статую, а затем закроете глаза, то образ статуи войдет в ваше тело, и вы ощутите нечто такое, чего никогда раньше не ощущали.

Эти статуи и храмы были созданы не для поклонения, они были созданы для переживания. Это научные лаборатории. Они не имеют никакого отношения к религии. На протяжении веков применялась некая тайная наука, чтобы грядущие поколения могли вступить в контакт с переживаниями предшествующих поколений – не через книги, не через слова, но через нечто, проникающее гораздо глубже, – через тишину, через покой, через медитацию.

По мере того, как растет ваше безмолвие, растут и ваше дружелюбие, ваша любовь; ваша жизнь становится непрерывным танцем, радостью, празднованием.

Вы слышите, как снаружи доносится грохот фейерверка? Задумывались ли вы когда-нибудь, почему во всем мире, в каждой культуре, в каждом обществе только несколько дней в году отведены для праздников? Эти несколько праздничных дней являются просто компенсацией – общество лишило вашу жизнь всякого празднования, и если ничего не дать вам в качестве компенсации, вы станете опасными для общества.

Любое общество должно давать вам нечто в качестве компенсации, чтобы вы не чувствовали себя полностью потерянными в страдании, в печали. Но то, что дается в качестве компенсации, фальшиво.

Эти фейерверки снаружи и эти огни не могут заставить вас радоваться. Они хороши для детей, а для вас это только источник раздражения. Но в вашем внутреннем мире, независимо от того, что происходит снаружи, может сама по себе существовать непрерывная череда праздничных огней, песен, радостей.

Всегда помните, что общество компенсирует вам что-то, когда оно чувствует, что подавление может перерасти в опасную ситуацию. Общество находит некие способы, позволяющие вам высвободить подавляемое. Но это не настоящий праздник, и он не может быть настоящим.

Подлинный праздник рождается из самой вашей жизни, в самой вашей жизни.

И подлинный праздник не может быть приурочен к какой-то дате в календаре – скажем, первого ноября вы празднуете. Странно, целый год вы несчастны, а первого ноября вы вдруг выходите из несчастья, танцуя. Либо ваше несчастье фальшиво, либо первое ноября фальшиво – оба подлинными быть не могут. И как только первое ноября проходит, вы снова оказываетесь в своей темной яме – каждый наедине со своим несчастьем, каждый наедине со своими тревогами.

Жизнь должна быть непрерывным праздником, фестивалем огней. Только тогда вы можете расти, только тогда вы можете цвести. Превращайте незначительные события в праздник.

Например, у японцев есть чайная церемония. В каждом дзен-монастыре и в каждой семье, которая может это себе позволить, есть небольшой храм для чаепития. Теперь чаепитие – это уже не обычное светское мероприятие, оно превращено в праздник. Храм для чайной церемонии устроен определенным образом: в красивом саду, рядом с красивым прудом, в котором плавают лебеди, вокруг растут цветы… Приходят гости, и они должны оставить свою обувь снаружи. Это храм.

И когда вы входите в храм, вы не должны разговаривать, вы должны оставить ваши мысли и слова снаружи, вместе с обувью. Вы садитесь и принимаете медитативную позу. И хозяйка, женщина, которая готовит для вас чай… Ее движения так грациозны, она как будто танцует, двигаясь вокруг вас и заваривая чай. Она ставит перед вами чашки так, как будто вы – боги. Она кланяется вам с таким почтением… и вы оказываете ей такое же почтение.

Чай готовится в специальном чайнике, который издает прекрасные звуки, свою собственную музыку. Каждый должен сначала послушать музыку чая, это часть чайной церемонии. Поэтому все молчат, вслушиваясь… Птицы щебечут в саду… Чай создает свою собственную песню… Нисходит покой…

Когда чай готов и разлит по чашкам, вы не просто выпиваете его, как это делается повсюду. Сначала вы вдыхаете его аромат. Затем вы пьете его маленькими глотками, как будто он появился из запредельного, вы не торопитесь – некуда спешить.

Кто-то может начать играть на флейте.

Простое чаепитие – обычное событие, но японцы сделали из него прекрасный религиозный праздник, после которого каждый чувствует себя более свежим, более молодым, полным энергии.

И то, что можно делать с чаем, можно делать с чем угодно – с вашей одеждой, с вашей пищей.

Люди живут как во сне, иначе бы они видели, что каждая вещь, каждая ткань обладают своей собственной красотой, дают особое ощущение. Если вы чувствительны, тогда одежда служит не только для того, чтобы прикрыть ваше тело, но и для выражения вашей индивидуальности, вашего вкуса, вашей культуры, вашего существа.

Все, что вы делаете, должно быть вашим выражением, должно нести отпечаток вашей индивидуальности. Тогда жизнь становится непрерывным празднованием.

Даже если вы заболеете и будете лежать в постели, вы превратите это время, проведенное в постели, в моменты красоты и радости, в моменты расслабления и отдыха, в моменты медитации, в моменты слушания музыки или поэзии. Не нужно печалиться из-за болезни. Вы должны радоваться тому, что все работают, а вы лежите в постели, как король, расслабленный, – кто-то готовит вам чай, самовар поет свою песню, друг предложил прийти и поиграть для вас на флейте… Это важнее любого лекарства. Когда вы больны, нужно вызвать врача. Но еще важнее позвать тех, кто вас любит, потому что нет лучшего лекарства, чем любовь. Позовите тех, кто может окружить вас красотой, музыкой, поэзией, – ничто не исцеляет так, как праздничное настроение. Медицина – это самый примитивный вид лечения.

Но, кажется, мы все позабыли, поэтому нам приходится полагаться на медицину, испытывать раздражение и тоску – как будто присутствие на работе является такой великой радостью! Вы были несчастны на работе – всего лишь один выходной, но вы цепляетесь за это несчастье, вы не можете его отпустить даже на один день.

Превращайте все в творчество, превращайте наихудшее в наилучшее – вот что я называю «искусством». И если человек прожил всю свою жизнь, превращая каждое мгновение в красоту, любовь, радость, то, естественно, смерть станет для него высшим выражением жизни. Последние штрихи… Смерть такого человека не будет уродливой, как это происходит обычно.

Если смерть уродлива, значит, вся жизнь прошла впустую.

Смерть должна быть умиротворенным принятием, радостным прощанием со старыми друзьями, со старым миром, вы должны входить в нее с любовью. В смерти не должно быть никакой трагедии.

Умирал один мастер дзен, Лин Чи. Тысячи его учеников собрались, чтобы послушать его последнюю проповедь, но Лин Чи просто лежал – радостный, улыбающийся, – не произнося ни единого слова.

Его старый друг, который сам тоже был мастером, видя, что тот собирается умереть, так ничего и не сказав, напомнил Лин Чи… Он не был учеником Лин Чи. Вот почему он мог напомнить ему:

– Лин Чи, ты забыл, что должен сказать свои последние слова? Я всегда говорил, что у тебя память не в порядке. Ты умираешь… Ты что, забыл?

Лин Чи сказал:

– Просто послушайте. – А по крыше с цоканьем носились две белки. – Как прекрасно!

И он умер.

На мгновение, когда он сказал: «Просто послушайте», воцарилась абсолютная тишина. Все подумали, что он собирается сказать что-то очень важное. Но только две белки дрались, носились по крыше, издавали какие-то звуки… А он улыбнулся и умер.

Но он дал ученикам свое последнее напутствие: не делайте вещи ничтожными и великими, банальными и значительными. Все значительно. В это мгновение смерть Лин Чи так же важна, как бегающие по крыше белки, – нет никакой разницы. В существовании все едино. В этом вся его философия, учение всей его жизни: нет ничего великого, и нет ничего ничтожного, и только от вас зависит, что вы с этим сделаете.

Начните с медитации, и внутри вас будет расти тишина, безмятежность, блаженство, чувствительность. И что бы ни приходило из медитации, старайтесь привносить это в жизнь. Делитесь этим с другими, потому что все, чем вы делитесь, быстро растет. И когда вы достигните момента смерти, вы узнаете, что смерти нет. Вы можете попрощаться, но нет необходимости в слезах печали – может быть, в слезах радости, но не печали. Но начинать надо с невинности.

Так что сначала выбросьте весь мусор, который вы несете в себе. А каждый несет так много мусора – ради чего? Только потому, что люди сказали вам, что это великие идеи, принципы…

Вы вели себя неразумно. Будьте разумными по отношению к себе.

Жизнь очень проста, это радостный танец. И вся земля может наполниться радостью и танцем, но есть люди, которые серьезно заинтересованы в том, чтобы никто не наслаждался жизнью, чтобы никто не улыбался, не смеялся, чтобы жизнь была грехом, наказанием. Как вы можете наслаждаться, если вы живете в такой атмосфере, когда вам все время говорят, что вы должны быть наказаны, что вы страдаете из-за того, что совершали неправильные поступки, а жизнь – это своего рода тюрьма, куда вас бросили, чтобы вы страдали?

Я же говорю вам, что жизнь – не тюрьма, не наказание. Жизнь – это награда, и она дается только тем, кто ее заслужил, кто ее достоин. Наслаждаться – это ваше право; если вы не наслаждаетесь – это грех.

Это будет направлено против существования, если вы не украсите вашу жизнь, если вы оставите ее такой же, какой обрели. Нет, сделайте ее немного более счастливой, немного более красивой, немного более благоухающей.

Второй вопрос:

Ошо,

Как ученик твоей мистической школы, я хочу тебя кое о чем спросить. Когда я услышал, как ты сказал, что ты находишься сейчас за пределами просветления, я почувствовал что-то похожее на облегчение в моем сердце. В то же самое мгновение внутри меня возникла картина, показывающая мне, что теперь ты еще ближе к нам, и у меня такое чувство, как будто я могу понять это состояние – «за пределами просветления» – лучше, чем само просветление.

Не мог бы ты сказать что-нибудь об этом?

Тут затрагивается несколько фундаментальных вопросов.

Во-первых, если ты не можешь понять просветления, как ты можешь понять то, что находится за его пределами?

Ты понимаешь все неправильно.

То, что ты неправильно истолковываешь как возможное состояние за пределами просветления, означает состояние, которое ниже, чем просветление.

И ты радуешься, но я не могу разделить твою радость. Мне грустно от твоей радости. Ты радуешься тому, что я приблизился к тебе. А ты должен радоваться, когда ты приближаешься ко мне.

Только подумай: если я скажу, что я отбросил даже состояние «за пределами просветления», что все это выдумки – просветление, за пределами просветления… что я просто один из вас, только у меня возникло несколько причудливых, фантастических идей – ты почувствуешь себя еще более довольным. Теперь тебе не о чем беспокоиться, некуда идти, нечего достигать, с тобой уже все в порядке.

Твой вопрос позволяет мне понять, почему Гаутама Будда остался в пределах просветления – хотя он видел запредельное, звезды запредельного звали его. Он был первым человеком, заглянувшим за пределы просветления, но он не пошел за пределы просветления, он остался на стадии просветления.

Возможно, он сделал это ради таких людей, как ты. Ты не можешь понять человека, который вышел за пределы просветления; в некотором смысле он становится почти обыкновенным – и в этом-то и опасность. Твоя обыкновенность и его обыкновенность – полярные противоположности, и опасность состоит в том, что ты неправильно их истолковываешь. Человек, вышедший за пределы просветления, вернулся домой. Ты же еще даже не отправился в путешествие.

Это все равно что встретиться с кем-то на лестнице: вы оба стоите на одной и той же ступеньке, но один возвращается, а другой уходит. Вы оба находитесь на одной ступеньке – в каком-то смысле вы равны, – но один из вас поднимается, а другой спускается. Поэтому вы не равны, ваше равенство иллюзорно.

Я думал, что, возможно, через две с половиной тысячи лет после Гаутамы Будды человек может стать немного более разумным, – и в один прекрасный день кто-то должен попытаться выйти за пределы просветления и посмотреть, что произойдет, как люди воспримут это. Ты понял это абсолютно неправильно.

Я не приблизился к тебе, я удалился от тебя.

Нельзя избежать просветления; если вы избегаете его, вы не можете выйти за его пределы. Это простая арифметика. Тебя радует мысль о том, что просветления можно избежать, – если человек должен выйти за пределы просветления, тогда что за необходимость сначала входить в него, а потом выходить за его пределы? Мы же и так за его пределами! Ты не за пределами просветления. Ты ниже его.

И в любом случае просветления нельзя избежать. Каждый должен пройти через этот огонь, через это великое переживание. Так что отбрось идею, что я приблизился к тебе.

Моя близость к тебе не имеет значения. Значение имеет твоя близость ко мне. Ты говоришь: «Теперь ты нам друг».

Я всегда был вам другом. Вопрос в другом: друзья ли вы мне? И мое дружелюбие улучшит и обогатит мою жизнь, а не вашу. Вашу жизнь может сделать лучше и богаче только ваше дружелюбие. И если вы сможете быть другом тому, кто достиг просветления, это будет означать, что вы совершили большой скачок, вы простерли свои руки к далекой звезде, вы расширили свое существо в полную меру. Это позволит вам развиваться дальше.

И только после того, как вы достигнете точки просветления, вы увидите, что выше этих небес есть еще небеса, что просветление – это еще не конец. Существование еще не исчерпано, впереди есть еще нечто гораздо большее. Путешествие продолжается.

Третий вопрос:

Ошо,

Теперь, когда я постепенно обращаюсь внутрь себя, я обнаруживаю, что на меня часто накатывает тоска, смешанная с печалью. Мне кажется, это связано с теми чувствами, которые возникают у меня, когда я вижу тебя или мечтаю о тебе.

Что это – осознание того, что в моей жизни мало любви и блаженства, или тоска по дому?

Пожалуйста, поговори со мной об этом.

Это очень хорошо и удачно, что ничто не удовлетворяет тебя полностью и окончательно. Это означает, что ты не застрял на месте, что ты продолжаешь двигаться.

Постепенно ты поймешь, что нет никакого дома, что само движение – это и есть дом, и что нет конца путешествию, что само путешествие является конечной целью.

Это очень трудно понять, потому что мы привыкли к определенной логике: если мы хотим куда-то попасть, то движение – это всегда средство, а достижение места, куда мы хотим попасть, является целью.

Но если брать жизнь во вселенском масштабе, то в ней нет такого места, где можно сказать: «Я пришел, дальше ничего нет».

Невозможно даже представить себе, что вы найдете такое место, которое будет концом путешествия, и где будет забор с табличкой: «Здесь кончается мир». И даже если вам удастся найти такое место, я бы хотел, чтобы вы перелезли через этот забор – ведь за забором должно быть что-то еще. Забор же не может просто стоять сам по себе, за ним должно что-то быть. Кто-то пошутил, поставив там забор и повесив табличку: «Здесь кончается мир». Не поддавайтесь на обман.

Вы посетите много мест, которые вам захочется сделать своим домом, – потому что там вы найдете такое блаженство, такой покой, вы почувствуете такое удовлетворение, что вы не увидите смысла… Зачем продолжать путь?

Но я говорю, что, если вы не продолжите путешествие, вы никогда не узнаете, что есть нечто гораздо большее. А если вы остановитесь, тут уж ничего не поделаешь.

Вам нужен мастер, который будет побуждать вас двигаться дальше, который будет разрушать каждый дом, который вы создаете, чтобы в конце концов вы отказались от самой попытки создать дом – лучше быть бездомным, жить под открытым небом и продолжать путешествие.

В жизни Аль-Хилладжа Мансура был замечательный случай. Он был бедным человеком. Он просил у людей деньги, потому что он хотел пойти к Каабе, священному месту паломничества мусульман. А каждый, кто дает деньги человеку, отправляющемуся к Каабе, тоже получит свою долю добродетели, когда тот доберется до места. Эта доля будет зависеть от того, сколько вы дадите. Поэтому люди давали ему деньги – кто сколько мог. Некоторые давали даже больше, чем могли, они брали деньги в долг и давали их ему.

На следующий день он вернулся.

– Так скоро? – спросили они у него.

А в то время путь от их города до Каабы и обратно занимал от трех до шести месяцев.

– Что случилось? И где наши деньги?

И вот что рассказал Аль-Хилладж:

– Как только я вышел из города, мне повстречался один странный человек. Он спросил меня: «Послушай, куда ты идешь?» Я ответил: «Я иду к Каабе». – «Это необязательно», – сказал он. «Но священное писание говорит, что это необходимо», – возразил я. Он сказал: «Я – живой мастер, и я говорю тебе, что в этом нет необходимости. Просто обойди вокруг меня семь раз и положи все деньги передо мной. Я – Джуннаид, великий мастер. Давай сюда деньги». Ну я и сказал: «Если ты – Джуннаид, тогда…»

Имя Джуннаида было известно по всей стране. И Аль-Хилладж сказал людям:

– Если Джуннаид что-то говорит, он не может ошибаться. Я отдал собранные деньги Джуннаиду, обошел вокруг него семь раз, и он велел мне возвращаться домой.

Люди сказали:

– Ты идиот! Сначала нужно было узнать, действительно ли это был Джуннаид. Похоже, что какой-то мошенник обманул тебя. Давай пойдем туда и все выясним. Если это действительно был Джуннаид, он будет сидеть там.

Они пошли к тому месту, и Джуннаид сидел там.

– Итак, вы все пришли, – сказал Джуннаид. – Положите сюда деньги, все деньги, какие у вас есть. Я – живая Кааба. Обойдите вокруг меня семь раз и отправляйтесь домой. А когда у вас снова появятся деньги, приходите еще.

И этим беднягам пришлось выложить перед ним все свои деньги и с грустными лицами обойти вокруг него семь раз.

– Это странно, – говорили они. – Мы никогда не думали, что Кааба может прийти прямо к нашему городу.

Эта новость распространилась повсюду. Туда стали приходить люди из других городов. Они считали, что если это говорит Джуннаид, то так оно и есть. В Каабе мертвый камень, а здесь – живой мастер.

Какой-то человек сказал ему:

– Мы пришли к тебе. Мы слышали, что ты находишься здесь, поэтому мы решили совершить паломничество.

– Давайте деньги и совершайте паломничество, – сказал Джуннаид.

– У меня вопрос: после того, как мы обойдем вокруг тебя семь раз, наше путешествие закончится? Паломничество будет совершено? – спросил этот человек.

Джуннаид ответил:

– Нет, когда у вас снова появятся деньги, приходите еще. Это паломничество никогда не закончится. И если вы не найдете меня здесь, вы найдете кого-нибудь другого. Вы можете совершать паломничество к кому угодно – нужно только быть чувствительным, чтобы увидеть реального, живого бога внутри. Бог не только внутри меня, он и внутри вас тоже. Если вы бдительны, вы можете семь раз обходить вокруг себя – и тогда не нужно тратить деньги и не нужно никуда идти. Запомните: никакого дома нет. Или, дом – повсюду. И то и другое верно.

Я не буду говорить, что дом – повсюду, хотя это и верно.

Я буду говорить, что никакого дома нет.

Если вы сможете продолжать путешествие, искренне полагая, что никакого дома нет и нет никакого места, к которому вы должны двигаться, что движение само по себе является красотой, радостью, блаженством, всем… тогда и второе также будет верно: где бы вы ни оказались, это – ваш дом. Но это второе может ввести вас в заблуждение – потому что люди очень хитры, хитры даже по отношению к самим себе. Они искажают смысл всех истин, они умудряются придать им такой смысл, который поддерживает их собственные идеи. Если я скажу: «Дом – повсюду», они успокоятся и решат, что не нужно больше никуда идти.

Поэтому я говорю: дома нет, и путешествие должно продолжаться. Оно должно быть танцем. Возьмите с собой ваши гитары и никогда нигде не останавливайтесь.

Это не значит, что вы не можете немного отдохнуть. На пути есть караван-сараи, но нет никакого дома. Вы можете остановиться там на ночь, но утром вы снова должны отправиться в путь. Этот непрерывный процесс и есть жизнь.

В тот момент, когда он останавливается, наступает смерть – хотя на самом деле смерти нет.

И почему люди так хотят попасть домой? Они хотят безопасности, защищенности. Но во имя безопасности и защищенности они создают не дом, они создают тюрьму – они и заключенные, и тюремщики одновременно, но поскольку ключи находятся в их собственных руках, они считают себя свободными.

Они не свободны. Только постоянно движущаяся река свободна… Иногда она течет медленно, иногда – быстро, иногда она бурным потоком несется с гор, иногда очень медленно течет по равнине… Но она все время движется… Движение – это жизнь, изменение – это жизнь.

Если вы устали, остановитесь на какое-то время, но остановитесь только для того, чтобы восстановить силы, а назавтра вы снова должны отправиться в путь.

Дом повсюду, но этот дом – всего лишь караван-сарай.

Никогда не допускайте, чтобы в жизни что-то становилось стабильным. Именно так все умирает, именно так все начинает распространять зловоние.

Не препятствуйте движению – оно сохраняет все свежим, оно сохраняет все живым. Оно делает живым любое ваше приключение, любое ваше эмоциональное состояние, ваш экстаз, вызванный открытием неизвестного и в конечном счете непознаваемого.

Четвертый вопрос:

Ошо,

С тех пор как я с тобой, я все слушаю, слушаю, но никогда не могу запомнить то, что ты говоришь. Как часто бывало и раньше, ты говоришь прямо от моего сердца, но как только я слышу твои слова, я их сразу же забываю.

Не скажешь ли ты что-нибудь по этому поводу? Может быть, на самом деле я не слушаю?

Все в порядке. Все так и должно быть, потому что здесь не детский сад, где нужно запоминать каждое сказанное мною слово.

Здесь акцент делается не на запоминании, а на слушании. Если ты слушаешь в тишине, все значительное будет впитываться твоим сердцем. Ты можешь забыть слова…

Слова – это только упаковка, а не содержимое. Содержимое будет впитано сердцем, а упаковку нужно выбросить. Ты не можешь все время носить с собой эту упаковку.

Слушай всем своим существом. Никогда не беспокойся о том, чтобы запомнить, – это будет мешать тебе. Делая две вещи одновременно, человек начинает, если не явно, то у себя в уме, что-то отмечать. Нет, не создавай помех, просто слушай. Если нечто окажется истинным, твое сердце просто впитает это. У сердца нет механизма запоминания. Механизм запоминания находится в голове.

Но все, что впитывается сердцем, будет изменять твои поступки, будет изменять твое поведение, будет изменять тебя. Это приведет к трансформации.

Это не принесет тебе знаний, это приведет тебя к трансформации. Это сделает тебя новым человеком.

