История Гжатских деревень. Сборник

СОДЕРЖАНИЕ

Т. И. Пахоменкова. Первые поселения на Гжатской земле

Е. А. Парфенова. Использование документов ОГУ ГАСО при составлении справок по истории населенных пунктов Гжатского уезда.

А. А. Вишнякова. Деревни совхоза «Родоманово».

Т. В. Игорева. История села Клушино в лицах.

А. В. Лукьянова. Просветительская деятельность в Гжатской деревне пореформенного времени на примере деятельности

В.К. Американцева. Екатерина Астронович. Все начиналось с хлебных складов.

М. Ф. Кабанов. Прошлое и настоящее села Будаево.

В. А. Кононов. Деревни Покров и Мишино.

Алина Башняк. История деревни Столбово.

О. Ю. Михайлова. Усадьба Токарево.

Дмитрий Земский. В воздушных боях над Баскаковым. История одного поиска.

И. Н. Жинжикова. Род Мальцевых. Биографические сведения и предпринимательская деятельность.

Л.В. Шитикова. Аграфена Ивановна Глинкина.

А. Ф. Емельяненков. Восставшие из пепла и вновь разоренные.

Алексей Швыдкин. Всему начало здесь, в краю моем родном.

Н. Б. Лободина. Гжатские крестьяне. Родословное исследование.

Первые поселения на Гжатской земле (предыстория гжатских деревень)

Т.Н. Пахоменкова, старший научный сотрудник отдела фондов СОГУК «Мемориальный музей Ю.А. Гагарина» (г. Гагарин)

История гжатских деревень своими корнями уходит в седую древность. Главным источником доказательства древности селений гжатской земли являются археологические памятники. Карта археологических памятников Гагаринского района выглядит гораздо беднее, чем такая же карта Смоленского, Рославльского или Ершичского районов. Наш край глубоко не изучался учеными-археологами, лишь в разное время проводилось археологическое обследование учеными А.А. Спицыным, А.И. Лявданским, Н.В. Андреевым, А.А. Ходченковым и Е.А. Шмидтом. Основной материал по археологии нашего края можно найти в книгах Е.А. Шмидта, который в 60-80-х годах прошлого века проводил обследование и контрольные раскопки на городищах, селищах и курганах района. Кроме того, в фонды музея поступили отдельные находки археологии от жителей района.

В своем выступлении я хочу, на основе имеющихся вещественных и письменных источников, показать процесс заселения наших земель, выделить особые черты жизни жителей региона.

Примерно 12 и 10 тысяч лет назад на пространствах Смоленщины появились первые коллективы людей. Этот период ученые относят ко времени позднего палеолита. Климат в то время был суровый, наши земли входили в зону тундры. Присутствие человека того сурового времени в нашем районе не обнаружено. Мезолит (средний каменный век 9-6 тысяч, до н.э.) на территории нашего края представлен только отдельными находками, сделанными в разных местах района. Найдены кремневые ножевидные пластины, скобели, скребки, наконечники копий, стрел вблизи деревень Новое Село на реке Сежа, в Черногубцево, в северной части города Гагарина. Климат тогда был теплее, чем в палеолите, но холоднее, чем современный. «В ландшафте естественной растительности ведущую роль стали занимать леса таежного типа, преимущественно елово-сосново-березовые» (Нейштадт, М.И. 1957 г.). Охота стала вестись главным образом с помощью лука и стрел.

В 5-ом тыс. до н.э. на Смоленщине начинается эпоха по археологической периодизации - неолит (новый или поздний каменный век), охватывающий период до конца 3-го нач. 2-го тыс. до н.э. Климат стал более теплым и влажным, чем современный, и люди постепенно расселялись по всей территории современной Смоленщины. К обработке камня добавилось умение делать посуду из глины. Обломки неолитической керамики тоже присутствуют в находках любознательных жителей района. Лепная керамика найдена в деревнях Акатово, Новое Село, Кожино, Ежаково. Но стоянок людей неолита, которых ученые считают предками финно-угорских племен, не обнаружено.

Каменные топоры, поступившие в фонды музея в разное время, датируются 3-2 тыс. до н. э., а это период бронзового века. Топоры найдены рядом с Пречистым, Баскаковым, Черногубцевым и в деревне Свиноры. Люди продолжали пользоваться каменными орудиями труда, но подвергали их серьезной обработке: сверлению, шлифовке и полировке. Коллекция каменных топоров нашего музея разнообразна по форме, сделаны они из твердых пород камня, преобладают боевые. Находок бронзовых орудий труда у нас нет, они были очень редки из-за отсутствия залежей цветных металлов, и наши предки получали их готовыми в результате обмена от других племен. Земледелие и скотоводство становится основой хозяйства балтских племен, пришедших во 2 тысячелетие до н.э. к нам и смешавшихся с местными финно-угорскими племенами. Вокруг поселений, на ограниченных площадях шло вырубание лесов, возникают поля, луга, выгоны, т.е. происходит формирование окультуренного человеком ландшафта. В начале 1-го тыс. до н.э. в лесной зоне Восточной Европы стала распространяться выплавка железа из местных болотных руд, и начинается новая эпоха по археологической периодизации - ранний железный век.

Е.А. Шмидт пишет: «Северо-восток области в какой-то степени входил в сферу финно-угорских племен с текстильной керамикой, тогда как основная территория Смоленщины принадлежала днепро-двинским балтским племенам». (Е.А. Шмидт. «Археологические памятники Смоленской области». 1976 год). Обоснованием для таких выводов о населении нашего края послужило обследование 4-х поселений-городищ в Будаеве, Костивцах, Никольском и в Карманове и 2-х селищ на реке Гжати у деревень Ежаково и Соседово, где есть культурные слои 3-ей четверти первого тыс. н. э.

Все городища располагались на берегах рек. Время было тревожным, шли войны между племенами, совершались грабительские походы, поэтому городища были защищены с напольной стороны рядами валов высотой до 2-х метров и рвами перед ними глубиной до 1,5 метра. На валах, вероятнее всего, были деревянные стены, как правило, столбовой конструкции. На площадке в 2-3 ряда располагались длинные жилые наземные постройки, поделенные на несколько отдельных помещений, большая часть которых имела очаги. Таких жилых домов было не более 12-15. Помимо жилищ для людей, здесь же возводились длинные хозяйственные постройки для содержания скота, хранения кормов, запасов топлива, были и мастерские, где обрабатывали металл, пряли, ткали. Все это говорило о сохранении общинной собственности и демократических порядков в тогдашнем обществе. Найденные зернотерки и песты, говорят, что зерно дробилось и размалывалось. Многочисленная лепная керамика горшковидных форм посуды без орнамента и глиняные грузики укладывают на дьяковскую культуру населения наших городищ. К.А. Смирнов, ученый-археолог, в своей работе «Дьяковская культура», изданной в 1974 г., пишет: «Крайний восток нынешней Смоленской области входил, по-видимому, в ареал дьяковской культуры раннего железного века и начального средневековья, основная территория которой располагалась в Верхнем Поволжье и Волга-Окском междуречье». И в 1-ом томе книги «Археологическая карта России», изданной в 1997 г., есть выводы: « ...в область Смоленской культуры входили лишь некоторые городища, расположенные в северо-восточных районах Смоленской области, по правым притокам Волги-Вазузе и Гжати. Они значительно отличаются от смоленских, приближаясь по характеру своих культурных остатков к верхнее-волжским, западно-дьяковским городищам». О дьяковской культуре живших племен, говорят и находки на селищах в Ежакове и Соседове в виде мелких обломков керамики.

В начале 8-го века нашей эры Смоленщину достигла волна славянского переселения, двигавшегося с юга и северо-запада. Под напором славян местные племена покидают городища и переселяются на неукрепленные селища. Возле деревни Высокое на реке Яуза обнаружена лепная керамика, предположительно датированная 9-10 веками. Это селище существовало очень длительное время, до 17 века. Но изучить его не представляется возможным, так как оно, как и все селища, было распахано в последующие времена. О присутствии славян говорят курганские могильники овальной формы у деревни Б. Подъелки на реке Чернавке, левом притоке Гжати, и у деревни Конобеево на р.Олеля, впадающей в Яузу. Все курганы поросли деревьями и кустарниками и некоторые из них нарушены ямами, поэтому проводилось только их обследование.

Девятый век в жизни восточного славянства - исторический рубеж, когда ускоряется процесс выделения и укрепления феодальной знати, развиваются ремесла, торговля, идет становление и рост городов, и на этой основе складываются феодальные отношения, образовывается Древнерусское государство со своей самобытной и яркой культурой. Пришедшие славянские племена смешиваются с местными жителями и в конце 10 начале 11 веков часть из них переходят жить на бывшие городища, другая часть племен осваивает новые земли.

Селище в деревне Гребнино на реке Гжати было заселено в 11 веке и жизнь на нем продолжалась до 13 века. Изучение этого селища невозможно из-за того, что большая часть его нарушена могилами кладбища. В это время продолжаются военные столкновения между племенами. Наша земля находилась на стыке формирования 2-х славянских племенных союзов: кривичей и вятичей. Кривичи занимали почти всю территорию Смоленщины к западу от Гжати, и их центром стал Смоленск. Вятичи жили восточнее, в междуречье Волги и Оки, где и образовалось Владимиро-Суздальское княжество.

Географически гжатские земли располагались в зоне главного водораздела крупнейших рек: Угра, Гжать, Вазуза, Яуза, Волга бывшими в то время торговыми путями с Востоком и Западом, что и привлекало сюда население из других мест. Удаленные от южных окраин Русского государства, покрытые лесами берега Гжати, притягивали людей, спасавшихся от набегов степных кочевников: печенегов, половцев, а позднее и татаро-монголов. Возможно и этим объясняется возобновление жизни на наших, ранее покинутых городищах в 11 веке.

Наиболее исследовано в 1961 году было Кармановское городище смоленским археологом Е.А. Шмидтом. Выше уже упоминалось, что оно было обитаемо в 3-ей четверти 1-го тысячелетия н.э. Заселено вторично в 11 веке, и жизнь на нем продолжалась до 17 века. Поселение было торгово-ремесленным. Об этом говорят следующие находки: куски руды, крица, обломки железных ножей, топоров, наконечники копий, глиняные пряслица, стеклянные древнерусские браслеты, гончарная керамика. Впечатляют укрепления городища: вал с напольной стороны высотой до 2 метров, шириной в основании до 10 метров и ров перед ним глубиной до 3-х метров, шириной до 18 метров. А сама площадка, где жили люди, высотой около 15 метров над уровнем реки.

Профессор Маковский в книге «Смоленское княжество», изд. 1948 г., описывая восточные границы Смоленского княжества, отмечает, что смоленские князья строят здесь крепости для прикрытия от нападений со стороны объединенных сил Ростово-Суздальского и Новгород-Северского княжеств и называют при этом деревню Буйгородок на реке Гжати. В современной исторической литературе такого названия не встречается. На карте нашего района есть село под названием Городок, где есть городище на правом берегу реки Сорочка, притока реки Олеля, впадающей в р. Яуза. Да и Кармановское городище местные жители называют «Городок». Место городка на р. Олеля выбрано стратегически очень выгодно. Сохранился вал, высотой 3 метра, бывший, вероятно кольцевым, и ров перед ним достигал глубины с северной стороны до 1,5 м. Время существования городка 11-13 века, по сравнению с другими нашими городищами, более короткое. Вероятно, оно выполняло военную роль, т.е. было военной крепостью. Но это предположения, доказательств нет.

Уже упоминавшиеся два городища Будаевское и Никольское тоже были обитаемы в первых веках нашей эры, затем покинуты и вновь заселены в 11 веке. Раскопок на этих городищах не проводилось, но они обследовались многими учеными, которые по найденным предметам делают вывод о торгово-ремесленном характере поселений. В 14 веке непосредственно за укреплениями обоих городищ возникают селища-посады ремесленников, обслуживающих своими изделиями жителей городищ. Ученые все больше склоняются к тому, что на городищах был детинец, т.е. место, где жила знать. Во 2 т. книги Археологической Корты России (изд. 1997) выдвигается версия о том, что Никольское городище это остатки детинца средневекового города Боложска (Болонска), упомянутого в Ипатьевской летописи в связи с походом Смоленского князя Святослава Ивановича и войск литовцев против Москвы в 1370 году. Впервые об этом событии и аналогии Никольского городища с городом Боложском писали в Историко-статистическом очерке «Город Гжатск и его уезд», изд. 1900 г., К. Бугославский и В.А. Никитин. После удачного сражения смолян и литовцев с московскими войсками на реке Протва князь Святослав Иванович отправил пленных со своим воеводой в Смоленск, а сам двинулся с войском к Москве. А жители Можайска, выждав удаление войск смоленского и литовского князей от города, погнались за воеводой, ведшим пленных, нагнали его у Боложского леса (у устья р. Оболоны), разбили и отняли всех пленных. Это поражение смоленских войск в тылу военных действий расстроило планы Ольгерда и Святослава, и они возвратились ни с чем из-под Москвы.

Да, местность наша была заселена с древности, но вследствие малоплодородности почвы, лесистости и своего исторического месторасположения между Москвой и Смоленском, а в последствии между Москвой и Литвой, являясь, так сказать, буфером между ними, она не могла быть оживленной и многочисленной по поселениям. О бедности наших деревень говорит размер дани, которую они платили Смоленскому князю. В «Уставной грамоте Смоленского князя Ростислава Мстиславича и епископа Мануила, 1150 г.», так Ветцы платили 40 гривен, из них 4 гривны епископу, Дедогостичи (на Гжати) - 10 гривен, епископу - 1 гривна. В то время, как с. Каспля - 100 гр., Жижицы - 130 гр., и т.д. Ветцы и Дедогостичи были центрами сельских общин - погостами, платили дань, установленную князем для местного населения. Ветцами, вероятно, называли в то время городище, которое нам сейчас известно, как Будаевское. Почему же дани они платили больше, чем соседние Дедогостичи? Ответ мне, думается надо искать в слове «Буда» «Региональный исторический словарь 16-18 в.в.», изд. 2000 г., объясняет, что этим словом на Смоленщине в тот период называли смолокуренное, поташное или силитренное заведение в лесу. Таким образом, жители Ветцов занимались этими промыслами или одним из них, поэтому доходы у них были выше, чем у соседей. Дедогостичи смоленские историки располагают на картах по реке Гжать, там, где Никольское городище, но точной уверенности, что они здесь находились - нет.

От эпохи Древней Руси до нас дошли следующие названия наших поселений: Дедогостичи, городок Боложск (Болонск), Ветская волость или Ветцы, Вышнее Глинское (село Глинка у верховья р. Москвы), крепость Буйгородок. От средних веков - село Покровское, Рождественское, Самуйлово, Клушино, Субботники, Брызгалово, Дор на р. Воря, с. Микулаев - Костивц тож, ныне Колокольня. Эти сведения получены из описания земель, присоединенных в 17 в. к России. Здесь же указывается, что все они были разорены литовцами и переживали большое запустение. Польско-литовское разорение 16-17-х веков привело к гибели старых городищ и селищ и появлению новых сел и деревень, которые сыграли очень важную роль в период строительства Гжатской пристани. Документы называют несколько десятков сел и деревень, входивших в систему пристани, отправляющих барки с хлебом в Петербург.

Межевание русских земель, проведенное во второй половине 18-го в., перечисляет, что в Гжатском уезде 19 сел, 41 сельцо и 732 деревни, где проживало свыше 29 тыс. душ мужского пола.

В моем сообщении высказано немало предположений по истории наших поселений, поэтому предстоит большая работа по поиску архивных фактов, доказательств вышесказанного. Но то, что у гжатских деревень было древнее прошлое, - это бесспорно.

Нам следует изучать и популяризировать историю родных мест, чтобы молодое поколение росло не «Иванами, не помнящими родство», а потомками русских людей, создававших богатство и гордость России не только в городах, а и в таких неприметных российских деревнях, как гжатские..

Использование документов ОГУ ГАСО при составлении справок по истории населенных пунктов Гжатского уезда

Е.А. Парфенова, главный специалист отдела использования и публикации документов  Государственного архива Смоленской области (г. Смоленск)

В настоящее время наблюдается значительный подъем интереса к изучению истории родной местности. В Смоленский областной архив поступают многочисленные обращения от организаций, школ, библиотек и отдельных граждан, желающих знать историю места своей малой родины. К сожалению, архив не может похвастаться коллекцией фотодокументов по этой тематике, так как многочисленные войны и революционные события нанесли свой непоправимый удар.

В большом объеме справочная работа началась во второй половине 90-х годов, когда люди в череде своих проблем начали интересоваться историей той местности, где они проживают. Стали возрождаться храмы и старинные усадьбы, в связи с этим возникла необходимость восстановить какой-то кусочек истории родного края.

За 2004 год в архив поступило 19 запросов по истории населенных пунктов. За истекший период 2005 года уже поступило около 25 обращений. Документы по истории населенных пунктов можно условно разделить на несколько групп:

- дореволюционные и послереволюционные архивные фонды (Фонд Орловского (ф. 391), Губстаткомитет (ф. 5), Губстатбюро (ф. р-653), Архивный отдел Смоленского облисполкома (ф. р-1544), Губернский отдел народного образования (ф. р-19), Западного (ф. р-2360) и Смоленского (ф. р-2361) облисполкомов) книги (Епархиальные ведомости, Памятные книжки, справочники административно-территориального деления) газетные материалы (Смоленский вестник и т.д.) планы и чертежи (Коллекция планов, чертежей земель и лесов Смоленской губернии ф. 259, Смоленская межевая контора ф. 814) личные фонды (Фонд Нееловых (ф. 598), владельцев имения Пески Гжатского уезда, Фонд Г.Т. Рябкова ф. р-1343).

В первую группу входят довольно значимые и объемные фонды, такие, как, например, Фонд Ивана Ивановича Орловского, который весь непосредственно посвящен истории сел Смоленской губернии. В 1903 году Иван Иванович Орловский выступил с инициативой сбора материалов о населенных пунктах Смоленской губернии. Священнослужителям местных приходов были разосланы анкеты с просьбой указать географическое расположение села, вероисповедание, грамотность и основное занятие населения, природный и животный мир и т.п. К сожалению, фонд Орловского включает небольшое количество материалов, так как корреспонденты не всегда подходили к вопросу сбора материалов с должным усердием.

Ранняя смерть Орловского в 1909 году помешала продолжить дело его жизни, поэтому большой пласт истории нашего края оказался утерян.

В документах Губстаткомитета имеются сведения по губернии с разделением на уезды и станы с указанием владельца той или иной деревни или села, хозяйства, которое велось на его территории и ближайшее расстояние до железнодорожной станции.

Фонд Смоленского Губернского статистического бюро содержит материалы Всероссийской сельскохозяйственной переписи населения за 1917 год, которые дают нам богатейший материал, касающийся Смоленской деревни на рубеже революции.

В Смоленском архивном бюро мы находим ценнейшие документы о некоторых дворянских усадьбах, которые в первые годы революции были взяты под контроль советской властью. Здесь же мы находим анкеты церквей, переписанных на предмет нахождения в них церковных архивов, содержащие интересные сведения и о селах, в которых эти церкви находились, даты постройки церквей, имена владельцев деревень и т.п.

В документах Губернского отдела народного образования мы можем почерпнуть информацию о школах, клубах и библиотеках, которые находились не только в городах Смоленской губернии, но и в сельской местности.

В документах Западного и Смоленского облисполкомов находятся материалы, касающиеся о закрытии церковных зданий и передаче их под гражданские объекты, сведения по административно-территориальному делению Смоленской, а также образованной в 1929 году - Западной области.

Вторую группу источников представляют немногочисленные дореволюционные книжные издания. Это дошедшие до нас «Список населенных мест Смоленской губернии» за 1859 и 1904 годы. Они рассказывают нам о местоположении населенного пункта (уезд, волость, стан), количестве проживавшего там мужского и женского населения. Дополняют дореволюционные справочники современные (Административно-территориальное деление Смоленской области за 1981 и 1993 годы.)

Другим источником информации служат «Епархиальные ведомости». В них, как и в фонде И.И. Орловского содержатся сведения по истории церквей, монастырей и сел, в которых эти церкви находились. Епархиальные ведомости охватывают Смоленский, Вельский, Вяземский, Гжатский, Дорогобужский, Духовщинский, Ельнинский, Краснинский и Поречский уезды в период с 1865 по 1916 годы.

Дополняют первые две группы источников сохранившиеся до наших дней дореволюционные периодические издания. Это «Смоленский вестник», «Днепровский вестник» и «Смоленские губернские ведомости». Но в газетах содержатся, в основном, отрывочные и немногочисленные сведения.

Документы таких фондов, как Смоленское губернское правление, Смоленская межевая контора и Коллекция планов, чертежей земель и лесов Смоленской губернии содержат в себе информацию о размежевании земель между населенными пунктами и их владельцами. Иногда, наряду со словесным описанием, встречаются и подробные чертежи описываемых сел или деревень.

В какой-то мере «белые пятна» истории Смоленской губернии, в том числе и Гжатского уезда, помогают восполнить фонды личного происхождения. На хранении в облгосархиве находится около двух десятков дворянских фондов, документы которых содержат в себе информацию об имениях и их владельцах, роде занятий и ведении хозяйства, межевые книги и т. д. Так, личный фонд дворян Нееловых содержит сведения об имении Пески Гжатского уезда, сведения об имениях помещиков Гжатского уезда по состоянию на 1858 год, журналы постановлений Гжатской уездной земской управы по вопросам здравоохранения и улучшения состояния дорог (за 1867 год) и т. п.

В 1971 году кафедра истории СССР Смоленского пединститута совместно с архивом и местным отделением общества охраны памятников истории и культуры проводила экспедицию «Смоленская деревня». Документы этой экспедиции отложились в фонде профессора Смоленского пединститута Г.Т. Рябкова.

Архивные документы были востребованы во все времена. Их широко используют в своих работах историки-краеведы, студенты и даже школьники. Сотрудники архива тоже не стоят на месте, они принимали активное участие в подготовке публикаций, как для периодической печати, так и документальных изданий. Одним из таких изданий является опубликованная в 2004 году книга «Сын земли Смоленской». В ней наряду с материалами о первом космонавте Ю.А. Гагарине, содержится интереснейшая статья о его родине - деревне Клушино.

С чего начинается Родина? У каждого человека свое понятие об этом. Но для каждого по-своему дорого то место, где он проживает. Интерес к истории родного края возрастает год от года и еще не одну страницу можно будет написать благодаря архивным документам. А дело архивистов - сохранить историю в документальных источниках.

-------

История села Савино

Впервые в архивных документах село Савино Гжатского уезда упоминается в «Списке населенных мест Смоленской губернии» за 1859 год как село владельческое. Оно находилось на речке Савинке по правую сторону Тверского транспортного тракта в 38 верстах от уездного города Гжатска. Число жителей составляло 191 человек: из них 84 - мужского пола, 107-женского.

Уже более полную информацию мы встречаем в «Списке населенных мест Смоленской губернии» за 1904 год. Там сказано, что село Савино располагалось в 40 верстах от уездного города Гжатска, в нем было 8 дворов, в которых проживало 22 человека (10 мужчин и 12 женщин). В селе находилось: школа грамоты, церковь и церковно-приходское училище, мелочная лавка, 3 торговых чулана, чайная лавка, казенная винная лавка.

«Епархиальные ведомости» за 1898 год сообщают нам следующие сведения о селе Савино:

«В селе есть каменный трехпрестольный храм Рождества Христова, построенный в 1864 году. В храме три придела: во имя Рождества, св. пророка Ильи и св. великомученика Георгия Победоносца. На кладбище устроена деревянная церковь на каменном фундаменте во имя св. Алексея, митрополита Московского. Два раза в год: 24 июня и 30 августа совершаются крестные ходы. Священники: Павел Александрович Барсов, 29 лет и Сергей Александрович Полчанинов, 28 лет. Дьякон Дмитрий Стефанович Скворцов, 28 лет. Псаломщики: Иван Михайлович Полканов, 35 лет и Федор Федорович Воробьев, 32 лет.

В селе находится женская церковно-приходская школа с 24 учащимися. Преподаватель - дьякон Дмитрий Стефанович Скворцов. Близь села находится земское училище с количеством учеников - 80 человек».

В документах Архивного отдела Смоленского облисполкома мы находим «Опросный лист церкви Рождества Христова села Савино Гжатского уезда», где содержатся следующие сведения: Гжатский уезд, Савинская волость, село Савино. Почтовый адрес: почтово-телеграфное отделение Карманово, Гжатского уезда село Савино. Ближайшая железнодорожная станция: Княжьи Горы Московско-Виндавской железной дороги. В селе располагается каменная церковь во имя Рождества Христова, построенная в 1874 году на деньги старицких купцов Щукиных. С 1892 года в церкви настоятельствует протоирей Павел Барсов. В церкви хранится древнее Евангелие, напечатанное при Иване и Петре Алексеевичах и соправительнице их Софье. При церкви имеется библиотека, в которой хранится 200 экземпляров церковных книг.

В документах Смоленского облисполкома, в «Книге учета церквей по Смоленской области» за 1938 год указано, что церковь в селе Савино не была закрыта, а разрушилась.

Великая Отечественная война не обошла стороной село Саввино.

В документах Смоленской чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, в «Актах по ущербу, причиненному гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям» указано, что в1941 году «...были уничтожены и разрушены все православные церкви в Кармановском районе. ...Саввинская - взорвана...». В тех же документах, в «Списке полностью уничтоженных селений Кармановского района по Савинскому сельскому совету значится деревня Савино, в которой в 1943 году, как полностью уничтоженная немецко-фашистскими захватчиками.

В настоящее время, согласно справочнику «Административно-территориального деления Смоленской области» за 1993 год село Савино существует в составе Шараповского сельского совета Гагаринского района.

История деревень совхоза «Родоманово»

А.А. Вишнякова, ветеран труда, краевед

Предполагают, что название - Родоманово возникло в начале 17 века, когда Петр I строил северную столицу. Он много ездил по стране в поисках новых путей для подвоза товаров, а также строительного материала. В пути его сопровождал князь-кесарь Родомановский. Эта должность соответствовала должности генерал-адъютанту, советнику, телохранителю в одном лице. Тех, кто приносил большую пользу, мог положить все на алтарь Отечества, Петр щедро награждал, в первую очередь землями, главным богатством страны. Владений могло быть несколько. Чтобы отличить одно свое владение от другого Родомановский мог переставить буквы в слове, вместо Ромоданово назвать место Родоманово. Название Ромоданово есть в Дорогобужском районе. Эта версия о возникновении названия Родоманово кажется вполне правдоподобной.

В далекие времена родомановские земли принадлежали различным представителям рода князей Голицыных, сменявших друг друга. Последний владелец Родоманово был ленив, вел праздный образ жизни, к тому же был заядлым картежником. Родомановские старожилы говорили, что княжеское владение было проиграно им в карты купцу Николаю Шапошникову. Это было время, когда после реформы 1861 года бурно развивались капиталистические отношения.

Купец Шапошников стал помещиком Шапошниковым. По счастию для жителей деревни Родоманово новый помещик был образованным предприимчивым человеком. Хозяйство в поместье стало многоотраслевым, применялась восьмипольная система земледелия. В хозяйстве было свыше 300 голов крупного рогатого скота, около 150 голов свиней, около 180 лошадей.

На местном сырье работало несколько заводов:

- завод по производству спирта-сырца;

- завод по производству льняного масла, далее по технологии - изготовление олифы;

- сыроварня по изготовлению голландского и швейцарского сыра;

- завод по изготовлению сливочного масла;

- паровая мельница;

- кирпичный завод.

Хозяйство было оснащено современной сельскохозяйственной техникой. Каждой отраслью руководил знающий дело человек.

Вот на базе этого помещичьего хозяйства и возник в 1919 году совхоз «Родоманово». Семья Шапошниковых вынуждена была переехать в г. Гжатск, а в 1930 году она переехала в Москву.

Все специалисты, что работали в помещичьем хозяйстве, продолжали работать на своих местах и при советской власти. В годы гражданской войны совхоз сдавал свою продукцию государству, бесплатно кормил детей детского сада, а также рассчитывался своей продукцией с рабочими совхоза.

Кого мы знаем из первых специалистов совхоза «Родоманово»? Это помощник заведующего совхозом Василий Иванович Скороходов, бухгалтер И.С. Чернов, сыровар Эдуард Яковлевич Эйман, скотовод Иван Андреевич Муркин, полевод Терентий Иванович Серегин. Знаем мы и имена учителей той поры - Парамона Ванифатьевича Ванифатьева и Леонида Ивановича Иванова. Хочется особо рассказать о Марии Парфеновне Гришковой, свинарке совхоза «Родоманово». Она родилась в большой семье, где было семь детей. В школе не училась, но рано начала читать и писать. Работала еще при помещике, в совхозе работала с момента его образования. Работая свинаркой, получала от свиноматок два приплода в год. В 1936 году за самоотверженный труд была награждена орденом Ленина. Была в составе делегации от Смоленской области в Москве на VIII чрезвычайном съезде Советов, который принимал первую Конституцию СССР (1936г.). В годы Великой Отечественной войны была эвакуирована со скотом в Ивановскую область.

Вокруг Родоманова находились деревни, жители которых до 1932 года вели индивидуальное крестьянское хозяйство. После начала коллективизации эти хозяйства вошли в состав совхоза «Родоманово», последней в 1940 году в состав совхоза вошла д. Кичигино.

Местной жизнью деревень с 1923 по 1932 год руководило волостное начальство. Часть деревень округа входила в Пречистенскую волость, часть в Баскаковскую. В 1932 году на территории нынешнего совхоза «Родоманово» было образовано три сельсовета:

1. Станковский, председатель М.А. Скворцов, вошли деревни Ляпино, Свистово, Бородулино, Станки, Ивакино, Усово, Камень;

2. Яковлевский , председатель С.В Горячев, вошли деревни Яковлево, Суховетье, Мишутино;

3. Степаниковский, председатель И.А. Травкин, вошли деревни Ежовка, Мелехово, Степаники.

В сороковые годы произошло укрупнение сельсоветов, их осталось два - Ляпинский и Степаниковский.

В 1954 году все деревни этих двух сельсоветов вошли в состав совхоза «Родоманово» и на всей территории, занимаемой совхозом, остался один сельсовет - Ляпинский. Поочередно его возглавляли Скворцов, Леоненков,Травкин, Горячева. Через некоторое время Ляпинский сельсовет стал именоваться Родомановским.

В предвоенном 1940 году директором совхоза «Родоманово» был назначен Петр Никитич Рубцов. Он родился в 1901 году, был членом Коммунистической партии, перед переводом в совхоз «Родоманово» был заместителем директора Смоленского треста совхозов. П.Н. Рубцов сам попросился на работу в совхоз, так как любил село и сельское хозяйство.

