Вера Чиркова

Свадьба отменяется. Книга вторая. Осада

Глава 1

Набирающее силу заклятье мглы с неимоверной быстротой поглотило остатки света и собралось в непроницаемую полусферу, накрывшую центр зала гигантской перевёрнутой чашей. И эта чаша беспрерывно сокращалась, с ужасающим упорством наползая на с трудом удерживаемый Тренной купол и захватывая попадавшиеся на пути вещи. С каждой секундой она теснила двух магистров всё сильнее, и супруги, в обнимку застывшие в точке, куда стремилось выпущенное на волю кровожадное зло, точно знали, какая участь их ждёт.

Появлялись иногда в королевствах такие страшные амулеты, изготовленные чёрными шаманами в их таинственных убежищах. Злодеи позаботились, чтобы у жертв, попавших в ловушку тьмы, не было не только возможности укрыться или спрятаться, но и малейшей надежды остаться в живых. Сферу «чёрной мглы» не могли остановить ни щиты, ни заклинания, она неумолимо сжималась до тех пор, пока выбранные её хозяином жертвы не превращались в досуха выжатые мумии.

И лишь вдосталь напитавшись жизненной энергией обречённых, мгла бесследно исчезала в хаосе, откуда её когда-то заманил на кровавую наживку и запер в амулете смерти чёрный шаман.

Гизелиус наблюдал за происходящим с отчаянием и обречённостью. Он ещё не успел полностью восстановить резерв после событий той проклятой ночи, и теперь у него не хватало силы даже на помощь Тренне. О нескольких гранах, хранившихся в последнем амулете, он не забывал, но старался пока не думать – они пригодятся в самый последний момент, чтобы подарить лёгкую смерть его любимой.

Магистр изучил несчётное количество заклинаний: бытовых, боевых и целительских. И точно знал, что ни одно из них не сравнится по силе и жестокости с «чёрной мглой». Гизу очень хотелось бы выяснить, где мог степной самоучка добыть амулет с одним из самых страшных и неуправляемых заклинаний? И почему он забирал принцесс с таким шумом, ведь немного раньше мог спокойно выкрасть их по одной? Ещё несколько вопросов жалящими осами роились в его голове, однако магистр с безжалостной ясностью осознавал, что искать на них ответы придётся кому-нибудь другому.

– Зелик, тут под полом как будто пустота?

В ответ Гизелиус только крепче прижал к себе жену и грустно улыбнулся. Вот в этом вся Тренна. Словно зверёк, попавший в стремительный поток, будет грести лапками до тех пор, пока остаётся хоть капля силы.

– Я обожаю тебя, – сообщил маг жене так нежно, что у самого защипало в носу, – прости… я говорил это слишком редко, и ещё… я любил тебя задолго до того, как ты вышла замуж в первый раз… только сказать боялся.

– Зелик, ты мне об этом обязательно расскажешь, – деловито перебила Тренна, – и даже по шее получишь… но позже. Сейчас мы туда провалимся… постарайся замедлить падение хоть немного, я не могу одновременно…

Договорить Тренна не успела. Кусок пола под их ногами от действия заклинания развеивания рассыпался трухой, и маги полетели в подвал.

На заклинание левитации магистр истратил последние заветные капли силы, прибережённые на самый крайний случай, но оно того стоило. Супруги рухнули в склад садовника, а тяпки, косы и бороны – вовсе не те предметы, на которые можно свалиться безнаказанно.

– Бежим, – дёрнула мужа за руку Тренна, одним движением пальчика срывая с двери замысловатый замок, особую гордость старшего садовника, – нужно быстро найти бойню или хлев…

О, это сладкое слово – надежда!

Символ странного, неправильного чувства, данного людям свыше то ли в утешение, то ли в наказание. Как часто, поверив призрачной мечте о чуде, люди только затягивают собственные страдания, проводя в ожидании невозможного спасения мучительно долгие годы, дни и минуты.

Но иногда судьба, действующая совершенно произвольно и абсолютно нелогично, даёт человеку счастливый шанс. И если он успеет его распознать и вцепиться мёртвой хваткой – происходит несбыточное. Среди гиблого болота возникает клочок твёрдой земли, на пустынной дороге, словно ниоткуда, появляется отряд припозднившихся воинов, а в тёмной морозной ночи вдруг совсем рядом вспыхивает тёплым светом окошко лесной сторожки.

Вот и сейчас изобретательный разум Гизелиуса мгновенно просчитал, как можно попытаться принести вместо себя в жертву более примитивных существ. Дворцовые повара откармливали в отгороженном от конюшни закутке пару поросят и в тот день, когда год с самой тёмной ночи поворачивал к свету, жарили их на огромных вертелах прямо посреди двора.

Ничего… лишь бы всё удалось, он купит им в три раза больше свиней и бочку лучшего вина… Молитесь, повара и охранники, за удачу двух магистров.

Маленькая дверца, через которую поварята носили в свинарник помои, распахнулась издали от взмаха руки леди Тренны. Магистры, мчавшиеся так, как не бегали ещё ни разу в жизни, заскочили в неё с резвостью спасающихся от пожара мышей.

– Сюда. – Гизелиус подтолкнул жену к навозному оконцу и, едва она ухватилась за грязные доски, резко выпихнул наружу.

Тренна отплатила тем же: стоило мужу высунуться по пояс, махнула рукой, и магистр вылетел из закутка, как пробка.

– Ох, тёмные силы… – сорвалось с губ мага, когда он впечатался в ближайшее дерево.

Однако Тренна, успевшая бросить на каморку самый сильный из своих щитов, чтобы гнавшаяся за ними по пятам мгла, получив в жертву поросят, не ринулась дальше, уже была рядом с мужем.

Торопливо провела руками над его согнутой от боли спиной и потащила магистра прочь. И лишь добравшись до густых кустов, росших у самой стены, и убедившись в отсутствии наблюдателей, повернула камень в портальном амулете.

Гизелиус даже слова не успел сказать, как ощутил себя лежащим на чём-то мягком.

– Почему ты не ушла сразу? Ведь у тебя был портал? – строго поинтересовался он, одновременно пытаясь понять, где они находятся.

Судя по запаху и шелесту сушёной травы, полумраку и прохладе – лежат в сарае на куче сена. И, следовательно – можно не торопиться и передохнуть. Хотя бы несколько минут.

– Амулет очень слабенький… знахаркам сильных не положено… боялась, не вытащит двоих, – всхлипнула вдруг Тренна, крепче прильнула к мужу и спрятала лицо у него на груди.

– Куда ты собираешься идти дальше? – бессовестно наслаждаясь её нежностью и яркими эмоциями, шепнул магистр, и не думая выпускать жену из объятий.

– Мы собираемся, – не повелась на уловку магиня. – Нужно бежать отсюда, амулеты Вестура уже засекли мощный выброс магии, значит, повод немедленно начать расследование у него вполне законный. А все наши свидетели где-то в южных степях… Хотя… некоторые и вообще на побережье.

О том, что герцога и его гостей могло выбросить вовсе не на берег, а в открытое море, оба предпочитали пока не думать и тем более не говорить. Не стоит злить своенравную судьбу.

– Тренна… я тебя очень люблю, но сейчас ты побежишь одна… тсс, молчи, не спорь, родная. Дай мне мой браслет, я должен вернуться во дворец. Моим ученикам никак нельзя снова попадать к Вестуру. И, кроме них, есть ещё важное дело: пирожник, помощник главного повара… Я проверил всех остальных, лишь на нём стоит очень знакомая мне мощная ментальная защита. Сейчас его нет в замке, уехал закупать продукты, но я должен предупредить гвардейцев… В общем, так. Знаешь деревеньку в пяти лигах отсюда на юг? Там есть мельник, Акинт, ему достаточно назвать моё имя. Жди меня там, я обязательно приду.

– Отличный план, – серьёзно похвалила магиня и нежно поцеловала мужа, – однако всё будет наоборот. За учениками иду я, а ты едешь в деревню. И не криви губы, это не обсуждается, у меня ещё почти половина резерва осталась. Идём, я познакомлю тебя с моим гостем. Ему тоже незачем тут теперь оставаться.

Воспоминания об уютном ужине, нечаянным свидетелем которого Гизелиус стал, мгновенно разбудили в его душе отголосок недавней обиды и ревности. Тут же растаявший в тёплой волне любви и нежности, исходящей от жены.

– Он не считает меня сумасшедшим? – стыдясь за ту вспышку, чуть виновато осведомился маг, сползая вслед за Тренной с сенника.

– Нет. Он сказал, что искренне мне завидует… но об этом потом. – Магиня торопливо отпирала неприметную дверцу чёрного хода.

Дом встретил их уютным теплом и запахом жаркого, а на лёгкий стук двери из кухни выглянул злосчастный незнакомец.

– Леди… вы вернулись? Что-то случилось?

– Да, но вам всё объяснит мой муж… он под личиной, – торопливо бросила Тренна, устремляясь к двери своей спальни, оказавшейся рядом с кухней.

Метр проводил её удручённым взглядом, начиная понимать, как непросто жила его жена все эти годы. И насколько опасна была её таинственная деятельность, если обожающая свободный вид из окон верхних этажей Тренна выбрала эту комнату. Ведь ничем иным, кроме желания иметь возможность быстро покинуть временное жильё, нельзя объяснить такую непритязательность знатной дамы.

– Гизелиус, – обернувшись к стоящему в дверях кухни мужчине, суховато представился магистр именем, присвоенным почти тридцать лет назад и успевшим за это время стать не просто привычным, а почти родным.

– Людвиг… – внимательно разглядывая гостя, произнёс хозяин и, помедлив, добавил: – ди Эстаргот.

«Кто?! Король Имганта?!» – охнул про себя маг, радуясь собственному умению сохранять на лице невозмутимое выражение.

Однако чувствовал он себя при этом настоящим болваном. Это надо же было так поторопиться с выводами, чтобы не заметить на друге Тренны признаков личины, если даже теперь, с почти досуха истраченным резервом, Гиз видит след заклинания?! А талантом эмпата ощущает раскаяние и вину за бездействие, проявленное королём в первую встречу.

– Очень приятно… – далеко не так любезно, как следовало бы, отозвался Гизелиус и заторопился, – собирайте свои вещи, только самое необходимое, нужно бежать. Я пока сложу продукты и оседлаю лошадей.

– Зелик, прихвати и мои мешки, – высунулась на миг из спальни голова Тренны и сразу исчезла.

Значит, тревожилась… подслушивала краем уха, отметив отсутствие звуков открываемой двери, сообразил маг, направляясь в сторону кухни, и горько усмехнулся. Ну да, он вполне заслужил такое недоверие, позволив эмоциям заглушить голос разума. Это и само по себе предосудительно, а для взрослого магистра вообще недопустимо. Но ведь понял же сам, и раскаялся… неужели теперь каждый раз придётся доказывать, что он вовсе не сумасшедший ревнивец?

Магистр поспешно побросал в мешок найденные продукты, не забыв прихватить соль и туесок с мёдом, Тренна любит сладкое, хотя никогда в этом не признаётся, и заторопился в конюшню. У Вестура достаточно людей, а в их возможностях маг успел убедиться на своей шкуре.

– Кстати, не зови лорда Людвига этим именем… – Тренна выскочила ему навстречу уже в мужском костюме и довольно неплохой личине, – лучше – Виго, а вот в этом мешке тёплая одежда для тебя. Всё, я побежала.

И она действительно побежала, в ту же дверь чёрного хода, которой тут, похоже, было принято пользоваться чаще, чем парадной. Так вот почему жена в тот раз так поздно его заметила, сообразил магистр, просто не ожидала ничьего появления через запертую и хорошо защищённую гостевую дверь.

Гиз прихватил неожиданно лёгкие мешки и заторопился следом, однако, войдя в конюшню, услышал только топот копыт да заметил мелькнувший в воротах круп запасной лошади.

Всё-таки его жена очень хозяйственная и предусмотрительная женщина и наверняка заранее продумала различные варианты развития событий, раз держала в конюшне полдюжины скакунов, довольно усмехнулся магистр, оглядывая оставшуюся четвёрку лошадей. И вдруг понял: забрать отсюда нужно всех, хотя и не очень просто будет вывести их из города, не заинтересовав никого из снующих по переулкам шпионов шести или семи стран и людей Вестура.

Зато не придётся покупать лошадей у крестьян. На это у них нет времени, да и неприхотливые рабочие одры в походе в десятки раз хуже этих красавцев. Жаль, у него сейчас слишком мало энергии, неплохо бы прикрыть их отводом глаз. Ну, значит, придётся бросать морок… и лучше на выезде из города. И вообще будет правильнее, если они сначала направятся в сторону Эристы, а лишь потом свернут к югу. Помнится, там было несколько полузаросших троп, какими пользуются мелкие торговцы и перегонщики скота.

Король появился, когда маг уже навьючил мешки на двух запасных лошадей и седлал второго жеребца. Людвиг тоже успел переодеться в простой дорожный костюм, в каких путешествуют небогатые помещики и горожане, и только намётанный глаз Гизелиуса, любившего пользоваться именно такой маскировкой, отметил особое качество внешне грубой одежды. Да и мешки, сшитые из грубого полотна, имели немало секретов. Пропитанная специальными смолистыми составами ткань не пропускала воду и отлично держала тепло, а на стоянках, развязав шнурки и развернув полотна во всю ширину, можно было легко собрать из них походный шатёр.

– Куда мы едем? – умело пристраивая поклажу на спины лошадей, небрежно поинтересовался Людвиг, и никому другому маг никогда и не подумал бы говорить правду.

Однако и солгать отцу, ещё не знающему о потере дочери, не мог. Как и не решался пока сказать всего… неизвестно, как отреагирует король, а им ещё предстоит проехать чуть не через полгорода. И потому предпочёл уклониться от ответа.

– Пока в сторону Эристы, потом расскажу подробнее, – коротко сообщил магистр и, слишком поспешно вскочив в седло, тронул поводья.

Застоявшийся конь легко рванул с места, вынося мага на дорожку. Сзади дружно цокали подковами остальные лошади, на последней из которых сидел Людвиг, король не при королевстве, а при королеве. Его мучили какие-то тоскливые мысли, и отлично чувствовавший эту застарелую тоску магистр досадливо морщился. Гизелиус пока не решался прикрыться от чужих эмоций ментальным щитом. Всегда лучше узнавать о враждебных намерениях загодя, и хотя сегодня гостям Дорданда и самому герцогу это не помогло, но этот случай – исключение изо всех правил. И такие невероятные происшествия в магической практике происходят крайне редко.

* * *

Время для выезда они совершенно случайно выбрали очень удачное, на улочках было много всадников, начиналась пора вечернего приёма воды. Нагруженные поклажей кони тоже встречались довольно часто, гости, только сегодня прибывшие в город, мотались по улицам в поисках жилья.

Как ни хотелось Гизелиусу подъехать поближе ко дворцу в надежде повстречать Тренну с учениками, позволить себе такую неосмотрительность он не мог. Слишком хорошо знал: чем больше будет отряд, тем лучше запомнят его местные жители, и, значит, проще будет найти. Поэтому они с королём пробирались к дороге на Эристу самым кратким путём, предпочитая проехать самыми оживлёнными перекрёстками и улицами; в такой толчее трудно проследить за ещё двумя неприкаянными гостями.

Через речку, считавшуюся границей Дивноводска, спутники перебрались по мосту в компании с тремя покидавшими город всадниками, и старший из них, поприветствовав незнакомцев, не замедлил поинтересоваться, не в Эристу ли они направляются.

– Именно туда, – спокойно подтвердил Гиз, – но мы намерены заехать в деревню за друзьями, они там ночевали.

Незнакомец понимающе кивнул – одинокие селянки были самой лёгкой добычей для скучающих ловеласов, и подстегнул коней, в этом случае ждать попутчиков бесполезно. Оба молодые и крепкие, вполне могут решить составить друзьям компанию, и не на одну ночь.

Не желая выдавать первым встречным истинных намерений, магистр свернул на тропу, ведшую к раскинувшейся севернее деревушке, а едва назойливые попутчики скрылись из глаз, решительно развернул лошадей в другую сторону.

– Ваша жена тоже всегда так поступает, – понимающе пробормотал король, – говорит одно, а делает другое, и никогда не поймёшь, о чём она думает на самом деле.

Вспышка боли и горечи, внезапно полыхнувшая в душе короля, ножом пронзила не успевшего прикрыться Гиза, до сих пор не решившегося поднять ментальные щиты. Но ответил маг Людвигу не сразу, а лишь после того, как они пересекли дорогу и проехали с пол-лиги на юг по найденной им тропе.

Да и не так просто было ответить человеку, в рисунке судьбы которого боги намешали больше чёрной краски, чем белой. Людвиг от рождения был ненаследным принцем, являясь по матери одним из трёх племянников королевы Гренессии Генриетты. Будучи очень спокойным и мечтательным юношей, он совершенно не помышлял ни о каком троне и спокойно занимался живописью и разведением лошадей. Но однажды, в далеко не самый прекрасный из дней, совершенно случайно встретил на приёме у дяди принцессу Аннигелл. Любовь зла, златовласая кокетка мгновенно затмила в сердце юного принца не только всех ищущих его внимания прелестниц, но и любимые занятия.

Людвиг перебрался в Имгант, купил себе дом в столице и принялся ходить на все балы и приёмы, превратившись из скромного художника в первого светского щёголя. Однако всё оказалось напрасно, Аннигелл была влюблена в жениха, юного короля Аграната, и видела себя только на троне объединённого королевства, не меньше.

Их жизни сделали резкий поворот в тот день, когда камушек судьбы подвернулся под копыто лошади, мчавшей Аграната за не менее судьбоносной косулей. Верный оруженосец довёз короля до ближайшего небольшого поместья, и пока он ездил за придворным лекарем, девушка, перевязавшая королю разбитую голову и сидевшая рядом с ним до прибытия толпы перепуганных придворных, успела стать для Аграната самым главным человеком в жизни.

Король сначала и сам этому не поверил и, уезжая, даже не простился с прелестной сиделкой. Однако уже на другой день королевское сердце скрутила незнакомая ему прежде тоска, и он осознал, что жизнь без любимой не стоит и яблочного огрызка.

Получив прощальное письмо бывшего жениха, Аннигелл перебила в гостиной все вазы, а поостыв, начала действовать. Однако ни подкупы, ни угрозы, ни подосланные убийцы не могли противостоять могущественной судьбе. Если фортуна намерена сделать по-своему, бесполезны все людские желания и усилия.

Людвиг воспрянул духом, засыпал принцессу своего сердца цветами и подарками, но дорогу ему снова перешли. Но этот раз личный секретарь принцессы, неожиданно для всех получивший пост первого советника. Придворные сплетни донесли до влюблённого принца подробности любовных свиданий Аннигелл и новоиспечённого чиновника, и Людвиг, не выдержав, бежал в родной замок. А через пару лун неожиданно получил от принцессы письмо, в котором она совершенно недвусмысленно предлагала себя в жены. Послание было зачаровано и рассыпалось прахом после прочтения, но принцу было довольно и этого. Любимой плохо, она его ждёт… вот о чём он думал, сломя голову скача в Имгант.

Истина оказалась горше полыни. Уже через несколько дней после скоропалительной свадьбы юный король с оглушительной чёткостью понял, как подло его провели. Его жена и не думала отказываться от тайных встреч с прежним любовником. Но не это было для Людвига самым жестоким ударом, почти в тот же день он выяснил, что Аннигелл ждёт ребёнка. И вовсе не от него.

Все в срединных королевствах были в курсе, на кого похож первенец Имгантской королевы, но крепко держали языки за зубами. Так же жёстко, как отстранила мужа от управления королевством, Аннигелл отправляла в изгнание всех слишком дерзких подданных.

И так же решительно через несколько лет отправила в монастырь малютку дочь, едва заметив, с какой нежностью возится с нею Людвиг. Правда, спустя десять лет, посетив монастырь ради очередного ритуала омоложения, на которые приезжала к Тренне, и заметив, как похорошела Аглесса, королева велела прислать девушку во дворец. Все эти годы она не переставала мечтать о троне двух объединённых королевств и о мести Агранату.

– Моя жена поступает так от необходимости. – Король даже вздрогнул от голоса Гизелиуса, когда тот заговорил. – Магам приходится быть осторожными. На нас всё время охотятся люди Вестура, и не стоит верить россказням о справедливости приговоров Совета. С каждым годом всё больше учеников подвергаются выжиганию дара… хотя я давненько не слышал об особо опасных нарушениях правил. И одновременно Вестур где-то берёт совершенно уникальные и безумно мощные амулеты для чтения мыслей… Вас это не наводит ни на какие подозрения?! Сегодня… во время приёма, на нас напал степной шаман, прикинувшийся спутником Тайлихон, дочери хана Дехтияра. Использованный им амулет подчинения даже меня тянул к себе, словно я был попавшей в сети мелкой рыбёшкой…

– И что произошло потом? – Заслышав последние слова, король побледнел и резко остановил лошадь.

– Он увёл с собой в портал несколько принцесс… – не решился далее скрывать случившееся магистр, – мы ничего не смогли сделать… едва успели вывести из-под сферы «чёрной мглы» остальных гостей… теперь их тоже нужно искать. амулет переноса был настроен на остров Битар, но всего на троих… а гостей было в два раза больше.

– А почему вы сами не ушли с тем порталом? – Король за время семейной жизни значительно подрастерял юношескую наивность и доверие к людям, и всё же магистра поразило, что его первый вопрос был не о судьбе дочери.

– Тренна держала над нами защитный купол. Отпустить его было невозможно, сфера тьмы захватила бы намеченные жертвы в несколько раз быстрее. Нам удалось уйти чудом.

– Так, значит, Аглесса сейчас где-то в степи? – Король невольно бросил взгляд на юго-запад.

– И с нею Галирия, Риселла и ещё кто-то… Мне, сами понимаете, было не до того, чтобы считать девиц.

– А как туда попала Риселла? – встревоженно напрягся король и, заметив мелькнувший в глазах спутника интерес, неохотно пояснил: – Я знаю всех воспитанниц леди Тренны, познакомился, когда навещал дочь.

– Прибыла с ханшалли Тайлихон… как переводчица. Вторым сопровождающим принцессы пришёл тот самый шаман, – кротко сообщил магистр и огорчённо вздохнул. Он с удовольствием оставил бы эти объяснения с королём до встречи с Тренной.

– А кто ещё был на обеде?

Людвигу всё-таки снова удалось удивить мага причудливыми путями своей любознательности, но он честно ответил:

– Герцог с секретарём, капитан Дрезорт, графиня Церцилия с кузеном, братья принцессы Галирии, её переводчица Милли, а также компаньонка Аглессы… хотя насчёт неё и капитана я не вполне уверен… Ваше величество! Что с вами?! Вам плохо?

– Нет… благодарю… – Король посерел, словно из него разом выцедило всю кровь одно из тех проклятых созданий, которые творят чёрные шаманы для своих неприглядных целей, – уже прошло… куда ехать?

«Какое там прошло!» – сердито пыхтел про себя магистр, выстраивая из последних крох энергии защитный полог от нестерпимой боли, рвущей, словно когтями, душу короля и отдающейся в его собственной голове.

Неужели что-то связывало Людвига с той компаньонкой? Вот уж никогда бы не подумал.

Глава 2

Разумеется, Тренне пришлось солгать мужу.

Не было у неё никакой половины резерва. Даже трети не было. Да и откуда бы взяться энергии, если с утра магине пришлось зачаровывать и отправлять несколько посланий? А потом подпитать Людвигу личину, вылечить опухшее колено одному из жеребцов, защитить несколько амулетов для учениц. Хотя они уже давно официально не считаются таковыми… но по сути остались, и никуда от этого не денешься.

Нет, те из учениц, которые, уйдя из монастыря, быстро находят своё счастье, выходят замуж и рожают детей, очень скоро перестают даже к праздникам присылать бывшей наставнице весточки. Потому она и не переживает, провожая заплаканных девчушек за ворота, к каретам и повозкам с родственниками или сопровождающими. И на жалобные просьбы писать письма отвечает клятвенными обещаниями не оставить без отклика ни одной строчки.

Твёрдо зная, писать придётся не более двух-трёх раз. А некоторые воспитанницы и одного раза не напишут; сначала писать нечего, позже некогда, а потом и незачем.

Но вот те, кому пока не повезло и необходима её помощь и поддержка, пишут и приезжают, а некоторые и живут с нею подолгу, точно зная: пока есть леди Тренна, у них будет крыша над головой и на обед кусок хлеба с миской супа.

Тренна тряхнула головой, словно отбрасывая несвоевременные размышления, и сосредоточилась на предварительном плане, точный всё равно пока строить рано. Зато сейчас можно решить, кого она заберёт. Ана и Ди, само собой, а как поступить с Таргелем? Если оставить, так Вестур из него душу вынет. Забрать? Тогда гвардейцы Дрезорта останутся и без командования, и без помощи.

Ставя над гостями защитный купол, магиня успела заметить, как появившийся в зале Брант стремительно метнулся к герцогу, видимо, ещё от дверей почувствовав неладное.

Тренна неожиданно вспомнила про прибывающую завтра Аннигелл и огорчённо скривилась, словно уксуса хлебнула.

Как неправильно всё пошло… совершенно не так, как предполагалось.

И хотя сама она в этих интригах на первый взгляд человек случайный, но в королевские тайны давно посвящена и за это время начала догадываться, к чему могут привести хорошо замаскированные козни. Да и королевским шпионам уже несколько лет зашивает раны и сращивает кости. Потому-то год назад и согласилась помочь старым друзьям, которым обязана столь многим, что отказаться было почти невозможно.

Хотя, если бы Зелик сказал ей о том, в чём признался сегодня, Тренна сто раз подумала бы, прежде чем соглашаться, но теперь поздно об этом вспоминать. Поневоле придётся ждать, пока с неё снимут данные клятвы. Сама она на это не имеет ни права, ни ключа от заклинания. Хотя всё может решиться и само собой, раз уже нету ни невесты, ни жениха…

Вот только за Риселлу душа болит всё сильнее. Кто бы мог подумать, что такая мощная защита не выдержит напора шаманских заклинаний? Лично она никогда бы в это не поверила, ведь лучшие магистры те амулеты зачаровы-вали.