Так что вообще не беспокойся о запоминании.

Пятый вопрос:

Ошо,

Есть ли какой-то способ выйти в запредельное, будучи немкой?

Есть только один способ. И ты уже воспользовалась им – ты стала саньясинкой.

Саньясин не может быть ни немцем, ни индийцем, ни китайцем, ни японцем. Саньясин объявляет себя просто человеческим существом. Он отбрасывает все границы, все ограничения, связанные с национальностью, религией, идеологией. И ты сделала это, так что не беспокойся. Теперь вся Германия боится саньясинов.

Тебя не должно беспокоить то, что ты немка. Просто будь саньясинкой и способствуй появлению все новых и новых саньясинов – и Германия исчезнет!

Мы сделаем Германию первой страной саньясинов.

Глава 29. Я безумен, но вы еще безумнее!

Первый вопрос:

Ошо,

Исследования, проведенные в последние несколько лет, позволяют предполагать, что определенные состояния сознания, вызываемые медитационными техниками, порождают в мозгу специфические волновые структуры. Сейчас эти состояния создаются электронной и слуховой стимуляцией мозга, и их можно изучать при помощи биологической обратной связи.

Традиционное «медитативное состояние» – сидение в тишине (или, по крайней мере, в состоянии спокойной бдительности) – приводит к рождению двунаправленных синхронных альфа-волн. При более глубокой медитации также регистрируются двунаправленные тета-волны. Состояние, называемое «ясной осознанностью», сопровождается излучением двунаправленных синхронных альфа– и тета-волн глубокой медитации, а также бета-волн обычного мыслительного процесса. Состояние «ясной осознанности» можно изучать с помощью биологической обратной связи, используя самое современное оборудование.

Являются ли эти виды стимуляции и биологическая обратная связь полезными инструментами для медитирующего? Какова связь этих технических методов с медитацией за пределами всяких методов? Можно ли назвать это примером соединения науки и медитации?

Мне хотелось бы поэкспериментировать с этими новыми технологиями – как лично в моей собственной медитации, так и профессионально в моей работе врача. Даешь ли ты мне свое благословение?

Это очень сложный вопрос.

Самое важное, что тебе нужно понять о медитации, – это то, что никакие техники не подведут тебя к медитации.

В том, что касается медитации, так называемые старые технологии и новые научные технологии, основанные на биологической обратной связи, не отличаются друг от друга. Медитация – это не побочный продукт какой-то технологии.

Медитация случается за пределами ума. Ни одна технология не может выйти за пределы ума.

Поэтому ученым не избежать великого недоразумения, для которого есть основание. Когда существо человека находится в состоянии медитации, это приводит к возникновению в мозгу определенных волн. Эти волны можно создавать извне при помощи технических средств. Но эти волны не создадут медитацию – в этом и заключается недоразумение.

Медитация создает эти волны; это ум отражает внутренний мир.

Вы не можете видеть, что происходит внутри. Но вы можете видеть, что происходит в уме. Сейчас есть чувствительные приборы… Мы можем судить о том, какие виды волн появляются, когда человек спит, или когда он видит сны, или когда он находится в медитации.

Но с помощью этих волн вы не сможете создать соответствующую ситуацию, потому что эти волны – всего лишь симптомы, признаки.

Все это хорошо, вы можете изучать их. Но помните, что к медитации нет короткого пути, и ни одно механическое приспособление вам не поможет. В действительности, для медитации не нужны никакие методы – научные или ненаучные. Медитация – это просто понимание.

Суть не в том, чтобы тихо сидеть, суть не в том, чтобы распевать мантры. Суть в том, чтобы понять тонкие механизмы работы ума. Когда вы понимаете, как работает ум, в вас возникает великая осознанность, которая исходит не от ума. Эта осознанность возникает в вашем существе, в вашей душе, в вашем сознании.

Ум – это просто механизм, но когда возникает эта осознанность, она обязательно создает вокруг ума некую энергетическую структуру. Эта энергетическая структура и фиксируется умом. Ум – очень тонкий механизм.

Поскольку все исследования проводятся извне, то самое большее, что вы можете, это изучать ум. Наблюдая за тем, как всякий раз, когда человек безмолвен, безмятежен, спокоен, в его уме неизбежно возникает определенная волновая структура, ученые обязательно придут к выводу, что если с помощью некой технологии, основанной на биологической обратной связи, создать в уме эту волновую структуру, то внутреннее существо достигнет вершины осознанности.

Этого не произойдет. Это не вопрос причины и следствия.

Эти волны в уме не являются причиной медитации; наоборот, они являются следствием. Но от следствия нельзя двигаться к причине. Вы, конечно, можете с помощью биологической обратной связи создавать в уме определенные волновые структуры, и они дадут человеку ощущение покоя, тишины и безмятежности. Поскольку этот человек не знает, что такое медитация, и ему не с чем сравнивать, можно ввести его в заблуждение и заставить поверить, что это и есть медитация, – но это не так. Как только механизм биологической обратной связи перестает работать, волны исчезают, и вместе с ними исчезают тишина, покой и безмятежность.

Вы можете годами экспериментировать с этими научными приборами, но это не изменит ваш характер, это не изменит ваши моральные качества, это не изменит вашу индивидуальность. Вы останетесь прежними.

Медитация же трансформирует. Она поднимает вас на более высокий уровень осознанности и изменяет весь ваш образ жизни. Она до такой степени изменяет ваши реакции, превращая их в отклики, что в это невозможно поверить: человек, реакцией которого в некой ситуации был гнев, теперь откликается глубоким состраданием, любовью – в той же самой ситуации.

Медитация – это такое состояние бытия, к которому приходят через понимание. Для этого требуется разум, а не какие-то технические приемы.

Нет никаких технологий, которые могут сделать вас разумными. В противном случае мы превратили бы всех идиотов в гениев, все посредственные люди стали бы Альбертами Эйнштейнами, Расселами, Сартрами. Нет никакого способа изменить ваш разум извне, сделать его более острым, более проницательным, более прозорливым. Это только вопрос понимания, и никто не сделает это за вас – ни человек, ни машина.

Веками так называемые гуру вводили в заблуждение человечество. В будущем вместо гуру человечество будут обманывать эти «машины-гуру».

Гуру обманывали людей, говоря: «Мы дадим вам мантру. Повторяйте эту мантру». Действительно, постоянно повторяя мантру, можно создать энергетическое поле с определенной длиной волны, но человек остается прежним, потому что все это происходит только на поверхности.

Это все равно что бросить камень в спокойное озеро – по воде пойдут круги, расходящиеся в разные стороны, но глубин озера это совершенно не затронет. Глубины понятия не имеют о том, что происходит на поверхности.

И то, что вы видите на поверхности, тоже иллюзорно. Вы думаете, что круги ряби движутся по воде, – это не так. Нет никакого движения.

Когда вы бросаете в озеро камень, вам только кажется, что происходит какое-то движение ряби. Вы можете проверить это, бросив в воду цветок. Вы будете удивлены: цветок будет оставаться на одном и том же месте. Если бы волны двигались в сторону берега, они несли бы цветок вместе с собой. Цветок остается на месте. Волны не двигаются, просто вода поднимается и опускается на одном месте, создавая иллюзию движения. Глубины озера ничего об этом не знают. И создание этих волн ничего не меняет в характере, в красоте озера.

Ум находится между вами и миром. Все, что происходит в мире, воздействует на ум; и благодаря уму вы можете понимать, что происходит снаружи.

Например, вы смотрите на меня – вы не можете меня видеть, это некие лучи воздействуют на ваш ум и создают в уме картинку. Вы пребываете внутри, и изнутри вы видите картинку. Вы не видите меня, вы не можете меня видеть.

Ум – это посредник. И когда на него оказывается воздействие извне, внутреннее сознание может считывать то, что происходит снаружи, – что и пытаются сделать ученые: они изучают медитирующих и считывают длины излучаемых ими волн, энергетические поля, создаваемые медитацией. И, естественно, ученые делают вывод: если у человека, находящегося в состоянии медитации, во всех без исключения случаях возникают определенные волновые структуры, значит, мы получили ключ: если мы сможем создать в уме эти волновые структуры, то внутри человека обязательно возникнет состояние медитации. Здесь-то и кроется ошибка. Вы можете создавать в уме волновые структуры…

И если человек не знает о медитации, он может почувствовать тишину, безмятежность – на то время, пока есть эти волны.

Но вы не сможете обмануть медитирующего, потому что он увидит, что эти структуры возникают в уме…

Ум – реальность более низкого уровня, а реальность низкого уровня не может изменить реальность более высокого уровня. Ум – слуга, он не может изменить господина. Но поэкспериментировать вы можете.

Только нужно осознавать: независимо от того, что вы используете – механизм для создания биологической обратной связи или распевание звука Ом, – это создает лишь покой в уме, а покой ума – это не медитация. Медитация – это полет за пределы ума. Она не имеет никакого отношения к покою ума.

Один из великих мыслителей Америки, Джошуа Либман, написал книгу «Покой ума», которая стала знаменитой. Много лет назад, когда я прочел эту книгу, я отправил ему письмо, где написал: «Если вы искренний и честный человек, вы должны снять свою книгу с продажи, потому что никакого покоя ума не существует. Ум – это проблема. Когда нет ума, тогда есть покой, поэтому как может быть покой ума? Любой покой ума – это всего лишь заблуждение, это просто означает, что шум уменьшился до такого уровня, что кажется вам тишиной. А сравнить вам его не с чем».

Человека, который знает, что такое медитация, не обмануть никакими технологиями, поскольку ни одна технология не в состоянии дать вам понимание того, как работает ум.

Например, вы испытываете гнев, вы испытываете ревность, вы испытываете ненависть, вы испытываете вожделение. Есть ли какая-то технология, которая может помочь вам избавиться от гнева? От ревности? От ненависти? От вожделения? Если эти чувства не оставят вас, ваш образ жизни не изменится.

Есть только один путь – и другого никогда не было. Есть один-единственный путь: понять, что гневаться – глупо. Наблюдайте за гневом во всех его фазах, будьте бдительны, чтобы он не застал вас врасплох, будьте внимательны, созерцая каждую стадию гнева. И вы будете поражены: по мере того, как будет расти осознание способов проявления гнева, гнев начнет исчезать.

И когда гнев исчезает, появляется покой. Покой – это не позитивное достижение.

Когда исчезает ненависть, появляется любовь. Любовь – это не позитивное достижение.

Когда исчезает ревность, появляется глубокое дружелюбие ко всем. Попытайтесь понять…

Но религии развратили ваши умы, потому что они не учат вас, как наблюдать, как понимать; вместо этого они дают вам готовый вывод: гнев – это плохо. И в тот самый момент, когда вы что-то осуждаете, вы занимаете определенную позицию. Вы судите. Теперь вы не можете осознавать. Для осознанности требуется состояние не-суждения.

А все религии учили людей судить: это хорошо, это плохо, это добродетель, это грех. Веками человеческий ум забивался всем этим хламом. И так со всем: как только вы что-то видите, внутри вас сразу же возникает суждение об этом. Вы не можете просто наблюдать, вы не можете быть просто молчащим зеркалом.

Понимание возникает тогда, когда вы становитесь зеркалом – зеркалом, отражающим то, что происходит в уме.

Есть одна красивая история – не просто история, а реальный исторический факт.

Один из учеников Гаутамы Будды собирался отправиться в странствие для распространения его послания. Он пришел к Гаутаме Будде, чтобы получить благословение и спросить, есть ли у того какое-то наставление для него, какие-то последние слова.

И Гаутама Будда сказал:

– Помни только об одном: когда идешь, смотри только на четыре фута вперед, удерживай взгляд на расстоянии четырех футов перед собой.

С того дня на протяжении двадцати пяти столетий буддийские монахи ходят именно таким образом. Это была уловка для того, чтобы не смотреть на женщин. Ученики Гаутамы Будды были монахами. Они приняли обет безбрачия.

Ананда, другой ученик Гаутамы Будды, не мог понять, в чем тут смысл, почему монах должен всегда смотреть на четыре фута перед собой. Он спросил:

– В чем смысл этого?

Будда ответил:

– Так он не сможет смотреть на женщин, по крайней мере, на лица женщин – самое большее, он увидит их ноги.

Но Ананда сказал:

– Могут возникнуть ситуации, когда какая-нибудь женщина окажется в опасности. Например, женщина упала в колодец и зовет на помощь. Что тогда должен делать твой ученик? Он все равно увидит ее лицо, ее тело.

– В особых случаях ему позволительно смотреть на женщину, но это не правило, а только исключение, – ответил Будда.

– А как насчет прикосновения? – спросил Ананда. – Ведь могут быть ситуации, когда женщина падает на дороге. Что тогда делать твоему ученику? Должен ли он помочь ей встать или нет? Или старая женщина хочет перейти дорогу – как должен поступить ученик?

Будда ответил:

– В виде исключения – но нужно помнить, что это не правило, – он может прикоснуться к женщине, но при одном условии, а если он не может выполнить это условие, тогда не допускается никаких исключений. Условие состоит в том, что он должен оставаться просто зеркалом, он не должен выносить никаких суждений, у него не должно быть никакого отношения к происходящему. «Женщина красива» – это суждение. «Женщина привлекательна» – это суждение. Он должен оставаться зеркалом, тогда допустимы исключения. В противном случае он должен пройти мимо колодца – кто-то другой спасет ее. Ученик же должен спасать самого себя!

Будда имеет в виду вот что: в любой ситуации, когда в уме начинают появляться любые виды желания, алчность, вожделение, честолюбие, собственничество, медитирующий должен оставаться просто зеркалом. И что это значит? Быть зеркалом – значит быть просто осознанным.

Когда вы полностью осознаны, ум не может столкнуть вас в грязь, в сточную канаву. Ум абсолютно бессилен перед лицом осознанности. И поскольку ум абсолютно бессилен, все ваше существо пребывает в глубокой тишине – в покое, который приносит понимание.

Естественно, этот покой, эта тишина, эта радость, это блаженство будут оказывать воздействие на ум. Это будет создавать в уме некую пульсацию, это изменит длину волн в уме, и ученый, считывая эти волны, эти волновые структуры, будет думать: «Если эти волновые структуры удастся создать в чьем-то уме с помощью механических устройств, то мы сможем создать глубину Гаутамы Будды». Не будьте глупцами.

Все ваши механические устройства – это, конечно, хорошо. Они не причинят вам никакого вреда, они позволят вам узнать вкус покоя, тишины – хотя и очень поверхностно, но тем не менее это будет уже кое-что для тех, кто ничего не знает о покое.

Для тех, кто испытывает жажду, даже грязная вода не кажется грязной.

Для тех, кто испытывает жажду, даже грязная вода – великое блаженство.

Так что ты можешь с моего благословения начать свои эксперименты, но помни, что ты будешь давать людям не медитацию – ты сам не знаешь, что такое медитация. Ты сможешь дать им немного покоя, немного расслабления – и в этом нет ничего плохого.

Но если ты будешь внушать им, что это и есть медитация, тогда ты, несомненно, причинишь им вред, потому что эти люди остановятся на этих технических методах с их поверхностной тишиной, думая, что это предел и что они уже всего достигли.

Ты можешь помочь людям. Говори им: «Это всего лишь механический способ, который может привести ваш ум в состояние покоя, но покой ума – это не настоящий покой. Настоящий покой – это отсутствие ума. И это то, чего нельзя сделать извне, настоящий покой достигается только изнутри. Внутри вы обладаете разумом, пониманием того, как сотворить чудо».

Этот способ хорош для тех людей, которые не могут расслабиться, которые не могут обрести покой даже на несколько мгновений, умы которых непрерывно болтают, – для них полезны твои технические приспособления, твои механизмы биологической обратной связи. Но объясняй им, что это не медитация, а просто механический метод, который помогает им расслабиться, дает поверхностное представление о тишине. Если эта тишина создает в них стремление найти внутри себя подлинный источник покоя, тогда все эти технические приспособления будут друзьями, а специалисты, использующие их, будут не барьерами, а мостами. Стань мостом.

Давай людям немного почувствовать вкус того, чего можно достигнуть с помощью этих устройств, но не внушай им ложную идею, что это и есть медитация. Говори им, что это всего лишь далекое эхо настоящего переживания и что, если они хотят получить настоящее переживание, им придется пройти через глубокий внутренний поиск, через глубокое понимание своего ума, через осознание всех уловок ума, чтобы ум можно было отбросить. Тогда ум больше не будет находиться между человеком и существованием, и двери будут открыты.

Медитация – это предельное переживание блаженства.

Его нельзя вызвать с помощью наркотиков, нельзя вызвать с помощью машин, нельзя вызвать извне.

Второй вопрос:

Ошо,

Коммуны Махавиры и Будды пережили даже их самих, а твои коммуны не выживают даже при твоей жизни, хотя они самодостаточны.

Зависит ли продолжительность жизни коммун от социальной структуры общества, его финансового благополучия, господствующих религий или внутренней и внешней политики? Пожалуйста, прокомментируй.

Первое, что нужно понять: у Гаутамы Будды и Махавиры не было никаких коммун.

Их ученики были странствующими монахами, они не жили в коммунах, они всегда были в пути – за исключением сезона дождей. И даже в сезон дождей они обычно останавливались в разных местах.

Моя коммуна была альтернативным обществом.

Гаутама Будда и Махавира не пытались создавать какие-либо альтернативные организации, поэтому они не вступали в конфликт с существующим обществом. Наоборот, они зависели от общества, потому что нуждались в еде, одежде, крове, – их ученики во всем зависели от общества.

Они не могли быть бунтарями. Как можно восставать против общества, которое дает вам пищу, которое дает вам одежду, которое дает вам кров, которое дает вам все, в чем вы нуждаетесь? Вы не можете идти против его морали – она может быть прогнившей, но вам приходится ее поддерживать. Вы не можете идти против традиций общества.

Моя коммуна была совершенно новым экспериментом. Такого никогда не было раньше. Ее не с чем сравнить в прошлом, потому что мои люди ни от кого не зависели и они выступали против общества, культуры, цивилизации, религии, политики, образования – всего, что составляет этот мир.

Мы боролись, хотя победить было невозможно: маленькая группа, пытавшаяся жить совершенно не так, как живет все остальное человечество. Махавира не был против брака, а я – против. Махавира не уважал женщин, а я уважаю.

Будда был таким же шовинистом по отношению к женщинам, как и все остальные. На протяжении двадцати лет он отказывался посвящать женщин в буддизм. Он так и не принял идею, что женщины равны мужчинам. Я говорю, что они не только равны мужчинам, но в некоторых отношениях даже превосходят их. Моя коммуна была протестом.

Их религии – религии Гаутамы Будды и Махавиры – были просто ответвлениями той цивилизации, в которой они существовали, того общества, в котором они жили, той морали, тех суеверий.

Да, они спорили о чем-то несущественном, до которого никому нет дела: никого не интересует, какой рост у Бога – семь футов или шесть. Три лица у Бога или только одно – это проблема Бога, другим нет до этого дела. Если у него три лица, то, возможно, проблемы могли быть у его портного!

Они расходились между собой по многим вопросам, но все эти вопросы были несущественными, они не имели никакого отношения к жизни, которой человек живет здесь и сейчас, – в этом они были единодушны.

Так что были все основания ожидать, что моя коммуна будет уничтожена.

Она была против церкви, она была против государства, она была против всей вашей так называемой цивилизации – потому что я не верю, что человек уже стал цивилизованным.

Если бы человек был цивилизованным, не было бы необходимости в войнах; если бы человек был цивилизованным, не существовало бы различий между чернокожими и белыми, мужчинами и женщинами; если бы человек был цивилизованным, людям не пришлось бы умирать от голода. А есть люди, которые умирают от переедания.

В Америке тридцать миллионов человек умирают от переедания и тридцать миллионов человек умирают от того, что им нечего есть.

И вы называете этот мир цивилизованным? Это совершенно ненормальный мир. И это не может быть простым совпадением: ровно тридцать миллионов людей обжираются, прекрасно зная, что тем самым приближают свою смерть, в то время как тридцать миллионов человек на улицах умирают от голода. Странно… Шестьдесят миллионов человек можно было бы спасти за одну секунду, но эти шестьдесят миллионов человек умрут.

Я слышал… Один человек очень сильно переживал из-за того, что его жена становилась все полнее, полнее и полнее.

А женщины больше склонны к полноте, чем мужчины, – это их биологическая привилегия. Женщина должна быть способна забеременеть, стать матерью, и тогда в течение девяти месяцев она не сможет нормально питаться, ее будет тошнить, ведь она носит в своем животе такой груз. И ребенку каждый день нужно все больше и больше питания. Это очень странная ситуация: женщина не может есть, а ребенку нужно все больше и больше питания, потому что он растет. Поэтому природа сделала женское тело способным накапливать больше жира на крайний случай. Даже если женщина не ест, ребенок может получать необходимое питание из запасов жира, которые есть у женщины; и женщина тоже может продолжать питаться собственным жиром. А девять месяцев – это большой срок. Поэтому женщина обладает огромным потенциалом. Если она будет полностью использовать свой потенциал, тогда мужчина ей не конкурент.

Пока женщины не замужем, они стройнее. Но как только женщина выходит замуж, она начинает полнеть – потому что теперь у нее нет никаких проблем. Она сумела завладеть мужчиной, который не может убежать от нее, поэтому для нее не важно, что происходит с пропорциями ее тела, ее больше не интересуют конкурсы красоты.

Этот человек спросил у своего врача:

– Что мне делать?

Врач сказал:

– Сделай вот что: возьми красивую фотографию обнаженной женщины и приклей ее внутри холодильника. Каждый раз, когда твоя жена будет открывать холодильник, чтобы взять очередную порцию мороженого, она будет думать: «Какое красивое тело!» И тогда она может начать думать о себе, о том, что она не так хороша.

– Отличная идея! – воскликнул человек.

Через два месяца врач встретил этого человека и не поверил своим глазам.

– Что случилось? – спросил он. – Я не видел тебя всего два месяца, а ты стал таким толстым!

Он ответил:

– Все это случилось благодаря твоему совету, идиот! Ты мой врач или мой враг? Я приклеил внутри холодильника фотографию красивой обнаженной женщины. С тех пор моя жена не открывает холодильник, а вот я не могу выдержать и пятнадцати минут, чтобы не посмотреть на эту фотографию. Но когда открываешь холодильник, видишь не только фотографию, но и мороженое, торт… Ты поломал мне жизнь. Моя жена стала более стройной, красивой, а я превратился в урода. И всем этим я обязан тебе!

