Максим Грек

По имени Феникс. Дилогия

Человек по имени Феникс

Что мне мир, раз в этом мире нет меня?

Мир мне нужен, если миру нужен я.

Игорь Северянин

Пролог

В воздухе повис тяжкий запах жженой плоти. Трудно дышать. Марлевая маска лишь усугубляет ситуацию, а латексные перчатки нещадно стягивают руки. Операция в самом разгаре.

Хирург, которому я ассистировал, обратил внимание на что-то в ране, указав рукой. Я автоматически кивнул, даже не разбираясь в чем дело. Мои мысли занимало утреннее происшествием и работу я выполнял чисто на подсознательном уровне, пока разум витал в недавнем прошлом.

Есть у меня вредная привычка (зародившаяся еще до обучения в университете) совершать каждодневную утреннюю пробежку и сегодняшний день не стал исключением. Вот во время пробежки, когда справа от меня бушевал поток грязной талой воды, а слева на склонах холма еще лежал нерастаявший снег, и случилось несчастье.

Вообще я крепкий малый и на здоровье никогда не жаловался, но в этот раз мне неожиданно поплохело: на глаза обрушилась тьма, уши заложило так, словно голову обмотали бинтами. Потерял сознание. Очнулся же, слава богу, почти мгновенно. По крайней мере, до того, как лицо погрузилась в пучину ледяных вод, куда я окунулся, стоило только телу остаться без контроля разума.

Пробежка сорвалась.

Сразу за этим поспешил домой, весь промокший, покрытый мурашками и непрестанно дрожащий, стараясь сохранить тепло, под безжалостно рубящими ударами ветра. На квартире переоделся и поплелся работать немного раньше обычного. По дороге же думал не о падении в реку, а о шустро посетившем сновидении. Казалось, что оно имело большое значение, но из-за скорого и неожиданного столкновения с ручьем, его вымыло из моей памяти. Остались лишь некоторые отрывки: мужик со злобным взглядом и палкой в руке, невероятно красивая девушка и целая армада прочих лиц, которые вспоминаются лишь тенями. Но каким бы важным ни был сон, он все же оставался сном и потому я довольно быстро про него забыл, а вот опасность потерять сознание в любой момент показалась важной. Ведь если это не единичный случай, то подобное падение означало обострение моей единственной болезни.

Пусть я с детства и невероятно здоров, но вот во время учебы выяснилось, что имеется у меня одна, но довольно интересная болезнь. С неожиданными проявлениями: вот ложусь спать, будучи совершенно целым и невредимым — а вот уже просыпаюсь утром и обнаруживаю себя серьезно избитым. Вначале подумал, что это проделки соседей по комнате (жил я в те времена в общежитии), отчего им пришлось доказывать, что не они меня избили, пока я спал. Пусть обвинение и сделалось для них непонятным и странным, но они старательно отметали мои нападки и, в конечном счете, оправдались. Так и не выяснив причины, я махнул на происшествие рукой, но следующими ночами ситуация повторялась. Вновь появлялись синяки и ссадины, образовывались ожоги и порезы. Опять подозрение пало на соседей (ведь никого другого в комнате ночью нет), но они, о прекрасные создания, добровольно решили прийти на выручку и всю ночь, не смыкая глаз, следили за покоем моего сна. К утру раны все равно появились и если бы не видеозапись (которая велась всю ночь), свидетельствующая, что меня не трогали, то мои подозрения вновь бы пали на головы неповинных. На записи было плохо видно (ночь все же), но раны на моем теле появлялись сами собой во время сна.

Потом все немного улучшилось и взамен свежих на теле стали появляться уже заживающие раны. Еще позднее ситуация вновь изменилась и стал я находить уже и вовсе шрамы, которых до погружения в сон не обнаруживал. Памятно появление шрама на плече, так сильно похожего на след, оставшийся от укуса здоровенной собаки или иного зубастого зверя покрупнее. В общем, что ни говори, но болезнь у меня весьма занимательная. И как я на нее не смотрел, но не мог с научной точки зрения объяснить подобное явление.

Позже, когда я переехал на свою новую (первую и единственную) квартиру, то мой друг, живущий по соседству, однажды видел, как я убегал из собственной квартиры со странным, не обычным для себя, выражением на лице. Тогда-то и стало ясно, что мой странный сомнамбулизм усугубляется.

А теперь я уже теряю сознание на ровном месте. Означает ли это, что мне скоро придет конец?! Я задавал себе этот вопрос, даже возвращаясь поздно вечером домой, устало передвигая утомившиеся от долгого стояния за операционном столом ноги. Взгляд бесцельно блуждал по округе, и не на чем было его сфокусировать: всюду лишь грязный снег и столь же грязные дома; мутные темные лужи на земле, а по небу летят еще более мутные низкие облака; и лишь люди, словно пестрые горошинки в однотонном стручке жизни, шатаются по этому тоскливому миру, не уничтожив в себе индивидуальность и доброту… по крайней мере в это хотелось бы верить. Когда вижу незнакомых людей, то стараюсь представить их жизнь. Приятно думать, что они счастливы, даже если это и не так. Мне нравится думать о полноценной жизни других людей и причина этому не моя профессия врача, а скорее внутреннее желание получить хоть капельку знаний: каково это — иметь настоящую семью. Ведь я тот, кто никогда не знал такого счастья, как семья. Не имел родителей.

Когда я подошел к своему дому и потянулся к ручке парадной двери, она неожиданно распахнулась и из нее шустро выбежала седая бабулька в малиновом платочке. Я с удивлением посмотрел во след умчавшейся на запредельной для такого возраста скорости незнакомой бабуси, пожал плечами и вошел в дом. Пока поднимался по лестнице до нужного этажа (лифт сломан) вспоминал еще одну столь же бойкую старушку.

Есть у меня одна бабулька — седьмая вода на киселе — с которой, даже и не вспомню когда повстречался, но знаю лишь одно — непонятным образом она оказалась единственной моей родней. Как я это узнал и откуда — вспомнить не могу. А это довольно странно, особенно если учесть, что я вообще ничего не знаю о родителях, а о далекой родственнице прознал. Но если дело касается моей бабки, то со странностями приходится иметь дело постоянно. Она живет в деревеньке, недалеко от города, и слывет за сильную ведунью-целительницу. Я на все эти суеверия не полагался, и каждый раз спорил с ней до хрипоты по поводу ее методов лечения; но она заботилась обо мне и была добра.

Именно к ней я и обратился за помощью, когда понял, что методы современной медицины не способны помочь с моей болезнью. Для этого отправился на вечерней электричке до соседней деревушки.

Когда прибыл, то все кругом уже погрузилось в темноту. Уличное освещение в деревню не провели, отчего оставалось идти, положившись на память. По сторонам от себя видел темные очертания домов, а на их фоне силуэты людей, молчаливых собак и голых деревьев. В некоторых домах зажгли свет, благодаря чему стало видно хотя бы часть пути. В этот вечер, вдали от городского освещения, было по-настоящему темно.

Дом целительницы располагался немного в стороне, за деревней. Если бы я не пользовался этим путем много раз, то, несомненно, забрел бы неведомо куда. Под ногами чавкала грязь, но иногда похрустывал и гравий и по этим признакам я судил, что не сошел еще с пути. Внезапно, когда дорога делала изгиб, обегая высокий холм, впереди меня, на черном покрывале ночи замелькали звездами две алые искорки. Раздался пьяный смех. Подойдя ближе, сумел различить очертания двух… нет трех людей: курящих парней и девушку. Лица мужского пола вели себя развязно. В руках держали пиво, а валяющиеся на земле подле них пустые бутылки явно говорили, что они уже достаточно зарядились. Обычная картина, которую можно встретить ежедневно и в любом уголке страны. И я бы прошел мимо, стараясь не замечать всей этой грязи, но состояние девушки заставило подзадержаться. Она не плакала, но выглядела явно готовой вот-вот разрыдаться. Она не могла убежать: парни нависли над ней, прижимая к стволу дерева. Ребяткам весело. Я свернул с дороги и подошел к компании, оставаясь незамеченным, и произнес:

— Уже поздно. Не пора ли разойтись по домам?

Продолжая мерзко улыбаться ко мне повернулись (явно не лицами, но мордами) два парня, и, даже не разглядев меня (виной тому темнота или застилающий их взгляд алкоголь), с трудом исторгли заплетающимися языками слова:

— Катись дядя!

Я же проигнорировал их недружественный тон и обратился теперь к одной лишь девушке:

— Разве мама не волнуется, что тебя в такое позднее время нет дома? Беги домой.

Парни смотрели с удивлением и непониманием. Туго соображали. Послушная девушка же, получив прямой приказ, побежала прочь. Парням оставалось лишь крикнуть ей вслед несколько матерных слов и «Эй, куда?..» Потом эти весельчаки вновь посмотрели на меня и хари их поменяли свое выражение на гневное.

— Теперь и нам пора расходится, — сказал я и собрался быстренько слинять (не возится же с незнакомыми пьяницами, оттаскивая их домой!), но нечто, мелькнувшее перед глазами вновь заставило меня задержаться еще на некоторое время.

— Ух, это было опасно! — потрясенно выдохнул я, когда убедился, что со мной все в порядке. — Не следует бросаться бутылками! Так и убить можно!

Но парней мои слова ни капельки не задели. Они уже готовили второй снаряд. Вновь, точно мне в голову, полетела бутылка из-под пива. На этот раз это не стало неожиданностью и мне даже не пришлось отбивать ее рукой, как в недавнюю их попытку. Я просто отклонил голову чуть в сторону, и снаряд ушел левее. За спиной раздался чавкающий звук — бутылка приземлилась в грязь. Я поразился: этот парень в пьяном виде метает предметы с удивительной точностью!

— Ну, хватит уже, — взмолился я, наблюдая как метатель поднимает с земли очередной снаряд, ничуть не огорчившись двум прежним неудачам. — Не надоело еще? Давайте разойдемся, пока вы никого случайно не прибили!

— Пошел к черту! — примерно так крикнул тот парень, что метко кидает бутылки, а друг его, подошел к нему ближе и закричал, подбадривая:

— Вали его!

Метатель размахнулся — я успел сказать «осторожно!» — бутылка смачно врезалась в парня за спиной метателя. Парень поддержки рухнул от удара в нижнюю челюсть сразу же. Бутылка, что внезапно с чем-то встретилась, выскочила из нетвердой руки парня-метателя и упала тому под ноги. Метатель, так ничего и не заметив, выбросил в мою сторону уже опустевшую руку, а после выглядел удивленным оттого, что так ничего в меня и не полетело.

— Что за?.. — он заозирался кругом в поисках пропавших приятеля и бутылки, но никого не обнаружил. Отступил на шаг, поскользнулся на бутылке, что прежде выпала, и замахал руками, стараясь удержать равновесие. Совершил еще шаг назад и натолкнулся теперь уже на тело своего приятеля, прилегшего отдохнуть после дружеского удара. Двойная ловушка сработала, и метатель, встретившись в полете со стволом дерева, рухнул на землю уже без сознания.

У меня же от всего увиденного «отвалилась» челюсть и примерно минуту я возвращался в норму. Это же надо! Беспокоясь за здоровье этих людей, я подошел и проверил все ли с ними в порядке и когда убедился, что они особо не пострадали и лишь крепко спят, успокоился и побрел дальше своей дорогой. «Хорошо, что сейчас не зима и им не грозит окоченеть — размышлял я, приближаясь к жилищу бабульки. — А то пришлось бы тащить их в деревню и объяснять всем, что синяки и ссадины этим пьяницам поставил вовсе не я, а они сами. Не думаю, что мне бы поверили!».

Во дворе, за знакомой калиткой, темно, но из окна на кухне льется свет. На шторе лежит тень, отбрасываемая хозяйкой дома — значит, она еще не легла. Постучал в дверь. Бабушка открыла сразу же и, увидев меня, улыбнулась. Она не стала спрашивать: для чего я заглянул — но сразу пригласила в дом. Провела на кухню и посадила за стол. Заварила чай. Поставила мед и мисочки со всяким вареньем. Попивая чай и разглядывая почти не изменившуюся за время моего отсутствия комнатку, я рассказал о проблеме. Бабушка внимательно выслушала. Когда я кончил рассказ и уставился на нее, ожидая ответа, то она удивила меня, громко рассмеявшись, да еще и приговаривая: «ни на что ваша хваленая наука не годна!». Подумал начать отстаивать интересы любимой работы, но вовремя остановился, памятуя о том, что наши споры быстро не заканчиваются.

— Помогу я тебе, — сказала старушка и удалилась готовить снадобье. Когда она вернулась и принесла с собой кружку с содержимым похожим на обычную воду, то предложила это выпить. — Теперь, когда ты вновь пойдешь во сне, то тут же и очнешься!

Спустя полчаса, когда ведунья вкратце рассказала все собранные ей сплетни, я простился с ней, тайком положил деньги под блюдечко с вареньем, и пошел обратно на станцию, еще не зная, что электрички в город не будет до утра.

И теперь, открывая собственную квартиру, я с содроганием вспоминаю ту ночь, когда возвращался в город пешим ходом, под внезапно начавшимся ливнем, думая, что заблудился и никогда не выберусь из леса.

Замок щелкнул и дверь открылась. Вошел. Включил свет и синхронно этому услышал бешеное стрекотанье раритетного стационарного телефона. Прыгая на одной ноге и пытаясь скинуть с другой ботинок, что вел себя словно приклеенный, поднял трубку и произнес обычное «алло».

— Ну, наконец-то дозвонилась! — услышал на другом конце нетерпеливый женский голос. Сквозь треск и шипение старой линии связи я все же понял, что со мной говорит подруга, с которой я встречаюсь. — Ты почему мобильник выключил?

— Должно быть, он разрядился, — ответил я, одновременно откидывая побежденный правый ботинок и оценивая состояние телефона. — Случилось чего?

— Случилось! Дети о тебе спрашивали. Надеюсь, ты не забыл, что обещал к ним зайти?

Подруга работает воспитателем в детском доме, в который я иногда наведываюсь: приношу детям подарки, играю с ними. Всячески стараюсь, чтобы их жизнь стала веселее и лучше.

— Такое я забыть не мог, — ответил я, победив теперь и куртку, которую снял, используя лишь одну незанятую руку.

— А про наше свидание завтра помнишь?

— Да.

— И ты придешь?

— Да.

— С подарком?

— Да.

— Что ты все «дакаешь»?! Скажи нормально!

— Я приду завтра на свидание и принесу подарок, — машинально ответил я, сожалея, что старый телефон имеет короткий провод, не позволяющий дойти до кухни и начать готовить ужин.

Когда же еще спустя четверть часа я наконец-то получил свободу и откинул ошейник в форме телефонной трубки и цепь из закрученного кольцами провода, то сразу же принялся опустошать содержимое холодильника, не беспокоя себя понапрасну лишними проблемами в виде жарки, варки и любой другой готовки. После улегся на диванчик, взял в руки сборник стихотворений, в очередной раз ругая себя, за то что неизвестно где посеял несколько любимых книг из личной библиотеки, и принялся познавать прекрасное. Но так ничего и не познав, заснул, прикрывши лицо книгой.

Глава 1

Куда уходят во сне…

Очнулся резко и сразу. Из царства сновидений меня прямиком и довольно бесцеремонно швырнули в реальный мир. Сквозь сомкнутые веки в глаза ударили солнечные лучи. Сильно припекло голову. Со всех сторон послышалось чириканье птиц, жужжание насекомых, скрип покачивающихся деревьев. Запахло травой и цветами. Воздух свеж и приятен.

Я понял, что вновь ходил во время сна, но проснулся, как меня и заговорила старая бабка. Вот только куда пришел?!

Кругом гудит лес, не слишком темный, но все же дикий. Ростут в большинстве лиственных пород деревья, а вот, какие именно сказать затрудняюсь — не силен в ботанике. Летают бабочки. Жужжат пчелы. Низко, почти над самой землей висит жаркое Солнце. Погода стоит летняя.

Куда это меня мог привести лунатизм, если во всей прочей стране сейчас только ранняя весна? Интересно! Не мог же я ходить и жить во сне с начала весны и до середины лета?! Или мог? Если мог, то болезнь моя воистину страшна.

От возможных перспектив прожить всю жизнь, так и не проснувшись, меня охватил ужас.

Над головой, задорно чирикая, пронеслась птичка. Подняв взгляд, внимательно посмотрел на нее и предположил (основываясь на голубом цвете пернатой), что это синица, но даже если и ошибся с определением видовой принадлежности (а я точно уверен, что ошибся), то решил звать эту птичку именно так. Она не улетала и, казалось, внимательно ко мне присматривалась! Играясь, поманил ее рукой и она, радостно чирикнув, опустилась мне на плечо, спокойно, как на веточку дерева. Я погладил ее осторожно, опасаясь спугнуть. Но напрасно я беспокоился. Не испытывая страха, она начала нежно чирикать прямо возле моего уха. У нее прекрасный голосок. Присмотревшись, заметил, что к лапке этой синички приделано колечко. Вероятно, это орнитологи окольцевали пернатую красавицу. Она меня не боялась, позволяя двигаться свободно: крепко держалась за плечо, не собираясь соскальзывать.

Насладившись видами и окончательно придя в себя, решил не сидеть больше под деревом, а отправиться искать людей. Нужно выйти к цивилизации, а там уж узнаю: где я!

Под ногами хрустела сухая трава, ветер развевал волосы. Кожаная одежда не стесняла движений и сносно вентилировалась. Замечательный наряд для прогулки по лесу — не порвется и не даст исцарапать тело владельца, колючими кустами, кои произрастают здесь целыми зарослями. Стараюсь не думать, откуда у меня взялась такая интересная одежда, боясь не выдержать и запаниковать, от новой порции невероятной информации.

Вокруг все мило, светло и доброжелательно. Лес действует на психику благотворно, так что я немного успокоился. То тут, то там выглядывают длинные заячьи ушки, а один раз пробежал олень. Даже и не думал, что в наших лесах водится столько живности!

Думаю, почти час я выбирался из леса, пока не попал на проторенную тропинку. Эта дорога шириной всего в пару метров, но я не сомневаюсь, что по ней ходят люди — кусты и ветки по сторонам от тропки, не совсем аккуратно, но все же подрезаны человеческой рукой. А значит: я не совсем заблудился! Прогуливаясь по этой дороге, я надеялся встретить кого-нибудь.

И встретил.

Из кустов выскочили четверо в шкурах и с топорами в руках. Лица их изукрашены черными и красными полосами; рты кривятся в грозном оскале.

Вот кого не ожидал встретить в современном лесу, так это разбойников! Да еще и таких колоритных! Разбойники-ролевики! Молодцы, даже костюмы сшили — вот это понимаю преданность любимому делу!

— Костяшки гони! — заявил один из разбойников.

— Что простите? — переспросил я, не понимая, о чем идет речь.

Стараясь занять более выгодную позицию, я передвинулся так, чтобы солнце светило мне в спину, а ролевикам соответственно в глаза.

— Все костяшки гони, а то твои собственные переломаем! — нетерпеливо ответил бандит, поигрывая топором.

Я так и не понял, что за костяшки он от меня ждет, но последствия неповиновения, осознал прекрасно. Задумался, как выйти из сложившейся ситуации. Видимо при этом на моем лице слишком явно обозначилась сосредоточенная работа мысли, к которой эти дикие ролевики не привычны, иначе, чем объяснить реакцию одного из разбойников, который принялся внимательно смотреть на меня, а затем удивленно распахнул во всю ширь глаза, рот и даже нос. Столь велико его непонятное для меня удивление.

— Простите! — закричал он, упав на землю и повалив следом товарищей.

Разбойники поступка не оценили и начали возмущенно рычать на предателя, но он принялся нашептывать им чего-то, попеременно указывая то на меня, то на спящую синичку на моем плече. Постепенно лица уже у всех разбойников вытянулись и на них отразился испуг.

— Простите нас!!! — вся группа лесных молодцев ритмично застучала пустыми головешками о землю, отбивая поклоны. — Не приметили вас сразу, господин Феникс! Не сердитесь!

— А-а, — только и смог протянуть я, совершенно теряясь в постоянно меняющихся обстоятельствах. — Да я не в претензии. Впредь не балуйте!

— Да-да! — обрадованно закивали разбойники и шустро скрылись в лесу.

Я пораженно стоял на тропе и сокрушался. Забыл же спросить у них дорогу к ближайшей деревне. Но где их теперь искать? Да и стоит ли?! Сумасшедшие они какие-то!

Отправился дальше. Когда уже вечерело, и меня заедала горькая мысль о предстоящей лесной ночевке, увидел на дороге капли крови. Кто-то ранен и я, не думая, поспешил на выручку, следя алые отпечатки. Далеко бежать не пришлось. Стоило прорваться сквозь заросли кустов, как увидел, прислонившуюся к дереву, девушку. Она прижимала рукой рану на правом боку. Текла кровь.

Не скрываясь, подбежал и сразу попросил показать рану. Назвался врачом и думал это ее немного успокоит. Но стоило попытаться отстранить руку девушки, как она тотчас же взбесилась и оттолкнула меня от себя. Я споткнулся обо что-то на земле и упал, а она словно дикая кошка прыгнула сверху. Умение некоторых женщин царапаться я уже изведывал на себе, но моя новая пациентка переплюнула в этом деле всех. С неимоверной скоростью она покрыла мое лицо и тело кровоточащими дорожками ран. Я старался защититься, но не успевал отражать все ее атаки и мог только выжидать. Понемногу она начала слабеть. Сказывалась потеря крови. Движения замедлились, стали вялыми. Тогда я воспользовался шансом, схватил ее. Она сопротивлялась, отчего кровь лишь сильнее потекла из раны.

— Успокойтесь, я хочу помочь! — сказал я, сдерживая эту дьяволицу.

Наконец-то она унялась, поняв меня. Так я вначале подумал. Но после увидел, что она попросту потеряла сознание. Я осмотрел рану и перевязал тем, что нашлось под рукой (а нашлось лишь крепкое платье самой девушки, ставшее теперь немного короче), но никаких средств, даже самых простейших, чтобы оказать надлежащую помощь у меня с собой быть не могло. Тогда понадеялся на великое авось, потому что ничего другого не оставалось. Ведь, раз есть дорога, то и вести она куда-то должна! Подхватил девушку на руки и побежал.

Деревья замелькали справа и слева от меня. Вместе со мной понесся крупный самец-олень, но моя скорость для него показалась ничтожной, и он, бросив меня, помчался дальше один. Я же старался бежать по возможности быстро, но и не причиняя девушке беспокойств.

А девушка в моих руках красива. Невероятно красива! Черногривая, черноокая смуглянка. В ней есть что-то такое, цыганское, свободолюбивое. Длинные прямые волосы вьются на ветру, а громоздкие сережки в ушах, гремят и названивают странную песнь. Показалось, что женщины идеальнее существовать уже просто не может. Уж столь она прекрасна, что дух захватывает при малейшем взгляде на ее лицо и тело. Но и что-то странное было в восприятии. Казалось, что я ее уже видел. Но где? Когда? Во сне? Нет. В видении!

Я чувствовал ее тепло, ее мягкость и вдыхал запах ее тела. Ощущая все ее существо, мне начинало казаться, что я могу забыться. Голова закружилась. Я пошел шагом и старался не думать о девушке, что сейчас у меня на руках. Не думать о ней! Не думать о ее руках… бедрах…

Когда я взял чувства под контроль, то вновь помчался по дороге, петляющей меж деревьев. После очередного поворота из зарослей мне наперекор выскочили два человека. Подумал: вновь разбойники. Но они лишь мельком посмотрев на меня, молчали. На их лицах отразились улыбки, и вот один сорвался с места и пулей помчался в лес, а другой пристроился бежать чуть позади меня и спросил, не нужна ли помощь, выказывая желание взять на себя мою ношу. Я ответил, что справлюсь сам и только поинтересовался скоро ли населенный пункт. Он ответил, что через десяток минут буду там. Тогда я поблагодарил человека и тот отстал.

Я посмотрел на спящую девушку и убедился, что она вполне в порядке. Кровотечение прекратилось.

Через десяток минут бега действительно вылетел из леса на простор. Открылась удивительная картина: крупная деревня на холме, обнесенная двумя кольцами стен из огромных бревен; заполненный водой ров и насыпь. Возле стен высится несколько деревянных же башен, на которых несут стражу люди в кожаных доспехах и с копьями в руках! Ворота также охраняются стражниками. На вершине холма выделяется крупный каменный дом.

Я старался не обращать внимания на странности и списывал их на последствия сонного гуляния, но с каждой присовокупленной странностью делать это становится все сложнее и сложнее.

У ворот в деревню собралась большая толпа всякого люда. Отличались они и по возрасту, и по полу, и по степени потрепанности одежд. Но объединяла их единая для всех широкая, радостная улыбка. На каждом лице видел живое и искреннее выражение счастья. Все довольны и радостны в этот превосходный летний вечер. Вот только чему они радуются?! Может тому, что я нашел их подругу, о которой они уже и думать забыли?! Ведь кем еще могла быть найденная мной красавица, как не жительницей этой деревни?!

Я подбежал к толпе, и вокруг сразу сомкнулось человеческое кольцо. Начался шум и гам. Я не мог понять, что они говорят, так как речь начали все и сразу. Каждый считал долгом дружески тюкнуть меня по плечу, или хотя бы коснуться руки.

— Тихо! — крикнул я, останавливая всеобщий гвалт. — Девушка ранена! Нужно срочно оказать ей помощь!

Только после моих слов все уставились на раненую, которую казалось до этого и не замечали. Толпа двинулась в деревню. Я шел в ее окружении. За людьми не имел возможности рассмотреть архитектуру места, в которое меня занесло, но ничего удивительного вряд ли предстоит узреть. Меня сопроводили до крепкого дома, из которого тянуло смешанным запахом крови и благовоний. Вошел внутрь и увидел пару коек, на которых лежат мужики с окровавленными повязками на телах. За ними присматривает старая женщина. «Целительница» — подумал я и понадеялся найти хоть какие-то медицинские инструменты в этом захолустье.

— Куда, бабуль, пациентку положить? — спросил у хозяйки жилища.

Старуха, посмотрела на меня и на мою ношу, и махнула рукой в сторону неприметного прохода, прикрытого замызганной ширмочкой. В следующей комнате стояла крепко сбитая кровать, сверху заваленная матрасом. Ни единого лучика света с улицы в комнату не проникало. Аккуратно уложив красавицу на предоставленное койко-место, вышел за инструментами и освещением.

Старуха занималась ранеными и меняла им повязки. У нее много дел и, заниматься новой пациенткой, по всей видимости, предстоит мне.

— Огня бы, да и инструмент… какой есть, — я недоверчиво осмотрелся в комнате, в поисках хотя бы намека на нормальную аптечку. — Нить, игла, йод, бинт.

За перечисление необходимых предметов я был удостоен лишь странного взгляда старухи и начал думать, что меня не поняли; но вдруг она достала шкатулку, бутылку и несколько чистых тряпок. Затем подала еще и зажженную свечу. Поблагодарив, ушел к раненой красавице.

Кое-как примастерил свечу, и ее дрожащим светом комнату немного прояснило. Затем осмотрел все полученное медснаряжение и тяжело вздохнул. Дела! В шкатулке лежит моток странных ниток из неизвестного мне материала и набор игл. В бутылке, по моему предположению, плещется вернейший напиток — самогон. И вот при помощи всех этих средств мне и надлежит работать! Молю бога, чтобы организм девушки справился с возможной заразой!

Старательно обработав рану, оставил красавицу поправляться в комнате целительницы, а сам вышел на улицу.

За то время пока работал, людей возле дома существенно прибавилось. Теперь тут вероятно собрались все жители деревни. Они так пристально смотрят на меня, что становится жутко! Припомнился недавно просмотренный ужастик, где точно так же герой попал в одно странное поселение, а потом с ним случилась… беда. Бррр, даже не хочу думать, что и меня ждет та же участь!

— Добро пожаловать в Холмогор, Феникс, — вперед выступил степенный мужчина лет пятидесяти. — Последний раз ты жил в нашем городе, будучи другим человеком. Рады приветствовать вновь!

Человек, несомненно, представляет в данном городе (и это город?!) власть. При звуках его речи вся многоликая толпа сделалась организованной и тихой; встали смирно, а под конец речи все люди неожиданно преломились в пояснице, отвешивая низкий поклон. Я опешил. Подумал, что у них в глуши сохранились какие-то древние традиции и ответил таким же поклоном.

Никто не решался первым выпрямиться. Целых пять минут (я считал!) мы стояли в полусогнутом положении! Я не выдержал первым и разогнулся. За мной выпрямился и главный мужик, а следом и прочие.

— Вы сказали Холмогор? — переспросил я у мужчины. — Можно ли поточнее?

— Не узнали?! — рассмеялся мужик. — Это Холмогор! Вы у нас давно не гостили, вот и не приметили! У нас и домов новых за то время, посчитай уж сколько сложили! Немудрено и запамятовать.

— Я понял, что этот… город зовется Холмогор, но в какой губернии или области мы находимся? — не оставлял я попыток, все же отыскать ответ на животрепещущий вопрос моего местоположения.

Народ захохотал. Я почувствовал себя шутом.

— Хол-мо-гор, — по слогам повторил мужик, под громовой хохот зрителей. — Какой ты странный!

— Не приставай к человеку! — подбежала девчушка не старше восемнадцати годков и загородила меня собой. — Он устал с дороги. Вы не знаете, какие великие дела, он совершил, до нашей встречи, а вы на него накинулись!

Синичка, что дремала на плече, при появлении девушки очнулась и радостно перелетела к ней.

— Да мы ж от великой радости! — закричали из толпы.

— Вам может и радость, а ему одно расстройство! — не прекращала попыток защитить меня девчонка. — Ему отдохнуть надо!

— Хорошо, что ты к нам погостить приехала, а то не знали бы, что с Фениксом делать! — рассмеялся мужик и похлопал девчушку по головке. — Приехала к нам из самого Сбора и теперь будешь учить, как господина нашего уважить следует! Да, Оля?

— Да, дядька Степан! — с вызовом ответила моя защитница, чем вызвала новый приступ смеха со стороны толпы.

Я же, пока происходила вся эта перепалка, рассматривал собравшихся здесь людей. Особое внимание, что и понятно, уделил старшему мужику и девчушке-защитнице.

Дядька Степан, обладатель крепкого тела, здоровых кулаков, длинных светлых косиц и зычного голоса. Одет он в длинный, до пят, странный балахон. Поверх меховая безрукавка. За поясом булава! Колоритный господин.

Оля же, как я заметил невероятно бойкая девушка. У нее приятный тонкий голосок, которым она весьма ловко умеет пользоваться. Не сказал бы, что она красавица, как например та раненая, но Оля мне понравилась. Она милая и веснушки на лице придают ей еще большее обаяние. У нее приятные рыжие волосы, кругленькие щечки и вздернутый носик. В ней так и чувствуется жизнь.

— Так, прекратить пустой треп! — объявил Степан, обрывая всякие споры. — Не забываем правил приличия. Нужно представиться. Я — Степан Сиреневая Погибель, старейшина Холмогора.

Только я открыл было рот, чтобы назваться следом, как начались представления всех прочих, кто присутствовал сейчас передо мной. Потом назвали и тех, кто по разным причинам не смог прийти. Я сразу потерялся в обилии имен и странных фамилий. Но когда сумел все же представиться сам, то меня все равно не послушали! Вот такие дела!

— Сейчас уже поздно, поэтому расходимся по домам, — сказал Степан, разгоняя всех чуть ли ни пинками. — Успеете еще навидаться с Фениксом!

Люди несмело разошлись. Задержались только староста, защитница и еще один паренек, что все время смотрел на меня с мечтательным выражением на лице. Его заметил, помимо меня и Степан, и быстро прогнал шикарным звучным пинком. Потом он повернулся к Оле, что продолжала стоять подле меня.

— Раз ты от него не отходишь, то давай: проводи до дома. А ты (это мужик уже обратился ко мне) если, что надо будет — посылай ее, рыжую! Она все устроит… но ты и сам знаешь!

Староста махнул на прощанье рукой и ушел. Мы с «рыжей» остались тет-а-тет. Она мигом сделалась тихой и смирной. Молча стояла, а ведь до этого готова была всех на пути разорвать! Странная она. Да и все тут странные. Не дают и слова вставить.

— Веди, поспать бы не мешало, — сказал я, стараясь расшевелить скромницу. — Я тут ничего не знаю.

Она кивнула и повела меня вверх по улице, все сильнее замыкаясь в себе, и отговариваясь лишь односложными фразами. А я задавал всякие незначительные вопросы, потому как ничего важного сказать не решался, надеясь утром, на свежую голову, выведать у местных, куда занесла меня нелегкая. Пока мы поднимались, я успел осторожно намекнуть, что как бы на мели и оплатить гостиницу пока не доберусь домой не смогу. На что она удивленно посмотрела на меня и ответила, что странно было бы Фениксу расплачиваться костяшками. Значит, так тут обзывают деньги. Странное название, но уж какое есть.

Мы поднялись почти на самую вершину холма, как девушка остановилась, топнула ножкой и сердито, но все же мило, уставилась на меня. Я не понимал, с чем связана ее постоянная перемена настроения и оттого сильнее занервничал. В этот момент она выглядит так: розовые губки сжаты, глаза широко раскрыты и, кажется, что она готова вот-вот кинуться на меня с кулаками.

— Извините, если чем-то обидел! — начал оправдываться я, даже не знаю за что.

— Ты меня не помнишь!!!

Над городком пронесся ее крик, и ветер, подхватив, понес его дальше. Она прикрыла ротик обеими руками. Постояла так, и неожиданно заплакала. Я совсем перестал понимать что-либо.

— Объясни, как я мог тебя забыть, если никогда и не знал?

— Хнык, — было ответом.

— Вы меня с кем-то перепутали! Я впервые оказался в ваших краях!

— Ты меня не помнишь! Феникс, я думала мы друзья! В Сборе я тебе во всем помогала! А ты меня забыл, хоть и прошло всего полгода!!!

Ух ты ж мать моя женщина! Да что тут происходит и куда меня занесло?! Почему меня принимают за волшебную птаху, а не за человека, кем я, несомненно, и являюсь!

— Меня Синя и тот узнал сразу! — указала она на птичку, что радостно перескакивала у нее с плеч на голову и обратно. — А ты — забыл!

И что делать?! Как ее успокоить?!

— Извини право слово! Но ты же сама говорила, что нельзя ко мне приставать. Я устал с дороги!

Как я жалок. Все чего сумел придумать, так это отложить непонятную и пугающую разборку на потом. Но, кажется, на нее это подействовало и она, ойкнув, побежала впереди меня, показывая путь. На время гроза миновала.

Мы пришли к тому большому каменному замку, который я заприметил еще при входе в город. Девушка провела меня по всем его коридорам и доставила в спальню.

— Я пока не буду мстить. Но утром непременно устрою взбучку за забывчивость!

— Хорошо, — устало ответил я, совсем не пытаясь понять ни ее, ни то место куда попал.

— Свой дом ты забыть не мог и потому объяснять где тут что не буду! Если голоден, то покушать принесу сейчас же… ну, что, голоден?!!

Сил отвечать уже не имелось, поэтому я устало кивнул, и девушка умчалась за едой. Я остался предоставлен самому себе. Накинулась апатия. То от чего открещивался весь день, начало потихоньку подтачивать барьеры разума. Я не допускал до себя те мысли, что могли бы пошатнуть рассудок, но они все же проникали в мозг и не желали проваливать оттуда.

Чтобы немного отвлечься начал осматривать временное жилище.

Большая и захламленная комната — вот куда меня поселили. Но тут не оказалось ни пыли, ни мусора. Держалось все в чистоте. Каменные стены и пол скрываются под шкурами животных; в беспорядке висят и валяются картины и холодное оружие. Стоит полка с книгами. Широкая дубовая кровать занимает место у стены. Я присел на краешек кровати.

Прибежала Оля, с подносом, на котором стоит тарелка с дымящимся супом и куском мяса. Отдала поднос и умчалась. Следом вновь прибежала и принесла еще еды, а потом и выпить. Я кушал с удовольствием, так как успел проголодаться за этой странный день. Она все время смотрела на меня и я, не выдержав этого взгляда, предложил ей присоединиться. Она отказалась, но все-таки взяла горсть орехов и начала их щелкать.

Вот удивительное же дело — принимает меня за знакомого ей человека и не может понять, что я это не он! Неужели мы с тем человеком настолько похожи?! Или это у Оли не все в порядке со зрением?! Да и прочие в деревне молодцы! Приняли меня радушно, но странно… И кто вообще этот Феникс? Куда я попал?

Я отставил опустевшие тарелки в сторону, а вместе с ними и вопросы. Все решил отложить до завтрашнего дня. Тогда подробно разъясню им, что они обознались и я совсем другой человек. И вообще, я заблудился! Завтра все выясню и распрощаюсь с этими странными людьми…

Даже не заметил, как моя голова уткнулась в шкуру, прикрывающую лежанку. Начал засыпать. Последнее, что подумалось, так это: «не уйти бы во сне еще дальше!».

Глава 2

Знакомство

Утро бодро встретило укусами вшей, так что я больше не мог находиться ни минуты под одеялом, кишащим этими кусачими тварями. Как уж проспал всю ночь и ничего не почувствовал — загадка!

Нужно решить все дела и объясниться по душам с населением этого интересного, с точки зрения самобытности, города. Для этой цели я вышел на улицу и принялся высматривать жителей.

Солнце только-только показало свой яркий лик, озарив все кругом мягким утренним светом. Когда я с удовольствием потянулся, разминая руки, моя тень стала столь длинной, что, соответствуй я этой тени, мог бы стать монстром-мутантом с прозвищем вроде «Спичка-до-Небес». Пока я разминался и предавался пустым мечтаниям, с крыши соседнего здания, радостно чирикая, спорхнула знакомая синичка, подло вчера променявшая меня на Ольгу. Теперь же птичка вновь воспылала ко мне любовью и устроилась в моих волосах, обустраивая там гнездо. Я все еще ощущал жгучую боль от ее предательства (особенно если учесть, что девушка променяли меня на другую девушку!), но против чувств не попрешь. Эх, любовь… Со всей открытостью любящего сердца я простил и вновь принял ту, кто однажды уже бросила меня. А если честно, то мне нравилась эта необъяснимая привязанность синички ко мне.

Искать по незнакомому городу незнакомых же людей оказалось немного пугающе (мог еще и заблудиться), и я вернулся в предоставленный дом, так никого и не повстречав. Нашел кухню и приготовил себе перекусить из обнаруженных там продуктов. За завтраком меня и застал гость.

Дом, хоть и представлял собой массивное каменное сооружение, немного смахивающее на средневековую крепость, но не имел даже простейших засовов. Должно быть, местное население столь честное, что никто ни о каких кражах и не помышляет. Поэтому в мое временное жилище свободно мог зайти любой человек и в любое время. Вот такой вот «любой человек», очень молодо выглядящий и зашел, неся в руках раму с картиной. Что изображено на картине я не видел, да особо и не присматривался, потому что был очень занят, давая ручной синичке по зернышку и наблюдая, как ловко она подбирает их и лопает.

— Д-доброе утро, г-господин Ф-феникс, — запинаясь, поздоровался гость. — Извините, что ввалился без приглашения и надоедаю…

Я неохотно взглянул на гостя и узнал в нем вчерашнего паренька из толпы, что так и следил за мной взглядом, а впоследствии получил пинок от Степана. Пытаясь выглядеть приветливым и дружелюбным, я поздоровался и попросил его ни о чем не беспокоиться. Гость перестал дергаться. Картину он поставил у стены, а сам, по знаку моей руки, сел за дубовый стол напротив меня. Молча я подвинул к нему тарелку с завтраком и он, немного смущенный, начал кушать. Я сразу заметил, что ему что-то нужно. Но пусть немного подумает за едой и спокойно решит, что говорить столь великому Фениксу, за кого он меня принимает. А вообще, мне повезло: не пришлось никого искать. Источник информации сам соблаговолил поступить в мое распоряжение.

— Я тебя узнал, — начал я разговор, когда с едой покончили и парень и синичка. — Ты был среди вчерашней толпы.

— Да, был, — смутился парень. — Меня Владиком зовут…

— Влад, значит…

— Владик, да.

— А я…, — начал было и я представляться, как меня уже ожидаемо перебили.

— Господин Феникс, я знаю кто вы! Вряд ли найдется человек во всем Холмогоре, кто не будет знать своего вождя в лицо!

— Объясни, Владик, я не совсем понял, что ты имеешь в виду.

— О-о, я знаю, вы удивлены! — распалялся парень, начиная махать руками от возбуждения. — Как это вас сразу узнали в нашем городе?! А очень просто — все это моя заслуга! Я срисовал ваш портрет с картины, что висит в Коридоре Огня в замке Сбора! Лишь недавно я вернулся, привезя много копий той картины…

— Стоп! Что за картина?! И кто на ней нарисован?

— Вы! — удивленно ответил Владик. — Кто же еще?! Мне было жаль, что ваш портрет только в одном экземпляре и потому я перерисовал его. Я хорошо постарался и теперь вас в лицо знают почти во всем Снорарле, а не только в Поле, как было раньше.

Ничего не понимаю. Как мой портрет мог оказаться в месте, о котором я даже и не слыхивал! Двойник объявился?!

— Что за Снораррр… Снорараррр… тьфу ты! Чертово слово! Что за место такое: Снорарл?

— Как это что? Вот где мы — так это Снорарл и есть!

Для специализированной лечебницы, в которой я, возможно, нахожусь, а если и нет, так скоро отправлюсь, название не самое лучшее. Бред какой-то!

— Не сердитесь на меня. Я действовал из лучших побуждений! Все ваши прошлые формы уже по несколько раз перерисованы, а теперешнего Феникса мало кто знал! Вот я и подумал, что неплохо бы показать народу, кто у него вождь! Кстати, вот за этим я и пришел!

Владик потянулся к картине и гордо поставил передо мной. Я впился в нее глазами.

— Не правда ли хорошо получилось скопировать?

— Правда… хорошо.

Передо мной на картине изображен человек в золотистой одежде с пуховым воротником и плащом отороченным мехом. Он сидит на мраморном троне, изображающем птицу, обнимающую крылами сидящего. Голову человека на портрете украшает изысканная корона инкрустированная рубинами и изумрудами. Человек властно и прочно сидит на троне, гордо взирая на всякого, дерзнувшего встретится с ним взглядом. На плече его застыла знакомая птичка-синичка, а лицо этого человека, как ни странно, принадлежит мне. Если человек, сидящий на троне — Феникс, а птичка на его плече (я же очень слаб в орнитологии, так что, чем черт не шутит) не синичка, а голубь, тогда… Уже можно читать шекспирово «The Phoenix and the Turtle» или же обождать немного?

— Могу помочь с подписью к картине.

— Э-э-э, слушаю, господин.

— Hearts remote, yet not asunder;

Distance, and no space was seen

Twixt the turtle and his queen;

But in them it were a wonder.[1]

— Ничего не понял, — ответил юный гость, со всем вниманием выслушав.

— Не знаешь английского? Я тебе запишу, да еще и с переводом.

А теперь от шуток, вновь переходим к серьезному.

Несомненно сходство с картиной есть, но это не могу быть я! Возможно парень, перерисовывая, сделал лицо чуть другим и по воле случая оно сделалось похожим на мое; а теперь я тут и… Нет. Слишком сложно! Должно быть проще. А если проще, то… именно я и изображен на этом холсте!

— Я сожалел, что не имел чести встретиться с вами лично, — продолжал говорить парень, счастливый оттого, что мне понравилась его работа. Должно быть, со стороны мой ступор показался ему восторгом. — Когда я прибыл в Сбор, вас уже не было. По слухам, я догадался, что вы обходите все Приграничье: следите за порядком. Великую работу совершаете для всех колдунов!

— Владик, — спокойно заговорил я, решив устранить возникшее недопонимание. — У вас сложилось неверное мнение. Я не Феникс! Я никогда не был в Сборе, чем бы это ни было. Не обходил Приграничье и ничего не знаю о месте, что ты зовешь Снораррргл!

Парень поразился моему откровению. Несколько секунд он обрабатывал полученную информацию и молчал. Я уж было понадеялся, что до него дойдет, но напрасно. Все что я сказал, он пропустил мимо ушей и не придал значения. Все было так же, как и вчера. Когда начинаю говорить, что меня спутали с кем-то по имени Феникс, то люди сразу становятся словно глухими.

— Скажите тоже! — рассмеялся он. — Может и соврали люди, что вы Приграничье осматривали. Я же не знаю! Это лишь городские слухи!

— Я не Феникс! — возопил я.

— Феникс! — утверждал парень, указывая на картину. — Тут точно изображен повелитель Снорарла Феникс! У него ваше лицо и птичка у него на плече тотчас как ваша, что сейчас по голове скачет! А что касаемо золотой одежды, короны и крылатого трона, так это добро ждет вас, дожидается в тронном зале Сбора! А значит вы — Феникс!

— Ох, моя голова! И почему местное население слышит, то, что хочет услышать, а не то, что говорю?!! — я начал методично биться головой о стол.

Владик поднялся, попятился к выходу и молчаливо покинул комнату. Он решил звать на помощь. Вернулся же он на удивление быстро и уже с подмогой. Это была Ольга. Она принесла некоторые вещи для меня, и немного еды, посчитав, должно быть, что я еще не завтракал. Выглядела она испуганной, ведь наверняка парень сказал ей, что я сошел с ума! Но увидев меня успокоилась. Подумаешь, головой стол ломает: Феникс же!

— Доброе утро, Оля, — первым поздоровался я. — Как спалось?

— Не жалуюсь! — резко ответила она, швырнув поднос с едой на стол. Удивительно, но еда не вылетела за поверхность стола, а лишь неравномерно распределилась по его поверхности. — За ночь не забыл моего имени?! Уже хорошо!

— Ты опять начала?! — взвыл я, только немного отходя от бессмысленного разговора с пареньком.

— А ты думал я как ты — забуду весь вчерашний день?!! Нет! Представь, что я чувствовала, когда узнала, что ты не помнишь меня!

— Я уже извинился! И вообще я не Феникс!

Тут же в разговор влез Владик и вновь повторил, что раз на картине Феникс, то и я — он! С ним и Оля согласилась, которая хорошо знает настоящего Феникса.

Честно говоря, я начал уже сомневаться, что на самом деле не являюсь Фениксом. Так настойчиво все встречные-поперечные кличут меня этим прозвищем, что скоро и сам начну так себя называть! Ужас!

Я посадил гостей за лавку, а сам стал за их спинами и повел рассказ о себе и своем горе; о том, как заболел; о старушке; и о появлении в этом месте. Меня слушали внимательно, но казалось, что всю лишнюю информацию, они пропускают мимо ушей. И почему-то все, что я им поведал, подпало под категорию «лишнее».

Все, что мои гости придумали, «внимательно» меня выслушав, так это пригласить на прогулку в город. Они даже и не сделали вид, что собираются помочь мне вернуться домой. Они просто игнорируют мои слова и ведут себя так, как им того хочется! Скорее всего, они решили, что их Феникс немного слетел с катушек и, чтобы не усугубить ситуацию, сделали вид, что не замечают этого. Ну и пусть!

Ольга, что сама недавно переехала в Холмогор, говорила о нем сдержано, постоянно проводя параллели со Сбором (городом, откуда она прибыла и которой я должен был знать, потому что я — Феникс). А вот Владик, также только недавно вернувшийся, говорил о городе восторженно, так и ссыпая на меня поток хвалебных отзывов. Оба они непременно желали показать город.

Я не знаю чем вызвано их восторженное чувство, испытываемое к этому наискучнейшему из возможных городов. Даже для меня, живущего отнюдь не в громадном мегаполисе, местная деревенька интересна лишь с научной точки зрения. Будь я историком, то непременно бы заинтересовался. Создавалось ощущение, что это место вырвано из далекого прошлого. Меня выгуливали по грязным улицам и показывали местные достопримечательности: дома виднейших жителей, простейшую кузницу, странную плавильню и прочий бред. В домах я видел лишь убогость и анахронизм. Все деревянное и нигде за весь обход, я не встретил ни единого кирпича! Стекло также малоизвестно им. Крыши преимущественно соломенные, а это, для меня, вернейший признак древности.

Виднейшие люди, как и их жилища, для меня также представлялись скучными и темными личностями. То расскажут о мельнике, то о мастере-плотнике, то о предсказателе погоды… и таких личностей тьма! Но и среди этих скучнейших людей попадались довольно колоритные фигуры. Чего стоит, например, «старшина охраны Лиходей» или «глава дозора Марат Игла». Даже жаль стало, что не встретил их лично, а стал знаком с ними лишь по недолгому взгляду на их жилища, малостью отличающиеся от прочих в городе. Им бы, думаю, подошли хоромы поколоритнее!

В городе так и не встретил ни единого признака цивилизации. Про телефон или радио вообще молчу, но я не увидел ни единого полиэтиленового пакета. А у меня на родине они всюду! Летают широкими просторами моей страны, подобно фантастическим медузам. Ведь, что если не мусор, характеризует степень развития населения? Но, хоть я и видел, что оказался в деревне уж очень оторванной от привычной мне цивилизации, я не сдавался… а если точнее, то старался не думать, что за хрень творится вокруг. И почему не покидает ощущение, что мы все говорим на иностранном языке?

Потом мы еще прошлись по городку, захватили свежего душистого хлеба, парного молока, мяса и вернулись в мое временное жилище.

— А чей это вообще дом? Хозяин не против, что я тут поселился?

На меня посмотрели, как на сумасшедшего и не стали спешить с ответом. К таким взглядам уже следовало бы привыкнуть и не обращать внимания, но все же меня это еще немного тревожит. Это я на них должен смотреть, как на свихнувшихся, а не наоборот! Ведь они такие и есть!!!

— Это дом Феникса, — решил разъяснить мне Владик. — Твой дом, вот уж на протяжении четырех твоих форм! В нем жила и предыдущая форма Феникса, но, ты это должен знать! Странный ты все же!

Это что же получается: Фениксов было много?!! Типа королевский род с наследственной связью или что?! То есть меня принимают за сына старика-Феникса! Как им вообще такой бред мог прийти в голову!

Решив не тащить больше в «чужой монастырь» свой тяжкий «устав», придумал зайти с другого бока и сделать так, чтобы меня начали хотя бы слушать:

— Представьте, что я, во время странствий по Сно-ра-р-лу, — начал я речь, тщательно подбирая слова и правильно выговаривая непонятные названия. — Получил сотрясение мозга и потерял память, — слушатели, напугавшись, ахнули. — Ничего не знаю, ни про Сбор, ни про Холмогор, ни про крылатый трон. Все забыл.

— Так вот почему ты меня не вспомнил! — кого-кого, а эту девчонку все время волновал лишь один вопрос. — Нужно было сразу сказать, что забыл все, а не только меня!!!

— Господин Феникс, теперь все ваши странности становятся понятны! Вы же не в себе! — обрадованный тем, что я чуток пристукнутый, а не просто психически нездоровый, парень вновь стал увереннее себя вести. — Только зачем вам было придумывать всю ту историю, что рассказали недавно? Вы придумали названия стольких чудных мест, что я даже потерял суть всего вашего рассказа. Что еще за «Россия»?

Ого, они даже такого не знают! А ведь когда я им рассказывал о моих бедах, то казалось, они внимательно слушают и все понимают. А они просто слушали и совсем ничего не поняли!

— Да-да, все именно так! — кивнул я, подтверждая любые домыслы моих слушателей. — Я придумал всю эту историю, так как и сам не знал кто я такой и откуда. Хорошо, что вы объяснили мне, что я — Феникс, повелитель всего Сно-ра-р-ла!

— Лишь формально, — поправила Оля. — Феня, ты действительно наш древний господин. Никто и не сможет припомнить те далекие времена, когда нами не управлял бы Феникс! Но теперь твою власть принимают лишь колдуны!

Я тяжело вздохнул. Только стало казаться, что во всем разобрался, как появились новые вопросы!

— Что еще за колдуны?

— Это мы! — в своей обычной манере, ничего не объяснив, высказался паренек.

Хорошо, что Ольга поняла, что такой ответ ничего не прояснит, и взяла на себя роль рассказчика:

— Территория колдунов раскинулась на востоке Снорарла, — при первых же словах девушки, Владик умчался прочь из комнаты. — От берегов реки-матушки и до самой Границы. У нас три крупных города: Сбор, Холмогор и Изгинар. Сбор — самый большой город, где расположена резиденция Феникса — твой Дворец. О Холмогоре рассказывать ничего не буду, так как мы уже погуляли по нему. Изгинар же расположен примерно в четырех днях от Холмогора и представляет собой центр всей нашей боевой мощи…

Вернулся парень и принес с собой большой рулон бумаги. Развернул на столе и передо мной предстала карта. Нарисована эта карта красиво, старательно, но никакого масштаба или сторон света не предоставлено. Только я все равно впился в нее взглядом.

Весь север (если верх карты означал север!) интенсивно закрашен зеленым цветом, поверх чего картограф нарисовал различные деревья и это все, должно быть означало густой лес. На юге я распознал болото, в котором водились страшные нарисованные монстры. Восток и запад закрашен желтым и нарисованы домики и, предположительно, пшеничные поля. Карту испещряют несколько синих лент рек и самая крупная, пересекает центр карты с севера на юг. Рядом с рекой прочитал и название: «Река Матушка».

В месте возле реки нанесено обозначение города и подпись «Изгинар». На карте нашел и Сбор, который запрятался на самом восточном крае, в устье реки Живица. Обнаружил и Холмогор, но рядом с ним никаких интересных объектов автор не нарисовал. Скучный город не только в жизни, но и на карте.

Потом переключился на западную часть карты и заметил обозначение двух городов. Один, что поближе к центру, смешно звался «Лисичкина Игра», а другой, что западнее: «Крапивий Берег». Я сразу же спросил, что это за города.

— Города предателей! — с ненавистью проговорила Ольга. — Те, кто отказались служить Фениксу и взбунтовались против твоего законного правления!

— Вот негодники! — согласился я, посчитав, что от меня ждут реакции. — А что с лесом на севере и болотом на юге? Там тоже живут предатели?!

— Нет, те земли никогда не принадлежали тебе Феня. В болотах никто не живет — там очень опасно. А северный лес зовется Волшебным, а заодно и запретным. Живут в нем многие удивительные твари. А в самых дебрях Волшебного Леса раскинулся еще один лес — Эльфийский. Там по слухам, водятся…

— Эльфы, — прервал я рассказ девушки, так как разговоры о волшебстве начинали попахивать серьезными психическими расстройствами.

— Господин Феникс, вы начинаете вспоминать?!! — обрадовался Владик моему предположению.

— Немного, — ответил я. — Значит там эльфы, а вы себя колдунами считаете. Магичите понемногу?!!

— Вы и этого не помните?!! — поразился паренек, а девушка просто ответила «Да».

Я опешил. Мысли, что все время тщательно мной сдерживались, так и повалили лавиной наружу. Все эти странности: город со стеной, рвом, насыпью, башнями, замком и стражей; население в домотканой одежде, либо сшитой из шкур и кожи; весь средневековый быт населения; незнание ими стран, которые знаю я; да и просто наличие большого числа животных в лесах (где в наше время найдешь так много оленей, сколько я увидел за день блужданий по лесу!) — показывали всю необычность места, в которое меня занесло. А уж про то, что местные жители разговаривают на странном языке — вообще стараюсь не думать… иначе придется объяснять себе, почему и я спокойно понимаю их речь, сам говорю на незнакомом языке и читаю непонятные закорючки на местной карте. Вся эта фэнтезийность с самого начала бросалась в глаза, но я поставил фильтр, отсеивающий лишнее. Я действовал, как и местные жители во время разговора со мной, что тоже ставили фильтр, отбрасывая всю чужеродную информацию, принесенную мной! Но даже и сейчас, поняв все, я еще старался откреститься от фантастических идей, и повернуть все в шутку.

— А предатели те, небось, кентавры какие-нибудь?!!

— Кентавры?! — переспросил паренек. — А кто это?!

— Нет, — покачала головой Ольга. — Они оборотни.

— Оборотни, — повторил я это слово, и моя резко потяжелевшая голова рухнула прямиком на стол. Обед из мозга готов. Сварился.

Девушка и парень еще, что-то говорили, но я уже их не слушал. Меня охватывала апатия. Больше ничего выяснять не хотелось. Но совсем впасть в тоску мне помешали. Раздался шум и грохот, а следом в дом ввалилась толпа народа. Их вел знакомый Степан. Лица у всех были злые и разгневанные. Я поднял голову и встретился взглядом с настороженными людьми, ожидающими сигнала от старейшины.

— Утром была ранена старуха-целительница и убито трое стражников! — сразу начал гневную речь мужик.

Владик и Оля испугано вскрикнули. Я остался спокоен, но не из-за выдержки, а все из-за той же апатии.

— Тот подранок: девчонка, что ты притащил к нам — сбежала! Это она напала на старуху и убила наших стражей! Она зубами разорвала им глотки!!!

Меня передернуло от такого выражения. Но если это было не просто выражение, а именно действие со стороны той прекрасной женщины, то это еще ужаснее!

— Она оборотень!!! Ты привел к нам в дом врага! — продолжал изобличать меня старейшина, пока я пораженно молчал.

Оля и Владик удивленно посмотрели на меня и Степана. Для них все это странная драма, а для меня — глупая комедия, которую нужно скорее досмотреть и вернуться домой. Я понимал, что нужно принимать действительность, какой она и является, но не мог. Продолжал убеждать себя, что все это или сон, или галлюцинация.

— Ты вчера говорил странные вещи, да и не был похож на того Феникса, которого описывают нам в легендах наши предки! Даже Ольга сказала, что ты не узнал ее, хоть вы должны быть знакомы очень близко! — продолжал давить старейшина, готовый сказать финальное слово, долженствующее меня похоронить. — Ты не Феникс! Ты оборотень, что принял его форму с целью проникнуть в наш город и натворить гнусных дел! Сознайся!

Я продолжал смотреть эту несмешную комедию и чувствовал себя лишь скучающим зрителем.

— Постойте, — закричала Ольга, останавливая людей, уже готовых схватить меня. — Я его знаю лучше вас и могу сказать, что это он! Конечно, Феня немного странный, но он сказал, что потерял память!!! Он Феникс!

— Потерял память?! — рассмеялся старейшина. — Что за глупое оправдание! И ты поверила ему? Ты просто купилась на ту же оболочку, что и у твоего любимого Феникса! Вот и все, глупая девчонка!

— Но он Феникс! — заплакала девушка, когда меня все же схватили и насильно подняли из-за стола. — Владик скажи им!

Паренек немного растерялся от всего происходящего, но после слов девушки, тоже встал на мою сторону.

— Он — Феникс! И сомневаться в этом значит вызвать на себя его гнев! Посмотрите — он точная копия нашего господина с картины. У него даже птичка точно такая же, а это уже верное доказательство! Сейчас он потерял память, но когда она к нему вернется, то Феникс обратит гнев на тех, кто обвинил его в предательстве! Обвинять самого Феникса в измене колдунам, это все равно, что обвинять птицу с небес, в том, что она не речная рыба! Это глупо и невозможно!

Степан задумался и внимательно посмотрел на картину, что все еще стояла в комнате. Потом посмотрел на меня и снова на картину. Убедился, что синичка, беспокойно кружившая над всеми нами, и недовольно ругавшая незваных гостей, такая же, как и у Феникса с картины. Но потом Степан чего-то вспомнил или придумал, и лицо его озарила довольная улыбка.

— Из-за того, что ты нарисовал и распродал десятки подобных копий, оборотни наверняка знают, как выглядит нынешняя форма Феникса и уже могли скопировать ее и даже найти точно такую же птичку, для достоверности. Единственное чего они не могли бы сделать, так это повторить те Силы, коими может повелевать лишь Феникс! Как вам всем известно, тело нашего повелителя крепче стали, а руки его способны разорвать самого могучего медведя на части. Так вот сейчас и проверим! И даже если это настоящий Феникс, то я готов понести наказание за то, что совершу, но удостовериться в безопасности моего народа!

С этими словами Степан выхватил из-за пояса булаву и выставил ее перед собой. С нее сорвался сгусток фиолетового тумана и устремился ко мне. Я ощутил опасность. Мгновенный выброс адреналина помог вырваться из сетей апатии, а заодно освободиться от людской хватки. Я растолкал всех от себя, а затем метнулся, пригибаясь под летящим снарядом. Я не знал, что это, но точно что-то опасное!

Потратив время на откидывание противников, я не успел своевременно уклониться от тумана. Он легонько коснулся моего плеча, оставляя сильный ожог. Всего затрясло от резко нахлынувшей боли. Я рухнул на пол.

— Вот видите! — обрадованно произнес старейшина, убирая обратно жезл. — Это не Феникс! Он даже от слабого луча не защитился! Этот даже среди оборотней, должно быть, слабейший! Послали нам мусор, из тех, кого не жалко!

— Что с ним делать?

— Бросьте в Яму. Посидит ночку, а потом допросим его и отрубим голову. На большее он не годится!

Последние слова я уже разбирал с трудом. Сильная, жгучая боль все усиливалась и усиливалась.

— Как бы не помер он!

— Ах да! Чуть не забыл. Я же распространение яда не остановил! Эх, вот забыл бы, а завтра и допрашивать некого было бы! Уносите его!

Последнее, что услышал, прежде чем рухнуть в забытье это чей-то плач и крик «Феня!!!»…

* * *

Прежде чем неповинного героя, прозванного Фениксом, заперли в темницах Холмогора, произошло другое интересное событие.

Прошедшим днем, в одной деревеньке, расположенной примерно в четырех днях пути от места заточения героя, основал штаб лидер многочисленной армии Растак Белая Грива. После полудня, когда он, с видимым удовольствием, наблюдал копошение армии, его отвлекло стремительное появление черной тени, что подлетев к насторожившемуся лидеру крупной армии, тут же обернулась не тенью, но девушкой. Той красавицей, которую спас названный Фениксом герой. Той красавицей, что ночью очнулась во вражеском городе, и сбежала.

— Коша, что с тобой? — взволновано, проговорил Растак, опознав в уставшей, израненной девушке свою дочь.

— У Холмогора… Напал человек в белом… Опасен…

Кроме этих вымученных слов девушка ничего не смогла сказать. Она потеряла сознание, что и не удивительно, учитывая тот громадный путь, который она преодолела за столь короткий срок, и с ранами, что так еще и не зажили. Но Растаку хватило и этого. Он давно ждал начала войны, впрочем, говаривая всем, что не желает ее. Вождь не зря придвинул армию так близко к Холмогору — он ждал момента напасть. И вот момент настал. И пусть лидеру ничего не известно о действиях противоположенной стороны, но он не сомневался, что вина в развязывании столкновения лежит именно на них, а не на нем, миролюбивом ценители войны.

Растак, после того, как обеспокоился надлежащим уходом за дочуркой, подозвал к себе одного из вернейших людей — Ракха Две Жизни и приказал тому отправиться на разведку вместе со своим отрядом.

Лидер оборотней тайно радовался новой возможности столкнуться в бою с противником, оставившим вечно ноющий шрам на груди вождя, Фениксом, который смело называет себя правителем мира и который виновен в разорении подвластных Растаку поселений.

Ракх с подчиненными понеслись к вражескому городу, а Растак с удовольствием проследил взглядом их стремительный бег, пока отряд не скрылся за стеной леса — вождю нравилось, когда стая беспрекословно подчинялась его приказам.

Шестеренки войны неумолимо завращались, грозя перемолоть обе враждующие стороны, не разбирая правых и виноватых.

Глава 3

Недолгий пленник

Очнулся я еще до захода солнца. Запах плесени, сырость, темнота и писк — вот то окружение, в которое меня поместили. Вечером я еще мог различить противоположную земляную стену, но сейчас, с наступлением ночи, ничего уже не видно. Кругом лишь однообразная темнота, в которой я даже не мог понять, открыты мои глаза или же нет?

Пока я был еще беспамятен, меня привели и бросили в эту глубокую яму, прикрытую деревянной решеткой. Глубина ямы около шести метров и пытаться выбраться из нее по склизким от плесени стенам — гиблое дело. Да и про решетку не стоит забывать. Даром, что сделана из дерева, а не металла, но и такую мне ни за что не сломать.

Но я не грустил и не сдавался. Возможно, я очень оптимистичен, а может всего лишь не до конца осознал всей опасности сложившейся ситуации.

Из-за туч показалась луна, и осветила, хотя бы часть тюрьмы. Я увидел грязную солому, устилающую пол, а в ней множество блестящих глаз-бусинок. Не знаю, что это за звери. Возможно крысы, но утверждать точно не берусь. Они сновали вокруг. Дожидались подходящего момента. Вот я усну или потеряю бдительность, и они набросятся. Оттяпают нос или палец и опять скроются. А потом так и будут нападать, пока я совсем обессиленный не сдамся и не позволю творить со мной что угодно. Меня сожрут живьем. Не слишком оптимистичные мысли, при не слишком оптимистичных перспективах.

Поднялся с пола. Встал в полный рост. Немного ныло раненое старейшиной плечо, но прежняя боль прошла. Насколько позволяло освещение, осмотрел рану и удивился, заметив лишь покраснение кожи. Я ожидал химический ожог или его подобие!

Пока меня никто не беспокоил и я не мог ничего поделать со своим незавидным положением заключенного, я получил возможность обдумать все произошедшее. Обдумать и принять.

Те мысли, что я все время гнал прочь, вернулись и теперь так и вопиют: «Я знал! Почему не слушал меня?!!». Действительно, почему?

В магии и магах, чем бы они ни являлись, сомневаться больше не приходится. Ничем кроме магии объяснить тот туман не могу, да и не хочу (жезл с бластером спутать весьма сложно). Мне с самого начала сказали про колдунов, но я принять этой информации не пожелал. Больше такой ошибки не допущу, если, конечно, выберусь живым!

Я так задумался над оправдательной речью, с которой обратился бы утром к судье, что, должно быть, показался крысам ослабевшим. Иначе, почему они начали действовать?! Сразу несколько теней бросились ко мне. При бледном отраженном свете луны трудно стало уследить за их перемещениями, но я все же оказался готов к нападению. Одна крыса бросилась на лицо (и как только сумела прыгнуть на такую высоту), но повстречалась с кулаком. Она отлетела, врезалась в стену, а затем, упав, затерялась в соломе. Другие тени стали царапать ноги. Не желая быть искусанным этими переносчиками инфекций, я давил их ногами и отбрасывал от себя эти маленькие комки лютой злобы. Животные сообразили, что я еще в полном порядке, и ретировались, затерявшись по норам. Решили дождаться своего часа. Крепкие кожаные штаны и обувь оказались тварям не по зубам, так что мои ноги все еще невредимы, но расслабляться не стоит.

Когда по моим подсчетам минула полночь, наверху я услышал разговор. Крысы примолкли, предоставляя мне возможность вслушаться. Но сколько бы я ни слушал, не мог разобрать слов. Донесся лишь звук глухого удара, а затем наступила тишина.

— Феня ты тут? — услышал я голос и увидел знакомый силуэт с той стороны решетки. — Отзовись!

— Я тут, — ответил я, вставая по центру ямы так, чтобы меня лучше видели сверху. — Это ты Оля?

— Да. Ты жив? Сейчас уберу решетку.

С грохотом часть решетки откинулась в сторону, и в люк спустилась лестница. Я схватился за первую ступеньку, но вынуждено отскочил в сторону. Ко мне вновь метнулась крыса, не собираясь выпускать из заточения. Она кинулась, но угодила мимо, и теперь спряталась во тьме ямы. Я внимательно осматривался, пытаясь ее заметить… Другие крысы бездействовали.

— Забирайся, — прошептал нетерпеливый голос сверху.

— Сейчас, — ответил я и на секунду отвлекся.

Крыса вновь бросилась неимоверным прыжком, желая вцепиться в горло. И она, должно быть, уже чувствовала победу, ведь ее зубастой харе до моего лица оставались считанные сантиметры, но я перехватил ее прямо в воздухе. И крепко сжал. Тварь пыталась вырваться, царапалась и пищала. Я сжал сильнее. Зверь оказался крупным, но легким, а тело его подобно желе. Я с легкостью прорвал нежную кожу, и пальцы погрузились прямо в склизкое, теплое тело падальщика. По рукам сбежали горячие ручейки. Больше никто на меня не кинулся. Я их напугал. Прочие крысы остались мирно сидеть по норам, дожидаясь, пока страшный гость уйдет.

Я вновь взялся за лестницу и выбрался.

Вдохнул полной грудью чистый, лишенный вони, свежий воздух. Улыбнулся и осмотрелся вокруг. Луна сквозь тучи сумрачно освещала площадь. Я не узнавал это место, но за день экскурсии мы обошли далеко не весь город. Рядом со мной стояла одновременно счастливая и удивленная Ольга. А возле ямы валялся стражник, поставленный сторожить меня. Гадать, кто его вырубил, не приходится.

Ольга переводила взгляд с меня, на то, что я продолжал держать в руке и обратно.

— Это что?!

— Крыса. Если нравится, то я еще тебе достану! В яме их много!

— Какой ужас! Брось ее!!!

— Это боевой трофей и я не могу его так просто выкинуть?!

Когда я схватил крысу в подвале, то во мне взыграл биолог и потребовал изучить новый, неизвестный науке вид полнее. Поэтому я и захватил тварь на поверхность и сейчас осмотрел. Что о ней можно сказать?! Мерзкая на вид, с короткой грубой шерстью, крупным носом, маленькими глазками и здоровенными зубищами. Размером с обычную собаку, но тело имеет вытянутое. Как я уже упоминал ранее, зверушка эта почти ничего не весит.

Руку я испачкал в крови, что вытекала из ран на ее теле. Крыса мертва. Я поразился, насколько хрупкой она оказалась. Мои пальцы проткнули ее шкуру и проникли в само тело зверя. Даже несколько странно, отчего тварь с таким нежным телом, не вымерла!

Вдоволь насмотревшись на крысу, я отшвырнул ее в сторону валявшегося на земле стражника. Пусть мой боевой трофей доставит ему радость, когда он очнется! Или хотя бы напугает.

— Ты точно в порядке? — взволновано спросила Ольга, не решаясь близко подойти к тому, кто только что держал в руках столь мерзкую пакость!

— Да. Испачкался, провонял, но в целом: полный порядок! Спасибо, что вытащила меня!

— Пожалуйста! Нужно уходить!

Она повела меня прочь с площади.

— Тебе нельзя больше оставаться в городе! Дядька продолжает считать тебя оборотнем и менять своего мнения не собирается. Другие жители поддержат мнение старейшины. И поэтому тебе нужно уходить!

— И куда же идти? К оборотням?!

— Они тебя с еще большей радостью посадят в такую же яму! Ведь для них Феникс — первый враг!

— Так, что ты предлагаешь?

Мы прошли много тихих улиц, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, проверяя, не заметил ли кто побега!

— Ты Феникс и в этом нет сомнений! Тебе не поверили лишь из-за страха перед оборотнями и их возможной атакой. Ты должен доказать, что являешься Фениксом!

— Но как я докажу это?! — сказал я, мысленно продолжив: «если не являюсь этим вашим Фениксом!»

— Продемонстрировав свою Силу!

— Насколько я понял под «силой» ты подразумеваешь магию? — переспросил я. — Вот уж чего точно не умею, так это колдовать!

— Умеешь! — с жаром возразила девушка. — Ты самый сильный колдун… да и вообще самый сильный! Ты — Феникс!!!

Мы уже подошли к воротам, ведущим из города, как услышали сзади грохот. Судя по звуку, рухнули деревянные ящики. Обернулись, в ужасе ожидая увидеть преследователей, но на глаза нам попался лишь один простой паренек.

— Владик, что ты делаешь?

Парень выбрался из-под завала, им устроенного, и подбежал к нам. В руке он держал походный ранец, и выглядел так, словно собирается идти в поход.

— Я хотел помочь Фениксу, но увидел, как ты, — он обратился к Ольге, — уже вызволила его и повела прочь из города. Я хочу идти с вами!

— Я никуда не иду! — опровергла девушка. — Уходит только Феникс. Как бы мне ни хотелось уйти вместе, но я не могу покинуть город. Не хочу выглядеть предательницей!

Ворота, как и положено, охранялись. Но мое сопровождение знало и иной путь. Мы добрались до городской стены и преодолели ее, протиснувшись сквозь небольшой лаз. Оставили позади насыпь и ров, и очутились под защитой деревьев.

— Теперь можно перевести дух! — облегченно вздохнула девушка.

— Так куда вы направляетесь, господин Феникс? — спросил у меня парень.

— Да, куда мне идти? — перенаправил я вопрос Владика Ольге.

— Ты забыл магию и единственные из всех, кто могут вновь направить тебя на верный путь — Мудрецы…

— Значит, господин Феникс направляется в Волшебный Лес? — переспросил паренек, возбуждаясь все сильнее.

— Да, вы должны добраться до Священного Бора и уговорить мудрецов помочь! — подтвердила догадку Владика девушка. — Ты ведь отправишься с Феней?

Парень не стал раздумывать — «Конечно!» — обрадованно крикнул он на весь лес.

— Тише! — зашипела на него девушка, убедившись, что крик никого не потревожил. — Отправляйтесь в путь, пока не наступило утро! Возможно, за вами пустят погоню.

Дружески распрощались и девушка тем же путем покралась обратно в город. Мы же с пареньком углубились в лес. Вести нас к цели взялся Владик, но он, словно новорожденный котенок, сам мыкался во тьме, не зная куда идти. Луна скрылась за облаками. В лесу царил полнейший мрак. Парень шел впереди и постоянно врезался в деревья. Двигались мы медленно, зато шумели на весь лес. Я точно помнил, что вокруг деревни расположены патрули охраны, и волновался, как бы не нарваться на них.

— Стой, — прошептал я парню, когда тот хотел совершить безрассудный шаг вперед и рухнуть в незамеченный им овраг. — Дождемся, пока луна выглянет.

Парень послушался и подошел ко мне, ориентируясь только на звук. Присел рядом. Выглядел он усталым, хоть мы и прошли невероятно малое расстояние. Пока переводили дух, я решил, что можно и поболтать:

— Скажи, почему ты так упрямо вел нас в овраг?!

— Овраг?! — удивленно переспросил парень. — Ни зги же не видно! Я шел прямо по направлению к Волшебному Лесу!

Я задумался, ведь для меня в лесу, хоть и темно, но разобрать где дерево, камень или злосчастный овраг не представляет сложности!

— Господин Феникс, а вы видите в темноте? — удивился Владик. — Прямо как оборотень!

— Скажешь тоже! Теперь и ты подозреваешь меня?

— Нет, конечно же, нет!.. Просто думаю, что вы удивительный! — даже в темноте стало видно, как его лицо покраснело от смущения. — Ничего не помня, вы сумели использовать магию и перестроили глаза на ночное зрение…

— Я ничего не делал. Это ты просто слепыш!

— Не правда! Я вижу в темноте так же, как и прочие люди. Просто я колдун, а не оборотень!

— Я тоже простой человек…

— Вы не человек! — прервал меня паренек. — Вы господин Феникс!

— Значит, Феникс не человек?! А кто же он… то есть я, такой?

Паренек собрался с мыслями, чтобы кратко, но и наиболее информативно поведать о величии моего двойника.

— Вы господин Снорарла. Более тысячи лет вы правите нами и защищаете. Поддерживаете Границу и не даете ей поглотить нашу землю!

— Но кто я?! Оборотень или колдун?!

— Э-э-э, не знаю. По слухам, вы владеете способностями и тех и других! Но опять же это лишь слухи. Но я им верю, ведь вы способны видеть во тьме!

Я не стал ему повторять, что ничего не делал. Впрочем, и меня удивило открытие, как хорошо я вижу безлунной ночью. Ведь только час тому назад, когда я сидел в яме, то ничего не различал в темноте! Неужели эти крысы оказались мутантами и сумели укусить меня! Теперь я тоже становлюсь мутантом!!! Ха-ха, глупость какая!

— Значит, только оборотни могут видеть в темноте?

— Нет. Я бы мог сделать так, чтобы в лесу стало светло… но нас сразу заметят!

— И что ты можешь? Ты владеешь магией?

— Конечно! Все колдуны в той или иной степени владеют. В бою от моей способности пользы мало, но во время блужданий по темноте — самое оно! Я могу создавать свет.

— Создаешь световой шарик или сам светиться начинаешь, радиоактивный ты мой?

— Могу и так и так.

— Сам себе фонарик! Удобно! Жаль, но ты прав и нам сейчас нельзя использовать эту магию. Но я хотел бы это увидеть.

— Конечно, господин Феникс!

Посередь мирной беседы я ощутил непонятное беспокойство.

— Тихо! — скомандовал я Владику, прислушиваясь к звукам леса.

Вокруг тишина, да и видеть ничего подозрительного не приходится, но тревога нарастает. Стараясь не шуметь, я поднялся и еще внимательнее прислушался к окружающему лесу. Прошелся немного, оставив паренька на прежнем месте. И заметил их. По лесу, осторожно, словно кошки, ступали люди в меховой одежде и без оружия. Четверо. Они шли прямиком к тому оврагу, возле которого остановились мы. Я сразу подумал, что это посланный за мной отряд! Если они нарвутся на паренька, то схватят его и посадят в ту же яму, что и меня. На съедение крысам! Я не мог убежать и оставить Владика им.

Припомнилось, что сказал Владик. Колдуны плохо видят в темноте! А значит и эта группа будет не способна увидеть меня, даже если я нападу на них. Нужно просто ошеломить их напором!

Группа врагов почти подошла к пареньку. Они, как мне показалось, знали, что он сидит возле самого обрыва и целеустремленно крались к нему. Я же подходил к ним.

Никогда до этого мне не приходилось красться. Это становится чем-то новеньким, неизведанным, интересным. Мне удалось подобраться достаточно близко. Я прыгнул на человека шедшего последним и мощным ударом вырубил его. Следом метнулся еще к одному — второй человек рухнул. Но против меня уже развернулись готовые и совсем не ошеломленные воины. Хоть меня и обнаружили, но я продолжал радоваться оттого, что сумел незаметно подкрасться к этим людям и даже обезвредить половину отряда. Невероятное достижение для дилетанта!

Оставшиеся в сознании колдуны мгновенно разрушили счастливое настроение, напав со звериной яростью. Цепкими взглядами они упрямо следили за моими передвижениями, а, следовательно, прекрасно видели в темноте! Наврал Владик. Я не замечал у них оружия, но работая руками на манер звериных когтей, они серьезно царапались, когда я пытался блокировать их непрекращающийся поток яростных атак. Если у них нет скрытого оружия, то каким образом они умудряются разрывать меня голыми руками до брызг крови?! Или это опять магия? Странный стиль боя. Но эффективным. На мне уже живого места не осталось! Мои блоки спасают лишь от смертельных атак. Но, хоть во время боя рассуждать на отвлеченные темы удается не слишком хорошо, я не мог не отметить, что болевой порог моего организма заметно повысился…

— Феникс, что происходит? — отвлек меня Владик, который ничего не видит и не понимает. В лесу по-прежнему темно. Из звуков доносится только чье-то тяжелое дыхание, да треск сучьев под ногами, да, возможно, бешеный стук моего сердца, мощным напором выливающего ценную жидкость из многочисленных ран. С таким набором скудных данных и немудрено, что мой товарищ растерялся.

— Феникс?! — повторил за Владиком один из нападавших. Повторил и отвлекся. Я использовал возможность и нанес удар. Хотелось отплатить им той же монетой. Сложив пальцы на манер «кошачьей лапы», я взмахнул рукой. Противник вздрогнул, и на меня брызнуло липким и теплым. Размышлять, что произошло, не было времени, лишь краем сознания я отметил, что ещё один враг перестал представлять опасность. С удвоенной силой набросился я на оставшегося противника. Тот стал отступать. Мы поменялись ролями. Он уже не нападал, а только ставил блоки. Но я, как и он прежде, рвал его «когтями». Когда же он, застонав от боли, открылся, опустив руки ниже, то я нанес заключительный удар, разорвав ему шею. Враг захрипел и забулькал, а меня всего обдало теплой кровью.

Во мне еще бурлил адреналин, но даже сквозь кровавую завесу, я сообразил, что за этой группой могут послать и другую, а значит нужно уходить! Я подбежал к пареньку, сцапал его за руку и потащил следом за собой.

— Феникс, это вы? Что произошло?!

Я молчал и старался убежать как можно дальше. Бежал так быстро, что Владик не поспевал за мной. Приходилось все время его тащить. Когда последствия боя начали понемногу сходить и уровень адреналина в крови понизился, я оглянулся и увидел, что паренек выдохся и к тому же исцарапался о кусты. Я остановился. Он упал на землю и тяжело задышал. Я решил, что мы убежали достаточно, да и дальше паренек бежать уже не мог. Он сразу уснул. Я же подумал о том, что, вероятно убил сегодня человека. Стало неприятно, да еще и эта кровь, что покрывала всего меня, ясно доказывала, что все произошедшее не обернулось сном. Хорошо, что я привычен к виду крови, а то впал бы в истерику.

Пока выдалось спокойное время, я решил осмотреть свои раны, впрочем, ни на что кроме самого осмотра не рассчитывая. Оставшись в лесу, совсем без всего, я не смог бы даже продезинфицировать раны, в которые попало много внешнего мусора и земли. О первичной хирургической обработке стоило только мечтать, но посмотрев на руки и тело я заметил только легкие царапины, похожие на те, что оставляет играющий котенок маленькими коготками и зубками. Никаких серьезных ран не увидел. Или они пропали, или не так уж сильно меня и покарябали… Даже и не знаю какая из двух невероятных гипотез вернее.

Владик очнулся, когда уже светало. Потянулся и, позабыв недавний бег, повернулся посмотреть на меня. С обожанием взглянул на мое лицо, но обожание мгновенно сменилось ужасом. Должно быть, такое лицо — не то, что парень вроде него желает лицезреть по утрам. Я же не девушка. Но он не убежал, а сразу взял себя в руки и взволнованно произнес:

— Господин Феникс, вы в крови!!!

Должно быть, со стороны я выглядел еще ужаснее, чем себе представлял.

— Нас догнал отряд преследователей. Я сразился с ними, — кратко пояснил я случившееся. — Напрасно ты говорил, что колдуны не видят в темноте — еще как видят! Я победил этих четырех воинов!

— Вы победили четверых патрульных?! А ведь говорили, что забыли магию!

— Я и не вспомнил! Неважно… Не хочу об этом вспоминать! Лучше веди скорее к Мудрецам!

* * *

За то время пока Феникс, совместно с новым товарищем Владиком, все еще двигался в направлении Бора, в Холмогоре уже успели обнаружить пропажу колодника. О чем не замедлили разбудить и сообщить старейшине Степану, который, не отойдя порядком ото сна, все не мог сообразить, зачем его так рано побеспокоили.

Старейшина самолично осмотрел Яму и убедился, что заключенный действительно сбежал. А также Степан увидел в яме несколько мерзких трупиков подземных животных, коих в народе прозвали Земные Кошмары, и которых неопытные или малознающие люди могли спутать с самыми обыкновенными гигантскими крысами.

— Выслать погоню? — спросил старейшину десятник Холмогора.

— Поздно. Если он шпион, то уже находится под защитой оборотней. А если не шпион — то Феникс, а значит, нам подавно незачем его преследовать.

— Вы думаете, мы ошиблись?

Старейшина ничего не ответил, он лишь продолжал смотреть на мертвое тело Земного Кошмара, шкуру которого легко прорвали в нескольких местах. А ведь у этого подземного животного невероятно прочная кожа, которую даже оборотни с их Когтями не легко пробьют! Выбраться из ямы кишащей этими неожиданно появившимися паразитами — почти невозможно!

«Неужели я ошибся» — размышлял старейшина, когда вместе со стражей отправился вылавливать и уничтожать Подземных Кошмаров. Если эта напасть объявилась в городе — быть беде.

Глава 4

Сосновый бор

К полудню мы попали в объятия самого настоящего пахучего хвоей бора. Со всех сторон нас окружили сосны, уносившиеся ввысь корабельными мачтами. По ним, словно юнги, карабкались белки. Под ногами похрустывал ковер из сухих сосновых иголок. Кое-где из земли торчали муравейники, а их многочисленные обитатели трудилось неподалеку.

Мы шли в молчании. Владик не знал, где именно мы встретим мудрецов, да и как они выглядят, он тоже не знал. Вполне может статься, что мудрецы — живые деревья, а вовсе не люди. Волшебный мир же!

Мне было плохо. Застывшая кровь покрыла тело мерзкой коркой. Стало дурно от мысли, что могу натворить, во время настоящего боя. Никогда раньше не приходилось сражаться с таким остервенением. Не думал, что для сохранения собственной жизни способен голыми руками разрывать других людей.

Владик не обвинял меня в бесчеловечности, чего я подсознательно ожидал. Но отсутствие обвинений еще ужаснее. Это означало, что для места, куда завела меня Луна, убиение одного человека другим является делом совершенно обычным. Впрочем, мой мир, хоть и не сталкивал меня с подобным нос к носу, отличался от этого мира ненамного. Как же все это ужасно!

— Впереди ручей, — нарушил долгое молчание Владик и указал на густо заросший кустами овраг. И действительно я почувствовал в воздухе признаки близкой воды: характерную влажность и холод.

Широкий, но неглубокий ручей тек по каменистому дну. В ручейке резвились мальки, прыснувшие в разные стороны, стоило только войти в воду. Даже прежде чем напиться, я принялся, как очумевший, оттирать с одежды и лица засохшую кровь. Она припеклась, и отмываться совершенно не желала. Но я тер и тер одежду, будто пытаясь вместе с грязью очистить себя от всех постыдных воспоминаний прошедшего боя.

Владик не торопил меня. Стоя немного в стороне, он смотрел на прекрасный пейзаж: лес, ручей и горы в дали. Возможно, ему, как художнику, не терпелось запечатлеть эту красоту на холсте. Но я не мог точно знать, о чем он думал. Мы продолжали молчать. А читать мысли у меня пока еще плохо выходит…

Когда я перестал баламутить воду и накинул на себя мокрые, но сравнительно чистые вещи, то обострившимся в этом мире чутьем ощутил, чужое пристальное внимание. Осмотревшись по сторонам, увидел на противоположной стороне ручья три молчаливые фигуры, полностью закутанные в балахоны грязно-зеленого цвета. Из одежды выглядывали лишь бледные, лишенные эмоций лица подходящие для роботов, а не людей. Лица у всех троих схожие, словно этих роботов выпустили единой партией с одного конвейера. Они просто неподвижно и молчаливо стояли, смотрели на нас.

В знак приветствия и добрых намерений я помахал им рукой и перебежал на их сторону ручья. За мной прошлепал и Владик.

— Здравствуйте, вы мудрецы этого бора?

— Старики и больше никто, — после недолгой паузы ответил лишь один из мудрецов. — Зачем вы пришли в Священный Бор?

— Мне сказали, что вы способны научить магии, — ответил я и решил воспользоваться именем и ролью двойника. — Я Феникс, но я забыл магию и себя!

Мудрецы не переглядывались и даже не делали никаких движений, которые можно растолковать как переговоры между собой; лишь ветер ласково трепал полы их длинных балахонов; но я точно уверен в том, что они совещались.

— Мы не ведаем твоей магии, Феникс. Но если пожелаешь, мы можем дать тебе жилище и возможность вновь познать утраченную тобой власть.

— С благодарностью приму любую помощь, — поклонился я зеленым балахонам.

— А ты чадо, идешь с Фениксом или возвращаешься? — спросил мудрец Владика.

— Если возможно, то я хотел бы остаться с господином Фениксом.

— Хорошо. Идите за нами.

Балахоны пошли по лесу. Даже скорее поплыли. Было в их движении, что-то, заставившее меня подумать: «а присутствуют ли тела под этими одеждами или там одни только лица, а остальное все туман?!» Возможно, эти древние старцы ничто иное как призраки! Но даже если и так, то страха к ним я не испытываю.

Вели они нас не долго. По дороге два балахона куда-то незаметно испарились, а третий все продолжал лететь впереди нас. Лес кругом не походил на обжитой, а ведь, насколько я понял из рассказа Владика, в Священном Бору живет чуть ли не сотня старцев-мудрецов! И где они все?!

— Пришли, — сказал нам человек в балахоне, когда мы, наконец, из леса выскочили на поляну, которая представляла собой весьма занятное зрелище. Вся земля словно изрыта гигантскими кротами. На ровной местности торчат земляные насыпи, на которых лежат деревянные, а на некоторых и каменные люки.

— Выбирайте любую землянку и обживайтесь. Приду, когда устроитесь.

С этими словами старик уплыл в сторону леса и исчез в нем. Мы с пареньком переглянулись, словно говоря друг другу: «И что теперь?».

— Давай посмотрим на все удобства предоставляемых квартир.

Бодро двинулись к первому люку.

Стоило поднять крышку, как на нас дохнуло затхлым воздухом из отверстия, ведущего вниз. Этой землянкой уж точно давно никто не пользовался!

Я спрыгнул вниз, решив не полагаться на полусгнившую лестницу. Следом спрыгнул Владик. Он неловко приземлился, выставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие и не упасть.

— Давай, показывай магию, — попросил я друга, вспоминая его слова. — Свети!

Парень кивнул головой и принял сосредоточенное выражение лица. Он вытянул перед собой руку и над ней возник маленький такой шарик золотистого света. От шарика исходил ровный яркий свет, не похожий на мерцающий огонек свечи, а скорее родственный излучению люминесцентной лампы. Владик опустил руку и посмотрел на меня, ожидая похвалы, а свет так и остался висеть в воздухе.

— Молодец. А шарик так и останется на этом месте?

— Да, пока не потушу.

Мы осмотрели маленькую землянку, всю заваленную изгнившим и обратившимся в прах мусором. Сохранилось лишь несколько изделий из камня: нож, кружка, миска и мусор. По моей оценке комната не годилась для проживания, поэтому пришлось испытать удачу в других местах.

Следующая землянка представляла собой почти точную копию предыдущей, а вот третья сохранила в недрах целыми кровать и стол. Странно, но хоть они и сделаны из дерева, но сохранились крепкими. Позже облазили еще и другие землянки, кроме тех, что прикрыты каменными крышками, одного взгляда на которые хватило, чтобы понять всю тщетность попыток их откинуть. Нашли только еще один стол, кровать и стул. Все это перенесли в самую чистую землянку и принялись обустраиваться. Решили ночевать в одном жилище. Я, конечно, благодарен мудрецам за радушный прием, но слишком странные они и место, куда нас привели! Устроились в новом жилище на славу. Вычистили мусор, набрали мягкой еловой подстилки для кроватей, и Владик установил освещение. За это время в лесу стемнело.

— Устроились, значит, — напугал нас неожиданно раздавшийся голос старца, появившегося в землянке, словно из ниоткуда. — Я принес еды.

Зеленый балахон поставил на наш чистенький стол глубокую миску, в которой дожидался своего часа салат. Должно быть, у мудрецов где-то рядом огородик в лесу разбит. Из каких овощей сделан салат, я не знал, да и узнавать не хотел. Просто обычный зелено-оранжевый салат. Ничего странного — приходилось едать вещи и поэкзотичнее!

Старик пожелал нам приятного аппетита и сказал, что завтра зайдет, чтобы поговорить о магии. Затем также незаметно, как и появился — скрылся. Мы опять переглянулись с пареньком, и опять между нами пролетел невысказанный вопрос: «Что за фигня?!». И вновь вопрос остался без ответа.

— Покушаем… — неуверенно проговорил я, недоверчиво поглядывая на салат.

— После вас! — начал отказываться от роли дегустатора Владик.

Первым, предложенный салат, испробовал все же не я. Владик кричал, что не голоден, но мне удалось уговорить его попробовать. У меня не отвертишься! Когда парень прожевал кушанье, проглотил и, самое главное, остался жив, я перестал запихивать в него листья. Мы начали дружно есть.

Тренироваться начал уже на следующее утро.

Стоило проснуться, как мудрецы (на этот раз все три человека) повели меня далеко в лес. Шли часа два, развлекая себя по пути отвлеченными разговорами о теории магии. Слева от нас все время бурлил, дыша прохладой и свежестью, речной поток.

Мы поднимались в гору.

На самой вышине, под естественным каменным карнизом, мне предложили медитировать, словно какому-то тибетскому монаху-отшельнику. Я не спорил со стариками — они мудрецы, а я никто! Они знают магию, а я всего несколько дней назад и не думал о ней.

— Пытайся понять себя, — сказали напоследок балахоны и ушли, оставив меня один на один с собой, на продуваемой горной вершине.

С места, которое я выбрал для медитации, открывался грандиозный вид. Весь лес, весь мир открылся перед моим взором. Летали, парили различные крылатые твари. Подо мной, далеко внизу, бурлил водопад; река, изгибаясь, неслась, напирая, на берега Волшебного Леса. К воде осторожно, опасаясь нападения, подошло стадо оленей. Красота! И только далеко-далеко вся красота обрывалась захваченная дымящимися очертаниями Границы — стенками той гигантской бочки, в которую занесла меня нелегкая. Как мне объяснили, небольшой мир Снорарл огорожен со всех сторон неким бесконечным туманом, и если попадешь в эту Границу, то уже не выберешься обратно. Что находится там за чертой — никто не знает. Живы ли все те, кто потерялся в тумане — тоже никто не знает. Точно известно лишь, что обратно никто так и не вернулся.

Скрестив по-турецки ноги, я наблюдал за природой и пытался сосредоточиться… или расслабиться. Точно не знаю, чего больше желал. Медитация — непривычное для меня занятие.

Досидев на горе до самого вечера, я спустился и добрался до землянок. Меня встретил радостный Владик и показал набросок картины, что он успел наметить за сегодняшний день. Пока я сидел на горе, он меня рисовал, устроившись неподалеку. Да уж, вот что значит обожание! И почему ему так нравится Феникс? Он готов помогать мне, думая, что помогает ему!

Я похвалил его работу, а он пообещал закончить картину дня за три, если, конечно, я продолжу ему позировать.

— Объясни, как ты создаешь свет? — спросил я парня, решив узнать о колдовстве, так сказать, из первых рук.

Ровно за одну минуту Владик во всех подробностях, обрисовал использование своей силы. Но мне для понимания его речи потребовался еще час. Для использования магии не нужно быть гением или мудрецом, как я думал раньше, представляя волшебника с бородой, корпящего над толстенными пыльными фолиантами. Все, что нужно, так это тренировка и привычка. Даже концентрация не имеет особого значения! Насколько я понял из объяснений: магию колдунов (да и оборотней тоже) можно уподобить части тела, присущей с рождения. Что-то вроде третьей руки. То есть не нужно задумываться, как этой рукой пользоваться. Просто пользуешься и все!

До самой темноты и немного в ее окружении, я пытался сотворить заклинание света, подобное Владиковому. Но неудачно.

— Если я правильно помню, то ты говорил, что Феникс способен управлять магией колдунов и оборотней?!

— Совершенно верно. Много слухов ходит о ваших способностях. И это один из них.

— Так может я и не способен изучить любую магию?

— Возможно. Но вы ведь изменили глаза той ночью! А значит, использовали магию оборотней!

— Ну, не знаю, — неуверенно протянул я, падая на еловую постель. — Я все еще сомневаюсь в том разе… но раз ты так говоришь…

— А может, вы способны выучить не любое заклинание, а только некоторые, — продолжил разговор парень, укладываясь на свою кровать, — или просто нужно больше тренироваться.

— Значит тренироваться…

— Тренироваться!

Новый день повторил собой день ушедший. Медитация на горе, тренировка с Владиком и опять же у меня ничего не вышло. А вот на третий день, во время медитации, придумал я одну вещь и помчался опробовать ее под надзором художника, которому также пришлось свернуть работу и помочь.

— Вспомнился мне Холмогор и старейшина Степан, — начал я объяснять задумку. — Он еще атаковал меня той магией…

— Неприятные воспоминания, — согласился парень. — Но он желал добра городу! Не нужно держать на него зла!

— Да черт с ним! Думаю, следует попробовать его заклинание! Может чего и получится.

— Попробуйте, — неуверенно согласился художник. — Но, кажется, моя магия проще, да и показать ее могу в любой момент! А вот воспроизвести заклинание старейшины лишь по воспоминаниям — дело стократ сложнее… в лучшем случае!

Но, несмотря на пессимистический настрой Владика, я чувствовал уверенность в своих силах. У меня нет жезла, как у Степана, так что пришлось найти палку нужного размера. Выставил ее перед собой. Сосредоточился. Даже зажмурился, чтобы не отвлекаться.

— Невероятно! — услышал я голос парня и открыл глаза.

Вокруг палки, исполняющей роль магического посоха, клубился сиреневый туман. Как ни удивительно, но у меня получилось с первой попытки! Вот только заклинание действовало недолго. Туман за секунды поглотил палку, превратив ее в пепел, и исчез. Но я не остановился на достигнутом и, набрав еще много «жезлов», продолжил тренировку. Даже когда стемнело, я продолжал сжигать ни в чем неповинные ветви. Под конец тренировки уже удавалось управлять туманом, а не просто создавать его на жезле. Самому творить волшебство оказалось довольно интересно и весело. Я не слишком верил в возможность колдовать самому и согласился на всю эту авантюру лишь по причине переизбытка свободного времени. Попав в неизвестное место, этот Снорарл, я не знаю как выбраться домой, а следовательно, пока не найду дороги назад, я совершенно свободный человек, имеющий возможность заниматься какой угодно глупостью.

Четвертый день выдался наиболее продуктивным… точнее вечер четвертого дня. Вернувшись с горы, я сразу же принялся оттачивать владение магией старейшины. На поляне землянок выхватил кривой жезл (на самом деле это всего лишь жалкая коряга) и, не задумываясь, выстрелил из него колдовским лучом. Туман протянулся ядовитой линией от жезла и до стоящего на вершине холма камня, обволакивая его пеленой. Когда заклинание рассеялось, то я увидел, что громадная махина камня, уже чуть менее громадна. Я остался доволен испытанием. Не останавливаясь на достигнутом, пробовал управлять туманом и осознал, что его можно использовать иначе. Играясь им, словно ребенок пластилином, лепил из него что угодно, одной лишь силой мысли. Создал из этого опасного материала даже фигуры мудрецов, хозяев этого леса.

— Добрый день, — вернулся, неизвестно где пропадавший Владик и кивнул мне, а затем и трем туманным фигурам. — Господин Феникс, мудрецы вам объясняли, что-то по магии?

Я удивленно уставился на парня, что определил в моих довольно грубых подобиях Балахонов, настоящих мудрецов, а не подделок! Даже подумал, что у друга плохо со зрением!

— Ты видишь Мудрецов?!

— Конечно!

— Присмотрись к ним внимательнее. Только не касайся!

Ничего не понимая, но слушаясь просьбы, он подошел ближе и в упор уставился на фиолетовый туман.

— И зачем… — начал он возмущаться, но не договорил, а отскочил от заклинания подальше. — Граница меня забери!!! Что это такое?!

Объяснения не заняли много времени. Парень поразился, что я за такое короткое время умудрился не только выучить заклинание Степана, что само по себе сложно, но и сумел изменить его, что являлось делом практически неисполнимым! Парень рассказал, что продолжал видеть вместо облачков тумана — хозяев этих мест! И только присмотревшись, он понял, что это мираж! Новые знания позволили понять, что свойств у заклинания гораздо больше, чем отравление. Этот странный фиалкового цвета туман обладает качествами воплощать иллюзии, которые пожелает волшебник. Может это обусловлено испарениями от тумана, что попадая в легкие жертвы, заставляет мозг делать ошибочную оценку увиденному… хотя о чем я думаю?! Пытаюсь подтянуть полностью фантастическое магическое явление к логическому научному обоснованию! Лучше даже не пытаться понять, как эти заклинания работают… по крайней мере пока не начну во всей этой мути лучше разбираться.

Чтобы проверить собственные гипотезы я заставлял туман меняться в разных людей, животных и простые предметы. И всегда Владик видел именно ту иллюзия, что я желал! Не срабатывало заклинание лишь, когда форма объекта менялась на глазах у парня. В таком случае он продолжал видеть тоже, что и я.

Решив не останавливаться на достигнутом, я начал тренироваться и в заклинании света. Но тут вновь столкнулся с той же проблемой, что и раньше.

— Не выходит! — после очередного провала проворчал я, опуская руки.

— Господин Феникс, — несмело заговорил друг. — Возможно, вы выучили заклинание старейшины Степана, лишь по причине того, что испробовали его на себе?!

Я задумался и пришел к выводу, что такое возможно.

— Так, сейчас проверим! Атакуй меня магией!

— Я же говорил, что не могу атаковать! — сожалеюще развел руками парень. — Мое заклинание не боевое.

Я задумался. Отказываться от возможности выучить еще одно волшебство я не собираюсь.

— Создай большой сгусток света передо мной, а я в него войду!

— Хорошо. Постараюсь!

И парень постарался! В лесу еще не стемнело, но уже смеркалось… А вот стоило Владику создать заклинание, как поляна озарилась ярчайшим светом, которого и днем никогда тут не бывало! В лесу, что окружал поляну, сразу заметались, заизвивались испуганные тени.

Закрытые глаза не спасали от слепящего света. Даже прикрыв глаза руками, я продолжал видеть этот золотой свет. Я пошел вперед, смутно представляя, где находится очаг этого заклинания. Боялся пройти мимо. Но стоило войти, как я сразу почувствовал это. Меня окружило такое нежное и мягкое чувство тепла, которого никогда прежде не испытывал. Я старался собрать как можно больше этого чувства и запомнить его. Тишина, покой и довольство. Славный букет чувств, которые никогда не забуду. И как только все это может передать свет?!

— Выключай.

Почувствовав, что нет больше того тепла, что держало меня в объятиях, отстранил руки от глаз и посмотрел вокруг. Глаза долго привыкали к темноте. В лесу ничего не изменилось, но я уже воспринимал окружающий мир иначе. Не знаю, как это «иначе», но точно мир для меня стал уже не тем, что прежде. Я получил новые важные знания, пусть никогда и не пойму о чем они.

— Господин Феникс, — потрясенно вымолвил Владик, продолжая смотреть на меня. — Разрешите рисовать?!

— Конечно, — ответил я, не понимая, почему глаза парнишки полны восторга. — Только объясни в чем дело?

Владик, вознамерившийся сбежать, оказался вынужден задержаться. В нескольких словах, стараясь отделаться быстрее, он рассказал, что когда я вошел в свет, то он продолжал смотреть на меня. Золотой свет не слепит владельца, и он мог спокойно видеть происходящее. На фоне яркого свечения заклинания, глазам Владика стали различимы огненно-красные крылья, сложенные у меня за спиной. Эти крылья горели бушующим пламенем. Вся моя фигура была окутана этим огнем. И это так поразило художника, что ему возжелалось немедленно рисовать. Я поразился его рассказу и отпустил помощника заниматься, чем он хочет.

Пока художник искал среди вещей чистый холст, я решил испробовать магию. Во мне опять открылась та же уверенность, что я испытал, когда решил воспроизвести волшбу старейшины Холмогора. Нет, теперь уверенности набралось еще больше.

Точно так же, как показывал Владик, я выставил перед собой руку. Рука повернута ладонью к земле, но стоило повернуть ее так, чтобы она смотрела на небо, как над рукой сразу же завис слабенький шарик света. Пока Владик копался в землянке, отыскивая в вещах нужные ему предметы, я научился создавать свет не хуже этого паренька. И когда он вылез на простор из тесноты подземного жилища, то поразился окружающей освещенности. По всему периметру Поляны Землянок ярчайше горели во множестве световые шары, увеличенные до тех же размеров, что и создавал ранее Владик.

— Господин Феникс… — вымолвил пораженный парень. — Мою магию, как и следовало ожидать, вы выучили еще легче!

— Это не так! — успокоил я парня. — Твоя магия не проще магии Степана. Не спешу говорить, что понял всю магию мира — это будет ложью — но общие принципы уяснил. Любая магия сложна и особенна, но в то же время вся она строится на единых догмах… Странно, но я еще не способен выразить словами, те чувства, то понимание, что обрел! Но в любом случае твоя магия не хуже никакой другой и не стоило тебе расстраиваться, что она бесполезна в бою… Иди, рисуй, а когда вернешься я покажу тебе на что способна твоя… наша сила.

Парень ушел в сторонку, чтобы рисовать очередной шедевр, а я начал тренироваться, чтобы по окончанию его работы, показать ему личные достижения.

Через час, когда время давно перевалило за полночь, мы встретились, намереваясь поделиться успехами. Парень показал набросок новой картины, на которой я стоял в окружении света, а за моей спиной раскинулись крылья. Если бы он изобразил крылья подобные лебединым, то меня можно было бы принять за ангела… Ух, что за жуть! Но он наметил крылья скорее, как всполохи огня, а не как физический объект. Восторгаться незаконченным произведением еще рано, но я все же похвалил друга.

— Господин Феникс, вы хотели показать, что и мою магию можно использовать в бою?

— Совершенно верно! — кивнул я, радуясь, что успел выучить его заклинание и не придется отказываться от слов. — Я не имел в виду, что твоим светом можно слепить врагов — это ты и сам мог понять. Я подразумевал, что твой свет можно изменять, как я менял и туман. Смотри!

Даже не стоило говорить парню следить за мной. Он и так не отрывал от меня взгляда. Ему очень интересно узнать, как можно изменить его магию. Тяжко приходится в этом мире тому, кто не способен защититься врожденной силой.

Как и раньше я вытянул руку и перевернул ладонью вверх, но теперь вместо неподвижного света, держу…

— Огонь?! — удивился парень, когда увидел языки золотого пламени, пляшущего на моих пальцах. — Но как вы это сделали?!

— Тренировкой, — усмехнулся я, подражая советам самого Владика. — Вы все слишком зациклились на одной стороне своих сил и даже не пробуете заглянуть на другую, или вообще понять все целиком. Тренируйся так, словно забыл магию и у тебя получится создать такой же огонь!

— У меня не получится! — покачал головой парень. — Вы Феникс, а я простой человек!

— Получится.

Я ободряюще улыбнулся другу и метнул в него сгусток огня, крикнув: «лови!».

— Ай-ай-ай!!! — закричал, запрыгал Владик, когда пламя попало на его одежду и словно прилипло. — Горю!!!

— Успокойся! — рассмеялся я. — Тебя этот огонь не тронет!

Парень успокоился и с вопросом в глазах посмотрел на меня.

— Золотое Пламя не способно причинить никому вреда! Оно только греет, но не обжигает!

Владик успокоился и потрогал огонь, что продолжал гореть на его одежде, не сжигая ни ее, ни человека. Лишь убедившись в безопасности, он радостно улыбнулся… но улыбка скоро потухла.

— Это значит, что мое заклинание все же бесполезно в бою!

— А тебе так необходимо сжигать врагов?! Твое заклинание можно применять в бою. Золотое Пламя сжигает лишь того, кто испытывает к заклинателю злобу или прочие негативные чувства. Поэтому враги будут сгорать от такого пламени, а друзья, даже если попадут под твой удар — не пострадают!

— Потрясающе!

— Нет, — расстроенный столь бурной реакцией парня на возможность убивать, я опустил взгляд на землю. — Это не потрясающе… Потрясающе то, что твоим золотым светом, можно лечить! Нужно лишь тренироваться. Пока, что я не освоил эту сторону твоей магии…

— Но как вы все это поняли?

Ничего больше я не стал говорить, а просто ушел. Спать не хотелось, и я побрел на гору. Меня очень расстроило, что даже этот добрейший малый, желает сжигать и уничтожать людей, лишь по стечению обстоятельств оказавшихся на другой стороне! Я далеко не древний мудрец и не святой, но мне претит сама мысль об убийстве, даже если она и необходима… Довольно лживые мысли для того, кто сам несколько дней назад вероятно убил человека…

Глава 5

Подземелье

Лес кажется темным и неспокойным. Суетливо покачиваются сосны, трясутся, словно от страха, ели. Сгустившаяся тьма еще более чем обычно жирна и насыщена. Раздаются шорохи, и все время кто-то проносится мимо, оставаясь незамеченным. Лес потрясло, что среди ночи его осветил свет ярче дневного.

Я направлялся по уже выученному маршруту к горе. Глаза, без моего на то участия, приноровились к темноте. Видеть я стал вполне сносно. Действительно, я неосознанно использую магию оборотней… Вот только почему я способен на это?! Случайно выучил?

Как всегда по левую от меня сторону шумел бурный поток, звучащий одинаково хоть при свете дня, хоть во тьме ночной… Нет, ночью он звучит по-другому: более тоскливо и одиноко… или это настроение меняет восприятие? Впрочем, река, независимо от моего настроения, несет ледяные воды с гор. Имеет горный характер — грохочущий, древний, вечный…

Настройка на философское мышление произведена успешно…

Меня беспокоит этот мир и его бесконечные войны. В нашем мире этого зла также не мало, но мне как-то не доводилось сталкиваться со всеми этими кровопролитиями так близко. Я служил в армии, но не во время войны. Понимаю, что история человечества — сплошные битвы, но принять этого не могу. А тут еще этот Владик расстраивается, что не может убить врага жгучим огнем! Чему расстраиваться, ведь можно взять острый меч, который наверняка распространен в этом мире, и отрубить несчастному, что затерялся по ту сторону баррикад, голову! И будут реки крови, океаны огня; земля содрогнется от ужаса за судьбу людскую! Думаю, Владик, случись ему поменяться в ту ночь со мной местами, не стал бы чувствовать сожаление от убийства преследователей! Он бы гордо предстал передо мной, весь в крови врагов! А не как я: трясущимся, напуганным и пораженным.

Я подошел к подножию горы и спустился к реке. Прошел по ее берегу до самого водопада и дальше, сквозь него. Я перестал пользоваться той тропинкой, что показал Балахон. Теперь хожу прямо сквозь гору к ее вершине! Так быстрее и веселее. Нашел я этот путь совершенно случайно, когда пытаясь идти прежней тропой, я, как всегда, заблудился. Тогда-то и узнал о короткой дороге.

Внутри широкого пещерного коридора, как всегда темно и пусто. В нем не обитали даже летучие мыши, коих, надо признаться, я немного боялся. Пустое и скучное место, с многочисленными малыми ответвлениями, куда я еще не совался. Но интерес посетить укромные неизведанные пещеры лишь разгорался с каждым посещением. Во мне спят многие ученые и спелеолог в том числе. Двигаясь к вершине, разогревался. Жар тела изгоняет из головы всякие дурные и грустные мысли. Хорошо просто подниматься по тоннелю, круто забирающему вверх.

Уже радостный, вылетел я из пещеры на простор. Вокруг раскинулся громадный мир. Чистый воздух и никаких препятствий, никаких помех. Взять бы, расправить крылья, и полететь!

— О чем это я?! — спросил я у самого себя. — Какие еще крылья?! Какой полет?! В клуб самоубийц захотелось что ли? Все этот мальчишка виноват, что увидел крылья за спиной! Чтоб его!

Я выбрался на каменный откос, служащий козырьком того места, где я все время медитировал. Самый сложный участок пути — это спуск с каменного откоса, вниз, на площадку под ним. При этом нужно крепко держаться руками и точно спрыгнуть. В случае же ошибки полечу камнем вниз, с известным ускорением. И разобьюсь! Страшно! И как мне в голову пришло ходить столь опасным путем?! Чем я думал?!!

Но в очередной раз все обошлось. Спустился на площадку и, успокоившись, сел скрестив ноги. Тут же, не успел я даже закрыть глаза, раздался сонный «чирик» и откуда-то вновь на плечо плюхнулась синичка. Она, кстати прилетела за мной на Поляну Землянок лишь чуть позже нас с Владиком. И как только она меня находит?! Я погладил пернатого друга и пожаловался ей на кровожадность художника. В маленькой птичке я находил благодарного слушателя, что никогда не перебьет и всегда выслушает, какой бы бред я не нес. Поддержав меня на птичьем языке и исполнив как бы этим долг, пернатый друг закрыл глазки и уснул.

Я тоже закрыл глаза, но не за тем, чтобы поспать, а чтобы шустрее начать думать.

Как бы я ни отрицал, что являюсь Фениксом и как бы это бредово не звучало, но игнорировать факты, что подтверждают мою «птичью» природу попросту уже не могу.

Во-первых, весь мой внешний вид, начиная от лица и заканчивая движениями, идентичен оригинальному Фениксу, что известен в этом мире. Это подтверждают картины Владика, а также, что главнее, узнавание меня Ольгой. Ну не могла же она ошибиться! Ведь со мной она общалась не мимолетно, а долгое время, и раскусить «подделку» сумела бы. Но нет же! До самой последней секунды она считала, что я Феникс!

Во-вторых, мои способности к магии. Их нельзя сбрасывать со счетов. Ведь только Фениксу по силам изучать обе стороны магии этого мира. А я, как уже выяснилось, могу использовать и оборотничество и колдовство! И притом выучить новое заклинание для меня проблемой не представляется!

В третьих, спящая на плече синичка, доказывает, что я Феникс. Она воспринимает меня, как лучшего друга или хозяина и для этого мне не пришлось ее даже приручать. Ведь она сразу подлетела, только я появился в этом мире.

И что же из всего этого выходит?! А выходит лишь одно — я Феникс. И не просто кто-то похожий на их Феникса и с теми же способностями, а именно «оригинальный» Феникс, только лишь потерявший память о своих деяниях. Вероятнее всего, ночами, я каким-то образом убегал в этот мир, и сумел неплохо устроился в нем! Вот такие дела. Надо же как-то объяснить все те ожоги и царапины, что появлялись на моем теле к утру.

— Не помешаю?

Я резко подскочил и принял боевую стойку. Никого не заметил в темноте и вспомнил о магии. Нужно привыкать во время опасности использовать сразу не только боевые искусства, но и магию! На обеих руках у меня загорелось пламя и осветило все пространство вокруг золотистым пляшущим светом. При свете стал видим и Балахон.

— Напугал? — спросил он своим обычным голосом, который я сразу и не узнал, находясь в глубокой задумчивости.

— Нет. Удивили, — ответил я, потушив огонь.

— Ты быстро выучился колдовству. Феникс, ты даже удивительнее, чем я о тебе думал.

— Что вы хотите сказать этим?

— Я знал несколько твоих предыдущих… форм — так кажется, называют твои прошлые жизни?!

Балахон подошел ближе. Вместе мы посмотрели на освещенные луной облака и бездонную черноту леса под нами.

— Я знал много форм Феникса, но ни одна не обладала таким могуществом, как ты! Даже мы, живущие в Священном Бору, ничего не знаем о тебе. Не знаем кто ты на самом деле; каковы твои цели; как ты обрел бессмертие через перерождения…

— Не думаю, что сумею ответить на ваши вопросы…

— Мы и не спрашиваем, — перебил меня Балахон. — Мы лишь знаем, что твоя задача оберегать этот мир. Это главное, что должен знать каждый житель Снорарла. За твою важную роль мы, жители леса, и чтим тебя, нашим другом…

— И повелителем! — само собой вырвалось у меня.

— И повелителем, — согласился мудрец, даже не обидевшись. — Из всех слов, что могут обозначить наши с тобой отношения, предложенное тобой наиболее верно. Если бы ты помнил все, то знал, что мы во все времена верно служили тебе… насколько можем служить.

— Ценю это, — кивнул я, не понимая, почему мудрец завел со мной этот разговор. — Я вижу ваше стремление помочь мне вновь обрести силы.

— Да, мы желаем помочь. И вот, что скажу: магия колдунов и оборотней тебе не нужна. В тебе заложена сила гораздо большая, чем все волшебство этой земли. Забудь про другую магию и развивай свою силу. Ты Феникс!

— Я это и старался делать. Но что же за магия у Феникса?!

— Все твои формы владели заклинанием, объединявшим силы оборотней и колдунов. Называлось оно «когти Феникса»!

— «Когти»?! — переспросил я. — Это, как я знаю, главное заклинание оборотней?

— Верно. Из Силы они создают короткие лезвия, что выходят из кончиков пальцев, подобно невидимым когтям. Это единственное заклинание, которым владеют все без исключения оборотни, помимо, индивидуального для каждого из них превращения в зверя.

— Понимаю. Значит и у меня это будет, что-то наподобие их когтей? Магия, объединяющая две стороны. От оборотней взял Когти. А что за силу перенял у колдунов?

— Твои Когти окутаны пламенем и поражают врагов даже на расстоянии!

Мудрец ушел, оставив меня думать, над тем, как воссоздать заклинание Феникса.

Мысли мои унеслись в прошлое. К тому неприятному бою в ночи. К моим противникам. Тогда я подумал, что это колдуны, но, кажется, ошибся. Это были оборотни и примененный стиль боя верно опознавал их. Они использовали в бою Когти, а я неосознанно повторил их заклинание и разорвал несчастных на части! Хоть и неприятны те воспоминания, но нужно подтвердить догадку и попытаться вновь создать Когти.

Поднявшись с земли и не раздумывая, ударил по камню скалы, задействовав Когти. Из под моих пальцев брызнула каменная крошка. Четыре бороздки появились на прочной стене пещеры. Вот так вот! Даже без тренировки могу овладеть заклинанием!

До самого утра старался создать когти, что разили бы еще и огнем. Но это оказалось сложным делом. Я просто не чувствовал этого заклинания, как случалось со всеми прочими изученными магиями.

Лишь днем покинул исцарапанную пещеру и спустился к поляне. Не было ни хозяев бора, ни друга. Решив перекусить, спустился в землянку и достал запасы салата (ничем другим мы и не кормились все это время!). Сел за старый стол и увидел коротко нацарапанную записку:

Ушел домой.

Владик.

Откинув записку в сторону, приступил к скудной трапезе.

— Ушел и черт с ним!

Не одного меня донимало наше с ним расхождение во взглядах. Парню не понравилось, что я лезу к нему с какой-то нравственностью, и он решил поскорее покинуть меня. Вот вам и преклонение пред моей грозной фигурой. Вот вам и подданный.

После еды выполз я из землянки и не знал чем себя занять. Хотелось вновь использовать всю мощь магии, словно ребенку, получившему подарок и не успевшего им наиграться. Очень кстати на глаза попался изъеденный прошлым заклинанием камень холма. И вновь его поразило фиолетовым туманом, в этот раз запущенным не с ветки, а с моих рук. За время тренировок мне уже удавалось создать это заклинание без помощи жезла, что весьма вероятно должно быть так изначально. Использование жезла, скорее всего лишь вредная привычка Степана.

Туманный луч врезался в камень и окутал его, словно облако, растворяя ядом еще пару сантиметров. Следом за туманом полетел и огненный шар, который врезавшись, разорвался золотистым фейерверком. Красочно ярким, но совершенно безвредным. Камень остался цел, зато я понял, что испытываю злобу.

«Как он мог уйти! — думал я, подбегая к камню и начиная крушить его Когтями — А еще называл меня господином!»

Под моим гневным напором камень разлетался на мелкие осколки, но мне этого мало. Я его схватил и метнул в сторону леса. Он улетел далеко, примяв при приземлении молодые ели. Злоба понемногу уходила. Вновь, поразился своим способностям. Не думал, что окажусь способным даже приподнять этот камень, не говоря уже о том, чтобы швырнуть его!

— Я невероятен! — Теперь нет никого, кто мог бы сказать мне эти слова, так что приходится говорить самому.

Но стоило увидеть, что под камнем находился лаз в еще неисследованную мной землянку, как я сразу позабыл обо всем.

Заглянув в открывшуюся черную бездну, мне стало интересно, что же за ней скрывается. Создав шарик света, скинул его в яму и убедился, что глубина приличная — около пяти метров. Прыгать, как то сразу расхотелось. И если уж вниз попаду без особых трудов, то вот выбраться будет уже куда как сложнее. Нужно что-то придумать.

В лесу срезал когтями подходящий ствол сосны и дотащил до ямы. Чудовищная физическая сила оказалась невероятно полезной. Ствол дерева упал вертикально вниз в провал, упершись нижним концом в пол землянки, а верхним возносясь над землей на пару метров. Теперь смогу, как спуститься вниз, так и подняться обратно на поверхность, без особых проблем, карабкаясь по смолянистому стволу. Спускался осторожно, стараясь не свалиться. Хоть высота и небольшая, но свернуть шею можно и упав со стула!

Когда мои ноги ступили на твердый, покрытый слоем пыли, пол, то я создал еще несколько шариков света и развесил по углам, освещая всю комнату. Оказался в помещении, сложенном из массивных каменных блоков. Правда, ничего интересного в ней не заметил. Только лишь крепкая на вид и не подвергшаяся ржавчине металлическая дверь, закрытая к тому же.

Уходить ни с чем не хотелось, и поэтому решил проверить, что же скрывается за этой дверью. Вновь когтями (самое эффективное заклинание!) срезал петли и дверь начала заваливаться. Отскочил в сторону, опасаясь быть придавленным железным пластом. От падения поднялась пыль, и видимость, даже со столь прекрасным освещением, сократилась до нулевой. Я закашлялся и проворно выскочил на свежий воздух.

Долго пыль не оседала, но прошло время, и я вновь спустился в комнату. Неожиданностью стало, что я уже отнюдь не одинок. Из портала двери выползал, дробно стуча ногами, скелет. Сразу нахлынули воспоминания. Часто приходилось разбирать на уроках анатомии человеческие кости. Но, признаюсь, впервые столкнулся с учебным материалом, передвигающимся самостоятельно! Вот было бы здорово притащить такой образчик в университет и подарить кафедре!!! Удивились бы преподаватели, и обрадовались студенты: не придется больше таскать неудобный скелет — он сам придет куда нужно!

Но все мои веселые мысли стали временно неуместны. Скелет вышел из-за двери и в его руках я разглядел пару тесаков. Орудия заржавлены и затуплены, но пусти их костяшка в ход и мне придется несладко!

Дабы не искушать судьбу я решил атаковать врага первым, но и скелет подумал (если он мог думать) также. Он весьма шустро приблизился, размахивая тесаками, а я еще шустрее отступил. Но бесполезно просто бегать. Нужно атаковать в ответ!

Ближний бой меня не прельщал из-за опасения быть поцарапанным ржавым оружием, и я задумал атаковать дистанционно — туманом. В боевых условиях выстрелить сиреневым лучом оказалось несколько сложнее, но я справился, и желтый остов скелета покрыло фиалковое облако. Когда я решил перевести дух и отпраздновать победу из тумана выскочил целехонький, и даже показалось, посвежевший скелет. Он так радостно накинулся на меня и так страшно клацнул зубами, прямо напротив моего лица, что я напугался и, действуя инстинктивно, рубанул его рукой, подкрепляя удар Когтями. Скелет распался на две части: верхняя — рухнула на пол, ноги и таз остались стоять, как прежде. Я поспешно отскочил в сторону, ожидая, что на меня нападут теперь два куска некогда единого тела. И не ошибся. Подбежали ноги и начали пинаться, а следом ползла и верхняя часть туловища. Это начинало надоедать. Мой пинок оказался эффективнее вражьего и ноги скелета упали на землю. Я выставил руки и с них сорвался крупный огненный сгусток. Комнату залило огнем. Сделалось тепло и хорошо в океане этого пламени, а вот как приходилось скелетику, узнал лишь с затуханием пламени.

Он сгорел подчистую! Пламя, что пожирает только злодеев, уничтожило и костяшку.

Теперь можно перевести дух.

Проходить в следующую комнату хотелось уже меньше. Желания познакомится с еще-каким монстром — я не испытывал. Но во мне брал верх дух некоего исследователя древностей, что с хлыстом и в шляпе! Я все же решился пойти дальше, и мою, вновь обретенную уверенность, не пошатнули даже многочисленные глубокие царапины, оставленные на рухнувшей двери. Надеюсь, ее царапал испепеленный мной скелет, и он был один.

Осторожно заглянул за дверной косяк — вроде безопасно — иду дальше. Передо мной предстало подобие лестничной клетки. Оказался на самом верхнем этаже целого подземного комплекса. Никаких монстров тут не обитало и я, осмелев, направился вниз по лестнице. Вновь дверь, но на этот раз распахнутая настежь. Захожу в нее и вижу длинный коридор. На полу частично сохранился ковер, а на стенах металлические держатели факелов. Всюду пыль, с отчетливо видными следами чьих-то передвижений!

Чтобы не оплошать в бою, сразу создал два огненных шарика. Они освещают путь и придают уверенности теплом и мощью. По сторонам от меня на всем протяжении коридора стоят запертые двери, открыть которые без ключа не представляется возможным. Нет, я, конечно, мог бы разрезать эту сталь, но подозрительное шуршание, раздавшееся из-за одной двери, отпугнуло меня.

Далее коридор разделяется в две стороны. Я выбрал правое направление. Но не успел сделать и пары шагов, как услышал за спиной торопливое шуршанье, скрежет, скрип и стук. Чему принадлежали эти звуки можно и не сомневаться. Не оборачиваясь, запустил один из пламенных сгустков за спину и лишь затем посмотрел что там происходит. На секунду мелькнули черепа трех скелетов и исчезли, сожранные пламенем. После них не осталось ничего кроме ржавого оружия, с грохотом и звоном рухнувшего на каменный пол.

«Значит в подземелье обитателей больше одного» — констатировал я.

Страха нет. Есть азарт и желание выяснить, что же скрывается в недрах этого подземного комплекса. И действительно, нечего же бояться! Любого скелета могу сжечь за секунду. И раз опасности для меня нет, то и авантюра эта превращается в обычную прогулку.

Дошел до конца коридора. Появился выбор из трех дверей. Дверь слева почти ничем (кроме странный бумаги с непонятной надписью, приклеенной к косяку) не отличается от прочих металлических дверей этого подземелья: все те же пентаграммы отпечатаны на ее поверхности; но я чувствовал исходящий оттуда зловонный запах, от которого становится не по себе. В подземелье вообще запах спертый и тяжелым, но из-за той двери шла настоящая вонь… Правая дверь тоже, что и левая, только к ней никто не приклеивал бумаг, да и не воняет оттуда. Но я выбрал, как того советовал Овидий и его «Метаморфозы», средний путь — он самый безопасный. Двумя быстрыми движениями располосовал, преграждавшую дверь, на куски. За проломом показалась новая лестница, уводящая еще глубже. Когда спустился, то увидел дверь, а над ней сохранившуюся надпись: «Трупная» — сколь родное по студенческой жизни название! Вбежал внутрь, ожидая почувствовать знакомый, но порядком подзабытый, формалиновый смрад. Но внутри воздух столь же пресен, как и во всей прочей части подземелья. Однако, в громадной комнате, заставленной горами прямоугольных ящиков, обнаружился сюрприз для меня.

— Здравствуйте, — кивнул я хозяевам «трупной». — Извините, дверью ошибся!

На меня уставились пустыми глазницами, по меньшей мере, сотня скелетов. Радовало лишь то, что оружия в их руках никакого не наблюдалось. Они радостно кинулись ко мне, а я столь же радостно от них.

Даже не замечая как, я создавал все новые и новые огненные шары и запускал их в цель. Расправа над мертвецами вышла скорая, но несколько из них все же успели добраться до меня и оцарапать.

«Как бы заразу-какую не подцепить!» — подумал я, мечтая об антисептике.

Комнату обыскал всю, но ничего интересного не нашел. Только из нескольких ящиков, погребенных под грудой других, выползли еще скелеты, но и их я уничтожил без проблем.

Вновь вернулся к перекрестку трех дверей и выбрал ту, что не излучала вони. Настолько большая комната открылась мне, что свет не доставал до дальней стены, оставляя ее во власти тени. Посередине комнаты на полу вычерчена мелом огромная пентаграмма. Кругом много всяких предметов, предназначенных, по всей видимости, для пыток и истязаний. Возле пентаграммы, напротив двери стоит кафедра с истлевшей книгой. Рядом с кафедрой установлен алтарь. У дальней стены высятся три полки, заваленные книгами. Часть из которых превращена временем в прах, но некоторые при соблюдении определенной осторожности можно еще прочесть. Если, конечно, возникнет желание листать книги с названиями типа «Предсказание Смерти и Пути Ее скорого обретения» или «Моления на изгнание небесных созданий во тьму». Я бы почитал, но не сегодня…

У одной стены обнаружил замаскированную дверь. Она не заперта. За ней, как мне показалось, расположилась кладовая комната, доверху забитая мусором. Высятся полки. Разбросаны всюду банки с мутным содержимым.

Вновь вернулся к перекрестку, и вновь не рискнул отпереть дверь с наклеенной бумагой. Отправился в другую сторону коридора и набрел на еще один перекресток, на котором появился выбор: вернуться назад, или повернуть направо или налево. Теперь выбрал дорогу налево.

Первую дверь легко, как и предыдущие, срезал, и вошел в тесную комнату. Стоит стол, стул, на стене висят ключи. Все просто. Из комнаты дальше ведет еще одна дверь, но она столь громада, что я не процарапал бы ее и за всю жизнь. Даже не стал пробовать прорваться силой. Зато воспользовался ключами, но ни один к замку не подошел.

Вернулся к прошлому перекрестку и пошел в единственном оставшемся направлении. Справа и слева показались красивые деревянные двери с табличками на них, но я не остановился. Вновь ступени, ведущие вниз, и я оказываюсь у еще одной крепкой на вид двери.

— Это начинает надоедать, — проворчал я, раздосадованный всеми препятствиями, встреченными на пути. — Больше не отступлю!

И не отступил. Даже когда прошел час и мои пальцы заныли от боли, прося пощады. Даже когда по рукам потекла кровь, я все продолжал и продолжал царапать прочный металл и продвигаться вперед. На секунду показалось, что на руках мелькнуло оранжевое пламя, но убедиться в этом не смог, потому как в тот же момент препятствие исчезло. Толстенная дверь потерпела поражение и я, уставший, но довольный собственной решимостью (или это упрямство?) переступил порог. Осторожно, стараясь не зацепить острые грани развороченного металла, перенесся в новую комнату, заранее приготовившись к бою. Когда пробивал препятствие, то и не думал, что за этой дверью могут находиться враги. Думал лишь про уничтожение самого препятствия. И только перешагнув порог, заволновался. Но напрасно…

Врагов нет.

Комната битком забита различными вещами, бережно завернутыми в ткань. Поосмотрелся и понял, что тут много достаточно ценных даже для меня вещей. Всякие золотые украшения, драгоценные камни, оружие и доспехи. Но сильнее всего выделяется один посох, вставленный в центральном пьедестале комнаты. Над посохом висит марево, как над раскаленным противнем. Цвет палки — ядовито зеленый. Заинтересовался я сим предметом и захотел потрогать. Сработал рефлекс «человека в музеи». Только когда мои пальцы сомкнулись на древке, понял, что совершил ошибку. Всем ведь известно, что стоит только взять какой-нибудь предмет в подземной сокровищнице, как тут же набегут монстры и сработают смертельные ловушки!

Но ничего не произошло.

Я спокойно вытащил посох из пьедестала и помахал им в воздухе. Оказалось, что это скучная вещица. Вернул его на место. Затем поигрался и с прочими побрякушками. Нарядил себя в золотые одежды, украсил голову короной и взял в руки серебристый меч, который, кстати, еще и магический. У этого меча вокруг лезвия сновали разряды тока, и при ударе высвобождался заряд электричества. Примерил и доспехи, что как показала практика, малопробиваемы даже для Когтей.

В общем, много чудесных вещей запрятали в этой комнате. Но, возвращаясь на поверхность, я оставил с собой лишь воспоминания обо всех предметах, не умыкнув ни один из них. Может я и разломал все двери, но брать чужие вещи, пусть их хозяева и умерли давным-давно, не желаю. Никакой кражи со взломом!.. Только взлом.

Глава 6

Тьма и Демон

Стоило вылезти на свет божий из тех адских недр, где я побывал, как меня тут же застал вопрос:

— Ты жив?!

— Именно, — бодро ответил я и осмотрел сборище.

Кругом собралась толпа мудрецов. Наверное, штук двадцать! И откуда столько взялось?! Я даже не знал, который из них тот, знакомый, Балахон!

— Что за собрание? Почему это вы начали сомневаться в моем здравии?!

Показалось, что вся эта куча балахонов вновь телепатически посовещалась. Говорить за всех вновь вызвался один. Он выдвинулся вперед, и я заподозрил в нем знакомого Балахона.

— Ты спускался в Палаты Смерти?

— Спускался вот в этот люк, — указывал я на яму в земле. — Никаких Палат Смерти не знаю!

— Все верно, — кивнули балахоны. — Мы называем это подземелье Палатами Смерти, ты не знаешь этого названия… Все верно.

— Так в чем проблема?! Вас здесь столько собралось, что мне прям боязно стало!

— Мы беспокоились. Ты же спустился в Палаты Смерти!

Подобный разговор начинал надоедать. Зачесались кулаки.

— В подземелье повстречал несколько скелетов, что могли двигаться и атаковать. Также я нашел какой-то склад с разными магическими штучками. И еще много комнат набитых всякой дрянью. Это вы и называете Палатами Смерти?

— Да, — согласился Балахон и прочие мудрецы. — Этот подземный комплекс когда-то носил название «Палаты Смерти». Мы просто удивились, что ты сумел проникнуть туда… и еще больше удивились, что ты выбрался оттуда.

— Ничего сложного ни в том, ни в другом случае нет. Сложно лишь проникнуть в комнату с артефактами…

— Хранилище! — ахнул мудрец от удивления. Но я же им уже говорил про артефакты?! Замедленная реакция что ли? — На него наложены охранные чары!..

— Никаких чар. Лишь прочная дверь неимоверной толщины. Об нее все руки истер! — в доказательство слов я продемонстрировал окровавленные руки, порезы на которых уже затянулись. — Я так понял, что вы знаете о том месте гораздо больше меня? Странное место, в котором мертвые начинают двигаться и атаковать живых. Выкладывайте, чего натворили?!

Море однообразных балахонов колыхнулось, словно рябь прошла по воде, и мудрец поведал историю:

«В давние времена, когда этой землей еще правила твоя очень древняя форма, а колдуны и оборотни жили дружно, существовал клан темных магов, что объединились в попытках понять, изучить и использовать все темные ритуалы и силы, существовавшие в мире. Всех тех магов объединяло неуемное стремление к силе и знаниям.

Магам тьмы не нашлось места в мире товарищей — колдунов и оборотней. Тьма накладывала отпечаток на каждого, кто посвящал ей себя, и делала их мрачными и пугающими в глазах окружающих. Простых обывателей пугали их ритуалы. И магам тьмы пришлось собрать свои вещи и уйти, дабы не вызвать в людях еще больше ненависти и не развязать никому не нужную войну. Ведь Тьма не хотела войны!

Для основания нового поселения, где Тьма раскрыла бы секреты своим адептам, решили выбрать это место. Священный Бор. Ныне уже никто кроме нас и не знает, за что это место получило прозвище „Священный“. В древности тут обитал один из богов Снорарла, из тех, кто еще не совсем погрузился в вековечный сон. Назвать его имя не имею права, ведь оно еще способно пробудить его! Был этот бог, что особенно приятно для магов тьмы, богом отчаяния.

Устроили маги новое жилище. Выстроили дома, да вырыли подвалы. Начали строить грандиозный подземный комплекс, что стал бы воистину университетом темной науки!

В то время магами правили два лидера. Один — Корг Темный Ветер, что по праву сильнейшего являлся архимагом. Второй — Рарк Боль Пустоты, лишь немногим уступающий архимагу. Вместе они представляли грозную силу, способную сокрушить любую армию! Но они искали знаний и еще большей силы. Они руководили всеми работами и курировали все эксперименты…»

— Дай угадаю: они вызвали на свет что-то, чего не смогли контролировать?!

— Не прерывай! — попрекнул меня Балахон и продолжил, как ни в чем не бывало.

«Они хорошо справлялись с обязанностями и новые знания, новые заклинания, новые артефакты, так и накапливались в руках адептов тьмы. Все те, кто не находил приют и желал знаний рано или поздно попадали в Священный Бор и становились адептами. Сила и знания росли ежедневно.

Завершилось грандиозное строительство подземного комплекса, что долженствовал стать основой полноценного института по изучению темной стороны. Назвали комплекс — „Палаты Смерти“ — любил архимаг устрашающие названия.

Начали закладывать фундамент магического университета, как случилось ужасное…»

— Погоди говорить об ужасном! Расскажи подробнее о Палатах Смерти.

«Палаты Смерти — это окутанный чарами, близкий к недрам земли, комплекс по изучению темной магии. В нем работали маги различных направлений: заклинатели тьмы, кузнецы-артефакторы, вивисекторы, демонологи и прочие ритуалисты, некроманты, спириты и многие другие… В палатах Тьмы работать адептам было проще из-за магического фона подземелья, но комнат оказалось мало и потому всем выписывался график работ.

Главных комнат всего пять. Это две комнаты для ритуалов, волшебная кузница, монструарий, трупная, главное хранилище. Существовали еще и малозначительные и скрытые…»

— Понял-понял! — замахал я руками, останавливая речь мудреца. — Извини, что перебил, но не нужно про все комнаты говорить! Возвращайся к главному. Ты закончил на этом: «случилось ужасное…»

— Случилось ужасное! — вновь повторил Балахон. — На пике силы и власти архимаг Корг и старший маг Рарк, объединили усилия, чтобы призвать самое могущественное существо, которое только могли себе представить! Тогда демонологи как раз узнали имя одного из фюрстов Ада. (Балахон назвал это существо не совсем фюрстом ада, но я автоматически перевел, как и многие другие местные самоназвания, именно так. Местный ад называется Миртрарл). И вот, двое безумно надменных магов, решают захватить в рабство одного из сильнейших адских владык! Они подготовились — нельзя обвинить их в халтуре! Накопили силы, укрепили комнату могучими чарами, да и весь комплекс защитили, но все же переоценили собственные силы! Не способны они были тягаться с тем существом, которого вызвали из преисподней! Он захватил контроль над двумя сильнейшими магами, а после и над всеми Палатами Смерти…

— Бедняги…

— Но недолго фюрст Ада радовался новым игрушками. Оказалось, что труды магов все же не напрасны, и демону не под силу покинуть комнату, в которой его призвали. Он не мог ни вернуться в свой мир, ни прогуляться по нашему! Зато мог распространить заразное зловоние по всему подземелью… Те кто оставался в живых и не покинул Палаты Смерти стали его марионетками, как и те кто был мертв. Все подземелье стало в его власти, но выбраться за пределы, не позволено ни самому демону, ни его слугам…

Балахон замолк.

И зачем нужен весь этот долгий экскурс в прошлое, если я почти в самом начале рассказа правильно угадал причину краха этих магов?!

— Насколько понимаю, этот Фюрст все еще там?! — проговорил я, указывая себе под ноги.

— Верно. Тебе повезло, что комната, в которой запечатан демон, защищена столь мощной магией, что даже ты, Феникс, не сумел пробить ее!

— Ну, вообще-то я и не пытался. Я понял, какую комнату вы имели в виду. От нее шел премерзкий запах, так что неприятно было даже думать туда зайти!

— Неприятно или скорее страшно? — переспросил Балахон.

— Все же неприятно, — немного подумав и припомнив ощущения, ответил я. — Словно за этой дверью предстоит окунуться в бадью с отборными помоями.

— Странно. Но удивительнее то, что ты не поддался чарам Адского Владыки и не стал его рабом! Мы даже и не знаем, как такое возможно?! Ведь никому, даже Фениксу, не под силу справиться с Высшим Демоном!

— Я немного знаю о демонах, — медленно, подбирая слова, заговорил я. — Но сделать меня рабом ни у кого не выйдет!

— Было бы замечательно, если бы одна только воля решала это, — покачал головой Балахон. — Но простой волей не одолеть мощь демона… Если бы можно было, то наши товарищи обрели бы покой!

Все балахоны взволнованно заколыхались, оплакивая друзей… Он сказал товарищи?!

— Значит, вы и есть те самые адепты тьмы? А возможно я разговариваю ни с кем иным, как с самим архимагом?

— Ты ошибаешься, — покачал головой мудрец. — Оба сильнейших мага заключены в комнате вместе с демоном, и никто не ведает, что он с ними вытворял… или продолжает вытворять! Я всего лишь слабая тень адептов тьмы, что спаслись из Палат Смерти.

— Тень от адептов?!! — переспросил я, цепляясь за слова, как молодой альпинист за страховку.

— Да. Если бы ты не потерял память, то помнил бы, что мы есть на самом деле!

С этими словами Балахон распахнул одежду и на меня уставились многочисленные, даже многомиллионные глазки странного переплетения живых существ. Все тело мудреца составляют миллионы самых разных насекомым, червей и корней. Все это месиво постоянно движется и перемешивается. Ничего человеческого в их виде, кроме общих очертаний, да маски на лице нет. Подобное зрелище меня немного напугало. Мудрецы заслужили медальку, что сумели сделать то, чего не смогли ходячие скелеты и вонючий демон! Но опять же, я не удивился. Чего-то подобного ожидал, хоть и ставил на то, что они призраки.

— Значит вы это не отдельные личности магов, а как бы всеобщая их память, сохраненная в лесу? — даже и не знаю, как я сделал такой вывод, но он казался верным.

— Совершенно точно. Мы лишь тень многих магов, что погибли, стали частью леса и лесом же были возвращены к жизни. Мы ждем момента возвращения наших товарищей и тогда, все вместе, мы упокоимся с миром.

— А до тех пор, пока жив демон, ваши товарищи будут в его плену?

— Да, — сокрушенно подтвердило копошащееся Нечто. — Но даже столь могучему демону нельзя долго находиться вдали от Миртрарла. Скоро он умрет от истощения…

— И как скоро?

— Смениться еще не одна форма Феникса…

— Понятно. А не думали убить его раньше?

— Невозможно! Даже сильнейших магов тьмы не хватило на это…

— То давние времена. Сейчас демон немного ослаб и, думаю, его можно победить!

— Возможно, но только если бы нам помогли столь же сильные маги, как наш архимаг и старший маг!..

— Что же вы так зациклились на этих байках из прошлого?! Я, легендарный Феникс, а вы мои верные подданные, приютившие меня в час нужды. Разве можно бросить вас в беде?! Пусть я и не помню всего, но чувства вопиют о возмездии! Не потерплю в моем мире демона, распространяющего свои правила!

Не знаю, откуда шли все эти слова, но точно не из моего рта! Нет, произносил все мой рот, но вот кто придумал эти слова?.. Ну не мог я наговорить в здравом уме и трезвой памяти такой хрени! Не мог!!! Это не я! Эх… сколько не отрицай, но сказано все это именно мной, хоть и на волне эмоционального подъема. Слишком уж я добрый и к чужим бедам отношусь серьезнее, чем к собственной жизни. Или просто роль правителя этой земли начинает впитываться в мое естество.

— Господин Феникс…

— Ты же говорил, что являешься моим верным подданным или это ложь?!

— Нет, это сущая правда!..

— Тогда я являюсь твоим господином, а соответственно, и господином всей этой земли! А я не терплю, когда причиняют обиду моим вассалам и захватывают мою территорию!

— Да, господин Феникс, — непонятно с чем согласился Балахон. — Мы поддержим вас нашими скромными силами.

Вот блин! И на что я подписался? На смертный бой с самим демоном из самого настоящего ада!!! Ужас какой!!!

— Чем же вы можете помочь? Спуститесь и будете бороться вместе со мной?

