Коллектив авторов

Сингапурское чудо. Ли Куан Ю

© Belfer Center for Science and International Affairs, 2012

© Перевод. В.Н. Верченко, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Предисловие

Для меня было большой честью встречаться со многими мировыми лидерами на протяжении последней половины столетия; никто, правда, не научил меня больше, чем Ли Куан Ю, первый премьер Сингапура и его духовный наставник с тех самых пор. В старом извечном вопросе: создают ли историю отдельные личности или они ее только фиксируют – нет никакого сомнения по тому, как ответить, когда речь идет о Ли Куан Ю, человеке несравненного ума и здравого смысла.

Сингапур – самая маленькая страна в Юго-Восточной Азии – казалось бы, должен был стать зависимым от более мощных соседей государством, если он действительно мог вообще сохранить свою независимость. Ли размышлял совсем по-иному. Он видел государство, которое не просто выжило бы, но и превосходило бы других по своему совершенству. Превосходнейший ум, дисциплина и мастерство заменили бы ресурсы. Он призвал своих соотечественников на выполнение обязательств, о которых они прежде даже не задумывались. Прежде всего, привести в порядок свой город и очистить его, затем нацелить его на преодоление изначальной враждебности по отношению к своим соседям и своего собственного этнического разделения. И он добился превосходных результатов в этом деле. Сегодняшний Сингапур – это доказательство его правоты.

Когда Ли Куан Ю пришел к власти, доход на душу населения составлял около 400 долларов США в год; а сейчас он более 50 тысяч долларов. Он вдохновил свое многоязычное население на то, чтобы стать интеллектуальным и техническим центром Азиатско-Тихоокеанского региона. Благодаря его руководству город средних размеров превратился в значительного международного и экономического игрока, особо специализирующегося на многосторонних транстихоокеанских связях.

Кроме того, Ли стал незаменимым другом Соединенных Штатов – и по большей части не из-за мощи страны, которую он представляет, а по высокому уровню его мышления. Его анализ имеет такое качество и глубину, что его соотечественники расценивают возможность встречи с ним как способ повысить свои собственные знания. Вот уже на протяжении трех поколений, когда бы Ли ни приезжал в Вашингтон, он встречается с большим числом людей, включая высокопоставленных лиц из американского правительства и зарубежного политического бомонда. Его переговоры всегда проходили в атмосфере редкой откровенности, основанной на высоком уважении и богатом опыте. Каждый американский президент, имевший дело с ним, выигрывал от одного того факта, что по международным вопросам Ли неотрывно связывал будущее своей страны с судьбой демократий. Более того, он может рассказать нам о природе мира, в котором мы живем, демонстрируя глубокое понимание мышления, господствующего в данном регионе.

Проводимый Ли Куан Ю аналитический разбор проливал свет на самую важную проблему, с которой сталкивались Соединенные Штаты на протяжении длительного периода времени: как строить прочные и органичные отношения в Азии, включая Китай. Нет никого другого, кто мог бы научить нас лучше понимать природу и масштабы этой работы, чем Ли Куан Ю. Но, как показывает эта книга, его понимание выходит далеко за рамки американо-китайских отношений; он хорошо разбирается практически во всех проблемах международных отношений. Читателю не потребуется много времени, чтобы обнаружить, почему Ли не только является одним из плодотворных руководителей нашего времени, но и мыслителем, получившим признание за свою уникальную стратегическую проницательность.

Генри А. Киссинджер

Нью-Йорк, 22 апреля 2012 года

Кто такой Ли Куан Ю?

Стратег из стратегов

Руководитель из руководителей

Наставник из наставников

Кто слушает, когда говорит Ли Куан Ю?

Президенты

Барак Обама, президент Соединенных Штатов:

Ли – это «одна из легендарных личностей Азии в XX и XXI веках. Он один из тех, кто помог дать старт азиатскому экономическому чуду» (29 октября 2009 года)

Билл Клинтон, 42-й президент Соединенных Штатов

«Жизнь Ли как общественного деятеля уникальна и примечательна… Его работа в качестве премьер-министра, а сейчас как министра-наставника помогла в буквальном смысле миллионам людей в Сингапуре и по всей Юго-Восточной Азии жить лучшей, более процветающей жизнью. Надеюсь, что руководители АСЕАН [Ассоциации стран Юго-Восточной Азии] продолжат свою созидательную работу на основании выдающихся заветов, сделанных г-ном Ли Куан Ю… Признателен вам [Деловой Совет США-АСЕАН] за чествование человека, которым я так сильно восхищаюсь» (27 октября 2009 года)

Джордж Г.У. Буш, 41-й президент Соединенных Штатов:

«На протяжении моей долгой жизни на государственной службе я встречался со многими умными и способными людьми. Но никто не производил большего впечатления, чем Ли Куан Ю» (презентация книги Ли «Проблема всей моей долгой жизни: двуязычная жизнь Сингапура», 2011 год)

Жак Ширак, президент Франции (1995–2007 годы):

«Ли Куан Ю собрал вокруг себя самые выдающиеся умы, преобразовав стандарты, отвечающие высочайшим требованиям, в систему правительства. Под его руководством главенство общих интересов, культ образования, труда и накоплений, способность предвидения потребностей города дали возможность Сингапуру того, что я называю «кратчайшим путем к прогрессу» (презентация книги Ли «Из «третьего мира» в «первый». История Сингапура: 1965–2000 годы», 2000 год[1].)

Фредерик Вильгельм де Клерк, президент Южно-Африканской Республики (1989–1994 годы):

«Руководителем, который потряс меня, может быть, больше всего, был Ли Куан Ю из Сингапура…Он был человеком, который изменил ход истории… Ли Куан Ю принимал правильные решения на благо своей страны; он выбрал верные ценности и правильную экономическую политику для обеспечения развития успешного общества. В этом деле он был художником, рисующим на огромнейших холстах, которые может предоставить общество. Он был очень проницательным судьей в мире, дававшим весьма практичные и реалистичные оценки нашего положения в Южной Африке, когда я встречался с ним в начале 1990-х годов» (30 марта 2012 года)

Китайские руководители

Си Цзиньпин, будущий председатель Китая

Ли является «нашим старейшиной, которого мы уважаем. На сегодня вы по-прежнему трудитесь без устали, чтобы продвигать наши двусторонние отношения, и я лично восхищаюсь вами». (23 мая 2011 года)

Другие главы государств

Тони Блэр, премьер-министр Великобритании (1997–2007 годы)

Ли является «умнейшим руководителем, каких, как полагаю, я когда-либо встречал» (Блэр «Путешествие. Моя жизнь в политике», 2010 год)

Джон Мэйджор, премьер-министр Великобритании (1990–1997 годы):

«Ли Куан Ю оправданно можно назвать отцом современного Сингапура. Он руководствовался политикой, которую копировали по всей Азии, и поднял на высокий уровень облик и представление о Сингапуре. Такое наследие сохранится надолго» (комментарий из книги Тома Плейта «Беседы с Ли Куан Ю. Гражданин Сингапура, или Как создают нации», 2010 год).

Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании (1990–1997 годы):

«Работая на своем посту, я читала и анализировала каждую речь Ли. У него была способность проникать через туман пропаганды и высказываться с уникальной ясностью о проблемах нашего времени и путях их урегулирования. Он никогда не ошибался» (презентация книги Ли «Из «третьего мира» в «первый». История Сингапура: 1965–2000 годы», 2000 год).

Гельмут Шмидт, канцлер Германии (1974–1982 годы):

«С тех самых пор, как я встретился с моим другом Ли Куан Ю, я был под большим впечатлением от его острого ума и откровенного анализа. На протяжении всей своей жизни как политического лидера и государственного деятеля он добился выдающихся достижений. Социально-экономический прогресс современного Сингапура глубоко коренится в его способности установить точные политические рамки этнической разнородности Сингапура. И эта книга – еще одно подтверждение его проницательности и компетентности». (презентация книги Ли «Проблема всей моей долгой жизни: двуязычная жизнь Сингапура», 2011 год).

Главы мировых корпораций и экономических учреждений

Руперт Мердок, председатель и президент «Ньюз корпорейшн» (Корпорации новостей):

«Более 40 лет назад Ли Куан Ю преобразовал то, что было нищей и потрепанной колонией, в сверкающий богатый и современный мегаполис – неизменно окруженный враждебными державами. Обладая ясным и острым умом, он оставался самым откровенным и уважаемым государственным деятелем мира. Эту книгу необходимо прочесть всем, кто изучает современную Азию» (презентация книги Ли «Из «третьего мира» в «первый». История Сингапура: 1965–2000 годы», 2000 год)

Джон Чемберс, председатель и генеральный директор компании «Сиско Системс»:

«В жизни есть две одинаково важные вещи: Интернет и образование. Ли Куан Ю – мировой лидер, понимающий это и использующий силу Интернета для встраивания Сингапура в систему выживания и успеха в интернет-экономике» (презентация книги Ли «Из «третьего мира» в «первый». История Сингапура: 1965–2000 годы», 2000 год)

Сэм Пальмисано, председатель и исполнительный директор Ай-Би-Эм:

«Потрясающе побывать в Школе государственной политики имени Ли Куан Ю. Для меня это знаковое событие, потому что господин, которым я так сильно восхищаюсь, есть министр-наставник Ли Куан Ю. Он научил меня многому об Азии, Китае и Индии, он – человек потрясающей проницательности» (1 февраля 2011 года)

Рекс Тиллерсон, председатель, президент и главный исполнительный директор «Эксон Мобил»:

«На протяжении большого количества лет вы [обращаясь к Ли Куан Ю] были добровольным наставником руководителей правительств, бизнеса и моим лично. Медаль Линкольна, присуждаемая Театром Форда, вручается лицам, которые… служат примером для подражания в деле выработки выдержавшего испытание временем наследия и пылкого характера, присущего президенту Аврааму Линкольну. Немногие лидеры современной истории отвечают этим критериям так, как сегодняшний номинант… Авраам Линкольн однажды сказал: «…Возвышаясь, гений презирает проторенный путь». Для народа Сингапура Ли Куан Ю был таким величайшим руководителем, который видел далеко вперед будущее своего народа. Он не вел его хожеными тропами узколобого протекционизма, они шли по широкой авеню глобальной вовлеченности и экономической состязательности» (18 октября 2011 года)

Роберт Зеллик, президент Всемирного банка (2007–2012 годы):

«Как только ряд лет назад я услышал о Школе Ли Куан Ю, я хотел найти возможность каким-то образом ее посетить. Не могу представить лучшего способа оставить о себе память для любого лидера, приобретшего известность во всем мире» (18 декабря 2008 года)

Джеймс Вулфенсон, президент Всемирного банка (1995–2005 годы):

«Когда-то я был советником министра-наставника. То была очень трудная работа, потому что мне приходилось добираться до Сингапура. И каждый раз, когда я собирался сказать что-то г-ну министру-наставнику, он останавливал меня и говорил мне то, что я собирался сказать ему. Потом я возвращался в Соединенные Штаты и рекламировал его совет. Большое вам спасибо, г-н министр-наставник, за все то, чему вы меня научили. Я пытался давать вам свои советы. А на самом деле это Вы учили меня» (10 июля 2007 года)

Мухтар Кент, председатель и генеральный директор компании «Кока-кола»:

«История отметит немного лидеров, которые смогли сделать так много для своей страны и Юго-Восточной Азии, как это сделал его превосходительство Ли Куан Ю. Являясь локомотивом роста и эволюционного развития АСЕАН, г-н Ли также помог миллионам людей всей Юго-Восточной Азии жить в обстановке мира и экономического роста» (27 октября 2009 года)

Дэвид Роткопф, президент и генеральный директор международной консалтинговой компании «Гартен Роткопф»

«Как и многие другие гости, вы удивляетесь, не является ли этот маленький островок [Сингапур], который до 1965 года даже не существовал как подлинно независимое государство, возможно, лучше всего управляемым городом в мире. И не напали древние греки и основатель Сингапура Ли Куан Ю на, возможно, золотую жилу, когда им пришла в голову идея о городах-государствах… На протяжении половины столетия, пока он руководил Сингапуром, он показал себя одним из самых успешных, хотя и подчас противоречивых руководителей в мире» (Роткопф «Корпорация власти», 2012)

Высшие политические деятели

Хилари Клинтон, государственный секретарь США:

«Я счастлива приветствовать министра-наставника здесь [в Белом доме] сегодня… Сингапур – давний и ценный партнер по многим важным вопросам. И я полагаю, справедливо будет сказать, сэр [обращаясь к Ли], что у вас большое число поклонников. Вы прибыли сюда, чтобы принять важную награду [Премия Делового Совета США-АСЕАН за прижизненные достижения], которая вручается за прижизненные достижения, и я присоединяюсь ко многим американцам, которые выражают благодарность Вам за Вашу работу» (26 октября 2009 года)

Джордж Шульц, государственный секретарь США (1982–1989 годы)

«Вы [обращаясь к Ли] научили многому всех нас тем, что вы сделали, что вы сказали, [и] тем, что Вы имели в виду, говоря что-то, и я благодарю вас» (27 октября 2009 года)

Мадлен Олбрайт, государственный секретарь США (1997–2001 годы):

«Он обладает самым современным и самым стратегическим взглядом из числа тех, с кем я встречалась за долгую жизнь» (30 июля 1997 года)

Збигнев Бжезинский, советник по национальной безопасности (1977–1981 годы)

«Он один из самых живых в интеллектуальном плане мировых лидеров… Он может рассуждать пространно и с пониманием практически по любой международной проблеме; он самый проницательный наблюдатель азиатской арены; и он откровенен в передаче нам азиатского восприятия нашей меняющейся роли в той части мира» (16 сентября 1977 года)

Ларри Саммерс, директор Национального экономического совета США (2009–2010 годы) и министр финансов США (1999–2001 годы):

«Более чем страшно рассуждать о теме управления перед выступлением Ли Куан Ю» (15 сентября 2006 года)

Роберт Рубин, министр финансов США (1995–1999 годы):

«Ли очень хорошо осведомлен о геополитических и культурных делах…Мне довелось узнать старшего министра когда-то во время азиатского финансового кризиса, когда он продемонстрировал огромнейшую глубину своего геополитического понимания и способность быстрого усвоения региональных проблем» (Роберт Рубин и Джейкоб Вайсберг «В неопределенном мире. Сложные решения от Уолл-стрит до Вашингтона», 2003 год)

Джозеф Най, председатель Совета национальной разведки США (1993–1994 годы):

«Сегодня это [Сингапур] богатая и процветающая страна. Если бы остальной мир мог осуществить то, что удалось сделать Сингапуру, мир стал бы гораздо лучшим и более процветающим местом… Он – человек, который никогда не прекращает думать, никогда не прекращает смотреть вперед, проявляя проницательность и широкий охват. К его взглядам прислушиваются уважаемые высшие государственные деятели на всех континентах» (17 октября 2000 года)

Обозреватели

Николас Кристоф, ведущий колонки мнений «Нью-Йорк таймс»:

«Другие руководители переделывали страны – Кемаль Ататюрк в Турции, Ленин в России, Дэн Сяопин в Китае, – но никто не оставил такой глубокий след в своих людях, как Ли… С ним могут не соглашаться, но нетерпимость и авторитаризм никогда не формировали или стимулировали оратора. Перед нами [ «Из «третьего мира» в «первый»] богатые мемуары, наследие экстраординарного человека, и по многим параметрам эта книга, как и сам Ли, умна, полна мыслей, прямолинейна и провокационна» (5 ноября 2000 года)

Дэвид Игнатиус, ведущий колонки в «Вашингтон Пост»:

«Он, по всей видимости, самый умный политик, у которого я как журналист когда-либо брал интервью за последние 25 лет» (28 сентября 2002 года)

Фарид Закария, автор статей «от редакции» журнала «Тайм»:

«Ли Куан Ю взял клочок суши в Юго-Восточной Азии, которая стала независимой в 1965 году после великой борьбы и страданий, без каких бы то ни было ресурсов и с говорящим на многих языках населением китайских, малайских и индийских рабочих, и превратил его в один из экономических центров мира. Для того чтобы это осуществить, Ли должен был иметь умную экономическую политику, но также и тонкую внешнюю политику… Он остается, бесспорно, отцом Сингапура. Я был поражен глубиной его понимания мира: Китая, России и Соединенных Штатов, – и все это в возрасте 85 лет» (21 сентября 2008 года)

Введение

Ли Куан Ю уникален в ряду государственных деятелей за последнюю половину столетия. «Отец-основатель» и главная персона в Сингапуре в течение более пяти десятилетий, он принял бедное коррумпированное город-государство и создал современную страну, чьи граждане сейчас имеют доход выше дохода американцев. Не только как мыслитель, но и как главный игрок он не понаслышке знаком с метаморфозами.

В международных делах представители целого поколения американских, китайских и других мировых лидеров ни с кем так сильно не хотели встретиться, ни с кем так регулярно не хотели посоветоваться и так внимательно послушать, как «сингапурского мудреца». Начиная с Ричарда Никсона и Генри Киссинджера, когда они задумали «открытие Китая» в 1971–1972 годах, и до каждого последующего хозяина Белого дома американские президенты, включая Барака Обаму, так себе выбирали маршрут, чтобы непременно остановиться в Сингапуре, и приглашали Ли в Овальный кабинет, когда он посещал Соединенные Штаты. Начиная с Дэн Сяопина, когда тот впервые стал обдумывать радикальный марш к рыночно ориентированной экономике, давший толчок трем десятилетиям роста экономики в двузначном исчислении, и кончая Ху Цзиньтао и вероятным будущим председателем Си Цзиньпином, все они видели в Ли самого влиятельного советчика за пределами Китая.

Помимо великих держав такие более маленькие государства, как Израиль, чье выживание зависит от бдительного отношения к тенденциям за пределами их границ, находили в Ли источник правильного представления и душевного подъема. Начиная с Нурсултана Назарбаева из Казахстана, оказавшегося во главе новой независимой страны, прежде никогда не существовавшей, и кончая шейхом Объединенных Арабских Эмиратов Халифой бин Зайедом, Полем Кагаме из Руанды и десятками других, руководители, сталкивающиеся с большими проблемами, находили у Ли стратегические координаты, которые помогали им лавировать среди стоящих перед ними международных вызовов.

Цель этого небольшого тома не в том, чтобы посмотреть на прошедшие 50 лет, какими бы примечательными ни были вклады, внесенные в них Ли Куан Ю. Мы старались больше сфокусироваться на будущем и на реальных вызовах, с которыми Соединенные Штаты столкнутся в предстоящие 25 лет. Мы постарались представить вопросы, которые могли бы вызвать непосредственный интерес у лица, которое принесет президентскую клятву 20 января 2013 года, и затем обобщить все непосредственные отзывы, сделанные лично Ли. Мы уверены в том, что ответы представят интерес не только для тех, кто формирует американскую внешнюю политику, но также и для руководителей деловых кругов и гражданского общества в Соединенных Штатах, вкладывающих дефицитные доллары и уделяющих еще более дефицитное время, в зависимости от ожиданий, связанных со значительными тенденциями широкого мира. Мы признательны Энтони Тану и Юн Юнь Ину за предоставленную возможность проведения интервью с Ли.

Десять следующих глав начинаются с возвышения Китая – вопроса, по которому Ли, без сомнения, знает больше любого другого стороннего наблюдателя или аналитика. Бросит ли Китай вызов позиции Америки как ведущей державы в Азии, а со временем и мира? Большинство политических деятелей и ученых мужей отвечают на этот вопрос комбинацией туманных и отвлеченных рассуждений. Пресекая всю эту болтологию и осторожные виляния, Ли отвечает: «Разумеется. Их пробудившееся чувство неизбежной судьбы становится всепобеждающей силой. Китай намерен стать величайшей державой мира, – которую должны воспринимать как Китай, а не как почетный член Запада».

Потом мы спрашиваем о Соединенных Штатах и американо-китайских отношениях, которые будут формировать международную политику в XXI веке. Ли видит конфронтацию между этими двумя великими державами: «Предстоит борьба за влияние. Соревнование между ними неизбежно». Однако в отличие от пессимистических реалистов он не считает конфликт неизбежным, если руководители обеих держав будут здраво мыслить.

Следующие затем главы касаются Индии, исламского экстремизма, геополитики и глобализации, демократии и других тем. Каждая глава начинается с ключевых вопросов и затем предлагает краткий вывод на основе ответов Ли. Многие из этих ответов хорошо фундированы, поскольку он изначально отвергал «политкорректность» и никогда не боялся противоречий. Как авторы и создатели этой книги, мы отказались от искушения прокомментировать или предложить нашу собственную точку зрения, имея в виду, что президенты и их ближайшие советники получат больше пользы собственно от советов Ли, а не от наших вариантов.

Мы выделили ключевые оценки и главные аргументы Ли так, чтобы их можно было быстро отследить. Будьте уверены: мы считаем, что каждое слово на каждой следующей странице заслуживает того, чтобы его прочли. Но читатели могут и сами прийти к такому выводу. Мы полагаем, что те, кто надеялся по-быстрому пробежать эту книгу, в конечном счете потратят больше времени, чем они рассчитывали, будучи вынужденными останавливаться на каждом сказанном Ли слове и думать о его суждениях, которые покажутся им удивительными и даже вызывающими беспокойство, но в любом случае проливающими свет.

Возможность провести много часов, слушая Ли и погрузившись в его обширные письменные труды, его интервью и выступления, принесла нам такое удовлетворение, которого мы даже не ожидали. Если и читатель получит некоторое представление о пиршестве ума, в котором мы приняли участие, считайте, что мы выполнили все наши задумки.

Глава 1

Будущее Китая

Серьезны ли китайцы в своих намерениях сместить Соединенные Штаты с места державы номер один в Азии? В мире? И что значит «номер один»? Как изменится поведение Китая по отношению к другим странам, если Китай станет господствующей азиатской державой? В чем заключается стратегия Китая для того, чтобы стать номером один? В чем заключаются основные препоны на пути реализации этой стратегии? Насколько торопятся руководители Китая с достижением превосходства в своем регионе и за его пределами? Какой видят руководители Китая изменяющуюся роль США в Азии по мере превращения Китая в страну номер один? Есть ли вероятность сохранения исчисляемого двузначными цифрами роста, который Китай поддерживал в течение трех десятилетий, на последующие несколько десятилетий? Станет ли Китай демократической страной? Станет ли Китай на самом деле номером один? Как следует оценивать Си Цзиньпина? Эти вопросы важны для вероятного курса азиатской и мировой истории. Вдумчивые ответы Ли Куан Ю на эти вопросы отражают десятилетия его наблюдения и анализа ситуации в Китае и деятельности его руководителей.

Серьезны ли китайцы в своих намерениях сместить Соединенные Штаты с места державы номер один в Азии? В мире?

Разумеется. Почему бы и нет? Они преобразовали бедное общество при помощи экономического чуда и стали второй по величине экономикой мира – а если все пойдет нормально, как предсказывает банк «Голдман Сакс», станут крупнейшей мировой экономикой в ближайшие 20 лет. Они по американскому примеру запускали людей в космос и сбивали ракетами спутники. Их культура насчитывает 4000 лет, а население составляет 1,3 миллиарда человек, из них много талантливых, – огромный ресурс, из которого можно черпать очень и очень талантливых людей. Как же им не желать стать номером один в Азии, а со временем и в мире[2]?

Сегодня Китай является самой быстро развивающейся страной, растущей невообразимыми 50 лет назад темпами. Впечатляющая метаморфоза, которую никто не предвидел… У китайского народа были свои надежды и чаяния… Каждый китаец хочет, чтобы Китай был сильным и богатым, был такой процветающей, передовой и отвечающей высоким технологическим стандартам страной, как Америка, Европа и Япония. Это возрожденное чувство судьбы является всепоглощающей силой[3].

Китайцы захотят разделить лидерство в этом столетии на равных с США[4].

Китай намерен стать величайшей в мире державой. Политика всех правительств, особенно соседних стран, по отношению к Китаю уже учитывает этот фактор. Эти правительства перестраивают свои позиции, потому что они знают о последствиях, которые могут наступить, если они будут мешать Китаю, когда на кон будут поставлены его ключевые интересы. Китай может установить экономические санкции, просто отказав в доступе на его рынок размером в 1,3 миллиарда человек, чьи доходы и покупательная способность растут[5].

В отличие от других выходящих на передовые позиции стран Китай хочет оставаться Китаем и хочет, чтобы его воспринимали таковым, а не как почетным членом Запада[6].

Что означает номер один? Как изменится поведение Китая в отношении других стран, если Китай станет господствующей азиатской державой?

В основе склада характера китайцев лежит их мир, существовавший до колонизации и принесенной ею эксплуатации и унижения. По-китайски Китай означает «Срединное царство» – напоминание о мире, в котором они господствовали в регионе. Другие страны разделялись на тех, кто был в подчинении у них, и на вассалов, прибывающих в Пекин с данью: например, султан Брунея, привозивший шелк в качестве подношения, умер четыреста лет назад и сейчас лежит в гробнице в Пекине[7].

Будет ли индустриализованный и сильный Китай относиться с благосклонностью к Юго-Восточной Азии, так, как относились Соединенные Штаты с 1945 года? Сингапур не уверен в этом. Точно так же и Бруней, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Таиланд и Вьетнам…Мы уже видим Китай более уверенным в себе и преисполненным намерения занимать жесткие позиции[8].

Америка озабочена тем, какой мир ее ожидает, когда Китай окажется способным бросить вызов ее превосходству… Многие средние и малые страны в Азии тоже озабочены. Их волнует тот факт, что Китай может захотеть возобновить свой имперский статус, которым он обладал в предыдущие века, их волнуют страхи в связи с тем, что их станут трактовать как вассальные государства, вынужденные платить дань Китаю, как это бывало в прошлые столетия[9].

Китайцы рассчитывают, что сингапурцы будут с большим уважением относиться к Китаю, поскольку он становится более влиятельным. Они говорят нам, что все страны, большие и маленькие, равны: мы не гегемон. Но когда мы делаем что-либо из того, что им не нравится, они говорят, что вы расстроили 1,3 миллиарда человек… А посему, пожалуйста, знайте свое место[10].

В чем заключается стратегия Китая для превращения в номер один?

Китайцы пришли к выводу о том, что их лучшей стратегией будет строительство сильного и процветающего будущего и использование своей огромной и все более квалифицированной и образованной рабочей силы для того, чтобы победить в конкурентной борьбе с другими. Они будут избегать каких-либо действий, которые омрачили бы отношения с США. Вызов, брошенный такой более мощной и технологически превосходящей державе, как США, подорвет их «мирное возвышение»[11].

Китай придерживается подхода, соответствующего идеям сериала китайского телевидения «Возвышение великих держав», выпущенного партией с целью формирования дискуссии по этому вопросу среди китайских элит. Ошибка Германии и Японии состояла в их усилиях, направленных на то, чтобы бросить вызов существовавшему порядку. Китайцы не глупцы; они избежали этой ошибки…Совокупный ВВП (валовой внутренний продукт), но не ВВП на душу населения – это то, что имеет значение в смысле мощи… Китай не сможет достичь американского уровня в плане военных возможностей в каком-либо обозримом будущем, но он быстро развивает асимметричные средства для того, чтобы сдерживать военную мощь США. Китай понимает, что его рост зависит от импорта, включая энергоресурсы, сырье и продовольствие…Китаю также необходимы открытые морские пути. Пекин беспокоит его зависимость от прохода через Малаккский пролив, и он предпринимает шаги для ослабления этой зависимости[12].

Китайцы подсчитали, что им понадобится 30–40 или, может быть, 50 лет мира и спокойствия, чтобы подняться, построить свою собственную систему, поменяв коммунистическую на рыночную. Они должны избежать ошибок, совершенных Германией и Японией. Их борьба за власть, влияние и ресурсы привела в прошлом столетии к двум ужасным войнам… Ошибка русских состояла в том, что они много вкладывали в военные расходы и очень мало в гражданские технологии. Поэтому их экономика потерпела крах. Я считаю, что китайское руководство уяснило, что, если будешь соревноваться с Америкой по вооружениям, то обязательно проиграешь. Станешь банкротом. Отсюда – избегай этого, не высовывайся и улыбайся в течение 40–50 лет[13].

Для того чтобы быть конкурентоспособным, Китай сфокусировал внимание на образовании своей молодежи, отбирая умнейших в сферу науки и техники, а также экономики, делового управления и английского языка[14].

Моей первой реакцией на выражение «мирное возвышение» было сказать представителю одного из их мозговых центров: «Налицо противоречие в терминах; любое возвышение представляет собой нечто пугающее». В ответ было сказано: «А что предложили бы вы?» И я ответил: «Мирное возрождение, или мирная эволюция, или развитие». Восстановление древней славы, совершенствование некогда великой цивилизации. Но дело сделано. Теперь китайцам надо интерпретировать это понятие самым наилучшим образом. Год назад китайский руководитель, которому было уже за 70, спросил меня: «Верите ли вы в наш лозунг о мирном возвышении?» Я ответил: «Да, я верю, но с одной оговоркой. Ваше поколение прошло антияпонскую войну, «большой скачок», «культурную революцию», «банду четырех» и, в конце концов, через политику «открытых дверей». Вы знаете, что существует много опасностей, чтобы подниматься вверх без инцидентов; внутри страны вам нужна стабильность, за ее пределами вам нужен мир. И тем не менее вы прививаете огромную гордость и патриотизм вашему молодому поколению в отношении восстановленного Китая… Все это так неустойчиво». Китайский руководитель сказал, что они сделают так, чтобы молодежь все поняла правильно. Ну, я надеюсь, что они этого добьются. Когда-нибудь в будущем какое-то поколение посчитает, что оно созрело еще до того, как это случится[15].

Стратегия Китая в отношении Юго-Восточной Азии весьма проста: Китай говорит региону «давайте расти вместе». В то же самое время китайские руководители хотят создать впечатление того, что подъем Китая неизбежен и что странам необходимо будет решить, хотят ли они стать друзьями или врагами Китая, когда он «прославится». Китай также хочет выверить степень своей вовлеченности, когда ему надо получить то, что ему хочется, или выразить свое недовольство[16].

Китай втягивает страны Юго-Восточной Азии в свою экономическую систему из-за своего обширного рынка и растущей покупательной способности. Япония и Южная Корея точно так же будут неизбежно втянуты в нее. Он поглощает страны без применения силы. Соседи Китая хотят, чтобы США оставались вовлеченными в дела Азиатско-Тихоокеанского региона, чтобы они не стали заложниками Китая. США следовало еще 30 лет назад создать зону свободной торговли с Юго-Восточной Азией, задолго до того, как китайский магнит стал притягивать регион в его орбиту. Если бы они так сделали, их покупательная способность была бы намного больше нынешней и все страны Юго-Восточной Азии были бы привязаны к экономике США, а не зависели бы от экономики Китая. Экономические принципы определят скрытые тенденции. Будет непросто бороться с экономическим маятником Китая[17].

Китай делает упор на расширении своего влияния через экономику. В геополитическом плане они сейчас больше заняты использованием дипломатии в своей внешней политике, чем силы[18].

В чем состоят главные препоны на пути реализации этой стратегии?

Во внутреннем плане главными препятствиями являются культура, язык, неспособность привлечь и включить в свой состав талант из других стран, а со временем и методику управления[19].

Даже если бы Китай был открыт для талантливых иммигрантов так, как США, как может кто-то уехать туда и включиться в общество без совершенного владения китайским языком? Китайский язык – очень трудный язык для изучения, состоит из односложных слов и имеет тона. Можно выучить разговорный китайский за несколько лет, но очень трудно научиться быстро читать.

Не знаю, удастся ли Китаю преодолеть языковой барьер и сопутствующие трудности для того, чтобы привлекать таланты извне, без использования английского в качестве главного языка, как это делает Сингапур.

Там дети первым изучают китайский язык. Затем они учат английский. Они могут отправиться в США еще в подростковом возрасте и совершенствовать английский, но у них в голове уже заложены китайские фразы, насчитывающие 4000 лет[20].

Китай неизбежно сравняется по совокупному ВВП с США. Но его творческий потенциал никогда не сможет сравняться с американским, потому что его культура не позволяет свободный обмен и соревнование идей. Как еще можно объяснить, каким образом страна, превышающая в четыре раза по численности населения Америку – и предположительно имеющая в четыре раза больше талантливых людей, – не продемонстрировала никаких технологических прорывов[21].

Смогут ли китайцы освободиться от своей собственной культуры? Это потребует отказа от насчитывающей пять тысячелетий китайской истории. Когда центр силен, страна процветает. Когда центр слаб, император далеко, горы высоко и появляется множество маленьких князьков в провинциях и странах. Это их культурное наследие…Китайские традиции, таким образом, воспроизводят более унифицированную систему правления мандаринов[22].

Единственный самый большой страх, который охватывает китайских руководителей, заключается в разрушительном эффекте взяточничества и отвращении, которое оно вызывает в народе. Они никогда не бывают наверняка уверенными в том, когда может произойти взрыв[23].

Предстоят масштабные встряски из-за размера страны и трудноразрешимой природы существующих проблем, слабой инфраструктуры, неправильных систем, которые они установили, воспроизводя советскую систему времен Сталина[24].

Китай сталкивается с огромнейшими экономическими проблемами – диспропорция в доходах между богатыми городами на восточном побережье и внутренними провинциями и в доходах внутри самих прибрежных городов. Им необходимо внимательно отслеживать этот фактор, иначе они могут столкнуться с сильным недовольством и гражданскими беспорядками[25].

Техническое развитие может сделать их систему правления устарелой. К 2030 году 70 процентов или, может быть, 75 процентов населения будет проживать в городах – небольших городках, больших городах и мегаполисах. У них будут мобильные телефоны, доступ в Интернет, спутниковое телевидение. Он будут хорошо информированы и смогут создавать свои организации. Вы не сможете управлять ими так, как вы правите ими сегодня, когда вы просто успокаиваете и ведете небольшую группу людей, потому что их число будет очень большим[26].

Все более дешевые и доступные технологии и потоки обратной миграции учат народ на предмет подлинной ситуации с эксплуатацией до сего времени изолированных сельских районов Китая. И, более того, китайцы знают, что по мере их индустриализации десять или более десятка миллионов человек отправится в новые города, которые они строят для своего народа… Если они изменятся в сторону прагматизма так, как они делали до этого, сохраняя строгий контроль в системе безопасности и не допуская массовых беспорядков, не допуская восстаний и в то же самое время ослабляя хватку… передавая больше полномочий и власти на места в провинции, города, больше власти народным массам, они продержатся[27].

Китаю незачем было беспокоиться об остальном мире, когда он был империей. На этот раз он должен будет беспокоиться об остальном мире, потому что без ресурсов, без нефти, никеля и всего прочего его рост прекратится[28].

Современный Китай сталкивается с передовой Северной Америкой, Европой, Японией и довольно развитыми Южной Африкой и Индией… Руководители Китая через 30 лет поймут, что, хотя к 2050 году Китай станет самой крупной экономикой по ВВП (валовому внутреннему продукту), на душу населения он все еще будет невелик, а в технологическом плане Китай все еще будет отставать. Посему, чтобы попасть в передовые страны, им следует быть реалистами… Им надо быть такими, как руководители Сингапура, обладающие острым чутьем в отношении того, что возможно и что невозможно. Они должны понимать, что господствовать в Азии невозможно[29].

Линейная экстраполяция на базе такого примечательного результата нереалистична. У Китая имеется гораздо больше выступающих на передний план помех и больше препятствий, которые необходимо преодолеть, чем многие наблюдатели себе это представляют. Главным среди них являются проблемы управления: отсутствие правового государства, в сегодняшнем Китае положение в большей степени аналогично тому, что было при императоре. Это огромная страна, в которой маленькие князьки на больших просторах осуществляют свою местную власть. Сюда относятся также культурные привычки, ограничивающие творческий потенциал и творческую активность, содействуя процветанию конформизма. Есть еще языковая проблема, формирующая мышление штампами и насчитывающими четыре тысячелетия текстами, которые предлагают говорить то, что уже когда-то было сказано, и сказано лучше, прежними авторами. Проблема языка, который чрезвычайно труден для изучения иностранцами, чтобы они могли достаточно хорошо понимать Китай и быть понятыми его обществом. Кроме того, существуют серьезные ограничения по способности привлекать и делать своими таланты из других мировых сообществ.

Хотя Сингапур разделяет с Китаем многое в главном философском наследии конфуцианства, мы за последние 40 лет постарались сделать английский язык нашим первым языком, а китайский вторым. Почему? Это, разумеется, не случайно и не без возникновения мощной оппозиции. Мы поступили таким образом, чтобы открыться перед миром и дать себе возможность включиться и принять главные силы открытий, изобретательства и креативности, которым дает толчок не только язык, но и ментальность английского языка.

Мы смогли это сделать в маленьком городе-государстве при наличии сильного руководства. Несмотря на то что я однажды посоветовал одному китайскому руководителю сделать английский язык первым языком в Китае, вполне понятно, что это нереально для такой великой и уверенной в себе страны и культуры. Но в этом заложен серьезный недостаток[30].

Какова срочность достижения лидерства в понимании руководства Китая по отношению к своему региону и за его пределами?

Китайцы не торопятся сместить США с их позиции державы номер один в мире и брать на себя бремя, являющееся неотъемлемой частью этой позиции. Пока их вполне устраивает положение участника большой группы по примеру Группы 20 (Группы двадцати), в которой их взгляды будут восприниматься со всей серьезностью, а экономические интересы будут обеспечиваться, в то время как ответственность будет разделяться на 20 участников группы[31].

При том что отсутствуют скептические голоса, призывающие Китай двигаться с большой скоростью к установлению превосходства, требующего соответствующего такому статусу уважения, основой общего понимания среди руководителей является осторожность и консерватизм. Они действуют, придерживаясь принципа консенсуса, и имеют долгосрочную программу. В то время как некоторые считают, что XXI век будет принадлежать Китаю, другие ожидают, что это столетие Китай разделит вместе с США, пока будет идти созидание основ для следующего столетия, которое будет принадлежать Китаю[32].

Каким образом, по мнению руководителей Китая, изменится роль США в Азии по мере превращения Китая в державу номер один?

Руководство понимает, что, будучи лидирующей державой в регионе на протяжении 70 лет после Второй мировой войны, США обеспечивали стабильность, давшую возможность беспрецедентного роста многих стран, включая Японию, азиатских «тигров» и сам Китай. Китай понимает, что ему нужен доступ на рынки США, к американским технологиям, возможностям для китайских студентов учиться в США и привозить с собой в Китай новые идеи о новых перспективах. Поэтому он не видит пользы в столкновении с США в ближайшие 20–30 лет, чтобы не ставить под угрозу эти выгоды.

Более того, его стратегия заключается в том, чтобы расти в этих рамках, выжидая благоприятное время, пока он не станет достаточно сильным для пересмотра этого политического и экономического порядка.

Если речь вести о сфере безопасности, то китайцы понимают, что США так много в нее вложили и создали такие преимущества, что прямые вызовы будут тщетными. Но только до того времени, когда Китай обгонит США в развитии и применении технологии, которую они изобретут в своем противостоянии США в военной области[33].