Тренна оставила лошадей в знакомом дворике, неподалёку от калитки в королевский парк, и, оглянувшись, мышкой скользнула в кусты. Кому какое дело, зачем туда полез незнакомый всадник и почему он не появляется так долго? Ведь никто не додумается лезть проверять, а если и полезет, не страшно. Решит, будто незнакомец давно вышел с другой стороны.

Ещё с дорожки магиня услышала шум, топот и взволнованные голоса и решительно прибавила шагу. Браслет она надела сразу, едва оказалась в кустах, и теперь не боялась попасться на глаза гвардейцам или слугам. А людям Вестура пока рано тут объявиться, хотя ей нужно очень поспешить, чтобы с ними разминуться.

Наверное, судьба, до полусмерти напугав магистров полчаса назад, всё же устыдилась, раз решила сделать Тренне нежданный подарок в виде ученика Гиза, стоявшего прямо у неё на пути. Ан внимательно разглядывал на тропе нечто, видимое только ему, и магиня подобралась почти вплотную.

– Я от вашего учителя, – шепнула чуть слышно, костеря себя за самоуверенность и торопливость.

Вот почему заранее не спросила мужа про пароль, не может же быть, чтобы он ни о чём таком не договорился с учениками?

– Вижу, – неожиданно ответил Ан, – вы его жена. Магистр поставил свой маячок и на вас, и на тех, кому доверяет, тоже. Что случилось?

– Нужно уходить. Срочно. Через несколько минут тут будут люди Вестура. В комнате Гиза есть саквояж, тот, который поменьше; в нём два браслета, зачарованных на невидимость. Таргеля берите с собой, я вас подожду здесь. Саквояж метра захвати, больше ничего взять всё равно не успеешь. Беги. Кстати… на ком из воинов есть метка Гиза?

– На сержанте Жаме. Жамдере Гарнелосе, я могу его сюда послать, – сразу ответил Ан и с озабоченным видом направился к зданию.

Не нужно, хотела сказать Тренна, но промолчала. В её неугомонном мозгу вдруг заро-дилась дерзкая идея, и когда через несколько минут на дорожке показался коротко стриженный здоровяк гвардеец, решение было уже принято.

Теперь и магиня видела метку Гиза, очень хитроумно и осмотрительно поставленную на ключицу в том месте, где обычно проходят цепочки амулетов. Чужой не поймёт, решив, будто это просто след от использованного заклинания, а посвящённые знают истину.

– Жам, не кричи. Меня послал Брант. – Не надеясь на благоразумие здоровяка, Тренна приготовилась, в случае, если он поднимет тревогу, бросать заклинание забытья.

Запрещённое, разумеется, да деваться некуда, они все теперь и так нарушители закона. В любом случае попадать в грязные лапы Вестура она не намерена; чего стоит один снисходительный тон, каким он десять лет назад сделал ей предложение! Конечно, если честно признаться, именно настойчивости секретаря главы Совета магиня была обязана своим счастьем, иначе до сих пор сердилась бы на Гиза за его предательство. Ведь Тренна тогда считала, будто Лэнн от неё сбежал; откуда же ей было знать, что он вынужден скрываться под личиной старика?!

– Чем докажете?

– Не буду доказывать, мне вас послал Ан, а ему Брант доверяет, как и Таргелю. Вам нужно немедленно спасать отряд и Бранта. Ваш командир попал в ловушку и сейчас где-то на южном побережье океана в направлении острова Битар. Завтра в Эристу прибывает королева Аннигелл, а с ней войска, и тогда вам отсюда уже не вырваться. Покидайте город осторожно и поодиночке и постарайтесь увести своё судно. Да преданных слуг герцога предупредите, пусть попрячутся. Ещё насчёт пирожника, помощника главного повара; похоже, он и есть главный предатель. Если я смогу отсюда выбраться, то буду ждать вас через четыре дня у мыса Розовых Чаек. Это единственное место, которое мне известно по пути к побережью.

– Тогда лучше не у мыса, а чуть дальше на юго-запад, там есть маленькая бухта в скалах… наш баркас туда зайти сможет, а большие суда – нет. Кстати, как мы вас узнаем?

– Это мы вас узнаем, на тебе метка Таргеля, как на его доверенном лице, – ничуть не рискуя выдать тайну, сообщила магиня. – А чтобы вы не сомневались, пароль: «Свадьба Дорда отменяется».

– А почему вы не идёте с нами?.. – Жам, словно невзначай, шагнул ближе, и магиня усмехнулась: все воины такие упрямые или только в отряде Дрезорта?

– Так безопаснее… если поймают вас, то хотя бы мы сможем им помочь. – Тренна скользнула в сторону, оставив на прежнем месте звук голоса – простейший и невинный розыг– рыш магов природы. – И не забывай, с Брантом герцог, а за него Багрант всем вам головы от-крутит.

Сержант внезапно рванулся туда, где, по его понятию, находилась магиня, и махнул руками. Закончившаяся неудачей атака его смутила, но лишь на миг, затем воин довольно хмыкнул и вернулся назад.

– А как я проверю, правду ли вы сказали про королеву?

– Вот как встретишь её эскадру, так и проверяй, сколько хочешь и как хочешь, – съязвила магиня, заметив идущего к ним Ана. – Разминуться вам не удастся, если не сумеете придумать какой-нибудь хитрости. И накрепко запомни одно: теперь ты отвечаешь за судьбы почти полусотни людей. Смотри, не ошибись.

Ан, а следом за ним две фигуры, видимые магине лишь отсветами амулетов и метками Гизелиуса, торопливо прошли мимо сержанта, направляясь к калитке.

– А куда это он? – насторожился гвардеец, глядя вслед Ану.

Остальных сержант не заметил.

– Всё, с этого мгновенья пошло твоё время, Гарнелос, люди Вестура будут тут с минуты на минуту, и если не поторопишься, все будете писать в штаны, как старый знахарь.

– Так ведь он… – Сержант смолк, сообразив, что невольно проговорился.

– А он маг и сумел поставить защиту, – резко оборвала Тренна, – но вы ведь так не сможете. До встречи!

Жам постоял пару секунд, прислушиваясь к лёгкому топотку быстро удаляющихся шагов, рыкнул замысловатое словцо и рванул в сторону дворца, на ходу доставая из-за ворота тревожный рожок.

* * *

Ан с невидимыми спутниками ждал Тренну неподалёку от кустов, через которые магиня проскочила, не сбавляя шагу. Успев только на ходу содрать с руки и спрятать браслет.

– Идите за мной, – бросил Ану коренастый крепыш, в котором юный маг с трудом узнал жену магистра, и торопливо зашагал по улице.

Лошадей у магини было всего две. И пока Тренна нарочито долго искала в кошеле монеты, а довольный быстрым отъездом нанимателя старик отпирал ворота, Ан и невидимый Ди уже сидели на одной из них, а на крупе другой примостился Таргель, тоже не снявший пока браслет.

– Держись крепче, – в никуда бросила магиня, занимая место в седле, и хозяин, запиравший за ними ворота, насмешливо хмыкнул: всё понятно, папаша отыскал непутёвого сыноч– ка в одном из тех тайных заведений, где мож-но за ночь прогулять и проиграть огромные деньги.

* * *

Мудр был первый правитель Дивноводска, первым же указом провозгласивший совершенно бесплатной воду в городских источниках. А на вопрос одного из возмущённых поселенцев, откуда же тогда они будут брать прибыль, хитро усмехаясь, ответил – ну должно же в нашем городе хоть что-то быть бесплатным, всё остальное пусть будет самым дорогим.

Тренна знала город не хуже мужа и отлично понимала, насколько выгоднее ему поехать через мост на Эристу, потому тоже свернула именно туда. Разумеется, умнее всего было бы выехать по другой дороге, но у Зелика абсолютно опустошён резерв, а король вообще не маг. Людвиг, конечно, как и все знатные господа, может биться любым оружием, да и свой меч у него очень неплох, если учесть кастованные на него Тренной, очень неприятные для врагов заклинания, хотя сама магиня и не считала это особой защитой. Простых бандитов тут нет, хотя время от времени и пытаются обосноваться в местных пещерах всякие наглецы. Однако Багрант желает отдыхать спокойно, потому и платит местной охране большие премии за каждого пойманного негодяя.

А вот от сильных магов королю с магистром защититься нечем, хотя приличные маги не занимаются грабежом, незачем им так глупо тратить свои силы и время. Вот только в последние годы слишком много появилось таких магов, у которых есть веские причины скрываться от Совета. Как Тренна успела убедиться, только малая часть одарённых юношей поступает в ученики к магистрам. Ещё меньше тех, кто выбирает службу Вестуру, а остальные вообще предпочитают скрывать свои способности. Вот от таких неприкаянных и можно ожидать любых деяний.

Проскочив мост, всадники некоторое время двигались в сторону Эристы, потом ученик метра вдруг резко осадил коня.

– В чём дело?! – одними губами спросила магиня, почувствовав, как рвётся натянутая ею сигнальная паутинка.

– Они поехали туда, – так же тихо сообщил Ан, указывая на север, – я чувствую след.

– Это Зелик путал следы, мне он сказал – ехать на юг. Ищи дальше.

Через несколько сотен локтей Ан снова придержал лошадь.

– Вы были правы. Тут они вернулись и направились в сторону пристани.

Вскоре маги нашли ведущую к югу тропу, на которую свернули Гизелиус с королём, и устремились следом. Тренне не терпелось объединить отряды, и не только тревога за мужа гнала её вперёд. Волновало, как примет Людвиг известие о пропаже дочери.

Магиня затаила вздох и осторожно оглянулась; неизвестно, какие ещё способности таят эти парни, уже второй раз уведённые ею из-под носа всемогущего Вестура. Сегодня им уже удалось её удивить, находить следы прошедших магов по остаточным искажениям энергетических полей могут всего несколько магистров.

– Они недалеко, – примерно через полчаса сообщил Ан. А ещё через несколько минут, выехав на берег узкого ручья, Тренна увидела сначала четырёх лошадей, а затем и двоих мужчин. Безмятежно перекусывающих, судя по запаху, тем самым жарким, которое готовил к ужину король.

– Слезайте и присоединяйтесь к нам, – уверенной улыбкой встретил их магистр, поднявшийся с застеленного одеялом валуна, чтобы снять с лошади жену, но обмануть Тренну это притворное спокойствие не сумело.

– Зелик, – шепнула магиня, нежно обвив его шею руками, – всё прошло очень удачно, мы успели уйти вовремя, и погони нет.

– Знаю, – выдохнул ей в волосы магистр. – Я услышал вас издали и решил сделать привал… а заодно обсудить наши проблемы. Кстати, браслеты можете снять… их нужно зарядить на всякий случай.

– Мы до сих пор не знаем… что там произошло… – Таргель протянул магу свой браслет, но тот только качнул головой.

– Я почти пуст. Попробуй сам, у тебя должно получиться. А произошло нападение; советник, сопровождающий ханшалли Тайлихон, оказался шаманом. Заявил во всеуслышание, что никакой свадьбы не будет, а принцессы нужны ему самому. И добавил странные слова, над которыми я всё время думаю… мол, не затем он их собирал, чтобы отдавать герцогу.

– Ничего странного… – тихо произнёс король, отставляя жаркое, к которому едва прикоснулся. – Аннигелл очень хотела править объединённым королевством и поэтому искала союзников везде, где могла. В том числе и в степных кагалах… и не только. Например, Вестур, как я точно знаю, тоже в числе её друзей. Возможно она и договорилась со степняками, чтобы они увели всех лишних претенденток. Вот только непонятно… зачем он прихватил Аглессу? Просто по ошибке или второпях?

– Сейчас невозможно догадаться… зато теперь мне понятно, почему так обнаглел в последнее время Вестур, – задумчиво протянул магистр и спохватился: – А почему вы ничего не едите? Раз мы уже встретились, думаю, не стоит заезжать в ближнюю деревушку, едем прямо на юг, эту местность я знаю, к вечеру доберёмся до карьеров, там есть небольшой посёлок.

– Зелик… – произнесла Тренна, подняв на мужа серьёзный взгляд, – я велела сержанту Гарнелосу выводить из города людей и направляться к баркасу. Мы договорились встретиться через четыре дня в бухте за мысом Розовых Чаек. Не знаю, успеем ли мы… но я подумала… баркас с гвардейцами будет вовсе не лишним. Мы же не знаем… в каком месте побережья… искать герцога с гостями.

Гиз отлично понял недосказанное женой и снова смолчал. Есть примета… не поминай лихо, и оно не проснётся.

– Тогда нам нужно сейчас поворачивать на юго-запад… по речке Нее местные жители сплавляют почти до самого побережья лес, а вверх везут зерно, рыбу и пряности. – Король достал откуда-то карманный географический атлас и через лупу рассматривал исчерченную крохотными значками страничку.

– По реке очень долго, я из этих мест, – внезапно вмешался в разговор Ди, – чуть ниже Нея разливается, и течение сильно замедляется. До нижних порогов будем плыть дней пять, а оттуда до бухты, про которую говорит леди, добираться ещё не меньше суток. Баркас может уйти. Или, ещё хуже, нарвутся на пиратов… те тоже обожают эту бухту, вход в неё почти незаметен с моря. Я сам плавал… знаю.

Магистр не стал выяснять, куда и в каком качестве плавал его новый ученик. Прошлого нужно опасаться лишь тогда, когда человек искренне считает все свои прошлые поступки совершенно правильными. Ведь если в жизни подвернётся похожая ситуация, он обязательно поступит точно так же. Но если совершивший ошибку сам себя осудил, раскаялся и сознательно, без чьего-то давления, выбрал иной путь, можно быть спокойным, такие люди никогда не отступают от собственных принципов.

– Тогда ты и будешь проводником, – заключил Гизелиус уверенно, – а если получится, постарайся рассчитать время с запасом… надеюсь, Гарнелосу удастся уйти от людей Вестура.

Глава 3

Мир вокруг внезапно вспыхнул ярким и ослепительным, как росчерк молнии, светом, и понёсся куда-то вверх.

Дорд невольно зажмурил глаза, да так и не успел их открыть, с громким всплеском уходя в воду. Рот, произвольно открывшийся от рванувшегося из груди крика, мгновенно наполнился горьковато-солёной водой, и страстное желание вытолкнуть, выплюнуть эту солёную, тяжело булькающую гадость вмиг стало единственным. А уже в следующий момент появилась неукротимая жажда жизни и отчаянное стремление к поверхности, туда, где так много света и воздуха.

Он рванулся, пытаясь выгрести, и, не понимая, какая сила держит его под водой, не давая выбраться, яростно задёргался. Однако шею герцога крепко стискивало нечто неодолимо тяжёлое, не дававшее ему никакой возможности поднять на поверхность голову. Душой Дорда потихоньку начало завладевать горькое отчаяние, мелькнула даже подлая мыслишка, объявившая, что это конец, ему уже не вырваться… и вдруг тяжесть исчезла, напоследок больно царапнув скулу, словно сорванная неведомой силой. И почти сразу вслед за этим чьи-то руки решительно выдернули герцога из воды, и он всхлипнул, выплёвывая воду и одновременно пытаясь вдохнуть.

И сразу же мозг пронзила страшная мысль: Милли! Райт! Они же были рядом с ним, значит, сейчас остались там, внизу, под тяжестью тёмной солёной воды.

– Там… – начал герцог хрипло, закашлялся и понял: пока он всё объяснит, они уже утонут.

Нагнулся и ринулся назад в воду, торопливо разгребая её руками и пытаясь как можно скорее уйти в глубину, по опыту зная, на море не так-то просто нырнуть, когда захочешь. Солёная вода стремится вытолкнуть живое тело, зато не отдаёт безжизненное.

Чья-то сильная рука снова схватила его за шиворот, выдернула на поверхность, встряхнула, как собачонку. Вода хлынула из ушей, и непонятные рокочущие звуки превратились в слова:

– Ногами вставай! Тут неглубоко!

Азарил ещё раз встряхнул секретаря и осторожно опустил в воду, и не думая убирать цепкие пальцы с воротника.

– Там Милли! И… и герцог, я же их держал, когда… – Дорд снова сделал попытку нырнуть, но его кто-то схватил за плечи и развернул к себе.

– Я тут, тут, и Милли тоже, – с такого знакомого лица виновато смотрели из-под мокрых ресниц его собственные тёмно-серые глаза, – это мы тебя не сразу нашли, оказывается, кое-кто успел на тебя влезть!

– Я не виновата, – горько всхлипнул незнакомый женский голосок на чистейшем эйтанском, – я не умею плавать, в степи нету столько воды.

Из простого любопытства лорд скосил глаза и обнаружил, что причиной его несчастий была Тайлихон, сидевшая теперь на руках у капитана, крепко стискивая трясущимися руками его мускулистую шею.

– Как это нет, а речки? И большое озеро Харскай?! – возмутился Брант, ловя принцессу на слове. – Азарил, неси… секретаря или давай поменяемся, я понесу.

– Сам могу, – дёрнулся из лап северянина чуть отдышавшийся герцог, ища глазами Милли. – Девушек возьмите. Всех нашли? Никто не… потерялся?

– Брант говорит – всех, он последним был… А девушек и так на руках держат, вон Милли его брат несёт, она совсем слаба, Церцилию её кузен взял. А Тайлихон с тебя стащил Брант, и теперь она в него как клещ вцепилась… – Райт от счастья, что брат нашёлся и он жив, тарах-тел не умолкая, даже про Галирию не вспо-минал.

Впрочем, напоминать ему никто и не собирался, никто ещё не успел забыть его застывшее лицо. Да и не до того теперь как-то было.

Хотя в глазах ещё стоял сгущающийся полумрак приёмного зала и радужный полог, в котором таяли стройные фигурки девушек, сейчас мысли беглецов поневоле крутились вокруг их собственных бед. Внезапное падение в море оказалось для всех слишком сильным потрясением. А когда, слегка успокоившись, они наконец огляделись, то обнаружили себя стоящими по пояс в воде довольно далеко от берега. И хотя сначала это открытие ввергло всех в уныние, очень скоро путешественники поневоле начали понимать, как им повезло.

Даже тут, на мелководье, в намокшей парадной одежде было очень не просто передвигаться, а если бы они попали в более глубокое место, на спасение можно было и не надеяться. А пока у них был шанс, и никто не собирался его упускать. Сняв сапоги и всё, что позволяли правила приличия, мужчины повесили за спину наскоро сооружённые узелки и толпой двинулись к берегу, поставив впереди Азарила, как самого высокого.

Местами море было по грудь сильнейшей части кучки беглецов, и они брели, по очере– ди волоча своих спутниц. Иногда попадались чуть более глубокие впадины, но только один раз пришлось преодолеть вплавь несколько локтей.

Особенно трудной оказалась последняя часть пути, где воды было всего по колено. Из-за мокрой одежды идти становилось всё труднее, а бросать её запретил Брант, едко заметивший, что вряд ли их ждёт на берегу чей-то гостеприимный дворец с запасными штанами. По той же причине и девушки стали неимоверно тяжёлыми. Первым сдался граф Данжерон, пробурчавший своей кузине что-то недовольное, после чего она с оскорблённым видом рванулась с его рук. Граф не стал спорить, с видимым облег-чением поставил родственницу в воду, и она побрела по мелководью, приподняв до колен подол.

Шертанс плёлся чуть в стороне, старательно отворачиваясь от кузины, чтобы не встречаться с её злым взглядом. Впрочем, все остальные предпочитали делать вид, будто ничего не замечают. Слишком устали и мечтали лишь о том, как упадут на прибрежный песок.

Потом Тайлихон проявила желание идти дальше самостоятельно, и Азарил не стал её уговаривать. Лишь пообещал помочь, если эта задача окажется увешанной золотом девушке не под силу. Однако ханшалли упрямо замотала головой, и по утомлённому лицу не привыкшего сдаваться воина скользнуло невольное уважение.

Брант, решительно передавший степнячку Азарилу ещё на половине пути, упорно двигался рядом с Дордом, готовый в любой момент подхватить друга, и, как обычно, винил во всём себя. Ведь это не он, а Райт первым начал кричать, где его секретарь… правда, в первый раз оговорился, но тогда все ещё были оглушены падением, и никто ничего не понял, кроме Бранта. Капитан лихорадочно огляделся и сразу сообразил, кого именно старательно топит обезумевшая от страха Тайлихон. Рывком дёрнул девушку к себе, одновременно громко оповещая всех о своём открытии. Северянин вмиг оказался рядом, и, пошарив под ногами, вытащил из воды захлёбывающегося секретаря.

А Дорд то и дело, словно невзначай, находил взглядом Милли и сразу отворачивался, не желая никому выдавать поселившуюся в сердце тайну. Хоть и нестерпимо хотелось отобрать бессильно обвисшую в крепких руках Даннака фигурку, прижать к груди, согреть дыханием… но разум насмешливо предупреждал, что позориться не стоит. Герцог её и двух шагов не пронесёт, сам едва ноги переставляет.

Медленно приближающийся берег оказался прямо перед ними как-то неожиданно; казалось, придётся ещё долго брести, оскальзываясь на камнях, проступивших из песка в полосе прибоя. И вдруг вода осталась позади, и стало можно передохнуть, но почему-то никому не захотелось садиться на сырую гальку, покрытую оставшимися после прилива водорослями. Пришлось тащиться дальше, пока не добрались до полоски сухого золотистого песка.

В первые минуты после падения на горячий песок герцог просто отдыхал, оставив все тревоги на потом; все живы, и это главное.

Ещё радовала погода. Здесь, на южном побережье, зима всегда была так же мягка, как начало осени в родном Анриме, и сейчас стояла почти летняя жара. И хотя мокрая одежда и доставляла неприятные ощущения, зато не грозила простудой.

– Нужно искать пресную воду, – словно отвечая мыслям Дорда, поднялся на ноги капитан, – и мыть одежду, иначе будет хрустеть, как рыбья чешуя.

– Леди, прошу прощения… – Брант, давно скинувший камзол и сапоги, закатал штанины и выпустил из-под пояса полы рубахи, сразу став похожим на драящего палубу матроса, – я на разведку.

– Возьми с собой Азарила, я тебе пока не помощник, – тихо попросил Дорд, и неожиданно для всех капитан беспрекословно подчинился секретарю.

После их ухода герцог некоторое время задумчиво хмурился, разглядывая валявшие– ся на песке камзолы, потом решительно объявил:

– Леди и милорды, ввиду чрезвычайного положения, в которое попала наша компания, предлагаю считать себя аборигенами острова Хаг-муту и перейти на упрощённую форму одежды.

– Вполне достаточно, если мы будем считать себя прибывшими на купание в летний дворец моего дяди… – сердито буркнула в ответ Церцилия, – там лорды и леди тоже ходят… довольно легко одетыми.

– Прошу прощения, не знал таких подробностей про забавы вашего дядюшки, – с чистой совестью снимая верхнюю рубаху и раскладывая её на песке, язвительно пробормотал Дорд. – А, кстати, леди, почему вы не ушли с шаманом?

– У меня амулет! – вспыхнула Церцилия и гордо показала извлечённый из выреза платья огромный тёмно-красный карбункул. – Хотя могу сознаться, тянуло здорово. Однако я не люблю ходить туда, куда меня тянут силой.

– Ну да, вы же любите приходить туда, куда вас никто не зовёт, – съязвил Райт, по примеру брата с удовольствием избавляясь от сапог и камзола.

– Потому что дядя… – начала было объяснять Церцилия, но оскорблённо смолкла и решительно стянула с себя верхнее парчовое блио, оставшись в прилипшем к телу промокшем шёлке нижнего платья.

И тут же ехидно хихикнула, заметив, с какой быстротой отвернулись от неё все мужчины. Кроме лежавшего с закрытыми глазами кузена Шерта.

Сидевшая в сторонке Тайлихон в это время методично снимала с себя украшения и ровным рядком складывала на один угол тонкого шёлкового платка, почти высохшего под палящими лучами.

Даннак, прищурившись, с любопытством следил за её действиями.

– А Милли кто-нибудь из вас поможет? – безразличным тоном осведомился у девушек герцог и, чувствуя, как загорается лицо, поторопился перевернуться на живот. – Что-то солнце тут жарковато… пожалуй, вскоре придётся искать тень.

– Милли… – оглянулась на неподвижно лежащую переводчицу Церцилия, – тебе помочь снять верхнее платье?

– Нет… – не сразу отозвалась та, потом с усилием приподняла голову: – Дай-ка твой амулет… на минутку.

– Вот. – С непонятной Дорду покорностью маркатская графиня сняла с шеи кристалл и протянула знахарке. – Ну, как?

– В нём нет защиты от ментального воздействия, – с минуту подержав амулет в ладонях, вздохнула Милли, – не обольщайся. Это леди Тренна тебя спасла, воткнув в шамана столовое серебро. Он бросил в нас заклинание подчинения, а потом каждую из принцесс дополнительно притягивал… До тебя всего-навсего очередь не дошла. Все знают… твой дядя просто трус, не хочет скандала с женой… иначе давно бы признал тебя дочерью.

– Это ложь… – мгновенно обозлившаяся Церцилия почти вырвала амулет из рук магини, – не думала я услышать от тебя грязные сплетни.

– Цилия, – Милли снова откинулась на песок и прикрыла глаза, – не лги хоть себе. Он с законными детьми меньше возится, чем с тобой. И тебя к нему тянет, только и слышно дядя то, дядя сё… голос крови не обманешь. И вообще… зачем тогда зовёшь себя принцессой… если тебе противна эта мысль?

– А… – маркатка хотела что-то сказать ещё, но её перебил Райт.

– Не сходится, – серьёзно сообщил он знахарке, – там не все принцессы. Чистокровная только Аглесса, ну ещё, допустим, Галирия, а при чём тогда Риселла? И её компаньонка? Я сам видел, как она туда ринулась.

– Только при одном: шаман слишком хорошо для степняка осведомлён о таких тайнах, за которые Брант очень щедро заплатил бы своим осведомителям, – нехотя пробормотала Милли и, приподняв голову, оглянулась. – А вот и он возвращается.