В Родоманове Петр Никитич работал с 1940 года по лето 1941 года, рабочие совхоза вместе со скотом в начале войны эвакуировались в Ивановскую область. В 1943 году после освобождения района они во главе с П.Н. Рубцовым вернулись в Родоманово. Петр Никитич не щадя своего здоровья окунулся в восстановление совхоза. Девушек и женщин обучили работе на тракторах. Они заменили мужчин, ведь шла война. Назову имена трактористок: Л.Д. Завьялова, Л.Г. Данилова, К.А. Кузнецова и др. А.П. Гришкова и М.М. Цыцарева стали звеньевыми по выращиванию зерновых. Они получали более 24 центнеров зерна с гектара. Обе девушки были награждены орденом Трудового Красного Знамени. А звеньевая Гришкова написала книгу «Наше звено в борьбе за урожай». Эта книга хранится у ее дочери Инны Геннадьевны Васильевой.

В 1954 году П.Н. Рубцов был направлен на учебу в Ростовскую сельхозакадемию на факультет руководящих кадров. После окончания учебы он вернулся в район и работал директором совхоза «Пречистое». Умер Петр Никитич в мае 1961 года в возрасте 60 лет. Семья из совхоза «Пречистое» переехала в Гжатск. Коренные жители Родоманово до сих пор произносят имя Петра Никитича Рубцова с благодарностью за его любовь и уважение к людям труда.

С 1956 по 1970 год директором совхоза «Родоманово» был Т.И. Дивенков. До приезда в район он работал директором совхоза «Маньково», в годы войны боролся с врагом в подполье. Т.И. Дивенков очень много сделал для совхоза, очень много помогал школе. При нем в 1966 году начались работы по мелиорации. При нем в 1967 году около школы был построен памятник - обелиск в память о погибших в годы ВОВ.

В памятнике замуровано письмо потомкам, его следует вскрыть в 2017 году. В письме говорится, что сделано в совхозе за 50 лет Советской власти, и потомки должны были бы рассказать в ответ на это, чего достигли они.

В 1970 году обком партии направил директором нашего совхоза Николая Максимовича Тюрина. Здесь Н.М. Тюрин показал себя как руководитель с самой отличной стороны. В совхозе собирали по 38 центнеров зерна с гектара, надаивали по 3800 кг. молока от коровы. В 1973 году Николай Максимович стал Героем Социалистического Труда. В 1976 году он был избран делегатом XXV съезда КПСС. С 1978 года Н.М. Тюрин на заслуженном отдыхе, но занимался общественной работой, был председателем районного совета ветеранов.

Назову еще нескольких старейших работников совхоза «Родоманово». Это Павел Федорович Акимов. Его семья прибыла в совхоз в 1940 году. В войне с Финляндией был ранен в ногу и поэтому на Отечественную войну не был призван. После освобождения района был призван в армию, снова был ранен в 1944 году. Работал зав. складом, бригадиром растениеводства, зав. конефермой совхоза. В 1972 году ему ампутировали ногу из-за старого ранения. Сохранена его фотография по финской войне и орден Отечественной войны. Умер в 1988 году.

Нина Павловна Акимова (Коршакова) перед войной окончила 8 классов, летом 1941 года работала на строительстве противотанковых заграждений, после освобождения района работала на железной дороге, ремонтировала пути. Окончила педучилище, 9 лет проработала учителем начальных классов в Родомановской школе, 10 лет воспитателем детского сада и 5 лет председателем рабочкома.

Несколько лет после окончания войны директором Родомановской семилетки работал М.А. Хананеев. Все, кому выпало счастье поработать под его руководством, сердечно благодарны ему, сколько бы не прошло времени с тех пор.

В 1952 году была переведена из города Гжатска, где работала учителем начальных классов базовой школы при педучилище, в Родомановскую школу и я, до замужества Тихонова Анна Андреевна. В замужестве моя фамилия Вишнякова. Я тогда училась в Москве, в пединституте им. Ленина на историческом факультете. В школе я проработала 40 лет, 10 в качестве учителя, с 1961 года в качестве директора.

С М.А. Хананеевым я проработала 1 год. И этот год я не забуду, пока живу. В 1953 году он переехал с семьей в г. Гжатск, где работал директором интерната, директором 2 средней школы, зав. гороно, а еще раньше заместителем председателя райисполкома. Умер Михаил Алексеевич в 1981 году после тяжелой болезни.

Я рассказала лишь о немногих людях, которые являлись в недалеком прошлом гордостью родомановской земли. Следующему поколению краеведов предстоит большая работа по увековечиванию памяти о тех, кто не жалея себя стремился построить счастливую жизнь для будущих поколений.

Село Клушино в лицах

Т. В. Игорева, старший научный сотрудник мемориального отдела СОГУК «Музей Ю.А. Гагарина»

Имя села, где родился 1-й космонавт планеты Земля Ю.А. Гагарин, получило всемирную известность после его полета в космос.

В связи с этим часто в прессе встречается фраза: "Ничем не примечательное ранее село Клушино".... и т.д.

Формулировки такого рода являются спорными, т.к. не существует безликих городов и селений; у каждого - свой неповторимый облик и багаж исторических событий. Начиная с древних времен, каждый и каждое из них в течение долгих столетий вносило свою уникальную лепту в великую историю России и, по большому счету, - человечества.

С другой стороны, было бы несправедливо умалять роль отдельных людей, умом, руками и поступками которых, грубо говоря, делается история.

Несомненно, все глобальные исторические подвижки невозможны без движения и участия широких народных масс, но все же в любом столетии волны народного волнения рождали своих героев, предводителей, главных исполнителей, гениев и злодеев. Как правило, это люди неординарные, сильные личности, порой обладающие необъяснимой харизмой, способные запечатлеться в исторической памяти. С течением лет и веков иногда в этой памяти стираются имя или фамилия, иной раз остается прозвище или псевдоним, что, как правило, делает образ еще более интригующим и загадочным. Часто имена прославившихся (как в хорошем, так и в плохом смысле слова) людей потомки дают населенным пунктам, улицам, площадям и проч.

Иной раз в книге истории остаются имена не только героических персонажей, но и просто владельцев (каких - то предприятий, фабрик, мельниц и т.д.), руководителей, а то и просто хозяев отдельных домов, каким-то образом причастных к истории.

Выясняется, что просто хороший, "стандартный" человек с ровным поведением, вызывающий у окружающих умеренный интерес, вряд ли войдет в историю, если, конечно, не совершит какой-либо яркий, нехарактерный для своей сущности поступок.

Возвращаясь к истории села Клушино, хотелось бы отметить, что в ней, как в призме, отразилась история не только Смоленщины, но и России, однако герои и участники событий у села - свои собственные. Роль их, как правило, подтверждена документально, однако многие имена передаются из поколения в поколение в устных легендах и преданиях.

Нередко на страницы истории попадают люди, которых судьба забросила на так называемые "неродные" территории; т.е. человек родился и жил совсем в другом месте, но волею случая оказался причастным к событиям, происходившим, например, в с. Клушино б. Гжатского уезда Смоленской губернии.

Сегодня мы говорим о некоторых исчезнувших деревнях и селениях нашего края. Не хотелось бы, чтобы так же канули в лету имена людей, связанные с важнейшими вехами его истории. Поэтому автор в своем докладе ставит целью систематизировать (по возможности в хронологическом порядке) эти имена в отношении истории вышеобозначенного села.

Само название села не случайно: в нем - имя или прозвище (точно неизвестно) его основателя, либо прославившегося своими поступками (в данном случае, добрыми) человека.

Архивные первоисточники гласят: "Когда и кем основано (село - прим.автора) неизвестно..." {Историко-статистическое описание Смоленской Епархии. - С-Петербург, 1864.}. Село Клушино производят от имени: "...Жил - де здесь боярин Клуш" {Историко-статистическое описание Смоленской Епархии. - С-Петербург, 1864.}.

"...Правда, Василий Федорович Быков, здешний старожил, слышал от деда несколько иначе: была когда-то женщина, укрывавшая в лесу беглых, вот ее и прозвали клушей. Сама-то она была вольная, но вокруг тесно примыкали владения графов Каменских, князей Голицыных и монастырские замки: было от кого бежать крепостным!" {Обухова Л. Любимец века. - М.: Молодая гвардия, 1972.}.

Документов, рассказывающих о давней истории Клушина, сохранилось немного. Однако в них фигурируют имена людей, которые, каждый в своем роде (позитивном или негативном) приняли участие в летописи села.

Так, в архивных документах отражено, что "...на севере от села проживал татарский сборщик дани, прозываемый крестьянами "ярыжкой". Возникшая там небольшая деревня потому и названа была - Ярыжки. Налицо пример "пришлого" персонажа, принявшего своеобразное участие в событиях татаро-монгольского нашествия на клушинской земле.

Значительно позже, в так называемое "смутное время", "...год 1610-й стал для жителей села Клушино "годом разорения". В том году польское войско, ведомое гетманом Жолкевским, двигалось к Москве. Ему навстречу выступило русское войско под водительством Дмитрия Шуйского. В ночь с 23-го на 24-е июня польское войско ... напало на Шуйского ....Гетман Жолкевский превосходящими силами разбил русское войско..." {Орлов А. Село Клушино // Рабочий путь. - 1977, 19 октября.}.

Вот так судьба свела на клушинской земле двух людей родом из разных, отдаленных друг от друга на большие расстояния местностей.

Интересным представляется документ конца XVI -го в., названный "Столбец", датированный 1677-м годом, о котором говорится в "Смоленских Епархиальных ведомостях" 1875-го года. В нем упоминается имя клушинского старосты "....Столбец этот выдан в 1677-м году, по указу Царя и Великого князя Федора Алексеевича писцом Афанасием Семеновичем Лбянским, да подъячим Игнатием Писиным; попом Николаевской церкви, Можайского уезда, дворцовой Клушинской волости, по поводу челобитной от крестьян и старосты Андрюшки Кирианова о том-де, что клушинские попы владеют лишнею землею..." {Смоленские Епархиальные Ведомости. - 1875, с.504-505, с.530-537.}.

Вообще, особая страница клушинской истории и очень важная ее составляющая - духовная.

"Экономические примечания Гжатского уезда", по сведениям Ведомства дворцовой канцелярии, гласят: "...B селе (*Клушине - примечание автора) церковь деревянная, во имя чудотворца Николая, с пределом Тихона чудотворца..." {Экономические примечания Гжатского уезда. - 1786, п.5, с. 135}.

В "Историко-статистическом описании прихода села Клушина Гжатского уезда Смоленской епархии" содержатся сведения о храме села Клушина и о духовенстве, служившем в этой церкви.

Первый деревянный храм был разрушен в Литовское разорение; после него был построен "храм самими прихожанами из окружающего село строевого леса", он был "сожжен в 12-м году" {Экономические примечания Гжатского уезда. - 1786, п.5, с. 135}.

Третий храм "...был подарен княгинею Голицыною, перенесен из села Пречистенского и воздвигнут в 1816-м году... Бедность прихода и церковных сумм не позволяли духовенству принять серьезные меры к украшению храма и поддержанию его старости. Покойный священник Иоанн Львов своими трудами ... приобрел колокол, несколько риз образных и священнических, а также несколько икон...

В 1866 году учреждено приходское попечительство под председательством священника Алексея Львова из заслуживающих уважение прихожан. С этого времени началась ... постоянная заботливость о храме..." {Смоленские Епархиальные Ведомости. - 1875, с.504-505, с.530-537.}.

В "Описании церквей" священника Александра Санковского дается перечень священнослужителей, которые служили в клушинской церкви, начиная с середины 19-го века: "...Священник Алексей Иоаннович Львов, 63 г., окончил духовную семинарию в 1857 г., священник с 1863-го г., награжден наперсным крестом в 1888 г., имеет орден Святой Анны 3-й степени.... Священник Иоанн Васильевич Сущинский, 32 г., окончил духовную семинарию в 1887 г., священник с 1888-го г...Диакон Дмитрий Алексеевич Клюквин, 40 лет, из 2-х классной семинарии, в сане диакона, с 1878-го г.... Псаломщик Александр Павлович Соколов ... Псаломщик Николай Васильевич Богданович...".

"... При селе (Клушино - прим. автора) - церковно - приходская школа, учителя - диакон Клюквин и псаломщик Богданович..." {Санковский А. Краткое описание церквей Смоленской Епархии. - Смоленск, 1898.}.

В Смоленских Епархиальных ведомостях (1875 г.) содержится интересный факт: "...Бедная ценностию и скудная числом церковная ризница до 12-го года была также бедна и после него. Только с 40-х годов заботливость священника Иоанна Львова, ныне умершего, об улучшении облачения оказала свою плодотворность. Его прихожанин крестьянин Колосов несколько раз высылал то ризы, то свечи, то иконы. В ризнице есть теперь ризы серебряной парчи, штофная, мишурная, шелковая и одна риза со стихарем бархатная..." {Смоленские Епархиальные Ведомости. - 1875, с.504-505, с.530-537.}.

В "Ведомостях" также особо выделено, что в 1710-1715-м г.г. при церкви были два священника - Гавриил Васильев и Пантелеймон Семенов.

Первые, наиболее древние иконы Николая Чудотворца и чудотворца Тихона сгорели в церкви во время пожара.

Позже 2-я резная икона Николая Чудотворца была "...пожертвована в клушинскую церковь помещицею села Баранова, Вяземского уезда, и привезена в Клушино священником Алексеем Смирновым в 1816-м г.; существует, как видно из надписи, с 1753-го года..." {Смоленские Епархиальные Ведомости. - 1875, с.504-505, с.530-537.}.

Таковы подтвержденные архивными документами имена и фамилии людей, отличившихся и внесших свою лепту в религиозную сферу истории Клушина.

Однако вернемся к крупнейшему потрясению легендарного села -событиям войны 1812-го года.

К сожалению, дошедшие до наших дней источники, в большинстве своем, не сохранили имен выдающихся клушинцев - героев войны с французами, лидеров - партизан, в значительной степени отличившихся в борьбе с армией Наполеона.

Однако некоторые моменты партизанского сопротивления на вышеуказанной территории были описаны в донесении военного губернатора Смоленской губернии Беран д' Ильера от 8 (20) сентября начальнику штаба наполеоновской армии маршалу Бертье: "Число и отвага вооруженных поселян в глубине области, по-видимому, умножается. 3 (15) сентября крестьяне деревни Клушина, что возле Гжатска, перехватили транспорт с понтонами, следовавший под командою капитана Мишеля.

Поселяне повсюду отбивают от войск наших и режут отряды, кои по необходимости посылаемые бывают для отыскания пищи..." {Орлов А. Село Клушино // Рабочий путь. - 1977, 19 октября.}.

Таким образом, хотя в этом документе упоминаются фамилии только французов, но, тем не менее, они связаны определенным образом с клушинской историей.

Как известно, после войны с французами повсеместно вспыхнули крестьянские волнения.

К тому времени положение крестьян Смоленской губернии, в т.ч. Гжатского уезда, было отчаянное. Наглые злоупотребления доводили крестьян до сопротивления властям. Летописцы отмечают, что особенно была разорена Клушинская волость. "... Крестьяне в удельную контору писали, что, если волости не дадут помощи, то 1500 душ должны пропасть... Смоленская удельная контора продолжала взыскивать подати со своих крестьян..., оборочных денег Клушинскою волостью в 1813 г. в счет оклада 10356 руб. было а когда, ...узнав о льготах... ("прощенные оклады" государем освободить), то посланный с этой просьбой в Смоленск крестьянин был арестован, как бунтовщик и зачинщик беспорядков, и, по приказанию управляющего удельною конторою,"чувствительно наказан", а подати продолжали "вымучивать с поспешностью", и в уплате их не выдавали никаких квитанций. .." {Семевский В.И. Волнения крестьян в 1812 г. и связанные с Отечественной войной. Отечественная война и русское общество, т.5 - год? // Архив B.C. Рогова - б. секретарь РК ВКПБ. Фонды Музея Ю.А. Гагарина.}.

"... В июне 1815 г. приказной староста села Клушина Василий Яковлев, воспользовавшись отлучкою головы и казенного старосты, собрал сходку и составил приговор об отправке в Петербург поверенного с жалобами крестьян.

Губернатор прибыл в Липецкий удельный приход с батальоном Бородинского полка..., арестовал старосту Яковлева и еще сорок "главнейших возмутителей".

Крестьяне, собравшись в числе около 700 человек, просили сменить приказного голову Минтая Иванова и освободить Яковлева, но просьба их исполнена не была..." {Семевский В.И. Волнения крестьян в 1812 г. и связанные с Отечественной войной. Отечественная война и русское общество, т.5 - год? // Архив B.C. Рогова - б. секретарь РК ВКПБ. Фонды Музея Ю.А. Гагарина.}.

Дальнейший разворот событий также описан достаточно подробно. В итоге дело дошло до Сената, по повелению государя было расследовано и все же из 60-ти в заключение под стражу отправили 14 человек.

Наиболее склонные к неповиновению были переселены в другие губернии. При переселении в Быковский уезд Могилевской губернии 2-х семейных крестьян, они оказали вооруженное сопротивление, и 3 человека бежало...

Таким образом, и эта страница истории, рассказывающая о крестьянских волнениях начала XIX в. дает нам представление о выдающихся людях, искателях справедливости, каковым представляется Василий Яковлев, и о людях, сыгравших в этой связи роль злодеев (Минтай Иванов), и о нескольких отличившихся в обозначенных выше обстоятельствах безымянных крестьян.

Тему истории села Клушина накануне и во время Октябрьской революции, а также гражданской войны автору еще предстоит изучить в дальнейшем; она будет взята в качестве научно-исследовательской темы.

Однако, дабы в докладе не было пробела относительно событий, касающихся установления советской власти, автору хотелось бы назвать одно всенародно известное имя - Сушкин Иван Семенович - военный комиссар Пречистенского волисполкома, который жил в революционные годы в селе Клушино. Он был застрелен во время бунта, названного в истории советского государства "эсеро-кулацким мятежом". Перед расстрелом ему предложили покаяться всенародно и отречься от принадлежности к большевикам, на что Сушкин сказал: "... Я честно выполнял свой долг перед народом; я был коммунистом - им и умру..." {Подборка документов об эсеро-кулацком мятеже 1918 г. Воспоминания очевидцев событий в статьях и архивных документах. Фонды музея Ю.А. Гагарина.}. 22 ноября 1918-го г. в с. Клушино состоялись похороны И.С. Сушкина.

А с 1930-го г. клушинское хозяйство стало носить его имя. Воспоминания старожилов Клушина, а также старшего брата 1-го космонавта Валентина Алексеевича Гагарина дают представление о коллективизации в хозяйстве и о ее активных участниках.

Так, отец Ю.А. Гагарина Алексей Иванович, по словам старшего сына, сначала не хотел вступать в колхоз, но его хороший друг, председатель сельсовета Василий Дмитриевич Воронин (из дер. Затворово) посоветовал: "Не хочешь быть раскулаченным, - вступай, иначе могут сослать неизвестно куда..." {Гагарин А.И. Воспоминания (рукопись) Сер. 90-х гг. ХХв.}. После этих разговоров Алексей Иванович решился, наконец, стать колхозником.

Вначале село было разделено на несколько колхозов - их в народе называли "четверти". На территории одного из них - маленького "Ударника" и жила семья Гагариных. В "Ударнике" имелся колесный трактор; вспоминают старожилы, что работал на нем (покойный ныне) передовой механизатор Александр Михайлов. Мать будущего 1-го космонавта работала в то время вначале в полеводстве вместе с клушинскими женщинами (чаще с Анной Беловой и Прасковьей Бирюковой). Они соревновались, но Анну Тимофеевну, кстати, трудно было обогнать: вспахивала она, как правило, 1 гектар 5 соток, а иногда и 1 гектар 20 соток.

Работая в колхозе, отец Ю.А. Гагарина часто помогал владельцу клушинской ветряной мельницы по фамилии Мигин ремонтировать старую мельницу, а затем тот научил Алексея Ивановича молоть. Вот судьба еще одного жителя с. Клушина: в годы коллективизации хозяйственная, крепкая, большая семья Мигина была раскулачена; хозяев забрали и увезли. Через некоторое время сам Мигин вернулся, правда, уже другим человеком: молчаливым и замкнутым.

Уроженец с. Клушина Остроумов Валентин Дмитриевич вспоминает еще одного жителя села - Афанасия Галкина, в доме которого находилась школа.

Говорят, он был вовсе не богач, но человек очень хозяйственный и непьющий; его дом был невелик, но "ладный", а рядом с домом кирпичный амбар.

Хозяина бы раскулачили и сослали, но во время мятежа в 1918-м г. он прятал шестерых коммунистов на чердаке, в т.ч. и Резунова Ивана Михайловича - своего дядю.

Интересны в отношении событий коллективизации воспоминания 1-го председателя колхоза "Ударник" Михаила Никитича Гурева: "...Выбрали правление. Меня избрали председателем. На первых порах создали четыре бригады. Руководить ими поставили двух братьев Цыцаревых, И. Киселева и B.C. Шарова. К весне в колхоз вступило более ста крестьянских дворов. Были ... трудности....В родное село я вернулся в тот самый день, когда кулачье убило моего товарища, комиссара И.С. Сушкина. Не всем нравился колхоз. Особенно мешали кулаки. Помню, как сожгли они нашу мельницу. Мало-помалу дела налаживались, люди привыкали к новому, коллективному... После меня колхозом руководили Василий Цыцарев и И.Д. Белов. До войны колхозники жили довольно богато..." {Гурев М.Н. Диво - дивное, коллективное // Красное знамя. - 1967, 26 апреля.}.

Клушинцы до сих пор помнят представителей интеллигенции довоенного и военного времени: Филиппова П.А. (директора школы), учителей Недосекина А.Г., Коломеец И.Н., Петрову О.Г., Филиппову К.Г., Коломеец Е.А., Салтыкову Е.Д., Салтыкова Д...., Срыкову Е.Н. и др.

Маленькие хозяйства на клушинской территории в нач. 30-х гг. прошлого века были укрупнены; теперь уже клушинцы трудились в большом колхозе им. И.С. Сушкина.

Во время фашистской оккупации пережито жителями села было много. В память членов семьи Гагариных врезалось вражеское имя, без фамилии - Альберт. Это тот самый немец, который после того, как Гагарины были выгнаны из собственного дома на улицу и полтора года жили в землянке, поселился в их добротном доме и издевался даже над детьми.

Известен и описан в литературе факт, когда этот немец, получивший в народе за свою жестокость кличку "Черт", повесил маленького брата Юрия Гагарина Бориса за шарфик на яблоне. И только быстрая реакция испуганной матери - Анны Тимофеевны, выхватившей малыша из импровизированной петли - спасла жизнь сынишке.

В архивных документах того времени в связи с издевательствами фашистов встречаются некоторые фамилии клушинцев, в т.ч. и отца первого космонавта, пострадавших от жестокости оккупантов. "...B с. Клушино широко применяли порку ремнем, кнутом, а то и палкой. Пороли за всякий малейший проступок, нарушающий распоряжение комендатуры. Так, например, Гагарин Алексей Иванович, 40 лет, получил 10 ударов за то, что отказался одной гражданке смолоть рожь вне очереди, а ее, как оказалось, прислал комендант. Белов Евгений, 18 лет, получил 15 ударов за то, что не взял с собой на работу топор, хотя и не знал, что топор будет нужен. Бумашина Анна, 28 лет (инвалид) получила 15 ударов за то, что вышла из дома на улицу ранее разрешенного часа. Базыкин Евгений, 35 лет, по болезни не ходил на работу, но однажды вышел расколоть дров для печки, это было замечено, и он получил 30 ударов и после этого (его) сослали в лагерь..." {Акты учета злодеяний немецко-фашистских захватчиков над мирными гражданами и военнопленными и ущерба, причиненного народному хозяйству Гжатского района Смоленской области (от 24 марта 1943 г.). ГАСО, ф.Р-1630, оп.1, д. 301, л.30.}.

В феврале 1943-го г. брат и сестра Ю. Гагарина Валентин и Зоя, в числе молодых людей с. Клушина, были угнаны немцами с целью принудительных работ в Германию. Однако, на границе Польши и Германии, незадолго до освобождения этого района советскими войсками, им удалось сбежать.

В начале 50-х годов на месте колхоза им. Сушкина "...образовался совхоз "Юринский" {Павлов Н. Клушино - родное село первого космонавта // Красное знамя. -1986, 27 марта.}, а приказом № 137 по совхозу "Юринский" от 24 апреля 1961-го г. хозяйство было переименовано в совхоз им. Ю.А. Гагарина. В начале 60-х г. директором совхоза был А.Т. Моисеев, председателем сельсовета - В.Ф. Бирюков. О переименовании в местной Гжатской газете писали так: "...Как только по радио передали сообщение ТАСС о полете Юрия Алексеевича Гагарина в космос и его благополучном приземлении, в клубе села Клушина рабочие собрались на митинг. Выступившие на митинге председатель клушинского сельсовета Бирюков, ...секретарь парторганизации тов. Васильков и другие выразили чувство гордости и радости за своего земляка - первопроходца Вселенной..." {Павлов Н. Клушино - родное село первого космонавта // Красное знамя. -1986, 27 марта.}.

В течение всей истории "колхозно-совхозной" жизни Клушина в "трудовую книгу" села вписаны имена людей, кто замечательно трудился в надежде на благо и процветание хозяйства, улучшение жизни своих семей и земляков.

Представляется уместным назвать фамилии особо выдающихся тружеников, которые почитаются клушинцами и по сей день.

Так, 1-й именной трактор был подарен Харьковским тракторным заводом совхозу им. Ю.А. Гагарина и в апреле 1964-го г. был передан трактористу Зернову И.А. - бывшему однокласснику 1-го космонавта; 2-й, именной трактор, - в 1971 году - трактористу Яковлеву Н.А.

В результате исследования автором истории совхоза им. Ю.А. Гагарина (60-е - 80-е г.г.) составлен список передовиков: трактористы, сеяльщики, комбайнеры - B.C. Майоров, Н.И. Юркин, Ю.А. Липатов, П.Ф. Буренков, Н. Михайлов, В. Смирнов; механизированное звено Павла Калинина.

Животноводы - А.Т. Шаргаева, В.А. Соловьева, З. Михайлова, А. Васильева, А. Ладыго, Р.А. Буланцева, Н.П. Платоненкова, Г.С. Муравленкова, М.А. Кулешова, А. Мацкевич, А. Шелвакова, А. Евдокимова. Сварщик Б. Павлов, токарь В. Андреев; слесари В. Кулешов, Е. Дербенков; овощеводы B.C. Петрова, Н.П. Никонова, Г.Г. Озернова, К.В. Никонова, И.В. Глушко...

На страницах Гжатской-Гагаринской районной газеты тех лет систематически появлялись заметки о трудовых достижениях вышеперечисленных рабочих совхоза, о том, какими наградами они были отмечены за свой труд.

В течение довольно долгого советского периода хозяйство возглавляли разные руководители: с 1961-го по 1966-й г.г. - А.Т. Моисеев, с 1966-го по 1969-й г.г. - Е.Ф. Пичкуров, с 1969-го по 1972 г.г. - В.М. Верхилеев..., с 1972-го по 1981-й г.г. - В.Д. Смирнов, с 1981-го по 1986-й г.г. - В.А. Клаус (который, кстати, был устранен от руководства хозяйством, исключен из рядов КПСС); затем В.Н. Ряднов (с 1986-го по 1997-й г.).

Далее, после того, как совхоз перешел в новое качество (постановлением Главы администрации Гагаринского района № 332 от 17 августа 1992 г.) он стал называться акционерным обществом закрытого типа с частной формой собственности, его возглавил председатель Гришутин Виктор Николаевич, который и поныне занимает эту должность. А главой администрации сельского округа в настоящее время является Филимоненкова Татьяна Петровна.

Особо мне хотелось бы акцентировать свое внимание на всемирно известном факте: 1-й космонавт планеты Ю.А. Гагарин родился на клушинской земле, жил здесь в раннем детстве и позднее прославил этот легендарный уголок земли своим исторически значимым полетом. Именно здесь он учился говорить и ходить, переносить все тяготы, выпавшие на долю его земляков, а по большому счету - своего народа; учился любить и ненавидеть, тем более, пережив тяжелую годину фактической оккупации; впервые пошел в школу и написал первые в жизни слова: мама, Родина... Став уже знаменитым героем, первопроходцем космоса, он приезжал к своим землякам, тепло беседовал с ними, помогал в хозяйственных и личных нуждах.

Из всего, сказанного выше, очевидно, что в истории села Клушина, как в зеркале, отразилось все то трудное и радостное, что происходило в течение долгих столетий в судьбе России.

И, как знать, возможно, в будущем еще не один житель или уроженец клушинской земли прославит свою маленькую скромную родину.

Просветительская деятельность в Гжатской деревне пореформенного времени на примере деятельности Василия Карповича Американцева

А.В. Лукьянова, (г. Москва)

Тема моего сообщения связана с деревней Груздевой (Груздево) Воробьевской волости Гжатского уезда Смоленской Губернии.

Далее будет применяться оригинальное наименование деревни - не Груздево, а деревня Груздева, как она писалась в старину, например, в планах Генерального межевания конца 18 века. Основным источником информации для исследования служили семейные архивы - воспоминания моей двоюродной прабабушки Варвары Васильевны Веткиной, урожденной Американцевой. Ее отец, а мой прапрадед Василий Карпович Американцев не был коренным жителем Гжатского уезда. Он родился в 1825 году в Веневском уезде Тульской губернии.

Для своего времени Василий Карпович был человеком довольно образованным - он обучался садоводству в Ботаническом саду Московского университета. Особенно его интересовали вопросы, как тогда говорили, акклиматизации растений. До 1846 года Василий Карпович жил и работал у помещика Маслова в Веневском уезде. Сам Маслов интересовался ботаникой, а с помощью Василия его сады и оранжереи были приведены в блестящее состояние, благодаря чему за Василием Карповичем закрепилась слава очень хорошего садовника.

Но в 1846 году Василий Карпович вынужден был переехать в Воробьевскую волость Гжатского уезда Смоленской губернии в имение одного из графов Каменских. Согласно плану Генерального межевания в конце 18 века фельдмаршалу графу Каменскому Михаилу Федотовичу принадлежала обширная дача - землевладение - в Гжатском уезде. Эта дача называлась село Воробьево с деревнями. Деревни (орфография названий иногда не совпадает с современной и в расшифровке текста могут быть ошибки): Нижняя, Захарьина, Шубина, Сокурова, Барова, Затворово, Володина, Мясоедово, Соколово, Шахматово, Чувидово, Федюково, Артемки, Руши, Груздева, Горбыли, кроме того Белочкина с деревнями и Курьяново с деревнями и еще некоторые пустоши. У Михаила Федотовича был один наследник - сын граф Сергей Михайлович (второй сын - блестящий генерал граф Николай Михайлович умер при странных обстоятельствах в 1811 году). У Сергея Михайловича было 12 (по другим источникам 13) детей от двух браков: 5 сыновей и 7 дочерей. В 1846 году вдова Сергея Михайловича графиня Екатерина Федоровна и его дети проводят официальный раздел наследства. Быть может, переселение Василия Карповича в Гжатский уезд связано именно с этим событием, а возможно виной тому было несколько причин, совпавших по времени.