Это общество, этот мир основан на идиотских предрассудках.

Моя коммуна была протестом. Она продержалась пять лет – и это было чудо, так как фашистское и империалистическое правительство Америки испробовало все способы, чтобы уничтожить ее. Они не могли добиться этого законным путем, потому что в коммуне было четыреста юристов – у нас была самая большая в мире юридическая фирма. Четыреста саньясинов, среди которых были очень известные юристы, а также недавние выпускники университетов, вели непрерывную борьбу с американским правительством по всем юридическим вопросам. В конце концов правительство поняло, что законными средствами нас уничтожить невозможно, и тогда они стали применять незаконные методы.

А когда мировая держава – самая великая держава в мире – начинает вести преступные и незаконные действия, что могут сделать четыреста человек?

Мы были готовы вести законную борьбу, сообразуясь с разумом и логикой, используя все возможные средства. Но невозможно было бороться незаконными методами.

Я был арестован незаконно, без всякого ордера – они не могли найти никакого основания для моего ареста, поэтому какой может быть ордер?

Меня арестовали посреди ночи под прицелом двенадцати заряженных пистолетов. Я спросил:

– Где ордер на арест?

– Ордера нет, – ответили они.

– Вы можете хотя бы на словах объяснить, в чем дело, почему меня арестовывают? – спросил я.

Они ответили:

– Мы не знаем.

Я сказал:

– Тогда дайте мне возможность связаться с моим адвокатом.

Они отказали мне в этом.

Повсюду в мире каждый гражданин имеет право связаться со своим адвокатом, если правительство совершает такой незаконный акт. Но они боялись, что если появится мой адвокат, то он первым делом спросит: «Где ордер на арест?»

Они уничтожили коммуну таким образом, чтобы весь мир думал, что они не совершили ничего преступного, но все их действия были преступными…

В суде они обвинили меня в ста тридцати шести преступлениях.

Я три с половиной года хранил молчание и никуда не выходил из своей комнаты. А если человек остается безмолвным: ни с кем не встречается, ни с кем не разговаривает, никуда не выходит из своей комнаты, – то как он может совершить сто тридцать шесть преступлений? Я решил, что это, должно быть, чудо, должно быть, я творю чудеса! И у них не было никаких доказательств.

Они предложили начать переговоры. Представитель правительства ясно дал понять моим адвокатам, что правительство не может признать свое поражение. Они сами по глупости своей назвали это дело «Соединенные Штаты Америки против Бхагвана Шри Раджниша». Они сами дали ему такое название, не было никакой необходимости так его называть. Поэтому они оказались в затруднительной ситуации: если бы я выиграл дело, это означало бы, что Соединенные Штаты Америки потерпели поражение в своем собственном суде в соответствии со своими собственными законами, в соответствии со своей собственной конституцией.

Поэтому они сказали:

– Мы не можем… правительство не может признать свое поражение. Вы знаете, и мы знаем, что у нас нет никаких доказательств. Поэтому лучше всего будет не доводить дело до суда. Мы готовы начать переговоры. И наше условие будет таково: Ошо должен признать любые два обвинения, он должен сознаться в том, что совершил два преступления – чтобы показать миру, что, арестовав его, мы не сделали ничего плохого, – и заплатить минимальный штраф. Тогда внешне все будет выглядеть законно.

Но мой адвокат сказал:

– Будет очень трудно убедить его принять ваши условия.

– Мы должны предупредить вас, – сказал представитель правительства, – что, если он не согласится и дело дойдет до суда, то разбирательство может растянуться на десять-двадцать лет. Это дело против правительства, и вы должны понимать, что правительство не может позволить себе проиграть это дело. Поэтому мы будем всячески затягивать его, в освобождении под залог будет отказано, и Ошо будет оставаться в тюрьме. Дело его жизни будет уничтожено, а его саньясины по всему миру будут ужасно страдать.

И он прошептал на ухо моему главному адвокату:

– Вы должны понимать, что его могут и убить. Если мы увидим, что проигрываем дело, его могут найти убитым.

Мои адвокаты пришли ко мне в слезах – а они были самыми лучшими адвокатами Америки. Я спросил их:

– Почему вы плачете? В чем дело? Эти сто тридцать шесть обвинений ни на чем не основаны. Мы выиграем дело.

Они сказали:

– Дело-то мы выиграем, но твоя жизнь в опасности, а мы не хотим рисковать твоей жизнью.

И мои адвокаты были правы.

Ведь под мое сидение была подложена бомба, поэтому, если бы что-то пошло не так, они могли бы покончить со мной в тот же день. Просто по случайности меня привезли в тюрьму раньше, чем они ожидали, – а это была бомба с часовым механизмом, так что она не взорвалась.

После того, как я уехал из Америки, генеральный прокурор заявил представителям печати: «Нашей основной задачей было уничтожение коммуны».

Почему? Ведь коммуна не причинила Америке никакого вреда. Но глубоко внутри она задела эго Америки, ее гордость: мы показали им, что мечта осуществима, что пять тысяч человек могут жить без каких-либо правоохранительных органов, без судов, без насилия, без наркотиков, без убийств, без самоубийств, без умопомешательств. И люди жили так радостно и так красиво, что вся Америка начала завидовать.

Само существование коммуны представляло опасность для американских политиков, так как это доказывало, что у них нет никакого интеллекта, в противном случае они очень легко могли бы сделать то, что сделали мы, – в их руках вся власть, все деньги.

В этой маленькой коммуне из пяти тысяч человек было все, что нужно человеку, и в ней было очень много свободы, очень много любви. Все работали семь дней в неделю, по двенадцать-четырнадцать часов в день, и никто не уставал – потому это не было принуждением, они делали то, что хотели делать, это было творчество. Это был такой творческий процесс, что после четырнадцать часов работы они еще и танцевали на улице, поздно вечером они играли на гитарах, пели, танцевали.

Коммуна была обречена на уничтожение. Она была слишком хорошей, чтобы не быть уничтоженной. Она было альтернативным обществом.

Махавира и Будда не создавали никаких альтернативных обществ. Они были частью общества, они продолжали зависеть от общества. Их революция была интеллектуальной, словесной. Мой бунт был реальным, экзистенциальным.

И уничтожение коммуны в Америке не означает, что сама идея коммуны исчезнет. Во многих странах по всему миру коммуны процветают. И их число будет расти.

Америка еще пожалеет, что упустила такую возможность. Она могла бы поддержать коммуну и дать понять миру, что коммуна символизирует свободу, символизирует нового человека, символизирует будущее человечество.

Америка упустила великую возможность.

Уничтожив коммуну, она уничтожила доверие к себе, она уничтожила свою собственную демократию. Она показала, что является ничем иным, как просто лицемерным обществом.

Третий вопрос:

Ошо,

Самое сильное переживание в моей жизни – это любовь, которую я чувствую к тебе. Она подобна ливню, который очищает мою душу и наполняет мое сердце благодарностью.

Но я до сих пор продолжаю искать что-то, как будто есть еще секрет, которым ты со мной не поделился. Эта безумная любовь между нами – действительно все, что нужно? Почему я тогда не удовлетворен этим переживанием?

Любовь никогда не может быть удовлетворена. Если она удовлетворена, то это уже не любовь. Чем сильнее и глубже любовь, тем больше будет неудовлетворенности. Это не противоречит любви, это просто говорит о том, что любовь необъятна, что твое сердце хочет любить бесконечно, что оно никогда не будет удовлетворено.

И это хорошо, что оно не удовлетворено. Когда оно удовлетворено, оно мертво.

Любовь между мастером и учеником никогда не может быть удовлетворена. Она всегда будет вызывать душевный трепет, новый восторг, новый экстаз. Она всегда будет открывать все новые и новые двери – ученичество станет преданностью и однажды преданность приведет к слиянию с мастером – подобному слиянию реки с океаном. Но и это не принесет удовлетворения.

Удовлетворенность – это не великое качество. Она присуща ничтожным умам, ничтожным сердцам, которые удовлетворяются ничтожными мелочами.

Есть люди, которые испытывают удовлетворение от небольшой суммы денег, есть люди, которые испытывают удовлетворение от дома, есть люди, которые испытывают удовлетворение от небольшой известности, небольшой славы, – это пигмеи.

Гиганты никогда не бывают удовлетворены. С каждым новым шагом они обнаруживают, что путешествие становится все глубже, все чудеснее, все таинственнее – и жажда усиливается, и сердце полно сладостной боли.

Находиться в любовной связи с мастером – значит находиться в любовной связи с самим существованием; мастер – всего лишь стрела, указывающая в сторону непознаваемого, чудесного, таинственного.

Мастер – это не окончание путешествия, а только его начало.

Назначение мастера в том, чтобы подталкивать вас – так же как птица-мать подталкивает птенца, молодую птицу, которая еще никогда не расправляла свои крылья в небе. Естественно, птенец боится – небо такое огромное. Он жил в маленьком уютном гнезде, безопасном и надежном, мать заботилась о нем – а теперь мать хочет, чтобы он взмахнул крыльями и полетел. И однажды мать выталкивает его из гнезда. И когда она выталкивает его, какое-то мгновение ему кажется, что он упадет на землю, но, прежде чем он достигает земли, его крылья раскрываются, и все небо оказывается в его распоряжении. И за этим небом есть еще другие небеса.

Назначение мастера в том, чтобы толкать вас во все более и более глубокую неудовлетворенность – туда, где вы никогда не будете чувствовать себя удовлетворенными.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Ты – действительно нечто особенное: говоришь о выходе за пределы просветления, в то время как многие из нас еще даже не вышли за пределы своей ничтожности, поверхностности и зависимости от других!

Ты что, веришь в чудеса или нечто подобное? (А может быть, в любовь?)

Это верно: я – нечто особенное!

Я знаю, что вы не вышли за пределы ничтожности, за пределы зависти, за пределы алчности, за пределы гнева. Но я не говорю о выходе за их пределы по той простой причине, что если вы начнете бороться со своей ничтожностью, вы останетесь ничтожными; если вы начнете бороться с завистью, вы останетесь завистливыми.

Древняя пословица гласит: «Всегда очень тщательно выбирайте врага».

Друга можно выбирать не особенно внимательно, но врага нужно выбирать очень тщательно, поскольку вам придется бороться с ним – а в борьбе вы уподобляетесь вашему врагу, так как вы будете использовать те же самые методы, те же самые средства. Враги очень ценны.

Я не хочу, чтобы вы боролись с мелочами. Вы не должны смотреть вниз, на землю, где вас окружают мелочность, зависть, гнев. Мои усилия направлены на то, чтобы показать вам звезды и помочь вам узнать, что у вас есть крылья. И как только вы начнете двигаться к звездам, все эти мелочи исчезнут сами по себе.

Лучше смотреть на звезду и стремиться достичь ее, потому что это путешествие прекрасно, сердце трепещет от восторга. Это лучше, чем бороться с мелочами… Борясь с мелочами, вы останетесь ничтожными людьми.

Все ваши религии учат вас бороться с мелочами, вот почему человечество остается таким ничтожным – оно борется с мелочами. Я настаиваю: не боритесь с мелочами.

Боритесь за что-нибудь великое; и по мере движения к великому все мелкое будет исчезать.

Я безумен, но вы еще безумнее!

И это то, что нас связывает, – я безумен, вы еще безумнее. Это нас связывает друг с другом. Мы достигнем звезд – мы не будем беспокоиться о мелочах. Оставим их здесь для других людей, пускай они борются с ними.

Пятый вопрос:

Ошо,

Что нужно для того, чтобы не упустить тебя?

Для того, чтобы не упустить меня, нужно только одно: вы должны постоянно помнить о том, что в каждом уме, в каждом человеке, который отправляется на поиски истины, эго ведет очень хитрую игру.

Я расскажу вам одну историю.

Говорят, что Бокудзю, один из великих дзен-мастеров, имел обыкновение спрашивать у каждого вновь прибывшего:

– Осознаешь ли ты, что путь ученичества очень труден? Прежде чем ты вступишь на этот путь, мой долг – предупредить тебя об этом. Готов ли ты к трудностям, или ты пришел сюда просто из любопытства?

Один человек сказал:

– Нет, я пришел сюда, чтобы обрести истину, но если быть учеником действительно так трудно, то как насчет того, чтобы сделать меня мастером?

Это очень странная история.

Но это единственное, что может помешать вам приблизиться ко мне, – желание стать мастером, скрытое где-то в глубине вашего эго. Вам хочется стать чем-то большим, чем-то великим.

Мастер – это просто палец, указывающий на Луну. Не беспокойтесь о том, чтобы стать мастером; зачем становиться пальцем, если можно стать Луной?

Ты спрашиваешь, что может помешать тебе упустить меня. Только одно: желание быть мастером.

Это одна из тайн жизни: только те, у кого нет никакого желания быть мастером, становятся мастерами, а те, у кого есть такое желание, утрачивают даже статус ученика – поскольку желание быть мастером есть не что иное, как очень незаметное проявление эго. Поэтому просто наблюдай за своим умом.

Из ученика превратись в преданного, а из состояния преданного соверши квантовый скачок, слейся с существованием.

Никогда ни одного мгновения не думай о том, чтобы стать мастером. Предоставь это существованию: если существование захочет, чтобы ты стал мастером, если оно захочет использовать тебя в качестве мастера, ты будешь им использован. Если существование считает, что ты сделал достаточно, и хочет, чтобы ты расслабился, растворился в вечности, – предоставь это существованию. Не нужно ничего желать.

Как только ты придешь к состоянию отсутствия желаний, существование начнет использовать тебя именно так, как ему нужно: как мистика, как мастера, как певца, как танцора, как игрока на флейте или просто как никого; но все будет благословением.

То, что приходит к тебе от существования без желания с твоей стороны, всегда оказывается самым великим экстазом, который только может быть.

Глава 30. Ты – наблюдатель, а не актер

Первый вопрос:

Ошо,

Весь последний месяц я слышу, как ты говоришь о состоянии за пределами просветления, – и я не понимаю этого.

Последние двенадцать лет я слышу, как ты говоришь о просветлении, – и я не понимаю этого.

Я знаю только то, что когда я сижу перед тобой, ты кажешься мне кровью моего тела, твой голос знаком мне лучше, чем биение моего собственного сердца.

Я разочаровываю тебя?

Есть вещи, которые находятся за пределами понимания.

Просветление – это то, что находится за пределами понимания, и, конечно, состояние за пределами просветления будет еще более чудесным, еще более таинственным.

Понимание не является сущностью человека, его плотью и кровью. Оно полезно лишь в том, что касается внешнего мира. Как только вы начинаете двигаться внутрь, вам нужно учиться по-новому чувствовать, любить, познавать и, наконец, жить.

Понимание хорошо для ума, для интеллекта, для объективного мира, но жизнь состоит не только из тех вещей, которые вы можете понять. На самом деле те вещи, которые можно понять, не делают жизнь праздником, они не придают жизни смысла, значительности, они не позволяют жизни стать любовью.

Понимание – это демаркационная линия между мирским и духовным.

Мирское может быть понято и должно быть понято. А духовное не может быть понято и не должно быть понято. Духовное по самой своей сути есть тайна, которую вы переживаете, – точно так же, как вы чувствуете биение своего сердца, как вы чувствуете свое дыхание.

Духовное придает существованию красочность, придает мирскому музыкальное звучание. Оно преобразует всю прозу жизни в поэзию и делает все само по себе тайной, так, что все существование становится постоянным вызовом для совершения новых открытий. Вы продолжаете и продолжаете открывать, но этот процесс никогда не заканчивается, поэтому вы никогда не можете сказать, что вы поняли. Наоборот, чем глубже вы погружаетесь в духовное измерение жизни, тем больше вы чувствуете, что вы не понимаете, что вы не знаете.

Сократ был уже совсем стар, когда незадолго до того, как его отравили, Дельфийский оракул провозгласил его самым мудрым человеком мира. Несколько человек, знавшие Сократа, очень сильно обрадовались и поспешили в Афины, чтобы сообщить ему об этом.

– Такого никогда не случалось раньше, никогда еще Дельфийский оракул не провозглашал кого бы то ни было самым мудрым человеком в мире. Ты первый.

Сократ сказал им:

– Вам придется вернуться в Дельфийский храм и сказать оракулу, что, хотя он всегда оказывался прав, на этот раз он ошибся – я ничего не знаю.

Люди, которые принесли эту весть, были шокированы.

Они вернулись в Дельфийский храм и сказали оракулу:

– Сократ отказывается. Он не только отказывается от того, что он самый мудрый человек в мире, но и говорит: «Я ничего не знаю».

Красота этого случая заключается в ответе оракула:

– Именно поэтому он и является самым мудрым человеком в мире, здесь нет никакого противоречия.

Если бы ты поняла то, что я двенадцать лет говорил о просветлении, ты бы упустила. Если бы ты поняла то, что я говорил в течение последнего месяца о состоянии за пределами просветления, ты бы упустила.

Но поскольку ты осознаешь, что не смогла ничего понять, ты не упустила.

И твое чувство, что, когда ты сидишь рядом со мной, я становлюсь биением твоего сердца, твоим дыханием, кровью, циркулирующей в твоем теле, – и есть подлинное понимание. Это не знание, это то же самое понимание, как и у Сократа, когда он говорит: «Я ничего не знаю». Это ближе к любви, ближе к музыке, ближе к чувству прекрасного.

Ты же не понимаешь красоту, не понимаешь музыку, не понимаешь танец – ты наслаждаешься, ты радуешься, ты чувствуешь. Это входит в твое существо. Это становится частью тебя, но ты не можешь сказать, что это – знание.

Слушая музыку ветра в соснах, что ты можешь понять? Слушая журчание ручья, что ты можешь понять? Или глядя на прекрасный закат со всеми его красками над горизонтом, что ты можешь понять? Разве для этого нужно понимание?

Случается нечто гораздо более ценное, чем понимание.

Ты влюбляешься, ты чувствуешь это, ты становишься этим.

Так и должно быть – Аес дхаммо санантано. Такой всегда и была религия. Это и есть та вечная тайна, которую я называю «религия» – не религия ума, а религия сердца, существа, не религия знания, а религия невинности.

Все, что происходит с тобой, – это как раз то, что должно происходить с каждым.

Те, кто уходят отсюда, что-то поняв, что-то узнав, став более знающими, могли бы лучше вообще не приходить сюда – потому что я не помог им, я не смог облегчить их бремя. А все мои усилия направлены на то, чтобы избавить вас от груза знаний и сделать вас снова невинными детьми – снова срывающими цветы в саду, бегающими за бабочками, собирающими ракушки, строящими песочные замки на пляже… полностью поглощенными тем, что вы делаете, абсолютно блаженными – так что все существование вокруг вас становится волшебной страной, потому что все таинственно.

Если мне удастся избавить вас от ваших знаний и вернуть вам чувство тайны, то мою работу можно будет считать выполненной, я исполню свое предназначение.

Второй вопрос:

Ошо,

Когда я читал один научный доклад о манипулировании мозгом, у меня возникли вопросы.

Например, если любое чувство: счастье, печаль, сексуальное желание, агрессивность и так далее – можно стимулировать с помощью электродов или непрямым путем с помощью химических средств, если чувствами можно управлять извне, тогда эти чувства не мои, они – просто марионетки в чьих-то руках. Они подвергаются манипуляции либо извне, либо изнутри, когда возникает автоматическая реакция на определенные ситуации; они – это не я. Это то, что касается чувств.

Возможно, когда-нибудь можно будет так же легко манипулировать мышлением. Тогда что же действительно мое? Тогда что же остается? Тогда кто я?

Задавая себе такие вопросы и размышляя в этом направлении, я осознал, что я часто думаю в таком ключе о себе, о жизни, об истине. И тогда возник вопрос: не является ли это способом, с помощью которого ум пытается познать что-то? Способен ли он вообще достичь какой-либо истины? Если нет, то не является ли этот способ мышления и задавания вопросов просто тщетным усилием, пустой тратой времени? Или это не ум, не интеллект, а более глубокое понимание, более глубокий инструмент, способный добраться до некой истины?

Пожалуйста, прокомментируй.

Это абсолютно верно. Ваши эмоции, ваши чувства, ваши мысли – все атрибуты ума – приходят извне и манипулируются внешним миром.

Наука помогла сделать это более очевидным. Но даже без научных исследований мистики уже тысячи лет говорят в точности то же самое: все, чем набит ваш ум, – это не ваше, вы находитесь за пределами всего этого. Вы отождествляетесь с этим, и это – единственный ваш грех.

Например, кто-то оскорбляет вас, и вы испытываете гнев. Вы думаете, что это вы гневаетесь, но, если посмотреть с научной точки зрения, то оскорбление стало средством дистанционного управления. Человек, который оскорбил вас, управляет вашим поведением. Ваш гнев – в его руках, вы ведете себя как марионетка.

Сейчас ученые умеют вживлять электроды в определенные центры мозга – всего этих центров семьсот. И это почти невероятно: мистики говорят об этих семистах центрах мозга уже семь или восемь тысяч лет. А наука только сейчас открыла, что в мозгу есть именно семьсот центров, которые управляют всем вашим поведением.

Электрод можно вживить в определенный центр, например, в центр гнева – благодаря дистанционной системе управления вы даже не будете видеть, что кто-то с вами что-то делает. Вас никто не оскорбляет, никто не унижает, вам никто ничего не говорит; вы просто сидите – спокойный, счастливый, – но кто-то нажимает на кнопку дистанционного управления, и вы начинаете гневаться. Это очень странное ощущение, потому что вы не видите никакой причины для гнева. Может быть, вы придумаете какое-то рациональное объяснение этому: вы видите проходящего по улице человека и вспоминаете, что он когда-то оскорбил вас, – вы найдете какое-нибудь рациональное объяснение только для того, чтобы убедить себя в том, что вы не сходите с ума. Вы спокойно сидели… и вдруг безо всякого повода почувствовали такой гнев?

И то же самое устройство дистанционного управления может сделать вас счастливым. Вы сидите в кресле и вдруг начинаете хихикать. Вы оглядываетесь по сторонам, чтобы проверить, не видит ли вас кто-нибудь – ведь он подумает, что вы сошли с ума! Никто ничего не сказал вам, ничего не случилось, никто не поскользнулся на банановой кожуре – так почему же вы хихикаете? Но и этому вы найдете какое-нибудь рациональное объяснение, подведете под это какое-нибудь рациональное основание.