Из-за чего американцы собираются сражаться с Китаем? Из-за контроля над Азией? Китайцам нет необходимости сражаться за Восточную Азию. Медленно и постепенно они будут расширять свои экономические связи с Восточной Азией и предлагать ей свой рынок в 1,3 миллиарда потребителей…Экстраполируйте этот фактор на следующие 10, 20 лет: они окажутся главным импортером и экспортером всех восточноазиатских стран. Как американцы могут конкурировать в торговле?[34]

Я не предвижу, чтобы американцы ушли из Азии. Но я вижу наращивание китайской мощи. Китайский подход заключается в следующем: мы не против вас; мы приветствуем американское присутствие – поскольку они знают, что не смогут заместить американцев, да и страны в регионе приветствуют американцев. Посему они просто ждут и все более наращивают силы. В экономическом и в военном плане они по технической оснащенности не сравняются с американцами еще на протяжении 100 лет, но асимметрично они могут нанести огромный ущерб американцам[35].

Есть ли вероятность сохранения исчисляемого двузначными цифрами роста, который Китай поддерживал в течение трех десятилетий, на последующие несколько десятилетий?

На протяжении последних трех десятков лет экономика Китая росла феноменальными темпами в 10 процентов в год, иногда даже превышая 12 процентов. Сможет ли Китай поддерживать такие высокие темпы роста, по крайней мере, еще одно десятилетие? Полагаю, что сможет. Китай начинает с «низкого старта», а его 1,3 миллиарда внутренних потребителей будут поддерживать темпы на высоком уровне, потому что растут их чистые доходы[36].

Станет ли Китай демократическим?

Нет. Китай не собирается становиться либеральной демократией; если он это сделает, он рухнет. В этом я вполне уверен, и китайская интеллигенция тоже понимает это. Если вы считаете, что в Китае намечается какого-то рода революция, вы ошибаетесь. Где сейчас студенты с площади Тяньаньмэнь? Они не у дел. Китайский народ хочет возрожденный Китай[37].

Может ли он стать парламентской демократией? Такая вероятность существует в отношении сельской местности и небольших городков… Китайцы боятся хаоса и будут всегда ошибаться из-за излишней своей осторожности. У них будет длительный эволюционный процесс, но есть вероятность увидеть такие перемены. Транспортные перевозки и связь стали намного быстрее и дешевле. Китайский народ будет сталкиваться с иными системами и культурами, другими обществами во время своих поездок, через Интернет и смартфоны. Одно очевидно: нынешняя система не останется неизменной на предстоящие 50 лет[38].

Для достижения модернизации Китая его коммунистические руководители готовы испробовать различные методы, за исключением демократии и принципа одного лица и одного голоса при многопартийной системе. Их два основных возражения состоят в следующем: Коммунистическая партия Китая должна обладать монополией на власть, чтобы обеспечивать стабильность, и они очень сильно боятся нестабильности многопартийных свободных дискуссий, которые могли бы привести к потере контроля со стороны центра над провинциями с ужасными последствиями, подобно периоду правления милитаристов в 1920-е и 1930-е годы[39].

Я не верю в то, что вы можете навязать другим странам стандарты, чуждые им и не имеющие никакой связи с их прошлым. Поэтому требовать от Китая, чтобы он стал демократией, когда за всю его насчитывающую пять тысячелетий и имеющую письменные подтверждения историю в нем никто и никогда не считал людей по головам. Все правители правили по праву того, что они были императорами, а если вы с чем-то не согласны, вы просто отрубаете головы, а не подсчитываете их. Но я согласен с тем, что в этом мире молниеносной связи и искусственных спутников недопустимо варварское поведение и отговорка о том, что это ваша внутренняя проблема… А теперь о правах человека: они начали говорить на эту тему. Они признают, что если они хотят, чтобы их уважали в мировом сообществе, если они хотят завоевать определенный статус в мире, и не только среди передовых стран, но даже и среди развивающихся стран, то в таком случае они не могут вести себя по-варварски в отношении своего собственного народа[40].

Китай понял, что для управления современным государством ему необходимо строить правовое государство. У него уже был достаточно полный набор законодательных актов для приема к 2035 году, и он также понял, что стабильная правовая система укрепляет центральную власть. Нашкодившие провинциальные и местные правительства призывались к ответу благодаря соблюдению законности, более эффектного метода, чем применявшиеся ранее бесконечные переговоры. Кроме того, при наличии правового регулирования рядовые граждане защищены сейчас от произвола власть предержащих чиновников. Деловые предприятия также в состоянии планировать крупные долгосрочные инвестиции. Для достижения на практике независимости судебной системы потребовалось дополнительно 20 лет, поскольку в чиновничьем корпусе глубоко укоренились исторические традиции, которые требовали от мировых судей как должностных лиц, представлявших императора, исполнения императорских указов (предсказание Ли о системе китайского управления в 2150 году)[41].

Станет ли Китай на самом деле номером один?

Их огромным преимуществом является не военное влияние, а их экономическое воздействие…У них есть рабочая сила для производства вещей дешевле, чем в любой другой части мира с экономической точки зрения. И их влияние может только расти, что выходит за рамки возможностей Америки[42].

Шансы на то, что что-то пойдет не так в Китае, – если у них будет прагматичное и реалистичное руководство, которое не будет подвержено идеологическим шорам, – составляют примерно один к пяти. Я бы не сказал, что такого вообще не может произойти, поскольку их проблемы весьма и весьма весомы: смена системы, изменение деловой культуры, уменьшение коррупции и формирование нового мышления[43].

Китайцы подсчитали, что, если сохранится их «мирное возвышение» и беспристрастное соревнование за первую позицию в экономическом и технологическом плане, они не могут проиграть[44].

В XXI веке Азия восстановит свое место в мире. Развитие за последние 30 лет дает право народам Восточной Азии, включая китайцев, с оптимизмом смотреть в будущее. Если не будет крупных непредвиденных катастроф, которые принесли бы хаос или раскололи бы Китай на большое количество милитаристских вотчин, вопрос времени, когда китайский народ сможет перестроиться, повысить свою квалификацию и подготовиться, чтобы получить полные преимущества от современной науки и техники. Китай ускорит ход своего развития, используя достижения промышленно развитых и новых индустриальных стран, чтобы сравняться с ними по уровню развития и стать, во-первых, полностью промышленно развитым и, во-вторых, высокотехнологическим обществом – если не через 50 лет, то уж точно через 100 лет[45].

Как можно оценить Си Цзиньпина [возможного будущего президента[46] Китая]?

У него была более сложная жизнь, чем у Ху Цзиньтао. Его отец был сослан в деревню, соответственно и он сам. Он довольно спокойно перенес все это, продвигался спокойно по карьерной лестнице в южных провинциях и дорос до поста секретаря парткома провинции Фуцзянь. Затем он отправился в Шанхай, а позже переехал в Пекин. Это плавание не было для него таким уж гладким. Его жизненный опыт, должно быть, закалил его.

Он сдержанный человек – не в том смысле, что не станет с вами общаться, а в том понимании, что он не изменит свои предпочтения. У него на лице всегда приятная улыбка, независимо от того, что вы сказали ему или не сказали нечто его огорчившее. Он тверд и несгибаем, тверже Ху Цзиньтао, достигшего высот, не проходя через судебные процессы и злоключения, которые пришлось испытать Си[47].

Я бы поставил его в один ряд с людьми типа Нельсона Манделы. Человек огромной эмоциональной стабильности, который не позволяет своим личным напастям и страданиям влиять на его суждения. Другими словами, он производит впечатление[48].

Глава 2

Будущее Соединенных Штатов

Носит ли спад у Соединенных Штатов системный характер? В чем главные силы Америки? Что вас беспокоит в связи с правительством США? Что вас беспокоит в американской культуре? Требует ли эффективное управление «стражей порядка»? Рискуют ли Соединенные Штаты превратиться в европейцев? Что требуется делать Соединенным Штатам, чтобы поддерживать глобальное лидерство? В этой главе Ли Куан Ю обращается к своему длительному опыту общения с Соединенными Штатами и предлагает проникающие в суть предмета и провокационные ответы на данные вопросы.

Носит ли спад у Соединенных Штатов системный характер?

Со всей определенностью, нет. США проходят через период турбулентности, связанный с их долгами и дефицитами, но у меня нет сомнений в том, что Америка не опустится до второсортного статуса. Исторически США не раз показывали огромную возможность для восстановления и возрождения. Мощь Америки заключается не в шаблонном мышлении, а скорее в способности мыслить широко, творчески и прагматично. Там есть многообразие центров подготовки и переподготовки, соревнующихся в изобретательстве и восприятии новых идей и новых технологий. Там общество, привлекающее таланты со всего мира и превращающее их без проблем в американцев. Там язык, который соответствует открытой системе и является «лингва франка», т. е. общим языком для лидеров в сфере науки, техники, изобретательства, бизнеса, образования, дипломатии и тех, кто достиг вершин своих собственных обществ во всем мире[49].

Хотя в экономике Америки в настоящее время наступили чрезвычайно сложные времена, творческие способности Америки, ее способность к восстановлению и ее дух новаторства позволят ей противостоять внутренним проблемам, преодолеть их и восстановить свою конкурентоспособность[50].

В течение следующих двух-трех десятилетий Америка останется единственной сверхдержавой. США – самая мощная с военной точки зрения и динамичная с точки зрения экономики страна мира. Это локомотив для роста посредством инноваций, производительности и потребления[51].

На сегодня и на последующие несколько десятилетий именно США будут возглавлять определение правил игры. Ни один крупный вопрос, касающийся международного мира и стабильности, не может решаться без руководства США, и ни одна страна или группа стран не сможет пока заменить Америку как главенствующую глобальную державу[52].

Ответ США на террористические атаки 11 сентября продемонстрировал превосходство Америки. Этот шок изменил отношение американцев к тому, как вести себя по отношению к террористическим угрозам своему обществу. Вашингтон не остановился перед применением своей громадной мощи для изменения правил игры, чтобы настигнуть и уничтожить террористов и тех, кто оказывает им поддержку[53].

В течение следующих нескольких десятков лет США будут реальной Американской империей. Будь вы африканцем, либо южноамериканцем, или индийцем, или филиппинцем, или китайцем, или корейцем, американцы позволят вам работать на них в Америке или в их многонациональных корпорациях за рубежом… На протяжении истории все империи, сменявшие друг друга, принимали и включали в свой состав народы других рас, языков, вероисповеданий и культур[54].

В последующие 10, 15, 20 лет США останутся самой предприимчивой, инновационной экономикой в силу того, что они обладают самой современной экономикой как в гражданской, так и в военной областях… Вы потеряете эти преимущества постепенно в течение 30, 40, 50 лет, если не будете в состоянии продолжать привлекать таланты. И это будет финальным соревнованием, потому что китайцы и другие нации намерены приспособить части того, что вы проделали, к своей собственной выгоде. И они тоже повсюду ищут талантливых людей и создают инновационные экономики, имеющие в своей основе дух предпринимательства. И в заключение – сейчас наступил век, когда не понадобятся военные соревнования между великими нациями, потому что вы в итоге уничтожите друг друга, вместо этого вы будете вести экономические и технологические соревнования между великими державами[55].

В чем главные силы Америки?

У американцев подход к жизни заключается в словах «надо – значит, сделаю»: все можно сломать, проанализировать и повторно собрать. Так ли на самом деле или нет, но американцы исходят из того, что все может быть решено при наличии достаточного количества денег, исследования и усилий. На протяжении многих лет я наблюдал, как американцы занимались пересмотром и реструктуризацией своей экономики после падения в 1980-е годы, когда Япония и Германия, казалось, могут затмить Америку, взяв в свои руки все производство. Американцы вернулись с помпой. Их система превосходна. Она более конкурентоспособна[56].

А сделало американскую экономику главенствующей культура предпринимательства… Предприниматели и инвесторы в равной мере рассматривают риски и неудачи как естественный и необходимый фактор успеха. Когда их постигает неудача, они собираются с силами и начинают снова. Европейцы и японцы сейчас стоят перед задачей перенять эту практику, чтобы повысить эффективность и конкурентоспособность. Но многие американские практики выходят за рамки иных более удобных систем культуры, которым свойственен общинный характер их собственных обществ. Не важно, идет ли речь о японских с их пожизненным трудоустройством для их работников, немецких с их профсоюзами, имеющими право голоса в деле управления в системе участия рабочих в принятии решений. Или о французских обществах с их правительственной поддержкой права профсоюзов оказывать давление на бизнес и требовать от него воздерживаться от сокращений и экономии путем выдвижения требований крупных компенсаций, которые должны были бы выплачиваться уволенным рабочим[57].

США – это передовое общество… Там есть огромная тяга к открытию новых дел и созданию богатств. США всегда были самым динамичным обществом в деле инноваций, в открытии компаний с целью запуска в оборот новых открытий или изобретений и, таким образом, создания новых богатств. Американское общество всегда в движении и постоянно меняется… Из всех успешных предпринимателей в Америке – многие пытались и терпели поражение. Довольно много людей пытались неоднократно – до тех пор, пока не добивались успеха. Большое число тех, кто добился успеха, продолжали создавать и запускать новые компании уже как серийные предприниматели… Это такой дух, который порождает динамичную экономику[58].

Американская культура… заключается в том, что мы все начали с нуля и опередили всех. Именно в силу этого у меня есть уверенность в том, что американская экономика восстановится. Они уступали Японии и Германии в сфере обрабатывающей промышленности. Но они придумали Интернет, создали корпорацию «Майкрософт», у них появились Билл Гейтс и Майкл Делл… Какой нужен склад ума для всего этого? И это часть их истории. Они пришли на пустой континент и не падали духом в беде – убивали краснокожих индейцев и забирали их земли и буйволов. Так у них и шли всякие дела – ты построил здесь город, так будь в нем шерифом, я судьей, ты полицейским, а ты банкир – давайте начинать работать. И такой тип культуры продолжается по сию пору. Есть вера в то, что ты можешь всего добиться[59].

Американцы добились большего успеха по сравнению с европейцами и японцами потому, что у них были крайности хаотичного поведения. У вас есть средство, у вас есть кривая нормального распределения, и у вас две крайности сходятся. И чем больше у вас сходится крайностей на доброй стороне, тем больше у вас творческого потенциала и изобретательности[60].

Одно фундаментальное различие между американской и восточной культурами состоит в положении индивида в обществе. В американской культуре интерес личности превыше всего. Это делает американское общество более напористо конкурентоспособным с большими преимуществами и лучшими результатами[61].

У американцев всегда будут преимущества в силу их всё приемлющего общества и английского языка, который облегчает привлечение иностранных талантов. У Америки есть явное преимущество над Китаем, поскольку ее использование английского языка дает возможность Америке привлекать миллионы англоговорящих иностранных талантов из Азии и Европы. Мало вероятности того, что Соединенные Штаты утратят веру в самих себя, перестанут быть такими созидательными, такими изобретательными и перестанут делать прорывы в области технологии, а также привлекать новые таланты из-за границы. Я не предвижу, что в предстоящие 10, 20, 30 лет Соединенные Штаты утратят эту способность. Талант не уедет в Китай. Талант поедет в Америку, потому что американцы говорят по-английски и все тут отлажено. Это страна, которая привечает иммигрантов. Для того чтобы отправиться и поселиться в Китае, вам надо выучить китайский язык. И вы должны приспособиться к китайской культуре. Это такой барьер, который очень трудно преодолеть[62].

США – единственная сверхдержава в силу их достижений в науке и технике и их вклада в свою экономическую и военную мощь[63].

Доллар США, судя по всему, останется ведущей валютой, потому что американская экономика останется самой динамично развивающейся в мире, сохранившей дух предпринимательства экономикой[64].

Америка является великой нацией не просто из-за ее мощи и богатства, а в основном потому, что это нация, движимая высокими идеалами. Только подъемная сила ее идеализма может объяснить ту благостность, с которой Америка осуществляет свою огромнейшую власть со времен окончания Второй мировой войны, то великодушие и щедрость, с какой она делится своим богатством для восстановления более процветающего мира[65].

Соединенные Штаты – самая великодушная из всех великих держав, разумеется, менее всего держащаяся на палочной дисциплине, по сравнению с любой другой новоявленной великой державой… До тех пор, пока их экономика будет вести за собой мир, и Америка остается первой по инновациям и технологии, ни Европейский союз, ни Япония, ни Китай не смогут сместить Соединенные Штаты с занимаемых ими ныне господствующих позиций[66].

Что вас беспокоит в правительстве США?

Когда, как у вас, народная демократия, вам надо давать все больше и больше, чтобы завоевать голоса. И для того чтобы нанести поражение своим противникам на следующих выборах, вы должны обещать отдать еще больше. То есть это никогда не заканчивающийся процесс торгов – и издержки, должки оплачиваются следующим поколением[67].

Президентов не переизбирают, если они дают большую дозу горького лекарства своему народу. Отсюда тенденция откладывать, переносить непопулярные политические решения для того, чтобы выиграть выборы. Поэтому такие проблемы, как бюджетный дефицит, долг и высокий уровень безработицы, переходят от одной администрации к другой[68].

Если президент и конгресс находятся под воздействием популистских настроений, то они всегда будут заложниками этого фактора. У Америки должны быть руководители, готовые вести страну за собой, знающие, что хорошо для Америки, и работать во имя этого, даже если они могут проиграть выборы на второй срок. Система управления, которая не позволяет им провести коренные изменения в случае определения ими сути проблемы, это плохо функционирующая система[69].

На американских политиков как будто свалилась какая-то робость и застенчивость. Американская профессура и журналисты свободно обсуждают проблемы и слабости Америки. Но за годы после окончания вьетнамской войны американский избиратель демонстрировал нежелание выслушивать своих политических руководителей, когда они обсуждали сложные проблемы. Возможно, именно по этой причине ни Республиканская, ни Демократическая партия не фокусировали свое внимание на срочной необходимости сокращения дефицита бюджетного финансирования, особенно в сфере социального обеспечения, с целью увеличения накоплений и капиталовложений или, что важнее всего, для улучшения школьной системы Америки, чтобы готовить работников, которые могли бы конкурировать в мире[70].

Президентская система по сравнению с парламентской менее всего способна порождать хорошее управление. При президентской системе ваше личное появление на телевидении имеет решающее значение, в то время как при парламентской системе премьер-министр, до того как стать премьер-министром, был членом парламента и, возможно, министром. А в Великобритании народ составляет мнение о вас на протяжении какого-то периода времени… и люди приходят к определенному мнению относительно того, что вы собой представляете, какова ваша подноготная, насколько вы искренни в том, о чем вы говорите… Ваши же президенты, я имею в виду таких, как Джимми Картер: «…меня зовут Джимми Картер, я фермер, выращивающий арахис, я баллотируюсь в президенты». А потом вы узнаете, что он был президентом![71]

Безопасность, процветание и потребительское общество плюс массовые коммуникации содействуют разным типам людей в избрании их в качестве руководителя, такого, который может представить себя и свою программу в облагороженном виде… Я поражен тем, как профессионалы СМИ могут дать любому кандидату новый имидж и преобразовать его, хотя бы и внешне, в совершенно другое лицо. Победа на выборах становится, по большей части, соревнованием упаковки и рекламы… Политтехнолог – профессионал с высоким заработком, очень и очень востребован. Исходя из этого, я сомневаюсь, что могли бы появиться руководители типа Черчилля, Рузвельта или де Голля[72].

Вопреки тому, что говорят политические обозреватели, я не верю в то, что демократия непременно ведет к развитию. Я верю в то, что стране надо развивать больше дисциплину, нежели демократию. Избыток демократии ведет к расхлябанности и беспорядку, т. е. к условиям, весьма неблагоприятным для развития. Основным критерием ценности политической системы является следующее: способствует ли она тому, чтобы общество создавало условия, улучшающие жизненный уровень большинства народа плюс дающие максимум личных свобод, сравнимых со свободами в других обществах[73].

Проблема Филиппин состоит в том, что у них конституция американского образца, одна из самых сложных для применения в мире. Там существует полное разделение власти между ее исполнительной, законодательной и судебной ветвями…Но развивающаяся страна при наличии нарушений в работе и слабого развития нуждается в сильном и честном правительстве… Я не считаю, что Корея, Тайвань, Гонконг или Сингапур могли бы быть успешными… если бы они были вынуждены работать при такой конституции, при которой тупиковые ситуации по каждому крупному вопросу были бы постоянным явлением. Вы можете обратить внимание на то, что после вьетнамской войны и «великого общества»… система США не функционировала даже для самих Соединенных Штатов[74].

Американцы, кажется, думают, что Азия похожа на кино и что можно остановить развитие здесь на тот момент, когда США становятся очень сильно вовлеченными где-то в мире. Если Соединенные Штаты хотят существенным образом влиять на стратегическую эволюцию Азии, они не должны то приходить, то уходить[75].

Хотелось бы верить, что вы сможете беспристрастно сортировать свои интересы так, чтобы не было маятникового движения в отношении Азии из-за вашего довольно изнурительного опыта во Вьетнаме. Я принимаю мир таким, каким его вижу. Я вижу одну вещь: разочарование американского народа по поводу пережитых им утрат[76].

Что вас беспокоит в американской культуре?

Я нахожу какие-то ее части полностью неприемлемыми: оружие, наркотики, насилие и преступность, бродяжничество, неприличное поведение в обществе, в итоге разложение гражданского общества. Распространение права индивида вести себя, как ему заблагорассудится, идет во вред нормальному обществу… Во многом это зависит от разрушения моральных устоев общества и снижения персональной ответственности. Либеральная интеллектуальная традиция, сформировавшаяся после Второй мировой войны, утверждала, что люди прибыли в это совершенное государство, где каждый станет жить гораздо лучше, если ему разрешат делать все, что ему захочется, и процветать. Но это не сработало. И я сомневаюсь, что когда-либо сработает… В Америке уже есть негативная реакция на неудачные социально-политические акции, в результате которых люди позволяли себе мочиться у всех на виду, заниматься внаглую попрошайничеством на улицах, а общество деградировало… В обществе должен быть порядок. Оружие, наркотики и преступность, связанная с насилием над личностью, – все это звенья одной цепи, угроза общественному порядку[77].

Идеи верховенства личности… когда на них делают излишний акцент, не работают. Они осложнили сцепку американского общества. Азия может видеть, что это не срабатывает. Те, кто хочет видеть здоровое общество, в котором молодые девушки и пожилые дамы могут гулять по улицам ночью, в котором молодежь не подвергается обработке торговцев наркотиками, не воспримут американскую модель… Верхушка общества, 3–5 процентов населения, может решить этот вопрос в свободной дискуссии, справиться с таким столкновением идей. А если вы будете решать эти вопросы всем обществом, получите хаос… Показывать ежедневно в обычном порядке сцены насилия и грубого секса по телевизору, когда это доступно всему обществу, значит разрушать все сообщество[78].

Когда азиаты посещают США, многие оказываются в недоумении и их охватывает беспокойство по поводу тамошних условий: закон и порядок не соблюдается, имеют место волнения, есть наркомания, свободное пользование оружием, нападения и ограбления, изнасилования и иные преступления; нищета посреди неимоверного богатства; избыточные права отдельной личности за счет всего общества; при этом преступники регулярно избегают наказания из-за презумпции невиновности, которая стоит на страже прав человека…В США общинные интересы стали жертвой прав человека торговцев наркотиками и потребителей наркотиков. Преступления, связанные с наркотиками, процветают. Школы заражены. Среди студентов высок уровень преступности и правонарушений, высок процент отсева, слабая дисциплина и слабый уровень преподавания ведут к выпуску студентов, которые становятся плохими работниками. Таким образом, установлен порочный замкнутый круг[79].

Я не считаю, что, если вы сторонники полной свободы мысли и деятельности, либертарианцы, что у вас процветает полное разнообразие мнений, соперничают разные идеи на рынке, звучат разные речи по поводу и без, то вы непременно добьетесь успеха[80].

Чувство культурного превосходства Америки вновь оказывается налицо, когда американские СМИ хвалят Тайвань, Корею, Филиппины или Таиланд за то, что они стали демократическими и имеют свободную прессу. Но эта похвала имеет некий оттенок снисходительности, реверансы от высшей культуры, похлопывающей по головке низшую культуру. И именно это чувство культурного превосходства заставляет американские СМИ подначивать Сингапур и нападать на нас как на авторитарное, диктаторское государство, излишне регламентированное, перенасыщенное ограничениями, задыхающееся от удушья, серое общество. Почему? Потому что мы не соглашаемся с их идеями относительно того, как нам самим управляться. Но мы не можем допустить, чтобы кто-то экспериментировал с нашими жизнями. Их идеи – это чистая теория, не подтвержденная практикой, не подтвержденная опытом в Восточной Азии и даже на Филиппинах, где они правили в течение 50 лет. Эта практика также не была подтверждена опытом Тайваня, или Таиланда, или Кореи[81].

Мультикультурализм разрушит Америку. Существует опасность того, что большое число мексиканцев и других людей из Южной и Центральной Америки продолжат прибывать в США и распространять свою культуру по всей стране. Если они будут размножаться быстрее БАСПов (белых англо-саксонских протестантов) и станут жить среди них, чья культура победит? Изменят ли их БАСПы или иммигранты изменят существующую культуру? Они изменят друг друга, но будет печально для американской культуры, если она изменится, даже частично[82].

Для Америки это большой срок, когда вы рассматриваете в перспективе будущие 100 лет, 150 лет и далее в XXII век, останетесь ли вы на вершине – это зависит от того типа общества, которое вы создадите, так как если сохранятся нынешние тенденции, в вашем обществе испанский элемент будет составлять 30–40 процентов. В таком разе вопрос в том, превратите ли вы испаноговорящих в англосаксов в своей культуре или же они сделают вас более латиноамериканскими по своей культуре?…Если они будут прибывать небольшими группками и будут рассеяны по всей Америке, тогда вы измените их культуру, но если они станут прибывать в больших количествах, как происходит в Майами, и будут селиться компактно, как в Калифорнии, тогда их культура продолжит свое существование и они будут довольно сильно влиять на англосаксонскую культуру, находящуюся вокруг них. То будет настоящим испытанием[83].

Я не агитирую за американский или английский образ жизни. Не уверен, что в Европе сегодня влезают в ваши семейные дела, но в Америке они это делают. Поэтому они делают акценты на Мишель Обаме, детях, собаках и тому подобном. Возможно, это дает им лучшее понимание семьи, но как это помогает им при принятии решения о том, хороший ли Обама президент и сосредотачивает ли он свое внимание на нужных вещах, чтобы экономика и дальше развивалась?[84]

Требует ли эффективное управление «стражей порядка»?

В том, что касается Сингапура, основополагающие проблемы остаются неизменными: если не будет постоянного притока высококвалифицированных кадров на работу в качестве премьер-министра и министров, Сингапур как «маленькая красная точка»[85] превратится в малое черное пятно… Найти способных и стойких людей чести, желающих посвятить лучшую часть своей жизни этой работе, проходящих через рискованный процесс выборов, трудно, поэтому мы не можем недооценивать наших министров и утверждать, что их единственной наградой должен быть их вклад в общественное благо.

Мы вывели Сингапур из «третьего мира» в «первый» не за счет дискредитации министров, желающих пожертвовать будущим своих детей, когда они выполняли свой общественный долг. Мы шли прагматическим курсом, который не требует от достойных людей больших жертв во имя общественного блага. Мы не должны низводить Сингапур до уровня еще одной рядовой страны «третьего мира», уходя от вопроса о министерском вознаграждении на конкурсной основе[86].

Говорят, что люди должны заботиться о себе сами. Неужели вы искренне верите в то, что парень, который не смог окончить начальную школу, знает последствия своего выбора, когда он отвечает на вопрос интуитивно – о лингвистике, культуре и религии? Но мы знали, какими могут быть последствия. Нам приходилось голодать, нам приходилось переживать расовые бунты. Мы могли бы развалиться на части[87].

Чтобы иметь хорошее правительство, вам надо поставить хороших людей во главе правительства. За последние 40 лет я был свидетелем того, что даже при плохой системе управления, но при наличии сильных людей во главе правительства народ получает хорошее правительство и достойный прогресс. С другой стороны, я видел падение многих идеальных систем правительств. Великобритания и Франция в их числе подготовили более 80 конституций для своих различных колоний. Ничего плохого в том, что касается конституций, правительственных учреждений, системы «сдержек и противовесов». Но в тех обществах не было руководителей, которые могли бы возглавить эти учреждения, и народа, который уважал бы эти учреждения… Руководители, унаследовавшие эти конституции, не подходили для этой работы, поэтому эти страны потерпели фиаско, а их система развалилась из-за бунтов, переворотов и революций[88].

Если народ полностью теряет веру в свои демократические институты, потому что им не удается найти подходящих людей для того, чтобы управлять ими, система, какой бы хорошей она ни была, погибнет. В конечном счете именно от тех, кто управляет системой, зависит ее существование[89].

Важно воспитывать поколение в высших кругах общества, которое обладает всеми качествами, требуемыми для того, чтобы руководить людьми, вдохновлять их и давать им импульс к успеху. Короче говоря, воспитывать элиту… Все, кто имеет потенциал для достижения успеха, должны проявить себя. Это активное ядро общества, от которого зависит ход нашего прогресса[90].

Люди в своей массе могут править только самими собой и добиваться того, что им необходимо, либо через традиционных, либо через типичных руководителей. Хорошо организованное общество с длительной непрерывной историей подобно британской или японской отличается национальной сплоченностью. А его государственный строй основывается на власти короля или королевской семьи, религии и на иерархах церкви, на власти элит правящих партий, которые меняются во главе руководства, элит государственной службы и вооруженных сил, элит торговли, промышленности, тех или иных профессиональных отраслей[91].

Нет иного другого способа руководить страной, кроме как выбора самого лучшего человека на самую трудную работу[92].

Есть ли риск европеизации Соединенных Штатов?

Если вы последуете за идеологическим направлением Европы, вы пропадете, окажетесь ни на что не годными. Внутри различных обществ всегда будет идти борьба, поскольку люди, неспособные полностью реализовать свой потенциал, требуют больше поддержки, но оказание им помощи должно осуществляться таким образом, чтобы не загубить стимулы[93].

Американское и европейские правительства полагали, что они всегда могут себе позволить поддерживать бедных и нуждающихся: вдов, сирот, старых и бездомных, неимущих представителей национальных меньшинств, одиноких матерей. Их социологи растолковывали теорию о том, что трудности и неудачи этих категорий вызваны не характером той или иной личности, а пробелами в экономической системе. В силу этого благотворительность стала «правом на получение социального пособия» и позор жить на подачки перестал быть позором. К сожалению, расходы на социальные и культурные нужды росли быстрее, чем возможности правительства поднимать налоги для их оплаты. Политические издержки повышения налогов очень высоки. Правительства выбирают легкий путь, залезая в долги, чтобы повысить выплаты по льготам нынешним поколениям избирателей и оставляя все издержки будущим поколениям, которые еще не стали избирателями. В результате сохраняется постоянный бюджетный дефицит и высокий государственный долг[94].

Мы бы хотели, чтобы сингапурцы брали пример с американской культуры независимости. Эта культурная особенность сделала американцев великими предпринимателями, которые обладают крепкими нервами, жизненной силой и энергией, позволяющими им приспосабливаться и менять свой бизнес в случае необходимости, и, таким образом, их экономика находится в лучшем состоянии по сравнению с европейской или японской[95].

Если же США станут больше похожи на Европу с ее довольно распространенной сетью социальной безопасности, с пособиями по безработице, то бесплатная медицинская помощь обойдется им дополнительно в 1,2 триллиона долларов США в течение 10 лет – не знаю, откуда они возьмут средства на эти цели. Если США пойдут тем путем, они станут медленно растущей экономикой, даже после перехода этой системы в руки частных предприятий[96].

Что необходимо сделать США для сохранения глобального превосходства?

XXI век будет веком соперничества за господство в Тихоокеанском регионе, потому что именно там будет идти рост. Именно оттуда пойдет большая часть экономической мощи мира. Если США не удержат свои позиции в районе Тихого океана, они не смогут быть мировым лидером[97].

Коренные интересы Америки требуют, чтобы она оставалась господствующей державой в Тихоокеанском регионе. Отказ от этой позиции снизил бы роль Америки во всем мире[98].

Для сохранения опоры в Тихоокеанском регионе США не должны потерпеть поражение из-за своего финансового дефицита. Если они потерпят поражение и по каким-то причинам произойдет накат на доллар и отказ от долларовых активов… и банкиры, и фонды комплексного рискованного финансирования, и все остальные придут к заключению о том, что США не в состоянии справиться с проблемой дефицита, и они начнут выводить свои основные фонды, тогда это грозит реальной катастрофой… Долг Америки – это то, что беспокоит меня больше всего, потому что эта проблема ударит по самой сердцевине глобального лидерства Америки[99].

США не должны допустить, чтобы их занятость на Ближнем Востоке – Ирак, Иран, Израиль, нефть – дала повод другим, особенно Китаю, опередить их интересы в Юго-Восточной Азии. Китайцев ничто не отвлекает. Они в поисках энергоресурсов по всему миру, и они ищут друзей повсюду, включая этот регион[100].

Глава 3

Будущее американо-китайских отношений

Какова вероятность крупного столкновения между Соединенными Штатами и Китаем? Какую роль должен сыграть баланс сил в стратегии Америки в ответ на возвышение Китая? Каковыми должны быть политика и действия США в ответ на возвышение Китая? Какой политики и действий должны избегать Соединенные Штаты, имея дело с возвышением Китая? Могут ли политика и действия США значительно повлиять на линию поведения и развития Китая по мере его превращения в великую державу? Как следовало бы откорректировать китайскую политику и действия для установления отношений сотрудничества с Соединенными Штатами? Поддержание меняющихся взаимоотношений с Китаем является главным вызовом для внешней политики США в XXI веке. В своих ответах на эти вопросы Ли Куан Ю предлагает советы руководителям США.

Какова вероятность крупного столкновения между Соединенными Штатами и Китаем?

Сейчас не «холодная война». Советский Союз соперничал с США за глобальное превосходство. Китай действует просто как Китай в своих собственных интересах. Он не заинтересован в переделке мира[101].

Предстоит борьба за влияние. Я полагаю, что она будет приглушена, потому что китайцы нуждаются в США, им нужны рынки США, технологии США, они хотят отправлять студентов в США для изучения того, как делать бизнес, чтобы улучшить свою судьбу. Им понадобится 10, 20, 30 лет. Если вы поссоритесь с США и станете заклятыми врагами, вся эта информация и технологические способности будут отрезаны. Борьба между двумя странами будет вестись на уровне, позволяющем им продолжать использовать США[102].

В отличие от американо-советских отношений периода «холодной войны» не существует непримиримого идеологического конфликта между США и тем Китаем, который воспринял рыночные отношения… Китайско-американские отношения – это отношения сотрудничества и конкуренции. Конкуренция между ними неизбежна, но конфликт – нет[103].

После развала Советского Союза США и Китай больше склоняются к тому, чтобы рассматривать друг друга если не как противников, то как конкурентов. Однако все еще может случиться. Самым лучшим итогом является новое понимание того, что, когда они не смогут сотрудничать, они будут сосуществовать и давать возможность всем странам Тихоокеанского региона расти и процветать[104].

Стабилизирующим фактором в их взаимоотношениях… является то, что каждая страна нуждается в сотрудничестве и здоровой конкуренции с другой. Опасность вооруженного конфликта между Китаем и США маловероятна. Китайские руководители знают, что военное превосходство США носит подавляющий характер и останется таковым в течение последующих нескольких десятилетий. Они модернизируют свою армию не для того, чтобы бросить вызов Америке, а для того, чтобы быть способными в случае необходимости оказать давление на Тайвань, установив его блокаду или иным образом дестабилизировав его экономику[105].

Китай не позволит международному суду принимать решение по территориальным спорам в Южно-Китайском море, поэтому присутствие огневой мощи США в Азиатско-Тихоокеанском регионе будет необходимо, если Конвенция ООН о морском праве будет иметь верховенство закона[106].

Какую роль должен сыграть баланс сил в стратегии Америки в ответ на возвышение Китая?

Благоразумие диктует, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе должен поддерживаться баланс сил. Это отражается в широко распространенном консенсусе в отношении того, что присутствие США в регионе должно сохраняться… Военное присутствие не обязательно должно быть использовано для того, чтобы продемонстрировать его полезность. Их присутствие вносит свой вклад, содействуя миру и стабильности в регионе. А эта стабильность в интересах всех, включая и Китай[107].

Мир и безопасность в Европе и Тихоокеанском регионе по-прежнему зависят от баланса сил. Военное присутствие США в обоих регионах весьма необходимо. Однако до тех пор, пока экономика США не станет более динамичной и менее зависимой от уровня долга, это присутствие не намного сократится к концу этого десятилетия [1990-е годы]. Более долгосрочный прогноз становится в таком случае проблематичным. Даже если дефицит США сократится, а производительность в промышленности повысится, экспорт вырастет, США тем не менее не смогут позволить себе и не захотят нести все расходы бремени по обеспечению глобальной безопасности… Большая опасность состоит в том, что экономика США не восстановится достаточно быстро, а торговые трения и недовольство Японии возрастут по мере усиления Америкой протекционистских мер. Наихудшим вариантом сценария будет такой, при котором торговля и экономические отношения станут настолько плохими, что связи по поддержанию взаимной безопасности ослабнут и прервутся. Это будет кошмарный и опасный ход развития[108].

Мир развивался благодаря стабильности, установленной Америкой. Если эта стабильность будет подвергнута встряске, мы можем столкнуться с трудной ситуацией[109].

Размеры Китая делают невозможным для остальной Азии, включая Японию и Индию, соревнование с ним по весу и возможностям в ближайшие 20–30 лет. Поэтому нам нужна Америка для сохранения баланса[110].

Вопрос в том, могут ли США продолжать играть свою роль ключевого игрока в области безопасности и экономики. Если они могут, будущее Восточной Азии будет великолепным. Но будут проблемы, если экономика США не восстановит свою конкурентоспособность в течение предстоящего десятилетия[111].

США не могут себе позволить оставить Японию, если готовы рискнуть потерять рычаги воздействия как на Китай, так и на Японию. Действует или нет американо-японский договор о взаимной безопасности, единственно стабильным балансом, который может поддерживаться, является баланс в рамках этого «треугольника», составными частями которого являются Япония и США, с одной стороны, и Китай, с другой. И это неминуемо так в силу потенциального веса Китая, который намного превосходит вес США и Японии, вместе взятых[112].

Зачем нужно, чтобы США оказывали помощь в достижении превосходства объединенного ВВП [валового внутреннего продукта] Восточной Азии над ВВП Северной Америки? Почему надо было вообще связываться с этим процессом? Да потому, что от него не так-то легко отказаться. Он будет замедляться или прекращаться на сколько-то лет, но только до тех пор, пока Япония, Китай, Корея и Российская Республика[113] не установят новый баланс. Тем не менее никакой альтернативный баланс не будет до такой степени благоприятным, как нынешний, при котором США выступают как крупный игрок…Геополитический баланс без США в качестве главной силы будет сильно отличаться от того, который существует сейчас или может возникнуть, если США останутся центральным игроком. Мое поколение азиатов, переживших прошлую войну, ее ужасы и беды, и помнящих роль США в деле возрождения, как феникса из пепла войны, к процветанию Японии, новых индустриальных экономик и АСЕАН [Ассоциации стран Юго-Восточной Азии], будут относиться с обостренным чувством сожаления к такому быстрому изменению мира из-за того, что США постепенно перестают быть центральным игроком при новом балансе сил[114].