Нам не удалось пока установить, где в Гжатском уезде началась служба Василия Карповича - или это Николаевское графа Николая Сергеевича (рядом с дер. Федюково), или Михайловское графа Михаила Сергеевича (дер. Горбыли и Груздева), или Воробьево графа Федора Сергеевича. Федор Сергеевич находился всю свою жизнь под опекой. Сначала опекуншей была мать графиня Екатерина Федоровна, потом братья - сначала Николай Сергеевич, а после его смерти Михаил Сергеевич Каменские, что не помешало бедному Федору Сергеевичу иметь жену. Правда, она жила в Москве, а он - в Гжатском уезде по родственникам. Во всяком случае первое впечатление от нового места привело Василия Карповича в некоторое уныние. После цветущего хозяйства в Тульской губернии, с плодородной земли и в хорошем климате, он попадает в запущенное небогатое имение. Земля не плодородна, климат тяжелый. По словам гжатского краеведа конца 19 века, «половина года - зима, остальное - дурная погода. Весна и лето незаметны, похожи на осень, а потом бесконечная зима. Снег может выпасть и в июне и в августе. Местность однообразна, болотиста. Все увеселения - в питейных заведениях. Песен не поют».

Помещику принадлежало четыре деревни. Василий Карпович с энтузиазмом опять принимается за сады - огороды помещика. Пытается акклиматизировать растения из других районов. Он насадил фруктовые сады, разбил цветники с редкими видами растений. Как нам представляется после опроса старожил Воробьевской округи, один из садов располагался недалеко от ныне не существующего сельца Козмина. Это место известно под именем «Седовы сады». Дело в том, что из гжатских крестьян происходила большая семья купцов второй гильдии братьев Седовых. К 1868 году старший брат владел сельцом Пьянковым в Гжатском уезде (может быть и еще чем-нибудь), другие жили кто в Москве, кто в Смоленской, кто в Калужской губерниях. Младший из братьев жил в Петербурге. Еще до 1868 года Седовы арендовали у Каменских плодовые сады. В конце 60-х - начале 70-х годов старший из братьев Алексей Алексеевич по поручению младшего Федора Алексеевича, жившего в С.Петербурге, скупает у Каменских все земли, которые те выставляют на продажу, и сады в том числе. Естественно, на что хватает денег. Но особенно их интересует земля вокруг села Воробьева. Уроженец деревни Рыльково Анищенков Виктор Ксенофонтович (1925 года рождения) вспоминает, что в детстве ел очень вкусные яблоки необыкновенных размеров из этих садов. Интересно, что он учился в начальной школе в деревне Долгинево у Дмитрия Алексеевича Седова, последнего из живших здесь представителей этой семьи. Автограф этого Седова найден в девичьем альбоме моей бабушки, внучки Василия Карповича. То есть наша семья хоть и жила с 70-х годов 19 века в Москве, но связи с родиной не прерывались.

Как царский офицер, Дмитрий Алексеевич был арестован прямо на уроке. Его ученик ясно помнит все подробности ареста и как ему было жалко своего старого учителя. Последнее время перед арестом Седов с женой жил на краю деревни Кострово, соседней с Долгиневой, разводил пчел и преподавал в школе. Пережив Ленинградскую блокаду Виктор Ксенофонтович оказался в Куйбышеве (Самаре), работал на авиационном заводе. Как-то на улице ему встретилась колонна заключенных, их вели узбеки-охранники на строительные работы. Среди заключенных он узнал своего учителя Седова. Несколько дней мальчик бегал встречать заключенных и, идя параллельно с колонной, переговаривался с ним.

Вернемся к садовнику Василию Карповичу. Прошло несколько лет. По одним данным 5, по другим - 10 лет. Он женится на 15-летней девушке из деревни Груздевой Арине Петровне Слепневой. Причем барин сам выступает и сватом и свидетелем на этой свадьбе. Молодые венчаются в селе Воробьеве. Там - деревянный теплый храм во имя Вмч. Параскевы Пятницы, построенный в 1824 году графиней Прасковьей Сергеевной Каменской, сестрой графа. По словам того же краеведа, невеста на свадьбе обязательно должна была плакать. Была поговорка: «Не поплачешь за столом, поплачешь за углом», т.е. будешь несчастлива в замужестве. Он пишет про Гжатск и его нравы в 1896 году: «Свахи накануне венчания, устроив постель и разместив приданое, выпивают, во славу Божию, а затем, смотря по расположению, или плачут, или пляшут. Жительницы гжатского уезда большие модницы. Носят шелковые юбки, т.н. шубки - они стоят дороже бального платья горожанки средней руки. На голову надевают сразу 8-10 шелковых платков. Парни на гулянье приходят в калошах и с зонтами, независимо от погоды. Переодеваются в ближнем к месту гулянья лесочке, размещая одежду на кустах».

Итак, Василий продолжает служить садовником и управляющим, пользуется уважением и любовью крестьян. Реформа 1861 года не принесла фактических изменений в его жизнь. А вот в 1871 году все резко меняется. В силу ряда неблагоприятных обстоятельств ему пришлось переехать в Груздево - родную деревню его жены. Обремененный большой семьей (в 1878 г. родился 11 ребенок, автор воспоминаний, всего было 14 детей), почти без средств к существованию, Василий Карпович был, тем не менее, благожелательно принят груздевскими крестьянами. Они выделили ему на краю деревни, в низине, усадьбу под постройку избы и огород. Но в пахотной земле отказали. Груздевское общество владело очень незначительными земельными наделами: три поля, засеваемые рожью, овсом, льном, и лесом, так называемым, Киевником. Причем земли были бедные, главным образом глинистые, частью заболоченные. Василий Карпович стал безземельным крестьянином - бобылем. Иногда Василию Карповичу удалось арендовать несколько полосок земли у соседей, уходивших на заработки в Санкт-Петербург и Москву, их засевали обычными для того времени культурами.

Пришлось овладевать и непривычными ему крестьянскими промыслами: плетением корзин, лаптей. Сначала семья Американцевых жила в маленькой, в два окна, построенной из амбара избе, как тогда говорили, в изобке, крытой соломой, с большой русской печью. Топили ее по-черному, то есть трубы не было. Неизбежными последствиями были копоть, дым и угар. В русской печи варили обед, пекли хлеб, в ней же каждую субботу мылись и парились, устлав под (пол) печи соломой. Позже Василий Карпович сам выстроил баньку - первую в деревне. Это повлияло на соседей, и вскоре появились в Груздево несколько подобных и даже лучших бань. В избе же зимой держали теленка. Из пола вынимали несколько досок, и в неглубокую яму - подполок - ставили маленького теленка.

В переднем углу были полки с иконами, под ними лубочные картинки в хорошем издании И.Д. Сытина. В переднем же углу стоял стол, а по стенам, окружая его, широкие и удобные лавки. Освещалась вечером изба березовой лучиной, вставленной в светец. Светец - это железная подставка, в которую вставлялась лучина. Под ней находилась лоханка с водой, в которую падали нагоревшие на лучине угольки. Сбивать с горящей лучины угольки была традиционная обязанность детей. Вскоре появились керосиновые, или, как их сначала называли, фотогенные лампы. В семье Американцевых были единственные в деревне часы - старинные ходики. Ходики проверяли «астрономически» - по солнцу и, конечно, за точность их поручиться было нельзя. Был в семье и единственный в округе самовар. Ежедневный рацион крестьянской семьи состоял из ржаного хлеба, картофеля, кислых щей с затолочкой из свиного сала, гречневой каши с молоком, кваса, кислой капусты и редьки. Все посты, среды и пятницы соблюдались строго. Дети были крепкими и выносливыми. По праздникам и воскресеньям в каждом доме пекли вкусные рассыпчатые ржаные лепешки, так называемые сдобники. Такие сдобники встречались только в восточной части Смоленской губернии.

Что касается устройства избы, то добавлю, что не только изба, но и двор были крыты соломой, а в крыше двора было большое отверстие для освещения и выхода дыма. Со временем в избе сделали трубу, рядом поставили новую, чистую, светлую и просторную, так называемую, летнюю избу. Василий Карпович Американцев пользовался у груздевских крестьян большим уважением. Уважение это вызвано было, конечно, не ходиками, баней или самоваром, а грамотностью, образованностью и интеллигентностью Василия Карповича. Главной ценностью в семье Василия Карповича был большой шкаф с книгами и журналами, так непохожий на неприветливую крестьянскую мебель. Только этот шкаф он и получил при переселении в Груздево от прежнего хозяина в качестве платы за безупречную службу. Предполагалось, что Василий продаст книги и шкаф, выручит за них деньги. Но несмотря на бедность и вечные недостатки семьи, со шкафом не смогли расстаться. Книги бережно хранили, и не только хранили. Ему и его жене приходилось работать от зари до зари, т.к. они были обременены большой семьей, все же Василий Карпович ухитрялся и почитать. Там были книги не только на русском языке. Например, из тех книг у меня хранится «История Англии для детей» Диккенса на английском языке изданная в 1853 году в Лейпциге. Своими знаниями Василий Карпович делился со своими односельчанами. К нему часто приходили с просьбой прочитать или написать письмо, и никому не было отказа.

Уместно привести статистические данные конца 19 века: в среднем по России на каждого жителя приходилось по 4 письма в год, в Италии - по 18 писем, а в Гжатском уезде - по 15 писем. Хочется обратить внимание на тот факт, что в пореформенной России среди крестьянского населения была очень сильна тяга к учению, аналогичный процесс можно проследить и в 30-е г.г. 20-го века. В это же время в соседнем Бельском уезде Смоленской губернии в имении Татево начинает свою просветительную деятельность известный педагог Сергей Александрович Рачинский. Имеется обширная переписка С.А. Рачинского с Л.Н. Толстым по поводу обучения крестьянских детей. Тогда же Толстой устраивал школу в Ясной Поляне, разрабатывал методику обучения. На вопрос Толстого, для чего нужны сельские школы, Рачинский отвечал: «Образованному человеку, живущему в русской деревне, столь же естественно учить крестьянских ребят, как родильнице кормить грудью своего ребенка, ... они так голодны, так жадно льнут ко всякому, который может чему-либо их научить...Когда целыми поколениями овладевает страсть, именно страсть к арифметике и орфографии, было бы преступлением не удовлетворять их запроса... Взаимное удовлетворение, которое приносит это дело, является показателем его естественности и законности». Нам трудно сейчас представить, как люди стремились именно со страстью к знаниям. Этим же чувством пропитаны записки моих предков. Лейтмотив: «Если бы я училась в школе! Если бы я получила регулярное образование!» - кажется немного наивным, вызывает улыбку.

А в то время (1860 - 1880 г.г.) не только в Груздеве, но и в округе, не было школ, среди крестьян грамотными, т.е. умевшими читать и писать, были только Василий Карпович и его дети. В особенности славилась грамотой одна из дочерей - Татьяна Васильевна (Родичева в замужестве). Она рано вышла замуж в своей же деревне, была умной и культурной женщиной. Грамотность ее и других детей создала среди крестьян Груздева и ближних деревень мнение о Василии Карповиче как о хорошем учителе. Крестьяне охотно отдавали ему в учение своих детей. Так в маленькой закопченной избушке Василия Карповича создалась школа. Ученики приходили и из других деревень, число их доходило до 30 человек (занимались они в разные дни). За каждого ученика ему платили 25 копеек, что было большим подспорьем семье.

Василий Карпович не только научил читать и писать всех своих детей, но и организовал самодеятельную школу для крестьянских детей.

Школа Василия Карповича просуществовала несколько лет, даже еще некоторое время после открытия в селе Воробьеве двухклассной школы в 1885 - 1886 годах. Популярности Василия Карповича как учителя во многом способствовали и удачные судьбы его детей. Достаточно сказать, что старшие сыновья Дмитрий и Федор стали ювелирами, а младший Тимофей - фельдшером-парикмахером. Он должен был владеть определенными медицинскими навыками. Старшая дочь стала довольно известной портнихой в Москве, научила своих сестер этому ремеслу. Одна из них была портнихой в родном Груздеве. Всем им удалось подняться на более высокую социальную ступень и дать своим детям, то есть внукам Василия Карповича, уже настоящее образование.

Нет сомнений, что школа Василия Карповича сыграла огромную роль в жизни груздевских и окрестных жителей. Так, в окружении Л.Н. Толстого встречается имя Петра Алексеевича Булахова, уроженца деревни Быково Гжатского уезда, находившейся по соседству с селом Воробьевым. Лев Николаевич называет его «силачом нравственным и умственным». Силачу в это время 24 года. Он приезжает в Москву 20-летним начитанным юношей, мучительно думающем о смысле жизни. Булахов становится настолько близок к Льву Николаевичу, что писатель делает его своим доверенным лицом, приходит к нему на новоселье. В Москве Петр Алексеевич работает сначала на ткацкой фабрике, потом на железной дороге, у Дунаева - директора банка - тоже выполнявшего поручения Толстого.

Позднее Булахов управляет имением старшего сына Толстого - Сергея Львовича, что, кстати, вызывает отрицательную реакцию Льва Николаевича. Т.е. все эти московские годы жизни Булахова прослежены, как и всех, кто касался хоть чуть-чуть Л.Н. Толстого. По словам внучки Булахова, дед был искусным и прогрессивным садовником, так она показывала черенок от грабель, которые дедушка выписал из Англии. Видимо, основами этих знаний он владел уже при отъезде с родины. Напрашивается вывод, что проще всего было научиться этому у живущего по соседству бывшего управляющего и садовника графов Каменских Василия Карповича Американцева, к тому же авторитетного и благожелательного учителя местных ребятишек.

Свой шкаф с книгами Василий Карпович поставил в отдельной холодной клети на огороде, «амбарушке», всегда запертой на замок-винт (чтобы отпереть или запереть замок надо было ввинтить в него ключ). Входить в эту амбарушку, ее называли «тятенькина библиотека», можно было лишь с его разрешения, он очень берег эти книги. Но прошло несколько лет, окружающие люди становились грамотными, просили Василия Карповича давать книги почитать, и он, считая, что книга ценна тогда, когда ее читают, а не тогда, когда она очень бережно лежит в шкафу, не принося пользы, охотно давал их читать, в особенности исторические. К сожалению книги забывали вовремя вернуть, небрежно с ними обращались. Постепенно книги из «тятенькиной библиотеки» все убывали, уже у внуков остались от нее только слезы.

В заключение хочу сказать, что потомки Василия Карповича Американцева, уехавшие в Москву и даже родившиеся там, имея все основания и возможности выписаться в другие сословия, вплоть до 1917 года числились крестьянами деревни Груздево. И не только числились, но и гордились этим и не порывали связи с родными местами.

Все начиналось с хлебных складов

Екатерина Астронович,  Кармановская средняя школа  (пос. Карманово Гагаринского района)

Село Карманово расположено в северо-восточной части Смоленской области на берегу реки Яузы. В 1961 году были проведены раскопки, которые свидетельствуют о том, что первое поселение на месте нынешнего села появилось в середине 1 тысячелетия (6 век) н.э., второй слой поселения - 11-17 в.в.

1719 год - год основания Гжатской пристани, а в Карманове в эту пору были хлебные склады, которые в то время могли называться «карманами». Это одна из версий, почему Карманово называется Кармановым. Существует еще легенда, в которой говорится, что жила в деревне Карманове молодая барыня, богатая вдова. К ней наведывался один купец из Гжатска. Барыня-то полюбила его. Когда он уезжал от нее, наверное, обещал вскоре письмо написать. Но неверным он оказался: не приехал больше, письма не прислал. Очень горевала барыня. И посадила она пять дубов конвертом. И каждому дубу название дала. Но никому названия эти не доверила. А называются эти дубы Натальиными - так барыню звали. От слова «конверт» (т.е. карман) и пошло слово Карманово, так стало называться наше село. Въезд в Карманово украшает сосновая аллея. Это отголоски времен Петра I, который после посещения Европы издал указ: въезд в имения украсить аллеями из деревьев (сосна, дуб, тополь). У нас сосновая аллея.

Самое раннее упоминание о селе Карманово, которое мы нашли, Гжатского уезда в официальных справочниках Российской империи относится к 1859 году. Однако, учитывая, что церковь в населенном пункте была построена в 1838 году, можно сделать вывод, что основание села относится к более раннему периоду, может быть, даже к 16 веку. Карманово - владельческое село. Оно было одним из имений Алексея Алексеевича Голицына. По данным 40 тома справочника «Список населенных мест Российской империи по сведениям 1859 года» в селе Карманово значится 35 дворов с 134-мя жителями. В селе была церковь, почтовая станция (кстати, почтовое отделение было открыто 1 сентября 1891 года), в 1892 году 1 января (по ст. стилю) в доме Синягиных была открыта «Северная больница», был сыроваренный завод, мельница, проводились торги, 6 августа здесь устраивалась значительная ярмарка.

При Голицыне (конец 18 - нач. 19 в.в.), когда были популярны традиции дворцово-парковых ансамблей, появился парк, в котором были посажены дуб, ясень, клен, лиственница, пихта. Площадь парка составляла 23 га.

Известно, что в 1830 году в Смоленске была устроена первая губернская выставка сельскохозяйственной продукции. Князья Голицыны доставили на эту выставку сыр «на манер швейцарского». А в 1831 году князь Голицын А.А. открыл миткалевую мануфактуру.

Село развивалось как купеческий населенный пункт. В связи с отменой крепостного права в России князья Голицыны имение Карманово продали Синягину - выходцу из купеческой среды. В «Списке землевладельцев Гжатского уезда», владеющих землею от 50 - 100 и более десятин: 1909 года по 2 стану значится с. Карманово Спасской волости во владении наследников купца Ивана Акакиевича Синягина. Число десятин земли в имении 9176 (это самая большая цифра во всем Гжатском уезде).

В связи с частыми отъездами супруга имением фактически управляла жена - Синягина Марфа Ивановна, до 1917 г. Именно при ней имение «Карманово» стало довольно обустроенным и экономически развитым селом. Она владела маслобойным заводом. У Синягиной было свое торговое место в Бельгии, куда доставлялось из имения «Карманово» масло, качеством которого славился данный завод.

Известно со слов старожилов, что Синягина, живя в основном в Сы чевке, но владея имением «Карманово», именно в нем проложила водопровод и построила водокачку в районе льнозаводской улицы. Недалеко действовала мельница. Синягина занималась разведением крупнорогатого скота, вывела сычевскую породу коров.

У нас имеется такая справка из Государственного Смоленского архива, как «Список работников имения «Карманово» братьев Синягиных за 1917 г. Из нее мы можем судить о том, какие были специалисты и какие работы велись в имении, например: - сыровар - 35 лет (мужчина), экономка - 40 лет (женщина), староста - 32 года (мужчина), слесарь - 39 лет (мужчина), дойка - 30 лет (мужчина), конюх - 30 лет (мужчина), работник при водокачке - 36 лет (мужчина), работник - 45 лет (мужчина), староста -44 лет (мужчина), кузнец 33 года (мужчина), конторщик - 18 лет (мужчина), ключница - 35 лет (женщина), работники - 16 лет, 14 лет, 19 лет (мужчины), дойки - 30 лет, 25 лет, 25 лет, 27 лет (женщины).

В районе парка, где посажены дубы, по желанию Марфы Ивановны Синягиной, был разведен розарий, т.е. выращивали розы. Кроме нее и ее детей - никто там не ходил.

После Синягиных имением «Карманово» владели братья Шапошниковы. При них был построен кирпичный завод. На кирпичах делалась пометка «БШ» (братья Шапошниковы). Из этого кирпича были построены некоторые здания Карманова.

Судьба Карманова ничем не отличается от судьбы страны. Здесь было все: и крестьянские бунты против помещиков, и гражданская война, и коллективизация (совхоз именовался в то время как «Красный прожектор»), партизанское движение (в Кармановском районе действовал партизанский отряд, организованный в октябре 1941 года из работников Павловского лесничества и военнослужащих Красной Армии, оказавшихся в окружении. Комиссаром его был Юдин Афанасий Тимофеевич), подпольное движение в период Великой Отечественной войны (так погибла 19-летняя подпольщица Лиза Бурдина, жительница Карманова). Карманово пережило оккупационный фашистский режим с 11.10.41 г. по 23.08.42 г. За освобождение села и его окрестностей погибло более 7 тыс. солдат и офицеров. Село после войны было почти полностью разрушено. В селе Карманово создан мемориальный комплекс, строительство которого началось в 1975 году, автор проекта Игорь Арефьев. О вечной памяти возвещает юный горнист в развевающейся плащ-палатке. В 1964 году открылся при школе музей боевой славы, посвященный тем, кто освобождал наше село и его окрестности.

С 1929 года по 1960 год Карманово было центром Кармановского района Смоленской области. В 1960 году Кармановский район вошел в Гжатский район. Длительное время главным предприятием в Карманове был совхоз «Дружба», сейчас единственным стабильным предприятием оказалась Вазузская гидротехническая система, действующая с марта 1977 г., с ее строительством село Карманово получило свое обновление.

Прошлое и настоящее села Будаево

М.Ф. Кабанов, младший научный сотрудник  историко-этнографического отдела  СОГУК «Мемориальный музей Ю.А. Гагарина» (г. Гагарин)

В седую древность уходит история деревень бывшего Гжатского уезда Смоленской губернии. Упоминание о деревне Ветцы (в 2,5 км. от Будаева) относится к 1150 году как о волостном центре или «погост-округе» [1]. О селе Будаево, городище, как его называли прежде, таких ранних документальных упоминаний пока не найдено. Но в Летописи Стахия Львова Троепольского, в работах смоленского историка Д.И. Будаева оно упоминается. «В Гжатском уезде остались следы бывших крепостей, или замков, в виде правильно округленной насыпи, или искусственной горки, на которую идет довольно узкая дорога. Таких насыпей несколько, например, близ сел Колокольни, Будаева и сельца Варганова, все они однообразны, отстоят друг от друга на несколько верст и известны под именем жилищ Богатырей Русских, откуда они перекликались друг с другом» (Летопись Стахия Львова Троепольского).

Об этом же пишет и Д.И. Будаев: «До наших дней в Никольском, севернее села Будаево на левом берегу реки Алешни, юго-западнее деревни Кожино и в одном километре южнее деревни Костивцы сохранились городища - остатки укрепленных (огороженных) поселений первобытного человека, относящиеся к так называемому железному веку, отдаленному от нас целыми тысячелетиями [2].

Археолог профессор Шмидт Е.А., исследовавший Будаево городище, пишет: «Городище на северной окраине деревни Будаево, на левом берегу р. Олешни. Устроено на мысу коренного берега. Площадка округлой формы, размером 86x84м, с южной напольной стороны защищена валом и рвом. Культурный слой до 0,5м». Использовалось в качестве укрепленного поселения дважды: в первые века н.э. дьяковскими племенами, что подтверждается находками фрагментов лепных сосудов, украшенных ложногребенчатым орнаментом; в XII - XV веках древнерусским населением. С последним связаны находки железных ножей, ключей, замков, кресала и гончарной посуды [3].

Далее профессор Будаев Д.И. отмечает, что земли современного Гагаринского района в IX веке вошли в состав первого государственного объединения восточнославянских племен - Киевской Руси, неоднократно переходили из одного княжества в другое (Смоленское, Можайское, Вяземское); земли эти топтала и татаро-монгольская конница. К началу XV века по ним, оказавшимся на границе двух феодальных государств - Московского и Великого княжества Литовского - не один раз проходили войска враждующих сторон; русские отряды не раз беспокоили расположенные в южной части Гжатских земель волости князей Глинских, служившим литовцам [2,4].

XVI век для этих земель был относительно спокойным: русское государство к этому времени вернуло сначала Вязьму, а потом и Смоленск. Но уже в 1610-1618 годах польские паны неоднократно организовывали походы на Москву, вновь на этих землях разгорелись бои. И только в 1618 году по Деулинскому перемирию эти земли были навсегда возвращены Русскому государству.

Многих старинных деревень уже не было, в существующих - половина и более изб пусты, пашня не обрабатывалась. «Пашня лесом поросла» в селе Будаево Городище у речки Алешни и других местах» [5]. Прежде земля была «в раздаче за разными помещиками, а от разорения литовских людей лежала впусте». Через 40 лет она была приписана к дворцовым волостям, потому как прежние владельцы так и не вернулись.

Следующее документальное упоминание о Будаеве Городище относится к 1769 году: «В Можайском же уезде находятся 6 земляных городищ, из которых 3 пустые. При тех ныне имеются села, кои называются: 1. Будаево городище»...[6].

В 1775 году земли эти вливаются во вновь учрежденную Смоленскую губернию; в 1776 г. образуется Гжатский уезд. В «Экономических примечаниях Гжатского уезда 1786 г.» записано:

«40. Будаевской волости село Будаево городище с деревнями и пустотами ведомства Дворцовой канцелярии.

Село имеет 18 дворов, в них: 60 мужеска и 71 женска пола душъ. Лежит в 10 верстах от города, по течению на левом берегу речки Алешни, против устья Холопьевского ручья. Селу принадлежит 10 деревень с 132 дворами, а в них: муж. - 494, жен. - 518.

Земли 3789 дес. 794 саж., в т.ч. под поселением - 54 дес. 990 саж., пашни - 1913 дес. 414 саж., сенного покоса - 359 дес. 2150 саж., лесу дровяного 1399 дес. 514 саж., неудобных мест 62 дес, 1662 саж.

Деревни: Белоусово, Васильева, Ветцы, Кобылкино, Лушки, Мальцево, Нижняя Слобода, Орехово, Рябцево, Филосово, от города 8 верст (Васильева) до 14 верст (Белоусово, Ветцы), дворов от 3-х (Лушки) до 20 (Кобылкино, Нижняя Слобода), муж. от 17 (Лушки) до 66 (Нижняя Слобода), жен. от 11 (Лушки) до 80 (Нижняя Слобода).

Крестьяне состоят на положении казенного оброка и платят в казну в год два рубля с души. Землю обрабатывают всю на себя.

41. Внутри оной волости села Будаева церковная писцовая земля владения священно и церковно служителей. Лежит в 11,5 верстах от города по обе стороны ручья Холоповского. На оной земле церковь деревянная во имя Рождества Христова и дворы священно и церковно служителей.

Под поселением 10 дес. 360 саж., пашни - 71 дес. 1698 саж., сенного покосу - 7 дес. 750 саж. и неудобных мест - 1 дес. 1952 саж. Итого -90 дес. 236 саж.

42. Деревня Саматы с пустошами, владения полковника и дорогобужского дворянина депутата Ильи Михайловича Радвановского, жены его Катерины Васильевой 280 дес. 1317 саж., муж. - 68, жен. - 78. Дворов - 12. От города - 7,5 верст.

43. Сельцо Великое Поле, владение секунд-майора Ивана Родионова сына Аксакова и сестры его Ульяны Ивановой, дочери Бибиковой с детьми ее, прежних служб ректории, детей Андрея, Евсея и Михаилы Васильевых, детей Бибиковых - 123 дес. 1255 саж., муж. - 10, жен. - 11. Дворов - 3. От города - 14,5 верст. На суходоле, при колодезях, а дача по течению речки Тешутинки на левой стороне.

189. Пустошь Головина, владения Дворцовой Будаевской волости крестьян - 626 дес. 1255 саж.» [7].

В положении крестьян «государственных» и «помещичьих» были некоторые различия. Первые принадлежали не какому-то определенному помещику (как, в данном случае, крестьяне деревни Саматы и сельца Великое Поле), а феодальному государству и платили оброк за пользование «казенной землей, который был ниже тех повинностей, которые выполняли «помещичьи» крестьяне в пользу своих владельцев. Государственные крестьяне имели возможность более или менее свободно распоряжаться своим временем и трудом. Нельзя назвать положение их хорошим, однако помещичьи крестьяне, имевшие множество господских повинностей, нередко завидовали им, и иногда, особенно при переходе имения в другие руки, требовали перевести их в казну.

Крестьяне (мужчины) с. Будаево и окрестных деревень сельским хозяйством почти не занимались, они работали, в основном, каменщиками и плотниками в окрестных городах. Как пишет В.М. Афанасьев, «...плотницким ремеслом владели крестьяне целых волостей (Будаевской, Покровской и т.д.). Будаевские плотники в XVIII - XX в.в. славились на всю страну. Именно они уже в первой половине XX века строили деревянное здание ЦАГИ в Москве». Раньше, в период с 1718 по 1836-1850 г., когда по реке Гжать в Петербург сплавлялись барки с продовольствием и товарами, они, конечно, строили и эти барки.

Но были и земледельцы. Так, в сведениях о владеющих 50-100 и более десятинами земли в 1909 г. по Будаевской волости значится:

33. Крестьянин Павел Васильевич Легкий, с. Будаево, - 50 десятин, - землепашество;

34. Крестьянин Петр Иванович Белов, пустошь Храброво, - 242 дес, - кирпичный завод и зимой вывозка дров;

35. Крестьянин Александр Иванович Чудаков, пустошь Храброво - 100 дес, - землепашество;

36. Крестьянин Козьма Пальянов, пустошь Ямская, - 62 дес. . - землепашество;

37. Инженер - механик Александр Семенович Фатов, имение Бизерки, -272 дес. - землепашество;

38. Торговый дом в Москве Орехов и Большаков, имение Самково, - 1219 дес, - землепашество;

39. Дворянки Анна и Александра Каменские, имение Кузнечики - 805 дес, - землепашество;

40. Шувалов, московский мещанин, и Стрелков, крестьянин, имение Бизерки - 436 дес, - землепашество.

Надо полагать, что в имениях Бизерки и Самково при обработке земли и других сельхозработах использовался наемный крестьянский труд.

Еще ранее, в 1902 г., в сельскохозяйственном обзоре Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами, отмечался некоторый прогресс в ведении сельского хозяйства: «...Увеличился посев трав клевера и тимофеевки, а также и обзаведение плугами и сортировками» - писал корреспондент из Будаевской волости.

Борьба крестьян за землю в той или иной форме велась всегда. «...Так, на собрании крестьян Будаевской волости было вынесено решение об изъятии земли у помещиков, священников и манастырей и разделе ее между крестьянами», - писала газета «Вперед» 3 декабря 1905 года. Особенно активизировалась эта борьба после февральской 1917 года революции.

В эсеровской газете «Голос солдата и гражданина» от 4 июня 1917 года сообщается, что 22 мая в Будаеве появился оратор, который призывал население к незамедлительному захвату земель, угодий, инвентаря помещиков. Далее газета с сожалением пишет, что призыв: «Нечего дожидаться Учредительного собрания, мы сами себе хозяева, а потому сейчас же отбирайте земли и делите» - нашел отклик у крестьян, и волость заволновалась.

Затянувшаяся война привела к истощению экономики, сокращению посевов, недостатку рабочих рук, лошадей и инвентаря. Во многих местах крестьяне вынуждены были вместо хлеба есть жмыхи. В некоторых волостях крестьяне пекли хлеб из льняной муки, смешанной с картофелем. Такая пища вызывала сильные желудочные и головные боли. В общественных лавках продавали муку или какой - либо хлеб, по два - три фунта на человека, и опять жди неделю, а то и больше, писала газета 11 октября 1917 года (теперь она называлась «Голос народа»).