— Мы не можем. Сила Леса доступна нам лишь в Священном Бору, а в подземелье царствует Князь Тьмы и его Силы. Стоит нам спуститься — как тут же перестанем существовать… Но мы вручим вам защиту, — сказав это Балахон указал на другого мудреца, что подошел и передал мне какую-то свернутую ткань. — Эта накидка защитит вас от Силы адского владыки… на время. Возможно.

Он ведь сказал «возможно»?! Мне это не послышалось?! Просто класс! Но я все же с благодарностью принял накидку.

— Мы вложили Силу Священного Бора в ткань этой накидки.

— Когда только и успели?! — поразился и выказал недоверие я. — Никто из вас же не отлучался!

— Нам и не нужно отлучаться. Эта одежда создана лесными шелкопрядами, выкрашена живительными соками наших трав. Ради создания застежки пожертвовали жизнями красивейшие жуки! Цени наш дар и верь в нашу помощь.

Все его слова отчего-то напомнили рекламу различных шампуней на основе все тех же «целебных трав»!.. вот только про жуков в тех рекламах не говорилось. Странно…

— Благодарю, — кивнул я и набросил эту воздушную накидку поверх кожаной одежды. — Но прежде чем отправлюсь сражаться с демоном, не могли бы вы о нем рассказать? Своего врага нужно знать в лицо.

— Князь Тьмы Аргахраль — один из сильнейших демонов Ада. Повелевает Ледяным Озером и Горой Боли. В его услужении бесчисленное множество самых разных тварей. Никаким известным слабостям, что могли бы помочь в победе над ним, не подвержен. Любит причинять мучения, замораживать и, в особенности, детей…

Словосочетание «любит… и детей» — чуть не убило меня! Ведь Балахон отнюдь не имел в виду настоящую любовь, то бишь нежность?!

— Ну и ладно. Раз ничего полезного о нем сказать не можете, то узнаю все самостоятельно!

— Но как ты намерен победить его?!

— Так!

Я нанес удар когтями по земле. Возле моих ног прочертилась полоса вспаханной земли. Тут же загорелось пламя.

— Это Когти Феникса? — спросил удивленный мудрец.

— Нет. Всего лишь соединений Когтей и Золотого пламени.

— Но разве соединение магии оборотней и магии колдунов не есть создание Когтей Феникса?

— Мое коронное заклинание гораздо сильнее. Я чувствую его, но пока не могу использовать!

Попрощавшись и мысленно помолившись, спрыгнул в яму. Скатился по шершавому стволу сосны и вновь оказался во власти подземелья.

Добраться до запечатанной двери, ведущей в Ритуальную Комнату, не составило труда. Помимо самого демона в Палатах не осталось монстров, коих бы я не сжег своим (точнее Владиковым) пламенем. Нет, сохранились и не тронутые мной комнаты, но все они закрыты и твари, что могли там обитать, никак не сумеют до меня добраться.

Вновь почувствовал отвращение, стоило только взглянуть на эту преграду с наклеенной бумажкой. Бумага видимо служила каким-то сдерживающим заклинанием и мне просто нужно ее уничтожить… или все же не следует?! Еще не поздно отступить.

Не занимая голову пустыми размышлениями, отдал на время бразды правления тому существу, что скрывается внутри меня. Это существо сражалось с оборотнями в ночном лесу и это же существо говорило с мудрецами. Вот пусть и отвечает за свои слова. Не знаю, кто Оно, но знаю что это очень опасный зверь, которого стоит опасаться даже демону! Возможно, во мне действительно сидит эта крылатая Жар-Птица?!

Разодрал бумагу, а следом и срезал петли двери. Дверь рухнула и я неторопливо, под прикрытием поднявшихся клубов пыли, вошел в комнату, ставшею клеткой для адского существа. Многое успел напредставлять, пока опускалась пылевая туча, ожидая восстановления видимости. Весьма вероятно, на меня мгновенно нападет взбешенный демон, и нужно сразу же броситься в бой. Нельзя исключать и возможность того, что демон уже мертв. Второй вариант мне больше по душе.

Но увиденное отличалось от моих предположений.

Все внимание приковывал алтарь, на котором лежала не голая девица, истекающая кровью, как того требовало бы место и время, а обыкновенная шахматная доска. Судя по положению фигур на поле: у белых дела идут не лучшим ходом, но они не сдаются и все еще имеют шансы победить. Я постоял. Понаблюдал. Увидел несколько ходов и должен сказать, что они столь хитры и неожиданны, что я тут же взял их на заметку. Напряженная шахматная партия — довольно обыденное зрелище… но не в том случае, если фигурами управляют иссохшие руки двух полуистлевшими трупов, а за матчем безотрывно следит серого цвета громадный верзила с рогами, копытами, кожистыми крыльями и хвостом. Должно быть, это и есть два бывших мага и их мучитель демон. Громкое и пыльное появление никого не побеспокоило.

Пыль успела совершенно осесть, а я все стоял и не знал, как реагировать и что делать! Увиденное, ну никак не походило на истязания пленников, а скорее на обыденное времяпрепровождение интеллигентных стариков в парке.

— Извините, вы не могли бы отвлечься?! У меня к вам дело, — неуверенно прошептал я, даже не надеясь на реакцию увлеченных игрой… личностей. Но она последовала.

Демон отвлекся и посмотрел на меня. На морде адского владыки отразилось удивление, но вместе с тем и радость. Маги же продолжали играть, обдумывая следующий ход, с неторопливостью вечности.

— Дракон! — поразился Князь и ткнул в мою сторону когтистым пальцем. Должно быть, владыка преисподней плохо общается на местном языке, раз спутал столь схожие слова, как «феникс» и «дракон». На местном языке они отличаются лишь одной буквой и ударением.

Голос же демона соответствовал его громадной фигуре и прогремел по подземелью могучим камнепадом, а затем эхом вернулся обратно.

— Не Дракон, а Феникс! — поправил я растерянного Фюрста. — А ты демон Аргахрень?

— Аргахраль! — поправили теперь уж и меня.

Внимательно посмотрели друг на друга. Царила тишина и вдруг Князь разразился хохотом. Я не понял этой его реакции и вновь оторопел.

— Что тебе нужно в моей тюрьме? — спросил, отсмеявшись, демон. — Визитеров обычно не бывало.

— Не потому ли, что ты уничтожал их, превращая в ходячих мертвецов?!

— Возможно и поэтому! Но нечего находиться рядом со мной, если не способен выдержать мое дыхание! Ты же вроде нормально себя чувствуешь?

— Я не другие! — гордо ответил я, вновь чувствуя приближение того, животного «Я».

— Это уж точно! Мне рассказывали, что в этом мире существует глупая легенда про бессмертного Феникса, что правит всей землей! Тупые сказки суеверных смертных. Сплошной обман, а не бессмертие!

— Я и есть этот Феникс!

— Смешно. Носишь имя Феникса, хотя сам… — рассмеялся демон и внимательно посмотрел на меня. — Молодой очень. Вот и все. Зачем пожаловал?

— Ты захватил моих людей и мою землю. Я вынужден приказать тебе покинуть этот мир!

— Ха-ха, — задорно рассмеялся Фюрст. — Даже если бы я и послушался тебя, то не смог бы! Думаешь, я добровольно остаюсь в этом месте?! Вот если бы ты мне помог…

Демон начал выдвигать предложения, при которых он покинет этот мир, а заодно и меня облагодетельствует, но я его не слушал. Я примерно и представлял, что он может попытаться заговорить зубы и начать выторговывать душу. Но меня это не интересовало. Уже полностью показался Феникс, готовый разорвать этого никчемного серого козла (копыта, хвост и рога же есть!) на мелкие куски!

— Я знал, что ты не способен вернуться в Миртрарл, но проверить не мешало. Я пришел сюда только с одной целью — убить тебя!

Обычно я добрый и сдержанный, но в этот раз решил не мешать самому себе и не строить всякие сомнительные теории о том, что убивать не хорошо, а прощать — очень даже замечательно. Я могу жалеть людей, но демон, который только и умеет, что причинять страдания, не заслуживает снисхождения!

«Эх, если бы только моя уверенность чем-то подкреплялась!» — подумал я, когда демон перестал смеяться и гневно посмотрел на меня.

— Похоже, ты желаешь стать моим рабом! — прорычал он.

«Ну, вот и началось!» — подумал я, начиная забирать влево от демона, чтобы атаковать его, так сказать, фланг.

Начался бой. Я метнул сразу два огненных шара, но демон легко отмахнулся от них крыльями, и шарики безвредно растворились в возникшем смерче. Воздуховорот же начал преследовать меня. Со своих мест вскочили истлевшие трупы, прекратив шахматную партию, подхватили прислоненные к алтарю посохи, и двинулись со мной на сближение. Их можно не опасаться, ведь простых мертвецов золотой огонь сжигает за секунду. Но стоило метнуть в них единственный пламенный шар, как я тут же осознал всю ошибочность таких суждений. Это не простые мертвецы, как недавние скелеты. Они сохранили магию и легко отразили мою атаку. Может это так называемые личи. Мне о них вроде кто-то рассказывал… или сам где прочитал.

В меня сразу полетел еще один смерч, только что черный, словно беззвездная ночь. Его выпустил, весьма вероятно, архимаг Корг Темный Ветер. И мне теперь предстоит убегать от двух смерчей, зажимающих меня в клещи. А тут еще и невидимый удар обрушился на голову — словно пыльным мешком приголубили — это, должно быть, постарался старший маг Рарк Боль Пустоты! Меня начало шатать. В глазах все запрыгало и закачалось. Да и от демона, хоть и стоял он неподвижно, так и исходит ужасная вонючая аура, пытающаяся меня поглотить. Фиговое положеньице!

Когда ужасающие смерчи почти коснулись меня, страшный зверь, заточенный внутри, полностью освободился и перехватил контроль на себя. Мои руки в ту же секунду охватило оранжевое, нестерпимо горячее пламя. Взмах локтями и в разные стороны устремились пламенные потоки — будто вместо рук — огненные крылья и я взмахнул ими! Смерчи испарились, а личей отбросило, влепило в стену.

Демон взревел, решая самолично вступить в бой. Он почувствовал исходящую от меня опасность и немедля набросился. С ревом ударил громадной лапой, с такой мощью, что у меня хрустнули ребра. Если бы сражался сейчас я, а не Феникс, то на этом бой бы и закончился. Я попросту не сумел бы подняться, и демон спокойно сожрал бы меня. Но Феникса не остановил столь сокрушающий удар и он, то есть я, не тратя времени на защиту, атаковал в ответ.

Острейшие когти, окутанные оранжевым пламенем, принялись рвать серую плоть демона. Брызнула ледяная кровь и обожгла мою кожу. Руки двигались с нечеловеческой скоростью и старались как можно быстрее дорваться до сердца этого демона. Фюрст Ада взревел от боли, но и он не сдавался так просто. Он сграбастал меня в объятия. Начал давить. Бывшие целыми кости — сломались, а уже поломанные — сильнее раздробились. Внутренности сдавило и расплющило. Глаза начало заволакивать туманом, но мои руки продолжали кромсать серую плоть.

Бой превратился в соревнование выносливости и скорости. Кто первый умрет тот и проиграет!

Но вот я почувствовал в руках твердый предмет, выбивающий бешеный ритм. Схватил это что-то крепче и дернул изо всех сил! Раздался рев, от которого сотряслись стены подземелья. Хватка демона начала слабеть. Посмотрел на свою руку и увидел еще бьющееся сердце демона: белое и холодное, совсем не похожее на настоящее. Фюрст Миртрарла ослабел и выпустил меня из объятий.

Мы рухнули рядом. Я начал терять сознание. Не чувствовал больше ни единой части тела. Зато исчезла и боль! Я ощущал лишь угасающее биенье двух сердец: одно в собственной груди, другое — в руке. Сердца бились. Тук-тук, тук-тук, тук, тук… тук… Тишина. Белое сердце остановилось раньше моего, но это уже не имеет значения, ведь два лича подходят ко мне вплотную, а значит — добьют!

Глава 7

Маги Тьмы

— Он жив? — раздался надо мной чей-то свистяще-дребезжащий голос.

— Как он может быть жив?! — недовольно прокашлял другой голос. — Его же расплющило! Только что кишки не повылезли!

— Ты прав, — согласился первый голос. — Этот проклятый Аргахраль был невероятно сильным! Но и парень оказался не промах!

— Да, этот молодец был крут! Не думал, что найдется человек, что сумеет в ближнем бою одолеть демона — мастера ближнего боя! Но даже и не раздави демон паренька, он бы все едино умер…

— Почему ты так думаешь?

— Ты посмотри на него! Весь в крови запачкался! А кровь демона — смертельный яд!

— Забыл, что-то, — сокрушался голос. — Совсем голова дырявая стала!

— Еще бы. Видел бы себя сейчас! Не тот ты уже красавчик, за которым бабенки бегали…

— Ты тоже не первой свежести!

— Замолкни. Забываешься! Помни кто твой архимаг!

— Запамятовал от времени! Напомни сколько годков-то прошло? Давно ты уже не командуешь мной!

— Ах, я тебя!..

— Заткнулись! — рявкнул я, приподнимаясь с пола. — От ваших криков голова раскалывается!

— Жив?!! — выкрикнули оба удивленных голоса совершенно синхронно.

— Тихо, кому сказал! — вновь повторил я просьбу и открыл наконец-то глаза.

Первым делом увидел перед собой громадную серую тушу. На полу вокруг нее натекла порядочная лужа крови, и я оказался прямиком в ней. Не повезло! Мозг отказывается работать в штатном режиме. Выдает лишь четверть нормальной мощности, но и так я вспомнил все, что произошло. Лишь убедился, что в руке все также покоится мертвое белое сердце.

— Эй, ты действительно жив? — обратился ко мне один из голосов.

— Не совсем уверен…

Вели со мной разговор ни кто иные, как старые знакомые личи. Видимо со смертью демона они обрели свободу воли и решили задержаться в мире живых.

— Как ты сумел выжить? — спросил меня лич, владеющий более изящным посохом и головой сохранившей длинные волосы.

— Вначале не мешало бы представиться! — проговорил я, вставая на ноги. — Меня, как вы уже слышали, зовут Феникс, а кто вы?

— Феникс? — переспросил длинноволосый. — Ах да, я и забыл, что вы вели беседы с этим проклятым демоном!.. То время словно в тумане.

— Я тоже… — согласился и второй, совершенно лысый лич.

— Представьтесь, а то причислю к подручным этого демона и разорву на части!

Как неоднократно говорил: человек я не конфликтный, но в данный период мое настроение в серьезном упадке, как и состояние здоровья, и потому разговоры этих трупаков серьезно утомляют.

— Ах да! — спохватились личи, совершенно не обращая внимания на угрозу.

— Архимаг Адептов Тьмы, Корг Темный Ветер, — поклонился волосатый мертвец.

— Старший маг Адептов Тьмы, Рарк Боль Пустоты, — склонился и второй лич.

— Хорошо. Вы мои подданные?

— Верно.

— Хорошо. Значит, не зря спасал ваше существование.

— Вы пришли нас спасти?

— Да. Меня попросили об этом ваши уцелевшие братья. Я вызвался избавить всех от гнета Князя.

— Вас не интересовали сокровища и секреты нашего братства?!

— Нет. Вообще-то я уже второй раз спускаюсь в это подземелье. Первый раз — ради интереса, но ничего кроме толпы нежити и комнаты с артефактами не нашел. А вот во второй раз спускался, уже зная о вашей беде, и с целью уничтожить демона…

— Вы нашли склад с нашими главными ценностями и не посчитали их полезными?! — у мертвых магов чуть ли не последняя кожа начала сползать от удивления.

— Ну был там меч, бьющий молниями — довольно занятная вещица, но я же совершенно не умею фехтовать… И еще посох, что торчал в постаменте на самом виду!..

— Слава темным богам, что вы не тронули того посоха!

— Лучше бы и не трогал! Думал, что это какой-то особо ценный артефакт, раз стоит на самом видном месте. А оказалось, что он ничего и делать то не может!

— Вы взяли Малахитовый Луч Гарра и остались живы?!! — вновь удивились личи.

— Странные вы! Что за реакция такая?! Да жив.

— Невероятно! — прошептал Рарк.

— Воистину вы необычен даже среди всех форм Феникса, что существовали до вас! — поддержал подчиненного и архимаг. — Игнорировали Дыхание Демона; взяли в руки Третий Посох Гарра и остались в живых; победили высшего демона Миртрарла на его же территории и его же стилем боя!..

— Формально, вся земля Снорарла, насколько мне известно, принадлежит именно Фениксу, то есть мне!

— Как тебе удалось справиться с Аргахралем? У него же не кожа, а непробиваемый доспех, — спросил архимаг.

— А еще его аура, что лишает любое существо всяких желаний и подчиняет воле демона! — поддержал вопрос и старший маг.

— Не знаю. Я его просто разорвал на части и вырвал сердце…

— Просто? Не-е-ет, это отнюдь не просто! Возможно, ты слишком наивен, хоть и Феникс, но позволь объяснить кое-что. Человек не может убить демона! Особенно Князя Демонов! Сильный маг может призвать адское существо и с некоторой долей вероятности подчинить или изгнать. Но не убить! Это просто невозможно! Если человек окажется столь силен, что нанесет серьезные раны демону, то тот растворится в воздухе, переместившись в Ад, а затем через какое-то время возродится вновь. А ты именно убил Князя!

— Вы же сами его запечатали в этой комнате! Вот он и не сумел выбраться и избежать смерти! Все просто. И вообще, мне не нравится ваш допрос! Попрошу его прекратить.

У мертвых магов накопились еще вопросы, но приказ повелителя нерушим. Они замолкли и только с удивлением продолжали смотреть на меня и на поверженного демона.

— Господин Феникс, вы ведь должны были умереть от ран!

Они моей смерти, что ли, желают?!

— Опять начинаете?! — устало вздохнул я, но подумал, что Рарк прав.

Я ощупал себя и убедился, что все те кости, что мне переломал Фюрст, все еще сломаны, и издают характерный хруст при надавливании. Но боль приглушена, словно меня накачали анальгетиками. Да и переломов несколько меньше, чем ожидал. А движения мои, несмотря на все раны, свободны и не скованны.

— Возможно, кровь демона исцелила вашу плоть.

— Вы же говорили, что кровь демона — смертельный яд!

— Для обычного человека — да. Но не для вас, Феникс. Вы уже доказали, что правила, казавшиеся нам нерушимыми, для вас ничто! И раз кровь демона не уничтожает, то может и исцелить.

— Все есть яд и все есть лекарство, — процитировал я Парацельса.

— И я считаю, что вы, господин Феникс, можете стать гораздо сильнее!

— Как же? — подозревая каверзу, спросил я.

— Вам нужно искупаться в крови убитого вами демона, а потом съесть его сердце! Многие источники утверждают, что таким образом часть власти поверженного перейдет к вам…

— Но никто до меня еще не купался в крови демона и не кушал его сердечную мышцу, потому как никому не удавалось убить демона. Это переводит меня в разряд первоиспытателя! Нет, спасибо!

— Но вы увеличите силу до небывалых высот…

— Нет! Не желаю кушать сырое сердце, да еще и ядовитое в придачу. Расстройство пищеварения получу еще!

— Но, господин…

— Замяли тему! Хочу уже выбраться на поверхность и смыть всю эту грязь!

Мы вышли из ритуальной комнаты и двинулись к выходу. В руке я продолжал держать белое сердце, которое словно прилипло. Хотел выкинуть его, но меня остановил архимаг:

— Возьмите с собой. Сердце высшего демона невероятно редкая вещь. Может вам пригодиться в будущем!

— Хорошо, но как ты себе представляешь, я должен таскать эту ледышку?!

Личи задумались. Ответил старший маг:

— В хранилище есть пространственная сумка!

— Именно! — поддержал подчиненного архимаг. — Идемте в хранилище!

Как бы ни хотелось поскорее попасть на свежий воздух и простор, но и обижать столь милых мертвецов я не желал. Они конечно странные и себе на уме, но думают о том, как будет лучше для меня… Смотря с их стороны…

— Кто это пробил Неразрушимую Преграду?!! — вновь поразились мои спутники, когда увидели, что осталось от двери, ведущей на склад.

— Извиняюсь. Я же говорил, что был там.

На меня вновь посмотрели, как на диковинку, но доставать вопросами на этот раз не стали. Привыкли.

Мы вошли в хранилище. Маги начали что-то искать на полках и в ящиках. В это время я вновь подошел к посоху, осмотрел со всех сторон, но так и не обнаружил чего-то, что могло меня убить. Вновь вытащил зеленую палку из крепления и повертел над головой.

— Нашел! — радостно крикнул старший маг и подбежал ко мне. — Кладите Сердце…

Так и не передав мне находку, лич застыл столбом.

— Чего уставился?

— Вы и вправду держите в руках Малахитовый Луч Гарра! Разве он вас не обжигает?

— Совсем нет. А должен?

— Третий Посох, созданный великим магом древности Гарром, должен сжечь любого, кто только коснется его, — провел небольшой экскурс в историю архимаг.

— Должна же быть какая-то лазейка! Всегда есть слово «кроме». Третий Посох Гарра сжигает любого, кроме воина чистого сердцем и помыслами! Как вам?

— Нет, — отмели мое предложение маги. — Исключений нет.

— Значит и сам Гарр не мог им пользоваться, — рассмеялся я.

— Именно. Создав этот посох, великий маг Гарр и умер. Сгорел, стоило ему коснуться сотворенного оружия!

— Интересная история…

— Поэтому никто и не знает, какой силой обладает посох. Но раз господин Феникс способен держать это оружие в руках, то может и владеть им.

— Да зачем он мне?! Не хочу таскать в руках эту громоздкую палку!

— Вам и не придется. Не зря же мы пришли за Пространственной Сумкой! — наконец-то передал мне найденную вещицу Рарк. — В этот мешок можно сложить любые предметы, и они не будут занимать никакого места, а вес их сократиться втрое!

После слов старшего мага я уже с большим интересом рассмотрел переданную вещь. Но ничего поразительного на вид Пространственная Сумка собой не представляла. Простой холщовый мешок, с завязками и лямками. Но стоило его открыть, как внутри мешка увидел лишь черноту. Должно быть, мозг еще не заработал на полную, иначе чем объяснить то, что я не побоялся засунуть руку в мешок. Конечность скрылась по локоть, а потом и до самого плеча, но дна мешка я так и не нащупал! Вытащив руку и закинув в черноту сердце и посох, признал, что подарок интересный. Вот только, как искать потом предметы в этом бесконечном пространстве?

— Ничего больше не желаешь взять из хранилища? — спросил меня архимаг, когда мы наконец-то добрались до люка на поверхность.

— Нет, — ответил я и с удовольствием взглянул на свет, льющийся из дыры в потолке. — Мне и того, что взял — много.

— Понятно, — кивнул архимаг и остановился перед сосновым стволом. — Значит, до свидания.

Неожиданное прощание остановило меня, когда я уже готовился влезть по дереву.

— А вы не идете на поверхность?

— Нет. Мы не можем выйти за пределы Палат Смерти. Нам удалось сохранить эти тела и подобие жизни, но покинуть подземелье не возможно.

— Единственный выход — смерть, — сказал старший маг. — Но на такой шаг я пока не готов. Ведь столько всего нужно изучить!

— Согласен с Рарком. Мы пока не готовы умереть. Но если ты решишь вернуться, то мы будем рады вновь встретить своего господина. И будем надеяться, к тому времени сумеем изобрести что-нибудь, что порадует вас!

— Только постарайтесь больше не совершать ошибок, как с вызовом Князя Тьмы! — напоследок напутствовал я двух древних магов.

Они пообещали, что такого больше не повториться. Я выбрался на поверхность.

За время моих блужданий по катакомбам уже успело наступить утро нового дня. Значит, провалялся в бессознательном состоянии почти всю ночь! Или больше чем одну ночь!

Лесной воздух приятно напоил свежестью. Я старался вдыхать его полной грудью, насколько позволяла вернувшаяся боль переломанного тела. Бор все так же беззаботно гудел, словно никого и не взволновала случившаяся под землей битва. Но вот из леса стали выходить балахоны. Они неторопливо проплыли ко мне. Вновь окружили плотным кольцом.

— Ты не сумел пройти через барьер, окружающий ритуальную комнату! — сокрушенно проговорил мудрец, подплыв еще ближе. — Мы так и знали! Забыли сообщить заклинание-ключ, для снятия чар с двери!

— Я…

— Ты должно быть всю ночь бился над той дверью, не желая сдаваться.

— Я не…

— Это, несомненно, наша вина…

Балахон не дает мне и слова сказать!

— Тихо! — уже в который раз в этом мире мне приходится в столь грубой форме затыкать рот говорунам. — Я справился. Демон мертв.

— Да-да, не твоя вина… — продолжал повторять мудрец, соображая не сразу. — Как убил?

— Как и собирался. Разорвал в клочья!

— Убил? Демона?!

Словно по морю пошла волна, так и балахоны закачались, зашевелились.

— Да. Его самого.

— Но почему мы все еще существуем?! Ведь если все захваченные демоном души упокоены, то и мы должны упокоиться!

— Не все ваши товарищи решили покинуть мир живых. Двое пожелали остаться в истлевших телах, и продолжить исследования.

Если использовать прошлое сравнение, с уподоблением толпы балахонов морю, то сейчас наступил штиль.

— Кто?

— Архимаг Корг и старший маг Рарк.

Мудрец задумался.

— Если это решение архимага, то мы не можем ему перечить.

— Вот и хорошо. Вы можете с ними поговорить. Вы стоите над люком, а они под ним. Так вполне возможно общаться между собой, особенно если другого выхода нет. Ведь нежить не может выбраться на поверхность, а вы кучки насекомых не способны спуститься под землю. Вы разговаривайте, а я отдыхать!

— Спасибо, Феникс!

— Всегда, пожалуйста, — поклонился я своим пусть странным, но подданным.

Оставив балахонов возле той дыры, сам осторожно спустился в свою землянку. Лег на кровать. Облегченно раскинулся на колючем хвойном покрывале. Теперь можно и отдохнуть…

Не знаю, сколько времени я спал, пока меня не разбудил знакомый голос.

— Феникс! — кричал Владик влетая в землянку. — Беда!

Парень выглядел уставшим и потрепанным. На его теле я заметил несколько царапин и синяков. Мешки под глазами набухли свинцом. По всей вероятности он совсем не спал и спешил добраться сюда как можно быстрее.

— Что случилось?

— Война!

Меня это слово не напугало. Сказывалась привычка того мира, где, что ни новость по телевизору, так громкие слова. Да к тому же я все еще чувствовал обиду за то, что этот мелкий сбежал от меня! И вообще мне не до него, пока грязь висит толстым слоем на теле. Захотелось кричать, орать и капризничать. Но сдержался и, не выказывая эмоций, поднялся с постели.

Прощаться с мудрецами не стали. Спешно покинули Поляну Землянок.

— Мне нужно искупаться.

— Как можно?! Война же!

Пока шли к ручью, парень все продолжал доказывать, что времени на исполнение гигиенических процедур совсем нет. Я же молчал и только сдерживал желание ускорить шаг и с грохотом и брызгами вломиться в воду.

Дойдя до бурного потока, начал неторопливо раздеваться. Снял с накидку, а потом и кожаную броню. Вся одежда пропиталась демонической кровью, и я практически не сомневался, что отмыть все дочиста не получится. Но я старался. Работал. И за работой немного успокаивал нервы. Тело уже полностью исцелилось, и сломанные ребра перестали хрустеть при любом неосторожном движении. Невероятно быстрое выздоровление! Даже и не знаю, что этому причина: собственные регенеративные возможности тела, кровь демона, или целебная сила Священного Бора и его обитателей.

Чужая кровь на теле; купание в ручье — прям дежавю. Но действительно, сколько дней прошло, и опять повторилась точно такая же ситуация. Только теперь я иду не в Священный Бор, а обратно. За несколько дней во мне произошли изменения. Теперь я знаю магию и могу постоять и за себя и за других. Теперь я, хоть и смутно, но представляю, куда попал, и что нужно делать. Я уже другой.

Но когда все тело покрыто кровью — мне все еще не по себе.

После стирки развесил вещи сушиться и только потом обратил внимание на рассерженного, но уже замолчавшего Владика.

— Так что за война?

— Почему ты меня не слушал?! — закричал парень и вновь понес городить чушь, совершенно не касавшуюся дела.

Я вспылил, и начал кричать на него в ответ. Так мы и орали друг на друга до хрипоты, как два идиота. Вот только он совсем еще мелкий идиот, а я-то уже полноценная взрослая особь!

— Прекращаем крики. Я Феникс. Не забывай этого!

Последнее обстоятельство остудило парня. Он извинился.

— Так что за война?

— Оборотни перешли реку Матушку и напали на нас!

— Сколько пришло оборотней?

— Не знаю. Говорят, что целая армия!

— А что колдуны?

— Копят силы в Холмогоре.

— Давно начались сражения?

— Вчера.

— Много пострадавших?..

В таком ключе, словно допрос пленника, и прошел наш разговор. Выяснил немного, но понял, что обе армии готовятся к финальному сражению. Много друзей схоронят в этой битве и оборотни и колдуны.

— Господин Феникс, пожалуйста, остановите войну! — столь печально взмолился Владик, что отказать ему, даже если бы и хотел, не смог бы.

— Я думал, что ты желаешь жечь врагов в бою?!

— Уже нет, — ответил парень и опустил голову.

— Хорошо, — кивнул я, подбирая мокрую одежду и натягивая ее на себя. — Я остановлю войну!

Глава 8

Немного тирании и состязание чистой Силы

К Холмогору добрались лишь к утру следующего дня. Вместе с солнцем выглянули из-за погоревшего леса и увидели последствия военного столкновения: городская стена повреждена, земля у ворот залита кровью. Люди снуют возле разрушенных стен, латая поврежденные участки.

— Ужасно! — потрясенно проговорил парень, по вине которого мы так долго добирались. Он устал, и мне пришлось силком тащить его за собой. Можно было его и оставить — пусть отдыхает, но самому добраться до города не представлялось возможным. Не помню я дороги, да и ориентируюсь по пересечённой местности отнюдь не как опытный турист.

На моем плече покачивалась, крича злым голосом, синичка. И крики ее понимались мной, как недовольство представившейся картиной.

— Идем, нужно поговорить с колдунами, — сказал я, побежав к воротам.

Парень ковылял следом.

Уставшие люди заметили нас сразу — кликнули помощь, и к нам тут же устремился отряд охраны. Меня окружили и бесцеремонно начали тыкать копьями. Подобное обращение с собственным правителем — совершенно неподобающе. Использовав Когти, превратил их бесполезные копья в полезные дрова для костра, а самих охранников столкнул в ров. Побарахтавшись в мутной водице и, наконец, выбравшись, воины готовились вновь напасть, но уже используя заклинания.

— Смирна-а!

Воины остановились. Мой приказной тон сработал.

— С какой стати, вы бестолочи, нападаете на своего господина?

Люди опешили. Еще бы, им не опешить, когда Феникс обвиняет их в нападении на собственную персону. Это же государственный переворот! А за такое, думаю и в этом мире, по головке не гладят!

— А как нам узнать, что вы Феникс? — заговорил самый смелый. — Был тут один, но оказался поддельным!

— И кто же решил, что он подделка?

— Старейшина Степан!

— Так зовите его сюда! Пусть придет и убедится, что не бывает поддельного Феникса! Есть только один единственный господин всего Снорарла. И это я!

Напором я серьезно напугал местный люд, и Степан показался довольно скоро.

— Опять этот ложный Феникс? — удивленно спросил он. — Почему его еще не поймали?

— Он говорит, что он настоящий!

— Дудки! Столь слабый человек не может быть Фениксом!

— А он еще Когтями наши копья поломал! — согласился со Степаном один из стражников, что рьяно тыкал в меня копьем.

— Вот! — обрадовался поддержке старейшина. — Значит он оборотень. Хватайте его!

— Может, сам попробуешь? Прошлый результат наших разборок меня совсем не устраивает.

— Если того желаешь! — сказал старейшина, доставая из-за пояса жезл. — На этот раз яд убьет тебя!

На меня обрушилась куча сиреневых облаков. Облепила со всех сторон и скрыла с глаз наблюдателей.

— Вот и все, — проговорил старейшина убирая жезл.

— Теперь я нападаю?! — глухо донеся мой голос из глубин тумана. — Хорошо!

Заклинание, что окутало меня, собралось крупным облачком над моей головой, а затем еще и увеличилось. Все уставились на невредимого меня вытаращенными глазами. Еще бы! Я же должен раствориться в ядовитом тумане. Ан нет!!! Перехватить ожидаемое заклинание, которое я к тому же уже выучил, оказалось делом простым, и облако, связавшее меня, не коснулось кожи.

— Интересно, что случиться, если обрушить это облако на Холмогор? — непринужденно поинтересовался я у опешивших людей, когда заклинание стало со среднего размера дом и все не переставало расти.

Старейшина попытался вернуть контроль над заклинанием, но его потуги были столь же заметны, сколь заметен вклад поп-музыки в развитие культуры. Он совершил несколько попыток, и бросил это гиблое дело.

— Не надо! — взмолился Степан, падая передо мной на колени. — Виноват лишь я один, что посмел напасть на господина нашего! Город не виноват!!!

— Все же признаешь меня Фениксом?

— Да, — склонился до самой земли старейшина. — Никто другой не сумел бы захватить мое же заклинание и настолько усилить!

— Хорошо.

Движением руки я разогнал сиреневый туман.

Хоть меня и приняли, как Феникса, но радости на людских лицах это обстоятельство не прибавило. Меня боялись. Еще бы им не бояться — они посмели напасть на господина и теперь вполне заслужено ожидают кары. Стало грустно оттого, что меня принимают за монстра способного так запросто взять и казнить всех жителей городка. Я же не такой! Вина у них пустячная, так что… устроим жребий, а там уж… каждого десятого в петлю. Децимация. Как в древнем Риме… Нет. Даже думать о таком не стоит! Что-то я после встречи с демоном злее стал.

— Собери совет Холмогора, — приказал я Степану, отбрасывая всякие ненужные мысли. — Встреча через час у меня в доме.

— Да, господин Феникс.

Старейшина побежал исполнять приказ невероятно быстро, а я двинулся неторопливой походкой, в сопровождении кружащей над головой пташки, и Владика, который столь же удивленно как и все, смотрел на меня. Его взгляд, казалось, пробивает сквозную дыру в моей голове.

— Что?

— Вы изменились, господин Феникс! Пока меня с вами не было, вы стали гораздо властнее.

— Еще бы не измениться. Тебя бы заставить сразиться с демоном ада!

— Вы сражались с демонами?!

— С одним. Фюрст Ада по имени… Аргахрень.

— С самим Фюрстом Ада?! И вы победили?

— Как видишь, я все еще живой, а он остался там, в лесу, совсем мертвый.

— Невероятно!

— Не веришь? Могу его сердце показать!

Каменный домина все так же непоколебимо стоял на вершине холма. Вошли внутрь, добрались до зала с камином и я с удовольствием раскинулся в плетеном кресле. Владик с еще большим довольством улегся на полу, на шкуре медведя.

— Поесть бы, — лениво протянул я. — А то лесная диета поднадоела!

— Я тоже голоден, — поддержал меня парень, продолжая валяться на полу.

— Ну, так сходи и принеси еды!

— Я устал…

Возможно, я чересчур уж сильно вжился в роль диктатора и монарха, но подобное пренебрежение вассальными обязанностями, меня просто поразило. Я пнул паренька и дождался, когда он поднимется с пола.

— Я Феникс и я старше тебя. Так что будь добр — сгоняй за едой!

Бурча под нос ругательства на несправедливый мир, Владик ушел выполнять приказ. Я же остался один и получил возможность обдумать, что же предпринять дальше. Но подумать не дали. В комнату вваливались незнакомые люди. У всех сосредоточенные лица, а у многих еще и оружие при себе. Я подумал, что Степан решил напасть, но не мог понять причину предательства. Гордость?! В любом случае я поднялся с кресла, но неторопливо, так чтобы враги получили возможность одуматься. В театральном жесте, раскинул руки в стороны, давая гостям в полной мере насладиться медленно разгорающимся Золотым Пламенем. Но враги не восприняли угрозы. Первый из них быстрым шагом двинулся ко мне.

Сработали рефлексы, а может всему виной расшатанные после встречи с потусторонними существами нервы, но огромный шар огня слетел с руки и врезался в толпу гостей. Пришедшие люди испуганно запрыгали, закричали, попытались сбить пламя. Они метались по комнате, думая, что сумеют затушить заклинание, но им этого не удавалось. Пламя крепко держало своих заложников… Вот только никто из них не горел.

Пламя продолжало метаться на одежде гостей и на полу, но никого сжигать не собиралось. Я понял, что ошибся с выводами и потушил заклинание. Все гости теперь выглядели испуганными и удивленными, но чувствовали себя превосходно.

— Гарман сгорел! — раздался крик от человека, стоявшего позади всех.

Толпа расступилась. Действительно один из гостей валялся на полу полуобгоревший, корчась от боли. Но ему еще повезло, что стоял за спинами всех прочих гостей, послуживших живым щитом, и на него пало лишь несколько язычков пламени. В противном случае обнаружили бы не корчащегося человека, а горку пепла. Я приказал унести погорельца к целителю.

— Спокойствие! — сказал я, возвращаясь в кресло. — Присаживайтесь, нужно поговорить.

Люди покорно сели, кто где успел. Несколько человек заняли стулья, несколько — порог у двери, кто-то устроился на ковре. Но все, все еще выглядели удивленными, напуганными и разозленными.

В комнате разносился запах жареного мяса и если бы не знание о том, что это за «мясо», то у меня потекли бы слюнки, а не подступила тошнота.

В зал вбежал Владик, таща что-то съедобное на подносе. Он выглядел радостным, но почувствовал напряженную ауру, увидел напуганных людей и остановился. Художник принюхался к запаху и выдал:

— С трудом нашел жареного поросенка, а вы уже и без меня что-то съели! Несправедливо!

На паренька, сморозившего глупость, уставились с большей злобой, чем на меня, виновника. Но под моим надзором никто, ничего и никому высказывать не стал. Я показал пареньку место, куда можно поставить поднос с жареным поросенком, а затем обратился к гостям:

— Почему вы пришли раньше назначенного времени? Я же сказал через час.

— Мы решили, что необходимо как можно скорее переговорить с вами… У нас война с оборотнями, да еще и вас обидели…

— Оборотни и подождать могут, — выкрикнул кто-то из знатных господ. — А вот вас, господин Феникс, нам нужно было срочно увидеть и убедить в собственной невиновности!

— Да-да! — закричали гости. — Мы не виноваты, что Степан, не признал в вас нашего господина! Мы его накажем!

— Согласен, — спокойно отреагировав и сам Степан.

— Нет нужды никого наказывать, — попытался успокоить я людей. — Случилось недопонимание. Я не в обиде…

— Но как же Гарман! Вы его сожгли! И нас пытались!

— Огонь? Конечно! — кивнул я, будто бы уже и забыл о недавнем происшествии. — Понимаете, я не мог вам доверять после всего случившегося, и решил проверить, кто верен мне, а кто таит зло.

— И как сожжение человека смогло помочь вам?!

— Золотое Пламя, что я использовал, сжигает лишь тех, кто питает к заклинателю, то есть ко мне, враждебные чувства. Других людей оно не тронет! Вот поэтому и сгорел ваш Гарман.

— Мне всегда он казался странным, — сказал человек с длинными усищами и глазами разного цвета. — От него пахло врагом!

— Все-то ты Лиходей выдумываешь! Не считал ты его врагом! Ты с ним даже в карты играл… — произнес другой гость.

— Эт так я узнавал ход его мыслей.

Неужели они все так легко приняли? Даже не возмущаются больше. Я их товарища сжег! Или они действительно безоговорочно мне верят, или считают, что одна жертва за предательство — вполне допустима. Замяли, и ладненько.

— Вы пришли раньше, чем я планировал с вами встретиться, поэтому вам придется посидеть молча, пока я не поем. Уж очень долго жил я в Священном Бору и питался только травами! Хочется мясца жевнуть.

— Вы ходили в Священный Бор? — непонятно чему удивились гости. — Но туда же…

— Тихо, — остановил я все разговоры, приступая к еде.

Но тишина долго продолжаться не могла.

— А еще он Фюрста Ада убил! — не в силах сдержать подобного рода информацию, похвастал Владик.

— Фюрста… Убил… — зашептались гости.

— Значит и с армией оборотней справится одной левой! — произнес гость, выглядевший моложе других.

— Требую тишины! — повторил я, принужденный отложить полуобглоданную свиную ногу. — Скажите еще хоть слово и я, клянусь богом, заполню комнату огнем, так, что даже черти из Ада признают это место пеклом и посочувствуют вам!

Напуганные гости сидели молча, не шевелясь и почти не дыша, предоставляя возможность спокойно кушать. Мы словно приступили к игре, где мне отводилась роль ведущего, а им — игроков. И сейчас ведущий сказал «замри». Интересно, не сильно ли я перегибаю палку? Может не нужно так пугать их?!

— А вот теперь можно и поговорить, — кивнул я гостям (они услышали от ведущего заветное «отомри» и зашевелились). — Слышал: на вас оборотни напали …

— Эти проклятые твари! Напали подло, ночью… — самым нетерпеливым оказался все тот же незнакомый горожанин, что моложе прочих гостей.

— Замолкни! — приказал я ему. — Ты кто?

— Первый дозорный Димитро Шок, зять главы Дозора Марата Иглы, — с гордостью произнес парень, словно в его имени скрыта его величайшая заслуга.

Я не знал кто такие дозорные, но некоторые предположения имел.

— Марат Игла здесь? — спросил я у собравшихся. Получил отрицательный ответ. — А еще кто-нибудь из дозорных в городе?

— Кроме меня — никого! — вновь гордо ответил парень.

— А где все дозорные? — устало спросил я.

— Следят за лагерем оборотней! — еще бодрее и горделивее ответил Димитро, даже не подозревая, что его ждет.

— Ну а почему ты здесь, пока твои товарищи сторожат врагов?

Он стушевался, не зная, что ответить.

— Как первый дозорный… остался вместо тестя…

— В общем я понял, кто ты такой и насколько полезен главе Дозора… Иди погуляй!

— Но я замещаю тестя!

— Я сказал ГУЛЯТЬ!

Не знаю, как у меня получилось, но последнее слово вырвалось так, словно я его произнес в самый мощный громкоговоритель. Эффект в комнате воцарился колоссальный. Все заткнули уши, а Димитро, на которого пришелся основной звуковой удар, так вообще затрясся и упал на пол.

— Так, теперь, когда от помехи избавились, я могу, наконец, говорит свободно. Доложите обстановку.

Все собравшиеся начали по очереди докладывать каждый о своем. Показалось, что со своими делами в Холмогоре справляются все отлично и моя помощь окажется только лишней. Я вообще не разбираюсь во всех этих войнах, а спрашивал лишь потому, что для поддержания амплуа их короля требуется вникать в подобного рода вопросы.

— Ситуация ясна, — уверенно кивнул я. — На вас напали оборотни, а вы отбивались. То есть вина целиком лежит на противоположенной стороне. Так?

— Верно. Мы не провоцировали их!

— Хорошо. Слушайте приказ!

Все затаили дыхания, ожидая великой мудрости. Вот фиг вам, а не мудрость!

— Приказываю прекратить войну!

О, что тут началось! Не боясь моего гнева гости, словно индейцы, заправившиеся огненной водой, начали вопить и улюлюкать. Они хотели непременно наказать врагов и в основном, желали, чтобы это сделал я.

— Тихо! Вот вы всякими нехорошими словами обзываете оборотней и желаете им гибели. Вы считаете их врагами, хоть они и являются такими же людьми…

— Они предали вас, Феникс!

— Так вот я и буду решать, как их наказать за предательство! Переговорю с вождем оборотней и заставлю прекратить войну! Колдуны, оборотни, да хоть сами эльфы! Все вы можете не считать меня повелителем, но раз я взялся руководить Снорарлом, то я действительно буду руководить!

— Но…

— Я все сказал. Защищаться вам разрешаю, но вот нападать на оборотней — нет!

— Хорошо, господин Феникс, — поняв, что меня не переубедить, все поклонились и покинули зал.

В комнате остался я, Владик и синичка.

— Строго ты с ними, — сказал парень. — Но они правы — воспринимать оборотней за подданных — глупо!

— Считай, как хочешь! Но оборотни — такие же люди, как мы с тобой, и убивать их я не позволю! Они мои подданные, чего бы о себе ни возомнили! У меня есть вассалы и страннее.

— Не мне указывать вам, господин Феникс.

— Именно, — кивнул я и огляделся, словно что-то потеряв. — А где Ольга, думал она сразу прибежит, как только узнает, что я вернулся?!

— Вы не знаете?! Ее же посадили под арест, за то, что устроила ваш побег.

— Вот же черт! — напугался я, когда представил слабую девушку в яме с теми ужасными крысами. — Идем быстрее!

Мы добежали до места заточения девушки и это, к счастью, оказалась отнюдь не моя яма. Обычный домик, правда, с охранником возле двери. Я хотел войти, но воин загородил дорогу и сказал, что никто не вправе входить и выходить. Я поразился смелости человека. Я уже начинал привыкать, что Феникса все, по меньшей мере, опасаются, а в большей степени бояться, но этот верзила просто смотрел на меня, как на букашку! Какой удар по самолюбию!!!

— Если ты не узнал, то перед тобой сам господин Феникс, — Владик попытался объяснить ситуацию охраннику.

— Не положено, — равнодушно повторил верзила.

Когда же я попытался проигнорировать его и просто войти, то он атаковал заклинанием, да так мощно, что меня откинуло метра на четыре назад, и я влетел в стену дома напротив. И что самое главное этот здоровяк совершенно не использовал никакие стихии. Я точно знал! Он ударил меня голой силой. То есть голой магией! А как я уже успел понять, это означает, что у охранника просто небывалое количество энергии. Голой магией, в той или иной степени, могут оперировать все люди Снорарла (как иначе ученые маги смогли бы плести сложные узоры-заклятия), но, чтобы при помощи чистой силы поднять даже полено — это нужно быть невероятно крутым и сильным магом. Наверняка старейшина Степан ни за что не сумеет проделать такого фокуса с поленом, хотя применив туман — легко изничтожит объект и крупнее. Тут штука такая, что индивидуальная магическая способность каждого человека, часто оказывая куда как мощнее его же голой силы. Поэтому мало кто поступает в Сбор, где есть школа магии, и прилежно учится на настоящего мага — кому захочется занудно зубрить непонятный материал пару лет, чтобы потом с трудом создать единственное выученное заклинание огненного шара, которое окажется в несколько раз слабее того же огненного шара, но созданного природным даром. Опять же, если взять, к примеру, Степана, то проучись он прилежно в школе магии, с текущим уровнем силы, он не сумел бы воссоздать заклинание похожее на его фиолетовый туман. Конечно, голую магическую силу каждый человек может и нарастить… до определенных границ, но это трудоемкий и долгий процесс.

Но что-то я отвлекся. Спасибо, конечно, Мудрецам Священного Бора за краткий курс магии для «чайников», благодаря которому я теперь могу немного ориентироваться в творящейся кругом чепухе, но меня вроде как нехило вмазало в стену!

Поднявшись с земли, я еще долго продолжал видеть мир в двойном экземпляре. Но также этот удар заставил взглянуть на здоровяка, как на серьезного противника. Он продолжал смотреть на меня, словно готовясь вновь вырубить тяжеленым магическим ударом, случись мне подойти. Это опасно, но в тоже время будоражит кровь! Похоже, в этом мире я почти свихнулся, раз мне начинают нравиться такие драки.

Делая вид, что с трудом стою на ногах, и тем самым ослабив бдительность стража, я резко рванул вперед. Почувствовал волну Силы, что понеслась на меня, и сумел обойти ее правее, а потом и не нужно было уклоняться, так как моя цель оказалась напротив меня. Два точных удара кулаком и верзила рухнул на землю. Теперь еще не скоро очнётся. Я доказал (не понятно кому, непонятно зачем), что сколь ни сильна магия, но ее можно одолеть физической силой.

— Сильный соперник, — поделился я мыслями с Владиком, и мы вошли в дом.

— Феня!!! — услышал я крик, а затем на моей шеи повисла знакомая девушка. — Я так рада, что ты цел!

— Я тоже этому рад.

— Уже доказал всем, что настоящий Феникс?

— Да.

— Я так и знала! — закричала от радости Ольга и указала в сторону входа. — В окно я видела, как ты разделался с моим тюремщиком. Но почему не использовал заклинания, а дрался голыми руками?

«Вот же балаболка! — подумал я. — И все-то ей знать нужно!»

— Заклинанием и убить могу, а удар рукой умею сдерживать!

— Понятно. Ты пришел навестить меня. Соскучился?!

— Немного. А еще чувствовал вину, что тебя посадили под замок. Как они поняли, что это ты помогла мне сбежать?

— Я сама рассказала!

— Зачем?! — удивился я.

— Потому что знала, что ты невиновен, а значит, невиновна и я, — предельно просто объяснила девушка свой поступок. — Идем лучше гулять!

— Давай, но только до ворот из города. Мне еще к оборотням наведаться надо — войну прекратить.

— Это правильно! — согласилась с моими рассуждениями бойкая девчушка. — Только будь осторожен с их вождем, а то он опять тебя укусит!

— Укусит?

— Ах да, ты же ничего не помнишь! — хлопнула себя по лбу Ольга, когда мы выходили на улицу. — Ты уже встречался однажды с вождем оборотней, и он оставил тебе на память шрам!

Я остановился и оголил плечо.

— Вот этот?

— Да. Ты говорил, что он невероятно силен!

Вот вам и еще одно подтверждение, что я самый настоящий Феникс. И сразу стало ясно, откуда появился шрам на плече. А вот то, что вождь, с моих же слов, силен — это плохо. Если тогдашний я не справился с ним, то теперешний я не справлюсь и подавно. А может я стал сильнее?!

— Не положено! — проговорил голос за спиной.

Я оглянулся — тот прежний здоровяк уже очнулся от удара и встал на прежнее место. Показалось, что он готов атаковать теперь не только меня, но и всех нас. Я-то защищусь, а на счет Ольги и Владика не уверен! В действенности Золотого Пламени на человека лишенного эмоций, а значит и злобы, я не был уверен, поэтому остается ударить лишь Туманом. Хоть бы не убить!

— Успокойся Гора! — приказал здоровяку вовремя подоспевший Степан. — Тебе больше не нужно сторожить.

— Не сторожить? — переспросил тупой здоровяк.

— Не сторожить, — терпеливо повторил старейшина и указал рукой на меня. — Он самый главный! Слушайся его!

— Главный. Слушаться. — Повторил бывший тюремщик, укрепляя с каждым словом мою уверенность в его умственных способностях… В их отсутствии.

— Извините, что он вас не слушал, — попросил прощения за служащего старейшина. — Он немного заторможенный, но зато очень сильный. Если его подучить, то он станет самым сильным… кроме, естественно, вас господин Феникс.

— Я не в обиде, — сказал я, с улыбкой глядя на здоровенного увальня, что получив отставку, принялся гоняться по двору за бабочками. — Он, конечно, здорово приложил меня магическим ударом, но и я его тоже отнюдь не по головке погладил!

— Вы сражались? — удивился старейшина.

— Нет, скорее обмен ударами. Вначале он меня — потом я его. Ничего серьезного. Но мне он понравился. Действительно неплохой маг будет. Даже захотелось с ним серьезно силой помериться!

— Так в чем же проблема?! — чему-то обрадовался Степан. — Можете прямо сейчас и измерите у кого магический удар мощнее!

— Хорошо бы, да вот только я не знаю, как наносить такой удар. Я же все еще ничего не помню!

— Я вам объясню! Ведь даже Гора понял!

Наносить удар чистой магией действительно просто, но прежде чем начать бой, я попрактиковался. Старейшина отошел к Горе и зашептал ему на ухо. Я хотел узнать, что он ему говорит, но они общались слишком тихо, так что ничего и не услышать. Потом, однако, слышимость улучшилась, и я разобрал «со всей силы!». Что за игру ведет этот старейшина?! Желает показать всем, что его тупой протеже сильнее самого Феникса?!

Нам освободили место на одной из площадей, где народ столпился посмотреть на зрелище. Кругом война, а простому люду дай развлечение! Здоровяк встал напротив меня и улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и приготовился защищаться от его удара. Хотелось узнать выдержу ли прямой натиск этого силача или нет?!

Увалень ударил быстро и мощно. Он не использовал никаких движений руками, как я, во время тренировки. Нет, он просто мыслью создал гейзер энергии и выпустил его в меня. Но и я, выставив перед собой обе руки, сдерживал тяжелый натиск противника. Тогда враг усилил нажим. У здоровяка, казалось, глаза начали вылезать из орбит, а лицо покраснело от напряжения. Но мой щит справлялся и я понял, что могу выдержать и большую мощь. Стало немного жаль, что соперник оказался слабее моих ожиданий.

Но увалень показал не все на что способен. Он выставил вперед обе руки и гортанно крикнул. На меня обрушился поток магии в четыре раза сильнее, нежели прежде. Меня начало теснить. Щит не справлялся и я его усилил, влив больше энергии. Но стоило сделать это, как магический поток противника раскололся, как сплошной лед трескается об нос корабля-ледокола, а потом обтекает его по бортам, так и магический поток стал обтекать мою защиту и уноситься прочь к домам! От удара такой силы строения крепче не станут. Мне пришлось развернуть щит и накрыть им гораздо большую площадь. От натуг у меня выступил пот на лице, но город защитить удалось.

Волна магии начала стихать — здоровяк выдыхался.

Когда он совсем перестал давить на щит, я снял защиту и так же как учили в секции по бою, нанес удар единовременно с выдохом. Вместе с ударом кулака в противника устремился маленький, но плотный сгусток чистой силы. На удивление, сил и времени выставить защиту у здоровяка хватило, но это ему не помогло. Мой удар разбил щит и приложил детину в живот, отчего тот летел столь же красиво, как и я в прошлый раз. Встать после такого он не смог.

Зрители неистово кричали и поздравляли победителя, а Степан выглядел удивленным. Но я привык вызывать удивление местных жителей.

Не откладывая в долгий ящик срочное дело, поспешил покинуть город. Толпа радостных жителей проводила меня до ворот и я, попрощавшись, в одиночку отправился искать лагерь оборотней.

Глава 9

Крупный бой и немного переговоров

Уверенно вышел из Холмогора и направился прямиком в лес. Но стоило оказаться под кронами деревьев, как голову посетила запоздалая мысль: «А куда же идти?!». Я не являюсь ни выдающимся следопытом, ни даже обычным туристом! Зайдя в лес в одиночку, имею все шансы не вернуться обратно к Холмогору никогда! Настолько высокого мнения я о своих способностях прокладывать маршрут.

Так я и встал посреди леса, задумавшись над дилеммой: искать ли оборотней, или вернуться за провожатым.

«И ведь ни у кого не спросил дорогу до лагеря оборотней! — подумал я, злясь на свою недальновидность. — И зачем строю из себя крутого победителя?! А?! Даже на драку с каким-то недалеким увальнем согласился лишь бы проверить собственные силы!»

Действительно я сильно меняюсь. Вроде нежелание убивать все также остается преимущественным в моем мировоззрении, но вот подраться, если это никому не повредит, для меня теперь вполне нормальное желание! И страха не испытываю перед целой армией головорезов, готовых убить меня при появлении. Как никак, я — главный притеснитель свобод оборотней! Да и вообще мои поступки не назовешь продуманными. Может просто человек я такой, что вначале делает, а лишь потом думает?.. а может и вообще не думать.

Шумел лес, и жаркое полуденное солнце с трудом пробивалось, сквозь плотные кроны деревьев. Несмотря на вроде как бушующую войну, мир все также безмятежен и спокоен. Да и не замечал я никаких признаков сражений, кроме немногочисленных следов, виденных у стен Холмогора. Может просто представляю столкновения многотысячных армий на поле боя, а тут происходят лишь мелкие стычки… Вот только в этих стычках гибнут люди и пусть никого из них не знаю, но они мои подданные и я несу за них ответственность… (опять начинаю нести всякий бред).

Не помню, как я стал их вождем Фениксом, да и представить себе не могу, чтобы успел за те ночи, что страдал лунатизмом, выучиться магии и стать во главе мира. Да еще по всем слышанным рассказам сложилось такое представление, что пробыл я в этом мире отнюдь не короткий срок. По меньшей мере год, а то и больше.

Возможно я чересчур добренький для этого мира, но убивать не хочу даже врагов. Я же врач и мне положено лечить, а не наоборот.

Синичка летала где-то неподалеку от меня и пела веселую песенку, прославляя этот замечательный день и счастливую птичью долю. Подумал, что она должна неплохо ориентироваться в этом лесу (во всяком случае, лучше меня). Подозвав ее, попросил указать дорогу к оборотням, что остановились лагерем где-то в лесу. На что я надеялся, разговаривая с птицей, сказать, право слово, затрудняюсь! Птичка, ни слова не поняв, взмыла высоко в небо и исчезла из поля зрения. Я тяжело вздохнул и пошел вперед, надеясь найти кого-нибудь и спросить дорогу.

«Вот встречу оборотня и буду у него дорогу спрашивать! — сокрушенно думал я. — Опять же драться придется!»

А ведь действительно, что я вообще умею делать?! Я хороший врач, но в этих землях мои навыки не слишком пригодятся! Я уже имел дело со всеми жалкими медикаментами, которые используют местные целители. Зато они могут исцелять раны магией, а я — нет. Значит и мои врачебные способности тут никому не нужны!

Кроме медицины то я, больше ничего и не знаю!

Подзаработав деньжат, решил стать уважаемым человеком и поступил в мед, что для беспризорника, вроде меня, являлось делом практически невыполнимым. Но справился же. И лишь благодаря упорству и трудолюбию закончил учебу и стал специалистом. Но кроме книг по специальности ничего и не видел! Даже студенческой жизни, и той, почти не испробовал!

Вся моя жизнь была построена на двух догмах: учебе и подработке. Потом, правда, добавилось еще и увлечение боевыми искусствами, когда на одной из лекций уважаемый профессор сказал, что врач должен подавать больным должный пример и следить за своим здоровьем (сам профессор, впрочем, «должным примером» не казался). Можно сказать, что ради медицины я и занимался боевыми искусствами. В них также окунулся со всем старанием, как только и умел.

Вот и сейчас со всем тщанием буду выполнять новую работу. Работу правителя этого маленького, по сравнению с моей родной землей, мирка.

Но из всех моих умений только и может, что пригодятся навыки рукопашного боя. Как ни прискорбно, но выходит, что только драться я и умею. А с магией, что слишком легко достается, я вообще превращаюсь в оружие массового поражения. Вот только не нужно мне этого.

Зачирикала вернувшаяся птичка и полетела впереди меня, соизволив показать дорогу. Она умная, не зря я ее когда-то приручил. Она повела меня сквозь буреломы и овраги и это значило, что мы движемся к цели напрямик… или птичке просто хочется потаскать меня по самым непроходим местам. Я, безусловно благодарен этой синичке-певунье, но будь у меня спутниковый навигатор дело, обстояло бы проще!

Вдруг из кустов мне навстречу выскочило двое мужчин в хаки и с кустами на голове. Наставили арбалеты. Отряд рейнджеров, не меньше! Маскируются они славно, но… За собой я почувствовал еще врагов.

— Феникс? — спросил один из лесников. — Настоящий или фальшивый?!

— Что за глупые вопросы?! — спокойно ответил я, поняв кто передо мной. — Я единственный Феникс, и эта шутка Степана ему все же дорого обойдется!

— А как мне знать, что ты не врешь?!

— Если я сказал, что отплачу ему за шутку, то так и будет!

— Да я не про то! Я про подлинность!

— Я выгляжу как Феникс. У меня птичка Феникса. А еще могу ударить так, что костей не соберете, тоже прям как Феникс! — выпалил я тщательно подобранные и неопровержимые доводы. — А если серьезно, то я только что из Холмогора, где случилось собрание всех видных горожан. Собрание доподлинно убедилось, что я Феникс! Ах да! Ты же Марат Игла?

— Да, — удивился моей осведомленности глава Дозора. — Разве мы знакомы?

— Просто догадался. У тебя очень плохой первый помощник. Он мешал проведению собрания и потому я его прогнал. Настоятельно рекомендую понизить его в звании и перевести на службу более его достойную!

— Димитро, — покачал головой Марат и просигналил воинам, опустить оружие. — Сплошная головная боль!

— Так почему ты его не прогонишь?

— Дочурка в него влюблена! Просила за него, а ей я отказать, ну никак не могу!

— Не повезло тебе.

— И не говори. Так куда направляетесь, господин Феникс? Дальше лагерь оборотней!

— Знаю. Туда и иду.

— Но это опасно! Они только рады будут, если вы попадете к ним в лапы!

— Не те у них лапы, что меня схватить сумеют. Меня демон не смог захватить, куда уж оборотням. И вообще, я не сражаться иду, а мир налаживать.

— С оборотнями — мир?! Невозможно!

— А я думаю — возможно. Для того и иду один, а не в сопровождении армии. Не хочу войны.

Глава Дозора не согласился и только покачивал головой. Он выдумывал, что бы такое сказать, чтобы меня переубедить.

— Я тоже не хочу войны. Но оборотни ее буквально жаждут! Вам, вероятно не известно, но вождь Растак Белая Грива собрал армию, задолго до этого конфликта. И только выжидал случая напасть!

Если все так, как говорит Марат, то дело немного усложнится. Но оно и раньше было не простым.

— И все же, хочу попытаться примирить обе стороны.

— Как знаете, господин.

Попрощались, и я двинулся дальше. Умением скрытного передвижения по лесу я еще не овладел, так что передвигался столь же бесшумно, как и кортеж президента по центральным проспектам столицы. Не услышать моего приближения было нельзя. Так что, часовые оборотней меня естественно заметили и просигналили своим. Но я, ни сигнала, ни самих часовых не видел, и устало продолжал тащиться вперед, желая лишь поскорее разобраться с войной, отдохнуть и может быть найти способ вернуться в свой мир. Может быть. Но главное отдохнуть!

Когда часовые подтянули достаточно сил для поимки вражеского лазутчика, на меня накинули самую обыкновенную, но оттого не менее эффективную, сеть и повалили на землю. Я, к радости противника, удивился нежданному нападения и немного испугался. Хорошо, что меня решили поймать живым, а не пристрелить из луков!

Извиваясь на земле, я пытался выбраться из крепкой сети. Бушующего меня удерживают воины, но безуспешно. Я все равно скоро выберусь. Наблюдая ничтожность своих стараний, один умник придумал оглушить меня ударом увесистой дубины. Удар пришелся не по голове, куда целил умник, а скорее по плечам (ведь я извиваюсь, как только могу), что, естественно, не отправило меня в нокаут. Но стало больно и я, наконец-то понял, что со мной не играют. Мгновенно появившиеся Когти разорвали сеть на части и оцарапали находящихся рядом оборотней. Остальные отшатнулись, по всей видимости пораженные, тем как я выбрался. Они наверняка подумали: откуда у колдуна Когти?!!

В эту минуту я был несказанно рад той драке, что произошла между мной и увальнем Горой, ведь если б не она, то не появилось бы в моем наборе заклинаний столь простого, но такого низколетального волшебства, как магический удар. Я стоял посредине кольца врагов и наносил быстрые удары кулаками. Кулаки не доставали до оборотней, но вот энергия, срывающаяся с пальцев, раскидывала врагов, словно их били тараном. Никто из желающих меня захватить не убежал. Все остались в лесочке. Я же еще шустрее побежал к лагерю, пока за мной не прислали других людей.

В лагерь же ворвался, словно стихийное бедствие. Оборотни неплохо успели устроиться и обнесли свой бивуак заборчиком, окопом и валом. Так вот при моем появлении участок фортификации разбился вдребезги и над лагерем воспарили щепки от забора и пыль от насыпи. Началась неразбериха, но чей-то голос споро навел порядок.

— Нападение! Приготовиться отражать нападение!

— Уничтожить врага! — кричал другой голос.

Ко мне ринулись оборотни. Во множестве.

Теперь я действовал еще грубее и использовал не малые толчки силой, а массивные атаки, сминающие строй врагов и выталкивающие их за пределы лагеря. Я так увлекся выталкиванием целых десятков врагов за раз, что пропускал единичных врагов. И зря. Один оборотень, полностью перевоплотившийся в здоровенного волка (первый раз видел такое чудо!) напал, прыгнув с насыпи. Он почти вцепился мне в горло, но я сумел в последний момент заметить его бросок, и защититься, пожертвовав рукой. Руку пронзило болью. Полилась кровь. Мы повалились на землю и на меня тут же накинулись и другие перевоплотившиеся в различных зверей оборотни. Меня начали рвать на куски, откусывая за один раз целые пласты столь нужных мне мышечных волокон. Про порванную кожу я и вообще молчу! Боль невыносима. Даже горячка боя не перекрывает ее. Место у руля уже настойчиво просил тот, кто победил демона, но я не пускал его, зная, что он устроит врагам кровавую баню. Но и оставлять себя на съедение уж точно не входит в мои планы.

Взревев, как может реветь, лишь сильнейший зверь в стае, я одним дыханием выпустил огромное количество магии. От крика, куча, облепившая меня, разлетелась, как будто подорвалась на фугасе. Я же вскочил и принялся более внимательно атаковать врагов и не допускать их близко. По рукам, ногам и телу текла кровь. Я чувствовал эти теплые дорожки, но не мог дать себе времени на отдых. Не мог показать слабость перед целой армией врагов. Но и сражаться не имело смысла. Оборотням может и нужен бой, но мне точно нет.

Одной мощной волной, я смел всех и вся. Пока оборотни поднимались с земли, у нас выдалась свободная минутка.

— Приказываю застыть! — заорал я громовым голосом.

Меня даже послушались.

— Я Феникс и пришел с миром!

Должно быть странно это звучало посреди всего того хаоса и разрушений, что я устроил в лагере.

— Я сдерживал силы, чтобы никого из вас не убить. Но если продолжите нападать, могу и передумать, а это значит: вам повезет, если выживет хотя бы четверть всей армии! Затем придут колдуны и добьют выживших… За меня отомстят. Но убив меня вы ничего не решите — ведь я бессмертен! Вновь восстану из пепла, став лишь злее!

Напугать этих полузверей — задача не из легких, но я стараюсь! Должны же у них быть мозги. Должны же они понимать, что я действительно могу начать убивать. Много воинов погибнет, притом совершенно бессмысленно! А вот про бессмертие я соврал. Не знаю, что за легенда ходит про Феникса, но я точно не чувствую себя способным воскреснуть из мертвых!

— И зачем же ты пришел? — спросил совершенно седой, с ног до головы заросший жесткой щетиной, огромный мужик. — Старый враг Феникс. Давно не виделись! Шрам ноет?

Ага, значит это вождь Растак Белая Грива, как его назвал дозорный. Вот значит — виновник моего шрама!

— Совсем нет. А у тебя Растак ноют кости?! Я же здорово тебя отделал в тот раз!

Совсем не знаю, когда мы с ним сражались и кто вышел победителем. Но действуя наобум, я, кажется, угадал.

— С того раза я изменился! Долетели слухи, что ты лишился памяти и стал слабаком… Теперь вижу и то и другое — ложь.

— Феникс не может стать слабее. Ваш повелитель всегда будет сильнейшим!

— Мы не признаем твоей власти. Пора бы уже это запомнить!

— Можете и дальше не признавать; но я признаю вас своими подчиненными.

— Ах ты, гад! — сзади меня раздался женский голосок и в ту же секунду я впечатался головой в землю. Перед глазами загорелись, затанцевали звезды, а спину обожгло болью. Надо мной встала, словно гладиатор над поверженным противником, красивая черноволосая женщина, с пугающе оскаленными зубами, и окровавленной рукой. Я понял, что она неплохую дырку во мне процарапала, прежде чем завалить на землю. Она хотела меня добить, но я опомнился и лягнул ее ногами. Видимо из-за потери крови я действовал несколько замедленно. Ей удалось отскочить. Но я получил возможность вновь атаковать ее, на этот раз слабым током магии, и еще дальше оттолкнуть от себя. На большее в текущем состоянии, когда перед глазами все пляшет, а кровь из ран бьет фонтанами, я сделать не могу. Но все же нашел в себе сил подняться на ноги, ведь если останусь лежать, то точно убьют. Нельзя показывать слабость!

— Доченька, зачем ты его во время разговора сбила, — посмеиваясь, отругал фурию вождь. — Могла бы и понежнее с ним, он же Феникс.

— Он назвал нас рабами! — прокричала девушка, готовясь повторно броситься на меня. — Да еще это он — тот, кто поймал меня раненую и привел в плен колдунам!

Точно! Это же та самая раненая девушка! И как я мог не узнать ее красоту. Может всему виной то, что сейчас не совсем подходящее время любоваться красотой человека, кто готов вот-вот вырвать мне сердце или любой другой важный орган?!

— Уйми дочь, вождь! — спокойно и властно произнес я, внутренне же корчась от боли. Я собирался не допустить нового нападения на себя и готовился блефовать до последнего, потому что ни на что иное сил у меня пока что не хватит. Нужно тянуть время, чтобы раны немного затянулись, а магия вернулась. — Иначе испорчу ее красоту!

— Ах ты, гад! — взревела фурия и на этот раз я с ней полностью согласен. Так говорить о прекрасной даме невероятно мерзко, но что делать?! У меня нет другой возможности, кроме как напугать. Так они хотя бы не заметят, что меня в таком состоянии, и легкий ветерок может отправить в нокаут.

— Прекрати, Коша! — приказал дочери Растак, поверив, что я могу ей навредить. — Даже для тебя он слишком силен!

— Но я один раз его уже ранила! Он сейчас уже готовится умереть! Нужно только добить!

— Если он умирает, то почему стоит столь спокойно и слушает нашу перепалку? Он понимает, что ты ему не соперник!

Ничего такого я не понимаю. А стою спокойно потому что при любом движении могу упасть и больше не подняться. И не реагирую на их слова, потому как в ушах стоит непонятный шум и голоса доносятся до меня, словно из могилы. Это я одной ногой в могиле!

— Хорошо отец, — согласилась дочь и перестала приближаться.

Я вздохнул с облегчением. Вроде бы они решили, что я им не по зубам. Нужно тянуть время и надеяться, что регенерация, спасшая даже от демона, сумеет залатать крупные дыры в теле и у меня появиться возможность, если не сражаться, то хотя бы просто выжить.

— Так зачем ты пришел к нам в лагерь, раз не желаешь убивать?

— Мир, — с трудом, но произнес я. — Предлагаю мир.

— Мир?! — рассмеялся вождь, а следом за ним прочие оборотни. — Вы нападаете на наши селения, похищаете и раните мою единственную дочь, а потом просите мира, боясь войны и смерти?! Совсем трусами стали?!

— Я не…

Меня бесцеремонно прервали, но я этому рад. Оказалось сложно произнести слова, не простонав от боли, и потому я радовался предоставленной передышке.

— Меня ранили не колдуны! — закричала девушка на отца. — В который раз говорю, что эти слабаки не сумели бы меня достать! Это сделал человек в белом балахоне. Я же говорила…

— Да-да, — поспешил согласиться с бойкой дочерью вождь. — Но похищение и разорение деревень — это явно вина колдунов!

— Я никого не похищал. Увидев, раненую девушку — принес ее в Холмогор и сдал на руки целительнице. Никто не пытался похитить вашу дочь. Ей хотели помочь, но она, не поняв ситуации, сбежала.

— Не может быть! — не поверила моим словам девушка.

— В его словах не слышно лжи, — удивился вождь, а я подумал, что не стоит ему доверять так уж безоговорочно своей интуиции. — Но как же нападения на деревни?

Вождь Растак уже не так сильно уверен, что их нападение на колдунов оправдано, а если отклоню еще и последний довод, то у оборотней не останется причин для войны!

— Я не знаю ничего о нападениях. На какие деревни напали?

— На дальние деревни Края, возле самой Границы, — уже вполне доброжелательно ответил вождь.

— И ты не подумал, что колдуны просто не в состоянии атаковать деревни, которые находятся на противоположенном крае ваших территорий?! Как бы они пробрались туда через ваши земли? И зачем, если можно напасть на деревни, расположенные возле реки-Матушки?!

— Ты прав, — задумался Растак. — Но кто же тогда нас атаковал?

— Не знаю. Подумай сам, кто может нападать на деревни, возле Границы. Может там какие разбойники или монстры обитают. А лучше отправь туда отряд и пусть они все разведают!

— Ты прав. Пошлю туда Изгоев.

— Значит, все недопонимания улажены и война закончена?

— Война не будет закончена, пока не умрем либо мы, либо колдуны! Но нападать без причины мы не будем, поэтому и уйдем, — согласился Растак, а я возликовал победе. — Но у меня предчувствие, что скоро будет большая война и потому я буду держать армию наготове.

— Хорошо. Пока что меня устроит и такой результат. Но постараюсь не допустить осуществления твоего предчувствия.

— Это не по силам даже тебе.

Даже последние слова вождя не побудили меня начать спор. На сегодняшний день я устал от боев и теперь желаю лишь поскорее отдохнуть.

— Значит вы уйдете, как только свернете лагерь?

— Да, но прежде у одного из моих воинов имеются к тебе личные счеты. Можешь, конечно, и не отвечать на его вызов, так как ты не из нашего племени, но если ответишь: уважишь и меня и всех оборотней.

Ну и как им отказать?! Тяжела моя доля!

— Он не посмеет сразиться с настоящим воином племени! — вновь влезла в разговор злая красавица.

— Я согласен, — поспешно ответил я.

Вождь оборотней позвал кого-то из рядов солдат и ко мне выступил молодой, но очень уж крепкий на вид, воин. Весь он грозен и внушает трепет… вот только в волосах у него гребешок, а на шее висит довольно крупное ожерелье, совсем не подходящее для столь мужественного человека. Этим портится общий эффект.

— Ракх Две Жизни, перед тобой стоит тот, кого ты поклялся убить в бою! — сказал вождь этому парню, указав на меня. — Так сражайся же достойно!

— Да, вождь. Я обязательно выиграю и напьюсь крови врага.

— Постойте-постойте! — слова, про кровь, мне как то не понравились. — А из-за чего ты вообще на меня разозлился? Разве мы встречались?

— Ты забыл меня?! — зарычал в негодовании воин. — Покрыл меня и мой отряд бесчестием, а теперь даже не помнишь этого!

Боже, неужели тот я, что ходил в этот мир во сне, оказался таким негодяем, что обесчестил каких-то парней?! Нет, я не переживу подобного! Лучше умереть! Ну, а если серьезно, то я действительно не понимаю о чем говорит этот Ракх Две Жизни.

— Ты ночью победил всех воинов из его отряда, а самому Ракху разорвал горло и убил, — пояснил вождь, видя мои затруднения.

— Так ты выжил?! — удивленно, но в то же время радостно спросил я. — Слава Богу! Я то испугался, что убил ненароком. А остальные в твоем отряде тоже живы?

— Д-да, — неуверенно ответил воин, не понимая моей реакции.

Вождь Растак прекратил нашу только завязавшуюся беседу, объяснив правила боя. Меня на время причислили к племени оборотней и дали разрешение сражаться в ритуальном бою за честь. Сражение ведется лишь между мной и Ракхом и вмешиваться в бой никто не станет. Бой продолжается до смерти или до потери возможности сражаться; но потерявшего сознание противника можно добить — а это значит, что если я потеряю сознание, то воин, скорее всего, меня убьет! Также в сражении разрешено использовать лишь собственное тело и Когти, а значит, мне запрещено пользоваться другими заклинаниями. Только мне кажется, что все правила настроены против меня?! Ах да, ожерелье на шее этого воина, гребень в волосах и еще несколько цацек — это все магические артефакты, усиливающие мощность заклинаний оборотней в разы!

— С Бусами Предков, ты больше не победишь в ближнем бою! — набравшись смелости, и вступив в очерченный для боя круг, прорычал Ракх. — Я разорву тебя на части!

— Желаю удачи, — будто находясь на татами, я поклонился противнику, зрителям и судьям. — Прежде чем начать бой, хотелось бы узнать: у тебя все еще две жизни или уже одна?

— Две! — зарычал воин и ринулся, по сигналу вождя, в бой.

Слабость все еще не прошла, да и как она может пройти за эти жалкие минуты, когда тело изрешетили как самую популярную мишень в тире?! Поэтому я стоял смирно, молился, и надеялся, что меня не сильно поцарапает.

Враг молнией метнулся ко мне и одним ударом прочертил на животе четыре полосы. Резко нахлынула боль, затошнило и началась паника — обычное для меня состояние в этом мире. Мысль, что кишки вот-вот выпадают из живота, не давала покоя. Я уже начал представлять, как будет трудно, а если взглянуть правде в глаза, то и невозможно, зашить столь ужасающую рану! Но и паника, и страх, и боль, все отступило, когда на одно мгновение появился мой страшный зверь и нанес единственный удар.

Пока противник разрезал мне живот, я взмахнул когтистой лапой и на всем теле воина, от живота до головы, появились страшные кровавые полосы. Он зарычал, словно раненый зверь, и тут же недвижимым рухнул на землю. Я же остался стоять в той же самой позе, в которой и прежде. Ведь любое движение — это новая боль.

— Феникс победил, — в наступившей тишине провозгласил вождь.

Зрители недоумевали, ведь они приветствовали чистый и как все думали летальный для меня удар своего соплеменника. Все уже посчитали, что я проиграл, а тут такое происшествие: он уже лежит, а я все еще стою, хоть и из живота, на землю, продолжает вытекать кровь. Сколько этой ценнейшей жидкости еще осталось в моем теле?!

— Я победил, — нашел в себе силы улыбнуться я дочери вождя. — Не ты ли говорила, что проиграю?

— Так бы и было, сразись ты с воином, а не с этим подобием!!! — с этими словами фурия ушла куда подальше, но примерно в том же направлении, куда я пожелал ей идти.

Когда павшего воина оттащили, вероятно, в лазарет, я спросил у вождя:

— Он точно выживет?

— Да, не зря его зовут Ракх Две Жизни. У него могучая магия, цепляться за жизнь и не умирать! Но не такая могучая как у тебя, Феникс.

— Я вообще неубиваемый! — гордо произнес я, хотя чувствовал, что умру в дороге, не добравшись до Холмогора.

В меру дружески мы распрощались друг с другом, и я, походкой заведенного солдатика, потопал в обратном направлении. Вдобавок ко всем тяготам, меня нагрузили какими-то вещами побежденного в поединке Ракха Две Жизни и отказаться от всех этих призов ни в коем случае нельзя! Трофеи! С этим очень помог все тот же мешок, который дали мертвые маги. Скинул в Пространственную Сумку все подаренное барахло. Эта сумка, в скором времени получит новое название: «Мусорная Корзина».

Добравшись до отряда Дозора, я рухнул им на руки совсем без сил, а уж как они доставили меня в Холмогор этого уж я не ведаю.

Глава 10

Восстановление минувшего дня

Очнулся в окружении плотного облака, насыщенного запахами трав и настоев. В ногах потрескивает камин, приятно согревая своими теплом. Меня, словно новорожденного ребенка, плотно укутали шерстяным одеялом. На голове ощущается какая-то тяжесть и эта тяжесть копается в моих волосах.

— Синичка это ты? — задал я вопрос и услышал в ответ мелодичную трель.

Нахожусь я в знакомой гостевой комнате моего каменного дома в Холмогоре. Сижу в том же плетеном кресле, что и ранее, когда принимал совет. Интересно почему я оказался в кресле, а не на кровати, как того требовала бы элементарная забота о здоровье пациента?

Сбросив с себя одеяло, легко поднялся. Тело немного ноет, но слабости не испытываю. С меня за время беспамятства успели снять одежду и сейчас голое израненное тело прикрывают только лишь бинты местного пошива. Меня обмотали всего, поэтому особого неудобства или стеснения от хождения голышом я не испытываю, да и назвать меня голым, когда на теле пара килограмм тряпок, язык не повернется. Превращение в мумию произведено успешно. Но все же ради приличия, я завернулся в одеяло, и поковылял в спальню. Я помнил, что во время своего прошлого посещения видел там шкаф с одеждой.

— Куда это ты пошел? — спросила вошедшая в зал старая целительница. — Тебе еще отдыхать пару суток, вдыхая аромат мною приготовленных целебных растений.

Целительница, лечившая раненую девушку и потом от нее же и получившая по шее, указала на подвешенные по всей комнате гербарии. Она постаралась украсив интерьер подобными диковинками. Еще в одном из углов лежит громадная куча самых обыкновенных листьев, возможно тоже с лечебной целью. Но неужели и впрямь все эти травы так уж исцеляют?!

— Спасибо за помощь, но я уже в порядке. Мне бы одежду мою…

— Твою одежду уже выбросили. На ней было дырок чуть меньше, чем на тебе! Тебя выбросить не разрешили… хоть я и думала, что ты не выкарабкаешься!

Она меня выбросить хотела?! Или это шутка?! Все же я посмеялся и всячески показал, что оценил остроту. Старуха же все также выражала само спокойствие и ни единый одряхлевший мускул не дрогнул на ее иссушенном лице.

— Но все же я хочу одеться. Знаю, что в этом доме что-нибудь подходящее отыщется.

— Отыщется, — согласилась старуха, а потом крикнула, высунувшись за дверь. — Господин проснулся и требует одеться и поесть!

Кушать я не требовал, но целительнице виднее, что для меня надо. Она проводила меня до кресла и вновь усадила в него. Я не сопротивлялся.

— А почему я оказался в кресле, а не на кровати?

— Забыли?! Вы самостоятельно пришли, опираясь на дозорных, а потом сели именно в это кресло и потребовали целителя. Затем, когда я пришла, вы потребовали… как же вы сказали… ах да! «Бумага» и «Ручка».

Последние два слова старуха произнесла по-русски и у нее это весьма неплохо вышло.

— А зачем мне это было нужно?

— Вы начали на них вырисовывать странные закорючки, а потом дали эти бумаги мне и приказали исполнять… Но я ничего не поняла, а когда хотела переспросить, то вы уже отключились. Вот кстати эти листы.

Старушка передала две бумажки, и стоило мне на них только взглянуть, как все стало понятно. Первое, что я увидел на листах, так это буквы латинского алфавита «Rp.», а дальше шел длинный и бесполезный рецепт, который я, находясь в бреду, себе прописал. Хорошо, что старуха ничего не поняла. Обе бумаги тут же отправились в камин.

— Извините, что не смогла исполнить ваше поручение! — сокрушалась старуха. — Но я не поняла ваш «рецепт».

И вновь последнее слово произнесено на хорошем русском языке! Хотя «рецепт» не исконно русское слово, а заимствованное из латинского языка… да какая разница!

— Откуда вы знаете так много русских слов и почему произносите их правильно?!

— Вы же сами, перед тем, как я отправилась за «бумага» и «ручка», заставили меня их выучить!

— Серьезно?! У вас хорошо получилось все выучить.

— «Спасибо», — вновь по-русски произнесла слова благодарности целительница и отошла заново зажечь потухшие благовонья.

Оказывается, я оставался в сознании до самого последнего момента, а думал, что отрубился, когда встретил дозорных. Интересно, что я успел сделать безумного, кроме обучения старухи азам русского языка?!

В комнату вбежали двое. Один нес ворох одежды, а другой шел порожняком. Обоих, людей я узнал. Это были: мой юный друг Владик и здоровый, но тупой, Гора. Владик передал мне одежду и отошел в сторонку. Гора с ним. Они начали тихо шептаться между собой. Я совсем не понимал, что происходит и когда они стали друзьями. Или они всегда оставались друзьями, а просто я этого не знал! Но отогнав все мысли, я начал напяливать на себе предоставленную одежду и очень удивился, когда все же сумел ее надеть.

— Почему на мне шмотки, как на той картине? — спросил я припомнив картину, где Феникс сидит в тронном зале, а на голове корона.

— Вы вчера просили сшить одежду, подходящую «Императору Всего Мира, то бишь мне!». Это я повторил дословно ваши слова, — пояснил парень. — И ее успели сшить за ночь! Эту копию не отличить от настоящей одежды Феникса.

— Понятно.

Я осмотрел наряд и остался крайне недоволен, но выказывать это недовольство не посмел. Вчера набедокурил, а теперь буду говорить, что тяжелая работа швеи напрасна?! Придется носить. Одежда, конечно, красивая и дорогая. Видно, что люди старались, когда шили ее для меня. Вся эта вышивка золотом, драгоценные камни, меховой воротник и обкладка, шелковая ткань и костяные пуговицы. Все красиво, но совершенно не удобно и не подходяще для путешествия, которое я в своем мозгу, уже почти полностью обрисовал.

Двое парней тихо переговаривались, а старуха целительница давила в ступке какие-то корешки. Я отвлекся от своей королевской одежды и посмотрел на говоривших парней. У обоих под глазами заметил здоровенные синяки.

— Вы что подрались? — спросил я их.

— Мы не дрались, — ответили они одновременно.

— А откуда эти украшения под глазами?

Здоровый и мелкий парни удивленно переглянулись и посмотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Господин Феникс, это не синяки, это — «наука»! — вполне ясным голосом, лишенный былой дибиловатости, произнес Гора предложение, в котором последнее слово опять же сказано русским языком!

Сразу донесся запах моих вчерашних свершений. Значит помимо издевательств над старой женщиной, я еще и над этими детьми измывался, да еще и побил их?! Но как?!! Я же едва на ногах держался!

— Я был сильно ранен и потому ничего не помню. Расскажите, из-за чего я вас ударил.

Повествовали сразу оба молодых человека, попеременно меняя друг друга, когда один замолкал, то другой подхватывал его речь. Из них вышла слаженная пара!

— Когда мы встретились, все ваше тело покрывали раны и кровь. Вы шли самостоятельно, но шатались из стороны в сторону. С вами вместе шли пьяный и сконфуженный глава Дозора Марат Игла, довольная и счастливая Ольга и опечаленный старшина Охраны Лиходей. В это время мы все случайно встретились возле Дома Феникса. Вы, господин, увидели нас и выказали неудовольствие нашими неважнецкими делами. Горе досталось за то, что он идиот, а Владику, за то, что все еще не может выучить заклинание Золотого Пламени. Прочитав нам море нотаций и наградив мощными ударами, что оставили эту «наука» на лицах, вы скрылись в своем доме…

— У-у-у! Что же со мной было?! — схватился я за голову, чувствуя небывалый стыд. — Извините…

— Господин Феникс, вам не стоит извиняться! — сказал Гора, счастливо улыбаясь. Помимо фингала у него еще и зуба недоставало!

— Мы вас благодарить должны! — поддержал здоровяка Владик.

Совершенно не понимаю, почему они должны меня благодарить. Но тут все прояснилось: на руке счастливого художника заплясало золотистое пламя, а Здоровяк начал зачитывать таблицу умножения. Я охренел.

— С Пламенем еще понятно. Его можно выучить, но откуда Гора узнал таблицу умножения?

— Вы его учили! — спокойно ответил художник. — Вы занимались с нами, пока я не научился заклинанию, а Гора не выучил таблицу умножения, которую вы же ему и объяснили.

Это что же выходит: я принялся объяснять идиоту таблицу умножения и он ее действительно понял и запомнил?! Сколько времени я на это потратил?!!

— За десять минут ваших ускоренных тренировок мы на всю жизнь запомнили вашу «наука».

Я схватился за голову и не знал что делать — плакать или смеяться. Из слабого я сделал сильного, а из глупого — умного. Все не совсем так, но… Почему я ничего не помню?! Мне стало тесно и душно в замкнутой комнате, и я вышел на улицу. За мной увязалась вся компания.

— Ах, вот вы еще дали мне на хранение этот знак Дозорного, — Гора передал мне маленькую нашивку, которая являлась символом Дозорных Холмогора.

— Откуда она у меня взялась? — спросил я, надеясь на то, что никого из этих воинов не успел ограбить.

— Вы сказали, что вступили в ряды Дозорных и отныне занимаете место первого дозорного, вместо уволенного Димитро Шока.

— Да кто вообще решил взять меня в ряды Дозорных?!

— «Волей повелителя колдунов Феникса и главы Дозора Марата Иглы, Феникс поступает на службу в Дозор Холмогора и получает звание первого дозорного», — зачитал мне бумагу с приказом и подписями все тот же Гора. — Эту бумагу также передали на хранение.

Не зная куда деваться я принялся бродить по городу, в поисках Марата. Дома его не застали. Когда мы проходило возле одного участка стены, то я не мог не заметить, что стены-то, как таковой и нет. Ее словно сдуло, а ров с водой засыпало землей. Участок фортификации в данный момент продолжали восстанавливать. На месте отсутствующей стены стоял усиленный отряд стражи. Вот только выглядели стражники какими-то помятыми.

— Что со стеной? Оборотни еще раз напали? — подошел я к страже и спросил.

Почему-то воины в испуге отшатнулись и затряслись мелкой дрожью. Отвечать никто не смел. Непонятно откуда выскочил человек с богатыми усищами, в котором я узнал старшину охраны Лиходея.

— Господин Феникс, не пугайте их больше! — взмолился он и принялся оттаскивать меня подальше от испуганных солдат. — Им и так несладко пришлось!

— Так что, оборотни еще раз напали, не послушав приказа?! — взволновано переспросил я.

— Как сообщают дозорные: оборотни ушли, — ответил Лиходей, продолжая оттаскивать меня от солдат, которые понемногу начинали приходить в себя.

Лишь когда отряд напуганных воинов скрылся за поворотом улицы, старшина прекратил меня тащить. Мы остановились.

— Так что же произошло со стеной и стражниками?!

— А вы не помните?! — поразился Лиходей.

Как они все уже надоели! Да и я хорош, что ничего не помню!!!

— Вы вышли из леса в сопровождении Марата, — начал рассказ старшина. — Но городу не повезло, что из леса вы выбрались не напротив ворот. Перед вами оказалась городская стена, а по вашим словам, вы были столь уставшим и обессиленным, что пройти по дороге до ворот лишний десяток шагов, у вас попросту не хватило бы сил…

— И?

— И вы разрушили стену, сравняли насыпь и засыпали ров. А потом прошли в образовавшийся пролом.

— А что со стражниками? — уже абсолютно безэмоционально спросил я. — Они тоже мешали?

— Не то чтобы мешали, — неуверенно продолжил доклад Лиходей. — Но они начали славить ваш поход против оборотней и выкрикивали лозунги: «Теперь победим проклятых тварей!». Вам это не понравилось, и вы приказали собрать всех стражников на плацу и устроили учения приближенные к реальным боевым действиям…

— Боже мой, — покачал я головой, не желая больше слышать о своих похождениях.

— Вы посчитали несправедливым то, что пострадали лишь вы и оборотни, и поэтому показали нашим воинам все ужасы, которые даже представить сложно…

— Да что со мной вчера произошло?! — закричал я. — Прямо пьяный дебош устроил!

Но удивительные и невероятные новости на этом не заканчивались.

Когда я уставший и морально и физически, возвращался в сопровождении всей компании, что являлась свидетелями моего позора, ко мне подбежала радостная Ольга и, повиснув на шее, начала буйно лобызать. Обсасывала, словно ребенок конфетку; лизала, как щенок хозяина; за секунду влепила с десяток безешек; зачмокала всего; короче неистово расцеловала. Я не сопротивлялся, но совершенно не понимал, с чего такая скромница начала вести себя так уж развязно.

— Что с тобой? — спросил я ее.

— А что такое?! — игриво, словно ничего не понимая, переспросила он меня.

— Что это за поцелуйчики посреди светлого дня и при толпе народа?

— А разве не могу я приветствовать своего дорогого мужа поцелуем…

Она еще долго продолжала что-то лепетать, но я уже не слушал ее. Мужа?! Это что же я натворил?!

— Когда мы успели свадьбу сыграть? — в отчаяние завыл я.

— Когда ты вернулся с победой, то сразу и предложил выйти за тебя! — мило улыбнулась Ольга. — Это было неожиданно, но я же не могла отказать своему господину!

— У-у-у! Что же такое произошло?! Когда я только успел натворить столько дел?! Будто неделю пропустил!

Потом я немного успокоился и спросил:

— А кстати сколько я пролежал без сознания?

— Вчера к вечеру пришли. Сегодня очнулись, — ответил Лиходей.

— А сколько по городу метался, вытворяя всякие непотребства, прежде чем уснуть у себя дома?

— Минут двадцать, — ответили все собравшиеся, восстановив ход событий.

— Как двадцать минут?! — недоумевал я. — Я же только этих двух пацанов, — указал рукой на Гору и Владика, — учил, по их словам, десять минут! А ведь еще с охранниками разбирался, свадьбу играл и всех русскому языку учил!

— Свадьбы у нас не было, — сконфузилась Ольга. — Ты сказал, что Феникс может и без церемонии любую девушку женой назвать…

— Вот же ужас! И как ты только согласилась?! Хорошо, что я не в том состоянии был чтобы… — я замялся, не посмев озвучить мысль.

— Но сегодня я переезжаю к тебе и мы все наверстаем! — поставила меня в известность девушка.

— Нет, — я грубо охладил ее рвение. — Я был не в себе. И теперь, пользуясь все тем же правом Феникса — отменяю наш брак!

Девушка начала кричать и скандалить, но я уже не обращал на нее внимания. Я и так оказался полной скотиной и идиотом, так что дальше и катиться не куда.

— Значит свадьба заняла у меня мало времени, но как же охранники? С ними должен был провозиться хотя бы час!

— На моих подчиненных вы потратили времени еще меньше чем на вашу, теперь уже бывшую, супругу, — сокрушенно проговорил старшина Охраны. — Стоило им собраться на плацу, как вы начали раскидывать их Силой в разные стороны, приговаривая: «Я научу вас батьку слушать!»

— Мама моя!

Мое лицо, должно быть, стало краснее рака после варки.

— И вам на всю сотню моих воинов потребовалось не больше пары минут…

— Ничего больше не хочу слышать! — заявил я и вошел в дом.

Стараясь ни на кого не смотреть, я пролетел сквозь коридор и плюхнулся в кресло возле камина. Стало стыдно, как после самой грязной попойки. Но я же не пил, так почему же подобное произошло?! Лучше бы меня оборотни разорвали на части!

— Как голова? — откуда-то просипел загробный голос, словно призрак заговорил. — Моя настойка — мощная штука!

— Кто здесь? — спросил я, суетливо ощупывая комнату взглядом.

Куча листьев в углу зашевелилась, и из-под нее выглянуло знакомое, но опухшее и помятое, лицо главы Дозора Марата Иглы.

— Ты когда успел прийти? — удивленно спросил я дозорного.

— Я всю ночь тут спал и только что прос-ик-нулся, — Марат еще и икать начал. — Голова… ик… болит. А ты… ик… как?

— В порядке. Вот только за двадцать минут успел натворить столько дел, сколько за всю жизнь не творил. Стыдно-то как!

— Попить ничего… ик… нет?

— Нет, — грубо ответил я дозорному. — Когда ты напиться успел? Разве можно командиру быть в стельку пьяным, пока рядом бродит враг?!

— Так вы же сами меня и споили… ик… господин!

— Нет, я не мог! Я раненый был!

— Вы не то, что раненый. Вы полумертвый к нам в руки попали! Думали — уж не выживите! — начал рассказ Марат, когда добрался до вожделенной миски с водой, которую принесла и забыла целительница. — А из средств первой помощи у меня только моя секретная настойка для обеззараживания ран. Она и от ядов помогает! Я вам ее и предложил, а вы возьми, да и употреби ее не по назначению! Вы ее выпили и не поморщились.

— Эт я мог.

— И вот после настойки, вам стало уже лучше, смерть-то стороной прошла. Вы повелели еще достать такой же выпивки. Я исполнил. Вот и шли мы до Холмогора неторопливо, делая остановки для дозаправки. Вы обвинили меня в неуважении к персоне королевских кровей и заставили пить. Вот я и напился! Я то сразу спать лег, на этом самом месте, а вы еще у целительницы ее самогон выпрашивали…

— Хорошо-то как! — сказал я, когда все части запутанной истории вчерашних моих похождений встали на свои места. — Значит все-таки обычная пьяная гулянка. А я все голову ломал почему вел себя так будто напился?! Думал — заболел! Ан нет, все как всегда — алкоголь всеми причина, всему следствие и всему кончина!

Со столь радостными мыслями я и уснул в кресле.

Только еще через день полностью поправился, чему удивлялась целительница, да и все прочие, кто видел в каком состоянии я пришел от оборотней. Не знаю, что является причиной сверхбыстрой регенерации, но она мне очень помогает. Так вот собрал я сразу, как полностью пришел в себя, несколько проверенных людей и устроил им допрос.

— Где во всем Снорарле можно найти самых сильных людей?

Над ответом думали: Ольга, Владик, резко поумневший Гора, Лиходей, Марат, Степан и, разумеется, моя незаменимая птичка-синичка. Поставленный вопрос заставил знатоков задуматься. Они напряженно смотрели в разложенную на столе карту мира и думали. Много высказали предложений, но большинство отметалось. Далее представлю лишь выборку самых дельных предложений от каждого знатока.

— Одним из самых сильных является, несомненно, наш повелитель, то бишь вы, Феникс! — полил Елей мне на голову старейшина города.

— То есть, я не самый сильный? Хм, а я думал именно так. Ну да ладно. Кто кроме меня?

— У оборотней это вождь Растак Белая Грива, а у нас — воевода Слава-Победа, командир Изгинара. Оба они мало чем уступали прошлой форме Феникса.

— Хорошо. А среди тех, кто не вступил ни на сторону оборотней, ни на сторону колдунов есть кто?

— Мудрецы из Священного Бора, у которых ты гостил, — начала перечислять Ольга. — Еще ничего не известно об эльфах, но наверное и среди них отыщется сильный боец. И друиды западной части Волшебного Леса…

— Хорошо, еще идеи?

— Маги из Ковена, что в низовьях реки Матушки, возле самых болот. Говорят, что они могут передавать силу всего Ковена в руки одного избранного мага и тот получает просто колоссальную мощь! — это сказал Марат.

— Меня пугали сказками о старой ведьме, живущей на границе центрального леса и полей. Говорили, что ей три сотни лет и что ворует она детей и за счет их здоровья продолжает жить! — пересказал страшилку здоровяк Гора.

— Еще ходит легенда о непобедимом черном воине, что суть самой Смерти! Его невозможно убить и даже ранить. Зато любое его касание уничтожает все живое вокруг! Вроде бы он обитает возле самых окраин нашего мира у оборотней, в области называемой Край, — эту историю рассказал уже Владик.

— Не стоит забывать и про Озеро, наделяющее любого испившего той воды огромной силой. Но из-за того, что озеро это разлито посреди болота, то и воды его отравлены смертельным ядом. Так что особой помощи от того озера лучше не ждать.

— Все или еще что-нибудь вспомнить можете?

Больше никто никакой дельной истории о сильных воинах припомнить не мог.

— А зачем тебе все эти сказки, да небылицы? — настороженно спросил старейшина Степан.

— Собираюсь книгу издать: «Мифы Снорарла. В картинках». Чем вопросы задавать, вы лучше подготовьте припасы в дорогу. Объяснять, что необходимо не буду, вы лучше меня знаете, что в пути может пригодиться.

— Куда ты отправляешься?

— Прогуляюсь по всему Снорарлу. Может, вспомню что-нибудь.

Только лишь еще через день со сборами покончили, и я отправился в путь. Со мной, как я ожидал и надеялся, пошел и Владик, который бросить своего господина просто не мог.

Глава 11

Старые знакомые и новые знакомства

Ранним утром вышли на дорогу, а в начале вечера добрались до знакомой поляны землянок. Нас радушно встретили мудрецы и предложили отдохнуть. Принесли покушать все те же салаты, от которых я вынужден был отказаться — слава богу, нормальной еды захватить с собой мы не забыли!

Спешить особо не куда, так что можно передохнуть у друзей. Владик радовался возвращению. Уходя в прошлый раз, он оставил тут недорисованные картины и сейчас, забыв обо всем на свете, принялся их дорисовывать. Я же, покушав, спустился в Палаты Смерти, дабы проверить, как там дела у мертвецов.

Сразу бросалось в глаза полнейшее отсутствие пыли, которая все прошлые разы поднималась во время ходьбы, затрудняя дыхание и зрение. Все выбитые двери уже отремонтированы, да и вообще подземелье разительно изменилось. Маги постарались, чтобы оно вновь приобрело приличный обжитой вид. Настолько приличный, насколько возможно сделать приличным место называемое Палатами Смерти, построенное магами тьмы и обжитое живыми мертвецами.

В ритуальной комнате так и не удалось увидеть никого из личей, да и трупа демона уже и след простыл. Я решил пойти в другое крыло подземного строения. У лестницы, ведущей в хранилище, две двери, которые ранее я проигнорировал. На одной висит табличка «Архимаг», на другой «Старший маг». Постучав, вошел в дверь с табличкой «Архимаг».

— Феникс, давно не виделись, — кивнул головой, сидящий за письменным столом мужчина. — Какими судьбами?

— Э-э-э, а вы кто? — удивленно спросил я взрослого мужчину, лет сорока на вид.

Конечно, я предполагал, что это архимаг, раз на табличке такое написано, но тот которого я знал, выглядел несколько… старше!

— Ах да! Мы же немного омолодились! — довольным жестом пригладил буйные волосы мужчина. — Это я, Корг!

Присев на стул, находящийся тут же в кабинете архимага, я не спускал глаз с того кто выдавал себя за лича. Это совершенно другой человек… точнее это именно человек, а не скелет с остатками истлевшей плоти. У этого господина темные проницательные глаза, длинные, чернее ночи, волосы, а одет он в темную мантию с алой лентой.

— Вижу, что вы удивлены! — улыбнулся этот человек. — Понимаю. Мы произвели некоторые ритуалы и нам удалось вернуть тела в прежнюю форму.

— Вы вновь живы?

— Нет, конечно. Всего лишь заменили истлевший труп, на свежий. Наши сердца все так же мертвы. Но зато теперь можно смотреть на нас, как на обычных людей, а не монстров.

— Это уж точно. Архимаг, вы прям, словно живой! — выразил я свое восхищение.

— Не льстите ему, господин Феникс, — раздался голос со стороны коридора. — Будучи трупом, он был симпатичнее, чем сейчас!

В комнату вошел новый человек. Также одет в черный балахон, но без алой ленты. Голова его совершенно лыса.

— Приветствую вас, Феникс, — склонился передо мной вошедший. — В отличие от архимага, я уважаю своего спасителя и господина и могу ему поклониться, как того требует этикет…

— Ах, значит, я не уважаю нашего господина?! — закричал на вошедшего архимаг. — Я уважаю его больше тебя, лысый!

На некоторое время комнату накрыло волной брани и криков. Я улыбнулся, поняв, что эти двое, в общем-то, неплохо обустроились и не жалуются на свою незавидную роль.

— Ну, перестаньте, — попросил я магов. — Я вижу, что вы оба рады меня видеть. И я вас также рад видеть, Корг и Рарк.

— Так с чем вы пожаловали вновь в наши края, повелитель? — спросили меня маги, когда мир в комнате восстановился.

— Вы ведь знаете о противостоянии оборотней и колдунов?

— Конечно. Во время нашей жизни они пребывали в шатком мире, но любить друг друга никогда не желали.

— А сейчас у них вообще война.

— Ничего удивительного. Они только и могут, что друг дружке глотки рвать! — кивнул, ничуть не удивившись, старший маг.

— Но обе стороны всегда слушались ваших приказов, господин! — дополнил архимаг.

— В том то и проблема. Оборотни отступили от традиций и перестали считать меня своим правителем! Они не слушали, когда я приказал им прекратить бой!

— Пусть тогда перебьют друг друга.

— Я не желаю ничьей гибели!

— Так и что вы желает предпринять?

— Не знаю как мои предыдущие формы. Но я не могу похвастать какими-либо выдающимися способностями…

— Голыми руками победить демона — это же такой пустяк! — невинным тоном произнес старший маг.

— Про это я и говорю. Кроме как силой я ничем не обладаю! Был бы хорошим правителем, то мог бы закончить все дипломатией. Заговорил бы их вождя и тот бы сдался…

— Это бы вряд ли, — прервал меня архимаг. — Оборотни они как бы не очень дружат с головой и здравым смыслом. Если им захочется боя, то они не буду слушать никаких слов, сколь бы верными и убедительными они ни оказались! Урезонить их может лишь сила. Притом сила, на порядок выше их собственной.

— Честно говоря, для этого я и отправился в путь…

— Так и зачем вы пришли? — в какой уже раз спросили меня маги.

— Как я уже сказал: ничем кроме силы я похвастать не могу, но для прекращения войны ее оказалось недостаточно. Оттого я решил набрать больше силы, чтобы и оборони и колдуны поняли: мое слово — закон, а сопротивляться моей воле — самоубийство!

— Тиран, — прокомментировал мою речь Рарк. — Но мне нравится эта идея!

— Каким бы ни было решение Феникса — оно всегда верно! — как и полагается верноподданному ответил архимаг.

— Так есть у вас, какие-нибудь наводки для меня?

Маги немного задумались.

— Мы уже предлагали вам использовать Сердце Демона. Проведем несколько ритуалов, и вы получите новую демоническую власть!..

— Не буду я есть сырое сердце! Вы не так меня поняли. Мне не нужно самому становиться сильнее — я и так столь могуч, что еще не все свои способности понял. Мне нужно переманить на свою сторону тех, кто хотя бы отчасти также силен, как я. Составлю личную команду и возложу на нее миротворческую миссию, по поддержанию порядка, мира и демократии… точнее тирании. С командой сильных магов, в моих руках будет такая мощь, что никто больше не посмеет устраивать «войнушку» без моего на то дозволения!

В ответ на мои слова маги отвернулись в сторонку и тихо прошептали: «Бред какой-то…», а еще: «Вот, что власть делает с хорошими людьми!» — сказал архимаг, а я его, по идеи, не должен был слышать. Но как не слышать, если мы сидим в метре друг от друга в одной тесной комнатке! Мертвые маги надо мной издеваются! Пусть моя идея и глупая, да и наверняка можно придумать более стоящий вариант, но в Снорарле босс — это я, а значит, мне решать, что и как делать.

Маги перестали шептаться и начали вести себя серьезно.

— Извините, Феникс, но слишком долго мы находились в плену у демона. Мир не один раз успел измениться и все сильные воины и маги, которых мы знали, давно погибли от старости! — ответил сожалеющий архимаг.

— В свое время нас больше интересовали артефакты и заклинания, чем сильные воины и маги, — добавил старший маг. — Да и я, пожалуй, всегда считал, что сильнейшими были мы с архимагом!

— Ясно, — кивнул я. — А выбраться из Палат Смерти вы все так же не можете?

— Не можем, — развели руками маги. — Хотели бы помочь вам и показать современным магам, как правильно заклинания составлять, но…

— Понимаю. Очень жаль, мне бы не помешала помощь столь верных друзей как вы.

Один живой человек и два мертвеца тягостно вздохнули каждый, сожалея о своем.

— А куда вы труп демона выкинули? Я не заметил его в ритуальной комнате.

— Точно! — обрадовался вопросу старший маг. — Феникс, идем с нами, увидите, чего мы добились!

Меня проводили до двери, что в прошлый раз я не стал взламывать. Маги открыли ее ключом. Мы вошли в просторный зал, заставленный клетками.

— Это монструарий, — пояснил архимаг. — Тут раньше держали созданных существ, представляющих какой-либо интерес. Жаль, но за срок правления демона они все погибли!

Я осмотрел помещение. Большое, разделенное на секции. С множеством разнообразных клеток и аквариумов. Всюду толстенные стены с вырезанными на них магическими символами. Должно быть, в этом месте держали страшных монстров, потому что на толстенной стали многих клеток видны серьезные царапины оставленные зубами бывших обитателей. Я бы назвал это место все же виварием, ведь именно функции оного и выполнял этот «монструарий» — помещение для содержания и разведения лабораторных животных.

— Вот, посмотрите в эту клетку!

Внутри сидело серое, рогатое и хвостатое существо, имеющее некоторое сходство с убиенным мной Князем. Это существо, увидев меня, зарычало, но не сделало и попытки кинуться.

— Вы что, клонировали того демона? — удивился я, посчитав что эти ученые решили воспроизвести свою «овечку Долли».

— Я не понял о чем вы, но это один из подчиненных Аргахраля! Мы сумели призвать его, используя кровь демона. И призыв свершился проще, чем при использовании традиционных способов!

— Я рад за вас, но чего тут особенного?

— Это же открытие! До нас никто так не делал!

— Господин, пройдемте в ритуальную комнату. Покажем вам, как проходит наш призыв.

Теперь мы уже шли по направлению к знакомой комнате, где я сражался с адским князем. В ней все прибрано, но пентаграмма посредине комнаты никуда не исчезла. Правда, теперь рисунок нанесен не белым мелом, а ядовитой кровью демона.

— Внимательно следите! — попросили маги, начиная ритуал.

Все эти пляски и заклинания-тарабарщина для меня скучны, но просьбу друзей все же стоит выполнить. Их танцы немного забавны. Я даже не заметил, как начал запоминать их движения и повторять в уме. Когда они закончили, то в середине пентаграммы появился маленький серенький демон.

— В этот раз на призыв откликнулся совсем слабый демон, — сожалеюще признался Корг Темный Ветер. — Но вы увидели, что при помощи крови мы можем не использовать жертвоприношения!

Игрой пальцев и ловким движением руки Рарк Боль Пустоты отправил демоненка обратно в его мир и оба мага подошли ко мне. Я задумался, и когда мы шли по коридору, то спросил:

— А без крови обойтись нельзя?

— С демонской кровью ритуал призыва упрощается раза в четыре! Обычным способом этого же чертенка мы вызывали бы целый день.

Я задумался и решил, повторить все движения магов. Не было мысли вызвать чертенка из ада, но хотелось убедиться, что моя память точно захватила все движения странного танца. Ведь если я правильно выучил, то уж точно и в своем мире сумею выучить парочку классических танцев. Их мне никогда не хотелось долго разучивать, но если сумею запомнить все с одного раза, то почему бы и нет! Маги следили за моими телодвижениями не отрываясь и в случае ошибки указали бы на нее. Наверное.

— Для вызова нужна кровь и пентаграмма… — попытался объяснить Рарк, но вспыхнувший пол коридора и поваливший дым, помешали ему договорить.

— Кто посмел призвать меня, — зарычало существо, появившееся из дыма. — Меня, курфюрста Ада Хархароха!!!

— Изгоняй его!!! — не своими голосами закричали маги, доставая посохи и направляя их на демона.

Я немного растерялся. Опять создал неприятности из ничего. Вот зачем стоило колдовать заклинание, особенностей которого не знаешь?! Покрасоваться захотелось — память свою показать! Вот и показывай теперь новому демону свою память!

А призванный демон хорош! Гораздо симпатичнее того, теперь уже мертвого Аргахреня. У этого курфюрста Хэндехоха кожа желчного цвета и с нее постоянно стекает на пол слизь. На голове два метровых рога. Сзади торчит скорпионье жало. Копыт и крыльев, вот только жаль — нет. Размером и высотой эта тварь еще больше прежнего демона, поэтому в коридоре ему явно неуютно. Существо, в общем, довольно симпатичное и чем вызвана паника магов мне не совсем понятно. Но если они просят прогнать его из их жилища, то так и следует поступить.

Как складывал персты для изгнания чертенка, старший маг, я тоже запомнил, а вот самому себе закрутить неподготовленные к данной процедуре пальцы оказалось затруднительно. Но я справился и сразу направил получившуюся «фигу» на демона.

— Я сожру вас! — заорал демон, когда личи окружили его магической стеной.

Легким движением мускулистой руки он развалил магический барьер и напал на магов. Мне все никак не удавалось его изгнать и потому, помимо изгнаний, пришлось нанести по телу могучего демона еще и удар чистой Силы. Удар получился не на полную мощность, но от такого оборотни разлетались на километры, а вот демона даже и не сдвинуло. Но он обратил на это внимание и стал наступать теперь на меня. Поняв, что бить его чистой энергией бесполезно, я еще сильнее надавил на изгнание.

— Меня не изгнать! — заревел он, пытаясь ударить меня кулаком. — Уйду сам, когда закончу с вами!

Удары могучего кулака я принимал на щит, созданный из энергии, но долго так не продержусь. Из недр сознания вырывался зверь, желая уничтожить обидчика, но я его не пускал. Хотелось самому разобраться с проблемой, которую призвал. Я перестал ставить магический блок и, приблизившись вплотную к демону, заорал своим временами громогласным голосом:

— Все демоны, находящиеся в Снорарле, либо подчиняются мне, либо изгоняются! — и с этими словами коснулся пальцами, сложенными в магическую печать, склизкого тела демона. Он взревел, хотел поразить меня хвостом, но не успел, бесшумно исчезнув.

Продолжая стоять с кукишем из пальцев, я наблюдал, как по руке стекает слизь демона и сжигает мою плоть. На удивление боли не почувствовал, видимо у этого секрета, что выделял демон, были обезболивающие компоненты, чтобы жертва даже не почувствовала как растворяется. Когда я пришел в себя, то создал вокруг руки золотистое пламя, которое сожгло слизь.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Рарк Боль Пустоты. — Наш господин отжигает! Призвал самого курфюрста Ада, а затем избавился от него, словно демон ему резко надоел! Феникс, ну вы даете!

— Тихо Рарк, — сказал Корг Темный Ветер. — Дай отойти от пережитого ужаса. Не ожидал вновь и так скоро встретиться со столь сильным демоном.

— Ты видел удивленный взгляд Хархароха, когда Феникс его изгнал?! — спрашивал своего начальника Рарк, буквально светясь от счастья. — Если кто узнает, что человек, по собственной прихоти, гонял его, словно низшего, из мира людей в мир демонов, то курфюрст от стыда сгорит! Должно быть, еще никто не выживал после встречи с самим курфюрстом, а тут такая оплеуха его гордости!

— Что вы так радуетесь? Вы его даже на секунду задержать не могли, чтобы я его изгнал!

— Господин Феникс, это было не-во-змо-жно! — по слогам проговорил старший маг. — Для этого монстра наша магия просто несущественна! Когда я увидел, кого вы призвали, то вначале не поверил и лишь поэтому атаковал и вас попросил начать изгнание. Если бы я сразу поверил, что вам удалось вызвать самого курфюрста, то не стал бы даже и брыкаться!

— Не хотел бы соглашаться с Рарком, но он прав, — выдал архимаг. — Такого демона ничто не остановит. Он крушил бы все на своем пути, пока не решился бы отправься обратно в Миртрарл!

— Мне он не показался таким уж сильным, — проговорил я, вспоминая это громадное существо. — Вообще показалось, что если бы вы не попросили меня изгнать, то я мог бы его разорвать на части так же как и того Аргахреня!

— Это невозможно!.. — заявили маги, но задумавшись и посмотрев на меня, пересмотрели свое решение. — Возможно, вы его действительно убили бы. Но считается, что это невозможно.

— Его и изгнать считалось невыполнимой задачей, — сказал архимаг.

— И призвать. — Присоединился старший маг.

— В любом случае наш Феникс показал иномировой твари, кто настоящий повелитель этого мира!

— Перестаньте хвалить меня. Единственное, что я понял, так это то, что призывать демонов не стоит!

— Но почему же, — рассмеялся Рарк. — Вы можете вновь призвать его, посреди вражеской армии. Главное успеть унести ноги, потому как демон будет зол, когда поймет, что вы его вновь вырвали из его мира!

— Я не представляю, как вы могли совершить призыв, даже без магического круга, но думаю, что случись вам выучить хотя бы то, что знаем мы, вы стали бы великим демонологом! — это заявил архимаг.

— И кто знает, возможно, сумели бы и самого Императора Миртрарла, вызвать и заставить на себя работать! — взволновано произнес Рарк Боль Пустоты.

— Спасибо, конечно. Но не хочу пока что связываться с этими адскими существами. Они меня не любят, и всячески норовят обидеть!

Маги посмеялись, и архимаг сказал уже серьезно:

— Но думаю, что вы Феникс, могли бы призвать демона и послабее, который на время стал бы вашим слугой. Для этого нужно лишь меньше Сил вложить в призыв… хоть я и не уверен, ведь вы сделали то, что считалось невозможным!

— Хорошо Корг, если мне еще раз придется прибегнуть к услугам Ада, то я постараюсь вызвать кого послабее.

Выбравшись поскорее из Палат Смерти, я захватил Владика и отправился в дальнейший путь. Художник не хотел уходить, ведь ему оставалось совсем чуть-чуть и очередная картина будет готова, но мне уже не терпелось начать путь. Ведь, кто знает, чему меня еще научат эти древние маги!

— Господин Феникс, а куда мы направляемся? — спросил меня парень, когда мы уже достаточно отошли от Священного Бора и продвигались по густому, наполненному непередаваемой свежестью, Волшебному Лесу.

— Сейчас идем к эльфам, если, конечно слухи о них правдивы, — ответил я, бодро продираясь сквозь валежник.

— А зачем вы идете к ним?

— Ты же знаешь, что я хочу прекратить вражду между оборотнями и колдунами?! А для этого мне нужно стать еще сильнее. Я хочу собрать команду сильнейших магов, что будут внушать страх, желающим войны идиотам!

— То есть вы хотите сражаться и с колдунами и с оборотнями? — совсем неправильно понял парень и ужаснулся.

— Нет, конечно. Если ничего кроме силы они не признают, то я стану столь колоссальной силой, что против моей воли выступать будет просто невозможно!

На этом мы и закончили наш разговор, но через какое-то время Владик вновь заговорил:

— Хорошо, что я путешествую именно с вами…

— Да? Я, конечно спутник дельный: и стихи расскажу, и песенку спою, и костерок разведу… возможно. Но, думаю, ты сказал это по другой причине?

— Ага. Вы возможно не помните ничего про Волшебный Лес?

— Не знаю.

— Это опасное место. Не столь опасное, как Топи, но не лишенное своих каверз. Если столь простой человек, как я, вздумает гулять по этому лесу, то беды не избегнет… или избежит — тут не поймешь. Может повести — и не нарвешься ни на что опасное, а может, и не повезти… тогда уж пеняй — не пеняй на судьбу, а придется смириться — другого выхода нет.

— Ты так меня не пугай! Только я наслаждался местными красотами, а теперь мне что, следить, чтобы на нас призрак какой не накинулся?

— Вы не волнуйтесь, поэтому я и сказал, что с вами идти хорошо — вас любая местная тварь бояться должна и без причины не нападет!

«А если причина будет? — подумал я. — Умеет же человек успокоить!»

— И что, в этот лес никто не суется? — спросил я, пытаясь отвлечься и перестать оглядываться по сторонам в поисках врагов.

— Ходят, но не везде. В Лес Призраков, или Лес Кошмаров — дураков идти нет. А вот по краешку Волшебного Леса шастают многие. Да еще как. Тут промысел добрый — не то, что в обычном лесу!

— Да ладно тебе. В вашем лесу шагу не ступишь, чтобы зверушку, какую не придавить! Зверья навалом!

— Да, но в Волшебном Лесу многое есть, чего в других местах нет. Смельчаки собирают травы и потом продают целителям. Охотники ловят редкое зверье и отдают драгоценные кости кузнецам…

— Постой! Я уже мельком слышал, но мало понимаю: что кузнецы делают с костями?

— Плавят. Вы и такие простые вещи забыли?! Кузнецы при помощи магических печей и своей силы переплавляют кости в слитки, а затем уж из слитков делают все что угодно: хоть меч, хоть копье, хоть бронь, хоть ожерелье… многое делают. Чем лучше кость, тем добрее изготовленный предмет. Из хороших костей делают специальные пластины — костяшки, которые мы используем для торговли и обмена… но это-то вы не могли забыть!

Еще немного важных вещей рассказал товарищ и рассказал бы больше, но сгущались сумерки. Нужно было думать о ночлеге.

Владик ушел собирать хворост, а я принялся строить наш лагерь. Хоть солнце уже и скрылось, но благодаря нашей с художником магии, мы могли свободно осветить участок леса, что нам нужен, и заниматься делом, при достаточном освещении. Единственный минус заклинания Золотого Пламени в том, что на нем невозможно приготовить поесть! Он же совершенно не способен обжигать! Поэтому и приходится парню лазить по лесу и искать подходящий сухой хворост.

Пока художник исследовал ближайшие кусты, я вытащил из пространственной сумки весь мусор, что в ней скопился, и отставил в сторону лишь съестные припасы и палатку. Некоторые припасы начали чересчур быстро гнить, возможно, что в волшебной сумке держать еду не следует. Переложу ее в другой раз по карманам. С палаткой, хоть та и кожаная, но все в порядке. Начну обустраиваться. Да, возможно сказочное путешествие по магическому лесу и не вяжется со столь тривиальными вещами, как установка палатки, но я предпочел путешествовать и отдыхать с некоторым комфортом. Спать под открытым небом, как обычно делают все местные путешественники, мне не хотелось. Довольно быстро я разобрался, как нужно вбивать клинья в землю и крепить палатку. Правильно все установив, начал готовить еду. Очень вовремя пришел Владик и принес целую гору дров. Когда сложили костер, опять возникли сложности. Я попытался поджечь его Золотым Пламенем, но толку от этого никакого! Пришлось пользоваться местными средствами и выбивать искру. Это ответственное дело я поручил Владику, с чем он и справился.

Мы покушали и устроились ночевать. Ночь теплая, так что даже не пришлось зажигать в палатке Золотое Пламя для обогрева. Под характерный и особенный шум леса я долго не мог заснуть, а когда все же начал погружаться в дрему, то услышал громкий топот, а в следующую секунду палатку снесло, словно лавиной, и потащило по земле. Нас естественно тащило внутри этой кожаной тюрьмы. Все бы ничего, да вот только камни и корни, по которым мы скользили, очень больно били то по левому, то по правому боку. И это сильно злило.

От очередного, особо мощного толчка, проснулся и парень. Он спросил «Что происходит?», но я не удосужился ответить. О нет! Я в это время создал когти и прорвал проклятущую палатку. Мы с парнем вывалились из нее и покатились по земле. Я остановился и вскочил, а вот Владик прикатился к дереву, стукнулся об него головой и вырубился.

Кожаная палатка все продолжала скользить дальше. Я бросился за ней. Ее тащил какой-то рогатый здоровяк с телом профессионального бодибилдера, но головой быка, а рядом еще один такой же. Это точно не люди, но и на демонов не похожи, вид которых мне уже приелся. Глаза постепенно привыкали к темноте. Надоело преследовать этих воришек и я, подбавив скорости, догнал край палатки и схватил его. Меня резко дернуло и потянуло, но мне все равно насколько сильны противники. Я, дождавшись, когда на пути окажется дерево, оперся об него и дернул «канат» на себя. Бегущий с палаткой рогач, не ожидал сопротивления, да он и не смотрел, что творилось сзади него. Он крепко держал сворованную вещь и не расстался с ней, даже когда его ноги полетели дальше, а руки остались неподвижны вместе с палаткой. Рогач тяжело рухнул, а я в это же время подбежал к нему. Стоило только вору начать подниматься с земли, как я припечатал его обратно, запрыгнув на его звериную харю обеими ногами. Каким бы здоровым не оказалось эту существо, но против всего моего объединенного веса он оказался слаб, и отрубился.

Второй вор, не сразу заметил отсутствие своего подельника, а когда заметил, то еще с десяток метров не мог погасить инерцию бега. Он остановился и огляделся в поисках товарища. Заметил меня и валяющегося без сознания друга. Разозлился и, пустив облако пара из крупных ноздрей, ринулся на меня.

Вновь, как и во время боя с Горой, я желал сразиться с противником, используя лишь те же средства, что и он. А в данном случае — никакой магии, а лишь грубая сила. Если бы дело происходило ранее, когда я находился в своем мире, то против такого чудовища и не подумал бы переть с голыми кулаками, но в этом мир у меня даже обычной физической силы стало раз в пять больше!

Я, словно заправский тореадор, пропустил несущуюся на меня тушу мимо и бегом последовал за ним. Он начал тормозить, желая с новой попытки меня размазать, но когда развернулся, то увидел, что я, отнюдь не дожидаюсь его на прежнем месте, а уже совсем рядом. Рогач обрадовался и даже счастливо рыкнул, но резкий удар, поразивший его прямиком промеж глаз, заставил переменить настроение. Он расстроился и даже немного на меня обиделся. С таким выражением на бычьей морде, он и рухнул на землю. Я же потирал только что использованный кулак. Он немного болел.

«Словно по камню врезал!» — подумал я и, подобрав отвоеванную палатку, двинулся к Владику.

Убежал я от него не далеко, но даже на расстоянии в пару десятков метров я умудрился потеряться. Начал кричать «Ау» и звать своего друга по имени, но когда и после этого он не отозвался, то я начал запускать в воздух яркие световые шарики.

— Феникс… — наконец-то я услышал громкий, но резко оборвавшийся, выкрик художника.

Я радостно побежал на звук и… мигом провалился под землю. Ровная местность впереди оказалась подготовленной ловушкой. Не будучи волком, попал в «волчью яму». Хорошо, что никаких заостренных кольев не возникло, а то пришлось бы хуже. Но и так от неловкого приземления всем весом на голову у меня в глазах поплыло. Упал я неудачно, прямиком на единственный в яме камень! Надо мной, прежде чем провалиться в черноту забытья, я еще успел увидеть несколько бычьеголовых, что склонились посмотреть на пойманную добычу…

Глава 12

В плену и на бойне

Очнулся я в непонятном месте, находясь в совершенно неприятных условиях. Мне обмотали веревку вокруг шеи, подтянули к ней ноги и связали все воедино. Если все эти мелкие узелки создали те здоровяки-рогатики при помощи своих здоровенных лапищ, то они просто молодцы! Но я все же не радовался их умениям, потому, как находиться в подобном положении было крайне неловко. Лежал я на каменном полу и с каждым вдохом в нос забивались пыль. Чихнул и рядом услышал, как кто-то зашумел.

— Господин Феникс, вы в порядке? — спросил меня знакомый голос Владика.

— Да, — ответил я, пытаясь повернуться и взглянуть на друга. — Чувствую себя превосходно!

Когда мне кое-как, при помощи все того же художника, удалось перевернуться и более удобно усесться, то я получил возможность лучше рассмотреть предоставленный нам радушными хозяевами номер. Это какая-то пещера, заполненная корзинами и ящиками. Кругом сумеречно. Свет проникает с потолка, из небольшого естественного отверстия, и со стороны закрытой плетеной решеткой двери.

— Тебя сильно побили? — взволнованно спросил я Владика, когда увидел у него на лбу следы крови.

— Нет. Это я в дерево влетел, когда мы из палатки выскочили.

Кстати говоря, у паренька руки тоже связаны, но более стандартным способом. Их ему просто стянули между собой, да еще и не за спиной, а спереди. Нечестно!

— Они боялись вас! — объяснил парень, когда увидел, что я рассматриваю его веревки и сравниваю со своими.

— Ну, ничего, — спокойно сказал я, готовясь взорваться и выпустить наружу страшного зверя. — Сейчас я освобожусь из этой тюрьмы и покажу этим ворам и похитителям, что они совершенно не правы!

Я попытался разрезать веревку Когтями, но у меня ничего не получилось! Взывал к Туману — бесполезно…

— Не выйдет, — сожалеюще покачал головой парень. — Они вас обмотали не обычной веревкой, а заговоренной! Их шаман потратил целый час, чтобы ее заколдовать. Пока она прикасается к вам — колдовать не получится.

Вот же блин! Но ничего, прорвемся!

— А ее кто захватил?! — я чуть не заплакал с горя, увидев синий комочек на полу — Изверги! Точно всех порешу! Они не люди, а потому сдерживаться я не собираюсь!!!

Злиться я начал после того, как увидел мою дорогую ручную птичку, которую схватили также как и нас и замотали веревками сильнее, чем меня. А еще на клювик одели какой-то намордник! Если рассматривать нас троих и решать кого рогачи бояться больше, то выйдет, что птичку! Она смотрит на меня маленькими глазками и наверняка просит помочь! Ах же черт! И как ей помочь?! Она бедная задохнуться может!!!

— Ее схватили, когда шаман накладывал чары на вашу веревку. Пением она сбивала ему все колдовство! — пояснил парень.

Я же продолжал извиваться, даже не зная, чего пытаюсь добиться: толи развязать веревку, толи порвать, толи выпутаться из нее. Но у меня так ничего и не вышло.

— У тебя же обычные веревки! — накричал я на парня. — Так колдуй!

— Во-первых, вы знаете, что Золотой Огонь ничего не сжигает. А во-вторых, меня заставили выпить зелье шамана, и теперь даже не знаю, сколько времени совсем не смогу колдовать!

— Вот же черт! Ты хотя бы одного из похитителей попытался сжечь?

— Да. Только он не хотел гореть.

— Хм… Значит они к нам не испытывали злобы. Так чего бы придумать?!

— Не знаю, господин Феникс. Но нужно придумать решение быстро, потому что они скоро придут за нами!

— Почему так думаешь?

— Они так говорили, — спокойно ответил парень, словно эти быкоголовые и должны уметь разговаривать.

— Так они умеют говорить?!

— Конечно, это же племя тавров!

Я задумался. Может все же удастся договориться разойтись мирно?! Хотя когда это мне удавалось разойтись мирно?!

— Они людоеды, — решил дополнить свою информацию Владик, чем сразу перечеркнул все мои планы на мирный исход.

Я начал думать и искать пути к отступлению. Быть съеденным этими уродами как-то не хочется, да и художнику вероятно тоже, не зря же он весь так и трясётся от страха, хоть и старается скрыть это.

— Проверь все, что в корзинах, а затем осмотри всю нашу камеру и внимательно исследуй стены и пол, — отдал я приказ парню, потому что он хотя бы ходить может свободно! — А еще попробуй взобраться к потолку, к той дыре… И с клюва синички сними намордник!

Особо на успех его поисков я не рассчитываю, но вдруг повезет, да и его отвлечет от мыслей в скором времени стать обедом. Вот было бы здорово, если бы не думание о беде отменяло саму беду!

Пока парень рыскал по нашей тюрьме, я продолжал всячески изворачиваться, пытаясь хотя бы руки высвободить. Когда ничего не вышло, то вспомнил одного веселого пациента, который дабы снять наручники поломал себе большой палец руки. Я решил воспользоваться таким способом и попытался сломать себе пальцы. Это оказалось делом более сложным, чем я предполагал. Но прежде чем удалось выполнить задуманное, я понял, что делаю глупость. Задал себе вопрос: «на черта ломать пальцы, когда связаны руки?! Я же не в наручниках!» Ответ пришел сразу и столь же дурацкий, как и выполненное мной действо: «Пальцы ломать легче, чем руку!»

Последствия недавнего столкновения головы и камня давали о себе знать.

Но какими бы дурацкими и смешными ни казались мои действия со стороны, мне все же почти удалось высвободиться.

— Владик или сюда! Тяни мою ногу!

Художник послушался и потянул. Я простонал, но не просил прекратить. Моя нога высвободилась из веревочной петли и теперь я смог хотя бы разогнуться. А то, что нога болит старался не думать — если уж страшные раны, нанесенные когтями и зубами оборотней, за сутки зажили, то простое растяжение пройдет за секунды… Только нужно снять веревку!

— Что нашел? — спросил я друга, когда сумел немного оправиться от боли.

— В корзинах фрукты; а стены — сплошь камень. Решетка крепкая. До дыры в потолке добраться не вышло.

— Ясно, — кивнул я и на всякий случай повторил осмотр камеры.

Что касается стен, то парень почти прав. Все стены из камня, но у самого пола противоположной от входа стены, мягкий глиняный участок, который при должном терпении и старании возможно выцарапать. Но ни времени, ни терпения у меня нет. Решетка, загораживающая выход, сплетена из крупных веток, но для нас она все равно, что собранная из титана — разломать не представлялось возможным. Я посмотрел на высокий потолок и прикинул расстояние. Подозвал паренька и приказал строить из корзин и ящиков гору.

Работали споро, словно рабы при строительстве египетских пирамид, чему способствовало чувство страха за собственные шкуры. И закончили свою пирамиду не за двадцать лет, как пирамиду Хеопса, а за срок гораздо короче, пусть и вышло у нас несколько хуже. Когда неустойчивая конструкция была завершена, нам не хватало совсем немного до дыры в потолке. Я поднял паренька себе на плечи и он, выглянув из дыры, сообщил, что на каменной скале никаких врагов нет и все спокойно. Тогда я спустил парня обратно, положил себе за шиворот синичку, и приказал теперь уже меня поднять. С огромным трудом, но ему удалось исполнить приказание. Я схватился за отверстие и с трудом в него протиснулся, ощущая себя персонажем Алана Милна — Винни-Пухом. Я решил, что лучше вначале влезу на гору сам, а уж потом подтяну парня, чем наоборот. Он уж точно не вытянет меня, а сам свалился обратно.

Я опустил в дыру руки, а с них свесилась еще на метр веревка. Парень схватился, и я легко поднял его к себе. Пирамида очень кстати рухнула, заметая следы нашего побега. Мы немного передохнули. Я осторожно осмотрел всю гору, что скорее являлась не горой, а громадным камнем, с полостью внутри, в которой мы и содержались. Со всех сторон камень окружен лагерем тавров: дымились костры, на которых готовилась похлебка, возможно на человеческом бульоне; ходили, порыкивая и выпуская облачка пара из ноздрей, тавры обоих полов; трепетали от ветра шатры. При свете дня я лучше рассмотрел этих необычных животных. Имея тело человека, притом весьма мускулистое и здоровое, головы эти звери носили бычьи, со здоровенными острыми рогами. Голыми эти твари не ходили, а носили на себе грубо сшитую одежду. Между собой они переговаривались на том же языке, что и прочие жители Снорарла, но иногда начинали вместо слов выдавать различные бессмысленные звуки, типа фырканья и ржания… так иногда поступают и некоторые люди.

Оглядывая лагерь, я заметил процессию из пяти крупных рогачей, что шли через весь лагерь. Двое — воины с гигантскими дубинами. Один — простой тавр. А оставшиеся двое: вероятно, вождь и шаман (или богатей и священник, а может и еще кто), так как у одного самая богатая одежда и золотой пояс, а другой носит посох с черепом. Они шли прямиком к камню, а значит, собирались навестить нас.

— К нам гости. Сидим тихо!

Раздался шум, отодвигаемой решетки, а затем топот множества ног. Начался разговор, но до меня доносились лишь «бубубу», да «рарара». Потом частота и громкость этих слов возросла, что значило: они обнаружили потерю. В камере начался грохот — вероятно, они искали нас под обломками корзин и ящиков. Но недолго нас искали в тюрьме. Все тавры выбежали на простор и вождь закричал на весь лагерь:

— Человеческая Еда сбежала! Найти их!

В лагере все начали усиленно делать вид, что занимаются настоящим поиском. Я же в это время придумывал, как быкоголовый ответит за «Человеческую Еду».

Мы просидели до наступления ночи. За это время я распутал синичку, но она не рисковала взлетать и продолжала сидеть с нами. Никто даже не попытался заглянуть на камень, чего я опасался, и мы все еще оставались незамеченными. Вот только наша пленничья доля, от того, что мы покинули камеру и перебрались на простор не изменилась. Но теперь, с наступлением ночи, я намеревался выбраться.

Прыгать со скалы было бы слишком экстремальным решением, и потому я попросил паренька удерживать мою веревку и спустить меня как можно ниже. Хоть и на метр, но падать все же придется меньше. Он меня спустил и отпустил. Но я не упал, как опасался, а соскользнул по касательной камня и плавно опустился на землю. Следом заскользил и парень, которого никто не веревке не спускал. Нехорошо оказываться смелее своего господина!

С вершины камня было хорошо видно весь лагерь, и потому я заранее наметил маршрут отступления. Проследил за передвижениями в лагере и знал, что особо за порядком тут и не следят. Всего-то десяток часовых на большом расстоянии друг от друга.

Мы крались возле палаток, из которых доносился громогласный храп. Сильно пахло животным духом, словно я попал в хлев. Мы, стараясь не шуметь, продвигались через спящий лагерь, вздрагивая при каждом резком звуке. Но нам сопутствовала удача и удалось выбраться за пределы лагеря, так и не напоровшись на бодрствующего тавра.

— Слава Светлым Богам, мы выбрались! — прошептал Владик, вытирая вспотевший от страха лоб. — Думал нас схватят и съедят!

— Не боись! Это они нас должны бояться!

— Теперь мы вернемся в Священный Бор?! Там нам помогут, да и с вас магическую веревку снимут!

Я же совсем не слушал, что говорил Владик. Я злился. И злость моя была направлена и на рогачей и на самого себя.

«Подумать только, позволил схватить себя, да еще и позорно бежал! Чертов трус!» — примерно так я думал о себе в эту минуту.

— Давайте поскорее уйдем! — взмолился парень, все еще испытывая страх.

— Оставайся здесь, — приказал я спутнику, когда завершил процесс самобичевания и пришел к решению. — Вернусь к утру!

Не дожидаясь реакции паренька, я побежал обратно в лагерь тавров.

В этот раз мне нужно было найти именно бодрствующих рогачей. Хотелось показать им, кого стоит бояться! Во мне не было страха, да и как он может появиться, когда злоба напрочь вытесняет все из сознания. Хочется убивать! Вот вам и врач, что должен спасать жизни; тот, кто совсем недавно говорил, что не желает войны! Но это и не будет войной. Я просто перебью всех монстров!

Подкрасться к здоровенной, испускавшей кучу звуков даже во время простого стояния на месте, туше, оказалось делом простым. Зайдя сзади, я накинул на голову часовому тавру магическую веревку, которую на эту ночь повысил до разряда удавки. Тавр захрипел и задергался. Он, как и любое другое живое существо будь на его месте, желал жить и потому сопротивлялся. Но я держал крепко, и давил, давил, давил… Чары шамана блокировали мою магию, но сила, все еще оставалась со мной. Тавр дернулся в последний раз и затих. Желая точно покончить с ним, я продолжал душить его еще пару минут. Потом осторожно подхватил и спрятал за палаткой.

Тут же, не теряя ни минуты ночной тьмы, в которой я, опять же, несмотря на блокировку моей магии, мог видеть довольно сносно, я побежал к другому тавру, находящемуся на страже. Я не испытывал угрызений совести по поводу убиения этих тварей. Они же и были самыми настоящими монстрами. Для меня невозможно убить человека, а вот такую тварь, что питается людьми, считая их деликатесом, могу убить запросто! И не надо говорить про сохранение популяции редких животных, или про то, как неправы конкистадоры, вырезая всех тех коренных жителей Америки, практиковавших каннибализм и другие жуткие ритуалы!

Ночь в лесу была темной, безлунной и долгой. Долгой настолько, что за это время в лагере не осталось ни одного часового, да и несколько палаток освободились от жильцов. Один из шатров, что побогаче, принадлежал шаману. Я заглянул в этот шатер, потому, как он располагался в отдалении от других и представлял для меня идеальную мишень.

Шаман тавров оказался более чутким нежели все его соплеменники, которых я посетил до него. Стоило к нему заглянуть, как он открыл глаза и начал подниматься с подстилки на полу, которую использовали для сна. Но я не дал ему ни закричать, ни использовать заклинение. Сонный, он действовал замедленно, а я находился в чрезвычайно возбужденном состоянии и действовал быстро, не раздумывая. Я метнулся в шатер и нанес сильный удар ногой, прям как футболист, пробивающий пенальти. Здоровенная бычья голова взмыла в воздух, но тяжелое тело не дало ей улететь дальше. Туша рухнула на подстилку. Я точно услышал хруст сломанных костей и даже примерно представил, что сломалось у этой твари. И челюсть, и шейные позвонки, вероятно, уже поломались, но точно я не уверен, так как мало ли какая анатомия у этих животных. И чтобы убить наверняка, ударил по голове шамана еще пару раз… Пока кровью он не залил весь постилок под собой…

Я хотел пойти и дальше сеять смерть, но увидел в уголке посох с навершием из человеческого черепа, а рядом валялась и моя пространственная сумка. Я проверил, засунув в нее руку по плечо, все ли на месте и убедился, что шаман не стал рисковать и шарить в столь страшном предмете. А жаль. Ведь этот гад мог схватить Малахитовый Посох, который его бы и сжег. В сумку скинул шаманский посох и еще все вещички, которые посчитал ценными. Очень кстати наткнулся на острый кинжал, использовавшийся вероятно в ритуалах. Хотел его бросить в сумку, но подумав, приладил за пояс. Приятно, наконец, отыскать острое оружие, а то во всем лагере не встретилось, даже завалявшегося ножичка! А тут такой острый кинжал, которым легко можно разрезать все веревки. Что и сделал. Теперь я вновь получил всю свою мощь, благодаря которой могу легко уничтожить поселение людоедов, но такой исход меня не устроит. Мне дан вызов и оттого я желал победить этих врагов голыми руками, не используя магию!

На улице вдруг раздались шаги и голоса.

— Показалось, наш учитель подал Зов, — это говорил один голос.

— Я тоже его услышал, — согласился другой голос. — Два верных ученика пришли проведать учителя, пока третий ученик все еще дрыхнет!

— Он такой! — рассмеялся первый голос и в палатку вошли, не спрашивая разрешения, два молодых тавра.

— Учитель, вы нас звали?.. — спросил один из рогачей, но увидев окровавленного шамана замер у входа.

— Что с вами, учитель?! — закричал другой, подбегая к шаману.

Я скрывался возле входа, замотавшись в ткань подрезанного шатра. Поэтому, когда один тавр убежал к шаману, а другой остался стоять возле меня, то я начал действовать. Теперь в моих руках настоящее оружие и я ловким, привычным движением нанес страшную рану на шее монстра. Даже не думал, что умение делать ровные разрезы в хирургии, поможет и в убийстве. Кровь забулькала, вырываясь толчками из пробитой артерии монстра и он, схватившись за горло, начал падать. Второй тавр посмотрел на собрата, но увидел лишь, нож, что пробил ему глазницу и достал мозг. У монстра, что оказался насаженным на кинжал, начались судороги. Я вытащил из его глаза окровавленный клинок и стоял, глядя как он продолжает трястись и извиваться, из-за повреждения мозга.

Потом я выбрался из лагеря, по пути больше никого не убивая, а только позаимствовав съестных припасов, и побрел к Владику. Я бы нашел его, только к полудню, если бы моя синичка не появилась и не проводила меня.

Парень выглядел невероятно испуганным. Его трясло, а по щекам текли, не переставая, слезы. Я пытался его успокоить, но увидев меня, он еще сильнее зарыдал и крепко вцепился в мои руки. Я говорил глупости, чтобы его отвлечь. Его радовал мой голос. Во время этой истерики, я разрезал его путы и отбросил их в сторону. От своей же магическую веревки не избавился, а сохранил на всякий случай, кинув ее к прочему барахлу хранящемуся в бездонной сумке.

Начинался рассвет и я, не желая рисковать пареньком, отвел его еще дальше от лагеря тавров. Постепенно он пришел в себя и даже начал улыбаться.

— Вот перекуси! — передал я пареньку фрукты, что набрал у рогачей.

— Спасибо, — поблагодарил Владик, но лишь откусил кусочек, а остальное отложил. — Феникс, где вы пропадали столько времени?