* * *

Дорд исподтишка поглядывал на бледное личико с тенями под глазами и ловил себя на мысли, что ещё вчера его насторожили бы странные слова девушки, подняли бы волну подозрений и желания докопаться до истины. А сейчас…

Нет, желание узнать истину никуда не пропало, наоборот, стало ещё острее. Но почему-то изменились мотивы, по которым он желал знать, в какую опасную игру ввязалась эта глупышка с ведьминскими глазами? И от чего ему нужно будет её спасать; ведь стоять в стороне от её дел он больше не хочет… да и не сможет. Вот теперь Дорд с удивительной отчётливостью осознал, какие чувства испытывал отец, когда при малейшем намёке на угрозу первым делом забрасывал за спину мать. А в спокойное время отец почему-то норовил всё время держать её за руку и устраивать поближе к себе.

Он и сам бы теперь не отказался… очутиться рядом с Милли, положить её голову себе на грудь… не-ет, таких мыслей пока нужно стараться избегать. Не тот момент… но глаз он с девушки теперь не спустит, это герцог знал точно.

– Ну, как?! – нетерпеливый Райт ещё издали задал капитану вопрос, который хотелось задать каждому из них, но остальные молчали, опасаясь услышать ответ.

– Дело плохо, – не стал скрывать Брант, – мы на острове. Очень маленьком и довольно далеко расположенном от материка или другого острова, лиги четыре, не меньше.

Это действительно было плохо, более того, очень скверно, и всё же Дорду показалось, будто капитан о чём-то недоговаривает. Интересно, почему? Собирается позже поговорить наедине или хочет взять решение всех проблем на свои широкие плечи?

Но так не получится. Северные лорды не из тех, кем можно командовать, они привыкли обдумывать последствия своих действий и сами принимать решения. Да и он не собирается перекладывать свои обязанности на кого-либо. Тем более теперь, когда ему нужно думать не только о себе… вернее, совсем не о себе. А маркатец вообще тёмная лошадка, непонятно, чего от него можно ждать, хотя наверняка это выяснится очень скоро. Дорд успел убедиться: в таких ситуациях, как эта, у людей из-под благородных масок очень быстро начинают проглядывать истинные, порой очень неприглядные лица.

– Говорите уже, капитан, – нетерпеливо фыркнула Церцилия, – что ещё вы там нашли, мы тоже имеем право знать… правду.

– Лабаз, – садясь рядом с братом, коротко сообщил Азарил.

Все на некоторое время примолкли, даже Тайлихон перестала звенеть браслетами.

– Чей, не определили? – приподнялся на локте Шертанс, и интерес, блеснувший в его глазах, очень не понравился герцогу.

– Скорее всего, пиратский. – Брант тоже сел. – Я считаю, его не стоит трогать.

– Если у пиратов есть хоть маломальский маг… то и близко подходить не нужно, – тихо сообщила Милли и приподнялась на локте. – А вода?

– Вот в том-то и дело, – капитан хмуро пересыпал песок, – что вода есть, но она рядом с хижиной… с лабазом, как говорит Азарил. Там явно была в камне естественная выемка, но её искусно углубили, накрыли очень хитрой крышей. Когда начинается дождь, вода течёт в бассейн, а вот солнце не попадает. Противоположный берег острова более обрывистый и зарос кустами и деревьями, а рядом торчит несколько скал. Мы не стали особо рассматривать, но по уверению Азарила, там вполне можно при желании спрятать пару карбасов. С проходящих мимо кораблей рассмотреть их будет невозможно. И тогда становится понятно, зачем хозяева избушки собирали воду. По-видимому скрывались тут по нескольку дней. Думаю, нам лучше всего будет затаиться в кустах на дальнем, низком берегу и подождать…

– Да чего же ещё ждать?! – Маркатский граф даже вскочил на ноги от возбуждения. – Нужно быстрее занимать это место. Наверняка там есть припасы и оружие, нас шестеро здоровых мужчин, и у нас превосходство во внезапности… если найдём арбалеты, то половину отряда перебьём ещё на подходе.

– А вторая успеет вернуться на карбас и поднять парус. Чтобы через сутки или двое вернуться с тремя сотнями головорезов, – холодно осадил его Дрезорт, – и не хочется рассказывать… какой конец ждёт нас в таком случае. Особенно…

Капитан резко смолк, но все и так поняли, что именно он имел в виду. В случае поражения участь девушек будет поистине ужасной.

– Решено, – заявил Райт, бросив взгляд на стиснувшего зубы брата, – мы устроим себе укрытие в тех кустах. Но вот насчёт воды… пока можно терпеть, а потом?

– Потом и подумаем, – загадочно обронила Милли, поднимаясь с песка. – Куда идти?

Секретарь тотчас оказался рядом с девушкой, подхватил под локоть, помогая встать, и скомандовал капитану:

– Показывай, куда идти… и захвати, пожалуйста, мои сапоги.

Брови гвардейца чуть дрогнули в изумлении, но он сумел быстро придать лицу устало-невозмутимый вид, и этого никто не заметил. А затем Брант молча подхватил с песка вместе со своей одеждой вещи герцога и двинулся к западной оконечности небольшого, вытянутого в длину островка. Попутно ругая самого себя за очередную оплошность. Ну вот чему он так удивился? Подумаешь, мелочь, сапоги. Разве могут быть какие-то условности между друзьями, тем более в этой ситуации?

– Давай сюда, – тихий голос северянина прозвучал уверенным приказом, и все заинтересованно обернулись, – у меня будет в безопас-ности.

Даннак указывал ханшалли на длинный шёлковый жгут, в который она, по обычаю степняков, закрутила свои драгоценности, чтобы повязать на талии, как пояс.

– А может… стоит их разделить на всех и каждому спрятать свою долю? Тогда… в случае чего… хоть часть сохранится. – Шертанс, оказывается, тоже разгадал смысл действий ханшалли.

– Бери, – решительно произнесла степнячка и торжественно вручила свой драгоценный пояс северянину.

Тот как-то странно ухмыльнулся и, приподняв рубаху, повязал жгут прямо на голое тело.

– Не ожидала я… – еле слышно вздохнула Милли, – от него такого решения.

– Ты о чём? – тихо осведомился Дорд, но травница ответила лишь загадочным взглядом.

А герцог и не подумал настаивать, шёл рядом, исподтишка поглядывая на её утомлённое личико, и благодарил познакомившие их обстоятельства, вследствие которых теперь может обращаться с нею запросто.

Ведь сейчас они оба по статусу слуги… хоть и не простые, но всё-таки люди одного круга, и вполне могут позволить себе не разводить особых церемоний. И никому не должно быть никакого дела до того, как ведёт себя с переводчицей секретарь. Как с нарочитой небрежностью отрясает песок с подола её на удивление быстро просохшего платья, крепко придерживая девушку за локоток и не давая отстраниться.

Да, в общем-то, никого это и не смущало.

Внезапно помрачневший, как туча, Райт без обычного энтузиазма плёлся за капитаном, по детской привычке загребая песок босыми ногами. Тайлихон уверенно шла рядом с хранителем своих сокровищ, набросив один из многочисленных платков на голову и хитро связав концы на затылке так, чтобы солнце не попадало на нежную кожу, а ветерок не срывал тонкую ткань.

Церцилия, всучившая недовольному кузену верхнее платье и туфельки, топала в гордом одиночестве, и по кривившим её пухлые губки презрительным ухмылкам мужчины могли бы легко догадаться, кем именно она их считает. Если бы кто-то захотел об этом догадываться.

Брант… ну, с ним Дорд намеревался серьёзно поговорить наедине, наверняка чуть позже найдётся для этого возможность. Но никаких нападок на свою девушку он не потерпит! Герцог даже не представлял прежде, как это приятно… мысленно повторять «моя девушка», хотя сама она об этом пока не догадывается. На миг вспыхнула в душе злость на ловеласов Бранта, допёкших травницу своими подарками и букетами, и тотчас схлынула. О чём жалеть, если у него тут ничего такого всё равно нет.

Придётся поломать голову, чтобы придумать, чем бы порадовать Милли, и похоже, времени на это у него будет предостаточно. Зато сейчас она покорно идёт рядом, оставив безнадёжные попытки вырвать свою руку, и на слегка покрасневшем от солнца личике блуждает робкая и чуть изумлённая улыбка, от которой сердце герцога сбивается с ритма. Ведь сразу понятно, девушка тоже искренне взволнована его соседством.

* * *

Милли действительно была изумлена и встревожена внезапной настойчивостью секретаря и ломала голову в поиске надёжного способа, каким можно поделикатнее избавиться от крепкой ладони собрата по несчастью, нагло вцепившейся в её предплечье. Не нужен этот скоропалительный роман ни ему, ни ей, а волнение замирающего сердца она как-нибудь сумеет подавить. Не впервой.

– Запомни самое главное… – повторяла не раз леди Тренна, и Милли верила своей наставнице всей душой, – тебе нельзя влюбляться. Ни в коем случае. Никогда не задумывалась, почему слово «полководец» – мужского рода, а слово «крепость» – женского? Потому как основные принципы их природы одинаковы. Женщина как крепость, пытается уберечь в сохранности свои ценности и секреты, а мужчина по натуре полководец и завоеватель. Ему нет дела до утончённой и хрупкой изящности очередной крепости, неинтересны хранящиеся в ней старинные легенды и мудрые сказания. Но он их всё равно завоюет и выведает, просто такова уж его натура, захватывать всё, попадающееся на пути. А чем сложнее завоевать очередную крепость, тем больше он потом будет собой гордиться. Но никто не может заранее с уверенностью сказать, в какой именно момент полководец распустит свою армию и осядет на постоянное жительство в очередном захваченном замке. А тебе необходимо сохранить свою тайну до конца… поэтому предстоит стать фантомом. Блуждающим замком, тающим в тот момент, когда на горизонте появляется очередной настойчивый полководец.

И Милли свято следовала этой заповеди, хотя, если сказать по правде, не так-то и трудно это было… с её мастерством знахарки. А отворотные зелья она изучила едва ли не лучше ядов. Вот только сейчас с нею нет даже повседневного кошеля. Последние произошедшие во дворце события заставили припрятать его подальше… чтобы не навлечь на себя подозрение вездесущего Дрезорта.

Девушка некстати вспомнила Риселлу и огорчённо вздохнула: подлая судьба в очередной раз обрушила на подружку свой коварный удар.

Герцог мгновенно уловил печальный вздох и ободряюще сжал локоток переводчицы, пытаясь намекнуть на свою готовность помочь ей в любых проблемах. Незачем так тяжело вздыхать, теперь, когда он наконец-то отыскал свою единственную среди толп прелестниц всех королевств, всё у них будет хорошо. Дорд сам об этом позаботится.

* * *

Возле зарослей, до которых наконец-то добрела измученная и потрёпанная компания, беглецов ждало большое разочарование. Песок под густыми, но какими-то кривыми и растерзанными штормами кустами был слишком сырым. Кроме того, везде громоздились завалы натасканного волнами мусора, обломков досок и бочонков, рваных сетей и рыбьих останков. Дорд скептически осмотрел это безобразие и огорчённо вздохнул: устраивать тут лагерь не стал бы и самый последний бродяга.

Пришлось идти назад, и Милли больше не пыталась вырвать из руки секретаря свой локоть, наоборот, всё сильней опиралась на неё, оправдывая свою слабость нестерпимой жарой. Девушка не имела права даже снять, подобно Цилии, тёмное верхнее платье. Оставалось молча терпеть и надеяться на Бранта, отправившегося искать подходящее местечко на другом конце острова.

– Может, посидишь, отдохнёшь? – с невероятно мягкой заботой спросил Дорд, и изумлённая этой интонацией травница на миг подняла на него взгляд, проверить, не издевается ли над ней вредный красавчик, как после первого знакомства обзывала секретаря Сел.

И тотчас торопливо опустила ресницы, бесконечно озадаченная увиденным. Лишь несколько человек в этом мире могли смотреть на неё ТАК. С доброй тревогой, заботливым теплом и ласковым вниманием.

Но все они: леди Тренна, кормилица, и тот, чьё имя было под строжайшим запретом, были ей близкими людьми… и имели право на такие взгляды. А этот лорд Кайд, вообще, по мнению Милли, был из категории тех самых мужчин, которых нужно тщательно избегать, если не хочешь смотреть вслед ему разбитыми окнами разграбленной крепости.

Она ведь не наивная селянка, чтобы не понимать, почему вдруг красавчик так резко изменил своё отношение к ней. Наверняка решил воспользоваться ситуацией, в которую они попали по вине проклятого шамана, и немного скрасить время вынужденного путешествия. Придётся как-нибудь поубедительнее ему намекнуть, что не стоит зря тратить на Милли своё время и обаяние. С нею такие штучки бесполезны, и хотя сердце девушки сладко замирает от тепла поддерживающей её сильной руки, никакого продолжения этого вынужденного соседства магиня не допустит.

У неё свой путь… очень нелёгкий, но выбор она сделала сама, и цену тоже заплатила сама, хотя… если совсем по правде, выбирать особенно было не из чего. Но в юности так хочется жить… как, вероятно и в старости, только сейчас ещё живы надежды на чудо. А вдруг однажды исчезнут опасность и несправедливость, найдётся мирный и достойный выход из безвыходного положения, и можно будет, ложась спать, не плести на всякий случай атакующее заклинание?!

– Тут большие камни… и кустов меньше, но мы нашли небольшую выемку под корнями, если углубить, можно поместить девушек, – отрапортовал вернувшийся из разведки Брант. И хотя стоял он перед герцогом, Милли почему-то казалось, будто обращается капитан к секретарю. Наверное, считает лорда Кайда старше и опытнее, сообразила девушка, и сама находившая секретаря вполне достойным принимать решения в их непростом положении.

– Веди, – кивнул лорд Кайд, и Милли тихонько ухмыльнулась, довольная своей догадливостью. И терпеливостью, ведь теперь ей уже не придётся читать секретарю строгую отповедь. Всё решилось и без её вмешательства. Раз девушки будут ночевать отдельно, лорду больше не удастся так настойчиво навязывать травнице своё общество. Хотя… жаль.

Оказывается, это очень приятно… когда о тебе заботится кто-то сильный, крепко держит под руку и смотрит так нежно…

«Не все полководцы обстреливают попавшиеся на пути крепости шквалом подарков, цветов и комплиментов, – вовремя вспомнилось девушке высказывание леди Тренны, иногда возвращавшейся к волнующей Милли теме, – эти примитивные методы срабатывают только на тех, кто втайне мечтает сдаться. Самые хитрые и коварные действуют много тоньше и изощрённее. Ищут и подкупают предателей, бросают в атаку полки своих и чужих стихов и песен, поливают стены непрерывным дождём жалостливых историй и печальных вздохов, мгновенно разъедающих самый крепкий камень. И всячески проявляют заботу и внимание, едва ли камушки из-под башмачка не вытаскивают».

Магиня сердито стиснула зубы, надо же, как точно всё описала наставница. А она тоже хороша, расслабилась, размечталась. Ну так есть о ком помечтать… Не о Шерте же. Его похождения и дуэли давно стали темой сплетен… и не только в Маркате. А северяне хоть и очень симпатичные парни, но сразу дали понять: их интересует приданое и потому они не собираются никому морочить голову. Прямолинейно… но честно. Герцог… очень хорош, она при первом взгляде на него даже расстроилась. Но потом увидела этого… секретаря… и сразу поняла, от кого ей нужно держаться подальше.

Вот и держится… за его руку. Но это ведь ненадолго? Ну где же там эта проклятая пещерка?

Глава 4

С людьми Совета по надзору отряд Гарнелоса столкнулся на выезде из ворот.

– Остановитесь, – распахнув дверцу кареты, надменно скомандовал Вестур, – мы прибыли произвести расследование.

– У меня приказ капитана Брантера Дрезорта, – каменной невозмутимостью физиономия Жама могла поспорить с булыжниками мостовой, – срочно выдвинуться на заранее подготовленные позиции.

– На какие ещё?.. Ты мне голову осмелился морочить? Быстро говори, куда это вы собрались? – Вестур от злости едва не вывалился, шагнув мимо ступеньки.

– Я гвардеец его величества Багранта Теорида Кайгарского, короля Эквитании, – гордо отчеканил во всеуслышание Гарнелос, заработав несколько заинтересованных женских взглядов и одобрительный гул быстро густеющей толпы.

Аллею вдоль решётки королевского парка по традиции считала самым лучшим местом для прогулок самая знатная и богатая публика Дивнограда.

– И потому не имею права разглашать государственные тайны, – окончил фразу Жам, старательно не замечая, как наливаются кровью глаза секретаря Совета.

– Ты… идиот, не знаешь, с кем разговариваешь? – Вестур мог только хрипло шипеть, настолько переполняла его злоба.

– Знаю, вы заместитель господина Жаоллерниса, главы Совета по надзору за магическими преступлениями, – так же невозмутимо сообщил сержант, пропуская на улицу последнюю карету, и приглядывая за поваром, запирающим изнутри ворота на огромный замок, – однако я не маг и в моём отряде нет ни одного мага. Поэтому никаких магических преступлений мы совершить просто не могли. Однако, если вы считаете иначе, вам надлежит обратиться к его величеству Багранту Теориду, и, возможно, он рассмотрит ваше прошение. – Пришпорил коня и спокойно поскакал вслед спешно удаляющемуся отряду.

– Стой! – яростно выкрикнул Вестур, начиная понимать, как глупо проиграл в споре какому-то солдафону. И, дав себе клятву когда-нибудь добраться до этого плута, резко обернулся к воротам и скомандовал: – Открывай!

Однако стоящий у ворот повар и не подумал ему подчиниться. Наоборот, торопливо бросил ключ в специальный вырез на верхней части замка и опасливо отскочил подальше. Синяя искра замкнувшегося заклинания побежала по металлической решётке, заставляя отшатнуться ахнувшую толпу. Защитный контур, сплетённый лучшими магистрами ковена, был активирован этим простым действием, и с настоящей минуты каждый, попытавшийся ворваться в замок, автоматически получал сразу два статуса: личного врага короля и самоубийцы.

– Извините, ваша светлость, – на всякий случай прокричал ошарашенный событиями последних дней повар, – но у меня приказ, подписанный его светлостью Дордандом.

– Покажи, – шагнул чуть ближе к решётке Вестур, чувствуя, как от потоков магии зашевелились волосы на теле.

– Вот, – его собеседник гордо достал из-за пазухи свиток, перевитый бледно-зелёным шёлковым шнуром.

Важно снял шнур, развернул и ошеломлённо охнул; тонкая серебристая бумага с вензелями и гербами вмиг осела на ладонях лёгким пеплом.

* * *

Обретя столь могущественного врага, Гарнелос ни капли не обольщался насчёт того, как поступит с ним Вестур, если ему удастся заполучить гвардейца в свои недобрые ручки. И не поможет ни король, ни почти настолько же всемогущий Брант. Нет, они не бросят его в беде, в этом Жам и мига не сомневался, обязательно начнут искать и предпримут всё возможное, чтобы спасти. Вот только вряд ли успеют. По долгу службы сержант знал почти столько же, сколько и его капитан, а кроме того, слышал осторожные шепотки завсегдатаев тех заведений, где полностью доверял хозяевам и не опасался выпить иногда пару кубков молодого вина.

Но не своя судьба сейчас волновала сержанта Гарнелоса, а жизни людей, которых он решился повести с собой в опасный поход. Сегодня в первый раз за десять лет службы гвардеец не стал выдавать подчинённым никаких приказов, а рассказал всё как есть и предложил выбирать. Остаться во дворце, который он намерен впервые за многие годы запереть в магическую клетку, или уйти вместе с ним. Во дворце никакой опасности осаждённых не ждёт, запасов продуктов хватит не на одну луну, а прямо под нижней кухней имеется собственный источник воды.

А вот какие трудности могут ждать добровольцев в походе, он и сам не знает, но такого спокойного путешествия, как несколько дней назад по Жёлтой реке, точно не обещает.

Как Жам и ожидал, вперёд шагнули все, только Зинер на миг замешкался, и сержант сразу вспомнил, что жена спокойного и мощного мечника ждёт второго ребёнка.

– Зинер, ты остаёшься тут за старшего, – серьёзно сообщил другу Жам, – и это не награда и не наказание, а важное поручение. Вестур попытается всеми путями снять защиту и проникнуть во дворец, ему хочется хоть чем-то досадить королю, и твоя задача удержаться как можно дольше. Я отправлю его величеству донесение и попрошу помощи, но когда она придёт, мне неведомо. Всё, нам пора уходить, не показывайся соглядатаям Вестура на глаза, пусть ворота запрет на магический замок один из поваров. Пригрози перебить его семью, если он струсит перед Карзебиотом… потом извинишься. Кстати, главным шпионом оказался пирожник, он пока не вернулся из города, я проверил. Проследи, чтобы никто с ним не разговаривал, если он придёт к решётке. До встречи… я в неё верю.

Все остальные гвардейцы за эти тревожные минуты успели собраться, запрячь коней и заложить повозки и кареты. Слуги Дорданда отстаивали своё право на участие в походе с настойчивостью уверенных в своём праве людей, и сержант не стал никого уговаривать остаться. Бывают в жизни людей такие развилки, где каждый должен сделать свой выбор сам.

И ничьи советы или благие намерения не могут в таких случаях спасти от фатальной ошибки.

Пока судьба играла на их стороне, позволив вырваться из цепкой хватки не ожидавшего такой наглости Вестура. Однако сержант отлично понимал, это преимущество лишь временное. И теперь только от Гарнелоса зависит, сумеют ли они воспользоваться им в полной мере.

Однако время шло, отряд преодолел почти половину пути, а сержант всё мрачнее смотрел на дорогу, отвергая уже десятый или двадцатый план спасения. Причём не только собственный. Время от времени кто-то из гвардейцев подъезжал к сержанту и излагал свой взгляд на ситуацию. Сначала Гарнелос выслушивал предложения благодушно и заинтересованно, но под конец начал почти рычать.

Конечно, очень заманчиво за ночь перекрасить баркас в чужие цвета и притвориться маркатцами или гренесцами, вот только кто же этому поверит? Нет ничего глупее и пагубнее, чем считать своих противников круглыми дураками. Решить, будто имгантские офицеры пропустят мимо полное воинов судно, не осмотрев его с носа и до последнего трюмного закутка, может только совершенный идиот.

И когда подъехавший ближе гвардеец сообщил, что сержанта зовёт едущий в походной карете мажордом, Гарнелос лишь с мученическим видом поднял к предвечернему небу глаза. Плохи его дела, если уже и слуги, сугубо штатские люди, начинают давать воинам непрошеные советы. Однако, из уважения к капитану, считавшему Монрата самым преданным из всех герцогских слуг, не стал отказываться от его приглашения.

– Выпей прохладненького отвара, – первым делом предложил Монрат, когда сердито пыхтящий гвардеец шлёпнулся напротив него на си-денье.

– Как я понимаю, перед нами стоят две задачи, – начал мажордом неспешно, – избежать встречи с имгантской королевой и её войсками и погрузиться на баркас, не привлекая ничьего внимания. Всё остальное – мелочи.

– Правильно понимаешь, – хмуро буркнул сержант и обнаружил перед носом блюдо, с которого слуга ловко сдёрнул салфетку.

Если кто-то скажет, будто видел гвардейца, отказавшегося после трёх часов езды от толстого ломтя хлеба, украшенного весомым пластом буженины, можно смело дать ему в зубы. За ложь. Не бывает таких гвардейцев, это Жам знал точно. Потому и решил не торопиться, да и какая в конце концов разница, где он едет, в удобной карете или на спине своего жеребца?!

Ведь едет же?!

– Так вот, как ни крути, а баркас мимо эскадры не пройдёт. Ты и сам это уже понял, не смотри на меня так сердито. И мозги над этой задачкой ломать не стоит, бесполезно. Да ты кушай, кушай, силы вам ночью ой как пригодятся. Вот ещё острый соус, с горчицей, не любишь мяско в такой макать? Стало быть, думаем, как пробраться мимо эскадры и не остаться без судна, ведь маги нас ждут с баркасом?! Ну, так это же очень просто. Мы не поедем в Эристу, незачем там туда ехать, двинемся вниз по берегу. А чтобы не столкнуться с имгантцами и никто после не нашёл нас по следам, пройдём Маровым ущельем. Там в эту пору поток неглубокий, я все места вокруг знаю, старый герцог очень любил охоту. Ты ешь спокойно, оно, ущелье-то, только через полчаса будет. Кареты и повозки там, разумеется, не пройдут, их придётся отправить в охотничий домик, в нём живёт смотритель с сыновьями… и защита у них крепкая. Развилка будет скоро, я потому тебя и позвал, чтобы лошадей сильно не гнал, им придётся везти нас по бездорожью. А вот ниже, там, где ущелье выходит к Жёлтой, есть деревня, Верховье, они сеном богаты, луга там заливные… по три укоса берут. И возят это сено продавать и в Дивногорск, через Эристу, и вниз по течению, в приморские посёлки, там скотину держат, а с сеном туго. Соображаешь? Возят сено в основном на плотах и связках плоскодонок, но у купцов есть и пара барок. Сначала я рассчитывал пересидеть в засаде, а как эскадра пройдёт, забрать барки и уйти на них, а потом решил тебя спросить, ведь они, поди, решат в деревнях посты оставлять, если получат сообщение от Вестура? Вроде Брант говорил, будто этот злодей с Аннигелл шибко дружен?! Стало быть, нужно кому-то одному отправиться в село и купить барку с сеном. И вот это самое трудное. Тебе идти нельзя, Вестур твои приметы слишком хорошо запомнил. А вот меня там никто не знает, значит, дашь мне в помощь кого-нибудь из твоих, кто больше похож на деревенского. Заявимся, словно перекупщики из Ханга, портового городка, там народ проходной, каждый год половина меняется, приплетём насчёт срочности, заманим ценой. А как барка с флотом разминётся, причалим к берегу и заберём вас.

– Вроде должно получиться… – Жам даже про мясо забыл, – только брать нужно не одну барку, а несколько посудин нанимать или покупать и идти караваном. Тогда никаких подозрений. А от того места, где Гулява впадает, остальные плоты в сторону левого берега разверните, пусть идут до Сурочьей бухты и там ждут, а две-три самые крупные направишь в сторону мыса Розовых Чаек, мы в паре маленьких деревушек дозоры поставим. По ночам костры на берегу будем жечь, а днём вымпел повесим, с герцогскими цветами.