Следующий этап - коллективизация. К 1941 году в Будаевском сельском совете в 15 населенных пунктах было 6 колхозов, 290 хозяйств, в т.ч. 256 - колхозников, 11 - единоличников и 23 - рабочих и служащих.

Населенные пункты: - Верхнее Будаево и Мальцево, колхоз «8-е Марта», 39 хозяйств (24 и 15 соответственно), в т.ч. 36 - колхозников и 3 - рабочих и служащих; - Городище и с. Будаево - 4 хозяйства рабочих и служащих (1 и 3 соответственно).

Рабочие и служащие, по-видимому, считались работавшие в сельисполкоме, молокоприемном пункте и в школе.

В октябре 1941 года вокруг с. Будаево разгорелись оборонительные бои наших немногочисленных частей с наступавшей на Москву 4-й группой армий фашистской Германии.

По воспоминаниям старожилов, погибло много красноармейцев у дер. Орехово и дер. Фелисово, в 1,5 - 2 км от Будаева на запад. Позже сильные бои разгорелись восточнее Будаева, где в бой вступили подошедшие 18 и 19 отдельные танковые бригады. Но силы были неравные, и 12 октября 1941 года вся территория Гжатского района оказалась в немецкой оккупации, продолжавшейся до марта 1943 года.

В этот период в Будаеве располагался какой-то немецкий штаб, скорее всего штаб полка. На западной окраине деревни в капонирах, перекрытых накатником, стояло около 10 немецких танков. Остатки капониров сохранились до сего времени. Примерно в 1-1,5 км южнее и юго-западнее в лесу и сейчас можно найти остатки блиндажей, окопов и траншей. Севернее Будаево, в 800 - 900 м (почти у автомагистрали Москва-Минск) располагалось кладбище погибших немецких солдат, на которое однажды в 1942 году привезли около 70 трупов из-под Батюшкова.

По-видимому, здесь проходила вторая линия обороны, так как «передовая» была восточнее, за дер. Величково (дер. Ивники), и там располагались основные укрепления, в т.ч. железобетонные доты, сохранившиеся до сих пор у дер. Величково.

Сильных боев в марте 1943 г. у с. Будаево не было, так как немцы заранее начали планомерное отступление.

На день освобождения в колхозе «8-е Марта» осталось населения -32 чел.; 73 угнано в немецкую каторгу, 12 - умерло от голода, холода и болезней. Немецкими оккупантами уничтожено 19 домов колхозников, 54 свиньи, 230 овец, 1500 голов птицы, 188 цт ржи, 1900 цт картофеля, 10 колхозных лошадей, 2 сенокосилки и другой сельхозинвентарь. Осталось 37 домов колхозников, 4 коровы, других животных совершенно не осталось.

Севернее Будаева, метрах в 300-х от автомагистрали Москва-Минск стояла церковь, которая за годы оккупации была разграблена, сумма ущерба составила 331,8 тыс. руб. (больший ущерб был нанесен только Казанской церкви в г. Гжатске - 390,4 тыс. руб.). У церкви этой особая история.

Деревянный храм Рождества Христова до 1782 г. подчинялся Епископу Переславскому и Дмитровскому; одноименный каменный храм с приделом в честь Сретенья Господня сооружен на его месте в 1811 г. на средства статского советника Семена Афанасьевича Шестакова; в 1828 году устроен придел во имя Рождества Пресвятой Богородицы, а в 1891 году - придел во имя Святого великомученика Уара, в котором находилась древняя чтимая икона с его изображением.

По рассказам старожилов, церковь была великолепная, видна была издалека, приход был богатый. В 1946 году так и не восстановленная церковь была взорвана по распоряжению председателя сельского Совета, обломки разбиты на кирпичи для строек. Старинное кладбище при церкви сравняли с землей, через него проложили дорогу. В начале 90-х годов вдоль дороги пытались сделать кювет, при этом были выворочены масса костей и надгробных плит. Местные «кладоискатели» находили здесь старинные медные и даже серебряные монеты. Рядом с дорогой сохранилась могила последнего священника церкви, заросшая кустами сирени; крест на могиле периодически окрашивается его потомками до сего времени.

Описание храма с. Будаево и его причта приведены в книге А.Я. Иванова «Храмы и причты Гжатского уезда Смоленской губернии (XIX -начало XX века); в этой же книге имеется еще одно интересное сообщение: «г.5. с. Будаево - здесь 19 февраля 1889 года в семье Ивана Николаевича Сахарова (1849 - 1918, сына арзамасского священника) и Марии Петровны Домуховской (1862 - 1941, дочери Смоленского дворянина) родился Дмитрий Иванович Сахаров (1889 - 1961, впоследствии физик, автор популярного задачника по физике), отец всемирно известного ученого, изобретателя водородной бомбы, правозащитника Андрея Дмитриевича Сахарова».

Сам А.Д. Сахаров об отце пишет так: «Мой отец Дмитрий Иванович Сахаров ... родился 19 февраля ...1889 года в деревне Будаево Смоленской области, где у бабушки и дедушки был дом, оставшийся от бабушкиных родителей. В раннем детстве Митя (так звали папу в семье) почти все время жил в Будаеве».

Вышеизложенный факт требует документального подтверждения.

Послевоенное укрупнение территориально-административных единиц и колхозов коснулось и Будаевского сельского Совета. К нему были присоединены территории бывших Коробкинского, Петрецовского, части Столбовского и Батюшковского сельских Советов, и после укрупнения колхозов и совхозов к началу 60-х годов на землях Будаевского с/с располагались: совхоз «Величково» (ранее «Коммунарка»), колхоз «Путь к коммунизму» и часть колхоза им. Радищева. К началу 80-х годов земли колхоза им. Радищева отошли к Никольскому с/с, а немного позже колхоз «Путь к коммунизму» вошел в состав совхоза «Величково». И колхоз, и совхоз были на неплохом счету в вопросах производства различной сельхозпродукции, не пустовало ни клочка земли. В последние 10-15 лет в бывшем совхозе почти ничего нет, как после «литовского разорения» поля зарастают бурьяном и мелколесьем, распродана почти вся техника и сельхозинвентарь, разрушены животноводческие комплексы, мастерские, зерносушилки и зернохранилища. Имеющиеся несколько тракторов и автомашин используются для обработки огородов местных жителей, для заготовки дров зимой и для заготовки сена на продажу.

В с. Будаево до 1983-1985 года располагался исполком сельского Совета и сельская библиотека, которые затем были переведены в дер. Мальцево, где располагалась контора совхоза «Величково». До начала 90-х годов на южной окраине села был большой животноводческий комплекс. До начала 60-х годов работала пилорама, молокоприемный пункт. В 70-80-е годы в Будаевской восьмилетней школе училось до 180 детей, в настоящее время - только 33. В эти же годы в личных подсобных хозяйствах будаевских жителей было более 30 голов крупного рогатого скота, много овец, свиней, домашней птицы. Кроме нескольких овец и коз да двух десятков голов птицы сейчас ничего нет. Да и постоянных жителей осталось не более 15 человек, в основном старики; проживают они в 8 домах, в остальных 27 домах - дачники из Москвы и Гагарина, проживающие «наездами» в основном в теплое время года. Мясомолочные и другие продукты жители приобретают или в дер. Мальцево в магазинах, или в приезжающих несколько раз в неделю в деревню автомагазинах.

Зимой после непогоды дорога к селу бывает непроезжей, школьники, учителя и местные жители ходят по ней по колено, а то и по пояс в снегу.

В деревне Мальцево, где сейчас центр Будаевской сельской администрации и контора акционерного общества «Величково», работают два магазина, клуб, библиотека, медпункт; один раз в неделю работает отделение связи, почта доставляется по деревне «оказией». Общественная баня не работает более 12 лет, разрушена.

В связи с новыми реформами в административном делении в ближайшее время исчезнет и название Будаевской сельской администрации, и территория эта будет называться уже Мальцевское сельское поселение.

Деревни Покров и Мишино

В.А. Кононов, консультант аналитического отдела  информационно-аналитического управления аппарата  Администрации Смоленской области (г. Смоленск)

Деревни Покров и Мишино, находящиеся в 20 километрах от Гагарина, разделяет небольшая речушка. Граница условная, и не только для приезжих, но и для самих жителей оба этих населенных пункта давно являются одним целым.

Некоторые данные по истории этих деревень содержатся в личном архиве И. И. Орловского (1869 - 1909), преподавателя Смоленского женского епархиального училища и известного историка-краеведа. На рубеже XIX -XX веков он рассылал письма сельским священнослужителям Смоленской губернии с просьбой дать краткое описание географии, истории и современного положения их приходов. Эти сведения в дальнейшем обрабатывались Орловским, описания многих сельских приходов вошли в его книгу «Краткая география Смоленской губернии» (1907), некоторые описания печатались в Смоленских епархиальных ведомостях, другие (в том числе, и анкета, заполненная священником Покровской церкви в 1903 году) так нигде и не были опубликованы. Сведения об истории образования в Михайловской волости, в которую входили села Покров и Мишино, можно найти также в отчетах губернского статистического комитета, в некоторых изданиях губернского земства и в работах активных деятелей земства (Ф. Ф. Шперк, М. В. Аксенов, Д. Н. Жбанков и др.)

Село Покров, по словам священника Покровской церкви В. Абрютина, древнее, «по преданию народному существовало во время войны Литовской... (очевидно, имеются в виду войны Московского государства с Великим княжеством Литовским 1507-1508 и 1512-1522 гг. - прим. авт.)»; находилось в «дремучих лесах, которых тогда было много в данной местности». До 1776 года село принадлежало к Можайскому уезду и к Переславской и Дмитриевской епархии. «Население прихода кроме духовных лиц исключительно крестьяне, исповедания православного, <...> раньше было много раскольников», - писал В. Абрютин. Основными занятиями жителей были земледелие, льноводство, а также садоводство и разведение пчел. Немногие занимались торговлей: «...едут в села на ярмарки и базары, где сбывают деревянную посуду». Интересны сведения священника Покровской церкви относительно уровня жизни прихожан: «раньше жили зажиточно, и Покров считался хлебным местом, но с шестидесятых годов (XIX в. - прим. авт.) приход обеднел. Теперь считается порядочным хозяином тот, у кого есть свои семена на посев ржи и овса. Причина сему: во-первых, семейные разделы, во-вторых, неурожай хлеба. Братья часто и при жизни родителей делятся, а по смерти - непременно, значит, в заработки ходить некому».

В селе имелась больница «с восемью кроватями, при ней врач, два фельдшера и акушерка». Вот как священник описывал нравы прихожан Покровской церкви: «Приход можно назвать религиозным: в воскресный день церковь полна молящихся», правда, «есть некоторые из пола мужчин, которые вовсе в церковь не ходят... Особых нравственных недостатков, кроме присущих простолюдинам - сквернословию и склонности к горячим напиткам, в приходе не замечается. К чести женского пола нужно сказать, что он ведет себя целомудренно. Отношение населения к школе сочувственное». Народное образование находилось в «отличном состоянии». На 24 селения волости с тремя тысячами жителей в 1903 году приходилось 4 школы (из которых 3 церковно-приходских и одна министерства народного просвещения) и две библиотеки (при министерской школе и при церкви). Кроме этого, еще шесть деревень и сел с населением около 700 человек нанимали своих учителей.

В середине XIX в. школа здесь была одна и имела статус церковноприходской. Храм, где она находилась, был устроен в XVII в. В первый раз его перестроили в 1728 г., второй - в 1871 г. Церковь была деревянной, на каменном фундаменте, через пристройки с двух сторон имела вид креста. Состояла из двух частей: «теплой, оштукатуренной» и «холодной, оклеенной внутри парусиной и окрашенной масляной краской зеленого цвета». Снаружи храм был обшит тесом, однако «ризницей не богат».

В церковно-приходской школе должны были изучаться чтение по славянской и гражданской печати, закон Божий, арифметика, русская история, русский язык, церковное пение. Однако, в связи с отсутствием квалифицированных учительских кадров, кроме закона Божьего и грамоты в школе с. Покров, ничего больше не преподавалось.

В 1860-х гг. при волостном правлении была открыта одноклассная народная начальная школа. В ней полный курс обучения составлял три года. Помимо закона Божьего, дети в такой школе уже в обязательном порядке изучали грамоту, чистописание, арифметику. С 1874 г. на ее основе было открыто двухклассное училище (два класса, первый из которых состоял из 3-х - 4-х отделений, второй - из 2-х отделений), срок обучения в которой составлял 5 лет, а программу дополнительно были включены «начатки истории», география, естествознание. В январе 1875 г., согласно Ведомости о состоянии народных школ в Смоленской губернии, в Мишинском двухклассном народном училище обучалось 42 мальчика и 10 девочек. Учебные занятия в школах (в церковно-приходской в том числе), как правило, проводились в период с 1-го сентября по 1 мая. Иногда учебный год начинался позже (с начала октября), что было вызвано работами детей на наделах своих родителей.

Церковно-приходские школы Михайловской волости содержалась на средства прихода. Народное двухклассное училище имело несколько источников финансирования: «народный», земский и частный.

В Михайловскую волость в конце XIX в. входило 46 селений, составлявших 20 «сельских обществ» (т. е. крестьянских общин): мишинское, соинское, колесниковское, родионовское, щекинское, вешковское, стариковское и т.д. Характерной чертой всех этих «обществ» данной волости являлось то, что уже в 1870-х гг. все крестьяне здесь были собственниками земли, на которой «сидели» (в других волостях Гжатского уезда часто встречались «оброчные» крестьяне). Всего земельных наделов в Михайловской волости было 1802; самая большая - соинская община (130 наделов), самая маленькая - родионовская (70 наделов). С каждого надела (кроме тех общин, которые нанимали своих учителей), вне зависимости от того, были ли здесь учащиеся школы или вообще дети школьного возраста (надо при этом заметить, что бездетных крестьянских семей попросту не было - так, в Гжатском уезде на 1900г. средний размер крестьянской семьи составлял 5 человек), «по приговору» взималась определенная сумма на содержание школы. В 1874/75 учебном году эта сумма составила 8,5 копеек с надела. Таким образом, крестьянские общины на обучение детей собирали около 150 рублей в год.

Жалование учителя в школе в это время составляло порядка 15 рублей за каждый учебный месяц (120 - 135 руб. в год). Видно, что одних только средств, собираемых от крестьян, на полноценное финансирование школы не хватало (необходимы были еще книги, канцелярские принадлежности, дрова, т.п.). Решать эту проблему должно было уездное земство, но именно в этом году по каким-то причинам, оно Мишинской школе ничего не выделило. Возможно, это было связано с утверждением в 1875 г. «Инструкции для двухклассных и одноклассных сельских училищ Министерства народного просвещения». В ней, в частности, говорилось, что 1/3 общей суммы затрат на содержание школы выплачивает непосредственно министерство просвещения. Земства могли превратно истолковать инструкцию в том смысле, что раз платит министерство, то их финансовая помощь школам больше не нужна. Однако данное положение распространялось лишь на школы, переданные министерству, Мишинская же школа станет министерской только в 1903 г. Так или иначе, ни от одного ведомства школа в 1874/75 учебном году материальной поддержки не получила.

По данным гжатского уездного исправника Григорьева, недостающие средства на содержание школы были выделены в виде единовременного пожертвования распорядителя школы «местного волостного старшины Ивана Иванова (50 руб.) и крестьянина с. Покрова Ивана Сергеевича Курочкина (100 руб.)». Крестьянин Курочкин после этого события стал почетным попечителем школы (в обязанности попечителя, избиравшегося на три месяца, входили «заботы о материальном благосостоянии заведения»). Периодически и другими частными лицами школе оказывалась материальная помощь («иногда дают бесплатно письменные принадлежности»).

В следующем, 1875/76 учебном году, количество учащихся народной школы увеличилось: обучались 74 мальчика и 9 девочек. Из них «приходящих» - 63, «живущих при школе» - 20. Соответственно было увеличено жалование учителя (Андрея Васина) до 20 рублей в учебный месяц; кроме того, введена должность помощника учителя (первым помощником стал Иван Шестериков «...из Смоленской духовной семинарии»). Содержание последнему - 10 руб. в учебный месяц. От Гжатского уездного земства школе в этом году было выделено 200 руб., «по приговору» собрано от крестьян 204 руб. 70 коп.

Говоря о жаловании учителя в мишинском народном двухклассном училище (а оно отличалось не только в разных уездах, но и в разных волостях одного уезда), необходимо соотнести эту заработную плату с ценами на товары. Фунт черного хлеба (409 г.) стоил в то время зависимости от сорта 3-6 коп., фунт говядины 6-30 коп., фунт осетрины 25-80 коп. Жалование учителя в данной школе было таким же, как заработная плата разнорабочего в Москве. К слову, официальное содержание священника (в это время им был Григорий Стефанов), составляло 144 руб. в год, дьякона - 54 руб. в год, псаломщика - 36 руб. в год.

Общий процент грамотности детей в возрасте от 7 до 16 лет в Гжатском уезде (по отношению ко всему количеству детей учебного возраста) в конце XIX в. составил: мальчиков - 51,2%; девочек - 18,9%. По сравнению с остальными уездами Смоленской губернии - уровень достаточно высокий. Уверенность крестьян в необходимости образования подкрепляла и близость Москвы: большая часть мальчиков, достигнув 14-летнего возраста, уходила туда в «отхожие промыслы», а предпочтение при приеме на работу отдавалось грамотным. Кстати, этим же объясняется и следующая тенденция: практически во всех школах Гжатского уезда, и, в том числе, в мишинской, почти полностью отсутствовали учащиеся мужского пола, которым было бы более 14 лет. Низкий же процент грамотности среди девочек объясняется, во-первых, патриархальностью русской крестьянской семьи и, во-вторых, тем обстоятельством, что девочки очень рано становились помощницами матери по хозяйству, причем с 12 лет и до замужества они были практически незаменимыми.

В 1903 г. Мишинское двухклассное народное училище было преобразовано в двухклассное Министерское начальное училище. Школа при приходе двумя годами раньше была преобразована в школу грамоты, находившуюся в ведении Святейшего синода. Это была школа «самого низшего типа», плохо организованная и ограничивающаяся преподаванием «низшей грамоты, счисления и закона божьего». Качество образования лучшим было в «светской» школе, так как, ко всему прочему, в школах грамоты чаще всего преподавали неквалифицированные учителя: «преподавателями (здесь - прим. авт.) состояли низшие члены причтов или лица, назначаемые приходским священником».

В Мишинском училище насчитывалось уже 6 отделений, продолжительность обучения составляла 6 лет. В 1915 г. в школе обучалось 167 человек (91 ученик и 76 учениц). Дополнительно преподавались пение, рисование, гимнастика. В школе проводились и внеклассные занятия: чтения ученических журналов, беседы по литературе, вечерние занятия. Соответственно вырос штат учителей: один учитель, две учительницы, один законоучитель, пение преподавал псаломщик Покровской церкви. Специальных условий для «приходящих» учеников не было: ночевали они прямо в помещении школы, не готовилось «горячих завтраков» - питались тем, что принесут сами.

История деревни Столбово

Алина Башняк,  Столбовская школа (д. Столбово Гагаринского района)

Название деревни Столбово уже упоминается во времена Екатерины II (последняя треть 18 в.). «Окрестности Гжатска, как указывали современники, отличались множеством заливных лугов и лесов. Особенно живописным был район с. Столбова, лежащего в 2-3 км от города, с богатыми фруктовыми садами и хорошим прудом. К селу вела прекрасная дорога лесом».

В 1815 - 1817 г.г. известный поэт-партизан Денис Давыдов был страстно увлечен красавицей-полячкой Елизаветой Антоновной Злотницкой, посвятил ей немало стихов.

Но гордая красавица предпочла находившемуся в полуопале герою войны 1812 г. более состоятельного и перспективного гвардейского ротмистра князя Петра Алексеевича Голицына (1792 - 1842), владельца обширного имения и усадьбы Столбово в Гжатском уезде Смоленской губернии.

Молодые Голицыны лето проводили в своей роскошной усадьбе, а на зиму выезжали в Петербург или за границу. В 1837 г. они с детьми (трое сыновей и две дочери) переехали на постоянное жительство за границу, продав свое имение Столбово брату жены Злотницкому.

Под Парижем князь купил парк, землю Фретольи, а в Париже отель на улице Барбе. Под влиянием жены он принял католичество, католиками стали и их дети.

Неоправданно расточительная жизнь, проценты по старым долгам, женитьба старшего сына и замужество дочери потребовали непосильных материальных затрат. Голицыны вынуждены были продать дом и землю Фретольи.

В 1842 г. князь умер. Через год его сын Антон приехал в Россию, выкупил имение Столбово, записал его на свое имя и вступил во владение им. Здесь и начались ссоры между родственниками. Его брат Августин, зятья и сестры подали на высочайшее имя жалобу, объясняя, что «имение не куплено, а возвращено» и что оно должно принадлежать всему семейству.

«Государь приказал разобраться посредничеством», но у посредников ничего не получилось. Тогда государем было повелено разобраться на выборном съезде Смоленского Дворянского собрания. Здесь дворяне 345 голосами против 22 решили, что имение должно быть родовым и принадлежать всем наследникам поровну.

Теперь уже княгиня Елизавета Антоновна и сыновья ее Антон и Петр подали жалобу министру юстиции. Тот передал ее на рассмотрение сенатского Верховного Советского Суда, но безрезультатно: голоса сенаторов разделились примерно поровну.

Далее дело Голицыных перешло в Консультацию при Сенате, но и здесь безрезультатно. И тогда по повелению государя тяжба была решена Смоленским Дворянским собранием, имение было разделено между наследниками - вдовой и детьми:

- княгиня Елизавета Антоновна получила усадьбу Столбово с окрестными деревнями, 5 дворовых и 476 душ мужского пола;

- князь Антон Петрович - сельцо Кузнечики с деревнями, 3 дворовых и 776 душ мужского пола;

- князь Августин Петрович - сельцо Трубино с деревнями, 15 дворовых и 778 душ мужского пола;

- князь Петр Петрович - сельцо Самково с деревнями, 2 дворовых и 77 душ мужского пола.

Получили свою долю и сестры.

После раздела имения враждующие стороны продолжали жить в основном за границей (уже не общаясь между собой), где умерли и были похоронены. Вот такая история, связанная с имением Столбово, нашла отголосок в столичных газетах начала 20 века.

В первой половине XIX в. в имении Голицыных в Столбово имелся сыродельный заводик. «К концу XIX в. небольшие мастерские по выпуску сельскохозяйственных орудий существовали в ...деревне Меринове - Столбово - Трубинской волости...».

Известны еще такие факты, что в Столбове жена коллежского асессора Ольга Петровна Смирнова в 1909 г. владела 376 десятинами земли, а дворянин Владимир Петрович Толубеев 502 десятинами.

«Наше крестьянское хозяйство остановилось на точке, установленной столетиями, - писал корреспондент из Столбово - Трубниковской волости, - и не поддается никаким усовершенствованиям, если исключить ведение плугов ... о сельхозмашинах и понятия не имеют».

В канун 1 мировой войны (1914) на территории уезда было 700 деревень при населении, примерно, в 115 тыс. человек. Хотя и территория уезда была больше за счет соседних районов Московской области.

Рядом со Столбовым на карте 1914 г. мы видим деревни Зуево, Маньково, Подселеево, которые ныне не существуют.

После революции 1917 г. в годы гражданской войны на селе в 1918 г. были созданы комитеты бедноты. Фотография заседания комбеда Столбовской волости находится в экспозиции краеведческого музея. «Первым председателем нового союза работников просвещения в уезде стал учитель столбовской школы К.Н. Радивилин». В совхозе «Столбово» во время крестьянского восстания против советской власти в 1918 г. В.М. Похлебкин (руководитель отряда красноармейцев) был ранен в ногу. В течение нескольких дней его скрывали в сарае работницы совхоза.

На карте «Православные храмы, располагавшиеся на территории Гжатского уезда Смоленской губернии» (1998) мы находим несуществующий храм на выезде из Столбово (правая сторона) по дороге на Лескино и Воробьево.

В 30-е г.г. XX в. с открытием Гжатского зооветтехникума (1932) при нем было создано учебное хозяйство (учхоз), где до войны было 200 голов скота.

Тогда же велась подготовительная работа по полному радиофицированию колхозов, в том числе Столбовского сельсовета, а драмкружок совхоза занял одно из первых мест в первой областной олимпиаде колхозно-совхозной художественной самодеятельности в 1935 г.

В период коллективизации «только за полтора месяца культбригада Гжатского района побывала в Столбовском, Акатовском, Воробьевском ...сельских Советах».

В период Великой Отечественной войны в октябре 1941 г. здесь находился штаб Резервного и Западного фронтов. В районе д. Лескино совершил свой подвиг лыжный батальон в феврале 1943 г. А перед взятием Гжатска 6 марта 1943 г. велись бои у Столбово. «По реке Алешня немцы создали вторую линию обороны, тщательно подготовив к обороне лесной массив, примыкающий к реке». «Чтобы уменьшить свои потери, советские войска стали обходить город с северо-востока».

В 1981 г. (десятая пятилетка) в г. Гагарине работал интернациональный отряд в составе 1200 студентов, которые трудились на 50 объектах, в том числе на строительстве Столбовского водозабора.

До 90-х г.г. XX в. Гагаринский зооветтехникум, ставший колледжем, располагал большим учебно-опытным хозяйством в д. Столбово. К сожалению, учхоз в настоящее время не существует.

Центром образования и культуры сейчас является Столбовская общеобразовательная неполная средняя школа. Центром торговли является магазин Гагаринского райпо. Большинство жителей деревни являются пенсионерами, а лица трудоспособного возраста работают где придется: кто в городе, а кто находится даже «в отходе» в Москве и Подмосковье.

Столбовские пруды являются платными, исключение делается только для жителей деревни.

Усадьба Токарево. Страницы истории

О.Ю. Михайлова,  коммерческий директор  ООО «Орбита плюс» (г. Гагарин)

Из выявленных на сегодняшний день архивных документов известно, что уже в 1770 г. сельцо Токарево, расположившееся на излучине р. Вори по левую сторону от Калужского торгового тракта, принадлежало гвардии сержанту Глебу Михайловичу Воейкову. Согласно «Экономическим примечаниям Гжатского уезда 1786 г.» {Во второй половине XVIII в., согласно правительственного указа 1754 г., проводилось Генеральное межевание земель, имевшее целью установить точные границы частных земельных владений и казенных. Во вновь образованном Гжатском уезде эти работы велись в 1776-1779 годах.}, в сельце, входившем тогда в Вырубовскую волость, находился господский деревянный дом и 15 крестьянских дворов со 155 крепостными (75 душ мужского пола и 80 - женского). К сельцу принадлежали ныне уже не существующие деревни Васино и Колпита {Административно-территориальное деление Смоленской области. Справочник. - Смоленск, 1993. - с.31. Васино, например, было ликвидировано во вт. пол. XX века как неперспективное.}. Первая была расположена на правом берегу Вори. В ней было 7 дворов, проживало 60 человек - по 30 душ мужского и женского пола. Деревня Колпита - в верховье ручья безымянного на левой стороне; 10 дворов; 40 душ мужского пола и 50 - женского. Всего же во владении Г.М. Воейкова по Токаревской даче находилось 1.569 дес. 521 саж. земли: под поселением - 23 дес, под пашней - 970 дес, сенного покоса - 98 дес, дровяного леса - 452 дес, неудобных мест - 26 дес. 521 саж.

Кроме того, Г.М. Воейкову принадлежали пустоши Уречье, Шубина, Соколова, Филатова, Старый погост. А при межевании пустоши Маркова Г.М. Воейков «объявил половину себе крепкою», поделив ее со своими соседями - капитаном Иваном Яковлевичем Зубатовым и подпоручиком Петром Петровичем Озеровым {«Экономические примечания Гжатского уезда 1786 г.», л.117-117 об., л.122-122 об., л.162 и об., л.163-163 об.}.

По причине мелководья по р. Воре судового хода и сплава леса плотами не осуществлялось. Вода была чистая и пригодная для употребления. На ней под сельцом была построена мучная мельница «о двух поставах», которая действовала круглый год, кроме «полой воды». С нее шел доход по 3 руб. 62,5 коп. в год. Земли на помещика пахалось 50, а на крестьян 597 четвертей в поле. «Положением оная скатистая. Качество имеет иловатое с песком. Без довольного удобрения всякий год к плодородию не способна». Наилучший урожай давали рожь и овес. Крестьяне состояли на изделье, занимались хлебопашеством и пчеловодством, «к чему они и радетельны» {«Экономические примечания Гжатского уезда 1786 г.», л. 116-116 об.}.

На рубеже XVIII-XIX в.в. вместо деревянного дома был возведен большой трехэтажный каменный дом - «образец раннего классицизма», по выражению искусствоведа начала XX в. Г.К. Лукомского.

Вероятно, в начале 1910-х гг. он лично побывал в усадьбе, что позволило ему рассказать об архитектурных особенностях Токаревского дома на страницах журнала «Столица и усадьба» за 1914 г.: «Портик его не лишен курьезности форм. Хороши колонны, фриз, покоящийся на арочках, и арочки, украшенные кэссонами. Красивы скульптурные вставки в квадраты и в круглые медальоны между окнами первого и второго этажей и по бокам окон крыльев: эти окна очень красивы, они украшены парными пилястрами. Удлиненные пропорции окон ...С одной стороны дома портик опирается на своды, с другой (в сад) в портику пристроена позднейшая по обработке лестница. В архитектуре дома много величественности и все детали его крайне любопытны» {Г.К.Лукомский. Смоленские усадьбы // Столица и усадьба. - 1914, №9.}.

В историю Отечественной войны 1812 г. Токарево вошло как место первых схваток партизанского отряда Дениса Давыдова с французами. В конце 1812 г. отряд достиг с. Скугорево, расположенного южнее Токарево. Укрытое со всех сторон лесами и находящееся на возвышенности, что позволяло обозревать окрестности на 5-7 км, оно стало лагерем партизан. Первый бой отряда произошел 14 сентября. Вот как описывают его современные историки: «Французские мародеры обобрали крестьян, нагрузили пожитками большой обоз и легли спать, выставив лишь небольшую охрану. Незаметно приблизившись, партизаны сняли часовых и вошли в село. 90 вражеских солдат сдались в плен, а оказавшие сопротивление были уничтожены. Вскоре сторожевые пикеты донесли о приближении к Токарево новой неприятельской команды. Д. Давыдов приказал партизанам сесть на коней и укрыться за строениями. Французы шли по улице колонной. Дойдя до середины села, они остановились, огляделись, поставили ружья. В это время на них и налетели конники Давыдова. Через несколько минут у плетней и заборов лежали десятки неприятельских трупов. Толпа пленных, увеличившаяся до 160 человек, стояла на выгоне у церкви» {Город Гагарин: Очерки истории города Гагарина и Гагаринского района. - Смоленск, 1984. - с.13-14.}. В память об этих событиях на конторе госплемзавода установлена мемориальная доска. Местная легенда гласит, что поверженные в схватке с партизанами французы были захоронены рядом с д. Полянка, располагавшейся в нескольких километрах от Токарево.