И вот что самое странное: когда в следующий раз будет нажата эта кнопка и вы начнете хихикать, у вас снова будет то же самое рациональное объяснение – оно тоже не ваше. Это почти как проигрывание одной и той же пластинки.

И ученые открыли одну чрезвычайно важную вещь: как только устройство дистанционного управления перестает воздействовать на мозговой центр, он сразу же начинает работать в режиме обратной перемотки. Возьмем, к примеру, ваш центр речи: с помощью устройства дистанционного управления вас можно заставить говорить. Рядом с вами никого нет, вы будете чувствовать себя неловко – но вы ничего не сможете поделать, вы вынуждены будете говорить. Это подобно воспроизведению записи. Когда кнопку отпускают и воздействие на электрод прекращается, вы замолкаете. Снова нажимают на кнопку… И, как это ни странно, вы повторяете вашу речь с самого начала!

Когда я читал об исследованиях мозговых центров, это напомнило мне мои студенческие годы. Я участвовал в межуниверситетских дебатах, все университеты страны принимали в них участие. Санскритский университет Варанаси тоже в них участвовал, но, естественно, студенты из Санскритского университета чувствовали себя немного неполноценными по сравнению со своими соперниками из других университетов. Они знали древние священные писания, они знали поэзию и драму на санскрите, но не были знакомы с современными миром искусства и литературы, философии и логики.

И комплекс неполноценности работает очень странным образом.

Сразу после меня выступал представитель Санскритского университета. И, чтобы произвести впечатление на аудиторию и скрыть свой комплекс неполноценности, он начал свое выступление с цитаты из Бертрана Рассела – он вызубрил эту цитату, а никто так не способен к зубрежке, как студенты Санскритского университета. Но его страх перед аудиторией…

Он ничего не знал о Бертране Расселе, он не знал ничего о том, что он цитировал. Лучше бы он процитировал что-нибудь на санскрите, тогда ему было бы полегче.

Посредине цитаты он остановился – как раз посредине предложения. А я сидел недалеко от него, потому что я как раз перед ним выступал. Наступила тишина, и он покрылся потом. И чтобы помочь ему, я сказал:

– Начни снова. – А что еще оставалось делать? Просто у него что-то заело. – Если не можешь продолжать, начни сначала, возможно, тогда ты вспомнишь.

Итак, он начал снова: «Братья и сестры…» и запнулся снова на том же самом месте. Теперь это уже вызвало смех. Весь зал кричал: «Снова!» И он оказался в очень трудном положении. Он не мог ни продолжать, ни стоять молча – это выглядело бы очень глупо. Поэтому ему пришлось опять начать сначала: «Братья и сестры…»

Целых пятнадцать минут мы слышали только этот кусок цитаты: «Братья и сестры…» – и до того места, где он застревал снова и снова.

Когда отведенное ему время истекло, он сел рядом со мной. Он сказал:

– Ты все мне испортил!

– Я пытался тебе помочь, – ответил я.

– И это ты называешь помощью? – возмутился он.

Я сказал:

– Ты все равно оказался бы в затруднении. А так по крайней мере все получили удовольствие – кроме тебя, что я могу понять. Но ты должен радоваться, что развеселил столько людей. И зачем ты все время начинал с этой цитаты? Когда я говорил: «Начни снова», совсем не обязательно было повторять все с самого начала, ты мог бы опустить эту цитату.

Но, прочитав о результатах научных исследований, я узнал, что речевой центр подобен граммофонной пластинке, но с одним очень странным отличием: сняв иголку с пластинки, вы уже не можете поставить ее на то же самое место – пластинка должна проигрываться с самого начала. Речевой центр каждый раз начинает работать с самого начала.

И если происходит такое, то можете ли вы сказать, что вы хозяин того, что вы говорите? Хозяин того, что вы чувствуете? Конечно, у вас в мозгу нет никаких электродов, вживленных с целью научного эксперимента, но биологически происходит та же самая работа.

Вы видите женщину, и ваш ум немедленно реагирует: «Какая красивая!» Это не что иное, как дистанционное управление. Эта женщина сработала как устройство дистанционного управления, а ваш центр речи просто воспроизвел запись: «Какая красивая!» Ум – это механизм. Ум – это не вы.

Он записывает информацию, поступающую извне, а затем реагирует на внешние ситуации в соответствии с этими записями. И единственная разница между индуистом, мусульманином, христианином и иудеем заключается в том, что у них просто разные граммофонные пластинки. Внутри же у них одна человеческая природа. Когда вы проигрываете граммофонную пластинку… Она может быть на арамейском, она может быть на санскрите, она может быть на персидском, она может быть на арабском языке, но запись воспроизводит одна и та же машина. Для машины не имеет значения, на каком языке звучит запись – на арамейском или на санскрите.

Все ваши религии, все ваши политические идеи, все ваши культурные традиции – не что иное, как записи. И в определенных ситуациях воспроизводятся определенные записи.

В жизни одного из самых мудрых царей Индии раджи Бходжа был один замечательный случай. Он проявлял большой интерес к мудрецам. Вся его казна была открыта только для одной цели – собрать всех мудрецов страны, чего бы это ни стоило. Его столицей была Удджайна, и при его дворе находились тридцать самых известных людей страны. Это был самый роскошный двор во всей Индии.

При дворе раджи Бходжа находился и Калидаса, один из величайших поэтов в мире.

Однажды в царский дворец пришел человек, который заявил, что может говорить на тридцати языках так же бегло, так же точно и с таким же произношением, как люди, для которых эти языки являются родными. И он пришел, чтобы бросить вызов:

– Я слышал, что при этом дворе находятся самые мудрые люди страны. Вот тысяча золотых монет…

В те времена рупии были золотыми. Нам пора бы прекратить называть наши деньги рупиями, потому что «рупия» происходит от слова рупийя. Рупийя означает «золото». Сначала она из золотой превратилась в серебряную, потом еще в какую-то. Теперь она стала просто бумажкой, а ее продолжают называть «рупией». Само это слово означает «золото».

И тот человек сказал:

– Любой, кто сможет узнать, какой язык является моим родным языком, получит эту тысячу золотых монет. А если он не сможет этого сделать, то ему самому придется отдать мне тысячу золотых монет.

Там находились великие ученые, и каждый знает, что, как бы вы ни старались, вы не сможете говорить ни на одном языке так же, как на родном, потому что изучение другого языка требует усилий. Только на родном языке вы говорите спонтанно – вы даже не учите его, просто… сама ситуация такова, что вы начинаете говорить на нем. Это происходит естественно.

Вот почему даже немцы, которые называют свою страну «землей отцов»… Это единственный народ, который называет свою страну «землей отцов». Все другие народы называют свою страну «землей матери». Но даже немцы не называют свой язык «отцовским языком». Любой родной язык называется «материнским языком»[16], потому что ребенок начинает узнавать язык от матери – во всяком случае, у отца нет возможности поговорить в доме. Говорит всегда мать, а отец слушает.

Многие, находящиеся во дворце, приняли вызов. Он начал говорить на тридцати языках: несколько фраз на одном языке, несколько фраз на другом языке, – и было действительно трудно распознать его родной язык, он мастерски владел всеми этими языками. На каждом языке он говорил так, как на нем может говорить только человек, для которого этот язык родной. Все тридцать великих ученых в конце концов проиграли. Состязание продолжалось тридцать дней, и каждый день кто-то принимал вызов и проигрывал. Тот человек говорил: «Нет, это не мой родной язык».

На тридцать первый день… Царь Бходж все время говорил Калидасе:

– Почему ты не принимаешь вызов? Ведь поэт знает язык лучше, чем кто-либо другой, он знает все его тонкости, все нюансы.

Но Калидаса отмалчивался. Тридцать дней он наблюдал, пытаясь понять, на каком языке этот человек говорит с большей легкостью, с большей спонтанностью, с большей радостью. И ему не удалось заметить никакой разницы – тот говорил на всех языках одинаково.

На тридцать первый день Калидаса попросил короля Бходжа и всех мудрецов встать перед дворцом. Ко дворцу вела длинная лестница. Когда тот человек поднялся по ней, Калидаса толкнул его. Тот покатился вниз по ступенькам, его охватил гнев – и он закричал.

И Калидаса сказал:

– Это и есть твой родной язык!

В гневе трудно сохранить контроль над собой. Этот человек не ожидал, что с ним сыграют такую шутку.

И это действительно был его родной язык.

Глубоко в уме запись была на родном языке.

Один из моих университетских профессоров, который объездил весь мир, преподавал в университетах разных стран, говорил: «Только в двух ситуациях у меня возникали трудности с языком: когда я ссорился и когда влюблялся. В такие моменты человек помнит только свой родной язык. Как бы красиво вы ни говорили о своей любви на чужом языке, это будет совсем не то, это будет казаться поверхностным. И когда вы ссоритесь и в гневе кричите на кого-то, чужой язык не может дать вам такого удовлетворения, как родной…

Это две очень важные ситуации – ссора и любовь, и большей частью они случаются у вас с одним и тем же человеком. С тем же человеком, которого вы любите, вам приходится и ссориться».

И он был прав: все, что вы говорите на чужом языке, кажется поверхностным – вы не можете ни спеть красивую песню, ни выругаться от души. В обоих случаях чего-то будет не хватать.

Несомненно, ум является механизмом для записи впечатлений от внешнего мира и для соответствующего реагирования. Ум – это не вы.

Но, к сожалению, психологи думают, что ум – это все, что за пределами ума ничего нет. Это означает, что вы есть не что иное, как впечатления от внешнего мира. У вас нет никакой собственной души. Сама идея души тоже дается вам из внешнего мира.

В этом пункте мистики расходятся с учеными: они абсолютно согласны с тем, что современная наука говорит об уме, но не согласны с тем, что она говорит о человеческой индивидуальности.

За пределами ума есть осознанность, которая не дается человеку из внешнего мира и которая не является просто какой-то идеей, и до сих пор никакие эксперименты не позволили обнаружить в мозгу центр, отвечающий за осознанность.

Задача религии, медитации заключается в том, чтобы заставить вас осознать, что представляет собой ум, и перестать отождествлять себя с ним. Когда ум гневается, вы должны думать: «Это просто граммофонная пластинка». Когда ум печалится, вы должны просто помнить: «Это всего лишь граммофонная пластинка».

Определенная ситуация включает устройство дистанционного управления, и вы чувствуете печаль, вы чувствуете гнев, вы чувствуете разочарование, вы чувствуете беспокойство, вы чувствуете напряжение – все это приходит извне, и ум реагирует на это.

Но вы – наблюдатель.

Вы – не действующее лицо. Это не ваша реакция.

Поэтому все искусство медитации заключается в том, чтобы научиться быть осознанным, быть бдительным.

Когда вы чувствуете гнев, не подавляйте его, пусть он будет. Просто осознавайте его. Смотрите на него как на некий объект вне вас.

Постепенно разрушайте вашу отождествленность с умом. Тогда вы обретете вашу истинную индивидуальность, ваше существо, вашу душу.

Обретение осознанности и есть просветление – вы становитесь светящимся существом.

Вы больше не находитесь во тьме, вы больше не являетесь марионеткой в руках ума.

Вы – господин, а не слуга. Теперь ум не может реагировать автоматически, автономно – как это было прежде. Ему необходимо ваше позволение.

Кто-то оскорбляет вас, а вы не хотите гневаться…

Гаутама Будда говорил своим ученикам: «Гневаться – так глупо, что невозможно вообразить, как разумные человеческие существа могут продолжать гневаться. Кто-то другой что-то делает, а вы впадаете в гнев. Он может делать что-то плохое, он может говорить что-то плохое, он может прилагать какое-то усилие, чтобы унизить вас, оскорбить вас, – он свободен делать это. Если вы реагируете на это, вы – рабы».

А если вы говорите человеку: «Тебе нравится оскорблять меня, а мне нравится не гневаться на это», – вы ведете себя как господин.

И пока этот господин не кристаллизуется в вас, не обретет кристальную чистоту, у вас не будет никакой души. Вы будете просто граммофонной пластинкой.

По мере того, как вы стареете, записей в вашем уме становится все больше и больше. Вы становитесь более знающими. Люди думают, что вы становитесь мудрее, – а вы просто становитесь ослом, нагруженным священными писаниями.

Мудрость состоит только в одном – в знании того, что ваша осознанность существует отдельно от вашего ума.

Просто наблюдайте за мелочами, и вы будете удивлены. Люди продолжают делать одно и то же каждый день. Они продолжают принимать решения что-то сделать и продолжают сожалеть о том, что они не сделали этого; это становится рутиной.

Все, что вы делаете, не ново. То, что приносит вам страдание, печаль, тревогу, что причиняет вам боль… Вы не хотите этого, но так или иначе вы снова и снова механически продолжаете делать то, что к этому приводит, как будто вы совершенно беспомощны. И вы будете оставаться беспомощными, пока не отделите осознанность от ума.

Само это отделение – величайшая революция, которая может случиться с человеком. И с этого момента ваша жизнь – это непрерывный праздник, потому что вам больше не нужно делать ничего, что причиняет вам вред, вам не нужно делать ничего, что приносит вам несчастье. Теперь вы можете делать только то и участвовать только в том, что приносит вам радость и удовлетворение, превращает вашу жизнь в произведение искусства, придает ей красоту.

Но это возможно только в том случае, если господин внутри вас пробужден. Сейчас этот господин крепко спит, а слуга играет роль господина.

И этот слуга – не ваш слуга; этот слуга создан внешним миром, он принадлежит внешнему миру, он следует законам внешнего мира.

В этом вся трагедия человеческой жизни: вы спите, а внешний мир господствует над вами, создает ваш ум в соответствии со своими собственными нуждами, и ум – это марионетка.

Как только ваша осознанность становится пламенем, она сжигает все рабство, которое создано умом.

И нет более ценного блаженства, чем быть свободным, быть господином своей собственной судьбы.

Ум вам не друг. Либо он претендует на то, чтобы быть господином, либо вы его ставите на предназначенное ему место слуги – но ум вам не друг.

И борьба за свободу, за блаженство, за истину ведется не с миром, а с этим марионеточным умом. Это очень просто.

У Халиля Джебрана есть прекрасная история.

Крестьяне, чтобы защитить свои возделанные поля, делают пугало: просто шест с перекладиной… похоже на крест. Затем они надевают на него рубаху и глиняный горшок вместо головы.

Этого достаточно для того, чтобы отпугивать бедных животных, которым кажется, что на поле кто-то стоит. Белая рубаха и две руки… Ночь… Кажется, что поле кто-то охраняет, и они стараются не приближаться к полю.

Джебран рассказывает:

Как-то я спросил у такого пугала: «Я могу понять крестьянина, который сделал тебя, – ты ему нужен. Я могу понять бедных животных: они недостаточно разумны, чтобы понять, что ты – пугало. Но ради чего ты стоишь здесь и в дождь, и в зной?»

И пугало ответило: «Ты не понимаешь моей радости. Пугать животных – это такая радость, что стоит терпеть и дождь, и зной, и холод. Я вселяю страх в тысячи животных! Я знаю, что я – пугало, что внутри меня ничего нет, но мне это безразлично. Моя радость в том, чтобы пугать других».

Я хочу спросить у вас: хотели бы вы быть похожим на это пугало – не иметь ничего внутри, пугать других, делать других счастливыми, унижать других, вызывать в других уважение?

Разве вы живете только для других?

Вы когда-нибудь заглядывали внутрь себя?

Есть кто-нибудь в этом доме или нет?

Те, кто со мной, направляют свой поиск на то, чтобы найти хозяина этого дома.

И я говорю вам, что хозяин там – может быть, он спит, но его можно разбудить. И как только господин внутри вас пробуждается, вся ваша жизнь наполняется новыми красками, новыми радугами, новыми цветами, новой музыкой, новыми танцами.

Впервые вы начинаете жить. До этого вы просто прозябали.

Третий вопрос:

Ошо,

Мне очень нравится быть здесь. Я чувствовал потребность побыть с тобой хотя бы пару дней.

Мы впервые встретились в 1981 году – в твой день рождения. Причиной было то, что я тогда как раз прочитал книгу о Гурджиеве и о феномене «барака». Это так потрясло меня, что я сделал все, чтобы приехать на твое ранчо.

Сейчас я работаю с менеджерами, обучаю их техникам медитации. Я также подготавливаю всемирный медитационный проект. И снова я чувствую, что мне нужна барака!

Не мог бы ты рассказать что-нибудь о бараке?

Барака – это суфийское слово, означающее «благодать».

Георгий Гурджиев прошел подготовку в суфийских школах. Он принес многие идеи суфиев на Запад.

Суфийский мастер – как и любой другой мастер в мире – преисполнен благодати. Если вы восприимчивы, если вы открыты, то при приближении к мастеру в вас начинает проникать нечто невидимое, некие вибрации божественного, некие лучи непознаваемого.

Слово «барака» имеет также значение «благословение».

Люди приходят к мастеру за благословением.

В английском языке нет точного слова для перевода «барака», но в санскрите, в хинди у нас есть слово прасад. Слово «благословение» несет в себе его далекое эхо. Если вы восприимчивы… А если человек не восприимчив, он никогда не пойдет к мастеру.

Такова восточная традиция. Зачем попусту тратить свое время и зачем тратить время мастера? Вы идете к мастеру только тогда, когда видите, что ваше сердце открывается, ему нужен луч света – так же пересохшей земле нужен дождь. Только в такие моменты люди идут к мастеру, они касаются ног мастера, они сидят рядом с мастером.

Ничего не говорится, но все услышано; ни о чем не просят, но все дается.

Барака – это мистическое действо, которое случается между восприимчивым учеником и переполненным мастером.

Если вы не открыты, вы можете пройти мимо мастера, даже не заметив его.

Суфии очень внимательны. Суфийского мастера найти нелегко, поиск может занять месяцы, а иногда и годы, – а мастер может жить в доме напротив. Суфии ждут подходящего момента.

У суфийского мастера есть ученики, которые узнают о том, что некий человек ищет суфийского мастера в их деревне. И ученики говорят ему: «Да, здесь есть суфийский мастер, но тебя позовут только тогда, когда ты будешь готов, – потому что все дело в твоей открытости. Мастер готов всегда, но что будешь делать ты? Даже если мы отведем тебя к мастеру, ты не сможешь его узнать».

Поэтому ученики водят этого человека вокруг да около, вселяют в него надежду, тянут время, разжигая в нем жажду: «В следующем месяце мы попробуем». И когда они видят, что им овладела настоящая жажда, что это больше не просто любопытство, не просто желание увидеть суфийского мастера, а глубокая жажда, вопрос жизни и смерти, что если он не встретится с мастером, то умрет, – только тогда они его отведут к мастеру. И он будет удивлен: мастер – это человек, мимо которого он проходил много раз, он торгует овощами в деревне – потому что суфии скрываются за фасадом самой обыкновенной жизни. Кто-то сапожник, кто-то ткач, кто-то торгует овощами – обыкновенные занятия, ничего особенного. И они встречаются поздно вечером.

Тогда тот же самый человек восседает с достоинством императора. Это называется «двором мастера». Тот же самый человек, который целый день торговал овощами на рынке… А теперь даже император приходит, чтобы прикоснуться к его ногам.

Но никто не может прийти к суфийскому мастеру, пока кто-нибудь из учеников не представит его мастеру, пока кто-нибудь не поручится за него: «Этот человек готов. Он нуждается в твоей благодати».

Когда Гурджиев впервые был допущен в круг суфиев – для этого ему потребовалось три года… Когда он вошел в комнату, там сидело около дюжины человек – молча, с закрытыми глазами. Его подвели к мастеру.

Друг, который привел его, сказал: «Просто сиди. От тебя ничего не требуется, кроме безмолвной открытости, – и дождь прольется. И тогда ни в коем случае не закрывайся. Пей из мастера столько, сколько можешь, – это его благословение; оно позволит тебе остаться на пути, на правильном пути. Оно придаст тебе достаточно мужества, чтобы пройти через все темные ночи, оно вселит в тебя уверенность в том, что после ночи наступит утро. Лицо мастера, глаза мастера, жесты мастера, тишина мастера – все нужно впитать, чтобы это стало частью тебя».

Когда мастер уже не только вне вас, но и внутри вас тоже, – это и есть настоящее благословение. Теперь ученик забеременел, мастер вошел в его лоно, и это будет помогать ему в периоды опасности, в периоды отчаяния, в периоды тьмы.

Это всегда будет помогать ему быть собранным, помнящим, что, если истина может открыться одному человеку, если Бог может открыться одному человеку, то и любой другой человек имеет на это право по рождению.

Он будет помнить: «Это может занять у меня некоторое время, я встал на путь немного поздно. Но до рассвета уже не очень далеко».

Четвертый вопрос:

Ошо,

Раджнишпурам был редчайшим экспериментом в истории человеческого сознания, когда впервые искатели истины со всего мира собрались вокруг мастера. Это была международная коммуна, целью которой был самый интенсивный и быстрый рост человеческого сознания.

Коммуна в Раджнишпураме не смогла выжить из-за нападок ортодоксальных религий и международных политических кругов.

Есть ли какая-нибудь надежда на то, что такой редчайший эксперимент повторится? Или в нынешней ситуации возможен какой-то альтернативный эксперимент в индивидуальном масштабе? Или эта редкая возможность для полного расцвета человеческого сознания обречена на провал?

Пожалуйста, прокомментируй.

Коммуна в Америке была только началом – началом многих коммун во всем мире.

Они будут продолжать распространяться, потому что дело здесь не только в ортодоксальных религиях и грязной политике, это вопрос будущего человечества. А будущее всегда важнее, чем прошлое.

Прошлое всегда тяжелое и долгое. Будущее же легко и неизвестно. Но прошлое мертво, и жизнь принадлежит будущему – и смерть не может победить жизнь.

Одну коммуну можно уничтожить. Возникнут тысячи других коммун.

Конечно, мой способ работы будет иным, потому что эксперимент в Раджнишпураме нуждался в моем присутствии, это была первая коммуна… Каждый шаг нужно было делать осторожно. И за пять лет было сделано столько, сколько невозможно сделать и за пятьдесят лет. Но теперь основные правила ясны.

И мое присутствие в любой коммуне будет для нее опасным.

Мое присутствие было абсолютно необходимо для первой коммуны. Я пошел на риск, и коммуна удалась. Теперь коммуны есть во всем мире. И будут возникать новые коммуны. Я как раз поджидаю подходящий момент, чтобы дать начало новому процессу.