– Не вздумай! Какие тебе, к тьме, герцогские цвета! – так и подскочил Монрат. – Лучше подштанники возле пристани сушить развесь, на кустах либо на кольях для сетей. Если всё нормально – то парочку, а если опасность – больше двух или ничего.

– Договорились, – с уважением глянул на слугу сержант, – так, где развилка?

– А вон за той скалой, вправо, дорожка по склону, видишь? Совсем заросла, молодому хозяину не до охоты.

* * *

– Ты куда? – сонно возмутился Гиз, чрезвычайно недовольный исчезновением приятной тёплой тяжести со своего плеча.

– По-моему, за нами погоня, – тихо шепнула Тренна, торопливо натягивая на себя одежду.

– Как ты определила? – Магистр мгновенно проснулся окончательно и сел, шаря руками по постели в поисках своих вещей.

– У меня по дальнему кругу сторожка протянута. – Рука жены поймала его пальцы и вложила в них плоскую пилюлю. – Вот, держи, это «ночной глаз».

Магистр торопливо сунул пилюлю в рот, начиная догадываться, что свою Тренна проглотила ещё минут десять назад, и пока зелье не подействовало, не поднималась, чтобы дать ему отдохнуть лишние мгновенья.

– Вот твоя рубашка… личину накладывать будем?

Гизелиус блаженно улыбнулся. Деланое равнодушие магини могло обмануть любого, кроме эмпата, не прикрытого никакими щитами. Говорит так спокойно, словно это не ей потом придётся целый день смотреть в чужие глаза. А у самой в душе переплёлся целый клубок эмоций… робкая надежда и тревога, нежность и что-то новое… такого он никогда раньше в её чувствах не замечал. Невероятно приятное тепло безграничного доверия, и вдруг, как листок полыни в терпком смородиновом чае, чуждое всем остальным чувствам смятенно-горьковатое сожаление.

Похоже, пришло время поговорить, вечером они ехали до тех пор, пока лошади могли находить тропу, потом при свете небольшого костра торопливо раскинули шатры, перекусили остатками жаркого и свалились, едва найдя силы раздеться. И можно пока не обращать внимания на сообщение Тренны о погоне, компании пяти сильных магов можно не бояться встречи с целым отрядом воинов. Разумеется, если там не будет увешанных запретными амулетами недоучившихся магистров из подчинённых Вестура. Но и тогда есть шанс договориться, маги много больше доверяют коллегам, чем обычным людям.

– Тренна, – в маленьком шатре, по мере того как начинало действовать зелье, постепенно светлело, и маг, безошибочно найдя талию жены, притянул любимую к себе, – в чём ты ещё сомневаешься? Я понимаю, сейчас не лучший момент, но у нас с тобой всегда не хватает времени поговорить откровенно. Не хочу больше ждать ни минуты, я устал так жить. Пока мы вас ждали, мне хватило времени и упрямства, чтобы попытаться понять, чем меня так задел тот ваш ужин. Ведь ревность была первым чувством, вспышкой, не более. Основным было ощущение предательства… не торопись, я не слышу поблизости чужих эмоций, зато энергия здесь просто хлещет… ну, ты и сама чувствуешь. Так вот, про предательство… Не то, когда предают родину или друзей, это другое. Знаешь, как бывает, когда о чём-то долго мечтаешь в детстве? О яркой заводной игрушке, сказочной мельнице со стрекозиными крыльями и настоящим колесом, на которое можно лить воду? И однажды, придя на именины к незнакомому мальчику, видишь, как из коробки, принесённой твоей собственной матерью, он достаёт эту самую мельницу?!

– О боги… Зелик… – Тренна тесно прильнула к мужу, обхватила его обеими руками, – но мы просто…

– Я знаю, – спрятав лицо на шее жены, удручённо вздохнул ей в волосы маг, – но так уж совпало… вот уже несколько лет я мечтаю каждый вечер вот так спокойно ужинать с тобой на кухне… нашей, собственной. Чтобы было тихо, тепло и уютно… и больше – никого. Дети уже спят в кроватках, мне всегда виделось двое, мальчик и девочка, огонь почти погас…

– Зелик… – тихо плакала Тренна, – я так виновата… Но ведь я тебе первому послала письмо, когда получила извещение королевского суда о прекращении поисков отцовской экспедиции и о продаже за долги нашего имущества… А ты так и не ответил… я ждала несколько дней, потом послала мальчишку. Он принёс горькую новость… Господин, про которого велено спросить, внезапно рассчитался и уехал неизвестно куда, а хозяину сказал, что больше никогда не вернётся. Как я тогда могла это расценить? Ведь о твоих бедах мне ничего не было известно. Решила, будто сбежал, чтобы не связываться с нищей ученицей, которую директор королевского училища намерен выгнать за неуплату. Вот в тот день я и поклялась достичь всего сама и никогда больше не обращаться с просьбой ни к одному мужчине. И вый-ти замуж только по расчёту. Вскоре мне сделал предложение Сарджабиз, и я согласилась, он был много старше, умён, богат и надёжен… однако полюбить его я так и не смогла… мы расстались друзьями, по обоюдному согласию.

– Как это – по согласию? – Гизелиус едва не подскочил. – Он жив? Но… Тренна…

– Надеюсь, ты не разведёшься со мной, после того как я открыла эту маленькую тайну? – лукаво фыркнула магиня, вытирая щёки.

– И не мечтай… и где же он тогда?

– Сард мечтал отправиться в дикие пустоши, изучать руины старинного города Эр-Маджар, вот и разыграл собственную смерть, желая разом порвать со всеми обязательствами, которые держали его, как цепи. А я к тому моменту влезла в чужие тайны и связала себя нерушимыми клятвами. Прости, Гиз, пока я не могу тебе ничего рассказать, но клянусь… как только всё разрешится, мы немедленно уедем в тот дом, где сосны и белки… и у нас будут дети… девочка и мальчик.

– Я и сам по уши влез в чужие тайны и пока не могу увезти тебя в наш домик, – нежно и благодарно целуя жену, пожаловался магистр. – А письма твоего, клянусь, не получал… И даже не надеялся на него, если честно. Ты всегда была так красива… и недосягаема… как я мог подумать?! Если бы ты хоть взглядом, хоть словечком дала понять. А уехать… вернее, бежать, пришлось срочно… Вестур был очень недоволен решением главы Совета. Наверняка собирался приготовить ловушку… вроде той, какую подстроила ты. Прости… это я просто к примеру, вот Ана и Ди он так и поймал.

– Я теперь знаю… недавно поняла… Сел и Милли в ту ночь рассказали мне… всё, что ты им говорил. Но почему ты никогда со мной об этом не поговорил?

– Наверно, обиделся… – виновато признался магистр, – ведь ты три года выбирала…

– Я не выбирала… – еле слышно вздохнула Тренна, – это была проверка… Великие боги, какой же, оказывается, дурой я была… самой стыдно. Но в тот момент мне казалось, будто я придумала просто невероятно хитрую интригу… утончённую месть… Зелик, ты не перестанешь меня любить после того, как узнал всё это?

– Глупышка, – увлечённый исследованием любимых губ магистр почти забыл, какая новость их разбудила, – разве я могу на тебя сердиться за старые ошибки, если и сам наделал их ничуть не меньше? Ведь убегая в дальний замок короля, я должен был подумать о тех, кто захочет мне написать… Агранат нашёл бы возможность забирать мои письма. Эта… погоня, ещё далеко?

«Ну, вот зачем нужно было в такой момент напоминать жене про погоню? – вовсю костерил себя Гизелиус, вылезая вслед за любимой из-под полога в предрассветный полумрак и холод осенней ночи. – Правду говорят, будто трезвый рассудок и любовь схожи со снегом и весенним солнцем. Чем сильнее разгорается жар страсти, тем быстрее тают остатки здравого смысла».

– Уйдём потихоньку или разбудим Ана? – едва успела шепнуть магиня, как от ствола одной из толстых берёз, под которыми они устроили лагерь, отделилась тёмная фигура и скользнула навстречу.

– Я не сплю.

– Тоже кого-то почувствовал?

– Услышал топот. Там лошади… много. Сначала шли отрядом, или табуном… потом разбрелись. Мне кажется, это всё же отряд. Встал на привал на берегу последней речки, через которую мы перебрались. Можно съездить, посмотреть…

– Не стоит, – подумав, сообщила Тренна, – если это люди Вестура… у них могут быть маги.

– Нет, у него не может быть столько людей, – уверенно качнул головой Ан, – я слышал, как он ругал помощника, говорил, каждый человек на счету. И по времени не сходится… чтобы собрать и отправить такой большой отряд, нужно не меньше нескольких часов. Я другое думаю… какой приказ вы дали тому сержанту?

– Велела ехать в Эристу, сесть там на баркас и отправляться на мыс. А ты думаешь… Нет, нечего им тут делать.

– Поедем, проверим, – постановил Гизелиус, вспомнив самостоятельные и разумные суждения сержанта. – Мы же не знаем, как им пришлось уходить, возможно, путь на Эристу был закрыт?!

– Я уже оседлал двух лошадей… – скромно сообщил ученик, – но… может… леди пойдёт отдыхать?

– Забудь в походе слово «леди», мальчик, – ловко влезая на одну из лошадей, хмыкнула Тренна, – лучше помни, что я один из самых сильных боевых магов ковена. Мы сами съездим, а ты присмотри тут за местностью, вот амулет срочного вызова. И, кстати… Магией какой именно стихии ты пользуешься?

– Я должен был стать магистром магии воздуха и живой природы… а ещё у меня очень тонкий слух.

* * *

– Надеюсь… ты не забываешь ставить купол тишины, когда вечером плетёшь защиту на наш шатёр? – минут через пять, когда, по мнению мага, они отъехали достаточно далеко, шепнул Гиз, придержав коня, чтобы оказаться рядом с женой.

– Ты же знаешь… в это заклинание включено всё, и я давно привязала его на одно слово, поэтому можешь не переживать, нашего разговора никто не слышал. Меня волнует другое: отпустил бы Вестур парня так легко, если бы знал про все его таланты? – задумчиво ответила Тренна и невольно оглянулась, словно могла увидеть припавшего к земле чуткого ученика.

Глава 5

В самый последний момент Гарнелос неожиданно для всех изменил принятое ранее решение. Оставил отряд в закрытом с трёх сторон выходе из ущелья и лично проводил Монрата с помощником почти до деревни. Сам в деревню соваться не стал, затаился в кустах и внимательно следил за происходящим, ища хоть малейший намёк на присутствие в деревне чужих. Дозор из десятка гвардейцев следил за ним самим издали, готовый по первому требованию ринуться на помощь.

Однако в деревушке, протянувшейся вдоль берега одной улицей, было тихо и сонно, струились над крышами дымки, видимо, хозяйки приступили к готовке ужина. На небольшой площади между причалом и единственной лавкой играли в догонялки ребятишки, за ними гонялись весёлые дворняги, даже не облаявшие как следует приехавших чужаков. Сержант видел, как Монрат спросил о чём-то детей и уверенно направил лошадь к самому большому дому, несомненно принадлежащему местному старосте или купцу. Немного позже к грубому бревенчатому причалу, возле которого приткнулось несколько барок, пристала рыбачья лодка. Высадившиеся из неё на потемневшие доски рыбаки выгрузили снасти, и разбрелись по деревне, утаскивая домой добычу. Двое рыбаков, тащивших самые большие корзины, потопали в сторону лавки. Все правильно, хмыкнул понятливый сержант, должок за выпитое винцо понесли, не иначе.

Наконец Монрат вышел на высокое крылечко, достал из кармана огромный синий платок и тщательно обтёр лоб и шею. Это был условный знак, что переговоры удались. И в самом деле, через несколько минут по деревне побежал с сообщением подросток, а чуть позже к причалу вяло потянулись недовольные мужики. Явно не обрадованные внезапно свалившейся ра-ботой.

– Ладно, – нехотя покидая своё место, пробурчал сержант, – утром проверю, а теперь пора и об остальных подумать.

На всякий случай Жам решил встать на привал подальше от деревни, хотя пару дозоров по три человека всё же оставил. В разных местах, но так, чтобы они могли слышать и видеть друг друга. И отдал им последний настроенный Таргелем амулет, помогающий найти отряд по ма-ячкам.

Ехали до самой темноты, хотя и люди и лошади выбились из сил; переход по ущелью оказался не таким уж лёгким делом. И когда остановились на берегу мелкой речушки, сержант велел костры не зажигать, перекусить и ложиться спать. Сам устроился с краю в последнем пологе, наказав дежурным будить себя немедля, если они заметят хоть что-то подозрительное.

Сон пришёл не сразу, и хотя ныла уставшая от непривычно долгой скачки спина, беспокойство за людей заставляло чутко прислушиваться к малейшему ночному шороху. Где-то ухнул филин, пискнула неподалёку мышь, тревожно зашуршали под порывом ветра листья деревьев.

Появившийся в последние десятилетия обычай никогда не отправляться в серьёзные поездки без магов постепенно приучил Жама, да и других офицеров, на ночёвках оставлять им охрану отряда. И теперь, когда вокруг отряда не было брошено ни одной сигналки и не протянут даже слабый охранный контур, сержант чувствовал себя странно беспомощным и беззащитным. И всё никак не мог отвлечься от сжигавшей душу тревоги за правильность принятого решения, за своих людей и невесть куда сгинувшего капитана.

А потом как-то резко провалился в тяжёлый, без сновидений, сон, дающий отдых телу, но не напряжённым нервам. Потому сначала и показалось, будто рука дежурного осторожно дёрнула его за плечо в тот же миг, как он закрыл глаза.

– Что случилось? – подскочил сержант, нащупывая лежащее в изголовье оружие.

– Дозорные приехали, говорят, барки отплыли, – виновато шептал гвардеец, – ты велел разбудить, когда появятся.

– Правильно сделал. – Сержант уже сбросил плащ, которым укрывался, и вскочил на ноги. – Где они?

– Я велел спать устраиваться, да они не так много и видели, мужики сено ещё до ночи на барки нагрузили, всей деревней, как мураши, работали. И барки сразу отчалили, а Монрат с Харсом с ними, лошадок тоже забрали, на последней барке пристроили.

Это было самое слабое место их плана, лошади. Хоть и выбрали самых старых коней, они всё равно были много лучше обычных деревенских трудяг. Да и породы совсем другой, таких в селе не оставишь вместо денег, каждый дурак поймёт, что дело нечисто. Пришлось придумывать целую легенду, и как теперь было ясно, она сработала.

Вот ещё не задумались бы над этим вопросом имгантские сыщики, когда будут проверять встречные барки. А они будут – в этом у сержанта не было никакого сомнения, королева Аннигелл платила служившим ей хорошее жалованье, хотя за малейшую провинность выгоняла без разговоров. А за серьёзную наказывала так, чтобы другим потом надолго хватило наглядного примера.

– Какая смена? – оглядывая чуть поблёкшее на востоке небо, поёжился от утреннего холодка сержант, начиная понимать, как ошибался. Не так мало он спал, уже близится рассвет.

– Пятая, – отозвался дежурный, – скоро шестую будить.

– Иди, поспи, я сам покараулю, всё равно больше не засну, – отпустил сослуживца сержант, и тот, не споря, нырнул на его ещё не успевшее остыть местечко.

Стараясь ступать неслышно, Жам обошёл лагерь, прислушиваясь к сопению и похрапыванию друзей, приткнулся на выворотне, намереваясь немного поразмышлять о том, как бы лучше перехватить караван с сеном, и вдруг услышал сердитое ржанье Лютого. Жеребец, ещё несколько лет назад захвативший власть в табуне гвардейских лошадей, был необычайно чутким и злобным животным, и управляться с ним могли только двое, сам Брант да Жам. На чужих людей, а особенно лошадей, он реагировал лучше цепного пса, издали предупреждая хозяина о появлении гостей.

Жам торопливо вскочил с места и метнулся в ту сторону, держа наготове сигнальный рожок, на случай, если Лютый просто отпугнул кабана или рысь. Волков и других крупных хищников в этих местах летом и осенью не встречалось, вот ближе к весне приходили вслед за зайцами.

Мягкий, неяркий, как свечение, оторванное от прогоревшего полена, магический шарик возник неподалёку, заставив сержанта оцепенеть от ужаса. Вот и всё, приехали. Воевать с магами самое гиблое дело, даже если это не получившие звание магистры. Хорошо, если удастся договориться… возможно, гостям нужны деньги или лошади. А если это люди Вестура, можно сразу складывать оружие, против их амулетов не выстоять даже элитному отряду гвардейцев. Хорошо, если половина отряда останется в живых… но у них нет с собой ничего такого, за что стоило бы платить такую высокую цену.

– Никогда не стоит сдаваться, даже не начав сражение… – пробурчал мужской голос, и два всадника остановили своих лошадей прямо перед сержантом.

– И никогда не стоит начинать сражение, если видишь, насколько противник сильнее тебя, – возразила леди Тренна, ловко спрыгивая с коня прямо в руки своего спутника, – здравствуй, Жам. У тебя всё в порядке? Почему не отправились на баркас?!

– Сейчас расскажу, – с облегчением выдохнул сержант и вдруг снова напрягся от только сейчас пришедшей в голову мысли. Что он круглый дурак и полнейший идиот. Поверил леди, совершенно выпустив из памяти тот простой факт, что служит она проклятой Аннигелл. Совсем голову потерял с последними событиями. А всё капитан, почему-то вдруг начавший доверять знахарке. Или не было случаев, когда жёны выступали против своих мужей? Особенно когда ещё очень аппетитные особы долго живут вдали от мужей! Вон как цепко ухватился за неё незнакомый лорд, словно за законную собственность.

И как теперь ему поступить? Делать вид, будто продолжает верить ей как прежде? А попозже попытаться обвести магиню? Или сразу сказать всё, что он думает, и ждать приговора?

– Жам, я понимаю, ты перенервничал и устал, но хватит уже паниковать, – устало вздохнул мужчина, – давай разожжём костёр и поговорим, да не переживай, нету тут никого чужого на десять лиг вокруг. Наш лагерь неподалёку, Ан услышал ваших лошадей, и мы отправились посмотреть, кто это путешествует по ночам. Вполне мог быть имгантский отряд или собранная Вестуром погоня. Таргель и Ди тоже с нами, я уже дал им знак, скоро подъедут.

– А кто ты?! – Жам почти поверил, но не мог не задать этого вопроса.

– Я Гизелиус, только в новой личине. Сам понимаешь, людям Вестура слишком хорошо знакома моя внешность. Поэтому не стоит им знать, что я не лишился памяти и способностей. Можешь проверить, если не веришь. Задай любой вопрос, я отвечу.

– Где Брант? – не замедлил Жам выпалить главный тревожащий его вопрос.

Однако маг ответил не сразу. Сначала отошёл к оставленному сержантом месту, осмотрелся и щёлкнул пальцами над толстой валежиной. Прогнивший ствол занялся пламенем с такой охотой, словно не казался сырым, как топляк. Магистр расстелил свой плащ на соседнем стволе, усадил притихшую жену, устроился рядом и только после этого хмуро сказал потрясшие сержанта слова.

– Брант вместе с герцогом и толпой гостей должен быть где-то на побережье. Среди приглашённых оказался тёмный шаман, тот толстячок, который сопровождал степнячку. Он увёл в портал принцесс и бросил на нас очень гадкое заклинание… вероятность спастись была крошечной. Я отправил всех, кто оказался рядом с нами, телепортом на Битар, но мощности, чтобы донести их до места, у моего амулета недостаточно. По моим подсчётам, они должны оказаться на берегу океана на полпути от Жёлтой до диких земель.

– А если выкинет в море? – Сержант иногда отличался удивительной прямолинейностью.

– Всё равно есть возможность спастись, большинство из них отлично умеет плавать, – сурово глянул на гвардейца Гиз. – Ты не видел, что осталось от свиней? Если бы я не решился на переброс, все люди лежали бы на полу зала такими же кучками.

Глава 6

– Ты понимаешь, что именно ты мне сейчас сказал? – Надменно выпрямленная женская фигура медленно повернулась от окна, возле которого стояла, и на гостя презрительно уставились сузившиеся от злобы глаза.

– Да при чём тут я?! – взвился мужчина, ещё не сообразивший, что ему теперь не спорить нужно и не на равных в её лицо смотреть, а падать на пол, скулить и цепляться за подол, прося о помиловании. – Меня и близко там не было. Да моих людей во дворец Багранта вообще не пускают…

Он, наконец, разглядел проскакивающие в ледяных голубых глазах искры бешенства и смолк, но не подумал даже приподняться с любезно предложенного пару минут назад кресла. С присущей ему самонадеянностью ошибочно полагая, будто ничего сделать она ему не может, нет у неё такого права. Да и амулеты на нём именно для такого случая висят едва ли не лучшие в срединных королевствах. И в таком случае большее, чем может наказать её величество чиновника, занимающего высокий пост в независимом ведомстве – это несколько минут женской брани. Неприятно, но вполне терпимо.

– Значит, наш коллега оказался предусмотрительнее нас, – холодно процедила королева и мстительно встряхнула колокольчиком. – Стража! Немедленно схватить этого человека, он оскорбил наше величество! Отправить в трюм! Пусть наш палач выяснит, как он связан с похитителями её высочества!

Вестур побледнел от возмущения и попытался встать, но знакомая до сих пор только по описаниям ловчая сеть уже стискивала его упитанное тело, а сознание заливала волна горячего ужаса. Как же так, он же не просто какой-нибудь обедневший граф или опальный барончик, он сам Вестур Карзебиот, с ним нельзя так поступать…

– Что тут происходит? – Звук знакомого, мягкого и вкрадчивого голоса Хисланда ре Франгса показался Вестуру райской музыкой, светом спасения, и заместитель главы Совета изо всех сил рванулся, тщетно пытаясь сообщить о творящемся тут беззаконии.

Однако советник королевы не обратил никакого внимания на её очередного пленника, прошёл мимо, словно даже не заметил, по-хозяйски цапнул царственную ручку и впился в бледное запястье смачным поцелуем, откровенно играя на публику.

Стражники с привычной сноровкой подхватили арестанта и поспешно вымелись из кабинета, отлично зная, какая кара ждёт их за каждую секунду промедления.

Хисланд держал ухоженную, надушенную руку у губ ровно до той секунды, пока дверь мягко не закрылась за стражниками. А затем небрежно уронил и, непочтительно отвернувшись от королевы, вальяжно направился в сторону выставленной на гостевом столике закуски.

– От тебя опять пахнет чужими духами – почти с ненавистью глядя на его худую спину, обтянутую модным камзолом, буркнула королева, нехотя шагая следом.

– Я же молчу, когда от тебя пахнет Людвигом, – равнодушно отозвался он, спокойно усаживаясь в кресло и наливая себе терпкого горячего отвара из бодрящих трав.

Щедро плеснул в бокал крепкого вина, добавил ложку мёда и с наслаждением отпил несколько глотков. И только после этого насмешливо взглянул на любовницу, потерявшую от возмущения дар речи.

– Он – мой муж! – По прикрытым иллюзией свежести щекам Аннигелл алыми пятнами растекался гневный румянец.

– Муж – это не только браслет на руке, – с холодной издёвкой сообщил советник, – это ещё и мужчина, который во всём поддерживает свою женщину, сидит рядом с ней на приёмах и, в конце концов, всегда греет ей постель.

Такого оскорбления королева не ожидала. Больше того, приказала бы убить любую гадалку, которая лет двадцать пять назад сказала, будто когда-нибудь Хисс, её верный и преданный возлюбленный, сможет сказать такое.

– Но ты же сам… – Женщина даже задохнулась от острой боли, неожиданно резанувшей по сердцу.

Королева внезапно осознала, что до этого момента даже не подозревала, как много обиды и разочарования накопилось в её оледеневшей душе, если очередной выпад любовника оказался последней каплей. Ведь изменял ей Хисс давно, едва ли не с того дня, как жрец храма плодородия защёлкнул на её запястье брачный браслет. Хотя первые годы успешно скрывал и сами измены, и своих любовниц. Однако постепенно обнаглел совершенно и скрываться перестал, поясняя это необходимостью соблюдать конспирацию. Дабы приближённые считали её верной женой и порядочной женщиной.

В том, что так не считает ни один дурак, Аннигелл убедилась совершенно случайно, заставив одного из придворных магов сделать ей на бал-маскарад мужскую личину.

Личина вышла очень удачной, многие из тех шутников, кто неосмотрительно распускал языки в парадных залах её дворца, до сих пор о том жалеют… но Хисс тогда впервые не стал оправдываться и искупать свою вину сумасшедшими ласками.

– Я не могу заткнуть каждый рот, – сообщил советник хмуро, когда королева вывалила на него ворох обвинений, – но ты же не глупая… могла сообразить последствия своего выбора. И не сваливай теперь всё на меня.

Он и теперь почти с точностью повторил те же слова. Лишь холодно добавил, что это она решила отправить сюда дочь, он сразу был против этого брака. И вот это заявление мгновенно вывело Аннигелл из себя.

– Да никто и не собирался отдавать её агранатскому выродку! – В ярости Аннигелл зачастую выдавала советнику самые заветные свои замыслы, и он давно научился этим пользоваться.

– И как ты намеревалась этого избежать? – с искусно разыгранной недоверчивостью хмыкнул Хисс, и она сорвалась окончательно.

– Проще простого, при выходе из храма или по дороге на него бы напали… один укол кинжалом… – Королева говорила всё тише, словно коря себя за вспыльчивость, но останавливаться было поздно. – Ты же знаешь… по нашим законам брак считается совершённым в тот миг, как защёлкнулись браслеты. А после Агли поплакала бы для вида, а мы бы ввели войска в Анрим, якобы для её охраны.

– Знал я о твоей сумасбродной мстительности, – с сожалением протянул Хисс и сделал ещё несколько глотков, – но всё же считал тебя немного умнее. Ну и зачем Аглессе на всю жизнь клеймо чёрной вдовы и имя проклятого Теорида? Прибрать к рукам герцогство можно было значительно проще… в составе королевства, если бы ты хоть на миг забыла про месть своему первому жениху. А теперь у тебя ни дочери, ни герцогства… Вот почему ты не последовала моим советам и согласилась перенести смотрины в эту дыру?