Кстати, нигде нет упоминания о том, что в сельце когда-либо существовала церковь, поэтому вышеприведенная цитата требует уточнения. А жители Токарево и окрестностей посещали церковь в соседнем с. Дор. Каменный храм Св. Николая Чудотворца был построен в 1837 г. княгиней Александрой Павловной Голицыной на месте одноименного деревянного храма XVIII в. До 1782 г. он подчинялся епископу Переславскому и Дмитровскому. В 1778 г. Преосвященный Феофилакт выдал храму антиминс.

В 1884 г. крестьяне пожертвовали 470 руб. на устройство в храме мозаичных полов {А.Я.Иванов. Материалы по истории Смоленской епархии. Храмы и притчи Гжатского уезда Смоленской губернии (XIX - нач. XX вв.). - М., 1998 (рукопись). - с.43-45.}. Разрушен храм был, вероятно, в 1930-х гг. и в настоящее время не сохранилось даже фундамента. Во второй половине XIX в. Токарево принадлежало представителям рода графов Татищевых - братьям Ивану, Дмитрию и Сергею Дмитриевичам с количеством земли 1.121 дес. В истории рода Татищевых существовали две одноименные группы братьев, которые потенциально могли быть владельцами усадьбы в тот период. В первой группе сыновья графа Дмитрия Николаевича Татищева.

Он родился в 1796 г., воспитывался в пажеском корпусе, с 1813 г. - прапорщик Гренадерского императора Австрийского полка. В 1817г. получил звание подпоручика, но вскоре был уволен от службы по болезни и принят адъютантом к военному министру графу Чернышеву. С 1848 г. -коллежский ассесор, служил по выборам дворянства в Санкт-Петербургской губернии. С 1850 г. - управляющий удельной палатой Оренбургской губернии. От брака (с 1828г.) с Серафимой Ивановной Кусовой, имел 4 сыновей - Николая, Ивана, Дмитрия и Сергея. Скончался в 1851 г.

Во второй группе сыновья графа Дмитрия Дмитриевича Татищева - сына вышеназванного Дмитрия Николаевича. О Дмитрии Дмитриевиче известно, что он родился в Санкт-Петербурге в 1832 г. В 1851 г. произведен из фельдфебелей школы Гвардейских подпрапорщиков в прапорщики Лейб-Гвардии Преображенского полка. В 1869 г. переведен в 4 резервный батальон Севского пехотного полка. Спустя 3 года снова зачислен в Преображенский полк адъютантом Московского военного генерал-губернатора. С 1866г. - мировой судья Гжатского уезда, надворный советник, а затем - мировой посредник в Слуцком уезде Минской губернии, где и скончался в 1878 г. Был дважды женат: в первом браке с княжной Екатериной Николаевной Шеховской имел сына Николая и двух дочерей - Серафиму и Марию. От второго брака с Софьей Ивановной Воейковой - трех сыновей - Ивана, Дмитрия и Сергея. Косвенные источники, а именно «Материалы по истории Смоленской епархии. Храмы и притчи Гжатского уезда Смоленской губернии (XIX - нач. XX вв.)» А.Я.Иванова, источником составления которых в свою очередь явились «Смоленские епархиальные ведомости» с 1864 г. по 1918 г., склоняют историческую чашу весов к первой группе. Лишь дополнительные архивные изыскания помогут конкретизировать эти сведения.

В 1890 г. усадьба за неплатеж банковских взносов была выставлена на торги Правлением Московского земельного банка, располагавшегося в Москве на Тверском бульваре.

Через несколько лет, предположительно в 1892 г., Токарево приобрел московский дворянин Ф.Ф. Крахт.

Федор Федорович (Фридрих Эдуард) Крахт - сын выходцев из Германии во втором поколении, лютеранин. Родился в Москве в 1835 г. Обучался в классической мужской гимназии, затем в Императорском Московском университете на юридическом факультете, окончив его в 1856 г. со степенью кандидата и чином коллежского секретаря. В 1858-1863 гг. служил в Москве в Департаменте Сената. Затем был председателем Симбирской гражданской палаты, Владимирской палаты уголовного и Рязанского окружного суда, прокурором Московского и Владимирского окружного суда, членом, а затем прокурором Московской судебной палаты (1870 г.). С 1879 г. - действительный статский советник. За добросовестную службу был награжден орденами: Св. Станислава I (1886) и II (1863) степеней, Св. Анны I (1891) и II (1869) степеней, Св. Владимира III (1883) степени. {В книге В.В.Матова «И возвращается ветер на круги свои» (М., 1995) на с.37 автором неверно перечислены награды Ф.Ф.Крахта. Для достоверности сведений следует обратиться к первоисточнику -«Сведениям о личном, семейном и имущественном положении члена Московской Судебной Палаты Федора Федоровича Крахта», составленных им собственноручно и опубликованным на с.34 данного издания.} Проживал в собственном 2-этажном деревянном доме с двумя флигелями и большим двором в самом центре Москвы, у старого Арбата. Был женат на потомственной дворянке Надежде Ильиничне Каневской. Отец шестерых детей - трех сыновей (Сергей, Константин, Федор) и трех дочерей (Елена, Вера, Ольга).

После его смерти в 1894г. Токарево по наследству перешло во владение старшей дочери - Елены Федоровны Крахт (1860-1943). Также ей принадлежало и с.Дор {ГАСО, ф.5, оп.1, д. 15 («Дело по циркулярному предписанию Смоленского губернатора о доставлении уездными исправниками сведений о всех землевладельческих уездах, владеющих 50-100 и более десятин земли», 1909г.).}. Она никогда не состояла в браке и своих детей у нее не было. Елена Федоровна почти постоянно проживала в усадьбе и потому самолично вела большое хозяйство, которое состояло из винокуренного завода, конюшни, кузницы, сада, огорода, оранжереи и сыроварни.

Сохранились сведения, что в летний период сыровара выписывали из самой Швейцарии. В воспоминаниях Н.В.Волкова-Муромцева (1902-1995 гг.), чье детство прошло в усадьбе Хмелита соседнего Вяземского уезда, находим такие любопытные сведения: «В Хмелите была сырная фабрика. Принадлежала она старому швейцарцу Шильдту. Кто пригласил в Смоленскую губернию сыроваров из Швейцарии, я не знаю, но первые приехали в 80-х годах. Они все, кажется, были родственники. Шильдт начал свое дело у Лобановых-Ростовских в Торбееве... Он был старшиной всех смоленских сыроваров, которых было более 20 в Вяземском, Вельском, Сычевском, Дорогобужском и Духовщинском уездах..,» {Н.В. Волков-Муромцев. Юность. От Вязьмы до Феодосии (воспоминания)// Край Смоленский. - №7-8 (июль-август).- 2000.- с.53.}. Возможно, именно этот Шильдт и стал основателем сырного производства в Токарево. Земли (по данным 1909 г.) было 500 дес, при с.Дор - 700 дес. В последнем располагались пивная и молочная лавки. На правом берегу Вори стояла мучная мельница, к которой был перекинут деревянный мост.

Но главной заботой Елены Федоровны было большое стадо породистых коров-симменталок. Ее помощником в этом нелегком деле был латыш Марс Матвеевич Латсон, приехавший в Токарево в начале века и надолго связавший с этим местом свою судьбу. Марс Матвеевич был талантливым специалистом сельского хозяйства, поставившим на широкую ногу процесс получения и переработки молока.

Во время Первой Мировой войны Смоленщина оказалась прифронтовой зоной, вследствие чего к ноябрю 1914 г. были созданы губернский и 7 уездных, в т.ч. Гжатский, комитеты Всероссийского Земского Союза помощи больным и раненым, действовавшим под флагом Красного Креста. Их основные цели заключались в «планомерном распределении раненых на территории губернии, в устройстве специальных лазаретов, а также в организации помощи беженцам и участие в снабжении армии» {Н.И.Горская. Смоленский Комитет Всероссийского земского союза // Смоленское земство: Очерки истории и практической деятельности. -Смоленск, 1998. - с.65-78.}. Не оставалось в стороне и местное население - служащие, духовенство, владельцы усадеб. Организовала такой лазарет в Токарево и Елена Федоровна.

В летний период представители нескольких поколений многочисленной семьи Крахтов собирались в усадьбе. Из Москвы, с Брестского вокзала, они доезжали до Гжатска, а затем по петляющей лесной дороге, на запряженной лошадью «линейке» (открытый летний экипаж, где пассажиры сидели в два ряда, спинами друг к другу) добирались до Токарево (в начале XX века относящегося к Чальско-Дорской волости).

Помещичий дом Крахтов в имении Токарево, начало XX века

В усадьбе время пролетало незаметно. И взрослые, и дети - все находили себе занятие по вкусу и по душе: гуляли по тенистому парку, катались на лодках, осваивали верховую езду, музицировали на рояле красного дерева, читали книги и журналы на русском и иностранных языках из большой усадебной библиотеки; брали уроки рисования и лепки у Константина, одного из младших братьев хозяйки дома.

Первоначально Константин Федорович Крахт пошел по стопам отца, окончив юридической факультет Московского университета и проработав на этом поприще около 4-х лет. Однако в 1901 г. он резко изменил свою судьбу, уехав учиться живописи и ваянию в Париж, к Родену, и посвятив искусству всю свою недолгую, но яркую жизнь.

В Токарево Константин Федорович не только давал уроки мастерства, но и творил сам. До последнего времени у внучатой племянницы Елены Федоровны - Нинель Крыжановской - хранились портреты двух токаревских ребятишек, выполненных Константином Федоровичем. А в акте осмотра усадьбы от 16 сентября 1924 г. под №42 упоминается подлежащая изъятию «гипсовая маска старика (Крахта)». Возможно, это также была его работа.

По семейным воспоминаниям, вместе с Константином Федоровичем на отдых в Токарево приезжали известные художники - братья Константин и Владимир Маковские, с которыми его связывала близкая дружба. Постоянными гостями семьи были также музыкант Н.Осипов, поэты А.Белый, Б.Пастернак, М.Цветаева, Н.Асеев, но документальных подтверждений этому нет. {Немцы России. Энциклопедия. Том 2. - М, 2004. - с.216.}

Также можно предположить, что гостили у Елены Федоровны и ее соседи - владельцы находившихся в округе усадеб. Например, графиня Анна Михайловна Татищева из Варганово, родственница прежних владельцев Токарево. Или министр юстиции, статс-секретарь Николай Валерьянович Муравьев, купивший в 1890 г. уже упоминавшееся Скугорево. К нему неоднократно приезжал погостить знаменитый адвокат, присяжный поверенный Ф.Н.Плевако.

К обеду все собирались в «огромной двухсветной зале-столовой, с пальмами в кадках на ослепительно блестящем паркете». Размещались за большим обеденным столом, за который, по воспоминаниям Елены Федоровны и ее племянницы Ольги Крахт (Рыбинской), одновременно могли сесть более 60 человек. «Стали на свое место тарелки английского сервиза, белые с розовой окантовкой... Легли на стол вилки и ложки тяжелого серебра с крупной монограммой «К»...» {В.В.Матов. Указ.соч. с.49.}.

А после трапезы все находили покой и уединение в просторных, уютных комнатах большого дома. «Залы, мебель, люстры (лепные и золоченые), занавески, каминные экраны - все это эпохи позднего классицизма. Старинные обои, золото рам и люстр, блестящий паркет, резьба на красном дереве мебели с привкусом возрождающегося рококо эпохи начала царствования Александра II...» {Г.К.Лукомский. Указ.соч.}.

Революционные события 1917 г. открыли новую страницу токаревской усадьбы, как и всей усадебной жизни России.

Она была национализирована. На библиотеку (1 тыс. томов), состоящую из литературы на иностранных языках, владелице была выдана охранная грамота {Г.Д.Злочевский. Синодик усадебных библиотек // Библиография. -№2,1997. -с.91.}. Небольшую часть вещей Елена Федоровна, покидая усадьбу в 1918 г., смогла вывезти в Москву: шкаф, большой и малый столики красного дерева, кресла, колокольчик для вызова слуг, часы, семейные альбомы ... Эти предметы до сих пор бережно сохраняются в московской квартире внучатого племянника Елены Федоровны — Владимира Владимировича Матова.

В доме расположился, наряду с другими службами, участковый народный судья. В связи с отсутствием медпомощи в юго-западной части уезда, летом 1918 г. предлагалось перевести в Токарево из Вешек больницу {«Известия Гжатского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов». -1918, №35.}. Однако эта идея осуществлена не была. Затем там размещались: конторские помещения, библиотека (с 1919г.), школа I ступени, Клуб рабочих со сценой. Для проведения клубных мероприятий руководство последнего обратилось в Губмузей с просьбой передать в пользование рояль. Однако их просьба была отклонена, но передан рояль из бывшей скугоревской усадьбы {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д. 3556, л. 173}.

В июле 1918г. художник В.Б.Логинов, первый заведующий Гжатским художественным музеем и одновременно сотрудник художественно-археологического подотдела ОНО Западной области вместе с Ч.К.Стефанским - художником, сотрудником того же подотдела - обследовали усадьбу. {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.2245,л.55.}.

Наиболее ценные предметы были намечены к вывозу. Вероятно, что-то и было доставлено в различные музейные хранилища, однако большая их часть оставалась в усадьбе, постепенно разрушаясь временем и людьми. Свидетелями этого и стали представители музейного управления СмолГубОНО - художник А.В.Китаев и сотрудница картинной галереи З.Н.Мартынова, направленные в Гжатский уезд для обследования «в художественном и усадебно-бытовом отношении» бывших дворянских усадеб.

Осмотр Токарево проходил 5-8 мая 1921г. (ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.622, л.184-187об.). В этот период в Токарево размещалось районное Управление всеми гжатскими Госплемхозами, «морально и юридически ответственное (в лице зав. тов. Басова) за... разруху в области хранения памятников искусства и старины...» {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.622, л.184-187об.}. Еще сохранялись сыроварня-маслоделка, кузница, слесарная, винокуренный завод, но «всё ветхое (сыроварня не работает, почти вся разрушена и разобрана)» {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.622, л 188.}.

В усадебном доме «...кое-что осталось от 1918 г. в приличном виде, часть вещей перенесена на чердак в разломанном и попорченном виде, и большая часть найдена по частным квартирам администрации, служащих и рабочих. Здание Токаревского дворца за отсутствием материалов и рабочих рук понемногу разваливается...» {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.622, л. 162 об.}.

В силу того, что до 1924г. вывоз ценностей осуществлен не был (хотя неоднократно планировался), а предметы на местах гибли, Губмузей принял решение о разграничении всего имущества «на имущество музейного и немузейного значения и о вывозе первого...» {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.3547,л.21.}.

Данное мероприятие осуществила 16 сентября 1924 г. комиссия под председательством заведующего Губмузея С.Д.Ширяева. {ГАСО, ф.р.19, оп.1, д.3557, л.194-194 об., д.3919, л.129 об.}.

В очередной раз было намечено вывезти токаревские ценности в музей-усадьбу «Алексино» и Смоленский музей {ГАСО, ф.р.19, оп.2, д.497, л.27; оп.1, Д.3552, л.7 и др.}. Но проходило время, Токарево постоянно фигурировало в планах работы комиссий всех уровней, однако вплоть до 1928 г. его ценности, взятые на госучет, так и не были вывезены {ГАСО, ф.р.19, оп.2, д.4521,л.8.}, и их дальнейшая судьба пока неизвестна.

В период боевых действий Великой Отечественной войны на территории Гжатского района дом был неоднократно обстрелян и взорван при отступлении фашистских захватчиков весной 1943 г. Тогда же при пожаре полностью погибла и вся усадебная библиотека. В это же время, в возрасте 83 лет, в Москве умерла и его последняя владелица - Елена Федоровна Крахт.

После войны дом зиял пустотами окон и полуразрушенных стен, но в целом уцелел, чему во многом способствовала толщина стен и прочность кладки. Местные ребятишки из любопытства обследовали «графские развалины», устраивая там свои незатейливые игры, а кусочки некогда белоснежных колонн использовали в качестве школьного мела.

Однако не было и речи об его восстановлении. Наоборот, сработало приоритетное правило советского строительства, сформулированное еще в начале 1930-х гг. искусствоведом А. Гречем: «...Памятники старинной архитектуры - не только портики, колонны, фронтоны, но также кирпич, белый камень, гвозди и дерево. И случается, увы, слишком часто, что строительная «плоть» нужнее архитектурной «души» {А.Греч. Венок усадьбам // Памятники Отечества. - М., 1994. - №3-4. -с.52.}. Тогдашний (1944 - 1960) директор Т.А. Маслов инициировал разборку дома: за каждый целый кирпич сельчанам выплачивали 5 копеек. Он пошел на строительство скотного двора, использовался на личных подворьях колхозников. Новый директор А.В. Хаминский продолжил разборку: битым кирпичом устлали часть дороги, построили силосную башню. Да, «архитектурная дома была разрушена окончательно, однако, именно это обстоятельство дало возможность в тяжелый послевоенный период найти, хоть и временный, источник строительного материала для восстановления мирной жизни сельчан. Полная расчистка места была осуществлена при строительстве нового Дома культуры.

Теперь на месте токаревского дома пустырь, открывающий прекрасный вид на крутой берег реки Вори. Лишь слегка различимая аллея, которая обрамляла дорогу и некогда вела в усадьбу, да полуразрушенные усадебные хозпостройки еще напоминают об интереснейшей истории этих мест.

В воздушных боях над Баскаковом. История одного поиска

Дмитрий Земский, учащийся Баскаковской средней школы (с. Баскаково Гагаринского района)

Село Баскаково является одним из старинных поселений Гжатской земли. Об этом свидетельствуют археологические находки. Недалеко от села были обнаружены кремневые орудия труда, каменный полированный топор со сверлиной, изготовленной из диорита, который хранится в Смоленском музее. Эти находки относятся к неолиту.

Название нашего села связывают с татарским словом «баскак», что означало в 13 в. «татарский наместник, ведавший сбором дани для Орды и осуществлявший контроль над местными властями в русских княжествах». И, вероятно, он жил в нашем селе или останавливался здесь, принимая дань от местных жителей. Баскачество на Руси было отменено при Иване Калите, в первой половине 14 в., а название села сохранилось. У нас есть и второй вариант версии происхождения названия нашего села. По сведениям историка Готье, у царя Ивана Грозного в 16 в. был на службе боярский сын Северин Баскаков, который получил во владение земли на Востоке Смоленщины. Возможно, и наше село принадлежало Северину Баскакову. Но прямых доказательств, откуда произошло название села, мы пока не нашли. Поиск затруднен тем, что Баскаково в разные периоды истории входило и в Сычевский, и Вяземский уезды, то принадлежало Новодугинскому, то Тумановскому районам. Но точно известно, что Баскаково было крупным поселением. Так, Епархиальные ведомости сообщали, что в 1701 году в селе была построена деревянная церковь, а в 1760 году уже из кирпича воздвигли пятиглавую, с ярусной колокольней, церковь Рождества Христова, которая является оригинальным памятником барокко, дошедшим до наших дней.

История села представлена в экспонатах нашего школьного музея, который создавался в течение длительного времени школьным отрядом «Поиск» под руководством учителя Ю.Е. Гордиенкова. Я хочу рассказать о большой поисковой работе учащихся нашей школы по сбору сведений о летчиках, погибших возле нашего села во время Великой Отечественной войны. Этим героям войны посвящен один из разделов школьного музея «Крылатые разведчики».

14 декабря 1941 года жители Нового села, Ширяихи, Артемки Тумановского района Смоленской области были очевидцами неравного воздушного боя. Перед вечером с запада на восток возвращался с боевого задания наш подбитый самолет Пе-3. Это бомбардировщик, но в то время его преобразовали как разведывательный. Его задача была - визуальная разведка и фоторазведка. Экипажам полка было запрещено вступать в воздушные бои, они летали одни, без поддержки истребителей. Место стрелка-радиста занимала фотокамера размером с кухонную плиту.

Из-за облаков появились два «Мессершмидта», атаковали и подожгли наш самолет. Из горящей машины выпрыгнул летчик, но в воздухе его расстреляли и, упал мертвый летчик за Новым селом на берегу пруда. Горящий самолет падал на д. Ширяиха. Жительница этой деревни Скачкова Мария вспоминала при нашей встрече: «Падал самолет, окутанный густым дымом, страшно ревя. Летчик показался из кабины, он мог выпрыгнуть, но спасая деревню немного поднял самолет, взлетел вверх, отвернул в сторону и упал на заболоченный луг в 150 метрах от реки Сежа. Был страшный взрыв.»

Житель д. Коротыши Макаров Николай вспоминает: «Мы побежали к месту падения, но вокруг все горело, рвались патроны, потом я собирал неразорвавшиеся патроны от крупнокалиберного пулемета, разряжал их и мне оторвало три пальца.»

При взрыве какие-то части отлетели от машины, а остов Пе-3 погрузился в болото на глубину до 4 метров и лежал там два десятка лет с неизвестным летчиком. А кто это был?

Первым к упавшему летчику прибежал юноша из Нового села Саша Майоров. Пока прибежали другие, пока подъехали немцы, Саша снял с погибшего ремень с пистолетом, взял нож и документы летчика. Но отец его отобрал оружие и документы, спрятал их, ибо был приказ коменданта - за хранение оружия - расстрел. К примеру: за хранение ружья, обнаруженного немцами, был расстрелян житель Нового села Романов Павел. Обида душила юношу, и, став в углу, вырезал ножом на стене дома - Климанов Алексей Иванович - фамилия была в документах. Это потом, спустя десятилетия, поможет поиску.

Жители Нового села перенесли тело погибшего в пустующий дом, всю ночь дежурила у тела Жарова Мария. Она говорила: «Мой сын тоже летает, что с ним, где он, я не знаю». На другой день похоронили всем селом погибшего на кладбище д. Тростянки, это три километра от Нового села. Дедушка Федор Кругов вспомнил: «Ночью делал я гроб и пирамидку со звездой». Комендант разрешил похоронить. По глубокому снегу несли гроб женщины и подростки. Спустя много лет вспоминают об этом Тюрина Клавдия Михайловна, Астахова Зоя Ивановна, Сорокина Анастасия Петровна, Трофимова Ефросинья Сергеевна и другие при встрече с нами, учениками Баскаковской средней школы.

А кто был второй?

Спустя два десятка лет после боя, Серго-Ивановская машинно-мелиоративная станция (ММС) под руководством Ивана Яковлевича Абрамова вела осушение болота в совхозе «Баскаковский». Жители указали место падения самолета. Экскаваторщик Николай Киселев рыл траншею, а его напарник Никитин орудовал лопатой в сваленном с ковша грунте. Ему помогали жители окрестных деревень. Попадались части самолета, гильзы крупнокалиберного пулемета. Вдруг Никитин заметил в грунте кусок материи. Оказалось, это был карман гимнастерки. В нем лежали полуистлевшие документы.

В удостоверении личности авиатора расплылись все надписи, но фото сохранилось, можно было разобрать - год рождения 1907. В графе холост или женат можно было разглядеть букву «ж». В графе о наградах прочли - орден Красной Звезды. Однако, кому принадлежало удостоверение - оставалось тайной. Привлек внимание лоскуток бумажки - почтовая квитанция от 19 ноября 1941 года о денежном переводе на сумму 200 рублей в адрес некой Политыкиной в город Астрахань. Деньги посланы с почтового отделения Монино Московской области. Это мы разобрали по почтовому штампу. Вот по этим скудным сведениям и начались поиски, продолжавшиеся более 20 лет.

Останки погибшего с воинскими почестями похоронили в районном центре в Туманове. Иван Яковлевич Абрамов написал в «Известия» письмо с просьбой опубликовать его статью и фото, чтобы читатели газеты откликнулись, помогли найти родных и близких геройски погибшего летчика. Но письмо не напечатали, а переслали в Министерство обороны. Там без волокиты навели справки, сообщили, какой полк дислоцировался осенью 1941 года на Монинском аэродроме, поинтересовались личным составом воздушных разведчиков и выяснили, что там служил штурманом капитан Политыкин Василий Константинович. Он был женат - жена Дарья Федоровна, в годы войны проживала в городе Астрахань.

Это сообщение получили Абрамов И.Я. в Васильевском, Гордиенков Ю.Е. - в Баскакове, Гайдукова Э.С. в Туманове. При личной встрече договорились искать вместе, составили план поиска. Вели поиск одновременно из трех точек, сообщали друг другу результаты в письмах, при встречах, делились планами, так как делали одно общее дело. Поиски вели И.Я. Абрамов из ММС, «красные следопыты» Тумановской средней школы под руководством Эмили Степановны Гайдуковой, ученики из клуба «Поиск» Баскаковской средней школы под руководством Гордиенкова Юрия Евгеньевича.

На письменный запрос в г. Астрахань получили сообщение, что семья Политыкиных переехала в г. Горький. Так нашли родных Политыкина, его жену и сына Владимира.

Группа учащихся под руководством Гордиенкова Ю.Е. побывали на месте падения самолета, подобрали гильзы патронов, кусок обшивки самолета, это были первые экспонаты к стенду «Крылатые разведчики» в школьном музее.

Потом разыскивали очевидцев боя. Жители из Нового села Астахова Зоя, Тюрина Клавдия Михайловна, Сорокина Анастасия Петровна, Трофимова Ефросинья Сергеевна рассказывали о бое, о похоронах, показывали могилу летчика. Оканчивали школу и уходили в жизнь ученики, но поиск продолжался, только руководитель был прежний - Гордиенков Ю.Е.

Из Подольского архива пришло подтверждение: экипаж Пе-3 14 декабря 1941 года не вернулся с боевого задания, «пропал без вести». По приглашению в Баскаково приехали жена, сын и невестка Политыкина, побывали на месте гибели, организовали встречу в Новом селе семьи летчиков с очевидцами боя.

В книге Владимира Ивановича Силантьева «Крылатые разведчики», на ее первых страницах описан факт: «...14 декабря 1941 года на боевое задание вылетел экипаж: капитан Климанов Алексей Иванович и капитан Политыкин Василий Константинович. Экипаж с боевого задания не вернулся. «Пропал без вести». Поиск продолжался, работали в архивах, трижды писали. Звонили, искали старожилов окрестных деревень, кто мог наблюдать тот бой, кто участвовал в похоронах, кто ухаживал за могилой, писали автору книги Силантьеву. При встрече с Александром Васильевичем Майоровым в деревне Станки, совхоз «Родоманово», выяснилось из его рассказа, что он видел бой, первым подбежал к погибшему, взял кобуру, нож, пистолет, вырезал на бревне ножом Климанов Алексей Иванович. Он сказал, что в этом доме теперь живут дачники из Москвы, и посоветовал пойти к ним. Когда им рассказали о поиске, они сказали, что можно вскрыть обои на стене, там точно сохранились вырезанные буквы в далеком 1941 году.

Владимир Политыкин получил возможность работать в архиве в Подольске. Он сделал выписки и оформил альбом всех погибших из 47 разведывательного полка. Один экземпляр он подарил нашему музею, прислал для музея фотографии своего отца и другие экспонаты. Все собранные сведения помогли доказать, что погибли двое, установлены фамилии. На просьбу о разрешении перезахоронить второго летчика из Москвы дали «добро». Руководство совхоза «Баскаковский» и администрация Алексеевского сельского совета помогли транспортом, прибыли солдаты и офицеры из Шанталово, где базировалась часть, в которой когда-то служили погибшие.

Прощаться с погибшими собрались все жители Нового села, со слезами на глазах они вспоминали те далекие годы, хвалили поисковиков. И теперь два мужественных разведчика лежат вместе в Туманове, на могиле установлен достойный их подвигу памятник, напоминающий самолет.

А поиск родственников Климанова продолжался. А когда дело зашло в тупик, решили обратиться на радио в Москву. Кассета на четыре минуты прозвучала в эфире, и в тот же день откликнулся проживающий в Москве племянник Климанова - Якушев Евгений Алексеевич, фронтовик-сталинградец. Он услышал по радио передачу и сразу позвонил в Баскаково. В письме он сообщил, что в Волгограде живет дочь Климанова -Эмилия Алексеевна со своей семьей, ее фамилия по мужу - Коломийченко (а искали Климанову), дал ее адрес и телефон. На наше письмо они сразу откликнулись, договорились о встрече. Владимир Васильевич со своей семьей и Эмилия Алексеевна со своей семьей приехали в Баскаково. Последняя встреча состоялась в прошлом году.

После того, как отважные сыны Родины были найдены, с их семей было снято клеймо «Без вести пропавшие», но их забыли наградить посмертно. Собранные материалы при встрече с автором книги «Крылатые разведчики» Силантьевым были переданы ему и они вошли в его вторую его книгу «И один в небе воин».

Род Мальцовых. Биографические сведения и предпринимательская деятельность

И.Н. Жинжикова, научный сотрудник  Музея стекла и хрусталя ОАО «Дятьковский хрусталь»  (г. Дятьково Брянской области)

В России часто в промышленном предпринимательстве наибольших успехов добивались представители сильных семейных кланов, носители опыта и традиций прежних поколений, подготовивших своим трудом основательную базу для успехов потомков. Демидовы, Морозовы, Рябушинские - эти имена относительно известны, К сожалению, несправедливо была предана забвению память о династии крупных промышленников Мальцовых, благодаря которым район, занимающий около двух тысяч верст, где сходились три губернии, Орловская, Калужская и Смоленская, в течение 19 века считался одним из самых больших промышленных районов России.

Заводы оконного стекла, хрустальные, машиностроительные, механические, вагонные, чугунолитейные — организация жизнедеятельности этих производств - вот куда были направлены неутомимая энергия, гибкий ум и предпринимательские способности семьи Мальцовых во благо и славу Российского государства.

Кто они Мальцевы? Как складывалась их судьба в разные эпохи? Корни этого древнего рода, судя по записи в «В общем гербовнике дворянских родов Всероссийской империи», уходят в начало 17 века. Позднее, в 1723 году, купец гостиной сотни Василий Мальцов отправил своего сына Василия Большого (был еще и Василий Меньшой, тоже обучавшийся купеческому делу ) с товарами в Гжатск, где волею судьбы встречается с Назаром Дружининым и Сергеем Аксеновым, уже имевшим разрешение Мануфактур-коллегии завести на собственные деньги хрустальную и стекольные фабрики. Став компаньоном, Василий закладывает основы крупного дела, ставшего на долгие годы основным для рода Мальцовых. В начале 40-х годов 18 столетия на фабрике В. Мальцова вырабатывались пивные и медовые стаканы, оконные стекла и зеркала, В 1741 году было выпушено продукции на 5582 рубля. Уже спустя несколько лет, став единственным владельцем фабрики, покупает в 1745 году в Можайском уезде сельцо Новое и начинает строительство новой гуты. Из шести сыновей Василия Аким и Александр жили с отцом и продолжили начатое им дело. Это было уже второе поколение Мальцевых, занимающихся стекольным производством.