— Вещи забирал. И поесть искал.

— В их лагере?!

— Да.

— Но зачем?! Вас же могли поймать!

— Я не мог иначе, — отмахнулся я. Мне и самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос.

Потом мы, укрывшись в одном овражке, спали весь день, а ночью я повторил набег на лагерь тавров.

В этот раз они усилили бдительность и вместо десятка часовых, появились две дюжины воинов, стерегущих покой спящих жителей. Но даже теперь мне не представлялось сложным душить врагов. Они все также невнимательны и полусонны. Я бы еще многих быков отправил на райское пастбище, но помешала некстати выглянувшая луна. Пришлось окончить рейд, лишь уничтожив всех часовых, и зачистив пять шатров.

Днем же я опять отсыпался.

На третью ночь они взялись за меня серьезно и ночью не спали даже в шатрах. Бодрствовали все. Но и в таких условиях я умудрился, оставаясь никем незамеченным, убить на одном из краев лагеря всех часовых, а затем и зачистить все палатки. Для меня хорошо было то, что тавры, обладали слабым зрением, а уж ночью вообще почти ничего не видели.

А вот днем уже на дали спать мне. Тавры поняли, что я перебью их всех, если только они не найдут меня первыми. А лучше всего им искать меня при свете дня. Что ж, они оказались вполне разумными существами. Если бы Владик не разбудил меня, когда увидел вдалеке цепь рогачей, то я мог бы уже и не проснуться.

Поначалу мы просто убежали от них, так как спросонья я не шибко-то много придумать мог, но потом я решил поиграть с этой облавой. Для этого, правда пришлось использовать магию, но что поделать!

Вот как все выглядело со стороны.

Отряд тавров, что идут, внимательно осматривая местность, вдруг видят двух человек, а именно меня и Владика. Эти два человека стоят себе спокойно и только дожидаются, когда их схватят. Радостные рогачи несутся к целям, стараясь догнать их прежде чем те убегут. Но люди не убегают и даже не двигаются, они все так же спокойно стоят на месте, а когда на них налетают тавры, то оказывается, что это вовсе и не люди, а слепленные мной кучки фиолетового тумана. Сразу двое, а то и больше монстров, падают на землю и дико ревут, пока их тела разъедает ядовитый туман. Другие тавры в оцепенении смотрят на друзей, что должны были разорвать людишек, а в итоге сами умирают. И пока оставшиеся в живых тавры стоят соляными столпами подскакиваю я, и вырубаю их ударами кулака, или сразу убиваю кинжалом.

За день я уничтожил шесть подобных групп, а значит, испытание заклинания Туманный Двойник прошло успешно!

Ночью, пусть и хотелось спать, я вновь напал. Не следует предоставлять врагам передышки! Но в этот раз все оказалось сложнее. Они перестроили лагерь: скопились всеми у Большого Камня; построили стену, защищавшую со всех направлений, кроме единственного входа; подняли всех способных держать оружие и вооружились. Я поразился их желанию жить и, вырезав в стене дыру Когтями (пришлось опять пользоваться заклинанием), проник в значительно уменьшившийся лагерь. Разрезав первый же шатер, очутился рядом с тремя таврами. Один, вероятно самый смелый, спал, а два других сторожили его сон и поглядывали на дверь-полог шатра. Они ждали нападение именно оттуда и не могли подумать, что я зайду с тыла. Эти два тавра выглядели крупными даже среди своих собратьев. На них еще надеты металлические кирасы, шлемы, а в руках они держат не дубины, а огромные молоты! Увидеть настоящий металл, выполненный в форме военной амуниции, в этом мире было удивительно, ведь до сих пор я встречал железо лишь в качестве посуды, дверей или подсвечников, а оружие в большинстве странным образом сделано из кости. Не знаю, каким образом, но тут умеют переплавлять кости и делать из них все тоже, что и из металла, но лучше. Поэтому металл не пользуется никакой популярностью и для меня оказалось неожиданностью увидеть столько железа сразу. Позже я понял, что попал в шатер вождя, а они, вроде как элитные королевские стражи, у которых нет проблем с обеспечением.

Осторожно подкравшись к таврам со спины, я рассчитывал, как нанести удар, чтобы сразить сразу обоих, но меня заставил поспешить с решением один из них, решивший оглянуться и посмотреть на спящего вождя. Тавр встретился со мной взглядом и я поразился тому, что увидел в его глазах страх. Я не стал мешкать и двумя ударами отправил двух здоровяков в их загробный мир. Они даже не стали сопротивляться, хоть и могли… Прямо как быки на бойне. Страх парализовал их задолго до того, как я появился в шатре. Не удивительно, что после всего, меня так начали бояться в лагере. Даже все их переустройство, есть не что иное, как агония смирившихся с собственной гибелью существ. Даже немного жаль их стало.

Но жалость не помешала прирезать еще и вождя, а потом забрать с его тела столь ценимый им предмет, с которым он не расставался даже во сне — золотой пояс. Эта вещь, как я понял, символ власти и потому я решил забрать ее себе. На нем выгравированы батальные сцены, в которых тавры бьют палками врагов; сцены мирной жизни, когда рогачи готовят пищу, едят и веселятся; и похоронная сцена, на которой тавры провожают погибших в загробный мир.

Потом я вернулся в наш с Владиком временный лагерь, решив не продолжать сегодня нападений. У меня выдалось время выспаться до утра. С появлением дневного светила я ждал новых облав тавров, но напрасно. Они полностью утратили желание сражаться. Дождавшись вечера, я вновь оставил Владика наедине с синичкой, а сам отправился в лагерь врага.

На этот раз я не скрывался и вошел при свете заходящего солнца через парадный вход. При неторопливой ходьбе я постукивал по земле шаманским посохом, а еще на мне блестел золотой пояс вождя. Стража у ворот не рискнула даже шевельнуться при моем приближении. Они смотрели коровьим взглядом и мечтали, должно быть, только о быстрой смерти. Я прошел в центр сократившегося лагеря, и на меня ни разу никто не напал и даже не сделал попытки сбежать от меня! Я встал в центре всеобщего внимания и сказал:

— И кто тут «Человеческая Еда»?

Но отвечала мне лишь мертвая тишина. Тавры по своей природе не могу тихо сидеть, у них постоянно какие-то звуки возникают без их на то участия, но при мне они все не издали ни звука.

— Я убил вашего вождя, шамана и множество воинов. Вы совершенно беззащитны против меня! Предлагаю вам выбор: либо умереть, либо подчиниться мне, повелителю всего Снорарла, Фениксу! Что выбираете?

Глава 13

Остроухие существа — кто они?

— Все еще не можешь колдовать? — спросил я Владика, пока мы пробирались сквозь все тот же буйный лес, приближаясь к эльфийским владениям.

— Не могу, — горестно развел руками художник. — Силы вернуться через пару дней… я так думаю.

— Бесполезный ты!

Отряд, который я вел к цели, и раньше производил в лесу шум, подобный стаду мамонтов на прогулке, но теперь… все только ухудшилось, и у меня нет подходящего сравнения, чтобы показать насколько громовой стала наша поступь. А все потому что…

— Почему они идут с нами? — спросил Владик и указал на здоровенных существ, что сопровождали нас и пробивали в густых зарослях дорогу своими мощными телами.

— А ты хотел, чтобы я их всех перебил?! Не устаю удивляться твоей кровожадности!

— Я не… Говорите, что хотите! — махнул на меня рукой художник и обиженно замолчал.

— Тавры оказались невероятно просвещенными людьми. Они прям как американцы! — начал я рассказывать о причинах появления в наших рядах столь шумной охраны. — У них ценится свобода слова и честные выборы! Вот на всенародном голосовании они и решили, что нет лучшего кандидата на должность их вождя, а заодно и шамана, кроме как меня. Пусть теперь Белый Дом мне строят.

— Чего-о?! Тавры избрали человека вождем, да еще и шаманом?

— Чего ты удивляешься?! Просто ты не так хорошо осведомлен о нравах этого племени. Я даже и не представлял, что меня так высоко оценили в их лагере! — потешался я над изумленным парнем, а затем обратился уже к рогачам. — Вы ведь меня цените?

Когда здоровенные тавры, услышали мой голос, обращенный непосредственно к ним, то напугано вздрогнули и поспешно закивали мордами.

— Вот видишь!

— Вижу, но ничего не понимаю!

Я не рассказывал пареньку о своих ночных выходках, а он и не спрашивал. Он мог только догадываться, что я ходил не чай пить. Во время же дневной облавы, я прятал его подальше, и уничтожение врагов также осталось для него «за кадром».

— За водой земли лучников, — прорычал, стараясь все же быть почтительным, один из воинов-тавров.

— Ага, вот и Эльфийский Лес!

Мы вышли на обрывистый берег. Под нами текла широкая темная река, измерять глубину которой мне бы не хотелось. Интересно а у тавров будет такое желание?! Противоположный от нашего берег еще более крут, да к тому же изрыт многочисленными норами. Лес на другой стороне более густой и издалека я не мог определить, возможно ли вообще протиснуться меж тех стволов, растущих столь плотно.

— И как нам перебраться на ту сторону?! — задал я вопрос рогачам, отчего их, не ведающих ответа, затрусило.

— Пройдем вдоль берега, возможно, наткнемся на мост, — предложил Владик.

Так и сделали. Прошло немного времени и вот мы уже заметили упавшее поперек реки дерево, которое можно использовать в качестве моста. Вот только диаметр ствола не превышал и двух десятков сантиметров, а текучие под ним воды сделали его еще и скользким. Кто рискнет? Я посмотрел на своих сопровождающих: смельчаков не обнаружил.

— Эх вы! Смотрите как надо!

С этими словами я побежал по стволу, сохраняя равновесие разведенными в стороны руками. У меня получилось довольно ловко преодолеть это препятствие, и лишь возле противоположного берега я споткнулся, о какой-то сучек, и улетел головой в песчаный берег.

Выбравшись из песка и отплевавшись от него, я махнул рукой соратникам, чтоб поторапливались.

— Шевелитесь! — крикнул я им, а сам приготовился смотреть на это комедийное шоу.

Первый из быков ступил на скользкое бревно и попытался повторить трюк с пробежкой, но сделав всего пару шагов, тяжело рухнул в воду. Сразу начал захлебываться, просить помощи и бить по воде руками. Но прежде чем кто-либо ринулся его спасать, он уже встал на ноги и понял, что возле берега где он и упал, еще мелко. Вышел он весь мокрый, со стекающими по рукам и ногам водными дорожками, и занял теперь последнее место в очереди. Следующий тавр не спешил идти, потому как видел, что случилось с первым смельчаком. Их можно понять — ведь я забрал с собой из лагеря только «королевских стражей», как я их называл. А у них металлические доспехи, шлемы и здоровые молоты, с которыми, случись попасть в воду, так и уйдешь на дно. Понять-то могу, но вот задерживаться по их вине не собираюсь! Пусть тонут, лишь бы не мешали!

— Вперед! Быстрее!!!! — заорал я на них, и только сильнее напугал.

Первый тавр на очередь, так и не рискнул пройти по бревну и его вынуждено отстранил Владик. Он взошел на дерево, сел на него обхватив ногами и пополз. Тавры просияли от счастья — нашлось безопасное решение — и последовали за художником. Я схватился за голову, когда увидел эту картину: по длинному тонкому бревну, перекинутому через широкую реку, ползет на пузе человек, а за ним процессия рогачей. Каждое их движение получалось столь синхронным, что вызывало у меня приступы смеха. Но все же теперь они двигались, а не стояли как вкопанные на берегу.

— Ш-ш-ш! — раздался звук возле ног.

— Матерь Божия!!! — заорал я, когда увидел, что вокруг меня, да и по мне тоже, начали ползать полчища черных змей.

Они шипели, желая меня укусить. Некоторое уже пытались прокусить толстую кожу штанин, но пока им этого не удалось. Но самые быстрые уже начали карабкаться по ногам и скоро могут отыскать место, где кожа брони тоньше или вообще заберутся под одежду! Мгновенно создав вокруг себя облако сиреневого тумана, я принялся уничтожать ползучих гадов. Было страшно, так как я не знал, имеется ли у этих змей яд или нет! Но повезло, и проверить это на себе не удалось. Магия расплавила змей, а я выбрался с песка и отошел подальше от черных норок.

Первым перебрался парень, а за ним и прочие личности, кои и упоминания не заслуживают. Скривившись от боли, все потирали себе… животы — это их тот сучек, что меня заставил полететь в песок, приласкал.

— Странное дерево, — поделился соображениями Владик. — Не широкое, но, при нашем перемещении, совсем не раскачивалось, да и под собственным весом не проседает!

— Пожалуй ты прав, — согласился я с парнем, когда посмотрел на совершенно гладкий ствол неизвестного дерева. — Но мало ли какие деревья растут у эльфов.

Отряд тронулся дальше. Впереди пошли могучие тавры — они расчищали нам дорогу, ломая плотную стену колючих кустов.

— А что вы скажете эльфам, когда мы их встретим? — спросил меня двигающийся рядом художник.

— Поздороваюсь, заговорю о погоде и, ненароком, попрошу стать моими подданными, — легко ответил я на вопрос.

— И думаете, они согласятся?

— Спроси у тавров.

— Думаете, они согласятся? — действительно перезадал вопрос паренек.

— Да-да! — единогласно закивали быки, когда увидели, что я ожидающе смотрю на них.

— Вот видишь! Даже тавры считают, что мне нельзя отказать! Я всегда стараюсь действовать мирным путем. Но способы обретения этого самого мира могут разниться. Эльфы они люди?

Вопрос поставил паренька в тупик.

— Эльфы?! Они эльфы!

— Это я знаю! — кивнул я, недовольный, что приходится уточнять. — Вот колдуны и оборотни — люди. Тавры — нет. Кто такие эльфы?

— Я не знаю! О них мало что известно. Многие вообще считают их всего лишь мифом!

— А вы что думаете? — спросил я свое стадо быков. — Вы же привели меня в эльфийский лес и знали, что здесь лучники обитают. Вам должно быть известно кто они?

— Л-лучники, — ответил самый смелый из тавров. — Они как вы, только меньше.

— Понятно, — кивнул я. — Значит они люди. Нужно миром договариваться!

Моей логики никто не понял, да вероятно, никто и не вслушивался, чего я там себе под нос бурчу. Всех и даже меня захватила тишина этого волшебного места, сквозь которую доносились легкими касаниями звуки потревоженных неведомым музыкантом струн. Музыка играла повсюду. Она завораживала, давала отдохновение и покой… Вот только тяжелое шумное дыхание тавров сбивало всю прелесть окружающей мелодии. Наорав на этих мерзких животных, что сбили с меня эльфийское наваждение, я приказал двигаться дальше и не обращать внимания на отвлекающие звуки.

Из всех разрозненных сведений про эльфов, что оказались в моем распоряжении, я вынес для себя следующее: они небольшого роста, живут в лесу, мастерски владеют всем, у чего есть струны. Как то: луком — у которого тетива — та же струна; или арфой — со всем множеством струн. Немного информации, но для первоначального охарактеризования хватит.

Кусты кругом сделались прочнее. Пробиваться становилось все сложнее и даже тавры начали уставать рубить молотами кустарник (да — молотами, да — кустарник! Я не собирался делать жизнь моих рабов проще). Мне не понравилась возникшая в нашем движении задержка и я отправил впередиидущих рогачей в арьергард нашего отряда, а сам пошел впереди. Первоначально я начал рубить кусты Когтями, но быстро понял, что это будет еще дольше чем работа тавров. Когти, конечно, невероятно остры и от их касания сочные ветви словно бы сами распадаются на части, но длина моих когтей всего около пяти сантиметров! Пришлось использовать проверенный «пестицид». Перед отрядом я создал, постоянно поддерживаемое, облачко фиалкового тумана, и спокойно двинулся вперед. Сочные зеленые листья и ветви превращались в безжизненные, распадающиеся от легкого касания в прах, скелеты не мгновенно, но довольно быстро, что позволило нам ускорить наше продвижение. Жаль, конечно, растения, но любой лес стоит содержать в порядке, а не как местные эльфы: «нехай так растет!».

Внезапно я услышал удивленный крик одного из тавров, что плелся за мной. Когда я оглянулся, то увидел, что уже половину отряда схватили цепкие лианы, извивающиеся словно живые, и начали душить в объятиях. Ко мне же, как к командиру, спешила не простая лиана, а унизанная колючими шипами! Вот Эльфийский Лес и показал свой настоящий облик!

— Нет, спасибо, — ответил я на безмолвное предложение колючего растения обняться при долгожданной встречи.

Все направленные на меня ветки я быстро покромсал когтями. Ерунда! Но затем встал на месте, соображая, как помочь отряду. Подбежал к Владику и осторожно срезал с него путы. Тавров же продолжали давить сильные зеленые побеги. Пока я буду возиться с каждым тавром, как и с Владиком, неторопливо разрезая каждую лиану, то половину отряда успеют задушить! «Накрыть их всех облаком тумана, да и черт с ними?!» — подумал я глядя на бесполезных быков. Но все же решил их спасти, вспомнив, что они с недавнего времени мои подданные, а значит я обязан им помогать! Пусть они и стали такими из-за страха, да и при первой возможности от меня избавятся, но все же я их вождь и несу некоторую ответственность.

Я создал облако тумана над головами тавров и, наполняя его Силой, расширил еще больше. Центр оставил без тумана. Полученное кольцо опустил на землю. Подумал, что эти лианы должны откуда-то виться, а значит, их можно обрезать все и сразу, при том не повредив рогачей. Так и случилось. Кругом погибла вся растительность и сразу за этим зеленые побеги потеряли свою силу и гибкость. Тавры освободились от хватки леса и начали усиленно вентилировать легкие. Никто из них не погиб.

Перевели дух и продолжили путь.

— Эти лианы — это заклинание или просто растения? — спросил я паренька, полагаясь на его знания, словно он не обычный подросток, а всезнающий мудрец. Но, конечно же, это не так и ответа я не дождался. Владик попросту ничего не знал о подобном явлении.

Мы выбрались из густых зарослей, и попали на простор. Перезвон арфы стал звучнее, полнее. Лес представился более цивилизованный и ухоженный, словно мы попали в сад. Росли высоченные деревья с пышными кронами. Но не успели мы насладиться открывшимися видами, как непосредственно с одной такой кроны в нашу сторону полетели стрелы. Я не растерялся и сразу создал щит из чистой энергии. В такой защите стрелы начали вязнуть и соскальзывать на землю.

Два тавра, взревев, побежали к дереву, с которого вели стрельбу неизвестные лучники. Один рогач не добежал до цели и рухнул пронзенный стрелами, а вот другой добежал и со всей силы врезался в ствол. Дерево затряслось и с него на землю рухнули четверо людей в зеленых одеждах и с луками. Одного из них мгновенно размазал молотом прежний тавр, а трое других побежали. Я не знал, как реагировать на столь подлое нападение эльфов. С одной стороны они совершенно не правы, раз посмели напасть на меня, но с другой они мне нужны, а значит нужно вести себя с ними по возможности мирно! Со всевозможной осторожностью троих беглецов догнали пущенные мной магические импульсы и повалили на землю. Один продолжил лежать, а двое других прыснули в разные стороны и скрылись в кустах.

— Того тащи ко мне! — приказал я тавру и указал, на эльфа, потерявшего сознание.

Тавр побежал выполнять приказ, а я получил возможность осмотреть свой отряд и подсчитать потери. Щит я поставил позже чем эльфы дали первый залп и поэтому потери должны быть.

— Владик! — напугался я, когда увидел, что из живота паренька торчит эльфийская стрела. На двух мертвых тавров я не обратил никакого внимания. — Ты как?

— Нормально, — ответил парень и поморщился от боли.

— Лежи и не двигайся! — приказал я и осмотрел рану.

Со стрелами мне еще не приходилось сталкиваться и потому, как работать в данном случае я представлял лишь примерно. Следовало вытащить стрелу, но существовала опасность, что у нее зазубренный наконечник. Чтобы это проверить, я подбежал к поверженному тавром эльфу и достал его колчан. Осмотрел стрелы и успокоился — никаких крючьев нет. Но мне очень не понравилось, что наконечники стрел поблескивали, словно обмазанные маслом. Уж не яд ли?!

Подбежав к пареньку я начал вытягивать стрелу из раны. В очередной раз пожалел об отсутствии подходящих инструментов. В качестве скальпеля, да и вообще всего, у меня лишенный даже примитивной обработки кинжал шамана! Но я вытащил стрелу и кое как обработал рану. Стрела особого вреда не причинила, не повредив даже кишечник! Но вот только парень все равно бледнел. Яд начал действовать.

Ко мне подбежал тавр, что тащил пойманного эльфа, он указал за свою спину и сказал:

— Лучники!

Я посмотрел в том направлении и действительно, к нам спешили, по меньшей мере, десяток эльфов, хотя на самом деле их должно быть гораздо больше. Ведь в кустах они практически не заметны! Появление большой эльфийской дружины сопровождалось убыстрением перебора струн у неведомого арфиста. Сейчас враги, скорее всего, заходят нам в тыл, пока мы отвлекаемся на этот отряд, специально прущий на виду!

— Отступаем той же дорогой, что и пришли! — приказал я таврам и показал жестами, что нужно осторожно тащить и Владика.

Сам я остался прикрывать отход. Вновь подбежал к эльфу, размазанному молотом рогача, и подхватил его лук и колчан. Приготовился стрелять. До преследователей еще слишком много метров для нанесения удара чистой магией, но вот стрелами можно достать!

Наложив стрелу, прицелился, взяв повыше, и выстрелил. Стрела унеслась подобно молнии, так что я ее даже и не заметил. Я внимательно следил в кого же она попадет, но стрела упала не где-то там… а непосредственно прямо перед моими ногами. Оказывается она даже и не думала далеко улетать! Мои догадки оправдались: сложно без должного умения точно стрелять из лука. Я же надеялся не на умения, а на свою гениальность. Хотя какая гениальность?! Откуда она у меня возьмётся?!

Лук упал в бесконечный мусорный мешок, а я подбежал к дереву, на котором до того сидели эльфы и ударами когтей срубил его. Потом примерился и мягко ударил по стволу чистой энергией на полную мощность. Срубленное дерево понеслось вдаль, по пути теряя ветви, сталкиваясь с другими деревьями. Преследователи остановились, вероятно, напуганные подобной демонстрацией силы.

Пользуясь, тем, что враги остановились, я развернулся, собираясь скрыться, и… столкнулся взглядом с группой эльфов, бесшумно подкравшихся ко мне сзади, держащих наготове искривленные кинжалы. Эльфы не ожидали, что я развернусь в такой неподходящий момент, но взяли себя в руки и прыгнули на меня. Хоть я и взят врасплох, но уже имел представление о том, что допускать к себе близко врагов не следует (спасибо оборотням!) и поэтому машинально окружил себя сферическим барьером. Эльфы столкнулись с ним и отчего-то легко начали продавливать своими телами. Когда же барьер неожиданно пал, то эльфы вновь кинулись на меня. Но я уже настроился на бой и легкотелые жители леса начали разлетаться в разные стороны. Все же интересно, почему они так легко разрушили барьер?! Я помчался догонять отряд, вновь создав вокруг себя щит. И сделал это вовремя. В меня уже неслись стрелы…

Я быстро вылетел на берег и собирался так же быстро перелететь реку, но вынужденно остановился, а потом еще и очень грязно выругался. Эти чертовы тавры пересекали реку все таким же медлительным способом — ползком, хоть за нами и гнались озлобленные эльфы! Мне не хотелось продолжать отвлекать преследователей, и потому я нанес в спины ползущий рогачей удар чистой магией, и они мигом оказались на том берегу. Удивленные и помятые, но мигом! Я же побежал по бревну, еще быстрее, чем в первый раз. Напоследок создал громадный завес из Золотого Пламени на эльфийском берегу, так что преследователям, то время, что будет гореть огонь, придется или ждать или искать другую переправу.

— Поднимайтесь и за мной! — приказал я быкам, отвешивая оплеухи, за медлительность.

Лишь отбежав от берега на приличное расстояние, остановились. Я осмотрел Владика и понял, что его жизнь висит на волоске. Яд продолжал распространятся и я не мог ничего с этим поделать! Но очень кстати вспыли из памяти слова целительницы, что за короткий срок моей реабилитации научила меня определять некоторое целебные травы. Среди них были травы, спасающие и от ядов!

— Головой отвечаете за паренька! — сказал я уставшим таврам, перед тем как убежать в лес на поиски.

Бегал я по лесу, аки чудной олень, не зная, где найти нужные травы, но тут чирикнула синичка и словно бы позвала следовать за собой. Прибежал я на цветущую поляну посередине которой стоял, купаясь в солнечном сиянии, красивый белый конь. Но плевать я хотел на коня и вместо лицезрения его прекрасного стана, принялся быстрее искать возле всех деревьев нужную траву. Но так и не находил ее. Я думал, что птица привела меня сюда, зная, что тут растет нужная трава! Но нет же!

Видя мои бесплотные поиски, заржал конь, и я обратил на него внимание. Красивое животное белоснежного цвета, с золотой гривой и рогом посредине лба. Единорог! Вот так животина! Я вспомнил все что только знал о этих животных и вроде бы припомнил, что они довольно могущественные твари!

— Единорог, друг чудесный, помоги! — взмолился я, осторожно подходя к нему. — Владик в смертельной опасности. Он отравлен и может в любую секунду умереть! Ты меня понимаешь?

Я подошел прямо к конской морде и посмотрел в его умные глаза. Он кивнул и неожиданно начал плакать.

— Я понимаю, что ты тоже сожалеешь о моем друге, но чем попусту слезы лить — лучше помоги!

Но единорог продолжал плакать. Слезы падали на землю и в том месте куда падала слезинка трава начинала усиленно зеленеть. Я понял, что это и есть его помощь и принялся скорее собирать магическую жидкость в ладонь, а затем переливать в выхваченную из бездонной сумки баночку.

— Спасибо, единорог! — поклонился я ему и побежал обратно.

Если бы моя птичка не вывела меня к отряду, то я и не нашел бы их. Я подбежал к совсем уже бледному и почти не дышащему художнику и плеснул пару слезинок на рану. На моих глазах она мгновенно зажила, а нормальный цвет лица вернулся Владику еще через минуту.

— Как себя чувствуешь? — задал я ему вопрос.

— Нормально, — подобного ответа мне достаточно и я, оставив друга отдыхать и восстанавливать силы, подошел к эльфу, что уже очнулся и в испуге смотрел на нас.

— Привет, ушастый! — добродушно поздоровался я. — Почему напали на нас?

— Вы вторглись на наши земли! Вы уничтожали наши деревья! И ты еще смеешь говорить, что это мы напали?! Мы защищались!

— Очень хорошая защита — стрельба на поражение из засады! — продолжая быть добрым говорил я.

— Сожалею, что стрела не пронзила твое сердце!

Эльф хорохорился, пытался казаться смелым.

— Ну, не стоит так на меня злится. Я пришел к вам в лес, чтобы предложить союз. Я Феникс, ты должен знать обо мне!

— Я тебя не знаю и знать не хочу. И союза не будет! Тебя выследят мои собратья и убьют! — с этими словами он плюнул мне в лицо.

— Какие смелые слова, — с трудом, но я сохранил улыбку, даже вытирая от плевка лицо. — В тебе сейчас говорит уязвленное самолюбие и ты не способен понять всех преимуществ того, что я стану вашим повелителем!

— Эльфы никогда не подчинятся людям! Вы жалкие и ничтожные!

— Вот значит, как, — зацепился я за слово ушастика и улыбнулся теперь уже искренне. — Значит вы все-таки не люди?!

— Конечно, нет! Люди низшие создания, а мы…

Эльф замолк. Держащий его тавр с испугом посмотрел на меня, но отпустить ушастика не смел. Я потирал кулак, каким только что с удовольствием залепил в наглую морду этой твари. Слова о том, что эльфы не принадлежит к людском роду, а следовательно приравнивается мной к монстрам, развязали мне руки. С такими я не церемонюсь. У эльфа личико сразу стало более симпатичное. Теперь оно выражало кротость и смирение, а стекающая из уголка рта кровяная ниточка лишь добавляет ему прелести.

— У меня нет желания с вами играть, раз вы не люди, — грозно заявил я ему. — Передай сородичам: «Феникс, единовластный повелитель Снорарла, повелевает племени эльфов склониться перед Его Крылатым Сиятельством. В случае неповиновения популяция эльфов будет в принудительном порядке сокращена до катастрофически малых величин!» Все запомнил?! Ну, тогда беги домой!

Стоило тавру отпустить ушастика, как тот быстрее пули поспешил в лес. По дороге он оглядывался, желая убедиться, что мы его не преследуем.

* * *

Пока герой спешно мотался по лесу в поисках растительных противоядий, эльфы столь же спешно мотались у границы своих владений и пытались затушить пламя, оставленное после себя Фениксом. Герой постарался на славу, и его временная завеса Золотого Огня перекинулась на соседние деревья, а по ним и дальше, захватывая все большую и большую площадь леса. Конечно же, гуманный Феникс и не предполагал, что деревья в эльфийском лесу подчинены самим эльфам и способны улавливать эмоции своих хозяев. Можно сказать, что те деревья-эмпаты, сопереживая своим владельцам, и сами могут чувствовать. Вот поэтому-то заклинание Золотого Пламени и подействовало на сам эльфийский лес, потому как тот испытывал негативные эмоции к создателю заклинания — Фениксу.

Еще долго остроухие тушили пожар, все больше и больше разжигая в своем сердце ненависть к Фениксу, что в свою очередь усиливало ненависть в деревьях и, следовательно, усиливало пожар. В среде остроухих началась паника. Многие посчитали, что им не спастись. Истинные эльфы крошечными светляками вылетали из своих жилищ, бросая с трудом выращенные домики на съедение огню.

Видя все это, одна из прекраснейших созданий леса — юная принцесса Лураиль дом Небо, отправилась выследить и уничтожить виновника страшнейшего катаклизма постигшего ее родину. Ведь со смертью заклинателя уйдет и магия.

Глава 14

Страстная женщина

— И тогда вы встретили единорога?

— Да.

— И его слезы спасли мне жизнь?

— Да.

— Точно?

— Да.

— Разве слезы единорога исцеляют?

— Да.

С такими расспросами, после счастливого исцеления, приставал ко мне Владик, пока мы продвигались сквозь Волшебный Лес. Почему-то он сомневался в правдивости моей истории, считая всю эту встречу с белой рогатой конягой — липой. По его словам не составлено ни единого упоминания, что слезы этого животного обладают целительным действием. А по поводу своего быстрого излечения, и пузырька с целебной жидкостью он сказал следующее:

— Точно известно, что слезы феникса могут и мертвеца вернуть с того света! Вы по мне плакали?!

Первые три повтора этого вопроса я старался сдерживаться и отвечал вежливо, но настойчивый парень продолжал, и после n-го раза я уже отвечал настолько грубо, насколько позволяло знание местного языка. После ранения он стал вести себя со мной гораздо смелее — раньше он не посмел бы так явно смеяться над своим повелителем.

От эльфийского леса мы двигались строго на восток и к вечеру достигли гор. Их можно было бы обойти, но на это пришлось бы тратить еще полдня, и я повелел переходить через них. Благо это не Альпы, а за моей спиной не армия. С этими горами я уже немного знаком, потому как на южной их стороне медитировал в гостях у мудрецов. Впрочем, подобное знакомство ничего не значит. У балахонов безопасно, потому, как они контролируют свой бор, а вот кто контролирует эту часть гор?

Заночевали уже высоко в горах. Из бездонной сумки я достал палатку и установил. Она совершенно новая, но идентичная уничтоженной таврами. Уходя из Холмогора, я захватил целых три подобных экземпляра… так, на всякий случай. И как видно не прогадал.

Рогачи остались сторожить снаружи, но я, памятуя, насколько они хорошие часовые, окружил лагерь еще и кольцом Фиолетового Тумана. После случая в Эльфийском Лесу я придумал использовать заклинание тумана для защиты лагерь во время ночевок. Легли спать, и я даже успел крепко уснуть, прежде чем почувствовал жар и услышал запах горящей кожи и волос. Мгновенно очнувшись, поспешил скорее покинуть горящую палатку. Убежал я конечно не один, а захватив с собой еще и начавшего зажариваться художника. Вылетел на чистый воздух и увидел, что Тумана уже нет, а за быками гоняется какая-то тварь с явным намерением зажарить и съесть!

— Стой гад, это моя говядина! — крикнул я на эту сволочь, а потом приказал уже таврам. — Прячьтесь за мной! Вы с этим гадом ничего не сделаете!

Я не сомневался в силе своих воинов, но и противник им попался не такой, которого можно одолеть простой физической силой. В этот раз против меня выступал некий субъект, имеющий очертания человека: все те же руки, ноги, тело и голову; но представлен он исключительно огнем. Эдакий охваченный пламенем каскадер со съемок блокбастера… только без каскадера.

— Дух Огня, — пояснил паренек, когда продрал глаза и взглянул на мир. — Видимо мы зашли на его территорию! Уйдем, и он не будет нас преследовать!

— Ифрит, что ли?! — удивился, но в тоже время и обрадовался я. — Мне нужен джинн! В наше время герою без джинна никуда! Он будет исполнять мои желания!

— Господин это не лучшая идея, — попытался образумить меня Владик и его поддержали подбежавшие и немного опаленные тавры. — Духи Огня смертельно опасны и никому не подчиняются!

— Следите за господином, трусы! — гордо сказал я и метнулся навстречу огненной фигуре.

Подойдя вплотную к пышущему жаром ифриту, я нанес удар чистой магией, стараясь оттолкнуть его подальше от лагеря. Он поддавался, но с трудом. Его сопротивление Силе колоссально. Он стал изрыгать в меня потоки пламени. Я уклонялся и одновременно с этим продолжал давить магией.

Мой план прост: столкнуть этот сгусток огня в близлежащий водоем, а там пусть себе купается! Существовало лишь две проблемы: из-за его сопротивляемости к магическому воздействию, я уставал, сдвигая огненное тело даже на пару метров; источник воды отыскать в горах оказалось сложнее, чем я рассчитывал. Мне почему-то казалось, что мы установили лагерь возле крупной лужицы, но теперь ее почему-то не оказалось на прежнем месте…

— Стань моим слугой! — зарычал я на духа огня, когда устал от бесплотных попыток сдвинуть его. — Я Феникс, стану тебе хорошим господином!

На что я рассчитывал, предлагая подобные безвыгодные для духа условия?! В этом мире у меня окончательно крыша поехала, или как говорят старики: «лопнула струна». Роль всемогущего господина начинает заменять собой все существо скромного врача-хирурга. Ужас, конечно, но зато это весело! И плевать, что против меня сейчас выступает противник, до которого и не дотронешься, не обжегшись!

— Вы только не подходите к нему вплотную, а то он вас сожжет! — давал советы стоящий в сторонке наблюдатель, с командой рогатой поддержки.

— Отличная идея! — поблагодарил я художника, услышав «подойди вплотную». — Так и сделаю!

Резко перестав давить магией, я налетел на ифрита и ударил того по ногам, а затем и в живот. Естественно я перестал действовать магией, полностью переключившись на рукопашно-ногопашный бой. Моя нога загорелась, но я продолжал бить этот полуживой факел, чем, кажется, удивил не только зрителей, но и самого духа. Он растерялся. Вероятно, никто до меня не начинал с ним бой на столь близкой дистанции, а если и начинали, то заканчивали весьма и весьма печально. Но я же Жар-Птица как-никак! Я и сам, судя по всему, огненный зверек и должен обладать иммунитетом к огню!

И я таки обладаю иммунитетом!!!

Моя одежда горела. Тело ужасно жгло и дышать раскаленным воздухом стало невероятно сложно, но я продолжал бить противника, даже не думая о том, что он, весьма вероятно, и вовсе не чувствует моих ударов. От одежды на мне оставались лишь тлеющие угольки, и я радовался, что проснувшись, не нацепил на себя бездонную сумку. Хватило же ума откинуть ее от горящей палатки.

Этот горящий гад жутко бесил молчанием. Он лишь огрызался потоками огня, которые впрочем, с каждым разом причиняли мне все меньше и меньше повреждений. Я привыкал к жару, но от усталости движения начали замедляться. Становилось труднее поднимать конечности.

Чем же можно одолеть духа огня?! Насколько мне известно джинов ловили в различные предметы: кольца, лампы… Но как запихнуть этого здоровяка в кольцо я вообще не имею представления, да и украшения подходящего нет; а вот в лампу или что-нибудь наподобие вполне можно попытаться заткнуть…

— Флягу, — крикнул я рогачам, — живо!!!

Мне метнули металлическую тару. Освобождая ее от содержимого, выплеснул воду в огненного духа. Он немного отшатнулся, но погасить его невозможно… не таким объемом воды. А следом за водной струйкой в место, где предположительно находится лицо ифрита, влетел мой кулак.

Следующие минуты были, наверное, самыми ужасными в жизни бедного пламенного создания. Он мучился и не желал влезать в металлическую тару, плавящуюся от соприкосновения с жарким телом. Но я сумел вбить его внутрь и закрыть крышкой, которая легко наделась на расплавленный металл и застыла. Сидящий внутри фляги джин оказался спокойнее чем, будучи вне ее и не предпринимал попыток расплавить свою тюрьму, что впрочем, меня и не интересовало: «Сидит и пусть себе сидит! Я свое дело сделал».

Говорить про то, что весь отряд взирал на меня с суеверным ужасом, думаю, не стоит. К этому уже можно и привыкнуть. Вот единственное, что стоит упоминания, так это тоска по еще одной испорченной палатке и набору одежды.

— Теперь в любой момент смогу вызвать личного джинна и загадать желание! — гордо продемонстрировал я оплавленную штуковину, некогда бывшую фляжкой. — И он его исполнит!

— Я бы сильно на это не рассчитывал, — неуверенно поделился мыслями паренек. — Но с вас станется его заставить!

— Вождь, что с вашей кожей? — спросил у меня быкоголовый, когда я подошел поближе к лагерю.

— А что с ней не так?! — удивился я и осмотрел свое обгоревшее тело. — Мать моя женщина!!!

Вместо столь привычной кожи меня покрывает твердая чешуя. Вот из-за чего стало труднее двигаться, но вместе с тем появилась и сопротивляемость огню. Значит, у меня обнаружилась еще одна полезная способность. Прикольно. Вот только постоянно ходить в такой броне немного неудобно, а значит, нужно вернуть все как было. Я успокоился и закрыл глаза, а когда открыл, то кожа стала уже прежней.

— А куда исчез Туман? — спросил я тавров после всего пережитого.

— Дух огня сжег его! И источник воды испарил, когда мы его туда заманили.

Хм, значит, я не ошибся, когда припомнил лужицу возле нашего лагеря. А рогачи — молодцы, додумались заманить ифрита в воду, вот только это не помогло. Бывает. А если бы они сумели победить такого монстра, то возгордились бы и посчитали, что и со мной справятся. А так вон опять будут знать свое место!

Улеглись отдыхать. Я устроился под открытым небом, так как доставать последнюю оставшуюся палатку сил уже не имел.

— Смотрите у истока реки, — посоветовала старушка, жительница одной из многих посещенных нами деревень, когда я спросил ее о местоположении древней ведьмы.

Я поблагодарил бабульку и отправился по указанному пути.

Вот уж в силе второй день, как мы вышли из Волшебного Леса и начали поиски легендарной ведьмы. Все что нам было известно, так это то, что она обитает на границе между центральным лесом и областью под названием «Поля». Вот мы и бродим по этой смутной границе, заходя во все встречные поселения и выспрашивая про нее. Во многих деревнях меня узнавали, по перерисованной Владиком картине. Он, вероятно, хорошо успел нажиться на продаже моего портрета. Стоит стрясти с него часть выручки!

— Что следует знать про ведьму? — спросил я паренька, когда мы подходили к указанному месту.

— Я не знаю конкретно про эту ведьму, но они опасны, стары и лишены рассудка. Используют свою, непохожую на другие виды, магию. Но для совершения магических действий ей нужен проводник, а именно какой-нибудь предмет. Без всяческих вещичек ведьма слаба.

— Ясно, — кивнул я, думая, что в случае чего сумею обезвредить старую женщину.

— Господин Феникс, надеюсь, вы помните, что собирались предложить ей вступить к вам в отряд, а не драться?! — спросил меня парень, вероятно заподозрив мои мыслишки.

— Конечно!

За очередными кустами нашему взгляду предстал луг, а на лугу одинокая усадьба, обнесенная забором, высотой в мой рост. Мы поспешили подойти. Я постучал. Никто не ответил, но сразу распахнулась калитка, и к нам вышел, позвякивая, средневековый рыцарь в цельных доспехах из настоящего металла, а не каких-то магическим путем переплавленных костей. Ростом он превышал меня чуть ли не в полтора раза, а меч в его руках превосходил по весу даже тяжеленные молоты тавров. Остается загадкой, где скрывался этот здоровяк все то время, до появления перед нами, потому что я его не видел. А ведь забор не настолько высок, чтобы скрыть столь могучего воина.

— Дяденька, ведьма здесь проживает? — как можно дружелюбнее спросил я, стараясь задавить его всем своим обаянием.

— Желаешь пройти — одолей меня! — непререкаемым тоном прогромыхал голос из под цельного шлема.

— А без драки никак?! — без особой надежды поинтересовался я, но так и не дождался ответа.

Воин салютовал громадным двуручным мечом и стал наизготовку. Я поклонился и также приготовился к сражению.

— Отойдите и не вмешивайтесь! — приказал я спутниками и указал, насколько далеко им следует отойти. — Я разберусь.

Рыцарь, стоя на месте, махнул мечом, но я поднырнул под клинок, сократив расстояние до противника. Нанес удар кулаком и только в момент столкновения кулака и толстого слоя металла, понял, насколько ошибся. Удар отозвался в руке такой болью, словно я со всей силы врезал по куску металла… хотя постойте — так ведь и было! Противник попался серьезный, не чета всяким демонам, эльфам, таврам, да духам огня. Он сразу заметил мою оплошность и нанес сокрушающий удар локтем. Голову откинуло, хлынула кровь. Следом за первым ударом меня настиг и второй и третий. Таких мощных ударов я в своей жизни еще никогда не получал!

Рухнув на землю, единственное, что я смог сделать, так это откатиться от столь сильного соперника подальше. Я думал, что мне уже не хватит сил подняться, но когда враг занес меч, желая меня добить, то силы нашлись! О, чудные силы желания жить! Невероятным прыжком, оттолкнувшись от земли всем, чем только можно толкаться, я уклонился от добивающего удара. Меч разметал траву и землю, где я только что находился, но меня не достал. Я поднялся на ноги и вновь приготовился отражать атаку.

Воин выждал пару мгновений, возможно выказывая мне честь и давая немного передохнуть, снова напал, изливая на меня поток ударов. Я уклонялся и отступал. Следить за молниеносными движениями у меня никак не выходило. Я отступал и следил, выжидая…

Противник замахнулся, а я молнией метнулся к нему, собираясь одним знакомым приемом обезоружить, совершив перехват оружия за рукоять, а затем резкий толчок… Все это я выполнил вот только этого оказалось недостаточно для обезоруживания рыцаря. Он крепко держал меч и только обрадовался моему приближению. Еще один пропущенный удар и вот в голове звон и ничего кругом не разобрать. Отскакиваю на пару шагов и падаю на ровном месте. Удар в ухо подпортил чувство равновесия. Тут же вскакиваю и в три шага оказываюсь за спиной металлического гиганта… но не знаю что делать! Всюду металл и никаких стыков! Куда бить неизвестно?! А вот противник знает, что можно бить куда угодно и наносит еще один удар локтем, который на этот раз я блокирую, но вот последовавший удар мечом я пропустил, и на груди появилась огромная рана.

— Эй, куртку нельзя трогать! У меня их запас ограничен! — кричу я на соперника и вновь ухожу ему за спину.

На этот раз я знаю что делать!

Подпрыгиваю и наношу удар Когтями с двух рук по шее рыцаря. Скрип, скрежет и металлические кольца кольчуги, что защищали шею, брызнули во все стороны заискрившими на солнце снежинками, а мои когти провалились внутрь доспеха, выискивая под толстым панцирем нежную плоть. Я даже успел с ужасом подумать: «Я же человека убил!!!», как удар мечом пропорол мне бок, доказывая обратное.

Отскок и вот я с удивлением смотрю на рыцаря, который стоит даже после того, как я разорвал ему горло. Но кровь не хлестнула алыми брызгами, да и воин не выглядит раненым. Странно.

И если противник не выглядел раненым, то вот о себя я такого сказать не могу. Кровь капала на сочную травку, словно рубины рассыпались по зеленому бархату. Я держался за пробитый бок и размышлял, как одолеть врага. Сильно мешает его меч, а значит нужно от него избавиться. И раз не вышло выбить оружие, то следует его уничтожить!

Когда враг вновь широко замахнулся, то я, сблизившись с ним, зажал основание его клинка между Когтями. Рыцарь начал давить на меня, стараясь перебороть мой «блок», а мои Когти продолжали резать неподатливый металл. Когда воин заметил, что его оружие слабее, то попытался оттолкнуть меня и вызволить клинок из объятий «ножниц». Я отлетел, но вместе со мной отлетело и лезвие его меча.

Рыцарь с удивлением посмотрел на оставшуюся у него в руках часть и явно не знал, что же дальше делать?! Я же подобным вопросом больше не задавался и ударил со всей силы в самую прочную часть доспеха — в нагрудный панцирь. В удар кулака я вложил и весь запас чистой магии, что мог высвободить за столь краткий миг удара.

Рыцаря чуть отбросила назад и он упал. Я же с удивлением смотрел на его броню: в ней появилась лишь совсем маленькая вмятинка! Я ожидал, что от удара способного отправлять здоровенные деревья на десятки метров, будет больше толку при сражении с обычным воином, закованным в обычную сталь!

Но хватило и такого удара. Противник не делал попыток встать. У него откатился в сторону шлем, и я понял причину, по которой его не убил удар когтями — у него попросту отсутствует голова под шлемом!

— Голем, — прокомментировал Владик, когда увидел то же, что и я. — Оживленный сильной магией доспех.

Я хотел заглянуть глубже в доспехи, но рыцарь очнулся и поставил шлем на место. Приготовившись вновь сражаться, я приступил собирать еще больше чистой энергии, чтобы нанести окончательный удар. Я на такое способен! Нужно лишь накопить побольше магии!

Но сражаться больше не пришлось.

— Хватит мальчики! — произнесла сильным голосом, красивая женщина, что выглянула с подворья. — Вижу, что гости к нам пожаловали необычные!

Она внимательно посмотрела на каждого из нас, уделив, естественно, больше времени мне. Взгляд ее зеленых глаз словно заглянул в самую душу и выведал даже те секреты, что я позабыл.

Пока она изучала меня, я смотрел на нее. Высокая, на пол головы выше меня, крепкая на вид, но фигуристая, с выдающимися формами, туго затянутыми в совсем не скромную одежду. Эта женщина притягивала, привораживала и казалась очень красивой. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру, который подул точно в момент ее появления, словно по чьей-то воле, усиливая общее впечатление. Эффектная женщина. Единственное, что в ней лишнее, так это громадное количество побрякушек, нацепленных по всему телу!

Ее полные сочные губы изогнулись в притягательной улыбке, произнося:

— Рада приветствовать в своем скромном жилище, самого Феникса!

— И я рад видеть вас… извините, не знаю вашего имени, прекрасная колдунья, — постарался лестью скрыть удивление, вызванное узнаванием, да при том точно определенном не по лицу, а по чему-то другому, не видимому другим кроме нее.

— Миалла, — скромно представилась она. — Но вы можете звать меня Миа.

— Это мой друг Владик, — представил я смущенного художника, а затем указав уже на тавров. — И прочие подданные.

— А охранника, которого вы победили зовут… а впрочем неважно! — отмахнулась она от называния своего рыцаря и движением руки указала, что ему следует вернуться во двор.

— Как вы узнали, что я Феникс, — все же не выдержав, спросил я. — Ведь вы не видели ни меня, ни картину с моим изображением. Я прав?

— Вы правы, — элегантно кивнула ведьмочка. — Но мне и не нужно знать вас в лицо. Достаточно бросить взгляд вам за спину, чтобы увидеть сверкающие огненные крылья… Как жаль, что они сложены за спиной, а не распахнуты навстречу ветру!

— Крылья?

— Да. Сложно спутать единственного человека с огненными крыльями с теми, у кого их нет. Но что же мы разговариваем на улице?! Давайте, проходите в дом… только не все, — она явно указала, что бычьи морды не вызывают у нее желание общаться. — У меня маленький домик и все не поместимся.

Я кивнул, все поняв, и отдал таврам приказ оставаться на лужайке перед усадьбой. Сам же, под ручку с хозяйкой, прошел двор и вошел в дом. За нами несмело следовал Владик.

— Присаживайтесь, — указала на лавку, перед столом женщина. — Сейчас чайку выпьем, да покушаем. Вы должно быть проголодались?

— Если совсем чуть-чуть, — покривил я душой.

— Ну, вот и славно, — нежно промолвила она нам, а потом, выглянув куда-то за дверь, ведущую глубже в дом, громогласно заорала. — Ранциль, неси чайник и сладости!

— Вы не одна живете?

— Ах, можно сказать, что и одна… Мужчины в доме нет, только старик Ранциль! А вы не желаете остаться со мной?!

Близко-близко склонилась ко мне ведьма, так что я ощутил прекрасный запах ее волос и тела, а упругая грудь коснулась моих плеч. Она жарко задышала мне в ухо.

— У меня дела, — поспешно ответил я, пугаясь такого напора и немного отстраняясь.

— Очень жаль, — вновь приблизилась женщина. — Возможно, вы передумаете?!

— Возможно, — вынуждено согласился я, потому что дальше отодвигаться некуда — дальше уже стена.

Миалла получив ответ, который ее устраивал, отстранилась от меня. Вновь выглянула за дверь и поторопила старика Ранциля. Я переглянулся с Владиком, желая узнать его мнение, но тот не смотрел мне в глаза, а рассматривал свои пальцы под столом, думая, вероятно: «Я ничего не видел! Я ничего не знаю!»

В комнату вошел горбатый старик, катя перед собой тележку с пышущим жаром самоваром и горой конфет, пряников, да сухарей. Ранциль еле передвигал ногами, да постоянно придерживал себя то за спину, то хватался за ребра. Дышал он с хрипотцой, урывками. Кашлял.

— Поставь на стол, да уходи! — строго сказала ему хозяйка.

Старик принялся переставлять все принесенное им на стол. При каждом его движении раздавался скрип стариковских суставов. Мне его стало немного жаль, отчего я решил помочь, но только я взялся за ручку самовара, как он поднял свой, до того низко опущенный взгляд, и уставился мне в глаза, как бы предупреждая: «Не трожь!». Я послушался немого совета и, отпустив ручку самовара, вернулся на свое место за столом, делая вид, что ничего не произошло. Никакого конфуза! Хоть он и старик, но взгляд сохранил ледяным, словно у бесстрашного воина, кем он, несомненно, когда-то был.

Когда за стариком закрылась дверь, ведьмочка вновь подсела ко мне поближе, да начала разливать кипяток по чашкам.

— У вас есть жена, Феникс? — сходу задала она столь личный вопрос, что у меня от неожиданности, только что взятая из вазы, конфета упала обратно.

— Нет, — скорее простонал, нежели проговорил я.

— А не планируете ли вы в скором времени свадьбу?

— Давайте перейдем на «ты»?! — вымолвил я, надеясь таким образом изменить направление разговора.

— Давай, — радостно согласилась хозяйка и придвинулась еще ближе, истолковав все так, будто я инициировал сближение. — Так что на счет свадьбы?

— Пока не думал, — мысли, выпавшие из моей пробитой черепной коробке, под напором ее острого цепкого взгляда, прекрасного аромата, тепла манящего тела и… груди, плотно прижатой к моему плечу, стали для меня напрочь потерянными — Кандидатуру на эту роль еще не подыскал…

Сказав последние слова, я тут же пожалел. Ведьмочка схватилась за них клещом и теперь уж точно меня не отпустит. Лучше б я проиграл голему!

— Так чем я не кандидатка! — гордо произнесла она, выпятив грудь и еще сильнее ее ко мне прижав. — Умна, красива, могущественна! Аль не приглянулась?!

— Приглянулись, — чуть ли не плача произнес я, так как другого ответа и быть не могло. — Но вы вероятно и так пользуетесь большой популярностью! Куда уж мне добиваться вашей руки!

— Да что рука! — с жаром заговорила она. — Всю меня забирай! А вот краше тебя, Феникс, я еще никого не встречала. Да и кто может сравниться с самим легендарным правителем Снорарла?! Никто!

— Это уж точно…

— Ты мне понравился! Вроде взглянула на тебя — молодо выглядишь! Совсем юнец еще! А на самом-то деле ты старше меня! Сколько раз уж перерождался?!

— Не помню…

— Вот! А я, ой как люблю, таких как ты! Сильный, красивый, могущественный, да еще и известный на весь мир! Куда уж мне устоять! Вот если бы только не Ранциль!

При произношении имени старика ведьма начинала ужасно злиться.

— А что он?

— Помирать никак не желает!

— Что?!

— Муж он мой! Стыдоба-то! Связалась с ним, потому что жутко красивый в молодости был, да силой не обделен. Да вот только век у них не долог, у людей-то простых! Знала же, что нужно из бессмертных — вроде тебя — жениха себе искать. Так нет! Схватила, что первым под руку подвернулся! Теперь вот и мучаюсь!

Я облегченно вздохнул. Свадьба откладывается!

— Но ежели ему яду подсыпать… — начала озвучивать страшные мысли Миалла.

Срочно захотелось сменить разговор.

— А что у тебя за голем? — спросил я про недавнего рыцаря.

— Ранциль, будь он неладен!

— Что простите? — я подумал, что она все еще озвучивает прошлые мысли, а вопроса не слышала.

— Это Ранциль, старый хрыч, вечно гостей обидеть желает! Ко мне не пускает — ревнует! Хотя какая ревность в его-то годы!!!

— Так это старик сражался! — не выдержал подобной новости даже стесненный и всеми забытый Владик.

— Да. Сила в его теле осталась прежняя, да вот только не та это сила, что мне нужна!

— А что с его доспехами? Я сильно приложил его, а на доспехах лишь мелкая царапина появилась!

— Заговоренные они. Это его старые боевые доспехи. Они и от меча со стрелой, и от магии защитят!

— Дела…

— Дела, да вот только минувших лет все! Он уже ни на какие подвиги не ходит. Устает. А лучше б сходил… да не вернулся.

Мы допили чай, и мне очень уж захотелось покинуть столь гостеприимную хозяйку. Желания призвать ее в отряд я уже не испытывал, да и вообще ее настойчивость пугает. С ее умениями форсировать события, не пройдет и года, как она взамен отравившегося (конечно же случайно) муженька захомутает себе нового — меня. А столь печальной участи даже злейшему врагу не пожелаю!

— Спасибо за еду и питье, — поблагодарил я, поднимаясь. — Но нам спешить надо!

— Как спешить? Останьтесь ночевать! Я вам постелю! Моя постелька мягонькая… еще один человек на ней меня не стеснит…

— Никак нельзя! У меня дело мирового масштаба. Я собираюсь предотвратить войну между колдунами и оборотнями, а для этого собираю самых сильных воинов и волшебников!

— Так я одна из таких! — радостно хлопнула в ладоши хозяйка. — Решено. Отправляюсь с вами!

— Но… как же муж! — попытался я остановить бойкую женщину.

— А муж, пока меня не будет, даст бог, помрет… — щебетала радостная ведьма, начиная паковать вещи. — И можно будет о новой свадебке говорить!

«Что же это за бог-то у нее такой?!!» — подумал я, обреченно плюхаясь обратно за стол.

Глава 15

Назойливые комары

— Одного сильного соратника вы нашли, господин Феникс. Поздравляю! — предельно серьезно произнес Владик, дождавшись момента, когда ведьмочка немного отдалится от нас и не сможет подслушать. Парень прилагал чудовищные усилия, чтобы не рассмеяться.

— Шуточки оставь при себе! — грубо ответил я ему. — Это не я ее нашел, а скорее она меня!

— Дама весьма бойкая.

— Еще какая, — кивнул я и посмотрел на Миаллу, что в данный момент шла впереди всего отряда. — Я ее побаиваюсь!

— Даже вы?! Я-то думал, лишь у меня она вызывает дрожь!..

— У тебя она иную «дрожь» вызывает…

Сияя улыбкой, к нам вернулась Миа.

— Обо мне говорили?

— А о ком же! Больше и поговорить не о чем, кроме как о единственном сокровище нашего отряда!

— Какой льстец! Поскорее бы Ранциль умер!

Последнее ее выражение я слышу очень часто. Буквально во время всех наших разговоров она желает своему постаревшему мужу скорой гибели и совершенно этого не стыдится. Меня оторопь берет. А как представлю, что она станет моей женой… хотя точнее я стану ее мужем, то вообще поджилки трясутся и хочется прямо тут же зарезаться — ну, чтобы долго не мучиться! Она же вполне может заставить меня заключить брак!

— Дай бог ему вечно здравствовать, — тихонечко в сторону помолился я.

— Феникс, ты думаешь, что те глупые маги из Ковена нам нужны? — спросила меня ведьма, приобняв за руку. — Может, ну их?!

— Говорят, они сильны. Проверим это. Все равно нужно еще и Болото посетить, а Ковен Магов там рядом.

— Фу-у! Еще и болото! Может, справимся вдвоем с тобой? Пусть только попробуют идти против нашей воли!

— Может, и справимся. Но я предпочту собрать как можно больше сил, чтобы у противников не возникло даже мысли сражаться!

— Феникс, милый, со мной никто и так сражаться не сможет!

С последним высказыванием колдуньи я полностью согласен.

Мы быстрым темпом удалялись от домика Миаллы. Даже я знал направление нашего пути и не мог сбиться. Все что нужно для ориентировки на местности, так это всегда держать по левую руку от себя русло реки, носящей название Куражинка. Мы, как и водный поток, двигались почти строго на запад.

— Уточки, — радостно пискнула ведьма и указала на них рукой.

— Красивые… — сказал я, наблюдая за гордо летящей стаей, но замолк, когда все они начали падать на землю.

— Жаркое! — радостно захлопала в ладоши жуткая женщина, что одним взглядом умертвила стаю уточек, а затем обратилась к Владику — Собирай их быстрей!

Парень не смел, нарушить приказ страшной колдуньи, да и кто бы посмел?! Я бы тоже сразу помчался выполнять ее приказ! Я уже сотню раз пожалел, что наведался к ней! Она терроризует весь отряд, будто так и надо. Ну, за что она свалилась на мою голову?!!

Не знаю, кто сильнее: ведьма Миалла или убиенный мной князь демонов Аргохраль; но вот, кто опаснее — ясно сразу… Я даже не заметил колдовства! Что она использовала для убиения птиц?

Парень принес добычу, и мы решили разбить лагерь. Затопили костер и начали готовить. Все так же, рядом с нами шумел водный поток; сновали разноцветные стрекозы. По другому берегу двигались, неся улов, рыбаки. Даже в волшебном мире должны быть люди, что добывают пропитание. В Поле, которое я видел лишь частично, вся земля отдана под пашни, и крестьяне своим трудом обеспечивают всех хлебом и прочими дарами земли…

Тавры разминали затекшие плечи. Они осторожно сложили всю поклажу, которую тащили всю дорогу, чем заслужили немного отдыха. Сейчас им приходится тяжелее, чем под моим гнетом. Ведьма — тиран похлеще меня! При покидании места своего проживания ведьма собрала, как мне показалась, все, что скопилось у нее в доме. Столько чемоданов не берут с собой даже самые запасливые отдыхающие южных пляжей. Поклажи досталось всем моим рогачам.

— Весьма вкусные уточки, — похвалила свою добычу ведьма. — Только бы чары из них выветрились, а то можно и заболеть.

— Что за чары? — испугался Владик, до того аппетитно пожиравший свою часть еды.

— Я наслала на стаю уток чары мгновенной смерти. А они долго не выветриваются. Но огонь должен очистить мясо. Скорее всего…

Оставшуюся часть еды ели лишь я и ведьма. Даже голодные тавры не согласились откушать заколдованного мяса! А вот мне было глубоко безразлично, а может я даже и желал отравиться и больше не иметь перспектив, пожениться на этом эффектном монстре!

После обильной еды я действительно почувствовал, что «заболел». Зря я думал, что остатки смертельных чар окажутся и для съевшего их — смертью. Все оказалось хуже. Я извинился перед всеми, прежде чем убежать подальше, да спрятаться в кустах…

…возвращался обратно уже не один.

— Кого это ты нашел? — спросила меня ведьма, когда я притащил в лагерь брыкающегося и сопротивляющегося зверя, немного смахивающего на тигра.

— Напал на меня! — в злости сказал я и пнул животинку под ребра (да простят меня всесвятые PETA[2]). — Когда я был беззащитен! Воспользовался случаем и хотел сожрать!

— Оборотень, — констатировала Миа, осмотрев «тигра». — Давай прими человеческий облик, все равно Феникс уже понял кто ты. Скрываться за звериной маской бессмысленно.

— Господин Феникс, вы знаете этого оборотня?

— Имел несчастье с ним встречаться. Дважды, — ответил я другу, а затем обратился к зверю. — Против меня у тебя нет шансов. Действуй ты хоть в звериной, хоть в человеческой оболочке. Разве ты этого еще не понял, Ракх Две Жизни?!

Зверь мигом перекинулся в человека и передо мной действительно оказался старый знакомый.

— Я одолею тебя, Феникс! — грозно произнес он, что при склоненном положении у моих ног, выглядело несколько неуместно. — Ты опозорил меня перед всем кланом! И перед Кошей!

— Это та дочь вождя? — переспросил я, вспоминая еще одну пугающую женщину.

— Да! И теперь она считает меня слабаком!!!

— Успокойся, парень! Она не изменила своего мнения о тебе, — обнадежил я оборотня. — Ты и раньше в ее глазах казался неудачником…

— Я убью тебя! — рванулся оборотень, но ударом ноги он был препровождён в крепкие объятия тавра.

— Свяжите его, — приказал я.

Собрав лагерь, мы двинулись дальше. Все также гудела река; тяжело дышали нагруженные рогачи.

Когда мы проходили мимо очередной встречной деревушки, к нам из нее выбежало несколько пестро одетых людей: циркачи, актеры, короче люди посвятившие себя шоубизнесу. Дали представление, ожидая хорошей платы от путешественников. Я остановился и засмотрелся на диковинное, но не очень интересное, выступление. Вот во время наблюдений за действиями акробатов, меня подло и атаковали!

Раздалось непонятное шипение, а в следующий миг уже пронзила боль.

— Ар-ра-ра-ра-ра-р! — меня так затрясло, что я начал подпрыгивать и скакать на месте.

Упал на землю, не в силах больше встать. Все тело ломило, разболелась голова и затошнило.

— Вяжи его! — услыхал я голос Владика и сразу за этим затопали ноги тавров. Потом раздалось еще несколько шипений, а следом и крик: «Отпустите меня!» Я же все продолжал лежать и сил подняться не имел. Ко мне подбежала Миа, пощупала пульс, и вся в слезах закричала:

— Он умер!

— Не может быть! — неверяще простонал Владик.

— Ура!!! — проскандировали радостные тавры, но затем опомнились и поправились, впрочем, сплошь фальшиво. — О нет, наш вождь погиб!

— Я убил его! — закричал знакомый голос. — Теперь вновь займу свое почетное место!

Каждый на свой лад произнес «он умер», что меня взбесило. Я мгновенно вскочил с земли и заорал:

— Хрен вам!!!

От столь резкого воскрешения все очумели, но больше всех расстроились быки, хоть и произнесли что-то вроде: «слава вождю!».

Я посмотрел на пойманного, но на радостях тут же и отпущенного виновника боли. Это бывший первый дозорный Холмогора Димитро Шок. Я и забыл уже, что являюсь первым дозорным вместо него.

— Почему ты не умер?! — поразился он. — Я ударил тебя всем зарядом, накопленным за неделю!

— Значит, ты ударил меня молнией?

— Да, — кивнул, вновь схваченный рогачами колдун, совершенно не сознавая, что его ждет. — Я же ношу гордое имя Шок!

— Очень хорошо, — кивнул я, и знаками попросил рогачей отпустить колдуна и отойти от него подальше. — Ты знаешь, что твой удар весьма болезнен?..

— Очень на это надеюсь, — довольный, что если и не убил, так хотя бы причинил мне страдания, ответил Димитро.

— Вот и я надеюсь, что правильно повторю твое заклинание, и ты почувствуешь то же, что и я…

Я вытянул перед собой обе руки и с них в колдуна устремились ветвистые молнии. Колдун весело затрясся, заплясал по земле. Но, к сожалению, он быстро потерял сознание, хоть я и ударил его самым минимумом, на который способен.

— Тоже мне «шок». Удар током — это по-нашему! — в заключении вывел я бесчувственному Димитро.

— Господин Феникс, когда вы успели выучить это заклинание?! — поразился выходке Владик.

— Только что. С каждым разом все легче и легче понять чужое колдовство. А если это колдовство еще и меня ударит, то смогу повторить его сразу же.

— Весьма потрясающая способность, — поразилась даже ведьма, когда я это сказал. Она даже с еще большим желанием стала смотреть на меня.

Мы продолжили прерванный путь и теперь вели уже двоих заключенных. Когда колдун очнулся, то сразу принялся бить всех разрядами тока, пронесшимися по всему его телу. Он как электрический скат! Я его опять поймал, но в этот раз связал веревочкой, что лишает магии.

Но на этих двух нападениях мои неприятности не закончились.

Когда мы проходили мимо высоких деревьев, в меня полетели три стрелы, и если бы не необходимость именно в этот момент начать бежать от приставаний ведьмы, то стрелы бы пригвоздили меня к ней — эдакая купидонова победа Я сразу выставил магический щит, но за первой атакой, второй — не последовало.

А вот ночью случилось и еще одно нападение. Мы основали лагерь, и ведьма ушла куда-то по своим делам. Я обрадовался и поспешил уснуть. Любвеобильная Миа все время липнет ко мне, так и норовя, скользнуть в одну со мной постельку. Она даже выкинула из палатки Владика, посчитав, что втроем нам будет тесно и неудобно. Владик же оказался не против уйти — спать рядом с ней он не смог бы при всем желании… да и я бы ушел, будь у меня лишняя палатка. Но даже со второй палаткой я не избавился бы от приставаний ведьмы — она порхнула бы в ту же постель что и я. Поэтому, пока она ушла, я должен был лечь и мгновенно уснуть. Не станет же она будить меня, чтобы заняться… И только я лег спать, настроившись на рекордно шустрое засыпание, как палатку тут же располовинила стальная рельса. Я мигом очнулся и со злостью уставился на очередного напавшего.

О, в эту секунду я был зол! За один день на меня совершилось столько нападений, сколько и за всю жизнь не случалось. А теперь еще кто-то посмел на меня рыпнуться! И главное: Это Была Последняя Палатка!!!

Новый противник столь же знаком, как и все предыдущие нападанцы. Это муж ведьмы. Ранциль прибыл на бой в своих зачарованных доспехах и с новым гигантским мечом. Он промычал из глубины доспехов, чтобы я вернул его возлюбленную, но я даже не стал слушать. Я лишь думал, что хватит с меня нападений! Хватит сдерживаться и стараться не обидеть этих заблудших овечек, что все же мои подданные. Нет, теперь я буду жесток!!!

— Смотри, кого я нашла! — радостно крикнула Миа, ведя с собой троицу помятых эльфов. — Это они стреляли!

И пока я отвлекался на голос ведьмы, на меня накинулся ее муж. Он занес высоко над головой свой неподъемный меч и собрался им меня раскроить, словно какую-то дыню! Как все это надоело! Я лишь взглянул на своего противника и небрежно махнул рукой.

Огненный вал от моего слабого движения смел своей неудержимой силой все передо мной. Даже тяжеленного рыцаря сдуло, словно он легчайшая пушинка. И эту пушинку отбросило далеко назад. Раздался бульк, и стальной человек ушел под гладь реки. Возможно, это и хорошо, потому как от огненного удара у него даже доспехи начали плавиться!

— Что это было?!! — спросила меня невероятно удивленная ведьма. — Против тебя же был Ранциль в доспехах!

— «Удар крыла Феникса» — назвал я ведьме свое заклинание.

— Это волшебство?! Никакое волшебство не могло так сильно ударить по доспехам моего мужа! Это невозможно!

— Вытащите его из воды, а то утонет! — приказал я рогачам, не обращая внимания на истерику ведьмы.

— В прошлый раз ты с трудом победил его! Ты не мог стать столь сильным!!! — продолжала кричать она.

— Спокойно! Тогда я не пользовался собственной магией. Я использовал лишь магию других людей, выученную, подобно недавней молнии. В моих руках даже чужая магия становиться сильнее, но она не сравнится с заклинаниями Феникса.

— И что же это за заклинания, — уже немного успокоившись и заинтересовавшись, спросила ведьмочка.

— Как я уже говорил: я не помню, что был когда-то Фениксом и поэтому приходится заново учить все свои заклинания. Сейчас я знаю два из них, хотя возможно, больше и нет. Это «когти Феникса» и «крылья Феникса». Оба эти заклинания гораздо сильнее обычных и потому я опасаюсь их применять против слабых противников… а таковыми являются все жители Снорарла.

— Значит, Ранциля ты признал сильным?

— Он силен. Но в этот раз ему просто не повезло попасть под горячую руку… или крыло. Но и сейчас я сдержал удар, а то не стало бы у тебя мужа!

— Сдержал! — настолько велико удивление Миаллы, что она даже не развила тему со смертью мужа! — И какова же максимальная сила твоего удара?

— Не знаю. И знать не хочу. Вероятно, последствия для противника будут самыми катастрофическими.

На несколько минут ведьма замолчала. Она по-новому начала смотреть на меня. Я же пока она думала, связал пойманных ею эльфов и отправил их к двоим пленникам. Туда же отправился и оплавленный старик в стальных доспехах.

— Слушай, — обратилась ко мне Миалла. — Ты смог бы победить меня, случись нам сразиться?

— Откуда мне знать?! — удивился я, услышав подобный вопрос.

— Отчего-то мне кажется, что ты способен точно оценивать силы противника и заранее знаешь: победишь или нет?!

Я задумался над ее словами и действительно, все было так, как она говорит.

Я согласился.

— Попробуй сейчас…

Вдруг я почувствовал опасность, исходящую от ведьмы. Она начала накапливать Силу. Я и раньше знал, что она скрывает всю свою колоссальную мощь, но не думал, что она столь сильна! Хотя чего еще ожидать от ведьмы, опыт коей не одна сотня лет!

— Так что? — спросила она меня, держа Силу на максимальном уровне. Ее глаза так и светились магическим зеленым пламенем. — Победишь?

— Ты не враг, — я положил руку ей на плечо, и она сразу скрыла свою мощь. — И надеюсь, никогда не станешь!

Она ничего не ответила, а лишь как совсем маленькая девочка покраснела и отбежала от меня. Вернулась она уже такой же, как и прежде.

— Ну, хоть примерно назови, насколько ты силен! — взмолилась она.

— Господин Феникс сильнее Курфюрста Ада Хархарока! — вмешался в разговор Владик и я пожалел, что однажды проболтался ему о своих мыслях по поводу того, насколько слабы демоны!

— Это правда?! Но он же один из самых могущественных владык Миртрарла! Ответь Феникс!

— Пойти, что ли порыбачить?! — словно разговаривая сам с собой, произнес я, и, кивнув своим мыслям, поспешил к реке. — Да, пойду!

— Куда ты?! — растерялась Миа. — Сейчас же ночь!

Если кто интересуется судьбой захваченных моим отрядом мелких пакостников, то их я отпустил. Благодарными они не выглядели, но добро нужно творить безнаказанно… или это про зло?! Короче отпустили мы всех кроме двух эльфов — они стали превосходными рабами для Миаллы, которая их околдовала и лишила возможности бежать и бунтовать. Третью эльфийку я отпустил, дабы она сообщила своим, что мы, сиятельная светлость граф Сноральский, не гневаемся на остроухий род их, и примем под свое крылышко любую тварь заблудшую, поклявшуюся «служить и защищать»… как-то так.

К тому же, как-то боязно оставлять девушку, пусть даже эльфийского племени рядом с собой… ведь рядом со мной Миалла, которая не потерпит красивой соперницы (остроухая обладала совершенной красотой, редкой даже для ее племени, и свойственной лишь принцессам, одной из которых она и являлась). И отпустил я «принцесску» под предлогом мирного сосуществования и проверки одного дела.

— Вы сжигаете наш лес! — прежде кричала в истерике и боли за судьбу своего края эльфийка. — Оставленное вами пламя беспощадно пожирает каждое наше дерево! Прекратите!!!

Ее слезы и чувства достучались даже до моего огрубевшего (преувеличиваю) сердца, и я великодушно развеял чары, о коих позабыл. Принцеска убежала проверять: все ли в порядке с ее страной. А я остался с отрядом, при своем мнении, немного (преуменьшаю) раскаиваясь в содеянном. Нужно было еще немного их пожарить.

Глава 16

В гостях у фанатиков

— Стоять. — Приказал нам бритоголовый человек, наряженный в грубую одежду из мешковины. — Назовите себя и цель визита.

Дело происходит у моста, перекинутого через самую главную реку Снорарла, что разделяла мир на запад и восток, на владения оборотней и колдунов. Речь веду, естественно, про реку Матушка. Мост через нее построен прочный, каменный. То постарались маги из Ковена. И сейчас, когда отряд подошел к границе владений Ковена Магов, нам перегородил дорогу один из этих самых магов, который одеждами и блестящей черепушкой походил на буддийского монаха.

— «Феникс и Ко». Иду предложить вашему лидеру присоединиться к моей компании.

— Проходите, — пропустил нас охранник, не удивившись ответу, и даже не задав иных вопросов. — Следуйте за проводниками. Они выведут вас к первосвященнику.

Мы ступили на камень моста и сразу же перед нами образовались два монаха-гида.

Долго шли по длинному мосту, а под нами в это время проплывали лодки, в которых сидели монахи-рыбаки. Лица их спокойны, сосредоточены и смиренны.

После, нас повели по мощеной булыжником дороге, в направлении виднеющихся вдали зданий. По сторонам открывались интересные картины странных ритуалов местных магов. Они садились на колени, по дюжине человек, вокруг торчащей из земли сваи. Монахи обматывались толстыми канатами, тянущимися от балок и перекладин центрального столба; начинали читать молитвы и отвешивать поклоны. Все действия проводились синхронно и от поклонов монахов, посредством простейшей системы блоков, поднимался тяжелый молот, а затем с громким звоном падал вниз, на сваю, забивая ее глубже в землю. Занятие это пользовалось популярностью в среде здешних лысиков. Я приметил несколько групп монахов занимавшихся таким делом, а кое-где заметны следы уже вбитых, по самую землю, свай.

— Дальше пусть идет один лишь Феникс, — попросили нас проводники, когда мы встали возле самого большого и красивого здания в поселении. — Это Храм Хье и вход в него возможен лишь для истинно верующего в Бога Огня… или для Феникса.

Отряд не хотел отпускать меня одного, но я успокоил их словами:

— Оставайтесь здесь. Не волнуйтесь, я не собираюсь обижать первосвященника.

Владик, Миалла, тавры и эльфы совершенно не поверили моим словам. Неужели я такой злодей, что посмею обидеть человека из духовенства?!

Меня провели через гигантские врата и двух стражников с резными посохами. Никто не останавливал меня и даже не обращал на меня внимания. Потом проводник (второй остался с моими спутниками) провел через многочисленные залы наполненные сверканием и золотом убранств, и доставил к еще одной двери с изображением языков огня.

— Первосвященник находится в конце коридора, — сказал проводник и начал отворять двери.

— А ты дальше не пойдешь?

— Я слаб духом. Моя плоть не выдержит испытания.

И я его понимаю. Хорошо понимаю! Новый коридор представляет собой не что иное, как участок, словно вырванный из подземных недр, наполненный до самых краев магмой. Что за сила удерживала эту горячую субстанцию внутри комнаты, и не давала проникнуть за ее пределы, я не знаю, но все это выглядит смертельно опасно для любого человека. Кроме меня, разумеется.

Я тяжело вздохнул, увидев, что предстоит искупаться в этом бульоне, и начал снимать с себя одежду. Монах поспешил скрыть удивление.

— Присмотри за вещами, — строго наказал я ему, аккуратной стопкой складывая все возле двери.

— Х-хорошо, но зачем вы разделись? К Первосвященнику не принято заходить голым!

— А много гостей к нему через лаву добралось?

— Еще никто, — честно ответил монах.

— Ну, значит, по праву первопрошедшего, я создам новое правило, по которому только голому человеку будет дозволено иметь аудиенцию у первосвященника.

Я вошел в реку огня, напоследок повторив монаху присматривать за моими вещами. Стало нестерпимо жарко, но уже через секунду я привык, как привыкаешь к просто горячей воде стоит в ней немного попариться… Только вот мне досталась температура из разряда крайне горячих. Но ничего. И к такому, как видно можно привыкнуть. Вот только, когда я с головой ушел в эту магму, то и дышать стало невозможно, и дорогу разобрать столь же проблематично. Я запаниковал, ведь с моим чувством направления я и в столь линейном коридоре могу блуждать у одной стенки, не найдя выхода!

Стараясь как можно скорее пройти испытание, я побежал (или поплыл) собрав в кулак всю решимость, смелость и остатки кислорода. Моему продвижению не могли помешать, ни плотность, ни температура, ни посторонние частицы, коих хватало в массе этой плазмы. Какие-то ящерки, словно мальки, сновали возле меня, изучая. Впрочем, мне совсем не до них, ведь у меня заканчивается воздух в легких. Неприятным сюрпризом оказалась стена, на которую я налетел, мало что разбирая вокруг. На секунду я испугался, посчитав, что таки заплутал в коридоре, но внимательно осмотрев возникшее препятствие, понял, что это всего лишь закрытая дверь. Вот только почему она закрыта?! Они издеваются что ли?! Несправедливо будет умереть перед какой-то дверью от нехватки кислорода, пройдя коридор, затопленный магмой! Вырваться из плена липкого огня все же удалось до того, как от нехватки воздуха я начал бы метаться в истерике и погиб. Дверь же, мною выбитую, пусть ставят на место сами!

Голый, я вывалился в какую-то комнату и напугал девушку, по всей видимости, секретаршу Первосвященника. Ни единая капля магмы не выбралась за невидимую границу дверного проема, но меня беспокоило не это, а то, что даже у какого-то первосвященника есть секретарша, а у меня — нет! Несправедливо.

— Его Святейшество у себя? — спросил я у покрасневшей от смущения секретарши.

— Да.

— Тогда я пойду.

Спокойно, словно все в порядке и только так и нужно ходить в кабинеты священников, я отворил позолоченные двери, над которыми висела табличка «Его Святейшество первосвященник Харимон».

Босыми ногами приятно ступать по мягкому и пушистому ковру. Ароматы благовоний разлитые в воздухе заполняют блаженством голову и душу. А аромат дорогого коньяка согревает сердце. Хм, какой-то запах тут явно лишний! Посередине комнаты, возле горящего огня и пьедестала с фигурой, похожей на ангельскую, держащую красный посох, сидел, скрестив ноги и закрыв глаза, столь же лысый, как и другие монахи, человек.

— Добрый день, уважаемый! — поприветствовал я мага. — Я пожаловал к вам по делу всемирового значения.

— Ты прошел Коридор Огня, — спокойно констатировал монах, не открывая глаз. — Значит, ты достоин познать мудрость Пути Огня!

— Спасибо. Мудрость лишней не бывает, но я по другому делу!

— Не перебивай меня! — рассердился монах и тут же разлепил веки, из-под которых полыхнуло пламя. — Разгневаешь меня — сгоришь!

— Это у вас вряд ли выйдет.

Только тут маг заметил, что на мне нет одежды, и от подобного хамства он покраснел всей головой: то бишь и лысиной и самими лицом.

— Безобразие! Порочить чистоту храма столь грешным видом! Я сожгу тебя!

— Да что я мог поделать?! Не разденься я — одежда все равно сгорела бы!

Но меня не стали слушать. Маг закатил глаза и воздел руки к потолку комнаты. На меня с потолка, столь неожиданно рухнул поток огня, что я даже закричал от удивления.

— Гори, бесстыдник! — рассмеялся Первосвященник, видя и слыша, как я стонал и корчился в столбе пламени. — Ты заслужил кару Огня!

— Чем вы думали?! — спросил я, когда вновь привык к обжигающему душу. — Я же прошел ваш неприветливый зал, а значит — огонь мне не страшен!

— Ах, точно! — хлопнул себя по лбу маг и остановил пламя. — Как же я мог забыть?!

Убрав огонь, он достал деревянный посох (не ангельский) с явным намерением орудовать теперь им. Мне не хотелось получить по спине этой палкой, и оттого я перестал казаться вежливым с потенциальным, пусть и сумасшедшим, союзником.

— Монах, ты достал! Отведай-ка своего пламени! — с этими словами я воссоздал то же заклинание, что и он.

Поток огня обрушился на мага и тот начал бегать, весь облепленный огнем. Одежда на нем сгорела сразу, так что, когда ему удалось остановить заклинание и потушить огонь, то он оказался столь же гол, как и я, но кроме того еще и обожжен.

— Кто ты такой? — задал он первый стоящий вопрос, когда мы оба немного остыли и успокоились.

— Феникс.

— Тот Феникс, что правит колдунами?

— Тот Феникс, что правит всем Снорарлом. Вне зависимости от расы и религии.

— Даже нами, послушниками бога Хье?!

— Да, даже вами.

— Я и не знал. Думал, мы никому не подчиняемся.

— Я тоже совсем не знал, что являюсь правителем целого мира.

— Тогда я не должен нападать на вас, правитель?!

— Не должен.

Сразу стало понятно, что разговора по делу у нас никогда не произойдет.

— Я собирался предложить вам вступить в мой отряд, чтобы…

— Хорошо, — перебив меня, легко согласился маг. — Я выполню волю правителя, но вы должны быть единой со мной веры… иначе я не смогу вам подчиняться.

— Хорошо. Я стану верующим в бога Хье. Где поставить подпись?

— Это не так просто, как вам кажется. Нужно пройти испытания, чтобы стать послушником Огня!

То испытание с Коридором он, должно быть уже забыл. Или этого мало, чтобы стать послушником? Не знаю. Единственное, что я точно знаю, так это то, что первосвященник натуральных псих, с которым общаться нужно на его же языке!

— И что для этого нужно сделать? — тяжело вздохнул я, поняв, что придется задержаться у монахов подольше.

— Идем со мной. Узришь все сам.

Мы вышли из комнаты и предстали перед только-только пришедшей в порядок секретаршей. От вида теперь уже двух голых мужиков она вновь закричала, и чуть было не убежала за пролом, где начинался Коридор Огня, но вовремя опомнилась. Должно быть, местные женщины ведут строгий образ жизни, раз так удивляются столь обыденным вещам, как два голых мужика, спокойно ведущих разговор о религии.

Монах провел меня в другую дверь, за которой начинался самый обычный коридор. Еще через несколько проходов и дверей, мы выбрались на улицу, в том же месте, с которого я и начал свое путешествие по Храму. Нас отчего-то удивленно встретили и на улице.

— Нам стоило бы одеться, — предложил я ему и только тогда он соизволил обратить внимание на свою наготу.

— Вы правы! — сказал он мне, а затем обратился к страже. — Принесите два наряда!

Не прошло и минуты, как нам с первосвященником притащили два совершенно одинаковых монашеских одеяния. Я вздумал сопротивляться, что, мол, лучше свою одежду нацеплю, но монах запретил, объяснив это тем, что с этого момента я начну обучение…

— Ты видел Молящихся, что устроились перед входом в город? — спросил меня монах, когда мы двигались по мощеным улицам поселения.

— Если вы имеете в виду тех людей, что обвязали себя веревками и вбивали какой-то кол в землю, то — да.

— Они совершают ритуал очищения. Вбивая в землю черный Ха-а-Рун, они избавляются от прежних грехов и готовятся вступить в новую жизнь служения богу Хье.

— Угу. Удачи им в этом.

— Тебе предстоит выполнить то же, — обломал все мои надежды на скорое завершение служения местному божеству маг. — Но так как твое обучение должно проходить быстрее… ведь я правильно понял, что ты спешишь?

— Да!

Мелькнул лучик надежды, что он каким-нибудь образом упростит для меня вступление в ряды монахов…

— …то и условия для молитвы у черного Ха-а-Рун должны быть сложнее.

…лучик тут же и потух.

— Ты вобьешь в землю не простой черный Ха-а-Рун, а великий Ха-а-Ран-Ган!

Мы как раз подошли к центральной площади, и моим глазам предстало зрелище высоченного столба, возвышающегося над всеми зданиями, и как бы насмехающегося над ничтожностью мира под собой. Никаких перекладин, молота над ним и веревок к нему еще не пристроено.

— Желаю очиститься! — пожелал монах и скрылся отдавать приказы своим подчиненным.

— Да он издевается! — выругался я, еще раз посмотрев на столб. Я даже серьезно начал обдумывать мысль свалить от сюда и поискать удачи у другого сильного существа, но отбросил эту идею, как проявление слабости.

В следующие дни я постоянно проводил время на этой площади, отрабатывая поклоны, запоминая глупые молитвы, да слыша постоянный стук камня о камень. От каждого такого удара монолит, дай бог, уходил в землю на пару миллиметров! Зато я наслаждался свежим воздухом и качал мышцы спины…

В первый же день пришли монахи и ловко соорудили для одного меня всю упряжь, да установили молот. И вот уж, какой день пошел я даже и не знаю, но я продолжаю бить и бить… Совершенно не устаю физически, но морально уже весь извёлся в ожидании завершения такой изощренной пытки. Благодаря тому, что в этом мире я обрел громадную силу, мне в отличие от прочих «молящихся» совершенно не трудно и одному поднимать молот и бить им в монолит, но, черт возьми, как же это раздражает!

Жителей в Ковене не так уж и много. За дни и ночи, что я провел на центральной площади, прошло столь ничтожное количество монахов, что я успел запомнить всех их в лицо. На меня и мое совершенно глупое времяпрепровождение они смотрели совершенно равнодушно и интересовались мной лишь, когда приносили — два раза в день — постную еду в глиняной миске: кусок черствого подгорелого хлеба, сваренная с неведомой кашей рыба; и кувшин воды. Тогда я отвлекался на перекус и получал возможность убедиться в тщетности своих трудов.

Я работал даже ночами, но и это не ускоряло дело. Всю ночь напролет молот стучал об обелиск, отдаваясь гулким эхом по улицам поселения. Спать при таких условиях никому бы не удалось, но жители не роптали — в отличие от меня они понимали, что в порученном задание скрыт великий смысл.

— Долго мы еще будем жить в окружении этих скучных лысых людей? — спросила однажды ведьма. — Ты целыми сутками сидишь на площади. Мы даже не можем уединиться!

— Я бы и сам рад поскорее закончить, но… — отвечал я каждый раз одно и то же, продолжая отвешивать поклоны. Миалла тяжело вздыхала и уходила в здание, которое выделили специально для моих спутников.

Однажды, после даже не знаю какой тысячи ударов, молот сломался, и осколки его брызнули во все стороны. Несколько кусков камня больно ударили меня по лицу, оцарапав кожу. Выступила капля крови, ставшая той самой каплей, что переполнила чашу моего терпения. Я сорвал с себя ненавистные веревки и, посылая проклятия на все лысые головы, убежал из этого чертового поселения сумасшедших фанатиков…

…вернулся спустя какое-то время, неся на плечах здоровенную каменную глыбину, что превосходила самого меня многократно. Жители Ковена наконец-то проявили эмоции и провожали меня удивленными и ошарашенными взглядами. Даже Молящиеся, что никогда не отвлекались от тяжелой работы, прекратили стучать молотами по Ха-а-Рунам и во все глаза следили за одиноким человеком, тащившим целую скалу на своих плечах, словно Атлант.

Посмотреть на столь чудное зрелище выбежали не только маги Ковена, но и Его Святейшество и мои товарищи. Подобной силы я еще никогда не показывал и вид столь грозного титана, коим я, по своему скромному разумению, и представился, поразил всех этих ничтожных обывателей до глубины души.

— Что вы делаете? — спросил меня Первосвященник Харимон, когда пришел в себя от увиденного. — Для чего вам эта скала?!

— Молот, — одним словом ответил я, так как все силы тратил на удержание ноши.

— Молот?! — удивились все собравшиеся и в молчании наблюдали за моими действиями.

Бросив каменюку на площади возле монолита (отчего произошло землятресение локальных масштабов), я размял затекшие от долгого напряжения мышцы и попил воды. Отметил, что мои мышцы стали гораздо крупнее, нежели до таскания камня, и в очередной раз убедился, что мое тело в этом сказочном мире умеет отлично подстраиваться под необходимые в данное время нужды, а затем преобразовываться в нормальное состояние. Руки у меня от столь долгого физического труда немного подрагивали, но в целом я даже и не устал. Утолив жажду и закрепив новый молот тросами, я принялся подниматься на вершину громадного Ха-а-Ран-Гана. Если бы я все это не проделал самолично, то ни за что бы не поверил, что находясь на громадной высоте над землей, сохраняя равновесие на малом пятачке пригодного для стояния места, кто-то сумеет зафиксировать на специальных креплениях, ту гору, что притащил я. Но мне это удалось, и довольный делом рук своих, я спустился вниз.

С земли вся получившаяся конструкция выглядела пугающе. В громадной выси, на столбе, казавшемся тонким, покачивается громадная горошина. Если крепления не выдержат и камень рухнет, то погребет под собой любое строение, которому не посчастливится под ним оказаться.

— Где ты взял такую громаду?! — спросил меня Владик, после того, как у него затекла шея смотреть в небо.

— Это была дверь одного местного гиганта-циклопа, что питался по будням простыми путниками, а в праздники евший только детей, — поведал я самую бредовую сказку, что только могла придуматься мне в эту минуту.

— Не может быть! — поразился доверчивый художник, но его тут же отстранил в сторонку главный монах.

— Ты убил бедного гиганта Рганта?! — чуть ли не захныкал этот бритоголовый человек. — Он же последний из племени!!!

Ничего не отвечая на слова и поступки этого не совсем здорового умственно человека, я вновь занял привычное место у подножия столба и обвязался упряжью. После первого же удара нового молота по черному камню по земле прошла крупная дрожь, и монолит заметно вошел в землю. Я возликовал и в ускоренном темпе приступил к моленьям.

Весь оставшийся день и часть ночи зрители не расходились и продолжали наблюдать за чудом: с каждым сотрясением земли, в глубине скрывалась еще часть черного камня и оставалось уже совсем немного до того светлого момента, когда проклятый монолит полностью скроется в грунте!

Когда столб опустился почти до самой земли и тянуть веревки больше не имело смысла, я отвязался и, схватив громадный молот руками, приступил к забиванию надоевшего монолита в ручном режиме, поднимая камень над головой и с силой опуская вниз. Таким способом дело пошло еще быстрее и вот за три-четыре удара над землей остался торчать лишь самый краешек. Я хотел добить и его, но не успел. Прямо из сердцевины столба в воздух ударил фонтан искрящегося всеми цветами радуги пламени, обдав меня жаром и приятным запахом банного пара. Я отступил на шаг и с удивлением посмотрел на возникший фейерверк. Особенно меня поразило, что бил этот огонь из середины черного монолита, где никаких отверстий и в помине не было!

На мгновение вся собравшаяся толпа огласилась радостными криками, а затем единодушно замолкли. На меня устремились взгляды всех этих верующих магов, а затем все в едином порыве пали ниц, закрыв руками головы, словно боясь получить удар по голове. Со всеми упал и Харимон, но он не прикрыл голову, а посмотрел на меня и заговорил:

— Бог Хье послал нам своего Наместника! Приветствуем Феникса-На-Хье!

Головы всех монахов поднялись и единым выдохом громыхнули: «Феникс-На-Хье! Феникс-На-Хье! Феникс-На-Хье-е-е!!!»

Я совершенно не удивился. Точнее удивился, что они всей толпой посылают меня на три веселые буквы (так уж первоначально послышалось), но стоило разобраться и понять, что меня вся толпа религиозных фанатиков прославляет, как все стало на свои места. Я уже свыкся с мыслью о психических недугах, царящих в Ковене, и не пытался понять причины их деяний. Но не удивлялся я не только реакции публики, но еще и многим другим вещам, что происходили со мной в эту минуту. У меня чудесным образом поменялась вся одежда, а новая стала выглядеть совершенно прекрасной и созданной явно руками небесных созданий. Тонкая, словно шелковая одежда, лишенная пуговиц и застежек, но развеваемая на ветру подобно сказочному парусу. Одежда имела самые невероятные расцветки и это ее единственный недостаток, делавшей меня похожим не то на попугая, не то на хамелеона, что ежесекундно менял цвет. В дополнение к одежде на меня навешали много различных украшения, так что я почувствовал себя новогодней елкой. В руки впихнули розовый посох. Все тело горело тем же пламенем, что и изливал из себя черный монолит, а когда я осознал все произошедшее, желая дополнить картину, у меня за спиной распахнулись два здоровенных ярко-оранжевых крыла, слабо гармонировавших со всем прочим радужным пламенем.

Но недолго продолжалась вся свистопляска. Я сорвал с себя эти красивые одежды и побрякушки и запихнул в Пространственный Мешок. Потом силой мысли, как это делал с Золотым Пламенем, собрал весь многоцветный огонь, что продолжал полыхать на теле, в открытые ладони и, сжав их, потушил и огонь. Крылья за спиной потухли сами, поняв, вероятно, что для них сейчас не время.

— Думаю, я прошел посвящение в вашу религию, — констатировал я, переодеваясь в свою уже привычную кожаную куртку и штаны.

— Да, о, Величайший! — согласился Первосвященник. — Когда вы сказали, что являетесь нашим правителем, то я подумал, что вы лишь владетель наших смертных тел… как же я ошибался!

— Постой, что ты…

— Вы имели ввиду, что владеете нашими телами и душами! — продолжил плыть на своей волне лысый монах, совершенно не обращая на меня внимания. — Я должен был понять это еще тогда! Простите, но…

— Собирайся, ты идешь со мной! — прервал я сумасшедшего человека и, протискиваясь сквозь толпу, поманил за собой и прочих товарищей, а потом вновь обронил первосвященнику — Буду идти медленно. Так что догонишь!

Глава 17

Болото, Озеро и Силач

Грязь, вонь и комары — вот те спутники, что сопровождали нас все время блужданий в болотах. Ноги намертво присасывались зловонной жижей, цеплялись за корни, скрывающиеся под мутной водой. С полумертвых деревьев на нас сыпались крупные пиявки, да клещи. Тучами летали кровососущие насекомые, надоедая не только писком, но и нестерпимыми укусами. От мелких ран, что оставляли местные обитатели, чесались руки, лицо… да что перечислять — чесалось все тело!

Перед походом в это местечко я предложил найти проводника, на что отряд разразился чуть ли не истерическим хохотом. После того, как все успокоились (релаксирующие тумаки сработали на совесть!), а я перестал обижаться, мне объяснили, что никто не знает Болота и проводников просто не существует. Оказывается, топь меняет свои секреты и сюрпризы чуть ли не ежечасно, и если однажды, ты проходил определенной безопасной дорогой, не встречая на пути ни трясин, ни чудовищ, то не факт, что в иной раз отделаешься тем же. По рассказам все тех же товарищей, Болото представляло собой самое опасное место в Снорарле. Нигде нет такого изобилия разнообразных монстров, как в этих лесах на мутной воде.

По этому ужасному в своей атмосфере месту мы двигались неторопливо и со всевозможным вниманием и настороженностью. Впереди отряда, проверяя проходим ли наш путь, и, высматривая возможные беды, двигался эльф; за ним тавры, расчищающие нам дорогу, делая ее более-менее проходимой; потом уже шли: я, Владик, Харимон, еще эльф и Миалла. Последняя, не желая пачкать ножки в зловонной жидкости, решила просто парить над водой, делая лишь вид, что переступает ногами. И эта женщина считает, что я сильнее ее! Да я же такой фокус ни за что в жизни не повторю! Хотелось бы, да не получится! Я ступал, как настоящий носорог… болотный. Весь учумазался, так что стал похож не на человека и уж точно не на крупного феодального владельца, а на наипоследнейшего лешего. Художник ненамного от меня отличался, да и не мог он отличаться, потому как шел возле меня и все брызги, что я создавал, доставались не одному мне, а еще и ему. А вот Первосвященник отчего-то казался чище, чем мы двое. Может это оттого, что он, пренебрегая делами земными, отвергал такое понятие как «личная гигиена», и грязь понимала, что толку облеплять столь невосприимчивого к ней субъекта бесполезно. В этом мире же и грязь должно быть волшебная и всепонимающая!

Никто не знал где искать Волшебное (какое же еще оно может быть!) Озеро. Я надеялся, что Его Святейшество, живя на границе с топью, мог знать больше. Но надежды не оправдались и сумасшедший монах, ведал не больше того же юного колдуна Владика. Потому мы и двигались, следуя лишь моим пожеланиям. А это означало, что мы будем кружить на одном месте, пока не надоест или пока не сгинем. Даже синичка, на которую я и возлагал основные надежды, не желала помогать и попеременно сидела, на всех членах нашего отряда, боясь далеко отлетать в этот бледный мир, столь тягучего воздуха.

Густой туман покрывал эти болота и день и ночь. Парило, словно сунулись в баню. Солнечные лучи, даже в безоблачную погоду, не могли разогнать весь сумрак, царствовавший в этом месте. Деревья росли густо, но выглядели, по меньшей мере, нездорово, и кривыми стволами и ветвями так переплетались, что иной раз приходилось подныривать под них, или обходить заросли долгим кружным путем. Воздух немногим уступал плотностью и липкостью самой водице топи, а значит даже если бы я, каким бы то чудом, и не измазался в грязи болота, то все равно покрылся бы слизью, парящей в воздухе и капавшей с деревьев. Вот за примером далеко ходить не надо, он сам левитирует рядом — ведьма, хоть и защищала себя от грязи болота, все равно выглядела не столь опрятной как обычно. И это сильно сказывалось на ее характере. Ей хотелось пытать, и вероятно даже насиловать… И целью всего этого скорее всего был я.

То слева, то справа раздавались громкие хлопки, на которые мы уже перестали реагировать, хотя поначалу вздрагивали и чуть ли не атаковали всем своим арсеналом направление звука. Это газ, естественным образом просачивался через жижу, создавал пузырь, а затем громко лопался.

Нам не нашлось ни подходящего места для установки палатки (единственную мою палатку починили монахи в Ковене), ни даже клочка земли для костра. Впрочем, костер разводить нам теперь вовсе и не нужно, ведь в отряде появился сильный маг огня, который может поддерживать настоящее пламя. Да и я уже выучил такую способность.

Однажды остановились ночевать на здоровенном упавшем дереве. Все вроде нормально перенесли сон в таких кошмарных условиях, но я не выспался, да еще и свалился в зловонную жижу… пару раз.

Когда я уж было совсем потерял надежду выбраться из этого неприятного местечка, то на нашем пути появилась относительно твердая земля, поросшая жесткой болотной травой и ягодами, пробовать которые на вкус я бы никому не советовал. Мы обрадовались и бодро поспешили по сухой земле вперед. Но оказалось, что островок уже занят.

На эльфа накинулись несколько существ похожих на лягушек, но крупнее в десяток раз. За секунды они до смерти заморозили эльфа. Следующими пострадали тавры. Но быки живучее мелких ушастиков, поэтому сумели спастись, прежде чем я и монах приступили к жарке лягушат. Золотое Пламя оказалось бессильным против этих существ, и Владик поспешил отойти подальше, напрасно не рискуя, и не заставляя меня отвлекаться на его защиту. Ведьма, же видимо посчитала, что мы и сами справимся и участие в истреблении лягушек не приняла. Немного подмороженные тавры и единственный теперь эльф, также не приняли в битве участия. Но от них этого и не нужно — слабаки, только погибнут напрасно; а кто тогда вещи ведьмы потащит и проверит путь на наличие ловушек и каверз?! Я что ли?! Нет уж, пусть живут эти нелюди!

Но хоть я и думал, что мы вдвоем с монахом легко справимся, но нам приходилось худо. Лягушки поджаривались, но совершенно неохотно. Прежде чем мы уничтожали одну особь, ей на смену из воды выныривали еще три, а то и четыре новых. Казалось, что они прямо там под водой и размножаются. Я приказал отступать с острова. Мы медленно попятились обратно в воду. На меня прыгнула одна из тварей и чуть коснулась руки. Рука тут же занемела. Сразу стало понятно, что с заморозкой у меня дела не так хорошо обстоят, нежели с огнем, и замерзнуть я имею все шансы. Жаль что я, как Жар-Птица, только лишь к огню невосприимчив.

Сбросил с себя болотную лягушку, разорвав ее предварительно когтями. Крикнул первосвященнику: «Прикрой!», а сам в это время полез в сумку. Нужно сделать что-то, что позволит нам безбоязненно отступить. Рука провалилась внутрь сумки, словно в яму и зашарила там. Как назло под руку попадала всякая ненужная сейчас дрянь вроде артефактов, что я успел нахватать за время странствий, одежды, различных диковинок, что я положил в качестве сувениров, да палатки, в которой я постоянно запутывался.

Пока я с головой (буквально!) ушел в работу по поиску необходимого предмета в пространственном мешке, маг, собрав побольше сил, преградил путь стаду лягушек трескучей стеной огня, но бесстрашные создания болот прыгали сквозь пламя и лишь некоторые из них после такого циркового трюка сгорали. Большая же часть набрасывались на монаха, что даже одним своим телом защищал меня, выполняя возложенный на него приказ. Каким бы сумасшедшим я его не считал, но смелости и дисциплинированности в нем немало!

С выкриком «Ага!» я достал из сумки оплавленную флягу. Откупорил приварившуюся крышку и кинул, испускаемый дымом и пламенем, сосуд в гущу врагов.

— Ифрит, я выбираю тебя!

Из дыма и огня появилась знакомая и вероятно очень рассерженная фигура огненного духа. Он повел глазами (точнее местом, где они должны у него быть) по сторонам и, отыскав меня, кинул огненный шар. Не желая, чтобы моя грязная одежда стала еще и прожжённой, я отбил сгусток пламени чистой магией. Как заправский теннисист отбивает ракеткой мяч, посылая его через сетку на вражескую половину поля, так и я отправил шар огня точно в гущу врагов, не зацепив даже стоящего на пути Харимона. Кинуть в меня второй шар ифрит уже не смел, так как на него накинулись все ледяные лягушки, и он вынуждено начал с ними битву. Огненный дух посчитал, что сможет справиться со мной, и после расправы над более мелкими врагами. Завязался бой между противоположенными стихиями: огнем и водой; а я поспешил схватить застопорившегося монаха, что начал восторженно наблюдать за ифритом, да быстрее пошлепал по болоту, догоняя прочих друзей.

— Феникс-На-Хье, что это за ангел? — спросил, постоянно оборачиваясь, монах. — Рака-Хье-Ин или Иргна-Хье-Ин?

Я не совсем понял, что теперь нужно от меня сумасшедшему главе магов огня (я так и не осилил дочитать их священную книгу), но все же ответил:

— Аватар Мщения!

— Ого! Сам Аватар Мщения! — восхищался монах, стараясь запомнить, как выглядел этот новый для его религии вид слуги бога.

Подмороженные тавры охали и замедляли наше движение. Они делали вид, будто им серьезно досталось, и на этом основании начали увиливать от своих обязанностей. Я пригрозил, что могу избавиться от балласта в их лице, и они тут же поправились. Сила целительного слова — колоссальна.

Долгими казались дни, что провел я и сотоварищи в этих чертовых топях. Нас гоняли странные монстры. Мы тонули в глубоких водах. Но все же нашли верный путь, и предстало перед нами сверкающее в солнечных лучах Озеро. Оно не выглядело опасным. Кое-где по его водам дрейфовали льдистые острова и не таяли, несмотря на невыносимую жару, что стесняла своими объятиями всю топь.

Я окинул взглядом гладь Озера и не мог понять, отчего же о столь тихом месте ходит столь дурная слава. Приблизившись к воде, утопил кувшин и стал ждать, пока он заполнится водой. Пока пузырьки воздуха убегали из узкого горлышка, а на их место вливались струйки жидкости, мое внимание приковал один ледяной остров, проплывающий далеко от берега.

Мои глаза, научившиеся видеть в темноте, обрели еще и поистине орлиное зрение: когда нужно, я могу усмотреть и различить на далеком расстоянии даже муравьев. Вот и сейчас, пока другие лишь смутно видели далеко проплывающую льдину, я видел этот большой кусок льда во всех подробностях, со всеми трещинами и неровностями. И я видел, что на льдине неподвижно лежит человек. Грудь его не вздымается, и он, вероятно, мертв; но отчего-то кажется, что молодой светловолосый человек лишь крепко спит. Не знаю, что побудило меня, но я скинул с себя одежду и, прыгнув в воду, поплыл к ледяному островку.

Вдогонку неслись просьбы вернуться на берег и не рисковать жизнью.

Вода морозила. Дыхание перехватывало. Изо рта вырывался пар. Я старался двигаться быстрее, чтобы не замерзнуть в этом ледяном озере.

Островок постепенно относило течением, но я двигался быстрее и сумел забраться на него. Проверил человека и убедился, что он не дышит, а сердце не бьется. Он холоден, но кожа его сохранила обычный окрас. Трупных пятен, характерных для умерших, также не заметно. Мне показалось это очень интересным и я, стащив человека в воду, поплыл с ним вместе к берегу, к своим товарищам.

— Что ты вытворяешь! — первой на меня накинулась ведьма. — Даже я не знаю, что может случится с человеком, который искупается в Озере! Будь ты хоть трижды Фениксом, но и для тебя это опасно!

— Ледяная вода суть противоестественна Духу Огня, — продолжал плыть на своей волне монах.

И лишь Владик поинтересовался, все ли со мной в порядке.

Мне подали наполненный доверху кувшин с волшебной водой и стали ждать, что же я такое сколдую, чтобы избавить воду от яда. Никого не волновала судьба человека, которого я вытащил на берег.

Первоначально, я планировал влить в воду из Озера оставшиеся у меня слезы единорога и тем самым избавить от ядовитости волшебную воду. Такой шанс, я думаю, имелся. Но я откинул эту идею, а вместе с идеей откинул и кувшин с водой. Я влил остатки магических слез в рот мертвого паренька и стал ждать результата.

— Чего ты хочешь добиться? — спросила меня Миалла, которая не знала, что за зелье я использовал на мертвом человеке. — Он мертв. Ему уже не помочь…

Раздавшийся кашель прервал слова ведьмы. То очнулся светловолосый мужчина, которого все посчитали мертвым. Когда кашель его спал, то он открыл свои ясные-ясные цвета васильков глаза, и с непониманием посмотрел на нас. Мы же, в свою очередь, смотрели на него. После воскрешения его чуть бледноватая кожа вернула свою естественную окраску; лицо порозовело. Светлые вьющиеся волосы обрели живой золотой оттенок. Сам он преобразился, и я с удивлением понял, что этот человек еще очень молод. Его лицо казалось столь детским и выражало все эмоции, что он испытывал, так что его можно читать, как открытую книгу.

— Кто вы? — спросил он меня, а возможно и всех нас, но так как в это время смотрел он исключительно на меня (я же ближе всех к нему), то и отвечать следовало мне:

— Возможно друг, но точно не враг. А кто ты, и почему оказался в этом Озере?

— Я?.. Мама! Луиза!!! — парень простонал эти имена и сделал попытку подняться, но силы еще не восстановились и он лишь поворочался на одном месте.

— Спокойно. Объясни, что произошло?

— Нужно спешить! — с такой болью в голосе и во взгляде обратился паренек, что и у меня защемило сердце. — Я должен быстрее добраться до Ротшстана!

— Я помогу тебе, — после некоторого молчания ответил я и в голосе своем почувствовал уверенность, что непременно сделаю все возможное, чтобы содействовать этому человеку в решении его беды. — Только скажи куда идти и в чем беда?

— Должно быть вы настоящий рыцарь, сэр! Мы должны поспешить и спасти двух дам, от лютого злодея!

— Я не рыцарь, но помочь готов! — вновь повторил я, поднимая молодого человека на ноги и придерживая его за плечо. — Мои спутники тоже, наверняка помогут, стоит только попросить!

— Я признателен, — раскланялся парень, но лица моих товарищей были странны и совсем не читалось на них того же желания помочь в беде, что и у меня.

— Постой! Почему ты сразу бросаешься помогать этому незнакомцу?! — подошла ведьма и стала с недоверием поглядывать на воскресшего. — Он был мертв!

— Я был мертв?! — переспросил парень.

— Да, — грубо крикнула на него Миа.

— Не стоило так грубо, — обвинил я женщину. — Следовало по возможности мягче преподнести эту весть!

— Но… как же так?! — поразился парень и принялся ощупывать себя, чтобы вероятно убедиться в своей жизни. — Значит воды Старого Озера действительно смертельны… но как же тогда я говорю, мыслю, двигаюсь?

— Ты был мертв. Когда я увидел тебя, то ты был холоден, не дышал, а сердце твое не билось. Ты плыл на льдине, дрейфующей по Озеру. Но я решил, что смогу помочь тебе, ведь у меня был дар одного могучего существа, что оказался способен вернуть тебе жизнь…

— Я благодарен вам, сэр, — ответил парень, но мысли его летали, казалось, далеко от нас и берегов этого водоема. — Я помню лед… Сколько времени я пролежал мертвым?!

В последних словах парня, так и сквозила истерика.

— Какой сейчас год? — вновь спросил он.

— Тысяча двухсотый, — сказал Владик, на которого я посмотрел за ответом.

— Не может быть! Я же не мог оказаться в прошлом! Я точно помню, что сейчас… то есть, когда я испил воды из Озера, шел три тысячи семьсот пятнадцатый год!

Так как парень вряд ли оказался в прошлом, то я предположил следующее:

— Ты мог прийти из мест, где следуют другому времяисчислению. Из какого ты селения Снорарла?

— Сно-рал, — прямо как и я вначале своего пути по этому миру, он тоже не мог выговорить это простое название мира. — Что это?

«Интересно! — подумал я. — Может он тоже из другого мира, как и я?!»

— Ты говорил про какой-то Ротшстан, — напомнил я. — Что это за место и где оно расположено?

— Ротшстан — мой родной город. Он находится в королевстве Вентрия, а именно в графстве Пайк.

Я посмотрел на товарищей, но все выглядели удивленными. Для всех нас названия, выданные пареньком, не означали ни какого известного нам места. Откуда он пришел… или из каких времен?

— А точнее можешь назвать, где находится это твое королевство Пайк?

— Мы сейчас находимся в его пределах. Старое Озеро находится в северной части королевства. А если желаете подробнее — хотя это и так все знают — то королевство Вентрия является частью Великой Империи Дракона.

И вновь никто из моих спутников ничего не слышал ни о какой империи. Я достал карту и показал парню.

— Узнаешь что-нибудь?

— Вот этот водоем похож на озеро, возле которого мы находимся, — указал на болото и Озеро парень. — Только никаких топей быть не должно… Потом вот эти горы, — он указал на те горы, в которых я медитировал, а позже встретил духа Огня, — я помню, но на этой карте они нарисованы слишком маленькими. Вообще странная карта. Если это часть Вентрии, то почему вокруг всей этой области нарисован какой-то туман?! Что это вообще? И почему все так исковеркано? Север и Юг повернут! Видимо плохой художник решил податься в картографы и начал рисовать, даже не зная, как выглядит наш мир в действительности…

— Эта карта достаточно точна… я успел в этом убедиться пока ходил по Снорарлу, — заговорил я. — Туман, о котором ты спрашивал — это Граница, что словно стена вокруг мира. А за ее пределами, как мне известно, нет ничего…

— Как это нет?! На карте лишь малая часть материка!

— Возможно, так и есть, но в таком случае ты столь долго пролежал мертвым, что образовалась Граница, а люди, что стали обитать в этом мире даже и забыли о существовании материка. Или ты перепутал это место с каким-то иным, а значит, прибыл из другого мира. В любом случае…

— Прошло много времени, — обреченно докончил предложение парень. — Мне не к кому спешить…

— Мне жаль, — я придержал парня, когда того начали душить слезы.

— Я так хотел им помочь! — плакал воскресший человек, вспоминая близких. Он держался за меня и все крепче сжимал. — У меня не было сил, и я решился дойти до Старого Озера и, испив его вод, стать сильным! Я так хотел их спасти!

Он продолжал плакать, а я старался его успокоить. Никогда и никого мне еще не было так жалко, как этого доброго и светлого парня, коему досталась некая тяжкая доля. С каждым всхлипом он прижимался ко мне все сильнее и сильнее. Вначале мне стало трудно дышать, а потом хрустнули кости. Стало невыносимо больно. Но я лишь старался сдержать стон, ведь ему больнее, чем мне сейчас. У него болит сердце! Но все же откуда такая силища?!

У меня начало темнеть в глазах. Нечто подобное со мной происходило лишь когда демон также заключил меня в объятия…

— Отпусти его! — одновременно закричали мои товарищи и вцепились в руки паренька, стараясь отодрать его от меня. — Ты его раздавишь!

— А?! — на миг, перестав давиться слезами, поднял голову парень и увидел злые лица моих товарищей, уже готовых пустить в ход свою магию, и меня почти потерявшего сознание. — Ой!

Парень отпустил меня, и я рухнул на землю, так как ноги отказывались слушаться. «Он хотел убить Феникса!» — раздался чей-то голос, и мои друзья готовы были уже уничтожить удивленного своей силой и моей хрупкостью предполагаемого убийцу.

— Не трогать его! — с трудом прошипел я, силясь встать. — Он не ведает свои силы. Он же испил из Озера, а значит, получил невероятную мощь!

Все немного успокоились, но продолжали насторожено поглядывать на виновника. Я же, придя в себя, вновь начал успокаивать паренька и предложил ему рассказать, что же произошло с ним, что побудило его искать силы.

Если кратко пересказать все, что поведал нам парень, которого, кстати, зовут Ринальдо, то получится следующее:

«Давным-давно, жила-была девушка, слава о которой разнеслась по всему свету. Девушку эту звали Луиза. Боги наделили Луизу и красотой, и умом, и толикой мудрости. Вот только родилась эта девушка не в семье королевских кровей, а у простой женщины-горожанки, служащей барона, вольного хозяина тех мест. И вот однажды, когда добрый барон усмотрел у одной из своих слуг, столь прелестную дочурку, он предложил построить союз и женить собственного сына на Луизе. Как сказано ранее, девушка была наделена умом и оттого знала силу своей красоты. Она знала, что ни один мужчина не устоит перед ее обаянием, и ждала „принца“. Луиза была молода. Она могла бы добровольно согласиться на вполне приличный ход — выйти замуж за баронского наследника, но той толики мудрости, что она имела, не хватило на принятие этого решения. Барон и его сын, естественно расстроились отказом и затаили обиду… Впрочем, их обида особо не повлияла ни на их судьбу, ни на Луизину.

Однажды случилось узреть красоту простой горожанки проезжающему мимо странствующему рыцарю, который по совместительству являлся бастардом короля, впрочем, рожденным от любимой женщины и потому ценимым. Так запала в сердце бастарда некая девушка, что он, тут же на улице, решил сделать ее своей. К разочарованию любвеобильного бастарда, проходил мимо наследник барона, и, увидав, как какой-то проезжий рыцарь прямо на улице задирает юбку его невесте (пусть и бывшей) вызвал наглеца на бой. Зазвенели мечи. Пролилась кровь. Побежденный бастард с позором бежал, а спасенная Луиза, бросилась на шею спасителю. Отчего-то в девичьем сердце произошли перемены и из заурядного барчонка — коим он ранее ей представлялся — превратился он в прекрасного принца. Потом было много любви, счастья и веселья, но вот только бастард не забыл обиды и, выпросив у отца-короля титул, отнял у бывшего барона его баронство и все земли, сославшись на то, что бывший владелец де изменник и вор. Бастард стал править в городе, скоро прибрав к рукам и Луизу, а ее „принца“ с отцом сплавил на рудники.

Вся история вышла замечательная, но вот только где же сам Ринальдо? А он в это время радовался счастью своей сестренки и, подрабатывая за городом, старался накопить деньжат на порядочный подарок к свадьбе. Из всех качеств коими наградили его боги, выделялись лишь любовь и доброта ко всем на свете. И вот этот самый добрый человек узнает, что счастье его сестры разрушено и пора, наконец, отбросить в сторону доброту, взяв на вооружение злобу и месть! Но ничего неожиданного далее не случилось. Добрый человек так и остался добрым и потому пришел миром уговаривать бастарда отпустить Луизу; а злой человек, так и остался злым и потому повелел высечь наглеца…

Что произошло дальше вполне понятно. Не с первого раза, но до Ринальдо дошло, что миром не вызволить сестру. Потому он отправился к магическому Озеру, что могло бы дать ему необходимых сил…»

— Я выпил воды… темнота… и вот вы уже окружили меня толпой и говорите, что мое время прошло. Мое настоящее, что вам кажется прошлым — погибло, раздавленное неумолимым будущим, — так закончил парень свой рассказ.

Глава 18

Черный Рыцарь

Как же невыразимо радостно и приятно на душе. Такое чувство свободы, будто бы освободился от векового заточения! Вокруг все ярко и свежо. Красота!

Покинув осточертевшие Топи, мы подобрались практически к юго-западному краю мира. Несколько севернее нашего маршрута иногда показывалась из-за лесов и холмов речушка, что вроде называлась Дальней (если я правильно прочитал по карте). Над ней кружили птицы, выискивая рыбешку. Но не только птицы добывали себе пропитание на этой реке. Мы встретили и рыбаков, которые оказались столь щедрыми, что поделились с нами уловом. Большой компанией (мой отряд и группа рыбаков) посидели, поговорили. Как я и предполагал обычные люди из стана оборотней оказались столь же добрыми и милыми людьми, как и их противники. Ни на каких монстров, как преподносили их колдуны, они не похожи … обычные люди, только чуток дикие.

Рыбаков удивил тот факт, что мы выбрались из Болот, в которые местные жители ни под каким предлогом идти не согласились бы. «Плохое место» — так охарактеризовали они его.

Дружески общались. Единственное недоразумение случилось, когда я представился Фениксом, отчего эти простые оборотни напугались. Но уже через десяток минут дружеской беседы недоразумение стерлось из нашей памяти и меня уже не воспринимали тем монстром, которым отчего-то я вырисовывался в сознании оборотней.

Нам рассказали о местности; о деревнях и населении; об опасностях и бедах. Из опасностей особо выделили два места: посещенные нами уже Топи и Мертвую Землю. Еще говорили про гибель целых деревень, но все это происходило дальше селений рыбаков и до них доходили лишь смутные слухи, которые они нам и передали.

Мы же держали путь в то опасное место, которое жители назвали Мертвой Землей. Ведь именно там обитает столь могучее существо, что противостоять его силе абсолютно никому невозможно.

От моей идеи заполучить столь грозного союзника в отряд, все мои товарищи пришли в ужас. На этот раз отговаривать взялись все. Даже остатки пытающихся казаться незаметными и не вызывать мой гнев тавров, молили меня передумать! Но я непреклонен.

Шли прежним курсом.

Обычный для этого мира лес скоро сменился мертвой землей. Не пели птицы, не бегали животные, не трещали насекомые… да вообще из звуков лишь звуки хрумканья наших подошв по сухой земле.

Атмосфера держала всех в постоянном напряжении. Мне легче, ведь я не питал с самого детства того страха, что испытывали все живые обитатели Снорарла перед тем существом, которое обитает на краю мира. Его называли по-разному, но Смерть самое распространённое и верное его имя. Даже Ринальдо, что спал Бог знает сколько лет на льдине, и тот слышал об этом Смерти! Только по его версии он обитал немного в другом месте.

Видя настроение царившие в отряде, я решил все прояснить:

— Друзья! Вижу, что вы не желаете следовать путем, коим иду я… и не стоит этого отрицать! Я ни к чему никого из вас не принуждал, и принуждать не собираюсь. Моя цель — прекратить войну, царившую много поколений, и дать Снорарлу мир и процветание. Ведь как-никак, но я правитель этой земли! Я собрал вас не для того, чтобы вы меня защищали, оберегали или выполняли мою работу. Нет! Я собрал вас лишь за тем, что вы самые сильные представители этого мира. Это становится ясно любому, кто взглянет на вас. Я не хочу ни с кем воевать, но так как ничем, кроме Силы я не обладаю, то и прекратить войны я могу лишь этой грубой силой. Когда все узрят, что на страже мира стоят люди, такие как вы, каждый из которых способен обратить любую армию в прах, то ни у кого и не возникнет мысли идти наперекор моей воле! Но эта идея о мире принадлежит лишь мне, и исполнять всю работу соответственно должен лишь я один. Вы же можете не беспокоиться, — я перевел дыхание, собираясь завершать свою речь. — Вы вольны поступать по своему разумению. Идти прямиком в лапы Смерти — глупо, и поэтому я предлагаю всем вам вернутся в поселение тех милых рыбаков и дожидаться моего возвращения!

Меня внимательно выслушали и тавры радостно повернули вспять, но никто кроме них не шевельнулся, отчего и они попридержали желание поскорее смыться. Мои товарищи не двигались. Я думал, что они размышляли над моим предложением, но оказалось, что это совсем не так.

Ни секунды не потратил на размышления лишь Ринальдо. Молча он стал возле меня. Этот молодой парень столь сильно привязался ко мне, что даже неловко стало. Кто я для него? Случайный прохожий, по счастливой случайности вернувший его к жизни и только лишь выслушавший все его беды. Я ведь ничем так и не смог ему помочь! А он теперь воспринимает меня словно брата или отца.

Других же людей мои слова застали врасплох. Не могу точно судить, о чем они думали, но, кажется, для них стало неожиданностью, что я не собираюсь пользоваться их силой, ведь до этого момента они и думали, что в этом моя цель. Не зря же я собираю под своей рукой столь сильное хоть и малочисленное воинство! Они готовы выполнять любые мои приказы, а тут выясняется, что я лишь, как бы для «ширмы» беру их с собой… неприятно должно быть!

Не буду утверждать, что точно знаю, какие мысли бродили в эту минуту в их головах, но говорить начали они все и сразу. Для удобства понимания их речи будем считать, что они культурные люди и выстроились в очередь, дабы переговорить со мной.

Первым в этой «очереди» пусть будет Владик:

— Я не отношусь к сильным людям, но я верен вам, господин Феникс, и потому готов идти за вами куда угодно!

Вторым пусть говорит Харимон:

— И подумать не мог, что Феникс-На-Хье посчитает, что я оставлю его! Служение вам — гарант верного посмертия!

Последней, за то, что громче всех кричала, будет Миалла:

— Никогда никому не подчинялась и не собираюсь! Твои слова для меня лишены всякого смысла. Иду по своей воле и делаю то, что сама желаю… это не твои слова, а мой жизненный девиз!

Мнение представителей малых рас, даже если бы они хоть что-то и сказали, мной не были бы восприняты.

Всей разудалой компанией мы продолжили путь и все стали выглядеть несколько веселее, чем раньше.

Не зная, куда точно идти, я шел по направлению к тому холодному сквозняку, что пробирал все время нашего пребывания на Мертвых Землях. Этот сквозняк забирается под одежду, поглаживает своими липкими лапами. Это страх. Непонятный и беспричинный. Я его игнорировал, потому-то мне довольно комфортно, но вот как товарищи справляются с этим, даже и не знаю. Если бы не я вел наш отряд в данный момент, а кто-то из них, то шли бы мы совершенно иным путем. Каждый непроизвольно старался сменить курс нашего движения и сворачивал в сторону от сквозняка, но видя, что я иду в другом направлении они исправлялись и догоняли.

Путь привел к подножию одинокой горы. На меня пристально смотрела чернота пещеры, из которой и дышало тем страхом. От нахождения в самом эпицентре ужаса даже у меня волосы поднимались дыбом, что же творилось с моими товарищами и говорить нечего. Но никто не паниковал, а Ринальдо самоотверженно встал передо мной, заслоняя от сквозящего ужаса.

— Отойдите на десяток метров назад, — приказал я всем, отодвигая и защищающего меня парня. — Кто бы ни противостоял мне — я должен решить это дело сам!

Неохотно, но все подчинились и отошли, готовые в любой момент поддержать меня всеми силами. Я же, на дрожащих ногах, подошел к входу в пещеру и запустил внутрь созданный шарик света. Светлячок смело полетел внутрь темной пещеры, где его тут же, словно проглотила тьма. Он исчез, пролетев от входа всего-то пару метров!

— Смерти ищете? — раздался глухой голос из недр пещеры. — Жаль…

За словами, из недр тьмы что-то молниеносно вылетело. Я успел среагировать и закрылся руками от непонятной атаки. Ладони, по которым пришелся удар, обожгло болью, но в остальном я вроде остался цел. Выброс адреналина, и вот, я полностью готов к бою. Страх рассеялся, но вместо него поднимается «звериный дух», готовый кромсать любого противника, будь то хоть демон, хоть бог, хоть сама смерть!

Из пещеры неторопливо вышел черный рыцарь в сплошных доспехах и с костяным шлемом в форме черепа на голове. В одной руке он держал черный же, словно угольный, меч, а в другой извивающуюся, словно живую, плеть. От рыцаря исходила столь мощная аура страха, что даже я, готовый к сражению и вроде как поборовший ужас, вновь ощутил бессилие. «Зверь», что дремал внутри меня и рвался в бой, немного притих, словно задумавшись, а потом незаметно скрылся. Даже он струсил!

Волевым усилием я заставлял себя поднять руки и попытаться сразиться. Заставлял, заставлял… но тщетно. Тело от страха не желало слушать приказов! Я лишь сумел приподнять руки и выставить их перед собой. Вот удивительное дело: от моих рук шел какой-то пар наполовину молочно белый, наполовину непроницаемо черный…

— Остался жив после удара Плетью?! — удивился черный рыцарь, взглянув на мои руки. — Могучее существо… даже жаль, что придется убить…

Он говорил, что убьет меня и готовился вновь ударить смертоносной плетью, а я все также не двигался, и только мог, что молить тело слушать меня! Но прежде чем меня вновь атаковали, черного рыцаря накрыло двумя волнами пламени: золотым и красным. Меня, стоящего рядом со Смертью, также зацепило частью этого огня. От тепла Золотого Пламени мне сразу стало лучше, и страх чуть ослабил хватку. Ко мне бежал Ринальдо, а ведьма готовилась ударить по противнику чем-то из своего набора заклинаний.

Черному рыцарю пламя не оказало никакого вреда, да он, кажется, и не заметил его. Просто его немного отвлекли, и он увидел, что помимо меня нужно уничтожить еще несколько живых существ. Нам не победить. Я бы рискнул сразиться, будь я один, но когда отвечаю еще и за чужие жизни…

Если бы новый ритуал призыва увидели мои учителя в этом деле: архимаг Корг Темный Ветер и старший маг Рарк Боль Пустоты, то они не поверили бы в успешность подобного. Мало того, что я творил призыв не используя пентаграмм, так я еще и выполнил весь ритуал за секунду. Станцевал, конечно, не весь танец, а лишь ту часть, что посчитал важной. У меня ничего не должно было выйти, но передо мной, а, следовательно, и на пути черного рыцаря, из адских бездн появился старый знакомый демон.

Сразу же я создал завесу из фиолетового тумана и побежал, что есть мочи, подальше от разгневанного демона. По дороге я показывал всему отряду знаки, чтобы и они принялись сваливать. В голове раздавалась лишь одна мысль: «Тикайте хлопцы!». Я оборачивался дважды. Первый раз, когда услышал представление демона: «Курфюрст Хархарох!», и увидел, что на демона уже обрушивается черный клинок рыцаря. Другой раз я обернулся спустя секунду, желая убедиться, что завязался бой и что противникам не до нас… но увидел уже только одного врага. Демона не стало, словно я его и не призывал.

Я пустился бежать пуще прежнего — попасть в лапы такого монстра, что за секунду избавился от сильного демона — желания нет! Но, как бывает в таких случаях — не повезло. Я споткнулся и рухнул, подняв облако пепла. Бегущего рядом со мной тавра настигла черная плеть, и здоровенный рогач в секунду обрушился кучкой праха. Я и помыслить не мог, что черный рыцарь может так далеко поражать врагов… хотя какие у него могут быть враги — лишь жертвы. Никакое расстояние не остановит грозного противника от нашего уничтожения! А значит, мне нужно дать возможность своим людям сбежать!

Поднявшись с земли и отряхнув одежду, я встал лицом к врагу. В меня метнулась увеличивающаяся в длину черная полоса, но я был готов и отбил атаку. Я сражался серьезно. Когти Феникса прорезали воздух оранжевыми линиями и столкнулись с черной полосой. Атака чуть отклонилась и не задела меня, но плеть унеслась дальше, и почти поразила товарищей, которые только заметили, что я отстал. Поняв, что рисковать больше нельзя, следующую атаку плети я отразил всей мощью Крыльев Феникса: в воздухе поднялась огненная буря и нещадной волной пронеслась по направлению к противнику, но ни черного рыцаря, ни даже плеть повредить не удалось. Тьма неслась ко мне, лишь немного замедленная мощнейшим потоком ветра. Я прекрасно мог бы увернуться, но подумал, что тем, кого я защищаю, придется, в таком случае несладко… Я крепко схватил жгучую плеть и отпускать больше не собирался. Если продолжу таким образом сдерживать оружие врага, то он и атаковать не сумеет!

Руки нестерпимо горели. Вокруг кистей взвивался белесый пар, перемешанный с черными нитями тьмы. Рыцарь потянул оружие обратно, но я держал крепко. Он потянул сильнее. Мне пришлось поднапрячь силы. Он начал тянуть с такой мощью, что я почувствовал, будто против меня выставили не рыцаря, а тягач. Но я продолжал стоять на своем. Я обрадовался, что хотя бы физически не уступаю врагу и могу тем самым дать возможность друзьям сбежать. Но тут враг ослабил натяжение, а следом резко рванул плеть на себя. Меня, так и не отпустившего черную полосу, понесло навстречу с черным рыцарем, и уже ничего нельзя с этим поделать…

Приземлился я прямиком возле ног опасного воина. С такого расстояния можно досконально рассмотреть всю его броню, вплоть до мельчайших бляшек и шипов на наручах… Но оно мне надо?! Смерть прицепил свою плеть к поясу и в руках у него остался лишь меч. Я посчитал, что вот сейчас этим самым мечом меня и убьют, но отчего-то Смерть медлил. Он смотрел на меня и на мои руки, от которых продолжал исходить белый туман.

— Единорог, — констатировал рыцарь, когда до него долетела часть тумана с моих рук. — Светлая противоположность… Жаль…

Ничего не объяснив и ничего не предприняв, враг развернулся и пошел по направлению к пещере. Я остался сидеть на пепле земли и гадать, почему же он не убил меня. Раз упомянут единорог, то, возможно, моя встреча с мистическим животным или его слезы, что стекали по рукам, наделили меня защитой от разрушительной мощи рыцаря тьма, а значит и плеть против меня бесполезна. Но это не объясняет того, почему рыцарь отступил, ведь он мог и мечом разрубить меня! Пока я думал, подбежавшие товарищи начали меня оттаскивать и уводить прочь. Уводили они лишь тело, разум же витал подле черного рыцаря.

Мгновенно, не отдавая себе даже отчета в том, что делаю, я остановился, развернулся к уходящему Смерти и громогласно задекламировал:

И я бессмертен, и за что же!

Чем, чем возможно заслужить

Такую пытку? Боже, боже!

Хотя бы мог я не любить!

Строки поэмы великого российского поэта, вспомнились как-то вдруг, и я, зачитывая их, не мог понять, зачем и для чего я их говорю?! Но помимо моих мыслей я прочитал этот отрывок и дальше, насколько помнил. А что Смерть? Он остановился спиной ко мне, словно раздумывая о только что услышанном. Казалось ему понравилось услышанное.

Прошли десятки минут в полнейшей тиши и бездействии. Смерть ждал продолжения. Я проклинал свой живущий отдельной жизнью язык, что решил похвастаться знанием великого творения. Все эти минуты я отчаянно вспоминал произведение, что перечитывал не так уж и давно. И моя память, находясь под действием столь сильного стресса, умудрилась предоставить всю интересующую информацию. Не ожидая от себя подобного, я умудрился запоем продекламировать черному рыцарю и полный вариант «Азраила», и «Демона» и «Смерть»…

Словно выключенный робот, черный рыцарь продолжал стоять на том же месте. Я, потратив весь список вспомненных произведений, начал нервничать и вспоминать похожие работы других авторов. Как назло ничего путного в голову не приходило! Но этого уже и не нужно.

Смерть развернулся и быстрым шагом двинулся ко мне. Я продолжал стоять, понимая, что если Смерти захочется, то он убьет меня довольно легко. Он подошел и протянул плеть рукоятью вперед.

— Бери.

Действуя рефлекторно, я взял протянутый предмет и руки сразу начало жечь, но я не обратил на слабую боль внимания. Туман, что сразу образовался от взаимодействия двух противосторонних сил, понемногу начал спадать и уже не кружился облаком вокруг рук, а лишь слегка дымился.

— Лишь ты да я способны выдержать гибельную силу сего предмета, — решил пояснить свой поступок Смерть. — Используй эту силу, как пожелаешь нужным, но помни, что в случае твоей смерти Плеть вновь вернется ко мне…

— Постараюсь не умереть, а вот пользоваться твоим даром вряд ли буду: чересчур громадная сила исходит от этого оружия. Боюсь, не справлюсь с такой мощью!

— Как знаешь, — спокойно произнес рыцарь и собрался уходить.

— Постой! Скажи, возможно ли помочь тебе? — спросил я, отчего-то решив, что столь сильный воин глубоко несчастлив.

— Нет.

— Тогда скажи, что делать с твоим даром?! Я же не могу ходить, постоянно держа плеть в руке — могу зацепить случайно или себя или кого еще!

— Плеть изменит свою величину и форму, по твоему приказу.

Не откладывая дело в долгий ящик, я решил сразу же проверить совет рыцаря. Мысленно приказав грозному оружию измениться: сделаться тоньше и короче; я удивился, когда оно послушалось и превратилось в короткую веревочку, которую я тут же повязал на левом запястье. В таком виде она жгла слабее, да и не вступала в битву с белым туманом.

— Спасибо, — поблагодарил я совсем не такого плохого, как показалось вначале, рыцаря. Интересно, что за причина, по которой он вынужден нападать на всех?! Но сам он явно не расположен выбалтывать свои беды и тайны… А жаль. Я бы мог попытаться ему помочь!

Глава 19

Наводнение и Монстр

— Безумие! — настаивал Владик, пока мы покидали Мертвую Землю. — Прийти в логово Смерти и думать, что он согласится вступить к нам в команду — настоящее безумие!

— Ну, почему сразу «безумие»?! Авантюра и только-то, — отвечал я другу, шевеля рукой так, чтобы Плеть причиняла меньше неудобств.

— Хватит думать о прошлом, — осторожно подхватила меня под левый локоть ведьма и внимательно посмотрела на черный браслет. — Заполучить столь могущественный артефакт — настоящая удача!

— Слишком могущественный, — поправил я ее. — Даже мои Когти ничто по сравнению с этим оружием… и это пугает…

— Артефакт теперь твой и его силой ты волен распоряжаться, как пожелаешь. Что в этом может напугать?

— Вы не держали Плеть в руках и не знаете, каково это. Колоссальная мощь. Словно в мои руки попала атомная бомба!.. Но вы же не знаете что это, верно?

— Неужели настолько велика ее мощь? — спросил Ринальдо, будто бы что-то знал об атомах и всяких бомбах.

— Да. Если я хорошенько ударю, то могу уничтожить всю жизнь на километры вокруг!

«Ужасно», — сказали все, а ведьма промурлыкала: «Чудесно!».

— Такая сила и в твоих руках! — радовалась Миа. — Это именно то о чем ты мечтал! Теперь мы можем смело заявить и оборотням и колдунам, что против Феникса они ничто! Война будет окончена!

— Я ни о чем подобном не мечтал. Мне не нужна такая мощь. Хотел бы избавиться от столь страшного оружия, да вот только не удастся!

— Почему?

— Все до чего бы ни дотронулась плеть — будет лишено жизни. Если оставить ее прямо тут, на траве, то через какое-то время Мертвой Землей станет весь Край, а затем и прочий мир. Так что Плеть может находиться либо у меня, либо у Смерти…

— Но откуда вы это все узнали? Тот рыцарь же не говорил ничего подобного? — заинтересовался Ринальдо.

— Я прочитал это в его мыслях…

— Вы умеете читать мысли?! — поразились все.

— Кто я, по-вашему?! Я все умею. Ибо я — Феникс!

С моей легкой подачи к легендам о способностях Феникса прибавилась еще одна: Феникс умеет читать мысли.

После того, как мы покинули Мертвые Земли, то пару деньков отдыхали и восстанавливали расшатанные нервы в деревушке возле реки Дальней. В этой деревне обитали знакомые нам рыбаки и проблем с временным прибежищем никаких не возникло. Каждый из нас нашел дело по душе: я напросился к рыбакам в команду и рыбачил, за мной безотрывно следовал и Ринальдо; Владик что-то рисовал; Харимон принялся проповедовать; а Миалла делала вид, что ничем не занимается… Последнего тавра и эльфа я попросил помогать жителям в любой работе, которую им бы ни дали, и те старались изо всех сил.

Мне следовало отдохнуть и привыкнуть к новому бремени. Отныне нужно внимательнее контролировать собственные движения, чтобы ненароком не коснуться до чего-нибудь или, не дай бог, до кого-нибудь! И в этом помогала умиротворяющая рыбалка. Местные жители при ловле использовали и сети, и удочки, и гарпуны. Добычи в реке много, и поймать за час пару ведер хорошеньких голавлей не сложно даже для такого новичка, как я. Попробовал себя во всех видах ловли и остался доволен теми счастливыми днями, проведенными в чудной деревушке.

Кстати о деревне. В очень интересное время я попал в эти края. Три крупных поселения столь сильно разрослись, что с насыпи одной (все три деревни ограждались лишь насыпью) можно прекрасно видеть детей, играющих во второй деревни, или домашних птиц, да животных в третьей! Как я предсказывал все три поселения в скором времени объединяться и будет в землях оборотней столько же городов, сколько и у колдунов.

Но сами жители, ни о каких объединениях не думали и продолжали считать соседей первейшими врагами.

Мы остановились в деревне Верхняя Кормовка. Люди в ней считали себя самыми лучшими, а соседей презирали. Те, видите ли, не умея выращивать злаки, воруют у них зерно, муку и даже сено.

На том же берегу, но чуть восточнее располагалась Нижняя Кормовка, где жители также смотрели на других свысока, считая, что те, завидуя их богатству, травят домашних животных ядами и науськивают на них хищников.

Противоположный берег для себя выбрали предки жителей деревни Рыбинка и, как следует из названия, они считали себя лучшими рыбаками, а по совместительству еще и охотниками. Говорить, что себя они превозносили, а на соседей клевету вели, думаю, не стоит.

Успел я побывать во всех трех деревнях. Познакомился, даже немного сдружился с жителями, и могу сказать, что все они по-своему добрые и хорошие люди. Есть у них привычка отзываться плохо о соседях, но все, что плохого они говорят, то ложь. Никто ни у кого не ворует и не травит… может очень редко, но так, чтобы всей деревней — точно бред. Жители тихие и дружелюбные. Меня принимали, словно родного. Накрывали стол. А когда узнавали, что я остановился в Верхней Кормовке, то начинали уговаривать переехать, и ставили на стол большие изыска, кои только можно отыскать в столь медвежьем краю.

Когда настала пора уходить, то жители принялись отговаривать, и уже не по причине гостеприимства (хотя и поэтому тоже), но по причине природного бедствия, в данный сезон нависшего над всею областью, Краем названную. А именно: угроза наводнения.

Как я заметил еще не карте: вся юго-западная часть Снорарла окутана густой сетью прожилок. Рек, речушек, ручьев, да еще и прудами. Столь благородная в питательном плане область, в которой жители научились выращивать подобие знакомого мне риса, оказалась не столь замечательной, как сперва показалось. Во время дождей, которые в определенное время года могли лить неделями, не переставая, уровень вод поднимался. Реки выходили из берегов и затапливали все окружающие низины. Оттого местные поселения и старались по возможности основывать на холмах, да возвышенностях. Люди пережидали ненастье, сидя в домах и моля богов, смилостивиться над ними. Потом дожди кончались, светило солнце, и уровень вод возвращался в норму. Жизнь продолжалась. И вот сейчас, как сказали местные жители, в Крае начался сезон дождей.

Хоть никакой связи между деревнями и нет, но для местных, что привыкли наблюдать за родной природой, стало ясно даже по солнечным и светлым дням, еще царившим над нами, что на всей северной части уже царствуют ливни. Дожди к тем деревням в коих расквартировались мы с отрядом, приходили позже всех, к тому же не столь продолжительные и страшные. Но жители заметили, что уровень воды в реке начал повышаться, а значит прочие реки и ручьи, что питали крупную реку Дальнюю, уже напитались дождевой водой. Даже я заметил, что вода поднимается буквально на глазах!

Много ужасов нам понарассказывали о времени, когда весь Край превращается в единое огромное озеро. О том, что деревни целиком со скотом, жителями и домами, смывало, и никто не выживал. О том, что из омута выходили подводные армии, во главе с их царем — гигантским усатым сомом, уводящим в полон красивых женщин. Много чудных историй я наслышался, кои в этом волшебном мире вполне могли оказаться правдой. И я бы поверил всему, что мне наплели, если бы над этими сказками не начали смеяться мои товарищи…

— Гибельно ныне даже Фениксу отправляться бродить по Краю! — говаривали жители, и меня за душу трогала их внимательность, к тому, кто вроде как должен почитаться у них первым врагом.

— Спасибо за советы, — благодарил я добрых поселян. — Но нужно идти. Терпеть пока спадет вода, я никак не могу.

Ждать действительно нельзя. По словам все тех же местных, сами дожди еще долго продолжат лить, а после никто не знает, когда вода спадет и очиститься путь. И я решил, что пока дожди только начались, у нас будет время относительно спокойно заняться поисками того ужасного монстра, который разоряет деревни, вдоль самой Границы… Постойте, я же еще ничего не рассказал о дальнейших планах!

По первоначальной задумке нам оставалось посетить лишь друидов, но рыбаки сумели заинтересовать меня новой сказочкой про неуязвимого, да еще в придачу проклятого оборотня, что с легкостью уничтожает поселения, нигде силе своей не находя сопротивления. Подробнее никто ничего не сказал, так что загадкой осталось и где обитает сей монстр, и кто его проклял, да и за что. Но я поверил этой сказке, так как вспомнил предъявляемые вождем оборотней обвинения в том, что колдуны разоряли деревни на крайнем западе… А теперь выясняется, что это какой-то проклятый постарался! И если он человек, то я вполне могу убедить его присоединиться ко мне. А если нет, то окажу жителям помощь и изловлю негодяя.