– Они ничего слушать не хотели, ты сам там был… – ещё спорила Аннигелл, хотя понимала, Хисс снова прав.

Ей просто очень хотелось поскорее завершить задуманную много лет назад месть, а любовник советовал дождаться первых морозов. А едва намертво схватятся болота и озёра Гибельной трясины, лежащей меж двумя хребтами, как раз на границе государств, войска Имганта вкатятся с помощью магов Карзебиота в Эквитанию как по мощёной дорожке.

– Кстати… я дал указание посадить Вестура в самую лучшую камеру и освободить от сети… – придирчиво выбирая себе закуски, небрежно бросил Хисс. – Он, конечно, тот ещё дурак… но пока нам нужен. И перестань стоять столбом, садись и перекуси… потом будем писать ноту Багранту… пусть ищет нашу дочь. А я пошлю вестников старым знакомым… возможно, нам удастся найти её раньше.

– Не смей называть её дочерью! – предсказуемо вспыхнула Аннигелл.

– Почему? – ядовито заухмылялся Хисс, – ведь Людвиг называет моего ребёнка сыном?

– Это разные вещи! – Королева и сама не могла понять, отчего её так бесит это обращение.

И хотя сама она никогда особой любви к Аглессе не питала, однако всегда помнила, в ком из её детей течёт королевская кровь, а в ком её лишь половина.

– Анни, – обманчиво мягко начал Хисс, но его бледно-серые глаза резко сузились и потемнели. – Это абсолютно одинаковые вещи, если забыть на миг про твой титул. И прекрати без конца укорять меня изменами, надоело. Не я первый начал… Представь, каково мне было смотреть, как моя женщина, носящая под сердцем моего ребёнка, счастливо улыбаясь, в лицемерно белоснежном покрывале топает в супружескую спальню под руку с другим мужчиной? Чего рот открыла, как деревенская дурочка? Думаешь, легко было невозмутимо стоять под любопытными взглядами целой кучи придворных лизоблюдов, только и ждущих, чтобы у меня на лице дёрнулся хоть один желвак! Да мне в те минуты убить всех хотелось… начиная с тебя. И, конечно, я тебе соврал… не стал я ждать, пока твой прекрасный принц наставит мне рога… я первый наставил их тебе в ту ночь.

– Хисс… – Королева даже внимания не обратила на признание, которое в другой момент вывело бы её из себя, – ты же сам предложил… этот вариант… я тогда была так растеряна… мне просто не с кем было больше посоветоваться!

– Я предложил?! – желчно проскрежетал Хисс. – А что ещё мне оставалось делать, если ты не видела самого простого выхода? Вот у Аграната хватило смелости жениться на почти безродной девчонке и бросить ради неё трон, я думал, и тебя наведёт на правильное решение его пример! Молод был, глуп… проявил благородство… Теперь-то я точно знаю: нет ничего глупее благородных порывов… а тогда ждал, что и ты ответишь тем же… вот и дождался. А ведь до самой последней минуты верил… Вот сейчас ты вырвешь у своего принца руку и кинешься ко мне… или как-то по-другому прервёшь эту лживую свадьбу… Не подходи! Теперь поздно… Мой сын носит имя Эстаргот и никогда не простит тебе, если ты расскажешь ему правду. И никогда не признает меня отцом… Чёртовы гувернёры постарались, вбили ему в голову ваше королевское высокомерие. К тому же, имя ре Франгс звучит не так выразительно и не измазано по самые уши… королевской кровью! Не надо, не шипи, хоть и переписали твои историки все книги в королевских архивах так, как хочется вашей семейке, да остались документы в других странах. Да и легенды ходят… впрочем, я не об этом. Не хочешь, чтобы я звал Аглесс дочкой?! Ну и не надо. Но тогда ищи себе других помощников… а я умываю руки.

Хисс изящно поднялся с кресла, обогнул ошеломлённо застывшую королеву и с невозмутимым видом двинулся к двери.

– Я прикажу… тебя схватить… – задыхаясь от ненависти и боли, прорычала Аннигелл, но советник только оскорбительно ухмыльнулся в ответ.

– Попробуй…

И спокойно вышел из кабинета.

Несколько минут королева скрежетала зубами, потом не выдержала, ринулась к столу, схватила самую большую вазу и с силой запустила в дверь.

– Скотина!

– Истеричная дура! – приоткрыв дверь, издевательски-ласково бросил Хисс и мгновенно захлопнул створку.

С довольной ухмылкой дождался очередного удара в дверь и звона осыпающихся осколков и жёстко глянул на застывших охранников, даже дыхание затаивших от страха. Эти люди точно знают, кто именно подписывает все важные приказы и от чьего слова зависит, премию или порку получит каждый из них.

Всё, вот теперь можно с чистой совестью идти в свою каюту, королева не успокоится, пока всё не перебьёт и не нарыдается до икоты. Потом выпьет стакан успокаивающего и к обеду приплетётся просить прощения. А он будет её утешать и признаваться в любви.

Так всё знакомо и противно… но деваться пока некуда. Зато теперь у советника гарантированно есть несколько часов, чтобы написать на дорогой зачарованной бумаге несколько важных писем и разослать их магической почтой. А главное, в тишине роскошной каюты спокойно поразмыслить, почему события неожиданно пошли совершенно не так, как было задумано.

Глава 7

Устройством грота для девушек занялись северяне, как-то незаметно оттеснившие от этого дела лже-герцога и его секретаря. Откуда-то достали внушительного размера ножи и принялись умело копать и отгребать землю из-под толстых корней росшего на краю обрыва дерева. Брант, посмотрев на их слаженную работу, хмуро сообщил, что отправляется собирать подсохшие обломки досок для костра. И деликатно намекнул на необходимость распределить дежурства; чуть позже придётся установить наблюдение за бухтой, наверняка хозяева склада не возвращаются раньше вечера.

Дорд не стал с ним спорить и настаивать на своём участии в копании укрытия тоже не стал, сразу видно, такая работа для парней просто забава. У него неожиданно появилась странная потребность всё время находиться рядом с Милли и делать всё, чтобы ей было удобно и спокойно.

Выбрав сухое и тенистое местечко рядом с огромным валуном, герцог тщательно очистил его от мусора и колючих стеблей ежевики, заполонившей крутой склон. Затем отобрал у Райта камзолы, расстелил на самом удобном месте и настойчиво усадил на них настороженно притихшую Милли.

Рядом с ней герцог пристроил степнячку, намереваясь присесть с другой стороны, однако травница его опередила.

– Цилия, иди сюда… и перестань дуться. Кто-то давно должен был тебе это сказать… сама понимаешь, кроме вас с королевой это ни для кого не секрет. И то… за неё я не стала бы ручаться.

– Ладно… – занимая место возле магини, ещё ворчливо буркнула маркатская графиня, но этим и ограничилась.

Почему бойкая и капризная графиня становилась заметно более покладистой, оказавшись возле Милли, герцог пока не задумывался. Втайне надеясь, что вскоре травница и сама расскажет ему все свои тайны.

А как же иначе? Ведь их жизни с недавнего времени тесно переплетены, жаль только, он не осознал этого с самого начала. Ну так и понятно почему, родная кровь сказалась. Вот и отец не сразу понял… про маму. Дорд сам пару раз слышал шутливые признания отца, как вовремя он вспомнил про оставленный оруженосцем под подушкой кинжал. Иначе всё не мог придумать повод, чтобы вернуться. Разумеется, когда-нибудь он всё равно бы к ней приехал, сердце звало, но опоздания не смог бы себе простить. После слов про опоздание отец обычно начинал сердито сопеть, и только ласковый взгляд или улыбка матери могли вернуть ему спокойствие.

Лишь после гибели родителей Гиз нехотя обмолвился, что миледи тоже была просватана, и даже свадьба была назначена на ближайший праздничный день. Если бы юный король оказался менее расторопным и решительным, никогда бы не бывать им вместе. Слишком строго относится к таким вещам, как обряд в храме плодородия, его матушка.

– Милли… а как ты думаешь… сколько нам тут сидеть? – устроившись поудобнее, примирительным тоном спросила Церцилия, тоскливо рассматривая окружающие их замшелые камни.

– Не знаю… – травница сразу помрачнела, – то заклинание… было очень скверным на вид. Я пока таких не изучала, но леди Тренна и Таргель были очень встревожены. Там мне было не до того, чтобы задумываться, а теперь припоминаю, как они кричали… если мы хотим жить, то дойдём… Значит, там, в зале, не оставалось никакой надежды на спасение.

Дорд, присевший прямо на землю у ног Милли, ошеломлённо застыл, потрясённый этими словами. До сих пор, занятый шквалом новых для него чувств, он даже не удосужился задуматься о произошедшем… и совершенно не тревожился за учителя.

Просто всегда был беззаветно уверен в его изворотливости и живучести. А вот теперь вдруг совершенно отчётливо осознал, что магистр никогда так не поступил бы. Не швырнул бы их с Райтом одних в неизвестность, если оставался хоть малейший шанс на спасение.

Герцог оглянулся на Райта, моля богов, чтобы тот не услышал и не понял…

Тщетно надеялся. Лицо кузена горько скривилось, резко дёрнулось плечо, и Райт, отвернувшись, помчался куда-то прочь, не глядя под ноги.

Дорд мгновенно вскочил с облюбованного местечка и ринулся следом, хотя ещё минуту назад собирался упорно сидеть там до того самого момента, когда можно будет подать травнице руку, помогая подняться с валуна.

– И даже не стесняются… – едко усмехнулся Шертанс и нахально уселся на место секретаря у ног Милли.

Причём позволил себе придвинуться намного ближе к её коленкам, чем Дорд.

– Это неправда! – неожиданно для себя вспыхнула магиня. – Ну зачем вы так говорите!

– А я ничего такого не сказал, – нахально разглядывая девичье личико, пожал плечами граф. – Вы сами, милая леди, что-то подумали… а раз так, значит, слышали разговоры… люди зря говорить не станут. Вот, например, про меня… говорят, будто я дамский баловень и дуэлянт… Против последнего спорить не стану, никому не позволю обращаться с собой, как с деревенским простаком. А вот про дам сильно преувеличено. Хотя я просто мечтаю, чтобы меня баловала какая-нибудь юная особа… с такими загадочными зелёными глазами, как ваши. И волосы тоже… бесподобно хороши… я ведь сначала думал – вы банальная шатенка, и только на солнце заметил, сколько в ваших локонах алого золота… да вы почти рыженькая, как очаровательно!

Милли даже растерялась в первый момент от таких откровенных комплиментов, но ещё больше от беззастенчивых мужских глаз, разглядывающих её с прямотой покупателя. Словно она выставленный на продажу щенок или лошадь… и можно вслух говорить про густоту шерсти и экстерьер.

А граф, пользуясь этой мимолётной заминкой, галантно взял травницу за пальчики и потянул руку к себе, словно намереваясь погадать по ладони, – недавно появилась такая новая забава у скучающих повес. Каждый из них, заучив названия пары линий, мнил себя великим хиромантом или просто пользовался модным пристрастием, чтобы безнаказанно потискать девичью ручку.

Милли испуганно дёрнула руку к себе, леди Тренна настрого запретила ей разрешать кому-либо гадать по ладони. Особенно мужчинам. Года три назад наставница сама посмотрела руку Милли и потом долго ходила мрачная, что-то вскользь буркнув про двойное переплетение, которое после каждого события может кардинально менять свое толкование.

– О, неужели вы боитесь, леди, доверить мне ваши сердечные тайны, – продолжая крепко держать её руку, игриво приподнял бровь Шерт. – Как интригующе! И кто же успел зацепить ваше нежное сердечко? Но кто бы он ни был – это страшная ошибка! Уверяю вас, никто не может по достоинству оценить нежность и красоту вашей души, кроме вашего преданного слуги!

– Так! А ну встал и отправился за дровами, преданный слуга! – негромко, но зло рявкнул незаметно подошедший к нему сзади Брант. – И нечего голову девушкам морочить, когда остальные работают!

– Я высказал свое предложение, но никто не захотел прислушаться, вот теперь и расплачивайтесь за свою трусость. – Шертанс ещё презрительно кривил губы, а в его глазах уже плескалось понимание.

Про Брантера Дрезорта тоже ходило достаточно сплетен, причём одна другой невероятнее. Но в одном все совпадали: капитан никогда не проигрывал поединков. И те редкие счастливчики, с кем он сводил бой к ничьей, после гордо считали себя его друзьями, зато над теми, кто проиграл, ещё долго потешалась вся знать срединных королевств. Поскольку Брант никогда не убивал поверженных врагов. Хотя некоторые предпочли бы умереть, вот только капитан всегда заранее оговаривал себе право в случае победы стребовать с проигравшего исполнения желания. Одного-единственного. Но вся интрига в том и состояла: никто и никогда не мог заранее предугадать, какой именно каприз придёт в голову победителю.

Толстый, как бочонок, барон, считавший себя до одного несчастливого часа непревзойдённым бойцом в поединках на двуручных мечах, решил сначала, будто ему невероятно повезло, когда за проигрыш в схватке Брант приказал доставить от рынка до гвардейских казарм купленную им свинью. Причём ограничений было только два: запрещалось использовать чужую помощь и убивать животное.

Часа через три завсегдатаи и гости рынка, плотно облепившие крылечки, заборы и все остальные пригодные для наблюдения места, катались от хохота, глядя, как распаренный и злой барон, стоя на коленях возле мелкой грязной лужи, лживо ласковым голосом уговаривает проклятую тварь вылезать и идти домой. Однако хрюшка, сожравшая на дармовщину две огромные корзины пирожков с мясом и рыбой, пришла к этому моменту в такое благодушное настроение, что не имела никакого желания куда-то там плестись на полный желудок. Не помогал ни кнут, ни попытки вытащить её из лужи за хвост, ни свежие пирожки, притащенные счастливой кухаркой, за утро сделавшей трёхдневную выручку. Причём, наравне со свежими пирогами в свинское чрево ушли и наскоро разогретые чёрствые.

– На каком оружии вы желаете со мной сразиться, ваше сиятельство?! – холодно поинтересовался капитан, помахивая принесённым обломком доски.

Это тоже было одной из его прихотей – вызывая на бой обидчика, бросать в него не ножны и не перчатки, а первый предмет, какой нашёлся под ногами.

«Мои гвардейские перчатки слишком милы мне, чтобы пачкать их об рожу всяких негодяев», – в пылу ссоры объявил капитан когда-то и с тех пор свято придерживался этого правила.

– Не до поединков нам сейчас, Брант, – укоризненно обронил вернувшийся секретарь и, одним рывком поставив Шерта на ноги, веско прошипел тому в лицо: – А вот если вас, граф, я ещё хоть один раз увижу ближе к этой девушке, чем на три шага, то лично отправлю на тот свет! И не стоит ухмыляться; в отличие от Бранта, я не гвардеец и никаких клятв не убивать людей иначе как ради пользы отечества не давал.

– А если вы, граф, посмеете сейчас поднять голос или оружие на моего друга, – немедля подхватил эту угрозу Брант, – я сам вас убью, и будьте уверены, никакая клятва мне не помешает. А теперь – марш за дровами, я их вон там в кучу сложил!

Шерт оскорблённо вскинул голову и, старательно пряча бурлящую в груди радость, неторопливо потопал в сторону моря. Вознося про себя благодарность всем богам за подаренное минуту назад терпение. Если бы он не сумел смолчать и вставил, по обыкновению, едкое словцо, чёртов капитан уже тащил бы в сторону замусоренных кустов его труп. Слишком уж бешеным огнём полыхнул в глазах Бранта гнев и красноречиво побелели костяшки стиснутых на рукояти знаменитого кинжала пальцев.

– Однако… – озадаченно хмыкнула Цилия, провожая кузена взглядом, – какая популярность!

Милли смутилась почти до слёз, расслышав в словах принцессы завистливое изумление. И тотчас не на шутку обиделась на лорда Кайда.

Ну вот что она ему такого сделала, этому секретарю, почему он считает себя вправе преследовать её в открытую?! Да ещё и делает при всех столь откровенные заявления, словно получил на Милли какие-либо права?! Конечно… лорд был сегодня очень заботлив и любезен и всячески старался ей угодить… но ведь делал это по собственному желанию?! Лично она ведь не давала никакого повода?

– Извини, – по-своему понял её волнение Дорд, – не стоило мне уходить, но… герцог… так переживает за леди Тренну и мага, его нельзя было бросить в такую минуту.

Она тоже очень переживает за леди Тренну и за Гизелиуса, но это вовсе не повод преследовать её настойчивой опекой и ссориться из-за неё со спутниками, – хотелось ответить Милли, но она смолчала, сражённая прозвучавшим в голосе секретаря откровенным огорчением и светившейся в его глазах заботой. Опустив взгляд, девушка осторожно обирала с подола подсохший мусор и пыталась придумать, как бы повежливее объяснить лорду Кайду, что давно привыкла заботиться о себе сама и не желает, чтобы её имя как-то связывали с именем лорда. И вообще, он волен уходить когда захочет и куда захочет и не обязан докладывать Милли обо всех своих намерениях.

– Пещерка готова. – Подошедший с сообщением Азарил помешал Милли прочесть секретарю задуманную нотацию, а через минуту было поздно.

Лорд с такой учтивой заботой помог девушке подняться, отрясти от песка подол её простого платья и, бережно поддерживая, отвёл к устроенному северянами убежищу, что выговор за грубое преследование был бы в этот момент совершенно несправедлив и неуместен. Сейчас поведение лорда заслуживало только кучи благодарственных слов.

Если бы ещё не светившееся в его глазах откровенное восхищение и нежность, слишком явное, чтобы этого не заметили все окружающие!

Едва представив, как они с секретарём выглядят со стороны, магиня пришла в необычное смятение и не могла и рта раскрыть, догадываясь, как неверно будет истолкована присутствующими любая её фраза. Вежливость примут за проявление ответных чувств, резкость – за глупый каприз… нет, лучше всё же смолчать.

Оставшись наедине с новыми подругами за густым занавесом ежевичных стеблей, Милли с нескрываемым облегчением выдохнула; внезапный интерес лорда Кайда тревожил намного сильнее, чем назойливые ухаживания целой толпы гвардейцев. Мельком оглядев глинистые стенки тесной ниши, заботливо выровненный и застланный травой пол, девушка обессиленно опустилась на расстеленные внимательным секретарём камзолы, отобранные им у мужчин. Хотелось попробовать спокойно обдумать, каким способом можно вежливо, но непреклонно сообщить свалившемуся на её голову настойчивому поклоннику о своём нежелании принимать его ухаживания?!

– Ну, подруга, поздравляю, – с затаённой завистью выдохнула Церцилия, скользнувшая в нишу последней, – красавчик секретарь попался, как муха в мёд. Не могу понять, какие особые прелести он в тебе рассмотрел, только других девушек теперь и в упор не видит.

– Да, это верно, – неожиданно вступила в разговор молчаливая Тайлихон, – надёжный мужчина… повезло тебе.

– Это тебе повезло! – вспыхнула рассердившаяся Милли. – Вышла замуж за отпрыска одной из самых знатных семей Лурдении, почти принца, и сидит тихо, как мышка.

– Да, мой Даннак очень хорош, – гордо вздёрнула носик ханшалли, – но мы не про него сейчас говорим! А про лорда Кайда… он по-настоящему тебя выбрал, сердцем… а не умом.

– Постойте… – невежливо перебила подруг по несчастью Цилия, – я не поняла… когда это она вышла за него замуж? Вроде даже слова такого не было произнесено!

– Это в ваших королевствах мужчины говорят много слов… очень много красивых слов, – пренебрежительно фыркнула степнячка, – а потом спокойно уходят к другим женщинам. У нас в степи не так… достаточно одного жеста, кивка… или просто взгляда, и судьбы соединены навсегда. Теперь я всюду пойду за ним… а он никогда меня не оставит.

– Да он же не степняк! – чуть не взвыла от такой несправедливости Цилия. – Ну с чего ты взяла, будто он на тебе женится… когда это… приключение… закончится?! Может, просто помашет ручкой и уедет в свою холодную Лурдению?!

– Он хорошо знает их обычаи… – вступилась магиня за обиженно поджавшую губки ханшалли, – наверняка усерднее изучал географию и обычаи разных народов, чем ты, поскольку сделал всё по правилам… Вот только сомневаюсь, признает ли его зятем отец Тайлихон.

– Признает! – На скуластом личике степнячки расцвела лукавая ухмылка. – И даже очень рад будет! Хан специально отправил меня на воды, чтобы я нашла себе достойного мужа… Для моего отца деньги и золото значения не имеют, важно родство со знатной и уважаемой семьёй.

– Вот, значит, как… – понимающе протянула Милли, – а откуда тогда этот шаман рядом с тобой оказался? Не забывай… он увёл Гали, а Даннак с Азарилом – её братья.

– Он страшный человек… – почему-то шёпотом сообщила Тайлихон, оглядываясь в сторону импровизированного занавеса, – пришёл в наш сарт лет пять назад… когда на стада мор напал. Скот он вылечил, но отцу пригрозил… если слушать его не станет, все вымрут. И животные, и люди… Когда уходил, шесть дочерей великой степи с собой увёл… у каждого хана по лучшему цветку из сада вырвал. Мне повезло, маленькая ещё была, старшая сестра, Бильнехон, с ним уеха-ла… с тех пор он иногда появляется на правах зятя… когда ему что-то нужно. А отказать нельзя… сразу ничего не будет, а как уедет – беда случается… то ковры горят, то шатры ветер уносит. Странный ветер: плохие и тонкие шатры стоят, а богатые и крепко привязанные – улетают, как птицы.

– А почему он тебя не утащил с собой? – недоверчиво разглядывала степнячку Цилия. – там, во дворце… ты же считаешься принцессой?!

– Когда я совсем маленькой была… – помолчав, нехотя призналась ханшалли, – проезжал через наш сарт маг… гадал всем по руке. Я сама не помню, сёстры рассказывали, вылез из-за подушек малыш… волосы налысо острижены, штаны мальчишечьи… и тоже ручонку протягивает. Маг посмотрел и говорит, а ты будешь красавицей, и путь твой лежит далеко от родного очага, но берегись маленьких мужчин. А когда уезжал, оставил для меня вот этот амулет… велел, чтобы отец отдал, когда мне исполниться двенадцать. Я хорошо это запомнила; всего через месяц, как отец повесил мне на шею подарок мага, впервые заявился Каражай. Я сразу поняла… про кого было то предупреждение.

– Можно взглянуть? – Глаза Милли светились трепетным интересом, и степнячка не посмела отказать.

Нехотя вытащила из-за глухого ворота рубахи висевший на цепочке медальон и показала магине. Однако в руки не дала, да Милли и не нужно это было. Знакомая вязь магических символов и густая зелень трёх изумрудов без слов говорили посвящённому взгляду, что это изделие магистра разума, мощный защитный амулет от любого ментального принуждения.

– Спрячь, – заслышав шаги, шепнула Милли, – это действительно сильная вещица.

– Но я ещё и руками крепко держалась, – мгновенно возвращая амулет на место, призналась Тайлихон, – он на меня два раза смотрел… аж голова кружилась.

– Девушки, Азарил уже жарит рыбу, – донёсся снаружи учтивый голос секретаря, и Цилия со степнячкой невольно прыснули, увидев, как страдальчески вытянулось лицо магини, – а мы бочонок целый нашли… правда, пока пустой, но сейчас нальём морской воды, можно будет сполоснуть перед обедом руки. И ещё… Даннак хочет что-то сказать своей… невесте…

На последнем слове лорд невольно запнулся, видимо и ему показалась невозможной такая поспешная помолвка.

– Не невесте, а жене, – невозмутимо поправил голос Даннака, и насторожившаяся было Тайлихон расцвела довольной улыбкой.

– Иду, – кротко сообщила она вслух и торопливо покинула убежище, напоследок стрельнув в подруг победным взглядом.

– Скажи, пусть не таскают морскую воду, – успела буркнуть ей вслед удручённая Милли, – я сейчас приду и попробую что-нибудь сделать.

Она ещё несколько минут сидела, пытаясь привести мысли в порядок и наскоро заготовить достаточно строгую и одновременно учтивую фразу, способную дать лорду понять, насколько излишне проявляемое им внимание. Однако необходимые слова никак не желали находиться, казались то недостаточно убедительными, то слишком грубыми. Наконец, с досадой признав, что совершенно не знает, как выкрутиться из создавшейся ситуации, Милли нехотя выбралась наружу.

Возле ниши, к изумлению и удовольствию магини, настырного ухажёра не оказалось, зато появилась Тайлихон. По её сияющему личику и чуть припухшим губам стало понятно, Даннак начинает понемногу пользоваться своими правами мужа, и это почему-то кольнуло сердце магини мимолётной завистью. Мелькнула даже крамольная мысль: наверное, очень спокойно жить под надёжной защитой такого сильного воина, и тут же была с позором изгнана. Ей, Милли, такая перспектива не грозит, ей вообще нужно держаться в стороне от мужчин, а они, как назло, так и вьются последнее время вокруг, словно пчёлы возле забытого на веранде варенья.

Пожалуй, необходимо вести себя ещё осмотрительнее, а то она как-то расслабилась под прикрытием новой должности, начала заводить с лордами разговоры и даже… Милли со стыдом вспомнила ту перепалку… когда привезли магистра. И вдруг ясно вспомнились слова Кайда… про доказательство…

Так вот в чём дело! Значит, секретарь решил… доказать… пока есть возможность… а она-то, дурочка наивная, переживает тут, придумывает, какие слова сказать, чтобы не оскорбить ненароком чувствительное сердце лорда!

– Мне Даннак показал… он устроил место… – приглушив голос, заговорщицки сообщила Тайлихон, – сами понимаете, какое. Идём, покажу, кому нужно.

Милли сначала не сообразила, какое это место могли устроить мужчины, и даже насторожилась, однако Цилия одобрительно усмехнулась и первой ринулась за степнячкой по едва заметной тропке. Возникшие сомнения вынудили травницу осторожно последовать за подругами, а обнаруженная в самой глубине густых кустов узкая ямка заставила покраснеть почти до слёз. Вот как умудрился этот несносный лорд настолько запутать ей мозги, что во всех самых обыденных вещах травнице видится посягательство на её честь и свободу? Ведь ей представилась чуть ли не беседка для свиданий!