Для будущего сохранения около Москвы лесов, после неоднократного выхода указа, сенат «Приказал снести железные, хрустальные и стеклянные заводы, отстоящие от Москвы в 200 верстах». В связи с этим в 1756 году Мальцовы выбирают новое место - частично завод переводят в Трубчевский уезд Орловской губернии, другая часть фабрики переезжает во Владимирскую губернию на речку Гусь и остается в непосредственном ведомстве Акима, ставшего известным лицом в кругах промышленной России. В сельце Новом Аким устраивает полотняную фабрику, и выпущенное там парусное полотно отправлялось в Петербург. В восьмидесятые годы 18 века рассматривается дело о дворянстве Мальцевых, составляется родословная и даруется им герб. «В щите, имеющем красное поле, крестообразно положены две шпаги острыми концами вверх и над оными изображена осьмиугольная серебряная звезда. Щит увенчан дворянским шлемом и короною со страусовыми перьями. Намет на щите красный, подложен серебром».

Фабрика в селе Радутино была основана на дворцовой земле, и по истечении срока аренды Мальцовы переводят Радутинскую фабрику в Радицу Брянского уезда.

После смерти Акима правление «мальцовской империи» из-за малолетства детей переходит к жене - Марии Васильевне. Купив Радицкую фабрику у Авдотьи Ивановны (вдовы Александра Васильевича Мальцова), предприимчивая хозяйка ежегодно расширяет владения и именно она в 1790 году закладывает в деревне Дятьково основы будущего крупнейшего завода страны. В начале 19 века М.В. Мальцовой были развернуты новые стекольные производства - Ивотская (1785), Чернятинская (1785), Знеберская (1799) фабрики. Причем, для должной деятельности стекольных производств, создавались вспомогательные.

Наиболее яркие личности, сыгравшие огромную роль в развитии русского стеклоделия, сыновья Марии Васильевны и Акима Васильевича - Сергей Акимович (1771-1823) и Иван Акимович (1774-1853).Это третья ветвь древа Мальцовых, внесшая свой вклад в становление отечественного стеклоделия. После смерти отца Сергей и Иван были записаны на воинскую службу в лейб-гвардии конный полк. Сергей Акимович считался видным женихом, женившись на вдове княгине Анне Сергеевне Мещерской (в первом браке Ладыженской), вошел в родство по линии жены с представителями высшей аристократии. В 1811 году по купчей Сергей Акимович становится владельцем гусевской хрустальной фабрики.

Старший сын Сергея Акимовича и Анны Сергеевны - Иван (1807-1880) в 1828-29 годах секретарь русского посольства в Персии, возглавляемого А.С. Грибоедовым. В книге «Гнездо хрустального гуся» В.Полторацкий описывает трагические события, послужившие гибелью А.С. Грибоедова: И.С. Мальцов, познакомившись с агентами Ост-Индской компании, которые делали все, чтобы Англия господствовала над восточными странами. А.С. Грибоедов был против такой политики. Против русского посла компания устроила заговор, толпа мусульман напала на резиденцию русской миссии, все были убиты. Единственным живым остался Иван Сергеевич Мальцов, спрятавшийся у английских друзей. Вернувшись в Россию, Мальцов, докладывая царю о трагических событиях, указывал на вспыльчивый характер посла, а о персидском шахе отзывался с уважением, за что был пожалован орденом «Льва и Солнца» и правом беспошлинной торговли.

Являясь владельцем гусевских заводов с 1823 года (после смерти отца), Иван Сергеевич меняет дипломатическую карьеру на предпринимательскую. А.А. Демская (зав.архивом Музея изобразительных искусств им.А.С. Пушкина) в статье «Москва обязана ему музеем» об Иване Сергеевиче пишет: «Мальцов считался приятным собеседником, современники ценили его остроумие и в то же время поражались его скупости. Иван Сергеевич приезжал в Петербург исключительно в летнюю пору, дабы не тратиться на дрова для огромных особняков.» Женат Иван Сергеевич не был, умирая в Ницце, свое состояние завещал племяннику - Юрию Степанович Нечаеву (1834-1913) - сыну сестры Софьи Сергеевны (1803-1836) и Степана Дмитриевича Нечаева (1792-1860),бывшего обер-прокурором святейшего Синода. По воле дяди Юрию Степановичу, как владельцу гусевских заводов, присваивается вторая фамилия - Мальцов. Юрий Степанович Нечаев-Мальцов - известный российский меценат, как указывает А.А.Демская, на протяжении 15 лет строительства музея изящных искусств (ныне Музей изобразительных искусств им. А.С.Пушкина), субсидировавший 2,5 млн.рублей.

Вернемся к другому сыну Акима Васильевича и Марии Васильевны Мальцовых - Ивану (1774-1853). После восьмилетней службы в конной гвардии Иван Акимович был уволен по болезни в чине секунд-майора, унаследовав группу заводов в Орловской губернии.

После продажи Гусевской хрустальной фабрики, у Ивана Акимовича появляются средства для покупки чугуноплавильного и железоделательного заводов у Демидовых в селах Людиново и Сукремль Жиздринского уезда Калужской губернии (1820 г.) Интерес Мальцевых к чугунолитейным производствам был вызван тем, что в стране начиналось строительство железных дорог. В 1828 году Иван Акимович покупает у полковника Ревелиотти земельный участок в Крыму, с приобретением которого связана следующая легенда: во время купания в Черном море Иван Акимович потерял обручальное кольцо, чем был очень огорчен и расстроен. А.С. Грибоедов, бывший с ним в этой поездке, посоветовал Ивану Акимовичу купить ту часть берега, где было утеряно кольцо, таким образом , кольцо осталось собственностью своего прежнего владельца.

Одной из интересных сторон деятельности И.А.Мальцова было сахароварение. За заслуги в этой отрасли И.А.Мальцов был награжден золотой медалью и избран почетным членом Московского общества сельского хозяйства. Позже комитет сахароваров «с изъявлением признательности к первым сахароварам в России портрет Ивана Акимовича Мальцова сохранить навсегда в зале собрания комитета и общества сельского хозяйства.» В настоящее время портрет находится в фондах Исторического музея. Умер Иван Акимович в преклонном возрасте от холеры, похоронен был в семейном склепе Дятькова.

Женат Иван Акимович был на известной московской красавице Капитолине Михайловне Пушкиной (1771-1861), урожденной Вышеславцевой. Ее первым мужем был модный в то время поэт Василий Львович Пушкин. Уличив его в неверности, Капитолина, взяв письменное объяснение, в котором Василий Львович признал себя нарушителем брачного союза, получила развод. У Ивана Акимовича и Капитолины Михайловны было трое детей. Дочь Мария Ивановна (1808-1897) в замужестве графиня Игнатьева. Муж - Павел Николаевич Игнатьев (1797-1879) -директор Пажеского корпуса, с1854 по 1864 - генерал-губернатор Санкт-Петербурга, с 1872-го - Председатель Совета министров. Представители последующих поколений Игнатьевых - военные, дипломаты, государственные деятели. Внуки - Павел Николаевич (1870-1926) - он в 1913 году по завещанию Юрия Степановича Нечаева-Мальцова получит в наследство гусевские заводы, Алесей Алексеевич (1877-1954) - русский дипломат, после революции 1917 года, несмотря на лишения, опасность для жизни, скитание под чужим именем, сохранивший для России в банках Франции 225 млн.рублей золотом, автор известной книги « 50 лет в строю».

Сергей Иванович Мальцов

Теперь мы подходим к выдающейся личности Сергея Ивановича Мальцова (1810-1893). Получив домашнее воспитание, отлично знал языки, изучал механику, физику, химию. Среди его учителей был профессор Московского университета И.М.Снегирев, впоследствии надолго сохранивший близкие отношения с семьей Мальцовых. Затем военная служба, наряду с которой молодой Мальцов живо интересовался предпринимательской деятельностью. В 1837-38 гг. Сергей Иванович путешествует по Европе и новые впечатления дали массу материалов для создания промышленных предприятий в своем районе.

Очевидно, военной карьерой Мальцов не интересовался. Вот его формулярный список 1846 года: «...адъютант принца Ольденбургского, кавалергардского ее величества полка, ротмистр, из дворян Орловской губернии. За родителями его состоят в Орловской, Тульской, Калужской, Смоленской губерниях 2000 крестьян. Далее: в выборах дворянства не служил, в походах не бывал. Женат на дочери генерал-майора, князя Урусова девице Анастасии Николаевне. Имеет детей: сына Сергея и дочерей Капитолину и Марию».

Выйдя в отставку в чине генерал-майора, Сергей Иванович меняет блестящую военную карьеру на работу в промышленности. Поселившись в селе Дятьково, в первую очередь Мальцов приводит свое хозяйство в соответствие с достижениями науки и техники, реконструирует производства, приглашаются зарубежные специалисты. Небезынтересный момент - крупный заводчик старался придерживаться принципов, близких к ведению натурального хозяйства, все было свое, все из русского материала и очень часто впервые в России. В 1839 году в Людинове (Калужской губернии) был построен рельсопрокатный завод, уже через два года давший первые русские рельсы, впервые в России на заводе Мальцева была выстроена газовая Мартеновская печь (ее строил известный английский инженер Кинкель - автор нового метода сталеварения и семеновской стали). С людиновского завода вышел первый винтовой двигатель, установленный на корвете «Воин», первое русское шампанское было приготовлено по инициативе Сергея Ивановича в Крыму из местных лоз. Дятьковская хрустальная фабрика считалась одной из крупных в России, к концу 19 века хрусталя здесь выпускалось на сумму 490 тысяч рублей, численность составляла 1820 человек.

Дятьково являлось географическим и административным центром всего промышленного района и имело вид, как отмечали современники, уездного городка с добротными, аккуратными домами, широкими улицами и великолепными липовыми аллеями. В центре Дятькова среди зеленых насаждений возвышался роскошный белокаменный храм Преображения господня, выстроенный в стиле позднего классицизма, славившийся своим богатым убранством и хрустальным иконостасом. Чудесный двухэтажный мальцовский особняк окружал большой тенистый парк с фонтаном.

В Дятькове находилось Главное управление мальцовских заводов, торговые конторы были в Москве, Киеве, Орле, Харькове, Петербурге, Риге, Минске, Одессе и др. городах.

Все заводы в мальцовском округе сообщались шоссейными дорогами, первым в стране частным телеграфом, устроенным в 1871 году, и первой в России узкоколейной железной дорогой, построенной в 1877 году, общей протяженностью свыше 200 верст.

До высокого уровня была доведена продукция стекольных и хрустальной фабрик. Слава мальцовского хрусталя, начиная с 1829 года, на всероссийских мануфактурных выставках неоднократно подкреплялась золотыми медалями. Ассортимент был разнообразен - от подставок для ножей до многопредметных сервизов. Принимались заказы, на Дятьковском хрустальном заводе были изготовлены балясины для Смольного собора в Санкт- Петербурге. О высоком уровне и виртуозности дятьковских мастеров можно было судить по уникальному внутреннему убранству мальцовских церквей.

Замечательно то, что все эти заводы и фабрики были построены и приобретены не с целью отдельного развития производств, независимых друг от друга, они взаимно дополняли друг друга, составляли одно целое. Это особая форма организации заводского производства. В центре России сформировался всего лишь один - мальцовско-промышленный. Воспоминание современников о Сергее Ивановиче несколько противоречивы, как сильная незаурядная личность ,он обладал сложным характером, но все его мысли в тяжелое для страны время были направлены на ее благо.

Как отмечает современный историк Г.Н.Ульянова (научный сотрудник Института Российской истории РАН), Сергея Ивановича глубоко трогала и волновала общественная жизнь России по животрепещущей теме - борьбе с голодом .Он предлагал в урожайные годы правительству скупать хлеб у помещиков по средней цене (исходя из 10-20-летних хлебных цен) или принимать хлеб в залог, хранить его в складах до тех пор, пока вольные цены на хлеб не станут выше средних. Продавая хлеб по средним ценам можно удерживать цены от повышения. Эти идеи С.И. Мальцева были представлены императору Николаю I в начале 1840-х годов. Но осуществление проекта так и не состоялось. К этой теме Сергей Иванович возвращался в 1881 году, и в Петербурге была издана книга «Обеспечение народного продовольствия. Способ, предложенный еще в 40-х годах С.И.Мальцевым».

Еще одним не типичным явлением для России на территории мальцовских владений было то, что здесь действовала широкая сеть социальных гарантий, пособий, система образования, медицинского обслуживания; организация труда и заработной платы были передовыми не только в России, но и в сравнении со многими европейскими странами.

В.И. Немирович-Данченко, побывавший на мальцовских заводах в 80-е годы 19 века в статье «Америка в России» о С.И.Мальцове пишет: «... в голодные годы кормит народ, платит за него подати, поддерживает невыгодные производства, чтобы людям было чем кормиться, схватывается за всякое новое дело ради прогресса производительности, зная, что он не принесет ему никакой выгоды. Личный доход отдает тому же делу, живет его жизнью, и до такой степени вошел в его интересы , что иных и не понимает». По мнению исследователей, личная жизнь Сергея Ивановича не сложилась - его жена княгиня Анастасия Николаевна (1820-1894), урожденная Урусова, была приближенной императрицы.

Последние годы жизни Сергей Иванович жил в своем имении в Крыму, похоронен был в дятьковском фамильном склепе.

В детях своих, к сожалению, Мальцов не увидел продолжателей отцовского дела, поэтому боясь наследственного деления, он разделил громадное состояние на паи, в 1875 году передал их учрежденному товариществу, оставаясь главным пайщиком. В 1894 году на базе стекольно-хрустальных предприятий, как наиболее рентабельных (металлургическое производство было сокращено в связи с уменьшением казенных заказов), было организовано акционерное общество Мальцовских заводов с общим капиталом 4 млн. руб.

Сыновей Сергея Ивановича, как и отца, ждала военная служба. Николай Сергеевич Мальцов (1849-1939) - эрудированный, высокообразованный человек, интересовался науками, хотя служил при военном совете, имел чин генерал-лейтенанта. Именно с его именем связана история создания Симеизской обсерватории. Построив в 1900 году башню для небольшого телескопа, оборудовав ее 2-х камерным астрографом, Николай Сергеевич после знакомства с Пулковским астрономом А.П.Ганским дарит свою обсерваторию Пулковской. В связи с этим одна из первых планет, открытых в Крыму, названа «Мальцовией», в честь Николая Сергеевича Мальцова. По представлению академика О.А.Баклунда Николай Сергеевич был избран почетным членом Академии Наук. Умер Н.С.Мальцов во Франции в доме для престарелых. Другой сын Сергея Ивановича - Иван Сергеевич (1847-1921) - генерал от инфантерии. Последние годы жизни жил в Крыму. В книге В.Кузьменко «Новый Симеиз и его окрестности на берегу Крыма», вышедший в 1913 году, Иван Сергеевич, представлен как первый почетный член общества благоустройства Нового Симеиза. Здесь же в Крыму он погиб, став жертвой «красного террора».

Дочь Сергея Ивановича - Мария ( 1842-1904) была замужем за вице-губернатором Тулы князем Леонидом Дмитриевичем Урусовым (Мальцовы дважды роднились с князьями Урусовыми), благодаря тесной дружбе Урусова и Л.Н.Толстого, великий русский писатель посетил Дятьково. Сама М.С.Урусова - хозяйка парижского литературного салона, прекрасно владевшая писательским талантом. В формулярном списке С.И. Мальцова упоминалась дочь Капитолина (1830-?). Именно с ней Сергей Иванович Мальцов верхом объезжал местность для выбора направлений главных линий при строительстве своего телеграфа. Капитолина Сергеевна - в первом браке княгиня Мещерская, в 1872 году вышла замуж за банкира Шарля Дориана. Деятельно участвовала в литературной жизни Парижа переводила на французский, печатала статьи, была другом В.Гюго. Внучка С.И. Мальцова - графиня Софья Владимировна Панина (1771-1956), известная своей благотворительностью. На ее средства был построен Народный Лиговский дом в Санкт-Петербурге. После февральской революции 1917 года она вошла в состав Временного правительства, была товарищем министра государственного призрения, позже - товарищем министра народного просвещения.

В статье упомянуты лишь некоторые представители многочисленного рода Мальцовых, каждый из них - яркая, талантливая, незаурядная личность, все их дела и помыслы были направлены на благо России.

Библиография:

«Мальцов и история развития Мальцовско-промышлненного района. Сборники материалов историко-краеведческих конференций. Ч. 1,2.Брянск,1994,1998.

Н.М.Арсентьев, А.А.Макушев. «Хрустальные короли России». Москва. «Наука».

А.А. Демская. «Москва обязана ему музеем». «Огонек». №20-21, 1992 г.

Г.Н. Ульянова. «Мальцовы: 200 лет на российском рынке». Мальцовский мир. г. Киров. 1999 г.

Аграфена Ивановна Глинкина. К 100-летию со дня рождения

Л. В. Шитикова, научный сотрудник  Можайского краеведческого музея (г. Можайск Московской области)

Имя Аграфены Ивановны Глинкиной хорошо известно знатокам и любителям русского песенного фольклора. Она вошла в историю русской культуры как хранительница национальных народных традиций, как прекрасная исполнительница песен своей родной земли - Смоленщины. В тоже время ее яркий самобытный талант принадлежит и Подмосковью, поскольку большой завершающий отрезок жизни она прожила там (в результате административно-территориальных изменений в 1929 году, ее родная деревня Шваново отошла к Уваровскому району, а затем к Можайскому).

Аграфена Ивановна Глинкина ( в девичестве Колымагина) родилась в 1895 году в д. Шваново на Смоленщине (ныне это западная окраина Можайского района). Этот год юбилейный для нее, исполняется 110 лет со дня рождения певицы.

Аграфена Ивановна была разносторонне одарена. Она была не только прекрасной певицей, обладавшей превосходной музыкальной памятью, но и замечательной рассказчицей, обладала незаурядными актерскими способностями. Будучи малограмотной ( Аграфена Ивановна закончила всего один класс сельской школы), Глинкина была постоянным внештатным корреспондентом районной можайской газеты, постоянно выступала с критическими замечаниями в адрес руководителей колхоза, повинных, по ее представлению в хозяйственных беспорядках, постоянно происходивших в животноводческих фермах и полях. Она с одобрением относилась к советскому общественному строю, считая, что все беды в колхозе происходят только по вине нерадивых и безответственных людей.

В газетных статьях, она рассказывала и о своей жизни: «Петь я стала, когда мне всего 7 лет было. Сядем бывало вечером за прялки и начинаем петь. И работа как-то легче шла, и о нужде своей за песней забывали.

После революции научилась я писать и читать немного и стала собирать и записывать песни, которые с детства любила. Собрала их великое множество, да подумала: умру, унесу с собой в могилу. Услыхала как-то по радио (вскоре после войны это было) концерт старинных песен. Окончился концерт и попросил диктор радиослушателей, кто старинные песни знает, присылать их в радиокомитет, записала я восемь текстов и послала в Москву. А старик мой говорит: «кому нужны они, песни-то твои ...». Неправым он оказался. Пригласили меня в радиокомитет и направили в Московскую консерваторию, в кабинет народной музыки».

С юмором описывает Глинкина свой приезд в Москву. Как приехала она в столицу в овчинной шубе и как милиционер не хотел пускать ее в дом звукозаписи, где располагалась редакции народного творчества на радио, а вахтер - в помещение консерватории. А затем как тепло ее встретили фольклористы. С тех пор она часто бывала в консерватории, записывала народные песни родного края.

В нотном сборнике Г.Павловой под редакцией А.В. Рудневой «Народные песни Смоленской области, напетые А.И. Глинкиной», который был издан в Москве издательством «Советский композитор» в 1988 году, содержится 70 песен певицы. В то же время в фонотеке лаборатории народной музыки Московской консерватории хранится более 300 песен, записанных на магнитную ленту с ее голоса. И большинство из них можно с полным правом отнести к народной классике - календарные обрядовые, свадебные, традиционно-лирические.

В последние годы своей жизни несколько песен из своего богатейшего материала Аграфена Ивановна напела в радиостудии. Некоторые из этих записей вошли в грампластинку из серии «Поют народные исполнители», называется она «Русские народные песни и причитания», выпущена в 1969 году фирмой «Мелодия», пластинка стала уже диско-графической редкостью. Голландской фирмой «Пан-Рекорде» в Лейдене был выпущен компакт-диск, посвященный песенным традициям Смоленской области, открывается этот диск звучанием песен в исполнении А.И. Глинкиной. Смоленские песни в интерпретации Глинкиной вошли также в антологию русского музыкального фольклора, выпущенного на шести пластинках в трех альбомах (составитель Н.М.Савельева), из-во «Мелодия», 1990 год.

Особая грань таланта Аграфены Ивановны раскрывается в ее мемуарах «Невольное детство», составивших литературный труд объемом 210 машинописных страниц. Рукопись была перепечатана сотрудниками Литературного музея с листов, написанных ее рукой.

То обстоятельство, что Глинкина не знала правил русской орфографии, существенно сказалось на стиле изложения, текст живо воспроизводит характерные оттенки западнорусского говора (по принципу: как говорится, так и пишется). Глинкина описывает жизнь западнорусской деревни в начале века, в годы Первой мировой войны, революции, гражданской войны, коллективизации сельского хозяйства, Великой Отечественной войны, первых послевоенных лет. Рукопись интересна прежде всего тем, что в ней происходящие события трактуются с точки зрения простой сельской труженицы, в условиях глубокого захолустья на своих плечах испытавшей сложности и тяготы происходящих в стране событий.

Воспоминания написаны живым народным языком, содержат подробные, яркие описания народных обычаев и обрядов, девичьих рождественских гаданий, святочных молодежных игр, масленичных гуляний и катаний на санках и «ледянках», весенних закличек, шумных веселых летних ярмарок. Глинкина вспоминает, какие песни пелись по дороге в поле, какая песня пелась в связи с выпасом коней в ночном, что вспомнилось, когда пришли письма с фронта в 1915 году, как высмеивала она в частушках непорядки в колхозе. Она дает так же описание двух свадеб через призму своего собственного восприятия, в связи с сугубо личными жизненными переживаниями. К сожалению, до сих пор мемуары Аграфены Глинкиной не изданы.

Когда Аграфена Ивановна приезжала из Шванова погостить к сыну Михаилу в Москву (а он работал там часовых дел мастером), ее охотно приглашали преподаватели Московской консерватории и Московского университета для встреч со студентами.

Будучи в центре внимания большого собрания Аграфена Ивановна всегда держалась с большим тактом и достоинством. Многим, кто помнит эти встречи, они запали в душу, живые рассказы певицы о прошлом русской деревни, о русских обычаях и обрядах. Но главное, конечно, это звучание ее теплого мягкого голоса, выразительность вокальной интонации, глубина, содержательность и особая интерпретация каждой песни.

Участвовала Аграфена Ивановна в программах музыкально-этнографических концертов, проводимых в конце 60-х годов фольклорной комиссией Союза Композиторов России в Москве: во Всесоюзном Доме композиторов и в Большем зале музыкально-педагогического института Гнесиних, участвовала в фестивалях народного творчества на ВДНХ, не раз выступила по телевизору, и всегда ее песни восторженно принимались благодарными слушателями. Когда в исполнении певицы звучала лирическая песня «Горе, мое горе», некоторые из присутствовавших в переполненных залах вытирали слезы. Имеется запись исполнения этой песни А.И. Глинкиной в телевизионном кинофильме «Пока горит солнце», режиссер Г.Бичурин. В своих газетных публикациях в районной газете Глинкина сетовала порой: «Меня часто приглашают в Москву, но в нашем районе почему-то обо мне забывают, а я бы охотно встречалась с молодежью. Ведь не все юноши и девушки знакомы с яркими образцами устного народного творчества. И кому, как ни нам, людям старшего поколения заботиться о том, чтобы песням, былинам и сказам нашего народа не было конца, чтобы жили они в веках».

Удивительно талантливая женщина, она вошла в историю русской культуры как хранительница национальных народных музыкальных традиций, как прекрасная исполнительница песен своей родной земли.

И очевидно, нашему краеведению и общественности следует вновь обратится к этому имени уже с позиции нашей современности и оценив влияние наследия Глинкиной на музыкальную жизнь, как-то сохранить память об этой самобытной певице и ее во многом еще неиспользованном творческом наследии.

Как-то выступая перед молодежью Аграфена Ивановна, прежде чем начать петь, сказала: «От народа взяла я эти песни, народу своему и передам ». А зал грустил, улыбался, раздумывал, слушал чудесные песни Аграфены Ивановны Глинкиной.

Библиография и дискография:

А. Красинская. «Аграфена Ивановна Глинкина»., М., Советский композитор., 1971 г.

А. Красинская. Сборник «Русские песенницы наших дней», «Аграфена Ивановна Глинкина»,стр. 39-81., М., Советский композитор, 1988 г.

Г. Павлова. «Народные песни Смоленской области, напетые А.И. Глинкиной»., М., Советский композитор, 1969 г.

«Поют народные исполнители. Русские народные песни и причитания.», «Мелодия», Д-24901- 24902, 1969 г. Песни : «Ой, вир, вир колодезь», «Как по морю, морю синему», «Можно познати по веселику», «Васечку матушка научала», «Гулял Ванька».

«Русская народная музыка западных, центральных областей и Поволжья.», Фирма «Мелодия», С-20 29957 (две пластинки), 1990 г. Песни: «Рано утром Манечка», «Ходил Ванька по базару».

Восставшие из пепла и вновь разоренные. Драма гжатских деревень, отстроенных после войны и объявленных «неперспективными» (на примере д. Шапкино)

А.Ф. Емельяненков,  научный обозреватель «Российской газеты»,  уроженец  д. Шапкино (г. Москва)

Об авторе

Емельяненков Александр Федорович родился в 1957 году в д.Шапкино Гжатского района. В 1974-м закончил Акатовскую среднюю школу, в 1983-м- факультет журналистики Московского государственного университета. С 1982 по 1989 гг. работал в газетах Архангельской области, последние семнадцать лет живет и работает в Москве. В настоящее время - обозреватель «Российской газеты».

От Старой Смоленской дороги, которая пролегла тут почти строго с запада на восток, эту деревню отделяло чуть более двух километров - если двигаться напрямик, не принимая в расчет болотистой низины вдоль безымянной речки и пологого подъема к перелеску, тоже заболоченному и преодолимому разве что пешком или на лошади. А с появлением колесных тракторов бесчисленные колеи вкривь и вкось исполосовали этот лесной перешеек, сделав его непреодолимой трехсотметровой полосой с ранней весны до глубокой осени, пока мороз не скует рукотворные хляби.

До большака, как называли местные жители дорогу из Смоленска в Москву, добирались окольным путем. Тем, кому надо было в Гжатск или дальше, в сторону Смоленска - шли и ехали через Самсоново и Полениново. А те, кому на восток, к Москве, держали путь по направлению к Батюшкову - деревне и одноименной станции на железной дороге, которая проходит километрах в трех-четырех южнее большака.

Получается, никак нельзя сказать, что мое родное Шапкино лежало в стороне от дорог. Какие известные в прошлом личности сюда наведывались и по каким делам, история умалчивает {«Экономические примечания Гжатского уезда», 1786 год. В фондах ОММ Ю.А.Гагарина.} {Смоленская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года. Издан центральным комитетом министерства внутренних дел. Обработан членом Статистического Совета Н. Штиглицом. Санкт-Петербург, 1868.} {Список землевладельцев Гжатского уезда, владеющих землею от 50-100 и более десятин. Составлен исправником Неклюдовым в период 03.06.1909 - 18.09.1909 г. - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.}. Но определенно можно сказать, что отряды наполеоновского воинства в кампанию 1812 года сюда точно заворачивали в поисках провианта и теплых вещей. Более того: по сохранившимся документам Смоленской епархии, все 69 дворов, приписанных к ближайшему храму святых великомучеников Козьмы и Дамиана в Ренском, были французами сожжены {Иванов А.Я. Материалы для истории Смоленской епархии. Храмы и причты Гжатского уезда Смоленской губернии (XIX - нач. XX века). 1998 г., Москва (рукопись).}.

Утверждать, что эта участь постигла в том далеком году и все избы шапкинских крестьян, а не только ближайших к Ренскому деревень Максимова, Масалово, Лукьяново, Мышьяки, Стрюково, не берусь. Но 130 лет спустя, в крещенские морозы 1942-го, Шапкино и все деревни окрест немцы сожгли дотла.

Разбитые под Москвой, отступавшие по большаку и по заснеженным проселкам вдоль него, очередные завоеватели вымещали злость от поражения на местном населении. Большинство семей, где остались в основном женщины, дети да старики, ту зиму встретили в наскоро выкопанных землянках. А в уцелевших к тому времени деревенских избах прятались от морозов немецкие солдаты. Но и этого им было мало. Где посулами, где обманом, а где угрозами собрали в церкви в Ренском стариков и старух из окрестных деревень - якобы на службу по случаю Крещения, а вместо этого велели снимать с себя валенки... {По устным воспоминаниям В.К.Емельяненковой.}.

Контрнаступление наших войск, продолжавшееся больше месяца, к тому времени уже выдыхалось. И противник это почувствовал. Отойдя от Шапкино всего на 3-4 километра, немцы словно зубами вцепились в курьяновские, акатовские и воробьевские высоты и держали их до марта 1943 года {Орлов, Чернобаев. Город Гжатск. 1957.}. А все деревни и села перед этим рубежом обороны и в глубину на 5-6 километров со стороны наступающих советских войск команды немецких факельщиков безжалостно сожгли.

Фронт остановился здесь на долгие 14 месяцев {См.: Доклады командующего Западным фронтом Г.К. Жукова Верховному Главнокомандующему 25 января, 27 февраля, 5 марта, 13 марта, 25 марта, 11 апреля 1942 года} {Разговор Г.К.Жукова с командующим 20-й армией генералом Власовым по ВЧ..... 1942 года.} {Приказ командующего Западным фронтом Г.К.Жукова о создании ударной группировки и организации прорыва на участке Мотаево-Кострово.} {Интернетресурс: http://stalingradrus.narod.ru/sg63pd.html} {Бешанов В.В. Год 1942-й - «учебный».}.

Авиация и дальнобойные гаубицы, не говоря уже про пушки и минометы, утюжили эти поля и перелески заодно с деревенскими пепелищами больше года, густо нашпиговав их ржавым железом. «Подарки» от Круппа и Мессершмидта, равно как и от наших эвакуированных в тыл военных заводов, тут и сегодня еще можно отыскать в лесной глуши и пересохших болотах.

Деревенский тракторист Ефим Шалудкин подорвался на противотанковой мине уже в начале 60-х, когда корчевал кусты в нескольких километрах от Шапкино, чтобы расширить пашню. Была то немецкая или наша мина, никто разбираться не стал. Обкорнали дядьке Ефиму одну ногу по самое колено да велели судьбу благодарить, что жив остался...

Его розовая, намятая протезом культя и сам протез с кожаными ремешками на заклепках так и стоят перед глазами. Лет за семь-восемь до того, как стали из Шапкино в массовом порядке увозить дома, у нас была общая на три семьи баня. Привыкший обходиться без посторонней помощи, дядька Ефим допрыгает, бывало, на одной ноге до полка, нахлестается березовым веником, а потом сидит, раскрасневшийся, в предбаннике. Ждет, пока соседи подтянутся - Виктор Амосов да Федька, мой отец.