Президент Никсон был прагматичным стратегом. Он предпочел бы привлекать, а не сдерживать Китай, но он также потихоньку собирал бы разбитые осколки в одно целое и создавал бы отходные позиции на случай отказа Китая играть по правилам глобального лояльного гражданина. В таких обстоятельствах, при которых страны будут вынуждены занимать ту или иную стороны, он бы постарался привлечь на сторону Америки за шахматной доской Японию, Корею, АСЕАН, Индию, Австралию, Новую Зеландию и Российскую Федерацию[115].

Каковыми должны быть политика и действия США в ответ на возвышение Китая?

Тот факт, что Америку сбрасывает с пьедестала – не в мире, а только в западной части Тихого океана – азиатский народ, который долго ненавидели и отвергали с презрением как находящийся в упадке, слабый, коррумпированный и ни к чему не приспособленный, с эмоциональной точки зрения очень трудно принять. Чувство культурного превосходства американцев сделает восприятие этого самым трудным. Американцы верят в то, что их представления универсальны – верховенство личности и свободное, беспрепятственное волеизъявление. Однако это не так, их понятия не универсальны и никогда таковыми не были. На самом деле американское общество было таким успешным на протяжении такого долгого периода времени не в силу этих идей и принципов, а в силу определенной геополитической счастливой судьбы, обилия ресурсов и энергии иммигрантов, щедрого притока капиталов и технологии из Европы и двух широких океанов, охранявших американские берега от мировых конфликтов[116].

Американцы в конечном счете должны будут разделить свою лидирующую позицию с Китаем[117].

США не могут остановить возвышение Китая. Им просто следует приноровиться жить с Китаем, который стал больше и который будет совершенно внове для США, так как ни одна страна до этого не была достаточно велика, чтобы бросать им вызов. Китай будет в состоянии это сделать через 20–30 лет[118].

Воздействие Китая на мировой баланс в силу его размеров таково, что миру необходимо изыскать новый баланс через 30–40 лет. Совершенно невозможно делать вид, что это просто еще один большой игрок. Это самый большой игрок в истории человечества[119].

Конгресс США выступает против каких бы то ни было новых соглашений о зонах свободной торговли (СЗСТ). Если конгресс следующего созыва продолжит выступать против СЗСТ, будет утеряно драгоценное время и, возможно, уже будет поздно пытаться повторить это. Следует объяснить Конгрессу, что риски очень высоки и что перспективы сбалансированных и равноправных отношений между американским и китайским рынками становятся все больше сложными. Ежегодно на Китай приходится все больше импорта и экспорта своих соседей по сравнению с США в этом регионе. Без СЗСТ Корея, Япония, Тайвань и страны АСЕАН будут интегрированы в экономику Китая – следовало бы избежать такой перспективы[120].

Какой политики и действий должны избегать Соединенные Штаты, имея дело с возвышением Китая?

Не относитесь к Китаю с самого начала как к врагу. В противном случае он разработает стратегию противостояния, направленную на уничтожение США в Азиатско-Тихоокеанском регионе; по сути, он уже обсуждает такую стратегию. Между двумя странами неизбежно предстоит соперничество за превосходство в западной части Тихого океана, но оно не обязательно должно привести к конфликту[121].

Преследование Китая американскими группами по правам человека, разные угрозы утраты им статуса наиболее благоприятствуемой нации и другие санкции Конгресса и администрации США за нарушения прав человека, передачу ракетной технологии… не учитывают различия в культуре, ценностях и истории. Они ставят рассмотрение китайско-американских отношений в стратегическом плане в подчиненное положение и в угоду внутренним делам Америки. Такой непродуманный подход чреват превращением Китая в долгосрочного противника США. Меньше чувствительности и больше понимания реалий культуры Китая может способствовать развитию менее конфронтационных отношений[122].

С развалом Советского Союза американо-китайские отношения больше не строятся в зависимости от общей угрозы. США еще должны закрепить политику обеих главных партий в отношении Китая. У Китая есть потенциал стать сверхдержавой. В интересах Америки поддержание статус-кво, при котором существует только одна сверхдержава, однако через 30 лет рост Китая может бросить вызов превосходству Америки… Американская политика в отношении Китая определяется внешними факторами, например: взвешенным освещением СМИ событий на площади Тяньаньмэнь, тяжелого положения китайских инакомыслящих, избежавших преследования, вопросов демократии, прав человека и статуса наиболее благоприятствуемой нации, автономии Тибета и далай-ламы, стремления Тайваня стать независимым членом Организации Объединенных Наций… Вопросы, расцениваемые как покушение на суверенитет и единство Китая, будут вызывать враждебность со стороны Китая. Смысл подчеркивать и выделять эти проблемы будет иметь место только тогда, когда это будет частью политики США по сдерживанию Китая и замедлению или прекращению его быстрого экономического роста[123].

Многочисленные экономические реформы открыли Китай. Если целью США является либерализация, то ответом станет больше торговли и капиталовложений. Вместо этого США грозят столкнуть под откос этот процесс, отобрав статус наиболее благоприятствуемой нации. Государственный департамент составляет свой доклад по вопросу о правах человека в Китае подобно директору школы, готовящему ежегодный отчет об учениках их родителям. Это может понравиться американцам и ставит в глупое положение китайцев, а представители Восточной Азии чувствуют беспокойство по поводу долгосрочных последствий[124].

Именно США, более чем какая-либо другая страна, могут вовлечь Китай в международное сообщество… Трудность возникает из-за выраженного Америкой желания сделать Китай более демократичным. Китай возмущается и сопротивляется этому как вмешательству в его внутренние дела. Внешние державы не могут изменять Китай по их собственному подобию… Американское общество излишне плюралистическое, его интересы слишком разнятся и не дают единого или единодушного понимания Китая. Подчас язык рассуждений в Америке заставлял китайцев удивляться, не имеют ли в виду американцы под понятием вовлеченности вступление в сражение… Следует убедить Китай в том, что США не хотят развалить Китай для того, чтобы сделать его более сговорчивым при обсуждении вопросов мировой безопасности и стабильности[125].

Могут ли политика и действия США значительно повлиять на линию поведения и развития Китая по мере его превращения в великую державу?

Да, могут. Если США будут пытаться унизить Китай, будут сдерживать его рост, он будет убежден в том, что является противником. Но если вместо этого они примут Китай как большое, мощное поднимающееся государство и дадут ему место в «совете директоров», Китай займет это место на все обозримое будущее. Поэтому, если бы я был американцем, я бы хорошо отзывался о Китае, признал бы его в качестве великой державы, приветствовал бы его возвращение на позиции заслуженного уважения и восстановления былой славы, предложил бы особые конкретные пути для совместной работы[126].

Почему США надо браться за такую трудную задачу, связанную с Китаем, когда они знают, что их действия приведут к созданию ненужного противника на длительную перспективу – причем такого противника, мощь которого будет нарастать и который будет относиться к ним как к врагу? Нет никакой необходимости. США следовало бы сказать: мы в конечном счете будем равны и вы в конечном счете можете даже превзойти нас, но нам надо работать вместе. Присаживайтесь и давайте обсудим мировые проблемы[127].

Это главный выбор, который должны сделать Соединенные Штаты: подключить или изолировать Китай. И то и другое вместе не получится. Вы не можете сказать, что вы подключите Китай по некоторым вопросам и изолируете его по другим. Не следует путать сигналы[128].

Наибольшим долгосрочным влиянием Америки на Китай служит прием тысяч студентов, ежегодно приезжающих из Китая, многие из которых являются самыми способными китайскими студентами и учеными. Они станут наиболее влиятельными агентами в пользу перемен в Китае[129].

По мере приближения развития Китая к той точке, когда у него будет достаточно веса для того, чтобы пробить себе путь в регион, он примет судьбоносное решение – стать ли гегемоном, использующим экономический и военный вес для создания сферы влияния… или продолжать оставаться добропорядочным членом международного сообщества… В интересах всех, чтобы Китай до наступления этого момента выбора получил стимул выбрать конструктивное международное сотрудничество, на которое будет уходить вся его энергия на протяжении еще от 50 до 100 лет. Это означает, что Китай должен получить экономические возможности делать это мирным путем, без необходимости завоевания возможностей получения таких ресурсов, как нефть, и доступа на рынки для своих товаров и услуг… Если такой маршрут не будет открыт для Китая, миру придется жить с агрессивно настроенным Китаем… Соединенные Штаты могут посредством диалога контролировать переход Китая в последующие 20–30 лет в статус большой державы… Китай представляет собой древнюю цивилизацию, и он так легко не изменится под давлением извне или из-за санкций. Но перемены произойдут только тогда, когда его руководители, идеологи и интеллектуальная элита не убедятся сами в том, что приятие некоторых атрибутов и характерных особенностей, присущих иным обществам, пойдет на пользу Китаю[130].

Самым лучшим способом ускорения хода и направления политических перемен в Китае является увеличение им связей в области торговли и капиталовложений с остальным миром. В таком случае его процветание будет во все возрастающей степени зависеть от сочетаемости его экономической системы с системами его основных торговых партнеров. Многообразные контакты будут оказывать воздействие на его культурные ценности и моральные стандарты, а также способствовать их совершенствованию[131].

Включение Китая в глобальную систему будет содействовать укреплению обоснованной заинтересованности в Китае играть по общепризнанным правилам. Это приведет к увеличению взаимозависимости Китая в торговле, услугах, капиталовложениях, технологии и информации. Эти взаимозависимые связи могут вырасти до таких размеров, при которых их разрушение посредством разрыва международных обязательств в одностороннем порядке приведет к невыносимым издержкам[132].

Мир и безопасность в Азиатско-Тихоокеанском регионе будут зависеть от того, каким проявит себя Китай: ксенофобской, шовинистической силой, озлобленно и враждебно настроенной против Запада из-за того, что тот пытался замедлить или прекратить его развитие, или образованным и вовлеченным в мировой образ жизни, более космополитичным, более интернационализированным и заинтересованным в поддержании связей с другими странами государством[133].

Как следовало бы откорректировать китайскую политику и действия для установления отношений сотрудничества с Соединенными Штатами?

С 1945 по 1991 год Китай был вовлечен в ряд войн, которые практически разрушили его… То поколение прошло через ад: «Большой скачок вперед», голод, истощение, потом страна оказалась на грани столкновения с русскими… потом все обезумели во время «культурной революции»… У меня нет сомнений в том, что это поколение хочет мирного возвышения. Но их внуки? Они считают, что они уже достигли высот, и если они начнут играть мускулами, то перед нами будет совсем другой Китай. Внуки никогда не прислушивались к дедушкам. Другая проблема более важная: если вы двинулись в путь с верой в то, что мир был недобрым по отношению к вам, мир эксплуатировал вас, империалисты разорили вас, ограбили Пекин, сделали все это с вами… все это очень плохо… Вы не вернетесь во времена старого Китая, когда вы были единственной державой в мире, насколько вы помните…А сейчас вы одна из многих держав, многие из них в техническом плане более прогрессивные, более изобретательные и с большим запасом прочности… Если бы я был Америкой, Европой или Японией, я бы потратил время на то, чтобы убедиться в том, что образ мыслей молодого поколения не носит враждебный характер и что они все приемлют и понимают, что вы сейчас влиятельные участники общего процесса, по очень точному описанию Бобом Зелликом их роли… Дайте им возможность почувствовать себя активными игроками, и если на этой земле станет очень жарко, они окажутся в такой же беде, что и все остальные[134].

Жизненно важно, чтобы молодое поколение китайцев, которое жило только в период мира и роста в Китае и не имело опыта беспокойного прошлого, было в курсе ошибок, сделанных в результате просчетов и перегибов в идеологии. Их надо напитать правильными ценностями и установками, чтобы они встречали будущее скромно и ответственно. Авторы доктрины Китая о мирном возвышении четко осознают, что по мере возобновления Китаем своего восстановления у него возникают обязанности и некая заинтересованность в необходимости убедить своих соседей и мир в целом в том, что его возвышение не опасно и не несет в себе угрозы, а, напротив, полезно миру, что он постарается избежать разрушений и конфликтов… Китай знает о тех проблемах, которые его быстрый рост несет остальному миру, и хотел бы работать вместе с международным сообществом для того, чтобы минимизировать возникающие при этом издержки. Во благо Китая будет изучение того, как уменьшить негативное воздействие его роста[135].

Способы, которыми будет выражено китайское превосходство, несомненно, будут в корне отличаться от имевших место в более раннюю эпоху. Возьмите, к примеру, современный случай с Восточной Азией, в которой они установили, что совершенно очевидно, доминирующее экономическое положение в отношениях со своими соседями и использовали это положение, включая доступ на рынок размером в 1,3 миллиарда человек, а также значительные капиталовложения в другие страны, к своей выгоде. Если государства или предприятия не принимают позицию Китая и не относятся с должным почтением, они оказываются перед лицом угрозы отлучения от быстро растущего рынка в 1,3 млрд человек[136].

Глава 4

Будущее Индии

Возвысится ли Индия и превратится ли в великую державу, и если так, то в какие сроки? Какие ограничения накладывает система демократического правления в Индии на ее долгосрочные перспективы? Какие рамки устанавливает культура Индии на ее долгосрочные перспективы? Какова на сегодня экономическая мощь Индии? В чем состоят долгосрочные экономические проблемы Индии и вероятный ход ее развития? Каковы экономические перспективы Индии в соотношении с Китаем на предстоящее десятилетие? Какое значение имеет демократическая модель Индии для остальной Азии, особенно в отличие от авторитарной модели Китая? Может ли Индия стать стратегическим противовесом Китаю в Азии? Каковы прогнозы в отношении американо-индийских отношений? Будучи на протяжении длительного времени наблюдателем развития экономики, политики и региональной роли Индии, Ли Куан Ю находится в исключительном положении, дающем ему возможность ответить на поставленные здесь вопросы.

Возвысится ли Индия до статуса великой державы, и если возвысится, то в какие сроки?

Во время моих первых визитов в 1959 и 1962 годах, когда Неру стоял у руля, я считал, что Индия обещает в перспективе стать процветающим обществом и великой державой. К концу 1970-х годов я думал, что Индия станет большой военной державой… но не процветающей в экономическом плане из-за ее все удушающей бюрократии[137].

Какие ограничения накладывает система демократического правления в Индии на ее долгосрочные перспективы?

Индия потратила годы на государственное планирование и контроль, которые заставили ее увязнуть в бюрократии и коррупции. Децентрализованная система позволила бы большему количеству таких центров, как Бангалор и Бомбей, расти и процветать… Кастовая система была врагом меритократии, системы, определяющей место человека по его заслугам… Индия – это страна неосуществленного величия. Ее потенциал не востребован и не использован[138].

Есть некие ограничения в индийской конституционной системе и индийской политической системе, которые не дают ей возможности продвигаться с большой скоростью… Что бы ни захотело делать политическое руководство, оно должно проходить через сложную систему в центре, а затем через даже еще более сложную систему в разных штатах… Индийцы будут продвигаться темпами, которые определяются их конституцией, их этническим составом, их моделями голосования и в конечном счете коалиционными правительствами, что затрудняет принятие решений[139].

Но это часть конституционной системы, принятой народом и установленной в настоящее время. Постоянно будет происходить переделка государственных границ, лингвистических связей, квот на представительство от каст… Все эти уточнения и поправки отвлекают от динамичной реализации преимуществ меритократии и мешают Индии по максимуму использовать свой потенциал[140].

Политические руководители Индии полны решимости в проведении реформ, но индийская бюрократия замедляет темпы и сопротивляется переменам. Воровство и коррупция на региональном уровне тоже не способствуют этому. Более того, популистская демократия ведет к тому, что индийская политика носит не очень последовательный характер при частой сменяемости правящих партий… У Индии слабая инфраструктура, большие административные и регламентационные барьеры в бизнесе, большой финансовый дефицит, особенно на уровне штатов, что тормозит инвестирование и создание рабочих мест[141].

Если бы все индийские министры и высокопоставленные чиновники были похожи на Нараяна Мерти [один из основателей и бывший президент компании «Инфосис текнолоджис»] – трудолюбивые, жесткие наставники и твердые переговорщики, но всегда заглядывающие в будущее, – Индия была бы одной из быстрее всех развивающихся стран в мире и стала бы в течение жизни одного поколения страной «первого мира». Однако Мерти, видимо, осознает, что ни одному человеку в одиночку не изменить систему управления Индии, чтобы она стала такой же эффективной, как его компания «Инфосис»[142].

Какие рамки устанавливает культура Индии на ее долгосрочные перспективы?

Индия не настоящая страна. Это фактически 32 отдельные страны, которым довелось расположиться вдоль построенной британцами железной дороги. Британцы пришли, завоевали, создали британское королевство, «британский Радж», объединили под своей властью 175 княжеств и правили ими при помощи 1000 англичан и нескольких десятков тысяч индийцев, воспитанных и ведущих себя как англичане[143].

Я выступаю против обществ, которые лишены понимания необходимости подготовки самых лучших для занятия самых высоких постов. Я против феодального общества, в котором ваше рождение решает ваше место в иерархии. Примером тому в основном является кастовая система в Индии[144].

Индия – это уже устоявшаяся цивилизация. Неру и Ганди довелось сделать для Индии то, что я сделал для Сингапура, в силу их огромнейшего престижа, но и они не смогли сломать кастовую систему. Они не могли сломать обычаи[145].

Посмотрите на строительную промышленность в Индии и Китае, и вы узнаете разницу между той, в которой все делается, и той, в которой все не доводится до конца, но много говорится об этом… Частично это потому, что Индия такая разнообразная страна – это не одна нация, а 32 разные нации, говорящие на 330 различных диалектах… В Китае 90 процентов китайских ханьцев говорят на одном и том же языке, с разным акцентом, но читают одни и те же иероглифы. Если вы встанете в Дели и заговорите по-английски, из 1,2 миллиарда человек, может быть, 200 миллионов поймут вас. Если вы заговорите на хинди, возможно, 250 миллионов поймет вас. Если будете говорить на тамильском языке, 80 миллионов человек поймут вас. В этом огромнейшее отличие между двумя странами… Мы сравниваем апельсины и яблоки… Не поймите меня неправильно. Высший класс в Индии сравним с любым другим высшим классом в мире. Брамины, которые являются детьми священников… так же умны и блестящи, как и везде в мире, но… перед ними стоят те же самые барьеры. В том числе и потому, что в их кастовой системе, если вы брамин, а женитесь или выходите замуж за небрамина, вы опускаетесь по кастовой иерархии, таким образом, ваша генетическая копилка заморожена в конкретной касте[146].

Средний индийский государственный служащий по-прежнему рассматривает себя преимущественно как регулирующего управленца, а не как организатора. Средний индийский чиновник до сих пор еще не признал, что не является грехом получать прибыль и становиться богатым. Средний индийский чиновник мало доверяет деловому сообществу в Индии. Они рассматривают индийских бизнесменов как беспринципных авантюристов, падких на деньги, которых совершенно не волнует благополучие всей страны, а уж тем более если речь идет об иностранных деловых людях[147].

Какова на сегодня экономическая мощь Индии?

Индийский частный сектор превосходит аналогичный сектор в Китае… Индийские компании следуют международным правилам корпоративного управления и предоставляют высокий процент доходности по активам по сравнению с китайскими компаниями. В Индии функционирует прозрачная система рынков капитала[148].

В Индии банковская система и фондовый рынок сильнее, чем в Китае. В Индии более сильные различные институты власти – в частности, хорошо развита правовая система, которая предоставляет лучшие возможности для создания и защиты интеллектуальной собственности[149].

Индия – со средним возрастом 26 лет в сравнении с Китаем, где он составляет 33 года, и при более быстром росте населения – получит больше выгод от демографической ситуации, однако ей следует лучше обучать население, иначе упомянутая возможность превратится в проблему[150].

В чем состоят долгосрочные экономические проблемы Индии и вероятный ход ее развития?

До тех пор пока Индия не уйдет от своей ментальности, это будет пример утерянных возможностей… Ей необходимо построить совершенные скоростные автомобильные трассы, представить совершенные скоростные поезда и построить большие по размерам и лучшие по качеству аэропорты. Ей также следует принять следующее положение: для того чтобы быть развитой нацией, ей нужно переселить население из сельской местности в города, как это делает Китай[151].

После гибели сына Индиры Ганди я сказал ей: «…Используйте этот случай, откройте Индию, смените политику. Посмотрите на зарубежных индийцев, обратите внимание на то, как хорошо они обустроились в Англии, в Сингапуре, во всем мире. Вы своей политикой, своей бюрократией сдерживаете и ограничиваете их». И она ответила мне: «Я не могу этого сделать. Такие вот дела. Такова Индия»… Я не видел никого другого, кто мог бы это сделать. Она смогла сообразить и пойти на объявление чрезвычайного положения; к тому времени, когда вы решитесь это сделать, вы должны иметь смелость так поступить, у вас должно хватить смелости изменить систему и дать свободу действий индийским предприятиям. Именно тогда я смирился с мыслью о том, что Индия пойдет медленным путем. И в то же самое время я видел подъем Китая… отход от коммунизма. Я уже тогда знал, что гонка будет неравной. Я сдался[152].

Индия представляет собой дебри из правил и регулирований, а также чиновничьей бюрократии, в которых вам предстоит с трудом находить пути выхода[153].

Индии потребуется, вероятно, от трех до пяти лет для того, чтобы отладить инфраструктуру. Если она этого не сделает, то рискует потерпеть поражение в глобальных экономических гонках[154].

Индия должна пойти по эффективному пути, по которому пошел Китай, построивший широкую сеть коммуникационной и транспортной инфраструктуры, энергетических установок и гидроресурсов, проводящий политику, в результате которой осуществляется приток ПИИ (прямых иностранных инвестиций) в обрабатывающую промышленность, на создание рабочих мест и обеспечение высоких темпов роста. У Индии впечатляющие темпы роста имели место в сфере ИТ (информационных технологий), которая не обеспечивает рост рабочих мест[155].

Когда в Индии будет создана соответствующая инфраструктура, придут инвестиции, тогда она быстро наверстает упущенное. Индии необходима более либеральная система, которая разрешала бы приход международной конкуренции. В таком случае она могла бы действовать на уровне международных компаний[156].

В Индии слабая связь между городами… Как только она отрегулирует свою материально-техническую базу, свою логистику – дороги, порты, железные дороги, – положит конец бюрократической волоките, то она получит рабочие места не только в ИТ, но и в обрабатывающей промышленности и во всем другом. Будет расти количество рабочих мест, и страна начнет преобразовываться[157].

Для создания рабочих мест основным направлением реформ должна стать обрабатывающая промышленность. Это требует изменений в трудовом законодательстве для того, чтобы дать возможность работодателям сокращать рабочих, когда дела бизнеса требуют его сокращения, придания гибкости юридическим процессам, совершенствования юридических процедур, сокращения финансового дефицита, освобождения от бюрократических пут и, что важнее всего, улучшения инфраструктуры[158].

Индия не может превратиться в крупную экономику на одних только услугах. Со времен промышленной революции ни одной стране не удавалось стать крупной экономикой без превращения в индустриальную державу[159].

Коррупция портит обе страны, но бюрократическая волокита снижала продуктивность и эффективность в Индии больше, чем в Китае[160].

Индии требуется, прежде всего, ликвидировать бюрократизм; во-вторых, предоставить больше стимулов для частного сектора; в-третьих, заняться ликвидацией проблем в инфраструктуре и в заключение сделать более либеральными правила прямого иностранного инвестирования в страну[161].

Даже сейчас, когда Индия занимается либерализацией, она продает предприятия государственной собственности, но говорит, что не может уволить работников. Каким же, черт подери, образом она хочет сделать их прибыльными? Как она может расти и делать их эффективными, а также начать использовать рабочих на совершенно иной основе?[162]

Более тонкий слой образованных людей в Индии станет слабым звеном в долгосрочной перспективе. И хотя существует большая потребность в высококвалифицированных индийских кадрах, большое число инженеров и выпускников не имеют подготовки, требуемой в условиях меняющейся экономики, и остается без работы… Только половина каждого индийского набора учащихся оканчивает начальную школу – большая потеря[163].

Руководители Индии, начиная с Неру и его поколения, были в восторге от предположительно быстрых темпов роста и индустриализации в Советском Союзе. И, разумеется, это было то, что британские экономисты того времени… рекомендовали: накопление в больших объемах капиталов, реализация больших проектов, железо, сталь, создание сельскохозяйственных машин. В таком случае вы начнете развиваться… Они в это верили… К тому времени, когда в 1991–1992 годах Индия начала перемены с Манмоханом Сингхом, который занимался вопросами планирования, они потеряли 40 лет роста. Перед ними стояла проблема демонтажа всех этих монополий. А профсоюзы сейчас стали неотъемлемой частью этих больших государственных компаний, и они не хотят их приватизации, потому что, если управлять ими эффективно, рабочую силу нужно будет сократить на две трети или наполовину[164].

История Индии говорит о ее скептическом отношении к иностранным инвестициям и о замкнутом характере экономики… Политика опоры на собственные силы больше не работает во взаимозависимом мире быстро меняющихся технологий… Вторым анахронизмом исторического наследия Индии является увлеченность справедливым распределением… Перераспределение всех доходов на начальных стадиях роста замедлит накопление капиталов, необходимых для стимулирования дальнейшего роста. Источником богатства служит предпринимательская жилка, что означает умение идти на риск… Единственным способом увеличения уровня жизни бедных является увеличение размера пирога. Равенство доходов не дает стимула для изобретательных и предприимчивых людей в том, чтобы обойти по производственным показателям и показать более высокую конкурентоспособность[165].

Недостаток экономически подготовленного электората облегчал индийским руководителям возможность занятия экономическим популизмом, из-за которого срывался курс на либерализацию. Национальные интересы в некоторых случаях шли в подчиненное положение особым интересам. Многие нужные реформы тормозились из-за оппозиции групп, представляющих особые интересы. Особые интересы плодились в атмосфере популизма. За последние 20 лет широкое распространение получили прожекты на дешевые продукты питания, бесплатную электроэнергию, льготные кредиты… Они ложились тяжким бременем на всю экономику… Стиралось различие между благополучием и популизмом[166].

В Сингапуре есть три индийские школы. Предполагалось, что их будет больше, но я высказался против. Либо вы идете в сингапурскую школу, либо возвращаетесь обратно в Индию, потому что… если они [индийцы] остаются как постоянные жители и работают на государственной службе, они не горят желанием стать частью нашего общества из-за своей ориентированности на индийскую культуру… Учебники этих школ ориентированы на Индию, знания чисто индийские, дух и все такое прочее. В этом вся проблема[167].

В Индии было много первоклассных университетов к обретению независимости. За исключением немногих остающихся на вершине университетов, таких как Индийский технологический институт, состоящий из 15 автономных институтов, и Индийский институт управления, которые по-прежнему сравнимы с лучшими, эти учебные заведения не смогли сохранить высокие стандарты, присущие многим другим университетам. Политический нажим способствовал установлению квот приема, основанных на кастовой системе или связях с членами парламента[168].

Каковы экономические перспективы Индии в соотношении с Китаем на предстоящее десятилетие?

Не говорите об Индии и Китае на одном дыхании. Это две разные страны. Но разве это лишает Индию роли игрока? Нет. Это игрок больше, чем весь АСЕАН [Ассоциация стран Юго-Восточной Азии], вместе взятый[169].

Нельзя сравнивать существующие у них системы… ВВП [валовой внутренний продукт] Китая в 3,4 раза превышает ВВП Индии. Индия растет темпами, составляющими две трети от темпов роста Китая. Но Индия является большой страной и противовесом в Индийском океане[170].

Экономика Индии может вырасти до уровня в 60–70 процентов от уровня экономики Китая… Она не собирается стать больше – по нынешним прогнозам. Однако 60–70 процентов от уровня экономики Китая при населении, которое превысит население Китая к 2050 году, это уже что-то значит. И у Индии есть некоторые очень способные люди в руководстве[171].

Почему мирное возвышение Китая вызывает какие-то опасения? Не потому ли, что Индия является демократией, в которой многочисленные политические силы находятся в постоянной работе, способствуя действию внутренней системы сдержек и противовесов? По большей части, да – особенно с учетом того, что индийские правительства имеют тенденцию состоять из больших коалиций от 10 до 20 партий… Индия может проецировать свою силу за пределами границы намного дальше и лучше, чем это может делать Китай, и тем не менее нет страха того, что у Индии имеются агрессивные намерения… Индия не представляет собой такую проблему для международного порядка, какую представляет Китай, – и не будет до тех пор, пока не отладит свою инфраструктуру до уровня и стандартов «первого мира» и не продолжит либерализацию своей экономики. На самом деле США, Европейский союз и Япония болеют за Индию, потому что они хотят видеть хорошо сбалансированный мир, в котором Индия приближается по весу к Китаю. Что произошло бы, если бы Индия намного обогнала Китай? Стали бы американцы и европейцы болеть за Китай? Сомневаюсь. У них все же есть фобия в отношении «желтой угрозы», подкрепленной памятью актов насилия времен «культурной революции» и массовыми убийствами на площади Тяньаньмэнь, не говоря уже об их жестком неприятии цензуры китайского правительства[172].

Китай концентрирует свое внимание на США и просто хочет держать Индию в пределах досягаемости[173].

Не уверен, что Индия хочет получить часть потребительского спроса растущего среднего класса Китая, потому что Индия боится соревнования. Китайцы предложили индийцам соглашение о зоне свободной торговли, но индийцы не ухватились за это предложение, потому что китайские товары пойдут в Индию и составят конкуренцию индийским[174].

До тех пор, пока существуют торги на свободном рынке, Индии просто следует учиться предлагать более выгодные условия по сравнению с китайскими. Китай не станет воевать с Индией. Он привык идти на риски, например, в дельте реки Нигер, рискуя жизнями китайцев и на китайские деньги, но он решил, что оно того стоит. Он это делает в Анголе и Судане. Он хочет что-то получить от Ирана. Он заводит друзей в республиках Средней Азии. Он хочет получить трубу из Казахстана в Китай длиной в тысячи километров, и он готов строить трубопровод. Это рыночная конкуренция. Я не рассматриваю это как некую данность: «Если вы согласны продать Индии, я побью вас», а больше как такую вещь: «Что бы Индия вам ни предложила, я предложу вам больше». Китай намерен играть по правилам, и он вполне убежден в том, что может победить таким способом[175].

Какое значение имеет демократическая модель Индии для остальной Азии, особенно в отличие от авторитарной модели Китая?

Она имела бы большое значение, если бы давала лучшие результаты по сравнению с китайской моделью. Но этого не происходит[176].

Политические системы, выдающие слабые экономические результаты, в конечном счете будут отброшены в пользу более производительных систем[177].

Демократию не следует превращать в оправдание инертности. Есть много примеров авторитарных правительств, чье экономическое развитие завершилось провалом. Есть также столько же примеров демократических правительств, добившихся превосходных экономических результатов. Реальный вопрос состоит в том, может ли политическая система любой страны, независимо от того, является ли она демократической или авторитарной, выработать консенсус в отношении политики, требуемой для обеспечения роста экономики и создания рабочих мест для всех, и может ли она обеспечить, чтобы эта основополагающая политика осуществлялась последовательно и без потерь[178].

Система демократии и верховенства закона в Индии дает ей долгосрочное преимущество над Китаем, хотя на начальных стадиях Китай имеет преимущества в более быстром претворении в жизнь своих реформ[179].

Если политические структуры Китая не преобразуются в соответствии с изменениями в его обществе в результате высоких темпов роста, Индия в долгосрочном плане получит преимущества в силу своей более гибкой политической системы[180].

Может ли Индия стать стратегическим противовесом Китаю в Азии?

Я питаю эгоистичные мотивы в своем желании того, чтобы Индия как можно скорее превратилась в крупную экономическую державу в мировой политике. Если Индия ею не станет, Азия будет обездоленной (высказывание Ли на встрече с Дж. Р. Д. Тата[181] в 1974 году)[182].

«Ли Куан Ю подчеркнул необходимость индийского присутствия в регионе либо посредством многосторонней договоренности по вопросам безопасности, либо путем объявления «Азиатской доктрины Монро» с целью недопущения возможного «браконьерства» в Азии. Он сказал, что Индия является идеальным кандидатом на такую роль, поскольку она проводит свою внешнюю политику «на основе равенства, а не на основе силовых взаимоотношений». Роль, которую, как он предполагает, должна играть Индия, заключается в том, чтобы быть «охранником», когда он настаивал на том, чтобы «Индия проявляла активный интерес к вопросам безопасности, политической стабильности и экономического развития малых стран Юго-Восточной Азии» (оценка Сунанды К. Датта-Рэя мнения Ли о Юго-Восточной Азии после ухода западных держав в конце 1970-х годов)[183].

Корея слишком мала. Вьетнам слишком мал. Юго-Восточная Азия тоже несопоставима по масштабам. Нужен другой большой игрок для того, чтобы поддерживать баланс[184].

Кто может стать противовесом? Япония не сможет быть противовесом… Вместе Япония и Америка могут стать противовесом в экономическом, физическом и военном планах, но кто является противовесом Китаю в Азии потому, что Америка через 100–200 лет может стать менее способной на доминирование в Азии? На это всегда есть индийцы[185].

Индия успешно провела модернизацию своих вооруженных сил, особенно военно-морского флота, и обеспечивает свою безопасность. Хотя китайцы строят порт в Бирме и еще один в Пакистане, Индия будет господствовать в Индийском океане на протяжении длительного времени[186].

Географически Индия не входит в Тихоокеанский регион. Однако соперничество между США и Китаем будет проходить в Тихом и Индийском океанах. Китай двинул свой военно-морской флот в Индийский океан для защиты поставок нефти из Залива и продукции из Африки. Это район, в котором индийцы сильны. Если индийцы будут на американской стороне, у американцев будет большое преимущество. Отсюда – китайцам нужен союзник в противовес, и поэтому они обустраивают порты в Мьянме и Пакистане[187].

Индия не оказывает большого экономического или геополитического влияния в Юго-Восточной Азии, потому что внимание региона сосредоточено на Китае, являющемся источником проецирования силы[188].

Каковы прогнозы в отношении американо-индийских отношений?

Нет речи о немедленном американо-индийском стратегическом партнерстве для окружения Китая. Даже когда отношения будут нарастать, Индия останется независимым игроком. Она будет отстаивать свои интересы перед Китаем и сотрудничать с Китаем тогда, когда их интересы будут совпадать[189].

Глава 5

Будущее исламского экстремизма

В чем угроза исламского экстремизма для Запада? В чем корни исламского экстремизма? Какую роль играет собственно ислам в разжигании исламского экстремизма? В чем ключевые цели исламского экстремизма? Как вероятнее всего исламские экстремисты собираются добиваться своих целей? Какие факторы будут оказывать в будущем воздействие на исламский экстремизм? Какую роль играют умеренные мусульмане в борьбе с исламским экстремизмом? Как долго исламский экстремизм будет представлять угрозу глобальной безопасности? Ответы Ли Куан Ю на эти вопросы отражают тот факт, что соседи Сингапура являются мусульманскими странами и что Сингапур является потенциальной целью террористических атак.

В чем угроза исламского экстремизма для Запада?

Сейчас водораздел проходит не между коммунистическими и демократическими странами, или между Западом и Востоком. Теперь это разделение между мусульманскими террористами и США, Израилем и их сторонниками. Вторым по важности противостоянием является борьба между воинствующим исламом и невоинственным, умеренным исламом[190].

Мы сталкиваемся с новой ситуацией, с которой никогда ранее не сталкивались в истории цивилизации. Есть группа людей, желающих уничтожить самих себя для того, чтобы нанести вред другим. До этого такими людьми были только «тигры освобождения Тамил-Илама». Но они сражались за реальное дело, за создание тамильского государства в Шри-Ланке. А нынешняя борьба за ислам совсем иное дело, мотивом которого являются религиозные убеждения[191].

Терроризм в духе «Аль-Каиды» – новое и уникальное явление, носящее глобальный характер. Событие в Марокко может возбудить страсти экстремистских группировок в Индонезии. Среди разных экстремистов по всему миру существует присущая им всем фанатичность и рвение[192].

Понадобятся годы, чтобы сбить этот всплеск исламского терроризма. Тем временем мир стоит перед угрозой получения этими террористами оружия массового поражения. Случись такое, кровопролитие будет ужасающим. Ядерные программы государств-изгоев в силу этого должны быть остановлены, а их запасы оружия и ядерных материалов конфискованы[193].

Проблема не в исламе. Проблему представляет радикальный ислам, или исламизм. Нефть без исламизма может быть проблемой, но исламизм плюс нефть становится взрывоопасной смесью. Исламизм плюс нефть, плюс оружие массового поражения – это уже угроза… Имеющий ядерные возможности Иран в значительной мере повлияет на геополитический баланс. Другие страны на Ближнем Востоке также захотят получить ядерное оружие, увеличивая тем самым возможности попадания расщепляющихся материалов, необходимых для получения ОМП [оружие массового поражения] в руки террористов[194].

В чем корни исламского экстремизма?

Израильско-палестинский конфликт не является причиной исламского терроризма. Среди мусульман, особенно на Ближнем Востоке, существует глубокое убеждение в том, что настало их время и что Запад унижал их слишком долго. Поскольку панарабскому национализму не удалось объединить мусульманский мир в 1950-е и 1960-е годы, исламский запал стал альтернативной объединительной силой[195].

Воинствующий ислам получает подпитку в нестабильности и отчуждении, которые вызывает глобализация среди менее успешных людей. А поскольку глобализация по большей части вызвана и осуществляется США, воинствующий ислам ассоциирует Америку и американцев с угрозой исламу. А то, что Америка твердо поддерживает Израиль, только усугубляет их чувство угрозы. Но терроризм продолжится, даже если ближневосточная проблема будет урегулирована[196].

Со времени основания Израиля арабы на Ближнем Востоке были приучены в своих школах, медресе и мечетях ненавидеть Израиль и евреев, что подкреплялось постоянными картинками в СМИ израильских широкомасштабных военных вторжений на оккупированные палестинские территории. После 40 лет нестабильного и неровного экономического развития многие арабы чувствуют гнев и унижение по поводу того, что их когда-то славная исламская цивилизация сократилась под ударами Запада, особенно Америки, и разложилась под воздействием развратной культуры… Решение палестинской проблемы лишит экстремистов подходящей формулировки для их объединения. Однако до тех пор, пока группировки боевиков в арабских странах и исламских теократиях не перестанут действовать, «Джема Исламия» и другие группировки боевиков в неарабском мусульманском мире будут продолжать набирать экстремистов. Даже если будет достигнуто израильско-палестинское урегулирование, США и их западные союзники должны будут добиться поражения исламских боевиков экономическими, военными и иными методами для того, чтобы ясно продемонстрировать неарабским мусульманам, что фанатизм и воинственность не имеют будущего[197].

Природа ислама в Юго-Восточной Азии менялась на протяжении последних 30 лет. Первое и самое важное, после увеличения цен на нефть в четыре раза в 1973 году Саудовская Аравия щедро финансировала миссионерское движение путем строительства мечетей и религиозных школ и выплат муллам по всему миру, распространяющим упрощенный вариант ваххабитского ислама. Затем свержение шаха в Иране в 1979 году… имело глубокое воздействие на мусульманские верования в исламском мире. И в конце концов участие большого числа мусульман Юго-Восточной Азии в джихаде в Афганистане в течение 1980-х и 1990-х годов привело к радикализации значительного числа мусульман Юго-Восточной Азии[198].