Отправились в путь.

Начали свои блуждания с подъема к устью реки, впадающей в Дальнюю. Но, даже не дойдя до первого крупного ручья, что в свою очередь питал приток Дальней, узрели разлив. На наших глазах с каждой минутой вода все выше поднималась и вот уже грозила вырваться из широких берегов на простор. Река неслась сильнейшим потоком, смывая все, что бы ни попалось на пути. Шумели волны. Пенились берега. Вода была грязной и заполненной всяким мусором.

Шлепая по сырой земле, мы свернули западнее. Солнце весело освещало наш путь. Дождь не лил, но на горизонте висели свинцовые тучи. Вся даль небес представляла собой смесь густых темных красок. Мы наслаждались последними светлыми днями, прежде чем все небеса затянуло непролазными тучами.

К вечеру попали в мокрые объятия холодного ливня. Вся земля напиталась влагой, но дождь не заканчивался, и вот уже мы идем не по сухому лугу, а по новорожденному болоту. Увязали ноги в грязи; путались в траве, скрытой мутной жижей. Промозгло. Все мы промокли до нитки, а тут еще, как назло, накинулся с воем ветер, начав морозить… Я подумал, что к завтрашнему утру весь отряд зачихает.

К ночи вышли к деревеньке на холме. Жители собрали урожай, какой только можно, и укрылись тесной кучкой на малюсеньком возвышении. В домах разместились и люди и животные. Тесно, грязно, страшно…

Мы напросились передохнуть и нас с огромным трудом разместили в сарае, битком забитом птицей. Но не нужно думать, что нам выделили плохое жилье. Многие ютились с животными более грязными, нежели простые куры.

Жители переживали за нас. Тому, что мы решили идти в столь неудачное время. Нас просили остаться, пока не пройдет дождь. Я вновь с благодарностью отклонил все предложения. Высушив одежду Золотым Пламенем, мы пошли дальше.

Над головой я держал купол, который смастерил из чистой магии, и он прикрывал весь отряд от небесного гнева. Постоянно удерживать «зонтик» оказалось не слишком тяжело, но на него я тратил некоторую долю внимания. Другие в отряде, ничего лучше для защиты от непогоды, предложить не могли. Или не хотели. Я, Владик, Ринальдо и нелюди смиренно сносили все тяготы пути, а вот Харимон, умудрился объять себя пламенем и довольно неплохо себя чувствовал. И как только не спалил себя?! Про ведьму же и говорить нечего: она не промокнет. Ноги у нее не касаются ни земли, ни воды. Но делиться своими секретами, она почему-то не соглашается.

Блуждали мы несколько суток. С каждым днем болото под ногами становилось глубже, и вот мы уже блуждаем по пояс в воде, а в некоторых местах и вообще можно скрыться под водой! Жители встречных деревень рассказывали, как лучше всего идти, потому, как они знают, где располагаются ямы, овраги, теперь скрытые водой. Передвигались медленно, с осторожностью.

Позже нам стали встречаться уже мертвые поселения. Все жители убиты, а дома разрушены. И с нашим продвижением на запад таких деревень становилось все больше. Эльф, как единственный чтец следов, посвятил нас в то, что мы двигаемся в противоположную сторону от монстра. Следы в новых посещенных нами деревнях становились старее и старее. Я послушался ушастика и повернул в обратную сторону.

Когда мы подошли к той деревне, где совсем недавно нас посадили с курами, то не узнали ее. Мало того, что вокруг уже бушует море, и добираться до холма пришлось вплавь, так еще и жителей боле не стало в живых!

— Каким чудищем нужно быть, чтобы устроить подобное?! — возмутился Рин, зайдя в одно из помещений, ранее казавшееся переполненным живыми людьми, а теперь… лишь обезображенными мертвецами.

— Будьте осторожны, — попросил я всех. — Возможно оно еще здесь!

Со всем возможным вниманием мы осмотрели дома в омертвевшей деревне, но монстра след уж простыл, как и пропал след жизни из этих мест. Я проверил каждое тело, надеясь ощутить жизнь, но никто не выжил.

— Что прикажете, Феникс-На-Хье? — спросил меня Харимон, когда мы уже закончили с осмотром. — Монстра тут нет, но…

— Ты действительно собираешься пригласить его в команду? — напрямую задала вопрос, который не мог промолвить даже монах, Миалла. — Это же монстр! Даже я побоялась бы идти с ним рядом!

— Видно будет, — спокойно произнес я, глядя сквозь стену дождя и ночи, стараясь охватить все вокруг. От увиденного даже мне стало столь жутко, как никогда не бывало. Весь оптимизм куда-то исчез, да и мыслей в голове никаких не осталось. Почувствовав мою беспомощность, на поверхности сознания показал свой нос Внутренний Зверь. Он не делал попыток сражаться со мной за обретение руководящей функции над телом. Нет. Он спросил позволение помочь и, получив разрешения, лишь частично взял на себя контроль.

Мои друзья продолжали смотреть на меня, ожидая приказов. Ну, что ж, они их получат…

— Идем в Рыбинку. Он там, — сказал я и побежал в нужную сторону, точно зная направление. — Никого ждать не стану.

— Не волнуйся, — улыбнулась ведьма. — Я не отстану!

Прочие в отряде также не считали, что я смогу от них оторваться. Ну, что ж, пусть и продолжают так считать! Все, что я мог для них сделать, так это указать на деревенские лодки и приказать плыть в них. Друзья обрадовались, что не придется вновь двигаться по грудь в воде, и предложили к ним присоединиться. Я лишь рассмеялся над их предложением и с разбега нырнул в воду.

— Подожди! — только и услышал удивленный вскрик Миаллы, которая, даже бегом по воде не успевала, за той скоростью, что я развивал вплавь. И почему только я не водная птица?!

За столь скорый срок, недостижимый для путешественников даже в сухую погоду, я умудрился доплыть до Рыбинки. Двигался я должно быть подобно торпеде. Моя голова над поверхностью воды почти не показывалась, а движение осуществлялось за счет неведомых до того момента магических источников, подобных реактивному двигателю.

Предместья трех деревень затопило не так сильно, как прочий Край, но даже тут приходилось продвигаться по колено в жидкой грязи. Я помчался к домам. Сразу в глаза бросились разруха. Потом увидел трупы. «Не успел!» — сожалеюще подумал я, но вскоре понял, что мертвых не так много, как в иных селениях. Перебрался на противоположенную сторону. С разбега вломился в Верхнюю Кормовку, где полыхающий пожар еще не потух от дождя. Слышались крики.

Две напуганные девушки убегали по улице от монстра, пока сидевшие на крышах зданий люди закидывали его камнями, да и всем подручным материалом. В ближний бой соваться никто не рисковал. Одна девушка поскользнулась и упала. Вторая не заметила, что потеряла подругу и помчалась дальше. Умерли они обе и примерно в одно время. Монстр, что с виду представлял собой обычного человека, только несколько худее и выше прочих, поймал один из булыжников, что метнули в него, и бросил вдогонку второй девушке. У той от попадания камня в голову всю черепушку разнесло, словно взрывом. Первую девушку монстр настиг тогда же. Он даже и не посмотрел на нее, а просто наступил ей на грудь и пошел дальше. За его спиной осталось уже мертвое тело, с проломанной грудной клеткой.

Меня так поразило увиденное, что ничего предпринять и не сумел! Я ожидал, что увижу настоящее чудовище, которое со спокойной совестью убью, но тут предстал обычный человек, только полностью лишенный эмоций. Убивал он с бесстрастным лицом. Одного взгляда на это лицо хватило, чтобы понять: этот враг силен. Очень силен. Я прекрасно чувствовал его и мог понять, что он сильнее противников, с которыми я сражался до того. Этот монстр определенно сильнее мужа ведьмы, рыцаря Ранциля!

Зверь, которому я дал возможность доставить меня к врагу, испарился, выполнив возложенный на него долг, и я остался со своими страхами один на один. Я мог бы сбежать. Или дождаться друзей и атаковать всеми вместе, но… мне больше не хотелось повторять то, что произошло в Мертвых Землях. Чувствовать себя не могущим победить противника… это не для меня!

— Стой, где стоишь! — приказал я монстру. — Я Феникс, господин Снорарла, а ты находишься на моих территориях и уничтожаешь моих подданных! Не слишком ли смело с твоей стороны?!

Враг посмотрел на меня, и лицо его все также не выражало эмоций, хоть я и надеялся прочесть хотя бы удивление. Молча он схватил очередной камень и в этот раз запустил в меня. Но я ему не беззащитная девушка!

— Отвечать ты не намерен? — заключил я, после того, как булыжник разлетелся на мелкие осколки, столкнувшись со щитом из чистой силы. — Ну, и отлично! Я передумал приглашать тебя в отряд…

Монстр не дал мне даже договорить. Молниеносным прыжком он преодолел те метры, что нас разделяли, и ударил Когтями по моему Щиту, который тут же и разрушился. Его заклинание отличалось от обычных Когтей оборотней. Его Когти видны невооруженным глазом и представляют собой три полупрозрачных птичьих пальца заканчивающиеся тремя же кинжалами белых когтей. Понятно, что это не настоящие когти, а лишь иллюзия, что внушалась магией, но обычно я лишь чувствовал где находятся Когти врагов, а тут… Значит это заклинание самое сильное среди всех встречных мною оборотнических когтей.

Весьма ловко отскочив от врага (меня приятно поразила собственная реакция) я уж было обрадовался, что избежал опасного удара, но грудь дала о себе знать щиплющей болью рассеченных кожи и мышц. Времени на то, чтобы осмотреть, насколько опасна рана, нет, потому, как враг оказался столь быстрым, что я даже не успел атаковать в ответ!

Следующая атака монстра пришлась по ногам. Я упал, не удержавшись на поврежденных конечностях, и в ту же секунду на меня рухнул враг. Все тело пронзило болью: грудь словно расплющило, когда он упал на меня коленями; а руки пришпилило к земле его когтями.

— Ты столь же слаб, как и все, Феникс, — равнодушно заключил враг, низко согнувшись ко мне и прошептав все это в самое ухо.

Меня это так сильно разозлило, что в тот же момент я не удержался и атаковал вполне серьезно. С диким ревом, способным разрывать врагам сердца, смахнул с себя этого надменного оборотня. Его отбросило на пару метров и он, как и я теперь извалялся в грязи. Поднявшись, он выглядел уже чуть удивлённым, а значит, он способен на эмоции. Я заставлю его удивиться еще сильнее!

— Помогите раненым и не мешайте, — приказал я жителям деревни, что следили за ходом поединка, ожидая развязки. — Я справлюсь с этим монстром.

Не сразу, но люди посчитали, что им действительно стоит помочь раненым, да и убраться подальше. А в это время на меня вновь молниеносно наскочил противник, к чему я оказался готов. Я замедлил его, оставив на пути Силовой Щит, а потом атаковал Золотым Пламенем. В злобных чувствах этого врага я уже не сомневался, да и огонь со мной солидарен. Оборотня окутало ярким пламенем, и из уст врага наконец-то вырвался злобный рык. Но без криков боли. Почему-то пламя его не спалило, но лишь чуть обожгло. Он накинулся на меня и успел нанести три удара когтями, а я за это время ответил лишь своими двумя. Ударил обычными когтями, что лишь чуть оцарапали кожу врага, а следом обрушил на него столб обычного, но невероятно жаркого пламени. Врага не проняло и это…

Мы сражались долго и яростно. Не думая о защите, а лишь нападая, старались нанести противнику максимальный урон и не дать себе пасть раньше. Я использовал на врага все колдовство, которым владею. В ход пошли и уже вызубренные заклинания: Золотой Огонь Владика и Фиолетовый Туман Степана; магия, что я выучил, но не столь хорошо: Огонь Харимона и Молния Димитро; и даже заклинания, которые я ни разу не использовал, а лишь почувствовал их действие на себе: Черный Ураган Корга и Ментальный Удар Рарка; умудрился даже использовать Божественное Пламя Хье, полученное во время становления Фениксом-На-Хье! (Все названия выдуманы лично мной и за соответствие этих названий с истинными, ведомыми лишь владельцам сей магии я не ручаюсь!) И из всего обилия волшебства, монстра проняло лишь воздействие Божественным Огнем, да и магия товарищей личей.

Под конец боя противник мало что соображал из-за постоянных ментальных ударов. Весь он изрезан нещадными черными ветрами, да и представляет собой печальное зрелище выходца из Пекла. Я бы характеризовал его ожог третьей «а» степенью, что означает, если говорить, прям как из учебника: «некроз эпителия и поверхностных слоев дермы»; а про площадь поражения вообще промолчу, так как если говорить по-русски, то «живого места нет».

Когда прибыл отряд (а случилось это очень нескоро), оборотень выглядел ужасным уже не в том плане, что способен нагнать страх, а в том, что без жалости на него и не взглянешь. Продолжать бой он не мог. Любое действие сопровождалось ужасающей болью, да и во время бездействия, должно быть ему непередаваемо мучительно.

Но увидев меня, товарищи, должно быть, увидели не гордого победителя, а замученного и еле живого человека. С ног до головы я в крови: за пределами организма этой ценнейшей жидкости стало больше чем внутри. Левая кисть почти полностью отсечена и я придерживаю ее в нужном положении правой рукой, надеясь, что она прирастет. Хорошо, что товарищи застали меня, когда кровотечение прекратилось и раны начали затягиваться, а то их хватил бы удар от увиденного.

— Сэр! — первым подбежал ко мне верный Ринальдо и подставил крепкое плечо.

— Господин Феникс! — вскричал испуганный моим видом Владик.

— Феникс, ты в порядке? — проговорила всегда эффектная Миалла.

— Феникс-На-Хье, вы победили? — спросил спокойный, как и положено быть далекому от мирской суеты монаху, Харимон.

— Да, — ответил я всем и каждому.

Вернулись жители, но пока еще лишь издали следили за происходящим, все еще не рискуя приближаться к поверженному монстру.

— Ты оставил его в живых?! — ведьма удивленно посмотрела на тихо стонущего от боли монстра. — Добить?

— Нет. Уходим, а он пусть остается…

— Но как же жители?! — недоумевал отряд. — Он же продолжит бесчинства!

— Вряд ли. Больше он не станет убивать.

— Откуда такая уверенность?

— Я понял его проклятие. Оно звучит примерно так: «Вечно жить, не зная смерти и не ведая чувств». Не знаю, кто его проклял, но он мучился и до встречи со мной, а после проигрыша его муки будут столь велики, что он не сумеет ни на кого напасть.

— Смогу! — простонал оборотень.

— А сможешь: так я навешу на тебя еще и свое проклятие, что будет страшнее нынешнего твоего положения, — невероятно жутким голосом заверил я врага.

Оборотень поник, а я показал своим людям, что нужно уходить из деревни. Когда мы развернулись и медленно двинулись прочь, то раздался крик местных жителей, предупреждая об опасности. На меня, как всегда молниеносно кинулся оборотень, но я даже не повернулся в его сторону. Товарищи хотели его атаковать, но не успевали за его скоростью во время прыжка, а после растерялись. Враг рухнул и обхватил меня за ноги.

— Убей меня! — взмолился он. — Ты честно победил, доказав что сильнее, и должен теперь убить!

— Кто тебе сказал, что я должен из-за такого как ты становиться убийцей? — спокойно и даже не оборачиваясь, произнес я. — Твоя смерть меня не интересует…

— Но как мне быть?!!

— Ты — не моя забота, — проговорил я и попытался вырваться из цепкой хватки, а когда не удалось, то повернулся и посмотрел на ставшего таким жалким врага. — Из всех врагов, что мне довелось увидеть в этом мире, тебя я считаю самым настоящим Злом. Все муки, что принесло тебе проклятье, справедливы и отменять наказание я не намерен!

— Молю. Лишь ты можешь убить меня!

— Отстань от милорда! — крикнул разозленный Ринальдо и ударил оборотня ногой. Тот даже не поморщился. Тогда парень стал наносить удар за ударом, но они словно не оказывали на монстра никакого действия.

— Молю, — продолжил просить меня враг, совсем не обращая внимания на старания моего верного защитника.

— Перестань, — попросил я Ринальдо и пояснил. — Проклятье не так-то просто разрушить и действительно, только я могу это сделать. Не ведаю, почему мне это по силам, но никто другой не будет в состоянии убить его. Максимум на что хватит сил, так это немного его побить. Сам же он не сможет и малюсенького вреда себе причинить.

— Именно так, — согласился приниженный враг. — Я бросил попытки убить себя, потому как это невозможно… Убейте меня!

Он не отставал от меня и заставил задуматься. Следует ли воспользоваться им или это окажется опасно?!

— Хорошо. Тем, кто убьет тебя, а, следовательно, избавит от проклятья, буду я…

— Спасибо.

— Я еще не закончил! Убью, но еще не скоро. Ты должен верно послужить мне и отплатить долг за все те бесчинства, что творил! Согласен?

— Да. Моя жизнь отныне принадлежит вам. Но должен сказать, что если встретится противник, сильнее вас, то я ударю в спину и перейду на его сторону.

— Я не против, — согласился я, внутренне удивляясь такой честности. — Теперь отпусти мою ногу и следуй за мной. Как тебя зовут?

— У меня нет имени, — покорно отвечал новый соратник. — Моя мать умерла в родах, не дав мне имени, а отец говорить на человеческом языке не умел.

— Твоя история меня сейчас не интересует. Значит, назвать тебя предстоит мне…

— Да, хозяин.

— Будешь откликаться на прозвище Восьмой!

— Хорошо, хозяин.

— А почему Восьмой? — спросил Владик.

— Потому, как он стал нашим восьмым соратником, — пояснил я и начал счет. — Синичка, Владик, Миа, Харимон, Рин, тавр, эльф, а теперь еще и оборотень. Он Восьмой! Видите, я никого не забыл, даже этих нелюдей, что должно значить: пока что считаю нового члена отряда ниже по социальному статусу даже этих нелюдей!

— Он девятый член отряда, — поправил меня Владик. — Вы себя забыли!

— Я командир и потому не считаюсь.

— Не буду обсуждать верность твоего решения, Феникс, — влезла в разговор ведьма, — но куда нам теперь идти?

— Уходим из Края. Тут слишком сыро, да и к Восьмому будут относиться негативно. Идем в Крапивий Берег…

— Но не слишком ли нагло с нашей стороны? — вновь продолжила ведьма. — Ведь это столица оборотней, а значит, Фениксу там рады не будут.

— Я считаю оборотней своими подданными и это должно быть им известно. Правитель не боится показываться в своих землях! На некоторое время я планирую там остаться. Мне и Восьмому нужно передохнуть и залечить раны.

Глава 20

Крапивий Берег

— А город-то крупный! — поразился открывшемуся зрелищу Владик, когда мы подошли к столице оборотней — городу, со странным названием Крапивий Берег.

По моим прикидкам столица оборотней превосходит единственный виданный мной город в этом мире Холмогор раза в три, а возможно и еще больше. Построенный из дерева, город раскинулся в защищенном месте, в изгибе реки, да еще и на возвышенности. Почти со всех сторон его прикрывает широкая полноводная река, что в сезон дождей, бушующих в Крае, выглядит особенно внушительно. Берега реки высоки и потому она не выливается на простор и не затапливает ни город, ни предместья.

По одному из восьми мостов соединяющих столицу с противоположным берегом, мы перешли из обширных предместий: низких домиков, полей, да мельниц; в настоящее царство шедевров деревянного зодчества. Нехватку иных, помимо леса, материалов, в городе Крапивий Берег, возмещали превосходным мастерством резцов по дереву. Всюду возвышались колонны, беседки, статуи, вырезанные из леса и выкрашенные различными красками. Дома различной величины и высоты. Встречались и одноэтажные, но раскинувшиеся на целый квартал здания, и высокие, но тонкие дома-шпили. На улицах довольно чисто. Дороги мощены деревянной же брусчаткой.

Необычный и красивый город.

Шастает много жителей. Все заняты делами. Много шума и очень много криков. Ходит стража в костяных доспехах. Кстати за ворота нас пропустили без всяких вопросов, стоило лишь заплатить пошлину и все дела! Приятные люди даже посоветовали нам, куда податься с раненым Восьмым (я к этому времени уже почти что исцелился и даже не выглядел раненым). Меня стражники проводили внимательным взглядом, что должно означать одно — меня опознали. Вот только отчего никаких мер по обезвреживанию такого опасного преступника, как Феникс, они не предприняли — не знаю. Или они приняли меры, но я о них не знаю?!

— Помни, что мы на территории врага! — посоветовала мне Миа, когда я в очередной раз с головой окунулся в изучение местного творчества: прямо на улице, всем желающим, мастер вырезал из дерева статуэтки.

— Не могу, — честно ответил я, наблюдая за работой ремесленника. — Не воспринимаю я оборотней врагами и ничего с этим поделать не могу!

— Поступай, как знаешь! — пожала плечами ведьма. — Мое дело предупредить …

— Помогать не будешь, хочешь сказать?!

— Буду! Но не следует рассчитывать лишь на меня. Ведь даже я не способна уследить за всеми бедами, что так и бросаются на тебя… или ты на них, что вернее…

Мне приятно, что ведьма, нагоняющая страх на жителей Снорарла, при более близком знакомстве оказывается таким хорошим товарищем. Она может и не говорит этого, но я-то вижу, что она действительно заботится, и не только обо мне, но и о других людях… Возможно, когда-нибудь все мои соратники поймут меня полностью и станут также бережно относиться к чужой жизни (человеческой), как и я… А возможно и я пойму себя!

Ведьма крепко прижалась ко мне, не собираясь отступать от мыслей о замужестве, и считая меня своим почти законным супругом… Я пока не вел разъяснительных бесед по этому поводу, но думаю, что в скором времени нужно с ней поговорить. Страшно, конечно, признаваться, что не собираюсь на ней жениться, но за время путешествия я стал сильнее, а она сдержаннее… думаю, не станет она меня убивать… сразу.

— Не желаете и себе фигурку? — спросил меня мастер-резчик, что только закончил предыдущую работу, и не мог не заметить моего внимания.

— Хотелось бы. Будет память о вашем красивом городе.

— Хорошо. Что мне для вас вырезать?

Действительно, что бы такое заказать?..

— Феникса. Сказочная птица станет отличным сувениром.

— Без проблем.

Мастер приступил к работе и даже не удивился предложению. Видимо птица феникс не всегда ассоциируется у местных со мной. Вот и хорошо.

— Где остановимся, Феникс-На-Хье, — спросил монах, пока мы без дела стояли на площади и ждали завершения работы мастера.

— Спросим у вождя. Он, должно быть, уже получил сведения, что мы в городе. Прятаться бесполезно. Лучше сами нанесем ему визит.

— Но безопасно ли идти прямиком в лапы к врагу? — обеспокоено поинтересовался Владик.

— Сколько раз повторять?! Оборотни не враги. Они, как и вы все — мои подданные… только немного сбившиеся с пути. И не стоит забывать, что нам, в общем-то, опасаться нечего! Наш отряд непобедим!

— Спору нет, что мы сильны. Но и у оборотней есть сильные воины! И не стоит забывать о ядах и подлых ударах!

— Брось ты! В любом случае сражаться я не собираюсь, да и они не станут: у нас же перемирие! А по поводу подлости — так это вообще смешно! Не думаю, что кто-то окажется способным на такую низость!

— Дурак что ли?! — тихо произнесла ведьма.

— Возможно. Но я не привык думать о незнакомых людях плохо…

— Точно дурак, — констатировала Миа и, кажется, с ней согласились почти все.

— А я думаю, что сэр Феникс прав! — встал на мою защиту верный Рин. — Меня учили, что люди…

— Да-да, мы все поняли! — перебила моего рыцаря ведьма. — Ты будешь на стороне Феникса даже если он скажет обратное!

— Нет!

— Миа, прекращай провоцировать Рина! — попросил я ведьму, которая всегда старается подколоть чуть ли не святого паренька.

— А пусть он так близко к тебе не стоит! Я ревную!

— Сама отступи от милорда, злобная ведьма! — рассвирепел молодой рыцарь.

— Обзываться начал!.. Да ты!..

— ТИХО! — приказал я, и весь спор мигом окончился. Именно весь спор. Площадь сделалась тихой-тихой. Жители замолчали и даже остановились. Шум города на краткий миг затух. Мне стало неудобно. Вот так, своим голосом остановил столько спешащих по делам людей. А у них работа!

— Все готово, — прервал тишину мастер-резчик, что погрузившись в работу, не обращал внимания на происходящее кругом.

Я взял протянутую мне фигурку и залюбовался — столь чудно она исполнена, столько красоты в каждом изгибе, в каждой черточке. Видна работа настоящего мастера. Я протянул плату, но мастер отказался.

— Птица-феникс, для Феникса! — радостно отвечал он мне, на вопрос «почему не берете деньги?» — Рад, если моя работа вам нравится, господин.

Он меня действительно поразил. Столько добра и нежности в голосе, что я прям растерялся.

— Почему вы называете меня господином? Разве ваши соплеменники не отвергли мое правление?!

— Это так. Но все еще многие признают вашу власть над всем Снорарлом и готовы следовать вашей воле!

— Мне приятны эти слова. Но как вы узнали, что я Феникс?

— Ха-ха, разве это сложно? Вы попросили вырезать ваш символ, у меня есть копия вашего портрета и ваши товарищи обращались к вам именно так!

— Точно, — смутился я, оттого что сам не сообразил.

— Господин, в городе много тех, кто желает вашей власти, — заговорил совершенно серьезно мастер. — Отдайте приказ и мы захватим власть в городе!

— Как тебя зовут, о, мой чрезвычайно верный вассал?

— Крэв, — ответил резчик.

— Вот что я скажу тебе по секрету, Крэв: я не хочу захватывать власть…

— Но как?! — удивился оборотень. — Вы же должны править нами!

— При переделе власти прольется кровь. Умрут многие из оборотней…

— У нас готов план! Мы давно готовы! Среди ваших верных подданных никто не погибнет!

— Прекращай меня перебивать! Может из «верных подданных» никто и не погибнет — в чем я не так уж уверен, потому как планы имеют тенденцию разниться с жизнью — но я не желаю гибели ни «верным», ни каким другим подданным. А как я уже сотню раз говорил: все жители Снорарла мои вассалы!

— Но…

— Я все сказал, — поднял я руку и остановил готового спорить мастера. — Сейчас я пойду к вождю и попрошу его устроить меня в городе. Как только устроюсь, то вернусь к тебе, Крэв, и мы поговорим. А пока прощай!

Мы двинулись дальше, и я сразу забыл о рьяном подданном, который готов по одному моему слову пролить реки крови своих же сограждан! Не могу я понять таких революционеров.

— Может, стоило согласиться? — спросил Харимон, выражая мнение всего отряда. — Сместив с трона Растака и заняв Крапивий Берег в вашем распоряжении оказалась бы почти половина всей территории оборотней, ведь Край относится к Фениксу довольно положительно. А потом можно легко захватить и оставшуюся территорию!

— Даже если бы мне и нравился такой план, то и в этом случае все прошло бы отнюдь не гладко. Оборотни — сильный народ и терпеть мою власть, заработанную коварным способом, не будут. Да и жители Края, что сейчас относятся ко мне хорошо, в случае исполнения такого плана начнут столь же сильно, как и прочие, противостоять мне. Оборотни безрассудны и не слушают гласа разума. Они как дикие звери, что доверяют лишь инстинктам. Только когда меня признают — лишь тогда я стану в их глазах лидером.

— Это ты безрассуден.

Ведьма сказала свое слово и постаралась оттеснить рыцаря, плотнее прижавшись ко мне, а потом обратилась к отряду:

— Мы должны быть настороже. Быть готовыми защитить столь глупого Феникса!

На призыв ведьмы все отреагировали дружным ревом, что-то вроде «поляжем, но не сдадим Москвы!» и мне стало боязно за невиновных местных жителей.

— У меня новый план! — радостно сообщил я, когда мы уже подходили к входу во внутренний город, также обнесенный стеной. — Вы продолжите поиски сторонников, а я в это время залечу раны. Не будем терять время!

— Разумно, — согласился монах. — Но кого ты оставишь с собой?

— В городе останусь лишь я, да Восьмой!

— Не пойдет! — не согласилась ведьма. — Это опасно!

— Так, мне это уже надоело! Вы забываете, что я могу о себе позаботиться! Я властелин Снорарла Феникс и мне нечего бояться!

— Но…

— Это приказ! Уходите и возвращайтесь лишь, после посещения друидов!

Еще долго они препирались, но мне удалось их убедить. Наш отряд временно распался. Перед расставанием я лишь сказал эльфу и тавру, что после посещения друидов они вольны отправиться в свои земли. Я освободил их от служебного долга, посчитав, что они сделали все, чтобы заслужить подданство в моей империи.

Подхватив под руку израненного Восьмого, я с ним вместе двинулся дальше. Прошел одни ворота и дальше, по центральной улице, к следующим воротам, ведущим на Дворцовую Площадь (название опять придумал я), что перед теремом вождя.

Вокруг меня все тихо, отчего казалось, что город вымер.

— Окружают, — предупредил Восьмой, почувствовав опасность. — Их много.

— Я так и думал, — кивнул я раненому помощнику. — Но покуда они не напали — все хорошо.

В некотором напряжении прошли еще пару кварталов. На пути так никого из жителей и не встретилось. Их от меня оградили, будто я, прям так, накинусь на беззащитных людей и начну их кусать! Я же не бешеный!

На площади, расположенной перед воротами местного замка, уже ожидала толпа. Они вовсе не желают меня приветствовать, а рады бы от меня избавиться. Все оборотни вооружены и закованы в первоклассную бронь. Теперь они подготовлены к сражению со мной на полном серьезе, всем видом показывая решимость взять реванш за бой под Холмогором.

Впереди всех возвышается седой длинноволосый бородач — вождь Растак Белая Грива. Он также наряжен в броню, да еще и обмотан многочисленными шаманскими амулетами, что вероятно усиливают его и без того громадную мощь.

— Смело с твоей стороны заявиться в мой город, — начал он свою речь, — да еще побитым и без сильных союзников, которых, как ходят слухи, ты разыскиваешь по всему миру, дабы уничтожить оборотней!

— Чего?! Я ищу союзников не для этой цели!

— Не стоит врать! Ты пришел, чтобы захватить власть!

— Да что ж это такое-то! Вы меня все уже достали с этой вашей властью! Зачем мне захватывать то, что и так принадлежит мне?!

— Мы не принадлежим тебе!..

— Да-да, — я отмахнулся рукой от криков оборотней. — Думайте что хотите, но вам не уйти из-под моей опеки, как бы вы не отрицали!

— Мы уничтожим тебя прямо сейчас! — закричали из рядов воинов.

— Давайте в другой раз? Я устал и, как заметил Растак, ранен. У меня нет желания сражаться…

— А зачем тогда пришел? — удивился вождь.

— Нужно было найти спокойное место, где я и мой союзник могли бы восстановиться. А Край, из которого мы пришли, в данный период времени не самое лучшее место для отдыха…

— Испугался монстра, что там обитает? — рассмеялись надо мной воины.

— Монстра больше нет, — сказал я и посмотрел на Восьмого. — Просто сырость, что царит в той области, не способствует выздоровлению. Да и в городе у вас должны быть целители…

— Не думай, что мы позволим врагу остаться в нашем городе! — закричали из толпы.

— Ты не пришел сражаться и не затеваешь никакой каверзы? — удивленно спросил Растак.

— Нет же! Я прибыл лишь, чтобы передохнуть от приключений, а еще, возможно, переговорить с тобой.

— Значит мир все еще в силе?! — вновь спросил меня вождь и получил положительный ответ. — Значит, у нас нет причин нападать. Можешь спокойно проживать в городе, но не смей вредить горожанам!

— И не собирался.

— Тогда приказываю всем разойтись! — прикрикнул вождь на свой отряд и те недовольные, что не удалось показать воинскую удаль, разошлись.

— А не затруднит ли вождя оборотней обеспечить Феникса жилищем? — умоляюще попросил я.

— Что за дерзость?! — поразился вождь. — Поселю в тереме. Будешь рядом. Смогу за тобой присмотреть в случае чего.

— Премного благодарен!

— Следуй за мной.

Вошли в ворота замка. Впереди шел вождь, а за ним я, поддерживая Восьмого. Над нами кружила синичка.

Внутри довольно оживленно и нас, как бы врагов, встречали растеряно. Но даже с нашим нежданным появлением народ не переставал заниматься своими обязанностями. Кто-то таскал дрова, а кто-то ухаживал за небольшим садом перед теремом; кто-то обходил посты охраны, а кто-то следил за правильной установкой деревянных идолов.

— Займете эту комнату, — сказал Растак, когда провел нас по теплым и уютным коридорам терема и указал на дверь.

— Спасибо.

— Если что понадобится, то просите слуг… они где-то тут должны шляться.

Вождь ушел, и мы остались в комнате вдвоем с Восьмым. Конечно, я не исключал и возможность того, что вовсе мы не одни остались в комнате. Не верится, что меня, самого-самого злобного угнетателя магического мира, могут оставить без зоркого наблюдения хотя бы пары глаз, смотрящих из щелей в стене…

— Лежи тут и выздоравливай, — сказал я оборотню, которого уложил на лежанку, устланную мехами. — Я позову целителей…

— Хозяин, вам опасно ходить одному!

— Да брось ты! Честным людям нечего бояться. А я честен. Выздоравливай быстрее. Ты мне нужен здоровым и максимально боеспособным!

— Я постараюсь…

— Странно, что ты так долго залечиваешь столь пустячные раны… — разочарованно поглядел я на обгоревшего и порезанного соратника и покачал головой. — Я ведь почти полностью исцелился!

— Не сравнивайте меня с собой! Я простой человек, а вы Феникс! На мне раны затягиваются быстрее, чем на прочих оборотнях, но до ваших способностей мне далеко… я же не монстр какой-то!

— Оп-па…

— Нет, хозяин, я не…

— Твой господин, чье сердце способно простить каждого из подданных, понял, что ты хочешь сказать! — я выбежал из комнаты, прикрывая рукой глаза, из которых должны были брызнуть слезы. — Но знай, что это сердце разбито!

Дверь за собой я прикрыл, а к словам оборотня, просящим его извинить, остался глух. Напевая веселую мелодию и улыбаясь, я пошел исследовать коридоры терема.

Глава 21

Поиски секретов

Может быть, моя теория о том, что во всех замках есть свои тайны-секреты и не верна, но я всегда ей придерживался. И когда посетил дом-замок в Холмогоре и теперь в замке-тереме Растака, я ощущал, что если поднапрячься и порыскать вокруг, то можно найти секретную дверь, а за ней скелет. Не тот отполированный тысячами жадных до знаний (будем считать, что мир идеален и студенты желают получить знания, а преподаватели мечтают их вручить) студентов-медиков, что я успел повидать в своей жизни, а обросший паутиной, пылью, в котором устроили прибежище летучие мыши… С мышами я, конечно, загнул, но скелет такой точно есть и я его найду!

Я шел по многочисленным коридорам терема, конечно же, с конкретной целью, а не просто так. Мне необходимо встретить слуг и дать распоряжения касаемо Восьмого. Но никого за весь десяток минут, что я брожу, по мягким и беззвучным от обилия ковров коридорам, так и не встретил. Видимо слова вождя были не шуткой, а горькой правдой. Найти кого-нибудь тут сложно. Но я не сдаюсь и продолжал бродить, переходя из зала в зал, заглядывая во все встречные, не закрытые комнаты, и исследуя стены, на наличие секретных дверей… Меня не отпускает идея найти скелет за секретной дверью, и я не собираюсь так легко сдаваться. А найти слуг я уже и перестал пытаться. Махнул на это рукой. Даст Бог, они сами меня найдут.

Ощупывая каждый сантиметр стен и особенно тех участков, которые казались наиболее подозрительными, я продвигаюсь неторопливо и вдумчиво. Поднимая ковры, закрывающие стены, снимая картины и отодвигая статуи и вазы, я изучаю каждый угол, но пока еще не нашел даже намека на секретный проход. Но на то он и секретный! Не так-то просто найти нечто подобное!

В коридорах несказанно душно. Не спасают даже распахнутые повсюду настежь форточки. Здание выстроено с толком, не то, что каменный замок в Холмогоре, где гуляют сквозняки. В тереме Крапивьего Берега сквозняки ведут себя послушно и без открытия окон не смеют почудиться местному люду. С одной стороны это и хорошо — не нужно бояться простудиться после купания, но с другой — постоянная нехватка свежего воздуха также неблаготворно сказывается на здоровье. Может, стоит поведать местным жителям немного о вентиляции?!

Прогуливаясь по одному из многочисленных коридоров (я и не думал, что терем окажется таким запутанным и огромным зданием) я наткнулся на небольшое ответвление. Этот мини-коридор никуда не ведет и упирается в стену, которую прикрывает картина, перед которой стоит статуя. Назвав это глухое ответвление аппендиксом, и внимательно осмотревшись, я понял, что это именно то место где возможно есть скрытая дверь!

В первую очередь меня заинтересовала картина, что, по всей видимости, являлась той самой скрытой дверью. На ней изображен какой-то окровавленный мужчина в доспехах и с обломком копья в руке. Разбираюсь в живописи я не бог весь как, но и мне стало ясно, что работка эта — та еще халтура. А вот статуя заинтересовала меня больше. Нет, конечно, и статуя, изображающая вообще не пойми что, не стоит и куска камня, из которого высечена, но ведь это ключ, открывающий дверь! Ну, я так подумал. Ведь всегда стоит повернуть голову статуе, или дернуть нужную книгу на полке, как секретная дверь тут же откроется. Вот я и попытался крутануть статую. И ведь удалось повернуть ту часть, что вроде должна быть головой, хоть и пришлось потратить на это много сил (я подумал, что механизм немного заржавел)! Крутанул я эту голову. Статуя хрустнула и у меня в руках оказалась отломанная верхняя часть. В некотором ступоре я смотрел на кусок камня у себя в руках, не понимая, почему голова крутанулась, а дверь не открылась! Потом плюнул на это (да-да именно на статую) откинул в сторону часть и начал крутить всю ее целиком. Я понимаю, что это глупо с моей стороны: так зацикливаться на всяких секретах. Но ничего поделать не могу. Я вбил в голову, что статуя и является ключом… но это оказалось не так.

Из этого происшествия я вынес несколько дельных мыслей: «Не ищи в простом — сложного», «Не каждая статуя — ключ», «Если все же решил, что статуя — ключ, то не ломай ее, используя запредельную силу», «Семь раз отмерь — один отрежь».

Статуя, как выяснилось, не могла быть никаким открывателем двери, так как она является простой статуей. Страшной, непонятной, но простой. Она не крепилась никакими механизмами и просто-напросто стояла на полу. И стоило ее крутануть (приложив поистине нечеловеческую силу), как она сдвинулась с места. Статуя испортила мне все настроение. Я отодвинул ее в сторонку и уставился на картину.

Никаких факелов, что можно использовать как рычаг и открыть эту задолбавшую дверь, рядом не чадит. Книжных полок с нужной книгой, нет и подавно. Даже выпирающего камня, который нужно вычленить среди похожих камней в стене, и нажать на него, и то нет! Да что я вообще говорю — тут же все стены из дерева!

Меня даже посетила мысль, что никакой секретной двери тут и нет, раз никакого рычага я не нашел. Еретик! Не могу же я заблуждаться в своей вере!

Я смотрел на картину и на ее массивную раму и думал. Тут очень кстати одна из моих сегодняшних дельных мыслей про то, что не стоит искать сложного в простом, тукнулось в голову, и я все сразу понял. Подойдя к картине, я взял ее справа за раму и потянул на себя. С некоторым начальным затруднением, словно я открываю дверцу холодильника, картина отошла от стены. За картиной продолжался коридор.

Бывает и так, что для открытия секретной двери ничего не нужно дергать, а нужно просто открыть секретную дверь.

Пройдя в тайный коридор (думаю, хватит на сегодня слов «секретный») и, отмахнувшись от здоровенного паука, что набросил на меня паутину, я двинулся вперед, в поисках тайн, скелетов и сокровищ.

В этом тайном коридоре, хоть он и выглядит точь в точь как те, что обделены тайнами — грязно, пыльно, да еще и отсутствуют ковры. Но тут свежее и даже пыль, поднимающаяся от моих шагов, не так мешает дышать, как духота в прочих коридорах терема.

По сторонам коридора расположены задвижки, предоставляющие возможность следить за действиями в комнатах за стенами. Я попробовал наудачу три задвижки и увидел три невероятные картины, кои, правда я и должен был увидеть — ведь я наблюдаю из-за тайной двери! Я увидел, как какие-то ассасины сидят за столом и рассуждают, как будут убивать вождя оборотней; увидел жену вождя Карканну в объятьях начальника тайной стражи терема Киталла (их имена и звания я узнал за ту минуту, что смотрел на их воркования и заигрывания в складской комнате); наблюдал за министром финансов Кохом, набивающим карманы костяшками из сокровищницы вождя. После трех попыток я больше не рискнул открывать задвижки и заглядывать за них. Мало ли какие тайны я еще узнаю!

Слишком необычным казался этот коридор и слишком много тайн он вывалил на мою голову. Почему-то стало казаться, что это не обычный тайный коридор, а еще более крутая версия. Я попал в Волшебный Тайный Коридор! Он показывает все тайны, что происходят в тереме, вне зависимости от места их совершения (а может еще и времени!).

Но мне все эти сплетни не нужны. Хватит этой грязи придворной жизни. Я решил отправиться обратно и продолжить поиск слуг… Вот только я заблудился!

Да, понимаю, что я шел по коридору, прямому как струна, но он же волшебный. И теперь я не знал, куда идти! Решил положиться на удачу и поспешил дальше. Обнаружил факел на стене и, не раздумывая дернул, понадеявшись, что он откроет еще одну дверь, и я выйду из этого волшебного аппендикса. Вот только факел от дерганья упал на пол. Вспыхнула паутина, которой облеплено тут все и мне стало уже не до мыслей о секретной двери. Я начал тушить пожар. Нужно покончить с возгоранием быстро, потому как иначе загорится весь терем. А если такое случится и оборотни узнают, кто повинен в подобном, то придется забыть о мире и дружбе с ними. Загорится терем, потом огонь перекинется на весь город и не станет больше столицы оборотней Крапивий Берег! Колдуны возликуют, а Миалла еще и похвалит, сказав, что мой план прикинуться раненым и совершить диверсию в самом сердце вражеских земель, завершился грандиозным успехом. Боясь подобного, я применил магию и поток ураганного ветра разметал жалкий огонь, а заодно унес в неведомые дали всю пыль, десятилетиями копившуюся в коридоре. Боюсь представить, что творилось в эту минуту в тереме, когда по всем его коридорам и комнатам пронесся ураган, неся в чреве облако пыли и мусора. Должно быть оборотни напугались.

Но мысли о других людях сменились мыслями о себе и о своем спасении. Очень кстати я применил заклинание, и теперь стало видно много того, что раньше скрывалось за слоем пыли и паутины. К примеру, я увидел люк, ведущий куда-то вниз, а также лестницу наверх. Без раздумий я полез наверх, потому что после некоторых землянок в бору, стал относиться к подземельям с подозрением.

Люк в потолке открылся без проблем, лишь только пыль посыпалась на меня. Я выбрался на второй этаж. Тут тоже коридор, только меньшего размера. По нему я прошелся несколько метров и добрался до ответвления с дверью. На двери зрительное окошко, которое я, слава Богу, прежде чем выходить, решил открыть и осмотреться.

Вначале я, честно говоря, ничего не увидел. Правда-правда, я ничего не видел! Ничего-ничего. Совсем-совсем! Надеюсь, никто не узнает, что я все прекрасно видел… никто же не проболтается?

Через глазок прекрасно видно комнату и все что в ней находится. Комната представляет собой довольно миленькое местечко, с хорошей мебелью, коврами, цветами и всем прочим, что призвано добавить комфорта. Почти что посередине комнаты стоит здоровенная пышная кровать, в данный момент заправленная. Возле дальней от меня стены, возле двери, стоит вождь Растак Белая Грива. Он несколько стушеван и смущен. Я его видел всего-то пару раз, но он показался человеком сильным и настоящим вождем, что никогда не покажет слабины. Но в данный момент он походил на школьника, представшего перед любимой учительницей не выполнив домашнего задания, да еще и каким-нибудь образом опозорившегося.

— Ну не мог же я его выгнать! — простонал этот смущенный вождь. — Он же действительно помог нам в прошлый раз и предотвратил бой…

— Прекрати! — раздался другой голос, непосредственно рядом с тем местом, откуда я наблюдал за происходящим. — Он очень хитер. Ты попался на его уловки и уже готов, должно быть, меня ему в жены отдать, чтобы породниться!

— Не…

— Так не быть этому! — крикнул голос, и я узнал наконец-то в этом голосе дочь вождя. — Не собираюсь никому отдаваться без боя!

— Доченька, да я даже и не думал о таком!..

Пока грозный, но не в эту минуту, вождь упрашивал дочурку не злится на него, я получил возможность получше рассмотреть все.

Честно говоря, хоть дочурка Растака и такая вся из себя красавица неописуемая, но я ее отчего-то боюсь больше чем всех демонов местного Ада. Честно говоря, почти всех девушек, что мне встречались в этом мире стоит бояться. Ведьма Миа — вообще персонаж детских страшилок! Но вот эта оборотничечка хоть и пугает меня, но вместе с тем неимоверно притягивает. Должно быть, схожие чувства испытывает и паук-самец рода черных вдов, когда видит перед собой самку. Дочь вождя одновременно и пугает и возбуждает… интерес узнать ее получше. И сейчас ее полуголое тело, светящееся первозданной красотой, притягивает мой взгляд. Она стоит за ширмой и натягивает на себя легкие платья, что видимо, не привычны для нее, так как натягивает она их долго и за все это время успела засветиться передо мной уже со всех сторон и не один раз. Мне естественно стоило бы отвернуться и не смотреть в столь пикантный момент, вот только я этого ну никак не мог сделать — ведь тут шел разговор обо мне! А чтобы все услышать, мне очень нужно смотреть. Разве не так?!

— Так значит, ты его уже поселил в тереме? — продолжала сражение с непокорным платьем девушка, а заодно продолжала запугивать отца. — Надеюсь, хоть приставил к нему соглядатаев?

— Как можно?! Он же гость! За гостем следить — последнее дело!

— Какой же ты у меня… добрый! Прикажи, чтобы за ним вели постоянное наблюдение, а то мало ли, чего задумала эта хитрая птица.

«Никакой я не хитрый!» — подумал я, стараясь отвести взгляд от уже лишь на четверть обнаженной девушки.

— Ничего он не задумал. Он пришел передохнуть после боя с монстром, разоряющим деревни Края! Ты бы видела его соратника — на нем живого места нет — весь в сплошных ожогах и порезах!

— И ты поверил ему?! — возмутилась фурия, выглянула из-за занавески и злобно (мне не видно, но я предположил) зыркнула на отца. — Он никак не мог отправиться в Край и сражаться там с монстром. Сейчас сезон дождей!

— Но раны-то есть! А ран без сражений не бывает.

— Да мало ли, что могло произойти. Чтобы обмануть тебя и проникнуть в терем, Феникс мог и сам изранить своего товарища…

— Ну, это ты загнула.

— Ничего я не загнула. Вообще удивляюсь, как ты еще сохранил пост вождя?! Не думаешь, что он проник в терем, чтобы совершить на тебя покушение?

— Это подло! Я так не думаю… Он мне показался честным человеком.

— Ты ко всем так относишься. Боюсь представить, что случилось бы с тобой, не будь меня рядом!

Платье, наконец-то потерпело поражение, и дочурка вышла к отцу, приговаривая:

— Я сама займусь «гостем».

И эта пара вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Интересно, что это она задумала в отношении моей персоны? В голову приходили только самые ужасные мысли: темной-темной ночью, она, одевшись во все черное, тихими шагами прокрадется в мою комнату. Неслышно подойдет к кровати и… юркнет ко мне под одеяло! Стоит уточнить, что все черное, что она специально к этой встречи наденет, обязательно окажется и кружевным.

Но мне не до смеха. Эта девушка умна, хитра, красива, да к тому же сильна. Она буквально идеальна и любой здоровый мужчина мечтал бы о ней. Вот только проблема в том, что не думаю, что у меня есть шансы заинтересовать ее, даже при должном старании. А если получится ее изловить, то буду отнюдь не уверен, что поймал я, а не меня. Черт! И почему она такая красивая! Только бы не влюбится!

Подождав минут пять, я отворил дверь и проник в комнату. Закрыл за собой картину (кстати, картина нарисована тем же «мастером» и разобрать, что намалевано на холсте является непосильной задачей). Мелькнула мысль сделать в комнате что-нибудь эдакое, чтобы эта девчушка испугалась и бросила попытки победить меня, но стоило суть помыслить, чтобы понять как это мелко. Тем более, что я могу сделать, чтобы напугать ее?! Подложить в кровать мертвую мышь? Как глупо. Я же не совсем ребенок!

Выйдя из комнаты, почти сразу же столкнулся с Растаком. Он очень удивился, увидев меня, да и я, не ожидал с ним встретиться.

— Что ты здесь делаешь? — нашел, что спросить вождь.

— Слуг ищу, — столь же нашелся с ответом и я.

— Ясно.

Вождь не смотрел мне в глаза. По всей видимости он стыдился того о чем говорил с дочерью. А я ведь и не думал, что он такой честный малый!

— Мило у вас в тереме.

— Спасибо, — согласился вождь, делая вид, будто рассматривает ковер на полу.

— Дерево — хороший строительный материал. И сквозняков у вас нет. Не то, что в моем доме в Холмогоре!

— Да, — согласился вождь и наконец-то оторвал взгляд от пола. — Вот только странный случай произошел недавно. Ты не заметил?

— О чем вы?

— Подуло таким ветром, что меня чуть с ног не сбило, когда я шел по коридору первого этажа!

— Странно, а я и не заметил.

— Странно.

— Ага.

Разговор у нас, конечно, получался лишенным всякого смысла, но мы хотя бы не молчали.

— Так где можно слуг найти?

— Да черт их знает! — пожал плечами и одновременно махнул на все рукой собеседник. — Их, когда нужно и не сыщешь. Зато, когда желаешь побыть в тиши, так и снуют вокруг!

— Понятно.

— А что тебе нужно-то?

— Хотел позвать лекаря для товарища, а то его потрепало в последнем бою.

— Видел. Это в Краю его так пожгло? Монстр?

— Да — на первый вопрос. И… да — на второй, — ответил я, припомнив, что Восьмой назвал как раз меня монстром.

— Повезло вам. Вот я бы тоже хотел сразиться с сильным противником. Но нельзя! Думал, мы с тобой в том бою еще раз подеремся, но не вышло.

— Жаль, — вынужден был согласиться я, чтобы не обидеть радушного хозяина.

— Не грусти. Думаю, скоро нам предстоит вновь сойтись в смертельном поединке.

— Какие радостные перспективы.

— Да. Я стал сильнее с того дня, нашего сражения. Теперь точно разорву тебе глотку и напьюсь огненной крови!

— Хотел бы пожелать удачи, да вот не могу, — я взял себя в руки и гордо заявил. — Не хотел говорить ничего подобного, будучи столь радушно встреченным, но видимо придется. Случись нам сражаться, у вас не будет шанса даже попробовать вкуса моей крови. Ни единого шанса. Если вы думаете, что стали сильнее, то не стоит думать, что я ослабел!

— Я и не думал, что ты ослабел, — так же, как и я взял себя в руки оборотень и в его глазах зажегся огонь. — Но говорили, что ты потерял память и лишился всех сил.

— Это было лишь мгновение слабости, за которую я получил громадный скачок мощи. Теперь ни у кого в этом мире нет шансов против меня!

— Хотелось бы проверить это прямо сейчас!

Если б звериная часть не нашептывала на ухо мысли: «давай, порви его!», то я, может быть, и начал здраво рассуждать. В крови забушевал адреналин. Хотелось убедиться, что я действительно сильнее этого старикана.

Я смотрел ему в глаза, а он смотрел на меня.

Если бы я мог видеть в данную минуту, что-то большее чем глаза моего противника, то заметил бы, как напряглось его тело, готовое к сражению. Его волосы удлинились, а изо рта выдвинулись громадные клыки. Вокруг рук засветились наполняемые безумным количеством магии Когти. Все его тело стало расти. Со стороны он выглядел невероятно грозным и будь я не в режиме «Всех порву!», то испугался бы и убежал.

Но не стоит думать, что он один в данный момент внушал страх. Если бы я мог посмотреть на себя со стороны, то также пришел бы в ужас и постыдно сбежал, а из глаз моих хлынули бы ручьями слезы. По всему моему телу прокатывали волнами всполохи огня, за спиной раскинулись привычные огненные крылья, в глазах полыхал неугасимый огонь, а кулаки стали, точно раскаленные бруски металла.

— Так как насчет сражения? — вновь спросил оборотень, и в его словах слышалось больше звериного рыка, нежели нормальной человеческой речи. — Узнаем, кто из нас сильнее.

— Готов прямо сейчас разорвать тебя на части! — взревел я.

— Тогда понеслась! — радостно зарычал вождь, приготовляясь накинуться на меня, а я готов уже контратаковать его.

— Куда это вы решили понестись? — раздался чей-то ледяной голос, что окатил нас, словно водой и мгновенно вывел из пылающего состояния. — Может и мне можно с вами, а папенька?

— А мы никуда и не собирались! — пропищал вождь, вновь сделавшись жалким, только стоило ему услышать и увидеть свою дочь.

— Вот и хорошо.

— Ладно, — махнул я рукой и двинулся прочь от этих родственников. — Если встретите слуг, то передайте, что моему другу нужен лекарь.

Глава 22

Жалкий Король, Царица и реформаторы

Мысль гордо удалится, после столь постыдного поражения, являлась отчасти удачной. Почему я считаю, что потерпел поражение? Ответ прост — я поддался внутреннему зверю, и чуть было не начал драку. Драку совершенно ненужную и даже вредную ввиду того, что после проигрыша (а это обязательно случилось бы) Растак мог бы затаить на меня еще большую обиду и никогда уже не пойти на мировую. И потому я постарался сразу удалится, чтобы отец с дочерью не увидели, как мне стыдно за чуть было не произошедшее. Вот только не учел я одного… Я же не знаю куда идти!

Я принялся блуждать по этажу, надеясь все же отыскать лестницу, ведущую вниз. Но не тут-то было! Задачка оказалась сложной. Я точно видел, что несколько раз проходил теми же путями, что и ранее, но никак выбраться из злосчастных коридоров не мог. Не мог даже выбраться к окнам! О, если бы я добрался до окон, ведущих на свежий воздух, то выпорхнул бы на волю, навстречу ветрам и ласковым солнечным лучам!.. Но нет же! Меня словно заколдовали блуждать без надежды на освобождение… Я, конечно, преувеличиваю. На самом деле я не слишком долго блуждал, да и возвращался на места, которые прошел всего-то пару раз, но все же это странно.

Даже в бытность мою в земном мире я имел склонность заблудится в трех соснах. Если путь лежал в места не знакомые, то по пути я мог и потеряться! Страшное проклятие видимо висит надо мной.

Так и не найдя возможности уйти я обратился к вовремя проходящей мимо дочери вождя:

— Уважаемая, ты не могла бы помочь мне выбраться с вашего этажа и добраться до отведенной комнаты?

Девушка посмотрела на меня с удивлением, так словно и не замечала до сего момента. Будто бы некий предмет интерьера вдруг, ни с того ни с сего обрел дар речи и тут же этим даром воспользовался. Она, вероятно, решила, что обращать внимание на столь странного человека, каким я ей, несомненно, показался, будет не правильно. Ведь существует вероятность заразится от меня вирусом блуждания в трех соснах!

— Попробуй вернуться тем же путем, каким сюда поднялся, — все же посоветовала она и хотела пойти дальше. Я ей, естественно, позволить уйти не мог.

— Уважаемая, если бы я мог, то непременно вернулся бы тем же путем, что и привел меня на этот этаж. Но в том то и беда, что я не могу найти ту самую дорогу!

— Совсем дурак? — наконец-то серьезно, пусть и с подозрением за мое психическое здоровье, посмотрела на меня девушка. — Тут всего две лестницы, по которым ты мог подняться и ближайшая не далее дюжины шагов от тебя!

— Уважаемая, истинное чудо, что ты знаешь то волшебное место, благодаря которому можем мы спуститься на уровень ниже. Спаси меня! Потерял я уж всякую надежду вернуться к другу своему!

— Иди за мной, — приказала она, но затем передумала и махнула рукой, чтобы я шел рядом. — Мало ли чего ты учудишь за моей спиной.

Дочь вождя действительно была права. Не в том, что я могу что-то учудить (а я ой как могу!), а в том, что лестница обнаружилась быстро. Мы спустились на первый этаж, и она повела меня дальше. Иногда я ловил на себе ее удивленные взгляды.

— Спросить чего хочешь? — не выдержал я.

— Не то чтобы спросить… Ты странный!

— Э-э-э, интересное обвинение.

— Нет, правда. Вот для чего тебе нужно корчить дурака передо мной?

— Извини, само получилось…

— Или ты меня за дуру принимал?! Будто можно поверить, что найдется человек, который не сумеет отыскать лестницу, находящуюся прямо перед его глазами!

— Ах, ты про мою неспособность найти дорогу? А я подумал, что ты про мое поведение…

— Ладно, веди себя как пожелаешь. Ты гость отца, но знай, что тебе тут не рады.

— Я догадывался.

Вот уже перед нами стала знакомая дверь, ведущая в комнату с отдыхающим Восьмым.

— Вот и твоя комната. Заводить внутрь думаю не нужно?

— Послушай, я и правда потерялся…

— Хорошо, — попрощалась она и пошла по своим делам.

Я вздохнул и открыл дверь, но прежде чем переступил порог, до моих ушей донесся ее голос:

— Что тебе понадобилось в нашем городе?

Я обернулся и хотел уж сказать, что просто отдохнуть решил, но она не дала мне ничего ответить и махнула рукой:

— Все равно правду не скажешь.

После этого она пошла дальше по коридору, сразу скрывшись за поворотом. Я постоял немного на пороге комнаты, ожидая, что она все же вернется. Напрасно. Ее не интересовал ответ.

В комнате все по-прежнему. Да и что могло измениться за тот час, что я блуждал по терему?! Восьмого я не стал будить. Пусть лежит и восполняет силы. Он, конечно, еще та сволочь и простить его за злодеяния даже я не в силах, что уж говорить о родственниках и друзьях людей, убитых им, но я принял его в команду и мне, как и всему этому миру, он нужен здоровым и полным сил.

Смысла оставаться в комнате я не имел и потому отправился в поисках выхода на свежий воздух. К своему удивлению я вновь стал сносно ориентироваться в пространстве и почти сразу нашел выход во двор.

Размышляя о себе и своей роли во всем спектакле, что творится вокруг, я заметил подозрительную группку людей. Их полдюжины, а в руках они несут какие-то набитые тюки. Идут, подозрительно оглядываясь по сторонам. Выглядят словно заговорщики. Честно, я и не думал, что настоящие заговорщики будут вести себя столь беспечно. Никто на них не обращал внимания и не замечал странностей в их поведении. Я даже начал допускать мысль, что тут принято ходить именно так. Но все же решил проследить за ними.

Они шли все время вдоль стены терема и старались скрываться то за деревьями, то за дополнительными постройками, то за деревянными тотемами, украшающими двор. Я неторопливо следовал за ними. Свернули за угол терема и ускорили шаг. С этой стороны двора меньше прохожих и заговорщики стали меньше скрываться, обретя большую уверенность. Я продолжал следовать, не отставая.

Подозрительная группа людей остановилась возле стены терема и начала изучать ее. Я подобрался ближе. Остановился. Но поняв, что эти «мастера» конспирации меня не заметят, подобрался еще ближе и стал не далее трех метров от них, скрывшись за лавочкой. Укрытие не самое лучшее, но они даже и не смотрят по сторонам!

— Отрывай быстрее! — зашипели оборотни одному из группы, тому, кто внимательно ощупывал стену.

— Сейчас. Подождите минутку!

Внимательно всматриваясь, я удивлялся, тому, как можно быть такими беспечными. Любому дураку ясны их недобрые намерения, но они даже и не думают скрываться! Нет, я ошибаюсь. Они скрываются, но делают это столь нелепо, что даже ребенок посмеялся бы над их стараниями.

Мне одновременно и смешно, и интересно узнать, чего же такого задумали эти горе конспираторы, но громкий игристый смех заставил меня отвлечься от припугнувшихся злодеев и посмотреть немного дальше. Смех, а затем и чей-то мелодичный голос раздался из беседки, что виднелась недалеко от меня. Я внимательно присмотрелся и прислушался.

— Уходи со мной! Горцы Эжа будут рады видеть тебя своей королевой!

— Только я не слишком рада видеть их…

В беседки стояли двое. Один, тот, кто предлагал уйти, был молодым, крепким человеком в дорогой одежде, а вторым в разговоре была дочь Растака. Помимо этих двоих присутствовали еще четверо крупных воинов, что стояли окружением вокруг беседки и берегли разговор двух людей от прочих.

Конспираторы убедились, что их никто не заметил и не собирается ловить, и немного успокоились. Начали дальше ощупывать стену, а вот я потерял к ним интерес и двинулся в сторону беседки.

— Все свои богатства готов я бросить к твоим ногам! — напыщенно вещал богатый человек и пытался приобнять ловко уклоняющуюся от сближения Кошу. — Я безумно влюблен в тебя!

— Ничем с этим помочь не могу, — улыбнулась девушка и развела руками. — Не моя вина, что ты безумен.

Парень выглядел обескураженным и разбитым. Он остановился и посмотрел в лицо девушки.

— Но ты же говорила, что полюбишь меня, если я брошу к твоим ногам все свои сокровища! И вот я готов отдать тебе все, лишь за единый твой поцелуй!

— Много же ты хочешь! Я думала, ты скажешь «лишь за улыбку», а то сразу поцелуй! Мне не нужны твои деньги и твоя любовь. И ничего я тебе не обещала. Ты смешон, раз решил, что я кинусь в твои объятия, стоит тебе прийти в сопровождении толпы павлинов и распушить хвост. Дурак!

«Уничтожила взглядом и словом» — вот что я подумал, когда увидел этого бедного паренька, который должно быть мечтал и верил в свои чувства, а его так жестоко спустили с небес на землю. Жаль, но не более.

Коша выглядела надменной, злобной и счастливой. Интересное сочетание чувств видел я на ее лице. Она ощущала превосходство над этим парнем и всячески показывала, что он ей не ровня. Даже когда к ней двинулись охранники беседки с явно недобрыми намерениями, она не изменила выражение лица.

— Не смей говорить так с нашим королем! — заявил один из этих воинов. — Старейшины предупреждали, что ты можешь заартачиться и поэтому мы получили разрешение тащить тебя силой.

— Даже если вы и не боитесь гнева моего отца, то все равно — смело с вашей стороны нападать на меня!

Коша не выглядела напуганной. Она лишь с усмешкой и презрением оглядела воинов, что медленно приближались к ней.

— Вы ведь знаете, что я немногим слабее отца?

— Не думай, что сможешь нас напугать, — сказал воин. — Ты дала обещание выйти за Короля Запала Горского, и даже твой отец не сможет этому помешать!

Один из воинов достал кнут, вероятно, намереваясь связать им Кошу. Другие воины направились к ней с голыми руками. Их король не смотрел на все происходящее. Он отвернулся и изучал небо, делая вид, будто ничего не видит и не слышит.

Когда воины подошли так близко к девушке, что могли уже схватить ее, вмешался я.

— Девушка не в восторге от вашей компании, — проговорил я, неторопливо приближаясь к беседке. — Не могли бы вы отойти от нее?

На меня уставились с удивлением, и даже немного смутившись. Еще бы не смутиться, когда я застукал их за похищением человека! Двое из них сразу загородили мне дорогу, заявив что-то вроде: «дела горского царства! Прочь!».

— Не могли бы вы сами уйти с дороги? — добродушно спросил я их, чувствуя, как увеличиваются мышцы, предвкушая бой. — А то могу и оттолкнуть.

Никто с пути так и не отошел, да еще попытались меня толкнуть. Безумцы! Понятно, конечно, что не каждый в этом мире знает, как выглядит Феникс, но все же для сохранения собственного вида не стоит быть такими агрессивными. Прежде чем они меня толкнули я толкнул их, да так здорово, что они приземлились лишь через пяток метров каждый по свою сторону. Прочие с удивлением посмотрели на меня и на вздувающиеся от напряжения мышцы моих рук, которые просто чудовищно выглядели. Они, должно быть, думали, что не в возможностях человека накачать такие мышцы. И они правы! Покуда эти похитители не решили для себя, что же им делать: сдаться или драться — я решил представиться:

— Право странно, что меня не узнали. Как можно не узнать своего единственного и неповторимого, вечного и бессмертного, господина всего и вся Феникса?!

— Феникс? — с удивлением переспросили воины. — Но мы же в столице оборотней!

— А что в этом такого? Весь Снорарл принадлежит мне. Хотите вы это признавать или нет.

— Да-да — закивали похитители, но потом спохватились и стали отрицать. — Мы не признаем твоей власти!

— Мне все равно. Главное избавьте меня от необходимости наблюдать вас. Отстали от девушки и марш по домам!

— Но она…

— Желаете испытать силу Феникса? — с удивлением, но и надеждой спросил я у них. Никто не ответил, и в беседке сразу осталось лишь два человека: я и Коша.

— Думаешь, буду благодарить? — не меняя выражения лица и, смотря на меня с тем же превосходством, что и до того, спросила девушка.

— Откуда мне знать, что ты сделаешь?

— Это правда. Тебе не дано знать.

Молча мы смотрели друг на друга и у каждого в голове блуждали совершенно разные мысли. Не могла же она, как и я, думать, что платье ей отлично подходит?!

Так же молча, поняв, что действительно ждать благодарностей не стоит, я развернулся и пошел обратно. Ведь нужно еще проследить за действиями тех воров, или кто они там. Вот только так просто уйти мне не дали.

Почувствовав удар по ногам, все, что сумел я сделать, прежде чем соприкоснуться с землей, так это выставить руки и хоть немного защититься. Не успел даже прийти в себя, как меня весьма ловко перевернули на живот. Горло обхватила удавка, а на спине почувствовал чье-то острое колено.

— Отец думает, что ты сильнее меня, — прямо в ухо зашипела злым голосом Коша, одновременно сильнее стягивая горло. — Я не хочу его расстраивать и не спорю, но сейчас думаю и тебе понятно… что мне не нужна твоя помощь! Ты говоришь, что сильнее всего мира, говоришь, что являешься правителем всего мира — я не спорю — но я утверждаю, что я сильнее тебя, и если захочу… — девушка совершила глубокий вдох, собираясь закончить обращение единым порывом. Вот бы и мне она позволила так же вздохнуть. — Если я того пожелаю, то заполучу тебя в любой момент, а вместе с тобой и весь мир!

Трудно дышать, но я начинаю ощущать те предвестники, что обычно сопровождают изменения моего тела. Довольно легко я могу вырваться, но боюсь, что если использую силу, то наврежу и этой сверхнадменной девушке. К тому же хочется дослушать ее речь.

— Ты неплох: силен, властен, красив — хорошая для меня пара… лучшая на данный момент. Но не забывайся. Вижу, как ты на меня смотришь, чего ожидаешь… как и все мужики. Но я никогда не буду твоей — только ты можешь стать моим! Надеюсь, ты усвоишь урок, и больше не будешь пытаться вмешиваться в мои дела! — в заключении сказала она, перестав душить.

Пока я жадно заглатывал воздух, она скрылась. Да и не уйди она, я бы все равно не знал, как на такое поведение реагировать. Не драться же с ней, да и ругаться не в моей натуре. И вообще она мне в любви призналась, или замуж звала… или войну объявила… Чудачка. Решив просто забыть ее выходку, я поднялся и поплелся к тому участку стены, где видел последний раз шпионов. Но не застал там никого. Лишь следы их пребывания.

Сообразив, что не просто так они ошивались возле этого места, я начал искать секретную дверь и, быстро ее обнаружив, забрался внутрь. Коридор внутри — точная копия тех, что я лишь недавно исследовал. Где-то вдалеке послышались звуки, в которых я различил голоса. Решил идти в том направлении и не ошибся. Выбрался прямиком в комнатку, в которой столпилось два десятка вооруженных человек. Именно эту комнату я видел в Волшебном Тайном Коридоре, но тогда этих недоассассинов было меньше. Меня не заметили, так как все заняты подготовкой. Кто-то подтягивает пряжки ремней на доспехах, кто-то проверяет, удобно ли в руке лежит рукоять кистеня. А кто-то следит за помещением, расположенным через стенку от сей комнаты. Все при деле. Все на взводе.

Среди этих горе мятежников выглядывали и знакомая группа, за которой я следил, и товарищ Крэв. Когда я увидел его, то мигом понял, что затевалось за кулисами этого дворца.

— Всем привет, — радостно поздоровался я, потому как понял, что если не заявить о себе, то могут и вовсе не заметить присутствия.

На меня уставились со страхом и удивлением, но поздоровались в ответ, ибо хорошо воспитаны. Никаких действий супротив моего вмешательства проявлять они не спешили, и мне вновь пришлось действовать самому. Я отодвинул в сторонку того, кто следил через отверстие, предварительно испросив у него разрешения, и сам посмотрел. Оказывается, мы находимся рядом с тронной залой, куда в данный момент входит вождь Растак.

— И чего же вы хотите сделать? — спросил я у мятежников, когда вдоволь насмотрелся на грозно ступающего вождя.

Ответом же было молчание.

— Можете и не отвечать. И так вижу, что не долгих лет желать вождю собрались.

Наконец-то, эти бравые заговорщики опомнились, и в их глазах загорелась решимость. По всей видимости, они сообразили, что нужно избавиться от свидетеля, то есть от меня. Но прежде чем работа мысли синхронизировалось с делом рук, раздался голос Крэва:

— Феникс, это вы?!

Взгляды присутствующих прояснились, а из атмосферы исчез дух зарождающейся жажды убийства. Все вновь стало мирно и спокойно. На меня уставились десятки любопытных глаз, и специально для столь жадной публики я поклонился, как тот акробат, что окончил опасное представление на сцене цирка.

— Да, это я.

Раздались радостные и восторженные возгласы «О, Феникс! Ура!!!», но я заставил всю эту толпу вести себя тише, приложив палец к губам и шикнув.

— Не забывайте, где мы находимся. Ведь не желаете же вы, чтобы нас обнаружили стражники?!

Когда все прекратили напряженно озираться и прислушиваться — не идет ли стража, то ко мне обратился Крэв:

— Феникс, что вы здесь делаете и как узнали про наш план и этот секретный проход?!

— Я же Феникс, — гордо ответил я, и увидел, что мои слова внушили еще большее уважение в глазах собравшихся. — От меня ничто не скроется!

— Ничего себе, — поразились все.

— Только одно мне не ясно, — продолжил я и сурово посмотрел на предводителя этого восстания. — Почему вы совершаете покушение на Растака, проигнорировав приказ оставить эти мысли?

Все замолчали, потупя очи долу. Сильнее всех сокрушался Крэв.

— Господин, — заговорил один из незнакомых воинов. — Мы решили, что если свергнем вождя, то и вам и нам это пойдет лишь на пользу. Мы готовы были предстать перед возможным судом. Вы ничего не знали о покушении и отговаривали нас и потому остались бы невиновным, и народу оборотней пришлось бы смириться с вашей властью…

— Какие глупости вы говорите. Не знаю, для чего вы это задумали, но вероятно все из-за каких-то мелких разногласий с самим вождем, а не из-за борьбы за мою власть! Признавайтесь, что плохого сделал вам Растак? Оскорбил? Обесчестил? Обокрал?

Все присутствующие еще ниже опустили головы, и я понял, что попал прямо в яблочко. Возможно, и не все из мятежников преследовали собственные цели и желали мести обидевшему их вождю, но уж точно большинство именно из таких.

— Хватит отводить глаза! — прикрикнул я на сборище. — Сейчас же пошли вон отсюда! Еще раз увижу, что собираетесь покушаться на чью-то жизнь — побью!

— Феникс… — попытался обратиться ко мне Крэв, но я более никого не слушал.

Я отвернулся от этих горе реформаторов и пошел прочь. Хотелось забыть о подобных людях, прикрывающихся всеобщим благом, пока сами творят то, что им хочется. До боли обидно, что моим именем решили прикрыться и списать убийства также на меня. Я очень пожалел, что ушел сразу, а не размазал все это общество ровнехоньким слоем по стенам тайного коридора. Впрочем, я сразу ушел именно потому, что знал, останься я с ними — могу и не сдержаться. Хорошо, что сразу ушел.

Вот только где выход из этого коридора?!

Примерно неделя потребовалась Восьмому, чтобы излечиться от всех повреждений. Он полностью восстановился и уже на третий день отдыха старался всюду сопровождать меня. Отчего-то он решил, что место моего телохранителя вакантно и с радостью принял на себя такую должность. Странный он человек: вроде должен меня ненавидеть — но нет. Я совершенно не чувствую в нем желания меня убить. Скорее наоборот, он так и стремится обезопасить мою жизнь. С тех пор, как он начал ходить со мной, на меня перестала нападать всякая местная шушель, да и проблемы с блужданием решились. Теперь не нужно по целым дням ожидать, пока кто-нибудь пройдет рядом и соизволит вывести меня из одной комнаты в другую, соседнюю, где разместился я.

Только от единственной проблемы избавить Восьмой не мог.

Коша.

Поведение этой девушки совершенно не укладывается в голове. То она, подкравшись со спины, обвивает ноги кнутом и валит на землю, а потом еще и смеется; а в другой момент уже вовсю флиртует со мной! Так и хочется схватить ее, хорошенько потрясти и заорать прямо в ухо: «Женщина, определись уже!!!». Но так поступать нельзя и я всячески сдерживаюсь сам, позволяя ей заставать себя врасплох, как новым физическим нападением (уловки с кнутом, камнями и ловушками), так и психологическими (милые улыбки, комплименты и такие жаркие вздохи, что я просто ничего не могу с собой поделать!..).

Восьмой поначалу хотел защитить меня и от нападок этой женщины, но даже он не мог понять, что делать: оставлять меня наедине с ней или эвакуировать куда подальше.

Несколько раз мы с ней даже ходили на свидание (вроде бы). Один раз случайно встретились в парке при луне, и после долго молча ходили рядом, не решаясь заговорить. И мне отчего-то даже показалось, что я ей вовсе-то и не неприятен, а совсем наоборот, вроде мое общество ей в удовольствие. И подобное чувство я носил в груди ровно до момента пока она вновь словом ли, или делом напомнит о своей лютой злобе и вечной вражде… Запущенный случай.

Но как бы то ни было, время пролетело весело и даже незаметно. За эту неделю я все же убедил горожан не сыпать мне вслед проклятия и не кидаться разными предметами; заговорщиков принудил не нападать на вождя; вождя склонил к мысли, что вовсе мы и не враги, а самые что ни на есть друзья; а его милую дочурку перенастроил на уменьшение количества нападок вдвое и увеличение улыбок втрое. Последнее из списка достижений считаю воистину богатырским подвигом.

Не прошло и пары дней после выздоровления Восьмого, как стали возвращаться мои товарищи. Первой вернулась синичка, которая неизвестно когда и неизвестно куда пропадала на все эти дни. Она вела себя чрезвычайно возбуждено: чирикала и бодро носилась вокруг моей головы. После нее стали возвращаться и все остальные.

— С какими вестями прибыли? — спросил я у друзей, собравшись в комнате терема.

— Друиды словестно поддерживают Феникса-На-Хье, но вступать в боевые столкновения считают невозможным, — первым поведал новость Харимон.

— Но они посоветовали отправиться в одно место в Волшебном Лесу, — заступился за друидов Рин. — Сказали, там обитает некий древний пророк, что может помочь в нашем деле.

Рин и Харимон показали на карте примерное место обитание этого пророка, и я согласился посетить его. Следующей заговорила ведьма:

— Мне нечего тебе рассказать. Я много времени провела в поисках сильных людей, таких, что устроили бы тебя Феникс, но так никого и не нашла. Все встречные, что соглашались присоединиться к тебе, были столь слабы, что от малейшего колдовства становились лягушками. Жалкие твари…

После слов ведьмы в комнате воцарилась тишина и все с ужасом смотрели на женщину, что спокойно говорила о таких вещах.

— Будем считать, что мы ничего не слышали, — произнес я и постарался отогнать мысли о бедных людях, что желали помочь мне, но оказались столь невезучими, что встретили Миаллу, и теперь должны будут доживать дни в жалком обличье земноводных.

Поблагодарив всех за проделанную работу, я проводил их (при сопровождении и контроле Восьмого) в выделенные заранее Растаком комнаты и проследил, удобно ли все устроились. Помня, что они только прибыли, я смог настоять на необходимости отдохнуть денек. А вот на следующий можно отправляться в путь-дорогу.

Когда все уладили, и я думал, что можно и самому отдохнуть в комфортных условиях, перед тем как с головой окунуться в походную жизнь, мне на голову рухнула синичка и стала дергать за волосы, будто бы непременно желая видеть меня лысым.

— Чего тебе?! — спросил я птичку.

— Чик-чир-р-рик! — пропела моя верная подруга.

Синичка не собиралась отставать от меня и продолжала донимать. Я понял, что просто так она не прекратит и нужно выяснить, что же ей от меня надо. Пытаясь выяснить это, я поочередно выспрашивал все, что только приходило в голову: начиная желанием кушать и заканчивая ревностью к дочери вождя. Ничто из предложенного не было принято птицей, и она продолжала докучать. Пришлось немного подумать.

— Ты, как и прочие члены отряда ушла в поисках чего-то, что могло бы помочь мне? — потеряв всякую надежду, спросил я и услышал радостный щебет синички.

— И ты нашла что-то?

Вновь ответом было веселое щебетание.

— Надеюсь это рядом с тем местом, куда мы направляемся?

И на этот вопрос, как я посчитал, птичка ответила утвердительно.

— Значит, зайдем по дороге, — согласился я с предложением синички, и лишь тогда она успокоилась и мирно улеглась у меня в волосах, словно в гнезде.

Глава 23

Болезнь, Пророк и новое оружие

Как же невыносимо скучно. Небо заволокло тучами — захмурило — заморосил мелкий противный дождь, и на душе, заскребли те самые кошки… Который уж час, какой день, тащимся мы единым отрядом невесть за какой нуждой, в столь недружелюбный лес? И зачем? На душе гадко и противно, словно сделал какую-то глупость, кого-то ни за что обидел и теперь вот, сожалею… но я же никого не обидел и ничего такого плохого не сделал. Так за что же моя совесть, или что это меня так гложет и не дает спокойно жить, мучает?!

Гадость…

Вроде только совсем недавно ушли от оборотней, где было хорошо и привычно… главное привычно… и вот теперь мне уже совсем хреново, так что хочется прибить кого-нибудь, да хоть себя!

В отличие от Края, где сезон дождей разразился непрекращающимися бурными ливнями, настоящим природным бедствием, Центральную часть мира, да и Волшебный Лес объяло сумраком, отчего все яркие краски поблекли, запахи исчезли, звуки утихли. А у меня настроение с боевого приподнятого резко опустилось на суицидально-манъячное… Нехороший регресс. Да и может ли регресс быть хорошим?

Шли обычным строем — то есть, кто где хотел, тот там и шел. Кроме меня. Я хотел свободы, одиночества, тишины. Но чужие желания оказались видимо важнее моих, и потому плелся я вперед, сопровождаемый неотступными самопровозглашенными телохранителями Рином и Восьмым. Непосредственно на мне сидела синичка, прячась от противного дождика, и Миа, которую стряхнуть с себя решительно невозможно, да и опасно все же. И только лишь Харимон, да Владик вполне оправдывали надежды и не приставали, стараясь казаться незаметными.

— Что ты такой хмурый? — спросила меня ведьма, когда уже невозможно стало идти в молчании, при всей той атмосфере, что создавал я своей хандрой.

— Погода гадкая, — кратко ответил я и в этом предложении заключался еще и иной, глубинный смысл: «Отвали!». Ведьмочка без труда его поняла, но не вняла.

— Так не пойдет! — заявила она. — Ты должен быть веселым, как всегда, иначе мне совсем не весело!

— Сожалею, — вновь кратко отозвался я, а зашифрованное послание вновь твердило «отвали!».

— Ну, давай я тебя развлеку! Сделаю, что только пожелаешь. Все!

— Отвали, — пожелал я, на этот раз, не подразумевая никакого скрытого смысла.

Миа хмыкнула и действительно выполнила мое желание. Она отцепилась от руки (что я начал считать невозможным, сравнивая ее с гигантским паразитом, от которого можно избавиться лишь ампутировав конечность) и всем своим видом изображая обиду, пристала к Владику, который и так до чертиков ее боится. Теперь же он и вовсе перестанет спать по ночам. Бедный мальчик, вот только мне его совсем не жаль. Избавиться бы еще и от надзирателей.

Уловив брошенный на него взгляд, ко мне обратился Восьмой:

— Может над чем задумались, что настроение подпортилось, господин?

— Ты еще не лезь! — рявкнул я на него.

Прошли еще немного. Я остыл, что в такую мерзкую погоду и с таким скверным настроением непросто. Вот странно: вроде под действием холодной воды остывание должно проходить скорее — ан нет! Под этой моросью жар гнева только разгорается сильнее. Но все же я приутих, и заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь, озвучивая терзавшие меня мысли:

— Думал, вот, что я делаю и зачем. Вылупился такой весь из себя белый, со сверкающими перьями, Феникс, сам, по сути, являясь еще ребенком, потому как ничего не знаю об этом мире и его законах, да и начал наводить свои порядки. Что нравится мне — оставим. Что противно — отбросим. Так получается?!

А может и не нужно играть эту роль? Может лучше просто сидеть тихо, да потихоньку мыслить, как вернуться домой. Ведь моя жизнь не такая уж и плохая. Да и вообще я только начал ее жить! А тут этот мир нарисовался, со всем волшебством и войнами… И не спросил я сам себя: «А оно мне надо?! А нужен ли я этому миру?». И «не нужен», и «не надо» — вот те ответы, что получи бы я, если бы задумался. Но я не задумывался. Нет. Словно пелена окутала сознания, и нет уж той ясности, той четкости мысли, что всегда помогала учиться. Нахожусь словно в тумане, прям как тот ежик из мультика! И ничего не понимаю. Но вот что странно: сколько бы не происходило странного, страшного, доброго, неожиданного, я все равно ничему не удивляюсь и все время принимаю все довольно спокойно! Никогда не замечал за собой подобного. Никогда и не думал, что смогу спокойно принять существование всяких магов, да личей и при том даже и не подумать: «А не сошел ли я с ума? Не пора ли звонить братьям-медикам?»

А между тем мысли путаются; сознание плывет; и я совсем не могу понять о чем хотел говорить в самом начале… Не понимаю, что со мной?!

Мир вокруг действительно закружился, завертелся и сделался туманным. Я почувствовал, что уже не чую ног и заваливаюсь навзничь. Не давая мне упасть, меня подхватили чьи-то руки и раздались приглушенные, словно слоем ваты, голоса:

— У него жар…

— Несите осторожно… под ель…

Сквозь спутанность мыслей и периодическую потерю сознания, я улавливал разные запахи, да иногда с трудом открывая глаза, видел силуэты людей, но никого не узнавал. Все, что я сумел понять, так это то, что я заболел.

Почти два дня я пролежал, не приходя в себя. Случится больным, являясь единственным в отряде дипломированным специалистом по борьбе с болезнями, оказалось не слишком удобно и моим товарищам приходилось творить надо мной свои колдовские ритуалы, о которых они ничего мне не поведали, да я и не хотел ничего такого знать… Еще расскажут как меня обмазывали испражнениями местных животных — так я сам не свой буду. Но каково бы ни было их лечение, оно оказалось достаточно эффективным (или это я справился с болезнью?).

Очнувшись, я захотел есть. А поев, осознал, что полностью здоров. Все вздохнули с облегчением, что сделало мне приятность: все же переживают за меня! Очень удачно складывалось и то, что никуда спешить нам не нужно, и задержка, хоть и на два дня, не помешала нашим планам. Настроение вновь стало обычным. От всех прежних эмоциональных вспышек осталось лишь чувство горечи и позднего раскаяния. Посчитав, что я был несправедливо суров с товарищами, я извинился, что, впрочем, встретилось удивлением — они не могли понять, как это их командир, непогрешимый Феникс, может быть в чем-то неправ, тем более со своими непосредственными подчиненными. Многое еще следует узнать о нравах этого мира… особенно если я желаю так круто вмешиваться в его дела.

Собрав вещи, мы отправились в дальнейший путь, и даже погода, которая так ничуть и не изменилась за время моей болезни, уже не раздражала меня. И только постоянные сокрушения товарищей по поводу болезни (столь могучий Феникс не должен болеть!) надоедали.

Чтобы обрадовать товарищей и хоть немного загладить вину за свое поведение, я решил устроить конкурс: «Отгадай-ка!». Мои соратники уже давно требовали с меня продемонстрировать на практике навыки чтения мысли. И в этот раз, пока мы шли, я решил им подыграть.

Все обрадовались нехитрому развлечению. И игра началась!

— Что я сейчас думаю? — спросил обрадовавшийся больше всех Рин.

— Ты думаешь: «какой же милорд удивительный человек! Я рад и жизнь за него отдать!»

— Поразительно… Но… Как?! Удивительно! Я именно об этом и думал! Про «жизнь» не думал, но… все именно так!

Я повернулся и с некоторым удивлением взглянул на восторженного соратника.

— Правда?.. Ну, да, конечно, как же еще! Я же читаю мысли! У-у-у, трепещите!

Ринальдо такой доверчивый, прям, как ребенок. Но ажиотаж разгорался. Заинтересованными моей непроверенной способностью оказались все.

— А я о чем думаю? — спросила Миа, отталкивая Владика, также готового задать вопрос.

И не глядя на ведьму, можно с большой вероятностью судить, о чем та думает.

— Даже не буду произносить то, что ты навыдумывала.

— Почему?

— Это неприлично.

— Феникст-На-Хье, скажите, что у меня в голове? — это влез, что и понятно, Харимон, вновь оттеснив художника.

— Я бы ответил: мозг. Но в твоем случае, велика вероятность присутствия в черепной коробке священного писания.

— Истинно так!

Все шумели. Гвалт поднялся страшный. Руководствуясь принципом «каждый задает по вопросу», я предоставил слово Владику, который, судя по хитрющим глазкам, подготовил каверзный вопрос. Загадал такую мысль, что и не отгадаешь, просто взглянув на простака, как в прошлые разы.

— Что задумал я? — хитро спросил он.

Ведь наверняка задумал мудреное словцо! Хитрец! Вот только нужно уметь задавать вопросы.

— Ты задумал перехитрить меня.

— Но… Да. Но, что я задумал? Какой цвет? — растерялся парень, осознавая свой провал.

— Один вопрос от одного человека — таково правило!

Видя, как расстроился художник, я смилостивился:

— Но, так уж и быть. Отвечу. Светло голубой, почти прозрачный — такой цвет ты загадал.

— А?! Как вы?! Вы действительно читаете мысли? Я вначале не поверил.

Парень поразился. Еще бы, ведь угадать, какой цвет он загадал невозможно без навыков чтения мысли! Ага, как же. Чтобы не заметить, как он посматривал на одну из брошек Миаллы, нужно быть слепым, или очень невнимательным. Особенно пристально он посмотрел на брошь после того как сказал «что я задумал?», но перед «какой цвет?». Цвет брошки я ему и назвал.

Но пора прекращать игры. Я лидирую со счетом четыре — ноль. Настала пора последнего участника, кажущегося неприступнее всех. Он не выдаст своих намерений ни словом, ни жестом. Крепкий орешек — оборотень Восьмой.

— О каком числе я думаю?

«Да хрен тебя знает!» — следовал бы вполне логичный ответ. Но нет. Я не сдамся. Я его перехитрю!

— Сколько будет три плюс два? — глядя ему прямо в глаза, в свою очередь задал я вопрос.

Заметив, что соперник по игре уловил вопрос, я тут же выкрикнул: «Пять! Ты думал о цифре пять!»

Спорить с тем, что он думал именно о пятерки, ту долю секунды, что занимал его мозг мой вопрос, Восьмой спорить не стал и признал поражение. Пять — ноль — побеждает команда знатоков. Но почему-то восхищаться мной не начали. Зрители остались недовольны и считали, что победа досталась бесчестным путем. Потребовали еще один тур.

Отряд отделился от меня. Они отошли на некоторое расстояние, укрылись за деревцем. Приняли все меры предосторожности, чтобы я не узнал их планы. Вернулись с хитрыми лицами, явно сгенерировав случайный набор букв и цифр.

— Что мы загадали? — мерзко ухмыляясь, задала вопрос команда.

Можно ответить «пакость», но это уже будет повтором. Поиграем честно. Я внимательно оглядел каждого, стараясь взглядом «глаза в глаза» проникнуть в самую душу и выведать все затаенные мысли. На каждого человека тратил не меньше минуты. Отряд занервничал.

Я начал свое предсказание:

— «Жар-Камень явился Ахмелю и перстом указал на юг…» Или это бред, или это отрывок из священной книги.

— Из священной книги, — согласился первосвященник.

— Это одно и то же. «Канагулар мугды лакр изнык».

— Это высказывание одного исчезнувшего племени. Оно исчезло давно… а в теперешние годы уже очень давно. Вы не могли его знать, если только не читаете мысли! — прояснил Ринальдо тот странный набор букв, что я озвучил, как бы из его мыслей.

— Так, дальше: «Стань моим мужем. Я подарю тебе незабываемый…» — это от Миалы.

— Неправильно! Там дальше еще есть!

— Я не буду говорить ничего столь интимного, что ты мне предлагаешь, в присутствии тех, кто не участвует в этом предполагаемом действе… хм, хотя если послушать дальше, то при Владике я могу это сказать…

— Нет! — взмолился напуганный паренек. — Не втягивайте меня ни во что! Я не хочу участвовать!

— Солидарен, — поддержал я напуганного паренька. — Кстати, ты загадал цифру один. Я разочарован. Ты способен на большее!

Художник смутился.

— Я подумал, что чем проще — тем сложнее.

— Теперь Восьмой. С тобой все сложно.

— Что он загадал? — спросили меня поверженные зрители, надеясь отыграться в последнем раунде.

— «Винегрет» он загадал. Соединил слова из ваших предложений в свое. «Один Канагулар Мугды явился Ахмелю моим мужем» Ты понимаешь, что это бред?

— Да, — просто ответил Восьмой и в его словах я почувствовал победу. Но победил не я. А кто?

Вновь я внимательно заглянул оборотню в глаза.

— Простите. Я ошибся. Восьмой сказал вам на общем собрании, что загадал этот «винегрет», но на самом деле придумал нечто иное.

Все удивились. Еще бы, ведь за тем деревом они сговорились, что и кто из них задумает. Они об этом так мило шептались, что даже я, со своим обостренным слухом еле расслышал.

— И что же я загадал? — спросил Восьмой, явно не намереваясь больше попадать в мои ловушки.

— Извини, но я не знаю.

Все удивились и расстроились. Победа надо мной показалась зрителям горькой.

— Я и не подозревал, что ты такой умный, — продолжил говорить я. — Удержать в своей голове столь обширное математическое уравнение — это что-то! Я не могу его решить. Извини, но учился я не на математическом факультете.

Сказать, что оборотень удивился — ничего не сказать. Теперь и он поверил, что я умею читать мысли. Но это же не так! Я просто угадал. Пальцем в небо. Даже и не знаю, что за формулу он придумал.

— Назовем мою новую способность «Взгляд Феникса», — продолжал я развлекаться за счет этих доверчивых людей. — С кем встречусь взглядом — мысли того прочитаю, как открытую книгу.

Восхищения не прекращались… Развлечение «Отгадай-ка» пришлось всем по душе.

Бодро шагая по сырому лесу, не обращая внимания на липкую глину, что приставала к подошвам и пачкала брюки, отлетая, словно из-под колес автомобиля, от сапог неутомимого Ринальдо, я с радостью смотрел на весь мир и думал: «как же хорошо!». Мне нравилось вот так идти на природе, вдыхать всю эту неповторимую смесь трав и почвы, столь разительно отличавшуюся во всех областях этого чудного мира, и просто наслаждаться свободой и покоем. Я совсем не против и дальше продолжать жить такой разгульной жизнью, если бы не возможности за следующим же деревом наткнуться на группу разбойников или волшебных чудовищ. Они конечно, не причинят мне вреда… да что там говорить, даже соберись все чудища этого мира вместе и напади на нас, то и в этом случае им не светит меня убить, но настроение, несомненно, подпортится и сразу представится во всей красе обычная, хоть и наполненная волшебством, но такая приземленная жизнь. В этом мире людям, так же как и везде, хочется чувствовать себя в безопасности (или тешить себя надеждами о ней), спать и есть. Все, как и везде. Существует и голод, и обычные бытовые преступления. Часть этого волшебного мира, также похожа на мой мир. Не хочу сказать, что один из них хуже, а другой лучше. Нет. Просто один мир для меня привычен, а другой еще нов. Думаю, поживи я тут подольше, то вполне приспособился бы и не обращал внимания на все местные диковинки. А если бы я прибыл не из своего века, а эдак из средних веков, то привыкнуть было бы еще проще…

— О чем задумался? — пихнула меня в бок ведьмочка, почувствовавшая, что ею перестали любоваться и восхищаться, и поспешившая исправить сей недочет.

— О твоих очаровательных плечиках… — Даже и не глядя на нее, продолжая перемалывать в голове разные мысли, автоматически ответил я. Миа поглядела на меня, сердито надув губки, но почти сразу посчитала, что ответ засчитывается за проявление интереса к ее персоне и еще на пару минут оставила меня в покое.

Продолжил думать я и о том, что мне несказанно повезло. Попасть в сказочный мир и наполнить серую жизнь яркими (подчистую алыми) красками приключений, я не считаю за везение (с кем не бывает!), а вот попасть в недружелюбную обстановку, где враги могут спалить тебя взглядом, будь ты хоть трижды дан по карате, будучи отчего-то мега сильным волшебником, да еще и не просто «потенциальным», а самым что ни на есть настоящим — что если не фарт?! Ведь даже и учиться этой магии, если по правде говорить, то и не пришлось. Да к тому же я вообще местный наполовину император, наполовину божество… даже еще не осознал, за кого меня принимают. То есть я добился всего того, что предположительный человек, попавший в другой мир, должен достигнуть, лишь завершив не одну сотню приключений. Вот это действительно я считаю везением!

Если так разобраться, что проще: стать волшебником и заиметь в распоряжение империю, или разрешить конфликт двух деревень, которые к тому же в данное время находятся в состоянии перемирия и ни одна из сторон этого перемирия разрывать не желает? Я не могу ответить на этот вопрос. Зависит от ситуации. Вот если бы надо было захватить этот мир, то, как порядочный злодей, я бы справился с этим довольно легко, вот только править потом некем стало бы, но это мелочи. Стать магом кажется делом довольно сложным. А в деле примирения двух сторон тоже не вижу проблем. Ведь даже я придумал план, что позволит им прекратить вражду! Может, конечно, план и никудышный, но кто осудит?!! Я же вообще и не для себя это делаю, а для людей, которые мне вовсе никто. Да я сама бескорыстность! Приятно так думать…

— Вроде мы на месте, — поделился соображениями Харимон, отвлекая меня от пустых размышлений.

— Только где искать лесного провидца? — резонно заявил Владик, оглядываясь по сторонам.

Мы все приступили к осмотру того участка леса, в который нас отправили миролюбивые друиды. Не знаю как другие, но для меня окружающий лес похож на тот, что мы проходили и час, и два часа назад… но раз первосвященник сказал, что это место назвали ему друиды, то, скорее всего так и есть. Они же ориентируются в пространстве, как-никак…

— У кого какие идеи? — спросил я команду, когда все поняли, что прямо на этом самом месте никакого провидца, да вообще никакого человека или жилища нет.

— Разделимся и поищем?

— Не слишком хорошая мысль, — поспешил пресечь я идею, боясь остаться одному в лесу и потеряться. — Безопаснее всем вместе.

Если кто и понял, чего я опасаюсь на самом деле, то все равно промолчали; и не стали напоминать, что некоторые члены отряда и в одиночку способны внушить опасений другим больше, чем любые возможные враги: спасибо им за это огромное.

— Еще мысли есть? — вновь поинтересовался я, и в ответ сразу зачирикала синичка.

— Можешь привести нас к лесному провидцу? — спросил я своего оперенного, но такого сообразительного спутника.

Ничего не ответив (чириканье я уже почти воспринимал, за полноценную речь, только на иностранном языке, которого я пока не знаю), синичка спорхнула с головы. Я скомандовал отряду не отставать и следить за перемещениями птицы, и приготовился бежать следом, как вдруг, после столь скоротечного полета (она пролетела что-то около восьми метров) синичка приземлилась на старый трухлявый пень. Видимо я переоценил ее способности понимать мою речь… или нет?!

— Что за?.. — только и мог я сказать, когда подошел ближе и рассмотрел насест птицы.

— Похоже на старуху… — поддержала меня Миа, со мной вместе поражаясь увиденному. Все прочие члены отряда также удивлены.

— Значит это и есть лесной провидец? — не смог скрыть любопытства, пытающийся казаться невозмутимым (и лучшим телохранителем, чем Восьмой) Рин.

— А это дерево или человек? — Владик задал вопрос, который волновал и меня.

— Сейчас проясним, — взяв себя в руки и напустив такой вид, который, по моему мнению, должен соответствовать настоящему лидеру, я решил обратиться к дереву похожему на скорченную маленькую старушку. — Здравствуйте, уважаемая. Ответьте, пожалуйста, на вопрос. Являетесь ли вы лесным провидцем, к которому направили нас друиды?

Вначале ничего не происходило и я даже начал думать, что либо мой вопрос недостоин ответа, либо это вовсе не провидец, а простой пень, как раздался тихий скрип, показавшийся мне громовым — так уж я насторожен был в этот момент. Лицо старушки повернулось ко мне. Поднялись веки и перед нами сверкнули глаза провидца — два не ограненных самоцвета. Эти пронзительно ясные и ясно пронзительные очи казались абсолютно неподходящим элементом на фоне всего остального старушечьи дряхлого тела. Должно быть, также несуразно смотрятся и многомиллионные украшения на сморщенной груди какой-нибудь древней герцогини, когда та одевает их на прием, ожидая, что произведение искусства вернет ей хотя бы часть прежней красоты. Но сейчас у меня другой случай, и украшение визуально, таки вернуло молодость всему остальному. Глядя в эти глаза, почему то казалось, что они могут принадлежать лишь красивейшему из волшебных созданий всего мира. Я борол этот взгляд, что так и пытался пронзить меня, словно шпагой и выведать все мои секреты, о существовании которых я даже не подозревал. И мне это удалось. Давление ясных очей старушки стало слабеть, пока совсем не прекратилось.

— Было жутко, — произнес впечатлительный Владик, не переставая перекидывать взгляд с меня на провидца.

— Соглашусь, — ситуация проняла даже всего повидавшую ведьму. — У тебя глаза так и загорелись огнем… я подумала, что сожжешь весь лес таким взглядом.

— Феникс-на-Хье, отмеченный богом, воистину могуч! — поддержал Харимон.

Вот же люди! Удивляются, что у меня глаза зажглись. А вот когда я огромным булыжником, что поднять никому не под силу (кроме, пожалуй, старины Ринальдо) вбивал громадный столб в землю: не удивлялись — ведь так и должно быть!

— Да, я тот лесной провидец, которого посоветовали навестить вам друиды, — неожиданно для всех вступила в разговор дерево-старуха. — Желаете узнать свое будущее?

— Как-то не особо…, — ответил я, а в голове пронеслось: «Скажи спойлеру — нет!».

— Тогда желаю вам всего наилучшего. Я впадаю в сон.

Лицо старухи, что только-только чуть ожило и стало похоже на человеческое, вновь принялось деревенеть. Мои друзья удивились, и единым вздохом пронеслось: «и это все?!».

— Постойте, — попытался остановить я пророка, что так легко думал от нас избавиться. — Может, я и не желаю знать будущее, но если это поможет, то буду рад услышать и принять от вас любую помощь…

— Хорошо, — вновь ожила старушка, и мне даже показалось, что на ее лице промелькнула мимолетная усмешка. — Слушай внимательно! — это она могла и не говорить, потому что я и так собирался выцарапать навечно все слова, ею произнесенные, у себя в черепушке. — Тебя ждет смерть…

— Феникс умрет! — в истерике закричал кто-то и перебил пророка. — Что же нам делать?!

— Но умрешь ты нескоро. Тебя ждет много страшных напастей, как то: война, предательство, голод, скука…

— Ближе к сути, — вновь кто-то поторопил пророка.

— Словно хозяин или питомец, поступишь ты в зоопарк…

— Зоопарк?! — тут уж не выдержал я.

— И главное!

— Что главное?

— Бойся жуков, дерево жующих!..

Честно признаюсь, я еще пару минут стоял, выжидая, что старуха скажет еще хотя бы одно предложение, но нет. Все что она хотела произнести — она произнесла. Напрасно я желал прочно запомнить все ее мудрые предостережения — это все оказалось мусором!

— Не мог бы ты засунуть руку в мои недра? — вдруг раздалось нескромное предложение старухи-пророка. — Поройся там.

Совсем не хотелось засовывать руку в дупло этой старухи-пня, но и отказать я не мог. Почитай старших, как-никак. Не скрывая жалости, все смотрели на меня и мои действия. Я же, не скрывая отвращения, полез в темное, заросшее паутиной, да мхом, дупло. В нем сыро и склизко, но на удивление тепло. Стараясь покончить со всем быстрее, я принялся скоро исследовать недра. Когда я нащупал что-то, то поспешил вытянуть руку. В руке, покрытой какой-то гнилью и еще, бог знает чем, я зажал витую из травинок веревочку.

— Раздавил всех жуков? — спросила меня старуха. — А то страсть как они меня закусали… А что это у тебя в руке?

— Это я вытащил из… вас.

— Да?! — не скрывая удивления, переспросила старуха. — Ах, да! Это подарок тебе. Носи это ожерелье, и оно поможет тебе выбраться из любых пут. Но если путы будут нерушимы, то разорви ожерелье и обрети свободу!

— Спасибо, — поблагодарил я пророка, делая вид, будто бы не заметил, что она и сама не ожидала, что я что-то достану. Никакой это не подарок, а так — мусор. — Пожалуй, мы пойдем…

— Прощай и помни: «берегись жуков-древоточцев!»…

— Ага. Хорошо, — ответил я, стараясь поскорее уйти.

— Кто-нибудь вообще понял, что это такое было? — поинтересовался я у команды, когда мы удалились на достаточное расстояние от пня-предсказателя.

— Бред какой-то, милорд. — Поделился мнением Рин, а прочие молча его поддержали.

— Конечно, бред, но прислушаться к ее словам все же стоит, — совсем неубедительно попыталась встать на защиту старухи моя ведьмочка, но даже она не верила в то, что говорила. — Все же почувствовали ее Силу…

— Да, но опасаться каких-то жуков, с божественной силой Феникса-На-Хье — это как-то глупо… — высказался и первосвященник.

Разговор постепенно скатывался в раздел иронии и сарказма, как я приказал всем замолкнуть:

— Слышите, как заливается Синичка?

— Она часто орать начинает ни с того ни с сего, зачем ты только…

— И помимо нее в лесу вокруг нас слишком много шума!

Как только я это сказал, то и все в отряде вслушались (чего особо и не требовалось — было довольно громко) и на лицах появилась слабая тень непонимания. Еще бы: они выросли в этих краях (пусть и не именно здесь) и знают, как должен звучать их родной лес. Теперь же слишком много звуков природы. Я уже успел привыкнуть, что в здешних краях полным-полно живности, но не настолько же! Нас окружало крикливое облако разновидных птиц, вокруг носились в беспорядки пушистые безобидные зайчики, и с ними вместе всякие хищные лисички; по веткам скакали белочки; а хозяин леса — медведь, неторопливо ломился за нами напрямик через деревца, что трещали, да трескались под его напором.

Мне на плечо приземлилась синичка и начала торопливо вести свою речь.

— И что она говорит? — спросили меня лица друзей, что явно считали меня знатоком дикой речи.

— Давайте постоим и подождем, пока вся эта процессия подойдет, — предположил я. — Тогда станет ясно.

Мы стали ждать, но зверье не спешило подходить ближе и как-либо объяснять свое поведение. Синичка вновь попыталась все объяснить.

— Возможно, мы движемся не в том направление и на нашем пути… их святая земля? — предположил набожный Харимон.

— Возможно, но вначале проверим мою теорию, — начал распоряжаться я. — Вы остаетесь тут, а я отойду на минутку с этими премилыми… — на секунду речь моя сбилась: в числе зверей я заметил несколько полумагических тварей и их зубастая улыбка показалась мне… добродушной. — Короче, я отойду, а вы стоите тут и ждете. Все.

Даже если моим телохранителям и хотелось последовать за мной, то прямой приказ так сразу, и они не могут нарушить.

— Будь осторожен, — поцеловала меня Миа, словно красна девица, отпуская суженого на войну, — Среди диких зверей встречаются весьма опасные.

Последние слова, да и взгляд товарищей, пошатнул мою уверенность в своих силах, и я немного забоялся. Сам не знал отчего, но забоялся.

Стоило только отделиться от отряда, как животный мир окружил меня своим пестрым шатром, состоящим из меха, перьев и иголок. Я не видел куда шел, да и за временем не мог уследить. Обычно я плохо ориентируюсь в пространстве, но чувство времени у меня вполне нормальное, такое чтобы просыпаться за минуту до звонка будильника (если только не забыл его завести). Когда же от меня отхлынула куча-мала, то как ни удивительно, но я все еще находился в том же лесу, да и судя по запахам и звукам, недалеко от того места где существовала старуха-пророк. Только моих спутников рядом не видно.

— Ну и что же вы от меня хотите? — спросил я у лося (его взгляд казался наиболее осмысленным), что качал головой на расстояние вытянутой руки от меня. — Не съесть же?!

Ответом служил дружный, хоть и не слаженный, хор лесной братии.

На плечо села синичка и кивком маленькой головки указала, куда следует смотреть: на поваленное и пустотелое дерево. Уж только я хотел спросить «и что дальше?», как из пня показалась задняя часть двух крупных хомяков, а следом и передняя их часть. В крошечных лапках они тащили, что-то, блеснувшее на солнце металлом. Но потом металлический блеск померк. Вещь облепили со всех сторон различные мелкие животные и помогли хомякам нести ношу. Ее тащили непосредственно ко мне, и когда уже кучка маленьких грузчиков оказалась около моих ног, то я увидел вещь во всей ее красе и величии.

Это меч. Даже скорее Меч.

Отчего-то воины этого мира мечи уважают меньше, и отдают предпочтение или древковому оружию, или различного вида дубинам. Так что близко с мечами я сталкивался не часто. Думаю, не совру, если скажу, что мне встретился всего один меч, да и тот волшебный, да еще и в хранилище, окруженный толпами мертвецов (еще двуручник у Ранциля, но воспринимать ту рельсу за меч, я как-то не могу). Тем удивительнее встретить такое оружие, да еще и в окружении всяких зверьков, зверей и зверищь.

Но предоставленный Меч прекрасен. Полностью белый, словно его выточили из единого куска слоновьего бивня, но обладающий при том блеском присущим только металлу. На поверхности лезвия узор, напоминающий мне (человеку, совершенно незнакомому с металлургией) узор дамасской стали. На нем нет никаких украшений, никаких инкрустаций или камней, но сам Меч целиком просто великолепен.

Я залюбовался оружием, отпечатавшимся в сознание, и спохватился, лишь ощутив его тяжесть у себя на поясе. Не ведая, как оно туда попало, я дотронулся до шероховатой поверхности рукояти и понял, что это оружие поручено мне. Лучше не гадать, зачем и почему звери дали мне этот Меч — все равно от немногословных жителей леса я ничего бы не добился, но вот само оружие ясно поведало одно слово: «поручено». И это слово значило, что звери перепоручили этот предмет мне по своей воле и преследуя свои цели. Но не думаю, что передали его насовсем. Скорее я должен победить какого-нибудь дракона и срубить его паршивую голову, спасти принцессу, а затем вернуть артефакт обратно в лоно природы к этим милым пушистым созданиям.

Ну что ж так и поступлю.

— Спасибо за вашу помощь мои дикие подданные, чью речь я не понимаю. Теперь будьте добры проводите меня до моих товарищей, а то я сам дорогу не найду…

* * *

Однажды темной-темной ноченькой, в одном темном-темном месте, собрались темные-темные люди и стали обсуждать свои темные-темные делишки… Обсуждали долго, громко, жалко… Все эти темные-темные люди ненавидели темной-темной ненавистью одного еще более темно-темного человека, по совместительству правителя одного темного-темного мира …

Явный перебор с темнотой…

Все эти люди высказали свое негативное отношение к нелегитимной власти злобного тирана — излили душу в кругу единомышленников — и пришли к выводу, что нужно сию власть сменить.

Революция! Viva la libertà![3]

И пусть в среде этих единомышленников никто великим умом не отличался, но совместными усилиями они составили план неожиданного нападения всем скопом… и на этом успокоились.

Когда-нибудь они решат напасть на своего врага и кому-то не поздоровится!!! У-ха-ха-ха-ха!

Глава 24

Знакомство со столицей колдунов

Россыпь драгоценных камней, каждый из которых буде предоставлен оценщику из моего мира, отправит несчастного либо в больничку с приступом, либо в тюрьму, потому как с подобной красотой тот ни за что не захочет расставаться; килограммы, тянущего во грех, золотого металла, которого хватило бы на отлив многих саркофагов несчастных фараонов; целая гора мрамора, размером лишь немногим уступающая пьедесталу небезызвестного медного всадника.

В какое чудо все это, соединенное ловкими руками мастеров, может вылиться?!

В трон.

В данный момент команда непобедимых бойцов (и я в их компании), находится в самом главном месте этого мира. С моим утверждением можно поспорить (оборотни точно поспорят), но находясь именно тут, в окружении роскоши и всем том блеске, я могу думать лишь так. Этот зал — самый главный зал этого мира. Тронный зал дворца Феникса, что в Сборе.

Раньше я уже видел этот «стульчик» на картине, показанной мне Владиком. Но тогда было потрясением увидеть на ней самого себя. Так что на это произведение скульпторов я не обратил особого внимания. И теперь, видя данный предмет искусства и власти воочию, я не мог скрыть потрясения — уж столь великолепно представшее предо мной зрелище: в громадном зале с высоченным куполом, поддерживаемым изысканными колоннами, стоит на возвышении трон из слегка красноватого мрамора с отделкой из золота и каменьев; трон плавно перетекает в изваяние громадной птицы, что старается как бы приобнять сидящего на троне и защитить. И вокруг всего этого чуда пляшут языки пламени. Я даже подумал, когда только увидел этот огонь, что находиться там опасно для жизни — ведь и сгореть недолго! Опасная все же это должность — Повелитель Мира!

— Садись на трон, — предложила Миа, когда заметила, с каким интересом я его рассматриваю. — А то бедная каменная птичка смотрится осиротевшей без своего Феникса.

— Боязно мне, — признался я и указал на стоящих возле трона стражей с серьезными лицами и при полном параде. — Как бы они не сказали: «Музейные экспонаты руками не трогать! Особенно грязными… да и вообще ты рожей не вышел!»

Отряд засмеялся, посчитав, что это я так шучу. А мне действительно казалось, что я скорее в музее, чем в своем так сказать особняке.

— Тебя, будь ты даже с ног до головы обмазан грязью, эти бравые вояки не подумали бы остановить. Это же твой трон!

Хоть мне и сказали, что никто и слова не скажет, коли захочу я воссесть, но я все же решил отказаться. Не хотелось пачкать пропыленной одеждой произведение искусства. Ведь я (как и почти все в отряде) уставший и грязный от долгого похода.

Даже и часа, наверное, не прошло, как мы вошли в город. И вот теперь мы стоим в моем огромном дворце, а я даже и не знаю где тут что. Да еще и боюсь, как бы не накричали и не выгнали взашей таких бродяг, какими мы предстали. Даже и не подозревал раньше, что красота и роскошь так повлияют на меня. Я сразу как бы стал ниже ростом, слабее и явно не чувствовал себя Фениксом. Для успокоения нервов я поглаживал шершавую рукоять Белого Меча, который так неожиданно для себя получил от собрания лесных зверушек.

— И все-таки удивительное везение, — заговорил Харимон, посмотрев на клинок. — Заполучить в распоряжение и Черную Плеть, и Белый Меч! Это же какие силы сосредоточены в руках одного, пусть даже и Феникса-На-Хье!

— Что еще за «пусть даже»?! — возмутился я. — Сам же меня называешь На-Хье, что вроде как значит «посланник бога Хье на земле»!

— Все верно, — спокойно согласился первосвященник и включил нудный голос, которым часто за время похода рассказывал притчи и жития из своей религии. — Всевышний Огнеликий Хье пустил лепесток в полет, дабы тот путешествовал по мирам и давал населяющим их существам веру и…

— Хватит. Я все понял! — решил сразу остановить я этого пророка, потому, что если его не остановить он забьет всю голову этими байками. — «Лети-лети лепесток, через запад на восток…» — это я уже видел и слышал. Ты лучше скажи, чем так уж хорош этот Белый Меч, что вы все так на него и уставились, стоило мне только показаться с ним в руках?

— Это воистину великое оружие. Его мощь сравнима разве что с Плетью!

— Про мощь я уже понял. Зачем он мне нужен?

— Ну как же… Им можно… Это громадная сила!

Первосвященник, как и прочие товарищи, не знал, что может вытворять это орудие, но продолжал восхищаться им и называть могучим. За время пути от старушки-прорицательницы и до Сбора мне уже успело это надоесть до зубной боли.

Вообще я так и не понял, зачем лесные твари дали мне в аренду этот меч. Я же совершенно не умею фехтовать! Не только не умею, но и, что важнее, не хочу! Да и вообще у меня уже этих артефактов накопилось столько, что хоть магазин открывай. Вот только думаю опасно бездумно продавать вещи, способные вызывать восхищение у моих друзей.

А вот лесные зверюшки могли бы и инструкцию вместе с самим предметом выдать! Да и вообще, почему мне все кому ни лень перепоручают на хранение великие (какие же еще) артефакты, но забывают в письменной, или устной форме, изложить правила работы с оными инструментами, и правила техники безопасности. Без предварительного расписывания в журнале ТБ, я чувствую себя неуютно.

Какой бы не оказалась сила меча-артефакта, я подумал так: не трогай и не бабахнет. Я оставил его на поясе… и все. Драться им я не собираюсь, так же, как и использовать Плеть. Правда в отличие от Плети, Меч хотя бы не уничтожает все, до чего коснется.

— Смотри, они возвращаются, — толкнул меня Владик и показал на целую процессию разодетых вельмож. Много важных господ, каждый из которых имеет немалый вес в обществе и, в общем-то, занимается всем тем, чем у такого занятого Феникса как я, не найдется времени заниматься.

— Господин Феникс, мы принесли ваше одеяние и корону! — воскликнул Радим, самый важный представитель процессии, которого я уже имел честь узнать почти сразу по прибытии.

Передо мной, на вышитой подушечке, предстала изысканная корона.

— Надевайте. Просим, — запели елейными голосами подданные.

Вокруг меня столпились совершенно чужие лица и каждый из собравшихся не внушал ни капли доверия. Они смотрят преданными глазами и можно, глядя на эти щенячьи морды, подумать, что вернее и честнее этих людей нет на свете, но отчего-то меня не покидали опасения за собственную шкуру. Уж слишком они заботливые. Эти придворные облепили меня таким плотным кольцом, что куда я ни кидал взгляд — всюду натыкался на эти мордочки и нигде не видел лиц друзей. Я и так задавлен роскошью дворца, а тут еще и эти прихлебатели. Я совсем потерял собственную волю и поддался толпе. Водрузил себе на голову корону, а следом на мои плечи накинули и мантию. Я напряжённо прислушивался к себе и пытался ощутить хотя бы частицу того, что можно назвать «ответственный момент», но, увы, я ощущал лишь помутнение в голове, легкий голод и желание хорошенько вымыться.

— Просим на трон, — вновь подталкивала толпа, и мне ничего не оставалось, кроме как в окружении подойти к пьедесталу, затем подняться на несколько ступеней и с пустой головой присесть на трон. Сразу в голову пришла мысль: «мягко и удобно!». Еще бы. Оказалось, что сидеть пришлось не на голом камне, а на мягкой подкладке, которую заботливые создатели трона не забыли соорудить для покоя и удобства пятой точки правителя. Огонь вокруг меня, кстати, тоже не доставлял проблем.

Вельможи прокричали что-то вроде «Слава!» и склонили головы. Их примеру последовали даже стражи, что с серьёзными лицами и мои товарищи. При таком раскладе стало еще тяжелее. Сразу сдавило горло тугим воротником и от нагретого огнем воздуха, казалось невозможным вздохнуть. Слишком много неосязаемого вещества, которое я назвал бы «парад» или «церемониал» обрушилось на меня в этот час. Оказалось, быть и вести себя Фениксом, правителем всего и вся этого мира, гораздо проще в глухом лесу, в окружении знакомых людей, а не в громадном замке, окруженным золотом и рабской преданностью. Такими темпами я и задохнуться мог бы, но успел взять себя в руки и напомнить себе, что бояться нечего.

— Вольно! — скомандовал я, чтобы люди поскорее подняли головы. — Очень рад, что столь важные господа, как вы, — обратился я к толпе вельмож, — собрались приветствовать своего правителя, вернувшегося из похода…

— И мы… — попытались заговорить вельможи, но я пресек эту попытку.

— Не перебивать! Очень рад, что вы пришли… но обрадуюсь еще больше если вы уйдете. До свиданья.

Вельможи посмотрели на меня с удивлением. Думаю, у меня хорошо получилось обломать любые их планы касаемо меня. Наверняка, они хотели впутать меня в политику, а ведь от одного этого слова у меня начинается аллергия. Важные господа не спешили покидать зал и даже хотели начать возмущаться. Я пресек и это, вовремя посмотрев на стражей, что вначале показались страшными. Они поняли молчаливый приказ и надвинулись на вельмож. Я уже предвкушал редкое зрелище, как стража выкидывает богатеев из дворца, но вмешался Радим и поддерживаемый еще парочкой важнейших господ при дворе, повел вельмож к выходу, на ходу придумывая оправданья моей грубости. Стражники расстроено посмотрели на меня. Видимо они надеялись, что я прикажу догнать вельмож и все же накостылять им, но я вновь же молчаливо приказал вернуться на свои места.

— Настоящий правитель, — восхитился мной Рин. — Прям как герцог, который… впрочем, неважно. Расскажу в другой раз.

— Да ну их! — отмахнулся я, спрыгивая с трона. — Пришли и давай меня в оборот брать! Не думают, что человек только с дороги и ему бы поесть-попить-поспать!

— Все уже готово, господин, — неожиданно слева от меня появился человек с церемониальным жезлом. — Пройдемте за мной.

— А ты кто?

— Фабиус, ваш верный слуга.

Мы пошли за этим Фабиусом почти без раздумий — уж очень с дороги кушать хотелось.

— Господин Феникс, прошу извинить! — по дороге к столовой меня догнал вначале вкрадчивый голос, а затем и сам придворный Радим. — Я объяснил господам, как они оказались неправы, что решили побеспокоить вас сразу по прибытии. Они поняли свою ошибку и сообщили, что прибудут завтра.

— Как по мне, — отвечал я, думая только о сочном куске мяса, запах которого чудился уже всюду, — так пусть и вовсе не приходят.

— Но нельзя же так! Они же цвет общества!

— Ага, — усмехнулся я своим мыслям. — Я даже могу угадать их цвет, потому насколько мне это фиолетово.

Радим расстроился моим словам. Я тоже, ведь шутку никто не понял, и она пропала впустую. Или плохая была шутка?!

— Может, вы пожелаете увидеть их завтра вечером? — настаивал подданный, отчего я даже начал внутренне соглашаться с ним, но влез Восьмой. Он вынырнул словно из моей тени, загораживая путь Радиму:

— Господин сказал, чтобы ему не мешали. Не надоедай, а то лишишься головы!

— П-понял, — заикаясь, ответил богатый вельможа, поубавив прыти.

— Немного грубо, но мне нравится, — поблагодарил я телохранителя за своевременное вмешательство. Восьмой же, исполнив долг, вновь стал незаметной тенью, а вот Рин расстроился. К его разочарованию он не мог действовать также быстро и ловко, как Восьмой, поэтому в этот раз оборотень взял еще одно очко в их негласном соревновании на звание лучшего телохранителя, которое они, несомненно, ведут.

— Скажи, кто те вельможи, что помогли тебе увести прочих из зала? — задал вопрос Харимон.

— Господин Шах с сыном, — поспешно отвечал Радин, продолжая кожей ощущать смертоносную ауру оборотня.

— А кто прочие люди? — решил поинтересоваться и Владик.

— Важные господа из… — начал расцветать вельможа, ведь изо всего отряда лишь от Владика не исходила непереносимая аура огромной мощи, но тут мы подошли к столовой и я приказал всем замолкнуть.

— Я взял на себя смелость пригласить к столу еще нескольких гостей, — произнес Фабиус, когда я уставился на громадный стол, ломящийся от еды, и множество стульев возле него, почти полностью занятых людьми.

— Ничего страшного, — ответил я слуге и поздоровался с гостями. Меня приветствовали бойко и дружно.

Мы начали рассаживаться, и отчего-то так вышло, что меня посадили на центральное место, а около меня оказались знакомый уже командир гарнизона Гром и какой-то изможденный сморчок в балахоне расшитом звездами. Моих друзей же предложили рассадить куда придется. Ни меня, ни друзей это не устроило. Я приказал изменить порядок. Поднялся шум, гам. Начались крики, навроде «еще дед моего деда получил вековечное право сидеть за три стула от правой руки Феникса!». Я все эти протесты отмел и предложил недовольным убираться ко всем чертям. Скорее всего, я не прав. Своих подданных нужно холить и лелеять, а то они в спину нож воткнут. Но меня сейчас интересовало то, в какой кусок жареного мяса воткну свой нож я.

Прежде чем все расселись по новым местам, я успел заметить еще несколько уже знакомых людей. Это старшина внутренней стражи Хагвар Скала, в чьи обязанности входит охрана моей персоны, замка и внутренние расследования; несколько членов внутренней стражи; несколько вельмож из тех, что я прогнал из тронного зала, и Шах с сыном в их числе. Мы сели и приступили к трапезе. И пока я ел (отвлекаясь на Восьмого, старающегося опередить меня и отщипнуть кусочек от каждого блюда, что я желал испробовать. Я не знал, пытается ли он не допустить моего отравления, или просто издевается), то мог вспомнить все те недавние моменты знакомства с властями столицы.

Не успели мы подойти к внешним стенам славного града Сбора, как раздались радостные возгласы, крики. Заиграл оркестр. В воздух взвились магические фейерверки. Жители со всем жаром любви приветствовали своего обожаемого «Фиделя». Признаться, я оказался не готов к подобному приему и даже растерялся. Отряд же подумал, что происходит нападение. Все стали настороже, готовые разразиться потоками всеуничтожающей магии. К нам подскочили блистательно разодетые стражники и взяли в окружение. Подошел и склонился воин, по всем признакам командир этого отряда.

— Рад видеть вас вновь, господин Феникс! — прокричал он, легко перекрывая шум. — Жители рады приветствовать господина.

— И я рад видеть и приветствовать. Извините, забыл ваше имя…

— Хагвар. Хагвар Скала, старшина внутренней стражи. Разрешите проводить вас до дворца!

— Разрешаю, — ответил я, обрадованный тем, что не придется самому плутать по незнакомому городу.

Вокруг радостно бушевал народ. Люди заполонили улицы, по которым двигалась наша процессия. Жители засели на крышах домов и оттуда прославляли Феникса и свой город. Мне бросали цветы, конфеты и девиц… Две девушки упали почти что мне в руки, когда их соседи, занимающие с ними одну крышу, в приступе экстаза, толкнули красавиц вниз. К счастью они не пострадали, но и до меня добраться, к собственной досаде, не успели: охрана среагировала молниеносно и вытолкнула девиц за пределы охраняемого сектора.

Внезапно нас окружили еще одной стеной воинов, но на этот раз солдаты выглядели менее блестяще, чем первые. Ко мне, сквозь охрану пробился громадный седой воин. Его пытались остановить, но напором он растолкал охрану и прошел спокойно прямиком до меня.

— Командир гарнизона Гром, — отрекомендовался напористый воин. — Рад приветствовать господина Феникса и готов сопровождать его куда угодно!

— Посторонись Гром, — надвинулся на новоприбывшего старшина внутренней стражи. — Охрана Феникса моя обязанность!

— Доверия вам мало, — усмехнулся командир гарнизона, глядя на более мелкого, в сравнении с ним, Хагвара. — В своих стенах разобраться не можете…

— Это не твое дело. Убирайся!

— Не смей говорить со мной таким тоном, щенок!

Оба горячих парня вспылили. В воздухе запахло жареным. Я поспешил вмешаться:

— Прекратить потасовку! Идем дальше точно также, как и сейчас. В первом круге внутренняя стража, а во втором гарнизон. Большой кучей будем двигаться пусть и долго, но народ порадуется.

Солдатам ничего не оставалось, кроме как подчинится. Недовольный Гром отправился к внешнему кругу.

— Смотрю у вас не слишком хорошие отношения.

— Всему виной его амбиции, — ответил радостный оттого, что я как бы отослал от себя Грома Хагвар. — Он хочет, чтобы внутренняя стража подчинялась ему. А мы всегда были независимы!

Старшина смотрел на меня и ожидал поддержки, а я и не знал, как отвертеться, не влезая в их конфликт. Спасло меня появление еще одного человека. В этот раз не военного.

— Почему меня не предупредили о появлении Феникса! — закричал человек на Хагвара, не замечая меня. — Почему я должен узнавать, что он прибыл по людским крикам!

— Я и не думал, что нужно сообщать кому-то о своем приезде, — пошел я на выручку старшине. Появившийся господин в богатых одеяниях и шляпе, усеянной рубинами, увидел меня и сразу из разгневанного хозяина плантаций и рабов превратился в доброго домашнего кролика.

— Господин Феникс, рад приветствовать вас от лица всех жителей Сбора и ваших верноподданных Советников. Рад сообщить, что…

— Я понял. Спасибо. Ты кто?

— Как это кто?! — удивился и даже обиделся человек, не ведающий о том, что я совсем его не знаю. — Глава Высшего Совета Радим…

Кивнув ему головой, так что, мол, услышал тебя и запомнил, я продолжил свой путь. Он продолжал бежать за мной и что-то доказывать, назойливо жужжа, словно настырная муха.

Вдруг и неожиданно, из общей громады двух, да трехэтажных кирпичных домов, выросла башня, устремленная высоко к облакам.

— Что это за место? — заинтересованно спросил я у старшины охраны.

— Высшая Школа.

— И чему в ней учат?

— Всякому. Наукам разным. В основном магии. Но лучше спросить у архимага. Вот как раз и он стоит.

Я проследил за взглядом Хагвара и заметил кучу людей перед входом в здание школы. Народа всюду полно, но эти люди носят остроконечные шляпы и мантии, изукрашенные хвостатыми кометами, звездами, да кабалистическими знаками. «Учителя», — подумал я. Рядышком с ними, веселятся и кричат детишки разных возрастов и взрослые, одетые в скромные балахоны, но в которых я определил студентов местного вуза.

С радостью вновь войдя в студенческую среду, я словно бы вернулся в прошлое, пусть даже моя alma mater и не в этом мире. Поздоровался и с преподавателями и с учениками. Поговорил с ректором, которого здесь зовут архимаг, и пообещал как-нибудь зайти.

С приподнятым настроением шли мы по улицам Сбора дальше, продвигаясь к сердцу города — дворцу Феникса. Всю дорогу жужжал Радим. Он взял на себя роль гида, когда проглотил байку про потерю памяти, и повествовал о прелестях и красотах города.

— А как вообще прошла ваша дорога до Сбора? — спросил надоедливый Радим, когда понял, что я и не думал слушать его рассказы о годах основания всяких хлебопекарен, да швейных мастерских. — Все ли хорошо, все ли спокойно?

— Все нормально, — отвечал я тогда. — Все как обычно.

— И совсем нечего рассказать?

— Почему же нечего, — задумался я. — Вот запомнились мне поля. Дивное зрелище! Куда ни кинешь взгляд, всюду до самого горизонта расстилаются бескрайние золотогривые равнины. Люди собирают превосходный урожай. Тишина, спокойствие и солнышко чуть припекает. Красота! Наберешь полную грудь такого сладкого воздуха, и выдыхать не хочешь…

Люди заслушались меня. Впали в легкий транс, живо представляя все, что я рассказывал. Никогда и не думал, что сумею так легко и непринужденно заполучить внимание целой кучи людей. Приятно, конечно, но в данный момент бесполезно.

— Вот мы, кажется и к замку подошли, — легко развеял навеянное я. — Ведите, а то я, признаться, дорогу-то и не помню.

«Конечно-конечно» — отозвались провожатые и бодро побежали впереди.

Внешне замок Феникса, не сильно-то произвел на меня впечатления. Как и все в городе Сбор, он имел цвет жженого кирпича и своим рыжим ликом оказывал отталкивающее впечатление. Несомненно, это грандиозное оборонительное сооружение, равному которому в этом мире я еще не видел, но красоты не помешало бы добавить. Внешние стены слишком высоки и давят массой прямо на человека, да еще затеняют весь двор. Привыкнув уже к простору местных, словно окультуренных лесов, я отвык от громад зданий. В первую минуту, надо признаться, я так и думал, но стоило зайти за пределы внутренней стены и оказаться непосредственно возле Дворца, как мое негативное отношение улетучилось, и язык мой уже не смог бы назвать местную архитектуру такой уж ущербной. Нет, никаких стен из слоновьей кости и крыш из радуги я не застал. Повсюду царствовал все тот же популярный и распространенный в городе «господин Кирпич», но мастера сумели соорудить из этого нехитрого материала такое чудо, что я просто диву дался! Это как Храм Василия Блаженного: так и чувствуется, что настоящий мастер постарался. Для большего эффекта использовано и золото. Оно отливалось повсюду, наполняя своим игривым и манящим светом все уголки дворца. Вообще этот столь лакомый в моем мире металл в местной среде не так уж и популярен. Не гоняются за ним толпы лихорадящих искателей, не устраивают великих походов и войн. Оружие, что более всего ценится во все времена, тут делается из кости, и деньги, соответственно, также. Поэтому золотого металла в сих местах избыток, поэтому он идет на украшение зданий, как снаружи, так и изнутри. Могут и ожерелья, да кольца сделать из золота, но это уже авангардизм получается. Но как бы не было много золота, стоит понять, что его не бесконечно и простые жители совсем не могут позволить себе золотые крыши. Так что даже для этого мира убранство Дворца Феникса в золото — шик. Но оно того стоило!

Стоило только заступить на территорию внутреннего дворца, как моя охрана резко уменьшилась — остались за воротами солдаты Грома, но сам их могучий предводитель продолжал чеканить шаг около меня. Также сменилась охрана из внутренней стражи. Те, кто сопровождал меня с самого начала, отправились в надвратную башню, а из нее же вышли новая смена.

— Это мои самые проверенные воины! — представил новых охранников Хагвар. — Лучшие из лучших!

Затем он начал представлять их мне. Я со всеми из них был вежлив и обходителен: ведь от их расположения ко мне зависит моя жизнь, как то, спокойной она будет или нет. Особенно запомнился один из охранников — уж очень у него имя в среде колдунов необычное — Рын Тигриная Лапа. Можете прозвать меня расистом, но это имя явно пригодное для оборотня, а не для колдуна. Да и внешне представленный охранник походил скорее на ту расу, что не слишком лояльно относится к моей персоне. Но, подумав «чего в жизни не бывает!», я махнул на эту странность рукой, и как выяснилось впоследствии, поспешил с решением.

— А кто ваши спутники? — задал вопрос старшина и, кажется, смутился своей смелости и дерзости.

Поочередно и я представил всех своих товарищей, начав с госпожи Синички и закончив рабом Восьмым.

Мы уже шли по мягким коврам центрального (как сказал Радим) коридора, прямиком к тронному залу, и я разглядывал портреты прежних Фениксов, в странном ожидании увидеть собственное изображение, как меня отвлекло молчаливое недоумение сопровождающих, что так и косились на меня, боясь, тем не менее, спросить.

— Что? — немного грубо, зато кратко, решил выяснить я причину их интереса.

— Господин Феникс, почему вы представили лишь часть ваших спутников?

— Часть? — непонимающе переспросил я, а моя команда еле сдерживала смех.

— Да. Вот эти господа, тоже ваши товарищи? — спросил Хагвар Скала и указал куда-то мне за спину. Только проследив за его перстом, я понял, о ком он говорит.

— Ах, эти! Совсем вылетело из головы. Попрошу забрать их и подержать некоторое время в заточении. Эта команда своими выходками меня уже до белого каления доводит!

— Будет исполнено! — отрапортовал старшина, радостный, что наконец-то получил ясный приказ. По его знаку из малозаметных ниш в стенах вышли несколько стражников и увели группу людей, что находясь под действием ведьминых чар, казались обкуренными пацифистами, а не опасными врагами. Под конвоем ушли мои старые знакомые враги: колдун Димитро Шок, оборотень Ракх Две Жизни, король Запал Горский и несколько выживших наемных бандитов. В последний раз взглянув на этих идиотов, что имели наглость напасть днем и сразу на весь отряд, я в очередной раз с тоской подумал о старом рыцаре Ранциле, погибшем в путешествии, так и не освободив свою любимую, которую утащил коварный я. В такой интерпретации я сам себе гадом кажусь!

— Так с чего такое обилие охраны? — спросил я у Хагвара.

— Работать просто не умеют вот и берут числом! — зло прорычал Гром и сплюнул на пол.

— Пошел в Топь. Гром! — разозлился старшина, но быстро взял себя в руки и ответил на мой вопрос. — Ходят слухи, что на вас, господин Феникс, собираются устроить покушение с целью убийства. Оборотни заслали агентов и те уже проникли даже во Дворец!.. Но это лишь слухи!

— И вы совсем не можете выследить этих агентов? — с неким намеком проговорил я и многозначительно посмотрел на Рына Тигриного Когтя.

— Мы работаем, — начал оправдываться старшина, совсем не заметив намека. — Но пока не удалось выявить ни одного злоумышленника.

— Понятно, — усмехнулся я, но боле ничего не стал говорить. Пусть сами разбираются в этих средневековых шпионских играх. Не думаю, что у Рына, задумай он убить меня, будут высокие на то шансы.

Потом мы завершили путь в Тронном Зале и сопровождение растаяло. Радин попросил подождать его, а далее все пошло уже своим чередом.

В воспоминаниях столь недалекого времени прошел весь обед. Я кушал, отвечал на вопросы и задавал их сам, совершенно не задумываясь, но этого, кажется, никто не заметил. Все были рады (или показывали вид) приезду любимого начальства. Произносились тосты, пелись песни. Из-за стола ушел я поздней ночью, еще более уставший, чем сев за него. Не думая об устройстве своих людей, я следовал за Фабиусом, верным слугой, и когда он указал на какую-то мебель и сказал: «ваша постель, господин» — я ему сразу поверил, и, не раздеваясь, завалился спать. Лишь корона полетела куда-то в сторону, потому как вонзалась в голову, причиняя дискомфорт.

Глава 25

Прогулка по городу

— Господин, наденьте, пожалуйста, мантию и корону! Негоже Фениксу разгуливать в обычной одежде!

— Когда же отстанешь ты от меня?! Смерть как надоел!

— Господин, наденьте!

— Ладно! Ты не то, что меня, ты и мертвого заставишь слушаться!

Не выдержав постоянных нападок своего верного слуги Фабиуса, а совместно с ним еще и Радина, с прочими членами Высшего Совета, я сдался и позволил переодеть себя в богатые, но такие непрактичные одежды Феникса. Но сдался с тем условием, что к парадным одеяниям Феникса пришьют в роли внутреннего кармана пространственный мешок. Все с условием естественно согласились и тут же все выполнили, да так ловко, словно костюм так первоначально и задумывался. И славно! А то я беспокоился за сохранность своих вещей: ну там всякие сувениры, безделушки…

Пока я подгонял свой вид под веянья местной моды высшего света, Радин вчитывался в мое спешно нацарапанное повеление: «Всем, всем, всем! Бессмертный повелитель Снорарла, владелец Черной Плети и Белого Меча, объявляет о создании отряда своего имени (в дальнейшем именуемый просто „Отряд“) и накладывает на него полномочия по решению конфликтов глобальных значений. В Отряде числятся: Феникс — командир Отряда, Синичка — связист, Владик — военврач (потенциальный), Харимон — капеллан, Миалла — тяжелая артиллерия, Восьмой — раб. Феникс советует всем радикально настроенным группировкам и просто подозрительным личностям держать себя в рамках существующего законодательства, а иначе придет Отряд и покарает!» Конечно, то что я написал — всего лишь предварительный вариант обращения к народу, и Радину предстоит изменить написанное, адаптировав к местным нормам, но я уже вижу, насколько мое постановление понравилось чиновнику. Пусть развлекается и посредством герольдов протрубит на весь мир о том, что идти против Феникса — верх идиотизма.

— Теперь не стыдно появиться в городе? — немного грубо задал я вопрос слуге после примерки костюма, но тот посчитал, что отвечать на выпадку не стоит.

Оставив Фабиуса прибираться в комнате, отправился я путешествовать. Мне не нравился дворец. Он хорош и красив, но в его стенах я ощущаю непонятную тяжесть, да еще и одежда стесняет и стягивает. Кстати смешной случай произошел, когда я достал из мешка копию парадного наряда Феникса и надел вместо настоящего. Ух, какую панику поднял Радим! Пришлось снять эту «дешевую подделку», как он это назвал, и спрятать обратно в мешок. Хотя, если признаться честно, то я не мог отличить настоящую мантию от той, что изготовили в Холмогоре. Пожалуй, холмогорская даже лучше, потому как сшита именно на меня, а эта настоящая мне явно не по размеру: или почему в ней так тесно? В общем, решил я погулять по городу, чтобы избавиться от давящего воздействия дворца.

Всюду по коридорам и переходам за мной следили десятки глаз. Раболепные слуги провожали мою венценосную спину поклонами до земли, стражники били кулаком себя в грудь при моем приближении, а вельможи отвешивали всяческие па. Для меня это слишком непривычная обстановка обожания. Я же не дворянин! А тут создали, понимаешь ли, культ одного человека и давай ему поклоняться! Ужас! Нет, власть, конечно, мне нравится. Да и кому не понравится иметь возможность сказать любой красивой девушке на улице: «Эй, крошка, пойдем-ка в постельку…» и получить в ответ не пощечину, а скромненькое «да, господин»… Приятно… Но я конечно же так не поступаю! В общем, власть — это приятно, но даже когда чего-то приятного чересчур много, то чувства меняются на противоположность. Становится приторно. В походе все обращались ко мне как к лидеру, и я принимал это как должное. В Холмогоре все было запутано и непонятно: я еще не до конца понимал, что происходит, и выдавать себя за Феникса казалось игрой. У оборотней все было совсем здорово. Но в Сборе сконцентрировалась самая большая аура обожания и любви. А я ведь не могу принять эту любовь. Чем я заработал обожание тысяч людей, готовых на все ради меня? Да и ради меня ли?! Для них важен сам статус Феникса, а не я. Признаюсь, что когда задумываюсь обо всем этом, то ощущаю себя столь же живым и полезным, как и некий золотой идол. И поклоняются мне и весь я такой в золоте, красивый, но вот толку от меня никакого. Мерзко и противно!

Стараясь отогнать неприятные мысли, я вынырнул из зева дворцовых ворот и пошел в сторону городских площадей. Вот кстати интересное наблюдение: если я не думаю про правильную дорогу, то могу весьма быстро добраться до нужного места. Прямо как в этот раз. Удивительно, но я даже и не заблудился, пока предавался дурным мыслям. Это моя заслуга или достижение слуг, указывающих верный путь через каждые несколько шагов?! Надеюсь это мое достижение.

Не успел я отойти от замка и на дюжину метров, как натолкнулся на знакомое лицо.

— Оля?

— Здравствуй, Феня.

— Вот так встреча!

— Случайно натолкнуться друг на друга в столь большом городе — провидение!

Давно же я не видел эту милую девчушку. Сильно много о ней я не думал, но вот встретил ее случайно и понял, как соскучился по ее голосу и особенной улыбке. Как все же повезло, что мы встретились. Ведь кто же из нас мог знать, что я выйду из ворот дворца именно в эту минуту, а она пройдет мимо в этот же час. Не могла же она поджидать меня часами у ворот?! Нет, конечно же.

— Как же я рад тебя видеть! — в ответ на ее улыбку улыбнулся и я, отчего она засветилась еще ярче. — Составишь компанию?

— У меня дела… были… Но они подождут! Куда идем?

— Не знаю. Просто погуляем по городу. Хочу насладиться местными красотами.

— Понятно. Память так и не вернулась?

— Нет. Не стоит надеяться, что она вернется.

— Жаль. Между нами столько приятных воспоминаний…

— Вот сейчас прогуляемся, и будет у нас еще одно, но уже новое приятное воспоминание. Идем.

Затем мы прошлись по улицам города, повсюду встречаемые доброжелательными услужливыми людьми. С нас ни за что не брали плату. Мы гуляли, разговаривали и поедали все сладости, какие только могли встретить на пути. Она расспрашивала меня о путешествии и о новых друзьях, а я ее о жизни в Холмогоре и переезде в Сбор.

— Тут мой дом, — просто ответила на этот вопрос девушка. — К тому же я услышала, что ты направляешься сюда.

Откуда она услышала про мое желание посетить столицу, не ведаю.

— Это не Владик случаем? — указала подруга, когда мы прогуливались по торговым рядам местного рынка.

— Сейчас глянем поближе.

Раздвигая толпы людей, что даже при моем приближении не имели возможности посторониться — такой уж плотной оказалась толпа, и, протискиваясь, мы почти уперлись в торговую лавку человека, принятого нами за знакомого паренька.

— …Феникс во главе армии тавров вторгается в пределы Эльфийского леса! — услышал я знакомый голос, выкрикивающий пугающие слова. — Феникс сражается с легендарным рыцарем и освобождает прекрасную деву из плена злой колдуньи!

— Какую еще деву ты спас? — с непонятной мне злостью, да еще и пребольно толкнув в бок, спросила Ольга. — Вот, что творишь вдали от законной супруги!

— Никого я не спасал!.. И ты мне не жена… больше.

— Феникс в объятиях дочери вождя оборотней, пока отец дремлет на троне! — вновь услышал я ужасающие зазывания Владика.

Покуда я еще не огреб новых тумаков от рассерженной Ольги, я поспешил остановить лживые выкрики товарища.