Я не буду входить ни в одну коммуну, так как мое присутствие для коммуны опасно. Поэтому теперь я буду просто переезжать из одной коммуны в другую. Прежде чем мое присутствие в одной коммуне станет опасным, я перееду в другую – так коммуна будет спасена; и все, что я могу дать, что может дать мое присутствие, будет даваться в гораздо большем масштабе по всему земному шару.

Людям не нужно будет приезжать ко мне. Я могу переезжать из коммуны в коммуну. Таким образом, еще много коммун могут расцвести.

Я просто жду подходящего момента. Делаются приготовления, и скоро я начну работать с целым рядом коммун – это движение должно стать всемирным, оно уже всемирное. Коммуна – это образ жизни будущего.

С семьей будет покончено, ее место займет коммуна. От успешной жизни коммуны зависит многое, и мы должны сделать жизнь в коммуне таким праздником, чтобы это начало распространяться как пожар, и другие начнут создавать свои собственные коммуны.

Каждое поселение может стать коммуной, не нужно для этого строить новые города. Нам только нужно доказать, что жизнь в коммуне гораздо богаче, гораздо приятнее, гораздо более медитативна, что есть возможность жить по-иному, не так, как человечество жило до сих пор. Мы доказали это в Раджнишпураме.

Именно наш успех заставил Америку уничтожить коммуну. Если бы мы добились успеха, никому не было бы до нас дела. Запомните: они уничтожил нашу коммуну не потому, что для них был невыносим наш успех.

И если это нам удалось в одном месте… Сейчас мы добились успеха в Германии, Италии, Голландии, Японии, Австралии и в других странах. Поскольку меня там нет, политики не беспокоятся, теологи не боятся.

Я хочу, чтобы эти коммуны стали более сплоченными, прежде чем я начну мои кругосветные путешествия, потому что теперь это будет не одно кругосветное путешествие, это будет началом серии кругосветных путешествий. Я буду постоянно вращаться вокруг Земли, подобно спутнику, создавая как можно больше беспокойства. Только тогда могут быть уничтожены эти незыблемые устои привилегированных кругов.

Но если истина за нами, то и победа будет за нами.

Пятый вопрос:

Ошо,

Имеют ли клетки, которые необходимы для живого и растущего интеллекта, лишь «ограниченный» жизненный срок, так что наступает момент, после которого человек либо становится маразматиком, либо просто останавливается?

Или все-таки возможно, при наличии необходимого стимула, чтобы интеллект продолжал развиваться до самой смерти?

У обычного человека развитие интеллекта прекращается в возрасте четырнадцати лет, потому что биологическая цель достигнута.

В четырнадцать лет человек уже достаточно зрел для того, чтобы дать потомство. Ничто другое биологию не интересует.

Именно по этой причине средний человек в своем умственном развитии останавливается на уровне четырнадцатилетнего возраста. Физический возраст людей продолжает увеличиваться до семидесяти, восьмидесяти, девяноста, ста лет, а в некоторых местах, таких как Кавказ, – до ста пятидесяти и даже до ста восьмидесяти лет. Но их умственное развитие остается на уровне четырнадцати лет. Так было до сих пор.

Это можно изменить. И это следует изменить, поскольку есть бесконечный потенциал для роста, но изменение произойдет только в том случае, если у вас будут какие-то цели за пределами биологии. Если ваша жизнь заполнена только заботами о сексе, детях, семье, пропитании, доме, тогда нет нужды расти, достаточно и такого интеллекта. Но если вас интересует то, что интересовало Альберта Эйнштейна, тогда ваш интеллект будет развиваться, иногда даже быстрее, чем ваше физическое тело.

Говорят, что когда Эмерсона спросили, сколько ему лет, он ответил:

– Триста шестьдесят.

Журналист, который задал ему этот вопрос, удивился:

– Триста шестьдесят? Но вы выглядите не старше шестидесяти.

Эмерсон сказал:

– Это так. С одной точки зрения, мне шестьдесят. Но что касается моего интеллекта, то я проделал такую работу, для выполнения которой потребовалось бы шесть человек. А одному человеку для выполнения этой работы нужно триста шестьдесят лет. Мой интеллект ушел далеко вперед от моего физического тела.

Уровень интеллекта зависит от того, что вы с ним делаете.

Человек, который медитирует, имеет величайшую возможность достичь наивысшей вершины разумности, потому что в медитации он совершает самую великую работу, на которую способен, – это осознавание самого себя, познание «кто я есть». Проникновение в глубины субъективности – величайшая работа для интеллекта. Вы не можете даже оценить это – вы не можете оценить интеллект Гаутамы Будды, он за пределами расчетов, за пределами измерений.

И если вы медитируете, то, по мере того как ваша медитация будет становиться все более ясной, ваш интеллект будет расти до вашего последнего вздоха. И даже после последнего вздоха ваш интеллект будет продолжать расти, потому что вы не умрете, умрет только ваше тело. А тело не имеет никакого отношения к интеллекту, ум не имеет никакого отношения к интеллекту.

Интеллект – это свойство вашей осознанности. Чем выше осознанность, тем сильнее интеллект.

И если вы полностью осознанны, вы так же разумны, как все это существование.

Глава 31. Отбросьте оболочку, откройте содержимое

Первый вопрос:

Ошо,

Я боюсь прыгнуть с трехметровой вышки в плавательном бассейне.

Смогу ли я прыгнуть в просветление?

В первую очередь нужно понять, что не может быть никакого прыжка в просветление. Тебе нужно подняться к нему – оно выше тебя, а не ниже. Так что по крайней мере один страх ты можешь отбросить!

А подъем к просветлению – это простой процесс. Это не что-то мучительное, трудное. Это подобно тому, как ты снимаешь слой за слоем с луковицы: за одним слоем есть другой слой – более свежий, более молодой, более сочный, а за этим слоем есть еще слои, более сочные. И если ты будешь продолжать снимать слой за слоем, в конце концов у тебя в руках ничего не останется, потому что вся луковица состоит из этих слоев. Просветление – это своего рода снятие слоев с эго.

Его можно сравнить с луковицей, потому что у него нет внутренней субстанции, есть только слои. И иногда эти слои отваливаются сами по себе, иногда они увядают. Если ты внимательно присмотришься к своей жизни, ты можешь увидеть, как это происходит. Это не имеет отношения к теории.

Иногда ты можешь увидеть, что носишь маску, которая не подходит для данного случая. Когда от тебя ждут, чтобы ты улыбался, ты не улыбаешься; когда от тебя ждут, чтобы ты плакал, ты не плачешь.

Когда-то я жил в семье одного моего дальнего родственника. Его жена умерла. На самом деле очень трудно найти мужа, которому никогда не приходила в голову мысль, что было бы неплохо, если бы его жена умерла, – такое вот счастливое избавление. А жена моего дяди была поистине кошмарной женщиной. И в общем-то все были счастливы, что она умерла, и все знали, что ее муж счастлив, – но обычай, традиция…

Я, как обычно, сидел в саду. Он сказал мне:

– Я не могу целый день сохранять печальный вид, потому что на самом деле я не скорблю. И ты это знаешь. Я не могу скрыть это от тебя – ты же находишься в доме двадцать четыре часа в сутки, – но когда приходят родственники, я должен показывать им, что я очень несчастен.

Чтобы кто-то случайно не увидел, что он счастлив и доволен, он попросил меня:

– Ты большую часть времени сидишь в саду и читаешь, поэтому ты мог бы давать мне сигнал, когда кто-то приходит.

И мне пришлось подавать ему сигналы.

И самым удивительным было то, что, как только я подавал ему сигнал, он сразу же становился несчастным. Иногда я разыгрывал его: подавал сигнал, а никто не появлялся. Он очень сердился и говорил:

– Ты не должен делать этого, ведь это опасная шутка. Я могу подумать, что ты шутишь, а кто-то действительно придет. Ты должен понять, что меня не должны застать врасплох, когда я наслаждаюсь жизнью. Я ведь никогда не наслаждался жизнью – и все из-за этой женщины! Она была такой занозой! И даже сейчас, хотя она уже умерла, она мучает меня, потому что приходят эти родственники – родственники, которых я не видел много лет, которых я даже не считаю своими родственниками. Они приходят, и я вынужден быть несчастным – настоящие это родственники или нет, я все равно должен выдавливать из себя слезы.

Я сам удивлен, что оказался способным на это – принимать несчастный вид, проливать слезы. И я умоляю тебя: когда я это делаю, пожалуйста, находись подальше от меня. Оставайся в саду, тебе не нужно присутствовать при подобных сценах, потому что при тебе мне трудно устраивать это представление.

Однажды пришел человек, которого я знал, он был книготорговцем. И я сказал ему:

– Не могли бы вы на пару минут притвориться дальним родственником умершей жены моего дяди?

– Что? – спросил он.

– Я все объясню вам потом, когда приду в ваш магазин, – сказал я. – Но запомните, это нужно сделать определенным образом. Сначала я представлю вас как владельца лучшего книжного магазина в городе, и не просто как владельца магазина, но и как человека, который любит книги и имеет собрание редких книг. Я скажу, что книги для вас – не просто бизнес, а подлинная страсть. Сначала я именно так вас представлю. А затем в середине разговора я скажу ему, что вы также родственник его покойной жены. Я просто хочу посмотреть, как он меняет свои маски.

Я представил дяде этого человека. Дядя был совершенно счастлив. Он сказал:

– Очень хорошо, как-нибудь я зайду в ваш магазин. Обычно у меня нет времени для чтения, но если вы предложите мне какие-то редкие книги, я постараюсь найти время.

И тогда я сказал:

– Я забыл кое-что сообщить. Этот человек пришел сюда не для того, чтобы продавать книги, он – родственник твоей покойной жены.

И мой дядя сразу же стал плакать, из его глаз полились слезы, он стал таким несчастным…

Книготорговец тоже был удивлен тем, как быстро дядя переменился. Только что он смеялся и не было ничего, что свидетельствовало бы о страдании и прочем.

– Не усердствуй понапрасну, – сказал я ему. – Он не является родственником твоей жены. Это просто недоразумение.

– Что еще за недоразумение? – спросил дядя.

– По соседству умерла еще одна женщина, – сказал я. – Он – родственник той женщины.

И сразу же все слезы исчезли, и он засмеялся. Он сказал:

– Отличная шутка! Почему вы сразу мне не сказали?

Книготорговец ответил:

– Мне незнаком этот район, я здесь никогда не был, а ваш племянник сбил меня с толку. Он сказал, что здесь жила моя родственница, которая умерла. Я пришел сюда из-за моей умершей родственницы – но мне незнаком этот район, и я никогда не видел мужа моей родственницы, так что простите меня. Но это было великолепное зрелище! Вы могли бы стать великим актером – вы так быстро переходите от смеха к страданию, от страдания к смеху.

– Это еще ничего, – заметил я. – Если я скажу ему правду, он снова начнет проливать слезы и горевать.

– Какую правду? – спросил дядя.

– Никакая другая женщина не умирала, – сказал я. – Он – родственник твоей жены.

Дядя сказал:

– Послушай, я же говорил тебе, что это серьезно.

И снова слезы, и снова несчастный вид.

И книготорговцу стало так жалко это несчастное создание… Он сказал мне:

– Не мучайте его больше.

– Я не мучаю его, – сказал я. – Он сам себя мучает! Какая в этом необходимость? Жена умерла, она уже не вернется. Ему не нужно бояться ее, по крайней мере сейчас. Пока она была жива, это было трудно сделать. Я знал его жену, у него были все основания бояться ее. Но теперь ему нечего бояться, она не вернется.

Я сказал дяде:

– Будь просто самим собой. Если тебе хорошо, зачем надевать маски? Зачем превращать свою жизнь в спектакль?

Но мы все в той или иной мере занимаемся этим.

Ваша личность состоит только из искусственных слоев. Вы располагаете множеством масок – и вы надеваете ту из них, которая вам нужна в данный момент. В действительности человек постепенно превратился в почти автоматическую систему – вам даже не нужно ничего делать, все происходит само собой.

Как только вы видите своего начальника, ваше лицо меняется. Не то чтобы вы сами меняли его, это происходит неосознанно – вы начинаете улыбаться, вы становитесь похожими на собаку, виляющую хвостом.

Даже собаки очень хитры. Если у них нет уверенности относительно незнакомца, подходящего к дому, – может быть, это друг, а может, нет, – они делают два дела одновременно: лают и виляют хвостом. Они просто выжидают, чтобы увидеть, как будут разворачиваться события. Если хозяева дома принимают незнакомца как друга, лай прекращается, а виляние хвостом продолжается. Если же они его не принимают, то виляние хвостом прекращается, а лай продолжается.

Бедные собаки развращены общением с людьми, они научились вашим трюкам.

Встречая своего начальника, человек имеет одно лицо. Встречая своего слугу, тот же самый человек будет иметь другое лицо. Он ведет себя со слугой так, как будто слуга и не человек вовсе, а пустое место. Мимо него можно пройти и даже не обратить на него внимания, ведь он всего лишь слуга.

Но когда вы встречаете своего начальника, у вас появляется радостное выражение лица, улыбка до ушей – как у Джимми Картера. И вы делаете это непреднамеренно, это независимое от вас, подсознательное функционирование.

Просветление – это просто процесс осознавания подсознательных слоев вашей личности и отбрасывания этих слоев. Эти слои – не вы, это – фальшивые лица. Но из-за этих фальшивых лиц вы не можете открыть ваше подлинное лицо.

Просветление есть не что иное, как открытие подлинного лица – истинной реальности, которую вы приносите с собой в этот мир и которую вы заберете с собой, когда умрете. А все эти слои, накопленные между рождением и смертью, вы оставите здесь.

Просветленный человек делает то же самое, что делает с людьми смерть, но он проделывает это над собой. В определенном смысле он умирает и возрождается, умирает и воскресает. И его подлинность излучает сияние, потому что она – часть вечной жизни.

Это процесс открытия самого себя.

Вы не оболочка, вы содержимое.

Отбросьте оболочку и откройте содержимое – в этом и заключается весь процесс просветления.

Второй вопрос:

Ошо,

Повсюду вокруг себя я чувствую твое присутствие, твою любовь и твое сострадание, но мне кажется, что я недостойна этого. Кто я такая, чтобы быть достойной? И именно поэтому я закрыла дверь перед тобой. Мое сердце страдает, но я забыла, где находится эта дверь.

Пожалуйста, прокомментируй это.

Это одно из преступлений, которое совершается против каждого повсюду в человеческом обществе: вас постоянно обусловливают и говорят вам, что вы недостойны.

Из-за этой обусловленности большинство людей перестало даже надеяться на какое-либо приключение, на путешествие к звездам – так они убеждены в своей недостойности. Их родители говорили им: «Вы недостойны». Их учителя говорили им: «Вы недостойны». Их священники говорили им: «Вы недостойны». Все навязывали им идею, что они недостойны. Естественно, они приняли эту идею.

И как только вы принимаете идею о своем ничтожестве, вы, конечно же, закрываетесь. Вы не можете поверить, что у вас есть крылья, что все небо принадлежит вам, что вам нужно только расправить ваши крылья, и все небо будет вашим, со всеми его звездами.

И дело не в том, что вы где-то забыли открыть дверь. У вас нет никаких дверей, у вас нет никаких стен. То, что вы недостойны, – это всего лишь концепция, идея. Вы загипнотизированы этой идеей.

С самого начала все культуры, все общества использовали гипноз для уничтожения индивидуума – его свободы, его уникальности, его гения, – потому что власть предержащим не нужны гении, не нужны уникальные индивидуумы, не нужны люди, которые любят свободу. Им нужны рабы. А единственный психологический способ создавать рабов – это обусловливать ваш ум, внушать вам, что вы недостойны, что вы не заслужили даже того, что имеете, что вы не должны ничего больше желать. Вам и так уже дано слишком много того, чего вы недостойны.

И гипноз – это простой процесс непрерывного повторения. Просто продолжайте повторять некую идею, и она начнет укореняться внутри вас, она станет толстой стеной, невидимой – без дверей, без окон. Нет никакой стены.

Георгий Гурджиев вспоминает о своем детстве… Он родился на Кавказе, это одно из самых первобытных мест в мире. Кавказ все еще находится на той стадии развития, на которой находилось человечество, когда оно жило охотой, когда еще даже земледелие не начало развиваться. Жители Кавказа – великие охотники.

А любое общество, которое живет охотой, обязательно является кочевым обществом. Такое общество не строит дома, не создает постоянных поселений, так как на диких животных нельзя положиться – сегодня они здесь, а завтра их уже здесь нет. Люди непременно будут убивать их, и поэтому они убегут – они будут убиты или убегут.

Поселения возможны только в земледельческом обществе, потому что растения не могут убежать, и люди должны находиться рядом с ними, чтобы защищать их, поливать их, ухаживать за ними – так что люди должны жить в деревнях рядом со своими полями.

На Кавказе люди до сих пор кочуют. Верхом на своих лошадях они перемещаются с одного места на другое, занимаясь охотой.

Гурджиев был воспитан в кочевом обществе, так что он был почти существом с другой планеты. Он знал некоторые вещи, которые мы забыли. Он вспоминает, что в те времена, когда он был ребенком, кочевники гипнотизировали своих детей, потому что они не могли носить их с собой во время охоты, им приходилось оставлять их где-нибудь под деревом, в безопасном месте. Но где гарантия, что дети будут оставаться на этом месте? Поэтому их гипнотизировали. Кочевники применяли простой прием – они пользовались им на протяжении веков.

С самого начала, когда ребенок был еще маленьким, они заставляли его сидеть под деревом. Они очерчивали палкой круг, сажали внутри этого круга ребенка и говорили ему: «Ты не должен выходить из этого круга. Если ты выйдешь из него, ты умрешь».

И маленькие дети верили, совсем как и вы. Почему вы христиане? Потому что ваши родители вам так сказали. Почему вы индуисты? Почему вы джайны? Почему вы мусульмане? Потому что так вам сказали ваши родители.

Эти дети верили, что, если они выйдут из круга, они умрут. Они росли с этой обусловленностью.

Вы можете попытаться выманить их из круга: «Выходи, я дам тебе конфету». Они не могут, ведь смерть… Даже если они и попытаются это сделать, им покажется, что перед ними встает невидимая стена, которая не позволяет им выйти из круга. Но эта стена существует только в их умах – на самом деле никакой стены нет, ничего нет. Пока человек, который заключил ребенка в круг, не придет и не сотрет круг, ребенок будет оставаться внутри круга.

Ребенок продолжает расти, но эта идея остается в его подсознании. Так что даже тогда, когда он становится взрослым, – если его отец проведет вокруг него линию, он не сможет выйти за эту линию. До самой старости человек несет в своем подсознании то, что было внушено ему в детстве.

И так поступали не с одним ребенком. Вся группа кочевников заключала в круги своих детей, и дети целый день сидели под соседними деревьями. К тому времени, когда родители возвращались, это становилось такой обусловленностью, что ребенок не хотел выходить из круга.

В точно такие же круги вас заключает ваше общество. Конечно, оно действует более изощренно. Ваша религия – это не что иное, как круг, но проведенный очень изощренно; ваша церковь, ваш храм, ваша священная земля – это просто-напросто гипнотический круг.

Вы должны понять, что вы живете заключенными во многие круги, которые существуют только в вашем уме. У них нет реального существования, но они действуют так, как будто они реальны.

Однажды ночью – было около полуночи – в мою дверь постучал молодой человек. Я еще не спал, писал письма. Он упал на колени, обхватил мои ноги и сказал:

– Дайте мне своими руками стакан воды.

– Зачем? – спросил я.

Он сказал:

– Меня прислал доктор Барат. Я его пациент. Много лет я страдаю от болей в животе. Он лечил меня многими лекарствами, но они не помогают. А сегодня он сказал: «Медицина бессильна помочь тебе, только чудо может тебе помочь». Я спросил у него, куда мне идти за чудом, и он направил меня к вам. Он сказал: «Припади к его ногам и не отпускай их, пока он не даст тебе стакан воды – только эта вода исцелит тебя».

Доктор Барат был моим другом. Он говорил мне, что собирается прислать ко мне этого молодого человека. Он сказал:

– Он – ипохондрик. Он ничем не болен – просто он богат, у него слишком много денег, и ему нечем заняться. Поэтому он и придумывает себе боли в животе, головные боли… Он находит у себя всевозможные болезни. Я же никаких болезней у него не нахожу, он совершенно здоров. Но каждый день он мучает меня по несколько часов. Я знаю, что ни одно лекарство ему не поможет, потому что он не болен. На самом деле, ему даже опасно давать какие-либо лекарства.

Поэтому я даю ему только подкрашенную воду, которую готовлю специально для него. У меня есть шкаф, который полностью заполнен пузырьками с подкрашенной водой. Я смешиваю воду из этих пузырьков и даю ему. И он говорит: «Да, стало немного лучше, но боль остается». А если боль исчезает в одном месте, то сразу же появляется в другом. Мне это надоело. И из-за него я теряю многих своих пациентов. Поэтому ты должен спасти меня от этого богатого молодого человека. Его отец умер и оставил ему большое наследство, у него достаточно денег, чтобы выбрасывать их на что угодно. Но он подрывает мой бизнес.

Я спросил у него:

– Я не понимаю, как он подрывает твой бизнес?

– Очень просто, – ответил он, – ведь другие пациенты видят его, видят, что он ходит ко мне вот уже десять лет, а я не способен его вылечить. Это производит плохое впечатление. Поэтому я хочу направить его к тебе, и ты должен сотворить чудо.

Я сказал:

– Я не творю чудес, чудес не бывает. Но если ты так хочешь, я попробую.

И когда этот молодой человек пришел ко мне, я стал отговаривать его:

– Вода, к которой я прикоснусь, не поможет. Тебе нужно пойти к другому врачу – что ты так привязался к этому доктору Барату? Если один врач не смог тебя вылечить, иди к другому врачу. Если не помогает аллопатия, попробуй Аюрведу; если не поможет Аюрведа, попробуй гомеопатию; если не поможет гомеопатия, попробуй натуропатию. И к этому времени ты уже умрешь, не о чем будет беспокоиться. Уйдет болезнь или нет, тебя уже не будет!

Он сказал:

– Но я хочу жить! Я слишком молод, чтобы прямо сейчас умереть. – А ему было не больше двадцати шести лет. – Я еще даже не женат. Так как мой отец умер, у меня теперь достаточно денег – многие люди преследуют меня. Они хотят выдать за меня своих дочерей, но я не хочу связывать себя. Сначала я хочу позаботиться о моем здоровье. Жениться – значит впустить еще больше болезней в свой дом. Вы должны дать мне стакан воды!