И как дальше избегать его навязчивой заботы? Хотя нельзя сказать, чтобы это было совсем уж неприятно – смешно ведь солгать себе самой. И к тому же душу невероятно грела неприкрытая зависть Цилии. Раньше всегда было наоборот… изредка попадая вместе с леди Тренной и остальными воспитанницами в город, Милли точно знала, кому из соучениц первой скажет комплимент встречный молодой повеса или пришлёт мальчишку с букетом случайно оказавшийся в чайной лорд. Цилия уже тогда была ярче всех, и даже строгое платье монастырской воспитанницы сидело как-то особенно обтягивающе-ловко на её рано оформившейся фигурке.

Секретарь ринулся к вышедшей из зарослей магине, как заплутавший в лесу щенок. Однако разгадавшая, наконец, его истинные намерения Милли только холодно взглянула и независимо прошла мимо, направляясь к найденному бочонку. Осмотрела потемневшие доски и попросила Азарила прокрутить в днище маленькую дырочку.

Шертанс саркастически хмыкнул, но северянин даже на миг не усомнился в праве девушки давать такие указания и решительно достал из кармана нож.

Наверняка там у него дыра к пристёгнутому к бедру чехлу, сообразила магиня и сразу забыла и про оружие, и про Азарила, сосредоточив всё своё внимание на сломленном в кустах прутике. Вода тут была, она её чувствовала, и совсем не та, какая свободно окружала остров огромным ленивым зверем. Нет, здесь была и другая, подземная. Милли ясно ощущала спящее озерцо отфильтрованной до неимоверной хрустальной чистоты воды тысячелетней выдержки, сдавленное непомерной тяжестью каменистых пород глубоко под ногами. Словно драгоценное вино, спрятанное в темноте до появления настоящих ценителей.

Нужно только верно определить то место, где вода ближе всего подступает к поверхности, и тогда останется лишь отыскать в породе незаметную трещинку, чуть расширить и позвать спящее богатство к себе. И вода непременно откликнется, Милли в том не сомневалась, это была подвластная ей стихия, её тайная награда и сила.

Дорд с хмурым лицом бродил за любимой чуть поодаль, всячески костеря себя за напористость, с которой приступил к ухаживаниям, начиная догадываться, кто именно виновен в том, что Милли шарахается от него, как от наглого гвардейца. Как ни печально, но это он сам. А ещё больше виновата полудетская наивная мечта в такую же удачу, какой жизнь одарила его отца. Неистово хотелось, чтобы травница сразу угадала в нём свою судьбу и, как когда-то мать к отцу, немедленно сделала шаг навстречу.

Увы.

Не случилось.

Осознание этого отозвалось в душе горечью несбывшегося, от обиды хотелось крикнуть во весь голос: «Милая! Ну, взгляни же повнимательнее мне в глаза! В них только ты и моя любовь к тебе, нет никого на целом свете, кто любил бы тебя так искренне и нежно, так не мучь, не отнимай у нас часов и дней, которые потом будет так жаль считать потерянными для любви!»

Но он не крикнул, не позволило воспитание и чувство собственного достоинства. Да ещё понимание, насколько не подобает его титулу подобный отчаянный поступок. Ведь если для секретаря это просто дерзкая выходка, то для герцога почти признание в слабости. Поэтому просто следил тоскливым взглядом, как она бродит по берегу, и пытался сообразить, как ему теперь поступить и какими словами доказать честность своих намерений?

Ну вот почему степная принцесса сразу поверила Даннаку и теперь гордо гуляет рядом с ним, позволяя мощной руке обвивать её тонкий стан? Почему Галирия за два дня разглядела в Райте под чужой личиной его доброе и отзывчивое сердце? Чем он, Дорд, хуже, отчего любимая девушка никак не хочет поверить в его чувства?

– Вот тут, – строго объявила магиня, и Азарил, следовавший за ней по пятам с бочонком на плече, опустил на песок свою ношу.

Пока северянин копал яму, Милли неотступно стояла рядом.

И хотя она просто молча наблюдала за работой ловкого блондина, наблюдавший издали герцог страдал от зависти и обиды. С каждой минутой всё больше понимая: долго он такого не выдержит. Вот теперь Дорд как никогда понимал скупые воспоминания отца и чувства, которые тот испытал, оказавшись в роскошной королевской спальне в окружении взволнованных лекарей, но вдали от мамы. Хотя она не была тогда мамой… но ведь могла бы никогда ею не стать! Холодный комок сжался в желудке: это что же выходит, стало быть, сейчас они решают не только собственную судьбу, а и шанс на жизнь своих детей?! На единственный, почти невероятный и неповторимый шанс, которого у его первенца больше не будет?

Дорд мотнул головой, отгоняя непривычные горькие мысли, и ринулся к берегу; ему нужно было хоть минуту побыть наедине с собой, взять себя в руки и успокоиться. Никогда ещё в жизни он не был так растерян, но ведь никогда и не озадачивался такими вещами. Да и незачем было задумываться, откровенно говоря; раньше все встреченные на балах и приёмах девицы казались герцогу одинаково глупыми и ветреными куклами… с небольшими отличиями в фигурах и цвете волос.

– Дорд… – Тихий голос капитана заставил герцога насторожиться, и он невольно оглянулся, не слышит ли кто этого обращения.

– Да? Только называй меня Кайд.

– Что с тобой творится? – помявшись, задал свой вопрос капитан.

Далеко не сразу Дрезорт отважился на подобную наглость, не в его правилах влезать в личные дела друга. Тем более, когда этот друг ещё и его господин. Но тщательно взвесив все возможные варианты развития событий, Брант всё же решился, ведь от слов герцога будет напрямую зависеть, как поступать ему самому.

– А разве ты ещё не понял? – горько усмехнулся Дорданд. – Могу и сказать. Как выяснилось, я слишком похож на отца… Только мне понадобилось значительно больше времени, чтобы понять – изо всех женщин мира для меня существует только одна. А вот она этого понимать никак не хочет… и твои гвардейцы тут мне здорово помогли.

– Знаешь… – словно на что-то решившись, капитан прерывисто вздохнул и опустился на соседний камень, – никому другому я этого не рассказывал… Год назад мы сопровождали короля во время визита в Гразден. Это называется – охраняли, но сам понимаешь, для охраны Багранта в королевском дворце полусотни человек многовато. Несколько воинов… и я в том числе… выполняли совершенно иные обязанности…

– Ну, понятно, шпионили, – поторопил капитана Дорд и нетерпеливо оглянулся; какими бы холодными взглядами Милли его ни обливала, но место рядом с нею во время ужина герцог не намерен уступать никому.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Брант, – так вот, мои люди заметили, как один из лордов каждую ночь выбирается из дворца… и исчезает в довольно бедных кварталах… Сам понимаешь, такие тайны дорого стоят, тем более, он всегда прятал лицо под личиной и подозревать мы могли кого угодно. Вот я и отправился сам… нашёл в том районе самый подозрительный кабак, напоил завсегдатаев и завёл разговор о местных девицах… лёгких нравов. Интересовали имена и цены… и один, совершенно определённый дом. К тому времени Таргель сумел прицепить к гуляке следилку.

Капитан смолк, сосредоточенно ковыряя носком сапога песок и восстанавливая внезапно сбившееся дыхание, затем с видимой неохотой продолжил рассказ.

– Завсегдатаи утверждали, будто в том доме живёт немолодая дама… очень набожная, все дни проводит в молитвах, а если уходит, то только в храм. Но мои люди уже заметили мелькнувший на занавеске стройный девичий силуэт, и я нисколько не сомневался, что благочестие хозяйки тайного дома свиданий – просто хорошая маска. Дождавшись, пока лорд выскользнет через потайную калитку, а хозяйка с постной миной отправится в храм, я просто перемахнул через забор и влез в чердачное окно… домишко был очень невзрачен на вид. Люк оказался защищён магией, но Таргель дал мне обезвреживающие одноразовые шарики… хватило трёх. Едва попав внутрь, я понял, что не ошибся, это именно дом свиданий. Ковры на полу и гобелены на стенах, поставец с серебром и дорогие подсвечники… настоящее любовное гнёздышко. В первой же спальне я обнаружил на постели сладко спящую девицу… она была очень мила, и план сложился сам собой. Я её соблазняю… деньгами и обещаниями, и узнаю, кто из лордов так ловко изменяет жене.

Капитан снова смолк, плотно стиснув зубы, словно от нестерпимого стыда или боли… желваки на его скулах дёргались от напряжения.

– Брант… – пожалел друга герцог, – не нужно подробностей… только суть.

– В них-то всё дело… в подробностях… – скрипнул зубами капитан, – я её поцеловал… И она спросонья ответила… а потом открыла глаза и испугалась. Просто до ужаса… даже кричать не могла… только слезы катились… Но я им не верил… и меня уже вело… она защищалась, но сам знаешь… мужчина всегда справится с девушкой. И только когда я порвал ей на плече рубашку, то вдруг очень ясно понял, что ошибаюсь… страшно ошибаюсь. На её нежной, молочно-белой коже не было ни единого следа из тех, какие оставляют страстные любовники… только быстро темнеющие отпечатки моих собственных пальцев… Мне стоило большого труда отпустить её… кровь просто кипела… но я сумел. А пока сидел, приходя в себя… она нашла какой-то амулет. Таргель после объяснил, что это был магический удар. Очнулся я на той же постели, голова страшно болела. И никого в доме уже не было, кроме моих парней, которые оставались ждать меня снаружи. А когда не дождались, пришли тем же путём… хотя могли бы и через дверь, защита уже исчезла… как и серебро.

– Брант… – теперь уже герцог цедил слова сквозь зубы, – если это была… Милли… нам придётся драться.

– Нет… – тяжело вздохнул капитан, – то была не Милли, а Риселла. Но парни из наружного наблюдения рассказали: вскоре после того, как я влез в окно, из домика вышли две девушки с узелками в руках и торопливо направились к храму. Наблюдавшие за ними не пошли, остались следить за домом, но позже показали мне и вторую… вот это была Милли. Не такая, как сейчас, у неё два или три амулета свежести… но я настолько изучил обеих девушек, что теперь узнаю в любом виде. Вот только на судне не сразу опознал… думаю, это заслуга Тренны… или Гизелиуса. Я позже не раз пытался попросить у Риселлы прощения. Но она упорно не хочет меня узнавать и прощать…

– Брант… спасибо, конечно, за эти сведения… но думаю, ты снова ошибаешься, если считаешь Милли чьей-то любовницей… не похожа она на такую девицу.

– Нет, не похожа, – мрачно согласился капитан, – и даже на шпионку не похожа. Боюсь, всё ещё хуже, она козырная карта в чьей-то игре… и хорошо, если сама знает, в чьей именно.

Глава 8

Отряд выступил в поход ранним утром, едва вырисовались из ночной мглы окрестные кусты и редкие перелески. Теперь воины двигались намного быстрее, чем накануне. Ехавший впереди отряда Гизелиус отлично знал эти места, а когда сомневался, подзывал на подмогу Ди. Кроме ученика, рядом с магистром ехали Тренна и Людвиг, а Таргель и Ан замыкали вереницу всадников.

Узнав, что теперь с ними в отряде путешествует пятеро магов, гвардейцы оживились и повеселели; с такими помощниками не страшно встретить любого врага. Да и в хозяйственных делах не в пример легче, если в отряде есть хороший маг. Из сырых дров мгновенно разгорается жаркий костёр, раны и ссадины заживают за считаные часы, а ночами можно спать, нимало не опасаясь очнуться чьим-то пленником. Или вообще не проснуться.

Из первой же попавшейся на пути деревушки сходивший на разведку Гизелиус принёс две важные новости: хорошую и не очень.

Просто отличным известием магистр назвал подслушанное у крестьян воспоминание об эскадре из четырёх кораблей под имгантскими флагами, прошедшей вчера, сразу после обеда, вверх по течению. Имгантцы явно очень торопились, так как проскочили мимо, даже не потрудившись послать в деревеньку шлюпку с проверяющими. Хотя стёкла подзорных труб поблёскивали с капитанских мостиков всех четырёх кораблей. Вслед за последним кораблём тащилось на буксире выкрашенное в голубой цвет пиратское судёнышко, и зоркие рыбаки рассмотрели перебитую мачту и белеющие свежими изломами палубные надстройки.

Судя по всему, пираты столкнулись с имгантскими кораблями случайно, не настолько они были глупы и отважны, чтобы напасть на них добровольно. И хотя морских шакалов никто не любил, однако про их дальнейшую участь думали с содроганием, милосердием королева Аннигелл не отличалась. А её величество находилась на самом большом из кораблей, рыбаки ничуть в том не сомневались. Отлично разглядели и фиолетово‑жёлтые флаги Имгантского правящего дома, и несколько кружевных зонтиков, с какими любят гулять придворные дамы. Эти изнеженные красавицы никогда бы не решились на такое путешествие без важной причины – в виде советника Хисланда ре Франгса, которого, в свою очередь, никуда не отпускала от себя Аннигелл.

Но самым важным в этой новости было совершенно другое. Гарнелос теперь просто сиял от гордости за так своевременно принятое нелёгкое решение бросить собственное судно. Ведь доведись им направиться в Эристу – теперь тащились бы за воинами Аннигелл вместе с пиратами. Да и те из гвардейцев, которые с вечера недовольно перешёптывались, теперь сконфуженно примолкли. Как ни крути, прав всегда тот, кто победил.

Вторая новость была похуже. Караульный, выставленный деревенским старостой после появления пока мирных иностранных кораблей, заметил в предрассветном тумане несколько огромных стогов, неторопливо скользящих вниз по течению. Селяне вначале слегка удивились, больно рано в этом году верховчане занялись распродажей сена, потом злорадно примолкли, надеясь, что самые выгодные запоздалые покупатели достанутся им.

– Нужно отправить вперёд дозор, перехватить барки после горелой излучины, – объявил Ди, выслушав магистра, и тот поощрительно кивнул. – Я сам могу поехать, возьму пару гвардейцев помоложе и сменных лошадей.

И снова Гизелиус согласно кивнул. Ди сильный лекарь, с его помощью воины легко продержатся в сёдлах несколько часов, да и коней не загонят.

– Берите по две смены лошадей, – опережая магистра, решил Жам, – утомлённых оставляйте на видном месте, пока мы доберёмся, животины отдохнут. А поедут с тобой Гринт и Норис. Парни они молодые и лёгкие и наездники отменные. Да не забудьте про подштанники, иначе барки вам не остановить.

Через несколько минут всадники умчались, получив от Тренны по защитному амулету. Ди также получил от магистра, обрадованного обретением любимого саквояжа, крошечную склянку с бурой жидкостью.

– Если сил совсем не останется – напутствовал Гиз ученика, – капни в кружку с водой пару капель и подели снадобье на всех, можешь и лошадям по ложке влить. Смотри, не пожадничай, к ночи после этого зелья будете как выжатые.

* * *

– Ваш план придётся менять, – останавливая лошадь, хмуро сообщил магистр Гарнелосу, едва завидев в лучах заходящего солнца скачущего навстречу Ди, – в этой деревне стоит имгантский пост.

– Откуда ты это взял?! – скептически вскинулся сержант и внезапно понял: маг не догадался и не предположил, он действительно ЗНАЕТ.

И, значит, остальные маги, ничуть не удивившиеся заявлению магистра, давно в курсе его редких способностей.

– Жам, подождёте нас тут… как увидите зелёный дым, можете смело ехать, – рассовывая по карманам пузырьки, торопливо объяснял сержанту Гизелиус, и только закончив с этим делом, обернулся к подъехавшему Ди, – ты тоже остаёшься с ними. Резерв не полностью истратил?

Ученик только отрицательно мотнул головой, хватая протянутую Тренной кружку с водой.

– Быстрее… с ними маг, – смог прохрипеть Ди лишь после того, как сделал несколько жадных глотков, но маги его уже не слушали.

Магистр всё успел прочесть в его эмоциях ещё издали и в тот же миг условным знаком дал сигнал Тренне. Таргелю, отлично знакомому с тайными сигналами, применяемыми в ковене, не пришлось ничего объяснять дополнительно, а наблюдательный Ан понял всё по посуровевшим взглядам коллег. И теперь, нещадно погоняя усталых лошадей, маги мчались в сторону деревни, спешно выплетая на ходу заготовки боевых заклинаний.

Вылетевшая навстречу толпа имгантских воинов была слегка ошарашена, обнаружив вместо одного беглеца четверых несущихся навстречу всадников, однако ни на миг не встревожилась. Ведь с ними ехал маг, специально оставленный здесь лордом Хисландом, чтобы помогать задерживать всех подозрительных путешественников.

И воины ещё раз пришпорили лошадей, предвкушая лёгкую победу, влекущую за собой прорву очень приятных вещей: почести, деньги, вино, женщин. Ведь именно ради получения всего этого, и лучше в неограниченных количествах, и берут в руки оружие настоящие мужчины.

Однако сегодня изменчивая судьба почему-то оказалась не на их стороне.

Сначала споткнулись и замедлили ход лошади, словно увязая в болоте, потом вдруг стиснуло нехваткой воздуха горло самим воинам.

– Силён, – одобрительно буркнул ученику магистр, глядя, как имгантцы валятся на землю, пытаясь содрать с шеи невидимые удавки, – дай им вздохнуть, Тренна оружие уже собрала.

И действительно, все мечи, ножи и кинжалы, включая спрятанные в укромных местах отравленные иглы и дротики, лежали кучей у ног магини, задумчиво рассматривавшей торопливо плетущего защитный покров мага.

– Римус, а почему ты решил, будто маг может безнаказанно вступить в боевые действия на стороне нападающей стороны?! – поинтересовалась леди так вежливо, словно находилась на официальном приёме в королевском дворце.

Этот простой вопрос, заданный таким знакомым голосом, застал молодого мага врасплох. Да не просто врасплох, Римус совершенно растерялся, спутал от испуга нити и едва успел сбросить начатое плетение, пока оно не превратилось в нечто непредсказуемое и неимоверно опасное.

– Леди Тренна-аа… – сорвался с его губ мага полустон, полувскрик, – но откуда?!

– Неважно откуда, важно, что я уже тут, – холодно обронила магиня, безжалостно превращая кучу отличного оружия в горстку ржавчины, – так как насчёт нарушения законов ковена?!

– А вы сами-то… – ещё пытался выкрутиться маг, но уже понимая бесполезность этой попытки, расстроенно потупился, – но я ни одного запрета пока не преступил… наоборот, не позволил вечером воинам ловить селянок… самого горячего пришлось усыпить… А ослушаться Хисса тоже не мог, у него мой брат… в лакеях. Практически заложник… да и не у меня одного.

– А когда я тебя спрашивала… помнишь, на летнем празднике солноворота, почему не сказал правду?!

– Так вы же… – возмущённо вскинулся Римус и сразу сник, – как я мог поверить?

– Где парни, что недавно прискакали в деревню? – деловито поинтересовался Гиз, заканчивая с помощью ученика и Таргеля связывать руки пленников магическими путами.

– Пока посадили в подвал, некогда было допрашивать, оставили одного воина на страже… – хмуро доложил Римус. – А что с нами будет?

– Ты ещё не потерял возможности выбора, – пожала плечами Тренна, – а вот имгантские воины напали на гвардейцев из отряда Брантера Дрезорта. Причём на территории Эквитании. Поэтому считаются пленниками и будут ждать трибунала. Садись на лошадь, показывай дорогу.

* * *

В деревне было так тихо, словно все вымерли. Не лаяли собаки, спрятанные в дальние закутки, не бегали беспечные курицы и поросята.

И не было видно ни единого человека. В домах плотно занавешены или закрыты ставнями оконца, заперты изнутри двери.

Гизелиус с хмурым неодобрением покосился на виновато сопевшего Римуса; это как же нужно было воинам себя вести, чтобы так напугать свободолюбивых поселян?!

Всем ведь известно, трусливые да слабые в таких отдалённых местах не селятся, а если и уродятся, то находят предлог или случай, чтобы сбежать. Трусливым ближе к душе высокие стены больших городов и ночной топот дозоров по каменным мостовым.

Бросив на землю сигнальный шарик, магистр шепнул активирующее слово и, спрыгнув с лошади, направился вслед за Римусом в подвал. За его спиной взмыл в небо ровный столб чуть святящегося зелёного дыма, настолько противоестественного, что спутать его с чем-либо иным, кроме сигнала, было просто невозможно.

– Веди себя благоразумно, – спускаясь по ступеням, предупредил Гизелиус мага на всякий случай, – я магистр.

– Я тоже, – вздохнул Римус, – только всего пару месяцев. И не мог никому рассказать про брата… клятву раньше дал.

– А то, что клятвы, данные учеником, отменяются при получении звания, тебе не объяснили?! – не поверил Гиз.

– Объяснили, но брат тоже давал, а он не маг.

– Зато родственник магистра, на таких распространяется защита ковена. – Гиз привычно шевельнул пальцами, и замок на маленькой дверце покорно звякнул. – Гринт, Норис, выходите! А это ещё что на них такое?

Обличающе вытянутый палец указывал не на ссадины и шишки, с ними-то как раз всё ясно. Пока маги мерились силами, гвардейцев взяли превосходящим количеством. Интересовали Гизелиуса ручные и ножные кандалы и цепи, притянувшие воинов к вмурованным в стену петлям.

– Офицер велел надеть… – убито вздохнул Римус, – я ему подчиняюсь.

– Но они же не маги! – возмутилась из-за спины имгантца Тренна, не пожелавшая дожидаться освобождённых на улице, и одним заученным движением отперла кандалы из драгоценного лазурного серебра.

– Отличная добыча, – засовывая в походный кошель браслеты и цепочки, довольно пробормотал Гиз, – пожалуй, мне нужно поблагодарить богиню удачи и поставить ей в храме самую толстую свечу!

– Но… – Римус горестно скривился и смолк, только теперь припомнив, что побеждённые не имеют права голоса.

– Давайте сюда пленных, – понимающе ухмыльнувшись, приказал магистр: не время сейчас разбираться с незадачливым коллегой.

Сначала нужно остальные проблемы решить, а их у магов теперь куча.

– Меня с ними запрёте? – безучастно поинтересовался Римус, следя за понуро плетущимися в подвал имгантцами.

– За дураков нас считаешь? – уловив живую надежду, вспыхнувшую при этих словах в душах пленных воинов, язвительно фыркнул Гизелиус. – Нет уж, не надейся! Для тебя мы приготовили кое-что особенное.

И хитро сощурился, чрезвычайно довольный мгновенной волной ужаса и сочувствия, донёсшейся от солдат. Ведь каждый представил именно то наказание, которому подверг бы пленника сам. Только у двоих сквозь жалость пробилось мстительное злорадство, так ему и надо, этому праведнику, помешавшему им вчера устроить себе настоящий праздник.

– Куда идти? – выбравшись на волю, обречённо поинтересовался Римус, и от его вопроса Гизелиус сморщился, как от драгоценного коллекционного вина.

– Я считала тебя умнее, – укоризненно глянула на коллегу Тренна, занятая ранами освобождённых, – но об этом поговорим за ужином. Вы чем так народ напугали, что даже выглянуть боятся?

– Так Сангер, офицер этот… шпион Хисса… – заступаться за человека, которого презирал и не переносил, Римус вовсе не собирался, – объявил их заложниками.

И не важно, что его заставили принять присягу и поклясться на крови. Магистрам даже предложения такие делать нельзя, по законам ковена. А тем более, он ещё и схитрил, когда давал клятву. Протянул в почву щупальце силы и по нему сплавил в песок большую часть ритуального заклятья, оставив на себе только верхний, видимый магами кокон, осевший на кожу лица тайным узором.

– Который из них?! – нехорошо прищурившись, небрежно кивнул в сторону подвала с запертыми врагами магистр.

– Нет его там, спит на втором этаже… – Гизелиус и раньше чувствовал злобу и боль, вспыхивающую в коллеге при воспоминании о командире, а теперь полыхнуло откровенной ненавистью, замешанной на каких-то старых личных счётах.

– Пойду, проверю да усыплю покрепче, – решила Тренна, отпуская гвардейцев, смущённых таким вниманием к простым царапинам.

Если Брант узнает, как с ними нянчились маги, позора не миновать.

– Иди, я пока попробую народ выманить, – согласно кивнул Гизелиус, – да выкинь негодяя из лучшей комнаты, ночевать будем тут.

– Хорошо, дорогой, – одной короткой фразой, произнесённой с чуть преувеличенной покорностью, магиня дала Римусу ясно понять, кто на самом деле тут главный и в каких они отношениях.

Впрочем, хватило бы и намёка на личную связь: молодой магистр всегда считал, что спутником такой неприступной и ушлой леди может быть лишь очень самостоятельный и самодостаточный мужчина. И обязательно сильный маг… не смог бы объяснить, почему, но иного не мог себе представить рядом с той, которая осмелилась отказать самому Вестуру.

Влетевший в деревню отряд, впереди которого выделялись неприкрытыми аурами ещё трое сильных магов, вверг Римуса в крайнее уныние. Вот теперь ему была совершенно ясна его дальнейшая судьба и бесполезность любых попыток от неё улизнуть. А стало быть, нужно просто принять всё грядущее со смирением и не пытаться никого разжалобить… впрочем, это ещё никому и не удалось. В отличие от суда Совета, который прислушивается к имеющим власть людям, суд ковена стоит только на букве своих законов и ничьих заступничеств не принимает.

Гизелиус сморщился ещё несчастней и неторопливо пошёл вдоль домов, отыскивая среди бурлящих за закрытыми окнами эмоций того, кто мог бы сейчас оказать ему самую действенную помощь. И сам поразился результатом своих изысканий; самым смелым и уважаемым в посёлке оказался не могучий староста и не старик сказитель, осевший в деревне лет пять назад, а совсем юная девчонка-ведунья.

– Выходи, я не обижу, – послал ей ясную мысль маг, останавливаясь возле небольшого домишки, светящегося новеньким навесом над крылечком и не успевшими потемнеть резными ставнями.