Когда мы спрашивали наших мусульман: «Почему вы стали так строго придерживаться своих религиозных правил?» – они отвечали: «Потому что мы более образованны, а посему лучше понимаем, какие правила следует соблюдать». Но самым большим фактором является давление из самого сердца мусульманского мира. С ростом религиозности по всему миру в результате финансирования саудовцами мечетей, медресе и религиозных учителей все население в целом получило какой-то толчок. Затем экстремистские радикалы некоторых из самых стойких и заангажированных вербуют в джихадистов. «Аль-Каида» и местные группы экстремистов вербуют из мечетей тех, кто выглядит подходящим для их собственных частных религиозных классов, в которых их обучают тому, что долгом всех добрых мусульман является борьба за всех угнетенных мусульман во всем мире и в случае необходимости смерть за это дело, великомученичество[199].

В Юго-Восточной Азии мусульмане иные. Они раскрепощенные, легко идут на контакт. Но за последние 30 с лишним лет с того времени, когда нефтяной кризис и нефтедоллары стали главным фактором мусульманского мира, экстремисты стали заниматься активным обращением в свою веру, строить мечети, учреждать религиозные школы, в которых они обучали ваххабизму, направляя своих проповедников и проводя разные конференции. У них тоже шел процесс глобализации, налаживания сети связей. И постепенно они убедили мусульман Юго-Восточной Азии и поистине мусульман всего мира в том, что страной, в которой есть золотой стандарт, является Саудовская Аравия, что именно там и есть настоящие правоверные мусульмане[200].

Какую роль играет собственно ислам в разжигании исламского экстремизма?

Мусульмане хотят ассимилировать нас. Это одностороннее движение… Они не оставляли выбора никому[201].

Сэмюэл Хантингтон прислал мне свою работу, которую он написал для «Форин Аферс» под заголовком «Столкновение цивилизаций». Когда я встретился с ним, я сказал, смотри, я согласен с тобой только в том, что касается мусульман. Только в этом…Индуизм, китайское конфуцианство или коммунизм, японский синтоизм отделены от церкви. Но мусульмане верят в то, что, если они почитают Коран и готовы выполнять все то, что предписал Магомет, они победят. Посему мы можем ждать неприятностей от них, и так оно и случилось[202].

В социальном плане мусульмане не причиняют никаких беспокойств, но они отличаются от других и обособлены… Ислам уникален[203].

В чем ключевые цели исламского экстремизма?

Исламисты считают, что настало время вновь утвердить главенствующую роль ислама. Джихадисты среди них выбрали Ирак в качестве своего второго поля для сражений. Они преследуют цель выгнать американцев из Ирака точно так же, как они выгнали Советы из Афганистана… Радикальные исламистские группировки в нескольких странах хотят организовать столкновения цивилизаций, и нефтяная власть дает им соответствующие средства[204].

Усама бен Ладен хочет заполучить всю нефть из государств Залива и создать режимы по типу талибских. Затем он ухватит за горло все промышленно развитые страны – христианскую Европу, Америку, Японию, Китай. Потом они смогут установить мусульманский халифат во всем мире[205].

Сделала ли ситуация в Ираке терроризм хуже? В краткосрочном плане – да. Но терроризм уже был предрасположен стать хуже. До войны в Ираке приверженцы джихадистов в Сингапуре, Индонезии, на Филиппинах, в Испании, Голландии, Англии и многих других странах уже были подготовлены своими имамами, чтобы отдать жизнь за веру. Джихадисты хотят уничтожить Израиль и выгнать США из нефтяных государств Залива. Это ведьминское зелье ненависти уже клокотало, независимо от действий США в Ираке или Афганистане. Бессмысленные и хаотичные убийства будут продолжаться из года в год и прекратятся только тогда, когда джихадисты и их учителя не поймут, что вместо покорения их воле взрывы невинных людей обратили мир – включая многие мусульманские страны, такие, в частности, как Иордания – против них[206].

Как, вероятнее всего, исламские экстремисты собираются добиваться своих целей?

Исламские экстремисты «Аль-Каиды» считают, что неоднократными масштабными взрывами бомб смертниками они могут выгнать американцев из Ближнего Востока, уничтожить Америку и напугать Европу, тем самым сохранить религиозную чистоту своих мусульманских общин, как в VII веке. Им это не удастся сделать, потому что техника будет продолжать развиваться и менять наши экономики и наш образ жизни, будь мы христиане, мусульмане, иудеи, буддисты, индусы, атеисты или не верящие ни во что агностики[207].

Я не считаю, что исламские экстремисты могут победить, я имею в виду, что им не удастся навязать свою экстремистскую систему. Да, я могу предвидеть, что они будут сеять страх и опасность, вызывать страх, но у них нет такого уровня техники и организации, которая позволила бы им превзойти любое правительство[208].

Они хотят создать халифат, в который входила бы Малайзия, Индонезия, Южные Филиппины и Сингапур. Это абсурдно, недостижимо… Зачем нужно тайским, малайским или филиппинским мусульманам отдавать власть и отказываться от суверенитета в пользу халифата во главе с индонезийцами?… Через каких-нибудь 20, 30 лет… теократическое государство рухнет. Последующие падения в мусульманском мире покажут, что теократическое государство, как и коммунистическое государство, – это мираж[209].

Исламские террористы постепенно утратят свои возможности внесения страха в Европу и CША, поскольку в этих странах будут приняты жесткие и всеобъемлющие меры для борьбы с ними… Если мусульмане в Европе и США не дистанцируются и допустят этих террористов в свою среду, их станут бояться и подвергать остракизму. Им станет трудно находить хорошую работу. В мусульманских странах вопрос времени, когда умеренные мусульмане покончат с экстремистами или с талибскими правительствами, ответственными за них, как в Афганистане[210].

После убийства Усамы бен Ладена движение исламских экстремистов перестало распространяться по всему миру, его отдельные группки стали действовать обособленно по отдельным районам. Оно стало более разветвленным и с ним стало труднее бороться. В то же самое время, однако, отдельно действующие группки не обладают интеллектуальными возможностями придумать план и претворить в жизнь атаки, подобные атакам 11 сентября[211].

Какие факторы будут оказывать в будущем воздействие на исламский экстремизм?

Станет ли исламский экстремизм большей или меньшей проблемой через 10, 15 или 25 лет, зависит от того, что произойдет в нефтяных государствах, в частности в Саудовской Аравии[212].

Цена ухода из нестабильного Ирака будет высокой. Джихадисты повсюду осмелеют… Несколько лет назад движение «Талибан» в Афганистане и Ирак при Саддаме Хусейне служили силами сдерживания против Ирана. Талибан вновь набирает силу, а победа талибов в Афганистане или Пакистане повлияет на ситуацию во всем мусульманском мире. Может быть оказано воздействие на великую дискуссию среди мусульман о будущем ислама. Чрезвычайно реакционная форма ислама могла бы рассматриваться как победившая дважды в современной истории: первый раз – Советский Союз, а затем Соединенные Штаты. Могут иметь место очень сильные последствия, особенно в ходе кампании против терроризма[213].

Если Соединенные Штаты уйдут из Ирака раньше времени, джихадисты повсюду наберутся храбрости, чтобы сразиться с Вашингтоном и его друзьями и союзниками. Нанеся поражение русским в Афганистане и Соединенным Штатам в Ираке, они поверят в то, что они могут изменить мир. Хуже того, если гражданская война разразится в Ираке, конфликт дестабилизирует весь Ближний Восток, так как будут втянуты еще и Египет, Иран, Иордания, Ливан, Саудовская Аравия, Сирия и Турция[214].

Если США стремительно покинут Ирак из-за атак террористов, мусульманские террористы по всему миру будут праздновать победу. Если в свое время вьетнамцы были удовлетворены уходом американцев и сосредоточились на строительстве социализма во Вьетнаме, то исламские боевики будут преследовать американцев во всех уголках земного шара. Если боевики добьются успехов в срыве планов США в Ираке, их страстное желание умереть во имя распространения исламского халифата на всю землю достигнет новых высот[215].

Какую роль играют умеренные мусульмане в борьбе с исламским экстремизмом?

Только мусульмане могут победить в этой борьбе. Умеренные, адаптированные к современным условиям мусульмане, все вместе политические, религиозные и гражданские руководители обязаны объединиться в борьбе против фундаменталистов. А сильные развитые страны могут помочь. Союзники по НАТО [Организация Североатлантического договора] должны… составить мощный блок. Сторонники модернизации ислама должны почувствовать, что США и их союзники обеспечат их ресурсами, энергоносителями и окажут помощь, чтобы они вышли победителями. Никто не хочет потерпеть поражение[216].

Только сами мусульмане – придерживающиеся умеренных, более современных взглядов на жизнь – могут сразиться с фундаменталистами за контроль над мусульманскими душами. Мусульмане должны парировать тем, что в основе идеологии терроризма лежит извращенная версия ислама. К этой борьбе начнут подключаться тогда, когда фундаменталистски настроенные исламские террористы попытаются сместить ныне действующих мусульманских руководителей, что им придется сделать, если они хотят установить свой вариант исламского государства[217].

Я уже говорил об экстремистских террористах типа группировки «Джема исламия» и джихадистских проповедниках, которые промывают им мозги. Они непримиримы в своем желании свалить всех, кто не согласен с ними. Итак, их ислам носит извращенный характер, с таким его толкованием не согласно подавляющее большинство мусульман в Сингапуре. Я также указывал на то, что мусульманские лидеры – рационально мыслящие люди и что окончательным решением проблемы экстремизма и терроризма является предоставление возможности умеренным мусульманам смело подняться и громко выступить против радикалов, которые взяли на себя право от имени ислама набирать себе сторонников для осуществления своих насильственных целей (опровержение Ли Куан Ю того факта, что он назвал ислам «нездоровой религией» на встрече в июле 2005 года с Хиллари Клинтон и Чарльзом Рэнджелом)[218].

На первый взгляд это борьба между экстремистскими радикалами в мусульманском мире, с одной стороны, и Америкой, Израилем и их западными союзниками, с другой. Однако взгляните поглубже, и вы увидите, что по своей сути это борьба по поводу значения ислама между экстремистскими мусульманами и рационалистически мыслящими мусульманами, между фундаменталистскими мусульманами и мусульманами, ратующими за обновление ислама с учетом современности[219].

В конечном счете битва сведется к сражению между мусульманами, которые хотят вернуться к исламу XI века (когда ислам закрыл внешний мир и отрезал себя от новых идей), и теми, кто хочет видеть современный ислам приспособленным к XXI веку. Если бы Запад хотел добиться консенсуса и согласия по вопросу о своей стратегии борьбы с терроризмом, как он делал это во время холодной войны, тогда стремящиеся к модернизации своих обществ умеренные мусульмане вместе с Японией, Китаем и Россией получили бы уверенность в своих силах и смелость для борьбы с экстремистами и для недопущения того, чтобы те порождали больше террористов[220].

Оказавшись неспособными возглавить и повести спор с экстремистами в мечетях, медресе, умеренные в мусульманском мире уходят от проблемы и позволяют экстремистам не только узурпировать право толковать ислам, но и захватывать все мусульманское сообщество[221].

Большинство мусульман не имеет ничего общего с терроризмом или экстремизмом. Однако воинственные террористические группировки трактуют ислам как свою движущую силу и устроили с ним опасный перегиб. По всему мусульманскому миру боевики собираются навязывать собственную версию ислама. Большинство мусульман, представляющих умеренных, оказались перед дилеммой между (первое) их симпатией и солидарностью с палестинцами и гневом против израильтян и (второе) их собственным желанием мирной жизни, роста и прогресса. Для того чтобы решить проблему терроризма, США и другим надо поддерживать относящихся толерантно и не настроенных воинственно мусульман и делать так, чтобы их число преобладало[222].

Для прекращения роста пополнения рядов террористов США и Европа должны делать все, чтобы дискредитировать идеологию экстремизма, которая использует тексты из Корана вне контекста, проповедует ненависть к немусульманам и стремится распространить ислам, применяя насилие. Те мусульмане, которые хотят быть частью современного мира науки и техники, должны выступить против и остановить этих исламистов, чтобы они не пропагандировали насилие и ненависть. Они должны убедить мусульманских теологов и религиозных проповедников нести до слушателей веру в то, что ислам – это религия мира, а не террора, и что она терпима по отношению к другим людям и их верованиям…В странах, где мусульмане составляют меньшинство, как в Великобритании, они должны занять четкую позицию против исламских террористов… В мусульманских странах, таких как Пакистан и Ирак, мусульмане будут вынуждены вступить в конфронтацию с исламистами или стать свидетелями свержения их правительств и втягивания народа в феодальное прошлое, точно так, как «Талибан» делал в Афганистане[223].

Соединенные Штаты должны вести многовекторную политику, имея дело с изоляцией джихадистских группировок, привлекая к своему делу Европу, Россию, Китай, Индию и немусульманские правительства наряду со многими умеренными мусульманами. Мировая коалиция необходима для борьбы со вспышками ненависти, которые раздувают исламистские фанатики. Когда такие умеренные мусульманские правительства, как правительства Индонезии, Малайзии, государств Персидского залива, Египта и Иордании, чувствуют себя нормально, открыто ассоциируя себя с многосторонней коалицией, направленной против исламского терроризма, боевая обстановка обернется против экстремистов[224].

Для того чтобы это долгосрочное бремя можно было вынести, США необходимо создать широкий альянс, распределить обязанности, снять с себя лишние нагрузки. Надо, чтобы другие согласились с определением первопричин и путей их решения. Это не борьба с бедностью, с ухудшением экономического положения, это нечто более фундаментальное, возрождение арабской и исламской гордости и вера в то, что настало их время. Цель должна состоять в заверении и переубеждении умеренных мусульман… в том, что они не собираются проиграть, что они имеют вес, что мировые ресурсы стоят за ними. Они должны смело идти в мечети и медресе и нейтрализовать радикалов[225].

Как долго исламский экстремизм будет представлять угрозу глобальной безопасности?

Исламский терроризм варился с 1970-х годов, и его не так-то легко и быстро будет снять с плиты. Война с терроризмом будет долгой и трудной. Террористы, существование оружия массового поражения и продолжающийся израильско-палестинский конфликт будут в числе угроз на многие годы[226].

Исламский терроризм будет проблемой этого мира на протяжении очень длительного периода времени, и эта проблема не изменится вне зависимости от того, кто победит на президентских выборах 2004 года в США[227].

Не так-то легко будет искоренить проблему исламского терроризма… Следует поощрять умеренных мусульман на борьбу и выступления против радикализма. Им нужна уверенность в том, что они смогут это сделать. Мы можем дойти до последней точки, но я не знаю, сколько времени это займет… Исламские террористы будут продолжать использовать насилие до тех пор, пока им не покажут, что их методы не принесут им успеха. Если им повезет в Ираке, они попытаются свергнуть светские правительства в других странах, таких как Индонезия[228].

Американцы совершают ошибку, стараясь в основном найти военное решение. Вы должны использовать силу. Но сила сможет решить только крайне малую часть проблемы. Убивая террористов, вы только уничтожаете рабочих пчел. А пчелы-матки – это проповедники-имамы, которые проповедуют неверную форму ислама в школах и исламских религиозных центрах, которые завоевывают и калечат умы молодых… Террористы говорят: «Я буду рад умереть мучеником, страдальцем за веру. Мне на смену придут миллионы других»[229].

Нам следует научиться жить с существованием связанной с Пакистаном террористической сети в течение долгого времени. Я опасаюсь, что ситуация в Пакистане может пойти по худшему сценарию[230].

Глава 6

Будущее национального экономического роста

В чем состоят уроки подъема Сингапура из «третьего мира» в «первый» на протяжении жизни одного поколения? В чем заключаются основные движущие силы национального роста и конкурентоспособности? Какую роль играют такие нематериальные факторы, как ценности в стимулировании роста и конкурентоспособности? Какими ключевыми профессиональными качествами должен обладать сегодня работник? Вдумчивые ответы Ли Куан Ю на эти вопросы почерпнуты из его примечательного опыта выведения Сингапура из разряда страны «третьего мира» в страну, входящую в «первый мир», за несколько десятков лет.

В чем состоят уроки подъема Сингапура из «третьего мира» в «первый» на протяжении жизни одного поколения?

Мое определение сингапурца… таково: мы принимаем тот факт, что, кто бы ни присоединился к нам, становится частью нас. И это американская концепция. Вы можете сохранить свое имя, Бжезинский, Берлускони. Каким бы оно ни было, ты пришел, присоединился ко мне, ты – американец. Нам нужны таланты, мы их принимаем. Таким должен быть наш определяющий атрибут[231].

Когда я начал, вопрос выглядел так: как может Сингапур зарабатывать себе на жизнь при наличии соседей, у которых больше природных ресурсов, людских ресурсов и больше площадь? Как нам отличаться от них? У них не было антикоррупционных «чистых» систем, мы установили такие «чистые системы». Их власть закона не работала, мы строго придерживались законов. Если мы достигали какого-либо согласия или принимали решение, то мы твердо следовали этому. Мы стали надежными и заслуживающими доверия инвесторов. Инфраструктура мирового класса, вспомогательный персонал мирового уровня, все владеют английским языком. Хорошее транспортное сообщение по воздуху, морю, телеграфная, спутниковая связь, а теперь и через Интернет[232].

Торопиться надо не спеша. Никому не нравится утрата этнической, культурной, религиозной и даже языковой идентичности. Для того чтобы существовать как государству, необходимо разделять определенные отличительные черты, иметь что-то общее. Если вы продвигаетесь мягко, но непрерывно, логика событий приведет не к ассимиляции, а к интеграции. Если бы я попытался навязать английский язык людям Сингапура, я столкнулся бы с повсеместным восстанием. Если бы я попытался ввести китайский язык, я немедленно столкнулся бы с бунтом и катастрофой. Но я предложил каждым родителям выбор английского и родного языка в любом порядке, который им предпочтут. Свобода выбора плюс преимущества, связанные с рынком, помогли нам за 30 лет первым освоить английский, а затем родной язык. Мы перевели один университет, который уже устоялся как работающий на китайском языке, с китайского на английский. Если бы такая перемена произошла насильно в течение 5-10 лет вместо потраченных 30 лет – и на основе свободного выбора, случилась бы катастрофа[233].

Многие неудачи в «третьем мире» становились результатом того, что руководители того времени сразу после обретения независимости в 1960-1980-х годах придерживались преобладавшей тогда теории о том, что социализм и государственные предприятия ускорят развитие. Их политика вмешательства в экономику привела к нерациональному использованию ресурсов и выросшим возможностям для коррупции. Эта теория была разбита в результате развала Советского Союза. Нет никаких причин для того, чтобы руководители стран «третьего мира» не могли добиваться успеха в достижении роста и развития, если они поддерживали общественный порядок, занимались образованием своего народа и поддерживали мир с соседями, добивались доверия инвесторов тем, что соблюдали законность[234].

В чем заключаются основные движущие силы национального роста и конкурентоспособности?

Жизненный уровень народа зависит от ряда основных факторов: первый – объем имеющихся у него ресурсов в соотношении к числу населения… второй – уровень его технической подготовки и уровень промышленного развития; третий – уровень его образования и технической подготовки; и четвертый – культура, дисциплина и энергетика рабочей силы[235].

Демография, а не демократия станет самым решающим фактором безопасности и роста в XXI столетии… Страны, наиболее благоприятствующие притоку мигрантов, имеют экономическое преимущество, но открытая иммиграционная политика влечет за собой также и риски. Новые волны мигрантов будут иными с этнической точки зрения, они менее образованные и подчас неквалифицированные… Правительствам постепенно станет ясно, что одна только иммиграция не может решить их демографических проблем и что, возможно, потребуется гораздо более активная вовлеченность правительства в поощрение или противодействие деторождению[236].

Качество людских ресурсов страны является единственным самым важным фактором, определяющим национальную конкурентоспособность. Новаторский подход, предприимчивость, умение работать в команде и рабочая этика людей – это то, что выводит на пик их конкурентоспособность[237].

Три признака жизненно важны в этом соревновании – предприимчивость, новаторство и управленческий механизм. Первый признак – это предприимчивость, необходимая для поиска новых возможностей и принятия на себя оправданных рисков. Длительный простой – это прямой путь к угасанию… Второй признак, новаторство, – это то, что создает новую продукцию и новые производства, которые добавляют стоимость… Третьим фактором является хорошее управление. Для того чтобы расти, компании необходим управленческий механизм, который будет открывать новые рынки и создавать новые каналы транспортировки товаров[238].

Экономика продвигается вперед новыми знаниями, новыми открытиями в науке и технике, инновациями, которые выносятся на рынок предпринимателями. Поэтому пока еще ученый остается величайшим фактором экономического прогресса, он останется таковым только в случае использования своих мозгов – не в изучении фолиантов, классических текстов и поэзии, но в усвоении и открытии новых знаний, занимаясь исследованиями и развитием, множеством новых предметов, которые необходимо освоить. Люди, обладающие хорошими мозгами, чтобы стать учеными, должны также стать изобретателями, новаторами, идущими на риск вкладчиками капитала и предпринимателями; они должны давать новую продукцию и услуги на рынки для того, чтобы сделать богаче жизнь людей повсюду[239].

Глобальная картина в плане инвестиций постоянно меняется. Во-первых, технологический прогресс и глобализация сократили издержки привлечения средств из внешних источников, расстояния перестали быть таким уж большим барьером, произошли перемены структурного характера в организационно-экономических принципах регулирования деловой активности из одной страны в другой… Во-вторых, технологии и инновации стали более важными факторами экономического успеха. Показатель конкурентоспособности, выработанный на Всемирном экономическом форуме-2000, делал возросший акцент на творческую активность и продуктивность в экономике. В докладе проведено разграничение между странами, занимающимися инновациями, и странами, которые являются просто хорошими потребителями передаваемой технологии, что показывает вес, который инвесторы придают техническому усовершенствованию, а не просто сокращению издержек. В-третьих, стала нарастать конкуренция в капиталовложениях… Ключом к инновациям и технологиям являются люди. Нам надо развивать и поощрять наши таланты с тем, чтобы инновации и творческий подход были неотъемлемой частью образования и профессиональной подготовки. Наша система образования была перестроена так, чтобы заботиться об инновациях и творческой продуктивности, начиная с детских садов и кончая университетами и далее занимаясь учебой на всю оставшуюся жизнь[240].

Сейчас существует глобальный рынок, поскольку товары, услуги, капитал и знания становятся еще более подвижными. Такого рода развитие ускорило интеграцию региональных рынков. Однако для получения выгод от глобализации страны должны сделать так, чтобы их законы и институты содействовали глобальным потокам. Есть твердая необходимость в правопорядке. Он обеспечивает стабильность и предсказуемость. Далее, между участвующими странами будет развиваться совпадение законов и правил, регулирующих торговлю и капиталовложения. Римская и британская империи служили в истории примером того, как торговля процветала сотни лет, будучи под покровительством всеобъемлющей единой системы законов[241].

Деловой мир сейчас ищет таланты и возможности в глобальном масштабе. Изобретаются технологии, идет техническое сотрудничество или приобретаются технологии и возможности в глобальном масштабе для обеспечения конкурентного превосходства. С развитием Интернета в соревновательный процесс вступает все больше рынков, в силу чего деловой мир в Азии должен вступать в конкуренцию на этой платформе либо он будет сметен. Национальным партнером бизнеса, используемым в мире повсеместно, является общество, приветствующее иностранные таланты. Общества, которые выиграют, это те, которые легко ассимилируют иностранцев. Таким местом является Силиконовая долина. Она не только равнодушна к цвету кожи и исключительно оценивает людей по их заслугам, в ней есть культура, привлекающая новичков. Деловые люди в Азии должны обладать этими качествами и быть грамотными в глобальном плане людьми[242].

Сближение и конкуренция также принесут перемены на уровне фирм и промышленности в целом. Многонациональные корпорации станут поликультурными организациями для того, чтобы успешно конкурировать в требующих знания секторах. Корпорации, получающие свои идеи только из одной культуры, не будут иметь успеха в деле инноваций. Те, в которых присутствует креативная смесь культур и идей, будут лидировать…

Для того чтобы конкурировать в глобальном масштабе, фирмам необходимо нанимать на ключевые позиции талантливых людей из стран, в которых они действуют. Корпорациям потребуются лучшие люди со всего мира, чтобы занять ключевые позиции… Гуру от управления Питер Дракер предсказывал, что самым большим изменением в том, как будет вестись бизнес в следующем столетии, станет нарастающее увеличение взаимоотношений, основанных не на праве собственности, а на партнерстве[243].

Нам необходимо продолжать привлекать как можно больше талантливых людей из Китая, Индии, региона и из развитых стран для пополнения нашей команды. Без такого притока иностранных талантов даже США не были бы такими успешными. Их атомная бомба обязана во многом талантам из Европы, сбежавшим от Гитлера в 1930-х и 1940-х годах… Даже американская космическая программа обязана своим стартом немецкому ученому-ракетостроителю [Вернеру] фон Брауну, который изобрел фау-бомбу во время Второй мировой войны и был захвачен американской армией после окончания войны. Его отправили в Америку. С тех пор ежегодно тысячи талантливых профессионалов, академиков, исследователей и писателей привлекаются из Соединенного Королевства и ЕС [Европейского Союза] в США, потому что их приветствуют в Америке и им дают оборудование для исследований, и они становятся успешными в своих профессиях или в бизнесе. Это намного усилило эффективность Америки. Если Америка с населением в 280 миллионов человек нуждается в дозагрузке талантами, то Сингапуру с его тремя миллионами населения и подавно надо это делать, в противном случае нас низведут до уровня второго или третьего дивизиона[244].

Мы привлекаем таланты из числа всего лишь 3 миллионов человек. Цепь невысоких гор вряд ли имеет пики, сравнимые с горой Эверест. Нужны горы подобно Гималаям, если вы не особый народ типа евреев в Израиле. При населении в 4 миллиона евреи обладают талантами населения, насчитывающего более 40 миллионов человек. Всем известно, что самыми умными и проницательными людьми являются шанхайцы. Но немногие знают почему. Да потому, что на протяжении 150 лет, с тех пор как город стал портом, открытым по договорам для иностранных держав, он привлек честолюбивых, энергичных и талантливых из дельты реки Янцзы, из Чжэцзяна, Цзянсу и других провинций, расположенных по берегам этой реки, собравшей вокруг себя около 200–300 миллионов населения. Даже несмотря на то что Шанхай регулярно теряет руководителей, которых направляют в Пекин, он по-прежнему обладает обилием талантов, поскольку не зависит всего лишь только от 12 миллионов своего населения[245].

Впечатляющее продвижение тех промышленно развитых стран, чья рабочая сила понимает значение производительности труда, как в Японии, и печальный спад в тех странах в Европе, где рабочая сила сдерживается в своем развитии из-за негативного влияния профсоюзов, как в Великобритании, демонстрируют уроки, которые нам надо изучать. Сингапурцы должны принимать близко к сердцу один простой факт: до тех пор пока мы не повысим свой уровень через образование и подготовку и не выработаем стремления повышать производительность труда, наше будущее не может быть гарантировано[246].

Неизбежно давление зависти. Но посмотрите на альтернативу, каковой является медленный рост. Различие по-прежнему сохранится между лидерами и отстающими в силу общей глобализации, но мы все будем беднее, не так ли?.. Я не вижу никаких выгод в прекращении роста, поскольку зависть все равно останется[247].

Какую роль играют такие нематериальные факторы, как ценности, в стимулировании роста и конкурентоспособности?

Помимо стандартных экономических эталонов производительности труда и конкурентоспособности, существуют такие нематериальные факторы, как культура, религия и другие этнические характеристики и национальные качества, влияющие на результат… Для достижения успеха современной экономике требуется образованность всего населения… Китай создал гораздо лучшую материально-техническую базу, чем Индия… Китайское чиновничество методично принимало на вооружение самые лучшие образцы для своей системы управления и общественных интересов… Все сказано и сделано. Именно творческая активность руководства, его готовность учиться на опыте других, быстро и решительно внедрять в жизнь хорошие идеи путем эффективной правительственной службы и убеждать большинство людей в том, что необходимо принимать жесткие реформы, – все это решает развитие и прогресс страны[248].

Важнее всяких технических возможностей дух новаторства и предприимчивости. В эпоху потрясающих технологических перемен именно предприимчивые личности, готовые ухватиться за новые возможности, творцы новых идей и видов бизнеса уверенно продвигаются вперед. Рядовые деловые люди зарабатывают на жизнь тем, что являются хорошими последователями, однако богатые награды достаются тем, кто является новатором и предприимчивым человеком[249].

Где вы достаете своих предпринимателей? Прямо из шляпы?… В Сингапуре нехватка предпринимательских талантов… Нам надо начать экспериментировать. Самое легкое – просто взять и заполнить пустые мозги знаниями и заставить их работать – мы уже проделали. А сейчас наступает трудная часть. Сделать так, чтобы образованные и разбирающиеся в точных науках мозги стали мыслить новаторски, производительнее, не так-то легко. Требуется смена образа мышления, иная установка шкалы ценностей[250].

Образ жизни, способствующий закреплению у работников высокой производительности, является результатом ценностей, взращенных в них на родине, в школе и на рабочем месте. Эти ценности необходимо усиливать за счет оценки в обществе. Будучи однажды установленными, как язык, на котором говорят в обществе, этот образ жизни имеет тенденцию становиться самовоспроизводящимся, бесконечным циклом… Я удивлен тем, что… 55 процентов наших рабочих по-прежнему признаются в боязни оказаться не в почете у своих же собратьев по профессии за то, что они хорошо делают свою работу. До тех пор пока сохраняется такое отношение, более эффективная организация производства не будет поощряться в соответствии с преобладающими стандартами среди середнячков. Хорошие работники будут избегать того, чтобы стать передовиками производства. Такое отношение имеет негативный характер. Сингапурцы должны понимать, что интересы их группы будут продвигаться вперед, если каждый работник стремится достичь своих наилучших результатов и, таким образом, поощряет своих коллег на лучшую работу своим собственным примером. Нет лучшего способа, чем на собственном примере управленцев и руководителей низового звена внедрять такие перемены к подходам к работе и к ценностям в целом. Старые понятия о том, что управленцы собираются эксплуатировать рабочих, не соответствуют действительности сегодняшнего климата промышленного производства. Точно так же устарели взгляды управленцев-менеджеров на то, что профсоюзы – это возмутители спокойствия. Это устарелое мышление. Такие стереотипы должны быть объявлены вне закона, если мы собираемся возводить отношения взаимного доверия и сотрудничества между управленческим аппаратом, профсоюзами и рабочими[251].

В Сингапуре мы сосредоточили все внимание на основных вещах. Мы использовали семью для стимулирования экономического роста, учитывая при планировании такие факторы, как честолюбие отдельной личности и его семьи. Мы постарались, к примеру, улучшить положение многих детей путем улучшения образования. Правительство может создавать условия, в которых люди могут жить счастливо и добиваться успехов, самовыражаться, но в конечном счете именно то, что люди делают со своей жизнью, как раз и определяет успех или провал экономики. К тому же нам повезло, что у нас был такой культурный фон, вера в бережливость, упорный труд, сыновняя благодарность и преданность большой семье и, что превыше всего, уважение учености и учебы. Есть, разумеется, еще одна причина нашего успеха. Нам удалось добиться экономического роста, потому что мы произвели определенные изменения во время нашего перехода от аграрного общества в индустриальное. У нас было преимущество в знании того, что нас ждет в конце пути, поскольку перед глазами был Запад, а позже Япония[252].

И язык, и культура должны измениться для того, чтобы дать возможность людям решать новые проблемы. Поистине сила языка и культуры зависит от их гибкости в том, чтобы помогать людям приспосабливаться к изменяющимся условиям. Например, японский язык и культура сто лет назад со времен Реформ Мэйдзи 1868 года значительно развились и приспособились к новым потребностям. Японский народ успешно воспринял западную науку и технику, потому что люди гибко и прагматично подошли к своему языку и культуре. Они позаимствовали новые западные управленческие структуры и идеи. Они ввели всеобщее образование, учредили двухпалатный парламент, ввели законодательство и перестроили свою армию и флот по немецкому и британскому образцу. Они с легкостью применили западную терминологию, добавив живость и энергию в японский язык. Точно так же после поражения во Второй мировой войне во время и после американской оккупации Японии были применены и использовались американские слова, идеи и общественные организации под контролем со стороны американцев, а затем совершенствовали их, точно так же, как они в свое время скопировали и улучшили многие китайские новшества, такие как старинные счеты[253].

Какими ключевыми профессиональными качествами должен обладать сегодня работник?

В отличие от рабочих в монотонный век, основанный на машинах и технике, рабочие завтрашнего дня зависят во многом от своих собственных знаний и профессионального опыта. Они должны управлять своей собственной контрольной системой, контролировать самих себя, брать на себя обязанности по повышению квалификации. Они должны быть довольно дисциплинированными и думать своим собственным умом, стараться превзойти самих себя так, чтобы никто им не дышал в затылок. Работники при новой экономике не могут удовлетворяться просто решением проблем и совершенствованием известного. Они должны быть инициативными и предприимчивыми людьми, всегда ищущими новые пути выполнения своей работы, чтобы создавать добавочную стоимость, дополнительные преимущества[254].

Сегодня, поскольку знание английского языка больше не является всего лишь конкурентным преимуществом, многие страны стараются учить своих детей английскому языку. Это основное знание, которое дети хотят освоить в XXI веке… Если кто-то хочет добиться успеха, он должен овладеть английским, потому что это язык бизнеса, науки, дипломатии и научного сообщества[255].

Глава 7

Будущее геополитики и глобализации

В чем состоят некоторые из самых больших проблем, с которыми мир столкнется в течение следующего десятилетия? В чем состоят долгосрочные перспективы России? Обретут ли Бразилия, Россия, Индия и Китай – страны так называемого БРИК – со временем влияние некоего блока? Какие уроки вы извлекли из глобального финансового кризиса? Какие возможности и вызовы несет глобализация? Что должны сделать отдельные люди, компании и страны для достижения успеха в глобализованном мире? Имеет ли глобализация обратный ход? В этой главе предлагаются прямые и прозорливые ответы Ли Куан Ю на эти вопросы.

В чем состоят некоторые из самых больших проблем, с которыми мир столкнется в течение следующего десятилетия?

Первая проблема в еврозоне. Если кризис с греческим долгом не будет должным образом урегулирован, он повлияет на Португалию, Испанию и Италию. Тогда возникнет цепная реакция, которая навредит не только экономикам Европы, но и экономикам США и Китая.

Во-вторых, существует многолетняя проблема Северной Кореи. Молодой человек Ким Чен Ын пришел к власти и старается показать миру, что он смел и готов идти на риски, как его предшественники.

В-третьих, это стагнация Японии, которая косвенно влияет на весь Азиатско-Тихоокеанский регион. Старение японского общества мешает взлету экономики страны. Япония не приемлет мигрантов, потому что она хочет сохранить чистокровное население.

Четвертая проблема заключается в возможности конфликта на Ближнем Востоке по поводу разрабатываемой Ираном бомбы, что имело бы катастрофическое воздействие на рынки. Ядерная программа Ирана представляет собой вызов, из-за которого мир, по всей вероятности, может сработать не очень хорошо. Китай и Россия вряд ли одобрят санкции ООН, а если Иран почувствует, что они по-прежнему не будут их вводить, он получит поощрение на продолжение создания бомбы. В какой-то момент Израиль должен будет решить, вместе с США или без поддержки США, не попытаться ли ему уничтожить подземные укрытия. Если Иран получит бомбу, Саудовская Аравия купит бомбу у Пакистана, египтяне купят бомбу у еще кого-нибудь, и тогда у нас будет ядерный Ближний Восток. Тогда всего лишь дело времени, когда в этом регионе произойдет ядерный взрыв[256].

В чем состоят долгосрочные перспективы России?

Будущее России не отличается от того, что перед ней стояло 10 лет назад или даже 20 лет назад, когда Советский Союз рухнул, за исключением того, что она потеряла власть над энергетическими ресурсами на Кавказе и в Казахстане. Она не смогла развить экономику, которая создает богатство вне зависимости от экспорта энергоносителей и природных ресурсов.

Российское население сокращается. Непонятно, по какой причине, но алкоголизм играет свою роль; то же самое делает пессимизм, сокращающиеся темпы рождаемости и средняя продолжительность жизни. Проблема Владимира Путина состоит в том, чтобы дать русским надежду на будущее: прекратить пить, усерднее работать, укреплять семью и рожать больше детей.

Сибирь и Владивосток заполнены все большим числом китайцев. Земли на берегах реки Амур будут заново заселены китайцами. Русские могут неожиданно решить, что есть смысл жить дальше и рожать больше детей и тем самым изменить эту демографическую тенденцию, но я не вижу, чтобы такой поворот случился в ближайшем будущем[257].

Они могли бы жить значительно лучше, если бы они могли обрести правильную систему. Их система не функционирует… потому что она сломалась. Они утратили контроль над разными своими провинциями… У них огромный ядерный арсенал, а что есть еще? Их армия сейчас совсем иная…Население сокращается… Ежегодно русских умирает больше, чем рождается, поскольку люди утратили оптимизм. В Америке народ полон оптимизма и говорит: я введу в этот мир ребенка. Но когда у вас трудная жизнь, а временами она становится лучше, когда цена на нефть поднимается вверх, но это временное явление, у вас совсем иной взгляд на жизнь[258].

Обретут ли Бразилия, Россия, Индия и Китай – страны так называемого БРИК – со временем влияние некоего блока?

Как противовес, да – они будут в состоянии не допустить безраздельное господство американцев и европейцев, но в ином смысле – нет. Они разные страны на разных континентах, которые, как оказалось, растут быстрее, чем другие конфигурации стран на тех же континентах, посему кто-то когда-то сказал: почему бы им не собраться вместе и не превратить их в глобальную силу? Естественно, Китай будет покупать соевые бобы в Бразилии. Это растущая страна, которая нуждается в ресурсах и может за них платить. Но китайцы и индийцы не разделяют одни и те же мечты[259].

Обретут ли со временем страны АСЕАН влияние некоего блока?

Да, но очень медленно, потому что они не проработали еще между собой идею создания общего рынка, объединяющего ресурсы и вкладывающего капиталовложения в разные части АСЕАН [Ассоциация стран Юго-Восточной Азии] в зависимости от тех сравнительных преимуществ своих составных частей. Им также не хватает взаимного доверия. Таиланд сталкивается с некоторыми проблемами по поводу Таксина Чинавата и монархии. Вьетнам остается очень подозрительным по отношению к Китаю. Камбодже понадобится много времени на восстановление. Бирма, похоже, открывается на этот раз, но думает об отправной точке: она так долго была закрыта, что ничего уже не может ей сильно навредить[260].

Ассоциации для того, чтобы оставаться в центре экономической и политической эволюции Восточной Азии, следует как можно скорее теснее сплотиться. В противном случае она может оказаться на обочине… АСЕАНу недостает стратегического веса[261].