— Гад такой! Ты чего мелешь?! — я вытянул его из-за прилавка и хорошенько встряхнул. — Ты чего небылицы обо мне сочиняешь?!

Вначале парень удивился, потом напугался, следом разозлился и хотел отбиваться от нападения, но после опознал во мне меня и расслабленно успокоился.

— О, господин Феникс!

— Я те дам «господин Феникс»! Гад ты неблагодарный! Каких еще девиц я спасал?! С какими оборотнями зажимался?!

— Так я же картины нарисовал, — небывало просто и немного растеряно похвастался Владик и указал на свой товар — действительно картины. — Вот, продаю теперь!

Посмотрел я на его ассортимент и поразился: откуда у него накопилось столько работ?! Когда он успел нарисовать такую прорву картин?! И главное, где я гулял, пока какой-то иной Феникс (похожий на меня) вытворял все то, что Владик нарисовал на картинах!

— Мне, пожалуйста, ту, где Феникс громит Терем вождя оборотней! — попросил один из покупателей, протиснувшись в первые ряды очереди, столпившейся у пользующегося популярностью лотка Владика. Затем покупатель увидел меня очень близко от себя, смутился и с его лица должно быть до самого вечера не сходила счастливая улыбка.

— Почему то, что нарисовано, не соответствует тому, что было в действительности? — поостыв, спросил я у товарища, продолжавшего висеть в моих руках, словно котенок в зубах мамаши-кошки.

— Так, немного вымысла привнес в работу. Получилось только лучше!

Я тяжело вздохнул и потащился прочь от этого места, услышав за собой голос: «я и вам пару картин оставлю!». Ничего не скажешь — обрадовал друга, так обрадовал!

Ушли мы с Ольгой далеко от рынка. Я продолжал поражаться выдумкам Владика, а она думала о чем-то своем, а потом неожиданно заявила:

— Так этого всего, не было что ли?

Ничего не ответив и посмотрев на нее не слишком дружелюбно (в чем винюсь), я продолжил путь молча, лишь изредка тяжело вздыхая. Она обиделась, но это не мешало ей, через каждую минуту приставать с одним и тем же вопросом: «так было или нет?».

Гуляя возле самого высокого здания в городе — Высшей Школы и размышляя, что неплохо бы зайти туда и поговорить со знающими людьми о моей проблеме, но как-нибудь после, когда буду один, увидел я еще одного знакомого. Точнее знакомую.

Ведьма Миалла о чем-то разговаривала с представителем школы, и вполне безобидный разговор начинал перерастать в жаркий спор. Я не стал прислушиваться и разбирать о чем они судачат, а поспешил поскорее уйти подальше и не дать встретиться Ольге и ведьмочке. Если они столкнутся и начнут предъявлять на меня свои права, то в первую очередь пострадаю я, а вот кто из их схватки выйдет победителем, затрудняюсь ответить. Миалла невероятно могущественная женщина, но у Ольги хорошо поставлен удар по ребрам (на мне тренирует).

— А синичка где? — неожиданно спросила девушка, и я понял, что она меня простила (правда за что?!) — Я по ней соскучилась!

Пожав плечами, я ответил, что видел птицу последний раз только когда мы входили в город. У нее же тоже могут быть свои птичьи дела, в которые не следует влезать всем тем, у кого две руки, две ноги и нет перьев…

— Дяденька, покатайте и меня!

— И меня!

— Меня!!!

— Покатайте!!!

Крики и смех услышал я, проходя мимо одного цветущего парка. Захотелось узнать, что это за «дяденька» такой, который «катает» детишек в тихом уединенном месте, и не следует ли звать полицию. Нет, оказалось за детей можно быть спокойным, ведь они оказались в надежных руках человека недалеко ушедшего от них в плане умственного развития, но возрастом, ушедшего далеко за пределы самых долгоживущих долгожителей. Мы с Ольгой увидели картину, как мой верный товарищ Ринальдо сажает кучку детей на бог весть откуда найденную лодку и катает их по парку, таща немалый груз над головой. Сильный из-за употребления стероидной воды волшебного озера этот детина (может и грубо я о нем говорю, но он мне нравится… такой добрый.) даже не чувствует веса. Его ноша словно перышко. Он катает их по парку, то поднимет, то опустит лодку, так будто она катит по волнам. Все веселятся.

— Какая прелесть! — вымолвила Ольга, захваченная романтикой катания в лодке. Я подумал, что она захотела покататься со мной вдвоем, по какому-нибудь тихому озеру, вдали ото всех… — Я тоже хочу!

А я хотел уйти по-тихому и никому не мешать отдыхать так, как они этого хотят. Эх.

— Милорд! — возликовал Рин, когда услышал восклицание Ольги, а затем и увидел меня с ней. — Не желаете присоединиться?

— Желаю! — опередила меня Ольга, посчитав, что обращаются к ней.

— Думаю, я слишком стар для катания на лодке, — попытался было отказаться я, вот только кто бы еще приглашал меня кататься.

Не менее часа прошло, прежде чем я сумел опустить руки и перевести дыхание. Катал я этих детишек по парку — ну и хорошо — я люблю детей, но я оказался еще ездовой лодкой и для Ольги, которой происходящее доставляло еще большее удовольствие, нежели детишкам, но и ее я могу стерпеть. Вот только не могу понять, почему это я, вроде как господин всех тех, кто сел на мой горб, должен катать еще и здоровенного детину Рина?! Когда он полез в лодку, то я так и спросил его: «не перебор ли, кататься на спине у господина?». На что мой «слуга» отвечал: «Так я вас потом два раза прокачу!». И признаться честно, я ничего не мог на такое вымолвить. Он признался, что поработает для меня больше чем я для него — вот и все сюзерено-вассальство.

Мы с Ольгой отправились дальше путешествовать по городу, а дети, среди которых затесался взрослый ребенок, отбросили надоевшую лодку подальше и начали придумывать новую игру. Прежде чем отбросить лодку, Рин настойчиво предлагал и мне прокатиться те два раза. Я естественно отказался… от двух раз. Но один разик — можно.

— О, тут и такое есть! — удивился я, когда заметил крупное здание с вывеской «Театр».

— Конечно, — ответила моя спутница. — Можно было бы зайти, но вот представлений на сегодня нет.

Не сказать, что я сильно расстроился, но все же увидеть иномировую постановку думаю, стоит как-нибудь.

Внезапно услышал я топот множества ног, а следом и крики:

— Держи ее!

— Хватай ведьму!

— На костер!

Почему-то мне сразу стало нехорошо на душе, словно тяжким грузом легло ощущение неотвратимой беды. И действительно, стоило нам с Ольгой посторониться, как мимо нас пробежала веселая и счастливая Миалла, а следом за ней толпа горожан с факелами, веревками и цепями. Пробегая мимо меня, ведьма даже успела послать воздушный поцелуй. Она не выглядела напуганной или расстроенной, нет — она была счастлива! Чего нельзя сказать о преследователях, которые пылая праведным гневом, наполненные желанием сжечь ведьму, преодолевали возможности своих тел и уже порядком замылились бегать. Желание помогать Миалле пропало мгновенно — пусть сама разбирается, раз уж устроила такой бедлам.

— Дела-а! — протянула Ольга, и я вынужден был с ней согласиться.

Еще долго мы гуляли по Сбору. Даже спустились к менее зажиточным частям города. Постоянно оглядываясь, я привлек внимание Ольги:

— Что-то случилось?

— Нет. Все нормально, — отвечал я, но продолжил коситься по сторонам. Меня не покидало ощущение, что за нами кто-то следит.

Прогуливаясь по одной из улиц, я застал еще одного товарища. Первосвященник Харимон зазывал народ уверовать в своего бога и отринуть пустое язычество или господствующий атеизм. Для этого он устроил импровизированную сцену из бочек и сложенных на них досок. С этой сцены он вещал истины, в кои верил сам, простому городскому люду, совершенно не обращавшему внимания на лишнюю трескотню, и продолжавшему спешить по своим делам. Харимон размахивал руками, топал ногами, забывшись, что все это представление происходит на криво собранном помосте, грозящем каждую секунду развалиться.

— Что-то цирк в этот раз рано приехал, — задумчиво проговорила Ольга, увидевшая выступление огненного мага.

— Эх, этот цирк приехал лично со мной.

— Ты руководишь цирком?

— Да, и ты почти со всеми его представителями познакомилась. Жаль самых главных клоунов я отправил в отпуск, — произнес я, с грустью и тоской вспоминая верных и надежных тавров.

— …ибо сказано в Книге Огня: «И придет Огнеликий. И будет гореть он. И…»

— Давай пойдем отсюда? — предложил я девушке, заслушавшейся проповедью первосвященника. — А то чует сердце: меня опять втянут!

— «…и вознесется дух сгоревшего вместе со мной…»

— Интересно же, — не унималась подруга, продолжая приближаться, к пытающемуся сохранить равновесие на разваливающемся под его ногами постаменте священнику. — Давай посмотрим еще.

— «…сказал тогда Рака-Хье-Ин недостойному смертному…»

— Чего тут смотреть?! — не унимался я, все яснее ощущаю угрозу своему мирному существованию.

— Погоди! Он вот-вот упадет!

Бедный Харимон даже и не подозревает, что все те, кто останавливаются послушать его проповедь, на самом деле ожидают его скорейшего падения. Впрочем, так всегда и бывает, падение того, кто высоко взлетел, вызывает больший интерес, нежели сам взлет.

— «…овца пасется на лугу, рыба в воде, а человек…»

«Ну же, падай!!!» — так и ощущал я молчаливый приказ дюжины собравшихся вокруг людей.

И он упал.

Раздался грохот, поднялась пыль; зрители разразились хохотом, а священник поминал отнюдь не ангелов. Не имея сил оставаться в стороне, я подбежал к товарищу и помог выбраться из-под обломков помоста. Отряхнул от пыли и убедился, что маг физически не пострадал, а вот на душе зазияла рана. Еще бы не расстроится, когда мало того, что на тебя смотрят как на клоуна, так еще и потешно падаешь в угоду толпе. Так стало обидно за этого человека веры (пусть и пустой), что…

— Чего хохочете? Человек упал, а вам потешно? Никто, ведь никто из вас не решил подойти и помочь подняться! Грустно должно быть, а вы смеетесь!

Вначале весельчаки хотели и меня засмеять. Ведь слова не так уж и важны, когда их не желают слышать, и один мужичок уж поднял руку, указывая на меня и сквозь смех, выговаривая «еще один…». Но мне так и не удалось узнать, что же я за «еще один», потому как меня узнали, и смех разом прекратился. За мгновение, вся эта хохочущая братия, что сквозь смех и толстокожесть не слышала и не чувствовала ничего кроме себя, словно попала под холодный душ. Им сразу звучным колоколом отливались мои слова в мозгу и раскаленным железом навечно выжигались в памяти.

Еще немного слов сказав, я решил, что дело сделано и теперь эти люди будут внимательнее к бедам других. Можно идти и дальше гулять, как вдруг меня подтолкнули и водрузили на поставленную заново импровизированную трибуну, и голос неимоверно счастливого первосвященника возвестил народу:

— Феникс-На-Хье воплощает идеи Хье на земле. Слава ему! Слава!!!

И народ, вмиг зажегшийся религиозным рвением, поддержал: «Слава! Слава!».

— Так дадим же ему говорить нам слово писания, потому как никто кроме него не способен понять всей полноты знаний, что заложил в сей священной книге сам бог Хье. Пусть говорит Феникс-На-Хье и пояснит нам, ничтожным, что означают слова бога!

Митинг продолжал расти и шириться. С того времени, как я помог Харимону, на улице собралось уже порядочно зевак и все сейчас испытывали религиозное рвение, коего я не видел даже у монахов Ковена! Слова священника лишь разжигали людей. Им совершенно все равно, что говорит он. Их заботило лишь то, что Феникс будет говорить им, говорить с ними. Им нравилось чувствовать близость со своим обожаемым правителем. И пусть я начну вещать даже про правила постановки сифонной клизмы, но и тогда народ будет также внимать каждому моему слову. Стоял я, словно Ленин на броневике, и думал лишь о том, что говорить мне этой толпе народу совершенно нечего (хоть и правда про клизму рассказывай). Можно, конечно, поддержать Харимона и зачитать что-нибудь из его Книги Огня, но вот беда, я так и не осилил эту дребедень, пока пребывал в Ковене, а уж после и думать не мог читать эту ересь.

— Не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ничего, что у ближнего твоего, — скороговоркой вымолвил я. — Для начала вам и этого хватит. Все вопросы и пояснения к Первосвященнику…

Быстро произнеся эти на самом деле важные и нужные слова, я поспешил удалиться, пока не попросили жития святых рассказывать. Харимон занял мое место на помосте, расхвалил мои мудрые слова и продолжил вещать про Хье. Я же схватил пораженную Ольгу и поспешил прочь.

— С каких пор ты в религию впутался, да еще и стал воплощением Хье на земле? — спросила она, когда мы переводили дух в двух кварталах от образовавшегося митинга.

— Ничего не мог поделать — религия сама меня нашла.

— С момента потери памяти много чего случилось. Странные люди окружили тебя.

— Есть такое дело. Ты еще главного маньяка отряда не видела! — сказал я, представляя себе Восьмого. — У него такой взгляд, будто вот прям щас накинется! И мне всю дорогу кажется, что он следит за нами.

— Да не может быть…

— Не может, — согласился я, но продолжил внимательно оглядываться, пытаясь выследить того кто следит за нами.

* * *

Плоские крыши домов Сбора издавна представляют интерес для различных слоев местного общества. Можно встретить дорогие рестораны с прекрасным видом на оживленную улицу, или садик с фонтанами и изысканными статуями. На других домах жители разводят домашнюю живность или устраивают огороды. Многие крыши — излюбленное место встречи влюбленных голубков, а некоторые — закутки для сходок разномастных преступников. Но по большей части на плоских крышах сушат постиранное белье, или используют свободное пространство, как склад, с целью хаотичного захламления теми бесполезными предметами, что продать невозможно, а выкинуть жалко. На большинство крыш редко заглядывают люди, но для животных — это излюбленные места охоты и отдыха. По крышам скачут коты и воробьи. Первые охотятся на вторых, а вторые прячутся от первых и в то же время собирают забытую людьми снедь.

Крыши Сбора — отдельный мир.

И вот со времени приезда в столицу колдунов отряда Феникса в этот самостоятельный мир вторгся опасный хищник.

Феникс был прав, признавая за собой слежку. Верно вычислил и шпика — Восьмого. Вот только не знал господин Снорарла, что помимо раба, за ним следили и прочие соглядатаи различных организаций… Да и зачем повелителю вникать в дела совершенно его не касающиеся. Ведь для того есть Восьмой.

Верный раб устранял проблемных (по его мнению) личностей и внимательно следил за господином, недоумевая по поводу его странного и нелогичного поведения. Восьмой не мог до конца понять многогранную личность своего повелителя. Только он подумал, что разгадал Феникса, как тот выкидывал очередную глупость.

«Как, имея столько невероятных способностей — вроде Крыльев Феникса или Взгляда Феникса — можно быть таким… простым?! — размышлял Восьмой перескакивая с крыши на крышу, в очередной раз присматривая за своим господином. — Почему, будучи таким, невероятно могущественным существом, Феникс все еще является мягкотелым человеком, а не тем надменным богом, для которого жизни подданных — ничто?! Раз он сильнее меня, то должен быть выше меня и морально! Должно быть, он скрывает свои истинные чувства. Да. На самом деле он не испытывает ни к кому кроме себя никаких чувств. Он не может любить никого кроме себя. Для него не важно мнение других. Он выше всего этого. Он то, к чему я стремлюсь — полное совершенство… или он дурак, случайно получивший свою силу. Нет. Он совершенство!»

Восьмой с момента проигрыша Фениксу продолжает витать в мыслях и домыслах, в собственной философии, выработанной годами. И сейчас он отчаянно силиться пригородить модель Феникса в собственную философскую теорию, словно деталь от самолета в подводную лодку, не понимая, что эти детали не подходят друг к другу. Если бы Феникс узнал о философских воззрениях раба своего, то предложил бы ему почитать «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше и сравнить схожие идеи о Сверхчеловеке.

Но пока Восьмой ничего не знал о Ницше, то продолжал разрабатывать собственную теорию, иногда полностью отключаюсь от действительности, не падая с крыш лишь благодаря отточенным рефлексам. И благодаря им же автоматически охотился на пернатую живность, сам не замечая, как, давя птиц в полете и отбрасывая мертвые тушки. Новому хищнику крыш были рады все окрестные коты, так и носящиеся за задумчивым Восьмым, мяукающим стадом, подбирая халявную еду. Пока раб думал, не замечая ничего вокруг, он умудрился обзавестись верными хвостатыми подданными, которые видя невнимательность «вожака», молили своих кошачьих богов уберечь Восьмого и не дать тому рухнуть, когда он наконец-то завершит свою теорию и случайно поскользнётся на мокрой от дождя крыше…

Глава 26

Тайны Мира

Проведя насыщенный день в компании очаровательной девушки, я довольный вернулся во дворец и даже перестал замечать его давящую атмосферу. Пройдя по центральному коридору и вновь рассмотрев всех предыдущих Фениксов и себя, я задавался вопросом: «Как же так вышло, что все свидетельства указывают на то, что я прожил в этом мире порядочно времени, но никаких воспоминаний при этом не сохранил? Да и когда успел?!» По всем признакам я жил в этом мире не меньше года! А таких продолжительных потерь памяти у меня за всю жизнь не случалось ни разу.

Впереди по коридору показался воин, в котором я без труда узнал Хагвара. Он расстроен и немного взбешен. Моего приближения он не слышал, да и чего можно услышать, когда я обут в мягкие сапожки, да прогуливаюсь по ковру с толстым ворсом. Вот если бы я топал в броне как у средневековых рыцарей из моего мира, тогда бы скрежетал на весь дворец, а так!.. Кстати, очень благодарен судьбе, что не попал в мир, в котором пришлось бы носить стальную броню.

— Привет Скала, — я в знак приветствия махнул рукой воину. Тот встрепенулся, в его мозгу произошло опознавание по голосу, и прежде чем он посмотрел на меня — он уже склонял голову и произносил слова приветствия.

— Чего такой хмурый? — спросил я его.

— Стыдно признавать, но мы не можем никак найти заговорщиков. Возможно, стоит запрятать свою гордость и гордость внутренней стражи поглубже и позволить Грому помочь…

— Поверь в себя так, как я верю в тебя, и ты найдешь заговорщиков!

— Господи-ин, — с любовью в голосе протянул Хагвар и наблюдал за мной, пока я не скрылся за поворотом.

У Крылатого Трона (так уж его здесь называют) меня поджидали. Десяток челобитчиков и доставучий Радин.

— Торговцы желают слово молвить, — представил толпу Радин.

— А я не желаю их слышать, — ответил я и, не сбавляя шага, продолжил движение.

Лишь зайдя в свои покои и заперев дверь, сумел немного перевести дух. Жить во дворце со всеми преимуществами — неплохо, но вот терпеть и недостатки, проявляющиеся чрезмерной заботой слуг или назойливым вниманием вельмож — неприятно. Даже начинаю подумывать: не приказать ли рассадить всех этих надоед, что мешают мне не то чтобы веселиться, но хотя бы жить в свое удовольствие, по тюрьмам города. Очень заманчиво! Вот только жаль, что исполнить сие не смогу. «Эгоистично, батюшка!» — вот что говорит мне совесть всегда, стоит только задуматься о возможности послать любых надоед куда подальше. Эх, сдерживала бы меня совесть еще и тогда, когда я грубо с ними общаюсь! А то такое и аукнуться может. Но при любом правлении ведь главное армию держать сытой и преданной, а с ней я еще не успел поцапаться.

— Господин Феникс, с вами желает встретиться начальник гарнизона Гром, — после скромного стука в дверь, проговорил Фабиус, четко выговаривая каждую букву с ловкостью профессионального диктора. — Что ему передать?

«Вот и возможность с армией разругаться!» — обрадованно запищала ехидная совесть.

«А вот хрен тебе!» — ответил я ей, а верному слуге приказал впустить гостя.

Когда я подошел к гостиной (да-да, в личных покоях Феникса до черта различных комнат, во многие из которых я даже еще и не заглядывал), то Гром уже сидел на стуле. Вид он имел горделивый и даже сидя, сохранял армейскую выправку. Я также присел и поблагодарил верного слугу, принесшего бокалы и вино, а затем тактично скрывшегося, оставив гостя и хозяина одних.

— Чем могу? Ведь не пьянствовать пришел. Говори сразу и по делу!

— Да, господин, — поклонился Гром и по всему его лицу стало ясно, что не привык он со всякими изысками излагать свою прямую мысль, как того (скорее всего) требует этикет, а привык прямо высказывать все накопившееся. — Вашей жизни угрожает опасность!

Я ожидал продолжения речи, но видимо, только так он и может общаться: коротко и ясно.

— Моей жизни угрожала опасность и во время блужданий по миру, но я не делал из этого сенсацию. Так почему же ты считаешь, что угроза в стенах дворца весомее, нежели опасность когтей и зубов оборотней, когда я ночевал в самом сердце их земель?

— Это… другое. Готовится заговор против вас. Вашей охране не по силам остановить покушение!

— Понял-понял, опять вы с Хагваром не поделили сферы влияния. Эх, да что же с вами делать?! Можно же ужиться мирно: ты правишь в городе, он во дворце. Вот и все! Я доверяю вам обоим, но ты должен искать заговорщиков вне дворца…

— Господин, позвольте мне заняться поисками во дворце! — перебил меня Гром.

— Нет. На тебе и так лежит охрана всего города, с чем, я думаю, ты неплохо справляешься! Так что не заставляй меня сомневаться в твоем профессионализме. Делай свое дело, а Хагвар будет делать свое… ну, а я, естественно, буду делать свое. Понял?

— Так точно, — буркнул громила и расстроенный поднялся со стула.

— Вот и хорошо, — похлопал я его по плечу, прощаясь. — Ах да, еще одно! Планирую сделать обход гарнизона на днях, так что приведи все в готовность.

— Мы всегда готовы!

— Я предупредил. И пусть никто не расслабляется. Отчего-то меня не покидает предчувствие большой беды.

На слова «большая беда» Гром еще больше сник и ушел, а точнее уполз, как провинившаяся собачонка. Я же отправился обратно в свой кабинет. Нужно упорядочить мысли и разобраться с этими животными инстинктами, что нашептали про «большую беду».

Удобно расположившись за письменным столом, взяв в руки ручку и листок бумаги, я принялся вычерчивать всяческие причудливые завитки — так уж мне лучше думается. И думал я, и думал… Стоп! Что я взял?! Словно во сне я посмотрел на руку и убедился, что предмет, который я продолжаю сжимать — действительно самая обыкновенная ручка. Не какое-то там перо и даже не изысканная перьевая ручка, а самая дешевая шариковая! Но откуда в этом мире она взялась?!

Отбросив все думы и размышления, я принялся сосредоточенно обшаривать все уголки и закоулки кабинета. Вверх дном полетели коробки, столы, стулья, бумаги, книги… Книги! Я сразу и не обратил внимания, что среди невзрачных местных книг пестро стоят яркие и ровненькие книги моего мира. Я принялся смотреть, что же это за книги.

— Это же мои книги! — промолвил я, когда пролистал страницы и увидел на некоторых опознавательные знаки, характеризующие принадлежность их к моей библиотеке.

Около десятка книг, что я обнаружил, считались ранее потерянными. Я все время думал: где и когда мог потерять их. Вспоминал, кому же их дал. А оказалось, что все они находятся в другом мире! Такого исхода я и предположить не мог. Вот только как мои книги здесь оказались?

Для ответа на новые вопросы я с еще большим старанием принялся громить кабинет.

Случайно на одной из стен мне попалась в руки какая-то продолговатая золотая вещица, прочно зацементированная в камень стены. Вначале я не знал, что она вмонтирована и попытался ее вырвать, но тщетно. Потом толкнул, и участок казавшейся монолитной стены сдвинулся, легко скользнул в сторону, скрываясь в недрах стены. Секретный проход, прям как я и люблю.

За дверью оказалась комната. Быстро окинув всю ее взглядом, я с горечью убедился в отсутствии того легендарного скелета, которого вновь с нетерпением ожидал встретить. Да и вообще показавшаяся комната скорее напоминала некий архив с документами, чем секретную комнату. Всюду полки и шкафы. Везде навалены горы бумаг. Но и в подобном архиве я с удовольствием покопаюсь. Не расстроюсь, даже если тут на всех листах будут расписаны рецепты приготовления горохового супа или иная малоценная информация.

Подошел к одной из полок. Она поделена на секции и промаркирована. Я внимательно присмотрелся. Разобрал даты и какие-то имена, указанные в скобках. Наугад взяв один такой лист, и испытав культурный шок от почерка, коим его исписали, углубился в чтение. Но ничего интересного в документе не обнаружил. Это всего лишь дневник одного из предыдущих Фениксов, о том, что он сделал и чего хотел сделать. Взяв еще пару листов с этой полки, я убедился, что тут лишь дневники Фениксов.

А вот на столе лежала потертая книга и вот она уже содержала кое-какую полезную информацию.

«Я Алкарус Силийский, прозванный Фениксом, начинаю эту историю, дабы ты читатель понял всю важность возложенной на тебя миссии и принял без тайн и секретов свою новую должность и судьбу. Судьбу Феникса…» — именно эти слова гласила первая страница истертого от частого пользования фолианта. Я особо не стал медлить и начал быстро читать весь текст. — «Пройдя инициацию в магическом источнике пещеры Новой Судьбы, ты получил в свое распоряжение могучую силу, способную поддерживать баланс магии в мире и не допустить катастрофы…» — Отчего данная книга попала мне в руки лишь тогда, когда я уже успел привыкнуть к роли Феникса, а не в начале моего пути?! Что за дела?! И о какой пещере он говорит?

Чтобы не мучиться догадками, я сосредоточился, и с самой высокой скоростью, на которую только способен, принялся изучать текст. И вот какую историю поведал умерший в незапамятные времена Алкарус Силийский.

Никакой Границы, то бишь барьера, раньше не существовало, и текущий мир Снорарл ранее был лишь частью крупного материка (это подтверждают и слова Рина). Но произошел передел власти, начался чистейшей воды геноцид магических созданий. Власти, захватившие большую часть мира, поставили своей целью изничтожить всю магию и всех кто ей владеет. Такая уж у них практиковалась не то религия, не то идея. Приступили к уничтожению всех существ, что так или иначе связаны с волшебством, а им (магическим созданиям) это естественно не понравилось. И вот великий маг Алкарус Силийский (со товарищи, конечно же, хоть он об этом особо и не упоминает) взял на себя ответственность переселить всех бедненьких и обиженных василисков, грифонов и пр. беззащитных тварей в один общий зоопарк. Из смутных описаний его свершений я догадался, что попыток совершилось более одной, но они проваливались. Не написал он, что стало этому виной: просчеты мага, либо неуживчивость волка с овцой (магических понятно же) в одной клетке; но понятно, что ему все же удалось совершить задуманное, пусть и ценой громадных трудов и смерти других магов, помогавших ему. В результате получился мир Снорарла отгороженный от прочего мира стеной… а может правильно называть получившееся ограждение разрывом, созданным из натяжений нитей многих миров?.. Я пытался понять, что же это за ерунда такая, но ничего не вышло. Так что можно и не заморачиваться на этот счет.

Маг сумел завершить дело. Безопасность зоопарка от внешней угрозы была обеспечена. Но сохранилось еще много всяких проблем, как то неправильные потоки магической энергии или внутренние конфликт рас и существ…

— Господин Феникс, к вам Ольга, — отвлек меня голос слуги, раздавшийся за дверью кабинета. — Прикажите…

Я отложил чтение.

— Уйди Фабиус, я и сама могу его разбудить! — это уже голосок моей неугомонной подруги, которую ни одна запертая дверь не остановит. — Что?! Его нет в кровати! Где же он?

— Я в кабинете.

Вошли двое: Фабиус и Ольга. Первый почтительно испросил приказаний, а вторая бесцеремонно уселась за стол. Никто из них и не обратил внимания на секретную дверь, закрывшуюся лишь немногим раньше их вторжения. А вот на беспорядок и разгром, пусть и не сразу, но внимание обратили.

— Это у меня одно заклинание сорвалось, — соврал я, когда они задали вопрос. — Ответьте лучше: откуда взялись эти книги?

Подняв с ковра томик Блока, а с ним вместе и Северянина, я указал на книги гостям.

— Так это вы и принесли, — примерно одинаково ответили оба гостя.

— Ну, еще бы, — кивнул я и углубился в свои мысли. Значит с самого начала я и…

— Пошли гулять! — схватила меня за руку Ольга, пресекая на корню светлую мысль, что случайно забрела в мою непутевую голову.

— Идем. Стоп! А не поздно ли ночью-то по городу гулять?

— Какая ночь? Уже утро!

— Серьезно?

— Тебе вредно долго находиться в замке! — и с этими словами меня потащили прочь из кабинета.

— Не забудьте мантию и корону! — посоветовал на прощание слуга.

Не сказать, что мне скучно с Ольгой. Скорее мне с ней хорошо. Легко и как-то… просто. Но вот только в этот день, да после бессонной ночи, я мог думать только лишь о полученном знании и о секретах, еще хранимых в той комнатке.

День в прогулках и веселье пролетел довольно быстро. Вновь мы повстречали, при самых интересных обстоятельствах, моих товарищей и вновь я не набрался смелости представить их Ольге, посчитав, что они слишком странные. Я понадеялся, что в другой раз эти клоуны будут вести себя по-человечески, а не как всегда. Особенно отличился Восьмой, который, как я ранее и считал, незримо следил за мной. Как же я был наивен! Мы застали его за таким занятием, на которое не хватило ума даже и у ребенка-по-сути Рина. Мы застали оборотня за тем, что он, стоя ногами в деревянном тазу и держа в руках царапающуюся кошку, катился с черепичной крыши высокого здания и… радовался! Виданная картина теперь будет преследовать меня всю жизнь: во все стороны градом разлетаются куски черепицы, а в центре буйства счастливый Восьмой… и офигевшая от происходящего кошка в его руках! Но в целом наше с Ольгой гуляние прошло весело, и я даже заскочил в Высшую Школу и предупредил архимага, что завтра нагряну с разговором. Ректор заведения, кажется, немного струхнул, посчитав, что будет проверка его работы и сразу после моего ухода начал строить подчиненных.

Стоило только пожелать Ольге спокойной ночи, как ничто более не могло остановить мой рывок к секретной комнате. Меня пытались задержать вельможи, останавливал Хагвар Скала, но я не сворачивал с пути и верно двигался к цели. Лишь слуге Фабиусу удалось немного пошатнуть мою целеустремленность разговорами про ужин, но и это я решил отложить на потом.

Вновь отворив секретную дверь, погрузился в чтение.

«…в результате содеянного, магические потоки многих миров изменили направление и потекли в источники Снорарла, кои я заблаговременно создал в подземных пещерах и оградил чарами» — так говорил первый Феникс об одной из проблем, с которыми столкнулся после создания Границы. — «По первоначальным расчетам, стекаться должны были лишь потоки нашего мира, но из-за растяжения Мирового Полотна случилось неожиданное, и потоки энергий из других миров начали собираться в резервуары Снорарла, переполняя их. Пришлось пропускать потоки лишней энергии через себя, отводя ее, посредством новых чар, за пределы Снорарла, в Пустоту. Тем самым удалось если и не решить проблему полностью, то хотя бы отсрочить неизбежное». Он еще много чего написал про магические потоки и резервуары, и из всего этого я вынес лишь единственно важное: Феникс должен с какой-то периодичностью спускаться к резервуарам и освобождать их, пропуская через себя потоки энергии такой мощности, что Солнце в сравнении покажется простой пальчиковой батарейкой. Вот тут-то и кроется одна из загвоздок. Ни один человек не в состоянии пережить подобный процесс. Ну и ладно бы не пережил, как уверяет Алкарус он готов жертвовать людьми, если это поможет усмирить магию, но это бесполезно. Простой человек, едва его коснется поток энергии, тут же перестанет существовать. А поток, не находящийся в пределах канала, тут же вырвется на волю вне Пустоты и сотрет в порошок не только Снорарл, но и весь прочий мир (да и парочку соседних в придачу). Не слишком радостная перспектива, особенно если учесть, что и мой мир, скорее всего, также находится рядышком. Дабы и простой человек был способен совладать с Потоком, первый Феникс и создал сложное заклинание, передающееся по наследству от одного правителя к другому. Когда Феникс умирает, обязательно сгорев дотла (таково побочное действие Заклинания), его наследник получает возможность проникнуть в пещеры Новой Судьбы (двери которой открываются лишь после смерти Феникса и закрываются с появлением нового) и там, дотронувшись до специального алтаря, наследник получит Заклинание и титул Феникса. Как-то так. Если бы я проходил всю эту инициализацию, то осознал бы все прочитанное лучше. А так понял лишь главное: меня ожидает перспектива примерно раз в год спускаться в местную канализацию и чистить коллекторы, чтобы те не забивались всяким мусором. Истинно королевская работа!

С одной проблемой вроде все стало ясно, но есть и иная проблема, с которой я уже впрочем, столкнулся и начал по мере своих сил решать. Вот что говорит о ней первый Феникс: «Магические создания и наделенные магией расы разумных существ, очутившиеся в замкнутом пространстве, далекие от своих родных земель, впали в непонятное безумие и начали истреблять друг друга. Повторялась история со вторым Снорарлом. Я не мог понять, отчего же в этот раз создания, коих мы подготовили к переселению и подобрали в строгом порядке, начали вести себя наперекор планам». Он описал, как они грызли друг друга, и ничего с этим нельзя было поделать. Много рас перестало существовать. Маг, хоть ранее такие как он и не вмешивались в дела политики, взял на себя общую власть и приступил к правлению.

Много чего еще он написал, но самое главное я уже знаю. Феникс вовсе не единый дух, возрождающийся в прочих телах, а самые разные люди, возложившие на себя полномочия (так иногда бывало) или получившие власть от предыдущего Феникса (это случалось чаще). Конечно, обо всех последующих Фениксах первому Алкарусу Силийскому ничего не было известно, потому как он все же умер, хоть и прожил, как подобает сильному магу уйму лет, а я узнал о них из дневников прочих Фениксов (из тех, что соизволили вести их).

Дни сменялись днями, и все было спокойно. Никаких враждебных действий оборотни не вытворяли, да и покушений на мою жизнь никаких не предпринималось. Я даже начал думать, что все слова Хагвара по поводу заговора лишь чрезмерная настороженность и ничего более. Даже дворцовый охранник, которого я вначале посчитал подозрительным, Рын Тигриная Лапа, после более близкого знакомства показался очень приятным и верным малым. Хорошенько подумав, я решил, что если бы не слова Хагвара про заговор оборотней, то я не обратил бы на имя Рына никакого внимания, ведь кроме имени в нем нет ничего, что вызывало бы подозрения. Не может же одновременно быть так, чтобы в столь заметном деле, как подбор имени, тайный агент допустил грубейшую ошибку, а во всем остальном остался неподражаемым! Если бы он был настолько хорош, что ни я, ни Хагвар в нем не заподозрили предателя, то Рын ни за что не допустил бы промашки с именем.

Тихими, спокойными днями я понемногу оттачивал свои магические навыки (во дворце есть специальный полигон для подобных целей. Не комната, а полигон!). И игрался с двумя сильнейшими артефактами, попавшими в мои загребущие руки, словно с детскими конструкторами. У меня с ними была проблема: таскать с собой всюду тяжесть Белого Меча — нестерпимо нудно; а хранить Плеть на руке, и следить за тем, чего эта рука коснется — вдвойне нудно и опасно. Мое неосторожное обращение с Плетью уже лишило Дворец большого обеденного и письменного стола, назойливого дворянина — одежды (ему еще повезло, что я успел сорвать с него камзол, прежде чем тление коснулось бы его тела), а Грома — жареного поросенка, до которого я случайно дотронулся во время всеобщего пиршества. Про мои трюки с переодеванием вообще не стоит упоминать. То, что я не уничтожил свою одежду еще в походе, кроме как чудом не назовешь. И вообще, мне надоело перед сном связывать сжатый кулак, так чтобы Плеть целиком покоилась в руке и не имела возможности ни до чего дотронутся. Вот поэтому, дабы уменьшить негативные воздействия артефактов, я и придумал создать на левой руке браслет. Белый Меч, как и Черная Плеть, оказался сговорчивым предметом (точнее они заклинания, обретшие материальность… ну да и пусть), и по моей просьбе принял форму пластины, которую я смял, словно лист фольги, и в которую запрятал вредоносную Плеть. Вместо двух мешающихся артефактов появился один — негативный. Только после их слияния ко мне закралась нехорошая мысль: как бы, не сдетонировала эта гремучая смесь ненароком…

Чтобы полнее понять записи первого Феникса, да и найти возможность вернуться домой, я обратился за разъяснениями к архимагу Высшей Школы. При нашем разговоре присутствовали профессора школы, глава боевых магов Назран, первосвященник Харимон и ведьма Миалла, на которую все бросали настороженные и даже злобные взгляды. Весь разговор ведьма молчала и лишь жалась ко мне словно игривая кошка. А вот все прочие маги желали говорить много, но не по теме. Уж не знаю, что такого натворила ведьма, что все профессора на нее всполошились, но она явно оставила о себе память.

Только я заговорил об устройстве мира, как натолкнулся на стену непонимания. Оказалось, что маги совершенно ничего не представляют ни о Границе, ни о магических резервуарах. Я постарался незаметно соскользнуть с опасной темы, посчитав, что раз им никто не сказал, как на самом деле обстоят дела, то и знать им этого не нужно. Стало ясно, что и с возвращением домой они мне не помогут. Весь разговор сразу же стал скучным и бессмысленным, но я продолжал слушать их теории, походившие на фантазии. Чтобы хоть как-то выказать заинтересованность я попросил их поделиться знаниями и научить меня новым заклинаниям. Они радостно согласились и я почти что начал выучивать всякие полезные чары, вроде сотворения пищи и воды, как вдруг Харимон взревел, схватил меня за грудь:

— Если вам нужны заклинания, то я дам вам их! — и с этих слов начался веселый этап ученичества. Кстати веселый он не только для меня, но и для всего отряда. Они так обрадовались, что Рин даже расплакался, когда понял, что придется меньше играть с детьми. Ведь это были слезы счастья?

Из всех предложенных первосвященником заклинаний (многие из которых являлись секретными разработками Ковена) я выбрал Телепортацию. Это самое новое их изобретение и пока что пользоваться им никто особо не умеет, но Харимон заверил, что теоретически все рассчитано верно. Его расчёты убедили одного лишь меня, а вот остальные товарищи еще больше «обрадовались» и попытались убежать. Попытались.

— Для активации заклинания требуется синхронизированная мощь дюжины посвященных! — вот что сказал на вводной лекции по изучению нового заклятия новоиспеченный преподаватель Высшей Школы Харимон. — Но веря в индивидуальную мощь каждого из присутствующих, мы можем добиться, чтобы заклинанием овладел каждый и мог перемещаться без помощи дюжины других магов.

Со всем прилежанием, на которое способен, окунулся я в новые для меня магические науки. Оказалось, что выучить заклинание по формуле стократ сложнее, чем испробовав или увидев действие этого заклинания воочию. Поэтому дело продвигалось со скрипом. Я стал меньше гулять с Ольгой, но она не унывала и больше времени проводила со мной. Как это возможно? Да очень просто — она не отходила от меня ни на шаг. Все время рядом. И когда я слушаю лекцию Харимона, и на лекциях прочих профессоров, что пытались вдолбить мне основы магии. Она была все время рядом! А еще и Владик, который поняв свое бессилие (ведь он не сравнится в индивидуальной мощи ни с кем из отряда и потому не будет способен выучить телепортацию) просто таскался со мной. Они постоянно отвлекали меня и не давали сосредоточиться. Зато Ольга перезнакомилась со всем отрядом, и из этого не произошло конца света. Даже с Миалой они почти не ссорились… пока дрались. А так все мирно и дружно. Но я не злился на них, ведь все происходящее напоминало светлые деньки студенчества, где точно также соседи по общаге не давали мозгу перегреваться перед экзаменами. Когда мне нужен был отдых, то я разговаривал с друзьями или читал им стихи из найденных книг классиков. Конечно, понять по-русски они не могли, а я не брал на себя ответственность переводить на местную речь великие произведения, но они слушали Онегина, как я слушал бы музыку и просто наслаждались переливами непонятных для них, но ласкающих слух звуков.

Хоть я и хуже всех понимал, как учить чары по формуле (хуже только Рин, что и вовсе не понимал о чем речь), но мне удалось первому из всех переместиться в пространстве. Это оказалось весьма просто, и в другой раз я проделал телепортацию уже без накладок. Было лишь одно побочное действие: после перемещения я становился таким усталым, каким не был бы и после трех ночных дежурств кряду. Но все же я отделался от учебы и вновь заимел себе свободное время. А вот у Владика и Ольги времени не стало, так как все поняли, что выучить заклинание может и слабый маг, вне зависимости от личной мощи. Это стало понятно после того, как неожиданно для всех научилась телепортации ни кто иная, как Синичка! Она присутствовала на нескольких лекциях и практических занятиях и через день после меня научилась этому сверхсложному заклинанию, в то время как сильнейшие люди Снорарла (Восьмой, Миалла и Харимон, если кто не понял) показали себя слабаками!

Поняв, что ничего они в ближайшем будущем не добьются, я приказал собрать много магов из Высшей Школы и научить их перемещать других в пространстве. Так мы могли бы отправить весь наш отряд в нужное место и оперативно разрешить конфликт в любом уголке мира.

Раздав приказы, я отправился к себе, чтобы отдохнуть, а может еще поизучать документы прежних Фениксов.

— Пошли вон отсюда, шалавы! — возле моих палат кричала злым голосом Миалла. — Всех превращу в лягушек!

— Но это приказ Высшего Совета, — отзывались на это испуганными голосами незнакомые девушки.

— Пошли прочь! Достали уже! — кричала и Ольга, оказавшаяся там же.

Когда я подошел, то застал с плачем убегающих красавиц в откровенных одеяниях и Ольгу с Мией, что не ожидали моего столь скорого появления и поспешили скрыться. Действовали они слаженно, чем меня удивили.

— Что это было? — попытался я выведать правду.

— Покушение, — спокойно ответили девушки и гордо удалились.

Дойдя до кабинета, я все не мог понять: неужели те симпатичные девушки, что убежали со слезами на глазах, представляли угрозу для меня; и неужели это и есть то покушение, которое так стремился предотвратить Хагвар Скала?! Ответа на этот вопрос у меня нет. Но если это было так, то я не устоял бы перед атакой полуголых красавиц и покушение бы состоялось…

* * *

Пока беззаботный правитель колдунов всячески развлекался на подвластной ему территории, мало беспокоясь о сохранности своей рожденной в бедности, но обогатившейся в зрелых годах шкурке, его подручные (те из них, что не обделены мозгом… один подручный) размышляли о нависшей над господином угрозе.

Однажды весь «специальный отряд им. Феникса» собрался за одним столом. Начали все думу думать. Великую думу: про то, как и что им скушать за этим столом! И думали бы они об этом деле много, но их остудил самый бесправный повелитель отряда — Восьмой. Он говорил много, потому, как обилием слов он частично перекрывал малое понимание у слушателей. Если сократить всю его речь, то выйдет примерно следующее:

— Наш господин Феникс в опасности. На него скоро совершится покушение. Но так как господин Феникс — это господин Феникс — он не будет волноваться по этому поводу и никаких действий, чтобы предотвратить покушение делать не станет. Мы должны сами разобраться с врагами, и защитить господина.

После речи Восьмой раздал всему отряду бумажки с информацией о цели каждого. Отряд должен следить за подозрительными личностями, которых выявил Восьмой и при необходимости устранить.

Замечательный раб у государя земли Снорарльской.

Глава 27

Погоня, предательство, заточение

— Господин Феникс! Господин! Случилась беда!!! — отчаянными голосами закричали за запертой дверью моего кабинета и забарабанили в нее же. — Вы же там, господин? Ответьте!

— Пошли вон, вашу мать! — не сказать, что я закричал — о нет! — скорее это походило на звериный рык, от которого у всякого услышавшего волосы встанут дыбом.

Спустя несколько минут, кои потребовались просителям опомниться от шока, вновь раздался стук, но теперь в нем чувствовалась нерешительность.

— Господин. Случилась беда, — пропищали за дверью голоса и я вновь различил нотки страха, что овладели просителями. Уж если они решили продолжать настаивать, даже находясь под действием страха, рожденного моим криком, то дело действительно важное.

С огромной неохотой я покинул секретную часть кабинета и запер ее. Немного привел себя в порядок и открыл дверь кабинета. Стоило мне показаться в проеме, как люди сразу же отшатнулись и прижались к противоположенной стене, со страхом на меня взирая. Присутствовали знакомые слуги и Фабиус.

— Говори! — указал я на верного слугу и поманил его подойти ближе. Неуверенными шагами он приблизился.

— Гром просил передать, что пленники, коих привел господин, сбежали из заточения… Просят, ваше величество!

— И это все? — поразился я. — Ну вы даете! У меня такие открытия! Такие новости! От знания их вскипает мозг! А вы мне тут про каких-то неудачников говорите! Сбежали, и черт с ними!

— Извините, господин, но даже Радим приказал обязательно вам это сообщить.

— Короче передай им: пусть не волнуются. Я не против чтобы эти пленники отправились по домам… Все равно я не знал, что с ними делать.

— Но Гром уже собрал группу преследования и ждет только вас!

— Как собрал, так и разберет, — я не уставал отказываться от назойливых приставаний, все собираясь вновь погрузится, в только что раскопанные дневники последнего Феникса. — Мне некогда ерундой заниматься!

— Но ваши соратники, уже отправились по следу беглецов!

— Чего? Моя сверхсильная команда отправилась ловить тех слабаков?! Без моего приказа?! Вот же негодные! С их непомерной силой, да в порыве благородного гнева, они могут все Поле уничтожить!

— Уничтожить Поле?! — в еще большем страхе затряслись слуги.

— Хорошо. Я отправлюсь следом, — сдался я, отгоняя мысли о тетради, в которой столь знакомым почерком написаны приключения одного небезызвестного мне Феникса. — Где встретиться с Громом?

После того, как слуга назвал место встречи, я помчался следом за командой. «Вот же чудаки! — думал я, пробегая коридор за коридором. — Ясно, что они не из тех, кто сидит и ждет приказаний, но все же, прежде чем отправляться в погоню, могли и меня поставить в известность! Устрою же я им взбучку!»

Только выбежал я во внутренний двор, как сразу попал в окружение солдат гарнизона. Подскочил Гром, поприветствовал и пояснил:

— Малым отрядом вперед вышли ваши люди и разведчики. Мы последуем за ними.

— Меньше слов — больше дела! — сказал я и отдал приказ выдвигаться.

Тесной толпой мы минули город и максимально быстро поспешили за преследователями и их целями. К своему горю я не мог даже обозревать красоту окружающих полей — весь обзор закрывали бронированные по самое немогу армейцы Грома.

— Почему нет Хагвара и моей личной стражи? — с удивлением спросил я, когда убедился, что вокруг действительно лишь незнакомые армейцы.

— Хагвар поспешил вместе с вашей командой за беглецами, — мгновенно отчеканил Гром. — Но не волнуйтесь мои бойцы сильнее и надежнее. И к нам сейчас должен присоединиться отряд боевых магов вместе с главой.

— Назран присоединится к преследованию? Не слишком ли крупные силы бросаем для поимки нескольких беглецов?

— Я посчитал, что из ситуации выйдут неплохие учения. Врагов в Поле почти нет, и потому воины расслаблены. Я стараюсь всегда поддерживать их в форме…

Разговорившийся Гром замолчал и куда-то посмотрел. Затем сказал:

— А вот и боевые маги.

Не знаю, как сквозь плотный строй армейцев Гром заметил приближение других людей, но он оказался прав, и внутрь строя сразу же прошмыгнул уже знакомый глава боевых магов Назран.

— Господин Феникс, боевые маги прибыли!

— Да-да, благодарю за службу, — неохотно отозвался я на слова мага, а затем произнес, ни к кому конкретно не обращаясь. — И зачем впустую тратить столько сил?!

Скоро начало темнеть. Я устал идти, не ведая куда. Я уже начал привыкать к роли ведущего, а тут, хоть и являюсь боссом всей этой толпы, выступаю лишь как ведомый. Гром приказал остановиться и разбить лагерь. Для меня тут же установили шатер, в котором я скрылся до тех пор, пока не приготовят поесть. Вокруг лагеря стали часовые. Маги развесили свои сигнализации. Короче все устроилось так как надо, а не так как во время моих походов.

— Прошу покушать, — принес мне миску с походной кашей Гром и хотел уже выйти, но я его остановил.

— Постой. Может нам следует пойти меньшим отрядом? Такой армией мы никогда не сможем догнать даже преследователей, не то что сбежавших!

— Извините, но я не могу так поступить! Обеспечение вашей безопасности лежит на мне.

— Ты же понимаешь, что я сильнее всех этих начищенных армейцев? — с непонятно откуда взявшейся угрозой в голосе произнес я.

Грома удивили интонации в моих словах. Он даже отступил на шаг (по-видимому, я становлюсь каким-то пугалом), но взял себя в руки и спокойно ответил:

— В вашей силе никто не сомневается, но и мои воины хороши! — хоть и произнес он это спокойным и четким голосом, но внутренне я ощутил угрозу. «Что ж, — подумал я, — Он имеет право отстаивать честь и гордость своих людей».

После Гром пожелал мне приятного аппетита и вышел за пределы шатра. Я начал бойко уплетать кашу и думать, как бы поскорее разделаться с этой погоней. Еда была вкусной, сытной и горячей — именно то, что нужно в походе. Съев и выпив все, что мне принесли, я собрал грязную посуду и вышел из шатра. На меня уставились потрясенные лица всей охраны. Должно быть редкая картина, когда сам правитель желает вычистить за собой посуду. Ну, ничего: привыкнут к моим причудам, ничего с ними не случится.

— Вы уже поели? — удивленно спросил Назран. — Вы все съели?

Странные вопросы. Словно они принимают меня за неразумного ребенка, не способного самостоятельно скушать кашку. Может я и веду себя иногда как ребенок… но не всегда же!

— Конечно все, — ответил я, предположив, почему он выглядит таким расстроенным и потрясенным. — Так это ты приготовил? Спасибо, было вкусно.

Как бы ни хотел я произнести все это доброжелательно, но отчего-то в последнее время у меня не удаются выражения добрых эмоции, а вот нагнать словами страх и подпустить угрозу в голос — это всегда пожалуйста! Вот и в этот раз, как я ни старался, но у меня вышло лишь прорычать добрые слова, но со злобной гримасой на лице.

— Так вы все поняли! — поразился маг и изменился ликом с удивленного на обреченно-решительное. — Значит, придется решать все грубой силой!

— Постой Назран, — с неуверенностью в голосе произнес Гром. — Это что же получается, на него не подействовало твое зелье? Ты же говорил, что оно точно сработает!

— Оно и должно было сработать! Этот Феникс, не такой как мы… и даже не такой как предыдущие Фениксы. Он — настоящее чудовище! Но не волнуйся, даже если зелье и не подействовало, то оно его, по крайней мере, ослабило… и не стоит забывать обо всех приготовлениях к этому дню. В данный момент, после всех наших действий у него должно быть осталось мало сил!

— Стоп! — гневно приказал я, выкидывая из головы прочно засевшие мысли о дневниках из секретной комнаты и возвращаясь в настоящее время, к настоящим проблемам. — О чем вы говорите?

— Не прикидывайся, Феникс! — крикнул Назран и отдал солдатам приказ окружить меня. — Ты же понял, что мы хотели тебя отравить! Кто же знал, что ты устоишь даже перед кровью Королевы Пауков! Но ничего, мы сумеем справиться с тобой.

— Не понимаю… — промолвил я и уставился на Грома. В голове стоял туман, а все тело заволакивало словно паутиной. Даже дышать и то становилось все сложнее. — О чем он говорит, Гром?

Могучий воин не выдержал моего взгляда и отвернулся.

— Все время пока ты жил в Сборе, тебя травили! — со злобным истеричным смехом прокричал Назран. — Заставили одеться в мантию, высасывающую твою силу; отравляли еду; подсылали зачарованных женщин. Пусть и не все, что мы делали, сработало, но думаю, если ты проверишь свои силы, то поймешь, насколько ослабел! Ха-ха-ха! Скажи ему Гром!

— Гром? — вновь посмотрел я на воина, но глаза уже застилало пеленой, и я почти ничего и никого не видел. Только голову освобождали мысли о дневниках, сменяясь одной: «Меня предали?!» Эх, это как же нужно забыться, закопаться в пыльные записи минувших веков, чтобы не заподозрить их мелкого заговора? Ну, я растяпа! А ведь раньше я считал, что способен читать мысли этих простодушных людей!

— Нет никакого заговора оборотней, — так и не посмотрев на меня, опустошенно проговорил могучий воин. — Есть лишь план по свержению Феникса, созданный твоими же подданными. Мы хотели отсечь тебя от личной охраны и Хагвара, доказав его неспособность раскрыть заговор, но ты не согласился сменить его на гарнизон и тогда пришлось немного изменить план.

— А что с беглецами и моими людьми?

— Мы освободили пленников, а затем сообщили твоим людям, что ты отправился в одиночку преследовать их. Они поверили и сразу же поскакали следом. Таким образом, ты остался без защиты…

Я не могу сосредоточиться на чужой речи. Мысли разбежались… хотя нет, мысли, словно угодили в липкую ловушку из которой им не выбраться. Думать сложно. Пришлось отсечь ненужные размышления и максимально сосредоточиться на чем-нибудь одном… только вот на чем?!

— Значит, ты желаешь мне смерти? — спросил я у Грома.

Воин ничего не ответил и лишь сильнее опустил голову. Вместо него ответил Назран:

— Твоя смерть нам не выгодна. Ты же бессмертный Феникс! Умрешь, и тут же возродишься. О нет, мы тебя не убьем! Ха-ха-ха, у нас для тебя есть участь веселее…

— Назран, ты ненавидишь меня?

— Еще бы! Я ненавижу всех, кто не проучившись и года, имея лишь предначертание судьбой, становятся сильнее меня!

— Гром, ты ненавидишь меня?

— Нет, — громко ответил Гром и прямо взглянул мне в глаза.

— Так встань же рядом, — прогремел я на весь лес, собрав остатки сил и развеяв на миг иллюзорную паутину, сковавшую меня. — Рядом со своим господином!

— Я… — только заговорил Гром, как раздался приказ мага «В атаку!» и все маги и воины бросились на меня.

«Так тому и быть» — подумал я и, создав вокруг себя магический барьер, с легкостью сдержал атаки врагов. Сколько бы они не били и не использовали магию, но они не могли пробить простой барьер основанный лишь на чистой Силе.

— Он не потерял свое могущество! — в страхе закричали нападавшие.

— Именно! — взревел я и взорвал защиту, перенасытив ее Силой. Окружающих разметало далеко по сторонам. Кто-то упал на землю, кого-то засыпало листвой и пылью, а несколько магов остались висеть редкими плодами на ветвях деревьев.

Но враги поднимались и под истеричный каркающий смех Назрана вновь собирались напасть. Ситуация критична. Хоть я и держался бодрячком, но я действительно ощущал, что моя Сила уж не такая как раньше. Я стал слабым. Да еще и иллюзорная паутина все сильнее и сильнее сковывает тело и разум. Нужно решать дело быстрее, а то они одолеют меня, а потом… кто знает, что задумал этот маг.

— Последний раз прошу прекратить это, — вновь взревел я, хоть и пытался говорить нежно и проникновенно. — Или я атакую всерьез.

— Раз ты просишь нас прекратить — значит, ты ослаб! — обрадовался Назран.

— Мне просто не хочется убивать, но в данный момент я не смогу сдержаться… сдавайтесь!

— Нападаем! — вновь прокаркал маг.

— Да испепелит золотое пламя врагов моих, но не тронет верных мне, — произнес я, словно молитву эти слова, хоть для магии они и не нужны. Они нужны лишь мне. Чтобы не поддаваться наркотику в моем теле. Чтобы продержаться еще немного.

Все тело окутал огонь. Я собирал и накапливал его, чтобы единым мощным взрывом охватить всю площадь и разом разделаться с врагами. Предатели встали в ступоре. Испугались и начали отступать, пытаясь уйти от бешено ревущего пламени. Наконец-то они осознали, что для них все кончено и им не победить. Если бы я мог видеть в данный момент, то увидел бы, как Назран в страхе смотрит на золотой огонь, наблюдая в нем гибель своих грандиозных планов, а Гром видит в огне расплату за грехи и ошибки. Все они готовились умереть. Умереть, как истинные грешники в очищающем жаре огня… Хм, последствия общения с Харимоном дают о себе знать. Если выберусь из этой передряги, то стоит написать пару страниц проповедей, специально для него… Грешники готовились умереть, как вдруг, огонь исчез. Моя магия пропала. Меня полностью окутало паутиной, и я оказался в ее непроницаемом коконе, словно муха, пленница злобного паука. Но я им не муха! Считайте меня гусеницей, вступившей в стадию куколки и готовящейся взорваться яркими красками, становясь прекрасной бабочкой. Ща взорвусь… Подремлю маленько и обязательно взорвусь!

Враги недоумевали. Ведь лишь доли секунд и считаные сантиметры отделяли их от мгновенной гибели. Назран отер слезы досады, выступившие, когда он уж было распрощался со своими планами, и дико рассмеялся.

— Вот и все! Кончились силы у нашего повелителя! Ха-ха-ха! Быстрее хватайте его и потащили отсюда.

Я еще не полностью потерял сознание и немного соображал. Как сквозь воду до меня доносились слова и мерзкий смех. Враги несмело приближались, все еще опасаясь меня. Но вот то один, то другой осмелели настолько, что стали тыкать в меня копьями. Потом бесцеремонно схватили, собираясь тащить, словно какой-то мешок с картошкой. Почему бы им не стать смелыми, одолев самое сильное магическое существо этого мира? Но я ведь еще не сдался! Ведь так?! Я же не сдался!

— Прочь!!! — взревел я, и голос пронесся волной силы по окрестным лесам. Словно ураган, голос раскидывал деревья, вырывая их с корнем и унося далеко прочь. Что происходило с людьми даже и представить сложно. Должно быть, их разрывало на части, не давая и шанса выжить. А впрочем, я ничего уже не видел. Потратив остатки Силы, я полностью оказался во власти крови Королевы Пауков и потерял всякую связь с внешним миром. Подумалось мне, что хорошо, что я одолел врагов и теперь меня могут найти мои верные люди (если лесные хищники не найдут меня первыми), ведь последний мой крик наверняка слышали по всей округе…

«Феникс был очень интересным человеком. Несомненно, он заботился обо всех своих подданных, но для окружающих эта забота была столь незаметна, что всем казалось, будто правителя вовсе и не трогают проблемы своего народа. В замке его считали безвредным чудаком и легко переносили дни, когда он впадал в буйную активность. Государственными делами он занимался мало и неохотно, а потому правление разделили между собой самые активные люди Сбора. Не слишком удачное стечение обстоятельств особенно для меня. Я мало времени провел во дворце, потратив месяцы, путешествуя возле Границы, но когда-нибудь, чувствую, придется столкнуться с последствиями бездействия предыдущего Феникса…» — припомнились слова из прочитанного последним дневника Феникса. Эти слова оказались пророческими, и я действительно столкнулся с последствиями бездействия прошлого Феникса. Не подумал бы, что у этих людей наберется столько смелости, чтобы открыто напасть на меня. Даже записи в дневнике и то предполагали, что они будут лишь пытаться всячески воздействовать на меня, стараясь склонить чашу весов моего доверия в свою сторону и тем заполучить больше власти. А оно вот как вышло… Хотя не стоит ругать того, кто писал дневник: ведь последний дневник Феникса вел именно я.

Когда я его обнаружил среди прочих бумаг в секретной комнате, то поразился. Но сразу же и успокоился, ведь вся картина, наконец, сложилась согласно моим подсознательным предположениям. Во время снов, часть меня — та часть, о которой я ничего не знал — отправлялась в этот мир и вдоволь вкушала приключений. Эта часть сильно отличалась от меня настоящего. Alter Феникс более чем я полагался на чутье и был несколько жесток. Он и сам не знал, отчего так вышло, что на время сна он попадал в Снорарл, но он сумел обжиться в этом мире, познакомится с предыдущим Фениксом и стать его преемником. Ему нужно сказать спасибо за то, что я вступил на землю этого мира не бомжем, а настоящим землевладельцем. Довольно подробно он описывал свои похождения и все, что ему удалось узнать про этот мир, ведь эта информация пригодилась бы для меня настоящего. Alter Феникс считал, что я должен попасть в Снорарл и объединиться с ним, став единым целым и только лишь в таком случае мы поймем зачем попали в этот мир. Но, кажется, нам с ним так и не удалось соединиться и проснувшись в этом мире, куда, скорее всего, притащил меня Альтер, мы вновь лишь поменялись с ним местами. Раздвоение личности — вот и все, что нас с ним сближало. Как только попаду в свой мир, нужно проситься на отдых и лечение в учреждение с мягкими стенами и добреньким персоналом.

Но все же, хоть меня и не прельщала идея объединения с «другим мной», но это стало бы выходом. Так я сразу излечусь от сомнамбулизма! Да и обращаться в лечебницу не придется. Нужно потом как-нибудь обмозговать это соединения Фениксов, но не сейчас. Сейчас нужно понять, что это за бело-молочный туман меня окружил. Куда это я попал?

Из собственных мыслей и воспоминаний я вынырнул в мир, который и не различишь толком. Все вокруг заволокло туманом. Кругом тихо и безветренно. Никаких деревьев или других опознавательных знаков, с помощью которых я определил бы свое местоположение. Всюду пустота. Даже запахов и тех нет. Я лежу на земле, хотя точнее сказать на плотном тумане, что заменяет тут землю. Мне не холодно и не жарко. Попытавшись двинуться, я понял, что действие зелья еще полностью не прошло, и освободился только лишь разум. Но даже неполная свобода ободрила меня. Вот только понять бы еще, где я нахожусь! Ясно, что не на том же месте где потерял сознание, ведь даже при таком тумане я бы увидел деревья, камни… хотя нет, не увидел бы: их же снесло моим криком! Но запахи и звуки остались бы! Но что впустую делать выводы, когда я и без длительных размышлений уже знаю, куда на этот раз забросила меня судьба. Я в пределах Границы. Это просто объяснить: во-первых, только там, согласно некоторым записям, мир представлен таким пустым местом; во-вторых, изнутри Граница похожа на виданный мной снаружи, все тот же молочный туман; в-третьих, только забросив сюда Феникса, можно наверняка от него избавиться, не убивая. Ведь, как известно, кто ушел за Границу, тот не вернется назад, а именно этого и добивались заговорщики. Это что касается моих размышлений, а если их отбросить, то чутье подсказывало, что я обитаю именно в пределах Границы.

Опасаясь тварей, что могут населять сие необычное место, я пытался разорвать невидимые путы зелья. Спустя несколько минут удалось заставить правую руку шевелиться. Но что толку от одной руки — не поскачу же я на ней, ей богу! Стоит подождать, когда я весь отойду от действия зелья. Как же здорово, что никого тут нет! Но стоило так подумать, как сквозь белый туман проступила непонятная тень и начала неторопливо приближаться ко мне. Я занервничал. Тень, двигаясь с единой неторопливой скоростью, продолжала подплывать, явно не желая менять направление движения. Из опасения быть съеденным, мне ничего не оставалось кроме как пытаться двигаться, но как бы я ни старался, но импульсы, посылаемые мозгом, не побуждали мышцы сокращаться. А между тем черная тень все плыла и плыла в мою сторону, становясь крупнее. Когда я подумал, что вот мой конец и пришел, вспомнилась старушка-предсказательница и ее слова: «бойся жуков-древоточцев!». Эти слова — полнейший бред трухлявого пня, но если бы не они, то я не вспомнил бы о других ее словах, а именно про то, что амулет на моей шее способен разорвать любые путы! Вот только, почему он еще не сработал?!

Когда страшная тень почти доплыла до меня, а я ждал, что вот-вот станут различимы детали монстра; моя рука лихорадочно дотронулась до висевшего на шее амулета, проверяя, не потерялся ли он, и сразу за этим парализующее действие зелья прекратилось. Все произошло быстро, качественно и эффективно, и даже без побочных действий. Я вновь получил власть над своим телом. «Вот бы заранее знать, что амулет так эффективен — раздосадовано, подумал я, вскакивая на ноги и готовясь к бою. — Не пришлось бы сейчас куковать в Границе!». Но хорошо, что веревка на шее сработала хотя бы сейчас, ведь теперь своими силами я одолею любого монстра! Я уже был готов жахнуть во всю мочь по черной тени врага, как понял, что ничего не выйдет! Сил даже на простенький огненный шарик у меня не осталось. Либо я перестарался в сражении с предателями, либо им все же удалось запечатать мою мощь, либо в пределах Границы магия не действует. Можно выбрать любое из этих «либо» — результат все равно один. Признаюсь, меня охватила паника. Привыкнув полагаться на свою чудовищную силу, я даже и не знал как себя вести, когда эта сила, доставшаяся ни за что ни про что, покинет меня. Ожидая нападения монстра, я просто стоял, словно в оцепенении, будто действие крови Королевы Пауков возобновилось. В голове не появилось ни одной мысли, как выпутаться из сложившейся ситуации, и я лишь ожидал скорой гибели от громадных клыков неведомого зверя и содрогался от мысли, что меня коснутся липкие реснички гигантской инфузории, отправляя в ее пищеварительную вакуоль. Потом внутри тела гигантского простейшего лизосомы расщепят меня на мельчайшие удобоваримые продукты, а не перевариваемый мусор выкинут за пределы клетки, — это я от ужаса вспомнил один из кошмаров молодости. Громадная тень тихой походкой подошла близко ко мне и коснулась, обдав кожу холодом. Тело покрылось мурашками, я затрясся, волосы встали дыбом, а глаза в ужасе расширились. Показалось, что меня коснулась сама смерть: длинными когтистыми пальцами вцепилась в душу, желая забрать ее себе… Но ничего такого не произошло. Темная тучка оказалась просто темной тучкой: участком более насыщенного тумана, что безвредно проплыл сквозь меня. Весь ужас, весь холод и всего монстра придумал лишь я сам. Облегченно вздохнув, я сел на землю, стараясь прийти в себя.

Нужно отвлечься и забыть. Все же в этом мире, населенном могучими существами, появился один монстр способный ввергнуть великого Феникса в пучины отчаяния и страха. Но даже и такого монстра породил ни кто иной, как я. Гордиться собой начну сразу же, как только перестану трястись от страха.

А теперь о важном.

Не могла же Сила исчезнуть так просто? Или как появилась просто, так и исчезла?!

Вновь стараясь действовать, как и во время обучения, я поднял ладонь, и на ней заплясало золотое пламя. Этот цвет и это тепло меня немного успокоили. Я начал усиливать огонь, пока он не затрещал в руке громадным праздничным шаром. Вроде бы все так же как и раньше, но только такой усталости от столь простого заклинания я никогда не испытывал! Но никакая усталость не могла меня больше напугать! Из пределов Границы теперь можно легко сбежать! Я же выучил заклинание телепортации! Для таких случаев (когда я где-нибудь заблужусь) я и старался его запомнить. Стараясь выполнить все в точности, как всегда, я воссоздал заклинание и меня подхватил поток магии. Подхватил и понес, как я предполагал в Сбор, но к собственному огорчению вся Сила почти мгновенно истратилась, и я вывалился обратно в туман, не пролетев должно быть и десятка метров. После телепортации я упал на землю и не мог больше пошевелить даже пальцем: настолько меня вымотало заклинание! Думать и то стало тяжело.

Значит действие всех тех отрав, что набросали на меня заговорщики еще не закончилось. А к тому же и действие того зелья должно быть не ограничивалось параличом, с которым справился амулет. Нужно как-то избавиться от всех этих токсинов! Стоп, они же выдали мне мантию, высасывающую магию и именно по их наставлениям я не снимал эту одежду. Она и теперь на мне!

Кое-как, с огромным трудом, но я приподнялся и откинул от себя все эти изукрашенные и такие неудобные одежонки, и сразу почувствовал себя несколько лучше (а может так только показалось). Но без этой вампирской одежды я почувствовал, что сила вновь наполняет мое тело и полностью отдался этому чувству. Когда я пришел в норму, то покопался в отброшенной одежде и выудил из под нее зачарованный мешок, который не зря попросил пришить изнутри одеяний. Руки юркнули в темную бездну волшебного мешка и надолго там затерялись, бродя в кучах разнообразного, но совершенно бесполезного мусора, вроде артефактов оборотней, накидки мудрецов, разнообразных одежд, всяких посохов, непонятного оружия и много чего еще. Но моего собственного добра тут оказалось гораздо меньше, нежели скарба соратников. А именно: мне принадлежит лишь четверть, еще четверть делят между собой вещи Владика и Харимона, Рин и Восьмой ничего не занимают, а вот Миалле принадлежит половина вещей — она скинула их мне, после того, как я отослал тавров. А это очень много чемоданов! Но не так много, чем могло быть. Миа передала мне лишь малоиспользуемые вещи, а себе оставила три чемодана — вещей первостепенной важности. Те чемоданы она уменьшила своей магией, и сложила в сумочку-косметичку. Хм, только сейчас до меня дошло, что именно я все время таскал вещи отряда. Я должен быть генералом, но никак не интендантом! Странно и… обидно.

Но вот я вроде и нашел, что искал.

Вновь оделся в старую добрую кожаную броню и если бы не чувство голода, разыгравшееся совсем не вовремя, то со мной вообще было бы все отлично. Жаль что из-за неудачного опыта хранения быстропортящихся продуктов в зачарованной сумке, я ничего больше не клал туда из еды.

Из записок Альтера я запомнил, что в Границе есть тропинки, которые позволяют знающему их ходить между мирами (именно так он и блуждал между нашим миром и волшебным). Вот такую тропу я и решил искать.

Уж не знаю, сколько времени я блудил, но судя по звериному голоду, никак не меньше пары суток. Если раньше я боялся встречи с каким-нибудь монстром, то теперь лишь мечтал о подобном. Как же я хотел увидеть живого монстра. Большого, сильного. Ведь если он сильный, то у него наверняка много мышечной массы. А мышцы — это МЯСО!!! Но никто на моем голодном пути не встретился и я начал понемногу жевать ворот кожаной куртки, ругаясь на чем свет на Харимона, за то, что он переубедил меня изучать простые заклинания в Высшей Школе. Ведь среди тех заклинаний вроде было, что-то про создание еды!

Когда от голода у меня помутнел взгляд, но я ясно различил свою близкую смерть, то пришел к спасительной и гениальной идеи (во время голода она показалась гениальной, а так, конечно, это глупая идейка). Я вспомнил, как два знакомых лича предлагали мне сожрать сердце демона и обрести его силу! Хорошо, что я их тогда не послушал! Хорошенько порывшись в мусорном волшебном мешке, я достал холодное сердце и, не размышляя ни секунды (может оно протухло!) вгрызся в него. Всегда казалось, что если человек голоден, то еды, сколько бы ее ни было, кажется меньше, чем есть на самом деле, но в случае с сердцем все было наоборот: если раньше я удерживал сердце в одной руке, то теперь не хватало и двух. Что это значит — сердце выросло, я уменьшился, или во всем виноват голод? Плевать! Больше еды — лучше! Вначале мне все было нипочем, я даже не чувствовал вкуса этого необычного мяса, но потом меня затошнило и я так и не смог доесть его, запрятав огрызок обратно в мешок. Стараясь подавить тошноту и не лишиться того, что съел, я продолжил путь.

Долго я гулял в однообразной туманной массе. Успел даже позабыть вкус премерзкого демонического мясца и возжелал новой порции. Я даже испугался, что если так и дальше пойдет, то я съем сердце и больше у меня ничего из еды не будет! Вот тогда-то меня посетила очередная, еще более «гениальная» идея. Я призвал демона. Я подумал, что раз уж могу вызвать самых сильных демонов Ада, то призвать какую-нибудь демоническую коровку или свинюшку мне не составит проблем. Ага, как же!

Голод мигом улетучился, когда за мной побежала, страшно клацая метровыми клыками, непонятная демоническая помесь коня и акулы. Мы бегали, должно быть, целый день, состязаясь кто кого раньше съест, с попеременным успехом. Я старался поджарить демоническую тварь огнем, а демон в свою очередь не желал изысков и пытался скушать меня сырым. В конце концов, я так проголодался, что перестал бегать и разорвал несчастного демона на части голыми руками. У меня наконец-то появилась еда, но, к сожалению, из всего громадного тела монстра более менее съедобным оказалось всего ничего мяса. Этого демона на долго не хватило, но зато я набрался сил, и в следующий раз вызвать нового демона было уже гораздо легче. Я почти и не устал и потому сжег его сразу.

Даже и вспомнить не берусь скольких адских тварей я употребил во время блужданий в бесконечном мире молочно-белого тумана. Могу только сказать, что с каждым разом демон появлялся все более сильный, чем раньше, но и я с каждым разом побеждал все быстрее и легче. Скатилось все к тому, что призванные твари однажды просто перестали нападать, принимая свою неизбежную гибель. Демоны, даже сильнейшие из них легко умирали от нового заклинания, что я придумал в многочисленных попытках. Я соединил Радужное Пламя, которое обрел в Ковене Магов и Когти. Получившиеся Радужные Когти (несомненно, имеющие божественное происхождение) легко кромсали демонов на части.

Таким образом, питаясь, чем попало, я просуществовал должно быть не меньше месяца в этом мире без солнца и соответственно без смены дня и ночи. Демоническое мясо вначале отравило меня, и я даже думал, что умру, но затем я стал лишь сильнее. Я не уставал при ходьбе и мог видеть даже сквозь этот сплошной туман. Именно благодаря этой новой способности я и заметил какой-то непонятный объект, вначале принятый мной за высокий столб, но потом опознанный в непонятное и странное существо. Даже и не берусь описать его, так как оно не похоже ни на что виданное мной ранее. Но мозг желая отнести увиденное хоть к чему-то выдал, что это Существо похоже на гигантского жука. Сразу же припомнились слова провидца, но я их вновь отогнал от себя.

Глава 28

Игры в тумане

Осторожно, стараясь не издать ни звука (впрочем, выдать себя звуком в этом приглушенном мире довольно сложно), подкрадывался я к непонятному, висящему в воздухе без каких-либо приспособлений существу и перебирал в уме весь свой ассортимент заклинаний, которые могли бы быстрее покончить с такой махиной. Разумеется, если это существо (выглядящее довольно пугающе, даже закрывая глаза на размеры) вздумает напасть на меня. Если же оно разумное и мирное, то мы можем и поговорить… Вот подумал о возможности общения с этим монстром и самому стало смешно. Невозможно чтобы такая годзилла (пусть и тараканьего вида) сумела…

— Не крадись: я все равно тебя вижу.

…спокойно начать разговор.

«Может это у меня глюки от тумана (черт знает, что тут за газ витает в воздухе) или питаюсь я неправильно (помимо мясного стоит и растительную пищу употреблять), но вроде послышалась вполне членораздельная речь!» — примерно это я подумал сразу же, как только услышал слова Жука.

— Ну, а теперь, что застыл? Подходи ближе!

Послушавшись, разумное насекомое, я переместился, встав довольно близко от его многочисленных колышущихся из стороны в сторону щупалец\лап\ворсинок. Вблизи, особенно смотря на существо с моего места (то есть непосредственно рядом и немного даже под жуком) оно казалось громадным до жути. Ни один из виданных ранее монстров не мог похвастать такими размерами (даже тот одноглазик, что обитал возле Ковена, и у которого я позаимствовал дверь-камень, серьезно уступал этой букашке). Существо висит над землей в пяти метрах, а его макушка, даже напрягая все мое восхитительное зрение, скрывается далеко-далеко в густом тумане. Если Это вздумает меня раздавить, то не уверен, что будь я даже на пике своей формы, сумел бы справиться с ним.

— Нравлюсь? — неизвестно из какого места исторгло Существо голос, который, кстати, не напоминал чудовищный рык, а походил на самый обыкновенный голос, словно внутри монстра сидел обычный человек и говорил в микрофон. Может так оно и есть?!

— Если скажу, что нет: ты обидишься?

— Возможно.

— Тогда «да».

— Спасибо, — немного опустившись к земле, произнесло чудовище. — А вот ты мне совсем не нравишься!

— Отчего это?! Всегда считал, что произвожу приятное первое впечатление!

— Ты страшен словно черт!

— Эй, полегче на поворотах! Ты и сам далеко не красавец!

— Да уж лучше тебя…

— И чем же? Ты вообще выглядишь, как обожравшийся таракан!

— Хей! Какое я вообще к тараканам отношение имею! Совсем ослеп! У меня нет ничего похожего…

— Абсолютно точно ты — ТАРАКАН! Наверняка и от дихлофоса сдохнешь…

— Ты МНЕ угрожаешь?!!

— А что ели и так?!

— Ах ты…

И как же так вышло, что мы разругались?! Я же совсем не хотел ссориться с этой громадой. Да я вообще боюсь его! Вот теперь он точно на меня набросится, а я даже и не знаю, что мне делать. И внутренний зверь молчит; хоть бы рыкнул для приличия и нашептал: справлюсь или нет.

— Ты меня серьезно разозлил, черт ты эдакий! — все еще человеческим голосом говорил монстр, но теперь этот голос усиливался через громкоговоритель. — Покажу я тебе кто из нас таракан!

Отчего-то мне сразу перехотелось что-то доказывать, и я даже склонялся прекратить спор в пользу оппонента, но было уже поздно. Эта громада начала подъем в небеса, а потом, словно у вертолета кончилось топливо прямо во время взлета, рухнула вниз, на меня.

Не помню, что и как случилось в тот момент, но вроде бы моими словами были: «Мамочка!!!», а Существо кричало: «Тараканов давят!». Но опять же: не берусь утверждать, как в тот момент все точно происходило, уж очень все быстро и страшно стало. Я не мог ни убежать, ни спрятаться. Громадное тело имело столь большой охват в ширину, что будь я даже чемпионом мира по бегу, и то не успел бы сбежать из зоны поражения тараканом. Но вот кое-что сделать я сумел.

В туманное далекое небо устремился удивительный луч, переплетенный из насыщенных нитей белого и черного цвета. Этому лучу не помеха какое-то там громадное тело неизвестного монстра. Луч оставил после себя свободный широкий проход, как тоннель, прямиком сквозь тело таракана и понесся дальше ввысь, разгоняя густой туман. Все происходило беззвучно. На меня не стали сыпаться — чего я опасался — куски плоти монстра, да и дыра в нем самом напоминала не выжженную лазером, а скорее некий разрыв в облаке, который неторопливо затягивался у меня на глазах.

Монстр выдохнул звук «Хе!» и завис в воздухе в некотором раздумье: «падать или нет?». Выбрал все же не падать и вернулся на предыдущее место, оставляя за собой в воздухе клочья тела, похожие на облачка плотного тумана. Я начал подозревать, что гигантский Таракан, способный висеть в воздухе — что-то схожее с воздушным шариком; и даже если и упал бы на меня, то никак навредить бы не смог. Он же сам, как теперь видно, состоит из того же тумана, что и вся прочая Граница, только его туман плотнее. Он всего лишь раздутый воздушный шарик! А меня пугать вздумал.

— Фух… Хей, Черт, что это было? — спросил он меня, и голос его дрожал от пережитого. — Я чуть не умер!

— А нечего на меня падать! Таракан ты эдакий!

— Хватит, а?! Мы оба погорячились, но давай ты не будешь думать, что победил меня! Это не так. Я же в этом мире что-то вроде бога!

— Прекращай врать! Ты просто раздутый шарик, наполненный пустой бравадой. Я же вижу, как от тебя клочки тумана отваливаются.

— Может я немного и изменил свои размеры, — согласился монстр. — Но я все же действительно в мире Границы всемогущ и коли того пожелаю, то от тебя пустого места не останется!

— Ага, как же…

— Вот-вот, смотри мне! — или Таракан действительно посчитал, что я ему поверил, или решил показать, что так посчитал, но в любом случае он утратил желание доказывать свое божественное происхождение и вновь вернулся к интересующей его теме. — Так чем же это ты меня атаковал?

— Всего лишь два мощнейших артефакта Снорарла соединенные в единую атаку: Плеть и Белый Меч, — я показал пальцем на белый браслет, продолжавший дымиться на руке. — Для такого сильного существа как ты это должно быть «пшик»!

— Э-э-э, да! Это для меня «пшик»! Но такая чудовищная мощь и в руках такого черта как ты — это что-то страшное!

— Прекращай меня чертом называть!

— А как мне тебя еще называть? Выглядишь как черт, да и силен…чертовски.

— Это я выгляжу?.. — вновь закипел я, но опустил руки и успокоился. — Впрочем, зови, как желаешь. Ты для меня — Таракан, а я для тебя — Черт. Вот и будем знакомы.

— Хей, постой! Я не таракан!

— Прекрати. Лучше скажи: знаешь ли, как мне выйти обратно в Снорарл?

— Хей, конечно же, знаю! Я могу в любой момент отправить тебя туда! Я же всесилен в Границе.

— Хорошо. Будь добр, Таракашка, отправь меня в Снорарл и поживее!

— Слушай: обзываешь меня, бьешь меня, а потом еще и требуешь? Не многовато ли на себя взял, чертенок?!

— Ой, прости, я был не слишком вежлив с тобой, — полным раскаянья голосом пропел я. — Позволь исправиться…

— Позволяю…

— …живо отправил меня в Снорарл, не то УБЬЮ! — с большим удовольствием позволил я голосу сорваться в рык и проорать эти слова, способные ураганом рвать деревья с корнем.

Хоть мои слова и пропитанный магией, но в этот раз они не подействовали на слушающего. Виной тому моя частичная потеря Силы или Существо оказалось невосприимчивой — не ведаю. Но Таракан лишь рассмеялся:

— Хей, ты и вправду думаешь, что можешь убить меня? Ты даже и не знаешь что я такое!

— Мне и не нужно знать. Мой девиз прост: «Видишь монстра — бей!»…

— Монстробоец какой-то! Ужас. Может, вообще в паладины запишешься? А что, «демон-паладин» — довольно необычная комбинация!

«Что ж, ты, скотина эдакая, все меня в адские твари записываешь?!» — думал я, стараясь сдержаться и вновь не окунуться в пустой и бесполезный спор.

— Так отправишь меня?

— Куда?

— В Снорарл.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу.

— Могу переубедить?

— Хей, вновь угрожаешь? Подумай своей головой: твоя сильнейшая атака не сработала, а значит?.. Значит, ты не способен меня напугать!

— Да и не думал я тебя пугать! Я уже понял, что ты крут, но давай ты мне поможешь.

— Да не хочу я! И не приставай больше. Я устал!

— Не ломайся!

— Не хочу…

— Мы быстренько!

— Нет!

— Но мне очень надо. Я не могу терпеть!

— Я хочу спать.

Чую, разговор этот может длиться вечно, да и вообще он начал уходить куда-то в сторону. Не хватает, чтобы Таракашка еще про головную боль наврал!

— Говорю прямо: Таракан — отправляй меня в Снорарл!

— НЕ БУДУ!

— Вижу, тебе что-то от меня нужно. Давай обмен. Ты, как порядочный монстр, устраиваешь испытание и когда я его пройду — а я его точно пройду — ты исполнишь мое желание! По рукам?

— Да зачем оно мне надо? Единственное, что меня допекает в этом мире, так это скука. Но с твоим появлением она исчезла. Так что я уже доволен и мне нет нужды заключать невыгодные контракты!

Такое ощущение, что я и вправду черт из ада, а таракашка повидавший виды государственный чиновник малого чина, не собирающийся продавать душу без нотариально заверенного контракта.

— Давай я тебя развеселю, а ты меня отправишь?

— А что ты умеешь делать?

Хоть и удалось его заинтересовать, но вот чем таким его развлечь, для меня решительно неизвестно. Пока я размышлял, мой собеседник значительно уменьшился в размерах и сейчас в воздухе висел странный жук размером всего лишь с крупного слона. На вопрос: «отчего он так сжался?», он ответил: «дабы не напугать тебя». Но мне казалось, что всему виной совместный удар двух артефактов. Для меня самого стало неожиданностью, что я умудрился выстелить тем лучом. Нужно было действовать быстро, и потому я использовал Плеть, забыв, что окружил ее Белым Мечом. А они вон как чудесно умудрились сработаться. Неожиданно. Надеюсь только, не поломал я ни один из этих артефактов.

— Вижу, ничего ты так и не придумал, совершенно бесталанный черт, — сделал вывод Таракан, когда ему надоело просто следить за метаниями моей мысли, отражениями, скачущими на лице. — Значит, самому придется придумывать для тебя задания. И, конечно же, если ты их выполнишь, то я отправлю тебя, куда пожелаешь: хоть обратно на твою Землю.

— Откуда ты знаешь про Землю?

— Хей, ты думаешь: кто я?! Я много чего знаю! Так ты согласен с условиями?

— Да, но не вздумай обмануть меня!

Много сомнений имел я в тот миг, когда соглашался на это полностью неоговоренное соглашение. Никаких рамок у Таракана нет, и он мог заставлять меня делать, что захочет и потом так и не исполнить в обмен услугу. Я все это прекрасно понимал, но ничего поделать не мог, боясь спугнуть существо. Ведь он действительно так и так не имеет причин отправить меня в Снорарл, а поиграй я перед ним и, глядишь, найду, чем на него надавить.

Первым испытанием для меня и развлечением для себя, решил Таракан устроить побег из лабиринта. Он легко создал огромное здание и попросил зайти в одну дверь, а выйти из другой, расположенной в противоположенном конце здания. Вроде ничего сложного. Вот только он создал внутри здания еще и злобных монстров самых различных форм и размеров, которые старались разорвать меня на части. Но и этого ему мало. Самая главная проблема крылась в самом лабиринте: он непроходим! У него просто-напросто нет никакой второй двери! И пока я блуждал по всем ответвлениям, раскидывая по сторонам толпы монстров, Таракашка взирал на всю эту кутерьму с небес и подбадривал меня криками. Когда же я сообразил, наконец, что играя по правилам в игре без правил, я лишь веселю зрителя, то изменил отношения и выбрался из лабиринта.

— Хей, ты поступил нечестно! — возмутился Таракан, когда я вышел из пролома в стене. — Нельзя ломать стены лабиринта!

— Извини, но ты не объяснял правила. На этом все? Или у тебя еще для меня испытания?

Конечно же, у находчивого жука припасены для меня и другие задания. Целая уйма. Тут и поддельные олимпийские игры, где моими противниками выступили страшные монстры; и соревнования по шашкам; а уж про поварские соревнования я вообще молчу… Этот таракан гонял меня, как только мог и как только хотел, но и я не бездействовал. Я начал понимать, как выбраться из этой темницы.

Во время битвы на звание лучшего повара Границы, где моими противниками (и ингредиентами в готовке) были разнообразные монстры, которых только смог придумать и создать злобный Таракан, я понял, что эти монстры, хоть и имеют способность меня разорвать, но являются всего лишь все теми же клочьями тумана, как и вся прочая Граница. Этот Таракан не способен ничего создать, как бы себя не расхваливал. Он может лишь манипулировать туманом. Это я легко понял, когда испробовал блюда, что приготовил из туманных ингредиентов. Они имели вкус и запах, но меня, чрезвычайно голодного, этот мираж обмануть не мог. В тот день я сильно расстроился и вновь вернулся к уже привычному рациону.

С каждым съеденным куском деликатесного демонического мясца, я ощущал все больший страх, исходящий от Существа. Он его не показывал, но я, со своими обостренными демоническими инстинктами, явственно ощущал его ужас, особенно когда он видел меня за трапезой. Ну, еще бы! Я и сам пришел бы в неописуемый ужас случись узреть, как обычный человек зверем набрасывается на громадного и ужасающего демона и начинает пожирать его, пока тот еще жив и сопротивляется. Такая картина на кого угодно накинет сети ужаса.

— Ты все больше и больше походишь на демона, молодой чертенок! — пытался шутить он, после каждого адского пиршества. И это так! Я уже выглядел, словно персонаж из высокобюджетного ужастика (и отнюдь, не как крикливая, но симпатичная героиня-блондиночка, а именно, как главный протагонист — почтенный канибал-полудемон).

Мы часто разговаривали с Таракашкой. На него находило настроение — и вот мы уже непринужденно болтаем. Точнее он болтает, а я слушаю. И таким путем он разболтал много нехилых секретов, которые я, наверняка, когда-нибудь использую. Как-то он проболтался, что ему скучно:

— Живу тут один. Никого кроме меня, да и меня, если честно, тоже нет. Я появляюсь лишь с появлением вторженца. А это в последнее время случается редко. Да и живут мои гости не долго…

Поняв, что движет этим существом, я обрел способность воздействовать на него.

Однажды он попросил меня призвать самого сильного демона из тех, что я способен. Я согласился и в мир Границы ступил ОН. Не буду подробно описывать, что представлял собой эрцканцлер Ада, но скажу, что от одного его вида Таракан взмыл далеко-далеко в небо и не появлялся до того самого момента, пока один из могущественнейших демонов, не уполз обратно в свой мир залечивать полученные раны. Именно после этого случая я решил действовать.

— Таракан! — громко позвал я тюремщика. — Давай поговорим…

— Чего тебе, Черт? — собеседник быстро отозвался, но не спешил спускаться ближе к земле, предпочитая безопасное отдаление от меня.

— Думаю, я достаточно развлекал тебя. Пора бы и тебе выполнить свою часть сделки.

Сверху донесся смех.

— Не думаю. Ты мне уже надоел. Не хочу с тобой связываться. Прощай!

Сказав последние слова, Таракан просто взял и растворился, обратившись тем же туманом, что его и окружал. Если он начал бояться меня, то правильно сделал, что сбежал. Но зря он надеется, что у меня не хватит сил достать его!

— Как же нехорошо бросать гостя одного! Ничего не поделаешь, но раз хозяин сего места сбежал, то придется мне взять этот дом под свою руку. Изменю кое-что, может перестановку сделаю… — я все ожидал, что Таракан вновь покажется и заявит свои права, но, кажется, он еще не понял, что же я хочу сделать, — …или просто этот дом перенесу в другое место!

— Куда это ты собрался Границу перенести?! — раздался удивленный голос Таракана, но самого существа все еще не видно. — Силенок не хватит!

— Куда спрашиваешь?! Ответ прост — в Миртрарл!

— Чего?..

— Думаю, тебе там понравится. Тебе же нравятся всякие черти!

— Хей, на понт меня не взять!

«Что бы там ни думал о себе и обо мне этот таракан, но я заставлю его выкинуть меня за пределы Границы!» — с этими мыслями я начал призыв. За время пребывания в Границе, я хоть и не вернул полную магическую силу, но зато серьезно поднаторел в обращение с призывом. Теперь я полностью контролирую весь ход того заклинания и могу призвать именно тех существ которых хочу, да еще и необходимым числом. Вот теперь я и занимался тем, что вызывал в этот мир целые полчища низших демонов, которые даже не помышляли нападать на меня, что бы я им ни делал, а лишь выполняли любые мои приказы, точно верные слуги. Таких низших демонов в Миртрарде проживает, должно быть, бесконечное множество, поэтому я не боялся, что они закончатся, прежде чем я заполоню ими всю Границу.

Когда во всем видимом вокруг мире стало не протолкнуться от обилия пугающих адских тварей, то Таракан наконец-то понял, что его ждет.

— Ты собираешься натравить на меня их всех? Они мне ничего сделать не смогут!

— Конечно, нет! Я просто подстраиваю этот мир под себе. Теперь тут будет жить много моих друзей и мне самому будет не так скучно и одиноко. Потом, возможно, когда Граница станет частью Миртрарла, тебя посадят в клетку, и больше ты никогда не увидишь случайных гостей из иных миров. Ты не сможешь с ними играть. О нет, эту ответственность возьмут на себя демоны. Ты же будешь совсем один!

— И ты меня этим пугаешь?! Ха! Я не боюсь одиночества!

— Я тебя не пугаю. Просто если ты решишь, что мне пора отправиться в Снорарл, то, я думаю, демоны также уйдут, и ты будешь жить как прежде…

— Да пошел ты! — прокричал в истерике Таракан и замолчал.

Я продолжал призывать демонов и чувствовал, что скоро меня разорвет на части от количества контролируемых существ. Я вызвал многих, но все же даже моих сил не хватит, чтобы заполнить ими всю Границу. Большая Игра заканчивается. Выиграю ли я, или проиграю — зависит от того, подействовали ли мои слова, или же нет?

Прямо передо мной появился, собрав тело из клочьев тумана, Таракан. Сейчас все и решится.

— Ладно. Убери демонов. Я согласен!

Вот и отлично. Фух! Можно наконец-то выдохнуть. Но играть, еще не перестану.

— Жаль. Я только придумал позвать на вечеринку более сильных существ… — разочарованно протянул я, но все же начал отправку демонов обратно в Ад. — Но раз ты просишь…

Высылка сотен и сотен нелегальных эмигрантов оказалось делом еще более долгим, чем их призыв (впрочем, так обычно и бывает). Когда все они мирно вернулись домой, то я, внутренне и внешне ликуя, обратился к Таракану:

— Жаль, конечно, расставаться с тобой, но что поделать?! Я и так задержался на непозволительно долгий срок.

— Куда тебя отправить? — недовольно буркнул перевозчик и шевельнул всеми конечностями в едином порыве, желая не то обнять на прощание, не то задушить?! — Давай побыстрее покончим с этим.

— Давай. Я только «за»! А что, ты можешь отправить меня не только в Снорарл?

— Да. Могу и на Землю переправить и в какой-другой мир тоже. Но я же вроде говорил тебе об этом?!

Я немного задумался. Получается, что вот я и нашел способ вернуться домой.

— Давай в Снорарл. Как бы мне ни хотелось домой, но нужно вначале там все дела решить.

— Хорошо. А теперь проваливай! — со злостью крикнул Таракан и толкнул меня всеми своими лапами.

Вот же прощание! Могли посидеть «на дорожку»… Он бы всплакнул у меня на плече… Но нет! Этот неблагодарный, просто отправил меня в полет, позабыв то время и те чувства зарождавшейся дружбы, что мы испытывали друг к другу. Ведь шантаж дружбе не помеха?

Меня поглотил туман Границы и потащил, потащил, а затем взял и выплюнул, как использованную резинку (жевательную… хотя…), прямиком в мир, наполненный гнилыми запахами и хлюпающими звуками. Но я рад и таким свидетельствам моего освобождения.

Поднявшись на ноги и осмотревшись по сторонам, я произнес несколько слов, устремив взгляд на дымящуюся молочно-белым туманом Границу:

— Разделаюсь с делами, и вновь пройду сквозь туман. Еще увидимся Таракан! И спасибо за сведения.

Глава 29

Страшнейший — победит!

В сумерках, век за веком правящих затхлым пространством болот, разнесся приятный запах жареного мяса. Готовилась дичь. Несколько уток, приноровившихся жить даже в этом наиболее опасном месте мира, висели над костром, пронзенные деревянным прутиком, и я посматривал на них с живейшим интересом голодного человека. Желудок непрестанно журчал и требовал наконец-то получить свою порцию, причитающуюся ему за долгую пытку отравленным ядом, что я выдавал за пищу. Сильно было желание сразу накинуться на еще сырое мясо, но я, намереваясь вновь обрести привычный человеческий облик и избавиться от всех демонических рудиментов, сдерживал этот нездоровый порыв. Аккуратно переворачивая птицу, я жадно следил за падающими в костер каплями жира, что казались метеорами, когда попадая в огонь, вспыхивали и жадно скворчали. Не собираясь сжигать птицу: я раздвигал угли и тушил огонь, когда тот неожиданно вспыхивал и выхватывал из кружащей тьмы мое замызганное грязью лицо и пугающие хари адских тварей. Демоны окружили островок, выбранный мной для отдыха, охранным кольцом и молчаливо дожидались приказов, лишь изредка издавая рык или треск, показывая, вероятно, что они еще здесь. Хоть они и выглядели так, что будь я в родном мире, то не смог бы спокойно спать после встречи с такими чудищами, но в этом мире я уже привык к ним и даже относился с некоторой благодарностью за все, что они для меня делают. Это они охотились на уток и защищали меня от многочисленных монстров, населяющих просторы болот. И это они ведут меня точно по направлению к Сбору, а не кружатся кругами, как делал бы я, будь один. Хоть и адские создания, но в этот раз они стали серьезным подспорьем. Не стоит, конечно, думать, что они изменили своей злобной природе, о нет, но пока я могу их контролировать — они мои вернейшие помощники.

Сняв одного гуся, показавшегося уже достаточно прожаренным, и, посыпав его солью (это единственное из категории «пища», что завалялось у меня в бездонной сумке), начал я первый за долгое время нормальный обед… а может завтрак или ужин?! В этом болоте, куда не проникает ни лучика солнечного света, все время царит одинаковый полумрак, так что даже и не определишь день сейчас или ночь! Откусив в первый раз этот сочный и такой вкусный кусок мяса, я не мог остановиться, пока не съел гуся почти целиком. А когда покончил с первым, то взял с огня следующего, а следом еще одного… Успокоился лишь насытившись до отвала. Кости полетели во тьму и сразу же раздался довольный хруст — демонам оказалось по нраву угощение.

Еще не раз я также останавливался передохнуть, прежде чем выбрался из этих проклятых топей. Эта моя прогулка оказалась еще проще, чем прошлое посещение сих мест, даже принимая во внимание то, насколько слабее я стал. Какая бы гигантская тварь не вылезла из болот, демоны расправлялись с ней даже прежде, чем я успевал обратить внимание на опасность. Моя адская свита действительно оказалась невероятно полезной, но управлять столь сильными существами, прекратив употреблять демонические сердца, с каждым днем становилось сложнее. Они уже начинали менее охотно выполнять приказы, и думалось мне, что не пройдет и пары дней, как они полностью выйдут из-под контроля. Но коль полезными они и ни были, но отдать за эту силу свою человечность я не собираюсь. Мне бы только собственную Силу возвратить, и не нужно будет заниматься такими развлечениями, как призыв.

Только я выбрался за пределы удушливой атмосферы топей и окунулся в ласкающие солнца лучи, как возле меня раздалась вспышка света и появилась знакомая синичка. Демоны в этот раз, к счастью, оказались медленнее обычного, так что я успел сказать им «фу», прежде чем они сожрали бы моего маленького друга.

— Скучала? — погладил я по головке птичку, когда та, сориентировавшись в пространстве, приземлилась мне на руку. — Я тоже. А что это у тебя?

Заметив в креплении, что у синички на лапке, клочок бумаги я сразу же отцепил его и развернул. Это оказалось посланием из Сбора: «Оборотни вновь идут войной на Холмогор. Что делать?». Я посмотрел на записку с большим вниманием, и меня так и подмывало дополнить ее, добавив еще один извечный вопрос «Кто виноват?». Вот и чего они от меня хотят?! Жили же они черт знает сколько веков и справлялись сами — не изничтожили же оборотни колдунов! Можно конечно предположить, что не все в истории Снорарла было так замечательно (прочитав некие записи, я уже понял, что во времена становления этого мира тут было довольно кроваво) и возможно существовало раньше не два больших племени, а три и это третье племя уничтожили. «Что вы знаете о расе Жни? — Что еще за Жни?! — Вот видите! Вы даже не знаете кто это!!!» — примерно так это должно звучать. Так, может случится, и с одной из нынешних рас: через сотню лет, если сейчас оборотни перебьют колдунов, то никто и не вспомнит про погибших. Конечно, мне-то это все должно быть совершенно неинтересно, но вот беда: я уже влез в этот конфликт. Да и что рассуждать, я вернулся в этот мир, хотя мог отправиться домой и забыть все это приключение, как интересный, но все же сон. Конечно же, я помогу. Неизвестно кому и неизвестно зачем, но помогу — такова уж моя природа. Вот только после всего, думаю, стоит сказать им всем, чтобы своей головой думали и меня не беспокоили по пустякам. Да! Именно так потом и скажу! А то придумали из-за пустяковой войны меня отвлекать от прогулки!

Отобрав у одного демона немного его черной крови я написал на обратной стороне того же листика бумаги следующее: «Отряд телепортировать к Холмогору. Я буду там!», затем подвесил листик к лапке птички и попросил отнести письмо обратно. Как ни удивительно, но синичка все поняла, чирикнула на прощание и исчезла во вспышке, вновь телепортировашись. «Вот же зверюга! — подумал я, когда она исчезла. — Существа гораздо сильнее ее смертельно устают уже от одного перемещения, а большинство вообще не способно переместиться. А ей хоть бы хны!»

Демоны возле меня рычали, напоминая о себе. Это вывело меня из задумчивости.

— Пора с вами попрощаться, — обратился я к адским тварям, использовав на них знак изгнания. — Спасибо за помощь.

Демоны вернулись в свой мир, и сразу стало спокойнее: я начинал ощущать их разгорающееся желание вырваться из-под контроля и насладиться моим сердцем в отместку за все. Но все-таки без демонов и без собственной Силы я не смогу быстро добраться до Холмогора. Могу использовать телепортацию, но на кой черт это нужно, если после перемещения я буду трупом лежать на поле боя. Тут придется вновь обратиться к пока еще не совсем увядшим силам демонолога-призывателя.

Собрав всю волю в кулак, и явственно представляя, какого демона хочу вызвать, я выполнил положенный ритуальный танец, и инфернальное существо появилось предо мной. Я вызвал летающего демона более всего смахивающего на электрического ската, но только с двумя человеческими головами (причем вторая голова находится во рту у первой). В общем, этот красавец-скакун, по идеи должен мигом домчать меня, напрямик по воздуху, к месту встречи. Чтобы демон слушался, пришлось его легонько стегануть радужным пламенем. После этого он стал, словно шелковый и безропотно пустил меня к себе на спину, да еще и позволил крепко уцепиться. Даже испытывая боль в раненой спине (уцепился я руками непосредственно за позвоночник демона, потому что у него довольно скользкое тело) он быстро поплыл к тому месту, куда я ему приказал. Он даже почти не матерился во время полета (мат — вообще характерная черта для многих демонов). Хорошо, что мне не пришлось указывать дорогу, а то никогда не попасть бы мне к Холмогору. Каким-то образом демоны знают нужную дорогу, стоит только назвать им место назначения. Хотя чему удивляться: они же местные.

Солнце приятно припекало мою, отвыкшую уже от этого, голову, а встречный ветер прояснял разум и взор. Сидеть на демоне-скате неудобно, но я крепко держал его за хребет и мог не опасаться свергнуться вниз. Подо мной, кстати, проносились прекрасные виды: вначале видел я колосящиеся поля, что ранее уже произвели на меня впечатление, но эту область Снорарла мы пролетели быстро и зацепили лишь краешек; потом подо мной расстилался редкий лес и сквозь просветы в кронах иногда встречались дикие животные, а иногда и обычные люди; позже мы перелетели реку, и я с трудом, но узнал знакомые места. Когда подлетели к городу, то я не стал приземляться, а направил демона несколько дальше, прямиком в гущу сражающихся армий, битву которых прекрасно видно с высоты. Столкновение двух сил уже произошло. Я заметил множество людей, лежащих на поле брани убитыми. Всюду летали молнии; шипели струи огня; дрожала земля; люди ревели звериными голосами. Картина, развернувшаяся подо мной, казалась адом.

Собрав свои жалкие силы, я решил положиться на самый безотказный прием и потому взревел:

— Прекратить бой!

Но на мои крики никто не обратил внимания. «Подумаешь, еще кто-то кричит. Тут таких много!» — вероятно мелькнула такая мысль в головах тех, кто хотя бы услышал сквозь всю какофонию звуков мои слова.

Я разозлился, что никто меня не послушал. А злость она, как известно, может усилить человека.

— Вашу мать! Прекратить бой!!!

В этот раз услышали все, а те, кто стоял не в непосредственной зоне удара звуковой волны, те действительно замерли и посмотрели на небо. Посмотрели, удивились и продолжили месить друг друга. Лишь те счастливцы, которых прямо настигли мои слова, остались валяться на земле с расширенными глазами и кровоточащими ушами.

Но меня вновь проигнорировали! Я разозлился сильнее.

— Феникс, единовластный повелитель Снорарла, Границы и Миртрарла, приказывает прекратить битву!

Вновь воины остановились и посмотрели на зависшего в небе ската и его седока. Мне удалось удивить всех. Думаю все дело в том, что они уже привыкли, когда я называю себя повелителем Снорарла, но вот с Границей и Адом — это для них новинка! Все же я молодец!

— Заткнись демон! — крикнул кто-то с земли, и в меня понеслось несколько магических сгустков. Кажись, меня не узнали. — Катись в Ад!

Потом кто-то крикнул, что злодей Феникс мертв, и кто-то поддержал, что оборотни виновны в этом. Вновь начиналась драка. Как я уже понял раньше: словами прекратить войну — задача для меня непосильная. И если я как-то и могу воздействовать на всех этих горячих парней (и девушек), то только лишь показав им мощь, находящуюся за пределами их понимания.

Собрав все, что только мог выжать из себя, я нанес единственный, но колоссальный удар чистой энергией прямиком в центр столкновения войск. Словно метеорит, упавший с небес, удар разметал по сторонам и воинов и землю, освободив большой участок свободной земли. Теперь на меня уставились с большим интересом, чем раньше, а я, хоть мне и требовалось действовать сразу, не мог быстро прийти в себя. Головокружение, слабость и ломота во всем теле сразу же показали, что я использовал больше Силы, чем мог. Вцепившись крепче в позвоночник демона, отчего тот взревел, я пытался пересилить слабость. И мне это немного удалось. Когда я сумел сконцентрироваться на земле, то сражение, слава богу, еще не продолжилось.

— Хотелось, что бы вы разошлись мирно, но, видимо, придется указать таким непослушным детишкам как вы, где ваше место! — спокойно и важно (пусть меня и лихорадит от потери всей силы) произнес я, выпрямившись во весь рост и продолжая стоять на скользкой поверхности ската. С левой руки, которую я только сейчас вытащил из скакуна, капала тягучая демоническая кровь, и сама конечность немного пострадала от токсичного действия этой мерзкой субстанции. И именно эту руку я уверенно направил на поле подо мной.

Было тихо, и лишь земля задрожала. Сдвоенный бело-черный луч вгрызся в землю за мгновение, создав бездонный кратер. Даже я не ожидал такого мощного воздействия, но все же успел прекратить, прежде чем дыра в земле разрослась бы и поглотила армии. Когда я прошлый раз использовал артефакты в Границе, то никак не мог осознать всей их сдвоенной мощи, но теперь мне еще страшнее иметь при себе одновременно и красную кнопку, и ядерный заряд. Земля начала сползать в появившуюся пропасть и люди в страхе еле успевали отбежать подальше. Несколько несчастных упали в яму, и я даже не знаю, доберутся ли они до ее дна или умрут раньше. Земля ссыпалась и ссыпалась, ширилась пропасть даже и без участия сдвоенного луча. Воины отступали все дальше, отчего двум армиям пришлось разойтись по разные стороны. Разделение, конечно, произошло не точное: с одной стороны скопилось больше оборотней, а с другой колдунов, но там и там попадалось много воинов другой расы. Все разбегались в разные стороны, чтобы не рухнуть вниз и потому особо не смотрели куда бегут: в сторону своих, или же нет.

Последний кусок земли скатился в пропасть и расширение окончилось. Я облегченно вздохнул. Внутренне я боялся того, что магия артефактов будет медленно, но верно съедать всю землю, пока не поглотит весь Снорарл, а это явный провал для меня, как правителя. Но все обошлось. И армии, судя по их лицам, не испытывают больше желания сражаться; и уничтожения мира не произошло — а значит, я неплохо справился!

Демон направился к земле, к тому месту, где я увидел вождя оборотней Растака. В отличие от прочих он не выглядел таким уж раздавленным, и дай я ему время, он вновь подвигнет людей атаковать, пусть это и окончится для них летально. Спрыгнул я, для большего эффекта, прежде чем скат приземлился, и с высоты в десяток метров легко стал на ноги (ничего себе не сломав!), и успев в воздухе изгнать демона домой. Пусть я и ослаб магически, но мое тело все еще может изменяться в зависимости от моих желаний и крепостью способно поспорить с демоническими князьями (за время призывов я в этом убеждался не раз).

Вокруг Растака собралась армия оборотней, а ко мне подошли лишь несколько десятков, случайно попавших на эту сторону колдунов, но я не волновался. С высоты я видел, как сюда уже бежит мой спецотряд, а значит, у оборотней шансов на победу совсем не осталось. Вот только мне не нужен их проигрыш! Поманив пальцем вождя, я предложил ему отойти в сторонку и переговорить. Он легко согласился, и мы немного отошли от армии.

— Что тебе нужно? — с вызовом проговорил Растак, но мне показалось, что это и прозвучало и выглядело несколько по-детски. Детская обида.

— Понравилось представление? — указал я на пропасть.

— Внушительно. Но не думай, что демонстрация силы убедит нас прекратить! Оборотни не боятся смерти!

— Может и так. Умереть в бою почетно! Ведь так? Это если в бою. Но все оборотни видели, насколько велика моя мощь, а ведь я даже ударил не в полную силу! Посмотри на лица своих подданных: на них нет желания биться — они желают вернуться домой!

— Если я прикажу — они послушаются!

— Это уж вряд ли. Умереть в бою почетно, но умереть без боя — совсем нет. И они это понимают. Они теперь думают об этом каждую секунду. Им ясно, что пойди они против меня и у них даже шанса приблизиться на расстояние удара не будет. Так зачем нападать самим, когда на тебя никто нападать не желает?!

— И это ты не желаешь нападать на нас? — разозлился Растак и глаза его налились кровью. Он уже готовился полностью оборотиться в зверя и напасть на меня, но посмотрел на своих людей, на яму и на почти уже подбежавших моих людей, и сдержался. — Ты разоряешь наши деревни, убиваешь мирных жителей! Обманываешь меня и, пользуясь гостеприимством, готовишь покушение! Говоришь, что выступаешь за мир, а сам готовишься к войне!

— Постой! Я не понимаю, о чем ты?! — попытался я остановить разошедшегося оборотня.

— Говорил, что непричастен к разорениям поселений в Крае, но не в твоем ли элитном отряде сильнейших воинов — это так ты не готовился к войне?! — присутствует тот оборотень-предатель, что разорил десятки поселений и убил сотни человек?!

— Постой! — я не был готов к таким обвинениям и даже не знал, как начать оправдываться. — Тут все не так! Я повстречал его после того, как…

— Не собираюсь слушать тебя! Ты вновь солжешь так, что даже я тебе поверю! Не буду слушать!

Хорошо, что он дал мне время подумать. Ничего не исправить. Он уже вдолбил себе, что я его обманываю и потому, больше не доверяет моим словам. Интересно кто это его надоумил, что я причастен ко всяким нападениям и откуда он узнал, что Восьмой и есть тот монстр, что разорял деревни? Если кто-то успел промыть мозги этому вождю, то уж не с моей харизмой внушать ему обратное и уж точно не в таких условиях, когда каждое слово, каждое движение может стать искрой, что вновь разожжет пламя войны.

Нацепив на лицо маску с самой отвратительной и злостной улыбкой, на которую только способен, я пододвинулся ближе к вождю и заговорил:

— Если знаешь, что монстр, способный без жалости убивать людей пачками, прислуживает мне как раб, то ты должен понимать, что я — не та сила, с которой тебе возможно справится. Говоришь, что не будешь слушать? Так и ладненько! Давай сразимся. И я убью тебя!..

— Я не боюсь смерти! Она только разожжет огонь ненависти в сердцах моих соплеменников!

— Не перебивай меня, я не закончил! Я убью тебя, возьму в жены твою дочь и буду править оборотнями, как законный вождь. Те же, кто будут мне перечить…у-у-у, жду не дождусь момента, как начну сдирать с них кожу слой за слоем…

Растак отшатнулся от меня и наконец-то в его глазах промелькнул страх и неуверенность.

— Ты чудовище!

— Хорошо, что ты заметил, — улыбнулся я и возрадовался, что еще не полностью избавился от демонических признаков. Должно быть, мое лицо выглядело по-настоящему жутко.

— Моя дочь ни за что не выйдет за тебе. Ее дух сильнее моего!

— Она хороша — не спорю! Но ты же знаешь, что она и сама предлагала мне пожениться? Как бы сильна она ни была, она остается слабой женщиной. Думаю, я сумею ее убедить.

С каждым моим словом Растак отступал все дальше и дальше. В его глазах нарастало отчаяние, а у меня сердце билось сильнее и сильнее от странного, незнакомого раньше азарта. Сумею ли я напугать этого человека? Сумею ли обмануть и заставить сдаться?! Хочу узнать ответ!

— Ну же, только дай повод и я устрою настоящее веселье! — рассмеялся я, когда понял, что вождь не знает, что сказать. — Ты, конечно, можешь расстроить меня и просто признать, что я Феникс, являюсь полноправным властителем всего Снорарла, а не только половины, но ты же так не поступишь? Нет же?! Не обламывай меня. Предоставь возможность повеселиться всласть!!!

— Демон! — в отчаянье взревел вождь и схватился за голову. Я испугался, что он может сойти с ума, но вида не показал, продолжая играть роль злодея. — Не зря ты изменился и стал похож на адского выродка!

— Неумно обижать того, кто легко способен перечеркнуть жизни десяткам тысяч твоих подданных одним щелчком пальцев!

Со стороны оборотней вырвалась из окружения личных охранников и устремилась к отцу Коша. Глаза ее горели гневом, но это делало ее лишь красивее. Вся она, как и всегда, восхитительно прекрасна.

— Не слушай его, папа! Что бы он ни говорил: не слушай!

— Господин Феникс, мы прибыли! — кричали с противоположной стороны от Коши мои верные товарищи, что также спешили ближе ко мне.

С двух сторон бегут люди, но они еще далеки; мы с вождем близко и Растак, кажется, не может решить: наброситься ли на меня и разорвать, дождаться ли дочери и подумать, или согласиться с моим предложением. Нужно его подтолкнуть, пока дочурка не начала свое убеждение (на ее слова даже я могу согласиться и сдаться!).

— Вот и моя будущая невеста спешит! — схватил я голову Растака и показал ему бегущую дочь, продолжавшую кричать отцу, чтобы он меня не слушал. Я держал голову вождя и немного проткнул его шею, погрузив туда кончики пальцев. Потекла кровь. Растак сдержался и даже не дернулся. — Думаю, ей понравится, как я буду отрывать тебе голову! Интересно, сколько она проживет после того, как станет моей женой и будет ли молить убить ее поскорее, или ей даже понравится получать мучения от меня?!

— Демон, — вождь оборотней почти, что уже начал плакать в моих руках.

— Кстати, я очень рад, что ты такой бескомпромиссный человек! Хорошо, что ты не меняешь принципов и готов ради них умереть сам, позволить погибнуть своему народу и подвергнуть страшным мучениям дочь! Это все настолько великолепно, что я счастлив! Ты ведь не расстроишь меня в последний момент и не признаешь своим повелителем?

— Отойди от моего отца! — крикнула взбешенная Коша, что уже подбежала вплотную и готовилась ударить Когтями. Я напугался. Ведь если она сумеет меня хотя бы ранить, то всем станет понятно, что я не так уж и крут. Но опасался я напрасно. Вперед метнулась тень, и Восьмой отбил атаку девчонки. Следом бросился Рин и заключил ее в объятия. Как бы Коша не старалась, но вырваться из хватки этого силача ей не удастся. В это же время Миа, при содействии огневиков Владика и Харимона, блокировала оборотней, что рвались спасать вождя и Кошу.

— Отпустите ее, — спокойно произнес Растак, высвобождаясь из моих объятий. — Нам больше незачем враждовать.

— Отец я справлюсь! — кричала Коша, продолжая извиваться в хватке спокойного Рина.

— Прекрати! — крикнул на нее вождь. — Мы больше не воюем между собой.

— Но почему?!

— Потому что этого не желает Феникс, повелитель всего Снорарла! — эти слова Растак произнес громко и четко, так чтобы слышали все поблизости.

— Я не понимаю, — еще больше растерялась его дочь.

— Думаю, что я могу тебе разъяснить, — наконец-то я взял в руки нить разговора. — Твой отец признал меня своим повелителем, а, следовательно, и повелителем всех оборотней. Проще говоря: я победил!

* * *

Пока Феникс торжествовал победу, где-то в Волшебном Лесу, в опасной близости от непостоянных очертаний Границы, существовал и укреплялся некий военный лагерь. Командовал всем лагерем Ирик, епископ Единого Собора. И все армейцы лагеря так же принадлежали к числу адептов Собора, а не к постоянной армии Империи Кровавого Дракона — страны, из которой и пришла угроза для Снорарла.

Из столь смертельной Границы, в неуклонно расширяющийся лагерь Ирика, постоянно приходило пополнение, как людей, так и припасов. По задумке епископа той военной мощи, что сейчас переправлена в Волшебный Мир уже достаточно для захвата и последующего освобождения земли от гнета магии. Но только лишь при условии, что грязные дикари этого мира хорошенько поуменьшат число и силу друг друга. А уж, чтобы так все и вышло, постарался на славу сам Ирик, долгое время путешествовавший по этому мерзкому для него миру, прикидываясь разными людьми, сея смуту, подставляя, подкупая и угрожая всем, всему и всякому, чтобы только ослабить мощь врага. И сейчас, когда по его задумке колдуны во всю воюют с оборотнями, а король местной земли уничтожен своими же подданными, епископу остается только дождаться очередного подкрепления и пойти добивать выживших, но обессиленных волшебников. Собор требовал скорейшего искоренения магии в этом мире, и Ирик, как ответственный за вторжение, обязан в самые короткие сроки выполнить возложенную на него миссию. А уж за ресурсы можно не беспокоиться — Империя Кровавого Дракона, по одному только слову Единого Собора, предоставит любые средства.

Епископ уже давно мог бы захватить Снорарл с той мощью, что оказывала ему Империя. Ему бы даже не пришлось пользоваться всеми теми грязными методами, что он провернул, но… Получить полный доступ к ресурсам Империи и Собора, находясь в Снорарле, оказалось немыслимо сложным делом. А все потому, что существует Граница. Эта проклятая стена, что защищает последний приют магии и магов, не давала проникнуть сквозь себя никому. Никто не мог этого сделать. Никто, кроме Ирика, сумевшего отыскать тропку в Границе и провести по ней первых солдат Собора. А затем еще и еще. После он научил некоторых других священников идти по тропе и дело захвата Магического Мира ускорилось. За подобные заслуги малочинного пресвитера Ири пожаловали новым саном, и стал он епископом Ириком. А если этот сравнительно молодой епископ сумеет оправдать доверие Собора, то возможно поднимется еще выше по карьерной лестнице. Или падет. Впрочем, карьера его мало заботила. Наполненный религиозным рвением он стремился очистить мир от грешной магии, как того и предписывала его вера. А если при этом еще и возвысишься пред другими — так почему бы и нет?!

И сейчас епископ размышлял над планом уничтожения сего грешного мира. Ирик как никогда близок к исполнению своей мечты и воли Единого Собора. Он так думает…

Глава 30

Бой у Границы

«Мужчина в белых одеяниях» — такое описание удалось выпытать у оборотней.

После окончания сражения, когда обе стороны, чувствуя усталость и подавленность, начали расходиться по домам, я провел некоторые исследования. Допросу подвергся вначале сам вождь, который после признания поражения хоть и выглядел постаревшим лет на десять, но сумел объяснить, от кого он узнал про Восьмого. Потом я выслушал тех людей, что воздействовали на вождя и заставили его считать, что я виновен в… да почти во всех грехах! Но и эти, трясущиеся от страха люди, не зачинщики заговора. Их науськивал именно Человек-В-Белом. Очень кстати припомнились старые слова Коши, что человек, ранивший ее перед нашей первой встречей, был именно Человек-В-Белом. Одно к одному складывалось все так, что винить оборотней в развязывании бесполезной войны не стоило, ими управлял кто-то третий, тот, кто не связан ни с одной из враждующих сторон. Да еще и Таракашка проговорился про какого-то пришельца из иного мира. Он сказал, что какой-то человек нашел в Границе путь из своего мира в Снорарл, и безнаказанно путешествует туда-обратно, игнорируя Таракашку, власть которого не распространяется на всякие «тропки». Все эти вещи складывали мозаику и доказывали, что рано нам праздновать победу. Нужно найти настоящего зачинщика. Того, кто и в самом деле виновен в обострении конфликта между двумя расами; того, кто уничтожил деревни оборотней (кроме тех, что разорял Восьмой); того, кто напал на Кошу; и главное, того, кто подстроил покушение на меня! О да, я не сомневаюсь, что именно этот подлец спровоцировал бесхребетников, рискнувших закинуть меня в пределы Границы!

Когда волнение боя спало, мои верные товарищи рассказали, что произошло в Сборе, после моего исчезновения.

Вернувшись в город, заговорщики (серьезно потрепанные, но живые) объявили, что Феникс, спасая отряд верных людей от легендарного непобедимого монстра Флакса-Флакса, пожертвовал собой. Он (то есть я) сумел завлечь монстра к Границе и столкнуть его туда, но и сам отправился на вечное забвение в мир белого тумана. Уж и не знаю, кто бы купился на такую явную ложь (особенно если учесть, что монстр Флакс-Флакс — всего лишь персонаж детских страшилок), но заговорщики выглядели довольными собой и своим планом. Но когда в один момент на каждого революционера обрушился кто-то из моих людей, то они перестали быть такими уж счастливыми. Особенно не повезло Радиму (да-да, он тоже был замешан во всем этом) ведь его пришел брать ни кто иной, как раб Восьмой. И был он весьма разозлен тем обстоятельством, что единственный человек, кто мог и должен лишить его жизни, навечно заперт в Границе. Все прочие главари заговора остались живы и, имея на себе различной степени тяжести последствия встречи с моими людьми, отправились на отдых в тюрьму.

В городе поднялась суматоха. Феникса не стало, а какие-то иногородние гастролеры повязали глав города. Чуть было не разразилась гражданская война (как будто войны с оборотнями не доставало), но Хагвар Скала с дворцовой стражей, архимаг вместе со всей школой и некоторые горожане (при поддержке Ольги) выступили в защиту моих людей. А когда уж и Гром признал вину, то гражданской войны удалось избежать. Расформировали прежний Высший Совет и собрали новый. Без Феникса, конечно, колдунов охватил страх, но они все же сумели взять себя в руки.

— Оставайтесь в Холмогоре, — приказал я отряду, сразу же после их доклада. — Проверите: не будет ли сюрпризов от оборотней.

— А вы? — спросил меня Рин.

— А я отправлюсь в Сбор. Постараюсь успокоить жителей, а заодно разузнаю у заговорщиков, причины столь низкого поступка.

— Радин и Шах с семейкой: из-за власти и денег; Назран: из-за личной неприязни к вам; у Грома причин не было, но его убедили, будто вы слабы и при вашем правлением у колдунов нет шансов выжить, — спокойно проговорил Восьмой, напрочь перечеркивая весь смысл путешествия в Сбор. — В городе же все спокойно и жители знают, что их Феникс вернулся.

— Кхм, — кашлянул я, не зная, чем бы еще объяснить причину путешествия в Сбор. — Еще я должен разузнать, кто же стоял за заговорщиками. Кто их направил…

— Имени его они не знали. Это мужчина, со светлыми волосами. Во внешности ничего приметного. Одет в белую робу.

— Когда ты это все узнал? — удивился я.

— У меня было время их допросить. Я посчитал, что когда вы вернетесь, то эта информация вам пригодится.

— Хвалю!

— Не стоит. Но теперь, когда война окончена: вы убьете меня?

Признаться честно я немного опешил. Тихо-мирно раскрывали глобальный заговор, и тут на тебе — неожиданная смена разговора! Как не опешить, когда человек так спокойно просит его убить. Это жутко! За время приключений я уже и позабыл обещание, данное этому монстру. Но нужно что-то ответить… взять себя в руки и спокойно ответить.

— Пока что нет. И раз ты допрашивал заговорщиков, то должен понимать, что нам следует избавиться от Человека-В-Белом. И лишь тогда наступит конец.

— Хорошо. Я так и предполагал.

Все остальные смотрели на наш разговор с настороженностью. Мне показалось, что в нашей группе нечто незаметно поменялось… нечто, что не описать словами. За время моего отсутствия в этих людях, что-то изменилось, и теперь они смотрят на меня по-другому, как бы размышляя: «действительно ли этот человек тот, кто должен нами управлять?». Но почему такое произошло? И почему они смотрят на меня и Восьмого и решают: «Кто же из этих двух людей наш лидер?». Почему все так? Когда я сдал позиции? Или эти сильные люди просто чувствуют, что я лишился части своей Силы?! Или все эти размышления беспочвенны и у нас все по-прежнему хорошо?! Кто бы знал…

— И что теперь будем делать? — спросил Рин, обращаясь не прямо ко мне, а ко мне и Восьмому. Не услышать от Рина «милорд», для меня поистине пугающе. Так пугающе, что я даже и не смог ничего ответить.

При моем молчании, заговорил Восьмой:

— Начнем поиск зацепок о местоположении Человека-В-Белом. Разделимся и опросим тех, кто видел его или разговаривал с ним…

Прежде чем двинуться с места отряд посмотрел на молчаливого меня. Я же бездействовал, и они вероятно приняли это все, как согласие с решением раба. Начали расходиться…

— Отмена. Совсем неудачный план, — взял я себя в руки, а точнее вернулся ко времени разговора с Растаком, к тому же состоянию, к той же злобной маске, что еще не успела от меня отклеиться. — Смотрю, долго вас без контроля оставлять нельзя.

— Что не так с моим планом? — удивленно спросил Восьмой. — Как мы иначе найдем его и покончим со всем этим?!

— Вы забыли кто я?! Так я вам напомню! Я — Феникс, единовластный правитель Снорарла, Миртрарла и Границы!

— Миртрарла?! — удивилась ведьма.

— Границы? — восхитился первосвященник.

— Что это?! — ничего не понял неместный Рин.

— Мы это и так знали, — спокойно согласился Восьмой, даже бровью не поведя, услышав столь самоуверенное заявление. — Что вы предлагаете?

— Предлагаю пойти и уничтожить глупца, посмевшего стать против меня!

Все замолчали.

— Чтобы его уничтожить — его нужно вначале найти, — пояснила Миа, проверяя, нет ли у меня жара. — Никак не наоборот!

— Поиски оставьте для слабаков! Мое оружие — знание! Я знаю, где он. И, только если вы не решили скрыть трусость за маской пустого расследования, то вам стоит внимательно следить, куда я иду!

Смотря, как отряд мгновенно выстроился за мной и, видя их разгоряченные лица, я мог спокойно вздохнуть — авторитет еще не утрачен. Теперь я вновь могу спокойно себя чувствовать. Хотя, если подумать, то зачем мне нужна их преданность. Я же все равно скоро покину этот мир, так может пусть они найдут мне замену, того кто сможет вести этот отряд и дальше, но уже без меня. Конечно, это следует сделать, но командиром не должен быть Восьмой, каким бы умным и сильным он ни был, но не стоит забывать, что он настоящий монстр. При таком командовании они устроят полнейший апокалипсис местного мира, и не найдется никого, кто бы остановил их совместную мощь. Я этого не допущу, и прежде чем вернусь, назначу кого-то другого на роль временного лидера.

Мы спокойно двигались вперед и уже отошли на порядочное расстояние от той Ямы, что я вырыл. Восьмой и Рин стали по сторонам от меня, готовые прикрыть от опасности; Миа практически не шла сама, а висела на мне, занимаясь всю дорогу тем, что терлась о мою щетинистую щеку; Харимон и Владик плелись в арьергарде и меньше всего меня беспокоили. Все по-прежнему. Все прежние.

— Ребят, а куда нам идти? — вдруг спросил я, когда выбрался из лабиринта своих мыслей и понял, что не знаю дороги.

— Ты же сказал, что знаешь, где враг?!! — прямо в ухо крикнула ведьма.

— Знаю.

— Так что ты нас спрашиваешь?!

— Тихо, ведьма! — рыкнул я на висящую на шее Мию. — Захотела вернуться к себе домой? Могу устроить!

— Извини меня, Феникс, — еще сильнее начала тереться об меня женщина и жалостливо запищала. — Я просто соскучилась по тебе сильно, вот и не сдержалась. Прости.

Я ничего ей не ответил и вообще старался ее не замечать. Мы остановились. Я достал из бездонной сумки карту Снорарла. Указав на Границу в одном месте, я убедился, чтобы все видели.

— Где-то тут и будет лагерь Человека-В-Белом. Скорее всего, он там не один, а с небольшой армией.

— Откуда информация? — смело спросил Восьмой.

— В этот раз сражаться самолично я не буду или сражусь лишь с их главарем. Мне надоело, что все проблемы решаю я, а вы ходите за мной как группа поддержки. Мне вообще кажется, что вы слишком обнаглели, пока я отсутствовал. Напоминаю всем: если что-то не устраивает, то вы можете отправляться по домам. Я вас не держу.

Никто уходить не захотел. Ну и славно. Я не уверен, что сумею своими урезанными силами покромсать ораву врагов. А судя по сведениям от Таракашки по «тропе» через Границу прошло много людей. Поэтому придется привлечь и элитных бойцов. Эх, а сколько слов раньше угробил, убеждая их, что они мне нужны лишь в роли ширмы, а все дела улажу сам. Надеюсь, они ничего такого не запомнили.

Восьмой не унимался и вновь спросил «откуда информация?», не понимая, что я его игнорирую. Когда мне это надоело, то я вперил в него свой, надеюсь пронзающий взгляд и заявил:

— Где находится враг — сказал я! Этого тебе недостаточно?

— Просто, хотел убедиться, что мы идем по верному пути…

— Милорд сказал так, значит, тебе следует его слушать и не задавать лишних вопросов! — наконец-то среагировал Рин и громадной скалой навис над оборотнем. Все в отряде поддержали слова рыцаря.

— Верный путь или неверный — не важно! Важно, что это тот путь, что указал вам я. И если ты все еще не считаешь меня пустым местом, то должен хотя бы прислушиваться к тому, что я говорю, — продолжил я обрабатывать Восьмого.

— Я… нет. Я совсем не то… — попытался он оправдаться под тяжелыми взглядами всех присутствующих. — Господин, извините.

С этого момента отряд полностью вернулся к прежнему состоянию. От Холмогора мы скорым темпом двинулись в сторону земель оборотней, обгоняя возвращающихся домой и расстроенных перевертышей. Перед нами во всей бушующей красе предстала река Матушка, которую, не будь моста, пересечь, думаю невозможно. Потом мы забрали севернее, и ушли в пределы Волшебного Леса. В лесу не так сильно давала о себе знать погодка, что продолжала проливать дожди в Крае, а, следовательно, и затапливать все земли возле рек. Чтобы избежать повторного путешествия по грудь в воде, мы и решили двигаться западным Волшебным Лесом. Прошли возле места обитания друидов (но я так и не увидел этих любителей природы) и углубились в дебри, чуть ли не проникнув в недружелюбный эльфийский лес. По предполагаемой границе эльфийских владений, со стороны которых все еще доносился запах гари, мы и двинулись в северо-западном направлении.

Прошла почти неделя, как мы отправились в мой последний рейд. Демонический яд покинул организм, и я вновь стал выглядеть самим собой, а не пародией на черта (теперь-то Таракашка не назовет меня так!). Магические силы тоже понемногу возвращались, и я вернул должно быть уже десяток процентов от былой мощи, а это, скажу я вам, мощь нешуточная. Все замечательно. Осталось лишь разобраться с угрозой из другого мира и можно возвращаться домой.

Приятно идти в своей компании и ощущать себя действующим командиром, а не тем грузом, которым я был во время погони (пусть и подставной) с отрядом Грома; но если есть плюсы, то будут и минусы. Мы ломились сквозь чащу леса, словно стадо буйволов. Никакой разведки, никакой маскировки и подготовки. Вооруженные бесшабашностью и неискоренимой уверенностью в своей силе, мы перли, как танки, ни о чем не беспокоясь. Потому встреча с часовыми первого охранного кольца вражьего лагеря оказалась сюрпризом. Впрочем, сюрприз выдался обоюдный.

Солдаты врага, прячущиеся под кустами, хоть и слышали треск и грохот нашего приближения, но даже и не могли поверить, что это идут по их душу люди, а не какой-то дикий зверь. Когда же они убедились, что мы вполне себе враждебные люди, и захотели этой информацией поделиться, предупредив лагерь (видимо задача этой дальней стражи лишь обнаружение противника, а никак не нейтрализация), то тут уж сработали ведьма и Восьмой, почуявшие чьи-то недобрые взгляды и поспешившие устранить столь раздражающий фактор.

Преспокойно мы продвинулись дальше и для следующего кольца охраны свалились уже как снег на голову. Я учел ошибку и приказал двигаться тихо. Может мы и не отряд ниндзя, но все же я посчитал, что так мы привлечем меньше внимания. С этим я ошибся и если бы не скорость, с которой мои парни (и девушка!) разобрались с врагами (именно скорость и поразила противников), то охранники сумели бы сообщить о нашем приходе. Мы двигались тихо, но опытные часовые нас расслышали.

— А вот и лагерь! — крикнул Рин, когда мы вывалились из густого леса, заполненного отдыхающими часовыми, на широкую прогалину. Кругом уже выстроились готовые отражать атаку воины, а за ними возвышались, уносясь вдаль, многочисленные шатры.

— Прикажите уничтожить? — посмотрев на меня, озвучил вопрос всего отряда Восьмой. Я же посмотрел на сотню врагов (и это только первой линии!) и прикинул возможность мирного исхода. Все враги выглядели сильными и подготовленными бойцами. Строй их идеален — вымуштровали их порядочно. Все они представляют единую армию и носят одну форму, с преобладающим алым цветом. Из оружия у них короткие мечи и щиты. Настоящий металл. Кое-где виднелись воины, облачение которых выдает в них командиров. Их шлемы с конскими хвостами легко выделяются из строя простых «голых» касок.

Из-за спин врагов раздался приказ «пли!» и в нас полетели арбалетные болты. Я успел среагировать и выставить защиту, а когда залп прекратился, то обрушил всю мощь выставленной защиты на вражеский строй, разметав не менее первых двух рядов. Затем отдал приказ к атаке, а сам занялся высматриванием вражеских командиров, с последующим их устранением точными ударами Силы. Словно практикуя стрельбу в тире по мишеням. Только и делай, что выцеливай «конский хвост»!

Мои воины обрушились на врага словно селевой поток на мирный поселок, безжалостно сметая любое сопротивление и не оставляя ни шанса на спасение. Вначале дисциплина, вбитая долгими упражнениями, давала врагу шансы удержать оборону, но слишком уж страшно выглядели мои воины и слишком уж они непобедимы, чтобы у простых солдат не сдали нервы. Началось медленное и, к чести командиров и рядовых, организованное отступление. Группа из пяти человек теснила тысячную армию, не оставляя тем ни шанса на победу.

Но враги все же не слабаки, и потому мы выкладываемся по полной. Особенно я.

Помимо того, что я прикрывал себя силовым полем, так еще приходилось следить и за слабым звеном отряда — Владиком, и не допускать, чтобы шальная пуля (то бишь болт) или чей-то клинок вгрызлись в его тело. А с моими магическими силами, пусть даже порядком и вернувшимися за период отдыха (да, пробежка по пересеченной местности теперь считается отдыхом), подобный трюк на грани способностей. А ведь я еще и умудрялся отправлять вражеских командиров на заслуженный отдых! Что ни говори, но я неплохо освоился в управлении своими магическими способностями.

За других членов отряда я не волновался.

Мы разделились и давили врага с разных направлений. Так проще: меньше шансов помешать товарищу в бою. Ведь каждый член Отряда уже армия сама в себе. Харимон резвился, сжигая врагов десятками за раз. Он окружил себя пламенной аурой, защищающей его и от мечей и от стрел. Миалла вообще стала невидимой, и можно было бы подумать, что она сбежала, если бы только в том месте, где она последний раз виднелась, не уменьшалось бы количество врагов, притом с завидной скоростью. Восьмой, что и понятно, вовсе не нуждался в чьей-либо помощи и мог бы в одиночку разделаться с врагами; даже если не учитывать его скорость, позволявшую ему уклоняться от любых атак, то остается еще и его неуязвимое тело, которое явно не по зубам обычным стальным клинкам. В сторону старины Ринальдо я вообще старался не глядеть, уж очень ужасная картина там представлялась: милое, чуть пухленькое детское личико, с копной золотых волос, блестящих в солнечных лучах; добрый взгляд невинных глаз и… литры алой крови, что льются из разорванных тел воинов одетых в алое же. Рин просто крушил врага. Он хватал солдата за голову и ломал тому череп, легко сминая одной рукой стальной шлем вместе с содержимым; или хватал зазевавшегося врага и размахивал им как дубиной, пока от того не останутся лишь ошметки … И все это делал человек с добрым ангельским ликом, залитый вражеской кровью.

Постепенно вокруг всех моих людей начало образовываться свободное пространство. Никто не смел атаковать нас изблизи, но и, держась на расстоянии, враги так же быстро погибали. Вся эта ситуация напомнила мой первый крупный бой с оборотнями, но тогда все было опаснее для меня. Теперь же я спокойно защищаюсь от любой атаки барьером, и могу следить за ситуацией, не беспокоясь за сохранность собственной головы. Враги в ужасе, и я только жду момента, когда они побегут или сдадутся: ведь тогда все это кровопролитие прекратиться! Но они не сдаются.

Внезапно шестое чувство возопило «опасность!» и я перестал мечтать о скором прекращении боя, высматривая противника, что мог пробудить мое чувство опасности. К Владику приближался человек в одежде, отличающейся от прочих. Он в длиннополой робе и странного вида шляпе, которые украшает изображение чего-то вроде красного солнца; в руках он держит посох. Этот человек молнией несется прямо на отбивающегося от толпы врагов Владика и размахивает своей палкой. Если бы этот новый противник не красовался другой одеждой, то я бы и не обратил на него внимания… и горько пожалел бы. Он разбил мой барьер, выставленный перед Владиком, и хотел уж было самого моего друга убить единым мощным ударом, но я успел среагировать скорее и нанести удар чистой энергией, от которого, словно пыль, поднятая на ветру, разлетелся весь правый фланг вражьей армии, вместе с Владиком и Харимоном в придачу. А вот сильный противник, по которому я и произвел удар, остался на своем месте и даже не обратил на мою попытку внимания. Он лишь удивился тому, что промахнулся, нанося удар по Владику и проследил, куда тот улетел. Ему хотелось добить противника, но оказалось лень догонять его (ведь Владик с моего пинка улетел куда-то в лес) и сильный противник повернулся в сторону того, кто сумел раскидать сотню его соратников одним ударом. То есть ко мне.

Описание человека, замутившего войну между кланами, было не слишком точным (фотографии не хватало), но я сразу опознал в новом противнике, того самого искомого человека. Он молод и глаза его горят гневом, к которому на ум приходит лишь одно описание «фанатичный». Да, именно фанатичным гневом горели его глаза. Лишь человек, посвятивший себя без остатка чему-либо, может иметь такой взгляд. Увидев меня, он словно увидел неописуемое зло. Словно заклятого врага усмотрел он во мне, и ни секунды не мешкая набросился. Я отскочил в сторону, даже и, не надеясь, что спешно возведенный барьер его остановит. И действительно, магическая защита легко рассыпалась, стоило ему только дотронуться до нее. Он не уничтожил ее силой — нет: она просто развеялась, словно это я повелел ее развеять.

Отскочив немного назад, я попытался использовать другую магию, но ничто из моего арсенала на врага не действовало. Я бы растерялся (еще бы: всесильная магия не работает!), но подобное уже случалось в бою с Восьмым, имеющим потрясающую сопротивляемость магии. У нового же противника не сопротивляемость, а выработанный иммунитет! Ведь даже те атаки, что сумели повредить Восьмому — не оказывали на текущего врага никакого эффекта! Он встречал грудью и Темный Ветер и Радужный Огонь, совсем не заботясь о защите и уклонении. Он нападал, размахивая увесистым посохом, продолжал теснить. Со всех сторон, отвлекая мое внимание, накидывались прочие воины врага, на которых мне также приходилось тратить часть сил. Чтобы облегчить себе жизнь в предстоящем сражении, я старался проникнуть сквозь оцепление на простор, получить свободу маневра.

Противник, похожий на монаха, бросался на меня без тени страха. Он привык, к моим отступлениям и осмелел, видя, что мои атаки не причиняют ему вреда. Он приблизился очень близко и замахнулся посохом… а потом не мог понять, отчего это, небо и земля поменялись местами. «Ротация, дружок!» — припомнив свои возможности до обретения магии, я совершил хороший бросок и припечатал монаха головой о камень. С него слетела его смешная шапочка, открыв совершенно лысую голову. Следом я планировал довершить прием и поймать врага в болевой захват, но тут весьма некстати вражеский посох врубился мне в живот. Я согнулся от резкой боли. Противник оказался на удивление крепок и быстро пришел в себя от моего, как я думал, смертельного броска. Но монах пострадал. Его голова покрылась кровью, но он этого казалось, не замечает. Не медля, враг вновь обрушил удары посоха…

Некоторое время мы с попеременным успехом обменивались ударами. Тут уж не до раздумий. Но вот в битве произошла заминка и мы одновременно отскочили, переводя дыхание.

Огляделись. Оценили обстановку. Голова монаха продолжала кровоточить, и могло показаться, что он в худшем положении, нежели я. Но мы равны. Хоть на мне нет даже царапинки, но я уже серьезно устал, да и единственный пропущенный удар в живот заставил мои внутренности сжаться от боли. Враг же, хоть и истекает кровью, но совершенно не выглядит уставшим и все также рвется в бой.

— Кто ты и почему вмешиваешься в дела Снорарла? — задал я вопрос, ища время на отдых.

— Ирик, епископ Единого Собора, — словно джентльмен представился враг, но тут же развеял иллюзию джентльменства, неожиданно атаковав, так и не предоставив мне возможность перевести дух.

Вновь завязался бой. В этот раз перевес оказался на стороне врага и из скоротечного столкновения я вывалился с разбитым в кровь носом. В голове нарастал звон, в глазах искрило. Ничего не разобрать. Опасаясь повторного удара, я отступил.

— Весьма неплохо, особенно для твари, полагающейся на колдовство! — похвалил меня враг, которого я все еще не видел. Потом я услышал, как он переместился, легко ступая по хрустящей земле. Взгляд немного прояснился лишь в момент, когда на мою голову собрался рухнуть посох, который монах держал двумя руками почти за самый кончик, словно длинный деревянный меч. Это сравнение пришлось очень кстати и я, действуя на автомате, перехватил посох между рук врага, и вновь отправил епископа знакомиться с земной поверхностью. В руках у меня оказалось чужое оружие, чем я и решил воспользоваться, намереваясь довершить прием, хорошенько врезав врагу. Я замахнулся, желая обрушить удар, долженствующий окончить бой, но, не довершив начатое, с криком отбросил чужое оружие и рухнул рядом с врагом, корчась от боли. Эта боль множеством молний пронзала меня, от кончиков пальцев рук, до головы и нижних конечностей.