– А ты кто? – В приоткрывшемся оконце мелькнули янтарные глазки и россыпь золотых веснушек.

– Придворный маг его светлости Дорданда Аграната Анримского, к вашим услугам, – церемонно представился магистр и пониже склонил голову – спрятать прыгающие в глазах смешинки.

– А я Олюня, – в тёмном проёме широко распахнувшейся двери стояла босоногая девчонка лет пятнадцати, не больше, – заходи!

– Извини, Олюня, – притворно закручинился магистр, наслаждаясь искренним любопытством и добротой, лучащимися от этого существа, – не могу. Мне нужно отряд разместить, пленных судить да решить, как вас из-под мести королевы увести… но сама понимаешь, без участия вашего старосты всё это невозможно.

– Ты зачем это перед чужаком двери распахнула?! – От справного дома, стоящего напротив, к магистру, сердито пыхтя, топал сам староста, а позади него, держа в руках увесистые колуны, двигалось подкрепление, высыпавшее из окрестных домов.

– Так он же не чужак! – открыто улыбнулась девушка. – Это придворный маг герцога!

– А воины? – не поверил ушлый староста.

– Отряд Бранта Дрезорта, выполняющий секретное поручение короля, – с заговорщицким видом сообщил магистр, понижая голос.

Ничто так не объединяет людей, как тайна, даже высказанная вслух при толпе свидетелей. Особенно, если она сулит им выгоду или спа-сение.

Глава 9

– А теперь рассказывай, – потребовал Гизелиус, вернувшись из деревенской мыльни и рухнув на пышную перину хозяйской кровати.

Пока поселяне, перебивая друг друга и хватая магистра за рукава, рассказывали историю захвата деревни имгантцами, Гизелиус уже понял, что два самых больших дома, из которых воины беззастенчиво выкинули хозяев, принадлежат старосте и лавочнику. И именно в подвале у купца теперь сидят пленники, а на втором этаже в уступленной хозяином спальне лежит распаренный магистр.

Тренна, искупавшаяся самой первой, сидела на сундуке возле висящего на стене зеркала и спокойно расчёсывала ещё тёмные от воды волосы. Можно, конечно, было и магией высушить, однако знахарка сознательно экономила энергию, резерв после показательного уничтожения оружия значительно истощился. Хотя она об этом ни капли не жалела; таким людям бесполезно объяснять по-хорошему, они настолько закоснели в своих заблуждениях, что не признают абсолютно никаких доводов. Кроме грубой силы.

Вопроса мужа магиня словно и не заметила, однако, расчесав половину волос и перекинув на грудь остальные, украдкой глянула в сторону постели. И сразу наткнулась на ожидающий взгляд его золотисто-ореховых глаз.

– Только, сам понимаешь… всего сказать не смогу, – пробормотала виновато и задумчиво прикусила губу, решая, с чего начать.

– Сколько сможешь… остальное я попробую додумать сам, – мягко попросил магистр, отлично понимая, какой сложный выбор ставит сейчас перед ней.

– Ладно… начну с того, о чём ты знаешь… или наверняка догадываешься… в ковене раскол. Несколько магов из тех, кто помоложе, считают, что пора пересмотреть права Совета, а сам Совет включить в состав ковена.

Примерно так, как включены в состав армий особые части, столичная стража, надзор, личная королевская гвардия… и тщательно проверять каждое дело, по которому вынесен суровый приговор.

Однако Чеджерг и некоторые старые маги против… Утверждают, будто люди начнут нас бояться и ненавидеть. Да и короли не захотят отдавать созданный ими Совет, всем понятно, почему, очень удобно держать ковен и магов под присмотром. А на деле – почти под пятой.

– Ты, конечно, за то, чтобы присоединить Совет. – Магистр даже не спрашивал, а констатировал очевидное, и Тренна вдруг занервничала.

– А ты считаешь, всё должно оставаться так, как есть? – Голос жены прозвучал несчастно, однако Гиз не сразу сообразил, отчего она так расстраивается.

К вечеру, почувствовав, что голова начала раскалываться от чужих волнений и забот, маг закрыл свое сознание привычным щитом и теперь наслаждался ментальной тишиной. Правда и Тренну тоже больше не слышал, но они за последние дни успели прояснить все прошлые семейные неурядицы, и этого ему было более чем достаточно для абсолютного счастья.

– Тренна! – Магистр попытался выбраться из перины, но жена сама метнулась к нему, опустилась на край постели и сбивчиво зашептала, заглядывая в глаза:

– Ты ведь сам пострадал… и Ди, и Ан… и многие другие. А посмотри на Римуса, он ведь весь извёлся, пока я не сказала, что ковен – не Вестур, людскими судьбами не играет, а сама я никакой вины на нём не нахожу, кроме неоправданного недоверия своим сокланникам… но это исправимо, разок поможет ковену, и провинность снимется.

– И из-за этого ты так переживаешь? – Магистр крепко обнял жену и прижал её голову к груди. – Нет, родная, даже не сомневайся, я давно понял, как неправильна и даже вредна была идея создания Совета. А Вестур вообще её извратил… Бывают такие люди; куда бы ни попали, обязательно испортят всё, до чего доберутся, даже если до них было немало сделано хорошего. Причём, сил вроде не жалеют, слова говорят очень красивые, но вскоре начинаешь понимать, как лживы их слова и они сами. Ни о чём, кроме собственной выгоды, они никогда не думали, да и думать не умеют.

Но ты ведь не только это хотела сказать?

А кстати, кто у вас там главный, познакомь, я тоже хочу вступить в этот новый ковен…

Тренна!!! Ты что так смотришь?! Нет, только не это! Да ты понимаешь, за какое опасное дело ты взялась?

Неужели у вас уже мужчин решительных не осталось? Не смотри так… это не поможет…

Нет… я против.

Не спорь… нет, нет и нет.

Тренна… я всё равно не сдамся… Тренна…

* * *

– Ну… ладно… если ты уж так хочешь командовать, командуй мной, а этим самым восстанием я займусь сам…

Ну, вот почему ты так смеёшься?

И в самом деле именно это и хотела предложить?

Как это у тебя опять так ловко получилось, что всё вышло по-твоему? Наверное, я и правда расслабился в провинции. А теперь расскажи, каким тут боком королева и Риселла с Милли… Не думай, будто я не заметил, какая на девчонках стоит защита.

– Королеве не даёт покоя неотомщённая измена Аграната, – сразу посерьёзнев, вздохнула магиня, – она задумала уничтожить род Теоридов и настойчиво идёт к своей цели уже двадцать восемь лет. И раздор в ковене окажется ей только на руку… вот почему во время официальных встреч мы стараемся не затрагивать больную тему. Даже виду не подаём, что наши ряды разделились… однако, судя по некоторым действиям королевы, кое-что до неё все-таки дошло. Наверняка проболтался кто-то из догадливых учеников, прижатых шпионами Хисланда. Вот мне и приходится сидеть там в знахарках… чтобы быть в курсе всех новостей.

И всё же интриги Аннигелл волновали бы меня меньше всего, если бы за её спиной не стоял Вестур. А за ними обоими – Хисланд. Но иногда… пытаясь проследить логическую цепочку событий, я ясно вижу, на Хисланде эта пирамида не завершается… есть кто-то ещё, кто исподволь поворачивает колёсики судьбы так, как выгодно ему. И нападение на нас в королевском дворце – лучшее тому доказательство. А мои ученицы… девочки пытаются мне помочь… по мере сил, вот всё, что я пока могу сказать.

* * *

Подштанники, на всякий случай вывешенные дозорными, не понадобились.

Барки показались перед полуночью, как раз во время дежурства чуткого Ана. Едва заме– тив пересёкшие лунную дорожку тёмные тени, ученик отправил к магистру беззастенчи– во дрыхнущего рядом гвардейца и подбросил в тлеющий костерок заготовленного сухого хвороста.

На свет костра от барки подошла лодка, но опасливо замерла, не добравшись до берега ровно столько, чтобы можно было переговариваться, не опасаясь за свою жизнь.

– Не бойтесь, господин Монрат, это я, Ан! – негромко окрикнул сидящих в лодке маг. – прикажите пристать.

– А ты откуда взялся? – Старый камердинер уже поверил, что подошёл конец его странствию, и спрашивал просто ради порядка.

– Встретились с Гарнелосом случайно… в одну же сторону направлялись, – спокойно произнёс ученик, ясно давая понять храброму слуге, что тут оба отряда, но стараясь при этом не вспугнуть осторожных крестьян.

– Это хорошо. Раз вы все здесь, вместе поспокойнее плыть будет, – довольно отозвался слуга и, обернувшись к баркам, неумело кукукнул.

Впрочем, крестьянам и такого знака достаточно было, никто из них не собирался отказываться от возможности спокойно выспаться в тёплых домах и поесть горячего супа.

Суп они получили сразу, а вот отоспаться удалось лишь много позже.

Сначала пришлось хорошенько поработать. Староста деревни, сразу вникший в проблемы отряда, внёс с вечера много дельных предложений, и некоторые из них Гизелиус безоговорочно принял. Но в результате почти полуторачасовых переговоров и обсуждений было решено, что крестьяне никуда из домов не уйдут. Увезут женщин, детей и стариков в летние шалаши, построенные в дальних лугах, угонят туда коров и коз, чтобы у детей было молоко, и займут оборону.

Магистр признался воинственному старосте, что сразу же отправил королю послание, однако оба отлично понимали, на помощь в этой обстановке селянам рассчитывать особо не приходится. Слишком далека деревушка от столицы и слишком дорог по нынешним временам в королевстве каждый воин.

Потому и решился Гизелиус самовольно назначить себя командиром сводного отряда магов и гвардейцев и отдал Гарнелосу приказ оставить в деревне троих воинов. Официально – охранять лошадей, которых собирался отправить в те самые луга, где будут прятаться женщины. А по совести – помочь поселянам отбиваться, если имгантцы пошлют на берег карательный отряд.

С вечера в домах шла напряжённая работа, женщины собирали мешки с крупой, пекли впрок хлеба и жарили мясо. Не для себя старались, для уходящего отряда. Мужчины сходили в ближайший орешник и принесли гибких прутьев.

Паковать своё добро в узлы, ссыпать в мешки семенное зерно и закапывать самое ценное в потайные ямы они будут позже, когда гвардейцы уйдут.

К утренней зорьке барки были готовы, хотя внешне совершенно не преобразились. Но это только на первый взгляд.

Селяне сгрузили с двух самых больших судёнышек большую часть сена, оставив ровно столько, чтобы людям можно было удобно разместиться, потом убрали лежащие на бортах доски и прикрутили к перилам длинные прутья. Несколько часов умелой работы, и барки скрылись под искусно сплетёнными навесами, хитро замаскированными сеном. Сверху, чтобы тонкий слой сена не разлетался, по настоянию Гарнелоса набросали дерюг и растянули рыбацкие сети, на севере так часто делали при дальних перевозках.

Рассвет беглецы встретили на барках, медленно отплывавших от берега.

Им никто не махал вслед платочками, только староста размашисто осенил судёнышки охранным жестом и поудобнее перехватил ручку вил; нужно поскорее убрать в сенники оставшееся сено да отвести разгруженные посудины в камышовые затоны, забирать их владельцы решили позднее.

Да Олюня, замотанная в серый, длинноватый ей зипунок, с тоской смотрела, как исчезает в стелящемся над рекой тумане та, что растревожила рассказами и посулами её любознательное сердечко.

– Гиз…

Магистру с женой заботливые селяне выгородили досками и сеном отдельный закуток, и Тренна не стала спорить. Всё-таки она женщина, хоть и боевой маг.

– Что, родная?

– У нас там найдётся… в домике под сосной, маленькая комнатка?

Магистр проследил за её тоскливым взглядом, устремлённым на удаляющуюся неподвижную фигурку, и лукаво вздохнул:

– Ну… только если на втором этаже…

– А сколько там этажей? – заинтересованно обернулась магиня, и это выражение её лица понравилось Гизу значительно больше предыду-щего.

– Три… я же помню, что ты обожаешь любоваться облаками из окна своей спальни. Правда… есть ещё башня, она немного выше, всего на пару этажей. Но там я разместил библиотеку и лабораторию…

– Жулик… – мысленно представив себе этот маленький домик, восхищённо протянула Тренна, – и сколько нужно слуг, чтобы убирать эту хижину?

– Вчетвером справляются отлично… – признался магистр и несчастно уставился на жену. – ну не мог же я их выгнать, они там уже по тридцать лет живут! К тому же за домом и садом нельзя не следить… и конюшня ещё… всего три лошадки… ты же так любишь прогулки!

– Я люблю тебя, – серьёзно сообщила магиня, – хоть ты и жуткий хитрец. А сейчас буду спать… эти защитные заклинания выжали почти досуха.

А кого они не выжали, вздохнул Гизелиус, заботливо поправляя жене одеяло. Все маги, после того как селяне приняли решение, чуть передохнули и принялись за плетение охранок. И больших, вокруг деревни, и малых, на каждый дом. Ещё и амулетами поделились… в надежде, что себе за время плавания зачаруют новые.

Глава 10

– Грязные свиньи! Ублюдки! Дети шакала и крысы! – устало пробормотал Гиря и с чувством плюнул вниз.

Однако за борт, в тёмную струю уносящейся вдаль воды не попал, а попал на пузырящийся вспухшей от огня краской пол нижней палубы и снова рассвирепел.

– Знат! – рявкнул так яростно, что хлебавший немудрёную похлёбку помощник едва не выронил миску.

– Ну, чё орёшь?

– Почему до сих пор не закрасили?

– Краски не хватило, – не поднимая головы от миски, проворчал Знат, – спрашивал ты уже! Как придём в схрон, так и покрашу, лично.

– Я проверю! – свирепо пообещал Гиря и отправился в свою каюту.

– И чего бы я так орал… два дня подряд, – прожевав, осуждающе глянул ему вслед Знат, прозванный так за то, что любил к месту и не к месту похвастаться происхождением. Зато во всём остальном был почти нормальным мужиком. Впрочем, как и все они.

Раздражённо хлопнув дверью каюты, Гиря бухнулся в открученное и притащенное с какого-то судна дорогое кожаное кресло и решительно налил в вычурный позолоченный кубок сердитого пойла, известного под громким названием «Гномий ром». Гномы остались в этом мире лишь в сказках, как, впрочем, и многие другие расы, и как именно они изготовляли ром, точно теперь не знал никто. Наверное, потому-то в приморских городках и посёлках каждый хозяин таверны, кабака или харчевни уверял, будто именно он знает истинный рецепт.

Нет, обычно, выходя в море, Гиря не пил, да и матросам настрого запрещал. И вовсе не потому, что у него были жёсткие принципы, их у него вообще не было, кроме осмотрительного правила никого не убивать и не захватывать чужих кораблей.

И то отнюдь не по доброте. Просто слишком разнились наказания для просто отбирающих немного добра у тех, кто послабее, и для тех, кто осмелился покуситься на чужую жизнь. Разумеется, это не касалось погибших в бою. Ну, так они сами лезли на пиратские копья и клинки. А Гиря даже женщин на захваченных торговых барках никогда не разрешал насиловать, по той же банальной причине. Чтобы избежать их горячих объятий, путешественницы сами с удовольствием отдавали все драгоценности и деньги, да и их спутники были готовы выкупить честь подружек и жён за любые деньги.

И никаких претензий в этом случае выставить не могли, сами ведь отдавали.

С чужими кораблями было ещё проще, редко какой серьёзный судовладелец не ставил на свой корабль тайную магическую метку, с помощью которой всегда можно было доказать, чьё на самом деле это судно.

А вот с выпивкой у Гири была закавыка, вернее, очень гадкая врождённая черта, совершенно неподходящая настоящему пирату и потому тщательно Гирей скрываемая. От посторонних, разумеется. Все свои отлично знали: стоит Гире выпить пару кубков чего покрепче, как пробуждается в нём слезливая доброта. И готовность всё отдать совершенно незнакомым людям. Однако проснувшись поутру и обнаружив, что с вечера в порыве проклятой щедрости снял с себя любимую рубашку, Гиря становился злее морского льва, защищающего свой гарем. И отбирал у облагодетельствованных приятелей втрое больше, чем подарил.

Но в тех случаях, когда вернуть не мог, по вполне понятной причине, то ругался и плевался дня три подряд. Как, например, сегодня. Вот зачем он, скажите на милость, согласился выпить с Ухом, капитаном «Мурены», за успешно проведённый захват торгового карбаса? Да потому как был совершенно уверен, дарить ему нечего, раз они находятся на этой самой «Мурене» для раздела награбленного.

А проснувшись на рассвете, обнаружил себя спящим в собственной постели и злую рожу Зната рядом.

– Зачем ты согласился оставить нашу долю Уху до прихода в Минт? – прокурорским тоном осведомился Знат, и у Гири от плохого предчувствия заныл затылок.

– Так не всё ли равно… – Он ещё бормотал, независимо щуря опухшие глаза, но уже догадывался, что нет, далеко не всё.

– Ночью они шли за нами, а как фонарь погасили, так и пропали. Мы сначала думали, просто в тумане отстали, а теперь туман тает – а их не видать!

Гиря бежал на мостик как ошпаренный, хоть и знал наверняка, что лениво ворочавшееся под всходящим солнцем море уже осмотрели все до единого подельника. И не по одному разу.

Но такова уж человечья натура… во всём хочется убедиться самому.

Потом они рыскали по рассеивающемуся туману, пытаясь понять, куда свернула «Мурена», пока не заметили вдали силуэт корабля. Несколько минут мчались в том направлении, засунув во врезанный на носу амулет движения сразу два магических камня.

Камни и спасли, разогнав карбас почти до предельной скорости, когда судно, показавшееся издали «Муреной», оказалось имгантским крейсером.

Нет, «Мурена» там тоже была, болталась сзади, как кудлатая собачонка за пышной купчихой, но им уже было не до неё. Всполохи магических разрывов слепили то справа, то слева, заставляя круто менять курс и молить всех отринутых ранее богов о помощи.

Неизвестно, что больше помогло, мольбы или всё же сила камней, но постепенно неуклюжий крейсер отставал, словно толстяк колбасник от шустрого воришки, и, наконец, повернул назад.

Оставив их без законной добычи и с уродливыми выжженными пятнами на бортах и палубе.

К вечеру Гиря был пьян в зюзю. И безбрежно щедр. Он пытался подарить подельникам свою любимую шляпу, боевое копьё и толстую золотую цепь со свистком, символ капитанской власти.

Но и Знат и матросы от щедрых даров почему-то упорно отказывались, пытаясь найти себе занятие как можно дальше от бродившего с бутылью в обнимку капитана.

К тому времени, как карбас, менявший название по прихоти Гири едва ли не пару раз в месяц и звавшийся сейчас «Смерч», бросил якорь в тайной бухточке маленького островка, где у пиратов было надёжное убежище, капитан опротивел всем просто до отвращения.

Потому никто и не пошёл за Гирей, когда он не захотел лезть наверх, на скалу, где ещё его предшественник построил надёжное укрытие, по лестнице спущенной цепким юнгой. Знат только проследил сердитым взглядом, как капитан, пошатываясь, направился к густым кустам, громогласно сообщая, что эти подлецы обидели доброго человека и потому ему противно сидеть с ними в одном логове.

Однако даже шага вслед не сделал, не в первый раз, проспится и приплетётся. Зато не к чему будет придраться… а если и не хватит двух-трёх бутылок поддельного гномьего пойла – так они и без того слишком долго облизывались, глядя, как он наливается в одиночку.

* * *

– Сюда идёт один из пиратов, – из кустов, неслышно ступая походкой опытного охотника и следопыта, выскользнул Азарил, – похоже, сильно пьян. Что будем делать?

– А что положено делать с пиратами? – Высокомерная злоба скривила лицо графа Данжерона, и его рука привычно скользнула к рукояти кинжала.

– Сначала посмотрим на него, потом решим, – хмуро глянул на маркатца герцог.

– Пьяный – это просто замечательно, – каверзно заухмылялся Брант, – я сам с ним поговорю… молчите и поддакивайте. Шерт, если вам такое не под силу, идите… погуляйте по берегу… полюбуйтесь звёздами.

– Тем более что любоваться осталось недолго, – загадочно обронил Даннак, нежнее прижимая к себе сидевшую у него на коленях Тай, – а ты, милая, иди в пещерку, да и вам, леди, тоже лучше уйти… не нужно, чтобы он вас видел.

Тайлихон покорно покинула уютное местечко, хотя скользнувшая по её лицу лёгкая досадливая гримаска без слов пояснила всем, что девушка готова ни на миг не расставаться с так внезапно свалившимся на неё счастьем.

Милли тоже беспрекословно поднялась с застеленного камзолом герцога камня, но как ни торопилась, всё же обойтись без помощи ухажёра не успела. Да и не для того он всё время упорно устраивался рядом, чтобы прозевать счастливую возможность подержать несколько секунд в руке её прохладные пальчики. Хотя и был неимоверно расстроен событиями последних часов.

Вернее, отношением Милли к его попыткам за ней ухаживать. Взгляд магини мгновенно становился холодным и безразличным, едва он пытался выказать ей хоть на каплю больше внимания, чем другим девушкам. Хотя… Тайлихон, соизволившая сообщить спутникам, что они могут звать её просто Тай, не нуждалась ни в чьём внимании, кроме мужа.

А Церцилия весь вечер упорно пыталась флиртовать с Райтом, строила ему глазки и рассказывала последние сплетни, придвинувшись настолько близко, что лжегерцог мог бы без труда заглянуть в декольте её нижнего платья. Если бы захотел.

Но Райт обращался с графиней так, словно был зеркальным отражением Милли, и Дорд, заметив это сходство ситуаций, только горько ухмыльнулся. Говорил как-то Гизелиус: всё, что мы сеем, когда-то возвращается к нам тем или иным способом. Временами точно в том же виде, иногда изуродованным до неузнаваемости, но, покопавшись, всегда можно найти, что из чего выросло. Жаль, задумываются об этом люди слишком поздно.

Да и какая юная женщина, отдавая нежно любимому ребёнку все самые сладкие кусочки, станет рассуждать, откуда берутся бесстыжие бородатые мужики, отбирающие у стареньких матерей последние монетки на кружку вина?!

Вот и ему, похоже, аукнулось его пренебрежительное отношение к назойливым барышням, хотя он вовсе не хотел их обижать. Просто никогда не умел, как некоторые придворные франты, часами щебетать с прелестницами ни о чём с самым умным видом.

И хотя иногда даже завидовал такому умению, в глубине души точно знал – это не для него. А елейная фраза «Ах, этот граф такой лапочка!» – услышанная от одной из восторженных поклонниц пустой болтовни, только убедила герцога в собственной правоте. Тратить силы, чтобы стать лапочкой, Дорд совершенно не желал.

Потому никогда и не будет он притворно хмуриться, с деланой скромностью опускать ресницы и лукаво подмигивать толпе дам различного возраста, неизменно собирающейся вокруг таких болтунов. Есть во всём этом нечто от презренного лицедейства, дешёвых лживых улыбок и пустых слёз бродячих комедиантов, каждый вечер разыгрывающих перед новыми зрителями старую пьесу.

Нет, судить их он тоже не собирался, просто с ранней юности точно знал: ни отец, ни дядя никогда не опустились бы до подобных ужимок, следовательно, и ему не пристало… хотя никогда по-настоящему и не хотелось.

Зато теперь, когда герцог был готов для одной-единственной девушки и байки рассказывать, и песни петь… и даже мишкой танцевать, с прискорбием выяснилось – ничего такого он не умеет.

Вот и оставалось Дорду лишь самое простое: отдать последнюю рубашку, чтобы любимая не простыла, да всё время держать её в поле зрения и быть наготове в случае опасности встать перед врагом с кинжалом в руке. А если потребуется, то и жизнь отдать, лишь бы с его единственной ничего не случилось.

Цилия шла последней, сопя сердито и обиженно, и в душе у Дорда даже шевельнулась на миг к ней жалость, но тут же исчезла. Его бы кто-нибудь пожалел… хотя герцог уже точно знал: чья попало жалость ему и с приплатой не нужна.

Дорданд отвёл Милли в пещерку и, получив на прощание ледяное «благодарю», горестно вздыхая, вернулся к жиденькому костерку, разожжённому за огромным валуном с таким расчётом, чтобы его нельзя было рассмотреть с обрыва. Однако вплотную к сидящим у огня подходить не стал, остановился за камнем, с любопытством разглядывая сидевшего напротив Дрезорта необычного типа.

Незнакомец был непотребно пьяным, с огромной бутылью дешёвого рома в руках и с совершенно лысой головой, вдобавок к многочисленным шрамам разукрашенной мрачной татуировкой. По некоторым деталям рисунка можно было с некоторой долей сомнения догадаться, какую именно вещь желал изобразить неведомый художник. Скорее всего лысый череп пьяницы должен был украшать пиратский топорик. Однако то ли от недостатка таланта, то ли от нехватки времени, а может, так причудливо легли раны, но татуировка расплылась и преобразилась в более понятное всем изображение любимого предмета лавочников. Короче, иначе, чем гирей, назвать это было трудно.

А гость и не спорил, радостно отзывался на эту кличку, наливал влюблённо смотревшему на него Дрезорту из своей бутыли и громко булькал свою долю. Не успевая заметить, как Брант очень умело сливает пойло в стоящую в тени камня плошку, одну из найденных беглецами под обрывом и отчищенную песком. Мытьём дешёвой деревянной посуды пираты себя, как стало понятно, утруждать не желали.

Проследив, как гость глотает ядрёную выпивку, Брант разыгрывал целый спектакль, подносил пустой серебряный стаканчик, нашедшийся в поясе запасливого северянина, ко рту, делал вид, что глотает, и долго морщился, кривился и охал, нахваливая угощение.

Райт, включившийся в игру со свойственным ему азартом, подсовывал гостю на сорванных с ближайших кустов листиках крошечные кусочки печёной на костре рыбы с таким видом, словно это небывалый деликатес, и умилённо следил, как коренастый широкоплечий мужик осторожно глотает символическую закуску.

Моряк всё порывался поговорить, но Бранту было вовсе не до бесед с пьяным пиратом. Он вновь и вновь протягивал свой стаканчик с таким жаждущим видом, что расчувствовавшийся гость торопился его наполнить. Не забыв до краёв налить собственную кружку, свисавшую с пояса на крепкой цепочке.