Я сказал:

– Очень трудно вылечиться таким образом, ведь чудес не бывает.

Я гостил тогда у одного из моих друзей. Его жена слышала весь этот разговор, который все не кончался, молодой человек начал плакать… В конце концов жена моего друга вышла к нам и сказала мне:

– Я не думала, что вы такой жестокий. Поможет это или нет, но дайте ему стакан воды. Уже за полночь, а вы сами не ложитесь спать и никому в доме не даете заснуть – мы все так возбуждены, мы хотим увидеть, что произойдет, случится чудо или нет.

Я сказал:

– Ну, раз вы так считаете… Я не хочу мучить вашу семью. Принесите стакан воды.

И я сказал молодому человеку:

– Запомни, ты никому не должен об этом рассказывать, так как я не хочу, чтобы завтра здесь целый день была очередь, состоящая из больных людей. У меня нет времени на это. Так что пообещай мне, что никому ничего не скажешь.

Он сказал:

– Я обещаю, что я никому не скажу, но вы тоже должны пообещать мне кое-что.

– Что именно? – спросил я.

Он:

– Вы должны пообещать мне, – сказал он, – что время от времени я смогу приходить к вам с бутылкой воды, и вы будете прикасаться к ней.

Я спросил:

– А что ты с ней будешь делать?

Он ответил:

– Я никому ничего не скажу. Но если случится чудо и у меня исчезнут боли в животе, я смогу помогать людям, которые страдают. Я буду давать им эту воду. Но я обещаю, что я никому не буду рассказывать о вас.

– Хорошо, договорились, – сказал я. – Но никого не приводи сюда!

Я дал ему стакан воды, и, когда он пил эту воду – просто пил, – было видно, как меняется его лицо. И он воскликнул:

– Боже мой, боль исчезла!

Жена моего друга стояла за моей спиной. Она сказала:

– Вы совершили чудо!

– Я ничего не совершал, – сказал я. – И запомни: ты не должна никому об этом рассказывать.

Она сказала:

– Я могу и не рассказывать, но все в доме уже знают об этом, они все слышали, даже дети знают… Но если это должно было случиться, зачем ты тянул целый час?

Я сказал:

– Если бы я не потратил на него целый час, то вода бы ему не помогла. Дело не в воде, дело в моем нежелании давать ему воду. Он все больше и больше убеждался в том, что вода ему поможет. А когда я сказал ему, что он не должен никому об этом рассказывать, он окончательно убедился, что это непременно случится.

И он стал давать эту воду другим людям.

Люди рассказывали мне… Даже доктор Барат сказал мне:

– Это поразительно. Ты излечил моего пациента, а теперь он сам лечит других моих пациентов. Я думал, что избавлюсь от него, а он приходит в мою приемную с бутылью воды и сидит там. Он говорит моим пациентам: «Забудьте об этом лекарстве, оно вам не поможет. Вот вам чудесная вода». Похоже, что этот молодой человек – мой враг из прошлой жизни! И он уже вылечил нескольких моих пациентов!

Семьдесят процентов больных людей больны только в своих умах, настоящих болезней у них нет.

И было установлено, что все «патии» – аллопатия, Аюрведа, юнани[17], натуропатия, гомеопатия – добиваются успеха в семидесяти процентах случаев. В семидесяти процентах случаев любой может творить чудеса, надо только правильно подготовить почву, устроить так, чтобы ум больного был убежден, что чудо непременно случится.

Вам просто внушают, что вы недостойны. Недостойных нет. Существование не производит недостойных людей.

Существование не такое глупое. Если существование производит так много недостойных людей, тогда вся ответственность ложится на существование. Тогда определенно можно сделать вывод, что существование неразумно, что в нем нет разума, что это неразумный, случайный материалистический феномен, в котором нет никакого сознания.

И вся наша борьба направлена на то, чтобы доказать, что существование разумно, что существование обладает сознанием.

Это то самое существование, которое создает Гаутам Будд. Оно не может создавать недостойных людей. Вы не являетесь недостойными.

Поэтому не нужно искать какую-то дверь, нужно только понять, что идея о том, что вы недостойны, – это ложная идея, навязанная вам теми, кто хочет, чтобы вы всю свою жизнь были рабами. Вы можете отбросить эту идею прямо сейчас.

Существование дарит вам такое же солнце, как и Гаутаме Будде, такую же луну, как и Заратустре, такой же ветер, как и Махавире, такой же дождь, как и Иисусу, – оно не делает никаких различий, у него нет идеи дискриминации. Для существования все равны: Гаутама Будда, Заратустра, Лао-цзы, Бодхидхарма, Кабир, Нанак или вы.

Единственное различие в том, что Гаутама Будда не принял идею о своей недостойности, он отверг эту идею. Ему было легко отвергнуть ее – он был принцем, наследником великого царства, единственным сыном царя, а царь считался почти богом. Так что у него не было идеи о своей недостойности.

Ну, а как насчет Кабира? Как насчет кожевника Раидаса? Как насчет горшечника Горы? Общество обременило этих бедных людей идеей, что они недостойны, но они отвергли эту идею.

В жизни Кабира есть ясные примеры. Всю свою жизнь Кабир прожил в Каши. Веками индуисты верили, что умереть в Каши – это величайшее благо, которого можно достичь в жизни, потому что тому, кто умирает в Каши, рай гарантирован. Неважно, кем он был – убийцей, вором, святым или грешником, – все это не имеет значение. Смерть в Каши стирает все это, и человек становится достойным рая.

Поэтому в Каши вы увидите много старых людей, мужчин и женщин, которые пришли туда только для того, чтобы умереть. За всю свою жизнь они ничего не сделали, но они не хотят упустить возможности попасть в рай.

А Кабир всю свою жизнь прожил в Каши, но когда пришло его время умирать, он сказал:

– Увезите меня из Каши в маленькую деревню на том берегу.

На другом берегу Ганга была маленькая деревня.

Его ученики сказали:

– Ты что, с ума сошел? Люди специально приходят в Каши, весь город полон людей, которые пришли сюда умирать. А ты всю свою жизнь прожил в Каши. Что за вздор ты несешь? И деревня, о которой ты говоришь, – это проклятая деревня. Говорят, что тот, кто там умирает, в следующей жизни рождается ослом.

Но Кабир сказал:

– Я должен попасть в ту деревню и умереть там. Я хочу оказаться в раю благодаря моим собственным заслугам, а не благодаря Каши. И я знаю, что я достоин этого.

Пришлось увезти его. Ученики, против их воли, переправили его на другой берег, и он умер в той деревне. Этот человек был совершенно уверен в том, что он достоин.

Он был ткачом. Неизвестно точно, индуистом он был или мусульманином, потому что его имя, Кабир, является мусульманским, это одно из имен Бога. Его нашли на берегу Ганга – маленький ребенок, всего несколько дней от роду, брошенный своими родителями.

Один великий индуистский ученый, Рамананда, совершал утреннее омовение и нашел ребенка. Он не был таким бесчувственным, чтобы оставить его там, поэтому он принес его в свой ашрам – у него был ашрам и сотни учеников. Так что ребенок был воспитан брамином.

Но на его руке было написано имя «Кабир». Рамананда не стал менять его имя.

До сих пор не ясно, мусульманином он был или индуистом. А ему самому было все равно.

Однажды в Каши было великое собрание. Такие собрания проводились каждые двенадцать лет для решения некоторых духовных вопросов, связанных со священными писаниями. Естественно, Кабир не был приглашен, ведь не было даже уверенности в том, что он индуист, а в собрании могли принимать участие только брамины.

Но это собрание никак не могло прийти к единому мнению относительно одного места в священном писании. Один человек сказал:

– Давайте забудем о том, индуист Кабир или мусульманин, это не имеет значения. Он – единственный в Каши человек, который сможет сразу же разгадать смысл этого отрывка священного писания.

Я рассказываю вам об этом случае по особой причине.

В то время в Каши находилась и Мира, она только что прибыла туда. Она странствовала по всей Индии.

С неохотой ученые обратились к Кабиру:

– Тебя приглашают на собрание, потому что мы не можем постигнуть смысл одного места в священном писании, никто из нас не переживал этого на собственном опыте. Но многие участники собрания говорят: «Кабир пережил это». Это место в священном писании может быть истолковано только тем, кто сам познал это, – и хотя мы и не уверены, индуист ты или мусульманин, или брамин, тем не менее, мы приглашаем тебя вопреки всем правилам.

Кабир сказал:

– У меня есть одно условие: я пойду на собрание только в том случае, если и Мира будет туда приглашена.

А это было еще более трудным для шовинистического мужского ума – пригласить женщину! Какое отношение к этому может иметь женщина?

Когда мудрые ученые обсуждают важные вопросы, женщина должна заниматься домашними делами.

Кабир сказал:

– Тогда Кабир не пойдет. Кабир может пойти только в том случае, если позволят прийти Мире. Если вы готовы допустить Кабира, каста которого неизвестна, религия которого неизвестна, – то почему возникают проблемы с приглашением Миры? Ведь она тоже может выразить свою точку зрения. У нее было то же переживание, что и у меня.

И ученым пришлось согласиться.

Такое случилось только однажды: женщина и не-брамин присоединились к высшим чинам индуизма для толкования священных писаний. И их толкование было принято.

Ученики Кабира спросили у него:

– Откуда у тебя такой авторитет?

Он ответил:

– Если существование принимает меня, если существование дает мне жизнь, этого достаточно для того, чтобы доказать, что я нужен, что существование не может обойтись без меня.

Так что отбросьте идею о недостойности, это всего лишь идея. И, отбросив ее, вы окажетесь под открытым небом – никаких дверей, все открыто, все стороны света открыты для вас. Самого факта вашего существования достаточно для доказательства того, что существование нуждается в вас, любит вас, заботится о вас, почитает вас.

Идея недостойности создана социальными паразитами. Отбросьте эту идею.

И будьте благодарны существованию – оно создает только достойных людей, оно никогда не создает ничего недостойного. Оно создает только людей, которые нужны.

Я настаиваю на том, что каждый саньясин должен уважать самого себя и испытывать благодарность к существованию за то, что он оказался востребованным на этом стыке пространства и времени.

Третий вопрос:

Ошо,

Есть такое суфийское изречение: «Ни один человек не может избежать своей судьбы. Этот мир – мир ограничений, и блаженны те, кто, несмотря на это, познали вкус запредельного».

Известный астролог и композитор Дейн Редьяр, который был другом Георгия Гурджиева, сказал: «Старая идея астрологии – что переживания случаются в человеческих существах – неверна. Наоборот, человеческие существа являются частью их переживаний».

Мое наблюдение таково: каждый астролог, у которого достаточно мужества, признает, что Гурджиев прав, когда говорит, что «человек – это машина».

С другой стороны, то, что я пережил с тобой, Христом и буддийскими учителями, открыло мне существование запредельного посреди ограничений. В то время как религиозность открывает двери в запредельное, астрология изучает мир форм и ограничений. И без религиозности астрология могла бы стать невыносимой для меня. Сейчас бесформенное и форма, кажется, встречаются внутри меня и начинают соединяться.

Пожалуйста, прокомментируй.

Георгий Гурджиев прав, когда он говорит, что человек – это машина, но под «человеком» он понимает всех тех, кто живет бессознательно, кто не осознан, кто не пробужден, кто не откликается на реальность, а просто реагирует.

Девяносто девять целых и девять десятых процента человеческих существ попадают в категорию машин. По отношению к этим машинам астрология возможна.

На самом деле делать предсказания и выдавать гарантии можно только машинам. На часы можно дать гарантию на пять лет, на автомобиль можно дать гарантию на какой-то срок. Мы знаем возможности машины, знаем, как долго она может работать. Ее возможности ограничены. И она ничего не может сделать сама по себе, она может только реагировать на ситуации – которые почти предсказуемы.

Например, на определенном этапе юноша и девушка достигнут половой зрелости, и их гормоны, их биология начнут притягивать их друг к другу. Они назовут это любовью, поскольку никто не хочет, чтобы его отнесли к категории машин. Но две машины не могут любить друг друга, две машины могут только находиться рядом друг с другом, могут сражаться, могут сталкиваться друг с другом.

И это вовсе не случайно, что в каждом языке есть выражение, соответствующее английскому to fall in love, «упасть в любовь», «влюбиться». Это бессознательный процесс, падение. Вы не можете сказать, почему вы любите определенного человека.

Сейчас наука о биологии человека, генетика, шагнула далеко вперед. Вам можно ввести гормоны, которые могут заставить вашу любовь исчезнуть или сделать из вас великих любовников. Но это гормоны, это – химический процесс. Вы не участвуете в нем осознанно.

Это случилось в Бомбее… Около двадцати лет назад ко мне пришел один астролог. Я сказал ему:

– Вы будете разочарованы. Со мной астрология не работает.

– Дело не в вас или в ком-то другом, – сказал он. – В астрологии не бывает исключений.

– Тогда сделайте вот что, – сказал я ему, – составьте список из двенадцати пунктов – в нем должно быть указано то, что мне предстоит сделать за один год. Один экземпляр останется у вас, а другой я возьму себе. Но на обоих экземплярах я напишу, что ничего из этого списка я не сделаю. Это единственный способ выяснить, работает ваша астрология или нет.

Он немного испугался, поскольку он никогда не думал о такой возможности.

Я добавил:

– Даже если вы скажете, что я благополучно переживу этот год, я умру – только для того, чтобы показать, что со мной астрология не работает.

Он сказал:

– Мне нужно провести более глубокое исследование. Я приду через три дня.

Прошло двадцать лет, а он так и не пришел.

И каждый раз, когда я оказываюсь в Бомбей, я прошу кого-нибудь:

– Позвоните этому астрологу и спросите, когда он закончит свое глубокое исследование, – ведь прошло уже двадцать лет. Или он отказался от этой идеи?

Если вы достигли просветления, то астрология в вашем случае не работает. И тогда вы можете любить, вы можете творить, вы можете действовать, тогда вы имеете определенную власть над своим собственным существом.

Но когда вы бессознательны, вас просто швыряет то в одну, то в другую сторону в зависимости от того, куда подует ветер.

И каждый, кто глубоко изучил человеческую природу… Есть много астрологических школ, которые веками изучали то, как действует механический человек. В своих исследованиях они пришли к определенным результатам, и их предсказания почти всегда верны. Если предсказания неверны, это означает, что астролог плохо подготовлен, его знание человеческой природы и бессознательного поведения недостаточно глубоко.

Но как только вы начинаете становиться осознанными, вы начинаете становиться действительно человеком – не машиной.

Когда Гурджиев впервые сказал, что человек – машина, это многих шокировало. Но он говорил истину. Только эта истина применима к девяносто девяти и девяти десятым процента людей – одну десятую процента следует исключить.

Родился Гаутама Будда…

А на Востоке для человеческого гения это было время самых высоких возможностей. Во всех направлениях, в которых работал Восток, он достиг высочайшей вершины, кульминации… таких пределов, что вам уже не найти новой позы йоги, Патанджали исчерпал все возможности, эта наука завершена.

Прошло пять тысяч лет, и эти пять тысяч лет тысячи людей пытались найти новую позу, но так и не смогли.

Вы не можете найти новую сексуальную позу, Ватсьяяна описал все возможные позы – и несколько поз, которые могут даже показаться невозможными!

Шива довел до совершенства все медитационные техники – сто двенадцать. Вы можете играть с их комбинациями, но ничего нового найти невозможно. Астрология в те времена тоже достигла своей вершины.

И когда родился Гаутама Будда, сын великого царя, царь немедленно созвал самых лучших астрологов. Они изучили расположение звезд в момент рождения ребенка и не решались сказать что-либо.

Только один, самый молодой астролог сказал царю:

– Эти люди молчат потому, что это необычный мальчик и мы не можем вынести окончательного решения о нем. Есть две возможности…

А астрологи никогда не говорят таким образом. Астрология подразумевает, что вы должны предсказать то, что обязательно случится; от вас не ожидают предсказания всех возможностей – это уже не будет предсказанием.

Но молодой астролог сказал:

– Эти старые, мудрые люди даже не скажут вам об этом. Я молод и могу сказать, могу рискнуть, потому что у меня еще нет никакой репутации. Есть две возможности: либо этот мальчик станет властелином мира, чакравартином, либо он станет просветленным, пробужденным, освобожденной душой – но тогда он будет нищим. Либо он будет властелином мира, либо он будет нищим с чашей для подаяния в руках. И не в наших силах сказать, каков будет исход.

И все старые астрологи согласились.

– Этот юноша прав. Мы молчали, потому что астрология так не работает. Мы говорим: «Это непременно случится». Но, что касается этого мальчика, мы не можем дать определенный ответ. И возможности совершенно противоположны – либо властелин мира, либо нищий.

И вот что случилось.

Царь спросил у этих мудрых астрологов:

– Тогда скажите мне, как оградить его от того, чтобы он не стал нищим, как сделать так, чтобы он стал властелином мира. Это желание всей моей жизни. Я не смог этого добиться – но у него есть такая возможность. Поэтому скажите мне, что нужно сделать, чтобы он не стал нищим.

Они дали ему совет, но их совет привел впоследствии как раз к противоположному результату. Они предложили:

– Окружи его всей возможной роскошью. Не позволяй ему узнать о смерти, о старости. Не позволяй ему узнать о саньясинах. У него не должно оставаться времени на то, чтобы задумываться над вопросом: «В чем смысл жизни?» Пусть он все время будет занят пением, танцами, вином и женщинами, пусть он будет полностью погружен в это.

И именно это привело к беде – двадцать девять лет он находился в полной изоляции от мира, он абсолютно ничего не знал об обычной жизни в мире, где люди страдают от болезней, где люди стареют, где люди умирают, где есть саньясины, искатели истины… Если бы ему с самого начала позволили все это узнать, он бы приобрел иммунитет – с самого начала он бы видел, что люди стареют, люди болеют, что некоторые из них становятся саньясинами. Но двадцать девять лет он был полностью изолирован от мира.

И когда через двадцать девять лет он вступил в контакт с миром, – каждому человеку однажды приходится вступать в контакт с миром, – это стало для него великим потрясением. Он не мог поверить в то, что люди стареют, он не мог поверить в то, что жизнь заканчивается смертью. Он не мог поверить в то, что, пока он находился в изоляции, другие люди занимались поиском смысла жизни, пытались выяснить, обладает человек бессмертием или нет.

Если бы не изоляция от мира, потрясение могло бы оказаться не таким сильным. Ведь другие не испытывают такого потрясения – с самого детства каждый человек все видит и постепенно привыкает. Но для него это было ужасным потрясением.

В ту же ночь он ушел из дворца и стал саньясином, ищущим истину.

Отец пытался спасти его от чаши для подаяния, но именно эту участь он выбрал для себя той ночью.

Если бы его не держали во тьме, он мог бы стать Александром Великим. Но в определенном смысле это хорошо, что так случилось, потому что Александр Великий и ему подобные не способствовали развитию человеческого сознания.

Один этот человек, со своей чашей для подаяния, больше, чем кто-либо другой, приблизил человечество к звездам, к бессмертию, к истине. К такому человеку астрология неприменима.

Это хорошо, если вы признаете, что вы функционируете, как машина. Не чувствуйте себя оскорбленными – если вы чувствуете себя оскорбленными, вы будете защищать себя и останетесь теми же, кем вы были раньше. Постарайтесь понять свое поведение – механическое оно или нет?

Кто-то оскорбляет вас – как вы реагируете? Является ли эта реакция механической или осознанной? Думаете ли вы, прежде чем разгневаться? Погружаетесь ли вы хоть на мгновение в медитацию перед тем, как ответить? Возможно, то, что сказал этот человек, справедливо, и если бы вы не впали в гнев сразу же, а оставили бы себе маленький промежуток для медитации, то вместо гнева вы могли бы почувствовать благодарность к этому человеку и сказать: «Ты прав».

На самом деле, правда задевает вас гораздо сильнее. Ложь не задевает вас вообще.

На днях один мой саньясин принес мне вырезку из газеты. Один западный путешественник, вернувшийся из Тибета, дал пресс-конференцию, на которой он сказал: «Моим самым сильным впечатлением, которое я получил в Тибете, была встреча с Бхагваном».

Люди могут говорить подобную ложь, и те, кто читают это, будут этому верить. Печатное слово оказывает определенное воздействие на людей.

Несколько дней назад было еще одно газетное сообщение, в котором без всяких экивоков говорилось: «Очень скоро Ошо появится в Израиле. Он решил принять иудаизм, и после обращения в иудаизм он объявит себя новым воплощением Моисея».

Ну что можно сделать с этими людьми? Вы можете посмеяться над ними, но гневаться на них невозможно. Вы можете получить удовольствие, вы можете поблагодарить их за их воображение. На этих людях держится мир!

Просто наблюдайте за своими действиями и старайтесь не вести себя механически. Старайтесь делать то, что вы никогда раньше не делали в такой же ситуации.

Именно это имеет в виду Иисус, когда говорит: «Если кто-то ударил тебя по щеке, подставь ему другую щеку». Подлинный смысл этого высказывания в том, чтобы вы не действовали механически, потому что механическим действием было бы ударить того, кто бьет вас. Или, если вы не можете ударить его прямо сейчас, дождаться подходящего момента. Но подставить ему другую щеку – значит вести себя не механически, вести себя очень осознанно. Однако люди что угодно могут сделать механическим.

Я слышал об одном христианском святом, который постоянно цитировал: «Возлюби врага своего, и если кто-то ударит тебя по щеке, подставь ему другую щеку».

Однажды какой-то человек, который был противником христианства, подстерег этого святого, когда тот был один, сильно ударил его по щеке и стал смотреть в его глаза… На мгновение у святого появилось желание ответить этому человеку ударом, но, будучи святым, он вспомнил о своем учении, вспомнил о том, что этот человек сидит в церкви в первом ряду, и подставил ему другую щеку, думая, что тот не ударит его. Но этот человек ударил его по другой щеке еще сильнее! И в то же мгновение святой бросился на этого человека и нанес ему сильный удар в нос. Человек закричал:

– Что ты делаешь? Ты же христианин, ты должен любить своего врага.

Святой сказал:

– Забудь об этом. Иисус говорил только о двух щеках – относительно третьей я свободен. У меня нет третьей щеки, чтобы подставить ее тебе. И он не говорил, что если кто-то ударит тебя и по другой щеке, то ему нужно подставить нос!