Все еще лежа на земле, епископ рассмеялся и лягнул меня ногой по лицу:

— Тупая тварь! Лишь избранные могут брать в руки Посох Епископа! Корчись теперь в муках!!!

Враг поднялся с земли и взял в руки посох. Его пошатывало. Меня же била дрожь от дикой боли. Но я не сдался и, преодолев боль, совершил подсечку. Вновь Ирик раскинулся на земле подле меня. Не давая ему шанса, я ударил его ногами в живот. Теперь настала очередь епископа тяжело выпустить воздух из легких и стонать от боли. Кое-как я поднялся на ноги. Враг тоже встал.

— Так зачем тебе все это нужно? — вновь спросил я его. — Зачем стравливал между собой колдунов и оборотней?

— Этот мир будет уничтожен! Магия будет уничтожена и все кто ею живет! Такова воля Единого Собора и Кровавого Дракона! Я хотел посмотреть, как магические твари убивают друг друга, а потом уничтожить выживших… но ты мне помешал! Я знал, что Феникс опасен, но решил, что избавился от тебя! Ну, что ж, те твари так и не смогли убить тебя. Зато я это сделаю, а после выжгу весь мир во славу Кровавого Дракона!

— Что за бред ты несешь? Ты же пришелец из другого мира, так какого хрена в этом мире чудишь? — только произнеся эти слова вслух, я понял, что их можно обратить и ко мне. Вот только похрен! Не до того сейчас.

Враг ничего не ответил. Он выждал время, чтобы восстановиться и вновь напал. Но напал медленнее обычного, и я вновь совершил бросок. Он упал, но тут же с ревом поднялся. Сколько еще раз его нужно приложить головой о землю, чтобы он сдался?! Или он что, Ванька-встанька?! Я приготовился вновь поспособствовать его скорейшей встречи с земной твердью, но он, не приближаясь, просто указал на меня посохом. Странно. Не просто же так он это делает. Раз в год и палка стрельнуть может, а уж посох и очередью бабахнет. Не буду рисковать.

Я отступил, и к тому же расправил одно крыло Феникса (то есть создал мощный огненно-воздушный поток между собой и врагом).

Вспышка.

Взрыв.

В грудь толкнула упругая волна от взрыва, произошедшего на том месте, где я недавно находился, а Ирика толкнула (хоть и не так мощно, как предполагалось) моя атака Крылом. Мы оба очутились на дальней дистанции и теперь с удивлением смотрели друг на друга.

— Не думал, что ты уйдешь от Невидимого Взрыва! — не то похвалил, не то пожалел меня монах. — Но это лишь означает, что следующая атака разорвет тебя!

— И ты используешь магию… Что ж, признаю: ты силен. А значит, я могу не опасаться убить тебя ненароком…

Враг поднял посох и начал целить им в меня (странно звучит, но это так). Я же не стал уклоняться. Настала пора сильнейшей комбинации коронных ударов. Громовой рев, ошеломил врага. Его рука дрогнула: взрыв разнесся около моей головы, лишь немного оглушив. Легкий взмах невидимыми крыльями: и вот уж потоки ураганного ветра толкают в спину растерявшегося епископа и несут его прямиком в мои объятья. Пальцы рук, сложенные птичьими когтями, напряглись, готовые разорвать зазевавшегося врага. Два единых взмаха когтями: левая рука наискось по лицу, правая горизонтально по животу. Кровь, идентичная цветом узору его одеяний, брызнула из рассеченного живота и потекла ручейком из оцарапанного лица. Смертоносное комбо Феникса под номером один сработало точно и выверено, так словно я отрабатывал его сотни раз.

Напуганный и смертельно раненый враг отскочил от меня, гневно, но вместе с тем растерянно посмотрел на кровь, что вытекла из его ран и осталась рубиновой россыпью на земле подле меня, не удержался на ногах и завалился, припав на одно колено. Кровь, сделала из бело-алого одеяния — полностью красные одежды. Я не стал добивать врага, хоть и сохранил на это немного сил. Все же Ирик оказался невероятно сильным соперником, и даже смертельное комбо не отправило его на тот свет. Он умудрился подставить посох под удар левой и заблокировать смертельную атаку в голову, которая должна была раскроить ему весь череп, а вместо этого лишь повредила кожу. Удар в живот также сработал не на полную, и все тем же посохом, но другим концом, он остановил и его. Но и части удара правой хватит, чтобы сказать: «с такими ранами не живут». Если удар левой должен был уничтожить голову, то удар правой имел цель разрубить человека на две части. И если Ирик заблокировал этот удар в середине процесса, то… его разрубило не полностью, а лишь наполовину. Весь левый бок уничтожен и остается только поражаться, почему имея такие раны, мой враг все еще стоит, плотно сжав зубы и гневно смотря на меня. Из его уст не вырвалось ни единого стона.

Я стоял и ждал развязки. Может, я и не хотел смерти этого человека, но ждал, когда он перестанет цепляться за остатки жизни и отправится к своему Кровавому Дракону (если это, конечно, его бог. Я признаться так и не понял, кому и зачем он служит). Но враг, казалось, не думает умирать и вообще с каждой каплей крови, что скатывается к земле, он становится лишь сильнее. Даже жутко стало, когда представил, что вот он поднимется и вновь нападет с прежними силами, в то время как я, еле на ногах стою. Не зря же дракон, которого он называл — кровавый. Может от потери крови этот священник станет лишь сильнее?! Не хотелось бы! Если такое произойдет, то кликну подмогу.

Но враг не исцелился чудесным образом. Он крикнул своим солдатам: «Отступаем!», поднялся на ноги и зарядил стрекача, да так, что я только поразился, что человек более мертвый, нежели живой, умудрился столь быстро сбежать.

Никого преследовать я уже не имел сил. Но напугать и епископа, и остатки армии нужно (а то еще передумают и вновь нападут). Ирик бежит к Границе, расположенной примерно в сотне метров от поляны, на которой и произошел весь бой. Я направил в ту сторону руку и бело-черный луч устремился вперед, но следом предплечье, на котором покоились артефакты, обожгло болью. Я сразу же прекратил атаку и луч так же безмолвно, как и появился, исчез в туманной дымке Границы. И Ирик, и враги, что еще имели силы бежать, ускорились пуще прежнего, с разбега влетая в молочную дымку Границы. За отступающими солдатами мчались мои люди, которые даже после битвы сохранили силы, догоняли врагов и брали тех в плен. Мою же руку все еще продолжало нещадно жечь. Собранный из двух сильнейших артефактов браслет расплавился и потек по руке на землю, образовав неприятно пахнущую, дымящуюся лужу. Все время пока артефакт падал тяжелыми каплями, я испытывал боль в сжигаемой заживо руке. Когда же вся масса браслета стекла, и я убедился, что зловонная лужа от него образовавшаяся безвредна, то устало плюхнулся на землю, сосредоточив все силы организма на блокирование боли и регенерацию поврежденного тела.

Примерно через час, когда я немного отдохнул и подлечился, враги сбежали, а мои люди подошли ко мне, предварительно связав тех врагов, что сбежать не сумели; я задумался о том, что пора бы уж и честь знать. С противостоянием оборотней и колдунов покончено, главный злодей позорно бежал (да и не выживет он), отряд по борьбе со злом собран и готов действовать в любую минуту. Все произошло так, как и должно: добро вновь победило зло. Я приказал остаткам зла, которых мы захватили, убрать остатки зла, которых мы убили, и похоронить. Пленники (зачарованные ведьмой на примерное послушание) принялись рыть ямы и стаскивать туда своих мертвых соратников. После напряжения боя я с ужасом осмотрел следы побоища: выжженная земля, во многих местах вздыбленная; повсюду лужи крови; в воздухе запах как на бойне и коптильне одновременно. Кому скажи и не поверят, что в текущей битве добра со злом — победило добро. Взглянешь и ясно, что зло таки разделалось с добряками и жестоко их размазало…

— Что теперь будем делать, дорогой? — спросила меня ведьма. — Может, уединимся в шатре и со стонами «отпразднуем победу»?

— Ты серьезно? Мне бы смыть с себя все следы боя, а тебе все одно: в постельку?!

— Действительно, что прикажите, господин? — теперь пристал еще и Восьмой. — Подождем, пока пленники закапают мертвых, а потом прикажем и им самим закопаться?

— Откуда такая жестокость?! Пленников сдадим оборотням, и пусть они их приспособляют для уборки улиц. Убивать не будем!

— Скучно… — вздохнул Восьмой и отвернулся от меня.

— Кстати, а где Владик и Харимон? — спросил я у ведьмы и оборотня, кода обратил внимания, что отряд не полон.

— Э-э-э?

Я начал вспоминать. Начало боя… защита Владика… появление епископа…

— Ааа-а-а! Я же их летать отправил!!! — внезапно припомнилось, как весь правый фланг вражеской армии улетел в сторону леса и товарищи вместе с ними. — Ударил по тому монаху, и они фьють — улетели! А тому гаду хоть бы хны!..

— Успокойтесь, господин! Вот кажется и они идут, — я посмотрел в сторону леса, куда указал Восьмой, и действительно, там шли первосвященник и художник… Хотя «шли» — громко сказано. Они скорее ковыляли или ползли. Эти двое выглядели столь же жалко, сколь жалок вид побитой злым хозяином дворняги. И лица их грустны и печальны.

— Господин Феникс, почему вы так с нами?! — не дойдя до меня начал уже хныкать Владик.

— Феникс-На-Хье, я чем-то прогневал вас? — поддержал паренька и маг.

— Извините, парни. Я не специально. Рад, что вы живы!

Парни, конечно же, не поверили, что я случайно отправил их исследовать небесные просторы, а затем и густой лес.

— Хочу всех поблагодарить за прекрасно выполненную работу. Враг сбежал и теперь не угрожает спокойствию Снорарла. Спасибо! Теперь, пока пленники работают — все могут отдохнуть.

Я отправился в один из оставленных противником шатров, забрался в него и лег немного передохнуть. Нам еще предстоит обратный путь. Прежде чем вернуться в свой мир, я должен удостоверится, что в ближайшее время конфликта между враждующими кланами не возникнет; стоит отдать приказания отряду на время своего отсутствия и назначить кого-нибудь заместителем; попрощаться со всеми друзьями и попытаться объяснить, почему же мне необходимо уйти… нужно это объяснить и самому себе. Много дел. Думаю, что задержусь как минимум на недельку. Поэтому грустить о скором расставании не стоит. А вот прилечь на часок-другой не повредит. Приятно отдохнуть после такого трудного дня. Вот уж и сон идет…

* * *

Прежде чем Феникс, уставший от битвы, заснул крепким сном и во сне проник в те глубины своего естества, где покоился его Альтер, случилось весьма важное для мирового порядка и спокойствия событие: исчезновение поврежденных артефактов, которые безалаберный лидер целого мира бросил, словно отслужившие свой срок батарейки, прямиком на землю, забыв, что столь мощный артефакт, как Плеть, от простого касания земли со временем может уничтожить весь мир. Прировняв артефакты к батарейкам, хотя те и ближе скорее к атомным реакторам, герой спокойно о них забыл, не думая, что токсичные отходы подлежат положенной утилизации.

Самые обыкновенные батарейки при выкидывании с бытовым мусором могут показать всю свою токсичность и опасность. С повреждением корпуса на свободу вырвутся такие вредные вещества, как свинец, кадмий, ртуть, никель, цинк, щелочи… Одна батарейка при попадании в почву леса, загрязнит тяжелыми металлами примерно площадь занимаемую парой деревьев, бедненьким кротом, ежичком и кучей жуков, муравьев и червяков. И если презренного червя не жалко, то подумайте о миленьком маленьком ежике с его мягонькими колючками и добрым взглядом черных глаз-бусинок, когда он взглянет пронзительно нежно, и не поймет, отчего его безвинного подло отравили ядом.

Ищите, ищите пункты приема использованных батареек и если найдете, то отдавайте все туда. Если плохо искали, либо хорошо искали, но все же не нашли, то ни в коем случае не сжигайте эти вредные элементы питания, а… бережно храните их у себя дома, до тех пор пока не отыщется должного способа их утилизации. Передавайте по наследству, но не выкидывайте!

Но вернемся к артефактам.

Куда же они подевались?

Плеть таинственным образом вновь попала в цепкие руки Рыцаря Смерти. Темный артефакт, как и положено столь мощному орудию, не сломался, и в руках истинного владельца мигом вернул себе прежнюю форму.

Куда подевался Белый Меч и остался ли он все той же лужицей, или исправился, как и его темный коллега? Кто знает?! Возможно, его забрали пушистые лесные обитатели, сновавшие по поляне, на которой состоялся знаменательный бой. По крайний мере свидетели дали точное описание двух мышей, крота и лося. У лося, если верить словам одного свидетеля (а этого делать не стоит) «рога блестели золотом, а копыта при стучании издавали характерный звук, свойственный перестукиванию рубина о сапфир…» Этот свидетель наговорил еще много бредового, что никто и слушать не стал. Бедный Харимон. Его и раньше считали за чудика, а после неудачного полета авиакомпанией «Феникс Эйр Лайн» и столкновения с земной поверхностью, так и вовсе прекратили слушать. А ведь он еще и пьет по-тихому! Только тсс — это секрет!

Эпилог

Наполняя мою сонную натуру божественными звуками Светлой Крови, даже сам великий композитор не угадал бы, на какой секунде его произведения я достиг наивысшей точки познания, погрузился в нирвану, получил сердечный приступ и метнул подушку в причину раннего беспокойства — музыкальный проигрыватель, который неизвестный шутник поставил в режим будильника и выставил на его звонок не мерную, постепенно разворачивающуюся мелодию, а споро начинающийся бурный поток произведения Штрауса. За первую секунду я очнулся ото сна и обратил против врага — проигрывателя — первое подвернувшееся оружие — подушку. За вторую: успел смутно сообразить, что должен находиться далеко не в своей постели и не в своей квартире, как новый неожиданный взрыв ударных и скрипки от маэстро, чуть не положил конец моей еще не отцветшей жизни. А за третью, я окончательно убедился, что нахожусь не в шатре воинов Кровавого Дракона (или каково их самоназвание?), что в магическом мире, а в своей квартире, расположенной на отшибе города, расположенного на отшибе страны, расположенной… и так далее.

Музыка успешно прекратилась уже на четвертой секунде, после того, как проигрыватель упал с тумбочки на пол. И хоть причина первоначального беспокойства и исчезла, но я продолжал недоумевать: почему я опять в своем мире?

Недоумевал я долго. Хватило времени одеться, привести себя в порядок и заварить кофе. За чашечкой бодрящего напитка я и предположил, что во время сна Альтер вновь взял надо мной контроль, как это он и умеет делать, и переправил нас обратно в нормальный мир.

«Вот же ублюдок! — злился я на свою другую личность. — Стоило мне покончить с делами, как он вновь показался! Скинул на меня проблемы и даже не дал возможности попрощаться с друзьями и даже… не может быть…»

Я принялся внимательно обыскивать все углы квартиры, надеясь отыскать хоть что-то, что напомнило бы о том волшебном мире, но тщетно — всюду разбросан лишь мой обычный хлам. Ничего волшебного или даже волшебномирового у меня не сохранилось.

«Он даже сувенира мне не оставил!» — подумал я и с громадной злостью ударил кулаком в стену. Стена, как и положено в нормальном мире оказалась прочнее человеческого кулака, и от боли согнулся я, а не стена. Впрочем, рука у меня больше заболела не в месте краткого соприкосновения двух различных поверхностей, а несколько выше. Оказалось я погорячился, когда сказал, что Альтер не оставил мне сувениров. Еще как оставил! Такие сувениры не теряются и не забываются. Все раны, все ожоги, все укусы, все шрамы — все это осталось при мне. И сильнейший ожог, доставшийся от расплавившихся артефактов, все так же при мне и лишь только немного затянулся.

Сев на табурет, я долго смотрел на рану, и печалился. Грустил не из-за того, что покинул такой веселый и полный приключениями мир, а из-за того, что в моем простом мире все те раны, что у меня не до конца зажили, теперь будут регенерировать со стандартной, природой данной каждой твари, скоростью. То есть долго.

Дальнейшее мое существование описывать подробно не имеет под собой никакого интереса. Я сверился с датой и к своей радости получил известие, что пробыл в Снорарле, как это ни странно, но всего лишь четыре дня, из которых, два дня пришлись на мои выходные, а значит, пропустил я работу лишь два раза. С одной стороны — хорошо: ведь если бы я пропустил те месяцы, что прожил в магическо мире, то меня не только бы уволили, но и, возможно, посчитали мертвым. А так, пропустив всего два дня… я все так же имею шансы быть уволенным!..

Зарядив телефон и покопавшись в пришедших лавиной сообщениях, я обрадовался, что мне не прислали с работы письма с заголовком вроде: «Вы уволены!!!». Зато пришло много сообщений от подруги, которую я, по ее словам, наглым образом продинамил. А ведь и верно, мы же собирались встретиться… А еще подарок. Ах, ладно! Все равно я не купил ей ничего.

Но есть и светлый момент. Я все еще успеваю сходить прогуляться с друзьями-детьми из приюта. Это праздничное событие должно состояться сегодня… или завтра — я все еще не могу привыкнуть к тому, что прошло так мало времени. Нужно купить им подарков, сладостей… А историй им рассказать у меня есть…

Саламандра по имени Феникс

Я не боюсь; есть сердце у меня

Надменное и полное огня…

М.Ю. Лермонтов

Пролог

«Ты разбил мое сердце!» — примерно так можно перевести обвинительные выкрики серого демона, преследовавшего меня оврагами да буераками загородной стихийной свалки. Он вспоминал те далекие времена, которые и вспоминать не стоит, ибо поросло все быльем, и с тех пор прошло уже более полугода. Раненый, с толстой веткой, торчащей из насквозь пробитой грудной клетки, с вытекшим глазом и раздробленным коленом, демон настойчиво продолжает преследовать меня, обвиняя в своей гибели. Я же продолжаю убегать, уводя столь опасного зверя подальше от мирных жителей, разбежавшихся по лесу. Мне все еще не ясно, как и почему в моем обыденном мире появились разом два свидетеля моих волшебных похождений. И если появление Синички как-то можно объяснить, то появление некогда убитого мной князя инородного Ада Аргохреня, с последующим изъятием и поеданием его сердца, я объяснить не в силах… Но давайте все по порядку!

С моего возвращения в родной мир прошло время. Весна сменилась летом, а следом, как и положено — осенью. Я опять втянулся в свои обыденные дела и был столь занят, что не находил времени думать или тем паче, грустить о волшебном мире. Иногда, в свободное время я пытался колдовать, но удавалось мне это не слишком хорошо. Выходили дешевые фокусы, а не разрушительное колдовство. Но все же было приятно иногда разжечь на пальце огонек и словить удивленный взгляд человека попросившего прикурить. А так, все по-прежнему…

…было до недавнего времени.

Властям стало скучно, и решили они устроить праздничные мероприятия. Повелели провести военноспортивнотуристическое соревнование между различными городскими учреждениями. Пригласили военных, полицейских, пожарных-спасателей и… медиков. Глупее ничего и быть не могло. Попросили набрать команды из молодых, здоровых, спортивных людей — представителей профессии. И если в других ведомствах было из кого выбирать, то у нас такой роскоши не наблюдалось. В больнице молодых врачей почти что нет, а уж спортивных — нет и подавно. Жаль, но отказаться от «приглашения» к участию было нельзя — обязаловка. Поэтому набрали хоть кого-то. Взяли новеньких медсестричек половчее, одного врача-женщину, врача-хирурга и меня. Отлично вписывался в команду еще и мой друг, с которым я и приехал в этот город, но он оказался ловчее и сделался больным. Хотя если бы он не симулировал, то его взяли бы вместе со мной, но уж точно не вместо меня, потому как все прекрасно знали о моих недавних успехах на спортивном поприще. Ведь я добрался аж до полуфинала соревнований по одной боевой дисциплине. Потом слился, но… успех был. Без вариантов я был записан в команду.

Вначале соревнования проходили в городе. Устроили не совсем стандартные многопрофильные игрища. Очень много соревнований. Иногда требовалось выступление одного человека, а иногда и команды. Меня отправляли очень часто, но обосновано. На соревнования по рукопашному бою не отправишь же девушек или пожилого мужичка, ни разу в жизни не дравшегося! Вот и выходил я. А в противниках были: из команды военных — лютый спецназовец, из команды полиции — лютый омоновец, а из команды МЧС — какой-то типок, но тоже лютый. Хорошо хоть на легкоатлетические игрища отправлялись молоденькие медсестрички, оказавшиеся весьма шустрыми. А на всякие мозговые соревнование шел старичок-хирург. Но все столь разные соревнование объединяло одно — все это чистой воды идиотизм. О чем думали организаторы, устраивая перетягивание каната?! Я сказал нашим даже и не пытаться тянуть.

Во время соревнований армейцы приставали к девушкам, и между нашими командами напряжение лишь росло. Но я думал, что все скоро закончится, ведь соревнования тянулись уже несколько дней, но веселые организаторы никак не унимались.

Нас отправили за город, в лес на туристические испытания. Апофеозом всего стала выдача пайка со снаряжением, и наказ выжить на природе в течение трех дней.

— Идиотизм! — в сердцах высказался хирург, подкрепляя это единственное слово некоторыми иными словечками, и тут же извинился за бескультурную речь перед дамами нашей команды. Дамы же не обиделись, и были совершенно согласны с предложенным охарактеризованием всей ситуации.

Устроили лагерь. Зажгли костер. Запели песни под гитару. Решили провести время так, будто мы в отпуске. А что еще делать, если все время, затраченное на мероприятие, вычитается из дней отпуска! Устроили литературные чтения и зачитывали по памяти любимые стихи. Развлекались, как могли. Жаль, но только наша команда восприняла трехдневное выживание, как поход. Военные посчитали все это учениями (или им приказали так считать) и ночью, эти чертовы спецназовцы, умыкнули у нас наши припасы, а нас убили. Условно.

Утром мы расстроились, но решили не сдаваться и как-нибудь пережить оставшиеся два дня. Вновь развлекались, и к вечеру настроение вернулось к норме. Только кушать хотелось. Дабы отвлечь голодных людей от мыслей о еде я устроил шоу фокусов. Всем понравилось представление. Когда же стемнело и все улеглись спать, я отправился на поиски лагеря военных…

Удивительно, но уже к утру я сумел выбраться обратно к своему лагерю, таща за собой вызволенные из плена припасы. Блудил я по лесу всего-то пол ночи. А ведь мог и заблудится!

Команда встретила мое возвращение с радостью, но съестные припасы вызвали у товарищей еще большую радость. Я же радостно встретил неожиданного гостя. Гостью. Синичка ожидала моего появления, преспокойно сидя на березке возле мужской палатки нашего лагеря. Стоило нам увидеть друг друга, как мы оба затрепетали. Птичка зачирикала и устремилась на вынужденную посадку к моим волосам, словно самолет с неполадками на запасной аэродром. Она не изменилась и не изменила своего ко мне отношения. Как она попала в мой мир? Зачем? Сейчас узнаю.

К лапке верной пернатой подруги прикреплено послание: «Господин Феникс, срочно требуется ваша помощь! Снорарл в серьезной опасности!» Послание никем не подписано, но не думаю, что Синя доверит непроверенным личностям крепить к себе чего-либо. Значит все написанное правда. Вот только, что у них могло случиться? Опять колдуны с оборотнями поцапались?

До вечера я размышлял, что делать, и как попасть в волшебный мир, пока не подумал спросить помощи у Синички. Та чирикнула, намекая мне следовать за собой — мол, выведу. Я собрал немного припасов, не забыв прихватить с собой и те удивительные трофеи, что достались мне от военных. Все-таки зря они оставили ночью только одного часового! Или они не могли поверить, что на подготовленных солдат кто-то нападет. Ладно, медиков они не опасались, но в полицейской команде серьезные ребята собрались. В состязании по рукопашному бою именно полицай серьезнее всех меня потрепал!

Я бегом следовал за Синичкой, мысленно уже перенесшись в Снорарл. Мы быстро добрались до неприметного глубокого оврага, со всех сторон заросшего кустами. В овраге клубился туман. Сложно отличить один туман от другого, но это облако показалось мне знакомым — словно я вновь увидел часть Границы. Значит, путь наш вновь лежит через владения Таракашки. Я начал неторопливый спуск, продираясь сквозь колючий кустарник. Повсюду из земли торчат камни. На один такой камень и села птичка. А под этим камнем я с удивлением обнаружил свой любимый мусорный волшебный пространственный мешок. Местность возле сумки и камня взрыта, словно стадо кабанов пронеслось.

«Вот где ты родной все это время был! — ласково погладил я шершавую невзрачную сумку. — Вот куда запрятал тебя нехороший Альтер!»

Значит именно этой дорогой моя шиза — Альтер, и возвращался в наш родной мир. И, по всей видимости, именно этим путем он перебирался в Снорарл. Удачное местонахождение Прохода, ничего не скажешь! И от нашего жилища не так уж далеко, и достаточно запрятано от любопытных глаз в такой-то непроходимой глуши. Если бы не Синичка, то я бы ни за что не отыскал туман Границы в этом скрытом овраге.

Только мы с Синей собрались спрыгнуть в туманное дно оврага, как спокойствие леса потревожил многоголосый женский визг. Кричали девушки из моей команды (других девушек в лесу нет).

Временно я отложил поход в иной мир и помчался, проламываясь сквозь лес, в сторону крика. Вначале увидел свою команду в спешке и ужасе удирающих от чего-то скрытого во тьме. Уже упал занавес дня, наступила ночь. Не знаю, что видели в темноте мои коллеги, но даже я с частично сохранившимся Ночным Зрением не сразу определил в двухметровой фигуре, с легкостью бульдозера ломающей на своем пути толстенные стволы деревьев, того кем этот субъект являлся.

— Медведь! — кричали напуганные девушки, за которыми и гнался зверь. — Спасите!

Я перехватил напуганную команду и показал, куда следует бежать, пока я отвлеку «медведя». Благо я мчался напрямик через лес, оставляя заметную проломанную дорогу, бежать по которой и направил коллег. Если двигаться этим маршрутом, то скоро влетишь прямиком в палатку команды полицейских, которую я сбил, мчась на крик. Уж крепкие служители закона сумеют защитить моих коллег. А я в это время разберусь с «медведем», который совсем не медведь, а самый обыкновенный демон.

Видя эту здоровенную серую тушу, с легкостью проламывающуюся сквозь березовую рощу, наблюдая, как огромные копыта с легкостью крошат камни при ходьбе этого рогатого зверя, я немного испугался. Сказывался полугодовой простой. Демоноборца делает не титул, а поступки! А я этих поступков не совершал много месяцев. Но ничего: убивать демонов — это как кататься на велосипеде — один раз научился, а потом само получается! И пофиг, что на магию надежды нет! Так справлюсь!

Демон приближается, рычит, матерится. Все как всегда. Я копаюсь в тех вещах, что стащил у военных и достаю нечто интересное, а именно — Импульсный Парализатор — совершенно безопасное оружие в форме пистолета, созданное для подавления беспорядков без летального исхода. Стреляет, что и понятно из названия импульсами. Не травматично, зато больно. О чем думало начальство военной команды, выдавая им на мирные соревнования оружие — я не могу представить. Хорошо, что не выдали им плазменные винтовки или что там сейчас у военного ведомства на хорошем счету?! Хотя, если бы им выдали реальное оружие, а не эту «пуколку», то у меня проблем бы поубавилось. Я бы все равно забрал оружие у вояк, но с реальным стволом я пристрелил бы демона, и никаких проблем. А так… Эх!

Потратил на здоровяка весь заряд аккумулятора, а толку-то! Он лишь на пару секунд припал на колено, но затем поднялся и, пошатываясь, вновь устремился ко мне. И пока он подходил, я достал следующий трофей. Боевой нож. В нем ничего сложного. Просто очень хороший и очень острый нож. Но зная физическую мощь демонов, я не рискнул нападать, вооружившись столь коротким клинком. Вместо этого я срубил длинный шест и заточил его, собираясь идти на демона, как иные охотники в старину ходили на медведя с рогатиной.

Демон подошел близко, но не достаточно близко, чтобы я атаковал. И прежде чем я набросился на него, заорал:

— Феникс, сукин сын, где я?

Я растерялся. Адский собеседник был мне не знаком, но меня он определенно знал. Я, конечно, разделался со многими его собратьями, но серых было не так уж и много. Или он спутал меня с Альтером?

— Извините, мы знакомы?

Успеть подраться можно всегда, но вот про нормы приличия забывать никогда не стоит.

— Я Аргахраль, фюрст Миртрарла. Ты убил меня и сожрал половину сердца! Говори где я, и где мое тело!

Сквозь зацензуренный моим сознанием мат демона я все же сумел понять, что он пытается до меня донести. Если он действительно тот за кого себя выдает, то его негодование можно понять. Но точно ли это он?!

— Не больно ты похож на Аргохреня! Ни хвоста, ни крыльев. Только серого цвета оба. Кто ты?

Демон осмотрел свое тело и, кажется, только сейчас заметил отсутствие перечисленных мной атрибутов.

— Не отросли.

— А почему ты жив? Я тебя наверняка прибил.

— Не знаю как, но я переродился. Вырос из половинки сердца. Меня питала какая-то мощная живительная Сила, пусть и противоположенная мне, то есть добрая, но я сумел ее поглотить и вернуться. Я очнулся в странном месте. Вокруг ничего не было. В этой пустоте иногда проплывали какие-то вещи: оружие, посохи, одежда, палатка, безделушки… С трудом, но я выбрался оттуда и оказался здесь. Это не Снорарл! Где мы?!

Хм, интересно получается. Это что же, половинка недоеденного мной сердца сумела оформиться в целую особь? Что за мощная живительная сила? Уж не остатки ли Слез Единорога? Пустое место — определенно Пространственная Сумка, уж я-то знаю — имел удовольствие взглянуть на нее изнутри.

— Верни мое тело назад! Или я убью тебя! — выдвинул глубокомысленный ультиматум демон. — Я тебя в любом случае убью, так что лучше верни мне тело!

Судя по его речам, он еще не полностью восстановился. Разум его уж точно не восстановлен. Как там у правительства: «переговоры с террористами не ведем!». Так и я: переговоры с демонами не веду!

— Смотри, за тобой стоит сам Император Ада!

Глупый Аргохрень повернулся, а когда вернул голову назад, то напоролся на выставленное мной заостренное древко. Лишившись глаза, демон взревел. Замахал руками, пытаясь схватить меня. Пока он ничего не видел, я выгадал момент и со всей мочи ударил его тем же шестом в грудь, насаживая, словно бабочку на иглу энтомолога. Палка застряла. Я отскочил. Демон остался жив. Грустный исход. Пользуясь тем, что противник еще не оправился, я рискнул войти в ближний бой и несколько раз полоснул его ножом (без особого результата). Словив случайный шлепок от демона, и улетев от этого в кусты, я решил больше не рисковать. Демон пришел в себя, и начались наши догонялки в лесу.

Прежде чем наступило то время, что характеризуется как «сейчас», я успел закидать раненого, но не поверженного демона камнями, и одним мощным броском раздробить тому колено.

И вот теперь я бегу, а он за мной. Кругом заросшее бурьяном поле. Высятся горы мусора, разного хлама. Запах соответствующий. Издали лают собаки. Видны огни города.

Нужно кончать с этим монстром — он не вписывается в мой мир. Пробегаю мимо торчащей из горы мусора арматуры. Запоминаю. Когда демон пробегает там же, я стреляю в него из Парализатора, немного восстановившего свой заряд. Демон спотыкается и летит грудью прямиком на острый металл… Не долетает. Удерживает себя на дрожащих ногах. Непорядок. Я подбегаю и с разбега доламываю его и так уже раздробленное колено. Демон тяжело падает, ревет, стонет. Пока он распростерто лежит на животе и беспомощно дергает лапами, словно червяк на крючке, я, примерившись, точно всаживаю наточенный боевой нож ему в шею, перерубая позвоночник, лишая тем самым демона подвижности. Затем подхватываю из мусора несколько арматурин и всаживаю в тело демона, прочно фиксируя к земле. Вздыхаю с облегчением. Действительно, это словно езда на велосипеде. Но князь Ада еще жив. Стонет, матерится, обещает сожрать — все то же самое, что и раньше, словно все у него в порядке. Крепкий он! Но не такой крепкий, как был. Видимо не у одного меня проблемы с использованием Силы в этом мире. Демон тоже отнюдь не на сто процентов показал себя. Да и не восстановился он полностью, ведь даже хвост с крыльями не отрастил. Если бы он был столь же силен, как и в нашу прошлую битву, то я точно бы не справился. Я бы его и проткнуть-то не сумел! Кому расскажи в Снорарле, что самого фюрста можно проткнуть обычным деревянным колом — засмеют и справедливо заклеймят лжецом.

Я устал кромсать живучего демона на части. Я резал его и резал, а он все никак не умирал. Так я провожусь с ним до утра, а утром нас могут и найти. Как объяснить потом людям, что это за радиоактивный мишка такой к нам на огонек прискакал?! Нужно разделаться с ним скорее.

Вырезав в нем дыру, запрятал внутрь некий предмет, а затем поспешил убраться куда подальше! Зарылся в окоп и нажал на кнопку. Прогремел взрыв. Отбросил теперь уже не нужный детонатор и побежал смотреть, что стало с тем, кто много ругался матом.

А ничего с ним не стало. То есть не стало его. Ничего от него не осталось.

Я опасался, что не сумею воспользоваться взрывчаткой, так как раньше ничем подобным не занимался, и потому оставил столь опасную вещь на крайний случай. Видимо запасливые вояки прихватили ее также на «всякий случай». Не буду больше наговаривать на тех светлых головорезов, запасливость которых помогла мне избавить мир от угрозы.

Тело демона больше не опознают, как демона. Теперь это разбросанные на сотню метров куски тухлого мяса неизвестного происхождения. Даже не придется закапывать труп. Теперь уж этот Аргохрень точно мертв!

Мне нужно было бежать к своим коллегам и проверить все ли с ними в порядке, но сил не осталось. Я присел отдохнуть. Потом прилег. Невзирая на то, что лежу в куче мусора, я не хотел подниматься и давал организму то, чего тот желает — отдых. Собаки заливались диким лаем. Мы с выходцем из преисподней неплохо нашумели в округе. Но все успокаивается. Сквозь дрему слышу довольное чавканье. Пугаюсь, просыпаюсь и вскакиваю. Неужели демон выжил?! Но нет. Бродячий грязный кот схватил кусок вонючего демонического мяса и с жадностью голодного принялся этот кусок пожирать. Как мне это знакомо. Я понимаю тот Голод (именно с заглавной буквы), что вынуждает испробовать даже заведомо ядовитую пищу. Сам испытал такое. Пока не поздно отталкиваю царапающегося кота от мяса, и швыряю тому из своих запасов нормальной пищи. Кот, недоверчиво косясь на меня и подношение, все же соизволяет схватить дар и убегает, пока я не отнял и этот честно заработанный кусок.

В светлеющем небе замечаю стремительно летящую тень. Синичка пикирует ко мне, но приземляться не решается — кругом все еще стоит непередаваемый запах демона.

— Веди, — приказываю я верной спутнице, и бегу за ней следом.

Вновь выбираемся к оврагу. Я подхватываю мусорную сумку, скидываю туда все, что не «продукты» и переодеваюсь в привычную (хотя нет, уже отвычную) кожаную куртку и штаны. Снимаю с шеи свою цепочку и отстегиваю золотисто-алый оберег. Отыскав веревочку, дарованную Пророком, нацепляю оберег на нее. Вздыхаю с облегчением. Этот кусочек непонятного драгоценного камня — единственное, что оставили мне родители. Без него я чувствую себя неуютно. Я сделал из него оберег, который снимаю только перед сном, поэтому в прошлое посещение Снорарла его не было со мной. Мне удалось выяснить, что когда меня подкинули в приют, то рядом со мной лежало много таких драгоценных камней — родители решили обеспечить благосостояние чада — но не исполнилось мне и месяца, как от камней ничего не осталось. Потом все же удалось отыскать один такой камень, который сейчас при мне, но остальные затерялись навсегда.

Проверив запасы Сумки убеждаюсь, что все мое на месте, а вот вещичек Отряда нет. Видимо, сообразительный Альтер, прежде чем покинуть тот мир, додумался скинуть чужой багаж, дабы владельцы не посчитали нас вором.

Все, я готов.

С уверенностью спортсмена выполняющего прыжок с вышки, прыгаю в туманную дымку Границы, словно в воду…

Глава 1

Беды

Тропа через Границу. Удивительное место. Удивительное тем, что тут нечему удивляться. Тропа и сама Граница — абсолютно идентичны. Никакой дороги из желтого кирпича. Кругом все тот же знакомый до чертиков мир, лишенный пейзажа. Ни земли под ногами, ни неба над головой. Ни солнца, ни звезд. Нет звуков, кроме чириканья Синички, ведущей меня по Тропе (я надеюсь, мы идем по Тропе). И лишь туман различной насыщенности плавает вокруг нас.

— Таракашка, покажись! — дружески подзываю я друга.

Но никто не отзывается. И не удивительно, ведь власть Существа не распространяется на Тропы. Можно, конечно, сойти с пути, заглянуть в гости к другу, но кто знает, как он отреагирует на мое очередное вторжение. Пожалуй, пока не узнаю, что за дела творятся в Снорарле, мне не следует задерживаться. Ведь у них срочное дело.

Тащась по однообразному мирку, зная, что опасности в этом никакой нет, я совершенно не обращал внимания на «почву» под ногами, доверившись навигатору Синичке и следуя за ее путеводным голосом. Зря я не смотрел под ноги. Я точно знал, что опасность в Границе представляют лишь жажда, голод и одиночество, но Тропа все же имеет свои отличия. Словно злой шутник бросил на моем пути широко распахнутый Пространственный Мешок, в который тут же ухнула моя нога, срываясь в бесконечность. Сравнение весьма точное, но никакого мешка не было. Лишь абсолютно черная лужица. Ногу я поспешил высвободить из малопонятного нечто, а продолжая путь, больше не отвлекался и внимательно следил за обстановкой.

Прежде чем мы прорвались сквозь густую туманную массу Границы и выбрались под яркие солнца лучи, я встретил еще много подобных «черных дыр».

Ноздри затрепетали, легкие заработали, обрабатывая чистый и свежий запах леса и воды. Кожа, забыв, что я не растение, зафотосинтезировало на полную катушку, сжирая солнце светящее над головой, кусок за куском.

Полдень. Из Границы я точно выбрался не в Топь.

Где я?

Приметил невдалеке широкую реку, вытекающую непосредственно из Границы. Напился, умылся. Двинулся по направлению течения реки. Нужно тренировать свое чувство направления и меньше рассчитывать на других. Синичка, поняв, что я собираюсь самостоятельно прокладывать маршрут, впала в спящий режим, устроившись на мне. Я не выпускал из виду мерно текущие воды в течение часа, но стоило один раз отвернуться, как тут же потерял реку из вида. Даже запах сырости пропал! Страшное проклятье все так же довлеет надо мной. Синичка во сне ли, или проснувшись, ехидно чирикнула, дразня и насмехаясь над моей беспомощностью в деле навигации.

Я не стал ее будить, а принялся бестолково шастать, полагаясь на великую палочку-выручалочку своего народа — великое авось! Авось выберусь.

Но выбрались ко мне.

Заприметить мое приближение для чутких ушей местных жителей — плевое дело. Вот меня и обнаружили, и поспешили скрутить. С ловкостью опытных служителей закона неопознанные личности завели мне руки за спину, и одели браслеты по местной моде. Предположив, по способу моего захвата, в неопознанных личностях именно стражников, я не предпринял никаких попыток освободится или, не дай бог, сопротивляться. Мне не хочется калечить своих подданных! Но последующее высказывание Неопознанных заставило переменить оценку ситуации.

— Жить хочешь — гони костяшки!

Не знаю, присутствуют ли среди нынешних грабителей те, что пытались обобрать меня в первое мое посещение Снорарла, но думаю что да. Хотя братство лесных разбойников серьезно возросло с тех пор. Я насчитал дюжину диких людей с топорами, да вилами, вблизи себя, но судя по гаму, их много больше. Если они промышляют там же, где и тогда, то неужели я вблизи Холмогора?!

— От страха язык проглотил? Отвечай, куда костяшки запрятал! В ботинке носишь, или в пояс вшил?

И как я мог ошибиться и опознать в выкрашенных краской лицах, зловонных телах, одетых в рванье с чужого плеча — доблестных полицаев местного разлива. Отвык от чистого воздуха и опьянел — другой причины не вижу.

— Счас, мы тебя подрежем!

Не понимаю, почему они продолжают меня доставать? Им что, жить надоело? Как меня можно не узнать? Ну-ка Синичка гавкни на них — тебя-то они узнают сразу!

— Не трепись попусту! Кончай его, да пойдем дальше! — это подбодрили моего захватчика прочие из шайки.

Топор занесся над головой. Серьезно? Сколько прошло времени в Снорарле, что меня успели забыть?! Ну, так я сейчас всем напомню, кто я!

Но напомнить не успел. Раздались крики. Шум скоротечного сражения. Брань, стоны раненых. Магические всполохи, да взрывы. Меня толкнули на землю. Разбойники поспешили ворваться в кучу непонятной разборки. Когда куча-мала распалась, оставив на земле с десяток трупов, большинство из которых принадлежало разбойникам, я разобрался, кто же с кем подрался.

Внезапно (как же еще) группа дозорных наткнулась на превосходящего числом врага в лице разбойничьей стаи. Грабители, серьезно струхнув, все же победили, задавив противника массой. Плененных дозорных в приступе гнева начали тут же учить уму-разуму посредством пинков, да затрещин. Про меня забыли. Будь я действительно пленником, так уже б убежал. Пришлось покашлять, дабы меня приметили. Приметили, подняли, потащили и бросили на дозорных. Судя по нашивкам, которые я рассмотрел с близкого расстояния, — это не дозорные Холмогора. У нас отобрали вещи и принялись в них рыться. Дозорные на меня даже не глядели, а лишь косо посматривали на превосходящего числом врага и размышляли, как выбраться.

— Парни, вы дозорные какого города? — задал я вопрос побитым рейнджерам, потеряв надежду самостоятельно определить их принадлежность.

На меня злобно уставились, мол, не отсвечивая, без тебя тошно! Понимаю, все понимаю. Я вообще понимающий. И адаптирующийся. В своем мире адаптировался к одной роли, тут же — приходится к другой. Сейчас верну ту маску сурового тирана, и вам она не понравится!

Но нацепить маску я опять же не успел. Дозорные мазнули по мне взглядом, наполненным презрением, и отвернулись. Вновь посмотрели на разбойников, потрошащих их мешки, и окаменели. Зрительный образ все же достиг их мозга. Меня узнали. Не поверили своим глазам, и дабы убедиться, вновь повернули головы ко мне. Убедились.

— Не переглядываться! — приказали похитители, заметив безмолвные, но столь заметные перемигивания дозорных, так и вопиющих: «Что за?!»

Разбойники добрались до моей сумки, портить которую не следует. Артефакт же ценный, к тому же подарок.

— Господа разбойники, прошу минуточку вашего внимания, — предельно дружелюбно обратился я к толпе. — Соизвольте выслушать мое предложение.

Мне ответили грубо, матом, словно я вновь веду диалог с демонами, а не людьми. Снесем оскорбления, мы не гордые… вообще-то гордые… ну да ладно!

— Прошу вас сдаться в руки, этих господ дозорных из…

Из какого они города?

— Сбора… — тут же подсказали лесники, словно мои мысли читающие.

Да, спасибо за подсказку.

— Сдавайтесь, и, возможно, суд будет гуманен к вашим преступлениям.

Конечно же, никто не кинулся развязывать дозорных и связывать себя. Слова, не подкрепленные силой, ничего не стоят. Ко мне подошли и в воспитательных целях хотели стукнуть. Побитые рейнджеры тут же вскочили, прикрывая меня своими телами. Вновь грозила начаться битва и теперь уж точно прибьют всех дозорных. Пора действовать!

Но, не пора.

Синичке надоели драки и она вмешалась. Залилась злобным клекотом, вещая на незнакомом простым людям языке, свои догмы, восседая, словно я на Крылатом Троне, в моих волосах. Все уставились на нее, потом опустили взгляд на меня и наконец-то опознали. И дня не прошло!

Я думал, что вот сейчас они рухнут на колени, и будут вымаливать прощения, но так поступило лишь большинство. Часть тех, что стояли подальше от меня, решили скрыться и пустились в бега, так, что только пятки сверкали. Ну и пусть! Не преследовать же мне их.

Разбойники нас развязали, себя связали, выстроились вереницей и тронулись в путь под надзором рейнджеров, словно караван рабов на невольничьи рынки Востока. На меня смотрели словно на владельца каравана, со страхом и смирением. Вот шуму-то в Сборе будет: шесть дозорных арестовали три десятка разбойников! Успех!

Шли молча. На меня одинаково косились и разбойники и дозорные, так, словно я поймал в полон и тех и других. Я же думал совершенно о другом: «А сумел бы я спастись из плена? Сумел бы использовать колдовство?» Решил проверить свои возможности. Нужно заранее выяснить, чего могу, и чего нет. А то вдруг так получится, что я и в Снорарле колдую лишь фокусы, как было в родном мире.

Куда бы жахнуть?!

Бабах!

Лес потряс взрыв, словно у меня вновь появилась армейская взрывчатка, и я тут же поспешил ее использовать. Птицы, животные, насекомые и даже некоторые растения спешно приступили к эвакуации, каркая, гавкая, жужжа и скрипя — покидали они место своего обитания, стремясь убраться подальше от страшной угрозы. Люди также хотели убежать, но в отличие от прочих созданий Снорарла — люди разумны (не большинство, но все же) и потому прекрасно осознали, что от меня ни убежать, ни скрыться.

Что говорить о других, если я сам — также как все — хотел убежать! Для меня самого все стало неожиданностью.

Вначале я решил проверить возможности путем простейшего удара Чистой Силой. Выбрал цель — дерево в три обхвата, и ударил посильнее. Раньше от такого удара дерево бы не пострадало, да и не заметило бы даже самой попытки, но в этот раз… Взрывом снесло и цель, и еще деревья на несколько десятков метров вдаль повырывало с корнем; землю взрыло на пару метров вглубь.

Пробовать колдовские умения резко расхотелось, не говоря уже о сверхмощных атаках вроде Крыльев Феникса. Теперь следует быть еще осторожнее в схватках с людьми и стараться не атаковать их даже Чистой Силой. А то убью ненароком!

Демонстрация силы произвела впечатление и на разбойников, и на дозорных. Восковыми фигурами застыли они, и лица их выражали крайнюю степень удивления. Я попросил продолжить путь и от этих безвинных слов восковые фигуры начали таять: то один, то другой человек падали без сознания. А когда я подбежал проверить состояние людей — количества падений на единицу времени возросло многократно. Я поспешил отбежать от конвоя, предоставляя им возможность прийти в себя.

И мне, и разбойникам теперь стало ясно одно — хорошо, что я никого не атаковал.

Мы продолжили путь и к вечеру достигли Сбор. По дороге к нам присоединились еще несколько отрядов Дозора, так что держать разбойников под контролем дозорным стало проще… хотя о чем это я?! С тем же успехом грабителей можно послать без сопровождения: они добровольно поспешат в тюрьму, спасаясь от моего гнева.

Перед входом в город ко мне вновь вышли стражники почетного караула и дальше я следовал уже с ними. А дозорные и арестанты отправились по своим делам.

Город был все тем же. Только кожей и внутренностями я ощущал волнение и беспокойство жителей, которые раньше казались беспечными. Что же происходит?

— Господин Феникс, очень раз вас видеть! Даже больше чем всегда! — поздоровался присоединившийся к отряду сопровождения Хагвар Скала. — Мы уж перестали надеяться, что вы вернетесь.

— Отчего же?

— В последнее посещение, вы выглядели необычно. Ни с кем не говорили. Забросили только парадные одеяния и корону в замок и тут же ушли, не сказав: куда и насколько…

Хм, значит Альтер заходил в Сбор после перехвата контроля надо мной. Я думал, он сразу перенес нас домой. Где еще шлялся этот негодник!

Подошли к замку. Караул сменился. Многие сменщики мне знакомы. Тут же, радостный моему появлению, сверкает начищенными до блеска доспехами, Рын Тигриная Лапа. Поприветствовали друг друга.

— Хагвар, сколько времени прошло с момента моего последнего посещения Сбора? — задал я животрепещущий вопрос старшине внутренний стражи, памятуя о том, что те месяцы, проведенные мной в Снорарле, обернулись всего четырьмя пропущенными днями в моем мире. Если тут есть закономерность и время Снорарла течет быстрее времени моего мира, то полгода дома равняются… десятилетиям волшебного мира. Но Хагвар и прочие не выглядят столь постаревшими.

— С вашего посещения… Хм, дайте подумать. Где-то полгода.

Ничего не понимаю. Это что же, закономерности нет?! И я вновь не знаю, сколько времени пройдет в моем мире, пока я веселюсь в этом? Вот же ж…

Но пока не буду заморачиваться с этим вопросом. На повестке дня есть дела поважнее. Вот только, что за дела? Я приказал собрать совет госбезопасности, дабы мне растолковали, что за угроза нависла над миром, и зачем меня вызвали. И кто меня вызвал?

Устроили заседание в одном из кабинетов обширного дворца. Фабиус прикармливал постепенно прибывающих гостей небывалыми вкусностями, так что конференц-зал оперативно заполнился разнообразным людом, большинство из которых я не узнавал. Вроде тут присутствуют новые представители Верховного Совета, новый начальник гарнизона и новый глава боевых магов, взамен рассаженных по тюрьмам. Из знакомых людей мне попались архимаг и профессора сопровождения, несколько придворных и Хагвар. На этот раз меня не просили переодеться в парадный мундир, и всех устроил мой повседневный вид: кожаная одежда, сумка за спиной, парализатор и нож на поясе, и птичка в роли короны на голове. Началось собрание.

— Всем доброго вечера, — встав со стула, поприветствовал я гостей. — Как всем вам известно, я некоторое время был лишен возможности узнавать о делах своего царства. Но до меня дошли сведения, что спокойствию мира угрожает опасность! Не могли бы вы рассказать, что случилось?

Новые члены Высшего Совета старались не показываться лишний раз мне на глаза, опасаясь разделить судьбу прежних. Слово взял Хагвар:

— Граница начала странно себя вести. То расширялась, открывая неизведанные ранее земли, то сужалась, захватывая целые поселения Приграничья. Словно судороги прокатывались волны по зыбким очертаниям Границы. Постепенно стали появляться разрывы… Но об этом вам лучше расскажет архимаг — они исследовали этот вопрос полнее всех.

— Да, мы предложим господину Фениксу наш доклад со всеми мыслями по теме, — согласился с Хагваром архимаг, передавая мне кипу исписанных бумаг.

— Также вот данные по Разлому, — профессор-подручный архимага положил передо мной и еще одну стопку листов. Я кивнул, намереваясь ознакомиться с отчетами позже. Что за Разлом такой наверняка сейчас расскажут. Но предположу, что это самый большой разрыв в Границе, из которого и хлынула Беда.

Кивком головы я разрешил старшине внутренней стражи продолжить речь.

— Все действия по стабилизации Границы потерпели крах. Разрывы ширились, и однажды через них хлынуло громадное войско.

— Империя Кровавого Дракона! — не выдержал кто-то из присутствующих, влезая в доклад.

— Да, империя Кровавого Дракона, — подтвердил Хагвар. — Тот же враг, которого однажды уже изгнал из наших земель господин Феникс.

— Продолжай! — повелел я, не скрывая нетерпения.

— Из допроса пленных, захваченных Отрядом в ваш последний бой, мы уже имели представление об их стране и ее ресурсах. Почти бесконечных ресурсах. И вторжение подтвердило наши догадки. Уже в первой волне, солдат у имперцев было больше, чем у объединенных сил оборотней и колдунов… но тогда никто не объединился. Мы выступили на соединение с оборотнями, но пока собрали армию, подготовили припасы и прочее, — имперцы уже оттяпали у оборотней громадный плацдарм. А когда мы, наконец, соединились с армией Растака, то половина владений оборотней уже контролировалось Империей.

Понятно. Колдуны настолько сильно горели желанием «помочь» собратьям, что опоздали на благотворительную раздачу люлей, устроенную Империей Кровавого Дракона. Долгая вражда двух кланов не могла не сказаться на текущих взаимоотношениях. Пусть мы теперь одна страна, но конфликт не исчерпан.

— Объединенными усилиями мы ударили по врагу, но все, чего удалось добиться, так это остановить продвижение враждебных войск. Врагу из-за Границы постоянно прибывают подкрепление и припасы. Имперцы уже превосходят нас числом многократно.

Объединились бы сразу с оборотнями, и выбили бы врага! Профукали возможность, и давай меня звать!

— Не думаю, что численный перевес так уж важен, — заговорил я. — Они же не умеют колдовать. Так что один наш колдун или оборотень стоит десятерых имперцев!

— Уже нет, — сокрушенно покачал головой Хагвар. — Наш воин теперь стоит трех воинов врага. Серьезно колдовать немногие могут.

— Почему же? Враг использует что-то подавляющее магию?

— Нет. Магии в мире стало меньше…

Не понял. Это как?!

— Давайте я объясню, — вмешался архимаг. — Мы установили, что причина уменьшения магии кроется в разрушении Границы. Мы предположили, что имперцы каким-то образом умудрились навредить стабильности Границы, что, как нам стало известно, напрямую влияет на количество волшебства в нашем мире. Чем сильнее повреждена Граница — тем слабее наше колдовство, и тем выше сопротивляемость солдат врага воздействию магии. Мы не знаем, как врагу удалось нарушить стабильность Границы. Не знаем и то, как нам ее восстановить.

— Значит, слабые колдуны совсем перестали колдовать, а сильные — ослабели?

— Примерно так.

Странно. Я определенно стал сильнее. Но со мной вообще не все так просто. За пол года вынужденного бездействия я мог накопить громадный запас волшебства и теперь расходую этот запас. То есть я стал сильнее, допустим, в четыре раза, а ослабел вместе со всеми только в два. Итого, я все равно сильнее, чем был в два раза. Теория сыровата и ничем не подкреплена, но какая есть.

— Хорошо. Проблема ясна. Проблема — империя Кровавого Дракона, — я хлопнул по столу, словно давя приземлившуюся на него муху. — Прорвались к нам, понимаешь ли, из Разлома и давай тут чудить! Не терплю самодеятельности на своей земле. Решение есть: не станет их войск — исчезнет проблема.

Со мной согласились, но как-то странно они между собой переглянулись.

— Все так, господин, — неуверенно согласился Хагвар Скала. — Вот только имперцы не вторгались к нам через Разлом.

— Не понял. Вы же сами говорили, что они прошли через бреши в Границе!

— Да. Но Разлом находится не в Границе. И из него вторглись не имперцы.

Чегой-то я не догоняю…

— А кто?

— Демоны.

— А где?

— У Холмогора.

Тишина.

Я все понял. Понял даже больше, чем знают мои подданные.

Мое сердце безапелляционно чует вину собственного организма. Виноват я, и ядерная дубинка, бывшая в моих руках. Эх, эти великие артефакты, что же мы с вами наделали! А наделали мы дела серьезные. Повредили Границу, стрельнув по ней изнутри и снаружи; пробили земную твердь, добравшись аж до адских недр. Дела. Не зря Смерть так стремился избавиться от Плети — эти артефакты прокляты! Стрельнул всего три раза, и все три раза привели к ужасающим последствиям!

Иногда моя совесть заставляет меня помогать даже незнакомым людям. Я это делаю, потому что я такой человек. Но теперь я ОБЯЗАН помочь этому миру и этим людям, потому что именно я и виноват в ЧП.

С уменьшением магии и ослаблением колдунов — более-менее ясно. С вторжением Империи — тоже. Разберемся с Разломом и демонами. Разрешаю слово молвить!

— Разлом расширился, — вновь заговорил архимаг. — Мы его изучили и поразились. Из недр, не спеша, выползали демоны. Низшие конечно, но много. Их потянуло в наш мир…

— …Словно алкоголика в магазин за водкой, — добавил я в сухую речь мага сравнение.

— Да. Многие из них срывались в пропасть. Многие погибали в борьбе друг с другом, но к нам поднялось достаточно демонов.

— Приняв срочные меры — это случилось до вторжения имперцев — мы скинули выбравшихся демонов обратно в Разлом, давая магам шанс запечатать проход. — Пояснил Хагвар.

— Нам удалось остановить их прорыв, — продолжил маг. — Но с ослаблением магического фона мира, рухнуло и запечатывающее заклинание. Мы не смогли его возобновить…

— Тут уж напали имперцы. И войск на то, чтобы защищать магов в длительном ритуале запечатывания не осталось.

— Но мы придумали направить выходящих демонов по одному пути — в сторону владений оборотней, занятых теперь Империей.

— Борьба их войск с непрекращающейся цепью тварей Миртрарла, помогла нам продержаться до вашего прихода.

Как интересно они излагают: то один, то второй. Я запутался.

— Ладно. Вторая проблема ясна — демоны, — вновь я хлопнул по столу. — Я уже упоминал, что по совместительству с владением Снорарла, являюсь еще и самопровозглашенным господином Миртрарла. Я укажу демонам, где им следует ходить, и куда не следует.

Народ заулыбался — обрадовались. У них наконец-то появилась уверенность в победе.

— Это все проблемы или еще что-то есть?

Конечно же, есть. Интересно будет ли новая беда вновь создана моими действиями или же нет?!

— Остальное по мелочи, — заговорили представители Высшего Совета. — Раньше бы мы не назвали такие проблемы мелочью, но в данной ситуации, когда нашим жизням угрожают сразу два смертельных врага, конфликт оборотней и колдунов уже не столь важен.

Я тяжело вздохнул и сказал «выкладывайте».

И они выложили.

Имперцы захватили большую часть земель оборотней, а оставшаяся часть стала ареной непрекращающихся сражений. Так что оборотни поспешили перейти реку-матушку и запрятаться во владениях колдунов. Но колдуны оказались не рады наплыву тысяч и тысяч голодных ртов. Возникали конфликты, вспоминались старые обиды. Напряжение росло. Некоторые оборотни устроились в палаточных городках, завели хозяйство; некоторые подались во все набирающие силу ватаги разбойников. Одну такую ватагу я уже лицезрел. Нельзя их винить: все борются за выживание как могут.

Но помимо миграции оборотней переселилась и еще одна раса.

— Они объяснили, что их лес сгорел от сильного пламени. Попросили убежища. Мы разрешили им устроить лагерь в Полях. Эльфы с благодарностью основали там свое поселение.

Не, но в этом точно не я виноват! Точно не я! Ту историю с моим посещением их леса я так думаю, что ушастики уже и не помнят. Это кто-то другой сжег их лес. Или они сами со спичками играли — прям неразумные дети!.. Нет, но я же выполнил обещание той принцесске и потушил пламя! Оно что же, не потухло?! Эх, я молодец… За прошлое посещение Снорарла создал проблем больше чем решил. Отличный результат! Вот что бывает, когда человек не умеющий руководить становится во главе малознакомого государства и устраивает свои порядки.

— Ладно. Если на этом все, — по лицам я видел, что есть еще проблемки, но в сравнении со всем прочим, оставшиеся вопросы столь же малозаметны, как и муравей на фоне ламборгини, — то я приступлю к решению всех проблем по мере значимости. Начну с Империи и Миртрарла. Прошу магов из Высшей Школы прибыть к Разлому и быть готовыми восстановить заклинания — защиту я беру на себя.

— Что вы намерены делать?

— Прогуляюсь до Разлома и пугану демонов. Они меня неплохо знают.

— А что с Империей?

— Разберусь. Кто командует нашими войсками?

— Воевода Слава-Победа, кто же еще!

— Он в Изгинаре?

— Да.

— Тогда и я отправлюсь туда же. Обсудим с ним дальнейшие действия. На этом все.

Заседание завершилось и все поднялись.

— А где Ольга, Владик и Отряд? — пока народ не разошелся, поинтересовался я.

Немногие знали, где они, но все же кое-что удалось выяснить. Ольга должна быть в Сборе, Владик с Отрядом вероятнее всего в Изгинаре, либо на передовой. В любом случае я пойду в Изгинар, встречусь с друзьями, а потом уж мы серьезно обдумаем, что и за чем будем делать.

Глава 2

Не спеша

С проблемами нужно бороться, и притом срочно. Я заварил эту кашу, и мне ее есть.

Сразу же после Совета я стрелой помчался из дворца, намереваясь, не сбавляя темпа максимально быстро добраться до Изгинара. Телепортироваться в ни разу не посещенное место я не рискнул. Но ведь можно переместиться в знакомое место, вроде Холмогора, а уж затем…

— Феня!!! — радостный крик выбил из головы дельную мысль и навсегда похоронил возможность скоро добраться в Изгинар. — Как я рада тебя видеть! Ты где пропадал? Почему не навещал? Что делал? Я скучала! Ты рад меня видеть?..

И еще много вопросов и выкриков прозвучало из уст моей миленькой подруги — Ольги. Действительно она в Сборе. Теперь информация подтверждена.

— Ты скажешь мне хоть что-то?! — разозлилась подруга, за время своего горячего монолога, не предоставившая мне ни шанса влезть в разговор.

— Я очень соскучился по тебе, Оль.

— Ура! Я уж испугалась, что ты вновь потерял память и именно по этой причине не возвращаешься домой.

Я-то как раз возвращался домой… Но вам-то этого не докажешь — слушать ничего не станете. Знаю. Проходили.

— Давно и надолго ли в городе?

— Пару часов как. Уже собирался бежать.

— Вот всегда ты так, — вновь расстроилась девушка и отлично поставленным ударом маленького кулачка заставила мои ребра прогнуться и чуть ли не сломаться. Ее навыки тычка в ребро растут быстрее моих магических сил. — Уже столько времени в городе, а меня и не думал навестить! А теперь еще и убегаешь! Я тебе противна?!

Истеричка.

— Конечно же нет! Но ты же знаешь, насколько важна моя работа. Ты же знаешь, что в Снорарле сейчас бардак и мне нужно с этим бардаком разобраться?

Девушка кивает, кивает. Она все понимает.

— Я только обсудил с Высшим Советом геополитические вопросы и тут же поспешил все исправлять. Ты же не против?

Девушка кивает, кивает. Сомневаюсь, что она меня слушает.

— На Совет у тебя время нашлось, а на меня — нет?! Раньше мы с тобой всегда были вместе: ели вместе, работали вместе, спали… А после потери памяти ты меня словно избегаешь!

Сомневаюсь, что все было так, как она описывает. Но мне от нее, похоже, так просто не отвязаться.

— Ты даже с этими парнями больше времени проводишь, чем со мной!

Непререкаемым тоном и жестом свидетеля, указавшего на опознанного преступника, она обозначила моих сопровождающих, мой почетный караул, так и толпившийся около нас, и делающий вид, будто ничего из личной жизни своего обожаемого правителя они не слышат.

— Это моя охрана, — пояснил я то, что и не требует пояснений. — Им положено быть рядом со мной… пока я в Сборе.

— А я тебе кто? Пусто место?!

Гиблое дело. Можно забыть о спешке. В ближайшее время, пока Ольга не будет удовлетворена, мне не уйти. Так, где тут ближайшая гостиница? Ща я ее удовлетворять буду!

— Гостиница? — зарделась девушка, узнавшая мои мысли. Я их что озвучил?! — За-за-зачем?

Удовлетворять тебя буду!

— Чего?! — вновь услышала меня Ольга.

Что за фигня?!

Соберись мужик! Баба не должна знать твоих мыслей, даже если мысли эти читаются на твоем лице и всем остальном! Я Феникс. Я много чего умею. Ничего удивительного, что иногда, случайно, могу транслировать свои мысли кому-то напрямик в голову. Так все могут. Нужно успокоиться и перестать вторгаться в голову милой зардевшей собеседницы.

— Пойдем в гостиницу. В дорогую, с рестораном.

— Ладно. Идем.

Мы пошли.

Мне требовалось подтверждение, что я больше не транслирую мысли.

«Хочу помять твою грудь!» — подумал я, проговаривая каждое слово, и тут же весь напрягся, ожидая или пощечину, или удар по ребрам, или между ног. Но ничего. Девушка сильнее не покраснела (хотя сильнее и после прошлых чтений она уже не могла краснеть). Но нужно удостовериться наверняка!

«Хочу нарядить тебя в аккуратненький корсетик и тоненькие чулочки! Потом я это все…»

Эротические фантазии, отделенные от изначальной задумки, забегали по необжитым просторам мозга, выдумывая все новые и новые места исполнения, наряды, роли и позы. Когда я понял, куда несет меня мыслей поток, то сам от своих эротических фантазий покраснел, доказывая лишний раз, что по существу я невинен. Но Ольга «грезы» не услышала. И хорошо.

Вот мы подошли к четырехэтажному презентабельно выглядящему особняку. Ковровая дорожка, охрана, швейцар у дверей — все как надо. Меня, хоть и выглядящего далеко не импозантно, впустили и тут же кругом засновали слуги, выспрашивая пожелания, ожидая подачки. А у меня даже денег нет. И не надо — я же магнат!

Внутри гостиница оказалась еще шикарнее, чем снаружи. Отделка дорогим камнем, золотом. Функционируют лифты, обслуживаемые специально нанятым магом.

— Нам номер с самой мягкой кроватью, — услышал я голос Ольги, обращенный к прислуге. — И не беспокоить!

Шустро она работает! То зарделась, а то берет инициативу в свои руки. Хотя, это же Ольга. Я ведь не буду спрашивать ее, как она все время узнает, что я покинул дворец и как умудряется всегда в то же время, «совершенно случайно» со мной столкнуться! Мне же не захочется этого знать!

— Никакого номера. Времени нет, — останавливаю я прислугу, готовую нести нас на руках в этот самый номер. — Ведите в ресторан.

— В ресторан? — ахнула Ольга и с ней вместе «ничего не слышащие» мои парадные охранники. — Но в ресторане люди! Ты хочешь на людях? Но я…

Ольга тяжело задышала, занервничала, начала терять сознание. Я ее вовремя подхватил, не дав упасть, и сам осторожно уложил на чистый, устланный коврами, пол. Попросил всех отойти и принести воды. Склонился над ней, проверяя состояние. Начал расстегивать верхние пуговицы платья, чтобы ворот не стягивал ей горло и не мешал дышать.

— Что? Ты уже? Прямо здесь? При всех?! — Ольга очнулась, заметалась в моих руках, но попыток вырваться не предприняла. — Я так не могу!

— Господин, это неправильно! — поддержали Ольгу и мои охранники, и служащие отеля. — Вам стоит пойти в номер.

Хи-хи. Смешно вышло. Все поняли неправильно.

— Все. Мне расхотелось! Спасибо всем! — я сделал вид, что расстроился, поднялся с пола и поднял подругу. — Теперь хочу есть! Ведите в ресторан.

Вошли в лифт. Все не вместились, и большей части охраны пришлось ждать своей очереди. Все успокоились и перестали переживать за Ольгу, которую озабоченный я, непременно желал разложить у всех на глазах. Юмористы. Хоть подруга и успокоилась, но в лифте, в тесноте, прижимаясь ко мне, ее сердце продолжало бешено биться.

Поднялись до самой крыши. Владелец гостиницы устроил тут, наверху, роскошный ресторан, прикрываемый от дождя не то стеклом, не то магическим куполом. Народу немного, что и понятно — не каждый горожанин позволит себе тут ужинать.

Смерклось. На улицах зажгли фонари. Вид на площадь и улицу, со снующими там людьми, умиротворял. Быстро темнело. Фонари чертили светом круг возле себя, и запоздалые прохожие перескакивали с одного такого круга на другой, стараясь скорее переплыть море мрака.

Ольга сидела рядом. Молчала. Мы покончили с невероятно вкусной едой (пусть и не понятно из чего приготовленной) и сейчас просто наслаждались. Наслаждались видом; музыкой — на крыше заиграл оркестр, и заиграл что-то похожее на джаз; но самое главное наслаждались обществом друг друга. Хорошо, что я встретил ее. Прежде чем вновь с головой окунуться в океан приключений, мне нужно было именно так посидеть, отдохнуть. Давно я не общался с девушкой. С прошлой подругой расстался, а новую завести не успел.

Мы говорили. Настроение располагало и казалось, что мы можем доверить друг другу все тайны все секреты. Для нас перестал существовать мир, кроме очерченной неровным пламенем свеч на столе области; парадные стражники, сидящие за несколько столов от нас, также исчезли, как исчезли с начала ужина прочие посетители ресторана.

Никогда еще я так не говорил.

Никогда еще так не говорили со мной.

Но все заканчивается. Закончилось и наше свидание. Неожиданное, сумбурное, полное недопониманий, но такое приятное и неповторимое свидание.

Спустились на лифте. Вышли в город. Людей почти нет.

Нужно прощаться и мчаться спасать мир… но это всегда успеется, а такая ночь уже не повторится. Нужно было попрощаться и приказать верным стражам проводить подругу домой, но я повел ее сам. По темным улицам чистого города, перепрыгивая с кочки на кочку ярких отсветов фонарей; задерживая дыхание, ныряя в океаны мрака; но обязательно держась за руки.

Ее дом, словно заколдованный злобным магом, держащим на меня обиду, бежал навстречу нам быстрее, чем мы к нему. Я уж подумал приказать охранникам передвинуть ее жилище, чтобы мы прошли еще хоть немного, но дальше. Но нет. Вот и дом. Свет в окнах не горит.

— Дома никого нет, — читая даже те мысли, что не успели прийти мне в голову, выдохнула Ольга. Глаза ее заблестели, ротик чуть приоткрылся. На улице душно, но от нашего дыхания вырываются облачка пара, словно наступила зима.

— Мне понравилось, — выдавил из себя я, с трудом держась на ватных ногах.

Ее лицо все ближе и ближе — не понимаю: то ли земля сжимается, то ли мы плывем навстречу друг другу — и вот между нами несколько сантиметров занятых лишь воздухом.

Я чувствую ее дыхание, она — мое. Наши руки касаются. Левая непослушная рука уже обернулась вокруг ее талии и заскользила… Вот между нами уже и нет разделительного воздуха.

Поцелуй. Жаркий, страстный, долгожданный.

Охранники отошли в сторонку, но для нас их давно не стало на нашем свете. Мы уже живем отдельно от остальных людей. В своем мире. Недолговечном, но таком приятном. Каждая влюбленная пара в такие минуты, словно еще одни Адам и Ева в Раю. Скоро приползет Змий и все испортит, но до тех пор…

Но трезвость мышления говорит, что пора в путь. Но слушать ли мне эти шептания? Или это и есть голос чертика, который слушать не стоит. Мне стоит слушать то, что шепчут уста Ольги, скользя по моим. А они все повторяют: «Дома никого нет!», «Никого нет!», «Никого нет…»

Утро вечера мудренее.

Если верить поговорке, то задержался я в городе не зря. И теперь, пока выпавшая роса не обсохла, пока солнце не припекает голову и плечи, пока проснувшиеся птички весело насвистывают песнь, я бегу прямиком по убранным пшеничным полям, навстречу восходящему солнцу… Стоп. Я останавливаюсь. Если я бегу на солнце, то значит — бегу на восток! Но мне же нужно на северо-запад! Опять не туда побежал. Радости полные штаны, вот и забыл о проблемах с ориентацией… в пространстве.

Синичка догнала меня, чирикнула, и показала, в какую сторону нам следует бежать.

Поля стоят голые. Урожаи собраны до последнего зернышка. Война заставляет потуже затянуть пояса. Население восточного Снорарла возросло вдвое, а, следовательно, и еды требуется больше. Как бы не начался голод. Нужно и с этим что-то решать. Хотя, вероятно, Высший Совет уже знает об этом и не сказал мне, потому, что в сложившейся ситуации это менее значимо. Что ж, положусь на их мнение и опыт. Сам же займусь теми делами, что требуют не сельскохозяйственных знаний, а умений вышибать дух из супостатов.

Путь из Сбора в Изгинар — долог. Для нормального путешественника потребуется не меньше двух недель, чтобы покрыть это расстояние. Я же собираюсь добежать, шустрее перевоплотившегося оборотня, то есть примерно дня за три-четыре. Остановки буду совершать лишь для сна. Поем на ходу. Про отдых я вообще не могу думать — вновь попав в волшебный мир, я словно потерял способность уставать. Такая бодрость, заряженность в теле!

Но моим планам длительной пробежки без отдыха пришел конец в первый же день.

В одной деревне, щедро укрытой лесными кронами, собрались люди, устроили дебаты. В этой деревне, по всей видимости, сошлись жители и ближайших селений, потому как слишком уж много народа собралось тут для одного маленького поселения. В стороне от жителей устроились тесным кругом полсотни индивидуумов, опознанных мной, как «разбойник обыкновенный». Лесное Братство в споры деревенских не вмешивались и вели себя весьма культурно.

Мне стало интересно, что тут может происходить. Единственной догадкой было предположение, что разбойники прибыли в мирное село и требует с жителей дань. Но догадка не выдерживает критики. Жителей же никто не трогает! Разбойники ведут себя тише воды.

Послушаю, что же вещает местное сборище. Слушать я начал естественно не с начала речи неизвестного вещателя.

— Люди, настала пора решать, на чьей мы стороне! На стороне зажравшихся горожан, отбирающих у нас последние крохи пищи и не дающие нам за это ни защиты, ни помощи? Или на стороне наших братьев, таких же как мы, но лишившихся последнего и от того занявшихся грабежом?

Скукотище. Народные волнения. Раскулачивание. Знаем, проходили по истории. Ничего путного из этого не выйдет. Пусть даже и не пытаются. Сказать им об этом или сами додумаются?! Судя по настроениям в толпе — не многие поддерживают грабителей и желают к ним присоединиться, но и горожан тут явно не любят.

Оратор из народа еще много пустил слов на ветер. Говорил до тех пор, пока голос не сорвался, но и после, сумел объяснить слушателям, что вместо него заговорит один из разбойников. Интересно, он скажет что-нибудь дельное или тоже сотрясет лишь воздух?!

— Мы — разбойники!

Спасибо, что разъяснил.

— Но мы грабим богатых, а не бедных!

Привет, Робин! Я знал, что попал в Лес, но не думал, что в Шервудский.

— Берем лишь то, что принадлежит нам по праву!

И ни слова про «Ничего себе — все людям»?

— Вступайте в наши ряды и ваше благосостояние улучшится!

Не то говоришь! Совсем не то. Ваше зазывалово на финансовую пирамиду похоже.

— На солдат надежд нет!

Ну, еще бы! Какие могут быть надежды на полицию у гражданина, совершившего преступление?

— Возьмем все в свои руки!

Не надорвись всесобиратель.

— Покажем мерзким шавкам их место у конур!

Если он про оборотней — то это расизм. Нехорошо!

Разбойник продолжал вещать и вещать. Народ заскучал. Создавалось ощущение, что они это уже слышали. Вновь место оратора занял предыдущий селянин.

— Так чаво решили? Идем в Вольницу или продолжаем тянуть ярмо горожан?

Люди загомонили. Немного нашлось тупиц во всей многолюдной толпе, кто склонялся к «вливанию», народ тут как везде простой, ему ближе возлияния. Но я все же вмешался и пропищал, затесавшись в толпе:

— А как же Феникс?

Народ поддержал. Разгорелись страсти. Против горожан и власти народ идти готов, но против обожаемого Феникса — нет.

— Феникс заодно с горожанами! — вновь вылезли разбойники. — Он и не думает о нашем благе! Где он сейчас, когда так нужен своим людям? Он думает лишь о том, как бы породниться с шавками запада!..

Хм, я бы послушал и дальше. В этом мире меня очень часто хвалят, а критика днем с огнем не сыскать. А критика нужна. Без нее личность расти над собой не пожелает. И вот отыскался такой смельчак и его тут же, не давая возможности изложить свои мысли, хватают за меховую сбрую, бросают на землю и нещадно давят ногами. Оставшиеся разбойники вмешиваются, пытаются уладить дело миром и спешно вытаскивают из заварушки своего подельника. Подельник спасен, но так уж вышло, что дабы спасти одного — пожертвовали пятью. Вновь вызволять. Оставили в свалке два десятка. «Что делать?!» — в отчаяние задумались лесные молодцы. И вывод у них естественно один: «Хватаемся за оружие!»

Допустить кровопролития я не могу, поэтому приходится максимально нежно, касаться заклинанием Ментальный Удар всех разбойников, надеясь, что мои возросшие возможности не поджарят беднягам мозг. Все обошлось. Разбойники мешками повалились на земь, и народ радостно продолжил их топтать. Так не договаривались! Но как остановить людей, не причинив им вред? Вновь огреть всех ударом прямиком по мозгам? Не хочу рисковать на почти невинных людях.

Много думать вредно. Что в пустую размышлять какое заклинание использовать. Использую все и разом. Главное ни в кого не попасть.

Народ прекратил потасовку, когда в небе начали взрываться, шипеть и хлопать разнообразные фейерверки. И золотые, и алые, и радужные. Засверкали молнии, подул ветер, подгоняя тучи. Словно гнев небес собрался обрушиться на селян. Кто верил — замолился, кто нет — забегался. Народу стало не до разбойников. А мне не до народа.

Побежал дальше.

Должно быть, не прошло и пары часов, как я вновь остановился, в этот раз, натолкнувшись на дозорных, ведущих пленников. Если бы пленниками вновь оказались разбойники, то я бы не остановился: мне надоело их лицезреть. В этот раз арестантами оказались четверо изможденного вида старцев, в коричневых потертых рясах со слабо различимым символом — Алым Солнцем. Меня заинтересовало.

— Приветствую!

Дозорные остановились, вытянулись в струнку и дружно поздоровались со мной.

— Кого ведете?

— Смутьянов, — ответил старшина.

— Чего они делали?

И старшина ответил.

Оказалось, что веселиться за чужой счет умеет не один лишь Ирик, который ранее неплохо подрывал доверие к власти в Снорарле. Теперь же, с разрушением Границы в Снорарл впустили и других столь же веселящихся «Ириков». Пока армии сражаются на поле боя, эти диверсанты в рясах перебрались на восток, и разбрелись по деревням, да весям, словом неся большую угрозу, чем даже армия врага. В отличие от ораторов-разбойников, эти проповедники знают свое дело, и ведают, как заставить доверчивых жителей следовать тем путем, что нужен врагу. Пусть мало людей вступило в религию Империи, но даже проигнорировав слова проповедников, в людях остается осадок из верно подмеченных слов, и недоверия к своим же собратьям. Может, следуя проторенной дорогой проповедников, разбойники также решили набирать команду ораторством: дурной пример — заразителен.

— Поведайте мне, что у вас за религия такая?! — попросил я стариков в рясах. — А то епископ ваш, с коим я имел скоротечный разговор, слаб был в риторике. Расскажите о Соборе и Кровавом Драконе…

Старики вначале не хотели отвечать. Фанатики своего дела не раскалываются даже под пытками и предпочитают смерть — предательству. Но я же не спрашивал их про слабости в обороне или о дальнейших планах командования!

Когда до проповедников дошло, что мне нужны те же сведения, которыми они и завлекали «заблудших овец» в свое «стадо», то тут же запели, словно соловьи.

Опуская религиозную чушь, получаем следующее.

Собор — орган верховной власти, с неограниченными возможностями. Теократия. Власть религии, так сказать. Управляет и Империей, и императорским двором. Кто самая главная шишка — не сказали. Императорский Двор — верховное правление Империей Кровавого Дракона. Но — лишь ширма. Расположен Двор на каком-то Острове. Кровавый Дракон — перевоплотившийся демон, отринувший зло и вставший на путь служения Единому Богу. Самый главный святой — Основатель — имени нет, описания нет. Перенаправил Демона-дракона на новый путь, посредством убиения бедной крылатой ящерки. Убийство Дракона и есть начало Империи Кровавого Дракона и случилось это очень давно. Но проповедники утверждают, что Основатель все еще жив, но не покажется до определенного, предопределенного момента, типа Конец Света — короче до своего звездного часа он не выйдет из гримерки. Про Ирика они ничего не сказали: ни подтвердили, ни опровергли то, что именно он вновь командует вторжением.

Когда допрос был окончен, то я разрешил дозорным продолжить путь, испросив, что же ждет этих стариков. Когда получил ответ, то посчитал, что помнить, что их ждет, мне не следует. Таких проповедников, устраивающих диверсии, поймано немало. Вначале их отправляли миром обратно к имперцам, но те упорно возвращались и не желали сдаваться. Тогда их попросту приказали вешать. Вот такие дела. Мне этого знать не следует. Мне еще добираться до Изгинара.

Глава 3

Крепость Изгинар

Путь до Изгинара оказался несколько длиннее, чем я планировал. Не из-за того, что я заблудился и не мог понять, где нахожусь, а по причине того, что я не мог пройти мимо задетых войной людей. Кое-где приходилось вмешиваться в конфликты между оборотнями и колдунами и примирять их. Где-то я гонялся вместе с армейскими патрулями за диверсантами Империи, проскользнувшими сквозь все заслоны.

Но больше всего меня беспокоили лагеря беженцев бежавших из своих деревень на восток к колдунам, в надежде встретить поддержку и понимание, но вместо этого натолкнувшиеся на безразличие, а иногда и злобу. Лагеря беженцев попадались всюду на моем пути. Населяющие их оборотни были обычными людьми — теми же людьми, что в прошлый мой поход так радушно встречали меня во многих деревнях Края. Они добрые и простые люди, не привыкшие воевать, а умеющие усердно трудиться: пахать, сеять, ловить и выращивать… Они занимались всем тем, чем и должны заниматься люди… миролюбивые люди. И теперь, пока воинственные соплеменники грабят колдунов и вдоволь насыщаются, пока не попадутся дозору, а соответственно на плаху; миролюбивые оборотни терпят обиду разозленных и напуганных колдунов, ограбленных воинственными соотечественниками, снося незаслуженные оскорбления и терпя необоснованные лишения.

Я не мог так просто оставить тысячи человек без защиты и надежды.

Гражданская война официально окончена, но неофициально разгорелась с новой силой. Раньше простые колдуны и оборотни не конфликтовали и мирно уживались, торговали, помогали друг другу, заключали браки и многое делали совместно. Теперь же ничего такого нет. Теперь оборотни боятся колдунов, а колдуны — оборотней; и те и другие боятся Империю, а собственной армии не доверяют; и колдуны и оборотни самостоятельно решают проблемы — так появляются новые разбойничьи братства. И все по кругу.

Я пытался разорвать этот нездоровый цикл. Грандиозных успехов не достиг: помочь всем я не в силах. Но помочь тем, кого встретил — могу!

Так и поступал, продвигаясь не напрямик к Изгинару, а виляя, перескакивая от одного поселения к другому.

Но к Изгинару я пришел. И сейчас он передо мной.

Крепость Изгинар.

Мощный фортификационный объект. Черные деревянные стены, черные же башни во множестве, мощные ворота — люди постарались, дабы максимально укрепить лучшую крепость Снорарла. Но сколько бы ни старались люди, но превзойти умения природы им не под силу, так что остается приспособить условия: река, широко разливаясь, обтекает высокий и обрывистый каменистый холм, на котором мудрые основатели и заложили хоть и деревянную, но столь неприступную фортификацию. Крепость построена в форме клина, смотрящего острием в юго-западном направлении. Две стороны треугольника прикрыты широчайшим водным пределом, а третья — задняя от острия — защищена вырытым каналом, заполненным водой той же реки. Со всех сторон Изгинар защищен водной преградой, так что добраться до крепости можно только по большому раздвижному мосту, на пароме или лодке. Все лодки и паромы обязуются получать разрешение на деятельность у коменданта крепости; в противном случае забывчивого рыбака, вышедшего поплавать, но не получившего разрешение, ждет не штраф, а скорая встреча с дном — незадачливого лодочника или любого недоброжелателя, решившего незаконно переплыть реку, потопят или маги, или лучники, несущие вахты на множестве башен, торчащих прямиком из водной глади. Такие дела. Про сам гарнизон я ничего не знаю, но говориться, что в Изгинаре собраны лучшие войска колдунов. Притом их тут большая часть от всей восточной армии! Потом мне еще станет известно, что со стороны Волшебного Леса крепость защищает цепь меньших фортификаций: вынужденная предосторожность, на случай если из Леса Кошмаров или Леса Призраков выскочит особо опасный зверь и попытается пробиться на мирные земли колдунов. В тех фортах служит особый отряд дозорных — Дозорные Леса — элитное подразделение колдунов, состоящее из лучших рейнджеров, мастерски владеющих сталью, магией и головой. Жаль, но мне так и не удастся их увидеть. Ведь они… Но об этом я еще ничего не могу знать. Я же не умею заглядывать в будущее!

Лучше вернусь-ка я к настоящему времени и месту. Я иду по мосту, соединяющему холм-остров и большую землю. Прохожу много пролетов, на каждом из которых размещен военный кордон. Меня не досматривают: сделали это один раз и после подтверждения моей личности пустили дальше без волокиты. Прочих же гостей крепости досматривают очень часто. В крепость с окрестных сел свозят еду и припасы: явно нехороший знак, вопиющий, что Изгинар готовится к возможной осаде.

Вот я сошел с моста и ступил на землю острова. Дальнейший путь круто забирает вверх. Даже если враг каким-то чудом и переберется на остров, то осаждать стены крепости ему будет ой как нелегко. Даже я, поднимаясь по сносной дороге, запыхался… хотя нет. Совсем не устал. Но у людей без бесконечной выносливости обязательно возникнет одышка.

Добрался непосредственно под стены города-крепости и решил их осмотреть. Покарябал Когтями, пожег огнем. И восхитился. Деревянные стены Изгинара превосходят крепостью и огнеупорностью даже камень! Или деревья при постройке использовали необычные, или заколдовали их, или пропитали каким-то средством. Последнее мое предположение — верное. Именно из-за пропитки специальным раствором (состав которого — секрет) весь, выстроенный из дерева, Изгинар и имеет свой неповторимый, но сильно мрачный темный окрас. Зато дерево после обработки раствором (опять же секрет каким!) не чувствительно к сырости, огню, холоду и вообще магии, плюс ко всему становится необычайно прочным. Именно за счет раствора (секретного) и стало возможно возвести эту крепость. Дерева в Волшебном Мире много, а вот камня — негусто.

Изнутри, за многочисленными стенами, Изгинар столь же мрачен, как и снаружи. Умельцы пытались добавить красоты, строя великолепные здания с балконами, арками, куполами и колоннами, но… уставом крепости ясно сказано, что все то дерево, что является частью постройки, обязательно должно быть пропитано раствором (секретным). Тут уж, как ни ухищряйся, но мрачный город — останется мрачным городом. Но крепость и не должна блистать. Она должна выполнять свои функции, а именно защищать подвластную территорию. И с этим делом Изгинар справляется. С чем согласны и жители — большая часть которых — военнослужащие с семьями. Горожан не занятых делами, связанными с обслуживанием крепости почти нет. Типа, гражданским вход закрыт!

Я топал по темным улицам, освещенным ярким веселым солнышком, и тяжело было на сердце.

В Снорарл приходил я и Альтер. Я посетил много деревень и три города: Холмогор, Крапивий Берег и Сбор. Альтер же малоизвестно где гулял, но точно известно, что в Сбор и Изгинар он наведывался часто. В Изгинар даже очень часто. А это значит, что у него (меня) в крепости обязательно есть знакомые, друзья, может даже любовницы. И как мне себя вести, если какая-нибудь девушка подойдет, начнет вести себя словно Миа, а я и отреагировать правильно не смогу. А вдруг это жена Альтера, а значит и моя?! Как мне вести себя с возможными людьми, потащившими бы меня в кабак, вложившими мне в руки бутылку пива и пригласившими шлюх?! А ведь все это возможно! Со мной уже много раз здоровались, словно со знакомым. А комендант Слава-Победа — точно друг Альтера! Как мне с ним говорить? Опять сказать про потерю памяти: так приелось уже. И вообще, как мне узнать коменданта? Ему где-то сороковник, а может и больше. Не женат, но по слухам он — «большой шалун», навещающий много подружек в разных местах. Говорят, что он умен, что и понятно — ведь его однозначно признают лучшим кандидатом на должность главнокомандующего объединенной армией. Он не знает магии, и на колдовство в бою особо полагаться не может. Физически он неплохо подготовлен, но до тех же Дозорных Леса ему ой как далеко…

— Привет.

Что мне еще о нем известно?! Хм, вроде больше ничего. Ах, да! Еще одно! Он лучший в Снорарле кузнец. По кости. Плавщик кости. Я еще не определился, как они называются. В отличие от прочих кузнецов, у Славы-Победы работа с костью — врожденная колдовская способность. Если прочие кузнецы добиваются своей работы посредством специально зачарованных верстаков-плавилен, питая артефакт Силой, то комендант Изгинара способен изменять кость просто дотронувшись до нее. И это очень полезно в бою, но только если противник даст до себя дотронуться. И если комендант коснется врага, то… будет страшная картина, как собственные кости врага взорвутся множеством игл и разорвут несчастного на кусочки.

Блин, да кто же это стоит в паре метров от меня и делает вид, будто ждет, что я с ним заговорю? Он еще со мной поздоровался ранее, но я посчитал его знакомых Альтера и решил, что прежде чем меня потащат в бордель, я посопротивляюсь. А лучшим сопротивлением выбрал игнорирование всех тех, что опознают во мне меня. Как все сложно! Но этот пацан не уходит. Он словно и не обратил внимания, что я его старательно игнорирую! Ждет себе спокойно, даже не шевелится. Словно впал в режим сна.

— Чего тебе? — все же решил я спросить упертого мальца.

Но теперь игнорировали меня! Или это он из спящего режима так долго выходит?! Давай же, поспеши!

— Заказ готов, — ответил малец, вернув немного осмысленности во взгляд. — Заберешь?

О чем он?! Я уверен — он наркоман! Даже в этом мире они есть. Они повсюду и скоро захватят весь мир!

— Ты о чем?

— О заказе.

Угу. Точно — наркоман. И пусть меня не обманывает место — он именно из них!

Парень, которому не исполнилось должно быть и восемнадцати лет, продолжал стоять рядом со мной и раздражал своим присутствием. Голову с коротко стрижеными волосами он иногда почесывал, словно находясь в глубоких раздумьях. Иногда поправлял сползающий на затылок берет. Одет он, в костяную броню отличного качества, почти полностью скрывающую его хлипкое юношеское тело. Хм, ошибся, он не хлюпик. Телом он не велик, но вот руки его весьма мускулистые, даже чересчур. Присмотревшись к его смазливому личику, я понял, что он все же не наркоман. И не даун. Так кто же он?

— Ты знаешь, кто я?

— Да.

— И кто же?

— Феникс.

— А ты кто?

— Комендант Изгинара.

Он издевается?!

— Назови свое имя!

— Слава-Победа.

Он точно издевается! И нарывается на порку!.. Но не может же быть все так просто: какой-то пацан решил прикольнуться над самим Фениксом! Нет. Посмотрю-ка я в его глаза. Если он говорил неправду, то я это пойму. Наверное.

Вроде он не врет.

И это — Слава-Победа? Ему сорок лет? Он герой колдунов? Не верю! Хотя сам же и подтвердил его слова.

— Мы с тобой уже встречались?

— Да.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Нет.

Да что с ним?!

— Сегодня праздник?

— Возможно.

Я его убью! Пусть он и комендант, но я его убью!

— Ты можешь нормально разговаривать?

— Да.

— И что для этого нужно? Благоволение небесных светил?

— Мне нужно поспать.

И с этими словами комендант падает на спину. На дорогу. Не расшибается и мерно посапывая, сползает поближе к домам и подальше от дороги, чтобы его ненароком не затоптали. Что за?..

Вечер. Люди возвращаются с работы домой, а я выполняю никому не нужную и глупую работу — волоку сладко спящего коменданта крепости в его покои, которые и не знаю, где расположены. Мне хочется есть. Я устал. Ожидая радостную встречу, баню и горячий обед, я никак не ожидал нарваться на подобный прием.

Никого не удивляло появление одного мужика, тащащего перекинутого через плечо пацаненка, и злобно обкладывающего матом всю округу, коменданта и крепость. Видимо, подобное явление случается в Изгинаре часто. Иначе чем объяснить сочувственные взгляды, бросаемые прохожими мне вослед, когда они опознавали в похищенном ребенке — своего коменданта.

Язык до Киева доведет. А меня он довел до трехэтажного обширного здания, с двориком и фонтаном. Шикарный особняк, особенно для одного человека. Но войдя внутрь, я догадался, что домик многоквартирный. Жильцы указали мне на жилище коменданта и я, выломав дверь, закинул внутрь продолжающего спать управителя крепости. Даже приземлившись головой в стену, этот соня, сделал вид, что не проснулся, и только пополз «гусеницей» в сторону своего шикарного ложа, заслуживающего подробного описания минимум на страницу текста… Но я ограничусь лишь строками, потому, что устал.

Так вот — Кровать. Громадная — на ней свободно разместятся с десяток человек. Высоченная настолько, что взбираться без страховки — опасно для жизни. Закиданная без меры подушками и мягкими игрушками так, что затеряться во всем этом море становится не сложнее, чем потеряться в лесу. Короче: очень необычная постель, в комнате без окон, часов и всего прочего, могущего отвлечь спящего человека от наблюдения снов.

Гусеница комендант добралась до места своего естественного обитания, и скрылась под ворохом одеял и подушек с головой. До утра я коменданта не увижу.

Но пока утро не наступило, я отправился исследовать квартиру этого «подростка», надеясь отыскать съестное. Но в его «трешке» обнаружил лишь двух девиц, занятых своими делами и не обративших внимание на мои поиски. Спать было еще рано, кушать хотелось сильно, и вот я выбрался из многоквартирного дома и направился в неизвестном направлении, следуя запахами съедобной пищи.

Запах вывел меня к столовой. Общепит, так сказать.

В обширном зале, гремя подносами, скрежеща ножами, и шумно общаясь, собралось уйма гарнизонных солдат. К месту раздачи пищи выстроилась очередь изголодавшихся за день службы людей. Я присоединился к очереди. Но не успел продвинуться и на два человека, как меня заметили, выдернули из очереди и усадили за одним стол с дозорными Изгинара. Не дозорные Леса, но и эта компания не худшая.

Мне принесли поесть. Мы разговорились. Так уж, вышло, но я переменил разговор и спросил о коменданте и его «странностях». Вот так мне ответили:

— Странности? — удивились дозорные. — Ах, вы про эти странности!

— Он про эти странности! — повторил один дозорный.

— Есть грешок у нашего героя, — засмеялся еще один.

— Так расскажите подробнее, — не выдержал я. — Давно у него это? Может это болезнь!

Дозорные удивились.

— Не! Все не настолько плохо! Он же не извращенец какой! Он нормальный. Позволяет себе больше нашего, только и всего.

Что-то я не понимаю… О чем это они?!

— Мы бы тоже с радостью делали все как господин комендант, но… рожей, должно быть, не вышли…

Дозорные опечалились. Заказали что-то покрепче того, чем угощали меня и что пили ранее сами. Дружно чокнулись. Выпили не поморщившись. Закусили.

— Так при чем тут рожи? Ложись спать. Кто спрашивать будет? — задал я вопрос, желая все полнее узнать.

— Как можно?! — возмутились мои собутыльники. — Мы же не разбойники какие! Это вам, господин Феникс, такое с рук сойти может, но никак не нам!

— Я-то тут причем?

— Ну, вы же Феникс! Если чего захотите, то вам и слово не посмеют сказать!

Резон в его словах есть. Особенно глубокомысленными слова мне показались после шестой рюмки.

— Все равно не понимаю! Это у вас в Изгинаре закон такой что ли? Почему только Славе-Победе все можно, а вам нельзя?! Это же несправедливо!

— Несправедливо, но такова наша доля. Мы всего лишь дозорные.

— Я тоже дозорный! Я не потерплю притеснений моих братьев по оружию!

Рюмка, не поддающаяся исчислению, но находящаяся далее «цатой» по списку, настроила меня на боевое настроение. Жаль воинственность была направлена не на имперцев, о существовании которых я позабыл, а на своего же подданного.

— Вы дозорный? — собутыльники удивились.

— Дозорный Холмогора!

— За это надо выпить!

К нашему столу придвинули стулья вначале несколько прочих групп народонаселения, а после весь зал стал одним общим столом. Закатили грандиозную попойку. В этой столовой питались не только простые солдаты, но даже весьма высокопоставленные шишки. Так что разрешение на внеплановое мероприятие было получено официально, и никто не беспокоился за последствия.

— Так объяснит мне кто-нибудь, почему коменданту можно спокойно прыгать в постель, а прочим нельзя?!

Кто-то приступил к объяснению.

— Комендант — притягателен для женщин. Мы — не настолько…

— При чем тут это?! Кто у вас спросит? Идете и ложитесь. Все!

— Так нельзя.

— По закону?

— Не только. От родственников заслуженно получишь по голове, даже если по согласию… А уж как вы говорите… За такое и убить мало!

— Сурово у вас. В Холмогоре все не так.

— Не может быть! Так должно быть во всем Снорарле!

— Не знаю. Я ложусь, когда захочу, и никто мне не указ!

— Так это вы!

— Так это я. Я перестрою закон и разрешу вам делать то же, что и коменданту!

— Нельзя же так! Если девушка против…

— При чем тут ваша девушка? Это она запрещает вам спать?!

— Э-э-э, нет.

— Тогда в чем дело?

— Ну, э-э-э…

Хлопс.

Кто-то с кем я говорил, не выдержал напряжения мыслительных процессов и рухнул спать. Вот! И никто ему не мешает этого делать! Даже не могут внятно разъяснить, почему Славе-Победе можно спать в любое время, а прочим — нет?! Эх, я уже пьян. Они же мне совершенно другое объясняли! Недопонимание, что ли?

Нужно протрезветь, а то я уже отрубаюсь, и спросить другого человека.

Какое я там заклинание знаю для выдувания хмеля из головы? Никакое? Что, серьезно? Что я делал в прошлое посещение, что помешало мне выучить самые необходимые заклинания, вроде протрезвления или создания пищи?!

«Ладно. Эксперимент номер Раз!» — с этими мыслями я вмазал сам себя Ментальным Ударом. Сознание совсем потекло. Сидящие рядом со мной собутыльники рухнули под стол — их, должно быть, задело рикошетом. Колдовать в пьяном виде — не слишком разумно. Но разум остановить меня не в силах!

Мне показалось душно. Куча народу уже полегло в неравной битве со все прибывающим врагом — бутылками какого-то крепкого напитка. В воздухе стоит «душман». Я решил срочно, и во что бы то ни стало, проветрить помещение. Но пешком дойти до окон — непосильная задача, поэтому я воспользовался магией и вышиб окна ударами чистой Силы. Вместе с окнами выбил и часть стены.

Но дух по имени Перегар сдаваться под натиском свежего воздуха не желал. Мне пришлось вмешаться. Воздух завихрился. Прямо в столовой возникли смерчи, засасывая в недра столы, стулья, людей и Перегар. Когда воздух и пространство комнаты очистилось, то я приказал смерчам убраться и те, вылетев на улицу, исчезли, выкинув из недр все сворованное имущество и пьяниц.

Зал после столь решительных действий представлял собой печальное зрелище. Я понял, что натворил глупость. Решил все исправить. Прикинул, что построить новое здание будет проще, чем ремонтировать это и устроил пожар, дабы с утра пораньше возвести на этом месте новый ресторан, взамен столовой.

Ночь. Темнота. Протрезвевшие люди мечутся, спасают из огня вещи, пытаются затушить пожар. Все бесполезно. Один я сижу в самом эпицентре огня и греюсь. Мне было зябко в проветриваемом всеми ветрами помещении, но теперь комфортно и хорошо. Хмель сбежал от страшного меня, но я старался не думать о том, что наделал. Никто же почти не пострадал!

Рядом со мной, защищенные от бушующего пламени, моей Силой, сидят напуганные дозорные, думают о том, что не следует спаивать своего грозного правителя, и попутно объясняют мне, что мы недопоняли друг друга, когда разговаривали. За странность они поняли привычку коменданта соблазнять одновременно от двух девушек и больше, а я — спать в неположенное время и в неположенном месте. Про сон Славы-Победы ходят легенды. Он обожает все, что связано с постелью. Вообще постель — любимое место коменданта. Больше всего он любит спать, но и от прочих радостей, связанных с лежачим положением не откажется. Но из-за нападения имперцев он теперь редко спит и на момент моей с ним встречи он бодрствовал уже пять суток. Так-то дозорные говорят, что он нормальный человек…

Заалело небо.

Пожар утих.

Бригады, тушившие пожар, облегченно вздохнули. До последнего они боялись, что огонь перекинется на прочие здания и сгорит вся крепость. А ведь считалось, что это невозможно! Дерево, покрытое секретным раствором, не горит!

Выспавшись и отдохнув, я выбрался с пепелища под ошарашенными взглядами зевак. Следом за тем, как проснулся я — уснул, потухнув остаток пожара. Я действительно хорошо отдохнул и даже голова с похмелья не гудела. Кругом собралось много обмазанных копотью, запыхавшихся зрителей и комендант в том числе. По его физиономии видно, что теперь он желает говорить. И, кажется, в отличие от меня, он не выспался.

Глава 4

Слава-Победа

— До-о-оброе утро! — сладко позевывая, поздоровался я с комендантом.

В ответ же меня сверлил недовольный взгляд.

— Как спалось? — не сдержавшись, я все же решил поиздеваться над бедным человечком, не спавшим много суток.

Казалось, что меня сейчас серьезно изобьют.

— А чего это вы тут все собрались?! — изобразив удивление, обвел я толпу народа взглядом, и поспешил занырнуть обратно в выгоревший дом, спасаясь от возможного гнева людей.

Но меня никто не ругал и не бил. Лишь насквозь прошивали взглядами. Меня проняло. Я извинился, пообещал выплатить серьезную компенсацию всем пострадавшим.

Народ начал расходиться: кто имел возможность — уходил спать; а кто нет — плелся на службу: «будь она не ладна!». Со мной остался лишь Слава-Победа. Глупое имечко.

Начнем просветительские беседы по заранее отработанному сценарию.

— Скажу сразу — я ничего не помню. Можешь считать, что я потерял память. Для меня — мы с тобой познакомились лишь вчера. И ты произвел не слишком приятное впечатление, — я осмотрел пепелище за спиной и речь на время сдулась. — Впрочем, и я хорош.

Перерыв.

Комендант меня понимает.

Продолжаем.

— Давай забудем прошлое и начнем кушать сырок марки «дружба» заново?!

— Ладно, — ответил, небрежно махнув рукой комендант. — Только прежде чем забыть: я доделал твой заказ.

О чем это он?!

— Заказ?

— Да.

Некоторое время мы тупо смотрели друга на друга, не понимая. Я еще спросонья, а комендант не выспавшийся, так что мы оба соображаем весьма туго. Видя, что кратким ответом он ничего не объяснил, Слава-Победа почесал макушку, поправил берет, и поправил себя, усмехнувшись:

— Забыли, да? Не знаю, зачем тебе такие сложности, но я приму эту игру… воля правителя, как-никак!

Что это с ним? Не поверил в байку про потеряю памяти? Удивительно! Неужели у него есть голова на плечах? Первый человек этого мира с головой!

— Тогда начну с представления, — молодо выглядящий человек встал по стойке смирно и громко, ясно проревел. — Слава-Победа — комендант крепости Изгинар…

Стойки смирно, громкой речи и заряда бодрости ему хватило лишь на имя и три слова. Дальше он вновь стал произносить слова замедленно, с неохотой:

— …и прочие титулы, не столь многочисленные, но и не столь малозначительные.

Я ожидал продолжения. Собеседник молчал. Неужели он желает знать мое имя?! Удивительно! Первый человек, позволивший мне представиться самому, даже зная, кто я!

Я назвался. Желая полнее удовлетворить интерес собеседника, к своему имени присовокупил и то звание, которое заслужил за время скоротечной службы в армии своего мира.

— Странное имя, — недоверчиво посмотрел на меня собеседник. — И звания такого я не знаю. Буду звать тебя, так же как и все.

То есть Фениксом. Ладно, я уже привык. Пожалуй, и в паспорте пора сменить мое прежнее имя на гордое прозвище этого мира и не путать ни себя, ни кого еще.

Но продолжим церемонию скорого знакомства.

— Я работаю начальником всего этого города, — собеседник обвел рукой окружающее пространство, как бы охватывая территорию всего Изгинара. — А с некоторых пор — пожри их Топь; засоси в Границу — еще и начальником объединенных войск.

Спрашивать, на кого направлено ругательство я не стану. И так понятно, что на имперцев… или тех кто выдвинул коменданта на должность главнокомандующего… или на меня… Спросить что ли кого он так ненавидит?!

— А я — врач.

Вновь недоверчивый взгляд, типа: «ври больше».

— А мне точно известно, что ты работаешь начальником начальников вроде меня и остальных жителей Снорарла. Разве не так?

— Так.

— Я поступлю проще и представлю тебя сам.

Я весь в нетерпении. Как же он меня назовет?!

— Феникс, повелитель Снорарла, Миртрарла и Границы. Так?

Значит до многих уже долетело новое титулование их сиятельного Огнекрыла. А я ведь это особо не афишировал! Если не считать тот случай с армиями оборотней и колдунов… и еще несколько раз…

— Да.

— Ну, что ж, поздравляю! — собеседник пожал мне руку.

— С чем?

— Ты получаешь звание самого неудачливого правителя года!

Это он меня что подкалывает? Смелости много?

— Ни в одном из трех ваших царств, о великий трижды правитель, не царит ни мир, ни спокойствие. Всюду война, да неразбериха. Как будите решать? Народ требует доказательств вашей состоятельности в должности правителя!

Он явно очень смелый! За подобную наглость, я обоснованно могу уничтожить принижателя моих талантов на месте! Но не буду. Я же не тиран. Свобода слова есть в моей стране, только пользоваться этой привилегией могу лишь я один!

— Не борзеть!

Легкий ментальный удар, даже скорее «касание», и не в меру разговорчивый комендант отправляется на встречу с дорожным настилом. Странно. Я же не сильно его! Так почему же он не встает? Я его убил?!

Храп!

Он уснул.

Разряд тока, и вот человек полон бодрости. Аж искрит! Зададим вопрос.

— Слушай, не слишком ли ты принижаешь мое королевское достоинство?

После двойного удара парень (хотя какой он парень? Мужик! Всему это обманчивая смазливая, да юная внешность виной!) не осознает время и место своего нахождения, а уж мой вопрос так вообще не уловил.

Повторяю вопрос. Жду ответа.

— Извиняюсь. Я подумал, что моя небольшая шутка впишется в твою «потерю памяти».

Шутник. Послушаю, что он еще скажет в свое оправдание. Очень уж интересно, что за отношения сложились между ним и Альтером. Одно то, что он обращается ко мне на «ты» говорит о многом. А так шутить не смеет даже Владик.

— Ты должен помнить, как шутил надо мной в тот раз, во время нападения тварей Волшебного Леса… — комендант усмехнулся своим воспоминаниям, но видя, что я не смеюсь вместе с ним, прекратил. — Ты все еще «ничего не помнишь»? Да. И зачем тебе это?! Не отвечай.

И не собирался.

— Расскажи про шутку. Может чего и вспомню.

— Не буду вдаваться в детали и говорить, что произошло, но… я накосячил. Случилось очень нехорошее происшествие. Я расстроился, что и понятно — вся вина на мне. Но ты меня поддержал!

— И что же я сделал?

— Ты меня поздравил — как я тебя сейчас — и наградил званием самого неудачливого коменданта тысячелетия…

— О, это ты со мной еще мягко обошелся. Я всего лишь в этом году «самый», а ты… Серьезно!

— Да. Затем ты в шуточной, но грубой форме — чего мне не удалось повторить — перечислил все мои промахи, а затем потребовал принятия срочных мер или совершения ритуального самоубийства в угоду толпе, врагам и лично вам… Последнее уже не походило на шутку и мне пришлось спешно напрягать мозг, чтобы придумать решение той проблемы.

Альтер жесток!

— И что? Придумал?

— Конечно! С моральной поддержкой в твоем лице — не придумать было нельзя. Меня ждала моя дорогая, нежная, мягкая Жаклин, а не выполни я свой долг и кто знает, возможно, мне действительно пришлось бы умереть. Вероятность этого была высока: в тот момент ты был рядом!

Альтер действительно жесток!

— Я не помню этого… но это была шутка! Точно шутка! Я не желаю тебе смерти! Верь мне!

Недоверчивый собеседник лишь агакнул в ответ.

— Давайте пройдемся до моего кабинета и там поговорим, как всегда? — предложил комендант, и мы куда-то двинулись.

— Слава-Победа… Как длинно. Можно тебя называть как-то покороче?

— Нельзя, — отрезал комендант.

Его, что, оскорбит, если я назову его как-то иначе? А меня можно значит?! Где справедливость?

Комендант увидел, что я расстроился и тут же изменил решение.

— Нельзя, но ты всегда звал меня Славой. Славкой. Славиком. Славом. Когда как.

Не будем нарушать традицию, установленную еще Альтером.

— А почему у тебя такое имя?

— Родители так назвали, — недовольно забурчал, шустро передвигая ногами, комендант. — Отец желал мне известности — и звал Славой. Мать желала преуспевать мне во всем — и звала Победой. Никто из них не желал уступать. Вот и получилось такое имя — Слава-Победа.

Интересный экскурс в детство героя. Спросить его как он стал народным героем? Или когда он поднялся до должности коменданта? Нет. Оставлю на другой раз.

Мы миновали много улиц, дворов и площадей; увидели учения различных родов войск гарнизона; я немного узнал о жизни этого города. И вот мы вошли в Штаб (так гласила табличка над главным входом), а после, пройдясь по коридорам, выбрались и к кабинету коменданта. Что примечательно, прямиком напротив двери его кабинета, существует другая дверь, подписанная как «Феникс, начальник коменданта». Альтер тщеславен!

— Узнаешь своих рук дело? — ехидно проговорил комендант, уловив мой интерес к двери напротив. — Или опять «забыл»?

— А зачем это я?

— Ты посчитал несправедливым, что у меня есть кабинет, а у тебя нет. Вот и выгнал пол штаба на улицу, а себе приказал обустроить жилище. И это притом, что ты пользуешься моим кабинетом, словно своим и у тебя есть шикарный дом в Изгинаре!

Альтер очень тщеславен!

Люди работали, а он их взял и выгнал. Нехорошо!

— И где они теперь?

— Кто? — не понял Славик, пропуская меня в отворенную дверь своего кабинета.

— Те, кого я выселил из половины здания.

Мы разместились в мягких кожаных креслах. Славка, отработанными движениями достал из ящика стола спиртное и стаканчики, так шустро, словно делал это всегда… Вот чем занимался Альтер в Изгинаре!

Альтер — алкоголик!

Он налил нам по стаканчику, но я отказался. Пить несколько дней подряд — нехорошо. Собутыльник истолковал мой отказ по-своему и вместо стакана пододвинул мне всю бутыль. Это что же у Альтера привычка пить из горла?

У Альтера серьезные проблемы…

Когда с обустройством наших тел в пространстве кабинета все было улажено, и я лучше рассмотрел убранство не роскошного, но удобного рабочего места, то вновь спросил коменданта про свой кабинет напротив.

— Что стало с работниками? Ничего. Для них к Штабу пристроили целое крыло и заселили этих бюрократов и прохиндеев туда… дабы они продолжили бесцельно стучать по клавишам печатных машинок, творя своими действиями и бездействием еще больший хаос в мире…

Что-то он сильно загнул. Откуда вообще таких слов набрался?! Общение коменданта с Альтером по всем признаком было весьма плотное. Должно быть, они неплохо поладили и подружились. Славка даже понабрался словечек моего мира и пускает подслушанные выражения постоянно.

А что касается безвинно вытуренных работников и возведения кабинета Альтером — так это, конечно, очень нехороший проступок. Но совершенный не мной и за давностью времени уже не требующий решения. Не звать же бюрократов обратно! Это вновь перестаивать половину здания! Да и вообще, мне действительно нужен кабинет. Я же тут самый главный! И мне нужна секретарша! Обязательно! У Харимона она есть, и у Славика она наверняка также где-то прячется!..

— Ладно. Поигрались и хватит!

Комендант закинул ноги на стол и откинулся в кресле. Сделал серьезное лицо. Сдвинул берет на затылок. Я также отодвинул детство, играющее во мне, в сторонку, и приготовился вести дела. Мы с ним не юнцы (пусть его внешность никого не обманывает), а важные шишки этого мира. От наших решений зависят жизни и судьбы людей. И вести себя несерьезно — просто неправильно по отношению ко всем тем людям, доверившим нам принимать за себя решения.

— Обстановка? — спросил я коменданта.

— Пока стабильная. Враг остановил продвижение войск. Случаются мелкие стычки на западном берегу Матушки, но ничего серьезного.

— Почему враг не нападает? У них же численный перевес!

— Да, но они рассредоточились по всем землям оборотней. Пока не выловят партизан устраивающих на них засады, продвинуться дальше не смогут. Оборотни им этого не позволят.

— А почему мы не нападаем?

Комендант тяжело вздохнул.

— Понимаешь в чем дело, мне подчиняется гарнизон Изгинара, войска Холмогора и собранное ополчение. Из твоей столицы — Сбора — прибыло очень мало солдат. Твое правительство не желает расставаться с армией.

Новый Высший Совет столь смел, что трусит перед армиями Империи, не боясь моего гнева?!

Кивну головой, мол, эту проблему решу. Пусть комендант продолжает доклад.

— Я числюсь главнокомандующим союзных армий, но ничего такого нет. Оборотни не подчиняются мне. В штабе нет их представителей… Да я вообще не знаю подчиняются ли они кому-либо! Кажется, что партизаны воюют сами по себе, беженцы бегут, куда глаза глядят, а вся правящая верхушка и армия оборотней засели в глухой обороне в Лисичкиной Игре и носу оттуда не кажут.

Вновь кивну, типа, обмозгую и это дело.

— Поэтому ты и сам понимаешь, что соваться в бой, имея в наличии меньше четверти всех наших союзных сил — самоубийство. У врага численность выше всех наших войск. Я, конечно, сумею и нынешними ресурсами защитить владения колдунов, но отбить западные земли — об этом и речи быть не может. Боюсь захлебнуться. Выиграю дюжину крупных сражений, но проиграю войну!

— Такого допустить нельзя.

— Именно! Я не сдаюсь, и задумки некоторые имеются, на крайний случай, но… Без твоего «мудрого руководства» я не справлюсь.

Я такой! Весь мудрый. Со всех сторон. Куда ни кинь взор. Просто образчик мудрости. Но чего мне делать? Как сделать так, чтобы не стало лишь хуже?

— Ты же и сам понимаешь, что я не настолько мудр…

— О да, я это прекрасно понимаю!

— Поэтому принимать решение не посоветовавшись я не могу…

— Нерешительный какой! Хочешь, чтобы я созвал Штаб? Придет тьма людей.

— Нет. Мне нужен мой Отряд.

Действительно. Почему их нет рядом? Где они?

Пусть комендант дает ответ!

— Под мое командование поступили лишь Владик, Ринальдо и Восьмой. Но сейчас никого из этой троицы в городе нет.

— И где же они?

— Владик и Ринальдо — на передовой. Один лечит, другой — калечит.

Угу, значит художник сумел превратить Золотой Огонь в Исцеляющий Огонь, как я и предсказывал.

— Восьмой выполнил несколько заданий и исчез. До меня доходят слухи, что он присоединился к своим — оборотням.

Разлад. Мой с таким трудом собранный Отряд развалился на части. Вот что значит не оставить нового командира! Все этот Альтер виноват! Но все же хорошо, что они хотя бы мир не начали захватывать… или им имперцы помешали?!

— А ведьма и священник куда пропали?

— Харимон желал поддержать союзную армию всеми силами и отправился в Ковен, дабы привести своих огненных магов. Эти маги хоть и безумны немного, но все их заклинания очень разрушительные. Такая поддержка была бы нам кстати. Но…

— Что «но»?! Не томи, иначе подзатыльник схлопочешь!

— Но он так и не вернулся.

— Умер что ли?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Монахи Ковена, кто ж еще! Но к ним соваться опасно. У них начались непонятные волнения.

— Волнения?

— Что-то с религией. Ты же знаешь, я в такое не влезаю и не понимаю тех, кто с головой там. Они сейчас никого не пускают на свои земли, и сами никуда не выходят. Странно все это.

Действительно странно. Что с Харимоном?! Не думаю, что такой фанатик как он пропадет, но все же волнуюсь за него. Он же мой подчиненный! Что же такое могло произойти, что он не вернулся, ведя за собой магов? На него могли напасть по дороге в Ковен — это единственная возможность совладать с сумасшедшим магом. Он силен, но ударом из засады можно свалить и его. Это единственное решение для предположительных похитителей, или не дай Хье, убийц. Если бы Харимон добрался до Ковена, то в окружении своих магов первосвященнику нечего было бы опасаться. Да и выйди он с армией на соединение с войсками Славика, вряд ли кто сумел бы изолировать Харимона, не поднимая шума.

Соберу Отряд и первым их заданием: будет отыскать Харимона.

— А ведьма?

— Не известно, — собеседник развел руками.

— Совсем? Я не думаю, что она способна долго оставаться незамеченной. Она же любит быть в центре внимания и если ей перестают восхищаться и любоваться, то она сделает все, чтобы о ней вспомнили и никогда не забывали!

— Тебе лучше знать. Я ее не видел. Весь Отряд за исключением Миаллы побывал у меня в Изгинаре, но она не приходила. Может твои отрядовцы знают больше…

Может и так. Думаю, без меня ей стало скучно в каком-то неинтересном Отряде, и она побежала по своим ведьминым делам. Ее же интересует новое замужество. Вот и бегает сейчас должно быть по свету в поисках подходящего кандидата. Может даже среди имперцев проводит кастинг. Не завидую я кандидатам, но и себе такой участи не желаю.

Но приступим к приказам.

— Протруби Отряду общий сбор, — наказал я коменданту, подхватившему письменные принадлежности, намереваясь записать мою «мудрость», чтобы в следующий раз применить ее ко мне. — Сообщи, что Феникс вернулся и желает действовать. Также объяви во всеуслышанье, что «Господин Всего, Вся и Того, Что В Эти Две Категории Не Вошло, не доволен творимыми в мире событиями, и намерен перекроить мир так, как сам считает правильным. Всем недовольным политикой богоизбранного Царя рекомендуется в спешном порядке покинуть пределы владений сего тирана и дрожать в страхе за свои никчемные жизни». Записал?

— Да.

— Так и объяви. Самовлюбленный злодей, тиран этого мира — вернулся!..

— Прикажите и мне трепетать?

Эх, я думал сказать, что-нибудь гордое, надменное, подходящее моменту… а этот Славик все испортил своим ехидством! Теперь запомнит и будет при каждом удобном случае звать меня «самовлюбленным злодеем» и «тираном этого мира»! Судя по глазам, сейчас и начнет.

— Самовлюбленный тиран, я, трепеща от страха и преклоняясь пред вашим грозным величием, возьму на себе смелость исполнить ваш приказ… и за подобную смелость прикажу высечь себя плетьми!

Мазохист что ли?

— Объяви. А я попрошу Синичку полетать, поискать членов Отряда. Пусть они получат сообщение о моем волеизъявлении как можно раньше.

— Да, ваше темное владычество!

Так я себя не называл! Не хорошо мне прозвища придумывать самому! А то накажу!

Глава 5

Сафари

«Парам-пам-пам… Парам-пам-пам».

Настроение отличное. Солнышко чирикает, птички светят, деревья манят синевой, а небо шевелит листьями от ветра… Все как всегда, только лучше! Славка неплохо выгулял меня по улицам и стенам Изгинара… и он даже показал как готовится Секретный Раствор! Я присутствовал при ежемесячном перекрашивании стен и, кажется, немного надышался краской…

Но мир все равно прекрасен!

Защитные свойства Секретного Раствора неоспоримо велики, но слишком часто приходится выполнять плановые восстановительные работы. Раствор защищает дерево от магии, но себя защитить от воздействия природных факторов не может: солнце и ветер его выжигают и иссушают, а дожди — смывают. Специальные бригады следят за состоянием покрытия укреплений и в случае необходимости промазывают раствором поврежденные участки. Дело нудное, но необходимое. Особенно напряженными становятся дни после дождей, когда приходится перекрашивать практически всю крепость. А если уж ливень зарядил на несколько дней… тут уж в Изгинаре объявляется полная боевая готовность и все с напряжением ждут нападения врага: потому как если не в эти дни он нападет, так больше шанса захватить крепость у него и не будет. Бригады постоянно следят за состоянием самих укреплений города и важных зданий, а вот всякие второстепенные объекты красят, когда придется. Так дело обстояло и с той столовой, что сгорела в результате несчастного случая. Да несчастного случая! В этом мире мое слово — закон! Я приказал Славке возместить все убытки хозяина столовой. Комендант выглядел недовольным, и даже возражал, но смирился с необходимостью выплачивать страховку из своего, а не моего, кармана. Стыдно признаться, но у меня с собой лишь немного денег моего мира, а местными костяшками я так и не разжился.

Сейчас я немного побегал по лесочку, погонялся за радужными оленями, да покатался на бабочках: в общем, почувствовал себя Харимоном… и меня отпустило.

Прямо с дегустации запаховых свойств Секретного Раствора, проводимой на одной из башен, нависающей прямо над водами широченной реки, я перенесся на западную часть Снорарла, дабы самолично лицезреть вражеские армады, заполонившие мирные земли. Со мной нет навигатора-синички или еще кого из сопровождающих. Мое решение провести разведку боем стало неожиданностью для всех и для меня в особенности, и ни о каком сопровождении речи и быть не могло. От испарений некой краски я выпал… из башни выпал. Никто не успел даже ничего сделать. А я сделал! Сделал то, что считалось если и не невозможным, то очень сложным. Я выпал не с открытого верха башни, а с третьего яруса — комнаты окруженной толстыми стенами. Никто не видел сам процесс «выпадения», но ученые умы уже вывели формулами и уравнениями, учитывающими место моего приземления и состояние наркотического опьянения, что я выпал из крестообразной бойницы, предназначенной для стрельбы из луков и арбалетов, а иногда и магией. И миниатюрные размеры этого «оконца» не помешали отнюдь не миниатюрному мне совершить сие нахальное поругивание над законами природы и здравого смысла.

И сейчас, просохнув от незапланированных купаний и последствий токсикомании, я осторожно ступал по землям оборотней, стараясь не спугнуть армию Империи громким звуком или грозным ликом.

Блуждал я, блуждал… Совершал маневры, способствующие скорейшему обнаружению врага или своих разведчиков. Но все мои маневры лишь запутывали меня и заставляли кружить по лесу.

Но кружил я не долго. Всего до вечера.

Успел поймать и зажарить крупного кабанчика — выходца Волшебного Леса. У хряка было весьма черствое и горькое мясо, даже после того, как я его весьма плотно пропек. А до пропекания помимо горечи и черствости у кабана были оленьи рога, искрящиеся молниями, и копыта разрывающие воздух громовыми взрывами. Это был типичный представитель магических созданий Снорарла. Не злой, не добрый, а простой дикий зверь. Единственная странность заключалась в том, где я его встретил: зачем волшебная тварь забралась в Центральный Лес? Во всем виноват дефицит магии в воздухе или это я, маневрируя, захватил краешек Волшебного Леса?!

И вот нашел большое поле: есть разгуляться где на воле! Волей-неволей: вспоминается.

Лес, словно разгневанное море, выбросил меня, как какой-то никому не нужный хлам на берег, на неописуемо огромное поле истлевших деревьев и выжженной земли. Только я попал в это неприветливое место, как тут же ощутил дежавю, словно вновь ступил на Мертвые Земли и направляюсь к обиталищу Смерти. Но нет! Я точно знаю, что не мог уйти так далеко на запад! В Волшебный Лес еще с малой долей вероятности я мог случайно заблудить, но не в Мертвые Земли. Ведь дорога до них проходит через кишащие имперцами земли, а я никого так и не встретил!

Вероятнее всего, то, что я вижу — свидетельства катастрофы поразившей мирное (будем считать) царство. Это следы битвы между «вражинами» и «своими». Когда произошла битва и кто стал победителем, из представшего перед глазами — не ясно.

Я побрел дальше по выжженному полю, обходя верстой вспученную землю и завалы камней. Следил куда ступаю, опасаясь вляпаться в магическую или механическую ловушку, возможно оставленные на поле боя неразорвавшиеся фугасы. Очень редко, но мне попадались следы крови, оружие. Битва произошла давно: почти всю кровь впитала земля, ценные вещи подверглись мародерству, а мертвых сожрало зверье или захоронили выжившие.

Или трупы стали достоянием мелких демонов, снующих все в большем количестве, чем дальше я продвигался по этому месту боестолкновения. Бесенята различных цветов подло передвигались и вынюхивали что-то, чем можно поживиться. А живились эти… шакалы — ласкательное слово для обозначения этих мерзких падальщиков Ада… не брезговали они ничем.

Кое-что мне известно о тварях населяющих Миртрарл: имел «мимолетное» знакомство с ними, и сам… был почти таким же.

Миртрарл — отнюдь не Хаос. Имеется строгая иерархичность и разделенность территории на отдельные округа. Разные округа принадлежат влиятельным демонам, вроде встречаемого курфюрста… забыл как его. Расизм в Миртрарле процветает и потому во владениях округа могут проживать лишь демоны цветом схожие с главой округа: если глава — розовый, то и все обязаны перекрасить себя в такой цвет. Управляет всей этой разноцветной кутерьмой Великий И Ужасный Кайзер Миртрарла… имени его я не знаю. Стоит вызвать как-нибудь и поздороваться с венценосным братом, заодно поставлю его в известность, что с некоторых пор его империя находится под моим протекторатом. Такую важную новость следует передать как можно скорее…

Схватить, что ли убегающих от меня бесенят и передать с ними послание: все равно столь мелкие твари ни на что не годны, кроме как передавать послания, повторять чужую речь или поедать падаль и мусор.

Убегающие от меня демоны слабы. Слабейшие из возможных. Если сравнивать их с живностью моего мира, то эти демонята — лишь насекомые. Безмозглые, природой запрограммированные на определенные действия от начала своего рождения и до момента смерти… хотя если так обобщать, то и я не лучше: только и отличаюсь большим размахом своих бултыханий в кратком промежутке между этими двумя вехами. Эти «кролики» (с сильной видовой вариабельностью: мутации у них в почете, так что встретить двух похожих демонов — очень сложно) бегут от меня, словно мальки от щуки; стаями, стадами разбегаясь в стороны при моем приближении.

Я все же схватил одного (за счет своей толстокожести и тяжеловесности не могущего бежать наравне с остальными бесятами) и отправил, словно ядро, в дальний полет.

Я шел все дальше, желая знать, когда же кончится эта поляна последствий войны?!

Постепенно демонят становится все больше и больше, и вот они уже пестрым ковром, разбегаются от меня, словно я — лайнер, бороздящий просторы моря.

Хоть эта «мелюзга» и незначительна с точки зрения их социального или какого-либо еще статуса в Миртрарле, но они представляют угрозу для простых людей. Словно персонажи старого ужастика, эти комочки злобы, имеют склонность набрасываться стаей и кусать, кусать, кусать… пока от жертвы не останется ничего, или пока более крупная демоническая тварь не спугнет своих мелких собратьев. И сейчас вокруг меня кишела уже огромная стая демонят. Их количество так велико, что они могут попытаться наброситься и на зверя крупнее меня: на стегозавра или трицератопса; но не на меня: я же куда опаснее! Меня они не думали даже царапнуть, когда я наступал на них, не имея возможности (и желания) обходить скопление демонов.

Когда мне надоело, что популяция животных возле меня стремиться к дальнейшему росту, то применил контрмеру, и во вспышке Радужного Огня, охватившего площадь в пару десятков квадратных метров, все инфернальные формы жизни сгорели дотла.

Иногда стали попадаться и особи крупнее. Но и те, что имеют размер человека, и громаднее, стремились не встречаться со мной взглядом и не пересекаться путями. Лишь несколько смельчаков, отличающиеся навыками дальнего боя, имели дурость обстрелять меня какими-то шипами, за что и поплатились не мгновенной, но мучительной смертью. После этого нападения, я стал выцеливать всех встречных демонов — от мала до велика — и отстреливать небольшими противодемоническими огненными шарами, стреляя ими словно ковбой дикого запада, с двух, сложенных на манер пистолетов, рук. За проведение такого сафари мне неплохо бы заплатили. Но это мое личное развлечение! Никому не отдам! Ни с кем не поделюсь!

Но как бы я ни отстреливал адских тварей: меньше их не становилось. Это их особенность (и особенность некоторых азиатских стран моего мира) — бесконечность населения. Сколько не стреляй — популяция не пострадает.

За развлечением я не заметил, как выбрался из раскурохтанных и сожженных полян, к некоему интересному месту.

Вначале я приметил облако демонической мошкары. Облако кружило и кружило на одном месте, никуда не улетая. Я посчитал это странным. Хоть минимальный размер мошкары в облаке и приравнивался к размеру мыши летучей, но обыкновенной, я все же находился на приличном от них расстоянии и различал пестрое облако, как обычное пестрое облако состоящее из неопознанный демонических насекомых, а не как отдельных особей составляющих единое целое. Замудрил что-то: действие Раствора на мозг продолжается.

Я напряг зрение и вот мне стало видно несколько больше. Гораздо больше. Я хотел лишь поближе осмотреть «мушек», но помимо этого увидел и воздушные течения, водовороты, в которые и засосало «несчастных». Насекомые летали не сами, но их кружило, вертело на одном месте. Но отнюдь не ветром, как я вначале подумал.

«Магическим зрением овладеть может каждый!» — таков один из слоганов представителей многих магических сект (школ, кланов, братств, орденов и т. д.), которым завлекают в свои ряды доверчивых учеников. И это действительно так! Вот только не говорится, что это самое Зрение появляется очень не скоро. В большинстве случаев только к смерти ученика. Хотя если ты сильный маг, то вероятность видеть, а не только чувствовать магию, у тебя несравнимо выше, чем у бездаря.

Я отнюдь не сильный маг. И уж точно не бездарь! Я сильнейший в Снорарле и с этим должны все смириться! В доказательство этого я получил новый дар — теперь я вижу магию (или пары Раствора взялись за меня вновь)! Я круче всех! И пусть Миалла давно уже это умеет — она же древняя ведьма! И пусть Харимон это тоже может — он же глава магического клана! И пусть Восьмой также на это способен, хоть и не скажет об этом никогда — он ведь Монстр! Зато Владик и Ринальдо так не умеют!.. Не умели. Владик же продвинулся в своем Золотом Свете, так что мало ли… Печаль. Но все же я крут!

Так вот, новое зрение открыло мне кое-что интересное. Демонов подхватило магическое течение и затянуло в одну из магических же воронок. Теперь им не выбраться из этой аномалии.

Я внимательнее присмотрелся к магическим потокам и с трудом (Зрением нужно учиться пользоваться и понимать, что же видишь перед собой) распознал в неотличимых (для меня) бурных потоках два цвета. Опять же это не цвета, а различные потоки, а не один. Потоки сталкивались, оттого и рождались аномальные завихрения.

Один поток, имеющий приятный глазу цвет, несомненно, принадлежал Снорарлу. Не видя этот цвет никогда раньше, я точно его узнал, так как сталкивался с ним каждый день и не только когда колдовал или магичил, но и когда просто дышал, жил в этом мире. Этот поток вел себя странно: его словно разрывало на части и вытягивало, словно множество рук вцепилось и каждая тянет на себя.

Другой поток, совершенно мне не нравился, и вызывал тошноту от одного лицезрения его неприятного цвета. Отзываясь мерзким привкусом во рту и недовольным ворчанием в животе. Я знаю источник этого потока. Миртрарл. Это магический поток местной преисподней.

В воздухе присутствовали и другие потоки, но уже не в столь значительной форме, как предыдущие два. Я даже не попытаюсь вычленить эти «ручейки» среди смешения вод двух бурных «рек» Снорарла и Миртрарла.

От магии, вновь возвращаясь к пейзажу: демонические птички беспрестанно чирикают одно емкое матерное слово (они не умеют говорить и знают только одно слово. Что с них взять: простейшие?!), барахтаясь в засосавшем их магическом потоке и с тоской и завистью глядя на своих собратьев, которым повезло вовремя вырваться из Течений и которые полетели на поиски добычи. Под «облаком» громадная ямина, из которой выбираются уставшие демоны. В кустах иссохшей травы скрываются «Хихиканы» и «Хихикушки» — малорослые черти, умнейшие из низших созданий Ада, но это не значит, что они титаны мысли. Главная цель их существования творить пакости другим и, главное, без последствий для себя. Хихиканы — существа мужского пола, а Хихикушки — женского. Различия в их строениях и половые признаки озвучивать я не хочу. Названия пород этих существ, придумано мной, но на авторском праве я не настаиваю. Названы они так из-за своего пристрастия «хихикать». Я так и не понял, является ли это их смехом, или естественными звуками жизнедеятельности. Этим тварям все равно кому делать гадость — хоть своим соплеменникам. Но без гадости они жить не могут.

Вот из ямины пытается выбраться очередной демон. Кто там выглядывает? Будыла! Еще один подвид демонов, получивших прозвище от меня. Невероятно тонкий, но длиннючий демон, цепляется за край ямы своими руками-ветвями и пытается выбраться. Магический ураган Миртрарла бьет его в спину, затрудняя процесс выбирания на поверхность. Но он сумеет. Будыла невероятно цеплючь! Но он не сумел. К нему подскочили парочка Хихик (универсальное название вида) и, издавая свой обычный звук, принялись топтаться на лапах Будылы. Но демон терпел. Тогда Хихикан (или это была Хихикушка?) достал из своих обширных карманов лавовый ножичек и срезал-сжег лапы Будылы. Демон полетел обратно в Миртрарл. Обрадованная пара спряталась обратно в кусты, посылая оттуда стрелы в попавших в аномальные водовороты демонов-мух. В кустах Хихикан было не видно, но их выдавало хихиканье, доносящееся после каждого удачного попадания стрелы в летающего демона. Пара хихикала в такт. По их повадкам может и не скажешь, но пара Хихикан и Хихикушки — партия на всю жизнь. Они абсолютно преданы друг другу и своему подлому делу. Разлучи Хихикана и Хихикшку и они умрут. Такие дела! Хоть и мерзкие создания Ада, но и в них есть что-то возвышенное…

Возвышенное, возвышенное… Вот пусть менестрели и слагают об их преданной любви балладу. А я поспособствую… поспособствовал: сжег те кусты откуда доносилось мерзкое хихиканье двух влюбленных. И умерли они в один день! А с ними в этот же день умерли и умрут многие прочие демоны. Но всех их сохранит в веках сложенная песня барда, воспевающая храбрость павших и огонь в их сердцах. От этого огня они все и сгорели.

Но вот я подошел к краю пропасти, так что вновь возвращаюсь к пейзажу, отбрасывая ненужный экскурс «Из жизни и смерти миртральцев».

Провал неописуемо огромен… хотя что я говорю — конечно, описуемо огромен. Но я не хочу бегать с рулеткой день, а то и два, чтобы измерить его размеры. Да и не найдется у меня такой здоровой рулетки… тут лишь складной километр спасет, да вот беда такого мифического измерительного прибора у меня нет. Можно представить, что-нибудь огромное и образно впихнуть в эту ямину и измерить приблизительно, сколько этого в нее вместится. Попробую… Представить что-то огромное… Площадь? О, придумал! Футбольное поле. Размеры которого, если не изменяет память: длина — сто пять метров, а ширина — шестьдесят восемь. А в яму таких полей вместится… много. Нужно было брать что-то обширнее, но уже не буду.

Короче попал я. Короче попал я не на западные земли Снорарла, а на восточные. Как и почему? — не знаю. Предполагаю, но точно не уверен. Лишь процентов на восемьдесят-девяносто. Тут несколько вариантов: я заплутал — обычное явление; меня заглючило — явление необычное, но вызванное влиянием некоего «аэрозоля»; произошло воздействие чего-то необычного; или все вместе. Выберу последний вариант.

Все же Секретный Раствор порядочно «торкнул» неподготовленного меня. Целенаправленно двигаясь на запад, я попал вначале в Волшебный Лес, а затем выбрался в противоположное от цели пути место.

Я возле Разлома. Или Мирового Разлома. Или Мирового Разлома, устроенного самоуверенным Фениксом, приведшего к появлению кратчайшего пути между дальними станциями «Снорарл-Миртрарл». Называй, как хочешь. Одно остается неизменным: я виновник беспорядка. Если с разрушением Границы еще есть мизерный шанс того, что виноваты злокозненные имперцы, то вина в появлении демонов на земле Снорарла, целиком лежит на мне.

И я решу эту проблему. И другие.

Но решу все по порядку. Начну с непреодолимого желания… От этого желания нельзя отвернуться. Ему нельзя противостоять.

Бесконечная беспросветная даль глубины Разлома, в которой не видно дна, манит. Подзывает подойти к краю ямы. Ближе. Еще ближе. Земля все еще ссыпается. Разлому мало того, что он и так существенно разросся после моего неосторожного удара сдвоенным артефактом по земле, ему хочется расшириться еще. Разлом ждет моего неосторожного шага, чтобы вместе с камнями поглотить меня в свои бездонные недра. Я поскользнулся. Щебень посыпался. Опасно! По наклону земли я сбегал к краю. Почти катился. Хорошо, что избавился от Хихиков, а то они не преминули бы возможностью толкнуть в спину беззащитного меня, буквально следуя завету Ницше: «Что падает, то нужно еще толкнуть». Вот если бы мне придали дополнительное ускорения, тогда да, я бы упал в бездонную пропасть, и кто знает, велика вероятность того, что не выжил бы. Пропасть таит в себе больше опасностей, чем какая-то зачуханная армия имперцев. Но я не упал. Умудрился затормозить перед самым обрывом. Пусть тормозил носом, и всеми прочими природой данными причиндалами, но затормозил.

Поднялся. Отряхнулся от пыли. Поправил сбрую. Осмотрелся по сторонам: не хочу, чтобы какая летающая тварь неожиданно появилась и сбила меня с пятачка земли в пропасть. Я сейчас буду делать то, чего так желаю… Глубина приличная — то, что нужно! Я приготовился: собрал всю доступную слюну, пусть и смешанную с пылью и немного кровью (тормозил качественно), и…

— А это у нас что?!

…уставился на тело человека, висящего над пропастью метрах в десяти от меня. К человеку спешили, осторожно карабкаясь по крутому склону несколько демонов. Я выругался. Желание плюнуть в глубину и проследить полет плевка отошло на задний план.

Ловчее, чем спустился, выбрался на равнину, и тут же, не сбавляя темпа, помчался в сторону человека, до которого оказалось немного больше десяти метров. Человек оказался трехметровым великаном! Демонов я пристрелил Радужным Пламенем, осторожно, стараясь не задеть человека или корни дерева, в которых этот человек и застрял, вися над бездной. Из снаряжения достал веревку, закрепил к высушенному дереву поблизости, и спрыгнул вниз. Начал спуск. Под ногами захрустели непонятные стекляшки, словно слой соли покрывающие стенки Разлома. Кое-где стекляшки накапливались и превращались в крупные кристаллы разных оттенков. Человек висел в дюжине метров ниже поверхности земли. Чем глубже я спускался, тем сильнее меня крутило и бросало на веревке из стороны в сторону: действие столкновений могучих потоков двух миров я испытывал на себе. Чем глубже, тем крупнее становились кристаллы на стенках Разлома, на камнях, на корнях деревьев. Ощущая себя Данилой-мастером, я словно проникал во владения хозяйки Медной Горы. В сгущающемся сумраке поблескивают в большом числе каменья. Красота! Вот и веревка стала поблескивать… и на руках появился кристальный налет! Красиво, но уже не здорово! Стоит выбираться скорее.

Так, хватаю великана и бегом наверх… Бегом… Бе-е-егом… Тяжелый — гад! Быстро не вытащить! Веревка бы только выдержала… тут уж не двойной вес, а четверной! Моя хиленькая, местного производства, веревка на такое не рассчитана. Да и я, не опытный спасатель с командой и вертолетом, а малоопытный скалолаз без снаряжения, один, и с непосильным грузом. Прорвемся!

Тянем-потянем. Тянем-потянем. Вытянуть… вытянуть… вытя-ну-у-уть… могем!

Ух! Смог таки!

Сбрасываю с плеч груз и валюсь рядом. Нужно передохнуть. Этот подъем измотал больше, чем пробежка по территории колдунов без передышки! Демоны не посмеют приблизиться к ужасному мне, так что можно полежать, погреться в лучах заходящего солнца…

Глава 6

Питомник для блох

— Я отведу тебя в ближайшую деревню, а там уж сам доберешься домой. Согласен?

Мой собеседник кивнул. Он вообще чрезвычайно не разговорчив. Но и у меня отпало бы желание трещать языком, случись бы упасть в Разлом и почти испробовать острые зубки демонов на своей шкуре.

— А ты, — это я обратился уже не к спасенному индивидууму, а к некоему другому существу, — перестань шипеть!

Я продолжал приглаживать вставшую колом грязную шерстку. Котик с огромным удовольствием упал на спину и подставил под мои шаловливые пальчики свое мягкое пузико. Раздалось довольное мурчание. Вот и славненько, а то вздумал буянить!

Вытащил я бедолагу из ямы, свалил на землю, и сам упал рядом. Даже немного задремал. Но сработало Предчувствие, и я очнулся… нет, не так! Нос уловил невероятную вонь, и я очнулся. Потом сработало Предчувствие, и я понял, что сейчас разыграется очередная комедия. Как же еще назвать попытку новой порции демонов убить меня, если не комедией абсурда?! Но если разобраться, то Предчувствие тут вновь ни при чем, и про комедию мне сообщили глаза, увидевшие подползновение к моей беспомощно лежащей тушке стайки среднего размера демонов. Я удивился. Еще бы, ведь я посчитал, что задремал на пару минуток, но кругом уже стемнело! Воцарилась ночь. Пользуясь темнотой, наивные выкидыши из низов общества решили, что смогут схапать меня тепленьким, и схавать свеженьким. Их куцых мозгишек не хватило даже на то, чтобы определить, что я уже не сплю.

Но стоит отдать должное их терпению и самообладанию. Они медленно и почти бесшумно ползли, скребя брюхами по щебню, шурша приминаемой травой.

— Быстрее! — попросил я, устав ждать нападения.

Демоны замерли. Замер и я. Словно кошка готовилась броситься на мышь, я готовился разорвать демонов, стоит им только пошевелиться. Но они не шевелились. Словно став частью ночного пейзажа, эти темные горки, которые недавно пребывали в неторопливом, но движении, замерли. В страхе ли? В предвкушении? Не знаю. Но замерли они качественно и надолго. Когда жертва не шевелится, то у любого хищника (кроме падальщиков) желание напасть угасает. Угасло такое желание и у меня. Я же человек, а значит такой же хищник. Ведь, допустим, если жертва человека бревно-бревном, то о каком желании или влечении к такому бревну может идти речь?!