Находясь между гигантами Китаем и Индией, страны АСЕАН должны объединить свои рынки для того, чтобы выдержать конкуренцию и занимать положение, соответствующее региону. Другого выбора не дано[262].

Какие уроки вы извлекли из глобального финансового кризиса?

Глобальный финансовый кризис был вызван крайностями либеральной системы регулирования и верой в то, что полностью свободный рынок позволит внедрять многочисленные инновации и вкладывать капитал в самые прибыльные предприятия с высокими доходами. Как только председатель Федерального резервного фонда решил, что нет необходимости регулировать производные финансовые инструменты и ценные бумаги и контролировать их, шнур к взрывателю был подожжен. Как только вы понимаете, что можете смешать хорошие и плохие ценные бумаги в одну связку и пустить их на свой страх и риск по всей Европе и другим частям мира, вы начали нечто похожее на финансовую пирамиду, что должно в какой-то момент закончиться… Дело человека, занятого в сфере финансов, добиться самой большой выгоды лично для себя, поэтому просто осуждать банкиров и получателей прибыли не имеет смысла. Вы разрешили такие правила, поэтому они работают в рамках этих правил[263].

Именно свободное предпринимательство стало причиной этого кризиса… Правительства должны нести главное бремя и исправить систему, а затем разрешить частным предприятиям подключиться к решению проблемы. Но, вложив деньги в эти банки и во все эти предприятия, вы можете сказать, что не можете выплачивать бонусы в таких больших суммах или поощрять служащих продажей им акций, затем вы меняете природу американской системы свободного предпринимательства. Она потому хорошо работала, что вы вознаграждали людей, которые помогали успеху компании[264].

Мы знаем, что такого рода спады должны случаться время от времени. В природе свободных рынков западного мира заложено такое явление, как рецессии, в которые иногда впадает наша экономика. Люди и системы иногда не выдерживают от изобилия. Инвесторы проявляют жадность и спешат покупать, полагая, что цены всегда будут идти вверх. А когда цены падают, инвесторы видят, что потеряли много денег. И тогда воцаряется отчаяние и депрессия[265].

До нынешнего экономического кризиса мир не ставил под вопрос консенсус Вашингтона о том, что англосаксонская экономическая модель самая эффективная благодаря возможности вложения финансовых ресурсов и получения высоких прибылей. Однако рыночная модель США уже больше не считается идеальной. Китай уверен в том, что лучше, когда правительство поддерживает контроль и управляет экономикой. Сейчас Китай уже меньше будет открывать свои рынки капиталов, чтобы избежать притока и оттока спекулятивных иностранных валют[266].

Только крупные континентальные страны с большим населением, как в Китае и Индии, могут наращивать внутреннее потребление и тем самым избежать воздействия нынешней экономической сумятицы[267].

Какие возможности и вызовы несет глобализация?

Закончилась одна фаза в истории человечества. Новая обещает быть захватывающей. Шаг, приведший в движение глобализованный рынок, был сделан в марте 1991 года, когда Национальный научный фонд приватизировал Интернет, даже не понимая, каким мощным инструментом он окажется для роста производительности труда, для обеспечения людей и бизнеса связью друг с другом через национальные границы и создания глобального интеллектуального сообщества и глобального рынка[268].

Экономическая мощь будет перераспределена между несколькими центрами на земном шаре. Это «города на пересечении», в которых на постоянной основе встречаются, взаимодействуют и оказывают воздействие друг на друга люди, идеи и капитал из разных географических регионов. Они являются местами рождения новых знаний, товаров и услуг[269].

Сила глобализации была впервые продемонстрирована на фондовых рынках 10 лет назад, в июле 1997 года, с началом азиатского финансового кризиса. В течение нескольких дней все растущие рынки региона пострадали… Самой большой угрозой человеческому существованию является глобальное потепление и изменение климата. Среда обитания миллионов, а, не исключено, миллиардов людей может быть нарушена… Схватка за богатства, находящиеся подо льдами, в разгаре… Если уровень моря поднимется и многие миллионы людей будут затоплены, и если ледники Гималаев, Тибета и Анд растают, оставив еще больше миллионов людей без достаточного количества воды, то уже не будет «жизни, как прежде»[270].

Именно новые технологии, завоевание людьми природы – вот что изменило мир навсегда, больше, чем все перемены в политической и идеологической сферах… Больше и глубже всего, чем иные факторы, повлияет на жизнь вашего поколения нарастающий рост научно-технических перемен. Ваша жизнь станет здоровее и дольше, потому что ваш геном был занесен на генетическую карту. В предстоящие несколько десятилетий будет сделано множество открытий в биотехнологии… Во всем мире станет больше пищи и товаров для потребления. Торговля и капиталовложения распространятся по всему миру по мере расширения потребительских обществ во все большем количестве новых стран… Многие люди смогут обеспечить себе больший экономический рост, большее процветание. Но также множество людей во всем мире создаст серьезные проблемы: потепление на земле, поднятие уровня океана, таяние ледяных шапок из-за углекислого газа и парникового эффекта в атмосфере приведет к изменению климата во всем мире. С ростом плотности населения будет происходить больше трений и конфликтов, поскольку они будут бороться за одно и то же пространство на земле и за ее ограниченные ресурсы, особенно нефть. Есть и другие глубокие и непреходящие проблемы: СПИД, контрабанда наркотиков, незаконная миграция, глобальная мафия. Они являются неотъемлемой частью глобализованного мира, к примеру, глобальный терроризм[271].

Современный мир полон как перспектив, так и опасностей. Новые технологии, мгновенная связь и быстрое транспортное сообщение объединили мир. Каждый человек знает, что происходит в мире. Миграционные процессы носят массовый характер. Сотни миллионов из стран победнее перемещаются в более богатые страны в поисках лучшей жизни. Происходят огромнейшие перемены. Старые устоявшиеся государства, США и ЕС [Европейский Союз], должны приноровиться сотрудничеству с такими новыми возникающими державами, как Китай, Индия, Россия и Бразилия. Многие другие развивающиеся страны… упорно стремятся не отставать. Тем временем потепление на земле продолжается, поскольку все больше углекислого газа выбрасывается в атмосферу ежедневно. Изменение климата очень сильно повлияет на среду нашего обитания таким образом, который мы даже не можем предвидеть[272].

Бурные технологические прорывы за последние несколько лет весьма сильно ускорили процесс глобализации. С квантовыми скачками в сфере телекоммуникаций и инноваций в информационной технологии, подобные Интернету, сделали мир намного теснее. Физическое расстояние, временна́я разница и национальные границы перестали быть барьерами для свободного перемещения информации. Сейчас больше нет необходимости путешествовать на большие расстояния в поисках новых идей. Огромные объемы информации могут передаваться мгновенно одним касанием клавиатуры в любом месте и в любое время. Такая тенденция в революции в области ИТ [информационных технологий] внесет изменения в природу обществ. Изменится образ нашей жизни, учебы, работы и использования свободного времени… Те страны, которые держатся вне технологического прогресса из-за нежелательных побочных эффектов, потерпят поражение. Что бы там ни случилось, но мы обязаны воспользоваться возможностями, предлагаемыми революцией в сфере ИТ, но пытаться при этом минимизировать ее вредные побочные последствия… Люди должны идти в ногу с современными технологиями, но никогда не терять свои главные ценности. Наука и техника играют решающую роль в определении будущего прогресса. Но нельзя позволять им разрушать семьи, которые должны воспитывать детей с сильным чувством ответственности перед обществом и осознанием разницы между хорошим и плохим[273].

До Второй мировой войны международная торговля была самой свободной в пределах границ каждой из существовавших на то время империй – американской, британской, разных европейских и японской. Между этими имперскими блоками существовали торговые барьеры. Американцы были полны решимости ликвидировать эти империи после Второй мировой войны. ГАТТ [Генеральное Соглашение по тарифам и торговле] было предназначено для того, чтобы содействовать трансграничной торговле товарами и услугами без всё унифицирующего контроля со стороны имперского центра. Эта организация отлично справилась со своей задачей… Но никто не предвидел, что технологический прогресс в области связи и транспорта приведет к росту и распространению многонациональных корпораций, способных расширить производство и продажу товаров, предложив к этому еще и услуги, через национальные границы, и выбросить все это на рынки в разных частях света… Глобализация, особенно с достижениями в секторе информационных технологий, привела к росту потребности в развитых странах в большем числе талантливых людей. Они облегчили правила иммиграции и ускорили мобильность талантов в развивающемся мире… Людские таланты в настоящее время являются наиболее редко встречающимся и ценным источником создания богатства в экономике знаний… Негативным результатом глобализации является расширение неравенства между высокообразованными и менее образованными, между доходами городского и сельского населения и между приморскими и внутренними провинциями. Высокообразованные могут передвигаться между странами в поисках высоких заработков в развитых странах, особенно в таких секторах, как ИТ и Интернет. Менее образованные люди не так мобильны и не могут попасть в развитые страны, в которых заработные платы выше. Это неизбежно в мире, в котором правят рыночные силы[274].

Отсутствуют исторические прецеденты поддержания мира и стабильности и обеспечения сотрудничества в мире, в котором имеется 160 национальных государств. В эпоху моментального установления связи и быстрого транспортного сообщения, экспонентного технического роста эта проблема становится очень сложной. Во взаимозависимом и взаимосвязанном мире спад относительного доминирования лидеров двух блоков увеличивает вероятность многополярного мира, а с ним и трудности многостороннего сотрудничества[275].

Что должны сделать отдельные люди, компании и страны для достижения успеха в глобализованном мире?

На организованной журналом «Форбс» конференции глав крупнейших в мире компаний по предпринимательству, технологии и лидерству в деловом мире в XXI веке я спросил себя: в чем различие между этими факторами в прошлом и в настоящем? В своей основе ни предпринимательство, ни лидерство в деловом мире не изменились. Что изменилось и изменилось до неузнаваемости, так это технологии. Технология требует от предпринимателя и делового руководителя думать и действовать в глобальном масштабе. Они не могут избежать сотрудничества или конкуренции с другими на международной арене. Предприниматель побеждает или проигрывает в соревновании с другими в сфере своей компетенции в бизнесе независимо от национальной принадлежности игроков, поскольку все они будут способны вторгаться в сферу его национальных интересов и конкурировать с ним. До тех пор пока конкуренция шла в пределах национальных границ, каждая страна была в состоянии поощрять и заботиться о своих лидерах, и у них вырабатывался различный стиль предпринимательства и делового лидерства, что давало в итоге различную корпоративную культуру…Разве такое возможно в нынешней глобализованной обстановке, созданной революцией в области информационных технологий и поддерживаемой ВТО [Всемирной торговой организацией]? Я считаю, что странам до невероятности трудно создавать инкубаторы для подготовки своих национальных лидеров от бизнеса[276].

Сегодня очень трудно приспособиться к тектоническому сдвигу в глобальном экономическом балансе. В предстоящие десятилетия произойдет решающая трансформация, поскольку Китай в полном объеме вступит в конкуренцию в мировой экономике в качестве члена ВТО. Да и Индия не останется в стороне… Чтобы идти вперед, нам следует повысить уровень нашего образования, профессиональных навыков, знаний и техники. Учиться на протяжении всей своей жизни должно стать обязательным для каждого в этой экономике знаний при так быстро меняющихся технологиях. Тем, кто не очень хорошо образован и не может получить переподготовку, чтобы стать компьютерно грамотным, окажется труднее находить работу на удобных фабриках, потому что такие предприятия не будут экономически выгодными в Сингапуре[277].

Для достижения успехов Сингапур должен стать многонациональным центром, способным привлекать, заниматься переподготовкой и принимать таланты со всего мира. Мы не можем не допускать большие компании в наш клуб. Нравится нам это или нет, но они проникают в регион. Выбор прост. Либо у нас первоклассная авиакомпания, первоклассное пароходство и первоклассный банк, либо мы придем в упадок. Одна вещь, которую мы проделали в прошлые годы, состоит в том, что мы отказались от психологии страны «третьего мира», пригласив многонациональные корпорации, и мы в этом деле преуспели. А теперь нам стоит отказаться от психологии стран «третьего мира», которым присущ национализм. Нам надо быть интернационалистами в наших воззрениях и практике… Мы должны лелеять собственные таланты, чтобы они соответствовали мировым стандартам, и выставлять их на сравнение и на взаимодействие с их иностранными коллегами. Некоторые из наших самых лучших были приглашены ведущими американскими компаниями. Это часть глобального рынка[278].

В эпоху быстрых технологических перемен американцы продемонстрировали, что те страны с большим количеством проектов, особенно в промышленности информационных технологий, которые смело идут на риски с финансами капиталистов, будут победителями на следующей стадии…Японцы, корейцы и другие восточные азиаты должны принять некоторые фундаментальные изменения в культуре для того, чтобы соревноваться на глобальном рынке. Те, чья культура помогает им принимать и вливать в свои ряды талантливых людей, принадлежащих иным культурам, для включения их в новую корпоративную культуру, будут иметь определенные преимущества. Японцы и восточные азиаты этноцентричные, связанные тесными узами общества. Они не очень-то легко принимают в свои ряды иностранцев. Должна произойти фундаментальная перемена в культурном подходе, прежде чем японцы и другие восточные азиаты смогут соревноваться с американцами, которые в силу своей совсем иной истории легко принимают в свои корпоративные ряды представителей иных культур и религий[279].

Цифровая революция и сближение средств связи, компьютеров и средств массовой информации требуют от нас большего, чем просто копирование нововведений в программном обеспечении развитых стран. Наши предприимчивые молодые люди должны получить пространство и возможности для создания бизнеса для самих себя. Правительство должно оказывать содействие фондам с венчурным капиталом. Мы следовали безопасному структурному подходу. И теперь наша талантливая молодежь должна обходиться без подушки безопасности во время их выхода на самостоятельный путь. Многие будут спотыкаться и падать, но они должны научиться восстанавливать свои силы и делать повторные попытки. Процесс открытия может некоторым образом дезориентировать наше общество. Сложнейшей проблемой станет вопрос о защите ценностей, которыми мы дорожим. Если вы хотите процветать в современном мире, то вы не должны впадать в панику[280].

Технологии и глобализация создали многоуровневое игровое поле. В связи с тем, что товары и услуги могут быть произведены где угодно, это привело к уменьшению традиционных преимуществ в конкуренции, обусловленных географическим размещением, климатом и природными ресурсами. Все страны могут использовать информационные технологии и воздушное сообщение и присоединиться к глобальному торговому сообществу по товарам и услугам. Это помогает заполнить пропасть между обеспеченными и необеспеченными странами. Однако один фактор «Х» остается ключевым в определении различий, особенно для развивающихся стран: это нравственное руководство… Чистое, эффективно работающее, рациональное и предсказуемое правительство является обеспечивающим конкурентоспособность преимуществом[281].

Имеет ли глобализация обратный ход?

Глобализацию не повернуть вспять, потому что технологии, которые сделали глобализацию неизбежной, не могут не совершенствоваться. Фактически лучшая и более дешевая транспортировка и связь еще больше продвинут уровень глобализации[282].

Рухнет ли международный порядок? Может ли такое случиться? Может ли мир допустить его крушение и впасть в анархию?…Этот взаимосвязанный мир не может стать разобщенным…Проблемы станут гораздо острее совсем по иной причине: перенаселенность планеты, потепление климата земли, лишение мест обитания для миллионов людей, возможно, даже миллиардов…Меня это пугает, потому что многие мировые руководители не осознали того, что их население уже испытывает эти проблемы. Эта тающая ледяная шапка. Я ожида, что все ужаснутся! Что случится с нашей землей? Но нет. Заставило ли это созвать срочные заседания, чтобы предпринять что-то для их решения? Потепление климата на земле, таяние ледников?…Это не вопрос, который следует поднимать во время предвыборных кампаний… Пусть этим занимается следующий президент… Вы можете что-то улучшить в этой проблеме, но вы не можете ее решить. Поскольку наша зависимость от энергоносителей будет только расти… Не вижу ни одного вождя племени, ни одного демократического лидера, ни одного диктатора, который сказал бы своему народу: «Мы собираемся отказаться от роста. Мы станем меньше потреблять. Меньше путешествовать. Жить больше спартанской жизнью, и мы спасем планету»[283].

Нет приемлемой альтернативы глобальной интеграции. Протекционизм, скрытый под личиной регионализма, рано или поздно приведет к конфликтам и войнам между региональными блоками, поскольку они соревнуются за получение выгод во внеблоковых районах, подобных нефтяным странам Залива. Глобализм – это единственный ответ, который справедлив, приемлем и будет поддерживать мир во всем мире[284].

Глава 8

Будущее демократии

В чем состоит роль правительства? Какова роль руководителя? Как должен реагировать любой руководитель на общественное мнение? Каковы требования в отношении демократии? В чем состоят риски для демократии? В чем заключается должный баланс между законностью и правопорядком? В чем заключается должный баланс между духом соревновательности и равенством? В следующих ниже ответах Ли Куан Ю представляет саму суть своей политической философии, равно как и дает практические уроки на основе своего опыта руководства Сингапуром.

В чем состоит роль правительства?

Только умелое и эффективное руководство может установить основные принципы, руководствуясь которыми народы могут удовлетворить свои запросы. Люди не могут осуществить свои потребности сами по себе. Им необходимы поддержка и организующая сила со стороны племени, или правительства для достижения этой цели. Современные технологии требуют специализации по широкому кругу отраслей знаний. Высокотехнологическое общество нуждается в таком большом количестве знаний и таком большом объеме профессионализма[285].

Дело правительства состоит в… принятии твердых решений так, чтобы в делах людей была определенность и стабильность[286].

Искусство правительства заключается в максимально возможном использовании ограниченных ресурсов, имеющихся в распоряжении страны[287].

Нашей первоочередной задачей является создание общества, в котором люди будут получать вознаграждение не в соответствии с количеством имущества, которым они владеют, а в соответствии с их вкладом в общество в виде физического и умственного труда. От каждого по его или ее способностям. Каждому по его или ее заслугам и вкладу в дела общества[288].

От хорошего правительства ожидают не только соблюдения и поддержания стандартов. От него ждут и их повышения. И именно только в сфере экономики они должны быть получены. Должно создаваться больше рабочих мест; процветание должно затронуть больше людей[289].

В задачу правительства, которое выросло из низов, входит держать своих представителей на низовом уровне, чтобы обеспечить лечение болезней задолго до того, как жалобы и недовольство достигнут своей остроты. Необходимо поддерживать постоянный контакт с народом не только для того, чтобы знать их жалобы, но и для того, чтобы руководить ими и организовывать их, прививать им общественные качества, которые будут полезны при строительстве общества[290].

На Западе забыли об этической основе общества, веря в то, что все проблемы решаются хорошим правительством… На Западе, особенно после Второй мировой войны, правительство рассматривается как успешное постольку, поскольку оно может выполнять обязательства, которые в менее современных обществах выполнялись семьей… На Востоке мы начинаем с опоры на собственные силы. На Западе сегодня все наоборот. Правительство говорит: дайте мне народный мандат, и я решу все социальные проблемы[291].

Какова роль руководителя?

В обязанности руководителя входит внушить уверенность в народе, чтобы люди могли встать и позволить себя пересчитать… Ни одна армия, какой бы храброй она ни была, не может победить, если у нее слабые генералы. У руководителей должна быть способность к планированию и прокладыванию пути вперед, а также мужество в отстаивании своего курса… Когда они вместе преодолевают все разногласия и побеждают, между народом и руководителями складывается взаимосвязь подобно глубокому непоколебимому чувству доверия между армией и ее генералами, прошедшими вместе через сражения[292].

Ваша работа как руководителя состоит в том, чтобы вдохновлять и стимулировать, а не разделять ваши смятенные мысли. Вы приводите свой народ в уныние, если вы так поступаете[293].

Корпоративный руководитель не должен заставлять своих работников следовать за ним. В корпорации существует иерархия, и он проводит свою политику через всю организацию. Его работа заключается в том, чтобы выполнить обязательства перед потребителями и акционерами. Политический же лидер должен обрисовать свое видение будущего перед своим народом, а затем перевести это видение в политику, которая, как он должен убедить народ, заслуживает того, чтобы тот ее поддержал, а в конечном счете убедил бы оказать ему поддержку в претворении этой политики в жизнь[294].

Проверка руководства лежит не просто в отражении страхов и сомнений, особенно когда эти страхи и сомнения, какими бы реальными они ни были, решаемы и относятся к числу нелогичных и необоснованных. Будучи руководителями наших различных сообществ, мы признаем существование этих озабоченностей, но мы обязаны взять на себя руководство в их снятии. Мы не можем позволить пассивное течение хода событий. Нам следует возглавить обсуждение в рядах общественности. После того как внимание привлечено к интересам наших сообществ, которые требуют особой защиты, мы должны сформулировать решения, которые защитят эти интересы и улучшат общее благополучие[295].

У вас либо есть талант, либо его нет. Моя задача найти его, причем быстро, понять, обладает ли он или она, человек, ответственный за судьбу двух с лишним миллионов сингапурцев, таким талантом. Если он или она не обладают им, я просто зря трачу время… Учите ли вы человека игре в гольф или обучаете собаку вынюхивать наркотики, первое, что вы должны знать, состоит в следующем: если ли у него или у нее этот талант[296]?

Самым значительным впечатлением, которое мы можем оставить о себе, является не то, как мы держались за свой кабинет, а то, каким образом мы передаем власть правления. Мы осуществляли власть как доверенные народа, оставаясь верными чувству ответственности доверенного лица… Когда находящиеся у руля люди рассматривают власть как возложенное на них личное исключительное право, они неизбежно начинают заниматься самообогащением, продвижением своих семей и оказанием услуг своим друзьям. Основные структуры современного государства разрушаются, подобно поддерживающим перекладинам дома после нападения на него термитов. И тогда народ дорого и долго расплачивается за грехи и преступления своих руководителей. Наша будущая стабильность и прогресс зависят от тех, кто становится нашими преемниками, если они обладают тем же самым чувством управления по доверенности, пониманием того, что злоупотребление властью и полномочиями, которые на них возложены, является предательством доверия. Передавая власть в состоянии боеготовности и полной работоспособности, мы можем обеспечить наличие у преемников основных признаков, позволяющих возложить на них власть. Безответственно держаться за власть, чтобы ее вырывали из нас, когда мы становимся совсем слабыми. И тогда у нас не будет права голоса при выборе преемника[297].

Страна становится великой не только по одним ее размерам. Воля, сплоченность, жизненная сила, дисциплина ее народа и качество ее руководителей – вот что обеспечивает ее почетное место в истории[298].

История народа не решается за одно-два поражения на выборах или одну-две победы на них. Это длительный безостановочный процесс, не зависящий от отдельных лиц или персоналий, он зависит от общественно-политических и национальных сил, действующих в данной конкретной обстановке. Вопрос только в умении проанализировать и расшифровать, распознать задействованные силы, просчитать конечное направление всех этих сил. Эти факторы носят более длительный, более определенный характер, чем все лозунги, которые народ или политики или представители профсоюзов могут сфабриковать[299].

Какими бы ни были перипетии событий непосредственно текущего времени, возобладает неумолимая логика географического местоположения, силы исторического, этического и экономического характера… Мы не должны идти против того, что исторически неизбежно. Но это не значит, что мы пассивно ждем, когда история развернется сама по себе. Мы должны активно стараться ускорить ход истории[300].

Как должен реагировать любой руководитель на общественное мнение?

Я научился игнорировать критику и советы экспертов и псевдоэкспертов, особенно ученых из области общественно-политических наук. У них есть любимые теории относительно путей развития общества и его приближения, по их представлениям, к идеальному, особенно путей сокращения бедности и увеличения благосостояния. Я всегда старался быть корректным, но не политически корректным[301].

Западный мир не понимает одной вещи, а именно, что в конце дня я не беспокоюсь по поводу того, что они говорят обо мне. Меня волнует, что думают обо мне люди, которыми я управляю[302].

Я не воспринимаю ничего слишком серьезно. Если бы я это делал, я превратился бы в совершенно больного человека. О вас стали бы говорить много глупостей. И если вы будете воспринимать все это по-серьезному, вы вполне можете сойти с ума[303].

Необходимо преодолеть искушение продать свою душу средствам массовой информации. Не обращайте внимания на то, что говорят СМИ[304].

Для того чтобы быть эффективным, правительство должно, по крайней мере, создавать впечатление надежности, а правительства, которые легко становятся жертвами причуд урны для голосования, – когда люди, ставящие галочки в бюллетень для голосования, не безграмотны, а полуграмотны, что гораздо хуже, – это такое правительство, которое уже ослаблено прежде, чем оно начинает управлять[305].

Мое представление о популярном правительстве состоит в том, что вам не обязательно все время быть популярным, когда вы управляете… Бывают времена, когда вы должны быть совершенно непопулярными. Однако к концу вашего срока вы должны предложить достаточные льготы с тем, чтобы народ понял, что все проделанное вами было необходимо, и проголосует за вас вновь. Именно на этой основе я и управлял. Если вы хотите быть популярным все время, вы будете плохо управлять[306].

Я никогда не был излишне озабочен или одержим рейтингами и социологическими опросами. Я считаю, что руководитель, который этим занимается, является слабым руководителем. Если вы озабочены уровнем вашего рейтинга, вы не руководитель. Вы просто-напрасно тратите время, гоняясь за ветром… вы придете туда, где дует ветер, и только… Я всегда считал, что Макиавелли был прав, говоря о положении, когда тебя любят и когда тебя ненавидят одновременно. Если никто не боится меня, я ничего не значу. Когда я что-либо говорю… меня следует воспринимать серьезно… Что временами думает толпа обо мне, я считаю, мне совершенно безразлично… Все мнения могут быть против, но если я знаю, что так правильно, я перетяну всех на свою сторону… Моя работа как руководителя состоит в подготовке таких условий, при которых было бы проделано и народу открылось бы до следующих выборов достаточно из того, что позволило бы мне привлечь его на свою сторону[307].

Каковы требования в отношении демократии?

Пакистан, Индонезия и Бирма – это печальные напоминания того, что демократическое государство не устанавливается автоматически с принятием демократической конституции[308].

В чем состоит наша работа в демократическом обществе? Во-первых, в том, чтобы мобилизовать общественное мнение… Мы должны убедить каждого либо как можно большее число людей настроиться на восприятие этих вещей, аргументировать и разработать маршрут нашего движения к цели и политику, которая нас к ней выведет[309].

Демократическое общество не управляется автоматически. Для успеха ему необходимы две вещи. Первая – нужен заинтересованный и бдительный электорат, который выбирает, а затем контролирует ситуацию при помощи силы общественного мнения, политики, которых он выбирает для управления делами страны. Вторая – демократическое общество должно иметь честные и способные политические партии, которые давали бы ему выбор альтернативного руководства[310].

Успех Сингапура как процветающей демократии с честной администрацией или его полный провал и скатывание к диктатуре с администрацией, погрязшей в коррупции, будет зависеть от того, будет ли достаточно образованных и подготовленных мужчин и женщин готово выступить и взять на себя свою долю ответственности, а не смотреть на то, как страна будет идти ко дну[311].

В демократическом обществе недостаточно просто сидеть в сторонке и наблюдать за борьбой чемпионов на ринге. Ваши профсоюзы, ваши официальные лица и каждый из вас должен занять четкую позицию, потому что, заняв такую позицию, вы сделаете битву менее дорогостоящей и менее болезненной, а успех более вероятным. Поскольку, если сражение будет проиграно… то вы, ваши профсоюзы, ваши чисто теоретические права и свободы превратятся в некий набор пустых слов[312].

Граждане должны быть готовы поддержать руководителей, за которых они голосовали, предприняв усилия и приняв дисциплину и жертвы, необходимые для достижения согласованных целей. Чем меньше усилий и жертв люди готовы принести, тем меньше экономический рост. Чем слабее общественная дисциплина и чем больше разобщение, тем слабее будут рабочие показатели и ниже производительность труда[313].

Самым главным для работы демократической системы является то, что важные вопросы выносятся перед народом всеми теми выборами на конкурсной основе… И кто бы ни был избран, чтобы представлять народ, от него ждут строгого выполнения всего, что требуется, в соответствии с выданным ему мандатом. В этом суть демократической системы[314].

В чем состоят риски для демократии?

Одно лицо, один голос – это самая сложная форма правления. Время от времени результаты могут оказаться непостоянными. Люди порой весьма переменчивы. Они устают от стабильности, постоянного улучшения жизни, и в какой-то момент безрассудства они голосуют за перемены ради перемен[315].

Пока вы используете этот принцип «одно лицо, один голос», самые легкие из призывов, которые вы можете бросить в низы, просты и эмоциональны, они не должны быть связаны с экономическим развитием и прогрессом и всеми этими иными штучками, которые им непонятны. Речь идет о простых вещах: гордость за свою расу, язык, религию, культуру[316].

Парламентская демократия с принципом «одно лицо, один голос» работает только в том случае, если люди выбирают рационально во время предложенного им на выборах альтернативного голосования. Но идеальных вариантов никогда не бывает. Избиратель сталкивается с ограниченным выбором вариантов. Он должен примирить свои надежды и чаяния с партиями, которые ему предлагаются. Демократическая система ломается, если люди делают выбор, который оказывается нелогичным, как это происходило время от времени во Франции после Второй мировой войны до тех пор, пока Шарль де Голль не сверг Четвертую республику. Система также не срабатывает, если ни одна из соперничающих партий не предлагает разумный выбор, как это было в Индонезии между 1949 и 1959 годами до тех пор, пока президент Сукарно не сбросил парламент и не назначил себя в качестве «проводника» демократии[317].

К чему мы все стремимся? К форме правления, которая будет удобной, потому что отвечает нашим потребностям, не носит деспотичного характера и реализует по максимуму наши возможности. И есть ли у вас одно лицо, один голос или несколько человек, один голос, или другое число людей, два голоса – всё это формы, которые можно было бы использовать. Я не очень-то убежден по своему уму, что принцип «одно лицо, один голос» является самым лучшим. Мы его используем, потому что это именно то, что оставили нам в наследство англичане, а мы не посчитали на деле необходимым менять этот принцип. Но я лично убежден, что у нас система была бы лучше, если бы дали каждому человеку, кому исполнилось 40 лет и у кого есть семья, два голоса, потому что он или она, вероятнее всего, будут более осторожными, голосуя в том числе и за своих детей. Он или она, вероятнее всего, голосовали бы гораздо серьезнее, чем привередливая молодая особа в возрасте до 30 лет… В то же самое время, когда человеку переваливает за 65, то это уже проблема. Идеален возраст между 40 и 60 годами, а в 60 лет надо возвращаться к одному голосу. Но все это трудно будет наладить[318].

Принцип «одно лицо, один голос», лежащий в основе западной парламентской демократической системы… работает с определенными ограничениями. Помните о таких вещах, как постоянство в подходах. К тому, что хорошо и что плохо. Ну, ваше население автоматически отвечает на определенные побудительные мотивы, но вы разрешаете свободную дискуссию. В каждой образовавшейся вновь стране сталкиваются с проблемой сразу же после завоевания независимости. В этом одна из проблем нарождающегося общества. Надо власть употребить. А когда власть не подкреплена позицией, престижем или применением, тогда ей приходится активно защищаться от вызова[319].

В чем заключается должный баланс между законностью и правопорядком?

В день, когда Михаил Горбачев сказал массам в Москве: не бойтесь КГБ, я глубоко вздохнул. Этот человек настоящий гений, сказал я… Он находится на крыше машины террора, сдерживающей всю эту рухлядь воедино, и говорит: не бойтесь. У него должна была быть какая-то четкая формула для осуществления демократизации. Но как только я встретился с ним, я обнаружил человека, совершенно обалдевшего от того, что происходило вокруг него. Он фактически прыгнул в глубокую часть бассейна, не научившись плавать.

Я понимал Дэн Сяопина, когда он сказал: если надо расстрелять 200 тысяч студентов, расстреляйте их, потому что в противном случае в Китае будет хаос еще 100 лет… Дэн понимал это, и он сбрасывал пар поэтапно, шаг за шагом. Без Дэна Китай взорвался бы[320].

Законность говорит о неприкосновенности личности, свободе, праве на ассоциации и высказывания, собрания, мирные демонстрации; нигде в мире сегодня эти права не разрешают применять без ограничений, поскольку, если они будут слепо выполняться, эти идеалы могут сработать на развал организованного общества. Серьезным испытанием любой правовой системы является не величие или великолепие его идеальных концепций, а фактически способность устанавливать порядок и справедливость во взаимоотношениях между личностью и личностью, между личностью и государством. Поддержание такого порядка с высокой степенью терпимости и гуманности является проблемой… В устоявшемся и установившемся обществе закон оказывается предвестником порядка… Однако суровые реалии поддержания мира между личностью и личностью, между властью и индивидом могут быть точнее всего определены, если бы был изменен порядок слов на фразу «порядок и закон», поскольку без порядка действие закона невозможно. Если порядок установлен, если правила доводятся до исполнения в устоявшемся обществе, только в таком случае можно выработать человеческие отношения между субъектом и субъектом, между субъектом и государством в соответствии с установленным правопорядком. А когда состояние нарастающего беспорядка и сопротивления власти неподвластно контролю, тогда существующие… решительные предписания должны быть выработаны для поддержания порядка с тем, чтобы закон смог продолжать управлять человеческими взаимоотношениями. Альтернативой этому станет отказ от порядка и наступление хаоса и анархии[321].

Все колониальные территории, обретшие независимость после Второй мировой войны, обеспечили себя законодательством на случай чрезвычайных обстоятельств… Хорошее правительство не зависит от отсутствия этих полномочий. Оно зависит от их умного, осмотрительного и избирательного применения представителями, избранными и подотчетными перед народом[322].

В чем заключается должный баланс между духом соревновательности и равенством?

Для того чтобы быть успешным, обществу необходимо поддерживать баланс между пестованием всего совершенного и поощрением среднего на совершенствование. В одном обществе должно быть и сотрудничество, и конкуренция[323].

Если каждый будет получать такое же вознаграждение, как и остальные, как это происходит в коммунистическом обществе с их железной миской риса, никто не будет стремиться к превосходству; общество не будет процветать, и прогресс будет минимальным. Это привело к краху коммунистической системы. С другой стороны, в обществе с весьма острой конкуренцией, где победители получают большие призы, а проигравшие получают мизер, будет иметь место огромный диспаритет между высшим и низшим слоями общества, как в Америке… В конце концов, основная проблема справедливости в обществе потребует своего решения. Но прежде всего мы должны создать богатство. Для этого мы должны быть конкурентоспособными и иметь добрую порцию элемента «ян». Если в нас будет слишком много «инь», будет происходить перераспределение доходов успешных, мы тем самым притупим их стремление к достижению превосходства и успеха и, возможно, потеряем слишком много из числа наших способных людей, которые отправятся в другие страны, где их не будут облагать таким суровым налогом. С другой стороны, если слишком многие на низовом уровне почувствуют себя обойденными, то наше общество станет разъединенным и неспокойным, его целостность может быть утрачена. Коммунизм потерпел поражение. Государство всеобщего благоденствия западных демократий тоже потерпело поражение.

Необходимо продолжение сохранения баланса между успешным обществом, основанным на конкуренции, и сплоченным обществом, в котором есть сострадание к людям. Это требует специального решения: заключить сделку или социальный контракт. Каждое общество само должно подойти к этой оптимальной точке. Между двумя крайностями, острой конкуренцией и излишним равенством, лежит золотая середина. Эта точка будет передвигаться со временем и с изменением ценностей[324].

Лучше всего я смогу объяснить необходимость баланса между индивидуальной конкуренцией и групповой солидарностью, используя метафору восточных символов «инь» и «ян»… Чем больше «ян» (мужское начало) в виде конкуренции присутствует в обществе, тем выше общее производство. Если победитель забирает все, конкуренция будет острой, а групповая солидарность слабой. Чем больше «инь» (женское начало) в виде солидарности, в равной степени распределенных вознаграждений, тем выше групповая солидарность, но слабее общее производство из-за снизившейся конкуренции… Мы организовали помощь, но таким образом, что только те, у кого нет иного выбора, стараются ее получить. Этот подход противоречит принятому на Западе, где либералы активно поощряют людей на то, чтобы они требовали субсидии без какого-либо чувства стыда, в результате чего происходит резкий рост расходов на социальные и культурные нужды[325].

На протяжении одного поколения (с 1965 по 1990 год) мы прошли путь из «третьего мира» в «первый». Следующие 20 лет до 2010 года Сингапур приобрел вид и лоск оживленного и яркого города… Чтобы построить такой Сингапур, нам понадобилось исключительно сильное правительство, с самыми способными и твердыми и самыми преданными из руководителей. Мы за ними охотились, испытывали их, нагружая их разными трудными обязанностями. Только такие руководители могут поддерживать рост экономики и создавать хорошие рабочие места, аккумулировать доходы, чтобы платить за снаряжение и подготовку наших Сингапурских вооруженных сил (СВС) третьего поколения. Эти СВС ТП [третьего поколения] обеспечивают безопасность и доверие нашего народа и иностранных инвесторов, уверенных в том, что мы можем больше, чем просто защитить самих себя. Если нет защищенности, значит, будет меньше капиталовложений. А это означает более бедный народ и нестабильность.

Для поддержания общественного согласия мы закладываем самое меньшее 20 и до 25 процентов в «подушку безопасности» на случай слабой конъюнктуры или обострения конкуренции на рынке…Мы поддерживаем рабочих с низким уровнем доходов за счет дополнительных поступлений в доходную часть бюджета… Все это нацелено на создание справедливого общества[326].

Глава 9

Как мыслит Ли Куан Ю

Каковы ваши самые главные стратегические принципы? Как вы относитесь к стратегическому мышлению и выработке политических решений? Какой личный и профессиональный опыт сформировал это отношение? Какие стратегические системы воззрений сформировали такой подход? Какую роль должна была бы играть история при стратегическом мышлении и выработке политических решений? Какую роль должна играть ясность в стратегическом мышлении и при выработке политических решений? Каким образом ваш взгляд на причины развития общества повлиял на ваше стратегическое мышление? Как ваше мнение о причинах стагнации и регресса обществ влияло на ваше стратегическое мышление? Какие качества определяют успешного руководителя? Какие самые простые ошибки в государственной политике совершают руководители? Какими лидерами вы восхищаетесь и почему? Каким вы хотите, чтобы запомнили вас? Ответы Ли Куан Ю на эти вопросы раскрывают многое относительно принципов и мировоззрения, которые сформировали его политические предпочтения.

Каковы ваши самые главные стратегические принципы?

Человеческие создания, как это ни жалко, от природы порочны и должны удерживаться от своих пороков[327].

Мы, возможно, завоевали космос, но не изучили до сих пор природу наших первобытных инстинктов и чувств, необходимых для нашего выживания в каменный век, а не в космическую эру[328].

Одним из наиболее трагических явлений для меня лично было видеть мучения г-на Неру, разочаровавшегося в своей главной фундаментальной вере. В том, по сути, что силовая политика в Азии стара и существует еще со времен первых племен, появившихся на свете. И нравится это нам или нет, но, если мы хотим выжить и сохранить наши индивидуальные особенности, важно, чтобы мы поняли, что это в наших общих интересах в какой-то любой конкретный момент для какой-то любой группы стран[329].