Поскольку Иисус не говорил об этом, почему бы…

Гаутама Будда в одной из своих проповедей сказал:

– Старайтесь быть немеханическими настолько, насколько это возможно. Если кто-то бьет вас, оскорбляет вас, унижает вас, простите ему семь раз. Будьте осознанными.

Иисус говорил, что прощать нужно только один раз – ведь у вас всего две щеки, а по одной уже ударили. Остается только одна щека, а это не много… Будда говорит, что нужно прощать семь раз.

Один из учеников встал и спросил:

– А как насчет восьмого раза? Семь раз мы простим, а что делать на восьмой раз?

Даже Будда на мгновение умолк. Насколько глубока механичность человека…

– Тогда изменим это, – сказал Будда. – Делайте это семьдесят семь раз.

Ученик сказал:

– Ты можешь назвать любое число, но вопрос останется тем же: как насчет семьдесят восьмого раза? Мы можем стерпеть семьдесят семь раз…

Вы можете вести себя как праведники, но если ваше поведение механистично, это ничего не изменит.

Будьте бдительны и старайтесь увидеть, что вчера вы делали то же самое. Сегодня попытайтесь сделать все немного по-другому – вы же не машины.

Вчера вы говорили вашей жене то же самое, внесите небольшое изменение – вы же не машины.

И если на протяжении двадцати четырех часов вы непрерывно будете меняться, то постепенно вы выскользнете из механистичного поведения, и у вас начнет появляться осознанность.

Эта осознанность действительно делает вас человеком. Раньше вы только казались человеком, но на самом деле не были им.

Глава 32. Истина не может ждать вечно

Вопрос:

Ошо,

За последние четырнадцать месяцев в твоем мире случилось много такого, что было очень противоречивым и выглядело странно для духовной группы.

Само перечисление фактов и цифр, приведенных на ста пятидесяти шести страницах статьи, которая была напечатана в двух недавних выпусках журнала «Нью-Йоркер», могло вызвать гнев у большинства людей.

Хотя некоторые саньясины оставили тебя, я вижу, что многие из нас, в том числе и я, остались не потревоженными в нашем внутреннем существе. Без всяких сожалений многие из нас стали на новый путь, прыгнули в новое приключение.

Наши семьи, друзья и просто незнакомые люди либо с любопытством наблюдают за этим, либо подозревают, что мы марионетки с промытыми мозгами или безответственные типы. Есть ли способ объяснить это внутреннее доверие к мастеру, которое возникает у ученика? Может ли кто-то из нас объяснить, что за этими фактами и цифрами скрываются любовь, веселье, тайна духовной трансформации, которые мы, на наше счастье, разделяем с тобой? Стоит ли мне беспокоиться об этом, или мне нужно просто сосредоточиться на тебе и на внутреннем путешествии, игнорируя любопытных и скептиков?

Жизнь была бы очень легкой, если бы она состояла только из фактов и цифр, – легкой, но скучной и плоской; жизнь была бы легкой, но тогда не стоило бы жить. А ум озабочен только фактами и цифрами.

Великим благословением существования является то, что ум – это не все, что в жизни есть нечто гораздо большее – то, что не может быть сведено к фактам, объяснениям, теориям. Нечто таинственное всегда остается необъясненным, и это самая ценная, самая важная часть жизни.

Невозможно объяснить любовь, доверие, красоту, благодать, благодарность, тишину. Похоже, что все самое значительное находится за пределами ума, а все незначительное находится в пределах ума.

Я вспомнил о великом суфийском мастере Джуннаиде. Однажды один из его учеников – который с трудом отказался от скептицизма и каким-то образом заставил себя довериться Джуннаиду – отправился в лес на охоту. И в лесу он увидел Джуннаида, сидящего на берегу прекрасного озера с красивой женщиной. Он увидел их издалека, а издалека все кажется красивым – особенно мусульманские женщины.

Среди мусульманских женщин вы не сможете увидеть некрасивых – их лица закрыты чадрой. Это великая стратегия некрасивых женщин, направленная против красивых, потому что таким образом красота прячется.

Все его подавленные сомнения и подозрения вышли на поверхность – а Джуннаид не просто сидел рядом с женщиной, эта женщина наливала для него из бутыли вино в чашку.

Все его доверие к Джуннаиду было разрушено, вся его любовь закончилась: «Всему есть предел. Это зашло слишком далеко. Этот человек – обманщик!»

И если бы он ушел, не поговорив с Джуннаидом, он так и остался бы с убеждением, что этот человек – обманщик. У него были все факты, он все видел собственными глазами, он был свидетелем. Ему не нужны были никакие другие доказательства, другие свидетельства. Никакие аргументы не убедили бы его в том, что он заблуждался.

Но Джуннаид громко крикнул:

– Не уходи! Подойди поближе – когда подходишь ближе, многие факты оказываются фантазиями. И чем ближе подходишь, тем больше обнаруживаешь в них вымысла. Просто подойди поближе.

Ему было немного страшно, но он все-таки подошел.

Джуннаид поднял чадру с лица женщины – это была мать Джуннаида, старая женщина. И он сказал:

– Ну, как насчет той красавицы, которую ты видел? А ты видел ее своими собственными глазами. Разве мог ты представить, что это – старая женщина, моя мать? Твое воображение не способно на такое.

Теперь возьми эту бутыль и присмотрись к ней, попробуй ее содержимое; это чистая вода, а не вино. Просто сама бутыль – из-под вина.

А ведь ты собирался уйти в абсолютной уверенности, что этот человек – обманщик, который тайком в лесу наслаждается вином и женщинами, а на людях носит другую маску – маску великого мастера.

Ученик припал к его ногам и сказал:

– Пожалуйста, прости меня!

– Дело тут не в прощении, а в понимании, – ответил Джуннаид. – Твое доверие вынужденное, а вынужденное доверие рано или поздно будет разрушено. Твоя любовь является усилием, а любовь не может быть усилием: либо ты любишь, либо нет, вопрос об усилии не возникает. Ты пытался подражать другим ученикам, а путь истины – не для подражателей.

Я пришел на это место только ради тебя, зная, что ты собираешься на охоту и обязательно придешь к этому озеру. Тебе придется начать все с самого начала, и на этот раз твоя любовь не должна быть усилием, а твое доверие не должно быть вынужденным. Любовь и доверие прекрасны, когда они растут естественно, – и когда они растут естественно, тогда никакие факты и никакие цифры не могут уничтожить их. Они обладают такой огромной собственной энергией, что все факты и цифры просто испаряются.

Факт – это не истина, он подобен мыльному пузырю. Да, мыльный пузырь существует – но его существование почти равно несуществованию.

Истина же обладает вечностью: она была истиной, она является истиной, она останется истиной. Истина не может быть чем-то иным.

Факты все время меняются. Факты зависят от интерпретаций. Один и тот же факт можно интерпретировать тысячей и одним способом. И именно этим мы и занимаемся, иначе не нужно было бы так много религий, так много философий, так много идеологий. Ведь истина одна.

У мистика нет никакой философии, у мистика нет никакой идеологии – у него есть сама истина.

Просто возьмите несколько фактов и посмотрите, как их можно истолковывать не только разными, но и диаметрально противоположными способами.

Махавира, самый великий джайнский мастер, всю свою жизнь ходил обнаженным. Он отрекся от мира, от своего царства, он отрекся от всего – от одежды, от обуви. Он жил, как только что родившийся ребенок – обнаженный, с пустыми руками. У него не было даже чашки для подаяния. Он принимал подаяние прямо в свои руки. Он ни от чего не хотел зависеть. Его основной целью была полная свобода.

И он был настолько последовательным, что даже отказывался пользоваться небольшим лезвием, чтобы обрезать волосы или сбривать бороду. Это означало бы зависимость от ножниц или лезвия, поэтому он просто вырывал волосы собственными руками. Это было больно, но он умудрялся справляться с этим.

Махавира прожил восемьдесят два года… И ему приходилось вырывать волосы, потому что он не мылся. Согласно его подходу, мыться – значит заботиться о теле, верить в тело – а тело есть не что иное, как кости, кровь и плоть, насквозь прогнившие и просто покрытые кожей. Какой смысл мыться? Вы же не тело. А сознание не нуждается в чистоте, потому что оно не может загрязниться.

В Индии джайны вот уже две с половиной тысячи лет почитают Махавиру как одного из самых великих мистиков мира. И даже те, кто не входит в круг его единомышленников, относятся к нему с великим уважением.

Но я призываю Зигмунда Фрейда проанализировать поведение и характер Махавиры – те же самые факты.

Это странно, но во всем мире в сумасшедших домах содержатся тысячи людей, сумасшествие которых проявляется в том, что они ходят голыми и рвут на себе волосы. Они никому не позволяют стричь им волосы или брить бороды. И те же сумасшедшие отказываются принимать душ или ванну. Странно… Не относится ли и Махавира к этой категории сумасшедших?

Или эти сумасшедшие, Махавиры, – великие мастера, не понятые этим безумным миром? В этом нужно разобраться.

Как это ни странно, эти сумасшедшие, – которые ходят голышом, рвут на себе волосы, не моются, – абсолютно не склонны к насилию. Они совсем не опасны, они ни на кого не нападают, они никого не убивают. Это совершенно безобидные люди. А в этом и заключается вся философия Махавиры – в ненасилии.

Возможно, он был гениальным безумцем, обладающим таким богатым интеллектом, что из своего безумия создал философскую концепцию. Кто теперь может разобраться в этом?

Факт сам по себе ничего не значит, сам по себе он ни о чем не говорит, факт есть просто факт.

Как только вы задумываетесь над ним, вы начинаете создавать интерпретации, и эти интерпретации будут зависеть от вашей позиции. Они не имеют ничего общего с фактом.

Поскольку я призвал Зигмунда Фрейда, я не могу позволить так легко его отпустить. Он был основателем психоанализа, и при этом он всю свою жизнь оставался практикующим иудеем, подписывавшимся под всеми суевериями иудеев.

Возьмем, к примеру, обрезание: каждому еврейскому мальчику сразу же после рождения делают обрезание. Мусульманам тоже делают обрезание, но не сразу после рождения, а через два или три года.

И евреи верят, что благодаря обрезанию они являются самым умным народом в мире. Пожалуй, верно, что они самые умные в мире. Во всем современном мире доминируют евреи: Зигмунд Фрейд, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн – эти три фигуры выделяются среди миллиардов людей. Их вклад в благополучие человечества огромен.

Я уже говорил вам, что сорок процентов Нобелевских премий присуждается евреям. Это просто нарушение всяких пропорций: сорок процентов – небольшой группе евреев и шестьдесят процентов – всему остальному миру. Естественно, они более умны, в этом не приходится сомневаться, это – факт. И у них есть идея, что они такие умные благодаря обрезанию, и в пользу этой идеи они приводят философские, логические, научные доказательства.

И кто знает? Может быть, они правы. Сейчас многие правительства мира готовятся принять постановления о том, что каждый ребенок, родившийся в больнице, должен подвергаться обрезанию. Неважно, кто ребенок по происхождению: иудей, индуист, христианин или мусульманин – дело не в этом, это вопрос гигиены.

Это несомненно гигиенично. Но у евреев за этим стоит притянутая за уши философская идея: они говорят, что когда ребенок рождается… А половые органы – самая чувствительная часть тела. Это признается наукой, физиологией – что половые органы связаны с определенным мозговым центром. Как это ни странно, этот центр, который связан с половыми органами, расположен в непосредственной близости к центру интеллекта, они – соседи. И они просто не могут не находиться рядом друг с другом, поскольку в мозгу имеется семьсот центров, так что они очень тесно связаны.

Евреи говорят, что, когда маленькому ребенку делают обрезание, болевой шок достигает сексуального центра. Но этот шок так силен, а ребенок так нежен, что шок выходит за пределы сексуального центра и затрагивает соседний центр – центр, отвечающий за интеллект. И интеллектуальный центр получает сильное стимулирование, которое другие дети не получают, поэтому такой ребенок сильно опережает в умственном развитии других детей.

А весь остальной мир считал обрезание предрассудком.

Факт тот же самый, но теперь они подыскивают ему научные подтверждения. И это тоже не абсолютные доказательства, вот почему я говорю, что эта идея притянута за уши. Но Зигмунд Фрейд тоже верил в это, хотя у него не было всех этих фактов, которые есть у меня, потому что в то время не было известно, что сексуальный и интеллектуальный центры расположены рядом. Не было известно и то, что сексуальность связана с умом, а половые органы – это только приложение к сексуальному центру, на самом деле не они ответственны за сексуальность. Их можно обойти, вы можете наслаждаться сексуальным переживанием, а ваши половые органы даже не будут об этом знать.

Зигмунд Фрейд никогда не исследовал, никогда не поднимал вопрос об иудейской идее обрезания – а ему это следовало бы сделать, поскольку он был евреем и вся его работа была связана с сексуальностью. Вся его жизнь была посвящена изучению сексуальности, но он обошел вопрос об обрезании, он не говорил о нем. Другие народы веками смеялись над обрезанием.

Я слышал, что епископ и раввин жили напротив друг друга, и, естественно, они во всем соперничали друг с другом. Однажды епископ купил себе красивый «шевроле». Раввин вышел на улицу и сказал:

– Прекрасная машина… Чья она?

Появился епископ с ведром воды и вылил воду на машину.

– Это моя новая машина, – сказал он.

Раввин спросил:

– А зачем вы вылили на нее воду?

Епископ ответил:

– Это крещение. – А он был баптистом. – Теперь эта христианская машина, баптистская – она крещеная.

Для раввина это было уж чересчур.

На следующий день епископ увидел в гараже раввина прекрасный «кадиллак». Он был поражен. В Америке «шевроле» – это автомобиль бедных. Бедные кварталы называются «кварталами „шевроле“». В других странах «шевроле» – машина богачей, но в Америке это машина для бедняков. А «кадиллак» – это машина евреев.

Епископ подошел к раввину и спросил:

– Как вам удалось заполучить такую машину?

– Бог заботится о своих избранниках, – ответил раввин. – Пойдемте со мной – сейчас будет обряд.

– Какой обряд? – удивился епископ.

Раввин сказал:

– Заходите в гараж.

Епископ зашел в гараж, а раввин пошел в дом и вернулся с большими садовыми ножницами. Епископ ничего не мог понять – что происходит? Что за обряд? Раввин стал распевать какие-то еврейские молитвы и затем отрезал часть выхлопной трубы.

Епископ спросил:

– Что вы делаете?

Раввин ответил:

– Это обрезание – теперь машина стала абсолютно иудейской. Если вы можете крестить вашу машину, то неужели вы думаете, что я не могу сделать мою машину иудейской?

Все смеялись над обрезанием.

Но Зигмунд Фрейд никогда даже не поднимал вопрос об обрезании. Он никогда не поднимал ни единого вопроса, который бы противоречил иудейской традиции. Всю свою логику, весь свой разум он использовал для того, чтобы критиковать других.

Я спросил у одного джайнского святого:

– Зигмунд Фрейд сказал о Махавире именно так, хотя он и не говорил этого, поскольку ничего о нем не знал. Но я абсолютно уверен, что он бы это сказал. А что вы можете сказать о Зигмунде Фрейде, об иудеях?

И вот что он сказал:

– Если бы кожа на кончике полового члена была ненужной, существование не наделило бы ею ребенка. Существование дает только то, что нужно. Обрезание этой кожи – это эгоизм, это попытка доказать, что вы более мудры, чем само существование. И глупа сама идея, что человек более мудр, чем существование.

Я спросил его об Иисусе, так как на встречу с этим джайнским святым я взял с собой христианского миссионера Стэнли Джонса. Я сказал:

– Вот – Стэнли Джонс. Он критикует джайнских, буддийских и индуистских святых за то, что они не приносят человечеству никакой пользы. Наоборот, они требуют, чтобы люди служили им, поклонялись им, считая это своим правом по рождению.

Люди могут умирать от голода – их это не заботит. Махавира и Будда не открыли ни одной больницы, ни одной школы для детей бедняков, ни одного приюта, как мать Тереза. Но считается, что эти люди очень сострадательны. Где же здесь сострадание? Что вы думаете об Иисусе?

Джайнский святой ответил:

– Об Иисусе? Согласно нашим представлениям, все в жизни связано в цепочку причин и следствий, такова теория деяния.

В некоторых преданиях говорится о том, что если Махавира идет по дороге, а на ней лежит колючка, то колючка исчезнет с дороги, поскольку Махавира покончил со всеми дурными деяниями. Теперь существование не может причинить ему никакой боли. Это выглядит логично: если существование принимает решение о наградах и наказаниях, то, конечно, колючка должна исчезнуть с дороги.

Мусульмане рассказывают о Мухаммеде – а он жил в Аравии… Жаркое солнце, ни облачка на небе, никаких деревьев, никакой тени. Но над Мухаммедом, куда бы он ни пошел, всегда двигалось одно чудесное облако – потому что он покончил со всеми дурными деяниями. Именно поэтому он был выбран Богом в качестве посланника – он стал таким чистым, что мог быть его посредником. Так что Бог должен защищать его. При палящем солнце его овевает прохладный ветерок, а большое облако бросает на него тень.

Этот джайнский святой сказал:

– То, что Иисуса распяли, доказывает, что в своей предыдущей жизни он совершил какие-то очень дурные деяния. Распятие было наказанием.

Это не имеет никакого отношения к иудеям или римлянам, распявшим его. Это лишь видимые факты, а невидимая истина заключается в том, что он, должно быть, совершил что-то действительно ужасное – убийство, изнасилование – и результатом было распятие. Поэтому распятие – это не то, чему следует поклоняться, это наказание.

А для христианина тот же самый факт – распятие Христа – делает его величайшим человеком на земле, потому что он пострадал за человечество, он был распят ради вас, чтобы спасти вас, он пожертвовал своей жизнью. Таково их толкование.

Но джайны, индуисты и буддисты будут объяснять этот факт так: «Он пострадал за многочисленные преступления в прошлых жизнях. Он не пожертвовал своей жизнью ради кого-то – мы не видим, чтобы кто-нибудь был спасен. Кто спасен? Он не смог спасти даже самого себя».

Вам всегда нужно помнить о том, что вас не должны беспокоить факты. Их можно очень убедительно интерпретировать тем или иным образом, но факты относятся к внешнему миру. Истина – вот на чем вам следует концентрироваться.

Ты упоминаешь статью обо мне и коммуне в журнале «Нью-Йоркер». Наверное, они никогда раньше не публиковали такой большой статьи – сто пятьдесят шесть страниц. А то, что они называют фактами, было просто предоставлено им правительством. Они не обращались ко мне, а ведь на каждый факт найдется контрфакт. Гораздо проще выслушать только одну сторону.

Я слышал, что Мулла Насреддин в старости стал почетным судьей. Началось слушание его первого дела. Он выслушал одну сторону и стал писать приговор.

Секретарь суда не мог поверить в происходящее. Он прошептал ему на ухо:

– Уважаемый судья, что вы делаете? Вы же еще не выслушали другую сторону. Они ждут.

Мулла Насреддин сказал:

– Я не собираюсь больше никого выслушивать, потому что сейчас ситуация мне абсолютно ясна, а если я выслушаю другую сторону, я запутаюсь. И тогда будет трудно вынести приговор.

Журнал «Нью-Йоркер» просто представляет одну сторону.

Я приведу вам несколько фактов, которые есть у другой стороны, чтобы вы могли увидеть, что фактам не следует придавать решающего значения.

Землю, которую мы приобрели для коммуны, пытались продавать в течение пятидесяти лет, ее никто не хотел покупать, так как это была пустыня. Там не росло ни одного цветка, земля там никогда не возделывалась; это была бесполезная пустошь. И это был большой участок – сто двадцать шесть квадратных миль, восемьдесят четыре тысячи акров.

Мы купили эту землю. Ее владелец был очень счастлив, потому что он уже потерял надежду ее продать.

Правительство предлагало за эту землю три миллиона долларов. Это была почти маленькая страна – сто двадцать шесть квадратных миль, в три раза больше, чем Манхеттен. И тот человек уже собирался сказать «да» правительству, когда на сцену вышли мы.

Мы сразу же предложили ему шесть миллионов долларов. Он не мог поверить в это – не три миллиона, а шесть! Все тут же было улажено.

И это было началом конфликта с правительством.

Но если правительство действительно было заинтересовано в этой земле, оно могло бы предложить больше. Им не следовало обижаться, это была простая коммерческая сделка. И в любом случае это не их земля.

Весь мир совершенно забыл, что настоящие американцы – это краснокожие американцы, которые живут сейчас в резервациях, в лесах. Их заставляют жить почти в концентрационных лагерях, в американском варианте немецких концентрационных лагерей – это получше, ведь немецкие лагеря были окружены колючей проволокой, охранялись вооруженными людьми, в них было много жестокости.

Американский концлагерь более изощренный – никакой колючей проволоки, никаких охранников, вы и не скажете, что это концлагерь. Но это концлагерь – высшего порядка, устроенный более искусно и тонко.

И правительство выплачивает каждому индейцу пособие – ведь Америка принадлежит им, это их страна. У индейцев нет работы, но они получают приличное пособие. Все, чем они занимаются, – это плодят детей, так как чем больше у них детей, тем больше денег они получают. Каждому члену семьи положено пособие.

Но нужно понимать: когда у людей нет работы, но есть деньги, то что им остается делать? Они играют в азартные игры, пьянствуют, принимают всевозможные наркотики, занимаются проституцией и ни о чем не беспокоятся – каждый месяц они получают деньги. Деньги ни за что, деньги за то, чтобы они молчали о том, что Америка принадлежит им, что люди, которые считаются американцами, – не американцы. Кто-то из Англии, кто-то из Италии, кто-то из Франции, кто-то из Голландии, кто-то из Германии, кто-то из Швейцарии – из всех европейских стран, но они не американцы. Они все иностранцы.

И мой первый конфликт с правительством возник из-за того, что я сказал именно то, что я сейчас говорю вам: американский президент такой же иностранец, как и я. Единственная разница в том, что за ним стоят два или три поколения, он иностранец двухсотлетней давности, а я свежий.

А свежее всегда лучше, чем старое и гнилое.

Я сказал им: эта земля не принадлежит ни вам, ни нам.

Мы купили эту землю, мы заплатили деньги, а вы захватывали земли, убивали людей, невинных людей. Вы – преступники.

Если кто-то и нуждается в разрешении жить в Америке, так это вы – от американского президента до последнего американского нищего. И если вы действительно являетесь сторонниками того, что записано в вашей конституции, если вы за демократию, за свободу, если вы искренни и честны, то верните эту страну индейцам. И обратитесь к ним с просьбой о предоставлении вам вида на жительство. Если они захотят вас оставить, можете оставаться, если нет – отправляйтесь домой.