Молча полежали всей компанией. Я в удобном положении, так что чуть вновь не уснул, а демоны в коленно-локтевом. С каждой минутой я все больше и больше склонялся к мысли, что мне все приснилось и эти черные силуэты во тьме — действительно камни, а не демоны, как подсказывали мне слух, нюх и ночное зрение.

Но стадо шумно зашевелилось и вновь поползло ко мне. Это они дожидались момента, когда я вновь крепко усну что ли?! Мой выкрик «быстрее» они приняли за храп? Умные ребятки. Мне у них маскировки учиться и учиться!

Вновь заскребли бронированные животы по камням, затрещали ветки, под толстыми лапами демонов. Вновь я стал ждать продолжения. И вновь не выдержал и простонал: «Ну, быстрее же!». И вновь демоны застыли!

Так не может больше продолжаться! Я не выдержу эту пытку! Так мне не удастся ни поспать, ни подраться!

Я подскочил с земли и заорал:

— Задолбали уже! Хотите нападать — нападайте! Трусы несчастные!

Демонам резко расхотелось ползти ко мне, но и убегать они не стали. С той же скоростью, только включив заднюю передачу, они поползли обратно. Что за хрень?! Неужели они все еще считают, что я их не вижу?! Нужно убедить их остаться. Я не позволю оставить меня ни с чем!

— Нападайте смело! Я в течение пяти секунд не сделаю вам ничего и даже защищаться не буду!

Я ожидал, что на меня тут же накинутся и приступят к раскатки моего организма по гладкой поверхности камня под ногами. Но нет. Стадо остановилось и задумалось. Я в ужасе решил, что они вновь ждут, когда я усну. Что за неправильные демоны! Но они всего лишь размышляли над предложением.

Решение по этому поводу прогавкал мне один из демонов, на демонском же наречии, где большая часть слов — мат, а меньшая предлоги. Но я понял, что демоны желают крепкой мужской любви, ярко голубого цвета. И плюс к этому они попросили меня не брыкаться десять секунд. На что только не пойдешь, чтобы не умереть со скуки! Я согласился.

Тут же на меня набросилось стадо. Удар по ногам — я падаю на землю. Хруст сломанных костей — на меня запрыгнул один из демонов. Хоть я и назвал их средними по размеру, но этот «средний» размер весьма велик и приравнивается к габаритам взрослой коровки. И тому же весу. Один демон топтал меня своими копытами, а его сотоварищи не имели возможности присоединиться к веселью, из за размеров накрывающей меня особи. Когда сеанс массажа подошел к концу и демон отпрыгнул от моей поверженной тушки, представляющей собой отбивную, приготовленную плохим поваром; секундомер отсчитывал последние секунды моего альтруизма, и вместе с тем последние секунды жизни «поваров». Даже за десять секунд они ничего серьезного не сумели сделать! Идиоты! Хотя не… опосля пошла мысля! Ух ты, какие острые зубы! Не зубы — бритвы! Стоматологам оборотней стоит учиться у демонических коллег. Всего один укус и нет у меня руки!

Потрясающе!

Еще укус и… откушен лишь палец на другой руке. Рано похвалил я вас. Хотя это уже не ваша вина… хотя нет — все же ваша. Стоит лучше распределять доступное время. Вам следовало с самого начала откусить мне руки и ноги, а может и голову — и только тогда появился бы крохотный шанс на победу! А так… Эх! Время вышло. Я почти успел вытянуть руку из захлопывающейся пасти демона и лишился кончика среднего пальца. Беда! Нехорошо вышло! Нужно было выделить им еще секунду и позволить бедному демону довершить расправу над моей рукой, а то я такой нехороший вытащил руку, и, махнув ей же, смахнул непутевую головешку с толстых бронированных плеч демона. Осмотрелся. Первым я уничтожил того, кто проглотил руку. Хорошо, значит с остальными не нужно церемониться, а то чересчур смело они заклацали зубами в опасной близости от моего лица… для них «опасной близости». Я посчитал, что честнее сделать вид, что у меня нет обеих рук, поэтому использовал Чистую Энергию. Без привычного удара рукой, наносить удар Энергией оказалось немного неудобно, я промахивался: колено взрывалось вместо головы, тело соседнего демона разносило на кусочки, вместо его собрата, и так далее. Весело стало всем!

Темным Ветром, словно резаками, распиливало демонов на ровные кусочки. Ментальные атаки убивали без красивых спецэффектов и луж крови, но быстрее и эффективнее всего. Огнем и молниями я не пользовался, потому, что уже успел привыкнуть к этим колдунствам и вдоволь испытал это оружие на других демонах еще днем.

Один миртралец покинул вечеринку, по-английски, не прощаясь, но я заметил его уход и послал вослед подарочек на прощание. Очередной Ветряной Резак совершил идеально ровный сагиттальный разрез тушки возможного экспоната анатомического музея.

Это было действительно весело! Жаль, что веселье так быстро закончилось.

Из культи правой руки уже перестала течь кровь, но поврежденный палец левой все еще капает алым на землю. Какая растрата! Народной медициной не доказано, но если пососать прищемленный пальчик, то он исцелиться быстрее! Проверим! У, какая вкусная у меня кровь! Пью, пью и не могу напиться!

Как же хорошо повеселился!

Но что это? Кто-то выжил? Нет — это посапывает спасенный мною гигант — он так и не проснулся. Ведь будет обижаться, что такое веселье и без него!

А это что? Кто-то задвигался в траве и это уже не гигант!

Словно ящерка в пожухлой травке, кто-то зашуршал, спеша убраться подальше. Врешь, не уйдешь! Огромным скачком, словно я стал кузнечиком, налетел я на место подозрительного шуршания и схватил… кота?!

Со схваченным существом вернулся на место стоянки и запалил костерок из Золотого Огня, дабы в его пламени точно определить, что же я поймал.

Кот.

С какой стороны ни смотри — кот. Хоть посмотри на хвост. Хоть на усатую морду. И сверху кот, и снизу! Поразительно! Глядя снизу можно еще убедиться в том, что это кот, а не кошка! Но есть в нем какая-то странность… Вот только в чем она выражается? Никак не пойму. Отчего я так туго соображаю: от того, что меня топтали копытами не только по груди, но и по голове; оттого, что мне откусили руку и я истек кровью; оттого, что действие проклятущего Секретного Раствора не закончилось, и только по этой причине я превратился в маньяка-мазохиста?!

Нет, действительно, у кота есть все части тела, что подтверждают его кошачье происхождение, но чего-то не хватает… или чего-то чересчур много. Шерсти? Нет, у такого животного шерсти много не бывает. А вот если шерсти у домашнего любимца нет, то не надо ко мне эту гадость близко подносить! Так, что не так с котом? Он такой милый! Сразу присосался к моему кровоточащему пальцу, словно к титьке матери-кошки! Я его понимаю, моя кровь действительно вкусна!

Он самый настоящий кот. Не буду в этом сомневаться. Просто у него очень длинные когти и зубы, а еще светящиеся голубым светом глаза. Он, конечно, грязный. Шерсть сбилась в колтуны. В ней же затерялись капли смолы. Цвет у зверя немного неестественный, словно он купался в мазуте, потом в краске, потом в бензине, потом… и так много раз. Зато кот блестит перламутром!

— Я тебя поглажу, дорогой мой! — засюсюкал я с брыкающимся и царапающимся животным. — Вот только руку найду…

Так неудобно и держать и гладить пушистика одной рукой! Но кот — прелесть! Такой классный!

— Отпусти меня, сукин ты сын!

Спасенный гигант все еще не очнулся, а потому говорить не может.

Но кот мне нравится. Классный домашний зверь из него выйдет! Ни у кого такого нет.

— Не игнорируй меня, ты…

И да, он разговаривает. Разговаривает на местном языке, но добавляет в речь много слов демонического наречия. Полиглот, а не кот!

— Посиди смирно, а я руку свою поищу.

Я опустил кота на землю и погладил его. Он меня послал… искать конечность, но с места сдвинуться не рискнул. А костерок Золотого Огня веселым кружком трещал вокруг послушного котика.

— Твою руку сожрал демон! Идиот! — подсказал котяра.

И действительно. Просто я немного забыл.

Пинком ноги перевернул труп демона с отсутствующей головой на спину и Когтями принялся оперировать. Покопался в еще не остывших внутренностях твари и вытянул из желудка руку… вытянул руку, держащую руку. Правая рука немного пострадала, желудочный сок изъел ее уже почти до самой кости, но ничего страшного — руку же я вернул!

— Так тебе и надо! — насмехался надо мной кот. — И ничего ты уже не сделаешь этой рукой!

Я не стал отвечать разговорчивому животному и спокойно приладил поврежденную конечность на место. Секунды времени — и рука словно приклеилась. Минута — и я могу ей шевелить. А дальше и мясо начало наращиваться на голую кость…

— Не может быть! — поразился кот. — У тебя регенерация лучше, чем у демона!

— Нашел с чем сравнить великого меня! Если ты не знаешь, то я скажу тебе: я — Феникс, повелитель Снорарла, Миртрарла и Границы!..

— Прошлый раз ты представлялся мне только как повелитель Снорарла! Растешь! В своих фантазиях, но растешь!

— Мы с тобой уже знакомы?

— Не узнал?

— Нет.

Кот удивился. Поматерился. Запаниковал.

— Я тебя тоже. Я пошутил. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Мы никогда не виделись. Не встречались…

Интересно. Теперь не открутишься котяра ты адский!

— Признавайся, кто ты!

— Кто я?

Идиотом решил прикинуться. Хотя такой он и есть.

— Да, ты.

— К-кот.

— И все?

— Да.

— Ну ладно.

Кот вздохнул с облегчением: тупой я его не узнал.

— Хороший вышел бой, — заговорил я, внимательно смотря на кота. — Демоны были сильными… Ха-ха, вот вспомнил: дрался я с одним демоном, так он был настоящим слабаком и плаксой, не то, что эти звери!

— Ты бился с каким-то демоном? С красным? — заинтересовался кот.

— Нет. С серым. Его звали Аргахрень. Такой слабак!

О, что тут началось! Невзирая на горящую шерсть — кот прыгнул сквозь пламя — в мои ноги вцепился комок ненависти и принялся царапать и кусать. Потом он забрался по ноге, на спину, со спины на голову и, свесившись с головы, принялся старательно выцеливать мои глаза своими лапами. Я смеялся. Он матерился, говорил, что я — козел и все такое прочее, но в выражениях не стеснялся. Своим поведением он подтвердил, что он — Аргохрень. Осталось выяснить, почему этот демон вновь выжил?!

— Котик, перестань шалить, а то папочка рассердится!

Даже и не знаю, что в моей речи могло так напугать бедную животинку?! Котяра перестал выцарапывать мне глаза и даже спрыгнул с головы на землю.

— Хороший котик!

Только я хотел погладить смолянистую шерстку (хотя скорее щетину) животного, как он тут же зашипел и тяпнул меня за палец, вновь присосавшись, словно комар. Но кровь моя! Только я могу ее пить!

Преодолевая нежелание кота нежиться под моими чуткими пальцами, я все же уложил беспомощное животное (отгрызающее мне уже третий палец!) и принялся чесать.

Не скажу, что я собачник, но определенно отдаю предпочтение гавкающим, а не мяукающим, но принимаю прелесть и тех и других. Если бы сейчас передо мной была собака, то я был бы больше счастлив, но и котик — тоже хорошо. И у того и у того есть шерсть, лапы и хвост — что еще нужно для счастья?! Если есть шерсть и животинка ею владеющая, то можно эту животинку погладить!

Вот я и погладил. Первое время кот шипел и матерился; потом только матерился; потом матерился и мурчал; и закончилось все довольным мурчанием. Кот перехватил главенство над демоном. Он извивался на земле, вытягивался, потягивался и совершал все те телодвижения, которые и совершают эти животные в моменты экстаза, тая от рук хозяина. Теперь можно приступить к допросу.

— Ты Аргохрень?

— Да, — довольно промурлыкал кот, не сделав и попытки поправить меня.

— Почему ты в теле кота?

— Ты убил меня и мне ничего не оставалось, как переродиться в теле первого попавшегося существа… а внутри этого животного была часть меня…

Все понятно. Тот голодный котик, которого я подкормил, все же умудрился схавать мясца демона, а демон, лишившись своего тела (красочно разлетевшегося по пустырю) не придумал ничего лучше, как только занять организм бездомного пушистика. Под действием демонического мясца тушка котика претерпела некоторые изменения: заострились когти, удлинились зубы, загорелись глаза и развились голосовые связки.

— А как ты оказался в Снорарле?

— Я проследил за тобой. Ты прошел сквозь Границу, а я следом.

— Ты бежал за мной, а я и не заметил? Теряю хватку!

— Нет. Ты перешел в Снорарл, а потом я. Я чую тебя.

— Чуешь?

— Да. Ты съел половину моего сердца! Я всегда знаю, где ты. Муррр. И пока не съем твое сердце — не стану прежним!

Какой пушистый и злобный комочек! Остался еще один вопросик и «прости-прощай» — Аргахрень полетит прямиком домой, брошенный моей рукой в недра Разлома.

— А что это были за демоны? Ты попросил их помочь?

— Типа того. Я их подчинил. Моих сил хватило только на такое количество…

Подчинил? Как интересно! Стоит и мне попытаться поподчинять демонов. Наверняка Ментальный Удар Рарка, при должном изменении способен подчинять разум жертвы, а не только оглушать в различной степени тяжести мозг.

— Ладно, поиграли и хватит!

Я поднял довольного котика с земли и приготовился к броску. Пушистик недолго продолжал счастливо нежиться, почти сразу он понял, что я задумал нечто для него нехорошее, или даже паршивое. Со словами «Что ты задумал?», котик намертво вцепился мне в руку, горя желанием, если уж улететь в пропасть, то прихватив с собой сувенир — конечность. Не позволю! Я принялся махать рукой, пытаясь сбросить демона, вселившегося в пиявку, и принявшего вид кота с помойки.

— Я не отдам тебе эту руку! Мне и так ее только недавно откусывали! Цепляйся к другой!

Я размахивал рукой, словно мельница, но кот вцепился намертво.

— Чего тебе не нравится?! Скорым рейсом ты отправишься домой! Ты же скучаешь по Миртрарлу!

— Век бы его не видел! — прошипел кот. — Я хотел вернуться, будучи фюрстом, а не помойным котом! Думаешь, меня примут с распростертыми объятиями мои верные подданные? «Ха» и еще раз «ха»! Там вам не здесь! И если тебя, даже лишившегося сил, рады будут видеть в своем замке, то меня растерзают простые слуги! Сила, власть и страх — вот что нужно демонам! И у меня ничего этого уже нет! По твоей вине! Сожжжжжруууууу!

И зачем так завывать? Ты же не пес! И не надо перегрызать мне запястье. Спору нет у тебя острые зубы, но скорость моей регенерации выше скорости твоего меня поедания. Все же я стал еще круче. Не только магическая мощь выросла, но и регенерация, жажда битвы и безумие! Целый один плюс и два минуса.

Мы продолжали бороться. Демон почувствовал опасность: я собрался оглушить его о землю; и заполз в разорванный рукав, спрятавшись под кожаной курткой у меня на спине. Я начал вылавливать юркого котяру из под одежды. Крики и ругань не стихали ни на секунду. Даже спасенный великан и тот не мог больше притворяться спящим и непрестанно морщился от наших криков.

— Дома и стены помогают! В Аду ты быстро вернешь свою былую мощь и сможешь вернуться в Снорарл. Я буду ждать!

— Не дождешься! Я никуда не уйду, пока не съем твое сердце!

Блин, я не жадный, но не уверен, что такие важные органы, как сердце или мозг отрастут у меня вновь! Проверять или не стоит? Если сердце вырастет вновь, то я стану лучшим донором! Это сколько жизней спасу! Но проверю гипотезу не сейчас. Демоническому коту человеческое сердце не подходит, и тут уж ничего не поделаешь! Но тупому демону этого не втолкуешь!

Грудь пронзило новой болью. Тварь, забравшаяся под одежду, стала просверливать во мне отверстие, намереваясь добраться до сердца. Игра затянулась. Разряд электричества, прокатившийся по всему телу, заставил расцепиться когти котяры, а заодно убил всех блох, что радостно крича «на абордаж!», ринулись с туши демона, на мое холеное тельце. Я бы вытерпел выцарапывание сердце, но укусы блох — нет уж, увольте! Вот и пустил в ход колдовство.

Встряхнул куртку и на землю посыпались мелкие паразиты и один крупный. Я уж хотел довершить начатое и могучим пинком отправить демона обратно в ад, но он так мило выглядит, когда спит… и пусть он не спит, а находится в коме от удара током, но все равно он так мил, пока еще теплый. Эх. Пусть живет.

Нужно еще разобраться со спасенным. И со своей одеждой. Нужно решить: ходить ли в помятой броне, у которой отсутствует рукав на правой руке, или же сменить броню на новую, запасную. С одной стороны, не солидно мне, держателю земли, показываться в рванье, а с другой — переодеваясь после каждой мелкой стычки я не наберу столько запасной одежды. Решено: сойдет и так!

Потом я проверил состояние великана, убедился, что он без сознания. Но ничего страшного. Очнется сам.

Я подогрел запасы еды на новом, уже алом, костерке и от запаха свежеобжареного мяса со специями очнулись и великан и кот. Дружно покушали. И приему пищи не могло помешать злобное шипение кошака и молчаливое сопение гиганта.

Потом мы пообщались… хотя это я общался, а двое других молчали и огрызались. Гигант не хотел колоться, чего он делал в Разломе, но кивал, если я угадывал его цели. Так я наугадывал элементарную историю, как «жадность фраера сгубила»: великан увидел в Разломе кристаллы, посчитал, что это драгоценные камни и спустился за ними. При спуске упал и потерял сознание. Потом его нашел я. Не знаю, так ли все, или нет, но он кивал, а у меня есть полезное качество верно угадывать (в большинстве случаев), отчего местные считают, что я читаю мысли.

Решили дождаться утра, когда я, следуя обещанию, доставлю спасенного в ближайшую деревню.

Глава 7

Рождение аргонавта

— Отдай свое сердце!.. Муррр!.. Сердце!.. Мяяяяу!.. Сожру!.. Муррр!..

Котяра со злобным нравом, то набрасывался на меня, сверкая когтями, то ластился, терся об мои ноги. Он немного напоминает мне дочь вождя (не внешне), в миниатюре: все те же перепады настроения, необоснованная злоба и беспричинная лесть. Как и в случае с Кошей, с этим зверем, я также не знал, как реагировать на неожиданные и подлые нападения. Не знал, но теперь знаю. Кот — это не красивая девушка! Удивительное открытие озарило меня. Если девушку бить ногами — перебор, то вредного кота — можно и нужно, иначе он ничего не поймет. Конечно, мой способ дрессировки применим только к коту демонического подвида, а не к обыкновенным представителям этой в большинстве случаев милой братии. Обычных котов обижать нельзя. Кот скакал вокруг меня, и никогда не было понятно: желает ли он наброситься, или хочет заполучить внимание и ласку. Я и не разбирался — топтание мягкой тушки приравнивается и к наказанию и к поощрению… если, конечно, подножное животное извращенец. А все демоны — извращенцы…

— Слушай, кот, — все же обратил я внимание на постанывающего под моим ботинком животного, — тебя нужно как-то назвать! А то все кот, да кот… непорядок!

Отталкиваясь всеми лапами от земли, котяра все же выбрался из-под ботинка и отдышался. В ушах у него звенело из-за удушения, и он не слышал, что я ему сказал. Пришлось повторить.

— У меня есть имя! — простонал демонокот, выбираясь из зарослей шипастого кустарника, куда улетел после повторного удара ногой. Повторять еще и вопрос излишне. — И ты прекрасно знаешь его!

— Бычара?

— Нет.

— Сучара?

— Нет же!

— Петушара?

— Никогда!

— Тогда я и не знаю, что тебе от меня нужно! Я предложил три имени и ты ото всех отказался! Тебе же все равно придется принять одно из них, а то я предложу — в обязательном порядке — менее благозвучное…

— Себя так называй! Сам ты сучар…

Котик улетел исследовать новые кусты, так и не доозвучив мысль. В почетные ботаники метит!

— Меня зовут Аргахраль! — осторожно заявил демонокот, не спеша покинуть безопасного укрытия, усеянного колючками и клочьями выдранной шерсти. — А ты — падаль!..

Безопасное укрытие — оказалось не таким уж и безопасным. Щелбан Чистой Силой — новомодное заклинание небывало воздействующее на здравый смысл и устраняющее пагубное влияние на отдельно взятый организм борзототоксина.

— Аргахрень — это не ты. То был какой-то черт, ныне покойный. Потом также назвался и другой черт… кстати также ныне покойный… Понимаешь к чему клоню? Назвался груздем, полезай в кузов. Я же о тебе беспокоюсь! Будешь говорить всем, что ты Аргохрень — так скоро умрешь! Проклято сие имя и никто не ведает почему…

— Не гони, ты сам всех Аргохреней уби… тьфу ты! Не кидай в меня камни! Я и так пришибленный…

— Это уж точно.

— Это ты убиваешь меня, а не какое-то проклятье!

— Но согласись, что с проклятьем интереснее?!

— Возможно. Но это именно ты виновник всех моих бед!

— И это твоя благодарность?! Я подобрал тебя на улице, заботился о тебе, содержал, кормил, защищал, потратил на тебя лучшие годы жизни… и вот она — благодарность?!

— Не было ничего такого! Тебя глючит!

— Ах, не было?.. Так я тебе сейчас все напомню!.. Хм, постой. А с чего разговор начался?

— Без понятия… С имени! Ты хотел меня как-то назвать.

— Ща придумаю… Не, не буду придумывать. Тебя будут звать также как и раньше, но чуть короче.

— Это как? Откинешь окончание «ара»? Меня не устраивают имена Быч, Суч, Петуш, Волч…

— Волчара? Чем тебя этот вариант не устроил? Тем более я его и не предлагал! Слишком благозвучное и совсем не ругательное, а даже наоборот.

— Не знаю… Просто начал придумывать слова с «ара» на конце и «волчара» само собой вспомнилось… Вот же! Теперь я и дальше пытаюсь вспомнить слова с «ара».

— Сара.

— Это еще кто?

— Не знаю. Ты первый о ней заговорил.

— Я сказал «с» — отдельно — «ара» — отдельно!

— Если бы ты произносил слово «отдельно», то я все разобрал бы!

— Иди ты!

— Угу. Только о чем мы говорили? В слова играли что ли?

— Не. Ты мне имя придумывал.

— Точно! Назову тебя — Арго! Будешь бороздить моря!

— Почему Арго и причем тут моря? — не понял демон.

— Притом. Арго — легендарный корабль аргонавтов, бороздивший эгейское и черное моря.

— Но…

— Также «арго» — термин, обозначающий особый язык определенной профессиональной или социальной группы, создаваемый с целью сокрытия смысла произносимого, а также как средство обособления от остальной части общества…

— Чего?..

— Тебе это имя подходит. Демоны используют в своей речи именно арго. У вас ума придумать настоящий язык не хватит.

Котик задумался. Попробовал свое новое прозвище несколько раз. И так и эдак его покатал на языке. Еще подумал. Подкрепил размышления рваным грохотом верных словечек из своего сленга и вновь уставился на меня.

— Мне не нравится. Нельзя сокращать имя самого князя Миртрарла! Аргахраль, и точка!

— Покажи мне князя с этим именем, и он тут же умрет от проклятья. Да и вообще я рядом ни одного фюрста не вижу. Только жалкий котяра неопределенной породы.

Вновь Арго (определено это его новая кличка!) зарычал, закричал и дальше по отработанному… Вновь кусты и опасения за сохранность беспризорной блохастой шкурки.

— У тебя выбор не богат: или Арго, или Хрень. На Хрень — хрен ты согласишься!

— А вот хрен тебе! Согласен на Хрень!

— Ни хрена себе! Совсем охренел?

— И что если так?

— Пойдем, выйдем?

— А не зассышь?

— А у самого ничего не дрожит? К маменьке не пора?

— Ты маменьку не тронь — она такого как ты в два счета сделает!

И дальше, и больше. Больше ругани, больше нецензурных слов. С этим котом общаться труднее, чем с Таракашкой! Замну и забуду…

— Простите меня, о, крылатый господин!

Арго (или все же Хрень?), выглядел, словно кусок теста после плотного знакомства со скалкой. Это я так «замял».

— Кто-то что-то сказал? — я сделал удивленный вид, продолжая топтать котяру. Это я так «забыл».

Но хватит обращать внимание на никчемного питомца моего. Вспомню-ка я о спасенном гиганте. Или не вспомню… Что вообще о нем вспомнить-то можно?

Еще утром я расстался с ним, сбросив груз на плечи деревенских жителей попавшихся нам совершенно случайно. Я гулял не с Отрядом и не с Синей, а с двумя такими же топокретинами, как и я сам. Арго (тогда еще просто демонокот) страдал приступами неконтролируемой злобы… точнее он страдал от моих ударов, являющихся последствием приступов неконтролируемой злобы. Как-то так.

Я пообщался с селянами (среди них присутствовали и оборотни и колдуны, что сделало мне приятность) и узнал много интересной информации, особенно по «бурлениям» в стане оборотней. Перепоручил им спасенного, и сбежал. Селяне были не в восторге от свалившегося на руки счастья в лице и самое главное теле, громадного молчаливого великана.

За краткое время нашего общения… Моего. За краткое время моего с ним общения, стало понятно одно — он не выдаст ни одного секрета. Его можно пытать всеми зверскими способами, начиная от щекотки и заканчивая многократным чтением вслух Войны и Мира, притом только самого окончания этого грандиозного творения; но и тогда великан не расколется. Мне даже догадки не помогли!

Но хоть молчун и был молчуном, но зато выглядел он колоритно. Мало того, что великан, так он еще и краснокожий великан! Натуральный индеец без добавок и консервантов! Откуда такой перец нарисовался — никто не знает! Может и есть в Снорарле род колдунов или оборотней с красной кожей, но я пока таких не встречал. Тут все белые. Оборотни — смугловаты. Колдуны — бледноваты. Вот и все видимые отличия рас. Никаких красных, черных или желтых тут нет… ну эльфы немного зеленоваты, а если их избить, то красноваты, а потом фингаловаты… не отвлекаться! Чертова Секретная Дурь не желает отпускать!

Помимо цвета кожи есть и еще одна отличительная черта у индейца. Это его браслеты. Массивные золотые «цацки», изрисованные всякими немыслимыми узорами, украшали могучие предплечья великана. Дорогая игрушка. Такое украшение явно не по карману простому крестьянину. Но, я не заостряю внимание на таких мелочах. Раз он не стал разубеждать меня в том, что он крестьянин, случайно упавший в Разлом, то и я не буду ничего лишнего домысливать. И не стоит думать о том, что крестьяне держатся подальше от Разлома. И не следует считать, что крестьянина съедят демоны задолго до того, как он или она подойдет к краю Разлома. Не стоит. И не стоит считать индейца шпионом Империи. Империя тут ни при чем!

Полуденное солнце с трудом пробивало верхние ярусы и обогревало лучами густой подлесок. Про то, чтобы освещать наш путь сквозь плотно сцепленные ветки кустарника, не могло быть и речи. Тут царил сумрак. Словно вернувшись в детство, в те воспоминания с картонной коробкой, куда я бывало прятался, я вновь переживал давно забытые чувства. Странная гамма, где смешались ощущение защищенности и страх. Страх. Я почти забыл, что это такое… Только у коробки было преимущество: внутри нее не было ничего, что могло бы выколоть мне глаза. А в кустах заостренных веток полно!

Тут пахнет сыростью, соком срезанных ветвей, грибами, превращающимися в лепешки от моих топтаний. Шарик света висит передо мной и указывает направление нашего пути… я решил положиться на магию, но надежда слабая. Золотой Свет не является колдовством определяющим маршрут или хотя бы стороны света. Но нам ничего другого уже не остается.

Мы заблудились.

Сколько прошло дней с тех пор, как я оставил индейца селянам? Неделя? Две? Или пара дней? Я не знаю. Мы с Арго заблудились уже к вечеру первого дня, забравшись в эти самые заросли колючего кустарника и не найдя в нем выхода. Я тысячу раз пожалел, что последовал за котом, поведясь на его мольбы спасти его. Видите ли, он заблудился! А чем я могу помочь?! Заблудиться за компанию?! И зачем я его постоянно швырял в самые заросли?

Вот так мы и бродим.

Поначалу я охотно вырезал кустарник колдовством, но после получаса вполне комфортабельного перемещения, уловил закономерность: чем больше я уничтожаю кустов, тем гуще они окружают меня. Нет, они не вырастают, как растительность эльфов, мгновенно. Эти гущи становятся гуще, стоит мне пройти несколько метров вперед, оставив за спиной широкую просеку. Просека также не зарастает. Только путь дальше становится тяжелее. Странное место. Я начал подумывать о том, что попал в Волшебный Лес и столкнулся с какой-то ихней разновидностью Леса. Ведь должно быть там еще что-то менее опасное, чем всем известные Лес Кошмаров и Лес Призраков?

Но пока я не определил где мы, я решил не полагаться на колдовство в деле истребления зарослей и старался пробираться сквозь кусты своими силами, мало использую даже нож. При такой тактике кусты понемногу стали редеть, возвращаясь к первоначальному варианту.

Выбрались мы все же не скоро. Кустарник оказался все же зачарован. Но чары его я разгадал. Не порти лес магией — выберешься; нет — кусты поглотят тебя. Разгадал-то я — разгадал, вот только беда, что и без магии я кружил в кустах очень долго, пока не явился Спаситель.

Чиррик-чиррик-чик!

Следуя знакомым крикам, я ломанулся напрямик, отвечая подруге своим «Ау!». Только лишь благодаря зову Сини я и вцепившийся в мою спину Арго, сумели выпутаться из магического лабиринта и наконец-то направиться в верном направлении, в направлении Изгинара.

Если бы я взобрался на дерево и осмотрел кустарник, откуда выбрался, то увидел бы интересное, но прискорбное зрелище, будто бы кто-то словно специально истоптал весь густой подлесок размером всего десять на десять метров. С одного края кусты сильно вырублены, но в остальных местах лишь придавлены. Я бы увидел путь коим шел, и понял бы, что ходил как угодно, но только не строго в одном направлении, иначе выбрался бы в течении пары минут. Проходил одним и тем же путем много раз, но примятые мной кусты выпрямлялись, отчего создавалось ощущение, что я иду новой дорогой.

Я так радовался появлению своего самого надежного и ценного друга, что не мог сдержать эмоций. За неимением шапки в воздух полетел все тот же Арго. Птичка радостно покружила вокруг беспомощно размахивающего лапами в воздухе кота и спикировала вместе с ним на меня: кот вцепился когтями мне в спину, а Синя устроилась в волосах.

Крылом указав нам верный путь, рулевой по имени Синя остался на корме корабля «Феникс» если именно мою голову обозвать кормой, а не какое-то иное мягкое место, куда вонзал когти Арго, пытаясь взобраться повыше по палубе «Феникса».

Мир и спокойствие царили на корабле.

Но не могло все продолжаться так же счастливо.

На корабле поднялся бунт. То ли пиво пропало, то ли жрачка невкусная. У матросов появились вопросы к командованию. Все претензии матрос Арго высказал в ультимативной форме офицеру Синичке. Офицер Синичка предельно спокойно ответил, куда матрос может засунуть свой ультиматум и приказал исполнять обязанности и не отлынивать от работы, иначе повесят на рее. Матрос не успокоился. Началось восстание.

Кот прыгнул мне на голову и сбил птицу на землю. Хотел достать ее когтями, но птичка взлетела. Кот полез на дерево, желая достать кровного врага. Птица ловко спикировала, оставаясь незамеченной среди листвы, и клюнула кота в темечко. В ответ кот ещё раз ударил противника лапой. Образовалась свалка…

Прошла неделя, и мы наконец-то добрались до Изгинара.

В начале моего знакомства с Арго, я имел наглость назвать его грязным. Был неправ. Тогда он был немного запачканным. Но теперь он действительно грязный. Помимо всей той химической расцветки шкуры, он обмазал бока и лапы липкой древесной смолой, к которой пристали иголки, листочки, камешки и грязь, а паутина намертво облепила тело кота и без помощи смолы.

Потрепала демонокота жизнь в лесу.

Потрепало и меня.

Не зря я не стал менять порванную куртку на новую. Если я назвал куртку порванной после знакомства с подчиненными демонами Арго, то теперь уж и не знаю, как назвать то, что от брони осталось. Кожаные ленточки? Конфетти? Сколько бед вынесла броня. Сколько мук. Вначале ее погрызли демоны, потом Арго, потом исцарапали кусты, а уж что с ней случилось дальше даже и вспоминать не хочу. Ведь я продолжал все время страданий брони находиться внутри и все чувствовал вместе с ней!

После ссоры и драки меж котом и птицей, последняя, обидевшись, улетела, оставив меня в недоумении, мол «куда ты?!» и «куда мне?». Верное направление указанное Синей в момент встречи я успешно перепутал, оттого и заблудился вновь. Я точно знал, что блуждаю в центральном лесу, вблизи Холмогора, где полным полно солдат, дозорных и деревень, но так никого из людей и не встретил.

Но мы прорвались. Невзгоды укрепили наш командный дух. Первое время было тяжким, особенно для кота, провинившегося за то, что обидел птицу и платившего за это обществу (в моем лице). Но мы справились с невзгодами и стали отличной командой! Мы ведь сумели выбраться из леса к Изгинару! Сумели, хоть и потеряли надежду…

Арго был чумаз. Но я чумазее стократ. Спасая питомца от очередной опасности, я вырвал его из пасти хищного цветка и сам оказался съеденным этим, теперь уже высушенным гербарием. Но прежде чем цветок засох от жара моего Огня, я оказался облеплен его ферментативной слизью, расщепляющей добычу до удобоваримых элементов.

Потом было еще несколько происшествий, и вот теперь я такой весь из себя красивый, пусть и почти голый, и очень грязный, с трясущимся от страха демонокотом на одном плече и тушей, с многорядными зубами не только в пасти, но и по всему телу, на другом, выбрался из леса и ступил на настил моста, провожаемый ошеломленными взглядами зевак.

Нас даже пускать в крепость не хотели! Меня во мне не опознали! Пришлось прямо перед воротами приводить себя в порядок. Немного смыть грязь, кровь и засохшую слизь. Переодеться в целехонькую бронь и отчистить все то снаряжение, что нацеплено на мне от все тех же грязи, крови и слизи. Отцепить намертво вцепившегося кота от одного плеча и оторвать от другого тот запас мяса, что перед смертью вгрызся в меня. Этот монстр был интересен. Я так и не разобрался животное ли это или растение. Он был многоголов, но все головы на длинных шеях росли из единого центра, с листиками и корнями. Интересный монстр. Интересный настолько, что его просто не может существовать за пределами Волшебного Леса! Но не мог же я вновь заплутать туда!

После моего преображения (хотя какое преображение, так, немного привел себя в порядок, но так и не отмылся толком) мне с трудом, но поверили, и пропустили за ворота. За воротами уже ожидали моего возвращения Славик, Синя и урезанный Отряд. Синя и Арго вновь зашипели друг на друга. Славик зашипел на меня. А Харимон и Миалла просто поздоровались с каким-то человеком, которого не узнали. Пришлось сказать им, что я это я.

Спустя какое-то время, после того, как Миа меня отмыла, оттерла и приголубила, мы собрались в кабинете коменданта и устроили совещание.

Поговорили недолго. Поинтересовались здоровьем друг друга и всяким таким прочим. Напрасно я надеялся обсудить с Отрядом наше дальнейшее поведение в отношении Империи. Два члена специальной команды также как и я, не горели желанием думать над правильным решением проблемы, а стремились поскорее вступить в бой, ответить агрессией на агрессию. Не моя вина, что в Отряде собрались такие отморозки… а, нет: моя!

Предупредив Славку, чтобы он ничему не удивлялся, Отрядом версии «lite» мы выдвинулись в путь. Направление указывала Синичка. Дорогу пробивал нос нашего корабля — то есть я. А остальные плыли в моем фарватере. Арго я вообще приказал следовать за нами с отрывом в несколько метров, дабы ни у него, ни у Сини не возникло желания вновь поцапаться. Попривыкнут друг к другу — так и пойдем всеми, держась за руки. Одна представительница Отряда уже держит меня за руку. Да еще как держит! Вцепилась таки!

— Дорогой, мы сейчас быстренько перебьем всех имперцев, а потом, может быть, ты переедешь ко мне домой? У меня уютненько. Там для тебя и шкаф отдельный я уже соорудила…

Она для меня «соорудила шкаф»? Это меня в него поселят, что ли?! И почему именно «соорудила»? Сбила гробик для потенциального мужа, чтобы тот не сбежал? Увольте!

— Я подумаю над предложением… И ты не права. У нас не такой план.

— Не такой? — заинтересовался и первосвященник. — Я думал, что решено уничтожить всех вторженцев! Феникс-на-Хье, я не прав?

Вот что значит не обсудить план как следует. Они придумали все сами! Я не просил никого уничтожать!

— Убивать не нужно. Только калечить… и то максимально нежно.

— Нежно калечить? — не поняла ведьма. — Это как?

— Мне откуда знать! Мы должны показать вражеской армии, что им ничего не светит. Все как всегда. Также как мы действовали в прошлый наш бой у Границы!

Я подумал, что последним предложением указал бойцам верный путь, но нет. Они призадумались.

— Так я в прошлый раз и уничтожал, Феникс-на-Хье… до тех пор, пока на меня не снизошел ваш гнев и я не отправился далеко в лес…

Он никогда не забудет того раза! Злопамятный!

— И я в тот раз убивала! — захлопала ресницами ведьмочка. — Разве не такой был приказ?

Начинаю вспоминать…

— Да не может быть! Я бы никогда…

… вспомнил. Восьмой от лица всей команды спрашивает «уничтожить ли врагов?»… тут же на нас нападают, и я даю молчаливую отмашку своим воинам… это они думают, что была отмашка, а на самом деле я дернул рукой, прикрывая нас защитным экраном от болтов. Это, что же получается, они не мучились и убивали врагов, пока я строил из себя добряка и только лишь выводил всех из строя?! Не честно! И не правильно!

— В этот раз вы не должны убивать! Убиваете, если только другого выхода нет. Ясно?

Раздосадованное «ладно» разнеслось по лесу.

Глава 8

Отряд

По мосту, контролируемому воинами вроде как моей армии, мы перешли в Западный Центральный Лес. Сторожить поставлены серьезные личности, готовые в любой момент взорвать мост под ногами возможного противника, вознамерившегося пересечь реку. Благодаря Колдовскому Зрению я видел, что стражники, пропустившие нас на противоположный берег и пожелавшие нам удачи, светятся магией, словно новогодние елки. Броня и множество амулетов — все выковано из материалов высочайшего качества и зачаровано лучшими магами. Такой защиты нет даже у меня! Хотя о чем это я?.. У меня же вообще никакой магической защиты нет! Легкая кожаная бронь не защищает от стали, не то, что от колдовства. Все чего может предотвратить моя одежда, так это атаку Арго или укол колючего кустарника. Хотя мне в отличие от моих подчиненных и не нужна никакая броня. Ну, насадят меня на копье, так не беда! Когда всех врагов перебью, вытащу «занозу» и ранка тут же заживет. Найдется ли хоть одно существо, представляющее для меня опасность? Я круче всех! Да-да, всяких Рыцарей Смерти я тоже не боюсь! Я все равно круче и то, что в прошлый раз бежал от него, являлось лишь тактическим отступлением и маневром высшего порядка! Забудем…

При атаке любой мощности стражники моста успеют активировать мины (или что там заложено под мост?!) прежде чем доблестно погибнут. Хотя и погибнуть им не судьба. В такой защите умереть очень сложно и для этого нужно хорошенько постараться. Должно быть, для такого обеспечения малого отряда моста выложились по полной очень много магов, учитывая качество артефактов и то, что магии в мире стало не так уж и много.

Стражники моста подрывают мост, а дальше пусть хоть погибают. Для врага это уже не имеет значения. Мост разрушен, а перебраться с одного берега на другой… ух, даже я рискнул бы на подобное предприятие не сразу. Поискал бы иной путь… хотя, кого я обманываю? Мне проще идти сложнее, чем проще… что я сморозил?! Перевожу с глупого языка на нормальный: я скорее попрусь напролом, чем буду изобретать всякие маневры. Уж такой я прямолинейный человек. И не надо называть меня бараном, бросающимся на ворота, даже если калитка рядом отворена!

Мост от взрыва обрушивается вниз и летит… летит… летит. Пока не булькнет. Хотя нет. Не булькнет. Река Матушка очень грозная. Несется с бешеной скоростью и бьется о подводные камни и берега. Пар. Брызги. Пена. С моста видно, что не река несется далеко внизу, а пена неистово вырывающаяся из предварительно взбаламученной банки шампанского. Мост обрушился и через минуту обломки уже уплывают на две сотни метров в даль… если от обломков что-то останется кроме трухи, ведь подводные камни, словно терка, выпирают буграми на всем протяжении реки! Эти камни не стесывает даже течение!

Но к чему это я?

А к тому, что рухнул мост, часть врагов рухнула с мостом и померла печальной смертью; часть врагов, что умудрились перебежать переправу, схлестнулись с охраной моста, вооруженных мощными артефактами и с большей долей вероятности умершие столь же быстро, как и собратья упавшие в воду; а большинство вражеских воинов осталось на западном берегу и… и все. Приплыли. Если оставшиеся враги быстро не решат что им делать: возвращаться обратно ни с чем, преодолевать реку тут же, или искать другую переправу, то их быстренько начнут сокращать в поголовье. Если охрану моста не перебьют, то они начнут отстрел врагов на противоположенном берегу сразу же, не дожидаясь подмоги; если перебьют, то подойдет подмога и начнет обстрел врага. Враг же не сумеет со своего берега огрызаться. Хоть и оба берега реки-матушки круты, но все же берег колдунов круче. Он выше раза в два, чем берег оборотней. Плюс к этому не маленькая ширина реки. Плюс защитные сооружения колдунов. Из своих луков и арбалетов имперцы ни за что не пробью защиту колдунов при таком раскладе. Зато наоборот!

На восточном берегу стоит парочка башен, копии тех, что сторожат Изгинар. И на вершинах башен установлены точно такие же стрелометы, которые я бы сравнил с крупнокалиберными пулеметами, потому что стрелы в них гигантские и подаются обоймами. Плюс к пулеметам еще и гранатометы, изготавливаемые магами Сбора: что-то вроде средневековой пушки, стреляющей разрывными ядрами, но сугубо магическое изобретение. У противника немного шансов закрепиться на противоположенном берегу.

А если враг решит искать другой мост, то его ожидает такая же встреча и на других переправах. Я точно не уверен, но всего мостов через реку Матушка примерно полдюжины. Не считая моста во владениях Ковена, и различных переправ в пределах Волшебного Леса и у эльфов. У остроухих я вообще не знаю, сколько и чего имеется. Врагу предстоит марш бросок либо в Топь, либо в Волшебный Лес, либо в Ковен Магов. Река набирает силы в Волшебном Лесу и оттого в нем наименее норовита. Потом Волшебный Лес словно выталкивает воды реки в Центральный Лес и тут уж перебраться вплавь не выйдет. К владениям сумасшедших монахов река успокаивается, и в Топь во множестве втекают уже неторопливые ручейки. И куда бы ни решили имперцы сунуться, но всюду их будут ожидать неприятности: монахи чужаков не жалуют, Волшебный Лес опасен для всех нормальных людей, а Топь опасна и для многих сверхлюдей.

Вот поразбирался я сейчас в ситуации и мне даже стало немного жаль имперцев. У них же никаких возможностей для дальнейшей экспансии нет. Все что они могут, так это захватить остальную часть владений оборотней, но дальше их никто не пустит. Бедняжки. И то они смогут захватить Лисичкину Игру, если только никто не будет им мешать. Никто вроде меня. А если я им помешаю… у-у-у, бедненькие… Вообще не понимаю, что они все еще тут делают если знают, что я иду по их души? Им только молиться и остается своему Кровавому Дракону или кому там они молятся?

Мы давно уже преодолели мост через Матушку, но я продолжаю думать о тех новообразованных укреплениях, что основали колдуны на своих берегах. Ведь в прошлое мое посещение Снорарла никаких башен у мостов не было. Сейчас еще немного подумаю и начну задавать вопросы Харимону и Миалле. Ведь интересно, что у них произошло, отчего они прибыли воевать, лишь узрев мое знамя.

В прошлое мое посещение Снорарла никаких укреплений у мостов не было. Только разведчики с обеих сторон присматривали за переправами и в случае вторжения сообщали своим. Хоть и шла ненавистная война колдунов с оборотнями, но на самом деле серьезно никто из них не собирались захватывать владения друг друга. Устраивали мелкие стычки и кричали друг на друга, обвиняя во всех смертных грехах. И то друг друга ненавидели лишь оборотни и колдуны Центрального Леса, а представители Края и Поля относились к представителям противоположного вида с завидным пофигизмом. Краевщики и Полевщики выясняли отношения среди своих. Им хватало внутривидовых разборок. Так что столкновение оборотней и колдунов, что предотвратил я прошлые два раза, это было не всеобщее «мочилово», а конфликт личной дружины Растака и войск Холмогора, с собранными в спешке ближайшими ополченцами колдунов. Конечно, если бы Растак продолжил буянить на восточных землях, то его урезонили бы весьма быстро: из Изгинара выступил бы Славка и усадил бы всех по местам прописки. Но тогда и Растак вызвал бы подкрепление… Но такого произойти не могло. В их понимании война колдунов с оборотнями это в первую очередь взаимные оскорбления и обвинения, затем ненависть или обожание к Фениксу, и только в конце списка боестолкновения разведчиков обеих сторон. Та битва, что я остановил в прошлый раз, была самым крупным сражением двух рас за столетия. Про то, что торговля и личностные отношения между отдельно взятыми представителями двух рас, процветали, я вроде уже говорил. Оборотень не любит всех колдунов, но одного колдуна, который покупает у него мясо и шкуры животных он вполне любит, ведь этот колдун не скупится и всегда платит по счетам. В свою очередь колдуну не нравятся все оборотни, но оборотень, у которого он покупает за дешево мясо и шкуры его вполне устраивает. Но иногда стоит им вместе напиться, как тут же начинаются расистские обвинения и устраивается драка. Но стоит протрезветь и вновь мир, да дружба. А если еще вспомнить про свадьбы оборотней на колдунах и наоборот… Странные у них были отношения. Хм, кстати мне интересно, что получается из союза этих двух рас? Мулы или нет? Надо потом как-нибудь побольше узнать и возможно произвести некоторые генетические изыскания…

— Блин, больно! — вскрикнул я, когда одна хлесткая ветка чуть не выбила мне глаз.

— Внимательнее нужно быть, — заявила ведьма так, словно это вовсе не она, идущая впереди, хлестанула меня этой ветвью.

Но действительно нужно быть внимательнее. И не к Миалле, которая расстроилась, что я не обращаю на нее внимания, сосредоточившись на своих мыслях, и не к Арго, который пытается сожрать веселого Харимона, потому что на Синю нападать нельзя. Нужно быть внимательнее потому, что за нашим отрядом кто-то следует и следит, оставаясь незамеченным. Но я просить показаться этих скрытных личностей не буду: захотят — выйдут, не захотят — ну, и пусть! Я лучше поговорю со своими товарищами. Столько времени не виделись же!

— Что случилось в твоих владениях, Харимон?

Первосвященник до того веселящийся с котом споткнулся на ровном месте от неожиданности вопроса. Или он споткнулся все же не на ровном месте? Мы же в лесу. В глухом лесу и движемся далеко не проторенными тропами. Но все равно он удивился, даже если и споткнулся о кота, а потом о корягу!

— Имелись некоторые проблемы… Я решал их.

Подозрительно.

— А подробнее?

Харимон тяжело вздохнул. «Делать нечего — придется говорить» — так должно быть он подумал.

— Я забросил дела Ковена, целиком погрузившись в работу Отряда. А, как завещал святой…

«…как завещал святой Ктототам Святогорыч: агнцам нужен пастух иначе волки будут сыты» — так можно сократить всю ту получасовую проповедь, более чем полностью состоящую из цитат Книги Огня, что задвинул мне первосвященник.

— Если не хочешь говорить, то и не надо, — обиделся я.

Монах что-то затрещал в свое оправдание, но я вновь перестал его слушать. Мне достаточно знать, что Харимон в порядке и считает, что сам справится со своими проблемами. Пока он отсутствовал, в Ковене произошли какие-то изменения, появились разногласия и разночтения Писания: ведь так важно: трактовать запятую в этом месте, как знак свыше или попросту будучи святотатцем считать, что это не запятая, а пятнышко грязи. В дела церковные мне лезть совершенно не хочется. Пока моего товарища не обижают, и в Ковене не началась гражданская война — мне влезать не следует. Я лучше поговорю с Миаллой.

— Милая моя ведьмочка, — начал я свой замаскированный под приставания допрос, укусив Миаллу за ушко и поцеловав в носик. — Скажи мне, пожалуйста…

— Да, дорогой! — разомлела в моих объятиях девушка и ответила на все согласием. Но мне же не это нужно.

— Где ты была и почему не участвовала в делах Отряда?

— Ах, это…

Девушка расстроилась. Она ожидала, что я попрошу ее руки и сердца и сразу ответила «да», а тут такой облом. Зачем мне ее два, так сказать, органа, если она мне предоставляла себя всю и не один раз. Предоставляла настолько настойчиво, что и отказаться нельзя.

Но пусть теперь расскажет, чем она занималась, пока имперцы топтали мои владения.

— Понимаешь… я…. у меня были… дела…

Интересно. Не у одного Харимона от меня секреты.

— Колись, дорогуша. Иначе отправлю домой…

— Не надо, милый! Я и так без тебя зачахла! У меня даже сердечко еле бьется, замирает!

Бьется, еще как бьется! Особенно мое! Зачем ты мою руку так прижала к своей груди? Зачем? И так уже проверено, что твоя грудь в моей руке не помещается!.. Но лишний раз проверить все же стоит… Черт! Она меня отвлекает самым подлым способом!

— Дорогуша, не отвлекайся. Чем ты была так занята, что даже не посетила моего хорошего знакомого Славу-Победу?

— Ты хочешь отдать меня другому мужчине? Как подло! Как низко! Я ни за что… Только после замужества. Если мой муж прикажет, то мы весьма славно устроим великую победу на троих…

— Не-не-не, — замотал я головой. — Он тот еще бабник! Я тебя ему не отдам!..

— Ты ревнуешь!

Ведьма в восторге заплясала, но я не обратил на это внимания, продолжая вспоминать то, чем Славка мне не нравился и то, чему я завидовал.

— У него и так много дам. У него целый гарем! И я тебя не отдам! У него много дам, а у меня должно быть еще больше! Переименую Отряд в Гарем и наберу еще больше людей. Чтобы в моем Гареме было больше народу, чем в его! Подумаешь, что он смазлив! Зато я — Феникс! И не смотрите на меня так! Миалла не нужно запрыгивать на меня и пытаться сделать то, что ты всегда делаешь, пусть и очень умело… Харимон не нужно отбегать так далеко! Не буду я на тебя набрасываться также как Миалла на меня! Правда, не буду! Слова про Гарем — шутка. Я не считаю тебя подходящим кандидатом на место в Гареме! Не обижайся! Ах, ты не обиделся? Ну как определишься со своими чувствами — возвращайся, а до тех пор продолжайте с Арго меня сторониться… Ну, перестаньте ребята! Я такой же как и вы! Я нормальный! Что вы говорите? Вы не пойдете со мной в одну баню мыться? Как же так!..

Что-то я опять сбился. Это ведьма меня опять сбила!

— Давай без уклонений. Что-то случилось? — серьезно спросил я у ведьмы, забив на перешептывающихся за моей спиной Арго и Харимона.

— Ничего, что должно было бы тебя коснуться, — также серьезно ответила ведьма, забыв на время о своей роли нимфоманки. — Это мои проблемы. Они касаются лишь меня, и моей семьи… Ты же никак не согласишься стать частью моей семьи!

Вот это сильно! Обычно она заигрывает со мной и через слово просит пожениться, и я воспринимаю все это ровно, без эмоций. Но теперь. Я себя козлом ощущаю, а не огненной птахой! Поматросил и бросил. Но это же не про меня!

— Отряд и есть моя семья…

— Жалкие отговорки!

И действительно. Я ничего не знаю ни о Миалле, ни о Харимоне, ни о других членах Отряда. Только про Ринальдо более-менее ясно, но и то не все. Даже о яркой Ольге я ничего не удосужился узнать. Вроде она живет с мамой. То есть мама имеется. А папа? А кто мама? Может Миалла и есть мама Ольги, а Слава-Победа их отец? Нет, это будет слишком странно.

— Может я и не твоя семья, но мы друзья. И если у тебя какие-то проблемы, то я хочу помочь тебе!

Мда. Хуже я сказать ничего не мог. Назвать Миаллу — другом — это сильно. Сильно глупо! Она хочет быть моей женой, а я заявляю, что она друг. Идиот. Можно больше и не пытаться выяснить, что она делала. Бесполезно. Мне бы теперь успокоить ее. И помириться. Нужно найти место для установки палатки… ведь это единственный способ, который я могу использовать, чтобы помириться с ней!

Идем, идем, идем. Иду я. Летит Синичка. Волком смотрит и злобно сопит Миалла. Арго и Харимон прячутся от меня за деревьями. Нужно устроить привал и уладить все недопонимания. Сейчас и устроим.

Незаметные наблюдатели, что следили за нами, решили показаться и поспешили к нам. Их еще не видно, но я чувствую, что они приближаются. Кто это? Дозорные? Оборотни? Имперцы? Оттого, что я не знаю, кто это, я не знаю и что мне делать?! Плюнуть на все и жахнуть Золотым Огнем? Злодеи умрут, а добряки… хотя нет. Умрут те, кто ко мне негативно относится, а в данный момент времени это значит, что загорятся и Харимон и Миа… Не выход. А если…

Уже поздно решать. К нам выскочили оборотни. Даже не так. Из мглы дубравы наперекор сиятельному мне со свитой, выскочила стая волков, со взором горящим и пеной у рта. Бешеные волки. Странно, но все эти оборотни в звериной ипостаси были именно волками, а не бобрами, лисицами или зайками. Элитный отряд что ли? Перед нами они перекинулись обратно в людей, но беженство и злоба читалось на их мордах и в людской форме. Среди представших моему взору воинов были и мужские особи и ласкающие взор женские. Я даже немного пожалел, что оборотни при оборачивании туда-обратно не рвут на себе одежду и не становятся голыми… Такая картина была бы… Только мужиков я бы магическим ветром посдувал куда-подальше.

Подул ветерок, донося до меня запах еще пары дюжин зверей, помимо той дюжины, что выскочили к нам. Чего им надо?

— Чего вам надо? — озвучила мои мысли Миалла. — У меня плохое настроение и любой ваш ответ будет засчитан, за проявление неуважения ко мне. А за это вас покарает мой гнев! Правда, Гнев?

Миа захлопала ресницами и отчего-то уставилась на меня, ожидая положительного ответа. Это я что ли ее Гнев? Ладно, подыграю. Мне же нужно ее умилостивить. А для задабривания сильной ведьмы нет ничего лучше, чем пролить кровь ее врагов!

— Так точно, госпожа! Сейчас ваш Гнев аннигилирует и тех оскорбителей, что посмели заградить ваш путь и тех, что продолжают скрываться под пологом леса!

— Да, Гнев. Продолжай…

— Ваш Гнев сделает для вас все! Что бы вы ни попросили! Я доставлю вам удовольствие… а потом так… и еще так… а закончу все этим… но это не конец… и так… и на этом боку… и в такой позе… вы и не думали, что так можно извернуться?..

Щечки Миаллы зарумянились, а лица оборотней покраснели. Ей нравятся мои комплименты, которые остальные приняли за откровенные домогательства и извращенные фантазии. Я и сам застеснялся произносимых речей, но делать же нечего — нужно вновь завоевывать доверие ведьмы.

— Что за мерзкие пошлости! — заявил женский голос из кустов. — Феникс — мерзкий извращенец!

Один оборотень, маскирующийся в лесу, не выдержал моих похабных слов, услады для ведьмы, и волчица выдала себя и своих соратников. Маскироваться больше не имело смысла и еще одна группа оборотней с красными от смущения лицами выбрались из леса.

— Зачем вы следили за нами от самой реки-матушки? Что вам нужно? — теперь уж, когда ведьма забыла, что она мне «друг» и вновь повисла на моей руке, я могу стать немного серьезнее.

Но оборотни молчат. Чего-то ждут.

— Отвечайте своему господину немедленно или я уйду!

Мордашки волчар дернулись. Чем-то мои слова их не устроили.

— Мы не исполняем твоих приказов, Феникс! — нагло заявили оборотни.

Что-то новенькое. Точнее старенькое. Оборотни опять за свое? Типа я вновь перестал быть их правителем?

— Вождь Растак признал меня Правителем. А, следовательно, таковым меня признали и все оборотни. Чем же вы лучше всех?

— Мы не подчиняемся вождю! — закричала особо горластая девушка.

— Интересно. А кому вы подчиняетесь?

Молчание мне ответ.

Ладно, разберусь и так. Они не подчиняются Растаку, а значит, не подчиняются его решениям и, следовательно, не признают меня Правителем. Все просто. Теперь вопрос: а почему?

— Вы точно не хотите признавать себя моими подчиненными? Так единогласно ответили «да»! Великолепно. А вы знаете, что случается с теми, кто не является моим вассалом? Не знаете! Догадываетесь? Уже хорошо. По-хорошему вы общаться со мной не хотите. Придется по плохому, ведь как мне еще себя вести, когда бедненького меня, беззащитную девушку, старика-монаха, кота и птичку, взяли в окружение столь великолепные воины как вы, превосходящие и числом и умением…

А почему Отряд смеется? Они так напуганы, что у них началась истерика? Нужно быстрее спасать товарищей из беды!

— Короче, если вы не начнете говорить… без угроз, или если вы не уйдете с моей дороги, то я начну гневаться. Вам объяснить, что в таком случае станет с вами и окружающим лесом на километры вокруг?

— Не нужно, хозяин. Они со мной.

— С тобой значит… А почему это ты с ними, а не со мной?

— С текущего момента я с вами, хозяин.

Камнем рухнувший с небес сокол-оборотень, встал между мной и оборотнями, защитив тех своей грудью. Так должно быть посчитали оборотни. С каким восторгом они смотрят на принявшего форму человека своего сородича. Особенно дамы. Они так и впились в его высокое худосочное тело своими цепкими, словно когти, взглядами, а его портрет с заостренными чертами лица, вероятнее всего, каждая из них хранит возле сердца.

Оборотень Восьмой прибыл!

— Неплохо. Ты заполучил в подчинение такую команду. И никого не волнует твое прошлое?

— О нем мало кто знает, — поклонился Восьмой и встал в мои ряды.

— Лидер, вы покидаете нас? — расстроено поинтересовались оборотни.

— Я верный раб Феникса. И раз он вновь объявился в Снорарле, то я обязан следовать за ним до самой смерти!

«До самой смерти»? Я и забыл.

— Я пока не буде тебя убивать. Имперцы же так и не покинули Снорарл, а значит наше дело не закончено.

— Я понимаю.

Ничего себе! Я думал он будет вновь выпрашивать свою гибель. А он даже и не расстроился, что я его убивать не хочу! Неужели он становится нормальным?

— Лидер, не идите с ними!

— Вы никакой не раб!

— Вы наш Лидер!

— Мы не позволим гнусному Фениксу забрать вас!

— Феникс хочет убить лидера!

На разные голоса загомонили оборотни. А ведь действительно, если не знать, что у нас с Восьмым за отношения сложились, то меня можно принять за жуткого злодея. Мало того, что принуждаю Восьмого идти со мной, так я еще заставил его называть себя рабом, а меня хозяином, а еще я пугаю его смертью! Я жуткий тип.

— Восьмой, прощайся со своей командой быстрее, а то я развешаю их по деревьям. И пусть они не кричат на меня.

Оборотень начал отдавать приказы. Блин, он лучший лидер, чем я. Меня подчиненные не настолько любят! Я завидую! Я завидую Славе-победе, ведь у него есть гарем. Я завидую Харимону, ведь у него есть секретарша. Я завидую Восьмому, ведь ему так преданны соратники. Я много кому завидую. Но греет сердце мысль, что еще больше народа завидует мне. Я же, мать вашу, Феникс!

Но нужно спешить. Долго еще Восьмой будет с ними прощаться?!

Глава 9

Действия

— Заканчивай. Выдвигаемся.

Восьмой махнул рукой подчиненным и перебежал ко мне.

— Я готов, хозяин.

Я также попрощался с оборотнями, но те послали меня куда-подальше. Не хорошо. Нужно ставить этих бунтовщиков на место сразу, не дожидаясь массового обострения и так непростых отношений между мной и всеми прочими смертными этого мира.

Пожалуй, задержусь еще немного и поболтаю с оборотнями.

— Вы меня обидели. Сильно обидели. Я подставил и одну щеку и другую, но вы продолжаете меня молотить…

— Хозяин, они…

Раб попытался меня остановить. А раз он посчитал, что я на полном серьезе сейчас буду потрошить бедненьких оборотней элитной команды, то значит и оборотни внутренностями ощутят всю ту угрозу, что я старательно выпячиваю.

— Не смей перебивать меня, раб! — громогласно заявил я и тут же на Восьмого обрушился многотонный грузовик моей Чистой Энергии, припечатав раба к земле. — Хватит с меня милосердия!..

— Лидер! — испугано вскрикнули оборотни и попытались прийти на помощь своему… «товарищу?!».

Вот опять меня перебили. А я такую злобную речь составил. Со смехом, соответствующим, и всеми прочими атрибутами, необходимыми для успешного запугивания людишек… Придется не ухищряться, чего я и так делать не умею, а доходчиво объяснить нерадивым волкам почему со мной нельзя ссориться. Естественно объяснения будут проходить посредством тумаков.

Стена, опять же из Чистой Энергии, откинула оборотней бросившихся к поверженному Лидеру.

— Не делайте глупостей! — крикнул на них совершенно не пострадавший Восьмой.

— Но Лидер…

И чего они сопли разводят? Я же не собирался травмировать соратника! Да и не так просто это сделать. Не так уж сильно его и придавило к земле! Я действовал максимально нежно и оттого тот грузовик, что я использовал при сравнении, был заполнен не щебнем, а нежнейшими подушками… тонной подушек, наполненных легчайшим пухом. Но тонна подушек легче тонны щебня! Ведь так?

— Отвечайте, почему вы не признаете Растака своим вождем? Точнее, кого вы признаете вождем вместо Растака?

И вновь в ответ тишина. Ну не хотят эти оборотни со мной общаться. Ни кнут, ни пряник с ними не работает. Хм, а пробовал ли я «пряник»?

Тишину вновь нарушил Восьмой. Он попытался объяснить мне, что за дела творятся в стане оборотней, но я его заткнул. Мне нужно, чтобы именно команда оборотней признала меня если и не правителем, то хотя бы угрозой, противостоять которой не в их власти. Мне интересно, кто же сумел вновь внушить доверчивым оборотням, что я не столь страшен, как обо мне рассказывают?! Кому жить здоровым надоело?!

— Можешь нас убить, но мы ничего не скажем тебе! Великая Волчица запретила нам с тобой общаться!

И это они таким образом мне ничего не сказали? Наивные.

Внимательно вглядываюсь в каждого волка и волчицу, потом смотрю на Восьмого… странно, но с рабом, что-то не то… не могу понять. Раньше он чувствовал себя немного неуютно, когда я пристально смотрел на него, также как и прочие волки сейчас. Но теперь Восьмой словно и не замечает моего взгляда. Он стал увереннее в себе? Или понял, что я не умею читать мысли?

Но чего бы ни удумал раб, прочих людей убедить в моей сверхсиле довольно просто.

— Достаточно, — я усмехнулся и перестал сверлить стесненных оборотней взглядом. — Я узнал от вас все, что мне нужно.

Раздались крики «что?», «как?», «невозможно!».

— Вы так громко выкрикивали все секреты оборотней, что даже будь я глухим, и то услышал бы!

— Мы ничего не кричали! — заявил какой-то волк.

— Еще как кричали. В своих головах…

И тишина. Теперь мне нравится этот звук. Ха, звук тишины.

— Я прочел все ваши мысли. Выведал все ваши секреты…

Волчата занервничали пуще прежнего. Должно быть, слухи о великом и ужасном Фениксе бродят такие, что никто и не знает точно на что я способен. Но Восьмой догадывается. Умный гад! Он попытался сказать своим подчиненным, что я шучу и за это получил второй грузовик, вставший точнехонько на первый и вдавивший неуязвимого оборотня еще глубже в землю. А нечего мешать запугиванию! Пусть не забывает, в чьей он команде!

— Вы не верите, что все мне уже рассказали? — изобразив удивление, спросил я. — Что ж, мне и не нужна ваша вера. Я и так узнал все, что нужно… Но мне хочется удивить вас. Хочется показать вам, насколько я гениален!

Гениален аж до противного. Меня тошнит от своих речей.

— Вот вы, — я указал на волка, волчицу и еще одного волка. — У вас любовный треугольник. Волчица крутит шуры-муры с одним, а второго использует как любовника…

— Это неправда! — запротестовала пойманная изменница.

— Ах ты, сука! — залепил ей пощечину теперь уже бывший ее парень. — Я так и знал!..

— Не трогай ее! — вступился за девушку ее «любовничек». — Между нами ничего нет…

— Ах ты козел! Я тебя и раньше терпеть не мог, а теперь точно прибью! — заявил разъяренный «бывший» и полез с кулаками на «любовника».

Началась миленькая такая, локальная драка. Полетели клочья шерсти. Лепота. И все моих рук дело. Нужно же убедить народ в действенности Взгляда Феникса, даже если такой способности, как чтение мыслей у меня и нет. Ну, заметил я, что волк и волчица — парочка влюбленных. Ну, заметил, что другой волк посматривает на эту же волчицу и тяжело вздыхает от неразделенной любви. Заметил также и то, что все взгляды этого горе влюбленного приметил не один я, а еще и парень волчицы. И этот парень сжимал от ревности кулаки, когда на его девушку смотрел не только этот влюбленный, но и другие волки. Я не знал, есть ли у любовника и волчицы порочащая их связь, но волку хватило и подозрений. Теперь все эти оборотни, кроме «любовника» и «изменницы» предполагают, что я действительно прочел все их секреты. Доверчивые тут люди.

— Ладно, прекратить драку, — с этими словами я «пригладил» головы сцепившихся волков Ментальным Ударом. — Я соврал. У них ничего не было. Просто этот горе любовник давно влюблен в эту девушку, но она его совсем не замечала. Теперь я сделал так, что она его заметила. И все счастливы!

— Я не счастлив! — сказал «бывший».

— Я не счастлива! — вторила девушка.

— Я не счастлив! — поддержал влюбленный.

Я не мог ошибаться. Если я устраиваю жизнь двум влюбленным, точнее одному влюбленному и разрушаю одну пару, то все мои действия приведут к запланированной развязке. Рано или поздно. Если рано, то я лично сумею убедиться в своей непогрешимости, а если поздно… то я никогда не узнаю, что был не прав и буду считать, что у тех, кому я «помог» все хорошо.

— Да ладно вам. Девушке понравился «любовник», что так смело вступился за нее, а ведь он слабейший волк в стае! Любовник рад, что сумел показать свою удаль девушке…

— И только я лишился всего! — разъяренно заявил «бывший».

— У тебя и так всего в избытке. Ты сильнейший волк стаи. Твоего возвращения дожидается не одна любовница…

— Ах ты, кобель! — взъелась девушка и вновь полетела шерсть.

Бедненького, и не совсем верного волка, решили сегодня полностью ободрать. Зато я поспособствовал появлению еще одной крепкой семьи. Да я же купидон! Где мои крылышки и лук?

— Он в самом деле прочел наши мысли! — в ужасе закричали оборотни и спрятали свои лица, закрывшись руками.

Это что же у них за мысли, что им так стыдно?!

— Не бойтесь. В личные секреты я не углублялся. Не люблю копаться в грязном белье!

Оборотни начали приходить в себе. Нужно продолжать их убеждать.

— Я узнал лишь то, что мне нужно. Узнал, что Великая Волчица — это Коша, дочь вождя Растака. Узнал, что вождь внезапно постарел, и уже не в силах править твердой рукой как раньше. Оттого его дочери пришлось взять его работу на себя. И всякое по мелочи…

После этих моих слов оборотни окончательно сошли с ума. Они перестали молчать и загомонили, вываливая на меня эмоции, вперемешку с теми секретами, которые я, конечно же, и не знал.

Мне стало многое понятно в творившемся среди оборотней бедламе, и я лишь крепче решил покончить со всеми делами как можно скорее.

— Выдвигаемся!

Отряд поспешил дальше на запад.

Оборотни рассказали мне все, что знали и отдали карты, с нанесенными опознавательными знаками. Теперь я знаю, где расположены лагеря партизан-оборотней и где находится армия имперцев, и все-все-все. Конечно, мне бы это все выложил и Восьмой, но он еще тот перец и может схитрить.

Мне на плечо забрался Арго и промурлыкал в ухо:

— Из тебя вышел бы замечательный демон.

По дороге, когда мне вновь надоели приставания Харимона и Миаллы по поводу второго тура игры «Угадай-ка!», я рассказал им, как сделал так, чтобы оборотни сами выболтали все свои секреты. Но мне все равно не поверили.

— Феникс-на-Хье, а как вы узнали, что Великая Волчица — это Коша?

— А кто это еще мог быть? Только она могла настроить против меня этих волков.

— Это была всего лишь догадка?

Я ничего не ответил. Зачем лгать. Конечно не только догадка. Я еще и мысли прочитал. Ха-ха. Про то, что я уже общался с оборотнями-эмигрантами никто естественно не знает. А среди эмигрантов было несколько стражников, что занимались охраной крестьян. Те стражники все еще признавали власть Растака, пусть «немного» и сошедшего с ума, и оттого признавали меня своим правителем. Они-то и рассказали все новости о делах оборотней. А дополнили информацию волки из разведывательного отряда под руководством доверенного заместителя Великой Волчицы — Лидера. Да-да, Восьмой — заместитель заместителя вождя Коши. И если бы не заранее установленная информация, то кто знает, сумел бы я понять, что Коша, умеющая оборачиваться в пантеру, является «волчицей»?

Прохладно. Тихо. Где-то журчит ручеек. Над нами высятся столетние дубы-великаны. Мы вошли в участок леса, целиком принадлежащий именно этим деревьям. Я громогласной поступью топал впереди, за мной шли Харимон и Миалла, доламывая то, что по счастливой случайности не сломал я. А Восьмой, словно его кто-то куда-то ужалил, описывал круги на отдаление от нас и все время высматривал врагов. Синичка как всегда покачивалась на моей голове, а связанного Арго нес Харимон. Почему кот связан? А потому! Не нужно ему было обзывать меня демоном! И не нужно было гоняться за Синей.

Ни птичка не кружится, ни котик не скачет, а только Восьмой постоянно мелькает за стеной деревьев. Мне надоело его мельтешение, и я подозвал его.

— Вы что-то хотели? — спросил он.

— Да. Расскажи, каким образом ты стал заместителем Коши? Не слишком ли доверчиво с ее стороны, настолько приближать моего подчиненного?

— Возможно. Она считает, что приняв меня к себе, Отряд, а соответственно и вы, хозяин, несколько ослабнете, — Восьмой усмехнулся. — Я не стал ее разубеждать.

Хитрец и пройдоха. Но хорошо, что он мне верен. Странным образом, но верен. Ведь никто не сумеет его убить, кроме меня. А ничего другого он и не желает.

— А ты решил подыграть ей, а заодно и присмотреть, чтобы она не совершила какую глупость?

— Верно. Предельно аккуратно я вмешиваюсь в ее планы и меняю их. Жаль, что я не единственный ее заместитель.

Восьмой еще немного рассказал о делах Коши и ее безумных реформах, не поддерживаемых большинством оборотней.

— А чем ты занимался все это время?

— В основном следил за передвижениями имперцев. Иногда устраивал засады.

Скучно. Не ожидал от оборотня, считающегося монстром, таких скучных будней.

Прежде чем начать обсуждение плана предстоящей атаки вшестером на огромную армию, осталось задать один вопрос, пока я еще помню о нем.

— Кто из вас послал мне вот это сообщение?

Я продемонстрировал Отряду записку, что принесла птичка на лапке, найдя меня даже в родном мире. Все посмотрели на записку. Почитали ее. Некоторые даже понюхали, хоть и не понятно, зачем Арго читал и нюхал записку, если это точно не он мне ее посылал. Все внимательно ознакомились с клочком бумаги, но никто из присутствующих так и не признался в составлении послания. Ладно. А что вы скажете на это?

— Помните то послание, что я передал вам с Синей, после того как выбрался из Границы? Оно было написано на том же листочке, что Синя принесла мне, только на обратной стороне.

Люди помнили. Уже хорошо.

— Вы видели, что там было написано не кровью?

— «Оборотни вновь идут войной на Холмогор. Что делать?» — припомнил Харимон.

— Да, мы еще не знали, зачем ты у нас это спрашиваешь, — подтвердила Миа. — Но долго над этим не думали и исполнили твой приказ написанный кровью.

— И та записка, и эта, написаны одним человеком, — поделился соображениями Восьмой, подтвердив мои догадки. — Почерк тот же.

Я точно не помнил, но и мне показалось, что почерк у двух записок схож. Жаль, что первая записка не сохранилась. Но что переживать, если осталось проверить не так много людей. Не многим личностям Синя позволит крепить к себе послание. Но кто же мне все время пишет? Я уже поспрашивал у знакомых. Это не люди из Сбора, не Ольга и не Слава-Победа. Теперь же я убедился, что это не Харимон, не Миалла и не Восьмой. Остаются жители Холмогора и Мудрецы, что маловероятно; и мои оставшиеся отрядовцы Владик и Ринальдо. Ставлю все на Рина, так как у Владика почерк немного другой.

Но, ладно, поговорили на отвлеченные темы и хватит. Пора и о предстоящем деле подумать.

— По версии разведчиков-оборотней и информации доступной Славе-Победе, нам известно, что все войско врага разделено на несколько армий. В Волшебном Лесу у них находятся где-то две армии, в Крае — одна, у Болота — еще одна, армия защищает базу имперцев — Крапивий Берег. Но больше всего нас интересуют три других армии, расположенные в Центральном Западном Лесу, то есть где-то тут, где мы сейчас и бродим.

Хоть все то, что я говорил мои товарищи и так знают, но повторение — мать учения.

— Забудем о всех прочих армиях и сосредоточимся на четырех: три в Центральном Лесу и одна, что защищает Крапивий Берег. Будем считать, что против нас всего четыре армии…

— Такой пустяк, — мурлыкнул кот, умудрившись выплюнуть кляп, заранее засунутый ему мной.

После возвращения кляпа на место я продолжил.

— После всего сказанного становится ясно, что у врага нет шансов на победу…

— У тебя нет мозгов, если после всего сказанного тебе такое становится ясно…

После того, как я закопал кота под землю, мы вновь продолжили разрабатывать план. Я продолжил.

— Нас шестеро, а врагов всего четыре! Нас больше и мы сильнее!..

— Кричите троекратное ура, сукины дети! Не видите, что Феникс этого и добивается!

После того, как связанный кот, с кляпом во рту, попал в Пространственный Мешок, а Мешок был закопан на глубине трех метров, то я вновь продолжил речь.

— Мы разделимся. Две армии — я укажу на карте — берет команда «А», состоящая из Харимона, Миаллы и Восьмого. Оставшуюся армию и захват вражеской базы берет на себя команда «Ф», тое есть я, Синя и Арго. Силы обеих команд, конечно, не равны, но даже если я вам передам и Синю с Арго, то и тогда ситуация не изменится, и команда «А» будет слабее команды «Ф»… Почему вы так на меня смотрите? Вы не согласны? Нет. Нет, не надо меня бить! Я хороший! Миа не бей меня!

После того как меня присыпали земелькой и укрыли опавшими листьями, я продолжил монолог.

— Вы спрашиваете, почему я так разделил команды? Что ж, отвечу. Все мы сильны. Но в отличие от вас у меня есть недостаток: я плохой командный игрок. Все помнят наш эпический бой со слугами тьмы в лице несокрушимой армии Кровавого Дракона, которую мы столь легко сокрушили? Помните, как я себя вел? Нет? Миалла и Восьмой не помнят. Жаль. А Харимон? Харимон ты помнишь? Ах, хочешь забыть… Не буду бередить старую рану. Всем понятно, что я своим «дружественным огнем» доставлю вам неприятные минуты… Теперь всем все ясно? Хорошо.

Пора заканчивать, а то задыхаюсь уже под слоем листвы.

— По завершению миссии встречаемся в Изгинаре. Команды в бой!

Команда «А» устремилась к цели, а команде «Ф» предстоит еще выкопать из-под земли двоих своих членов.

Лес, лес, лес… кругом лес… и снова лес… Надоело. Хочу на море! Или в горы! Почему в этом мире только лес? Проклятый первый Феникс, не мог выбрать место для возведения Снорарла где-нибудь еще, а не в глухом лесу?! Мог бы он хоть кусочек моря прихватить? Конечно, мог бы! Но не стал. Ему хотелось насолить мне! Непременно! Он знал, что мне нравится море и оттого не захотел упрощать мне жизнь. Мертвая сволочь!

И горы в этом мире совсем не те… не то, что мне нужно. Низенькие, совсем не опасные. Вот в своем мире я… лучше не вспоминать тот период жизни, когда я лазил по горам. Я тогда был горным козлом… горным бараном с ножом… блин, неужели я все же начинаю вспоминать детство? Не нужно мне этого! Забыл тогда, забуду и сейчас! Ни к чему мне память о тех годах.

— О чем задумался?

Котяра взобрался на плечо. Синичка вспорхнула с головы.

— Да так, — я махнул рукой. — Знаешь, как бывает, увидишь незначительный предмет и тут же нахлынут забытые воспоминания из детства… как бегаешь под внезапно разразившимся ливнем… как собираешь грибы… прыгаешь с тарзанки в реку…

— Детство… — довольно повторил кот, которого я смахнул с плеча, словно пыль. — Помню, но у меня было не так. Азарт. Погоня. Запах крови. Первое убийство…

— Ага. Я назвал лишь то, что должно соответствовать детским воспоминаниям… А так-то у меня все, как у тебя.

Арго вновь забрался на плечо и, балансируя на столь неустойчивом помосте, вытянул шею и посмотрел мне на лицо. Упал.

— А ты точно не был демоном, дракон? — спросил он меня, когда вновь вскарабкался на спину.

— Точно. И почему ты вновь путаешь слова «феникс» и «дракон»? Головой стукнулся о землю?

— Да, только что! — взревел Арго, ни с того ни с сего «взрываясь». — Ты можешь при ходьбе так не трястись?! Мне тяжело на тебе удержаться!

— У тебя свои лапы есть. Аж четыре штуки. Даже перебор. И если не перестанешь меня ими царапать, то я исправлю сию природную несправедливость и сокращу количество лап, до тех же величин, что у меня и Сини. Намек ясен?

— Какой же это намек?! Это угроза!

Я зыркнул на кота. Арго тут же замолчал и спрыгнул на землю, побежав своим ходом.

Вновь тишина, спокойствие и… лес. Когда же кончится этот лес?!

Зря имперцы напали на Снорарл именно сейчас. Я же планировал взять отпуск и перенестись в сии места на значительный срок, но чуть позже. Я бы все тут исправил, наладил, переделал… Все были бы довольны… наверное. И с Империей мы бы сражались долго и вдумчиво, планируя наступления, отступления, захваты замков и налеты на караваны… Но, видимо, не судьба. Придется наиболее шустро и эффективно отпинать зарвавшихся иногородних придурков и проводить их домой.

А для этого мне понадобится вся моя магическая мощь.

И в своем мире и в этом я немного подумал, как и что можно изменить в доступных мне колдунствах, по примеру Золотого Света и Золотого Пламени. Самым перспективным я считаю колдовство старшего мага-лича Рарка Боль Пустоты. Ментальный Удар сейчас похож на инструмент грабителя — дубинку, обмотанную тканью, для оглушения жертвы. Это слишком прямолинейно. Я хочу сделать этот «инструмент» тоньше. Что-то вроде шприца с сывороткой правды. Воздействую я на цель, и та мне все рассказывает, как на духу. Или вообще воздействую на цель, и та воспринимает меня, как друга. Это же работа с мозгом, что может быть веселее?

С остальным арсеналом колдунств я пока еще не буду особо мучиться, и пытаться их изменить. Так, немного попрактикуюсь. Резаки из Темного Ветра сделаю тоньше и острее, а то в расправе над демонами слишком уж неаккуратные разрезы получались на телах жертв. Огненные шары, всех типов доступного мне пламени, я обязательно переделаю. А то предыдущий вариант их использования малоэффективен. Создаю пламя в руке, сжимаю в форму шара, кидаю и ожидаю «бум». А «бум» выходят слабенький. А ведь Огненный Шар — это граната. Теперь я буду делать их по другой схеме: создаю огонь, сжимаю в форму шара, еще сжимаю, еще, еще… и только когда шарик станет очень маленьким, кидаю в цель и жду не «бум», а «бабах!». И так поступлю со всеми колдунствами. Уменьшу и усилю. Вот только с заклинаниями Феникса ничего сделать не получится: они и так максимально эффективны.

Вот думал я сейчас, думал и понял. Я заблудился. Вновь.

Где Синя?

Где Арго?

Куда все делись?

Должно быть, опять устроили драку между собой, пока я витал в облаках, перепланируя заклинания. Или они сбежали от меня, когда я необдуманно начал метать уменьшенные, но усиленные Огненные Шары во все стороны, не разбирая, кто где стоит? Хотя какие это Огненные Шары, это Огненные Стрелы — более мощное заклинание, чем прежний вариант. Короче, подручные питомцы от меня сбежали.

Но как же мне теперь быть? Я же не выберусь из леса! Подумаем, что я могу? Могу спалить весь лес, взорвать, выкорчевать ветром, превратить в пепел и полностью дезинтегрировать… Ничего сделать я не могу. Бесполезный же я!

Хотя нет же. Я же могу призвать Арго обратно! Он же чертов демон! А я чертов демонолог-любитель, но с колоссальным опытом призыва. Ускоренный ритуал, длинной в секунду. Вспышка света, дым с запахом серы. Кашель и чихание кота. К собственному удивлению я вызвал именно того, кого и желал вызвать.

— Что случилось? — спросил кот, оглядываясь по сторонам. — Я почти схватил эту мерзкую птицу!

Я отвесил коту оплеуху, дабы растерянное животное шустрее пришло в себя.

— Дракон, вновь ты?

Арго еще полностью не оклемался, но пинок ногой уж точно заставит его стать самим собой.

— Феникс, как я мог тебя не узнать?!

Вот теперь он полностью стал собой и видит перед собой не глюки, а реальный мир.

— Куда вы с Синей пропали?

— Мы… В туалет отошли и заблудились, — сделав морду предельно честной, заявил кот. — Как же хорошо, что ты меня спас!

Еще пинок, а то кот вновь погружается в иллюзии.

— Ладно. Синя вернется, когда захочет. Но пока ее нет, ты должен вывести меня к армии врага!

— Я?!

— Ты!

— Каким образом? — возмутился кот. — Я же не знаю, где мы!

Сократив несколько параграфов отборного демонического мата, я получил весьма краткую выжимку из слов котодемона, длиной в два коротких предложения.

Арго продолжал орать на весь лес матом, даже когда раздался громкий треск и грохот. Кто-то приближался к нам. Враг нашел нас раньше?

Глава 10

Блуждания. Зеркала. Убеждения

— Заткнись кот! — цыкнул я и уставился в сторону кустов, да деревьев, за которыми и раздавался шум, да треск. — К нам гости…

Арго перестал скандалить, ощерился и вперил взгляд своих горящих глаз в ту же сторону, что и я. Кот не боится боя, хоть и продолжает быть слабейшим из всех возможных демонов. Я даже удивился, что он не стал убегать, или прятаться за мной, а остался на прежнем месте и приготовился к битве. Не к добру это, но этот грязный комок свалявшейся шерсти начинает мне нравиться!

Треск нарастал. Деревья гнулись, ломались, падали. Если бы я не был уверен в собственном нахождении в магическом мире, а не в родном, то предположил бы, что это бульдозерами валят лес, чтобы на их месте построить новую скоростную магистраль. Или, что это танки прорываются напрямик, дабы оказаться в тылу противника.

В обеих моих руках зажглись Огненные шары. В левой руке огонь был обычный, добытый у Харимона. В правой руке — необычный, дарованный богом Харимона. Если на меня нападают люди, то им хватит и обычного огня. Если нападают демоны, то ничто лучше божественного пламени их не испепелит. Огонь в руках уже потрескивал, и шары светились жаром, готовые взорваться в гуще врагов. Но спешка ни к чему… Мне требуется время, чтобы уменьшить громоздкие и маломощные Шары в миниатюрные, но взрывоопасные Стрелы. А если еще и воздух добавить в огненное колдовство? Соединю Огненную Стрелу с Ветряным Резаком. Что получится? Вообще смогу ли соединить два различных колдовства в одно? Обычные Когти я умудрился соединить с Золотым Пламенем, хоть и получил в итоге не Когти Феникса. Так может и два колдовства получится соединить? Или не два, а даже больше? А то нехорошо выходит: владею тремя типами огня, а одновременно создать могу лишь два Огненных Шара! У меня же только две руки! А так соединю все эти огоньки в один и будет у меня… хм, золотой огонь плюс обычный огонь плюс радужный огонь… что из этого получится? Огонь, действующий только на тех, кто испытывает негативные эмоции по отношению к колдующему, с повышением урона нежити и демонам, да с общим увеличением мощности. А если еще добавить кислорода, да сжать все это до размеров Стрелы, то… интересно, сумею ли я объединением стольких колдунств переплюнуть мощь Крыльев Феникса? Затрудняюсь ответить, потому что не пробовал Крылья на полную мощь, а Огненная Стрела Плюс, так и вообще пока находится в области фантазий и вымысла, и входить в мой ассортимент смертоубийственных возможностей не спешит.

А вот враги спешат. Так спешат, что лес валят.

Люди так шумно бежать не могут. Это, скорее всего, или демоны, или твари волшебного леса. Гигантские кабаны!.. Или мой Отряд.

Спешить с внесением корректировок в Огненные Стрелы я не спешил. Уж точно не в боевое время стоит проводить столь опасные эксперименты. Вдруг новорожденный Шар взорвется прямо в руке! Что же тогда будет с экологией! Это же какой выброс вредных веществ в атмосферу планеты… хотя Снорарл не планета, а ограниченное забором пространство, но все равно! Это какой выброс мата в воздух будет! После взрыва, который наверняка заставит меня сказать «Ой, мамочка, как же больно!», я буду материться, словно лучший сапожник, проработавший всю молодость на стройке и мечтающий служить офицером в армии. А мат, как известно, загрязняет атмосферу если и не сильнее всяких фабрик, то уж точно и не меньше. Не зря же с матом все так и борются, но победить не могут. Как победить то, чем и сражаешься? «Клин клином» не всегда срабатывает… Но меня опять куда-то не туда занесло …

Два Огненных Шара сжавшиеся до размера искорок, уже готовы стрелами сорваться в гущу врагов, сея смерть и разрушение… Стоп. Если на меня нападут люди, то не буду же я их убивать! Если всякая нелюдь выползет — то да, можно не сдерживаться. Но люди… Я не имею никакого морального права метать в них самый обыкновенный Огненный шарик, не говоря уже об усиленной версии. Из-за научных изысков… магических изысканий, я даже запамятовал на время о своих убеждениях. Стоит их напомнить себе: «людей нельзя убивать!», «монстров убивать нужно», «если не знаешь, кто перед тобой человек или монстр, спроси его, и если монстр окажется столь глуп, что подтвердит свою монструозную природу, то убей его, но по возможности нежно, так как он хоть отдаленно, но напоминает человека». Вроде все убеждения вспомнил, если и остались, то по мелочи, вроде «не ешь, то, что воняет, или еще бегает, прыгает и скачет, а то расстроишься».

Эх, то есть, следуя моим убеждениям, я не смогу испробовать Стрелы на живых объектах, если этими объектами будут люди… Печаль. А вероятность того, что это люди велика. Я уже чувствую их запах… Знакомый запах… Даже если бы у меня и не было столь глупых убеждений по поводу ценности человеческой жизни, то я все равно не смог бы атаковать тех людей, что сейчас окажутся в зоне видимости.

Испытания Стрел откладываются в долгий ящик, долгожданной встречи с любым (желательно крупным) монстром.

И только я потушил тугие искры, звенящие у меня в руках, как в поле видимости оказались отступающие в спешке люди.

Мой Отряд бежал…

Стоит протереть глаза.

Мой Отряд бежит…

Может я сплю? Но даже и во сне, не явиться такого видения, чтобы мой сильнейший Отряд, собранный из тщательно отобранных сотрудников с высшим убивательным образованием, предоставивших безупречные рекомендации с предыдущих мест работы, убегал от кого-то… Да от кого они могут бежать в этом мире? Только лишь от меня и от Рыцаря Смерти! Я на первом месте в списке опасности, а Рыцарь на втором. Да. Я опаснее его! Но не в этом сейчас суть…

Отряд бежит! Только пятки, да отблески посылаемых ими за спину заклинаний, сверкают в лесу.

— Что, мать вашу, вы творите! — заорал я, от удивления и бешенства срываясь на Рев Феникса, и соответственно, снося ревом близлежащие деревья и чудом удерживающихся на земле беглецов.

Но меня проигнорировали! Хотя и не совсем так.

Стоило урагану моих слов стихнуть, как отрядовцы повскакивали с земли, отбросив толстые корни, за которые прежде цеплялись, чтобы не улететь в небесную синеву, да побежали вновь, не забыв и меня прихватить за собой. Только Арго остался прикрывать наш отход. Смелый котяра, настоящий герой, погибший ради других!

— Я еще не умер! — кричал, надрываясь, кот, могучими скачками, несясь за нами, нагоняя.

Неужели я назвал его героем вслух? И как у меня язык повернулся так обозвать этого не имеющего ни смелости, ни чести, ни гордости, пресмыкающегося? Позор мне, позор! Арго ни за что не пойдет на такую глупость, как пожертвовать собой ради кого-то. Он даже ради себя на геройскую смерть не согласится. Он лучше поживет подольше. Ничтожеством, но подольше.

Меня уже не тащили. Я бежал сам. Стадный инстинкт в действии. Все бегут, а я не умнее!

— От кого бежим? — перекрывая шум ветра и треск разламываемых деревьев, задал я вопрос сосредоточенным соратникам.

— От имперцев, — ответил Восьмой, не сбавляя темпа.

— Представляешь, они нас чуть не побили! — радостно захохотала ведьма. — Какие-то людишки почти одолели нас! Ты можешь себе такое представить?

— Нет, не могу.

— Мы не рассчитали собственные возможности, — пояснил пожилой человек Харимон, бегущий наравне с молодыми товарищами, и по пути умудряющийся что-то объяснять мне, не сбивая при этом дыхание. — Не учли ослабления собственных сил, и усиления вражеской сопротивляемости магии…

— Не в том дело, — вмешался Восьмой. — Угасание магии в мире тут ни при чем. Просто нам посчастливилось встретить элитную команду имперцев, специализирующуюся на борьбе с магическими существами. Их называют «Зеркала Собора».

— Откуда сведения?

— Пленные. Допросы.

— Неужели они так сильны? Допустим они элитные воины Империи, но и вы, не колхозные доярки! Вы элитный Отряд! Какого хрена вы сбежали?!

— Не злись, милый, — даже во время стремительного бега, ведьмочка умудрилась прижаться ко мне всем своим бюстом, и потереться своей щекой о мою обросшую щетиной щеку. — Это же такое веселье! Я никогда раньше не проигрывала, поэтому так хотелось попробовать!

С ведьмой все понятно. Она не то, чтобы проиграла им. Она позволила победить себя… ради шутки и веселья. Напряжение снять. Дура!

— Огонь не сжигал их, — пояснил свое бегство первосвященник. — Заклинания разрушались об их щиты. Простите меня, Феникс-на-Хье, но я оказался бессилен… Если бы я только мог призвать мощь моих братьев…

Монах тяжело вздохнул и замолчал. Он тяжело переживает свой проигрыш. Но почему он не смог призвать всю мощь Ковена? Ведь это и есть его главное оружие и причина, по которой он по праву считается одним из могущественнейших людей Снорарла! Без этого козыря он всего лишь сильный колдун, и умелый маг. Настолько же умелый маг, что и архимаг-лич, но не имеющий таких огромных запасов личной силы. И лишь с огромными запасами Силы всего Ковена, Харимон способен творить заклинания столь разрушительные, что даже я со своими Крыльями Феникса покажусь мелкой букашкой… Ну, я так считаю, ведь Харимон при мне еще ни разу не задействовал таких мощных плетений. Да и вряд ли когда он их задействует. По той же причине и я на полную, никогда не выкладывался с Крыльями. Угроза уничтожения всего Снорарла велика. Все же этот волшебный мир очень маленький. Вот в своем мире с такими силами, я бы уничтожил всего лишь материк… африканский, не крупнее.

— А ты почему сбежал? — спросил я у спокойного и сосредоточенного на беге Восьмого. — Не верится, что ты мог кому-то проиграть или испугаться.

— У нас был приказ уничтожать армии, а не элитные спецподразделения. Я последовал за большинством команды «А».

Ну, еще бы. Я и не сомневался, что Восьмого не напугают какие-то Кривые Зеркала. От одного взгляда брошенного этим оборотнем на такое зеркало, оно рассыплется на мельчайшие осколки.

— Насколько я понял, только Харимон и пытался победить врага, а остальные просто развлекались и смотрели на это? Вы могли одолеть неприятеля, но вместо этого сбежали? Стоп!

Все замерли, только лес еще на пару метров вперед снесло по инерции от нашего бега.

— Какого хрена! — заорал я на подчиненных. — Вы забыли, что вы краса и гордость Снорарла? Вы сукины сноральские дети! Отпрыски сей земли и одновременно защитники оной!

Загнул я сильно. Такого о себе они не знали.

— Так почему же вы не оказали гостям нашего мира должного их положению приема? Кто к нам с мячом, головой того в футбол и сыграем!

Все же сильно я загибаю. Они вообще меня не понимают. Или я случайно на русский язык перешел?

Из-за леса, из-за… только из-за леса выскочили сверкающие начищенными латами бойцы Зеркального подразделения, помешав моей только начавшейся воспитательной беседе. Десять бойцов в блестящей броне, подобной рыцарской броне позднего средневековья, то есть в очень тяжелых бронежилетах, да еще и с ростовыми щитами, выскочили, неожиданно наткнувшись на остановившихся нас. Зачем этим воинам нужны щиты, когда их броня и так выдержит любой удар любого клинка? Зачем им такая тяжесть? Как они могли бежать наравне с нами, с теми, кто вообще не носит никакой брони (моя кожанка не в счет)? И почему они, не говоря ни слова, сразу бросаются на нас, опустив копья? И как они вообще с такими длинными «палками» по лесу бегали? Копьями в таком лесу (да и в любом другом лесу) драться невозможно! Они совсем идиоты?

Вопросы, вопросы. Отвечать на которые уже не кому. Слишком стремительно на нас напали.

— Сейчас я вам покажу, как надо врагов бить, — заявил я. — Хотя постойте… я же уже всех перебил!

Как это ни прискорбно, но я действительно уже не могу показать своему Отряду мастер-класс по устранению спецподразделений врага. Все враги и так устранены, притом в кратчайшие, позорящие гордое имя Зеркал Собора, сроки.

Десяток, что напал в лоб, приземлился, завязнув в обычной земле, словно провалившись в зыбучие пески. Я продолжал давить на них Чистой Силой, вдавливая все глубже, но враги и так были уже недееспособны. Признаться, меня немного вспугнули слова товарищей, о том, что магия на Зеркала не действует и я перестарался, приласкав врагов одновременно Чистой Силой и Ментальным Ударом.

Еще два десятка Зеркал, что устремились в обход Отряда, но так и не успели завершить маневр, остались подергиваться в лесочке кругом от нас, искрясь от доставшегося им заряда бодрости и свежести на весь день. Но все враги выжили. Напрасно я боялся применять свое возросшее колдовство на беззащитных людях. Подопытные прекрасно перенесли воздействие чудовищной встряски мозгов и удар током. Или они выжили только лишь по причине собственной защищенности от всех видов колдовства? Скорее всего, тут повлияли оба этих фактора. И если бы Зеркала не обладали всей их натренированной сопротивляемостью к любым магическим возмущениям, и не облачились бы в броню, практически полностью гасящую любое колдовство, то погибли бы наверняка. От них даже пепла не осталось бы. Они заблокировали девяносто девять процентов моей силы, но оставшегося процента точно хватило, чтобы оглушить их. Все же я мозг! Так точно все просчитать! И не нужно думать, что у меня не было времени рассчитать удар, и я вмазал по врагу вполне серьезно. Это не так!

Столь серьезные враги не продержались и секунды. У Империи нет ни шанса против меня!

— Ну, примерно так, — в заключении объявил я Отряду, когда Зеркал освободили от доспехов и сложили в кучку. — Учитесь, пока я жив!

— С твоим чувством самосохранения учиться им осталось недолго, — без разрешения влез в разговор кот, за что и получил заслуженный пинок.

Настала пора раздавать приказы.

— Этот спецотряд упаковать в лучшую обертку и повязать ленточкой, и отправить Славе-Победе, как презент. Пусть допрашивает их. Наверняка столь важные воины знают много секретов Империи.

— Сделаю, милый, — улыбнулась Миалла и обвела раздетые от брони, но не от одежды, «зеркала» взглядом изголодавшейся по сырой плоти тигрицы. — Они у меня добровольно и без сопровождения доберутся до Изгинара.

— Не нужно рисковать. Пусть один из вас отконвоирует их. Чары могут и развеяться с них сами собой.

— Ты мне не доверяешь? — возмутилась Миалла.

— Я не доверяю этим незнакомым воинам и их феноменальной сопротивляемости магии.

— Но вы легко победили их, Феникс-на-Хье!

— Легко. Но ту мощь, что я вложил в их оглушение, хватило бы на уничтожение целой деревни! Хотя, что я вам говорю, вы и сами прекрасно почувствовали, сколько силы я вбухал в удар.

— Вы задействовали удивительно много Силы, за удивительно короткий период времени. Я поражен, Феникс-на-Хье! Вы стали гораздо сильнее!

— Давай без лести. С этими воинами будьте предельно осторожны, мало ли какие еще у них секреты. Мне все же хватило и их защиты. Блин, такое ощущение, что все эти три десятка «зеркал» это Восьмые, одетые в волшебную бронь Ранциля! По крайней мере, мне так показалось.

Вновь распрощались. Группа «А» отправилась в свою сторону, а группа «Ф» куда-то еще.

Синя так и не появилась, но я не унывал. Восьмой объяснил Арго верное направление движения, так что теперь команду «Ф» вел именно гордый, от возложенной на него миссии, кот. Но меня все же терзают сомнения касательно его способностей в ориентировании по пересеченной местности. Мне кажется, что его навыки находятся на том же уровне, что и у меня. Оборотень очень точно указал нам направление и даже объяснил, через какое время мы встретим ориентир — реку Изгиб, двигаясь вдоль русла которой мы обязательно выйдем к Крапивьему Берегу, ведь эта река окружает город своей защитой! То есть ошибиться, следуя направлению Восьмого, мы не могли. Ага. По задумке мы должны были обнаружить реку. Обрадоваться. И пойти против ее течения точно к цели. Простой план, доступный пониманию и тупицы. Ага. Но если я вдруг окажусь идиотом, а такое всегда может случиться, и пойду не против течения, а «по», то рано или поздно выйду к реке-матушке, которую тут же опознаю и пойму свою ошибку. Ага. Тоже все ясно. Но, черт возьми, где хоть какая-то река?! Мы двигаемся уже гораздо больше того срока, что отвел нам Восьмой для достижения желаемого ориентира, но никакой реки, ручья или озера нам так и не повстречалось! Только несколько луж иногда выглядывали блестящим горбом из оврагов. Но это лужи! Я не настолько глуп, чтобы спутать лужу с рекой! Правда же, не настолько!

Когда я окончательно убедился в отсутствии тех же самых способностей у кота, коих лишен и я, то вновь сделался ведущим в нашей маленькой команде. Вновь я стал указывать наш дальнейший путь.

И так прошел далеко не один день.

Дни стояли солнечные, жаркие. На небе не было ни облачка, но в тени деревьев было прохладно. Мне голодать особо не приходилось, и добывать пропитание нужно лишь прожорливому коту. Я же обходился своей кровью. Странно звучит, признаю. Если бы я раньше узнал, что буду с восторгом пить кровь, то хорошенько начистил бы рыло тому, кто мне подобную новость сообщил бы. Это же настолько неправильно пить свежую человеческую кровь, что я бы позвал врача, желая немедленно приступить к лечению столь неадекватного пациента. Но зачем звать врача, когда пациент и является им. То есть если врач, то есть Я, не против действий пациента, то есть опять меня, то я не должен и волноваться по этому поводу. Тем более, что я пью не чужую кровь, а свою собственную. А все этот кот виноват. Мне еще в прошлый раз понравился вкус крови, но после наших с Арго многочисленных потасовок, из тех, когда коту удавалось подобраться ко мне и укусить или оцарапать, я полностью перешел на определенную диету. Но я не вампир. Точно. Я не встречал вампиров, и в этом мире они вообще считаются вымершей расой, но… я не вампир. Мне просто нравится кровь. И я боюсь прямых солнечных лучей. И чеснок терпеть не могу. Шутка. Мне только лишь нравится кровь. И то одна определенная — моя.

За время очередных блужданий, я натолкнулся на несколько крупных укреплений врага. Не знаю, что за замки они возводили на моей земле, но с моим появлением наполовину построенные стены, башни и полностью возведенный донжон, были вновь возвращены в лоно земли, с землей перемешаны и в ней же зарыты. Замки защищало такое множество врагов, что я вдоволь насладился и боем и экспериментом с применением новых вариантов знакомых колдунств, и вкусом вражеской крови. Хотя нет. Вражеской кровью я не наслаждался.

У меня было много теорий по причине моей тяги к собственной крови и не любви к крови других людей. Я даже начал считать, что мне по вкусу только определенная комбинация антигенов, что-то вроде предпочтений одной группы крови другой, но… Проба крови, так сказать на зубок, у многих сотен вражеских солдат не подтвердила и не опровергла этой теории, так как среди знаков и значков, украшающих амуницию вражеских солдат, я не обнаружил нашивок с обозначением группы крови и резус-фактора. Зато я заработал тошноту и несколько вирусных заболеваний, что еще раз доказывает, что пить не кипяченую кровь — вредно для здоровья! Это должно стать напоминанием всем вампирам. Понимаю, что свежая вкуснее, но здоровье — важнее. Но если кого-то интересует, излечился ли я от заболеваний, полученных через кровь, то да. Я же в волшебном мире и тут магическим образом все инфекции, передающиеся разными путями, лечатся чуть ли не щелчком пальцев. Даже венерологические. Но в моем родном мире не стоит забывать о высоком риске, подхватить такую или какую другую болячку, с вероятностью прожить укоротившуюся жизнь с таким «подарком» от партнера. Стоит помнить, что предохранение, а еще лучше — воздержание — залог здоровой жизни.

Но, кажется, я сбился не только с пути, но и с мысли.

Подводя итог многочисленным пробам «вина» я пришел к выводу, что я не вампир. Ведь тем нравится кровь. А мне нравится только моя кровь, остальные виды этой жидкости не вызывают никаких чувств, кроме тошноты, из-за всех этих проб. Но моя кровь — исключение. Она невероятно вкусная, бодрящая, восстанавливающая силы, устраняющая голод и жажду жидкость. Попробовав своей крови, я понял, что ничего вкусней уже никогда не попробую. И это заставило меня задуматься и припомнить все удары, что доставались моей голове. Один из этих ударов и устроил всю эту любовь к крови.

Но как бы то ни было, но поедание этой ткани (если кто не знает, то кровь — это действительно ткань) утоляет голод лучше куска свежеприготовленного мяса, да еще и повышает мою и так молниеносную регенерацию до действительно запредельных скоростей. Как я понял, я теперь не имею ни малейшей возможности испытать такой голод, как в Границе. Если я проголодаюсь, то мне достаточно выпить стакан свежесцеженной кровушку, и я вновь полон сил, а выкачанная жидкость тут же отрегенерирует вновь. Бесконечный круг получается.

Но, как я уже упоминал, помимо различного рода гурманских ухищрений я проводил и сугубо научные исследования все на тех же бедолагах-солдатах. И мои опыты принесли плоды. Я научился вытягивать мысли из умов подопытных и они добровольно все мне выбалтывали. Потом я и вовсе научился подчинять разум людей и управлять ими. Не знаю, как действуют чары Миаллы по подчинению разумных, но мое колдовство основано на Ментальном Ударе. А Миалла обходится, как и все ведьмы, каким-то зачарованным предметом, ведь сама она, как колдунья, владеет какой-то разновидностью Воздуха.

Много подопытных умерло прежде, чем я научился использовать новое подчиняющее колдовство. Но благодаря им я заполучил такое оружие, благодаря которому выжили много больше солдат. Пусть в результате практики погибло пара сотен людей, но в результатах всякого рода несчастных случаев от моих рук отправлялось на встречу с Кровавым Драконом гораздо больше врагов. Естественно, я по прежнему никого не хотел убивать и не убивал… несчастные случаи я не считаю за свою вину. Нет, то есть я виноват, но не считаю их смерть — убийством от моей руки.

Допустим я со всей осторожностью раскидал сотню врагов, что метали в меня копья, да топоры, Чистой Силой, и они упали на идеальную землю без камней, веток и всех тех острых железяк, что сыплются из этих солдат, как из доверху наполненных копилок; из сотни кто-то наверняка упадет не на ноги, а на голову, и кто-то из этих «голова-тяжелее-попы-людей» сломает себе шею. Или от моего легкого толчка у человека тромб оторвется, что случилось бы с ним и без моего участия, когда он завалился бы спать, и человек умрет. Не могу же я за всей сотней раскиданных врагов проследить и под каждого постелить соломку. Да о чем я говорю, и с соломкой можно сломать шею! Как бы я не старался никого не убить своими атаками, но это невозможно! Но такие случаи я не считаю за убийство. Я не могу убить человека, даже если он и враг. У меня есть убеждения. Но я не бог, чтобы уберечь всех от несчастных случаев.

Даже в прошлую мою «прогулку» по Снорарлу я наверняка поспособствовал смертям многих людей. И когда раскидывал оборотней вблизи Холмогора. Много оборотней и колдунов свалились в Разлом, который создал я. Многие имперцы в первый наш бой с ними также не выдержали моих пусть и ослабленных атак. Я не тешу себя мыслями, что никто не погиб по моей вине в Снорарле, но намеренно я точно никого не убил. И только это для меня важно!

Но благодаря гибели всех тех подопытных, я сумел овладеть Подчинением — колдовством, что позволяет воздействовать на разум врагов, приказывая сложить оружие. Это очень страшная сила. Я могу окружить себя тысячами верных рабов, но не буду этого делать. Не буду сильно воздействовать на разумы имперцев. Только небольшое воздействие, чтобы они не желали больше войны. И все. Большего мне не нужно. Если я обработаю этой силой всех врагов, то настанет мир и процветание, словно утопия… А еще можно также обработать и всех сноральцев и тогда они перестанут ругаться между собой. Я действительно могу устранить проблему, которую не мог решить ни один Феникс до меня. И не только Феникс. Сколько умных людей ломало голову силясь найти верный путь для человечества, где не будет вражды и войн. А я могу это сделать. Достаточно лишь немного подкорректировать разум всех людей. С имперцами можно не церемониться, а сноральцы меня поддержат в большинстве — ведь я их обожаемый правитель и любое мое решение наиболее верное и правильное…

— Действуй, — зашипел кот, смотря на задумчивого меня и довольно облизываясь. — Покажи им всем правильный путь!

Демоны очень чувствительны ко злу. Даже если зло из благих побуждений. Демоны питаются этим злом. И даже почти прирученный Арго, не может справиться с инстинктом демона подталкивать человека на нужный путь. Нужный для демона. Но фиг вам, как говориться. Я и не собирался поступать так, как думал. Это были лишь фантазии и размышления.

Что-то мысли немного запутались. Все же помимо крови стоит употреблять и что-то более обычное и привычное.

Нужно заканчивать с размышлениями по поводу Подчинения. Те, кто продолжат сражаться, будут мной подвергнуты этому колдовству, но те, кто захотят отступить, сдаться или устроить мир — минуют сего удовольствия. Мне нужно это новое колдовство лишь для того, чтобы не допустить кровопролития, вот и все. И когда половина армии в ответ на приказ командиров «В атаку!» дружно скажет «Нет!», вот тогда у противника не останется никаких вариантов кроме как отступить. Я так думаю.

Глава 11

Всемогущий против Копья

Помимо занятий колдовством я решил попрактиковаться и в оборотничестве. Как попрактиковаться? Попытаться выполнить «кувырок» и стать настоящим оборотнем, вроде волка или медведя.

Мне стало немного боязно пробовать силы в новом для меня направлении магии, и я не сразу приступил к задуманному. Замыслил испытать способности оборотней я еще в своем мире, но пока разбирался с нововозведенными укреплениями имперцев, испытал лишь заклинания колдунов, что являлось для меня делом привычным. Но после того, как разобрался с четвертым или пятым «фортом» Империи, разгромил несколько их же обозов, изгнал с позором всех вражеских разведчиков из леса на мили вокруг, и совершил много прочих дурацких… извините… геройских поступков; после всего этого мне стало скучно. Боеспособные враги исчезли из зоны моих блужданий, а новые противники не спешили приближаться ко мне на расстояние «душевного контакта». Тренироваться в сжигании векового леса мне также приелось, тем более что одна из десяти Огненных Стрел при сжатии обязательно взрывается еще на «старте», причиняя дискомфорт в оторванных культяпках рук, и что более важно: прожигает мою одежду. Придумывать новые способы усиления колдовства я не стал, как и разбираться с уже придуманными возможностями слияния двух и более разных колдунств. Мне же не нужно расти над собой. Зачем, если никого и близко нет равного мне по силе?! Зачем становится сильнее? Любое усиление магических возможностей я воспринимаю лишь как проявление любознательности.

Вот в рамках этой самой «любознательности» я и решился на «кувырок», не придумав, в кого хочу обернуться, и каким образом это вообще происходит.

Начал попытки своего озверения с теоретических изысканий… хотя это всего лишь философские размышления, основанные на мизерном знании о природе оборотней.

Итак, что я знаю о физиологии оборотней? Тоже самое, что и о физиологии обычных людей. Об анатомии знания столь же обширны. Оборотни — люди, а значит, мои знания полны. Хм, а почему же я не знаю, как оборотни становятся зверьми?

Отбрасывая знания своего мира, обращусь лучше к знаниям подчерпнутым в мире этом.

Оборотни умеют превращаться в определенного зверя. Угу, это знает каждый. Оборотни могут полностью превратиться в зверя или же лишь частично. Об этом знает почти каждый, а если и не знает, то догадывается. Оборотни не владеют колдовством. Это и вовсе очевидно.

Что-то путных размышлений у меня не выходит.

Начну вновь.

При рождении никто точно не знает, какие способности будут у ребенка. Существует пусть и мизерный, но шанс того, что у двух родителей «волков» родится «медведь». И это не будет означать, что кто-то в семье изменник. В ситуации с колдунами все еще запущеннее: у мамы и папы «огневиков» вероятность рождения ребенка-«огневика» чертовски мала. Также не стоит забывать и о вероятности рождения в семье потомственных оборотней ребенка-колдуна, и наоборот. В таком случае дите передают в семью другого клана. Именно таким ребенком-подкидышем и был некогда Рын Тигриная Лапа, унаследовавший имя оборотней, но рожденный с колдовским даром. Правда в случае с Рыном имеет место межрасовая связь.

Оборотень растет. Его учат обращаться с Даром. Никто не знает в кого может обернуться молодой представитель расы. Сам паренек или девушка мечтает стать крупным опасным хищником, вроде Призрачного Волка или Кошмарного Медведя, но и на обычных волков и медведей не прочь походить. После долгих тренировок духа и тела молодого оборотня допускают к ритуалу, после прохождения которого оборотень и считается взрослым, а вместе с тем и обретает способность становиться животным… В моем мире тоже люди обретают способность становится животным, а заодно считают, что после подобного они тоже кажутся взрослыми, но в магическом мире алкоголь к становлению животным не имеет никакого отношения. Также как и средства, влияющие на потенцию, не делают в этом мире из человека — зверя. Но это я опять отвлекаюсь.

Так вот оборотень проходит ритуал, суть которого мне неинтересна, и оборачивается безобидным мышонком (закон сохранения массы — побоку). Мышонок обижен на весь свет, что он не волк, но с природной несправедливостью уже ничего поделать не может. Если обернулся каким-то животным, то ничем другим уже не станешь.

Но даже оборотень-мышь при должном упорстве, тренируя свои скромные способности, может стать чемпионом среди собратьев. Частичное превращение — весьма крутая сила. При неполном превращении в животное, оборотень становится человеком-мышью (в примере с оборотнем-мышью). Звучит весьма жалко, но это разумное полуживотное, имеет все те же размеры человека (а иногда и укрупняется), но обретает различные плюсы, вроде всяких «супергеройских» качеств.

Помимо полного обращения и частичного у расы оборотней есть и другие способности, доступные при должном старании каждому. Это всякие плюсы по сравнению с колдунами вроде лучшего слуха, зрения, обоняния, скорости, живучести, сопротивляемости магии и боли, и прочее. А еще умение видеть в темноте. Колдуны, которые по сути «всамделищные» люди тут совершенно в пролете.

А еще оборотни способны работать с чистой энергией на куда лучшем уровне, чем колдуны. Чистая Сила, которой я весьма люблю пользоваться, не является боевой единицей. КПД использования Удара Чистой Силой чрезвычайно низок. Практически равен нулю. И если бы не мои безграничные возможности, то я ни за что не стал бы тратить силы на подобное действо. Обычные колдуны, вроде Владика, могут, как и я атаковать кого-нибудь таким Ударом, но потратят при этом всю доступную Силу. Чистой Силой колдуны вообще не пользуются. У них есть их колдовство, весьма мощное, а тренировать что-то другое, помимо колдовства, считается пустой тратой времени. Только маги имеют на этот счет свое мнение, ведь этой самой энергией они и подпитывают заклинания, и что самое главное эти заклинания они плетут той же самой энергией. Создается магический Жгут и силой мысли он начинает скручиваться в определенное Плетение… Это я так представляю все. Но что-то я опять свернул не туда. Блужу с криками «Ау» не только по лесу, но и в своей голове…

Научившись владеть Чистой Силой, оборотень умудряется плести из нее простенькие заклинания. Хотя это даже и не заклинания, а лишь оболочки, формы. Но и этого оборотням хватает. Вот таким недозаклинанием и являются Когти. Из пальцев вытягиваются жгуты Чистой Энергии, насколько хватит сил и умений, а потом эти жгуты затачиваются и заостряются.

Но особо умелый и упертый оборотень, тот, кто однажды решит стать магом, может научиться плести из Чистой Энергии не только Когти. Многие оборотни умеют создавать Сеть из этой Энергии, различные Кнуты и прочее. Оборотни обращаются с Чистой Энергией умелее колдунов и в принципе стать магом у оборотней шансов выше… Если бы не заскоки в их головах. Оборотни неохотно учатся и считают, что зубрить книги, развивать Силу и учиться плести заклинания — не дело настоящих мужчин! А настоящими мужчинами считают себя все оборотни, и пол тут не имеет значения. Конечно, существуют и те особи, что дружат с головой и становятся умелыми магами, но… Колдуны в маги вступают много чаще, хоть и выходят из них маги менее умелые. Зато личной Силы у среднего колдуна больше, чем у оборотня. Из колдуна выходит сильный маг, но не умеющий плести заклинания, а из оборотня выходит маг способный плести заклинания, но не имеющий Сил на это. Утрирую, но…

Помимо всех перечисленных возможностей оборотни еще могут кусаться. Все могут кусаться, но оборотни делают это с определенной целью (не только для того, чтобы покушать; или в порыве страсти\ненависти). Через Укус оборотень может заразить колдуна (или другого человека, но не из оборотней) настоящей ликантропией. Укушенный к ближайшему полнолунию становится Проклятым. Проклятый, которого укусил, допустим оборотень-мышь (для заражения нужно чтобы Укус производился оборотнем в своем зверином обличье), становится именно оборотнем-мышью, а не какой-то другой зверюшкой. Но Проклятый — это совсем не такое же существо, как оборотень. Проклятый слабее оборотня. Он не может самолично принимать форму зверя — только лишь в полнолуние. Зато в полнолуние Проклятый становится гораздо сильнее оборотня. К тому же Проклятый, укушенный «мышью», становится не совсем мышью, а монстром-мышью. Но не зря Проклятых именно так и назвали. Укушенный с большой долей вероятности погибает, не выдерживая перестройки организма. Проклятый колдун лишается своих колдовских способностей, а также разума и воли. Управляет Проклятым обративший его оборотень. Но в полнолуние управлять Проклятым мало кому по силам, поэтому редко, когда оборотни Кусают своих противников. Ведь никому не хочется, чтобы могучий зверь появился в полнолуние и поубивал к чертовой бабушки многих хороших парней! Но немногие оборотни, отточившие навык Укуса, способны управлять Проклятыми даже в полнолуние, а иногда способны заставить такого Проклятого принять форму монстрозверя даже не при полной луне! Так-то Проклятые не нужны оборотням, потому как тупы и малопослушны, но иногда Проклятые получаются весьма удачными.

В армиях всех стран существуют элитные подразделения. Так и в этом мире. У колдунов существует команда Дозорных Леса, а у оборотней — Изгои. Изгои — команда, состоящая из сильных оборотней и их подчиненных — Проклятых. Вот только Проклятые этого отряда — особенные. Помимо того, что они обрели силы Проклятых, они еще и сохранили часть своих прежних колдунских способностей! Вот такие универсальные бойцы, прогуливающиеся на поводке, умелых оборотней. За одно существование такого отряда колдуны имеют право люто ненавидеть оборотней. И если с Дозорными Леса я хочу пообщаться, потому что они крутые ребята, то с Изгоями я не хочу встречаться, ибо не удержусь и набью таким рабовладельцам морду!

Но помимо этих двух элитных спецподразделений в армиях двух рас существуют и другие крутые отряды. Но о них я пока ничего не должен знать. Также, как я еще не должен знать и о тайном ложе, вроде масонского, название которого… ах да, я же еще не должен этого знать! Не буду забегать вперед, ведь эта информация не пригодится мне еще очень долго. Дети Дракона! Хе, что за дурацкое название!

Но хватит читать информационные поля Снорарла и заглядывать в будущее, ведь ни той, ни другой такой способностью я не обладаю. А то еще узнаю, что произойдет со мной в ближайшее время. А это уж точно лишнее!

Трудно вспомнить то, чего не знал, но я справляюсь с подобным легко. В общем, я припомнил (а вернее выдумал) почти все, что не знал об оборотнях и теперь должен легко трансформироваться. Для начала попробую принять форму гоночного болида! Или самолета! Хотя стоп. Из всех «припоминаний» я же так и не узнал, как совершать «кувырок»!

Ладно, попытаюсь наобум, как и всегда.

Все же превращение в зверя задача во много раз более простая, чем заучивание заклинаний, вроде Телепортации. Перед первым испытанием следует остановиться. Хватит попусту блуждать. Вот стану волком, которому лес — мать родна, и сразу определю верный путь.

— Почему остановились? Что случилось? Где враг? Когда жрать? Почему опять я? — Арго слопал каких-то непонятных грибочков и теперь ведет себя еще страннее, чем всегда.

Место для испытания я выбрал вроде бы подходящее: тяжелое дерево рухнуло в незапамятные времена, очистив небосвод от загораживающих крон; молодые деревца только начали борьбу за место под солнцем; во вросшем в землю камне, формой похожем на блюдце, скопилась чистая дождевая вода и не успела еще испариться. Сейчас заберусь на рухнувший ствол, покрытый мхом, различной расцветки, и устрою «кувырок» именно тут. Если серьезно устану, то напьюсь воды, за которой и ходить никуда не нужно, и полежу, подмяв под себя, молодые густые побеги.

— Давай др-р-раться! Др-р-раться! Хочу битвы! Кр-р-рови!.. — котяра окончательно сбрендил, решив устроить вендетту всем встречным грибам. Он набрасывался на них, рвал когтями и грыз. Но и грибы не сдавались: небольшие грибочки втягивались в землю по самую шляпку, а грибы-гиганты — высотой в метр — на полном серьезе восприняли угрозы кота и принимали боевую стойку… Я протер глаза. Грибы действительно сражались с котом. Наш последний привал, когда я потушил мясо какого-то зверя в котелке с нарванной тут же зеленью и грибами, явно устроил нам сеанс просмотра фильма Мираж в «три дэ» с шустрыми грибами в главной роли. А может и действительно все это мне не привиделось? Волшебный мир все же.

Усевшись на широкий кедровый ствол, я закрыл глаза и начал представлять себя зверем — животным, которым я хочу стать. Но кем я хочу себя видеть?! Хм, надо подумать… А впрочем думать тут лишнее. В кого превращусь, в того превращусь!

Глаза закрыты. Ничего не вижу. Ничего не слышу… Блин, когда Арго прекратит это глупое сражение? Когда его, наконец, побьют легионы оживших грибов?! Успокоиться. Ничего не слышу. Только биение сердца. Тум-дум, тум-дум, тум-иххха! Почему-то бразильские мотивы звучат теперь у меня в голове… Странно.

Я больше не человек. Мое тело растет. Оно становится выше, сильнее, грациознее. Я увеличиваюсь и увеличиваюсь. Кожа становится неуязвимым доспехом. Я уже возвышаюсь над лесом…

Треск!

Что за черт?!

Опора под ногами неожиданно пропадает, и я падаю на землю. Раздается грохот. Я открываю глаза, чтобы разобраться, что же произошло и… мама родная! Я же высоты боюсь! Как я оказался на дереве? Почему я на дереве, но руки и ноги ощущают не жесткий ствол, а жесткую землю? И почему мне так жарко?

Посмотрю-ка я вниз. Ого, лес загорелся. Бедные грибочки, они так и не успеют добить противного кота. Но почему лес горит, и где мое тело? Присмотрюсь внимательнее. Лес горит. Лес горит. Мать вашу! Это же я горю! Я превратился в Горящее Высокое Нечто, а еще и с крыльями. Да, я так и чувствую, что вместо рук у меня теперь пара крыльев. Они где-то за спиной… Хотя нет же. Я ощущаю ноги, руки и крылья! Круто! У меня три пары конечностей, а не две! Мутант, «Ё», «П», «Р» и прочие буквы родного алфавита!

Боязно мне! И отнюдь не высоты я боюсь. Я же совсем ее не боюсь. Но когда я — это нечто, то я и высоты боюсь… так, за компанию. Нужно возвращаться в прежнее тело!

Глазки закрываем. Успокаиваемся. Читаем зазубренный стишок. А потом «раз» — и я вновь — я.

Глазки открываем… Вновь закрываем.

«Два»… Открываем… Да сколько можно?!

«Три»… Вот теперь я — вновь я.

Слава всем вышним-всевышним!

— Что это было? — заорал благим матом демон, погребенный под обломками, словно разорвавшегося дерева.

— Сам бы хотел знать…

Осмотрелся по сторонам. Грибочки сбежали. Деревья хоть и не сгорели, но листва на них пожухла. Поваленный кедр, на который я взгромоздился, расплющило о землю. На земле, камне и дереве заметны следы гигантских когтистых лап. В кого я собирался превратиться? Примерно этот вопрос я задал единственному разумному свидетелю. Из обрывочных сведений, добытых из Арго, стало ясно, что я превратился в большую огненную птицу. Что, впрочем, и не удивительно. В кого еще может превратиться Феникс, как не в феникса?! Но обортничество я отложу на неопределенный срок. Я напугался. Как всегда меня может напугать только я сам.

После такого происшествия я вел себя тихо-мирно и даже ни на кого не нападал. Так прошло еще сколько-то дней, прежде чем я не решился на новый эксперимент… Опять же опасный и невероятно разрушительный. Впрочем, я не знал, что это будет опасно… для природы-матушки и потому эксперимент провел.

Я очень хотел летать. Если бы я умел летать, то мог бы самостоятельно отыскать нужный путь по воздуху. Я же зоркий, аки сокол! Я посчитал так: у меня есть Крылья Феникса, а значит, я могу при помощи них взлететь! Я не учел того, что все названия придуманы мной и не отображают действительного действия заклинаний. Ведь Крылья — это заклинение массового уничтожения, а не способ преодолеть земное притяжение. Но я решил. И совершил. Земное притяжение я все же преодолел… на миг, но все же. А вот с приземлением оказались проблемы. Короче я упал. Грохнулся с облачной высоты. Порядочно впечатался в землю. В рыхлую землю. В воздухе витала взвесь из мельчайших частиц земли, каменной пыли, древесной трухи, всего прочего. Мой «полет» существенно подпортил пейзажик, но я оценил последствия очередного «гениального» эксперимента лишь спустя длительный срок, когда невероятная регенерация восстановила расплющенные и разломанные в результате резкого торможения органы и я очнулся из забытья.

Ни котяры, никого рядом с кратером, созданным моей глупостью не было. Все напугались и сбежали. Или погибли смертью храбрых. Мне все равно. Я даже рад, что Арго нет, а значит, некому будет напоминать о моих неудачах, которые множатся.

Пошатываясь, но с каждым часом возвращаясь в норму, я и направился в сторону увиденного далеко-далеко в стороне города. Я подлетел весьма высоко и успел обозреть окрестности, прежде чем встретился с земной твердью. И если я не перепутаю направление, то выберусь к городу.

И я выбрался. Естественно перепутал направление и выбрался не к тому городу, что увидел с высоты, а к совершенно другому, но выбрался. И город, открывшийся моему взору — Крапивий Берег. А значит, я добрался туда, куда и должен был!

Имперцы зашевелились еще при моем подходе к стенам. Они не рушили мосты. Не закрывали решетками ворота. Они и представить не могли, чтобы опасность для целой армии мог представлять грязный, в рваной одежде и с покрасневшими глазами, одинокий человек.

Меня попытались «тормознуть» и проверить документы, которых у меня «нема». Хотели тут же, без оформления протокола, забрать меня в отделение, но я оказался из буйных. Вызвали дополнительный наряд. Затем еще один и еще. Когда наряды закончились, а я кончаться не желал и даже продолжал двигаться строго по направлению к городу, то тут уж подключились регулярные войска. С артиллерией и авиацией. Но опять же я продолжал продвигаться вперед, игнорируя «покусывания» врага.

Я миновал предместья, поблудил по обезлюдевшему городу.

Крапивий Берег, находясь под пятой Империи, потерял всю свою привлекательность. Яркие краски сразу пожухли, потускнели. Столбы с изображениями животных срублены топорами врага и пылают кострами. Немногие жители, не сумевшие или не захотевшие бежать, стали рабами захватчиков.

Я прошерстил лагерь врага, отыскивая клетки с пойманными людьми и освобождая невольников. Мне попадались и крестьяне и военные. Я собирал пленников в кучи, и когда народу набиралось порядочно, то «приказывал» Имперцам сопроводить освобожденных до союзных войск, а затем сдаться. Мои приказы никто и не думал оспаривать, потому как, находясь под влиянием Подчинения, оспаривать меня невозможно.

Словно вирус альтруизма, я неторопливо двигался по базе врага, сея мир и отвращение к войне. Постепенно враги перестали нападать и даже стали сторониться. Я также перестал воздействовать на их разумы, посчитав, что если они решат отступить, то мне и не нужно совершать такое злодейское насилие над личностью.

Меня окружили очередные элитные войска, вроде недавних Зеркал, и ко мне вышли трое церковников. Их одежда сразу вспомнилась мне. Примерно такой наряд (а может и точно такой) красовался и на епископе Ирике. Я присмотрелся к показавшейся троице, но среди этих «епископов» ни одного Ирика не обнаружил. Возможно он, больше не желает видеть меня? Обидно, а ведь я думал, что мы с ним можем подружиться! Хотя нет, не можем.

— Значит, ты и есть — легендарный правитель волшебников — Феникс?! — отчего-то плаксиво и мерзко выдал эти слова монах, стоящий центральнее двух других.

— А вы значит и есть — эти легендарные я-не-знаю-кто-и-знать-этого-не-хочу? — не менее мерзко и тягуче спародировал я.

— Тварь, — обиделся центральный монах, развернулся и ушел за спины войск.

— Сам ты тварь! — опомнился я лишь тогда, когда этот нехороший человек скрылся с глаз.

Двое других монахов остались и молча глазели по сторонам, а меня словно и не замечали. Что за игнор?

— Вы меня бить будете? — словно ребенок, ожидающий порки, спросил я.

— Да, — кивнули монахи.

— А мне можно будет сопротивляться?

— Да, — вновь кивнули мне, так и не посмотрев.

Из-за спин армии вновь выбрался центральный епископ и вновь занял свое центральное место. Теперь даже рожа его стала источать ту же мерзость, что и прежние речи. Он так и светится от самодовольства. Руки держит за спиной и покачивается, скача с пятки на носок, словно парень, ожидая девушку на свидании зимой в мороз.

— Постановлением верховного эдикта Суоранского Ордена Прецептории святого Вита, я, епископ…

Он назвал свое имя, которое совершенно никому не нужно знать, а я в это время радовался своей проницательности. Я опознал в епископе — епископа, хоть это и мог быть кто-то еще. Пока я радовался священник говорил и говорил… говорил и говорил… Даже его войска устали его слушать.

— В присутствии Войска Святого Похода и братьев-епископов…

Дальше он назвал имена двух кивающих священников, а я опять поразился своей проницательности и тому, что угадал с саном аж трех непонятных святош. И пока я думал, епископ подошел к окончанию своей речи.

— Наделяюсь правом воспользоваться священным предметом Храма, под номером шесть, в рамках доктрины и наставлений, с целью покарать носителя Семени — Феникса…

Но окончание также затянулось.

— Желаешь ли сказать что-то напоследок? — спросил священник меня, а я не сразу и сообразил, что пытка нудной речью, да мерзким голосом подошла к концу.

— А где епископ Ирик? Жив ли он? Я соскучился по его лысой макушке… хотя они у вас у всех лысые…

— На епископа Ирика наложена епитимья и он отлучен от мирских дел на долгий срок. — поведал мне «дакальщик» слева.

— Если это все чего ты хотел узнать, то настала пора Наказания, — после небольшой паузы промерзопакостил своим ртом «центральный» и резко протянул руки, до того спрятанные за спиной, вперед. Я напрягся, ожидая, как в меня полетит нож или стрельнет пистолет, но ничего не произошло. В руках священника покоилась всего лишь резная шкатулка из черного дерева. Он открыл ее. Я опять напрягся, ожидая беды, но вновь напрасно. Заиграла музыка. Шкатулка оказалась музыкальной. Мелодия однообразная, длиной всего секунд в шесть, но завораживающая. Я опять насторожился, памятуя о способностях эльфов завораживать своей игрой на арфе, но эта музыка не гипнотизировала. Странно.

Я точно ощущаю угрозу, но не пойму, откуда эту угрозу ждать.

Армия врага мне не соперник. Даже элитные части этой армии ничего не смогут мне сделать. Священники, даже если они и столь же сильны, как и Ирик, тоже в пролете. Так откуда ждать беду? Шкатулка? Да что она может мне сделать? Выстрелит в меня черно-белым лучом мощнейшего заклинания Белого Меча и Черной Плети? Смешно. Да даже пульни они в меня чем-то подобным, то и тогда я смогу уклониться, а если и не успею, то все равно выживу. Убить меня в Снорарле — задача невозможная. Так в чем опасность?

Я все равно ощущаю дискомфорт. На восьмой секунде проигрывания шкатулки, когда трек заиграл по второму кругу, я решил «перебдеть» и внимательно присматриваясь ко всему вокруг, скачками аки заяц луговой, поскакал прочь от непонятных священников, уверенных в собственных силах и способности Наказать меня. Доскакал аж до плотного кольца армейцев, что окружили пятачок на котором и состоялось все представление. Армейцы стояли так плотно, что продавить их физической силой не представляется возможным, и я решил раскидать их Чистой Энергией.

Никто не шевелился. Армия не делала попыток напасть. Епископы продолжали завороженно слушать шкатулку. Да что происходит?

Удар. Строй блестящих солдатиков разлетается по округе, а я скачу дальше. Но оказалось, что я пожалел Сил на Удар. Я раскидал всего три ряда солдат, и осталось еще столько же.

Удар. И опять солдаты летят.

Да что же такое? Почему они бездействуют даже, когда я их бью? Может меня загипнотизировали, и я в иллюзии, навеянной мелодией шкатулки? Вполне возможно. Или тут что-то иное?

Мелодия заиграла третий круг. Четырнадцатая секунда, но никто не делает попыток атаковать. Все стоят смирно. Стоп! Никто не двигается! Все недвижимы! И лишь я один, напуганный неясным предчувствием скачу тут аки козлик!

Думать, думать. Опасность точно представляет шкатулка. И мелодия отсчитывает время. До чего? Сколько еще кругов исполнит мелодия, прежде чем меня настигнет Наказание? Если все стоят, то и я должен. Скорее всего, Наказание обрушивается на того, кто двигается. Более я ничем не могу объяснить недвижимость и пассивность всех вокруг. Но стоит ли мне остановиться, или продолжить бежать куда-подальше? Я же двинулся с момент запуска шкатулки, так что уже нахожусь на прицеле. Но может, если я замру, то прицел собьется? И вообще, страшно ли мне это Наказание? Ну, ударит с небес молния в меня. Ну и что? Я даже сознание не потеряю и не пострадаю от такой атаки! А ихнего бога на большее и не хватит. Или я опять ошибаюсь?

Все стоят застывшими статуями. Музыка пошла по четвертому кругу и что-то мне подсказывает, что кругов будет не больше шести. Шесть секунд трек. Шесть кругов всего. Шестью шесть — тридцать шесть. И что? Мало данных! Буду пытаться сбежать. Опасность! Опасность! Чувства так и вопят!

Остался один ряд. Те солдаты, кого настиг мой Удар, даже не делают попыток встать. Я собрал Энергию и… что за черт?! Ударил один раз — разбил три ряда. Ударил второй раз — разбил только два ряда. Ударю в третий — и разобью только один ряд. И не по той причине, что остался только один ряд, а по той причине, что больше не смогу! Энергии на большее не хватит!

Они маскировали кражу моей Силы музыкальной шкатулкой. Двойной удар: меня лишают магии, а значит и регенерации, а потом бьют Наказанием с небес! Вот их план!

Немного Энергии осталось. Даже если меня и поразит молния, то этой энергии хватит, чтобы защититься. А пока я попытаюсь сбежать. Остался один ряд. Я раскидаю врагов и в рукопашную!

— Хочешь узнать, что за Наказание тебя ждет? — неожиданно нарушил молчание центральный священник, прервав единство звука своей шкатулки. Шкатулка сейчас заиграет шестой раз. — Эта шкатулка — копия того предмета, при помощи которого Основатель и одолел Дракона. Копье Основателя…

Вот же черт. Шестой круг.

Священник заговорил лишь для того, чтобы остановить меня и не дать покинуть пространство ограниченное солдатами. Значит действие шкатулки… Копья ограничено этой площадью и если я сбегу, то все в порядке! А епископ, заговорив, подставил и себя под удар Наказания.

Первый враг мощным рывком отправляется обниматься с настилом дороги. Стоят плотно. Следом еще один. И только я вздумал выбежать, как стоящие около меня солдаты также перестали изображать из себя статуи и набросились на меня. И они решили пожертвовать собой, но не допустить моего побега.

Шестой круг. Четвертая секунда. Осталось всего две.

Даже та магия, что я сберег, не став атаковать Ударом, даже она исчезает. Как же плохо, что я лишь недавно обрел Магическое Зрение. Я просто не могу постоянно его поддерживать. Слишком много цветов и нематериальных объектов. Я путаюсь во всем этом переплетении. Но если бы я сразу посмотрел таким Зрением, то увидел бы, как из меня несется поток Силы и пропадает в недрах шкатулки. Значит, это она втягивает мою силу! И она нанесет Наказание.

Осталась одна секунда.

Без магии я далеко не так крут… Крут, конечно. Я очень крут… Но сейчас не время себя превозносить! Я не так крут. Может я, и разделаюсь с болванчиками, скрутившими сейчас мне руки, но на это уйдет время. Больше одной секунды. Остается магия. Осталось мало магии. Атаковать не успею, да и толку от этой атаки…

Круг завершился. Раздался щелчок. Музыка замолкла. Щелчок продолжал гудеть. Мир, словно замедлился. На лицах всех имперцев читалось торжество. Шкатулка начала закрываться.

Я не успею атаковать и сбежать. Я не смогу защититься. Что я могу?

Стать великаном-фениксом? Толку нет. Да и Сил нет.

Потратить последние крохи на Телепортацию? Слишком долго плести заклинание. Да и опять же Сил не хватит…

Шкатулка почти захлопнулась, и я почувствовал, что вместе с магией в шкатулку потянулась и моя жизнь. Это они что же, меня в шкатулке запрут? Словно джина?

Думать. Думать.

Я не могу телепортироваться. У меня ни на что не хватает Сил. Какое колдовство тратит меньше всего Сил? Как ни странно, но самое мощное из моих способностей. Когти Феникса и Крылья Феникса почти не тратят магию! Когти не нужны, а вот Крылья!..

Шкатулка почти захлопнулась. Остался всего миллиметр. Предупреждая захлопывание, в воздухе громыхнуло щелчком закрывающегося замка, но усиленным в сотню раз. Меня вместе с каплей магии и жизнью, потянуло, дернуло в сторону шкатулки…

— Пошли все на… — заревел я, и взмахнул со всей мочи Крыльями, боясь, что Сил не хватит, и я окажусь поглощенным Копьем Основателя. Но Крылья тугими потоками ветра и загоревшимся воздухом ударили по площади, валом давления снося ряды солдат, выдирая покров дороги, снося здания. Ветер взревел. Меня подняло немного над землей, но притяжение сопротивлялось. Притяжение земли уже сдалось, но притяжение шкатулки держало крепко.

Я висел в воздухе и векторы двух противонаправленных сил рвали меня, борясь за право овладения этим безвинным существом. Я начал думать, что не переживу подобных перегрузок. Еще мгновение и меня разорвет на части! Но мгновение прошло, и сила Крыльев переборола любую другую силу. Меня понесло ввысь и вдаль.

* * *

Шкатулка захлопнулась. Хотя никто уже и не видел, как это произошло. Никто теперь и не узнает, погибли бы те, кто зашевелился и заговорил, пока играла мелодия или нет, потому как, прежде чем шкатулка захлопнулась и поглотила бы все жертвы, эти самые жертвы были уже размазаны, расплющены и раскатаны тонким слоем по настилу площади, а сам настил сгорел в чудовищном пламени последнего удара Феникса. В этом происшествии на счет Феникса можно записать еще крупные числа несчастных случаев с летальным исходом. Все войска окружившие Феникса погибли. Несчастный случай унес жизни тысяч человек.

А в это время тело Феникса, летящего по небу, потеряло ускорение… но тут же вновь стало его набирать, но уже падая на землю. Феникс не задумывался, как же он будет приземляться. При потере сознания от той боли, что причинило ему Копье Основателя, почти вытянув жизнь, думать и составлять дальнейшие планы немного проблематично. Да и что мог сделать Феникс в такой ситуации, будь он даже в сознании? Ничего. Ведь всесильной магии у него больше нет.

Глава 12

Слабость. Сила. Память

Чуть не потухший костер запылал вновь, обдав приятным жаром и осветив свод пещеры почти до самого выхода. Одной рукой я подбрасывал все новые и новые веточки, не собираясь отказываться от мысли приготовить что-нибудь съедобное на огне.

Кострище по всем правилам обложено камнями, чтобы не дай бог, не поджечь самого себя во время сна; над огнем котелок, подвешенный к потолку пещеры на веревке. В котелке закипает вода. Стопка трав, кореньев и плодов ждет своего часа, дабы начать вариться. Того же ожидает и разделанная тушка какого-то хомяка. К счастью, сегодня у меня получится мясной бульон, а не как в прошлые дни — фруктовая диета.

— Скажи спасибо! Без меня: так и помер бы от голода! — промурлыкал проснувшийся Арго, готовый к ночной охоте. — Ты же не Будда, чтобы одной слюной питаться.

— Спасибо, — автоматически поблагодарил кота, внимательно следя за бульоном. — А ты поймай нечто большее, чем мышь, и я тебя очень зауважаю.

— Будь благодарен и за это, — кот поднялся с земли и потянулся. — Если бы не кошачья природа, то я и не принес бы тебе ничего! Будь благодарен и за это!

— Спасибо, — вновь повторил я, помешивая варево ложкой. — Но этой ночью принеси, что-нибудь повкуснее…

Арго окончательно проснулся, поцарапал когтями заготовленные бревнышки, и даже заглянул в котелок, не доверяя моим способностям к кулинарии. А я готовлю вполне сносно!

— Это еще не доказано! Налей мне в миску. И если будет вкусно, то я поверю, что ты хоть что-то умеешь.

Да и пожалуйста. Вот тебе миска. Вот супчик…

— А мясо?!

Какое мясо? Оно все разварилось!

— Было же мясо! Ты все съел!

— Да говорю же, разварилось!

И почему он мне не верит?!

— Потому, что в мыслях ты все еще облизываешься: «Вах! Какое вкусное мясо было! Вах, жаль, что мало!» Верни мясо!

Вот чертов кот!..

— Не чертов я! Родом из Миртрарла и попрошу не путать благородного меня с выходцами вашего Ада! Тем более не сравнивай Князя с низкоранговым чертом!

Разговор завершился сам собой, стоило только приступить к трапезе. Я не опозорился, и ужин получился весьма сносным. Котяра самозабвенно хлебал из одной миски, так, что лишь чавканье слышалось, и потому перестал подслушивать мои мысли. Да, он научился их читать. Точнее он всегда это умел. Но два фактора мешали ему «прочитать» меня ранее: он лишился большинства своих сил, а я был чрезвычайно силен. От одного фактора кот теперь избавился, и этого оказалось достаточно, чтобы он почти полностью просмотрел мою память и набрался знаний о моем мире и обо мне. Избавился он от фактора два, а не один. Я уже не столь крут. Я все еще очень крут. Как я вообще могу быть не крутым и самым сильным… но уже не столь.