Минометчика в 41-м и 42-м, а потом, до конца войны, командира самоходки СУ-100 Федора Емельяненкова пули да осколки, считай, минули - если не брать в расчет касательного ранения и контузии. А вот Виктору Амосову еще в самом начале войны пулеметной очередью раздробило лодыжку и голень. Врачи ее, как смогли, собрали, но правая нога навсегда перестала сгибаться. Раздеваясь в предбаннике, он всякий раз подмигивал пацанам: «Вошь, в баню хошь?» - «Не!! - давно выучив эту солдатскую поговорку, отвечали ему: - Мы рубахи покараулим...»

Нет уж в живых ни дядьки Ефима, ни моего отца, ни гораздого на прибаутки Виктора Ивановича Амосова.

И уже 35 лет минуло с того майского дня, как хоронили всей школой нашего одноклассника Сережку Домнина. Через десять лет после дядьки Ефима его достала та же самая война. Бутылка с зажигательной смесью, что на свою беду отыскал семиклассник в каком-то полуобвалившемся окопе, шансов выжить ему не оставила...

Пишу об этом не затем, чтобы задним числом чье-то сострадание вызвать. Да и не осталось уж тех, кто в таком сострадании нуждался. А вот вспомнить добрым словом одну из великого множества российских деревень, судьбой не обласканных, но от судьбы той не прятавшейся, время пришло.

Потому что от всей деревни, заново выстроенной после войны, теперь остался только один дом.

Тот, где я вырос и где выросли мои старшие сестра и два брата.

Тот, рядом с которым поднялись на шапкинских пепелищах еще 35 домов и возле каждого - свой сад.

Дом, который стал молчаливым свидетелем того, как жгли деревню в третий раз - не по причине войны или нашествия иноземцев, а по воле местных начальников, в административном раже дошедших до самодурства. И произошло это средневековое варварство, это затмение в мозгах за 15 лет до наступления нового тысячелетия {«Злая трава», газета «Известия», 1984 год.} {«Кому полоть злую траву», газета «Известия», 1984 год.}.

Лет за пять до этого умопомутнения, когда деревню еще не списали в расход, когда десятка полтора домов еще упрямились вынесенному приговору - «неперспективная», появилась было надежда устоять, сохранить историческую и родовую память этого места. Всего четыре километра - два ручья да перелесок! - отделяли тогда Шапкино от асфальтовой ленты шоссе, прошмыгнувшей из Гагарина через Ивашково, Старое, Зубково, прильнувшей к Акатову, центральной усадьбе совхоза, и далее, мимо сгинувших в войну деревень Медведки, Никишево, Сашино, Лукьянцево {Список колхозов Гжатского района Смоленской области с указанием населенных пунктов, числа колхозных хозяйств, единоличников, рабочих и служащих по состоянию на 1941 год - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.} {Список колхозов и сельсоветов Гжатского района с указанием населенных пунктов и количества дворов (на 1947 год) - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.} {Административно-территориальное устройство Смоленской области. Справочник. Московский рабочий, 1981.}, мимо уцелевшего Андронова - до моста через Москву-реку в центре деревни Пышково.

За тем мостом, на высоком берегу реки, бросаются в глаза еще крепкие с виду здания из красного кирпича явно не советской постройки. Теперь здесь детский оздоровительный лагерь завода «Динамик», а после войны - в 40-е , 50-е и позже - здесь приютилась Пышковская сельская больница с родильным отделением. Именно тут появился на свет первый ребенок послевоенного Шапкино. Эта невольная честь выпала моей сестре Надежде, которая теперь уже стала бабушкой и живет, увы, далеко от этих берегов. Те же кирпичные стены и сосны, что раскинулись над ними, когда-то услышали первый крик и трех подряд мальцов, родившихся еще в семье Федора и Веры Емельяненковых.

Да только ли в нашей семье! Отсюда, с высокого берега Москвы-реки, топтала дорогу в мир вся послевоенная шапкинская детвора - Амосовы, Виноградовы, Востряковы, Денисенковы, Епифановы, Ильины, Карпачевские, Кириенковы, Логвенковы, Малиховы, Мариничевы, Ревоненковы, Савченковы, Шалудкины, Шляхтины...

Асфальт в этом месте заканчивается на границе моста. Дальше, в сторону деревни Дубинино, где зимой 42-го приютили погорельцев из Шапкино, петляет отсыпанный песком и крупным гравием проселок. По нему и в дождь можно проехать на легковой машине и минут через двадцать оказаться вновь на асфальте, но уже в Московской области.

А вот та дорожка, по которой везли мужики из Шапкино своих рожениц в Пышковскую больницу и по которой, счастливые, возвращались уже с дочерьми и сыновьями, под силу разве что вездеходу, да и то не всегда. На пути еще одной излучиной встречается Москва-река. Когда-то тут был основательный мост - на нескольких рубленных опорах-колодцах, и была мельница. Берега здесь высокие, на обоих стояли церкви: на правом - храм Рождества Христова в Глинках {Иванов А.Я. Материалы для истории Смоленской епархии. Храмы и причты Гжатского уезда Смоленской губернии (XIX - нач. XX века). 1998 г., Москва (рукопись).} {По устным воспоминаниям В.К.Емельяненковой.}, на левом - уже упоминавшаяся церковь Козьмы и Дамиана с погостом в Ренском, где лишь недавно перестали хоронить.

Мельницы на Москве-реке не стало еще до войны. Церкви, особенно та, что была в Глинках, сильно пострадали от артобстрелов и были разобраны на печи и фундаменты погорельцами всех окрестных деревень {По устным воспоминаниям В.К.Емельяненковой.}. А мост какое-то время еще сохранялся, в его подгнивших срубах-колодцах мужики и пацаны, что постарше, умудрялись ловить голавлей и плотву. Мелкота, вроде нас, закидывала с него самодельные, из упругих ореховых стеблей, удочки...

Лет тридцать тому назад, где-то в начале 70-х, примерно в километре от этого места вверх по течению военные принялись сооружать плотину, а еще выше стали вырубать лес по берегам реки - в ложе будущего водохранилища. Про экологию тогда речь не заводили и даже слов таких не употребляли, официальной информации - что да зачем - не было. Но мужики, из тех, что обо всем рассуждают с видом знатоков, вполголоса делились военной тайной: под водой, мол, спрячут ракеты в шахтах - усиливают третий пояс обороны Москвы...

Так ли, нет ли, но коли речь об обороне и военных, лишних вопросов никто не задавал. А шапкинские пацаны, в том числе и мои ровесники, кто уже заканчивал среднюю школу в Акатове, втайне надеялись: может, через нашу деревню проложат дорогу к плотине? да еще объект какой-нибудь построят стратегический? Надежды особенно воспарили, когда военные стали тянуть мимо Шапкино подземный кабель - черный, толстенный, рукой не обхватить...

Кабель протянули, табличек «Не копать» натыкали, и так же неожиданно, как появились, связисты исчезли.

Москву-реку у Ренского погоста запрудили, вода затопила не только вырубленные участки леса, но и нетронутые деревья. Ниже плотины на протяжении многих километров реки по сути не стало. Уже не узнать было тех плесов, где водились щука, плотва, окунь, где из-под коряг и камней пацаны и взрослые мужики таскали скользких и вертлявых налимов...

Через год-другой выяснилось: секретный объект на Москве-реке построили для генеральских услад - из Минобороны и штаба Московского военного округа большие начальники приезжают сюда поохотиться на уток и рыбки половить. А дорогу, на которую в Шапкине все так надеялись, подвели к плотине с другого, «московского» берега - без асфальта, но с хорошим гравийным покрытием.

Так рухнула последняя из блеснувших было надежд. Не вписалась деревня Шапкино, ее 35 домов с клубом и магазином, не считая кузницы, склада ГСМ, животноводческих построек - передовое некогда отделение совхоза «Акатовский» - в потемкинские планы архитекторов развитого социализма в масштабах страны, области, района и во встречные обязательства прорабов по отдельно взятому Акатовскому сельсовету.

Решением Гагаринского райисполкома (точной даты не помню, но где-то в начале 80-х) Шапкино исключено из перечня населенных пунктов - одновременно с несколькими десятками других деревень в нынешних административных границах Гагаринского района.

Этот список - такой же щемящий душу, как и тот, где перечислены деревни в пойме Яузы, Гжати и Вазузы, попавшие под затопление при создании Вазузской гидротехнической системы. Но если там просматривалась некая высшая государственная необходимость, тут все более очевидными становятся стратегические просчеты властей. Избранный в свое время курс на концентрацию сельхозпроизводства, укрупнение населенных пунктов, вульгарно истолкованный лозунг о «стирании граней между городом и деревней» привели к окончательному раскрестьяниванию села, подавлению какой бы то ни было частной инициативы и, как неизбежное следствие, - повальному исходу молодежи из родовых деревенских гнезд.

Нет смысла упрекать сегодня тех, кто простым голосованием, одним жестом руки списал «под ноль» десятки деревень, в том числе и те, жизнь в которых еще теплилась. Они лишь подвели формальную черту под тем, что много раньше было начато другими. И лишь одно обстоятельство еще согревает душу: чиновники и присутствовавшие при том депутаты вымарали деревни из списка, с будущих карт, но - не из нашей памяти. Эта субстанция им неподвластна, тут их полномочия утрачивают силу.

А все потому, что за этим деревенским мартирологом - тысячи людских судеб, наши родовые корни и вековая история России.

---------------------------------------

Фотографии из семейного альбома А.Ф. Емельяненкова, д. Шапкино, 60-е гг. XX века

ПРИЛОЖЕНИЯ

До и после «великого перелома»

В справочнике «Административно-территориальное устройство Смоленской области» (Московский рабочий, 1981) об этой деревне говорится: с 1861 по 1924 гг. - в составе Петропавловско-Глинковской волости Гжатского уезда; с 1924 по 1929 гг. - в Гжатско-Пригородной и Батюшковской волостях; с 1929 по 1941 гг. - в составе Варгановского сельсовета Гжатского района. Крайние даты упоминания в систематических списках: 1861 -1978 годы  {Административно-территориальное устройство Смоленской области. Справочник. Московский рабочий, 1981.}.

Последнее утверждение нуждается в серьезных уточнениях. Точно так же, как это требуется и в отношении соседствовавших с Шапкином деревень Самсоново, Полениново, Масалово, Лукьяново, Никишево, Губино и других (по кругу в радиусе 2 -3 километра).

Пятидворка в латифундии Каменских

В отношении деревни Стрюково, расположенной ближе всего, через небольшую речушку-ручей (в архивных документах XVIII—XIX веков упоминается как река Болонка, она же - Оболенка), даты «1861-1942» верны лишь с одной стороны: полностью сожженная немцами в январе 1942 года, эта деревня так и не возродилась. В первые же послевоенные годы пресеклась и более чем 165-летняя история деревень Масалово, Лукьяново. Отдельные уцелевшие дома оттуда были перевезены хозяевами в Шапкино и некоторые другие окрестные села.

Но вернемся к дате первого упоминания, которая, как уже было сказано, требует уточнения. Основания для этого находим в «Экономических примечаниях Гжатского уезда» (1786 год), которые составляясь по правительственному указу от 1754 года о генеральном межевании земель России. Цель - установить точные границы частных земельных владений и отмежевать их от владений казенных. Во вновь созданном тогда Гжатском уезде эта работа проводилась в 1776 - 1779 годах. В материалах, а это 420 страниц, есть сведения почти о каждом из 800 сел и деревень уезда.

Шапкино упоминается вместе с соседней деревней Курьяново - и там, и там было в ту пору всего по пять дворов. Но при этом в Курьянове насчитывалось 35 душ мужского и 33 - женского пола, а в Шапкино только 14 да 12 душ. Обе деревни вместе с пустошами относились к владениям генерал-майора Михаила Федотовича Каменского.

О местоположении их сказано так: «Лежит деревня Курьяново в 14 верстах от города, по течению речки Петровки на правой стороне и при устье безымянного ручья на левой стороне и при большой столбовой дороге, лежащей из города Смоленска в Можайск.

Шапкино - в 16 верстах от города, по течению речки Болонки на левой стороне, а дача по обе стороны речки Чернушки и Петровки...» {«Экономические примечания Гжатского уезда», 1786 год. В фондах ОММ Ю.А.Гагарина.}.

Что представляли собой эти места 230 лет назад? Чем люди занимались, как жили?

Словно предвидя этот вопрос из будущего, авторы «Экономических примечаний...» делают отступление-оговорку, что «общие данные сходны» с сельцом Зубково, которое находилось неподалеку и было во владении «майора Данилы Петрова, сына Власьева и вдовы ассесорши Степаниды Григорьевой, дочери Воейковой». Крестьяне у них состояли на оброке и платили помещику «по два рубля в год с души». При этом всю землю обрабатывали на себя. Правда, землицы той было немного: 148 десятин под пашней, да еще шесть - под поселением.

Зубково - на том самом коротком пути, что вел когда-то из Шапкино через Самсоново и Полениново в Гжатск.

«Лежит в 11 верстах от города, по обе стороны речки Петровки при устье, где в оную впадает речка Чернушка и при большой столбовой дороге, лежащей из города Смоленска в Можайск, а дачею по обе стороны реченных речек Петровки и Чернушки, столбовой дороги и ручья Белочкина и по течению Малой Петровки на левой стороне, - тешат наше воображение подробностями скрупулезные составители «Экономических примечаний...». И продолжают: - Те речки против оных селений и дачи в самых мелких местах в жаркое летнее время глубиною бывают на вершок, а шириною в сажень. В них ловится рыба: щуки, окуни, плотва, пескари, караси и потребляются по домовым господским расходом. В том сельце дом господский деревянный. На речке Петровке мукомольная мельница об одном поставе. Действует в полую и накопную водою. С нее помещикам бывает по одному рублю по двадцати копеек в год, да сверх оного на помещика и на крестьян мелет разный хлеб для их употребления.

Земли на помещика пашется двадцать, да на крестьян семьдесят семь четвертей в поле о дву потому ж. Положение скатистое. Качество имеет иловатое с песком и без довольного удобривания всякий год к плодородию не способна. Из посевных хлебов лучше всего родится рожь и овес, а протчие семена средственно. Сенные покосы по речкам травою бывают против других жительств лучше. Лес ростет дровеной: еловый, осиновый, кленовый, ольховый, липовый, вязовый, дубовый и березовый, который для .... не способен. В нем находятся звери: волки, лисицы, зайцы, белки, горностаи. Птицы: тетерева, ряпцы, дикие голуби, сойки, совы, соловьи, дрозды, снегири, зяблицы, овсянки, коршуны, ястребы, в полях: сороки, вороны, воробьи, жаворонки, перепелки, коростели, при воде: разных родов дикие утки, кулики и бекасы.

Крестьяне состоят на изделье. Промышляют хлебопашеством, некоторые содержанием пчел, к чему они и радетельны. Женщины сверх полевых работ упражняются в рукоделии, прядут лен, посконь и шерсть, ткут холст и шерсть сукна, для своего употребления и на продажу» {«Экономические примечания Гжатского уезда», 1786 год. В фондах ОММ Ю.А.Гагарина.}.

Уже упоминавшееся Стрюково (в XVIII веке писали: сельцо Стреково, а иногда - Струково) было тогда во владении секунд-майора Ивана Родионовича Аксакова. О местоположении говорилось так: «Селение лежит при речке Оболонке по течению ее на правой стороне, а дачею простирается по этой речке и ручья безыменного...» В пяти дворах насчитывалось 28 душ мужского и 26 - женского пола. Еще был дом господский, но тоже деревянный. На все про все - 279 десятин земли, в том числе под пашней - 115 десятин. Еще сообщалось, что «крестьяне состоят на изделье».

Шапкино, Курьяново, Стрюково были, как видим, деревнями-пятидворками. А вот в сельце Поленинове уже тогда стояло одиннадцать дворов, и в них насчитывалось, согласно тому же источнику, 83 души обоего пола. Но пахотной земли в пересчете на те же души выходило меньше двух десятин.

Читаешь дальше и только диву даешься, сколько рек, речушек и ручьев протекало тут - и у каждой такой артерии было свое название:

«Селение лежит по течению речки Лобановки на левой стороне и при большой столбовой дороге, лежащей из города Смоленска на Москву, а дачей простирается по обе стороны речки Петровки и Ласановки, большой дороги и при устьи речки Ефимовой на правой стороне. На речке Петровке мукомольная мельница о двух поставах, дейсвтие имеет в воднополоводье и накопною водой, на которой мелется разный хлеб на господ и крестьян. В сельце дом господский деревянный и при нем сад легулярный с плодовитыми деревьями яблонями, растет и черная смородина, и крыжовник, и барбарис...» {«Экономические примечания Гжатского уезда», 1786 год. В фондах ОММ Ю.А.Гагарина.}.

Владеть землей имели право

Рискну высказать догадку, что «плодовитыми яблонями» и прочим крыжовником-барбарисом Полениново, да и другие села окрест, включая Шапкино, обязаны Василию Карповичу Американцеву, который состоял садовником в большой земельной латифундии Каменских с усадьбой и фамильным склепом в Воробьеве.

После смерти Сергея Михайловича Каменского, второго из сыновей графа Михаила Федотовича Каменского, в 1846 году состоялось межевание земель с разделом между наследниками, которых оказалось на удивление много: двое детей от первого брака и десять - от второго {Беседа с А.Е.Лукьяновой по отдельным фактам ее выступления на научно-практической конференции «История гжатских деревень», Гагарин, ОММ Ю.А.Гагарина, 7 декабря 2005 года.}. В итоге, по данным из того же источника, часть деревни Шапкино и деревня Белочкино отошли Сергею Сергеевичу, а Курьяново, Екатеринино и оставшаяся часть деревни Шапкино - Андрею Сергеевичу Каменским. К тому времени бывшая деревня-пятидворка Шапкино разрослась до 17 дворов, в которых вели самостоятельное хозяйство 26 семей, а общее число жителей достигало 112 человек {Смоленская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года. Издан центральным комитетом министерства внутренних дел. Обработан членом Статистического Совета Н. Штиглицом. Санкт-Петербург, 1868.}.

О том, как в дальнейшем развивались события, установить удалось немногое. Когда скончался Андрей Сергеевич Каменский (это произошло вслед за отменой крепостного права в 1861 году), его вдова, урожденная Надервиль, вышла замуж за помещика Маслова. В архивах Смоленской епархии сохранилось упоминание, что некая помещица Маслова Вера Петровна пожертвовала в 1879 году 490 рублей на нужды храма святых великомучеников Петра и Павла, следы которого теперь лишь при большом желании можно обнаружить под жилыми домами в центре современного Акатова.

То, что теперь привычно называют этим именем, в середине XVIII века представляло собой несколько отдельных деревень. Старое Акатово в нынешних реалиях - это та улица, что идет от бывшей школы в сторону Губино (не сохранилось после войны) и Шапкино. Находилось Акатово во владении «выписанных господ Волковых», а к этой деревне принадлежали еще Граматино (5 дворов) и Бровкино (9 дворов).

Для тех, кто увлекается модным нынче ориентированием на местности, специально уточнялось: «Селение лежит по обе стороны речки Малой Петровки в 14 верстах от города. Граматино - на правой стороне Малой Петровки, Бровкино - по течению речки Кострянки на левой стороне при пруде, а дачею простирается по вышеописанным речкам и речки Аболенки по левую сторону...» {«Экономические примечания Гжатского уезда», 1786 год. В фондах ОММ Ю.А.Гагарина.}.

Имя собственное еще одной когда-то существовавшей, да исчезнувшей деревни - Белочкино - прижилось в названии улицы, которая ведет от нынешнего центра села в сторону Зубкова и Гагарина, мимо бывшей хлебопекарни и руин недолго постоявшего первого двухэтажного дома постхрущевской постройки...

А та улица, что пролегла от старой школы в сторону Пальков и Воробьева и выглядит как продолжение старого Акатова, была когда-то деревней Федотово.

Если же встать спиной к тому, что было недавно школой - так, чтобы Пальки были где-то по правую руку, а Шапкино - слева, то прямо перед собой, на верхнем изломе идущей в гору улицы-дороги можно вообразить деревянные маковки храма Петра и Павла, давшего когда-то название селу (Петропавлово), одноименному погосту и половинку названия волости (Петропавловско-Глинковская).

Такое название волости, как было сказано выше, просуществовало с 1861 года по 1924-й. Время это вместило много больших и малых событий, в том числе и тех, что коренным образом изменили ход российской истории и перевернули судьбы миллионов людей. Не обошли стороной эти бурные события и неприметные с виду деревни Петроправловско-Глинковской волости, которая занимала на восточной окраине Гжатского уезда территорию нынешних Акатовского, Запрудниковского и частично Будаевского сельских округов Гагаринского района.

Но документальных свидетельств о том, что и как тут происходило, сохранилось до обидного мало. Да и не все они в настоящий момент мне доступны. Однако на один архивный документ сослаться все же могу.

В период с 3 июня по 18 сентября 1909 года уездным исправником Неклюдовым был составлен Список землевладельцев Гжатского уезда, владеющих землею от 50-100 и более десятин {Список землевладельцев Гжатского уезда, владеющих землею от 50-100 и более десятин. Составлен исправником Неклюдовым в период 03.06.1909 - 18.09.1909 г. - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.}. Деревни Шапкино и имен ее землевладельцев в этом списке нет, из чего можно заключить, что не оказалось к тому времени среди потомков генерала Каменского крупных собственников, да и все прочие дворянские имения заметно оскудели. Во всяком случае имение Екатеринино, доставшееся в свое время вместе с деревней Курьяново и частью Шапкино Андрею Сергеевичу Каменскому, теперь принадлежало некоему Миронову Василию Петровичу. Кто он, какого роду-племени и какова его дальнейшая судьба, еще предстоит установить.

В ближайшей к Шапкино деревне Стрюково 175 десятинами земли владел дворянин Альберт Петрович Гордан. У дворянина Сергея Михайловича Александрова в Полянинове было еще меньше - всего 130 десятин. В том же месте участком в 51 десятину владел мещанин Иван Григорьевич Панюшкин.

Пожалуй, наиболее крупным землевладельцем в округе был тогда дворянин Андрей Михайлович Яновский. Основав имение в Пышкове, он скупил к тому времени у обедневших и менее разворотливых соседей 650 десятин земли. У хозяина соседнего села Глинки вяземского купца Сергея Александровича Елчинского было 497 десятин. По соседству располагалось имение Глинки, принадлежавшее дворянину Павлу Павловичу Видавскому. Земли к нему приписано 180 десятин. У дворянки Людмилы Павловны Микулиной с имением в Бяколово насчитывалось 364 десятины.

Имением Михайловское на левом берегу Москвы-реки все еще владел обедневший род дворян Засулич. В списке исправника Неклюдова «ответственным землепользователем», как сейчас бы сказали, 99 десятин значится Михаил Иванович Засулич. Судя по всему, это родной брат Веры Ивановны Засулич (1849-1919), которая известна тем, что в 1878 года покушалась на жизнь петербургского градоначальника Ф.Ф.Трепова, а с 1879 года примкнула к организации «Черный передел», впоследствии была среди организаторов группы «Освобождение труда», членом редакций «Искры» и «Зари». С 1903 года примкнула к меньшевикам. На Ренском кладбище, в заросшей кустами бузины старой части этого погоста, когда-то примыкавшего к храму Козьмы и Дамиана, еще недавно можно было обнаружить несколько покосившихся и поваленных надгробий из белого когда-то мрамора с выбитыми на них фамилиями «Засуличъ».

Среди других землевладельцев, имена которых дошли до нас благодаря стараниям гжатского исправника Неклюдова, в этой округе значатся: дворянин Николай Иосифович Изюмский (пустошь Коренное, 195 десятин); московский купец Алексей Николаевич Баулин (имение Коренное, 144 десятины); дворянин Иван Семенович Нетгардт (имение Николаевка, 130 десятин); дворянка Мария Михайловна Соколова (пустошь Лукьянцево в восьми километрах от станции Батюшково, 86 десятин); дворянин Михаил Викторович Халтулари (имение Михайловка, 60 десятин); некто Степанов Михаил Степанович (деревня Батюшково, 73 десятины) и крестьянин Степан Михайлович Медведев, который владел наделом больше 50 десятин в деревне Ефремово.

На этом пока исчерпываются мои личные архивные изыскания в дореволюционной истории тех мест, где когда-то родился. В ближайшее время, если ничто не помешает планам, надеюсь их продолжить.

Через революцию и коллективизацию

По причине все той же скудости архивных материалов (и, честно признаться, недостатка времени на их изучение) могу лишь пунктирно, больше опираясь на устные воспоминания, обозначить некоторые вехи советского периода в истории деревни Шапкино и его окрестностей. Следы революционной ломки векового уклада русской деревни, экспроприации земель, разорения дворянских и помещичьих усадеб за давностью лет, конечно стерлись. Но кое-что еще можно обнаружить - и не только в документах, памяти людей, но и на местности.

Примерно в полутора километрах от Шапкино на юго-восток, по направлению к Батюшкову, на высоком месте слева по течению Оболонки (теперь это, увы, мелиоративная канава), ясно угадываются черты бывшей барской усадьбы. Два пруда - нижний, на Оболонке, и верхний - рядом с ним стоял когда-то хозяйский дом или какие-то другие усадебные постройки. Весной и в начале лета здесь можно без труда найти зацветающие маргаритки и одичавшую садовую землянику. Строгие аллеи ореховых кустов («лещины», как здесь говорят) и стоящие в ряд вековые липы указывают на их рукотворное происхождение. К старому тракту из Смоленска в Москву отсюда ведет заросшая, но все еще различимая по двум параллельным канавам и редкой веренице сохранившихся берез дорога.

Еще один очевидный признак «барских владений» - соединяющиеся под прямым углом земляные валы-канавы, которые обозначали, по всей вероятности, границы имения. Кому оно принадлежало и какая участь постигла его обитателей, мне пока неизвестно. Но с детских лет в памяти отпечаталось, что иначе как «Барский сад» это место у нас не называли. А начинавшийся в трехстах метрах от деревенской кузницы и уходивший в гору под Курьяново тот самый пограничный земляной ров уважительно величали «Мурановой канавой». Вполне вероятно, что это как-то связано с фамилией бывших владельцев, однако ни в списке гжатского исправника Неклюдова от 1909 года, ни в более ранних актах межевания земель подтверждения этой догадке я не встретил.

О недолгой по времени хуторской системе, которая предшествовала тут, как и в других местах Смоленщины, сплошной коллективизации, многие десятилетия напоминала и еще продолжает напоминать устная народная топонимика. Вокруг Шапкино, если двигаться с востока, вслед за солнцем, прижились такие названия: Сашин хутор (за Масоловом), Биткино (вблизи Старой Смоленской дороги в направлении Коренного), Виноградова горка (рядом с «Барским садом»), Овчинников хутор (за Оболонкой, на правой стороне в направлении Никишевского болота), Кузнецов хутор (почти строго на север, за Оболонкой, на опушке леса).

Пока в Шапкине не перевелись коровы да овцы (коз держали всего 2-3 старушки), на бывших хуторских заимках - по закрайкам совхозных полей, лесным полянам и опушкам, в заболоченных низинах - заготавливали на зиму сено. По обыкновению в конце июня, когда уже можно было «оценить травостой», нескольким деревенским мужикам (а бывало, что и женщин включали «в комиссию») делегировали полномочия «нарезать» паи. Паи нумеровали, номера писали на бумажках, бумажки сворачивали в трубочки и кидали в шапку. А уже оттуда, на общем сходе, каждая семья тащила свое «счастье». Иногда запустить пятерню в эту шапку доверяли пацанам, и мы очень радовались, когда выпадала заимка подальше от дома да поближе к речке или пруду, где можно было в жару искупаться, наловить карасей. Если такого фарта не выпадало, и сенокос на речке доставался другим, родители утешали нас обещанием отыскать поблизости хотя бы родник...

Но вернемся, однако, в те самые 30-е, когда повсеместно шло колхозное строительство, а мои будущие родители - еще даже не муж и жена - только перебрались с западной окраины Смоленской области на восточную и осваивались на новом месте.

Переехали и поселились в Шапкино семьи Емельяненковых и Денисенковых в сентябре 1937 года. По рассказам матери, ее старшего брата - Игната Константиновича Денисенкова, у которого уже были жена и сын Иван - буквально сразу избрали председателем колхоза. А объяснялось это тем, что почти все местные мужики пропадали на заработках в Москве - благо, что до станции Батюшково всего семь километров и многие поезда здесь тогда останавливались.

Федор Емельяненков, мой будущий отец, с сентября 1937-го по март 1939 года работал счетоводом в колхозе «Победа». Сюда же он и вернулся в июне 1940 года - после повторной мобилизации на военную службу и участия «в польской компании» (в качестве командира орудия отдельного противотанкового дивизиона в Западной Белоруссии). Правда, колхоз к тому времени то ли был реорганизован, то ли просто переименован и назывался уже «1-е Мая».

До нашествия и после освобождения

По данным на начало 1941 года, помимо деревни Шапкино к нему относились Масалово, Лукьяново и Стрюково {Список колхозов Гжатского района Смоленской области с указанием населенных пунктов, числа колхозных хозяйств, единоличников, рабочих и служащих по состоянию на 1941 год - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.}. Известно, что из 16 шапкинских хозяйств, четырнадцать состояли в колхозе, два оставались единоличными, рабочих и служащих в деревне не значилось, а всего населения было 52 человека.

В соседнем Стрюкове, куда к этому времени переехала семья Игната и Анны Денисенковых (у них в 1938 году родился второй сын - Вячеслав, и жить в одном доме с родителями стало тесно), перед войной было 68 человек, а из четырнадцати хозяйств тринадцать состояли в колхозе.

В Масолове насчитывалось 73 жителя и всего дно единоличное хозяйство из 23. Данные по Лукьянову, а в то время различали Большое Лукьяново и Малое, разнятся. Но можно с известным приближением сказать, что там было 17 хозяйств, из них два единоличных, и всего проживало около 80 человек.

В Полениново перед войной был свой колхоз - он назывался сначала «Красная нива», потом - «Имени 18-й партконференции». В деревне насчитывалось 72 человека и все 18 хозяйств состояли в колхозе.

Отдельный колхоз - «Доброволец» - существовал и в Курьяново. По числу жителей - 147 человек - это была самая большая деревня в округе. И если судить по названию колхоза, 40 из 42 хозяйств по доброй воле и с большой радостью вошли в его состав...

Соседние деревни Зубково и Жабино были объединены в колхоз «1-е Августа». Но самым крупным был тогда колхоз «Завет Ильича». К нему относись: Акатово (63 человека и все 15 хозяйств), Губино (57 человек и все 10 хозяйств), Федотово (50 человек и все 11 хозяйств), Белочкино (70 человек и 21 хозяйство из 22), Бровкино (80 человек и 17 хозяйств из 18), а также Петропавлово, в котором значилось 23 человека, а все четыре семьи отнесены к служащим и в колхозе не состояли.