И вы убивали их, вы вторгались на их землю, вы – преступники. Мы же просто купили землю.

Вы иногда тоже покупали землю, но это было просто прикрытием. Например, Нью-Йорк – земля, на которой расположен Нью-Йорк, – был куплен за тридцать серебряных монет. Это – бизнес? И вы думаете, что люди пошли на это по доброй воле? Или все-таки их вынудили сделать это под угрозой штыков и ружей?

Конфликт начался потому, что я сказал: «Ни один из вас не отличается от людей в моей коммуне. Мы приехали недавно, вы приехали немного раньше. Вы совершили всевозможные преступления, а мы просто купили землю. И вы могли бы купить эту землю, если бы предложили за нее больше денег, – это обычный бизнес».

Но американское правительство молчит об этом.

И Америка, должно быть, останется единственной страной в мире, где люди, такие как бедные краснокожие, не могут восставать. Это такая хитрая стратегия – давать им деньги. Они думают: «Восставать? Ради чего? Мы получаем деньги, достаточно денег, не надо работать… можно наслаждаться жизнью, танцевать, петь, принимать наркотики. Никаких проблем, связанных с бедностью или чем-то еще, – зачем нам революция?» Сама эта идея неприемлема для них.

И все они – пьяницы, все употребляют опиум и проводят свое время в праздности. Они не в состоянии устроить революцию. Деньги убили их революцию, их дух.

Потому что я сказал об этом ясно…

И потому что земля, которую мы купили, когда-то принадлежала древнему индейскому племени, которое сейчас живет неподалеку в лесах… И еще в старые времена этому племени было дано пророчество, что придет человек с Востока со своими последователями, одетыми в красные одежды, и освободит их от рабства, навязанного им захватчиками.

Так случилось, что мои люди носят красную одежду, так случилось, что я приехал с Востока.

И индейцы стали приходить к нам и говорить: «Мы так долго ждали – мы слышали это пророчество из поколения в поколение».

И правительство испугалось этого, но оно никогда не скажет о своих страхах.

Я мог бы настроить индейцев против американского правительства, я мог бы устроить революцию – этого они боялись. Они хотели как можно быстрее уничтожить меня и коммуну.

Эта земля никогда ничего не производила, но они объявили ее пригодной для обработки, поэтому мы не могли построить на ней больше двадцати домов, двадцати фермерских домов. И мы начали бороться, мы заявили: «Вы должны доказать это. Что было выращено на этой земле за последние пятьдесят лет? Если это земля, пригодная для обработки, то на ней должно было что-то выращиваться. И только потому, что вы написали это в ваших бумагах… И мы не знаем, когда вы это написали. Может быть, вы написали это прямо сейчас – для того, чтобы чинить нам препятствия. Вы должны доказать, что на этой земле велись сельскохозяйственные работы. Если это пригодные для обработки земли, то мы будем их возделывать, но такой большой участок невозможно обрабатывать силами маленькой группы людей, живущих в двадцати домах. Чтобы сделать эту землю цветущей, потребуется по крайней мере пять тысяч человек, и нужно построить водохранилища, резервуары для дождевой воды, потому что без нее не обойтись. Нужны гигантские усилия, чтобы проложить дороги, построить дома».

Но они не соглашались изменить районирование – что было просто глупо, так как мы не собирались уничтожать их пахотную землю. Мы создавали пахотную землю из пустыни, мы превращали пустыню в оазис.

Они постоянно создавали юридические проблемы, а мы пять лет постоянно боролись с ними – и мы каждый раз выигрывали дела в суде, поскольку факты были совершенно очевидны.

Когда они увидели, что не могут победить, действуя в рамках закона, они стали предпринимать незаконные действия.

А когда само правительство начинает действовать незаконно, противостоять ему очень трудно – ведь нас было всего пять тысяч человек. Правительство с нами боролось, христианская церковь боролась, и никто не мог сказать, какой вред мы им причинили, что мы сделаем плохого.

Ближайший американский город находился в двадцати милях от нас. Мы жили сами по себе и занимались своими делами. Но они так сильно перепугались…

У этого страха были подсознательные причины.

Америка принадлежит не им, а они говорят о демократии, они говорят о свободе, они говорят о правах человека. И они отняли все земли у бедных индейцев, они уничтожают их таким изощренным способом, который нигде еще не применялся.

Положение индейцев безнадежно по двум причинам. Во-первых, они не в своем уме, они постоянно пьяны, постоянно бессознательны – они все время устраивают драки, убивают друг друга. Во-вторых, их рабство выгодно им – не работая, они получают пособие. Бороться с правительством – значит потерять пособие и создать для себя множество проблем. Так зачем беспокоиться?

И поскольку я говорил именно это… Я пригласил президента Америки, губернатора штата и генерального прокурора приехать и увидеть своими глазами, какой эта земля была раньше и во что мы ее превратили.

Но вместо того, чтобы похвалить нас, они хотели, чтобы мы ликвидировали коммуну и покинули Америку.

Похоже, они так сильно любили эту пустыню, что теперь снова превращают эту землю в пустыню.

Возможно, им нужна третья мировая война, чтобы превратить всю Америку в пустыню. Если они так сильно любят пустыню, их желания должны осуществиться.

Но эти факты, которые они представили через год… Где был этот «Нью-Йоркер», когда я находился там и мог ответить? А теперь они приводят факты и цифры.

И они ни разу не обратились к другой стороне с вопросами: «А каковы ваши факты и цифры?», «Каковы ваши претензии к правительству?», «Не считаете ли вы, что правительство вело себя по-фашистски, агрессивно, грубо, примитивно, не демократически?..»

Им следовало спросить у нас – ведь мы пострадали.

Но пресса находится либо в руках церкви, либо в руках политических партий, либо в руках правительства, либо в руках богачей.

Первым, кто выступил против нас, был бывший вице-президент Рокфеллер – так как он планировал сделать весь Орегон федеральным штатом. Федеральное правительство владеет половиной земли в Орегоне, и они хотели завладеть всей землей в штате, чтобы создать там убежища на случай ядерной войны. А штат Орегон – самое подходящее место: там мало населения, его легко можно было бы превратить в огромное убежище на случай атомной войны.

Когда мы появились в этом штате, первым человеком, у которого это вызвало раздражение, был Рокфеллер – ведь теперь сто двадцать шесть квадратных миль земли не могли стать федеральной собственностью.

Именно это он сказал на пресс-конференции: «Эта коммуна является независимой страной внутри страны, этого допустить нельзя».

Если бы они попросили нас… Это было так просто. Они могли бы предоставить нам землю где-нибудь в другом месте, мы бы перенесли коммуну. Или с самого начала они могли бы сказать нам: «Мы готовы предоставить вам другой участок земли». Не было бы никакой проблемы, нам было все равно.

Но все эти люди одинаковы: они говорят одно, а делают другое. А думают еще о чем-то. Никогда точно не знаешь, что у них на уме, что они делают и какова их цель.

Они признали наше право быть городом – и это было признано судом, тремя судьями.

Один судья был против нас, он был фанатичным христианином. Но, видя, что двое других судей были на нашей стороне и его мнение ничего не изменит, он тоже поставил свою подпись, и мы стали городом.

И это им было труднее всего проглотить: вопреки президенту, вопреки всему правительству мы выиграли это дело и стали городом.

Вы будете удивлены, в двадцатом веке… Один судья, который был за нас, был мормоном. Мормоны – очень хорошие люди, сектанты, но очень честные и искренние люди. И в Америке они претерпели очень много страданий от других христиан из-за особенностей своего мировоззрения…

Одна из их идей заключается в том, что глава мормонов находится в прямом контакте с Богом – без всякого папы римского, без всякого посредника. У главы мормонов есть прямая линия связи с Богом. Для христиан это неприемлемо – они обходят папу римского.

Они убили основателя мормонской секты, и тем самым они сплотили мормонов, и им пришлось предоставить им город. Повторялась та же история, и они испугались. Сейчас у мормонов есть свой город – Солт-Лейк-Сити, один из самых красивых городов в Америке.

Один судья был мормоном. И был разыгран такой трюк: глава мормонов сообщил этому судье, что Бог избрал его для того, чтобы он подал в отставку и отправился в Нигерию служить человечеству.

Я сказал этому судье: «Это простая политика. Они хотят убрать вас с поста, потому что, когда вас не будет… Один судья против нас, другой колеблется и готов оказаться на стороне власти. Мы стали городом только благодаря вам, вашей искренности, вашей справедливости. Теперь вы оставляете нас в очень трудном положении».

И что за дурацкая идея! В мире живут миллиарды людей, а Бог выбрал именно этого беднягу – именно он должен был уйти в отставку и отправиться на целый год в Нигерию. Но мормоны такие наивные люди, что они поверили, что это было повелением Бога, и они не могли ослушаться.

Так что этот судья ушел в отставку, и сразу же на его место был назначен фанатичный христианин.

Тот же самый суд, который признал за нами право быть городом, через шесть месяцев отказал нам в этом праве.

И весь фокус был в том, что они убрали одного человека, который не мог поступать несправедливо, и заменили его абсолютно фанатичным христианином. Они полностью забыли о своих собственных законах, и они делали все в нарушение своей собственной конституции.

Два года непрерывно ходил слух, что они собираются арестовать меня, но они не осмеливались проникнуть на территорию коммуны по одной простой причине – они знали, что, пока они не убьют пять тысяч саньясинов, они не смогут меня арестовать. А они не были готовы идти на такой риск: убийство пяти тысяч человек, большинство из которых были американцами, навсегда скомпрометировало бы их демократию.

Они хотели каким-нибудь образом выманить меня из коммуны, чтобы где-нибудь захватить меня одного. Вот почему они ждали два года.

До нас постоянно доходили слухи об этом, и постепенно все решили, что это всего лишь слухи и у них не хватит на это смелости.

В соседнем американском городке, в двадцати милях от нас, были размещены части Национальной гвардии, и каждый день они стягивали туда все больше и больше сил, чтобы в случае необходимости они легко могли убить пять тысяч человек.

Но как только им удалось выманить меня из коммуны, все стало проще для них.

Без всякого ордера они арестовали меня и пятерых саньясинов, которые были со мной. Это было абсолютно незаконно. Они не могли даже привести причину, по которой нас арестовали, целых три дня в суде они не могли доказать необходимость моего ареста. Тем не менее меня не отпустили под залог.

Таковы факты и цифры. Правительство оказывало давление на мирового судью: «Если вы хотите стать федеральным судьей, не отпускайте этого человека под залог». Так что всех пятерых саньясинов отпустили под залог, только я остался под арестом.

И в суде прокурор, представлявший интересы правительства, сказал: «Мы не можем доказать выдвинутые против него обвинения, но правительство требует, чтобы его не отпускали под залог, так как этот человек очень умен и у него много друзей». Впервые я услышал, что быть умным – преступление.

Я никогда не думал, что этого достаточно, чтобы быть преступником; если этого достаточно, чтобы быть преступником, то Иисус Христос – самый большой преступник в мире, ведь половина людей на земле – христиане. И еще прокурор сказал, что у меня столько денег, что я могу пожертвовать залогом, – даже если это будет залог в десять миллионов долларов, я могу позволить себе потерять их.

И это показывает всю их ничтожность и слабость… Величайшая держава в мире – со всей своей армией, со всем своим ядерным оружием, со всей своей полицией – не может воспрепятствовать человеку пересечь страну… Тогда вся их власть бессильна.

Но истинная причина состояла в том, что женщину-судью не интересовало ничего, кроме того, что она хотела стать федеральным судьей.

Даже тюремный надзиратель не думал, что я вернусь в тюрьму. Он считал, что для этого нет никаких оснований: «У них нет ордера на арест, у них нет никаких доказательств, вас освободят». Он захватил с собой мои вещи и сказал: «Я могу освободить вас прямо у здания суда, нет необходимости возвращаться в тюрьму».

Когда ему пришлось везти меня назад в тюрьму, он был очень раздражен. Он сказал: «За всю мою жизнь я не видел такой несправедливости. За три дня судебного разбирательства прокурор ничего не смог доказать – и он признает, что ничего не может доказать. Тем не менее правительство хочет…»

А что такое правительство? В этом деле правительство было всего лишь одной из сторон.

И, действуя против одного человека, правительство оказывает давление на судью – подкупает, шантажирует…

Тюремный надзиратель сказал мне: «Все дело в том, что этой женщине пообещали, что, если она освободит вас под залог, – а вы имеете на это право, – ее не назначат федеральным судьей. А она хочет стать федеральным судьей».

И через три дня она стала федеральным судьей.

Этим журналистам следует думать не только о тех, кто обладает властью, но и о тех, у кого власти нет, – они должны защищать людей от несправедливости.

Против меня были выдвинуты обвинения в совершении ста тридцати шести преступлений – против человека, который не выходил из дома. Я три с половиной года не выходил из дома, даже в сад; как я мог умудриться совершить сто тридцать шесть преступлений? Но представители правительства сказали моим адвокатам: «Если вы не признаете хотя бы два преступления, тогда жизнь Ошо будет в опасности. – Это был последний шантаж. – Если вы хотите подвергнуть его жизнь опасности, вы можете начинать процесс. Лучше согласитесь и убедите Ошо признать обвинения по двум пунктам». Им это было нужно, чтобы показать всем, что они были правы: раз я признал себя виновным, значит, я совершил эти преступления. И они угрожали: «Если вы не согласитесь, тогда ему будет отказано в праве освобождения под залог, и процесс может продолжаться десять или двадцать лет – правительства в силах это сделать. И жизнь Ошо будет находиться в опасности. Так что, если вы хотите спасти его, то попытайтесь убедить его признать себя виновным».

Мои адвокаты пришли ко мне со слезами на глазах, они сказали: «Мы никогда не сталкивались с таким шантажом – и шантажом занимается правительство, оно недвусмысленно угрожает. Поэтому тебе нужно признать обвинения по двум пунктам. И они не хотят, чтобы ты оставался в Америке и пятнадцати минут. Признай обвинения по двум пунктам, и твой самолет будет ждать тебя в аэропорту, ты сразу же улетишь из Америки, и в течение пяти лет ты не сможешь вернуться сюда». Сначала я хотел отказаться.

Но я посмотрел на своих поверенных, я вспомнил о моих саньясинах во всем мире…

А я уже слышал, что некоторые саньясины отказались даже принимать пищу. Те двенадцать дней, что я был в тюрьме, некоторые саньясины вообще не ели, они объявили голодовку.

Я не жесткий человек. И я также не серьезный человек.

Поэтому я сказал: «Никаких проблем. Не беспокойтесь – я согласен. Но как только я выйду из здания суда, я заявлю журналистам, что это шантаж».

И это правда, что они были готовы убить меня, потому что, когда я вернулся в тюрьму, чтобы забрать свои вещи, под моим креслом уже была установлена бомба. Она не взорвалась, потому что это была бомба с часовым механизмом.

И я приехал в тюрьму рано, так как я сразу же признал обвинения. Я сказал: «Нет смысла продолжать. Я признаю себя виновным в любых двух преступлениях по вашему выбору. Я даже знать не хочу, что это за преступления». Так что за пять минут дело было закрыто.

Они думали, что я приеду в тюрьму к пяти часам, а я приехал туда к часу дня. Так что бомба была установлена не на то время. И когда я покинул тюрьму, им пришлось обезвредить бомбу. И сейчас они должны признать, что в тюрьме никто не может установить бомбу, кроме самого правительства, больше туда никто не может проникнуть.

Американская тюрьма… Сначала вы должны пройти через трое больших ворот, все они оборудованы автоматикой. Вы не сможете их открыть, они открываются только при нажатии кнопки дистанционного управления. Когда первые ворота открываются, двое других ворот остаются закрытыми. И вторые ворота открываются только тогда, когда первые снова закрыты. А после ворот нужно было пройти еще через три помещения.

И комната, в которой я должен был получить мои вещи, находилась во внутренней части здания. Никто извне не мог проникнуть туда и установить бомбу.

Бомба была установлена правительством. Должно быть, они решили, что если я откажусь признать обвинения, то будет лучше сразу же покончить со мной, а не растягивать на долгие годы судебный процесс, в котором бы они проиграли, – ведь у них не было никаких свидетельств, никаких доказательств.

Все эти сто тридцать шесть преступлений – это просто их воображение, и ничего больше. И совсем недавно, несколько дней назад, это было признано генеральным прокурором.

На пресс-конференции его спросили: «Почему Бхагвана не посадили в тюрьму?»

И он сказал: «Потому что он не совершил никакого преступления, и у нас не было никаких доказательств».

Тот же самый человек стоял в суде со списком, в котором были перечислены сто тридцать шесть преступлений.

И этот человек – правая рука президента Рональда Рейгана, они друзья с детства, они оба были актерами в Голливуде. И когда Рейган стал президентом, он сделал его генеральным прокурором Америки; сейчас он является высшей юридической властью в Америке. Поэтому быть того не может, чтобы он действовал без ведома Рейгана.

Это заговор Белого дома.

Журналистам надо быть немного помужественнее, и, когда они пишут статьи о фактах и цифрах, им следует излагать точку зрения другой стороны тоже. Просто представьте точки зрения обеих сторон и не выносите собственных суждений. Пусть люди сами решают.

И истина обладает одним качеством: если вам представлены точки зрения обеих сторон без всякого предубеждения, вы сможете разобраться, что правда и что ложь.

И это помогло всему нашему движению во всем мире. Те, чье доверие было вынужденным, чья любовь была деланной, должны, естественно, выпасть из моего мира, из моих людей.

Но это было испытание огнем для тех, кто действительно любит меня и доверяет мне. Их доверие стало еще сильнее, их любовь стала еще глубже. И тысячи новых людей присоединились к движению. Видя, что против одного человека ополчились правительства всего мира… Невозможно, чтобы этот человек был не прав.

Ведь в противном случае всем этим правительствам не было бы необходимости преследовать меня. Они бы могли просто опровергнуть меня, их теологи могли бы опровергнуть меня, их юридические системы могли бы доказать, что я не прав. Но поскольку они ничего не могут доказать, они теперь опустились до нижнего предела. Рональд Рейган и люди, которые заодно с ним, скатились до уровня террористов. Подложить бомбу человеку, который находится под их защитой в тюрьме, – это же абсолютно бесчеловечно.

И существование не потерпит этого, существование не простит этого, существование не забудет этого. И вы увидите, как каждый день эти люди будут исчезать со сцены.

Истине приходится ждать, но ожидание не вечно. Истина терпелива. Она терпелива, потому что знает, что победа за ней.

OSHO

Для получения более подробной информации посетите сайт www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора:

«Автобиография духовно неправильного мистика» и «Проблески золотого детства».

Ошо-Центр медитации и отдыха OSHO® meditation resort

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине и медитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Примечания

1

Falling in love (англ.) – дословно переводится как «падение в любовь». – Здесь и далее примеч. пер.

2

Бхелпури – индийское блюдо из риса. – Примеч. ред.

3

Tabula rasa (лат.) – чистый лист, чистая доска, нечто чистое, нетронутое, не испорченное посторонним влиянием.

4

Парсы – жители Индии, исповедующие зороастризм.

5

Сардар, сардарджи – воинский чин, распространенный среди сикхов (что-то типа наших прапорщиков). В Индии сардарджи являются персонажами анекдотов.

6

Кханджари (инд.) – бубен. – Примеч. ред.

7

Кольридж С. Т. (1772–1834) – английский поэт, философ, литературный критик. – Примеч. ред.

8

Fall in love (англ.) – влюбиться, буквально – «упасть в любовь».

9

Нурджахан – жена правителя Могольской империи Джахангира. Мумтадж Махал – жена правителя Могольской империи Шаха Джахана, который построил для нее знаменитый мавзолей Тадж-Махал в городе Агра (Индия).

10

Морарджи Десаи – бывший премьер-министр Индии, практиковал уринотерапию, дожил до преклонного возраста.

11

Здесь обыгрывается созвучие слов donkeys — ослы и yankees — американцы.

12

Кисмет (араб.) – судьба, рок.

13

Санаи Грув – название одной из территорий Международной Коммуны Ошо в Пуне, Индия.

14

Имеется в виду известное изречение Лао-цзы: «Встретишь будду – убей будду…» – Примеч. ред.

15

Ladykiller (англ.) – сердцеед, буквально: «убийца женщин».

16

Mother tongue (англ.) – родной язык, буквально: «материнский язык»; motherland (англ.) – родина, буквально: «материнская земля».

17

Аюрведа, юнани – две традиционные медицинские системы в Индии.

Content

Бхагаван Шри Раджниш (Ошо)
За пределами просветления

Глава 1. За пределами просветления – только запредельность

Глава 2. Невинность – это и есть свет

Глава 3. Нет другого пути, кроме жизни

Глава 4. В конце нет никаких слов

Глава 5. Вопросы: путь от невежества к невинности

Глава 6. Истина не знает компромиссов

Глава 7. Разделение на Зорбу и Будду – ваша социальная болезнь

Глава 8. Безразличное отношение к уму – это медитация

Глава 9. Мастер – это зеркало

Глава 10. Я отвечаю на ваши вопросы, чтобы уничтожить их

Глава 11. Гармония… Место рождения любви

Глава 12. Три стадии посвящения: ученик, последователь, преданный

Глава 13. Исключительно священный подход

Глава 14. Будьте посланием, а не посланником

Глава 15. Мастер и ученик: тайна, не поддающаяся объяснению

Глава 16. Восхождение в любовь… Партнерство в медитации

Глава 17. Точка, из которой нет возврата

Глава 18. Медитация – мужество быть безмолвным и одиноким

Глава 19. Будущее принадлежит творческому человеку

Глава 20. Позволение… лекарство от болезни становления

Глава 21. Арбуз и нож

Глава 22. Забытый язык сердца

Глава 23. Десять не-заповедей

Глава 24. Восточная психология: наука о душе

Глава 25. Ты есть то, что ты ищешь

Глава 26. Алхимия просветления

Глава 27. Тишина – ваш друг

Глава 28. Пока все существование не…

Глава 29. Я безумен, но вы еще безумнее!

Глава 30. Ты – наблюдатель, а не актер

Глава 31. Отбросьте оболочку, откройте содержимое

Глава 32. Истина не может ждать вечно

OSHO

Об авторе

Ошо-Центр медитации и отдыха OSHO® meditation resort

Примечания