Кого я обманываю?! Я и раньше не был особенно крут, а теперь и вовсе скатился ниже некуда. Все на что теперь гожусь, так это готовить еду демону, который потерял все свои силы и стал помойным котом. И кто я, если готовлю такому отбросу как Арго?

— Чмо? — отвлекся от еды кот, лишь для того, чтобы сильнее меня задеть.

Но с его утверждением и не поспоришь.

— Ладно. Я погнал. Ты не скучай, — сказал кот, убегая в ночь. — Если будет страшно — кричи…

Вот же сволочь!

Как же стыдно, что надо мной взял шефство собственный питомец! Но что поделать? Охотник из меня аховый… да еще с одной рукой… к тому же левой… и проблемами с внутренними органами.

Ладно. Перетерплю. Наше крылатое величество не гордое… тьфу ты! Противно даже вспоминать, как я себя обзывал гордыми прозвищами. Ну почему я становлюсь в Снорарле таким самоуверенным и тупым? Маска глупого тирана-правителя слишком пришлась по душе? Хватит строить из себя вершину мира. Нужно стать проще. Нужно вновь стать тем, кем я был последние годы у себя в мире. Простой человек с простыми мечтами — ну что может быть лучше?

Вдох-выдох.

Фуууух…

И вот я вновь тот человек, что лишь недавно стал врачом и все еще неуверенно ощущает себя на работе. Хотя я же не на работе.

И что, такой как я, не имеющий суперспособностей, индивид может сделать в данной ситуации? Правильно: помыть посуду, прикрыть вход в пещеру ветками, и лечь спать. Также такой среднестатистический организм, как я, должен дрожать всю ночь от страха, молясь богам, чтобы волки или еще, что похуже, не наткнулись на мой след или запах, и не съели меня. Но это уж перебор! Бояться я не умею. Как и испытывать боль. Хотя нет же. Я боюсь и мне больно, но и то и то я могу блокировать силой мысли. И это уже явно не является заслугой моих магических способностей. Это умения, доставшиеся с прошлой жизни… счастливой в неведении жизни.

Посуда вымыта. Узкий лаз входа в пещерку — замаскирован. Можно и спать укладываться.

Разложил спальник и юркнул в него. Улегся и принялся баюкать руку, случайно задевшую что-то и теперь вновь разболевшуюся. Все-таки больно. И это хорошо. Раз мне больно — значит я жив. Если я злюсь — то я жив. Я давно распределил чувства по категориями: живые и мертвые; и каждый раз радуюсь, когда ощущаю те из них, что относятся к категории «жизнь». Никогда не понимал всяких аскетов, что отказывались от приятных вещей и вообще удалялись от жизни. По моему мнению, таким образом, они не славят жизнь, а лишь приближают смерть. Но если для них смерть — желанная цель, то… то есть способы и более быстрого ее обретения. Хотя я могу понять желание умереть. Никому, конечно, не посоветую так поступать, даже отнюдь, буду всячески уговаривать оставить подобные мысли, но… понять могу.

Ночами холодно. Я поеживаюсь даже в теплом спальнике; продолжаю дрожать даже, когда костер еще горит. Меня бьет озноб. Но это лучше чем лихорадка, терзавшая меня все прошлые дни. Даже заблокировав боль, я все равно не могу уснуть. Открытый перелом правой руки, сотрясение мозга и разрывы внутренних органов — не дают спокойно спать. Дышать тяжело. Постоянно не хватает воздуха. При дыхании слышны хрипы и что-то постоянно булькает. Правое легкое пробито. Несколько раз я откачивал шприцем жидкость из легкого, но она все равно набирается вновь. Как находясь в таком состоянии можно уснуть… точнее, как в таком состоянии можно уснуть, но не вечным сном. А ведь помимо перечисленных болячек, на моем теле полно ссадин, рваных ран, забитых землей, ушибов и гематом. Чудо, что я выжил и чудо, что я живу.

Если мне не станет хуже за эту ночь, то завтра пройду до ручья и промою все свои раны. Если я не погибну от ран, то инфекция меня уж точно добьет.

Испытывая боль, я перевернулся на другой бок. Заметил, что спальник вновь заливает кровь. Напугался и начал осматривать себя, словно пробитый бензобак, ища откуда происходит утечка. Оказалось, что порез на руке открылся и кровит. Губами зажав рану и высосав немного алой жидкости я мысленно заставил кровь прекратить вытекать. Еще одна моя способность, доставшаяся из «счастливого» детства — умение силой мысли ускорять свертывание крови. Не думал, что способности из детства когда-нибудь пригодятся мне вновь.

Как хорошо было иметь чудовищную регенерацию! Не нужно напрягать мозг и контролировать каждый свой орган, чтобы он не отказал. Счастливое время, когда я мог валять дурака!

А что теперь? Вновь вспоминаю забытые способности и далекие годы. Пью свою кровь, чтобы хоть немного ускорить регенерацию и не умереть от всей совокупности смертельных ранений. Подсчитываю, сколько крови впустую вытекло из ран, сколько крови я выпил с целью не умереть с голода и залечить раны, сколько крови осталось и сколько пройдет времени, прежде чем ОЦК[4] восстановится. А с тем питанием, что было у меня до недавнего времени можно только мечтать о восстановлении крови.

Но ничего. Постепенно все улучшается. Арго добудет мне еще больше мяса, так что я быстро приду в норму. Жаль, что крупы, оставленные мной в Мусорном Мешке испортились и я не могу приготовить действительно нормальной каши или супа, но и с кореньями неплохая еда выходит. Мясо любую еду делает вкуснее. И сытнее. Зато как хорошо, что в Мешке сохранились вещи с последнего туристического соревнования. Я и не знаю, как бы выжил без того минимума медицинских препаратов, да перевязочного материала, из аптечки. И как хорошо, что препараты не испортились, как это случилось даже с крупами. А еще я даже и не знаю, как бы выжил холодными ночами без спального мешка и спиртовой горелки. И главное спички! Без них я не зажег бы костер! Уж точно не с одной рукой, да к тому же поврежденной.

И все-таки удивительно, что я не умер при падении.

С какой высоты я упал? Из стратосферы или все же тропосферы? Ай, опять меня заносит на величие. Если уж сам не велик, так упал я с великой высоты! Не так просто отказаться от маски самовлюблённого деспота, ведь она такая уютная: в ней думать не надо! Но даже если я упал и с гораздо меньшей высоты, то все равно я должен был разбиться. Жаль, что я потерял сознание перед самым взлетом. Даже не увидел, на какую высоту поднялся! Зато исполнилась мечта идиота — он полетел!

Может меня спасло то, что я был без сознания? Ведь пьяные, которые тоже явно не в сознании, могут выпасть с балкона даже десятого этажа и выжить при этом. Вот и я выжил. Но скорее всего меня спасло везение. Точно я сказать не могу, так как очнулся явно не в тот же самый день, в который и случился «полет».

Неподготовленное сознание вернулось в поломанное тело и испытало чудовищную боль. Стиснув зубы, я сумел подавить ее. Но боль не спешила уходить. Она постепенно затухала. Очень постепенно, двигаясь со скоростью улитки. Первые секунды пока боль еще была нестерпима, я даже глаза не мог открыть, чтобы случайно не потревожить раны, которых у меня… все тело. Боль проходила и я открыл глаза.

Первое, что увидел, оказалась ветка. Простая ветка с листьями. Даже скорее деревце. Все было бы хорошо, если бы это деревце не росло из моей грудной клетки. Мозги, хорошенько встряхнутые, отказывались работать. Я подумал, что пролежал недвижимо так долго, что сквозь меня проросло дерево. Но это же не бамбук, что за сутки способен вымахать и на метр! Или я валяюсь дольше?

Но ничего, сейчас вырву это дерево, понадеявшись, что оно не пустило корни непосредственно в меня. Сейчас вырву… Хм, почему рука не поднимается? Посмотрим. С огромным трудом поворачиваю голову и вижу руку. Она вся в крови. Понятно почему левая рука не двигается. А правая? С еще большим трудом, потратив остатки сил, повернул голову в другую сторону. Теперь понятно, почему и правая не работает. На правую руку теперь надежд нет — она сломана. Кости пробили мясо и кожу и теперь нелицеприятно торчат снаружи, где им совсем не место. Буду пробовать пошевелить левой рукой. Напрягая всю волю в кулак…

… отправился вновь в беспамятство.

Через много песчинок времени, после множеств возвращений в мир заглушенной боли, я наконец-то вырвал из груди ветку. Она не росла, а просто-напросто пробила мне грудь. Но хотя бы не насквозь!..

После еще череды «впадений в спячку» и «бодрствований», находясь в лихорадочном бреду, я сумел взять контроль над собой хотя бы на пару минут и обмозговать ситуацию. В этот короткий промежуток времени я понял многое. Понял, что чудесной регенерации нет. И понял, что пришел в сознание на этот краткий промежуток времени вероятнее всего последний раз в жизни — уж очень серьезные раны нанесены обыкновенному мне, чтобы выжить без магии или чуда. Я начинаю вспоминать свою жизнь, даже детство. Начинаю думать, как бы следовало поступить правильно, чтобы теперь ни о чем не жалеть… Тревожные симптомы. Часто умирающие вспоминают во всех деталях прошлое, не помня, что происходило час назад… А что происходило?

Я умираю. Когда-то я смирился с подобным исходом. Все смиряются, но никогда не бывают готовы. Я смирился очень давно. Видел много смертей. Кто-то всегда умирал. Кого-то убивали другие. Кто-то уходил сам. Кого-то я… Но после того, как война закончилась и я решил стать другим, я стал как все: я не готов умереть!

Но что можно сделать?

Кровь. Кто-то, я забыл кто, говорил, что кровь демона — целебна… или ядовита — совершенно забыл. В голове туман. Так и ощущаю, как все воспоминания, начиная от новых и приближаясь к самым древним, начинают теряться. Кровь — целебна. Да. Моя кровь — целебна.

Напрягая все силы, сжигая последние калории, я потянул левую руку ко рту и впился в нее зубами, поглощая не только кровь, но и откусив кусочек плоти. Мерзко, если задуматься, но я не задумываюсь. Только лишь жадно пью кровь…

Опять провал в памяти.

Очнулся с силами, достаточными, чтобы подняться с земли не скоро. Но такой момент настал. Перевернулся на живот и чуть не задохнулся. Постепенно, полегоньку поднялся с земли на… колени. Моя гордая натура никогда не признается, как мне было приятно стоять на коленях! Меня шатало, тошнило и все такое прочее, но было все же приятно. Я перестал быть мертвым трупом и вновь стал живым… относительно.

Какое-то время потребовалось, чтобы впервые покушать. Я съел траву, что росла возле меня. Съел насекомых и даже червей, что выползли, когда заморосил дождь. Тогда же я и попил.

Дальше все было проще.

Нашел в Мешке спальник и разные другие приспособления для выживания в дикой местности. Развел первый костер. Но перед всем этим распотрошил аптечку и принял почти все, что там находилось. Залатал нежелательные дыры, до которых сумел добраться, и наложил на руку шину.

Но без еды мне светил лишь новый мир… потусторонний… рай или ад… Миртрарл… да, блин, что же такое. Мне светила только смерть! Не Рыцарь Смерти, а… ладно, забыли!

Моя кровь удивительным образом способна питать меня долгие дни. Без нее я бы умер. Но крови почти не осталось. Нужно срочно поймать живность и сожрать!

Вооружившись парализатором, дело охоты должно было стать плевым. Ага. Я только лишь в пустую тратил силы. Не мог попасть даже в крупного оленя, когда тот пасся на месте и подпустил меня к себе ближе, чем на пять метров!

Я отчаялся, но свершилось чудо!

— Феникс, как я рад тебя видеть! Я потерялся-я!!!

Никогда до того времени я не видел плачущего кота. Но увидел. Арго выбрался ко мне из леса и сразу полез обниматься. Он заблудился и уж потерял всякую надежду, как вдруг обнаружил меня. От страха остаться одному он полюбил меня всем сердцем. Ну насколько может любить всем сердцем бывший демон, умерший пару раз и теперь владеющий телом помойного кота. Ах да, он же вообще без сердца! Я ведь его почти съел.

Мы обжились с котом вдвоем, словно Робинзон и его… хм, забыл, были ли у Робинзона коты? Вроде были. Да, точно были! Они потом расплодились и стали дикими. Вот что ожидает Арго. Не буду сообщать ему о его судьбе.

Почти сразу, как появился кот, мы перебрались в нынешнюю пещеру. Ранее я продолжал жить у подножия заросшего холма, где и очнулся. Читая следы я предположил, что рухнул именно на этот холм, а потом скатился с него. Из холма росли деревья, что-то вроде наших плакучих ив, а земля под ними полностью скрывалась толстым ковром сочной травы. Деревья, трава и холм — смягчили мое приземление, не дав умереть. Но даже среди ив я отыскал телом такое дерево, что оставило на мне все эти рваные раны и прочее.

Мы перебрались в пещеру и даже немного обжились тут. Мне становится лучше. Скоро решусь отправиться в путь… Почему мне стало так жарко? Костер вроде потух…

Не знаю, сколько времени я опять пропустил, но очнувшись вновь, отметил гору трупов возле себя. Всякие мыши, крысы, зайцы, крупные кузнечики и прочее, украшали пещеру. Арго постарался на славу. Но кота нет дома. Я выглянул на улицу и убедился, что на дворе — ночь. Спать же мне не хочется, да и хватит спать! Я приступил к кулинарии, решив перевести всю дичь в разряд приготовленных блюд.

Так минуло еще дня три.

Котик радовался, что я выжил. Он действительно был рад! Удивительно. Демон, которого я убил, радовался тому, что его убийца (двукратный) выжил! Я питался от пуза, так что процесс лечения пошел. Больше не случалось обмороков и прочего непотребства. Я ощущал себя больным и хилым, но уже не умирающим.

Но прежде чем я полностью восстановился, случилась беда. Арго вернулся в ночи, напуганный и без добычи.

— Там воины империи! — шепотом закричал он, одновременно стремясь поскорее предупредить меня и не дать врагам услышать его предупреждение. — Встали лагерем в десяти метрах от нас!

Действительно проблема. Я пока не воин. И уж точно не маг. Не знаю, как им удалось, но те епископы умудрились вытянуть у меня все колдовские силы до капли. Я думал, что Сила восстановится, но нет. Я словно никогда и не умел колдовать.

— Сколько их?

Кот задумался. Считает он не слишком хорошо.

— Как же эта цифра называется?!

Арго не мог вспомнить цифру. Да он вообще ни одной не знает! Демон знал, а вот кот в которого этот демон обратился — уже нет.

Желая хоть как-то указать мне сколько там врагов, котик показал лапу и сказал «Вот сколько!». Сказал он это с довольным видом, будто решил задачу никак не меньше мирового значения. Вот только я не понял.

— Не понимаю. Один враг?

Котяра затряс лапой прямо перед моим лицом, будто от интенсивности трясения я начну что-то понимать. Когда план с одной лапой провалился, Арго присовокупил вторую, встав на задние конечности и закружившись. Я совершенно потерялся. Что это за система счета? Кошачья, секретная?!

— Объясни понятнее! — взмолился я.

— Сколько пальцев показываю? — спросил кот.

Я совсем выпал в осадок.

— Ноль, — честно ответил я из осадка.

Арго тоже потерялся. Он посмотрел на свои лапы и понял, что ничегошеньки из его показаний не понятно.

— Сколько было бы, будь у меня не лапы, а руки с пальцами? — попытался выкрутиться кот.

Я присмотрелся внимательнее. Сразу так и не заметно, но Арго очень старался и некоторые пальчики были немного оттопыреннее других. Но я буду Куклачевым, если пойму какие пальцы тут оттопырены!

Но действуя логически…

— Если ты показываешь две лапы, то цифра будет от шести до десяти… Попробуем перебором. Я назову цифру, и ты скажешь столько врагов или нет. Хорошо?

— Давай.

— Шесть?

— Нет.

— Семь?

— Нет.

— Восемь?

— Нет.

— Девять?

— Нет.

— Значит их все же десять! — и тяжело же было ему сказать эту цифру сразу!

— Нет, — опроверг радужные мысли котик.

Да что за хрень?! Он показывает две лапы. Максимум десять пальцев! Или хвост считать? Или он пытался и лапы на ногах мне показать, но одновременно задрать и верхние и нижние конечности у него не получилось? Что за хрень, я еще раз спрашиваю?!

Фух. Спокойствие, только спокойствие. Не нужно злиться и кричать, даже если крик этот мысленный. Арго от моего крика даже сильнее испугался и сейчас заплачет! Думаем логически. Лапы — руки. Пальцы — пальцы. А у котов сколько пальцев? Хм, вроде на передних лапах все те же пять, а на задних — четыре. То есть если считать только передние, то все сходится. Но ошибка же есть!

— Лапу! — приказал я коту, словно псу.

Считаем. Раз, два, три, четыре, пять… шесть… семь… Что за фигня?!!

— Почему у тебя по семь пальцев на передних лапах, полидакт чертов?!

Котик пожал плечами. Хи-хи, в его исполнении это выглядело комично.

Пересматриваем изначальные расчеты. Две лапы, по семь пальцев на каждой. Итого четырнадцать. Диапазон от восьми до четырнадцати. Но величины от восьми до десяти я проверил, поэтому остаются от одиннадцати до четырнадцати. Начинаем вновь расспрашивать.

— Их одиннадцать?

— Нет.

— Двенадцать?..

От входа в пещеру раздался подозрительный шум.

Вместо того, чтобы играть в игры с загадыванием числа, нам следовало собрать вещи и сбежать, пока была возможность. И что теперь делать? Где нож? Где парализатор? Или покопаться в мешке и достать оттуда какой-нить артефакт, благо их там куча? А-а-а, ничего не успеваю!!!

Ветки, загораживающие вход отлетают в сторону. Я мечусь по пещере не зная, что схватить и чем отбиваться. Котяра запрятался в спальник, из которого торчит один лишь хвост… о, и тот исчез! Меня посещает дурная мысль «А может все обойдется? Может это и не имперцы вовсе?». Может ли мне повести и в этот раз?

Нет — ответ на оба вопроса.

Мне не повезло, и в тесную пещерку ввалились двое имперцев. В панцирях, прикрытых серыми накидками. На головах простые открытые шлемы. И всюду, словно отштампованы, символы принадлежности этих воинов к Империи Кровавого Дракона и крестовому войску Собора: герб с изображением дракона и значок кровавого солнца. Щитов и луков нет, но есть мечи, притом обнаженные.

Меня заметили, и метаться уже не имеет смысла. Следует принять бой. Что для меня какие-то два воина? Ерунда. Раскидаю и… тсс, я же приказал тебе заткнуться, о великая маска тирана. Хватит. Пусть хирург с некоторыми навыками рукопашного боя действует.

Увидев мое изможденное лицо, перелом руки и прочее, солдаты успокоились и даже усмехнулись. Один из них неторопливо двинулся на меня. Впрочем, вдвоем они бы и не протиснулись в столь ограниченное пространство.

У врага короткий меч. У меня — нож, который я все же отыскал, ведь он все время находился у меня на поясе. Места тут немного, но размахнуться тем мечом, что наличествует у имперца можно. Он и замахнулся. В этот же момент я рванул вперед, намереваясь войти в прямой контакт и проткнуть врага ножом. Время для рывка я выбрал идеально, но вот со всем остальным вышли накладки. Израненное тело не послушалось команд, точнее не смогло их выполнить. Я упал. Меч просвистел надо мной и врубился в стену пещеры. Стена состоит из камня, земли и глины, поэтому меч имел все шансы там завязнуть. И завяз. У меня появился еще шанс. Я решил вскочить и действовать по обстановке и способностям. Но вскочить не получилось. С моими нынешними силами на то, чтобы подняться с земли требуется время. Больше времени, чем требуется воину, чтобы освободить свое оружие из глиняной хватки. Еще один неподготовленный вражеский удар и я вновь его избегаю упав на землю. Враг вновь замахивается, словно не умеет колоть. Но от меня подсказки он не дождется!

Вражеский замах. Последний. Теперь он не промахнется. Я лежу на земле прямо перед ним и сил на то, чтобы встать или откатиться, попросту не осталось. Но я не сдамся! Нож врезается в толстую кожу вражеского сапога и пробивает ее. Раздается крик. Клинок врага лишь чиркает по моей спине, а сам враг падает от боли и неожиданности, но тоже на меня. Сломанная рука подверглась нешуточной перегрузки, и даже сквозь игнорирование боли я почувствовал ее отголосок. Глаза начало заволакивать туманом… Второй враг спешил на подмогу собрату. Я потерял сознание.

По ощущениям очнулся практически сразу же и с удивлением обнаружил, что еще жив. Я — жив. А вот организм возлежащий на мне, которого я приласкал ударом ножа в ногу — совсем мертвый. И сейчас кровь из разорванной яремной вены стекает из этого организма, заливая всего меня. Будь я действительным вампиром, а не таким какой есть, то сейчас напился бы чужой кровушки и понеслось… Но я пью только свою кровь и только от нее становлюсь быстрее, выше, сильнее…

Но кто мне помог?

С трудом протираю глаза от залившей их крови и вижу картину, как Арго карабкается по телу второго имперца и пытается добраться до горла этого супостата. А супостат пытается сбросить цепляющего кота и не допустить его до горла. А почему все происходит бесшумно? От слабости у меня слух пропал, что ли?

Неравная борьба продолжается несколько минут, все время которой я пытался сбросить с себя тяжелую тушу первого имперца, и вот уже определяется победитель. И это не кот. Солдат ухитряется схватить ощерившегося кота за хвост и тут же, чтобы не дать возможность моей животинке вновь вцепиться в одежду, с силой впечатывает Арго в стену. Кот отлетает, падает, не подает признаков жизни.

Арго спас меня! Арго спас меня! Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня! И не нужно называть его неудачником раз уж он не смог этого сделать. Он пытался, а этого для меня достаточно. И как я мог такое допустить? Как я мог допустить, чтобы мой подчиненный выкладывался больше чем я сам? Почему я не действую? Потому, что ранен и нет сил подняться?! Отговорка. Пустая отговорка слабака, которым я стал. Ведь даже поднимись я, не сделаю и попытки, чтобы убить врага. Даже раненый я буду пытаться не убить. И виной тут не клятва врача, а более ранняя моя клятва. Но кому она дана и зачем?

Нет времени размышлять.

Арго еще жив. Он шевелится, но убежать не может. То, что он жив, заметил не один я.

Солдат приближается к коту и уже заносит меч, чтобы убить наверняка эту демоническую тварь. Вот только это моя тварь!

«Согласен вновь положиться на меня? — ехидство в моем голосе так и сквозит. — Впрочем, выбор-то у тебя не богат».

«Согласен, — соглашаюсь я. — Только никого не убивай!»

«Конечно, не буду» — смеюсь я, зная, что говорю ложь.

Я понимаю, что я вру. Но больше ничего в голову не приходит. Есть живой враг прямо перед глазами, который собирается убить моего питомца. Есть еще враги в опасной близости, что появятся в пещере, даже убей я каким-то чудом этого врага. И есть лес, из которого ни я, ни кот не знаем дороги, и даже перебей я всех врагов, мы так и не узнаем, как нам попасть в селение союзников.

«Выбора нет, — говорю я и тут же я соглашаюсь. — Выбора нет».

«Пост сдал!»

«Пост принял!»

Божественный Феб вновь вернулся в строй!

Глава 13

Все заново!

— Милорд, как я рад вас… Что случилось?!

Мы встретились с отрядом Рина. Здоровяк словно сигнализация, предупреждающая о начале бомбежки, заорал диким голосом: «Кто посмел?»; и диким взглядом светлых глаз обвел всю местность вокруг. Солдаты, бывшие с Рином, повскакивали и принялись осматривать каждый кустик, каждый подозрительный бугорок, ища неведомого врага, что посмел сотворить с их обожаемым лидером такое. Еще бы, из-за синяков мое лицо расцвело всеми оттенками, а сломанная рука все так же прибинтована к туловищу.

— Господин Феникс… — на рев рыцаря сбежались многие и Владик в том числе. Над обеими ладонями художника дрожат Огненные Шары, готовые сжигать неприятеля пачками — паренек набрался уверенности.

— Успокойтесь, — движением руки я усадил бегунов на место. — Врагов рядом нет. Эти раны я получил уже давно.

— Но как же… — не сдавался Владик. — Если раны давнишние, то вы уже должны были исцелиться!

— Не исцелился. Не захотел. Решил проверить слухи о твоих новых возможностях. Так сказать протестировать тебя в реальных условиях.

Не сразу, а после моего кивка, что, мол, приступай к лечению, паренек скинул Огонь, что уже был у него на руках, и разжег новое пламя. Мне стало интересно, как же выглядит Исцеляющий Огонь, но все оказалось невероятно просто: Целебный Огонь выглядит также, как и обычный золотой. Может, сохрани я Магическое Зрение, то увидел бы разницу, а так… Этим огнем Владик начал прижигать вначале синяки и ссадины, а затем, когда с мелочью было покончено, приступил к восстановлению руки. Было похоже, что я сунул руку в пионерский костер — так она пылала.

Я сразу стал чувствовать себя лучше, но только понадеялся вновь стать полностью боеспособным, как пламя резко потухло.

— Не могу больше, — смахнул пот со лба паренек и присел на какой-то табурет. — Исцеляющий Огонь потребляет слишком много сил. Извини, но прежде чем полностью исцелить руку, мне потребуется отдохнуть немного…

— Ладно. Не бери в голову. Мне и так лучше стало. Спасибо.

— Заметно лучше, — согласился и кот.

На говорящего кота все посмотрели с интересом. Пришлось представить всех друг другу. А мне представлялись те солдаты, которых я еще не знал. То есть большинство жителей этого временного лагеря. Но нашелся тут и тот, кого я хорошо знал.

— Рад вас видеть, господин Феникс.

— И я рад, Гора.

Бывший дурачок Холмогора, исцеленный моей рукой, стал теперь отличным воином. Ведь если бы его не считали воином, то и не доверили бы развлекаться вместе с Рином, Владиком и прочими умельцами, на землях занятых врагом. Все воины закованы в хорошего качества костяную броню, и у всех имеются короткие копья и кинжалы. Армия заботится о своих бойцах — не то, что я. Я своему Отряду даже не подумал приобрести снаряжение. Хорошо, что теперь их вооружили.

Послушать разговор и посмотреть на президента столпились все незанятые солдаты. Но никто не забыл организовать стол. Ведь за едой и говорить приятнее. Почему, интересно? Потому, что с детства наказывают «когда я ем, я глух и нем», или есть другая причина?

— Милорд, кто же сумел вас ранить? Хватит ли у нас воинов, чтобы одолеть такого монстра?

Дельный вопрос. Действительно, чтобы так побить меня, нужно быть столь ужасающим, что этой горстки солдат не хватит.

— Гравитация, мой дорогой друг. Притяжение земли оказалась сильнее всех встречных врагов.

— Я не понимаю, милорд…

— Я упал. С большой высоты. С очень большой высоты.

Рин обычно удивился.

— Вы упали с неба?

А вот местные выходцы удивились не обычно.

— Вы были в Корарле?!

Хм, Миртрарл — Ад; Снорарл — мир живых; Корарл — Рай?

— Я почти туда попал. Еле избежал подобных почестей, — правдиво ответил я: ведь действительно чуть не умер.

— Он был близок к этому, — усмехнулся Арго, пожирая здоровенный ломоть колбасы, но подавился и закашлял.

— Ты и сам был недалек от той же участи, — похлопал я кота по спине.

— Я бы отправился не в ту сторону, а в противоположную.

За нашими переговорами внимательно следили.

— Вот кое-какие данные, что я выведал у пленников, — передал я листы бумаги, исписанные неровным почерком. — Вам пригодится.

— Господин, ходят слухи, что Имперцы понесли серьезные потери. Даже говорится, что вся верхушка, все командиры и лучшие воины, полегли в Крапивьем Берегу. Это ведь вы все устроили?

Ну, я не буду хвастать. Зачем мне это?! Расскажу немного о том, как обезвредил большинство вражеских армий и фортификаций, о том, как разгромил команду Зеркал и хватит… О потере магии и проигрыше епископам говорить не буду. Стыдно. Да и не нужно подчиненным знать о таком. А то их еще охватит страх. А в войне такое недопустимо. Ведь теперь я не смогу в одиночку расправиться со всеми врагами. Теперь защищать страну предстоит солдатам, а мне, как правителю предстоит думать и отдавать приказы.

— Расскажи им о Фебе, — подслушав мысли, предложил Арго. — Пусть подчиненные гордятся тобой также, как горжусь я.

Солдаты, услышав слова кота, тут же заинтересовались: «Что за Феб?»

Чертов кот! Не смей слушать мои мысли, а то пущу на те же котлеты, которые ты сейчас и пожираешь!

— Ладно-ладно! — примирительно поднял обе лапы кот, что показалось всем невероятно милым и забавным.

Я перевел разговор на другую тему. Не хочу говорить о Фебе. Это еще один позор. Позор для того, кто решил больше не убивать. А Феб… что с него взять, у него было трудное детство, с главной истиной: если он не убьет, то убьют его. Хотя что это со мной? Неужели я и Феба стал определять в отдельную личность?! Ужас! Шиза растет и крепнет! Феб же — я! Не нужно и его отделять! А то будет совсем плохо. Только представлю, что во мне поселяться столько личностей и жуть! Мне и так хватает Альтера! И Зверя! Если к ним добавится Феб, а с ним вместе и его Зверь, то… А как мне себя называть? Буду звать себя Врач. Итак знакомьтесь: Врач, Феб, Зверь, Зверь, Альтер. Вы будите жить все вместе, в одной тесной черепушке… не желаю!!!

— Почему? Это же так весело! — вновь высказал свою точку зрения кот, выслушав метания моих мыслей. — Ты точно должен был родиться демоном! Тебе бы это пошло на пользу. А твой Феб — вообще бриллиант! Как умело он пытал того офицера Империи! Загляденье. Даже я многому научился!

Арго говорил и говорил. А я все никак не мог его схватить и заткнуть. Но мне удалось ударить его ногой и кот взвизгнув, скрылся в чьем-то шатре.

Если кто и хотел меня расспросить про слова кота, то после показательной расправы над говоруном никто ничего не спросил. И правильно.

Феб солгал мне. Он и не думал сдерживаться. Он не умеет сдерживаться. Выкладываясь на полную, совместно со своим Зверем, он расправлялся с имперцами так, как никогда не смог бы сделать я. Он умеет то, что не умею я, да еще и смеется надо мной. Как он говорил, про мою самоуверенность. Про то, что я считаю, что умею пользоваться его способностями. Он так прямо и сказал, что я не использую и десятой части его умений.

Тогда в пещере, когда я не мог подняться, чтобы защитить кота, Феб подняться сумел. Для него слова «выложиться по полной» не пустой звук. Он действительно способен на это. Когда я не мог и пошевелиться он сумел подняться и незамеченным подойти к врагу. А затем убить. «Без лишних слов и соплей» — как он прокомментировал свое первое убийство за годы бездействия. Затем он собрал вещи и ушел из пещеры, перебравшись в еще более укромное место, которое никто не сумел бы отыскать. А после устроил имперцам показательный просмотр фильма «Рэмбо». И враги вынуждены были его смотреть. Но Феб не всесилен. Он не расправился со всей группой врагов, а лишь с несколькими, что примелькались. У Феба не было задания убить их всех. У него была задача выжить. Поэтому он отступил, когда посчитал, что набрался достаточно сил для марш-броска через лес. У Феба нет проклятия блуждать в трех соснах, но и ему потребовалось узнать собственное местоположение. Для этого он похитил командира врагов и одного обычного солдата. Солдата он показательно помучил и прирезал перед лицом офицера, так что офицер сразу согласился делиться информацией. Узнав где он находится, Феб собрался и помчался на встречу с Владиком и Ринальдо, местоположение которых выведал еще я от Славки.

А перед самым лагерем наших войск Феб сдал пост, оставляя переживания за сотворенное зверство и всю тяжесть на душе мне.

Не откладывая дел в долгий ящик, мы отправились обратно в Изгинар. Пока Рин, Владик и Гора улаживали какие-то свои дела, мне выдалось время, пусть и всего полтора часика, на сон. Кушать решили на ходу. Мне часто нужно кушать, чтобы выздоравливать; Владику нужно кушать опять же для того, чтобы выздоравливал я. Ребята сказали мне, что проблем с тем, что они покидают посты, не будет. Но, кажется, не последнюю роль в их дезертирстве сыграло то, что это именно я забираю их, а они (как бы) не могут мне отказать. Ну и ладно. Мне действительно нужна их помощь. Во первых, один в поле не воин, если только не супервоин. Во вторых, если я устану, то меня понесет Рин. В третьих, меня нужно лечить. В четвертых, если один будет меня лечить, а другой — нести, то нужен третий человек, который будет отбиваться от атак врага, и этим человеком стал Гора.

Я, Ринальдо, Владик, Гора, Арго — таким составом мы неторопливо тронулись в путь. Неторопливо, потому что, я не мог позволить себе шустро прыгать через ямы и буераки, проползать сквозь завалы, и продираться сквозь кусты. Компания подобралась хорошая, дружная. Единственное, что печалило, так это отсутствие Сини. Но она не заблудится и вернется, когда пожелает.

Вспомнив про птичку я поинтересовался у команды сопровождения присутствует ли среди них тот, кто посылал мне записки на лапке синички. Но никто ничего нового мне не сообщил. Будь я нерадивым полицейским, то «Дело о Записке» отправил бы уже в дальний ящик с категорией «Висяки».

Когда мы отошли на порядочное расстояние от лагеря, освободившись от чужих ушей, я поведал товарищам обо всем случившемся. Вместе начали обдумывать, что же делать.

— Одна дорога — вновь к Мудрецам, — после недолгих раздумий заключил Владик и все согласились.

Так и порешили: вначале в Изгинар, а потом в Священный Бор.

Дорога до города-крепости выдалась ничем не примечательной. Никто не нападал. Никого не защищали. Неторопливая прогулка, за время которой Владик исцелил все раны на мне.

В Изгинаре меня поздравляли с успехом рейда. Грандиозный успех — разгромлены огромные полчища врагов, уничтожены их фортификации, разрушены маршруты снабжения, подорван моральный дух и прочее… Мои достижения перечислять могли часами, притом мне же. Никого и не заинтересовало, почему я так медленно спешил в точку сбора. И хорошо, не нужно каждому знать, что я уже не тот, что раньше. Я не стал хуже, но и лучше не стал.

Теперь мне нужно придумать план дальнейшей компании. И на этот раз действительно План, а не то, что раньше. Как же хорошо было быть могучим: появились враги — пошел и раскидал их. Я то, конечно, еще вначале уговорами занимаюсь, но когда уговоры проваливаются, то нужно применять силу. Теперь же у меня осталась лишь обычная мощь целой страны. Ерунда по сравнению с тем, что было. Я планировал выкинуть имперцев, затем разобраться с демонами, а после всего заняться Границей. Теперь придется менять планы и приоритеты.

Разработкой и отшлифовкой планов занялся Штаб (много вроде бы умных людей), вместе со Славкой и мной. Я особо не напрягал мозг и приказал Славе взять Империю на себя. Он же говорил, что у него даже на крайний случай припрятан «планчик». Вот пусть и разбирается с вторженцами. А я, даже напрягая черепушку, все равно не сумею составить такую тактику, чтобы мы победили. Я могу только приказать армиям: «Все в бой! На амбразуры!» и все такое прочее. Не стратег я, и не тактик. Не генерал и даже не капитан. Кто доверит принимать командование такому, как я?!

Слава-Победа без особой радости принял приказ. Я пообещал поспособствовать чем смогу, но все равно командовать всецело будет только он. У него на голове и берет военный уже есть, а на меня сшить такой — времени нет. Я даже сам признал, что «отмаза» у меня не из лучших, но никто спорить не стал.

Заботу о демонах я вновь перепоручу магам, если только они не погибли, когда прибыли к Разлому, когда меня там не было. Как-нибудь с демонами они справятся. Им только смелости и стимула не хватает. Скажу, что если они не разделаются с чертями, то я прикажу казнить каждый день по десять магов, пока они не выполнят приказ или не умрут. Эти слова, конечно же, будут шуткой, но им об этом никто же не скажет…

И пока все будут заняты делами, я попытаюсь разобраться с Границей. Может, удастся восстановить ее, или хотя бы остановить дальнейшее разрушение. А с Границей мне никто не поможет. Есть только одно существо, что знает о Границе все — Таракашка. Я вновь проникну на его территорию, и если он не сдох, то выспрошу, как вернуть все назад.

Из предстоящих деяний мы (теперь уже с Отрядом) и наметили на карте кратчайший путь достижения всех этих планов. Вначале перемещаемся в Священный Бор. А затем на север до самой Границы. Дальнейших планов не строили. В новом Отряде нет гигантов мысли, способных продумывать все на три хода вперед. Старый Отряд меня покинул почти в полном составе и я создал новый. Теперь в команде находятся все те, кто и сопроводил меня до Изгинара.

Я ожидал встретить Миаллу, Харимона и Восьмого, дожидающихся меня, как им и было велено, но никого из них в положенном месте не обнаружилось. Харимон привел плененных Зеркал, но спустя какое-то время исчез. А Миалла и Восьмой так и не объявились. Судя по тому, что все разгромленные армии врага являются моей заслугой, то эти два отрядовца даже не соизволили исполнить приказ. Дезертиры! Я их не прощу! А может они пытались, но и у них уже сил не хватает на то, чтобы уничтожать армии в одиночку? Неужели магия настолько угасла? Ведь даже Владик чересчур уж сильно уставал, исцеляя меня! Если даже столь сильные колдуны и оборотни теряют свою мощь, то, что уж говорить об обыкновенных представителях рас. Нужно скорее разобраться с Границей и магией, иначе достойно сражаться никто уже не сможет.

— Ладно, Славка прощай! Мы пошли! — после всех мыслимых и немыслимых совещаний и обсуждений, когда все вопросы уже уладились, и каждый люд получил приказ, я решил, что пора отправляться в путь-дорогу.

— Подожди, Феникс!

Комендант шустро схватил меня и усадил обратно за стол. Подобная прыткость не в его духе. Он все делает неторопливо и основательно: продумывает стратегию, управляет крепостью и остальное, судя по восторженным отзывам дам.

Так с чего бы такая шустрость?

— Чего тебе? Иди к своей Жаклин и не мешай папке работать. Или ты уже променял ее на Шарлотту?

— Чего? Нет. Жаклин у меня единственная и неповторимая… Правда до нее была Сюзанна… А еще Лиза, Катерина, Ванесса… Но ты меня не сбивай!..

— Это ты меня не сбивай! Сволочь! Да сколько их у тебя было?!! Тебе вся крепость завидует!

Комендант в задумчивости почесал голову.

— Сколько? Странный вопрос. Как бы мне ни было их жаль, но они быстро выходят из строя. Особенно, когда я беру их с собой в поход. Походная жизнь не для них… Многие погибли.

— Погибли?! Ах ты сволочь!

Слава-Победа, погрузившись в грустные воспоминания, не заметил моей вспышке гнева и угрозы своей жизни… хотя какая угроза, я же обезмагичен, но… Если у тебя в кармане нож…

— Так сколько же их было?.. Дай вспомнить… А считать с детства?

Как можно задавать такой вопрос? Он провоцирует меня его прирезать!

— С какого нахрен детства?!!

— С самого раннего…

Меня еле оттащили от самодовольного коменданта, что хвастался своими детскими победами. Верну магию и обязательно прикончу этого… кобеля! Бедные дамы, он их бросает, когда они «выходят из строя».

— А ты в детстве ими не пользовался, что ли? И у тебя не было любимой? — не унимался Славка, явно не ощущаю возрастающую угрозу своей жизни.

— Любимая была… даже несколько, — смутившись признался я. — Но мне было не до девчонок.

— При чем тут девчонки? — удивился комендант.

— Ты меня спросил про это!

— Нет. Я спросил тебя про кровати…

— Не понял. Мы же обсуждали твоих дам, которых ты бросал, стоило им тебе разонравится!

— Не было такого разговора! Феникс, ты в порядке? Скорая, нужна скорая!

— Да иди ты! Сам же сказал, что у тебя были Жаклин, Катерина и прочие!

— Так это я про кровати!

Хм, что-то тут не так. Не туда мы свернули. Разворачиваемся и поехали по новой.

— Это имена кроватей?!

— Да.

— Кровати? Постели? То на чем можно спать и не только?

— Да, что же еще!

— А Жаклин это…

— Та кровать, которую ты имел удовольствие лицезреть, когда побывал в моих покоях, — подтвердил комендант с довольным видом.

— А те две девушки, что были в соседней комнате? Я думал это одна из них Жаклин!

— Они? Хм, я и забыл о них… Последнее время выдалось загруженным, так что я спал в Штабе… нужно сходить и проверить: живы ли они.

— Да уж сходи!

Но дурацкие диалоги нужно заканчивать.

— Если у тебя все, то я ухожу! — заявил я, вновь поднимаясь со стула, но вновь был усажен обратно.

— Подожди, — серьезно заявил комендант и плюхнулся на стул рядом. — Кое-что мы не обсудили.

— И что же?

— Что делать с оборотнями?

— А что с ними?

— Будто сам не знаешь. Они все больше и больше замыкаются. Уже и не понятно: воюют ли они вместе с нами, или просто с нами?!

— Ладно. Можешь больше ничего не говорить. Я разберусь — куда денусь. Только не уверен, что скоро. Сам понимаешь — дел много.

— Да. Я тоже попробую наладить связь.

— На этом все?

— Нет.

Комендант пододвинулся ближе и зашептал:

— Ходят слухи, что объявился новый Феникс, а ты… того… умер!

— Ерунда. Сам видишь, что я жив.

— Я-то вижу, но слухи упорно продолжают бродить, даже после всех моих действий на пресечение оного.

— Ладно-ладно. Не беспокойся. Я жив и людям это станет ясно. Это, должно быть, диверсанты Империи распространяют такие слухи, чтобы подорвать наш боевой дух.

— Может и так.

Я поднялся со стула, но на этот раз меня никто не остановил.

— Теперь все? Сам понимаешь, мне спешить нужно!

На прощание мы пожали друг другу руки. Я похлопал друга по закованному в кость плечу.

— А ты ничего не забыл? — с улыбкой спросил он меня, посмотрев на собственную бронь.

— Вроде нет, а что?

— Заказ.

Он опять начинает? Про заказ говорит уже который раз.

— Что за заказ?!

— Неужели тебе не надоело играть в «непонимашку»?

— Считай, что не надоело. Говори!

Слава-Победа тяжело вздохнул и неторопливо, как всегда излагает свои мысли, начал историю:

— Зверь лесной беспокоил людей. Хитрый зверь, что незамеченным проникал сквозь все заслоны и брал добычу в Центральном Лесу. Дозорные и гарнизон ничего не могли поделать. И тогда на охоту отправился герой! Он выследил хищника и сразился с ним. Бой был трудным и опасным. Дюжину раз охотник был на грани жизни и смерти, но все же зверя он одолел! Потом этот герой притащил тушу хищника к кузнецу и попросил того выплавить из драгоценной кости этого редкого зверя множество костяшек — на удивление герой был падок на деньги. Но добрый и мудрый кузнец, посчитал, что герою больше чем деньги понадобится броня. Вот ее-то кузнец и собрал. Конец истории. Если тебя не понятно, то герой — это ты; кузнец — я; зверь лесной — Призрачный Волкер; а броня — это броня.

Интересная история. Хоть что-то Альтер сделал хорошего. Хотя убить животное наверняка редкое и заслуживающего занесения в красную книгу — не есть хорошо.

Я согласился принять работу «доброго и мудрого» и мы вместе отправились в его кузню. В саму кузню меня не пустили, а оставили в предбаннике. Но не долго я там парился, как комендант вынес мне бронь. Хм, я ожидал чего-то большего, чем увидел. Костяная броня. Без изысков. Но в наборе присутствует и открытый шлем, и наручи, и поножи, и ботинки… Набор — укомплектован.

— Той кости, что ты принес, не хватало на это все и мне пришлось использовать свои запасы. Переплавил все вместе. Получившаяся кость вышла хуже, чем оригинал Призрачного Волкера, но ее хватило на полный комплект.

— Спасибо, — поблагодарил я, примеряя с помощью друга весь этот наряд. — Но денег не дам! Их у меня нет!

— Всегда ты так говоришь, — Слава сделал вид, что расстроился, но потом расхохотался. — У правителя мира — нет денег! Смех, да и только!

Со словами «на него и корону можно надеть» друг протянул мне шлем.

— В этой броне я использовал и кожу и жилы Призрачного Волкера, что должно было компенсировать разбавление кости.

Я попрыгал на месте. Подвигал руками. Хорошо, свободно. Новая броня даже легче предыдущей! Она прочнее, но легче. Как так? А ведь прошлая моя кожанка и броней-то не является на самом деле!

— Нравится? — улыбаясь, спросил комендант. — То-то же! Теперь с тебя должок!

— Щаз. Это ты мне теперь должен. Вообще, где благодарность за то, что великий я, соблаговолил носить броню сделанную тобой?!

От подобной наглости Славик задохнулся.

— А вообще — спасибо. В нужный момент ты мне ее предоставил!

— Всегда пожалуйста. Найдешь хорошие материалы, и я броню еще лучше смастерю!

— Не сомневаюсь.

Напоследок мы лишь испытали новую защиту на прочность и остались довольны. Первоначально для защиты собственной тушки я планировал взять ту волшебную бронь, что пылится у личей, но теперь… Бронь сделанная Славкой — лучше. Призрачный Волкер — хищник, способный менять свои очертания или вообще становится невидимым. Но кость при переплавке и прочем, сохранила лишь часть магии хищника и осталась лишь смена очертаний и небольшой хамелеонизм. Но форму и цвет меняю не я, а броня. При помощи этого я легко подогнал одежку под себя и изменил цвет на оранжево-красный с золотом, подгоняя под расцветку моего камня-оберега из детства. Вместо предложенных комендантом накидок, я использовал те легкие, воздушные одеяния, что вручил мне сам бог Хье. Благо броня меняла не только себя, но и все то, что становится частью этой брони. Поэтому вместо попугайской раскраски накидки у меня вышло вполне приличное и симпатичное гербовое изображение феникса с короной, а под ними красивая надпись, гласящая, что я — повелитель Снорарла, Миртрарла и Границы. За всю раскраску и разрисовку отвечал Владик, которого я временно нарядил в броню. Как только броня запомнила свою новую цветовую схему, то я отобрал игрушку у паренька и мы наконец-то отправились в путь.

Глава 14

Родные землянки

До Священного Бора добрались без происшествий. Хоть Синичка и вернулась ко мне, но ее услуги пока что были не востребованы: Владик хорошо знал дорогу. За время пути я приучил Арго и Синю терпеть друг друга и не бросать меня одного. Они поняли, что без них мне грустно и пообещали больше так не поступать. Но вражда пернатого с шерстяным на этом не закончилась.

Вновь знакомый ручей. Я осмотрел противоположенный берег, но никто нас не встречал…

За нашими спинами треснула ветка. Все обернулись, готовые атаковать и защищаться, но никого опасного не обнаружили. Но стоило вновь повернуть голову и осмотреть другую сторону ручья, как там уже стояли три идентичных друг другу Балахона.

В два прыжка я перескочил водную преграду и приблизился к мудрецам.

— Здравствуйте.

За мной поздоровались и остальные товарищи, столь же шумно преодолевшие ручей.

— Мы рады приветствовать тебя Феникс и твоих товарищей, — чуть колыхнулись балахоны. — Ты направляешься к нам?

— Да, вновь нужна ваша помощь.

— Милости просим. С Фениксом пойдут все?

Я осмотрел Отряд и утвердительно кивнул.

В этот раз балахоны не стали уплывать от нас, наоборот, пока мы двигались в сторону Поляны Землянок, к нам присоединялись все больше и больше этих однотипных призраков.

На Поляне я присел на деревянный люк, что прежде закрывал землянку, а товарищи приступили к работе. Три человека должны были привести парочку землянок в надлежащее состояние и (в идеале) соорудить из подручных материалов новую мебель. Я же, как командир, мог свободно отдыхать.

Вокруг меня сгрудились мудрецы.

— Чего вы так всполошились? — не выдержал я и спросил их.

— Ты же знаешь, что магия угасает?

— Да.

— А ты знаешь, что многие существа, сильно зависящие от Силы, уже исчезли?

— Этого не знал.

— Исчезли Ралки и Босмурты, Картибы и Суэлинги, Дорвальцы и Плескуны…

— Не нужно перечислять их всех. Я осознал угрозу. WWF[5] в вашем лице бьет тревогу. Понимаю. И уверяю, что приложу все усилия, чтобы нормализовать ситуацию в мире.

— Если ты так говоришь, то мы спокойны.

Не надо так сразу доверять моим словам. Я много чего наговорить могу.

— Я планирую войти в Границу и поговорить с существом там обитающем. Есть большая вероятность, что он подскажет, как все восстановить.

— Хорошо.

— Но и вы не сидите сложа руки, а думайте! Если у меня ничего не выйдет с Таракашкой, то ваши наработки пригодятся. Я-то конечно еще у себя в замке Сбора почитаю старые книги, может там будет какой секрет, но чем больше умов бьется над решением проблемы, тем выше шансы эту проблему решить.

Хотя качество умов все же имеет большее значение, чем их количество.

— Мы также подумаем над решением, — огласили мысль всего Священного Бора, а возможно и всего Волшебного Леса, мудрецы.

Вот и умнички! А теперь давайте поговорим и о моей проблеме…

— Феникс, Белый Меч все еще у вас? — опередили меня балахоны и задали свой вопрос.

Я удивился. Откуда им вообще известно о нем? Неужели они все же соединены в единую сеть со всем Волшебным Лесом? Такое весьма возможно.

— Нет, его у меня больше нет.

— Вы передали его кому-то?

Почему вы так настойчивы?! Отвалите!

— Нет, не передавал.

— А где он тогда?

Вот и что им отвечать? Ясно же, что они, от лица Леса, требуют свое имущество обратно. То имущество, что мне не подарили, не продали, а поручили на время.

— А зачем оно вам?

— Есть шанс, что сила Белого Меча приостановит разрушение Границы. Так где он?

Ничего не поделаешь. Придется рассказывать все как есть.

— Он немного сломался.

— Немного сломался? — удивились формулировки мудрецы. — Это как?

— Ну, это значит, что он сломался полностью.

— Если от него остались части, то мы можем попробовать восстановить меч.

— Не выйдет. Он уничтожился абсолютно и не подлежит никакому восстановлению. Как и Черная Плеть.

Надеюсь, слова о том, что и темный артефакт был уничтожен, хоть немного успокоят Лес.

— Как это произошло?

Я рассказал.

— Странно. Белый Меч не должен был полностью исчезнуть! — вновь удивились балахоны. — Но Лес подтверждает, что Белого Меча или Черной Плети больше нет на том месте, где вы их бросили…

Так и есть. Если я чего и уничтожаю, то качественно, наверняка, так, что и восстановить уже не получится!

— Мне жаль. Вам придется придумать другой способ восстановить магию.

— Да.

Но теперь-то мы поговорим о моей проблеме?

Кратко, не вдаваясь в детали, я рассказал о том, что вновь не могу колдовать. Попросил посодействовать хотя бы советом. Мудрецы на минуту задумались, а я в эту минуту почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это ощущение тут же пропало, стоило мудрецам зашевелиться. Или мудрецы зашевелились, стоило непонятному «взгляду» уйти.

— В этот раз все сложнее, — выдали заключение эти специалисты. — Ты не забыл магию. Тебе ее не заблокировали. Ты ее лишился.

— Как это так? — настала пора и мне удивляться. — Я и не думал, что такое возможно!

— Мы не знаем. Мы не ведаем тот артефакт, который ты нам описал. Но взглянув на тебя, мы увидели не Феникса, а простого человека…

— Как это так?!! Я что, больше не Феникс?

— Мы не ведаем. Ты можешь зваться Фениксом, но той силы, что была в тебе раньше, уже нет. У тебя больше нет никакой Силы. Все волшебные умения удалены, а Магический Узел — разрушен.

Как бы не был я удивлен, но новый термин заинтересовал меня больше, чем ошарашила сама новость полного уничтожения моей магии.

— Что за Магический Узел? Вы же знаете, что я не учился в Школе Магии и теорию почти не знаю.

— Магический Узел — это то, благодаря чему ты способен творить волшебство любого вида: хоть высшую магию, хоть колдовство, хоть оборотничество. Магический Узел воспринимает магию, разлитую в пространстве, и аккумулирует ее в себе. Чем Узел развитее, тем больше Силы способен маг впитать и накопить. Существуют несколько факторов играющих роль в развитости Узла, но это не важно. Узел давал тебе возможность создавать Когти и плести заклинания.

— А колдовать? Узел не нужен?

— Нужен, но лишь как источник энергии. Каждое индивидуальное колдовство — словно заклинание навсегда выученное и готовое к использованию в любой момент. Колдовство — словно штамп — достаточно обмакнуть его в чернила — Силу из Узла — и можно ставить печать — использовать готовое колдовство.

Из всех слов мудреца я понял самое главное: мне нужно заняться теорией. В любом случае я верну себя Силу — это естественно, ведь таков я, — но мне нужно знать больше. Я ведь даже и не знаю, на что способны маги. Я считал, что они не сильнее колдунов, но вдруг это не так. Я знаю, что плести заклинание гораздо дольше, чем метать колдовство, но вдруг есть способ сократить время плетения? Я же не задавался таким вопросом и мне никто не говорил, что этого делать нельзя. Я даже не уверен, что первым придумал менять колдовство. Владик сумел это сделать. А значит могли и другие. Ведь Владик не сильнейший и не умнейший среди колдунов. Скорее всего существуют и другие, кто меняет свое колдовство. А может и оборотни умеют чего-то большее чем знаю я. Может не все так умеют, но… Я же не знаю. Возможно, что владеющие такими знаниями скрывают свои возможности. Это нужно узнавать. А кому? Мне некогда. Я мог бы напрячь Секретную Службу, но… нет такой службы тут. Люди тут простые.

— А у меня этот Узел значит разрушен? — все же спросил я, желая убедиться.

— Не совсем. Его словно превратили в решето. Он не может удержать Силу.

Ясно. Если он не полностью уничтожен, то я его точно восстановлю. Да и если бы полностью, то я бы его опять же точно восстановил. Я такой — точный!

— Но поговори с архимагом, он должен больше знать, — посоветовали балахоны, расплываясь в разные стороны.

Только один мудрец остался рядом.

— Слушай, вот вы сказали, что теперь я не выгляжу, как Феникс. Это так заметно?

— Да. Обладатели Магического Зрения с легкостью определят, что ты не Феникс… по крайней мере не обладаешь таким Даром.

Беда, беда. Мне не нужно, чтобы началась паника. Немногие, конечно, владеют таким зрением, но все же… Я не могу с точностью говорить такое. Я ведь уже и так понял, что в мире могут проживать множество сильных колдунов и оборотней, что скрывают свои умения. Может в Изгинаре меня уже опознали? Да и мимо армии я проходил, когда с Владиком и Рином встретился!

— А ты можешь как-нибудь замаскировать эту видимость?

— Мы можем попробовать, — подумав, заключил мудрец. — Но ты и сам с этим прекрасно справишься.

Это он меня так отшивает что ли? Мол, иди как ты братец: возвращай силушку свою богатырскую — тогда и говорить будем.

— Как я справлюсь сам, если у меня отобрали Магию?

— На тебе же кости Призрачного Волкера.

— И что из этого?

— Создай тот же магический облик, что был у тебя раньше.

— Во первых, этот доспех меняет лишь внешние признаки. Во вторых, я не знаю, как выглядел мой магический облик!

— Облик — это не то, что можно забыть. Ты его помнишь. Просто прикажи костям изменить его.

Просто прикажи… бла-бла-бла… ты помнишь… бла-бла-бла… ты сможешь. Как будто я знаю как!

Махнув на советы балахона рукой и продолжая бурчать про умников из Священного Бора всякие нехорошие слова, я подошел к знакомому люку, ведущему в Палаты Смерти.

Дерево, что я раньше использовал для спуска, убрали, но вместо него появилась качественная веревочная лестница, по которой спускаться оказалось сложнее, чем прежде по стволу сосны. Почти ни разу не упав вниз головой, запутавшись ногой в переплетении веревок и узлов, я поднялся с пыльного пола и… хм, а пол то чистый! И где пыль? Ее же тут тонны летало! Неужели личи занялись уборкой? Домохозяюшки, блин.

Выбитая дверь вновь на месте. Только сверкает новизной начищенного металла. И никаких следов когтей. Дальнейшие исследования подземного комплекса только подтвердили — мертвые маги убрались в жилище. И не просто убрались, а пригласили телепрограмму про ремонт и те им отдизайнировали все квадратные метры жилой и нежилой площади. Ну не сами же маги всем этим занимались?

На пол уложена плитка. Сверху новейшие ковры. На потолке лепнина, а иногда и роспись. А на стенах вообще творится неописуемое: и картины, и мозаика, и ковры, и гобелены — чего только не налепили. Темные маги не оставили ни единого пятна тьмы в своем доме: всюду горят светильники, люстры и прочее. И все великолепие восстановленных Палат Смерти выполнено в мрачном стиле и тонах… Одно это не позволило мне пожелать поселиться именно тут. Слишком уж все мрачное. Каждый угол так и кричит, что это место — царство Смерти.

И местная стража кричит то же самое. Они, конечно, молчат, но видом — кричат.

Закованные в сталь с головы до ног, вооруженные топорами, несут караул в разных местах пять пар первоклассных воинов-нежити. Когда я только увидел, что шлемами защищены мертвецы, а не живые люди, то перепугался и чуть было не спалил всех мертвяков Золотым Огнем. Но потом понял, что даже если бы я и не удержался, то все равно ничего не вышло бы — магии-то нет.

Не успел я вдоволь нагуляться по преображенным коридорам подземного комплекса, как ко мне вышли оба мага. С нашей последней встречи они не изменились. Все те же лица и тела живых людей, а на самом деле… Трупы.

— Господин Феникс, как я рад вас видеть! — толкнув собрата по ремеслу, первым склонился в приветствии старший маг Рарк Боль Пустоты. — Вы должны указать этому старику его место. Он забывается! Как можно не поприветствовать…

От нового толчка говоривший маг отлетел к стене, не докончив речи, а архимаг склонился передо мной.

— Рад видеть вас, господин. Мой лысый подчиненный совсем постарел и впал в маразм. Поверите: он начал считать, что достоин гордого звания Архимаг?! Удивительная глупость!

— Никакая это не глупость! — поднялся, опершись на посох, Рарк. — Ты уже стар и не можешь претендовать на эту должность!

— Я моложе тебя! Ты совсем старик — даже голова облысела! У тебя даже звание Старшего Мага стоит отобрать — не достоин!

— Ах, я не достоин?! Это ты не достоин!

— Я покажу тебя, как я не достоин!

— Ну, давай, только говорить и умеешь!

И как они умудряются все разговоры сводить к ругани? И как они вообще не убили еще друг друга? Скорпионы в банке.

— Прекращайте спектакль! — просто сказал я. — Если вам это однообразное переругивание помогает коротать вечность, то меня такой скандал лишь бесит!

— Хорошо, — согласились маги и дружно склонились.

Мановением руки я разрешил личам подняться. Они повели меня по коридорам. На меня косились.

— Что за взгляды?

— Господин, это точно вы?

— Я. Кто же еще?!

— Но ваша Сила… Ее нет!

— Знаю.

— Хм, ну тогда ладно…

По неожиданно расширившимся просторам подземного комплекса меня вывели в какую-то большую комнату с диванами, стульями, шкафами у стен и громадным столом по центру.

— Вы уже заметили, что Комплекс расширился? — с улыбкой спросили маги, заметив мой интерес.

— Это тяжело не заметить! Как вы это все вырыли и облагородили?

Личи переглянулись. Заговорил Рарк:

— По счастливому стечению обстоятельств, к нам в руки попали некоторые запасы материала…

— Строительного?

— Человеческого, — словно ни в чем небывало ответил старший маг.

Архимаг заметил мою озадаченность и отстранил от речи коллегу, взяв инициативу на себя:

— Не запутывай нашего господина! Враги, назвавшие себя святым войском Собора, случайно спустились в Палаты Смерти и стали нежитью. Мы и решили не выкидывать их, а оставить. Ведь у нас проблемы с материалами после стольких лет заточения. А покинуть подземелья, чтобы восполнить запасы, мы не можем …

Имперцы и до этих мест добрались? Интересно.

— А эти духи наших соратников, что наверху, совсем бесполезны! — вмешался лысый маг. — Ни одно животное не пожертвовали во имя темной науки! При жизни они такими неженками не были!

— Они уже совсем не те, что были при жизни, и рассчитывать на дальнейшее сотрудничество не имело смысла.

— Они лишь смерти нам желают, чтобы и самим обрести покой! Неблагодарные!

— Но им же хочется оборвать свое никчемное существование…

— Если ты такой добрый, то давай, развоплотись, и пусть они воссоединятся с тобой!

— Ты же знаешь, что нам нужно вдвоем это сделать. И не хочу я умирать! Еще столько не сделано!

— А почему тогда выгораживаешь их?!

— Да не выгораживаю я!

— Выгораживаешь!

Да сколько можно?! Они опять за свое!

— Прекратите! Я же просил вас…

Маги вновь склонились, принося извинения.

— Из доступных материалов мы создали Рыцарей Тьмы, чтобы они охраняли Комплекс и Копателей — для рытья тоннелей. Оставшийся материал ушел на создание невидимых слуг-призраков, что занимаются ремонтом, уборкой и прочими делами. Я понятно объяснил?

Я кивнул. Прогулялся по залу, проверил каждый диван на мягкость. Остановил свой выбор на одном таком и удобно в нем разместился.

— А теперь я вам расскажу о случившемся со мной.

Историю я уже обкатал на Отряде и Мудрецах, так что личи слушали максимально сокращенный вариант. То, что вызывало повышенный интерес я рассказывал полнее. Затем начались обсуждения возможных причин и контрмер. Я в диалоге, превратившемся в жаркий спор, участия не принимал, а только нежился, сидя на таком удобном диванчике.

Спустя полчаса маги огласили вердикт:

— Чтобы вернуть Магию тебе нужно заполучить Шкатулку и уничтожить ее.

И как это сделать если она в руках у врага? Или нет? Я тогда потерял сознание и не помню, что произошло после моего «взлета», но что-то подсказывает, что оставшимся на земле было без меня плохо. От последнего удара Крыльями и шкатулка должна была развалиться. Разве нет? Но где же тогда моя Сила? Или шкатулка осталась целехонькой, или личи в корне не правы. Но поиски Силы следует начать с того места где эту Силу потерял.

Потом были разговоры на отвлеченные темы. Маги рассказывали о своих экспериментах, о том, как ковали и зачаровывали доспехи и оружие Рыцарей Тьмы. Оказалось, что личи, как порядочные артефакторы умеют неплохо ковать металл — что для мира мало использующего железо весьма странно. Но маги прояснили все тем, что, по их мнению, к металлу чары Тьмы лучше липнут, нежели к другим материалам. Потом я все же не выдержал и расспросил про заклинения. Про то, действительно ли их невозможно сплести во время боя. Личи подтвердили. Но есть и исключения: умелые маги, плетущие заклинания с немыслимой скоростью. Но таких магов уже давно не рождалось, точнее не выучивалось. Но также личи поведали, что есть способ, позволяющий опытному магу оказаться сильнее большинства колдунов и оборотней в бою — чистые артефакты. Если маг умеет создавать болванки артефактов, то он сможет эти болванки заполнить своими заклинаниями. Многие опытные маги всегда носят с собой какое-нибудь украшение, допустим с драгоценными камнями, и в каждом таком камешке хранится уже сложенное, но не наполненное Силой плетение. Во время боя маг высвобождает заклинение из артефакта и наполняет силой, а уж дальше — гори земля, гори! Но плетения в артефакте нужно постоянно подпитывать Силой и поддерживать форму, чтобы заклинание не развалилось. К тому же постоянное использование артефакта приводит к его поломке, а сделать новый — трудоемкий процесс.

— Но есть и другой способ, — подвел архимаг. — Он простой, но овладеть им очень сложно.

— И какой же?

— Хранить заклинание в подвешенном состоянии.

— Это как?

— Насколько тебе известно, заклинание создается энергетическими щупами, что произрастают из Магического Узла. Чем больше щупов может контролировать маг, тем лучше. Хотя и о контроле за каждым щупом не следует забывать. Так вот этими щупами создается плетение. Связь заклинателя и его заклинания, как и подпитка энергией, осуществляется через эти каналы. Обычно маги создают заклинание и держат до тех пор, пока не возникнет необходимость его использовать; или разбирают заклинание если такая необходимость не возникла. Но если маг оставит готовое заклинание прикрепленным к одному щупу, то оставшимися сможет сплести еще одно заклинание и так далее, покуда хватит Силы, опыта и мастерства.

Хм, оказывается, я многое не знал, а то, что знал, воспринимал иначе. Как выдастся время без войн, мятежей и прочего, то ознакомлюсь с теорией.

— Мы с архимагом способны держать два заклинания в подвешенном состоянии и при этом сохраняем достаточно щупов для плетения третьего, — похвастался Рарк.

— Вообще то, я удерживаю три заклинания, — поправил друга Корг.

— Не ври! Мы всегда были равны в этом!

— Надо мне еще врать! Если ты ничему не научился, то это не значит, что и я тупой!

Потасовка разгоралась вновь. Мне же жутко хотелось оставить парочку заклинаний в подвешенном состоянии. Вот только я знаю всего одно заклинание — телепортацию. И магии у меня нет.

— Парни, но какой толк даже от трех заклинаний? Колдовство же все равно сильнее и его можно использовать чаще!

Личи перестали ссориться и посмотрели на меня.

— Кто тебе это сказал? — спросил Темный Ветер.

— Э-э-э, дайте вспомнить… — я задумался. — Мудрецы? Нет. Это я сам до такого додумался.

— Оно и понятно, — с непонятной жалостью посмотрел на меня старший маг.

— Извините, но это глупость, — осторожно поддержал коллегу архимаг. — Если заклинание достаточно сложное, то оно гораздо эффективнее и менее затратное, чем колдовство. Колдовство лишь трансформирует Чистую Силу в Силу какой-то стихии. А дельное заклинание всегда сбалансировано. С плетениями нет пустых затрат усилий, как с колдовством. И уже двухкомпонентные заклинания с легкостью пробьют любой однокомпонентный щит колдуна, хоть даже и переполненный Силой!

Мои представления действительно ошибочны. С тем, что двухкомпонентное заклинание пробьет например мой Щит даже из Чистой Энергии, я сильно сомневаюсь, но все же… Стоит призадуматься и с опаской относится к магам.

После мы еще поговорили. Маги начали мне объяснять, как работать с моей же броней и как с ее помощью маскировать свой магический образ. У меня уже начало немного получаться, судя по словам личей, но тут произошло непонятное. Маги вскочили, всполошились и побежали к выходу, ничего не говоря. Я опомнился и помчался следом. Мертвые маги оказались на удивление шустрыми созданиями и когда я, наконец-то догнал их, то бой впереди был уже закончен.

— Отпустите меня! Рабы обязаны подчиняться повелителю! Я вернул вас к жизни!

Арго валялся на полу и не мог пошевелить ни единым мускулом, кроме говорительных, которые у него развиты сильнее прочих. Должно быть личи связали его каким-то заклинанием.

— Аргахраль?! — удивленно взирали маги на пойманного нарушителя спокойствия.

Возможно, именно от удивления маги не убили кота-мучителя сразу же и на месте. Когда личи опомнились, желая отплатить пленителю сторицей, я уже спас кота, пнув его дальше по коридору.

— Феникс, как это возможно? — возопили в один голос маги, и я еле удержал этих нереально сильных трупаков на месте, воздерживая от того, чтобы они не ринулись обижать моего котика.

— Успокойтесь. Он больше не враг!

Мне не поверили. И оснований для этого у магов много: Арго переподчинил пару Рыцарей Тьмы и вступил в бой с Рыцарями оставшимися верными личам. Затем кот пытался подчинить магов. И немаловажно то, какие слова во время всего действия выкрикивал кот.

Я поведал, какие злоключения произошли с демоном и как он меня защитил. Я предположил, что воздух Палат Смерти все еще переполненный миазмами князя Ада, вскружил голову безобидному плюшевому зверьку. Я поручился за животинку.

Даже после всех моих слов маги продолжали желать крови. А то, что я защищал их врага, способствовало тому, что они начали подумывать и о моей крови. Нехорошо! Я же беззащитный! Пока еще на мои крики прибегут товарищи… Да и погибнут они от здешних миазмов! Хотя, постойте-ка я же тоже должен погибнуть! Неужели нет никакой Ауры Демона?!

— Есть, — из дальнего конца коридора раздался голос кота. — Просто на тебе лежит печать моей Силы. Однажды ты почти перевоплотился в демона. Аура Демона, что раскинута здесь, не трогает другого демона.

Зря кот заговорил. Личи пуще прежнего разозлились и одним мощным толчком откинули меня к стене. Я упал, стукнулся головой. На что я рассчитывал? Что маги простят демона? Того демона, который мучил их столетиями! Такого просто не может быть. Даже я не уверен, что сдержался бы в подобной ситуации. Что уж говорить об отнюдь не добреньких Магах Тьмы!

— Господин Феникс, вы в порядке, — как только из глаз вывалились последние «звездочки» я различил обеспокоенные лица магов, склоненные ко мне.

— Да. Ерунда.

— Простите! — став на колени склонили головы маги. — Мы очень виноваты! Как мы посмели поднять руку на господина и друга?!!

Что происходит? Отлепляюсь от пола и осматриваю коридор. Кот хоть и напуган, но жив и даже не пострадал. Это они что же, прекратили злиться, стоило мне упасть? Не желая устраивать долгих драм, я поднял магов и сказал по секрету, что не в претензиях на них. Потом устроил перемирие и между ними и котом. Арго извинился за все года тирании. Я посоветовал коту освободить магов из-под гнета Ауры, что не позволяет им выйти за пределы Палат Смерти. И мы все дружно начали думать над решением этой проблемы. Может и не совсем дружно, но с Арго маги ругались не чаще, нежели друг с другом.

Глава 15

Крест. Тавры. Посохи

Он вынырнул, словно из неоткуда.

Волевое лицо. Янтарные волосы. И пронзительные ярко голубые глаза.

Белая куртка из плотного хлопка задернута на застежки до самого горла, стесняя дыхание. Но он дышит ровно. На правом кармашке вышит золотой крест.

За спиной пара клинков: один — короткий, другой — двуручный.

Мечи сделаны из стали, и именно это обстоятельство заставило нас посчитать встречного человека — имперцем.

Мы встретились с ним уже в Волшебном Лесу. Наткнулись на него случайно. Никто из нашего отряда не заметил его приближения, пока он не поравнялся с нами.

Хоть нас было больше, а он всего один; хоть мы и восприняли его за врага и хотели напасть, но… это оказалось нам не под силу. Тело перестало слушаться, а разум заметался не в силах вынести присутствия рядом с собой этого человека. На время даже я забыл о гордости и признал, что шансов одолеть этого имперца — нет. Сам Рыцарь Смерти убежал бы дрожа от страха! Но как бы нам ни было страшно, но человек не стал проявлять агрессию.

Человек дружелюбно заговорил с нами. Спросил, не встречали ли мы одного джентльмена, и привел описание. Мы честно ответили, что нет. Даже если бы я и захотел, то соврать не смог бы. Потом он перебросился с каждым из нас парой словечек, а Ринальдо вручил книжицу и массивный каменный крест на цепи. На прощание человек попросил нас связаться с ним, если вдруг увидим джентльмена.

Только когда воин скрылся за стеной леса, мы сумели перевести дух.

— Потрясающе! — восторгался один лишь Рин, пока мы все выгоняли из тел остатки страха и трепета. — Какой человек!

— Какой? — спросил Владик. — Страшный?

— Сильный? — подсказал Гора.

— Нет, — мечтательно улыбнулся Рин. — Великий!

Неужели наш парень влюбился? Да еще и в другого парня?! Какая мерзость! Конечно же нет!

— И его величие ты понял по той паре слов, что он бросил тебе и нам всем? — улыбнулся я, хотя внутренне соглашался, что человек был отнюдь не так прост.

— По паре слов? — удивился рыцарь. — Мы проговорили несколько часов, не меньше!

Или его переклинило немного, или человек способен управлять временем.

— И о чем же вы говорили?

— О разном. Он предложил мне выбор.

— Какой?

— Предложил пойти с ним. Я отказался: ведь я вассал Феникса. Он не настаивал. Сказал, что я сам приду к нему, когда наступит время.

— Очень интересно. А что он дал тебе? И, кстати, он так и не сказал, как нам позвать его, если встретим искомого объекта!

Рин продемонстрировал нам крест и книгу.

— Пока ношу этот крест — смогу с ним связаться.

Я осмотрел это средство связи, напоминающее булыжник, который лишь немного отшлифовали и придали форму креста. Ничего интересного. А вот книга поразила больше. Это оказалась Библия. Самая настоящая. Только написана на сноральском языке. Это, что же, в Снорарле есть община христиан? Бред! Или нет?

Что бы не наговорил странный человек Рину, но паренек сильно изменился с этой встречи. Раньше от грусти по утерянному времени и семье его спасало лишь общение со мной. Теперь же он погрузился в религию. «Опиум» подействовал быстро, заглушив внутреннюю боль. Мне даже обидно стало, что не я ему помогаю, а первый прохожий! Пока двигались в направлении Границы, Рин умудрялся выкраивать время на каждом привале и читать доставшуюся ему книгу. Но там же ничего интересного нет! Я проверял!

Но если отбросить мысли о случайной встрече и изменениях ею вызванных, то мы направляемся на север, прямиком через Волшебный Лес со всеми опасностями и невзгодами с этим связанными.

Вдруг однажды случилось странное. Ко мне в голову, словно в дверь, осторожно постучали, и когда я поинтересовался «в чем же дело?», тут же раздался голос «Вы меня слышите?» Голос, раздавшийся прямо в голове принадлежал Рину. Этот неофит решил проверить, как действует связь посредством Креста и пытался мысленно общаться со всеми. Но услышал его лишь я один. Мы перебросились парой слов, проверяя действительно ли общаемся, или же нет. Убедились и забыли.

А волшебный лес уже не тот! Ослабление магического фона сказывается на заповеднике. Куда-то пропали светлячки — непонятные шарики света, парящие всюду в этом лесу и сигнализирующие о том, что человек находится в безопасной зоне Волшебного Леса… относительно безопасной. Засохли некоторые волшебные деревья, а полуволшебные стали увядать. Мирные твари, что раньше не испытывали враждебности к нам, стали проявлять аномальную агрессию. А ведь это очень странно! Опасные твари в большинстве случаев старались и стараются обходить нас стороной, а некоторые нейтральные, словно с ума посходили! А ведь меня тут должны опасаться! Ведь я изменил свою ауру на прежнюю. За время пути я этому научился.

— Господин Феникс, — неожиданно заговорил со мной Гора. — Почему вы сняли костяную броню и вновь путешествуете в кожаной?

Я осмотрел себя: действительно кожаная броня.

— Я не переодевался. На мне все та же костяная броня… или броня Феникса, нужно ведь нужно как-то эту броню отличать от сотен других.

— Но костяная… броня Феникса же выглядит совершенно не так! Она красивая, словно специально созданная для правителя…

— Вообще-то это именно так, — поддел друга Владик. — Она как раз и сделана специально под господина Феникса.

— Да, но… Когда я первый раз ее увидел, то затрепетал… Подумал, что именно так и должен выглядеть наш правитель!

— А как же парадные одеяния? — спросил я. — Они гораздо наряднее. И камушки. И золото. И мех. И вышивка. А на броне Феникса ничего такого нет, кроме герба.

— Да, но ваша новая броня лучше всего соответствовала Фениксу!

— Я понял. Ща все устрою.

Не шевеля и пальцем, все так же продолжая идти по лесу, я заставил кожаную броню вновь превратиться в броню Феникса. Только шлем не стал восстанавливать, оставив голову неприкрытой. Превращение заняло пару минут — не быстро, но и не долго.

— Доволен?

— Да, — кивнул здоровяк. — Но зачем вы вновь изменили ее на кожаную?

— Мне так привычней.

И это действительно так. Я очень скромный. А броня Феникса у нас вышла слишком церемониальной. Первоначальный вид был лучше. Тогда она выглядела, как простоя костяная броня. Но я ведь не мог не поиграться! Решил улучшить, украсить. Вот и вышла королевская бронь со слоганом и гербом… кстати, одного герба мало! Ведь судя по слогану, я повелитель Снорарла, Миртрарла и Границы. Значит помимо крупного герба с изображением феникса, нужно нарисовать меньшие гербы трех подвластных мне владений. А если Снорарл разделить на территорию оборотней и колдунов, то гербов выйдет больше, а значит броня получится еще красивее. Герб оборотней — волк. Герб колдунов — пламя. Герб Ада — демон. Герб Границы — естественно Таракашка. Запомню, а случится время, попрошу Владика внести изменения в раскраску, а то, если это начну делать я, то все рисунки покажутся ужасными демонами.

Но из мечтаний я вновь возвращаюсь к обычным размышлениям. Получившаяся броня действительно слишком парадная на вид. И именно для этой функции я ее такой и делал. Если у меня нет Магии, то я должен одним видом внушать трепет и уважение… прямо, как тот встреченный человек. Но такое впечатление я должен производить лишь в определенных ситуациях, когда нужно всем показать, что я — Феникс. А во всех прочих своих похождениях, я хочу меньше привлекать внимания. Поэтому броня Феникса и стала походить на мою прежнюю одежду. Что может быть непримечательнее ее?

Внешне моя новая «кожанка» пусть и выглядит слабой защитой, но на самом деле я защищен лучше, чем когда-либо. Как бы ни менялась форма брони Феникса, но защитные свойства от этого не пострадают. Я могу хоть в шелковую рубашку и брюки превратить броню, но защищать она будет все также. И это действительно удобно! Мне проще надеть рубашку, чем кирасу с непонятными застежками! Управлять новой игрушкой легко. Благо у меня уже был опыт придания волшебным предметам иных форм. Хоть сравнение и некорректно. Плеть и Белый Меч — не то же самое, что и новый доспех — разные весовые категории. Доспех Феникса — артефакт далеко не того же уровня.

Но если взглянуть на броню трезво, то она же не может менять форму! Только сотворить иллюзию изменений! Но если это так, то почему, когда я скрываю шлем — могу свободно почесать голову? Волшебство и только!

Коли речь зашла об артефактах, то стоит вспомнить и наше с личами расставание.

После наступления «мир, дружба, жвачка» между бывшими рабами и бывшим притеснителем, начались рассуждения. Арго, вновь пришедший в «кошачье» состояние, ласкался ко всем. Он был согласен освободить Палаты Смерти от Ауры Демона, но не мог… силенок не доставало. Он потребовал свое тело. По хитрому плану демонической натуры Арго, он обхитрил бы всех, заполучил свое тело и вновь возродился бы фюрстом. Но его хитрый план был заметен всем. Маги сожалеюще развели руками и сообщили, что у них осталось всего-ничего «материала высшего демона». Кот посокрушался и согласился на то, что имеется. Непонятно из какой подсобки, но слуги-призраки быстро доставили порядочный шмат мяса. Демонокот радостно запрыгал вокруг подарка и стал хомячить за обе щеки, никому не предложив присоединиться к пиршеству. Он так аппетитно пожирал, что даже у меня аппетит разыгрался. Огромных трудов стоило себе напомнить, что демоническое мясо плохо сказывается на пищеварении. По окончанию трапезы кот затрясся, словно в припадке и вновь возжелал буянить. Но я был готов и заученными движениями совершил захват этой тушки с последующим удержанием на своих коленях. Почесывание животика прилагалось. Очень быстро «кот» вновь победил «демона» и гроза миновала. Потом творились непонятные ритуалы, на которые ни я, ни маги не смотрели. Меня вновь затащили в их сокровищницу и предложили брать все что угодно. Я подумал, подумал и согласился. У меня в Пространственной Сумке лежит много барахла и артефакты среди них. Но все они непонятные и ненужные артефакты, а личи предлагали мне нужные, да еще и с объяснением принципов работы.

В Сокровищнице мы и провели все то время, что потребовалось Арго для освобождения Палат от зловейшей ауры, а магов от заточения. Откладывать обретение свободы личи не пожелали и мы все вместе направились к выходу. Я же потирал свои новые перчатки.

Из Палат Смерти после веков заточения сумели выбраться все. И Корг Темный Ветер. И Рарк Боль Пустоты. И бывший фюрст Миртрарла. И я (хоть меня никто и не запирал на долгий срок).

Мертвые маги наслаждались видом неба и деревьев; мудрецы чуть не порастеряли свои балахоны, поняв, что собраться свободны; Арго находился в эйфории от восстановления части демонической стороны себя; Отряд строил стулья, не догадываясь о том, что мы покинем Священный Бор через несколько минут, даже не оставшись на ночь.

И пока все были заняты делом, я рассматривал «взрывные» перчаточки, раздумывая, как бы назвать свой новый артефакт. Название не придумал. А перчатками наслаждаюсь даже сейчас.

— Наконец-то мы воссоединились! — так радовались балахоны, что из под их одежд вываливались насекомые и прочее из чего мудрецы и состоят. — Пора погрузиться в вечность!

— Не спешите, — рассмеялся архимаг «дыша» полной грудью. — Не знаю, как этот лысик, но я ни в какую вечность пока отправляться не собираюсь…

— Сам дурак! Я уж подавно не уйду, наконец, обретя свободу! — поддержал друга старший маг.

Мудрецы не понимали: почему их товарищи не желают раствориться в небытие вместе с ними. Балахоны уговаривали магов, а те над потугами призраков лишь смеялись. Дабы личам не было так весело и дабы они не опьянели от свободы, я выдал им приказ: отправиться в Изгинар и помогать коменданту. Бумаги, что они от меня, я подготовил тут же. Все нужное для письма оказалось у Владика, но и у меня в Мусорной Сумки этого навалом. Дабы придать «писульке» подлинности я стукнул по ней официальной печатью. Личной печатью коменданта Изгинара, которую я приватизировал из его кабинета. Я тогда в очередной раз посчитал, что не честно, что у него есть печать, а у меня нет. Потом-то я выяснил, что и у Феникса есть личная печать, но где она? В Сборе? Или Альтер ее давно потерял?

Так что маги отправились в крепость, а Отряд продолжает топать по Волшебному Лесу.

Птички поют, пчелки жужжат. Сквозь прорехи в лесной кроне видно голубое небо без единой тучки. Тишина и спокойствие. Даже животные перестали на нас нападать. И тут…

— Осторожно бревно! — заорал Ринальдо, опрокидывая ручищами меня и всех отрядовцев на землю.

Прежде чем я столкнулся с землей и пропахал по ней несколько метров, остановившись лишь напоровшись на огромный булыжник, успел заметить, летящее бревно и Рина, вставшего на пути этого бревна. Потом я закувыркался по земле и уже не мог ничего увидеть и услышать, но мне показалось, что старина Рин так и не сдвинулся с места, и огромный таран врезался именно в него. Вроде бы прогремел взрыв и осколки чего-то полетели шрапнелью во все стороны. Несколько осколков, в которых я опознал древесные щепки, стукнулись в мою бронь, а прочие…

— Твою мать! — заревел кот, валяющийся рядом со мной.

Длинная щепка пробила бедному котику живот, отчего тот и завопил. Ну и еще я наступил на хвост Арго, когда пошатываясь, поднимался с земли. Осмотрелся. На ногах стою только я и Ринальдо. У рыцаря все руки в крови, но держится он молодцом. Владик выползает из каких-то кустов. Гора прилег отдохнуть у дерева. У всех травмы различной степени тяжести.

Когда все были подняты с земли, а раны залечены, то осмотрели и ловушку с бревном. Бревно уже отсутствует, а вот все веревочные крепления на месте. Кто-то разумный устроил в этом месте леса такой капкан.

— Выношу Ринальдо благодарность за своевременное обнаружение ловушки! — поздравил я рыцаря.

— Не стоит, милорд. Это мой долг.

— А также объявляю выговор за ошибочные действия в чрезвычайной ситуации чуть не приведшие к гибели всего личного состава! Выговор опять же тебе, Рин! И не делай вид, будто не понимаешь, из-за чего я сержусь. Посмотри на остальных… Они согласны со мной.

— Но милорд…

— Я уже прикрывал нас Куполом, когда ты… защитил всех, — дружески похлопал провинившегося рыцаря Гора.

— А я вообще под удар не попадал! — признался художник.

Пусть рыцарь и сработал быстро, но совершенно неправильно. Он шел впереди и мог никого не толкая остановить бревно. Но он толкнул всех да еще и с силой, достаточной, чтобы покалечить. Хорошо, что Владик и Гора не встретились с тем же камнем, что и я. Из-за многочисленных встреч моей головы с твердыми объектами я стал невосприимчив к подобного рода повреждениям, а вот остальные нет. И не стоит забывать, что на голове у меня прочный шлем, пусть и выглядящий, как кожаная шапочка.

— Я больше так не буду, — потупил очи здоровяк-ребенок.

Дабы он не захныкал, мы все принялись его успокаивать. Но прежде чем мы еще больше вогнали взрослого ребенка в уныние, нас окружили. Со всех сторон выходили здоровенные враги, вооруженные дубинами.

— О, мои дорогие друзья! — радостно закричал я и бросился обниматься с «врагами». — А вы меня даже напугали! Нельзя же так!

Обнимашки никто не поддержал, и меня даже хотели ударить палкой по голове. Непорядок.

Мои товарищи тут же возжелали раздавить дураков, посмевших поднять руку на святого непогрешимого Феникса, но я остановил порыв. Сам разберусь. Не маленький.

Нас окружили тавры. Смелые тавры. Или тавры с короткой памятью. Лишь один из более дюжины быкоголовов вытаращил в ужасе глаза, узрев меня, и бросился стремглав прочь. Остальные же лишь удивленно проводили сородича взглядом.

И пока все наблюдали за сверкающими пятками беглеца, я обдумывал один немаловажный вопрос: «говорить, а потом бить; или бить, а потом говорить?». Склонялся к первому варианту, ведь тавры мои подчиненные, но взгляд одного из быков мне настолько не понравился, что я автоматически принял второй вариант.

Непонравившегося мне тавра отшвырнуло взрывом, а стоящих кругом и опешивших от неожиданного грома сородичей, одного за другим отправляло в нокаут выстрелами из парализатора. Тавры опомнились лишь, когда их осталось половина от первоначального числа. Они перехватили дубины крепче, и пошли на нас, но новые взрывы заставили их отступить.

Пока они оттаскивали раненых и одного убитого (а не надо на меня так смотреть!), я перезарядил артефакт и, покопавшись в мусорной сумке, достал оттуда пояс вождя.

— Как смеете вы, рядовые обыватели, нападать на своего вождя и шамана? Страх потеряли? Или голову?

Тавры ничего не отвечали: настолько были ошарашены и словами и действиями.

Броня на мне вновь сменилась на парадную, а среди гербов проступил небольшой герб с бычьей головой и словами: вождь и шаман тавров. Я решил добавлять новые титулы сразу же, чтобы потом не забыть. Кстати крупные гербы Снорарла, Миртрарла и Границы нарисовал все же я, и вышло вполне удачно. А под Сноральским гербом, вывел изображения волчьей морды и языка пламени, обозначив, как и собирался власть над двумя расами.

Пояс тавров застегнулся на своем месте, и я предстал перед подданными во всем блеске и великолепии себя любимого.

— Ты не наш вождь! — после долгого рассматривания золотого пояса заключили тавры. — Это пояс другого клана!

Хм, это что же получается, племен тавров много?

— Да ладно вам! Так уж и быть, я побуду и вашим вождем! Мне не трудно…

— Этому не бывать! — раздался гордый голос и на лесную сцену выбрался крупный тавр в сопровождении гвардейцев в железе и еще толпы обычных тавров. — Потому, что я — вождь этого племени!

Ого! Действительно вождь! У него тоже есть золотой пояс. Немного другой, но похожий. Богато же живут тавры! А вон я вижу и шамана этого племени, а с ним и четверо учеников. Это точно другое племя: в своем я хорошо проредил верхушку власти, как мирской, так и духовной.

Не прошло и пары секунд с момента появления вождя, как я почувствовал опасность. В глазах и движениях быков я обнаружил желание немедленно напасть. Плохо дело. Их же так много! А я без магии! Ужас! Ужас!!! Эх, кого я обманываю, какой ужас? Какая опасность? Вот был бы я один — это одно дело. Но у меня за спиной трое отъявленных маньяков, готовых уничтожать все, что я прикажу. Ладно маньяк тут только Арго, но это и не важно. Отчего враги такие смелые?

Но не все выглядят грозно. Многие обычные тавры даже и не смотрят в мою сторону. Интересно!

— Вот вы, — я указал на группу быков, старательно игнорирующих все вокруг. — Вы меня узнаете?

Тавры пытались незаметно скрыться, но им этого не удалось. Пришлось отвечать.

— Да.

— И кто я?

На тавров в ожидании ответа уставился и их вождь.

— Вождь и шаман демократического общества тавров, Феникс.

Да, я такой. Совсем забыл, как приказал им себя называть. Стоит изменить и слова под гербом тавров на «президент ДОТ».

— Он ваш бывший вождь? — удивился вождь нынешний. — Но он же еда!

Ой, зря он это сказал! Ведь геноцид племени тавров начался примерно с тех же слов.

— Как смеет говядина звать меня едой?! — в тишине произнес я, двигаясь к вождю.

Те, кто стоял на пути получали выстрел в упор из парализатора, так что я продвигался по корчащимся телам. Шаман с учениками попытались что-то зашаманить, но Таран Чистой Энергии Горы прервал речитатив заклинания и, возможно, некоторые жизни.

Я дошел до бывшего нового вождя моего племени тавров и снял с него золотой пояс. Тавры хотели взбрыкнуть, но та горстка быков, что боялись смотреть на меня, быстренько повыбивали оружие из рук смелых соплеменников. Так что никто не посмел помешать мне забрать себе второй уже пояс вождя, а заодно и вернуть свой нож, застрявший в глазнице уже мертвого вождя. Удивительно, что я, без размышлений метнувший нож, умудрился убить им врага! Я это сделал сразу же после его слов про «еду», так что мой вопрос «кто смеет?..» уже никому конкретно не адресовался.

Таким образом, я стал повелевать вторым племенем тавров. Хотя, что это я! Я же президент ДОТ! Я правитель всех тавров!

Нас проводили на стоянку племени. Шатров много, даже больше чем в прошлый раз, еще, когда я не начал геноцид. В центре стоит двухэтажный белый шатер. Мне объяснили, что это Белый Дом специально для меня. Припоминаю, что-то такое я приказывал им построить. Но двухэтажный шатер… даже не думал, что подобное сооружение существует.

Уже в Белом Шатре, после плотного ужина, мне поведали печальную историю о том, как мое ослабевшее племя поглотило другое, сильное племя. Поведали мне о том, как мои подчиненные сопротивлялись оккупации, как только могли, но ничего у них не вышло. Я не стал вслушиваться, и поправлять говорунов, что, мол, они совсем и не были против того, чтобы их вождем вновь стал тавр, а не человек, мне это не нужно. Я лишь спросил: много ли еще подобных племен кочует по Волшебному Лесу; и, получив ответ, что много, радостно огласил приказ о мобилизации. Тавры идут на войну!

Туманная дымка Границы привычно объяла меня, Ринальдо и Арго с Синей. Гора и Владик со все возрастающим войском тавров двинулись в обход гор, дабы собрать еще больше племен под стяги ДОТ, а соответственно увеличить количество рекрутов. Хоть Владик и сопротивлялся, но я назначил его вице-президентом ДОТ и поручил эту важную миссию. Гора отправился в качестве усиления власти и морального духа нового заместителя. Им предстоял трудный путь сбора племен тавров с восточной стороны гор.

Мы же с Рином и животными окунулись в туман.

Долго шли, не разбирая дороги. Тут нельзя заблудиться, как и найти верный путь. Лишь Тропы, на которые мы и не стремились попасть, способны куда-то вывести… Хотя что это? Не отмотали мы и километра по однообразному сероватому миру, как в глаза ударило светом, а в нос запахом: трехметровый разрыв в туманном облаке открывал вид на пустынный пляж у моря с голубой водой.

— Сволочи! — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, отворачиваясь от притягательной картины и мыслях об отдыхе.

Пока шли дальше, нам попадалось еще несколько подобных «окон» в иные миры. Но мы проходили мимо, не всматриваясь, чтобы ненароком не возжелать туда попасть. Как бы мне ни хотелось исследовать новые земли, но груз собственных «косяков» не отпускает из мира этого.

Через день, а то и два, мы, наконец, обнаружили того, кого искали. Но выглядел искомый объект несколько иначе, чем раньше.

Таракашка уже не был гигантским монстром. Он стал небольшим, полупрозрачным и постоянно теряющим очертания монстриком, размером с тавра. Но не это меня в нем поразило. Таракашка висел не где-то там, а над определенным местом и предметом. В плотный туман, что заменял в Границе землю, вставлена толстая изъеденная коррозией палка и над этой палкой и висит Он.

— Хей, Черт, как дела?

Таракашка еще делал вид, что с ним все в порядке, но и так ясно, что он умирает.

Мы поговорили. Хорошо поговорили. Недолго Таракашка притворялся здоровым и очень скоро проплакался, что, мол, нехороший я все же умудрился смертельно ранить замечательного Его. Я свою вину признал и спросил, как можно все исправить? И вообще можно ли исправить? Тогда Таракашка поведал историю о возникновении Границы и самого Таракашки в частности. История не слишком печальная. Да вообще не печальная и к тому же скучная.

Оказалось, что Таракашка вовсе не монстр, а что-то типа искусственного интеллекта, сооруженного первым Фениксом, дабы следить за состоянием Границы. У Таракашка нет физического тела, как я раньше и предполагал, кроме того посоха, что воткнут в Границе. Таракашка и есть этот посох.

Потом нам поведали историю о том, что же нужно предпринять, чтобы Граница вновь стала на прежнее место. Оказалось, что восстановить Границу нельзя, зато можно создать ее заново. Для этого нужно совершить длинное приключение и собрать пять посохов, что ныне ошибочно именуют посохами Гарра. Затем с посохами нужно вновь попасть в Границу и совершить положенный ритуал. И по окончании всего действа четыре посоха, кроме одного, можно забрать, а пятый останется в Границе и в этом посохе заведется Таракашка.

За успешность ритуала Таракашка поручился. Именно так действовал первый Феникс, а Таракашка, как хранитель Границы, получил необходимые для восстановления сего места знаний.

Я немного послушал забавную историю о том, что эти волшебные посохи появились задолго до первого Феникса, и Гарр являлся не магом, а коллекционером, погоревшим сцапав малахитовый посох, который сейчас у меня. Ринальдо обрадовался, что нам нужно найти лишь четыре посоха, которых по словам Таракашки гораздо больше, но я огорчил рыцаря, сказав, что не буду искать эти дурацкие посохи. На все просьбы я отвечал:

— Это глупо.

Главным за отыскивание Древних Палок я назначил Рина. Он внимательно слушал все описания предоставляемые Таракашкой и даже записывал, а я в это время играл с животинками.

Сил Таракашки еще хватало, чтобы перенести нас обратно в то же место, откуда мы и проникли в Границу. Синичка во вспышке телепортировалась, унося записку, адресованную Отрядовцам. Письмо составил Рин. Всем приказано отбросить текущие дела и заняться поиском посохов.

Сам же рыцарь по моей наводке и с рекомендациями направлен в Сбор, дабы в столице сей земли узнать о возможном расположении посохов полнее. Рин со мной может связаться благодаря Кресту в любое время и потому он не беспокоился, отправляясь на самостоятельное задание, зная, что всегда может спросить приказа у меня.

Я же нацелился вернуть свою магию, а для этого нужно проникнуть на вражескую территорию и узнать, что же случилось с музыкальной шкатулкой. Но это будет моей конечной остановкой. А первая остановка — вновь Изгинар.

Глава 16

Изгинар — Сбор

— Ты как раз вовремя! — стоило Славке меня увидеть, как я тут же оказался схвачен и куда-то потащен. — Я наконец-то собрался присоединиться к союзной армии, что расквартировалась у Лисичкиной Игры… пойдешь со мной?

Разговор происходит во дворе у здания Штаба. Мимо нас снуют люди, делающие вид, что чем-то заняты. Кто-то что-то перетаскивает с места на место; кто-то просто разговаривает или «строит» подчиненных. Сокращая повествования можно назвать творимое действо, за явное проявление бюрократической машины. Точнее за минусы этой машины. Ведь есть и плюсы… Никто их не знает, но говорят, что бюрократы нужны. Или это сами чиновники и говорят?!

Все что-то тащили, а Славка, как глава всего этого бюрократического аппарата тащил меня. И зачем я решил зайти к нему?

— Ты собрался или тебя собрали? — остановил я наше продвижение и, скинув руку друга со своих плеч, провел легкий захват.

— Ой-ой-ой-ой-ой! Нельзя так поступать с друзьями! — лениво захныкал комендант, впрочем, сплошь фальшиво. — И со мной нельзя! Я же могу тебе все кости переломать и плевать, что Феникс!

— Какие мы смелые! Давно ли отрос орган, отвечающий за смелость? Не жмет? А то и укоротить могу!

Потешная схватка была окончена, и вновь воцарился мир.

— Зачем я тебе?

— Для стимула. Ты же меня знаешь…

— Знаю. Ты самая ленивая задница Снорарла! До недавнего времени ты прекрасно справлялся с должностью управителя всей армии и сидя на мягком кресле в удобном кабинете Изгинара! Что же изменилось? Ради чего ты лично отправляешься в стан армии? И почему мое появление там желательнее твоего?

Я выпалил все вопросы быстро, не давая коменданту и шанса увильнуть. По окончанию речи Слава отбросил виляния и решил говорить серьезно.

— Не буду говорить, что творится в Снорарле: не моя забота; но в армии дела худые.

— Что такое? Оборотни вышли из подчинения?

— Они и раньше не подчинялись… я тебе говорил. Но дело не только в оборотнях.

За разговором вошли в Штаб. Терять время, топая до кабинета коменданта, я не пожелал и ввалился в первую же попавшуюся комнату, прогнав из нее тунеядцев, корпящих над книгами.

Пододвинули пару стульев. Присели.

— Говори.

— Мое, а лучше твое появление на глазах армии — архиважная задача…

Следуя вредной привычке Слава попытался залезть в соседний стол, не учтя того факта, что мы расположились не в его кабинете. Бутылки естественно не обнаружилось. Придется коменданту вести речь на ясную голову.

— Не знаю, что творится в Сборе, да и не хочу лезть в политику — это твое дело…

— Прекрати вилять и скидывать всю ответственность на меня! Никто не любит политику. Даже сами политики! Любят лишь то, что политика дает… Но не время для таких разговоров. Еще раз повторяю: не виляй! Иначе награжу новой должностью!

— Огради меня Всевышний… Феникс. Всевышний Феникс! Звучит! Как тебе?

Он же и сам понимает, что нет времени на игры! Вредные привычки Альтера и мои передались Славке.

— Отныне ты — архивариус библиотеки им. Салтыкова-Щедрина, что я повелю построить…

— Все-все-все! Только не книги! Я их не перевариваю! Я не достоин такой чести!

— Говори.

— Слухи о новой реинкарнации Феникса уже не просто слухи. Точно известно, что этот Феникс засел в Сборе.

— Проделки имперцев?

— Кто знает?.. Но судя по всему, если он и подделка, то очень натуральная. Подкрепление из Сбора так и не выдвинулось…

Дела-а… А ведь я отправил приказ в Сбор, чтобы они слушались Славку. А меня уважают… или боятся. И если приказ не исполнили, то… Все действительно не так уж и просто складывается. Дождусь сеанса связи с Рином, который со дня на день уже должен прибыть в Сбор, и узнаю более точную информацию.

— С «подделкой» разберется Рин. А я как ты видишь — жив.

— Вижу. Из-за этого все проблемы. Будь ты мертв, то все было бы куда проще.

— Эгей! За что ты так меня невзлюбил?!

— Мое к тебе отношение — сугубо положительное — тут ни при чем. Один Феникс — отлично. Два Феникса — проблема! Народ не знает, кого слушать! Сбор и область уже под влиянием нового Феникса. А в остальных частях разлад. Моего авторитета не хватает!.. Сидя в Изгинаре я не могу воздействовать на солдат! Вот и приходится тащиться в поле! Все из-за тебя! Почему ты жив?!

— Извини. Пожалуйся имперцам. Они тебя поймут!

— От Нового — назовем фальшивого Тебя так — поступил приказ всем солдатам выдвигаться к Сбору. Всем! Ты понимаешь?! Бросить все укрепления и бежать! Зачем? Тупая реинкарнация!

— Бред какой-то. Это явно на руку империи! Новый точно работает на врага!

— Если и так, то к «реинкарнации» они подготовились весьма и весьма! Даже двери пещеры Новой Судьбы открыты!

Это должно мне что-то сказать?

— И не говори, что не понимаешь, что это значит?!

— Не понимаю…

— Я объясню: у нас два Феникса вместо одного, но ворота Новой Судьбы настежь распахнуты, желая принять в свои недра того, кто бы доказал, что он — новая реинкарнация Правителя! У нас два Феникса, но Пещера говорит, что Феникса ни одного нет!

— Бред.

— Вот-вот.

— Когда ворота Пещеры открылись?

Комендант задумался. Начал вспоминать. Назвал примерно ту же дату, когда я «встречался» с епископами Собора. Такого ответа я и ожидал. Из меня вырвали магию и Пещера, созданная Первым, посчитала «Король умер, да здравствует король!» и открыла претендентам путь. Но если претендент не прошел инициацию (или что там?) в Пещере, то отчего Нового считают Фениксом, а не подделкой? Рин должен поторопиться и связаться со мной, когда доберется до города!

— Вот поэтому я и прошу тебя отправиться вместо меня в стан армии и предстать перед лицами бойцов, доказывая всем неверующим, что Феникс жив и его приказы приоритетны. Иначе у меня останется половина армии. В лучшем случае!

— Дело говоришь…

Комендант облегченно вздохнул и словно медуза распластался на стуле.

— Говоришь дело, но я поеду не вместо и даже не вместе. Я поеду после.

— После чего?

Расстроенный друг вновь вернул облик человека, а не… кто «по жизни» медуза? Стрекающие? Вроде… да неважно!

— После всего. Не твое дело! И это я не ругаюсь. Это действительно не твое дело. Твое дело армия. Мое — все остальное. Ты это сам часто упоминал.

— Уел.

— Разбирайся с раскольниками, а я как смогу — помогу.

— Ладно, — без воодушевления согласился комендант. — Но я хотел еще кое-что сказать…

В комнату вбежал Арго и с разбега запрыгнул мне на ноги. Я погладил животинку.

— Нашел их?

— Конечно. Они мои бывшие рабы и я чую их запах… не так хорошо, как твой, но все же достаточно, чтобы отыскать в городе.

— Кого искал этот кот? — с интересом спросил Славка, не решаясь погладить грязное животное своими холеными ручками.

— Двух магов.

— Тех, про которых ты спросил меня, перед тем как поздоровался, и перед тем, как я потащил тебя сюда?

— Их самых.

— Они какие-то особые маги? Зачем тебе они вообще? У меня в крепости полно их.

Полно? Интересно. А я думал их немного. Но неважно, наверняка местные «маги» выучили, как и я по одному заклинанию и теперь гордятся этим. Я же не горжусь! Почти.

— Таких магов у тебя еще не было.

— Заинтересовал.

— Веди к ним, — попросил я кота.

Втроем мы отправились на прогулку.

Изгинар. Квартал красных фонарей. Двух клиентов обрабатывают профессионалки…

Открывшаяся моему взгляду картина соответствовала подобному описанию. Но все было несколько иначе.

— Какого хрена вы творите! — взревел я и отвесил мертвым магам пару увесистых оплеух.

Личи, к их чести буде сказанным, даже не убили на месте того наглеца, что посмел прервать их веселье. А ведь могли. Еще как могли! Не глядя испарили бы меня заклинанием, а потом горевали бы, что убили своего единственного и неповторимого повелителя. Но личи — парни умные, прежде чем атаковать, они повернули головы в сторону агрессии, и этого времени мне хватило, чтобы незаметно прикрыться Славкой, как щитом.

— Феникс, это вы?

Прежде чем коменданта размазало бы заклинанием маги обнаружили меня.

— Кто же еще?! Повторяю: что вы творите?!

Маги смутились. Еще бы, ведь они вели за собой каждый аж по три девушки! Это заговор, что ли? И Славка такой. И они! Где справедливость?! Я обещал переписать законы Изгинара и я это сделаю! Мне вовсе и ни за себя обидно, а за простых служак, что не могут позволить себе то, что позволяется коменданту и таким магам!

— Мы это… — архимаг задумался. — Расспрашивали дам, где нам отыскать коменданта крепости…

— Да, да… — присоединился к оправданиям старший маг. — Вы же нам приказали сразу к нему! Вот мы и спешим!..

Поверить им что ли? Ладно, поверю. Они вон как спешили выполнять мой приказ, что переоделись в изысканные наряды и отыскали каждый по три «гида» женского пола, входящих, несомненно, в сотню милейших представительниц крепости. Все же их стоит наказать!

— Брешут они!.. — выдал кот, восседая на доспехе коменданта. — На кол их!

— Ща мы тебя сами на кол посадим!

Маги терпят мои выходки, но не позволяют другим забираться себе на шею.

— Изверги! Нацисты! Зоофилы!!! — в истерике заорал кот и задал стрекача.

К вящей грусти Арго используемые им термины, кроме первого, местным жителям неизвестны, поэтому личи особо и не обиделись.

— Дамы: брысь! — я замахал рукой на женщин, прогоняя их прочь, словно комаров.

Маги проводили красоток взглядами полными тоски, и тут же я различил в воздухе звуки бьющихся надежд.

Коменданта я познакомил с магами. Магов познакомил с комендантом. Но передавать этих двух изголодавшихся по живым особям противоположного пола магов я не спешил. Стоит мне оставить их, как тут же произойдет ужасное: они подцепят кого-то еще! А я не могу допустить этого по двум причинам: мне завидно и мне противно. Это же некрофилия получается! Они же мертвы! Что за ужас! Стоит представить, как с ними кувыркается какая-либо красотка, как меня пробирает дрожь!

Но что же делать?

— Мы переходим под командование Славы-Победы? — спросил Корг, в нетерпении ожидая моего «отчаливания».

— Нет. Вы отправляетесь на миссию. И я с вами!

* * *

У кирпичных стен Сбора гудела музыка. Вино лилось рекой. Горожане и солдаты веселятся и празднуют. Народ все еще отмечает очередное «реинкарнирование» своего великого правителя. Полк за полком прибывают по приказу Феникса воины с передовой и садятся воевать с мясной закуской и разведенной выпивкой.

Дорога же в город практически перекрыта. Народ веселится уж весьма буйно, и у кого-то из правления города хватило ума не допустить проникновения «веселья» за городскую черту.

Ринальдо осторожно, стараясь никого не задеть и не покалечить, раздвигал и расшвыривал толпы пьяной гопоты, стремясь поскорее проникнуть в город, под защиту стен.

— Куда прешь?! — вдруг перед самыми воротами ему перекрыли путь двое относительно трезвых солдат. — В город путь закрыт!.. Но если тебе очень нужно, то мы пропустим… за определенную сумму…

Ринальдо не замедляя движения, схватил продажных солдат за грудки и толкнул, доказывая вредное влияние на себя Восьмого.

Хоть солдаты и были не чисты на руку, но все же они были солдатами регулярной армии, а значит Рин совершил преступление. О чем ему тут же сообщили прочие более честные воины…

Через некоторое время, когда вожделенные ворота в город были все так же далеки, а кругом собрались во множестве не только пьяные воины, но и совершенно трезвые солдаты, горящие желанием уничтожить неожиданно сильного дебошира, Ринальдо понял, что он не знает, что ему делать!

Настала пора спрашивать приказов у милорда.

Ринальдо дотронулся до висевшего на шее креста и мысленно потянулся к знакомому образу Феникса. Ответа сразу не последовало и Рин даже испугался, что не сможет спросить, что ему делать. Но все обошлось. Из-за расстояния связь наладилась не моментально, а спустя еще десять человек отправившихся видеть сны.

— Алло. Кто это? — в голове рыцаря раздался голос милорда, решившего, видимо, будто ему звонят на телефон.

— Это я. Я попал в неприятности…

— Денег не дам! Чертовы телефонные мошенники!

— Мне не деньги нужны!.. Милорд!

— Рин? Это ты? Сразу и не узнал… Хотя кто это может быть еще, кроме тебя?! Ты уже в Сборе? Что там за дела с Новым Фениксом?

— Милорд, я еще не в городе. Меня солдаты не пускают!

— Скажи им, что ты от меня. Скажи, что ты из Отряда. Покажи документы, что я тебе дал!.. Понял?.. Рин? Почему не отвечаешь? Рин?.. Положил трубку, гаденыш!

Но Ринальдо не «клал» никакую вымышленную «трубку». Это его самого уложили.

Покуда рыцарь вел молчаливый разговор со своим сюзереном, одновременно с этим раскидывая окруживших его воинов, откуда-то из надвратной башни вышел наряд охраны с парой дипломированных магов в придачу. Не с первой попытки. И далеко не со второй, но маги сумели составить такое многоуровневое заклинание, что спеленало могучего паренька, словно младенца.

Ринальдо все же попал в город. Но не в библиотеку, куда собирался, а в тюрьму.

Очнулся он в тесной, но сухой камере. Без окон и со стальной решеткой двери. Ни вещей, ни прихваченных у тавров боевых молотов рядом с собой Рин не обнаружил. Но прежде чем его охватила паника он нащупал на груди крест и успокоился, поняв, что самого ценного у него не отобрали.

Но связываться с сюзереном Рин не спешил. Стыдно ему было признаваться в том, что он попал в тюрьму, словно преступник. Решил выкрутиться сам. Напрягая все силы он взялся за толстые стальные ветви решетки, намереваясь согнуть их или вырвать. Но напрасно. Тогда он забил руками и ногами по стенам, но и каменная кладка узилища оказалась нерушимой. Тюрьма отлично выполняла свои функции и не позволила даже страшно сильному Рину сбежать.

Поняв, что вырваться силой бесполезно, но еще не опуская рук, рыцарь закричал, требуя освободить себя и обязательно в сию же минуту. Но к его крикам неизвестные тюремщики (если они и обитали где-то рядом) остались глухи.

Осталось лишь звать Феникса, как бы стыдно это ни было…

— Кхи-хи-хи… какой знакомый голос! — из камеры где сидел Ринальдо не было понятно кто и откуда начал с ним разговор. — Не песик ли это самого Феникса?.. пусть славятся дни его!..

— Кто вы? — спросил рыцарь, отчего-то решивший, что раз с ним кто-то заговорил, то план со скорым освобождением стремится воплотится в жизнь.

— Неужели забыл? Кхи-хи…

Вслед за каркающим смехом раздался кашель. Потом смолкли и эти звуки и вновь рыцарь слышал лишь тишину, да свое дыхание.

— Не помнишь, значит… жаль. Я думал мы вписали свои имена в историю… так или иначе.

— Кто вы? — вновь повторил Рин, ощущая, что собеседник ему знаком, и понимая, что от разговора с ним освобождение не приблизится ни на дюйм.

Но собеседник словно и не слушал Рина, продолжая говорить излагать собственные мысли.

— Оно и понятно, что ты меня не запомнил. Мы совсем не общались. Ты был молчалив и заглядывал в рот Правителю; я же был слишком занят мыслями о скором возвышении!..

— Заткнись Назран! — новый грохочущий голос прервал первый голос. — Твое нытье — худшее, что есть в этой темнице!

Но бывший глава боевых магов, тот кто неудачно участвовал в заговоре против Феникса, проигнорировал просьбу нового голоса и продолжил плакаться за жизнь… пока не раздался звук разбившейся посуды и Назран не замолк.

— Затыкается только после того, как я метну в него миску!.. Хех, в этот раз даже попал!

Судя по звукам голоса новый участник диалога, вступивший на место выбывшего Назрана, радовался.

— Кто вы? — в третий раз задал вопрос Рин, теперь обращаясь к новому участнику разговора.

— А сам кто такой?! Представься сам и если ты не отпетый негодяй, то я заговорю с тобой!

— Я не негодяй! — возмутился рыцарь. — Я Ринальдо!

Собеседник не спешил представляться в ответ. Только хмыканье разносилось по пустому коридору темницы.

— Значит слова Назрана о том, что ты «песик Феникса» были правдой, а не какой-то его дурацкой шуткой… Ха-ха! Что ты тут делаешь, Рин?

— Мы знакомы?

— Еще бы! Как ты меня не узнал?! Как я тебя не узнал?! Это же ты меня «брал»!

В голосе Голоса так и слышались радостные нотки. Ринальдо в этот раз не спешил говорить.

— Вы ошибаетесь, сэр. Я не такой! Феникс предупреждал меня и говорил держаться от таких как вы подальше…

Теперь настал черед раздумывать над ответом Голосу.

— Феникс странный. Ты схватил меня и бросил в эту тюрьму! Я Гром!

— Гром?

— Да. Отряд сцапал нас почти сразу, как мы вернулись в город, после того, как отправили Феникса в Границу. Ты поймал меня. Силен ведь, хоть по виду и не скажешь!

— Гром.

— Да. Какими судьбами в наших местах? Феникс после реинкарнации сослал? Бывает. Каждая новая форма всегда чудить начинает, будто другой человек!

— Феникс меня не ссылал! И он жив. Я не знаю, что это за Новый Феникс, про которого судачат все в Сборе, но я точно знаю, что Феникс жив. А Новый — подделка!

— Ну, я не знаю. Сижу тут и Нового Феникса не видел. Так за что тебя взяли?

— За то, что в город попасть хотел!

— Ни за что. Совсем озверели там на воле! Без меня распоясались!

— Сэр Гром, а почему стены этой темнице такие крепкие? Я хотел их разбить, но у меня ничего не вышло!

— Разбить хотел? Ха-ха! Подумай головой. Тут сидят такие заключенные, как ты, я, и вообще Назран! Будь эта тюрьма обычной, любой из нас вырвался бы в два счета!

— Она необычная?

— Вот именно! Защищенное узилище непосредственно под башней Школы Магии. Сбежать отсюда не легче чем из Границы! Так что если ты не Феникс…

— Но мне нужно! Я тут по приказу Феникса!

Гром ничего не отвечал. Вновь тишина и вновь Рин слышит лишь свое дыхание. Если и есть тут за решеткой иные заключенные помимо уже известных, то они не спешили вмешаться в разговор.

— По приказу, говоришь?.. Что ж, раз тебя Феникс послал, то это важнее целостности всего мира! Попробую помочь.

— Сэр Гром, вы можете сбежать отсюда?

— Конечно же нет! Я же не Феникс! Но позвать сюда магов-тюремщиков сумею. А уж они по моей просьбе позовут архимага, а уж он решит выпускать тебя или нет. Согласен на такой план?

— Да.

— Тогда заткни уши… и все кто еще жив заткните…

Рин послушался. Хоть и не знал зачем. Он прикрылся ладоням и тут же не сдерживаясь распахнул во всю ширь глаза и открыл рот. По тюрьме пронесся гром, словно молния взорвалась тут, под землей, а не на небе, за облаками. Руки прикрывающий уши почти ничем не помогли. Рин упал. Сознание поплыло, пока совсем его не покинуло.

Спустя какое-то время рыцарь очнулся. От боли череп словно раскалывался и сил подняться с пола даже у могучего Рина не нашлось. Но слух полностью не пропал. Этому свидетельствовали голоса метавшиеся по коридору тюрьмы.

— Гром ты совсем сдурел? Зачем так орать?! Из-за твоих криков в трех лабораториях произошли взрывы! Студенты эвакуировались и утащили с собой преподавателей! Не всех из них отыскали! Зачем ты это сделал?!!

Новый голос был не знаком Рину. Да и не смог бы он разобрать даже знакомый голос из-за недавнего происшествия.

— Успокойтесь. Если я виновен, то понесу наказание. Так же, как несу наказание за то, что предал доверие Феникса. Но прежде чем наказать меня, выслушайте!

— Говори.

— В дальней камере сидит новый заключенный.

— Мы знаем.

— Он из Отрада!

Наступила тишина. И в тишине, прежде чем раздались звуки бегущих в спешке людей, тихо произнеслись слова: «Мы позовем архимага!»

Глава 17

Свидетель былого

— Вы почувствовали?

Личи недоуменно переглянулись.

— Что?

Я посмотрел по сторонам: выжженная земля, трупы демонов и Разлом впереди. Вроде ничто не предвещало беду. Я даже принюхался, но ничего. Если бы мог, то укусил бы воздух, для большей уверенности.

Маги красноречиво переглянулись, должно быть, посчитав меня сумасшедшим.

— Так что мы должны были почувствовать? — вновь повторили они.

Говорить им или нет? Мне, скорее всего, показалось. Скорее всего, так и есть, поэтому:

— Ничего. Я просто проверял вашу бдительность.

Маги не поверили и стали озираться в поисках того, что пропустили.

А что же ощутил я?

Вот мы пропутешествовали с личами до самого Разлома. Путь не такой уж и долгий.

Да.

Но мне показалось, что он тянулся неимоверно много времени. Словно я попал в какой-то стазис. И было холодно. Всего секунду. Но холодно. Такое ощущение, что меня заморозили. Такое ощущение, что я больше чем на полгода выпал из реальности. Странно и необъяснимо! Не хотел бы ещё раз пережить подобное.

Но чьи это были проделки? Убью того, кто посмел меня морозить!

— Ничего себе!.. Какая здоровенная яма!!! — в сердцах высказался Корг, а его более сдержанный коллега Рарк при виде Разлома лишь присвистнул. Оба они словно решили игнорировать все мои странности, ибо не впервой.

Но ямой они любовались со всем прилежанием. Так подмастерье смотрит за работой мастера, когда тот являет миру величайший шедевр. Так и я — тот мастер. Мастер Разрушения итить меня колотить.

— Ты смог бы такую яму повторить? — спросил Рарк у архимага.

— Тут думать надо… Расчеты проводить…

— Да ладно тебе! И так понятно, что не сможешь…

— Не зарывайся! Я — великий архимаг тёмного ордена! Мне и не такое под силу!

— Уже не просто архимаг, а великий! — продолжал издеваться Рарк. — Очередной титул сам себе присвоил… память у меня уже не та…. Даже и не помню, кто тебя архимагом поставил?! Может ты тоже сам себя назначил, а я по доброте душевной, да наивности великой, взял и поверил?

— Важно не то, кто меня на должность поставил, а то, кто тебя с должности снимет!

И вновь свара. Только мясо во все стороны полетело. Брызги крови, да кишки. Очень вовремя подключился и кот, с воплями «Мясо! Мясо! Жесть! Жесть!» влетевший в комок разборки.

А страдают ни в чем не повинные демонята. Разошедшиеся маги их просто разрывают, когда те имеют неосторожность приблизиться. А они приближаются. И их становится всё больше и больше.

— Эй, ребята, — позвал я магов и кота, когда накопившаяся масса демонов перевалила за критическую отметку. — Отогнать чертей не хотите, а?

То ли я говорил тихо, то ли комок разборки откатился достаточно далеко, но никто не поспешил на помощь. И что теперь делать? Попросить демонов уйти?

— Не могли бы вы не напирать, уважаемые?

Уладить дело миром — мое решение проблем. Но «уважаемые» не слушаются.

— Уйдите, пожалуйста!

Мольбы также ими проигнорированы.

— Если отойдёте, то я кота вам подарю…

Обещания их также не заинтересовали. Только Арго откуда-то из под тел магов прокричал «Я тя сам подарю!».

Остаётся последняя возможность мирного урегулирования.

— А ну пошли вон, пока не сжег нафиг!

Не знаю почему, но меня послушались, в очередной раз, подтверждая теорию, что худой мир лучше всякой ссоры. И ведь не испугались же меня демоны. Как можно? Не могут же они помнить, как я их пачками тут сжигал. Да и как съедал их, превращая в мясные тефтельки, тоже не помнят.

В общем, демоны разбежались кто куда. Кто улетел в небо. Кто зарылся в землю. Кто-то нырнул в спасительные глубины Разлома. А кто-то врезался в кучу-малу магов, сшибая тех в пропасть. И лишь протяжное с затуханием «А-а-а!», донеслось из Разлома, куда рухнули маги и кот.

— Идиоты! — заорал я и бросился их спасать. Хотя если по правде, то спасти их уже не надеялся, а только проводить их полёт взглядом и проронить печальную слезу.

— Архимаг Корг Тёмный Ветер и старший маг Рарк Боль Пустоты были по настоящему преданными своему делу мертвецами. Их не страшила смерть. И они приняли её с достойной почтения стойкостью, не проронив ни слезинки, и не запятнав последние мгновения ни паникой, ни скабрезными речами… Нам будет не хватать их постоянных свар и извращённых наклонностей…

— Господин Феникс, и это всё что вы скажете после нашей гибели? Почему вы так жестоки?

— А про меня вообще ни слова! Почему ни слова не сказал, про своего хозяина, пресветлого лорда тьмы, фюрста Аргахраля?!

Удар. Шум драки. Дикое кошачье стенание.

Осторожно приблизился к обрыву и заглянул вниз.

Корни деревьев, обросшие кристаллами. Два мага пытаются оторвать от себя вцепившегося намертво кота. Все три действующих лица спокойно стоят на четвертом действующем лице — краснокожем великане. Не такой уж и давний и не такой уж знакомый, висит меж корнями деревьев и выглядит бессознательно. Только демонов, облепивших его тушу не хватает до полного дежавю. А так следы зубов и когтей на крестьянской одежде присутствуют, да и в темных точках, стремительно удаляющихся в направлении «подвального этажа» ещё можно угадать чертенят. По всей видимости, их сбила куча-мала.

— Выбирайтесь, — отдал я приказ безумной шайке. — И плацдарм захватите.

Не сразу, но подчинённые выполнили приказ. Индейца бросили к ногам господним, а сами расселись кружком, словно прилежные дети перед учителем. Даже Арго.

— Итак, принимайте приказы…

— Так точно, сэр… будет исполнено, сэр… непременно, сэр…

Кот отправился домой.

— Если маги из Школы прибыли к Разлому, то их следует найти. Территория огромна, так что времени вам даю не более часа…

Маги приняли приказ, а я продолжил:

— Если магов не обнаружите, то следует начать самостоятельно…

— Что начать, господин Феникс?

— Закрывать Разрыв между мирами, что же ещё?!

— Это так сразу не выполнишь… — поделился соображениями архимаг. — Расчеты провести следует…

— Делайте что нужно… но быстро. Нет времени в игры играть. У магов из Сбора все расчеты уже должны быть, так что в ваших интересах их отыскать. Приступайте!

— А мне что делать? — спросил кот, вновь вылезший из Разлома.

— Следи за магами. Не давай сачковать. Наделяю тебя всеми необходимыми полномочиями!

— Правда? Здорово! Я их и загрызть могу? — словно пёс, кот забил хвостом, поднимая тучи пыли.

— Делай что должно…

С радостными криками Арго ускакал вслед за личами.

— А теперь с тобой, — это я обратился к «спящему» великану. — Хватит делать вид, что спишь. Я тебя и в прошлый раз «просёк», да виду не показал. Ты же не крестьянин. Выжить, когда тебя облепили демоны для простого человека невозможно, а значит силы в тебе не меньше, чем в моих Отрядовцах. Кто ты? Говори, или я тебя сброшу в Разлом, да так, что зацепиться за коряги не получится!

Великан поднялся на ноги. Во весь свой великанский рост. Потянулся. Внушает же! И заговорил:

— Я не крестьянин.

— Так кто же ты? Из Империи? Рассказывай.

Индеец почесал изукрашенную татуировками макушку, поиграл «бицухой» и заговорил:

— Зови меня — Кент…

Эт что ещё за кент? Кент по имени Кент — так что ли?

— Я ещё плохо соображаю. Всё-таки провести неизвестно сколько лет закованным меж мирами — это не шутка…

— Что это значит?

— Сейчас какой год?

Это что же получается, появился ещё один потеряшка во времени? Мне и Рина достаточно.

— ХЗ от сотворения Снорарла, — честно ответил я, будучи не в курсе. На подобные вопросы отвечать должен кто-то из Отряда, а не командир, голова которого забита всякой ерундой, а не датами… то есть всякими важными вещами, а не ерундовыми датами.

— А я оказался заперт между мирами именно в момент сотворения Снорарла, — поведал страшную тайну индеец по имени Кент…

Смешной он. Нужно другое имя ему придумать, более подходящее. Великий Змей? Занято. Соколиный Глаз? Нет. Плагиатом заняться всегда успеем! Нужно что-то своё, родное. Длинное Перо? Ладно, что-нибудь само придумается…

— И как же ты оказался заперт между мирами? Ты не думай, мне это любопытно чисто с практической точки зрения. Я ведь тоже уже имел удовольствие испытать подобное. Так что поделись. А потом и я тебе… может быть, поведаю чего. Создадим группу поддержки и будем плакаться.

Проигнорировав всю лирику, индеец отвечал лишь на прозвучавший вопрос:

— Я был соратником Феникса, когда мы сооружали Снорарл. По стечению обстоятельств, оказался заперт между зарождающимся Снорарлом и иными мирами. Выбраться не имел возможности. Вот и пролежал во сне все эти… не знаю сколько лет.

Вот же дела! Это получается, он был знаком с Первым? Чудны дела твои… И мои. Но как же выжил он все эти ХЗ сколько лет?

— Вокруг меня образовался кристалл, — ответил на вопрос индеец и указал рукой на блестящие гранями камешки на стенах Разлома. — И к тому же меня сложно убить…

— Это как?

— Я вроде как бессмертен.

— Совсем?

— Да.

Замечательно! Бессмертный индеец из прошлого, что может быть лучше?!

— И что думаешь делать теперь? Первого уже давно нет в живых.

— Первого? Феникса, что ли? Даже такого великого человека, как он время не пощадило… Эх…

Великан расстроился. Неужели они были так близки. Зато мои подозрения, что не один только Первый строил светлое будущее… то есть Снорарл. Хоть и писал, что мол, только он за всё это в ответе. Я же знал, что для одного это непосильная задача. Вот один подельник и нарисовался. А сколько их всего было?

— О чем ты? — после того, как я задал вопрос, индеец не нашелся что ответить. — У меня всё словно в тумане. Почти не помню ничего…

Вспомнит. Столько времени провести в камне — не шутки. Можно и себя забыть. А выбрался он как? Я разорвал пространство между Снорарлом и Миртрарлом, и в этот разрыв выбросило индейца? Логично.

— Так что ты теперь будешь делать? Почём зря людей убивать не начнешь?

— Нет, конечно, — «открестился» великан. — Кто так поступить может?!

Не стал ему говорить про Восьмого. Тоже почти бессмертного, но с головой не дружащего.

— А что я буду делать? Вот ты — кто?

Это он мне? Ах да, я же не представился. Или представился?! Вроде представлялся. Но он же только из комы вернулся — прощается многое. Прекрасное чувство, когда тебя не знают. Точнее когда тебя не принимают за кого-то иного, кем ты не являешься. Редко мне доводится назваться настоящим именем. Нужно насладиться моментом. Возможно, такое и не представится больше никогда…

— Ты ведь Феникс, — развалил все радужные мечты великан. — Есть в тебе что-то такое… прям как у Феникса. Ты его наследник?

Вот и всё. Момент упущен.

— Вроде того, — опечалено ответил я.

— Тогда я знаю, что буду делать!

— И что же?

— Служить и защищать!

Слова прозвучали гордо и возвышенно. «To Serve and Protect», блин. Вот только мне немного смешно. Это же девиз полиции западного материка. Мне Кента в копа переименовать что ли?

Но принять на службу бессмертного великана всё же стоит непременно.

— А что ты умеешь? — так прозвучал переведённый вариант вопроса на профпригодность и наличие диплома специалиста.

— Я бард.

Очень здорово! В окружении имперских войск и демонической орды, нет ничего лучше и полезнее, чем собрать оркестр. Переименую Отряд в Оркестр и открою гастроли. Может тогда у меня хоть какие-то деньжата заведутся. Вот только прирежут нас сразу же. Условия не те!

— При таких габаритах и… бард? — всё же не постеснялся усомниться я.

— Мои габариты петь и играть не мешают, — пожал огромными плечами коп.

— А на каком музыкальном инструменте играешь? — провокационный вопрос. Ведь нет у него никакого инструмента.

— Умею играть почти на всём. Но предпочитаю вот это, — и индеец показал золотые браслеты.

Так. Золотые браслеты. Ни струн. Ни клавиш. Ни колокольчиков. Только узор и несколько кг веса. Или я не оканчивал консерватории или чего-то не понимаю. Верны оба утверждения.

Но прежде чем я попросил продемонстрировать возможности, прибыли маги и побитый кот. Кота тащили. Выглядел комок шерсти мертвее некуда, но стоило приблизиться ко мне, как он вырвался из рук личей, оцарапал тем лица и прыгнул ко мне с воплями:

— Четвертовать их! Они ослушались повеления Феникса!

— Господин Феникс, заберите этого кота! — взмолились личи. — Сил нет терпеть. Сколько бы мы его ни били, так он продолжал и продолжал. Всё кричал, что действует согласно вашему приказу!

— Так и есть! Мне поручено загрызть вас! — стоя на моих плечах, котяра обрёл небывалую уверенность в своих силах. — А посему приказываю не двигаться, пока я вас не сожру! Ведь можно, Феникс?

Я стряхнул кота с себя и поддал тому ещё и с ноги. Прервали посреди важного разговора.

— Феникс, скажи им… — промурлыкал кот, прижавшись к ноге.

— Чего сказать?

— Что ты назначил меня контролировать их и наделил самыми широкими правами!

— Не помню что-то…

— Как же так! Фени-и-икс! — котяра зарыдал. Мне стало его жалко.

— Ну, если ты так считаешь, то я и вправду мог наделить тебя полномочиями…

— Вот! Я же им говорил! А они не слушаются! Драться лезут! Прикажи им стоять смирно и не мешать мне их грызть!

— Нет. Ничего приказывать не буду. Если я наделил тебя полномочиями, но ты не смог исполнить дела, то означает это лишь то, что я поспешил доверяться тебе. Если ты не способен решить все вопросы даже со всеми полномочиями, которые я тебе назначил, то значит, ты не способен ни на что! А посему вот мой наказ: не надоедать и продолжать исполнять возложенные обязанности до тех пор, пока что-то не начнёт получаться.

* * *

— В городе беспорядки. Всё разваливается. Совет не справляется с обязанностями, а Феникс… после возрождения ведёт себя очень странно. Так что не серчай. Не специально тебя в тюрьму засадили…

— Я не в обиде, господин архимаг. Но меня к вам привело важное дело…

— Да, мне докладывали, что ты древними книгами интересуешься. Перерыл всю нашу библиотеку!

— Да что вы… Я со всей аккуратностью. Просмотрел лишь краешек, а уже от мудрости голова пухнет. Такую библиотеку мне и за всю жизнь не просмотреть. Полки до самого потолка!

— Мы гордимся школьной библиотекой! Не одно поколение собирает и множит знания!

— Есть чем гордиться. Но я по другому вопросу…

— Слушаю.

Архимаг магической школы Сбора изобразил на лице максимальную сосредоточенность. Ринальдо собрался с мыслями, дабы точнее передать всё то, что приказал передать Феникс в последний сеанс связи.

— Я общался с Фениксом… настоящим Фениксом. И он приказал вам явиться к Разлому и заделать наконец-то эту брешь меж мирами…

Архимаг задумался.

— Вы знаете, молодой человек, вся эта ситуация с двумя Фениксами очень странная. Чрезмерно странная. Я уже отправил группу исследователей к Пещере Новой Судьбы и они однозначно утверждают, что она готова принять в свои недра очередного претендента. Всё это странно. Феникс Сбора доказал свою мощь, показав колдовство, похожее на то, что использовал прошлый Феникс. А Ваш Феникс предоставляет в знак подтверждения ваши заверения и заверения коменданта Славы-Победы, что также весьма значимо. Согласитесь, что ситуация странная…

— Ничего странного, — возмутился Рин. — Есть лишь Феникс, а тот, кто в Сборе — подделка.

— Это ваша точка зрения. Но я отвечаю за Школу и не могу принимать поспешных решений, основанных лишь на доверии к вам. Всё-таки в моих руках власть над наибольшей силой в Снорарле — Школой Магии.

— Феникс с вами не согласится…

— Конечно, сила Школы ничто по сравнению с силами самого Феникса. Но я сравниваю лишь реальные уровни могущества. Не заглядывая в запредельное.

— Но, что же с приказом?

Архимаг задумался.

— Я все же склонен согласится. Конечно, тот Феникс, что сейчас восседает на Крылатом Троне, приказал мобилизовать все силы Снорарла в одном месте, но я считаю, что нам нужно действовать, а не сидеть, сложа руки! Ведь мы договаривались о закрытие Разлома ещё с прошлой формой Феникса, так что приказ получен и не исполнить его я не могу. Вот только мы договаривались, что магов там кто-то защитит. Что на этот счет?

— У Разлома сейчас находится сам Феникс и двое магов небывалой силы.

— Небывалой? Не верится. Я почти всех могучих чародеев настоящего времени знаю… ну да ладно. Тогда если у вас есть какая-то возможность связаться с Фениксом, то передайте ему, что группа магов выдвигается к Разлому, но прибудет… с этой войной даже сроков указать не могу… неделя… две… полторы…

— Постойте! — прервал размышления мага рыцарь. — Феникс советовал вам перенести магов посредством заклинания Телепортация…

— Невозможно! Это же сколько магии потратят адепты! Я не разрешу тратить столько энергии впустую!

— Но это его приказ!

Архимаг посмотрел на упрямо сжавшего кулаки рыцаря и решил пойти на попятную:

— Ладно. Исполню. Маги прибудут в меньшем числе, чем планировалось, но гораздо быстрее. Что-то ещё он передавал?

— Да.

— Говори.

— «Приказываю свергнуть того Лжефеникса, что посмел водрузить свой вонючий зад на место специально откалиброванное под идеальные пропорции настоящего, всеми стихиями помазанного на владение Снорарлом и прочими мирами, пресветлого, огнеликого, стокрылого, зоркоглазого и длиннорукого Феникса!» — дословно привёл заученный приказ Рин.

Собеседник долго молчал, переваривая и усваивая послание. Когда же информация загрузилась, то архимаг ответил:

— После такой речи я склонен еще больше поверить в то, что прошлый Феникс всё ещё жив.

— Вот и отлично! — обрадовался Рин. — Тогда мы обязаны как можно скорее свергнуть ложного Феникса!

— Нет, — сожалеюще развел руками маг. — Всё что я могу, так это пообещать не вмешиваться.

— Но как же так?.. Вы же…

— Я уже объяснял про ответственность перед Школой. Верю или нет, но я не могу рисковать и идти против Феникса, даже если и считаю его ложным.

Некоторое время Ринальдо пытался переубедить собеседника, но напрасно.

— Мне нужно переговорить с милордом!

Архимаг с интересом наблюдал, как рыцарь положил руку на крест и закрыл глаза, сосредоточившись на чём-то. Глава Магической Школы знал множество способов общения на расстоянии, но вооружившись Магическим Зрением, так ничего и не заметил. Никакой магии. Создавалось ощущение, что Рин его дурит. Если бы не уверенность в честности этого верного рыцаря, то архимаг посчитал, что тот немного не в себе после смерти Феникса. Но переданные приказы свидетельствовали о жизни прежнего Феникса: такой манеры речи нет ни у кого из сноральцев.

После пяти минут молчания, Рин повернулся к магу и поведал о договорённости с Фениксом:

— Он понимает ваши предосторожности и прощает.

— Хорошо, — архимаг действительно обрадовался. Если существует вероятность, что он не исполнит приказ настоящего Феникса, то это серьезно сократит время его жизни.

— Но также Феникс не отменяет приказа свергнуть подделку с трона. Но это дело он полностью поручил мне. Также я рассказал ему о некоторых своих мыслях, и он их одобрил.

— Что за мысли?

— Я решил собрать подмогу. Если уж лживый Феникс так силён, как о нём говорят, то мне нужна помощь. Я бы отправился и в одиночку, но Феникс приказал не рисковать. В общем, первого помощника я себе нашёл. Главное, чтобы он согласился.

— И кто же это?

Архимаг молил всех богов, чтобы Рин не решил завербовать его самого. Как тут откажешь? Ведь не всю же Школу на битву с Фениксом вербует, а одного только мага. Ведь архимаг же признавался, что не за себя, а за Школу рдеет. И это так! Не объяснять же, что помимо этого есть и маленькая другая проблема. Архимаг уже много лет не участвовал в битвах, предпочитая им мирные исследования.

Но рыцарь обнадёжил и одновременно заставил призадуматься словами:

— По дозволению Феникса я приказываю освободить бывшего командира гарнизона Грома!

Спустя какое-то время в Казематах Школы Магии состоялся разговор:

— И зачем вам меня отпускать?

— Тебя никто и не отпускает. По дозволению милорда, я лишь принимаю тебя на службу.

— И зачем мне это?

— Ты получишь второй шанс. А это многого стоит. Ведь так?

— Так. Что я должен делать?

— Помочь мне свергнуть ложного Феникса с трона.

Гром задумался. Даже по прошествии времени, он выглядит всё также грозно и величаво, как и в дни своей славы.

— Не грозит мне искупление, — расстроено покачал он головой. — Я оказался в тюрьме именно за то, что попытался свергнуть Феникса. И ты предлагаешь повторить? Смеешься?! Назвал вторым шансом? Вторым шансом на свержение, а не на восстановление чести?!

— Спокойнее, господин Гром. Это дело послужит на благо настоящего Феникса, а значит, вы искупите вину.

Гром склонил голову долу и крепко призадумался. Из противоположной камеры донесся ехидный смешок:

— Кхи-хи-хи… И меня вербуйте! Соглашайся, Гром! Сразимся, как в старые добрые времена… Глядишь в этот раз удача окажется на нашей стороне…

— Заткнись, Назран! — в сторону осужденного мага полетела керамическая кружка, но разбилась о прутья решётки. — Одна из главных причин для меня покинуть камеры — это убраться от твоего мерзкого голоса куда-подальше!

— Так что решишь? — требовал скорейшего ответа Рин. — Нужно торопиться. Действия лживого Феникса ведут Снорарл к беде.

— Согласен, — махнул рукой Гром, уверенно глядя прямо в глаза Рина. — Но почему ты решил взять меня?

Ринальдо стал загибать пальцы, перечисляя:

— Ты не сопротивлялся при аресте. Ты помог мне освободиться. Милорд не выказался против твоего освобождения. Причин много.

— Это я не сопротивлялся при аресте? — возмутился Гром. — Да я же тебе пару ребер точно сломал!

Ринальдо потер свой бок, и улыбнулся воспоминаниям.

— Не пару, а три штуки. И руку сломал…

— Ну, с рукой это ты сам виноват. Не нужно крушить всё, что под руку подвернётся! — рассмеялся Гром, когда дверь в камеру уже отворили. — Помнишь же! А говоришь, что я не сопротивлялся.

— Так ты же не использовал колдовство, а дрался честно. На кулаках. Или не так всё было? Мне ещё тогда это странным показалось, ведь я готовился к другому бою.

Гром никак не прокомментировал высказывание рыцаря, и они вместе направились прочь из казематов. Лишь обожжённый до неузнаваемости Назран кричал вдогонку:

— И меня освободите! Я тоже готов свергать Феникса!

— А что его никто не исцелит? — дабы поддержать разговор, поинтересовался Рин у магов, охраняющих арестантов. — Или не принято с осужденными по-человечески обращаться?

— Ты про Назрана? — переспросил маг-охранник. — Так не помогает ничего. Чего только ни испробовали. На нём же маги-лекари все новые заклинания пробуют — ничего не помогает. Видать непростым огнём его пожгли. Хотя, что ещё ждать, если с ним биться стал сам первосвященник Харимон! Могучий бой же был… Пару кварталов сожгли и порушили. Хотя, что же это я говорю. Ты и сам видел…

Ринальдо, конечно боя Харимона с Назраном не видел. В это время занят был выяснением отношений с Громом. Охранник продолжил:

— А ведь с Назраном раньше никто и связываться не желал. У нас в Школе Магии самые могучие волшебники собрались… а никто дуэли с Назраном вот уже сколько лет не вёл — опасались. А Харимон, которого из-за религиозных наклонностей никто и за мага то не считал, выступил смело и победил. Могучий маг!

Примечания

1

Всюду врозь, но вместе всюду,

Меж двоих исчез просвет.

Не срослись, но щели нет, —

Все дивились им, как чуду.

Уильям Шекспир «Феникс и голубка»

Перевод В. Левика

2

people for the ethical treatment of animals — организация, ведущая борьбу за права животных.

3

Да здравствует свобода (ит.)

4

Объем циркулирующей крови.

5

Всемирный фонд дикой природы.

Content

Максим Грек
По имени Феникс. Дилогия

Человек по имени Феникс

Пролог

Глава 1 Куда уходят во сне…

Глава 2 Знакомство

Глава 3 Недолгий пленник

Глава 4 Сосновый бор

Глава 5 Подземелье

Глава 6 Тьма и Демон

Глава 7 Маги Тьмы

Глава 8 Немного тирании и состязание чистой Силы

Глава 9 Крупный бой и немного переговоров

Глава 10 Восстановление минувшего дня

Глава 11 Старые знакомые и новые знакомства

Глава 12 В плену и на бойне

Глава 13 Остроухие существа — кто они?

Глава 14 Страстная женщина

Глава 15 Назойливые комары

Глава 16 В гостях у фанатиков

Глава 17 Болото, Озеро и Силач

Глава 18 Черный Рыцарь

Глава 19 Наводнение и Монстр

Глава 20 Крапивий Берег

Глава 21 Поиски секретов

Глава 22 Жалкий Король, Царица и реформаторы

Глава 23 Болезнь, Пророк и новое оружие

Глава 24 Знакомство со столицей колдунов

Глава 25 Прогулка по городу

Глава 26 Тайны Мира

Глава 27 Погоня, предательство, заточение

Глава 28 Игры в тумане

Глава 29 Страшнейший — победит!

Глава 30 Бой у Границы

Эпилог

Саламандра по имени Феникс

Пролог

Глава 1 Беды

Глава 2 Не спеша

Глава 3 Крепость Изгинар

Глава 4 Слава-Победа

Глава 5 Сафари

Глава 6 Питомник для блох

Глава 7 Рождение аргонавта

Глава 8 Отряд

Глава 9 Действия

Глава 10 Блуждания. Зеркала. Убеждения

Глава 11 Всемогущий против Копья

Глава 12 Слабость. Сила. Память

Глава 13 Все заново!

Глава 14 Родные землянки

Глава 15 Крест. Тавры. Посохи

Глава 16 Изгинар — Сбор

Глава 17 Свидетель былого

Примечания