Я всегда думал, что человечество похоже на животный мир. Хотя, по конфуцианской теории, человека можно исправить. Но я в этом не уверен. Его можно дрессировать и заставлять соблюдать дисциплину… Вы можете заставить левшу писать его или ее правой рукой, но вы не сможете изменить его или ее природный инстинкт[330].

Предполагается, что все мужчины и женщины равны или должны быть равны… Но реально ли равенство? Если нет, то упор на равенстве должен вести к регрессу[331].

Один из жизненных постулатов состоит в том, что никогда две вещи не бывают равными ни по минимальным, ни по максимальным габаритам. Живые существа никогда не бывают равными. Даже в случае однояйцовых близнецов один выходит раньше второго и имеет преимущественное право над другим. То же самое с людьми, то же самое с племенами и то же самое с нациями[332].

Люди не рождены равными. Они всегда соперничают друг с другом. Системы, подобные советскому и китайскому коммунизму, потерпели поражение, потому что они пытались уравнять прибыли. В таком случае никто не работает достаточно упорно, но все хотят получить как можно больше, если не больше, чем у кого-то другого[333].

Я начинал с того, что считал, что мужчины и женщины равны… Сейчас я знаю, что это самая невероятная вещь, которую можно было бы представить, потому что миллионы лет прошли в процессе эволюции, люди расселились по поверхности планеты, оказались изолированными друг от друга, развивались независимо, имели различную помесь между расами, народами, меняли климат, меняли почву… Я и читал об этом, и проверял на собственных наблюдениях. Мы прочли много. Тот факт, что напечатано и повторено тремя-четырьмя авторами, не означает, что это правда. Они, может, все ошибаются. Но на своем собственном опыте… я пришел к выводу: есть, да, есть разница[334].

В том или ином обществе на 1000 рожденных детей такой-то процент почти гениев, такой-то процент обычных детей, столько-то идиотов… И именно число близких к гениальным и тех, кто выше среднего уровня, в конечном счете определяет параметры будущих ситуаций… Мы хотим общества равных. Мы хотим всем дать равные возможности. Но подсознательно мы никогда не обманываемся по поводу того, что люди вообще равны по их жизненной энергии, по их энергетике, по уровню их самоотверженности, по их врожденным способностям[335].

В книге Фридриха Хайека «Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма» ясно и авторитетно высказано то, что я давно чувствовал, но не в состоянии был выразить словами. Речь идет именно о глупости мощных умов, включая Альберта Эйнштейна, когда они верили в то, что мощные мозги могут придумать лучшую систему и осуществить больше «социальной справедливости», чем историческая эволюция, или экономический дарвинизм, были в состоянии выработать за много веков[336].

Ни одна власть, ни одна религия, ни одна идеология не могут завоевать мир или переделать его по своему образцу. Мир слишком разнообразен. Разные расы, культуры, религии, языки и истории требуют разных путей демократии и свободного рынка. Общества в глобализованном мире – взаимосвязанные через спутники, телевидение, Интернет и путешествия – будут оказывать воздействие и влиять друг на друга. Какая общественная система лучше отвечает потребностям людей на конкретной стадии их развития – на этот вопрос отвечает социальный дарвинизм[337].

Как вы относитесь к стратегическому мышлению и выработке политических решений?

Я описал бы себя в европейских терминах кем-то средним между социалистом и консерватором. Я бы охарактеризовал себя как либерала. Как человека, верящего в равные возможности, при которых все получают одинаковый шанс отличиться, и как человека, имеющего определенное сочувствие к тем, кто потерпел неудачу, чтобы они не приводили к окончательному краху… Я хочу управлять системой как можно эффективнее, но готов давать денежные пособия тем, у кого дела идут не очень хорошо, поскольку природа несколько обделила их либо они не в состоянии предпринять дополнительные усилия… Я либерал в классическом понимании этого слова, и в этом я не зациклен на конкретной теории в мире или каком-то обществе. Я прагматик. Я готов смотреть на проблему и говорить: все в порядке, каков самый лучший способ для ее решения, который принесет максимум счастья и благополучия наибольшему числу людей?[338]

Я воспитывался в семье, в которой жили три поколения, в силу чего я, не сознавая этого, стал конфуцианцем. Это входит автоматически в тебя, конфуцианская вера в то, что общество лучше работает там, где каждый человек нацелен на то, чтобы стать джентльменом. Идеал – это цзюньцзы, господин… Это значит, что он не совершает злых поступков, он старается быть добрым, он подчиняется своему отцу и матери, верен своей жене, правильно воспитывает своих детей, хорошо относится к своим друзьям, и он хороший и преданный подданный своего императора… Основа этой философии состоит в том, что, чтобы общество работало хорошо, вам необходимо, чтобы общество за основу брало интересы народных масс, а не интересы одного конкретного индивида. В этом главное отличие от американского принципа с его главенством прав личности[339].

Когда я путешествую… я наблюдаю за тем, как общество, администрация функционируют. Почему их считают хорошими?…И идеи приходят не от одного только чтения. Вы можете прочитать об этом, но это не будет иметь никакого значения, если вы не примерите их на себя… что я постоянно и делаю… Нельзя упускать из виду важность дискуссий со знающими людьми. Я сказал бы, что от этого гораздо больше пользы, чем от ознакомления и просмотра кучи документов. Поскольку во время краткого обмена мнениями вы можете извлечь из собеседника, обладающего огромными знаниями и опытом, суть приобретенного им[340].

Мы достигли нашего положения совсем не случайно. Мы старались предусмотреть и не допустить ничего из того, что могло бы для нас пойти плохо. Именно так нам удалось дойти до этого положения, именно поэтому у нас образовались значительные резервы. Потому что если бы у нас не было резервов, то на случай, если бы мы попали в беду… у нас ничего не было бы. Все, что у нас есть, это отлаженный организм, который требует хороших мозгов, специализированных навыков, соединенных вместе в причудливой форме, с исходными ресурсами из большого количества стран и их экспертами в сферах финансов, промышленного производства, туризма, всех видов экономической деятельности, вместе взятых. И это все не очень легко повторить и продублировать. Я считаю, что это своим самым лучшим вкладом, который я мог сделать, самым стоящим из того, что можно было бы сделать[341].

Какой личный и профессиональный опыт сформировал это отношение?

Мое мышление зависит от моего характера… Кроме того, у меня есть свой жизненный опыт. Человек сталкивается с непредвиденными и непредсказуемыми обстоятельствами, когда рушится весь ваш мир. В любом случае, со мной такое случалось. Как предполагалось, Британская империя просуществует еще 1000 лет в Юго-Восточной Азии, но она рухнула, когда пришли японцы в 1942 году. Никогда не думал, что они смогут захватить Сингапур и выгнать англичан. А они это сделали и издевались над нами, включая и меня самого… Я понял, что такое сила, задолго до того, как Мао Цзэдун написал, что винтовка рождает власть. Это продемонстрировали японцы. А англичане не смогли. Империя рушилась, и не было необходимости применять грубую силу. Англичане имели преимущества в технике, торговле и знаниях. Они построили это громадное правительственное здание при помощи труда индийских заключенных в 1868 году, чтобы подавлять своим величием народ…Я научился делу управления, доминированию над людьми, как это делали британцы и как японцы использовали свою власть[342].

Вторжение японцев в Сингапур стало единственным самым большим уроком моей жизни, потому что на протяжении трех с половиной лет я видел значение власти и то, как власть, и политика, и правительство – все были заодно, я также понял, как люди, втянутые в силовую ситуацию, реагировали, потому что они должны были выжить. Еще сегодня британцы были там, непоколебимые, полные хозяева; а уже назавтра – японцы, над которыми мы потешались, издевались, называя их низкорослыми и коротышками с близорукими и косыми глазами[343].

Когда я вместе с моими старшими коллегами по кабинету министров вспоминаем ранние годы нашей сумбурной жизни по управлению Сингапуром, мы понимаем, как много мы выиграли, пройдя через очень трудную школу. Мы встречались с уличной шпаной. Если бы не прошли через эту школу, нас бы раздавила эта городская пена. Как собаки, которые были заперты в сарайчике у забора, мы были бы раздавлены хаотичным движением… Целое поколение сингапурцев, которым сейчас более 40 лет, прошло через тяжелую политическую школу… Наши дети не помнят трудные времена, вызванные необдуманными действиями оппозиции. Более молодое поколение министров также не имеет опыта тех времен. Жестокие битвы сделали более старших по возрасту министров тем, чем они являются в настоящее время. Те же из нашей среды, кто оказался слаб, медлителен или слишком нервным, стали первыми жертвами. Ныне действующие – это те, кто выжил, пройдя через дарвиновский процесс естественного отбора. У нас выработался острый инстинкт[344].

Чему я научился с 1973 года? Некоторым основным постоянным величинам о человеческих существах и человеческих обществах, о способах, при помощи которых их можно сделать лучше, и постоянно присутствующей опасности регрессии и даже краха…Я понимаю всю хрупкость цивилизованного общества… Я также пришел к пониманию малозначимости личных достижений. Поскольку в 60 лет больше, чем в 50 лет, приходит понимание преходящей природы земной славы и успехов и эфемерного качества чувственных радостей и удовольствий по сравнению с интеллектуальным, моральным и духовным удовлетворением… Я всегда удивлялся, сколько во мне от природы и сколько от воспитания? Был бы я иным человеком, если бы мне не довелось пройти через суровые испытания?…После того как мне довелось принимать жизненно важные решения и пройти через один острый кризис за другим, мои мировосприятия, амбиции и приоритеты прошли через фундаментальную и, полагаю, продолжительную метаморфозу. Возможно, я не изменился по своему физическому, умственному и эмоциональному характеру, то есть по т. н. техническим параметрам. Но по энергетическим параметрам, по моему восприятию Бога, славы или золота я был подготовлен моим собственным опытом. Другими словами, какой бы вместительной ни была оснастка (природа), без души (воспитания) не так уж много можно получить от технических качеств[345].

Какие стратегические системы воззрений сформировали такой подход?

Полное подтверждение логики и доказательств приходит тогда, когда они становятся практической реальностью[346].

Испытание проводится по действиям, а не обещаниям. Миллионы обездоленных в Азии не волнуют теории, они их и не знают. Они просто хотят жить лучше. Они хотят жить в более справедливом обществе с равными возможностями[347].

Здравый смысл и здоровая экономика требуют постоянного поиска практических, а не доктринерских решений проблем роста и развития[348].

Моя жизнь не управляется философией и теориями. Я делаю дела и даю возможность другим делать выводы из моих успешных решений. Я не занимаюсь теоретизированием. Вместо этого я просто задаюсь вопросом: к чему приведет этот труд? Если после ряда решений я обнаруживаю, что определенный подход срабатывает, я стараюсь понять, какой принцип скрывается за этим решением. Таким образом, я не руководствуюсь Платоном, Аристотелем, Сократом… Я интересуюсь тем, что работает…Сталкиваясь с трудностью, или крупной проблемой, или набором противоречивых фактов, я рассматриваю имеющиеся в моем распоряжении варианты, если предлагаемые мной решения не срабатывают. Я выбираю решение, которое предполагает бо́льшую вероятность успеха, но если оно не работает, у меня есть еще какой-то способ. Тупика никогда не бывает[349].

Мы не были идеологами. Мы не верили в теории как таковые. Теория является привлекательным предложением с интеллектуальной точки зрения. То же, с чем мы сталкивались, было настоящей проблемой человека, находящегося в поисках работы, заработка, продуктов питания, одежды, жилья, воспитания своих детей… Я читал разные теории и, может быть, наполовину верил в них. Но мы были довольно практичными и прагматичными, чтобы не погрязнуть в теориях и не оказаться подавленными ими. Если что-то срабатывает, давайте над этим работать. И это в конечном счете превращалось в нечто похожее на экономику, которая у нас сформировалась на сегодня. Проверка состояла в одном: работает ли что-то? Приносит ли это выгоду людям?…В те времена преобладала теория о том, что в многонациональных странах эксплуатировался дешевый труд и дешевое сырье, в результате чего страна может оказаться выпотрошенной до конца… Никто больше не хотел эксплуатировать труд. Так почему бы и нет, если кто-то хочет эксплуатировать наш труд? Давайте поприветствуем их… Мы учились, как что-то получить от них, чего мы никогда не смогли бы узнать… Мы были частью процесса, который опроверг теорию школ развития экономик о том, что это было эксплуатацией. Мы ни в коей мере не нервничали по поводу возвышенно благородных принципов[350].

Ким Дэ Чжун писал в журнале «Форин Аферс», что «демократия – это наша судьба». Они заставили его написать статью в противовес моей беседе с Фаридом Закария и хотели, чтобы я ответил. Я не считаю, что это необходимо. Он делает весьма жесткие заявления. Где конкретные примеры того, что эти вещи непременно произойдут? А если это должно произойти, почему они так взволнованы из-за этого?…Тот факт, что они хотят постоянно обсуждать этот вопрос и пытаются уничтожить меня, показывает отсутствие веры в неизбежность прихода того, что они предсказывают… Если история на их стороне и либеральная демократия неизбежна, просто проигнорируйте меня. Не давайте мне слова. Хорошо? Я же не верю в то, что из-за того, что теория звучит красиво, выглядит логичной на бумаге или представлена логично, то именно так она и сработает. Жизнь в конечном счете все расставит на свои места. Главное то, что произойдет в реальной жизни, что случится с людьми, работающими в каком-то обществе[351].

Я не считаю, что американская система либо желательна, либо возможна. Я заметил, что англичане пытаются копировать американцев… Потому что американские официальные лица раскрывают секреты, которые, как предполагается, должны бы быть для «внутреннего потребления». Это показывает, что ваше общество является свободным обществом, в котором, если какой-либо министр или судья скрывает правду, вы считаете своим долгом раскрыть все для оппозиции. Это нечто новенькое и ничем не подтверждено. Посему, если вы манипулируете основами общества… результат может сказаться на следующем и часто на следующем через следующее поколении… Возможно, по причине моего консерватизма, потому что эта система проверена и прошла испытание жизнью, а другая не подтверждена, почему бы не дать другому парню возможность сперва доказать ее истинность? Если… все виды состязательности ведут к большему процветанию научно-технических открытий и… большому счастью, к отсутствию реальных социальных проблем, было бы глупо не обратить внимания на эти возможности применительно к себе… Итоговая проверка состоит в том, что происходит с обществом[352].

Какую роль должна была бы играть история при стратегическом мышлении и выработке политических решений?

История не повторяется в одном и том же виде, но некоторые тенденции и последствия постоянны. Если вы не знаете истории, вы проявляете близорукость в своем мышлении. Если вы ее знаете, вы можете мыслить, имея в виду среднесрочную и долгосрочную перспективу[353].

Для того чтобы понять настоящее и предвидеть будущее, необходимо знать достаточно о прошлом, достаточно для понимания истории народа. Следует оценивать не только то, что случилось в прошлом, но и, что важнее всего, почему это имело место и именно в такой конкретной форме. Это относится как к отдельным личностям, так и к нациям в целом. Личный опыт индивида определяет его пристрастия, что ему нравится или не нравится, что он приветствует, а чего он боится, когда это что-то происходит. Точно так же и со странами: именно коллективная память народа, обобщенное знание прошлых событий, приведших к успеху или катастрофе, заставляет народ приветствовать или опасаться новых событий, потому что он помнит в новых событиях части, схожие с элементами из прошлого опыта. Молодежь лучше всего учится на собственном опыте. Уроки, которые их предки познали с большой болью и высокими затратами, могут дополнить знания молодежи и помочь им решать проблемы и опасности, с которыми они ранее не сталкивались. Но такое знание, опосредствованное, никогда не будет носить такой яркий, глубокий и длительный характер, как пережитый лично опыт[354].

Во время вьетнамской войны американцы поняли, что нехватка исторической глубины понимания народа и страны является серьезным недостатком. Такие американские университеты, как Йельский, Корнеллский, Стэнфордский, и «мозговой трест» типа корпорации РЭНД быстро призвали лучшие умы в области родственных дисциплин для того, чтобы сделать такие наработки. Если бы они проделали это до втягивания во вьетнамскую войну, они могли бы выбрать линию фронта не во Вьетнаме, а в Камбодже[355].

Какую роль должна играть ясность в стратегическом мышлении и при выработке политических решений?

Что бы я хотел обсудить, так это важность простого, четкого письменного английского языка. Это не так просто… Артур Кёстлер правильно указывал, что, если бы речи Гитлера были написаны, а не прочитаны, немцы никогда бы не начали войну…Когда вы посылаете мне или посылаете вашему министру памятную записку, или докладную, или проект, который должен быть опубликован как обращение президента, не старайтесь поразить пафосными речами. Поразите ясностью ваших идей…Я говорю как практик. Если бы я был в состоянии сократить сложные идеи до простых слов и излагать их ясно для массового понимания, я был бы не здесь сегодня[356].

Многие из моих предложений, возможно, носят противоречивый характер, но там, где есть выбор между общими фразами и личной убежденностью, я считаю своим долгом энергично отстаивать свои убеждения. Все это из-за того, что одним большим препятствием на пути быстрого и упорядоченного политического развития Малайи была и остается малайская привычка игнорировать неприятные факты и избегать неприятных противоречий[357].

Только те что-то значат и принимаются в расчет, кто имеет силу и смелость своих убеждений в отстаивании и выступлении за то, во что они верят, за свой народ, за свою страну, независимо от того, что может произойти с ними[358].

Каким образом ваш взгляд на причины развития общества повлиял на ваше стратегическое мышление?

Цивилизации появляются потому, что человеческие общества при определенных условиях отвечают на вызов. Там, где вызов затрагивает правое дело… человек процветает[359].

Существуют три основные неотъемлемые части успешного преобразования любого общества. Первая – решительное руководство… вторая – эффективная администрация, третья – общественная дисциплина[360].

Вы должны верить во что-то. Вы не просто строите дома для того, чтобы люди могли рожать детей и заполнять эти дома… Вы совершаете эти поступки, потому что верите, что в конце концов вы создадите счастливую и здоровую нацию, общество, в котором люди найдут счастье… Если вы относитесь к людям как к животным, вы просто кормите их, держите их холеными, хорошо тренированными, как собак или кошек, не думаю, что тогда это сработает. Страны прошли через страшную нужду и трудности для того, чтобы достичь особых целей, которые вдохновляли и зажигали их воображение[361].

Одной из причин того, почему привилегированное общество, базирующееся на привилегиях собственности и принадлежности к какой-то группе, должно уступить место обществу, в котором люди вознаграждаются за свои способности и свой вклад в общество, является тот факт, что общество развивается только при условии поощрения людей на то, чтобы они выкладывались по полной. Ни одно общество не существовало в истории, в котором все люди были бы равны и получали бы равные вознаграждения. Если бы такое осуществлялось и ленивые и некомпетентные получали бы столько же, сколько трудолюбивые и умные, такое общество закончило бы свое существование тем, что все хорошие люди отдавали бы так же мало себя, чтобы не отдавать больше, чем вся остальная слабая братия. Однако вполне возможно создать общество, в котором каждый получает не одинаковое вознаграждение, а одинаковые возможности, в котором награды отличаются не в зависимости от владения собственностью, а в зависимости от вклада того или иного лица в то общество. Другими словами, общество должно сделать так, чтобы люди посчитали полезным вкладываться по полной в свою страну. Именно в этом путь к прогрессу[362].

Я не понимал, что изнеженная жизнь может сделать с духом предпринимательства народа, снизив его стремление чего-то достигнуть и добиваться успеха. Я считал, что богатство приходило естественным путем от того, что пшеница растет в поле, апельсины появляются в саду каждое лето, а фабрики производят все необходимое для поддержания уютной и спокойной жизни. Только два десятка лет назад, когда я был вынужден создать экономику транзитного бизнеса для того, чтобы дать пропитание людям, я понял, что нам необходимо сперва накопить блага перед тем, как начать делить их. А для того чтобы создать блага, крайне необходимы высокие мотивации и стимулы, которые сподвигли бы народ на достижения, на риски с целью получения выгод, в противном случае нечего было бы и делить[363].

Вы должны научиться хотеть. Это очень важно. До того как у вас что-то появилось, вы должны были захотеть это иметь. Таким образом, хотеть иметь, значит, быть в состоянии, во-первых, представить, что вы хотите получить; во-вторых, настроиться и организоваться для того, чтобы получить то, что хочешь, в этом – движущая сила современной экономической основы; и, в-третьих, настойчивость и запас жизненных сил, что означает культурные изменения в образе жизни в большей части тропической зоны мира, в которой человек никогда не считал необходимым работать летом, собирать урожай осенью, хранить его на зиму. В крупных регионах земли культурный уклад предопределен… До тех пор, пока это сохраняется, ничего никогда не появится. А для того, чтобы что-то появилось, должно возникнуть это желание между противоборствующими сторонами, при котором страны, у которых «есть хотение», стремились бы перекроить и перестроить страны, у которых «нет хотения», по своему образу и подобию[364].

Позвольте мне изложить в позитивных тонах то, что мы хотим. Во-первых, состязательное, стремящееся к знаниям сообщество. Нельзя работать с людьми, у которых нет четких и ясных идеалов. У них должно быть желание к совершенствованию…Вам необходимо поставить вознаграждение в зависимость от сделанного, потому что ни один из двух человек не хочет быть таким же, как другой. Они хотят получить равные шансы так, чтобы они могли показать, что один лучше другого… Во-вторых, нам необходимо хорошее дальновидное управление. Старое семейное дело – это одна из проблем в Сингапуре… В-третьих, легкая мобильность в обществе. Одной из причин, внесших вклад в восстановление Японии и Германии, стало то, что их потерпевшие поражение капиталисты, управленцы, исполнительные директора, инженеры и рабочие… были уволены с одной целью: поставить свои страны вновь на ноги[365].

Для оптимизации наших возможностей мы должны сохранять энергию нашего общества, состоящего из множества рас, наделенного многими языками, представленного многими культурами и религиями. У нас есть преимущества всех, кто получил образование на английском языке в то время, когда английский является общим языком в мире и в Интернете. Однако мы не должны терять наши основные силы, жизнеспособность наших изначальных культур и языков…Реализм и прагматизм нужны для преодоления новых проблем. Только те основные явления, доказавшие свою жизненную силу в прошлом, не должны меняться, пока они остаются совершенно необходимыми. Среди них честность и порядочность, многонациональность, равенство возможностей, оценка по заслугам, справедливость в вознаграждениях в соответствии с вкладом в общество, недопущение «синдрома шведского стола», при котором по фиксированной цене вы можете брать, есть столько, сколько вы хотите. Именно по этой причине социальное обеспечение и субсидии разрушают мотивацию к работе и успеху[366].

В состоявшемся мононациональном обществе одним из основополагающих требований к вступлению в такое общество является адекватное знание объединяющего то общество языка. Именно уровень знания языка обеспечил американцам основную силу объединения. С расовой точки зрения первыми иммигрантами были немцы, итальянцы, испанцы и даже японцы. Но тот факт, что американское государство настояло на надлежащем владении американской версии английского языка до того, как принять иммигрантов в качестве граждан государства, стал объединительной силой одного общего языка народа[367].

Почему технологический прогресс Китая замедлился и остановился как раз тогда, когда в Европе началась эпоха Возрождения? Причиной стагнации Китая стало высокомерие и самодовольство. Он отказывался учиться у Запада. Когда британский эмиссар лорд Маккартни прибыл в Пекин в 1793 году, привезя с собой чудеса промышленной революции, император Цянь Лун не был впечатлен. Великий император сказал английскому сановнику: «Нет ничего, чего бы нам не хватало и в чем мы бы нуждались из товаров, произведенных в твоей стране». Ценой, которую заплатил Китай за это невежество, стали 200 лет упадка и загнивания, в то время как Европа и Америка уверенно шли вперед. Через 200 лет другой китайский руководитель, более вдумчивый и практичный, нацелился на исправление ущерба. Дэн Сяопин открыл Китай миру в 1978 году[368].

Израильтяне очень умны. Я спросил президента Банка Америки… почему евреи так умны?…Он сделал особый акцент на умножении хороших генов. Он сказал, что раввин в любой еврейской общине часто был самым умным и начитанным, самым образованным из всех, поскольку он обязан был знать иврит, он должен знать Талмуд, он должен знать разные языки и т. п. Поэтому успешные евреи ищут детей ребе для того, чтобы заполучить хорошие гены в свою семью. Именно так они множатся, так увеличивается численность умных. Таков итог[369].

Как ваше мнение о причинах стагнации и регресса обществ влияло на ваше стратегическое мышление?

У Великобритании не было достаточной массы населения и размеров территории, чтобы оставаться среди стран первого разряда, в число которых входили Америка и Советский Союз. Но не было неизбежным то, что предприимчивость и жизненная тяга британцев к достижениям рухнут под тяжестью «социального нахлебничества», введенного в 1945 году с благороднейшими целями британской Лейбористской партией. Линия на создание «государства всеобщего благоденствия» с колыбели до могилы задавила амбиции многих новоявленных предпринимателей. Хуже того, высокие личные налоги охладили желание многих добиваться богатств и успехов[370].

Англичане когда-то сделали немало открытий – паровые машины, текстильные станки и электродвигатели. Они заслужили много Нобелевских премий в области науки. Однако они не превращали свои открытия в источник прибыли… Откуда такое отсутствие коммерческой жилки в отношении своих инноваций? Я считаю, из-за их культуры. Долгие годы империи на протяжении двух столетий развили общество, в котором старые богатства и поместное дворянство были в высокой цене. На нуворишей смотрели с некоторым презрением. Умные стремились к достижению успеха и к тому, чтобы ими восхищались за их интеллектуальные способности, как это было с юристами, врачами, людьми свободных профессий, людьми, которые использовали свои мозги, а руки держали чистыми, в отличие от инженеров или людей, много трудившихся, у которых руки были грязными…Нувориши не принимались в высшее общество. Только их дети могли стремиться к тому, чтобы их допустили в свой круг после обучения в надлежащих закрытых частных школах и университетах, и их новые богатства набирали возраст и становились старыми богатствами… Обстоятельства и культура определяют степень предпринимательской жилки людей или какой-то их отдельной группы… Есть четыре отличительные черты культуры предпринимательства в Америке: 1) национальный акцент на личную независимость и опору на собственные силы, 2) уважение к начинающим новое дело, 3) принятие поражения в предпринимательских и новаторских усилиях и 4) терпимое отношение к большому разрыву в уровне доходов[371].

Какие качества определяют успешного руководителя?

Революционные ситуации рождают великих руководителей, требующих крови, пота и слез; спокойные времена рождают лидеров, обещающих людям даже еще более легкую жизнь[372].

По опыту своих узкопрактических наблюдений за людьми и руководителями я считаю, что 70–80 процентов возможностей, наклонностей и темперамента того или иного человека носит врожденный характер и предопределено генетически. В день вашего зачатия по крайней мере 70 процентов было уже закреплено в утробе. Если вы должны быть способным человеком, вы вырастете способным человеком. Если заложена предрасположенность быть медлительным, вы будете медлительным. И ничто не может это изменить… Я не верю, в отличие от того, что пишут в американских книжках, что можно научить людей стать лидерами. Я считаю, вы либо рождены быть лидером, либо вы не будете никогда лидером. Вы можете научить человека быть управляющим, но не лидером. У них должен быть дополнительный особый заряд, интеллектуальная мощь, сверхстойкость и воля к победе[373].

Это очень трудная работа, особенно в политическом руководстве. Быть президентом или гендиректором компании или генералом в армии совсем другое дело. Вам нет необходимости убеждать людей, освистывающих вас, и привлекать их на свою сторону. Во время избирательных кампаний никто не обязан вообще вас слушать, а когда кампания заканчивается, люди должны верить в то, что у вас есть что-то для них и что вы можете сделать что-то, что заставит их отдать свой голос вам. Эти качества могут быть только развиты, если у вас есть природный дар убеждения, естественный интерес к людям, к тому, чтобы хотеть что-то сделать для них, что они могут ощутить и прочувствовать. Если у вас этого нет, а вы очень хотите быть великим руководителем, поищите для себя какое-то другое дело[374].

Я потратил 40 лет в поисках людей на большие посты… Я использовал различные системы, разговаривал со многими главами компаний… Я пришел к выводу, что в компании «Шелл» самая лучшая система из всех существующих, поэтому администрация перешла от 40 качеств при отборе кадров всего лишь к трем, которые они назвали «качествами вертолета»… В чем они заключаются? Умение анализировать; логическая точная оценка фактов; сосредоточенность на основных моментах, умение выделить главное. Вы получаете высшие баллы по математике, вам это дано. Но этого недостаточно…У них должно быть чувство реальности в отношении того, что может быть осуществимо. Но если вы просто реалист, вы становитесь пешеходом, плебеем, вы не станете победителем. Посему вы должны быть способны воспарить над реальностью и сказать: «Это тоже возможно» – чувство воображения[375].

Если вы не хотите долгих периодов анархии и хаоса, вы должны создавать самовосстанавливающуюся структуру власти. Люди должны быть равны. Но они такими не бывают. Некоторые могут сделать больше; некоторые сами могут дать больше, чем другие. Как мы это можем определить? Почему часто случается, что мы не в состоянии этого сделать?…Проблема в том, что человеческое существо пока еще не в состоянии оценить такую вещь, которую называют характером… Удивительно, как много высокоодаренных людей в мире совсем не горят желанием внести вклад в благополучие соплеменников. И именно это еще не индивидуализированное или, скорее, неизмеримое качество, называемое характером, которое в дополнение к вашим умственным способностям, или знаниям, или к дисциплине обеспечивает лидерство… В устоявшихся обществах… всё их руководство является выходцами из широкого круга людей, которые посещали университеты. А еще лучше, если… человек проходит систематический курс наук, изучает все основные нормативные документы, которые выработала история и может предложить человеческий опыт, а уж потом берет на себя руководство[376].

Какие самые простые ошибки в государственной политике совершают руководители?

Иногда они впадают в гордыню и демонстрируют самоуверенность, а порой упускают возможность преобразований, когда таковая появляется[377].

Какими лидерами вы восхищаетесь и почему?

Де Голлем, Дэн Сяопином, Уинстоном Черчиллем. Де Голлем из-за его громаднейшей силы воли. Его страна была оккупирована. Он был «однозвездным» бригадным генералом, но он представлял Францию… Когда англичане и американцы отвоевали Северную Африку, он отправился в Алжир и посетил столицу Алжир, где встретился с французским генералом, «четырехзвездным» генералом. Он сказал: «Жиро, ты генерал Франции. Что делает американский солдат на входе, защищая тебя?» Он был очень практичный человек… У него была сила воли и практическая смекалка. Дэн был великим человеком, потому что он превратил Китай из страны с перебитым хребтом, которая взорвалась бы, как Советский Союз, в то, что он представляет собой сегодня на пути к превращению в крупнейшую экономику мира. Черчилль, потому что любой другой человек уже давно бы сдался. А он сказал: «…Мы будем сражаться на пляжах. Мы будем сражаться в полях и на улицах. Мы никогда не сдадимся». Говорить такое, когда твои войска потерпели поражение… требовало огромной силы воли и жизнелюбия и решимости не поддаться немцам…Если вы спросите американцев, кем они восхищаются, они скажут: Рузвельтом. Ведь Рузвельт обладал силой и индустриальной мощью Америки[378].

Из моих коллег по кабинету министров Го Кенг Сви повлиял на результаты, которых добился Сингапур. У него был широкий ум и сильный характер. Когда у него было противоположное мнение, он возражал против моих решений и вынуждал меня пересмотреть условия, на которых они принимались. В результате мы достигали лучших решений для Сингапура. В середине кризиса его анализ был всегда точным, с научными выкладками и объективностью, которые всегда меня убеждали. Его здравый подход к проблемам содействовал тому, чтобы я энергичнее продолжал действовать по, казалось бы, невозможным вариантам… Он был моим спецуполномоченным по улаживанию конфликтных ситуаций. Я регулировал политические условия так, чтобы его жесткая политика, которую мы совместно формулировали, могла бы быть реализована… Он руководил делами обороны, читал классиков по вопросам стратегии – Сунь-цзы, Клаузевица, Лидделла Харта. Он подписывался на военные журналы, чтобы быть в курсе новейших новостей в области военной боевой техники. Он посылал мне книги и статьи с отметками на полях, выделениями в тексте, настаивая на том, что я должен знать достаточно для принятия решения по вопросу моего одобрения[379].

Каким вы хотите, чтобы запомнили вас?

Я бы не хотел, чтобы обо мне помнили как о государственном деятеле. Прежде всего, я не отношу себя к категории государственных деятелей. Я считаю себя решительным, последовательным, настойчивым. Я деятельная натура. Я стараюсь каждое дело доводить до его логического конца. Вот и все… Любой, кто считает, что он государственный деятель, должен обратиться к психиатру[380].

Не думаю, что я могу определять, каким меня будут помнить. Я живу и поступаю так, как считаю – это необходимо делать. Я никогда не хотел заниматься политикой. Я хотел быть юристом и хорошо зарабатывать, быть хорошим адвокатом, но жизнь заставила меня заниматься этим делом после всех политических катаклизмов, которые произошли с нами. Итак, на меня взвалили эту обязанность, и я оказался ответственным за то, чтобы тут все работало… Все, что я могу сделать, так это быть уверенным в том, что после моего ухода все учреждения останутся хорошими, здоровыми, чистыми, эффективными, а правительство будет в рабочем состоянии и будет знать, что делать, и обеспечит преемственность качественной власти[381].

Я не говорю, что все проделанное мною верно, но все, что бы я ни делал, имело благородные цели. Я был вынужден делать всякие нехорошие вещи, сажая в тюрьму коллег без суда и следствия. Похороните, а потом решайте. Тогда вы и дадите мне свою оценку. Крышка гроба еще не закрыта, поэтому я все еще могу наделать глупостей[382].

Глава 10

Заключение

Когда вашингтонские политики, специалисты по вопросам внешней политики, лидеры делового мира и просвещенные граждане закончат чтение этого небольшого тома, мы уверены, что они сделают это с четким представлением всех тех сложностей и вызовов, с которыми столкнется Америка в следующем десятилетии и впоследствии. Как предполагает название книги, Ли Куан Ю дал следующему президенту и всем нам надежный компас для плавания в этом мире. Здесь мы завершаем несколькими стратегическими откровениями, являющимися, на наш взгляд, наиболее поучительными от этого спокойного, четко мыслящего, в высшей степени уверенного и тем не менее замечательно скромного человека, от которого мы узнали так много.

1. Китай намерен стать величайшей державой в мире. В политике всех правительств в отношении Китая, особенно соседних стран, уже учитывается этот фактор. Эти правительства пересматривают свои позиции, потому что они знают, что возникнут последствия, если они будут препятствовать Китаю, когда его коренные интересы будут поставлены под угрозу. Китай может установить экономические санкции, просто отказав в допуске на свой рынок в 1,3 миллиарда человек, чьи доходы и покупательная способность нарастают.

2. Способы, которыми будет выражено китайское превосходство, несомненно, будут в корне отличаться от имевших место в более раннюю эпоху. Возьмите, к примеру, современный случай с Восточной Азией, в которой они установили, что совершенно очевидно, доминирующее экономическое положение в отношениях со своими соседями и использовали это положение, включая доступ на рынок размером в 1,3 миллиарда человек, а также значительные капиталовложения в другие страны, к своей выгоде. Если государства или предприятия не принимают позицию Китая и не относятся с должным почтением, они оказываются перед лицом угрозы отлучения от быстро растущего рынка в 1,3 миллиарда человек.

3. Линейная экстраполяция на базе такого примечательного результата нереалистична. У Китая имеется гораздо больше выступающих на передний план помех и больше препятствий, которые необходимо преодолеть, чем многие наблюдатели себе это представляют. Главными среди них являются проблемы управления: отсутствие правового государства – в сегодняшнем Китае положение в большей степени аналогично тому, что было при императоре. Это огромная страна, в которой маленькие князьки на больших просторах осуществляют свою местную власть. Сюда относятся также культурные привычки, ограничивающие творческий потенциал и творческую активность, содействуя процветанию конформизма. Есть еще языковая проблема, формирующая мышление штампами и насчитывающими четыре тысячелетия текстами, которые предлагают говорить то, что уже когда-то было сказано и сказано лучше прежними авторами. Проблема языка, который чрезвычайно труден для изучения иностранцами, чтобы они могли достаточно хорошо понимать Китай и быть понятыми его обществом. Кроме того, существуют серьезные ограничения по способности привлекать и делать своими таланты из других мировых сообществ.

4. Он [Си Цзиньпин, вероятный председатель Китая] сдержанный человек – не в том смысле, что не станет с вами общаться, а в том понимании, что он не изменит свои предпочтения. У него на лице всегда приятная улыбка, независимо от того, сказали ли вы ему что-то его огорчившее. Он тверд и несгибаем, тверже Ху Цзиньтао, достигшего высот, не проходя через судебные процессы и злоключения, которые пришлось испытать Си.

5. Китай не собирается становиться либеральной демократией; если он это сделает, он рухнет. В этом я вполне уверен, и китайская интеллигенция тоже понимает это. Если вы считаете, что в Китае намечается какого-то рода революция в борьбе за демократию, вы ошибаетесь. Где сейчас студенты с площади Тяньаньмэнь? Они ничто.

6. Я понимал Дэн Сяопина, когда он сказал: если надо расстрелять 200 тысяч студентов, расстреляйте их, потому что в противном случае в Китае будет хаос еще 100 лет… Дэн понимал это, и он сбрасывал пар поэтапно, шаг за шагом. Без Дэна Китай взорвался бы.

7. США со своим долгом и дефицитом проходят сложный ухабистый участок, но у меня нет сомнений в том, что Америка не скатится до статуса второразрядной страны. Исторически США показывали огромные возможности возрождения и восстановления. Силой Америки является нетривиальное мышление, скорее, даже способность мыслить широко, творчески и прагматично; разнообразие центров передового опыта, соревнующихся друг с другом в изобретательности и принятии новых идей и новых технологий; общество, которое привлекает таланты со всего мира и с легкостью включает талантливых людей в свои ряды как американцев; язык, являющийся эквивалентом открытой системы, то есть по-настоящему общепринятый язык «лингва франка» для руководителей в области науки и техники, изобретательства, бизнеса, образования, дипломатии и тех, кто поднялся до вершин в своих обществах во всем мире.

8. Президентов не переизбирают, если они дают большую дозу горького лекарства своему народу. Отсюда тенденция откладывать, переносить непопулярные политические решения для того, чтобы выиграть выборы. Поэтому такие проблемы, как бюджетный дефицит, долг и высокий уровень безработицы, переходят от одной администрации к другой.

9. Травля Китая американскими группами по правам человека и угрозы утраты статуса наиболее благоприятствуемой нации и иных санкций со стороны Конгресса и администрации США за нарушения прав человека и передачу ракетной технологии… не учитывают различий в культуре, ценностях и истории и ставят стратегические факторы китайско-американских отношений в зависимость от американской внутриполитической ситуации. Такой непродуманный подход чреват превращением Китая в долгосрочного противника США. Меньше эмоций и чувствительности и больше понимания культурных реалий Китая может содействовать установлению менее конфронтационных отношений.

10. Американцы, судя по всему, считают, что Азия похожа на кино и вы можете остановить развитие, сидя у себя в стране, в любой момент, когда США становятся сильно вовлеченными в какой-то части мира. Но так не бывает. Если Соединенные Штаты хотят в значительной степени влиять на стратегическое развитие в Азии, они не могут то приходить, то уходить.