В июне-июле 1941 года всех мужчин, годных к военной службе по возрасту и здоровью, из этих и всех других деревень Гжатского района военкомат поставил под ружье и отправил в действующую армию. И когда 7 октября передовые немецкие части ворвались в Гжатск, а потом, в течение 3-5 дней оккупировали весь район, им на поругание достались невеликие колхозные достижения с беззащитными стариками, женщинами и детьми впридачу.

* * *

Из обзорного списка по колхозам и сельсоветам Гжатского района с указанием населенных пунктов и количества дворов {Список колхозов и сельсоветов Гжатского района с указанием населенных пунктов и количества дворов (на 1947 год) - в личных записях М.Ф.Кабанова, ОММ Ю.А.Гагарина.} следует, что в 1947 году в Шапкине числилось всего 5 домов и столько же хозяйств. В Масолово еще оставалось четыре дома и шесть хозяйств, в Лукьяново - соответственно, четыре и пять. Но так же, как в Федотове Бровкино, Полениново того же времени, колхозников нигде не было - все эти деревни, по-видимому, уже тогда были приписаны к совхозу «Акатовский». Для сравнения скажу, что в Жабино, Зубково и Курьянове того же Акатовского сельсовета уцелело от 15 до 20 домов и по-прежнему сохранялись колхозы.

В тех гжатских деревнях, что до весны 43-го года оставались в немецком тылу и не попали в зону активных боевых действий при мартовском наступлении, ситуация отличалась еще более разительно. Например, в Ашкове сохранилось 54 дома и 64 хозяйства, в Плехано - соответственно, 20 и 27, в Трубино - 23 и 24. В Клушино в 1947 году насчитывалось 63 дома, 73 хозяйства, из которых 64 состояли в колхозе, а всего было 210 жителей.

Всему начало здесь, в краю моем родном (о родном селе Юрия Гагарина)

Алексей Швыдкин,  студент Гагаринского педагогического колледжа (г. Гагарин)

Каждый уголок нашей великой Родины имеет свою историю.

Богато историческими событиями село Клушино - родное село Юрия Алексеевича Гагарина.

Нам дорого его имя. Мы свято чтим все, что с ним связано. Вот почему мое внимание привлекло именно Клушино. Ведь здесь прошли его первые детские годы, здесь он начинал учиться и отсюда пошел в большую жизнь.

Примечательно, что к клушинской теме неоднократно обращались историки, писатели, журналисты, сотрудники архивов и просто интересующиеся люди.

Я провел большую работу по сбору необходимых материалов. Мне пришлось общаться с научными сотрудниками краеведческого музея, искать необходимые сведения в библиотеках, встречаться с очевидцами.

Кажется - все уже известно о Ю.А. Гагарине, его жизни. Но мне захотелось написать именно о родине первого космонавта, о селе Клушино. Во-первых, это связано с тем, что всегда интересно побольше узнать о местах, которые тебя окружают. Оказалось, что село действительно имеет много достопримечательностей, а какой не простой оказалась история возникновения. Например, очень немаловажным оказался тот факт, что здесь в 1610 году польский полководец разгромил русскую армию. Много нового почерпнул я из Смоленских епархиальных ведомостей, из воспоминаний близких и родственников первого космонавта.

В результате работы я сделал вывод, что нужно больше времени уделять изучению родного края, его истории.

Мы - наследники богатейшего прошлого всегда должны помнить, что нет более благородной цели на земле, чем сохранять и сберегать накопленные народом за века его существования сведения, факты и ценности, своим трудом приумножая это богатство.

Итак, как же выглядело легендарное село, каковы были его традиции, уклад жизни, каким видел Клушино и населяющих его людей Юра?

1. Географическое положение и достопримечательности окрестностей

Исторически знаменитое, некогда цветущее и, если верить преданию, резиденция удельного князя, - село Клушино лежит на отлого-гористой возвышенности, в двенадцати верстах на северо-восток от г. Гжатска по старинной Волоколамской дороге. Оно было расположено четырьмя слободами, или улицами, из которых основные старинные и самые длинные шли в параллель между собой по указанной дороге, а две позднейшего образования и прилегающие к основным с западной стороны составляли с ними прямой угол. Почти на середине села, на возвышении, находилась церковь, окруженная кладбищем с каменной оградой.

Близ восточной окраины села - река Дубна, впадающая в реку Гжать у деревни Сотники.

Недалеко от села видны развалины старинной плотины, прилегающей к левому крутому берегу, собственно называемому кручею. Об этой плотине и о мельнице упоминается в плане на церковную землю. На левом берегу, вблизи плотины, была фабрика под названием «Галкина» производившая хлопчато-бумажные полотна. Следов фабрики нет. Накануне Отечественной войны 1812 года крестьяне обнаружили нечто вроде подвала, заполненного множеством разноцветной одежды древнерусского покроя. Одежда к тому времени полуистлела и от прикосновений к ней рассыпалась. Иногда находили клады с монетами XV - XVII вв.

На левом берегу реки находится деревня Прилепово, отделенная от села околицею и рекою и составляющая с ним как бы одно целое, прилепленное, продолжение главных улиц. В окрестностях села разбросаны деревни, причисленные к нему и к другим селам. Ближайшие села к Клушину: Воробьево, Пречистое, Самуйлово.

Окружающая село местность довольно ровная, низменная. В глубокую старину все места вокруг Клушина занимали леса и болота. Отвоевывая у них землю, крестьяне постепенно освоили леса и осушали болота, в результате село находилось уже на открытом месте и видно было с расстояния в 25 километров. Обилие лесов позволило клушинцам обстраивать село добротными хатами, и хотя частые пожары, нередко уничтожали строения, село восстанавливалось быстро. Дворов в селе было 140, не будь частых пожаров оно было бы похоже на городок.

2. История возникновения

Когда и кем основано село Клушино, неизвестно. Нужно полагать, что основание его принадлежит к глубокой древности. История донесла до нас многие сведения. Оказывается здесь чеканили свою монету, а металл добывали на руднике, который находился в соседних холмах при деревне Мясоедово. Тогда Клушино было не селом, а городком и называлось Галкиным. Вокруг были дремучие леса, многочисленными обитателями которых были галки, и из-за них, как передавали старожилы, дали такое название городку. На севере от села проживал татарский ярыжка. Небольшая деревня потому и называлась Ярыжки. Насколько предание сберегло истины и насколько изменило факты, решить невозможно; немногое сказанное передается старожилами из рода в род без существенных изменений.

Село Клушино производят от слова «клуша», а Галкин от слова галка. Полагают, что обилие этих птиц, оставшиеся до сего времени, причиною такого названия. Предание говорит также, что здесь жил боярин Клуш, давший имя селению.

Село Клушино исстари состояло в Можайском уезде, Московской губернии. К Смоленской губернии и Гжатскому уезду оно причислено во времена Екатерины II. Местных указаний нет, когда именно это случилось. Москва есть ближайший губернский город к Клушино. Смоленск дальше на семьдесят три версты. Этим заканчивается предание, но о Клушине упоминается в истории.

3. Исторические сведения о селе

В 1609 году польские войска, вторгшиеся в пределы России, осадили ключ-город Смоленск частотою своих сил (около 30 тыс. воинов), а другие полки продолжали продвигаться к Москве. Командующим этими полками король назначил гетмана Жолкевского. Русское войско возглавлял Дмитрий Шуйский, который повел свое войско не по Смолянке (Старой Смоленской дороге), а сделал крюк на Клушино, чтобы ударить с севера. Когда Жолкевский узнал, что русская рать будет ночевать в Клушино, он собрал рыцарство на совет, где было решено встретить русских на марше. На состоявшемся в Клушино пиру у князя Шуйского и при получении денег Понтус (командующий иностранными наемниками) говорил: «Когда я был взят в плен с воинами Карла, в Вольмаре, гетман подарил мне рысью шубу; а у меня теперь есть для него соболья, которой я его одарю».

Две деревни поляки сожгли. Главными препятствиями для наступавших был большой плетень, проходя через который, поляки несли большие потери. В результате боя поляки добились некоторого успеха: русские были оттеснены в Клушино. Битва 4 июля 1610 г. Закончилась победой поляков. 1200 иноземцев и значительное число московитян погибло в ней. Потери поляков были значительно меньше (см. Приложение).

О Клушинской битве немного написано, причем в основном речь идет о военных ошибках Шуйского. Тем не менее, в Клушинской битве участвовало около 50 тыс. защитников России. Их могила - курган при деревне Изгино, как писал в XVIII в. Гжатский историк Стахий Львов-Троепольский, севернее Клушино в двух верстах. Этой деревни сегодня нет, и в старых документах она не упоминается. Таким образом, первое достоверное известие о Клушино восходит к началу XVII в., к времени междуцарствия. Клушино было разграблено и сожжено, церковь разрушена. Крестьяне долгое время бедствовали, скрываясь в лесах.

В церковном архиве есть подлинные и достоверные источники позднейшей истории села Клушино, оставшиеся и сохраненные после 1812 года. Замечателен в этом отношении столбец, писанный старинною рукою под титлами (ширина столбца 5 вершков, длина 3 аршина, хранится он свернутым в трубку, почти не попорчен). Столбец этот выдан в 1677г. по указу царя и великого князя Феодора Алексеевича писцом Афанасием Семеновичем Лбянским, да подьячим Игнатием Лисиным, попом Николаевкой церкви, Можайского уезда, дворцовой КлушинскоЙ волости, по поводу челобитной от крестьян и старосты Андрюшки Кириакова о том, что клушинские попы владеют лишнею землею. Текст столбца довольно оригинален и любопытен, но он не имеет в себе указаний на рассматриваемый предмет и потому выписки из него бесполезны. Не представляет также ничего важного план и межевая книга на церковную землю, выданные при императрице Екатерине Алексеевне. Таким образом, древность села не принадлежит сомнению. В 1741 г. гжатский крестьянин Петр Романов купил у подьячего дворцового села Клушино С.А. Карпухина 118 десятин земли, что тоже является свидетельством давности возникновения села.

Достопамятный 12-ый год истребил остальные документы, которых было немало. Клушино жестоко пострадало в эту тяжелую эпоху.

Итак, это был 1812 год. Наполеоновская армия двигалась по старой Смоленской дороге к Москве, подвергая разграблению, огню и разрушению стоявшие на пути селения и города. Клушино вновь подверглось бедствию. Все строения были сожжены дотла, а имущество крестьян расхищено. Женщины, дети и старики срывались в лесах, как 200 лет назад. Не скрывалось мужское население - оно воевало с неприятелем. История не сохранила, кто был организатором и вожаком партизан села, но картину боевых действий наглядно показывают донесения генерала Багарне-Дильера. Он доносил: «...15.09 крестьяне деревни Клушино, что возле Гжатска, перехватили транспорт с понтонами. Поселяне повсюду отбиваются от войск наших и режут отряды, кои по необходимости бывают посылаемы для отыскивания пищи...»

Спустя несколько лет после изгнания французов, Клушино вновь поднялось из пепла. В 1816 г. княгиня Голицина «подарила» клушинцам новый деревянный храм. Его перевезли из Пречистого и поставили на прежнее место. Во второй половине XIX в. в Гжатском уезде произошло четыре крупных волнения - одно из которых в Клушинской удельной волости (1813-1819 гг.). В движении участвовало до 2000 крестьян (в Златоустовской и КлушинскоЙ волостях вместе). Выступление началось на почве злоупотреблений административной удельной конторы, выразившегося на почве в присвоении средств, отпущенных для оказания помощи разоренным войной деревням.

Приход села в количестве 28 деревень состоял из одних государственных крестьян, которые не знали помещика и не испытывали барщины. Приход вообще бедный, крестьяне живут большей частью земледелием и бурлачеством, избытка земли и хлеба нет. Развито ростовщичество. В селе рядом с церковью стоял кабак, а чуть поодаль - здание волостного правления с «каталажкой», в которой пороли розгами «провинившихся». К 1827 году в селе было выстроено около 100 домов, а в 1875 году их насчитывалось 140.

Несмотря на добротный внешний вид жилых строений, крестьяне Клушино жили бедно. Многие уходили бурлачить. Медицинская помощь отсутствовала, поэтому смертность была высокой. Так в 1841 году родилось 114 человек, а умерло 104. Несколько лучше было положение в 1870 году, когда на 181 народившихся зарегистрировано 113 умерших.

Но пользу грамоты уже понимали многие. В силу этого на крестьянских сходах не раз принимались прошения об открытии школы, или, по тогдашней терминологии, сельского приходского училища. Такое училище в Клушине было основано в 1848 году. Оно содержалось на широкие средства, а когда их не стало - училище закрылось, и возобновило работу только в 1871 году. Около 30% крестьянских детей овладели грамотой. Как уже отмечалось, нужда гнала крестьян из села. Став рабочими, бывшие крестьяне активно участвовали в революционном движении. Так, в 1879 году в Петербурге на Новой бумагопрядильной фабрике вспыхнула крупнейшая стачка. Многие ее участники были схвачены и сосланы в Архангельскую губернию. В их числе был Николай Андреев из Клушино.

В середине XIX в. казенное село Клушино было по количеству дворов (146) крупнейшим, а по численности жителей (901) вторым сельским населенным пунктом Смоленской губернии. В начале XX в. Клушино оставалось самым большим селом Гжатского уезда (143 двора, 795 жителей на 1904 г.). Имелись церковь, церковно-приходское училище, фельдшерский пункт, две чайные лавки, две ветряные мельницы, кузница. Ежегодно проводились три небольшие ярмарки.

Вскоре после Октябрьского переворота была установлена Советская власть. Ее организатором в Клушине был местный уроженец, коммунист И.С. Сушкин. В середине октября 1918 года в Гжатском уезде вспыхнул мятеж, сопровождавшийся разгромом волисполкомов, расхищением ценностей, оружия, арестом советского и партийного актива и зверской расправой с ним.

Неподалеку от Клушино был убит И.С. Сушкин. Население тяжело переживало его гибель. Его перезахоронили в Клушине в 1971 году.

4. Клушино перед и во время Великой Отечественной войны

В 1930 году здесь был организован колхоз им. И.С. Сушкина, он быстро окреп организационно и хозяйственно благодаря дружной, слаженной работе колхозников, которые стали жить зажиточно и культурно.

В начале село было разделено на несколько колхозов. Их называли в народе «четверти». На территории одного из них - маленького «Ударника» - и жила семья Гагариных. В этот колхоз поначалу входила «Околица» и часть улицы по правой стороне. Скотных дворов тогда общих не было, поэтому скот по-прежнему приходил к своим хозяевам. На колхозных полях в то время выращивали картофель, гречиху, горох, рожь, пшеницу (яровую и озимую), сажали иногда турнепс. В «Ударнике» имелся колесный трактор. Перед войной был построен молокозавод. Колхоз «Ударник» со временем был укрупнен, а затем объединен в один колхоз - им. И.С. Сушкина. Первая школа в селе Клушино была деревянной, затем ребята учились в кирпичном доме Галкина. Накануне Великой Отечественной войны была построена новая - хоть одноэтажная, но большая. Немцы эту школу сожгли. Население в основном представляло собой крестьянство, но клушинцы помнят учителей того времени: Недосекина А.Г., Филиппова П.А. (директора), Коломеец И.Н., Петрову О.Г., Филиппову К.Г., Коломеец Е.А., Салтыкову Е.Д., Салтыкова Д.Ф., Срыкову Е.Н. и др.

С грустью и сожалением вспоминают старожилы праздники: гуляли весело! Устраивали концерты, постановки, отмечали не только традиционные праздники, но и Пасху, летнего и зимнего Николу (22 июня и 19 декабря) - престольный праздник в селе Клушино.

Какое хозяйство имелось у крестьян накануне Великой Отечественной войны, дают «Акты учета злодеяний немецко-фашистских захватчиков над мирными гражданами и военнопленными и ущерба, причиненного народному хозяйству Гжатского района Смоленской области» (составленные 24.03.1943г. и хранящиеся ныне в областном государственном архиве), состав колхозного хозяйства, сельхоз инвентарь, сельскохозяйственные культуры, виды скота и др. В вышеуказанных «Актах» отражены разрушения и ущерб, нанесенный колхозу им. И.С. Сушкина: «... Было уничтожено 27 домов колхозников, один колхозный дом, два дома сельсовета, клуб, изба-читальня, молпункт, два склада, сельпо, 4 школьных здания, 33 сарая, 6 амбаров, ... сельхоз инвентарь - 20 плугов, 14 борон, 30 телег, 40 саней, 13 веялок и сортировок, жатки, сенокосилки, льномялки, вся сбруя, ... деревянный инвентарь. Колхозный скот, оставшийся на день оккупации, частью съеден, частью угнан в тыл». Немецко-фашистская оккупация Клушино продолжавшаяся с октября 1941 г. по 6 марта 1943 г. стала третьим по счету «временем разорения» для клушинцев.

В день начала войны председатель колхоза Кулешов раздал призывникам повестки. Валентину Гагарину было поручено отнести повестки в д. Осинки и д. Ярыжки. Позже он вспоминал: «Когда въезжал в деревню, - там стояла такая тишина, а после раздачи повесток, когда деревню покидал, - всюду стоял стон и плач, страшно вспоминать!»

В начале войны всю клушинскую молодежь собрали на строительство аэродрома за д. Родоманово. Достроить его не удалось: людей перевели копать противотанковые рвы левее д. Пречистое. Вспоминают, что сильного голода в годы войны в Клушино не было. Вначале были свои запасы, потом собрали урожай. В первую зиму немцы забрали у населения в основном овес и ячмень для своих лошадей. Во второй год оккупации пришлось тяжелее: отбирали урожай, резали оставшийся скот, молоко заставляли сдавать в комендатуру. Спасало то, что снарядами и бомбами убивало лошадей, и мясом жители были обеспечены. Приходилось собирать так же конский щавель, лебеду, клевер; все это сушили и толкли, превращали в муку и пекли лепешки.

В Клушине была высокая, красивая Никольская церковь, которую немцы взорвали, т.к. предполагали, что церковь служила для советских летчиков ориентиром, по которому их бомбили. В 1943 г. фашисты покинули Клушино.

«Возвращалось прерванное детство. Довоенная школа сгорела... Читать учились по «Уставу пехоты», на арифметике манипулировали гильзами от патронов» (из книги Л. Обуховой «Любимец века»).

Сегодня Клушино - деревня, центр Гагаринского сельского округа, Гагаринского района и АОЗТ им. Ю.А. Гагарина с населением 428 жителей (1998г.). Автодорогой 8 км соединяется с шоссе Гагарин-Карманово. Имеется средняя школа, библиотека, Дом культуры, отделение связи, торговый центр, медпункт, молокоприемный пункт. Клушино разбито на три зоны: жилую, производственную и мемориальную.

Заключение

Таким было далекое прошлое родного села первопроходца космоса. Клушинская страница в его биографии - светлая и грустная одновременно, насыщенная историческими событиями, которые не могли не оставить следа в душе Юрия Алексеевича, - очень значимо в его судьбе.

В книге Л. Обуховой «Любимец века» образно и точно замечено: «Из тех следов, которые оставляла тяжелыми колесницами история на клушинской земле, самым необыкновенным, бесспорно, останется след мальчугана, который учился здесь ходить. Однако его жизнь не стоит особняком, она вписалась в протяженную во времени летопись»...

ЛИТЕРАТУРА

Андреев П.Г. Смоленская губерния в Отечественной войне 1812 года. -Смоленск, 1957.

Акты «Учета злодеяний немецко-фашистских захватчиков над мирными гражданами и военнопленными и ущерба, причиненного народному хозяйству Гжатского района Смоленской области» от 24.03.1943. / ОГА

Будаев Д.И. Край Смоленский в истории СССР. -М.: Московский рабочий, 1973.

Гагарин В.А. Мой брат Юрий. - М., 1984.

Гжатский вестник //№6, 1997.

Кондрашенков А.А. История Смоленской земли с древнейших времен до середины XVII века. - Смоленск, 1982.

Край Смоленский //№ 9-10, 1993.

Ластовский Г.А. История и культура Смоленщины с древнейщих времен до к. XVIII века. -Смоленск, 1997.

Рябков Г.Т. Смоленские помещичьи крестьяне. -М.: Прометей, 1991.

Соловьев А.Л. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губернии. -М., 1855.

Энциклопедия Смоленской области. -Смоленск, 2003. -т.2.

Гжатские крестьяне. Родословное исследование

Лободина Надежда, Москва

Исторически сложилось так, что генеалогия долгое время была уделом людей дворянского сословия. Следует отметить, что для них это была не прихоть, а насущная необходимость, связанная со сложными законами наследования имущества и правами на титул. Родословные древа и поколенные росписи у нас ассоциируются исключительно с гербами и длинной чередой титулованных предков. Многие забывают о том, что количество предков совершенно одинаково у всех, независимо от сословия и происхождения. Крестьянский род может быть не менее древним, чем, например, дворянский или купеческий.

Однако при исследовании крестьянской родословной всегда возникают трудности, связанные в первую очередь с тем, что жизнь простого крестьянина оставляла не так много документально зафиксированных следов. Вторым препятствием является плохая сохранность архивного фонда. По смоленской земле жестокой поступью прошлись войны, сметая не только людские жизни, но и документальные свидетельства о них. С уцелевшими дореволюционными документами можно ознакомиться в Государственном Архиве Смоленской области. Фонды ГАСО содержат документальные источники, начиная с 1708 и заканчивая 1917 годами. Основной массив материалов досоветского периода составляет свыше 375 тысяч единиц хранения.

Среди них можно выделить несколько видов документов, из которых возможно почерпнуть информацию о жизни крестьян. Во-первых, это церковные документы. К ним относятся метрические книги, куда приходским священником заносились сведения о рождениях, браках и смертях среди крестьян его прихода, современным аналогом которых являются актовые записи в ЗАГСах. Ежегодно священники составляли «исповедные ведомости», они так же содержат информацию о крестьянских семьях; интересным документом являются «брачные обыски» - церковные документы, оформлявшиеся перед заключением брака, содержащие информацию о семьях желающих вступить в брак и об отсутствии препятствий к этому браку.

Во-вторых, полезную при родословном исследовании информацию о крестьянах можно найти в разнообразных статистических, земельных и финансовых документах - подворных и сельскохозяйственных переписях, межевых книгах, документах воинского учета населения и в некоторых других источниках. Например, в Смоленском архиве по многим деревням Гжатского уезда сохранились подворные карточки Всеобщей сельскохозяйственной переписи, которая проводилась летом 1917 года. Из этой карточки помимо состава семьи и возраста ее членов, можно узнать о количестве принадлежащей семье земли, о наличных сельскохозяйственных орудиях и даже о количестве скота и домашней птицы.

Таким образом, начав с изучения метрических книг той церкви, к приходу которой относилась родная деревня прадедов, можно составить костяк родословного древа, а затем, используя другие, косвенные источники, дополнить его деталями, подробностями жизни прежних поколений.

Исследователя на его пути поджидает много препятствий. Иногда их можно обойти, для этого потребуется лишь время и терпение, а иногда они становятся непреодолимыми.

Например, существенно затормозить родословное исследование может тот факт, что крестьяне, жившие в Смоленской губернии и в Гжатском уезде в том числе, очень поздно получили официальные фамилии. В отличие от крестьян северных губерний или Урала, нередки случаи, когда гжатские крестьяне в 1910-х годах и даже позже обходятся без фамилий. Поэтому, даже найдя в нужной метрической книге запись о рождении у крестьянина Федора Ивановича сына Андрея, приходится пролистать книгу до конца, чтобы убедиться, что это именно тот Федор и тот Андрей. Поскольку имена довольно распространенные, а фамилии отсутствуют, надо быть внимательным, чтобы не пойти по ложному следу и не углубиться в исследование соседской родословной вместо своей собственной. Много хлопот может вызвать ситуация, когда в нужном уезде располагается несколько населенных пунктов с одинаковыми названиями. Нередки в документах ошибки и описки в именах-отчествах людей или в датах. Вся найденная информация требует тщательной сверки с другими источниками. Но это все решаемые проблемы.

Непреодолимое препятствие на пути исследователя - отсутствие необходимых архивных документов. К сожалению это относится и к Смоленскому архиву, и к архивам смоленских областных ЗАГСов, многие фонды которых были безвозвратно утрачены во время войны. Иногда, связанные с этим ситуации выглядят несколько абсурдно, - так довольно легко найдя в Архиве документы о рождении прадеда в конце XIX века, можно не найти в ЗАГСе документы о рождении деда в начале XX века. У Смоленского архива есть и современные проблемы - из-за отсутствия оборудованных помещений чуть ли не треть фондов находится в аварийном хранилище и не доступна для исследований. Именно по этой причине, если не произойдет позитивных перемен, у нас вряд ли будет возможность погрузиться в семейную историю глубже 1878 года. А это лишает нас одного из самых важных источников при генеалогических поисках - «ревизских сказок». При наличии этих документов можно было бы реально проследить историю семьи (при условии ее проживания на одном месте) до 1811-1815 годов.

В Гжатский уезд Смоленской губернии меня привело исследование родословной по материнской линии. Именно здесь в 1926 году в крестьянской семье в деревне Самково родилась моя бабушка, а в деревне Жихорево - дед. Эти населенные пункты послужили отправной точкой для родословного исследования. Благодаря рассказам родственников, удалось собрать некоторую, порой фрагментарную, информацию о прадеде и прабабке. Собранная по крупицам, она позволила перешагнуть значимую черту -1917 год, и погрузиться в дореволюционную историю.

Итак, мои предки - крестьяне Гжатского уезда....

Гжатский уезд в середине XIX века представлял собой типичный сельскохозяйственный регион, где преобладало крупное помещичье землевладение. Большую часть крестьянского населения составляли крепостные крестьяне, не оказались исключением и мои предки. В этой ситуации дополнительную информацию о них можно попробовать поискать в личных фондах помещиков, среди документов по управлению имением. Ведь управляющим вменялось в обязанности составление различной отчетной документации, зачастую весьма подробной.

Человек, по-настоящему увлеченный историей своей семьи, не остановится на составлении родословного древа. Ведь там, в большинстве своем, только имена и даты.

На определенном этапе исследований, как правило, возникает интерес не только к личности и судьбе предков, но и к тем местам, где они жили. Хочется представить и понять их образ жизни, их обычаи и нравы. Именно поэтому обращаешься к истории их родных сел и деревень, начинаешь искать тематическую литературу и дорогу в краеведческий музей. Я ее нашла и считаю, что мне очень повезло, потому что здесь, в Гагаринском музее, работают люди, которые готовы помочь советом, поделиться информацией, поддержать в поисках и с интересом выслушать о твоих маленьких открытиях.

На основании документов, полученных в Смоленском архиве, как в результате самостоятельных поисков, так и полученных в ответ на официальные запросы, мне удалось составить родословные древа четырех, связанных браками крестьянских семейств приблизительно до 60-х годов XIX века.

Мои предки - крестьяне Рогановы, Николаевы, Захаровы и Капленковы жили в деревнях Слобода и Воробьи, Самково, Жихорево и Красная, которые располагались в нескольких соседних волостях (Будаевской, Рождественской, Семеновской и Чальско-Дорской) в юго-восточной части Гжатского уезда. Думаю, такое компактное расселение объясняется тем, что мои предки брали в жены девушек из соседних деревень. Мой прадед Федор Роганов, из Старой Слободы, женился на крестьянской девушке Екатерине из деревни Воробьи. Ксения - невеста прадеда Николая Захарова, жившего в Жихорево, родом из деревни Красная. На старых картах хорошо видно, что эти деревни расположены очень близко друг от друга. А вот на современной карте, к сожалению, можно найти только два населенных пункта - деревню Старая Слобода и Самково, да и то их составляют почти сплошь новые дома. А как бы хотелось своими глазами увидеть старые избы, где жили предки, соприкоснуться с их бытом, проникнуться духом старины. Увы, сейчас это уже невозможно. Единственная возможность пролить свет на жизнь предков, сделать их образы более объемными и яркими - это книги и архивные документы. В надежде оживить прошлое, переворачиваешь сотни страниц, цепляясь глазами на знакомые названия сел и деревень, с упоением читаешь описания ремесел и промыслов, местных традиций и обрядов, думая и прикидывая в какой степени, все это относится к твоим предкам.

Я занялась поисками не так давно, поэтому не могу похвастаться, что составила цельную картину жизни своих предков, пока это только отдельные фрагменты.

Вот, например, мои предки Рогановы, что родом из Старой Слободы Будаевской волости занимались плотницким ремеслом. По документам удалось установить, что мой дед, прадед, прапрадед - были плотниками, это ремесло передавалось в нашей семье из поколения в поколение. Вроде бы пустяковая информация, но начинаешь испытывать неожиданную гордость, читая в Этнографических сведениях о жителях Гжатского уезда о том, что Буданы, т.е. плотники из соседних с селом Будаево деревень «главные в сем мастерстве в проворстве и ловкости. <... > Эти жители первые начали строить по реке Гжати барки со времени открытия по оной судоходства». В статистическом отчете о Смоленской губернии так же отмечено, что среди гжатских плотников особо выделялись Будаевцы. Славились будаевские плотники своим мастерством не только в гжатском уезде, но и за его пределами, именно они уже в первой половине XX века строили деревянные здания для знаменитого Центрального Аэрогидродинамического института в Москве. И неожиданно всплывают в памяти бабушкины рассказы, о том, что в их старой квартире вся-вся мебель - и столы, и кровати, и необыкновенно красивый комод, - были сделаны руками ее отца - потомственного будаевского плотника... В такие моменты зыбкая связь с прошлым, кажется особенно явственной и прочной.

Я не историк, я начинающий родовед, для меня история края состоит из множества историй его жителей. Количество людей занимающихся родословными исследованиями растет, и, возможно, через какое-то время история гжатских деревень предстанет перед нами под несколько необычным углом зрения, через историю ее жителей, но не просто случайных персонажей, а людей, связанных между собой кровными узами, через историю семьи.

Content

История Гжатских деревень. Сборник

СОДЕРЖАНИЕ

Первые поселения на Гжатской земле (предыстория гжатских деревень)

Использование документов ОГУ ГАСО при составлении справок по истории населенных пунктов Гжатского уезда

История деревень совхоза «Родоманово»

Село Клушино в лицах

Просветительская деятельность в Гжатской деревне пореформенного времени на примере деятельности Василия Карповича Американцева

Все начиналось с хлебных складов

Прошлое и настоящее села Будаево

Деревни Покров и Мишино

История деревни Столбово

Усадьба Токарево. Страницы истории

В воздушных боях над Баскаковом. История одного поиска

Род Мальцовых. Биографические сведения и предпринимательская деятельность

Аграфена Ивановна Глинкина. К 100-летию со дня рождения

Восставшие из пепла и вновь разоренные. Драма гжатских деревень, отстроенных после войны и объявленных «неперспективными» (на примере д. Шапкино)

Всему начало здесь, в краю моем родном (о родном селе Юрия Гагарина)

Гжатские крестьяне. Родословное исследование