11. Индия зря потратила десятки лет на государственное планирование и контроль, которые привели к тому, что она увязла в бюрократии и коррупции. Децентрализованная система дала бы возможности для роста и процветания большего количества центров типа Бангалор и Бомбей… Кастовая система – враг системы выделения людей по заслугам… Индия – нация неосуществленного величия. Ее потенциал нетронут и не использован ни в малейшей степени.

12. В индийской конституционной и политической системах заложены ограничения, которые мешают Индии расти с большой скоростью…Куда бы ни захотело пойти политическое руководство, оно должно пройти через очень сложную систему в центре, а затем через еще более сложную систему в различных штатах… Индийцы будут развиваться темпами, определяемыми индийской конституцией, их этнической мешаниной, их образцами голосования и в итоге таким коалиционным правительством, которое будет стремиться к принятию самых сложных решений.

13. Ислам не был проблемой. Однако современный радикальный ислам, или исламизм, является проблемой. Нефть без исламизма может быть проблемой, но исламизм плюс нефть становится взрывоопасной смесью. Исламизм плюс нефть, плюс оружие массового поражения равно угрозе…Обладающий ядерным оружием Иран в значительной мере изменит геополитический баланс… Конфликт на Ближнем Востоке по поводу бомбы, которую создает Иран… оказал бы катастрофическое воздействие на рынки. Ядерная программа Ирана – это тот вызов, с которым миру вероятнее всего придется как-то справляться… Если Иран получит бомбу, Саудовская Аравия купит бомбу у Пакистана, египтяне купят бомбу у кого-то еще, а затем вы получите ядерный Ближний Восток. Тогда всего лишь вопрос времени, когда в регионе произойдет ядерный взрыв.

14. В день, когда [Михаил] Горбачев сказал массам в Москве: «Не бойтесь КГБ», – я глубоко вздохнул. Этот человек настоящий гений, сказал я…Он находится на крыше машины террора, сдерживающей всю эту рухлядь воедино, и говорит: не бойтесь. У него должна была быть какая-то четкая формула для осуществления демократизации. Но как только я встретился с ним, я обнаружил человека, совершенно обалдевшего от того, что происходило вокруг него. Он фактически прыгнул в глубокую часть бассейна, не научившись плавать.

15. Российское население сокращается. Непонятно, по какой причине, но алкоголизм играет свою роль; то же самое делает пессимизм, сокращающиеся темпы рождаемости и средняя продолжительность жизни… Сибирь и Владивосток заполнены все большим числом китайцев. Земли на берегах реки Амур будут заново заселены китайцами. Русские могут неожиданно решить, что есть смысл жить дальше и рожать больше детей и тем самым изменить эту демографическую тенденцию, но я не вижу, чтобы такой поворот случился в ближайшем будущем.

16. Отсутствуют исторические прецеденты поддержания мира и стабильности и обеспечения сотрудничества в мире, в котором имеется 160 национальных государств. В эпоху моментального установления связи и быстрого транспортного сообщения, экспонентного технического роста эта проблема становится очень сложной. Во взаимозависимом и взаимосвязанном мире спад относительного доминирования лидеров двух блоков увеличивает вероятность многополярного мира, а с ним и трудности многостороннего сотрудничества.

17. Нет иной приемлемой альтернативы глобальной интеграции. Протекционизм, скрытый под личиной регионализма, рано или поздно приведет к конфликтам и войнам между региональными блоками, поскольку они соревнуются за получение выгод во внеблоковых районах, подобных нефтяным странам Залива. Глобализм – это единственный ответ, который справедлив, приемлем и будет поддерживать мир во всем мире.

18. Они [БРИК] разные страны на разных континентах, которые, как оказалось, растут быстрее, чем другие конфигурации стран на тех же континентах, посему кто-то когда-то сказал: почему бы им не собраться вместе и не превратить их в глобальную силу? Естественно, Китай будет покупать соевые бобы в Бразилии. Это растущая страна, которая нуждается в ресурсах и может за них платить. Но китайцы и индийцы не разделяют одни и те же мечты.

19. На Западе забыли об этической основе общества, веря в то, что все проблемы решаются хорошим правительством… На Западе, особенно после Второй мировой войны, правительство рассматривается как успешное, постольку, поскольку оно может выполнять обязательства, которые в менее современных обществах выполнялись семьей… На Востоке мы начинаем с опоры на собственные силы. На Западе сегодня все наоборот. Правительство говорит: дайте мне народный мандат, и я решу все социальные проблемы.

20. В том или ином обществе на 1000 рожденных детей такой-то процент почти гениев, такой-то процент обычных детей, столько-то идиотов… И именно число близких к гениальным и тех, кто выше среднего уровня, в конечном счете определяет параметры будущих ситуаций… Мы хотим общества равных. Мы хотим всем дать равные возможности. Но подсознательно мы никогда не обманываемся по поводу того, что люди вообще равны по их жизненной энергии, по их энергетике, по уровню их самоотверженности, по их врожденным способностям.

21. Я бы не хотел, чтобы обо мне помнили как о государственном деятеле. Прежде всего, я не отношу себя к категории государственных деятелей. Я считаю себя решительным, последовательным, настойчивым. Я деятельная натура. Я стараюсь каждое дело доводить до его логического конца. Вот и все… Любой, кто считает, что он государственный деятель, должен обратиться к психиатру.

О центре «Белфер» по вопросам науки и международных дел

Библиография

Belfer Center for Science and International Affairs John F. Kennedy School of Government, Harvard University Acharya, Amitav, and Evelyn Goh, eds., Reassessing Security Cooperation in the Asia-Pacific: Competition, Congruence, and Transformation (2007)

Agha, Hussein, Shai Feldman, Ahmad Khalidi, and Zeev Schiff, Track-II Diplomacy: Lessons from the Middle East (2003)

Allison, Graham, and Robert D. Blackwill, with Ali Wyne, Lee Kuan Yew: The Grand Master’s Insights on China, the United States, and the World (2012)

Allison, Graham T., Owen R. Cote Jr., Richard A. Falkenrath, and Steven E. Miller, Avoiding Nuclear Anarchy: Containing the Threat of Loose Russian Nuclear Weapons and Fissile Material (1996)

Allison, Graham T., and Kalypso Nicolaidis, eds., The Greek Paradox: Promise vs. Performance (1997)

Arbatov, Alexei, Abram Chayes, Antonia Handler Chayes, and Lara Olson, eds., Managing Confict in the Former Soviet Union: Russian and American Perspectives (1997)

Bennett, Andrew, Condemned to Repetition? The Rise, Fall, and Reprise of Soviet-Russian Military Interventionism, 1973–1996 (1999)

Blackwill, Robert D., and Paul Dibb, eds., America’s Asian Alliances (2000)

Blackwill, Robert D., and Michael Sturmer, eds., Allies Divided: Transatlantic Policies for the Greater Middle East (1997)

Blum, Gabriella, and Philip B. Heymann, Laws, Outlaws, and Terrorists: Lessons from the War on Terrorism (2010)

Brom, Shlomo, and Yiftah Shapir, eds., The Middle East Military Balance, 1999–2000 (1999)

Brom, Shlomo, and Yiftah Shapir, eds., The Middle East Military Balance, 2001–2002 (2002)

Brown, Michael E., ed., The International Dimensions of Internal Conflict (1996)

Brown, Michael E., and Sumit Ganguly, eds., Fighting Words: Language Policy and Ethnic Relations in Asia (2003)

Brown, Michael E., and Sumit Ganguly, eds., Government Policies and Ethnic Relations in Asia and the Paci.c (1997)

Carter, Ashton B., and John P. White, eds., Keeping the Edge: Managing.

Defense for the Future (2001)

Chenoweth, Erica, and Adria Lawrence, eds., Rethinking Violence: States and Non-State Actors in Con.ict (2010)

de Nevers, Renee, Comrades No More: The Seeds of Change in Eastern Europe (2003)

Elman, Colin, and Miriam Fendius Elman, eds., Bridges and Boundaries:

Historians, Political Scientists, and the Study of International Relations (2001)

Elman, Colin, and Miriam Fendius Elman, eds., Progress in International Relations Theory: Appraising the Field (2003)

Elman, Miriam Fendius, ed., Paths to Peace: Is Democracy the Answer? (1997)

Falkenrath, Richard A., Shaping Europe’s Military Order: The Origins and Consequences of the CFE Treaty (1995) Falkenrath, Richard A., Robert D. Newman, and Bradley A. Thayer, America’s Achilles’ Heel: Nuclear, Biological, and Chemical Terrorism and Covert Attack (1998)

Feaver, Peter D., and Richard H. Kohn, eds., Soldiers and Civilians: The Civil-Military Gap and American National Security (2001)

Feldman, Shai, Nuclear Weapons and Arms Control in the Middle East (1996)

Feldman, Shai, and Yiftah Shapir, eds., The Middle East Military Balance, 2000–2001 (2001)

Forsberg, Randall, ed., The Arms Production Dilemma: Contraction and Restraint in the World Combat Aircraft Industry (1994)

George, Alexander L., and Andrew Bennett, Case Studies and Theory Development in the Social Sciences (2005)

Gilroy, Curtis, and Cindy Williams, eds., Service to Country: Personnel Policy and the Transformation of Western Militaries (2007)

Hagerty, Devin. T., The Consequences of Nuclear Proliferation: Lessons from South Asia (1998)

Heymann, Philip B., Terrorism and America: A Commonsense Strategy for a Democratic Society (1998)

Heymann, Philip B., Terrorism, Freedom, and Security: Winning without War (2003)

Heymann, Philip B., and Juliette N. Kayyem, Protecting Liberty in an Age of Terror (2005)

Howitt, Arnold M., and Robyn L. Pangi, eds., Countering Terrorism: Dimensions of Preparedness (2003)

Hudson, Valerie M., and Andrea M. Den Boer, Bare Branches: The Security Implications of Asia’s Surplus Male Population (2004)

Kayyem, Juliette N., and Robyn L. Pangi, eds., First to Arrive: State and Local Responses to Terrorism (2003)

Kokoshin, Andrei A., Soviet Strategic Thought, 1917–91 (1998)

Lederberg, Joshua, ed., Biological Weapons: Limiting the Threat (1999)

Mans.eld, Edward D., and Jack Snyder, Electing to Fight: Why Emerging Democracies Go to War (2005)

Martin, Lenore G., and Dimitris Keridis, eds., The Future of Turkish Foreign Policy (2004)

May, Ernest R., and Philip D. Zelikow, eds., Dealing with Dictators: Dilemmas of U.S. Diplomacy and Intelligence Analysis, 1945–1990 (2007)

Phillips, David L., Liberating Kosovo: Coercive Diplomacy and U.S. Intervention (2012)

Shaffer, Brenda, Borders and Brethren: Iran and the Challenge of Azerbaijani Identity (2002)

Shaffer, Brenda, ed., The Limits of Culture: Islam and Foreign Policy (2006)

Shields, John M., and William C. Potter, eds., Dismantling the Cold War: U.S. and NIS Perspectives on the Nunn-Lugar Cooperative Threat Reduction Program (1997)

Tucker, Jonathan B., ed., Toxic Terror: Assessing Terrorist Use of Chemical and Biological Weapons (2000)

Utgoff, Victor A., ed., The Coming Crisis: Nuclear Proliferation, U.S. Interests, and World Order (2000)

Weiner, Sharon K., Our Own Worst Enemy? Institutional Interests and the Proliferation of Nuclear Weapons Expertise (2011)

Williams, Cindy, ed., Filling the Ranks: Transforming the U.S. Military Personnel System (2004)

Williams, Cindy, ed., Holding the Line: U.S. Defense Alternatives for the 21st Century (2001)

Примечания

1

Ли Куан Ю. Сингапурская история: 1965–2000 гг. Из третьего мира – в первый. М.: МГИМО-Университет, 2010. © Copyright перевод Veritas628@yahoo.com. Переведено по изданию: Lee Kuan Yew. The Singapore Story: 1965–2000. From third world to first. HarperCollins Publishers, N.Y., USA, 2000. – Примеч. пер.

2

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

3

Ли Куан Ю, «Китай – экономический гигант?», речь на форуме крупнейших мировых компаний, по версии журнала «Форчун», Шанхай, 29 сентября 1999 года. Lee Kuan Yew, “China: An Economic Giant?” speech given at the Fortune Global Forum, Shanghai, September 29, 1999.

4

Ли Куан Ю, интервью с Арно де Боршграфом, Юнайтед Пресс Интернэшнл, 8 февраля 2008 года. Lee Kuan Yew, interview with Arnaud de Borchgrave, United Press International, February 8, 2008.

5

Lee Kuan Yew, “China’s Growing Might and the Consequences,” Forbes, March 28, 2011.

6

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН в Вашингтоне, штат Колумбия, 27 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner, Washington, D.C., October 27, 2009.

7

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

8

Edward Cody, “China Not a U.S. Rival, Beijing Official Says; Opposition Expressed to Power Politics in Asia,”Washington Post”, January 18, 1997.

9

Ли Куан Ю, «Азия и мир в XXI веке», речь на форуме «XXI век» в Пекине, 4 сентября 1996 года. Lee Kuan Yew, “Asia and the World in the 21st Century,” speech given at the 21st Century Forum, Beijing, September 4, 1996.

10

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), p. 331.

11

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН в Вашингтоне. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner.

12

Речь заместителя государственного секретаря Стейнберга 30 мая 2009 года, беседа с сингапурским министром-наставником Ли Куан Ю, секретная телеграмма Дэниэла Л. Шилдса, бывшего заместителя главы миссии, Временного Поверенного в делах США в Сингапуре, 4 июня 2009 года. Deputy Secretary Steinberg’s May 30, 2009, conversation with Singapore Minister Mentor Lee Kuan Yew, classified cable from Daniel L. Shields, former U.S. deputy chief of mission to the Singapore Embassy, June 4, 2009.

13

Ли Куан Ю «Глупо бояться», интервью газете «Шпигель» 8 августа 2005 года. Lee Kuan Yew, “It’s Stupid to Be Afraid,” interview with Der Spiegel, August 8, 2005.

14

Lee Kuan Yew, “Contest for Influence in the Asia-Pacific Region,” Forbes, June 18, 2007.

15

Ли Куан Ю, интервью с Майклом Элиотом, Зохером Абдул-Каримом и Симоном Элегантом, «Тайм», 12 декабря 2005 года. Lee Kuan Yew, interview with Michael Elliott, Zoher Abdoolcarim, and Simon Elegant, Time, December 12, 2005.

16

Ли Куан Ю о «глупых» генералах Бирмы и «игроке» Чэнь Шуйбяне. Секретная телеграмма посла США в Сингапуре Патриции Л.Херболд, 17 октября 2009 года. Lee Kuan Yew on Burma’s “stupid” generals and the “gambler” Chen Shuibian, classified cable from Patricia L. Herbold, former U.S. ambassador to Singapore, October 17, 2009.

17

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

18

Erik Eckholm and Joseph Kahn, “Asia Worries about Growth of China’s Economic Power,” New York Times, November 24, 2002.

19

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

20

Там же.

21

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

22

Ли Куан Ю, речь на церемонии вручения медали Линкольна в Вашингтоне, штат Колумбия, 18 октября 2011 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Lincoln Award Medal Ceremony, Washington, D.C., October 18, 2011.

23

William Safire, “Danger: Chinese Tinderbox,” New York Times, February 22, 1999.

24

Fareed Zakaria, “Culture Is Destiny: A Conversation with Lee Kuan Yew,” Foreign Affairs, Vol. 73, No. 2 (March/April 1994), p. 123.

25

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 28 марта 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, March 28, 2011.

26

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), p. 113.

27

Там же. С. 72.

28

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 22 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, October 22, 2009.

29

Ли Куан Ю, интервью с Леонардом М. Апкаром, Уэйном Арнольдом и Сетом Мидансом, «Интернэшнл Геральд Трибюн», 29 августа 2007 года. Lee Kuan Yew, interview with Leonard M. Apcar, Wayne Arnold, and Seth Mydans, International Herald Tribune, August 29, 2007.

30

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

31

Ли Куан Ю, речь на церемонии вручения медали Линкольна. Lee Kuan Yew, speech given at the Lincoln Award Medal Ceremony.

32

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

33

Там же.

34

Kwang et al., Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going, pp. 321–322.

35

Там же. С. 302.

36

Lee Kuan Yew, “China’s Rise: A Shift in Global Influence,” Forbes, December 20, 2010.

37

Встреча вопросов и ответов с Ли Куан Ю в Международном институте стратегических исследований, Лондон, 23 сентября 2008 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the International Institute for Strategic Studies, London, September 23, 2008.

38

Ли Куан Ю, речь на церемонии вручения медали Линкольна. Lee Kuan Yew, speech given at the Lincoln Award Medal Ceremony.

39

Выступление Ли Куан Ю на Всемирном съезде китайских предпринимателей, Сингапур, 10 августа 1991 года. Lee Kuan Yew, speech given at the World Chinese Entrepreneurs Convention, Singapore, August 10, 1991.

40

Интервью Ли Куан Ю Государственной службе радиовещания 5 мая 2001 года. Lee Kuan Yew, interview with the Public Broadcasting Service, May 5, 2001.

41

Lee Kuan Yew, “News from a Time Capsule,” Economist, September 11, 1993.

42

Ли Куан Ю, доклад на Чтениях памяти первого министра иностранных дел Сингапура С.Раджаратнама «Основы внешней политики Сингапура: Тогда и сегодня», 9 апреля 2009 года. Lee Kuan Yew, “The Fundamentals of Singapore’s Foreign Policy: Then and Now,” S. Rajaratnam Lecture, Singapore, April 9, 2009.

43

«Запись пресс-конференции старшего министра для местных СМИ в Пекине 12 июня 2001 года», 15 июня 2001 года. “Transcript of Senior Minister’s News Conference with the Local Media in Beijing, 12 June 2001,” June 15, 2001.

44

Ли Куан Ю, интервью с Томом Плейтом и Джеффри Коулем, компания «Эйша Медиа», 9 октября 2007 года. Lee Kuan Yew, interview with Tom Plate and Jeffrey Cole, Asia Media, October 9, 2007.

45

Lee Kuan Yew, “Asia and the World in the 21st Century.”

46

Пост китайского руководителя называется Председатель Китайской Народной Республики. – Примеч. пер.

47

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 28 марта 2012 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, March 28, 2012.

48

Simon Elegant, “China’s Nelson Mandela,” Time, November 19, 2007.

49

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

50

Ли Куан Ю, речь на церемонии вручения медали Линкольна в Вашингтоне, округ Колумбия, 18 октября 2011 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Lincoln Award Medal Ceremony, Washington, D.C., October 18, 2011.

51

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН, 27 октября 2009 года; и Ли Куан Ю, речь на Международном форуме в Школе бизнеса Таммасатского университета на тему «Мир после Ирака», Бангкок, 16 декабря 2003 года. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner, Washington, D.C., October 27, 2009; and Lee Kuan Yew, “The World after Iraq,” speech given at the Thammasat Business School International Forum, Bangkok, December 16, 2003.

52

Ли Куан Ю, речь, произнесенная во время инаугурации Инвестиционной корпорации в Дубае на тему «Проблемы малых городов-государств в глобализованном мире», Дубай, 1 марта 2008 года; и Ли Куан Ю, доклад на Чтениях памяти первого министра иностранных дел Сингапура С.Раджаратнама «Основы внешней политики Сингапура: Тогда и сегодня», 9 апреля 2009 года. Lee Kuan Yew, “Challenges of Small City-States in a Globalized World,” speech given at the inauguration of the Investment Corporation of Dubai, Dubai, March 1, 2008; and Lee Kuan Yew, “The Fundamentals of Singapore’s Foreign Policy: Then and Now,” S. Rajaratnam Lecture, Singapore, April 9, 2009.

53

Ли Куан Ю, речь на Мюнхенской экономической встрече в верхах «Мир после 11 сентября», Мюнхен, 7 июня 2002 года. Lee Kuan Yew, “The World after 9/11,” speech given at the Munich Economic Summit, Munich, June 7, 2002.

54

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю празднования 39-й годовщины образования Сингапура, устроенного в общественном центре Танджонг-Пагаре 20 августа 2004 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong-Pagar 39th National Day Celebration Dinner, Singapore, August 20, 2004.

55

Ли Куан Ю, интервью с Томом Плейтом и Джеффри Коулем, компания «Эйша Медиа», 9 октября 2007 года. Lee Kuan Yew, interview with Tom Plate and Jeffrey Cole, Asia Media, October 9, 2007.

56

Ли Куан Ю, интервью с Майклом Элиотом, Зохером Абдул-Каримом и Симоном Элегантом, «Тайм», 12 декабря 2005 года. Lee Kuan Yew, interview with Michael Elliott, Zoher Abdoolcarim, and Simon Elegant, Time, December 12, 2005.

57

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде конференции руководителей мировых компаний, организованной журналом «Форбс», Сингапур, 19 сентября 2001 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Forbes Global CEO Conference Gala Dinner, Singapore, September 19, 2001.

58

Ли Куан Ю, лекция «Предпринимательская культура в Сингапуре», прочитанная в серии публичных лекций цикла «Лидерство в Азии» имени Хо Рог Хва, Сингапур, 5 февраля 2002 года. Lee Kuan Yew, “An Entrepreneurial Culture for Singapore,” Ho Rih Hwa Leadership in Asia Public Lecture, Singapore, February 5, 2002.

59

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), pp. 150–151.

60

Ли Куан Ю, интервью с Питером Дэем, радиоведущим Всемирной службы Би-би-си, 13 мая 2000 года. Lee Kuan Yew, interview with Peter Day, BBC, May 13, 2000.

61

Ли Куан Ю, выступление на форуме ученых Китая по вопросам о природе человека на тему «Восточная и западная культуры и модернизация», Пекин, 21 апреля 2004 года. Lee Kuan Yew, “Eastern and Western Cultures and Modernization,” speech given at the China Scientists Forum on Humanities, Beijing, April 21, 2004.

62

Patrick Barta and Robert Thomson, “Singapore’s ‘Mentor’ Seeks a Sturdy U.S.,” Wall Street Journal, April 27, 2011; Kwan Weng Kin, “Only U.S. Can Balance China,” Straits Times, May 27, 2011; and Yoichi Funabashi, “Maintaining Balance of Power in Asia Requires U.S. Engagement,” Asahi Shimbun, May 15, 2010.

63

Ли Куан Ю, речь в конференц-зале Наньянского университета на тему «Что будущее готовит вашему поколению?», Сингапур, 18 февраля 2003 года. Lee Kuan Yew, “What Has the Future in Store for Your Generation?” speech given at the Nanyang Auditorium, Singapore, February 18, 2003.

64

Lee Kuan Yew, “Changes in the Wind,” Forbes, October 19, 2009.

65

Ли Куан Ю, речь на объединенной встрече в Конгрессе США «Мир и прогресс в Восточной Азии», Вашингтон, округ Колумбия, 9 октября 1985 года. Lee Kuan Yew, “Peace and Progress in East Asia,” speech given at a joint meeting of Congress, Washington, D.C., October 9, 1985.

66

Ли Куан Ю, Сингапурская история: 1965–2000 годы. Из «третьего мира» в «первый». М. «МГИМО – Университет», 2010. Lee Kuan Yew, From Third World to First: The Singapore Story, 1965–2000 (New York: HarperCollins, 2000), pp. 498, 500.

67

Chuang Peck Ming, “LKY Cautions against Two-Party Political System,” Business Times, September 15, 2011.

68

Barta and Thomson, “Singapore’s ‘Mentor’ Seeks a Sturdy U.S.”

69

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

70

Ли Куан Ю, речь на конференции в Гарвардском центре Фэйрбэнка, Нью-Йорк, 11 мая 1992 года. Lee Kuan Yew, “East Asia in the New Era: The Prospects of Cooperation,” speech given at the Harvard Fairbank Center Conference, New York, May 11, 1992.

71

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), p. 91.

72

Ли Куан Ю, лекция на тему «Руководителям стран «третьего мира»: надежда или разочарование?» в Международном обществе Семьи Коллинзов, Кембридж, Массачусетс, 17 октября 2000 года. Lee Kuan Yew, “For Third World Leaders: Hope or Despair?” Collins Family International Fellowship Lecture, Cambridge, Massachusetts, October 17, 2000.

73

Ли Куан Ю, речь, произнесенная на деловой конференции на Филиппинах, Манила, 18 ноября 1992 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Philippine Business Conference, Manila, November 18, 1992.

74

Там же.

75

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

76

“The View from Singapore,” Time, July 25, 1969.

77

Fareed Zakaria, “Culture Is Destiny: A Conversation with Lee Kuan Yew,” Foreign Affairs, Vol. 73, No. 2 (March/April 1994), pp. 111–114.

78

Nathan Gardels, “City of the Future: What America Can Learn from Post– Liberal Singapore,” Washington Post, February 11, 1996.

79

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи симбун» «Созидаем XXI век», Токио, 20 ноября 1992 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Create 21 Asahi Forum, Tokyo, November 20, 1992.

80

“Li vs. Lee,” Wall Street Journal, August 24, 2004.

81

Ли Куан Ю, речь «Радостное время впереди» на обеде по случаю национального праздника в муниципальном общинном центре Танжонг-Пагар, Сингапур, 12 августа 1995 года. Lee Kuan Yew, “Exciting Times Ahead,” speech given at the Tanjong Pagar GRC National Day Dinner, Singapore, August 12, 1995.

82

Kwang et al., Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going, p. 56; and Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

83

Ли Куан Ю, интервью с Томом Плейтом и Джеффри Коулем. Lee Kuan Yew, interview with Tom Plate and Jeffrey Cole.

84

Kwang et al., Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going, p. 434.

85

«Маленькая красная точка» – так иногда называют Сингапур, имея в виду его размер и отображение на карте мира. – Примеч. пер.

86

Ли Куан Ю, письмо в средства массовой информации Сингапура, 18 января 2012 года. Lee Kuan Yew, letter to Singapore’s media, January 18, 2012.

87

Han Fook Kwang, Warren Fernandez, and Sumiko Tan, Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas (Singapore: Straits Times, 1998), p. 134.

88

Ли Куан Ю, речь на тему «Сколько стоит хороший министр?», произнесенная на парламентских слушаниях в сингапурском парламенте по вопросу о зарплате министров, Сингапур, 1 ноября 1994 года. Lee Kuan Yew, “How Much Is a Good Minister Worth?” speech given at a debate in the Singaporean parliament on ministerial salaries, Singapore, November 1, 1994.

89

Michael D. Barr, Lee Kuan Yew: The Beliefs behind the Man (Washington, D.C.: Georgetown University Press, 2000), p. 212.

90

Ли Куан Ю, речь на встрече с директорами школ в Сингапуре «Новые направления нашей системы образования», Сингапур, 29 августа 1966 года. Lee Kuan Yew, “New Bearings in Our Education System,” speech given to principals of schools in Singapore, Singapore, August 29, 1966.

91

Ли Куан Ю, речь на «Обеде в честь привилегированных слоев общества», Сингапур, 25 сентября 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given at a “Dinner for the Establishment,” Singapore, September 25, 1984.

92

Faris Mokhtar, “Foreign Talent Allows S’pore to Punch above Its Weight”, Yahoo, July 22, 2011.

93

Секретная телеграмма бывшего посла США в Сингапуре Патриции Л. Херболд о встрече министра труда США Чао с министром-наставником Ли Куан Ю, Сингапур, 18 сентября 2008 года. Secretary of Labor Chao meets Singapore Lee Kuan Yew, Singapore Minister Mentor, August 29, 2008, classified cable from Patricia L. Herbold, former U.S. ambassador to Singapore, September 18, 2008.

94

Ли Куан Ю, речь в Наньянском технологическом университете на тему «Станет ли Сингапур еще одной медленно растущей развитой страной?», Сингапур, 14 марта 1996 года. Lee Kuan Yew, “Will Singapore Be Another Slow-Growing Developed Nation?” speech given at the Nanyang Technological University, Singapore, March 14, 1996.

95

Ли Куан Ю, речь на праздновании 50-летия американской школы Сингапура, Сингапур, 11 апреля 2006 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Singapore American School’s 50th Anniversary Celebration, Singapore, April 11, 2006.

96

Встреча вопросов и ответов руководителей компаний экономик АТЭС с Ли Куан Ю, Сингапур, 13 ноября 2009 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the APEC CEO Summit, Singapore, November 13, 2009.

97

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом 22 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, October 22, 2009.

98

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner.

99

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose.

100

Christopher S. Bond and Lewis M. Simons, The Next Front: Southeast Asia and the Road to Global Peace with Islam (New York: John Wiley and Sons, 2009), p. 223.

101

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

102

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 28 марта 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, March 28, 2011.

103

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН, Вашингтон, штат Колумбия, 27 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner, Washington, D.C., October 27, 2009.

104

Ли Куан Ю, речь на конференции Международного института стратегических исследований, Сингапур, 12 сентября 1997 года. Lee Kuan Yew, speech given at the International Institute for Strategic Studies Conference, Singapore, September 12, 1997.

105

Ли Куан Ю «Битва за господство», журнал «Форбс», 11 октября 2010 года; и Ли Куан Ю, речь на форуме 500 крупнейших компаний мира по версии «Форбс», Бостон, 23 октября 1997 года. Lee Kuan Yew, “Battle for Preeminence,” Forbes, October 11, 2010; and Lee Kuan Yew, speech given at the Fortune 500 Forum, Boston, October 23, 1997.

106

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

107

Ли Куан Ю, речь на конференции Международного института стратегических исследований. Lee Kuan Yew, speech given at the International Institute for Strategic Studies Conference.

108

Ли Куан Ю, речь на симпозиуме, проведенном газетой «Асахи симбун», Токио, 9 мая 1991 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Asahi Shimbun Symposium, Tokyo, May 9, 1991.

109

Patrick Barta and Robert Thomson, “Singapore’s ‘Mentor’ Seeks a Sturdy U.S.,” Wall Street Journal, April 27, 2011.

110

P. Parameswaran, “U.S. Must Engage Asia to Maintain Global Power: Lee,” Agence France-Presse, October 27, 2009.

111

Ли Куан Ю, речь на конференции Центра Восточноазиатских исследований имени Джона К. Фэйрбэнка при Гарвардском университете на тему «Восточная Азия в новую эру. Перспективы сотрудничества», Нью-Йорк, 11 мая 1992 года. Lee Kuan Yew, “East Asia in the New Era: The Prospects of Cooperation,” speech given at the Harvard Fairbank Center Conference, New York, May 11, 1992.

112

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи симбун» «Роль Японии в XXI веке», Токио, 17 ноября 1994 года. Lee Kuan Yew, “Japan’s Role in the 21st Century,” speech given at the Asahi Forum, Tokyo, November 17, 1994.

113

Так у автора. – Примеч. пер.

114

Ли Куан Ю, «Восточная Азия в новую эру, Перспективы сотрудничества». Lee Kuan Yew, “East Asia in the New Era: The Prospects of Cooperation.”

115

Ли Куан Ю, речь церемонии вручения титула «Архитектор нового столетия» на тему «Америка и Азия», Вашингтон, округ Колумбия, 11 ноября 1996 года. Lee Kuan Yew, “America and Asia,” speech given at the Architect of the New Century Award Ceremony, Washington, D.C., November 11, 1996.

116

Nathan Gardels, “The East Asian Way – with Air Conditioning,” New Perspectives Quarterly, Vol. 26, No. 4 (Fall 2009), p. 116.

117

Ли Куан Ю, речь на церемонии вручения медали Линкольна в Вашингтоне, округ Колумбия, 18 октября 2011 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Lincoln Award Medal Ceremony, Washington, D.C., October 18, 2011.

118

Краткое изложение беседы между Ли Куан Ю и Джоном Торнтоном на глобальном форуме «Будущее Китая», Сингапур, 11 июля 2011 года. Summary of a conversation between Lee Kuan Yew and John Thornton at the Future China Global Forum, Singapore, July 11, 2011.

119

Nicholas D. Kristof, “The Rise of China,” Foreign Affairs, Vol. 72, No. 5 (November/December 1993), p. 74.

120

Lee Kuan Yew, “China’s Rise: A Shift in Global Influence,” Forbes, December 20, 2010.

121

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

122

Ли Куан Ю, речь на Глобальном форуме по рассмотрению наград Банка «Америкен Экспресс», Сингапур, 15 ноября 1993 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Amex Bank Review Awards Global Forum, Singapore, November 15, 1993.

123

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи симбун» «Созидаем XXI век», Осака, 19 ноября 1996 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Create 21 Asahi Symposium, Osaka, November 19, 1996.

124

Ли Куан Ю, речь на конференции Азиатского общества «Возвышение Восточной Азии в мировой экономике. Геополитические и геоэкономические последствия», Сингапур, 19 мая 1994 года. Lee Kuan Yew, “The Rise of East Asia in the World Economy: Geopolitical and Geoeconomic Implications,” speech given at the Asia Society Conference, Singapore, May 19, 1994.

125

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи симбун» «Созидаем XXI век». Lee Kuan Yew, speech given at the Create 21 Asahi Symposium.

126

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

127

Там же.

128

Lee Kuan Yew, “The Rise of East Asia in the World Economy.”

129

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи симбун» «Созидаем XXI век». Lee Kuan Yew, speech given at the Create 21 Asahi Symposium.

130

Ли Куан Ю «Америка и Азия». Lee Kuan Yew, “America and Asia.”

131

Ли Куан Ю, речь на форуме Тихоокеанского кольца «Пробуждение столетия Тихого океана», Сан-Диего, Калифорния, 13 мая 1992 года. Lee Kuan Yew, “The Dawn of the Pacific Century,” speech given at the Pacific Rim Forum, San Diego, California, May 13, 1992.

132

Ли Куан Ю, речь на встрече в верхах Всемирного экономического форума на тему «Возвышение Восточной Азии. Вызовы и возможности», Сингапур, 20 сентября 1995 года. Lee Kuan Yew, “The Rise of East Asia: Challenges and Opportunities,” speech given at the World Economic Forum Summit, Singapore, September 20, 1995.

133

“U.S. Holds Key to Asian Security – Lee,” Reuters, May 16, 1993.

134

Встреча вопросов и ответов с Ли Куан Ю на гала-обеде по случаю 5-й годовщины Школы государственной политики имени Ли Куан Ю, Сингапур, 2 сентября 2009 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the Lee Kuan Yew School of Public Policy’s 5th Anniversary Gala Dinner, Singapore, September 2, 2009.

135

Ли Куан Ю, речь на шанхайском форуме 2005 года «Роль Шанхая в возрождении Китая», Шанхай, 17 мая 2005 года. Lee Kuan Yew, “Shanghai’s Role in China’s Renaissance,” speech given at the 2005 Shanghai Forum, Shanghai, May 17, 2005.

136

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 11 мая 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, May 11, 2011.

137

Ли Куан Ю. «Сингапурская история. 1965–2000 гг. Из «третьего мира» в «первый». М. «МГИМО – Университет», 2010. Lee Kuan Yew, From Third World to First: The Singapore Story, 1965–2000 (New York: HarperCollins, 2000), p. 405.

138

Там же.

139

Ли Куан Ю, речь на открытии выставки Нараяна Мерти «Хорошо для Индии, хорошо для мира», Сингапур, 11 мая 2009 года. Lee Kuan Yew, speech given at the launch of Narayana Murthy’s A Better India: A Better World, Singapore, May 11, 2009.

140

Sunanda K. Datta-Ray, Looking East to Look West: Lee Kuan Yew’s Mission India (Singapore: ISEAS, 2009), p. 153.

141

Ли Куан Ю, речь на официальном открытии Школы государственной политики имени Ли Куан Ю «В условиях глобализации – уроки Индии и Китая», Сингапур, 4 апреля 2005 года. Lee Kuan Yew, “Managing Globalization: Lessons from India and China,” speech given at the official opening of the Lee Kuan Yew School of Public Policy, Singapore, April 4, 2005.

142

Ли Куан Ю, речь на открытии выставки Нараяна Мерти «Хорошо для Индии, хорошо для мира». Lee Kuan Yew, speech given at the launch of Narayana Murthy’s A Better India: A Better World.

143

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

144

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), p. 50.

145

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), p. 102.

146

Elgin Toh, “Mr. Lee Optimistic over China’s Development; He Predicts Next Leader Will Seek to Take Country to Higher Level,” Straits Times, July 12, 2011.

147

Ли Куан Ю, лекция на 37-х чтениях, посвященных Джавахарлалу Неру, на тему «Индия в системе азиатского возрождения», Дели, 21 ноября 2005 года. Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance,” 37th Jawaharlal Nehru Lecture, New Delhi, November 21, 2005.

148

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

149

Ли Куан Ю, лекция на тему «Индия в системе азиатского возрождения». Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance.”

150

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

151

Rasheeda Bhagat, “Lee’s Recipe for India,” Hindu Business Line, October 14, 2008.

152

Datta-Ray, Looking East to Look West, pp. 223–224.

153

Там же. С. 279.

154

Ravi Velloor, “India’s Economy on a Roll, but Mind the Humps,” Straits Times, November 10, 2007.

155

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

156

Ravi Velloor, “India Will Play Independent Role: MM Lee,” Straits Times, November 5, 2007.

157

“India, China Unlikely to Resolve Border Dispute: Lee Kuan Yew,” Press Trust of India, December 16, 2009.

158

Ли Куан Ю «Индия в системе азиатского возрождения». Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance.”

159

Там же.

160

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

161

“Lee Kuan Yew, Suggests Strategy for India to Grow beyond Current Rate of Growth,” Xinhua, December 17, 2009.

162

Datta-Ray, Looking East to Look West, pp. 298–299.

163

Ли Куан Ю «Индия в системе азиатского возрождения». Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance.”

164

Ли Куан Ю, интервью Государственной службе радиовещания, 5 мая 2001 года. Lee Kuan Yew, interview with the Public Broadcasting Service, May 5, 2001.

165

Ли Куан Ю, речь «Встреча с судьбой», произнесенная на совместном заседании Ассоциации торгово-промышленных палат Индии, Федерации торгово-промышленных палат Индии и Конфедерации индийской промышленности, Дели, 5 января 1996 года. Lee Kuan Yew, “A Tryst with Destiny,” speech given at a joint meeting of the Associated Chambers of Commerce and Industry of India, the Federation of Indian Chambers of Commerce and Industry, and the Federation of Indian Industries, New Delhi, January 5, 1996.

166

Там же.

167

Kwang et al., Lee Kuan Yew, pp. 284–285.

168

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

169

Kwang et al., Lee Kuan Yew, p. 318.

170

Там же.

171

Ли Куан Ю, интервью с Леонардом М. Апкаром, Уэйном Арнольдом и Сетом Майденсом, «Интернэшнл геральд трибюн», 29 августа 2007 года. Lee Kuan Yew, interview with Leonard M. Apcar, Wayne Arnold, and Seth Mydans, International Herald Tribune, August 29, 2007.

172

Lee Kuan Yew, “India’s Peaceful Rise,” Forbes, December 24, 2007.

173

P. S. Suryanarayana, “China, India Not Basically Adversaries: Lee Kuan Yew,” Hindu, July 24, 2011.

174

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 28 марта 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, March 28, 2011.

175

Встреча вопросов и ответов с Ли Куан Ю в Международном институте стратегических исследований, Лондон, 23 сентября 2008 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the International Institute for Strategic Studies, London, September 23, 2008.

176

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill.

177

Ли Куан Ю «Встреча с судьбой». Lee Kuan Yew, “A Tryst with Destiny.”

178

Ли Куан Ю, «Индия в системе азиатского возрождения». Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance.”

179

Ли Куан Ю, речь «В условиях глобализации». Lee Kuan Yew, “Managing Globalization.”

180

Ли Куан Ю «Индия в системе азиатского возрождения». Lee Kuan Yew, “India in an Asian Renaissance.”

181

Джехангир Ратанджи Дадабхой Тата, глава индийского концерна «Тата» с 1938 по 1991 годы. – Примеч. пер.

182

Datta-Ray, Looking East to Look West, p. 7.

183

Kripa Sridharan, “The Evolution and Growth of India-Singapore Relations,” in Yong Mun Cheong and V. V. Bhanoji Rao, eds., Singapore-India Relations: A Primer (Singapore: Singapore University Press, 1995), p. 23.

184

Datta-Ray, Looking East to Look West, p. 81.

185

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, pp. 105–106.

186

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill.

187

Kwang et al., Lee Kuan Yew, p. 315.

188

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill.

189

Velloor, “India Will Play Independent Role.”

190

Ли Куан Ю, речь «Вокруг одни неопределенности», произнесенная на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю 37-й годовщины образования Сингапура, Сингапур, 16 августа 2002 года. Lee Kuan Yew, “Uncertainties Abound,” speech given at the Tanjong-Pagar 37th National Day Celebration Dinner, Singapore, August 16, 2002.

191

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), p. 239.

192

Fareed Zakaria, “We Need to Get the Queen Bees,” Newsweek, December 1, 2003.

193

Lee Kuan Yew, “Homegrown Islamic Terrorists,” Forbes, October 17, 2005.

194

Lee Kuan Yew, “Oil and Islamism,” Forbes, March 13, 2006 (выделение в скобках в оригинале).

195

Из секретной телеграммы бывшего посла США в Сингапуре Патриции Л.Хёрболд о встрече сенатора М.С.Бокуса с Ли Куан Ю, 17 января 2006 года. Senator Baucus’s meeting with Lee Kuan Yew, classified cable from Patricia L. Herbold, former U.S. ambassador to Singapore, January 17, 2006.

196

Ли Куан Ю, речь на тему «Стратегический баланс в Восточной Азии после 11 сентября» на Первой конференции по безопасности в Азии, организованной лондонским Международным институтом стратегических исследований, Сингапур, 31 мая 2002 года. Lee Kuan Yew, “The East Asian Strategic Balance after 9/11,” speech given at the 1st International Institute for Strategic Studies Asia Security Conference, Singapore, May 31, 2002.

197

Ли Куан Ю, речь на тему «После Ирака» на Второй конференции по безопасности в Азии, организованной лондонским Международным институтом стратегических исследований, Сингапур, 30 мая 2003 года. Lee Kuan Yew, “After Iraq,” speech given at the 2nd International Institute for Strategic Studies Asia Security Conference, Singapore, May 30, 2003.

198

Ли Куан Ю «Стратегический баланс в Восточной Азии после 11 сентября». Lee Kuan Yew, “The East Asian Strategic Balance after 9/11.”

199

Ли Куан Ю, интервью Майклу Ватикиотису «Что пошло не так?», «Фар истерн экономик ревью», декабрь 2002 года. Lee Kuan Yew, “What Went Wrong?” interview with Michael Vatikiotis, Far Eastern Economic Review, December 2002.

200

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 24 сентября 2004 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, September 24, 2004.

201

Christopher S. Bond and Lewis M. Simons, The Next Front: Southeast Asia and the Road to Global Peace with Islam (New York: John Wiley and Sons, 2009), p. 223.

202

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), pp. 117–118.

203

Kwang et al., Lee Kuan Yew, pp. 228, 230.

204

Lee Kuan Yew, “Oil and Islamism.”

205

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose.

206

Lee Kuan Yew, “Terrorism,” Forbes, December 26, 2005.

207

Ли Куан Ю, речь, произнесенная в сингапурском парламенте на предложение по вопросу о развитии комплексных курортов, Сингапур, 19 апреля 2005 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Singaporean parliament on the proposal to develop integrated resorts, Singapore, April 19, 2005.

208

Ли Куан Ю, интервью с Арно де Боршграфом, Юнайтед пресс интернэшнл, 8 февраля 2008 года. Lee Kuan Yew, interview with Arnaud de Borchgrave, United Press International, February 8, 2008.

209

Lee Kuan Yew, “What Went Wrong?”

210

Ли Куан Ю, речь, произнесенная на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю 40-й годовщины образования Сингапура, Сингапур, 12 августа 2005 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong-Pagar 40th National Day Celebration Dinner, Singapore, August 12, 2005.

211

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

212

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, p. 120.

213

Lee Kuan Yew, “The Cost of Retreat in Iraq,” Washington Post, March 8, 2008.

214

Lee Kuan Yew, “The United States, Iraq, and the War on Terror: A Singaporean Perspective,” Foreign Affairs, Vol. 86, No. 1 (January/February 2007), p. 3.

215

Lee Kuan Yew, “Islam and Democracy in Southeast Asia,” Forbes, July 26, 2004.

216

Zakaria, “We Need to Get the Queen Bees.”

217

Lee Kuan Yew, “Can We Ever Understand Muslim Terrorists?” Forbes, October 13, 2003.

218

Press statement by Yeong Yoon Ying on behalf of Lee Kuan Yew, September 5, 2011.

219

Ли Куан Ю «Что будущее готовит для вашего поколения?», речь в конференц-зале Наньянского университета, Сингапур, 18 февраля 2003 года. Lee Kuan Yew, “What Has the Future in Store for Your Generation?” speech given at the Nanyang Auditorium, Singapore, February 18, 2003.

220

Ли Куан Ю, «Мир после Ирака», речь на международном форуме Школы бизнеса Таммасатского университета, Бангкок, 16 декабря 2003 года. Lee Kuan Yew, “The World after Iraq,” speech given at the Thammasat Business School International Forum, Bangkok, December 16, 2003.

221

“Lee Kuan Yew, Gives Warning to Islamic Moderates,” Agence France-Presse, March 28, 2004.

222

Lee Kuan Yew, “The East Asian Strategic Balance after 9/11.”

223

Lee Kuan Yew, “Homegrown Islamic Terrorists,” Forbes, October 17, 2005.

224

Lee, “The United States, Iraq, and the War on Terror,” pp. 3–4.

225

Ли Куан Ю, интервью с Майклом Элиотом, Зохером Абдул-Каримом и Симоном Элегантом, «Тайм», 12 декабря 2005 года. Lee Kuan Yew, interview with Michael Elliott, Zoher Abdoolcarim, and Simon Elegant, Time, December 12, 2005.

226

Lee Kuan Yew, “The East Asian Strategic Balance after 9/11.”

227

“Islamic Terrorism to Remain: Lee Kuan Yew,” People’s Daily, October 14, 2004.

228

Секретная телеграмма бывшего посла США в Сингапуре Фрэнка Л.Лэвина о визите сенатора Клинтон в Сингапур (5–7 июля), 6 июля 2005 года. Visit by Senator Clinton to Singapore (July 5–7), classified cable from Frank L. Lavin, former U.S. ambassador to Singapore, July 6, 2005.

229

Zakaria, “We Need to Get the Queen Bees.”

230

Ли Куан Ю, интервью с Арно де Боршграфом. Lee Kuan Yew, interview with Arnaud de Borchgrave.

231

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), p. 292.

232

Там же. С. 156–157.

233

Fareed Zakaria, “Culture Is Destiny: A Conversation with Lee Kuan Yew,” Foreign Affairs, Vol. 73, No. 2 (March/April 1994), p. 120 (выделено в оригинале).

234

Ли Куан Ю, лекция на тему «Руководителям стран «третьего мира»: надежда или разочарование?» в Международном обществе Семьи Коллинзов, Кембридж, Массачусетс, 17 октября 2000 года. Lee Kuan Yew, “For Third World Leaders: Hope or Despair?” Collins Family International Fellowship Lecture, Cambridge, Massachusetts, October 17, 2000.

235

Ли Куан Ю, речь на митинге по случаю национального праздника в Зале собраний Сингапура, Сингапур, 18 августа 1985 года. Lee Kuan Yew, speech given at the National Day rally at the Singapore Conference Hall, Singapore, August 18, 1985.

236

Lee Kuan Yew, “Laissez-Faire Procreation,” Foreign Policy, August 30, 2005.

237

Ли Куан Ю, «Глобальная перестройка. Анализ нового динамизма в Азии», речь на конференции по глобальной стратегии, Сингапур. 6 июня 1990 года. Lee Kuan Yew, “Global Realignment: An Interpretation of Asia’s New Dynamism,” speech given at the Global Strategies Conference, Singapore, June 6, 1990.

238

Ли Куан Ю «Признаки успеха», речь на гала-обеде, посвященном 50 лучшим предприятиям 1999 года и церемонии вручения наград, Сингапур, 25 ноября 1999 года. Lee Kuan Yew, “Attributes for Success,” speech given at the 1999 Enterprise 50 Gala Dinner and Award Ceremony, Singapore, November 25, 1999.

239

Ли Куан Ю, «Восточная и западная культуры и модернизация», речь на форуме китайских ученых по гуманитарным наукам, Пекин, 21 апреля 2004 года. Lee Kuan Yew, “Eastern and Western Cultures and Modernization,” speech given at the China Scientists Forum on Humanities, Beijing, April 21, 2004.

240

Ли Куан Ю, речь на праздничном обеде в Сингапурской международной торговой палате, Сингапур, 15 ноября 2000 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Singapore International Chamber of Commerce Celebration Dinner, Singapore, November 15, 2000.

241

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю конференции по вопросам права в год Тысячелетия, Сингапур, 11 апреля 2000 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Millennium Law Conference Gala Dinner, Singapore, April 11, 2000.

242

Ли Куан Ю, речь на обеде на конференции «Сингапурские технические предприятия-2000», Сан-Франциско, Калифорния, 9 марта 2000 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Singapore TechVenture 200 °Conference, San Francisco, California, March 9, 2000.

243

Ли Куан Ю «Азия, Америка и Европа в следующем тысячелетии. К экономической взаимодополняемости и совместимости», речь на симпозиуме Банка ABN-AMRO,Амстердам, 6 июня 1997 года (выделено в оригинале). Lee Kuan Yew, “Asia, America, and Europe in the Next Millennium: Towards Economic Complementarity and Convergence,” speech given at the ABN-AMRO Symposium, Amsterdam, June 6, 1997 (emphasis in the original).

244

Ли Куан Ю, речь, произнесенная на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю 37-й годовщины образования Сингапура, Сингапур, 16 августа 2002 года. Lee Kuan Yew, “Uncertainties Abound,” speech given at the Tanjong-Pagar 37th National Day Celebration Dinner, Singapore, August 16, 2002.

245

Ли Куан Ю, речь, произнесенная на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю 34-й годовщины образования Сингапура, Сингапур, 14 августа 1999 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong Pagar 34th National Day Celebration, Singapore, August 14, 1999.

246

Ли Куан Ю, поздравление по случаю Первого мая, 1 мая 1984 года. Lee Kuan Yew, May Day message, May 1, 1984.

247

Kwang et al., Lee Kuan Yew, pp. 173–174.

248

Ли Куан Ю «В условиях глобализации. Уроки опыта Китая и Индии», речь на церемонии официального открытия Школы государственной политики имени Ли Куан Ю, Сингапур, 4 апреля 2005 года. «Lee Kuan Yew, “Managing Globalization: Lessons from China and India,” speech given at the official opening of the Lee Kuan Yew School of Public Policy, Singapore, April 4, 2005.

249

Ли Куан Ю «Сингапур: экономика XXI века», речь в Барселонской Торгово-промышленной и судоходной палате, Барселона, 14 сентября 2005 года. Lee Kuan Yew, “Singapore: A 21st-Century Economy,” speech given at the Barcelona Chamber of Commerce, Industry, and Shipping, Barcelona, September 14, 2005.

250

Kevin Hamlin, “Remaking Singapore,” Institutional Investor, May 2002.

251

Ли Куан Ю «Производительность труда. Время действовать», речь по случаю запуска месячника производительности 1983 в Зале для конференций Сингапура, Сингапур, 1 ноября 1983 года. Lee Kuan Yew, “Productivity: Time for Action,” speech given at the inauguration of Productivity Month 1983 at the Singapore Conference Hall, Singapore, November 1, 1983.

252

Zakaria, “Culture Is Destiny,” pp. 114–115.

253

Ли Куан Ю, речь на приеме по случаю китайского нового года, Сингапур, 15 февраля 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Chinese New Year Reception, Singapore, February 15, 1984.

254

Ли Куан Ю «Производительность труда. Каждый человек имеет значение», речь по случаю начала кампании борьбы за высокую производительность 1999, Сингапур, 9 апреля 1999 года. Lee Kuan Yew, “Productivity: Every Individual Makes the Difference,” speech given at the inauguration of the 1999 Productivity Campaign, Singapore, April 9, 1999.

255

Ли Куан Ю, речь на открытии Сингапурского Института английского языка, Сингапур, 6 сентября 2011 года. Lee Kuan Yew, speech given at the launch of the English Language Institute of Singapore, Singapore, September 6, 2011.

256

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 28 марта 2012 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, March 28, 2012.

257

Там же.

258

Ли Куан Ю, интервью с Чарли Роузом, 22 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, interview with Charlie Rose, October 22, 2009.

259

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill.

260

Там же.

261

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде по случаю 25-й годовщины Делового совета США – АСЕАН, Вашингтон, окру Колумбия, 27 октября 2009 года. Lee Kuan Yew, speech given at the U.S.-ASEAN Business Council’s 25th Anniversary Gala Dinner, Washington, D.C., October 27, 2009.

262

Ли Куан Ю, доклад на Чтениях памяти первого министра иностранных дел Сингапура С. Раджаратнама «Основы внешней политики Сингапура: Тогда и сегодня», 9 апреля 2009 года. Lee Kuan Yew, “The Fundamentals of Singapore’s Foreign Policy: Then and Now,” S. Rajaratnam Lecture, Singapore, April 9, 2009.

263

Вопросы и ответы с Ли Куан Ю на гала-обеде по случаю 5-й годовщины со дня создания Школы государственной политики имени Ли Куан Ю, Сингапур, 2 сентября 2009 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the Lee Kuan Yew School of Public Policy’s 5th Anniversary Gala Dinner, Singapore, September 2, 2009.

264

Вопросы и ответы с Ли Куан Ю на встрече высших руководителей компаний стран-членов АТЭС, Сингапур, 13 ноября 2009 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the APEC CEO Summit, Singapore, November 13, 2009.

265

Ли Куан Ю «2009 год станет годом испытаний для сингапурцев», речь на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю китайского нового года, Сингапур, 6 февраля 2009 года. Lee Kuan Yew, “2009 Will Test the Character of Singaporeans,” speech given at the Tanjong-Pagar Chinese New Year Dinner, Singapore, February 6, 2009.

266

Lee Kuan Yew, “Changes in the Wind,” Forbes, October 19, 2009.

267

Lee Kuan Yew, “The World Is Truly a Global Village,” Forbes, March 26, 2012.

268

Ли Куан Ю «Как Сингапур будет конкурировать в глобальной экономике?», речь в Наньянском технологическом университете, Сингапур, 15 февраля 2000 года. Lee Kuan Yew, “How Will Singapore Compete in a Global Economy?” speech given at Nanyang Technological University, Singapore, February 15, 2000.

269

Ли Куан Ю «Роль Сингапура в азиатском буме», речь в Международной высшей школе менеджмента, Барселона, 13 сентября 2005 года. Lee Kuan Yew, “The Role of Singapore in the Asian Boom,” speech given at the International Graduate School of Management, Barcelona, September 13, 2005.

270

Lee Kuan Yew, “More Globalized, More Troubled,” Forbes, October 15, 2007.

271

Ли Куан Ю «Что будущее готовит для вашего поколения?», речь в конференц-зале Наньянского университета, Сингапур, 18 февраля 2003 года. Lee Kuan Yew, “What Has the Future in Store for Your Generation?” speech given at the Nanyang Auditorium, Singapore, February 18, 2003.

272

Ли Куан Ю, речь, произнесенная на обеде в Танджонг-Пагаре по случаю 42-й годовщины образования Сингапура, Сингапур, 17 августа 2007 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong-Pagar 42nd National Day Celebration Dinner, Singapore, August 17, 2007.

273

Ли Куан Ю, речь на конференции в память 2550-летия Конфуция и на 2-м съезде Международной ассоциации Конфуция, Пекин, 7 октября 1999 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Commemoration Conference of Confucius’s 2,550th Birthday and the 2nd Congress of the International Confucius Association, Beijing, October 7, 1999.

274

Ли Куан Ю, речь на форуме XXI века «Экономическая глобализация – Китай и Азия», Пекин, 14 июня 2000 года. Lee Kuan Yew, speech given at the 21st Century Forum on “Economic Globalization – China and Asia,” Beijing, June 14, 2000.

275

Ли Куан Ю, речь на встрече глав правительств стран Содружества «Мировая политическая арена. Глобальные тенденции и перспективы», Ванкувер, 13 октября 1987 года. Lee Kuan Yew, speech given at a meeting of the Commonwealth Heads of Government on “World Political Scene: Global Trends and Prospects,” Vancouver, October 13, 1987.

276

Ли Куан Ю, речь на гала-обеде на конференции глав крупнейших компаний мира по версии журнала «Форбс», Сингапур, 19 сентября 2001 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Forbes Global CEO Conference Gala Dinner, Singapore, September 19, 2001.

277

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю 40-летия Конгресса национального профсоюза, Сингапур, 6 сентября 2001 года. Lee Kuan Yew, speech given at the National Trade Union Congress 40th Anniversary Dinner, Singapore, September 6, 2001.

278

Lee Kuan Yew, “How Will Singapore Compete in a Global Economy?”

279

Ли Куан Ю, речь на праздновании 30-летия Японской торгово-промышленной палаты в Сингапуре, Сингапур, 28 января 2000 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Japanese Chamber of Commerce and Industry in Singapore’s 30th Anniversary Celebration, Singapore, January 28, 2000.

280

Lee Kuan Yew, “To Roll with Change but Not Abandon Values,” Straits Times, July 22, 2000.

281

Ли Куан Ю, речь на Мировом форуме этики и чистоты, организованном Институтом азиатской стратегии и руководства, Куала-Лумпур, 28 апреля 2005 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Asian Strategy and Leadership Institute’s “World Ethics and Integrity Forum,” Kuala Lumpur, April 28, 2005.

282

Lee Kuan Yew, “The Fundamentals of Singapore’s Foreign Policy: Then and Now.”

283

Ли Куан Ю, интервью с Леонардом М. Апкаром, Уэйном Арнольдом и Сетом Мидансом, «Интернешнл Геральд Трибюн», 29 августа 2007 года. Lee Kuan Yew, interview with Leonard M. Apcar, Wayne Arnold, and Seth Mydans, International Herald Tribune, August 29, 2007.

284

Ли Куан Ю «Экономический порядок или беспорядок после «холодной войны»?», речь на форуме газеты «Асахи», Токио, 29 октября 1993 года. Lee Kuan Yew, “Economic Order or Disorder after the Cold War?” speech given at the Asahi Forum, Tokyo, October 29, 1993.

285

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю национального праздника, устроенном в Общественном центре Танджонг-Пагар, Сингапур, 16 августа 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given at Tanjong-Pagar Community Center’s National Day Celebration Dinner, Singapore, August 16, 1984.

286

Радиопередача речи Ли Куан Ю, произнесенной 5 июня 1959 года. Radio broadcast of a Lee Kuan Yew speech given on June 5, 1959.

287

Ли Куан Ю, выступление перед членами парламента Сингапура и гражданскими служащими, Сингапур, 16 ноября 1959 года. Lee Kuan Yew, speech given to Singaporean assemblymen and civil servants, Singapore, November 16, 1959.

288

Ли Куан Ю, послание по случаю 1 мая 1962 года. Lee Kuan Yew, May Day message, May 1, 1962.

289

Радиопередача речи Ли Куан Ю, произнесенной 2 июня 1960 года. Radio broadcast of a Lee Kuan Yew speech given on June 2, 1960.

290

Ли Куан Ю, речь в Национальном центре отдыха, Сингапур, 25 апреля 1960 года. Lee Kuan Yew, speech given at the National Recreation Center, Singapore, April 25, 1960.

291

Fareed Zakaria, “Culture Is Destiny: A Conversation with Lee Kuan Yew,” Foreign Affairs, Vol. 73, No. 2 (March/April 1994), pp. 112–114.

292

Ли Куан Ю, речь по случаю 33-й годовщины национального праздника в Общественном центре Танджонг-Пагар, Сингапур, 15 августа 1998 года. Lee Kuan Yew, speech given at Tanjong-Pagar’s 33rd National Day Celebration, Singapore, August 15, 1998.

293

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), p. 86.

294

Ли Куан Ю «Политическое руководство в новых обществах», речь в Торговой палате Сингапура, Гонконг, 8 декабря 2000 года. Lee Kuan Yew, “Political Leadership in New Societies,” speech given at the Singapore Chamber of Commerce, Hong Kong, December 8, 2000.

295

Ли Куан Ю, речь на открытии второй встречи Малайзийского консультативного комитета солидарности, Сингапур, 18 декабря 1961 года Lee Kuan Yew, speech given at the opening of the second meeting of the Malaysia Solidarity Consultative Committee, Singapore, December 18, 1961.

296

Ли Куан Ю, речь на съезде Партии народных действий, Сингапур, 15 ноября 1982 года. Lee Kuan Yew, speech given at a conference of the People’s Action Party, Singapore, November 15, 1982.

297

Ли Куан Ю, речь на «обеде для руководства», Сингапур, 25 сентября 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given at a “dinner for the Establishment,” Singapore, September 25, 1984.

298

Ли Куан Ю, речь на массовом митинге в День солидарности Малайзии, Сингапур, 31 августа 1963 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Malaysia Solidarity Day mass rally, Singapore, August 31, 1963.

299

Ли Куан Ю, речь на первомайском митинге. Сингапур, 1 мая 1961 года. Lee Kuan Yew, speech given at the May Day rally, Singapore, May 1, 1961.

300

Ли Куан Ю, речь для гильдии выпускников Наньянского университета, Сингапур, 6 ноября 1960 года. Lee Kuan Yew, speech given to the guild of Nanyang University graduates, Singapore, November 6, 1960.

301

Сингапурская история: 1965–2000 гг. Из третьего мира в первый. Ли Куан Ю. М. «МГИМО – Университет», 2010. Lee Kuan Yew, From Third World to First: The Singapore Story, 1965–2000 (New York: Harper Collins, 2000), p. 688.

302

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, p. 31.

303

Радиопередача пресс-конференции Ли Куан Ю, 19 ноября 1961 года. Radio broadcast of a press conference with Lee Kuan Yew, November 19, 1961.

304

Ли Куан Ю, речь во время официального завтрака в парламенте Австралии, Канберра, 20 октября 1976 года. Lee Kuan Yew, speech given at a luncheon of the Australian parliament, Canberra, October 20, 1976.

305

Встреча вопросов и ответов с Ли Куан Ю в Королевском институте международных отношений, Лондон, 14 мая 1962 года. Question and answer session with Lee Kuan Yew at the Royal Institute for International Affairs, London, May 14, 1962.

306

Han Fook Kwang, Warren Fernandez, and Sumiko Tan, Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas (Singapore: Straits Times, 1998), p. 127.

307

Там же. С. 229.

308

Ли Куан Ю, речь на открытии Центра государственной службы, Сингапур, 15 августа, 1959 года. Lee Kuan Yew, speech given at the opening of the Civil Service Center, Singapore, August 15, 1959.

309

Ли Куан Ю, речь на семинаре на тему «Концепция демократии» в Центре политических исследований, Сингапур, 16 августа 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given at a seminar on “The Concept of Democracy” at the Political Study Center, Singapore, August 16, 1964.

310

Ли Куан Ю, речь на предвыборном митинге в Городском совете, Сингапур, 20 декабря 1957 года. Lee Kuan Yew, speech given at an election rally at City Council, Singapore, December 20, 1957.

311

Ли Куан Ю, речь на митинге в Кланге, Сингапур, 14 апреля 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given at a rally in Klang, Singapore, April 14, 1964.

312

Ли Куан Ю, речь на обеде в студенческом союзе Малайского университете, Сингапур, 30 ноября 1961 года. Lee Kuan Yew, speech given at a dinner of the University of Malaya Student Union, Singapore, November 30, 1961.

313

Ли Куан Ю, речь при принятии присяги сингапурским кабинетом министров, Сингапур, 2 января 1985 года. Lee Kuan Yew, speech given at the swearing-in of the Singaporean Cabinet, Singapore, January 2, 1985.

314

Ли Куан Ю, речь на церемонии оставления в силе положения об Охране общественной безопасности, Сингапур, 8 октября 1958 года. Lee Kuan Yew, speech given on the Preservation of Public Security Ordinance, Singapore, October 8, 1958.

315

Ли Куан Ю, речь на митинге на площади Фуллертон, Сингапур, 19 декабря 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given at a rally in Fullerton Square, Singapore, December 19, 1984.

316

Ли Куан Ю, речь в Малайском университете, Куала-Лумпур, 28 августа 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given at the University of Malaya, Kuala Lumpur, August 28, 1964.

317

Ли Куан Ю, речь накануне выборов в Сингапуре, 24 апреля 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given on the eve of elections in Singapore, April 24, 1964.

318

Zakaria, “Culture Is Destiny,” p. 119.

319

Ли Куан Ю, речь на встрече с сингапурскими гражданскими служащими в Политическом центре, Сингапур, 14 июня 1962 года. Lee Kuan Yew, speech given to Singaporean civil servants at the Political Center, Singapore, June 14, 1962.

320

Richard Lambert, Peter Montagnon, and Will Dawkins, “Veteran Asian Leader Scorns U.S. Policy,” Financial Times, May 19, 1999.

321

Ли Куан Ю, речь на ежегодном обеде Юридического общества Сингапурского университета, Сингапур, 18 января 1962 года. Lee Kuan Yew, speech given to the University of Singapore Law Society Annual Dinner, Singapore, January 18, 1962.

322

Ли Куан Ю, речь на церемонии Охраны порядка общественной безопасности, Сингапур, 8 октября 1958 года. Lee Kuan Yew, speech given on the Preservation of Public Security Ordinance, Singapore, October 8, 1958.

323

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю национального праздника, устроенном в Общественном центре Танджонг-Пагар, Сингапур, 13 августа 1987 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong-Pagar National Day Dinner, Singapore, August 13, 1987.

324

Ли Куан Ю, речь на праздновании 45-й годовщины Партии народных действий, Сингапур, 21 ноября 1999 года. Lee Kuan Yew, speech given at the People’s Action Party’s 45th Anniversary Celebrations, Singapore, November 21, 1999.

325

Ли. Из «третьего мира» в «первый». Lee, From Third World to First, p. 106.

326

Ли Куан Ю, речь по случаю национального праздника в Общественном центре Танджонг-Пагар, Сингапур, 15 августа 2010 года. Lee Kuan Yew, speech given at Tanjong-Pagar National Day Celebration, Singapore, August 15, 2010.

327

Han Fook Kwang, Warren Fernandez, and Sumiko Tan, Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas (Singapore: Straits Times, 1998), p. 194.

328

Ли Куан Ю, новогоднее послание, 1 января 1958 года. Lee Kuan Yew, New Year’s message, January 1, 1958.

329

Sunanda K. Datta-Ray, Looking East to Look West: Lee Kuan Yew’s Mission India (Singapore: ISEAS, 2009), p. 177.

330

Ли Куан Ю. интервью с Майклом Джекобсоном, 6 июля 2009 года. Lee Kuan Yew, interview with Mark Jacobson, July 6, 2009.

331

Ли Куан Ю, речь на форуме газеты «Асахи» «Создаем XXI век. Токио, 20 ноября 1992 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Create 21 Asahi Forum, Tokyo, November 20, 1992.

332

Ли Куан Ю «Большие и маленькие рыбы в азиатских водах», речь на встрече в Клубе демократического социализма Национального Сингапурского университета, Сингапур, 15 июня 1966 года. Lee Kuan Yew, “Big and Small Fishes in Asian Waters,” speech given at a meeting of the University of Singapore Democratic Socialist Club, Singapore, June 15, 1966.

333

Ли Куан Ю, речь по случаю 41-й годовщины национального праздника в Общественном центре Танджонг-Пагар, Сингапур, 18 августа 2006 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Tanjong-Pagar 41st National Day Celebration Dinner, Singapore, August 18, 2006.

334

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 175.

335

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю открытия Общества управления бизнесом Национального Сингапурского университета, Сингапур, 27 августа 1996 года. Lee Kuan Yew, speech given at the University of Singapore Business Administration Society’s Inaugural Dinner, Singapore, August 27, 1996.

336

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 159.

337

Ли Куан Ю, «США: Возможности в Азии, Вызовы на Ближнем Востоке», речь в Южном методистском университете, Даллас, 19 октября 2006 года. Lee Kuan Yew, “U.S.: Opportunities in Asia; Challenges in the Middle East,” speech given at Southern Methodist University, Dallas, October 19, 2006.

338

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 130.

339

Tom Plate, Conversations with Lee Kuan Yew: Citizen Singapore: How to Build a Nation (Singapore: Marshall Cavendish, 2010), p. 177.

340

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, pp. 230, 233.

341

Там же. С. 245.

342

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, pp. 49–50.

343

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 22.

344

Ли Куан Ю, речь перед сингапурским парламентом при втором чтении «Закона (Поправок к Закону) Конституции Республики Сингапур», Сингапур, 24 июля 1984 года. Lee Kuan Yew, speech given on the second reading of “The Constitution of the Republic of Singapore (Amendment) Bill” before the Singaporean parliament, Singapore, July 24, 1984.

345

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю своего 60-летия, Сингапур, 16 сентября 1983 года. Lee Kuan Yew, speech given at his 60th birthday dinner, Singapore, September 16, 1983.

346

Радиопередача речи Ли Куан Ю 4 сентября 1962 года. Radio broadcast of a Lee Kuan Yew speech given on September 4, 1962.

347

Ли Куан Ю, речь на конгрессе Социалистического Интернационала, Брюссель, 5 сентября 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Socialist International Congress, Brussels, September 5, 1964.

348

Ли Куан Ю, речь на церемонии пуска буксира «Тего» Е.П. Ян Ди-Пертуаной Негара, Сингапур, 27 февраля 1960 года. Lee Kuan Yew, speech given at the launching of the S. H. B. Tug “Tegoh” by H. E. the Yang Di-Pertuan Negara, Singapore, February 27, 1960.

349

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, pp. 46–47.

350

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 109.

351

Там же. С. 151.

352

Ли Куан Ю, беседа с пятью иностранными корреспондентами, записанная Сингапурской радиокорпорацией, Сингапур, 9 октября 1984 года. Lee Kuan Yew, discussion with five foreign correspondents, recorded at Singapore Broadcasting Corporation, Singapore, October 9, 1984.

353

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д. Блэквиллом, 2 декабря 2011 года. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, December 2, 2011.

354

Ли Куан Ю «История творится не так, как пишется», речь на митинге, посвященном 25-летию Партии народного действия, Сингапур, 20 января 1980 года. Lee Kuan Yew, “History Is Not Made the Way It Is Written,” speech given at the People’s Action Party’s 25th Anniversary Rally, Singapore, January 20, 1980.

355

Ли Куан Ю, речь на церемонии присвоения степени доктора права Мельбурнского университета, Мельбурн, 21 апреля 1994 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Ceremony of Admission to the Degree of Doctor of Laws at Melbourne University, Melbourne, April 21, 1994.

356

Ли Куан Ю, речь, адресованная сингапурским министрам, первым заместителям министра, старшим официальным лицам государственной службы, Сингапур, 27 февраля 1979 года. Lee Kuan Yew, speech given to Singaporean ministers, ministers of state, and senior civil service officers, Singapore, February 27, 1979.

357

Ли Куан Ю «Вернувшийся студент. Общие фразы и противоречия», речь на Малайском форуме, Лондон, 28 января 1950 года. Lee Kuan Yew, “‘The Returned Student’: Platitudes and Controversy,” speech given at the Malayan Forum, London, January 28, 1950.

358

Радиопередача речи Ли Куан Ю, произнесенной 15 сентября 1961 года. Radio broadcast of a Lee Kuan Yew speech given September 15, 1961.

359

Ли Куан Ю, речь во время открытия Благотворительного фонда исследований и подготовки имени Девана Нира, Сингапур, 24 сентября 1966 год. Lee Kuan Yew, speech given at the launch of the Devan Nair Research and Training Endowment Fund, Singapore, September 24, 1966.

360

Ли Куан Ю, речь перед сингапурскими государственными служащими, Сингапур, 14 июня 1962 года. Lee Kuan Yew, speech given to Singaporean civil servants, Singapore, June 14, 1962.

361

Michael D. Barr, Lee Kuan Yew: The Beliefs behind the Man (Washington, D.C.: Georgetown University Press, 2000), p. 77.

362

Ли Куан Ю, речь, произнесенная в Кланге, Сингапур, 16 апреля 1964 года. Lee Kuan Yew, speech given at a rally in Klang, Singapore, April 16, 1964.

363

Ли Куан Ю, речь на обеде в канун празднования юбилея Имперского колледжа, Лондон, 22 октября 2002 года. Lee Kuan Yew, speech given at the Imperial College Commemoration Eve Dinner, London, October 22, 2002.

364

Ли Куан Ю, речь на обеде в Ассоциации иностранных корреспондентов, Токио, 21 марта 1967 года. Lee Kuan Yew, speech given at a dinner of the Foreign Correspondents Association, Tokyo, March 21, 1967.

365

Ли Куан Ю, речь на ежегодном обеде Сингапурской Федерации работодателей, Сингапур, 10 мая 1968 года. Lee Kuan Yew, speech given at the annual dinner of the Singapore Employers’ Federation, Singapore, May 10, 1968.

366

Ли Куан Ю, речь на обеде по случаю китайского нового года в Танжун-Пагаре, Сингапур, 10 февраля 2006 года. Speech by Minister Mentor Lee Kuan Yew at the Tanjong Pagar Chinese New Year Dinner, Singapore, February 10, 2006.

367

Ли Куан Ю «Азия, Америка и Европа на пути к взаимодополняемости и постепенном сближении экономик в новом тысячелетии», речь на симпозиуме Банка АБН АМРО, 6 июня 1997 года. Lee Kuan Yew, “Asia, America, and Europe in the Next Millennium Towards Economic Complementarity and Convergence,” speech given at the ABN AMRO Symposium, June 6, 1997.

368

Ли Куан Ю, речь на конференции в Международном институте стратегических исследований, Сингапур, 12 сентября 1997 года. Lee Kuan Yew, speech given at the International Institute for Strategic Studies Conference, Singapore, September 12, 1997.

369

Plate, Conversations with Lee Kuan Yew, pp. 110–111.

370

Ли Куан Ю «Отношения между Сингапуром и Великобританией. Старая дружба на новый лад», речь на обеде по случаю 55-летия Британской торговой палаты, Сингапур, 8 января 2004 года. Lee Kuan Yew, “Singapore-U.K. Relations: Bringing Forward an Old Friendship,” speech given at the British Chamber of Commerce’s 50th Anniversary Dinner, Singapore, January 8, 2004.

371

Ли Куан Ю «Культура предпринимательства в Сингапуре», публичная лекция о руководящей роли Хо Ри Хва в Азии, Сингапур, 5 февраля 2002 года. Lee Kuan Yew, “An Entrepreneurial Culture for Singapore,” Ho Rih Hwa Leadership in Asia Public Lecture, Singapore, February 5, 2002.

372

Ли Куан Ю «Руководителям «третьего мира». Надежда или разочарование?», лекция в Международном обществе Семьи Коллинзов, Кембридж, Массачусетс, 17 октября 2000 года. Lee Kuan Yew, “For Third World Leaders: Hope or Despair?” Collins Family International Fellowship Lecture, Cambridge, Massachusetts, October 17, 2000.

373

Краткий отчет о беседе между Ли Куан Ю и Джоном Торнтоном на Глобальном форуме «Будущее Китая», Сингапур, 11 июля 2011 года. Summary of a conversation between Lee Kuan Yew and John Thornton at the Future China Global Forum, Singapore, July 11, 2011.

374

Круглый стол руководителей с Ли Куан Ю, организованный Гарвардским университетом, «Личные качества в руководстве», Кембридж, Массачусетс, 18 октября 2000 года. Harvard University Leadership Roundtable with Lee Kuan Yew, “Personal Reflections on Leadership,” Cambridge, Massachusetts, October 18, 2000.

375

Kwang et al., Lee Kuan Yew: The Man and His Ideas, p. 103.

376

Ли Куан Ю, речь на встрече в рамках Подготовки и консультаций молодых руководителей, Сингапур, 10 апреля 1967 года. Lee Kuan Yew, speech given at a meeting of the Consultation Youth and Leadership Training, Singapore, April 10, 1967.

377

Ли Куан Ю, интервью с Грэмом Эллисоном и Робертом Д.Блэквиллом. Lee Kuan Yew, interview with Graham Allison and Robert D. Blackwill, March 28, 2012.

378

Han Fook Kwang, Zuraidah Ibrahim, Chua Mui Hoong, Lydia Lim, Ignatius Low, Rachel Lin, and Robin Chan, Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going (Singapore: Straits Times, 2011), pp. 389–390.

379

Ли Куан Ю, надгробная речь на государственных похоронах Го Кенг Сви, Сингапур, 23 мая 2010 года. Lee Kuan Yew, eulogy at the state funeral service for Goh Keng Swee, Singapore, May 23, 2010.

380

Kwang et al., Lee Kuan Yew: Hard Truths to Keep Singapore Going, p. 390.

381

Ли Куан Ю, интервью с Марком Джекобсоном, 6 июля 2009 года. Lee Kuan Yew, interview with Mark Jacobson, July 6, 2009.

382

Сет Миданс «День для размышлений Человека, который создал Сингапур», «Нью-Йорк таймс». 11 сентября 2010 года. Seth Mydans, “Days of Reflection for the Man Who Defined Singapore,” New York Times, September 11, 2010.

Content

Коллектив авторов
Сингапурское чудо. Ли Куан Ю

Предисловие

Кто такой Ли Куан Ю?

Кто слушает, когда говорит Ли Куан Ю?

Введение

Глава 1 Будущее Китая

Глава 2 Будущее Соединенных Штатов

Глава 3 Будущее американо-китайских отношений

Глава 4 Будущее Индии

Глава 5 Будущее исламского экстремизма

Глава 6 Будущее национального экономического роста

Глава 7 Будущее геополитики и глобализации

Глава 8 Будущее демократии

Глава 9 Как мыслит Ли Куан Ю

Глава 10 Заключение

О центре «Белфер» по вопросам науки и международных дел Библиография

Примечания