Граф Данжерон с брезгливым высокомерием следил за этим представлением из-за камня и едва не плевался от отвращения. Да разве он, Шерт, стал бы так обращаться с попавшим в его руки пиратом?

И это называется – герцог! О боги, как вы несправедливы, раздавая титулы и почести!

Азарил с Даннаком гостю тоже не показывались, сидели где-то в кустах, внимательно следя за вершиной холма, где набирала обороты гулянка. Оттуда доносились дружные взрывы хохота и запах жареного мяса.

Лишь когда бутыль опустела, а окончательно опьяневший и совершенно расчувствовавшийся Гиря стал предлагать всем присутствующим подарки, Дорд наконец сообразил, зачем Дрезорт тратит на этого негодяя столько сил.

И, едва расслышав жалобу Бранта на то, что тот всегда мечтал побывать на настоящем пиратском судне, метнулся к пещерке, предупредить девушек.

А когда вывел спутниц к камню, где они совсем недавно ужинали добытой и приготовленной Азарилом рыбой, то застал там лишь Даннака, аккуратно ссыпавшего в костёр следы их пребывания.

– Погодите! – Что-то вспомнив, Милли метнулась ко вкопанной в песок бочке, наполненной ледяной, чистейшей пресной водой, и ненадолго замерла, закрывая распахнутый магией родник – может, ещё кому-нибудь понадобится чистая вода.

– Это правильно, – похвалил магиню северянин, и, пока вода не ушла в песок, наполнил свою флягу.

Сквозь кусты он вёл их так уверенно, словно видел в темноте, хотя Дорд не решился бы теперь утверждать обратное. Чем ближе герцог узнавал северных лордов, тем больше они были ему понятны и симпатичны. И тем сильнее Дорд хотел бы кое в чём походить на них. Хотя бы уметь столько, сколько они; ясно уже, с такими спутниками не пропадёшь ни на острове, ни в лесу.

Может, поэтому Милли так внимательно слушала за ужином объяснения Азарила про то, какими способами можно приготовить на костре обычную рыбу? Лично он, Дорд, до этого времени знал только один: наколоть на прутик и пожарить.

Почувствовав удушающий прилив ревности, секретарь несколько раз украдкой глубоко вдохнул и выдохнул, нехорошим словом поминая любимые облака Гизелиуса.

И снова вздохнул, уже тоскливо, теперь об оставленном во дворце учителе. И тут же задумался о странной закономерности, выявленной в последние дни: едва Гиз пропадал, его начинало катастрофически не хватать.

Продравшись сквозь кусты, компания оказалась на северном берегу острова, почти в полной темноте. Наверху, на скалистом с этой стороны утёсе, пьяные мужские голоса грубо хохотали и нескладно пели непристойные куплеты, рядом, за большим плоским камнем, почти неслышно ворочалось море.

– Где они? – неслышно спросил герцог Даннака, обнаружив, что, кроме них двоих и девушек, больше никого из компании не видно, и тот так же тихо ответил:

– Уплыли на корабль.

Ожидание было нестерпимо томительным; Тайлихон, сразу нырнувшая в объятия мужа, довольно засопела, и девушки невольно им позавидовали. Свежий ветерок нёс довольно ощутимую прохладу.

Милли тоже начинало потряхивать от ночного холодка и тревоги, и она не решилась спорить, когда тёплые ладони бережно завернули её плечи в порядком помятый и испачканный камзол, который герцог не забыл прихватить из пещеры.

– А меня никому не жаль, – с нарочитым вызовом проворчала Цилия, но в её голосе прозвучала искренняя обида.

– Вот камзол… вашего кузена. – Большего благородства Дорд никак не мог проявить, да и не хотел.

Пусть сначала научится вести себя… достойно, потом чего-то требует.

– Подвинься к нам… – Счастье просто переполняло Тайлихон, и она не могла не посочувствовать подруге.

Лодка вынырнула из тьмы внезапно, хотя по напрягшимся под ладонями герцога плечам магини он чуть ранее догадался, что она слышит или видит нечто, недоступное ему.

И хотя герцог ожидал возвращения Бранта с нетерпением и тревогой, он всё же был бы несказанно благодарен, если бы тот задержался ещё на полчасика. Оказалось, так приятно и сладко стоять рядом с любимой, почти невесомо, чтобы снова не начала злиться, придерживая её за плечи, и вдыхать манящий запах волос и кожи… Никогда Дорд не предполагал, что будет приходить в такой щенячий восторг от совершенно невинной ласки.

– Тсс! – предупреждающе прошептал Даннак, оттесняя герцога и девушек в сторону, однако это предостережение оказалось излишним.

Топавший в обнимку с Брантом Гиря был уже в том состоянии, когда человек не способен отличить шутку от насмешки, а замершего человека от камня.

– Скорей! – схватив жену в охапку, шёпотом скомандовал северянин, едва покачивающиеся фигуры скрылись в кустах, и ринулся к лодке.

Дорду не нужно было повторять дважды, Милли вмиг оказалась у него на руках, а тело напряглось, как в бою, обострились и зрение и слух. Позволить себе уронить любимую девушку он не мог. Даннак, устроив Тайлихон, обернулся и неназойливо поддержал герцога под локоть, затем выпрыгнул за бредущей позади всех Цилией.

Через минуту они уже сидели на грубых лавках корабельной шлюпки, и Даннак, опустивший графиню рядом с женой, по-хозяйски приноравливался к вёслам.

– Давай вместе, – предложил ему Дорд, радуясь, что умеет довольно сносно грести, но северянин отказался.

– Тут близко, – буркнул примирительно, – одному делать нечего.

Брант появился минут через десять, легко с камня перепрыгнул в лодку, подтверждая подозрение герцога, что в его амулетах, кроме прочего, имеется и ночное зрение, и выдохнул:

– Ходу!

Шлюпка мощно рванула с места, словно в неё вложили магический кристалл, и Дорд облегчённо вздохнул. Однако не произнёс ни слова; расспросить Бранта, как ему удалось околпачить Гирю, он успеет и на корабле, а пока нужно потянуть последние мгновения, нежданно подаренные ему судьбой… запоминать ощущения и запах, насладиться теплом хрупкой фигурки… такой худенькой, что сердце щемит…

И молчать. Молчать, хотя просто нестерпимо хочется говорить, шептать, признаваться и ждать ответных признаний… Но слишком больно услышать в ответ нечто безразлично-вежливое… и смертельно холодное… нет, лучше уж промолчать.

* * *

Тёмный борт судна навис над лодкой как– то сразу, и стало понятно, что, делая верёвочную лестницу, пираты меньше всего думали об удобстве. Хотя, скорее всего, лестница досталась им от прежнего владельца и со временем получила тяжёлые увечья, которые новые хозяева вовсе не считали себя обязанными исправлять.

– Там есть подъёмник для грузов, – первым сообразил Брант, – девушек лучше поднять в люльке.

Даннак скептически подёргал лестницу и согласился; ему, с его силищей, ничего не стоит влезть по этому уродливому подобию настоящей судовой лестницы, держа на руках молодую жену. Но вот в надёжности многократно связанных узлов и плохо просушенных верёвок северянин сомневался. Как и в их способности выдержать двойную тяжесть.

Поэтому, решив без нужды не рисковать, ухватился за узлы и первым полез на борт.

– Брант, ты тоже туда, – приказал герцог, – я и один справлюсь.

– Там северяне и без меня обойдутся, – неожиданно воспротивился капитан, – а тут могут пираты появиться… вспомнят про своего главаря и начнут его искать… особенно, если не увидят на месте шлюпки.

Дорд был вынужден согласиться с его доводами, а чуть позже вообще порадовался, что капитан остался с ним. Отправка девушек наверх в грузовой корзине оказалась не такой лёгкой задачей, как он считал вначале.

Вроде всё просто, нужно посадить девушку в люльку и дать северянам команду поднимать. Не тут-то было. Как выяснилось, девушки вовсе не мечтали болтаться в темноте в непрочной на вид конструкции, больше всего похожей на рыболовную сеть, сплетённую на акул.

Самой смелой, как ни странно, оказалась Милли. Первая шагнула к тёмному предмету, свалившемуся ей чуть ли не на голову, безропотно позволила герцогу усадить себя в пропахшую рыбой плетёнку.

И так отчаянно вздохнула, что у Дорда всё внутри перевернулось.

– Всё будет хорошо, – ободряюще шепнул он и нежно прижал к губам холодные пальчики; пусть лучше рассердится на него, чем поддастся панике.

– Поднимай, – скомандовал Брант, и плетёнка упорхнула из рук расстроенного герцога, как неуловимая птица счастья.

Через минуту люлька снова была в лодке, северяне спешили, и герцог был с ними вполне солидарен. Чем дальше они окажутся к утру от хозяев судна, тем лучше.

– Я не полезу… – в голосе Тайлихон, которую Брант попытался усадить в плетёнку, послышались истеричные нотки. – у нас в степи нет воды. Я не умею плавать… тут верёвки тонкие, они порвутся…

– Милая, – раздался сверху ровный голос Даннака, – немедленно садись в люльку. Я тоже хочу послушать про степь.

Тайлихон несчастно всхлипнула и сдалась. Молчала, пока Брант сажал её в люльку, молчала, пока поднималась наверх. И даже когда люлька почему-то на миг приостановилась, лишь сдавленно охнула. И только где-то там, наверху, где была под ногами крепкая палуба, а не дно покачивающейся на волнах шлюпки, взахлёб разрыдалась.

– Я лучше сама полезу, – упрямо отступила от капитана Церцилия, услышав над головой ласковое бормотание северянина, утешавшего жену.

– Только сначала мы поднимемся, – не стал спорить капитан, – неприятно, знаете ли, когда на голову падает нечто визжащее и царапающееся. Лорд Кайд, поднимайтесь.

Герцог, не говоря ни слова, шагнул к верёвке и торопливо полез вверх. Ни на миг не поверив словам Дрезорта, будто тот запросто оставит своенравную девицу на произвол судьбы.

Успел убедиться за время их знакомства: на такое офицер просто не способен. Зато Брант привык иметь дело с кучей кичливых воинов, каждый из которых, приходя к Дрезорту, мнил себя особенным и неповторимым. Да такими они, по сути, и были, пока служили в других местах. В отряд Бранта отбирали только самых надёжных и способных. И, попав к гвардейцам, все они первое время пытались, как говорил Брант, влезть на кочку. Однако капитан умел парой едких фраз показать подчинённым всю глубину их заблуждения. Так неужели не справится с одной строптивой графиней?!

– Вы, правда… оставите меня одну?! – уже схватившись за борт и перекидывая ногу, услышал Дорд снизу полный отчаяния и угрозы вопрос, заданный чуть дрожащим женским голосом.

– Никто вас не оставляет, – равнодушно хмыкнул капитан, для убедительности перехватывая поудобнее лестницу, – подождём, пока вы влезете… минут пять, не больше.

– А потом? – начала закипать Цилли.

– Потом отчалим. Но не волнуйтесь, лестница поплывёт вместе с карбасом.

– Дрезорт! Вы издеваетесь?

– Нет, говорю истинную правду. Впрочем, у вас будет возможность в этом убедиться.

– Я сейчас начну кричать… – ещё не закончив угрозу, графиня сообразила, как смешно она звучит.

– Ну… если так не терпится попасть в компанию пьяных пиратов, то начинайте поскорей, – равнодушно согласился Брант, но сквозь нарочитую невозмутимость явно проскользнули нотки гнева.

– Я согласна… – Видимо и Цилия была убеждена, что Дрезорта лучше не злить.

– На что именно, леди?!

– Сесть в эту сетку… воняющую рыбой… а вы уверены… что она не оборвётся? Я чуть-чуть тяжелее Милли.

Последние слова она пробормотала тихо и сдавленно, и лишь теперь герцог догадался о причине странного упрямства девушки. Страшнее всего для неё оказались не незнакомые пока пираты и не карабканье по замусоленной лестнице, а необходимость признания в собственной упитанности. Совершенно незаметной, на взгляд Дорда.

– Не переживайте. – Легко подхватив графиню, Брант ловко втиснул её в плетёнку и скомандовал северянам: – Поднимайте. В этой люльке пираты свиней и бочонки с вином на борт поднимают, поэтому вас она выдержит.

И уже взбираясь по лестнице, добавил, провожая взглядом поднимающуюся вверх плетёнку:

– Я надеюсь.

На палубе к всхлипывающей от обиды графине подскочил с утешениями кузен Шертанс и немедленно получил звонкую оплеуху.

– За что?! – попытался оскорбиться граф, но Церцилия гордо прошагала мимо него к дверям каюты, освещённым слабым огоньком единственной свечки.

– За то, что оставил свою принцессу наедине с этим… солдафоном! – захлопывая дверь перед его носом, прошипела леди, успевшая за вечер обдумать сказанное магиней и просчитать выгоды своего нового положения.

Герцог, заглянувший перед появлением Цилии в капитанскую каюту и убедившийся, что Милли там нет, едко ухмыльнулся и заторопился дальше, искать любимую. Вмешиваться в ссору спесивых маркатцев ему хотелось меньше всего на свете.

Во второй каюте, где находились две койки с засаленными одеялами, обнаружились целующиеся новобрачные. Едва рассмотрев их, Дорд сдавленно пробормотал извинение, торопливо захлопнул дверь и ринулся дальше. Однако Даннак нагнал его через несколько шагов и дипломатично сообщил, что Милли на носу судна. Помогает его брату провести карбас между подводных скал.

Снова этот пронырливый Азарил, с досадой сжал зубы Дорданд, и никуда тут от него не денешься. А герцогу хотелось бы оказаться сейчас, вместе с Милли, разумеется, хоть немного подальше и от наглого маркатца, и от северян, всё время находивших переводчице какое-то дело. Причём обязательно рядом с собой.

Как лжесекретарь и подозревал, магиня обнаружилась неподалёку от вставшего к штурвалу северянина, стояла на носу судна, вцепившись одной рукой в борт, а другую протянув вперёд и вниз. Рядом с ней стоял Эртрайт, и это позволило герцогу облегчённо вздохнуть. Даже если бы брат не был влюблён в Галирию, он всё равно никогда не стал бы ухаживать за той, кого выбрал Дорданд.

– Тсс! – предупредил Азарил, и они послушно замерли, даже дыхание затаили.

Северянин не стал поднимать паруса, некогда, да и не справиться впятером. И вовсе не в том дело, что сил маловато, нет, тут как раз всё в порядке, двое лурденцев за четверых матросов могут считаться. Но только не ночью и не в незнакомой бухте, где дно утыкано обломками скал, это Азарил ещё днём с вершины холма рассмотрел.

Поэтому он просто выбрал в шкатулке с магическими кристаллами самый слабый камень и вложил в амулет, приставив к нему Райта.

– Немного левее… прямо перед нами камень… и сразу вправо… там тоже камни… – не открывая глаз, бормотала Милли, и при свете звёзд герцог рассмотрел её напряжённое лицо.

– Убирай! – скомандовал Азарил, и Райт торопливо выхватил из гнезда кристалл.

Обычным людям нужно надевать специальные перчатки, особенно, если камни наполнены силой до отказа. Но маги, даже слабые, ни «укусов», ни жара не чувствуют, это их привилегия.

Но он-то, герцог, совершенно лишён магического дара! А Райт сейчас изображает именно его! Тьма, тьма, тьма! Разоблачения в настоящий момент Дорду хотелось меньше всего, Милли наверняка смертельно обидится, узнав, что её разыграли.

– Ставь! – Напряжённая работа не давала Райту никакой возможности отвлечься и задуматься, значит, это ему, Дорду, предстоит придумать, как увести внимание спутников от внезапно проявившихся способностей герцога.

– Теперь прямо, ещё… ещё… налево! Ещё немного… ещё!

Скрежет камня по днищу карбаса жаром отозвался в позвоночнике, дёрнул в сторону Милли: хватать, спасать…

– Прошли, – облегчённо выдохнула магиня, и герцог замер на полпути, – не бегите в трюм… пробоины нет. Всё, теперь прямо… через сотню локтей впадина… в обе стороны.

– Куда ты собираешься сворачивать? – Дорд задал северянину наспех придуманный вопрос и по насторожённо повисшему безмолвию сообразил, что нечаянно попал в самое больное место.

Хотя лично у него никакого сомнения, куда им следует плыть, не было. Да и что там думать, нужно как можно скорее разыскать Галирию и остальных девушек. Теперь он отлично представляет, какие муки раздирают душу брата.

– Как это – куда?! – с превосходством фыркнул Шертанс; сразу видно, этот секретарь недавно из провинции. – Нужно посмотреть карту! И идти в сторону ближайшего города, там мы сможем выслать на родину сообщения… и ждать помощи.

– Карту мы уже посмотрели… – таким отстранённым голосом сообщил Дрезорт, что герцог внезапно прозрел.

Тьма побери, ведь капитану тоже далеко не всё равно, куда они сейчас свернут! Только он находит в себе силы никому этого не показывать… просто делает то, что прикажут… и если сейчас он, Дорданд, прикажет идти в ближайший порт, капитан спорить не станет.

Вот только друга у герцога тоже, скорее всего, больше не будет. Значит…

– И в каком именно месте побережья находится этот островок?

– На юго-востоке от устья Жёлтой реки. Недалеко от границы степных ханств и Харильского эмирата, – таким же ровным голосом отрапортовал Брант.

Ай да актёр, впору «браво» кричать, насмешливо ухмыльнулся герцог, но вслух сказал совершенно иное:

– Значит, сворачиваем направо. В ближайшем городке или посёлке бросим это корыто и купим лошадей.

– Зачем? – потрясённо охнул Шертанс. – Нам нужно плыть в обратную сторону!

– Тебе нужно, ты и плыви! – разъярённо процедил взбешённый вмешательством нахального маркатца Эртрайт. – Можем даже шлюпку дать! Спустить?

– Да вы же сумасшедшие! – ещё пытался вразумить этих оголтелых авантюристов граф, но его перебил спокойный голос Даннака:

– В таком случае вашей милости точно с нами не по пути! Но шлюпку, я считаю, давать не стоит, она может самим пригодиться. Просто бросим, и пусть плывёт, до острова недалеко.

– Как ты смеешь… – Шертанс оглянулся и вдруг понял, он – один.

Впервые в жизни один, хотя рядом целая толпа нечаянных спутников. И не какого-то там плебейского сброда, а знатных лордов и леди. Но никому из них неинтересны ни его хвастливые рассказы о побеждённых противниках, ни слегка непристойные намёки на любовные победы. Никто не смеётся над его шутками, не заглядывает заискивающе в глаза. Более того, тут все его откровенно презирают… вместо того чтобы восхищаться… Так зачем вообще с ними разговаривать? Добраться до ближайшего порта и плюнуть вслед, как дурному видению.

Граф резко развернулся и побежал на корму, в матросский кубрик, где кто-то уже зажёг свечу.

– Спасибо… – тихо поблагодарил Азарил, и Дорд не стал уточнять, кому это сказано, ему или Райту.

Зато кузен смолчать не захотел.

– Я не успел сказать… вашей сестре… отложил на вечер. – Голос Райта горестно дрогнул. – Вернее… предложить… мой брачный браслет.

– Она бы с удовольствием его взяла… – так же скорбно ответил Даннак.

– Я рада за неё… надеюсь, мы успеем… – Райт, забывший о присутствии Милли, даже вздрогнул, но смолчал. – А теперь покажите мне… где можно отдохнуть?

«Дурак, – подхватывая девушку на руки, мысленно вовсю ругал себя герцог, – олух, павлин надутый, совершенно упустил из виду, что она и так сегодня истратила весь резерв!»

– Тут только две каюты, – метнулся открывать дверцу Брант, – я думаю… в этой, где две койки, будут ночевать Милли и Церцилия… а капитанскую нужно отдать молодожёнам.

– Это правильно… – кивнула магиня, даже не пытавшаяся вырваться из крепких рук настойчивого секретаря.

Всё равно бесполезно…

И если ни капельки не лгать самой себе, ещё и очень приятно.

– Только графине ты сам об этом скажешь, – припомнив, в каком настроении была Церцилия, поставил условие Дорд. – А еда здесь есть?! Милли нужно бы покушать…

– И еда, и вода, – понимающе кивнул Брант, с затаённой тоской следя, как друг бережно опускает девушку на постель. – А ещё какие-то тюки в трюмах, потом схожу, посмотрю, может, какая ткань найдётся.

Початая штука тонкого, белоснежного полотна нашлась значительно быстрее, чем рассчитывал капитан, и не в трюме, а в каюте капитана. Видимо Гиря использовал дорогую ткань как салфетки, отрывая по мере надобности нужные куски.

Дорд немедленно забрал полотно, оставив несколько локтей Тайлихон, энергично принявшейся за уборку перепавшего им помещения.

Вскоре несказанно довольная ханшалли выставила из своей первой в семейной жизни спальни несколько корзин с грязной посудой, а молодой муж вышвырнул за борт увесистый свёрток с заплесневелыми объедками и пустыми бутылями.

– Как им не противно всего этого касаться, – сморщив носик, капризно протянула Церцилия, завистливо поглядывая на бледную Милли, возле которой, почти не отходя, суетилось сразу двое мужчин: секретарь и капитан.

Северяне объявили, что у руля будут стоять по очереди, но каждому нужен кто-то в помощь. Дежурить вместе с Азарилом, ведущим судно сейчас, решил лжегерцог, а в смену с Даннаком вызвался встать капитан. Однако в общее помещение, где раньше спали простые пираты, а теперь сидел надутый маркатец, Брант не пошёл. Привычка вначале позаботиться о ночлеге для своих гвардейцев оказалась намного сильнее усталости, и ничего с этим поделать Дрезорт не мог. Да и не хотел.

– Цилия, – слабо усмехнулась магиня, дожевав ломтик окорока, – передо мной не нужно лукавить… ты ведь тоже умеешь застилать постель и мыть полы… и отлично знаешь… проще потратить полчаса на уборку и потом спать в чистой каюте, чем сидеть среди вонючего мусора.

Герцог, не дошедший всего нескольких шагов до каюты помощника, насторожённо замер, случайно расслышав голос знахарки. Ему даже в голову не пришло, что это не совсем прилично – подслушивать девичьи разговоры. После слов Бранта, сидевших в мозгу как заноза, Дорду казалось очень важным как можно быстрее узнать про любимую девушку всё. Простая логика подсказывала: если она так нужна кому– то могущественному, значит, её жизнь в большей опасности, чем он мог предполагать раньше. И в таком случае никакие правила при– личия Дорда не остановят, они просто перестают существовать, когда речь идёт о безопасности той, кого он столько времени мечтал отыскать.

– Я не про это… – Цилия бдительно оглянулась на полуоткрытую дверь, вроде слышались чьи-то шаги?! Нет, показалось. – Всё-таки первая брачная ночь… и в маленькой грязной каютке… Мне кажется, не стоит ей так торопиться… Это же важное событие… Я всегда представляла свою свадьбу и супружескую постель совсем по-другому. Огромная спальня, вся затянутая белоснежными драпировками, посредине кровать с кружевным пологом, высокие эберсанские вазы с цветами, в канделябрах горят тонкие серебристые свечи с запахом фиалок…

– Наверное, так романтичнее… и красивее, – безразлично пожала плечами Милли, устало откидываясь на завёрнутую в полотно подушку, – но я никогда о таком не думала… а как считает Тай, лучше спросить у неё самой. Знаешь ведь, у степняков на этот счёт свои взгляды.

«Интересно, а почему Милли никогда не задумывалась о таких естественных для девушек вещах, о свадьбе и любимом? – внезапной болью кольнула сердце герцога непрошеная догадка. – неужели потому, что уже разочаровалась в любви? Кто-то жестокий походя разбил девичье сердце, и она больше не желает повторять неудачную попытку? Тогда сразу становятся понятны её старания держаться от Дорда как можно дальше. Хотя… она же видит не герцога, а не известного никому доселе секретаря… возможно, её смущает именно его таинственное появление рядом с лже-Дордом? Сколько вопросов… и ни на один пока нет ответа».

– Я не буду спрашивать… – обиженно буркнула Церцилия, – они все на меня злы… непонятно, почему.

– Леди Тренна уже говорила, – помолчав, безнадёжно вздохнула Милли, – в день, когда ты поймёшь, за что на тебя обижаются окружающие, она купит себе самый большой сливочный торт с миндалём, шоколадом и засахаренными розами и съест в одиночку. Но я думаю, такое счастье ей не грозит ещё лет тридцать.

«Если не больше», – хмыкнул про себя Дорд и поневоле задался вопросом: а знает ли Гизелиус, о чём мечтает его жена?! Судя по тому, как магистр спокойно отставил в сторону десерт из сваренных в меду груш со взбитыми сливками и орехами после первого же неуверенного отрицательного жеста жены – не знает. Значит, нужно будет подсказать… если они когда-нибудь ещё встретятся.

– А сейчас прикрой дверь, и давай поспим… утром может испортиться погода, – раздался совсем сонный голос магини, потом послышался стук каблучков, и светлая полоска исчезла.

Дорд разочарованно вздохнул и тут же почувствовал, как чьи-то сильные руки увлекли его в сторону.

Он даже удивиться не успел, по запаху дыма опознав Бранта, занятого в последние четверть часа приготовлением горячего отвара.

– Что ты услышал? – приступил к допросу Дрезорт, приведя друга в маленькое закопчённое помещение, где с потолка свисала на цепях, прикрученных к массивному кольцу, железная печь.

Сейчас на ней закипал приземистый чайник.

– Ничего особого. – Дорд кратко пересказал содержание разговора, понимая, Брант спрашивает не из простого любопытства.

– Да, нового маловато, – разочарованно сморщил нос капитан. – То, что все они были воспитанницами Лижского монастыря для девиц знатного происхождения, я выяснил давно. Кстати… Галирия тоже жила там некоторое время, король считал нужным познакомить своих дочерей с имгантским этикетом и правилами приличия. Однако узнать больше про жизнь воспитанниц мне не удалось, монастырь находится под защитой самой Аннигелл, и хотя вся забота королевы сводится к тому, чтобы устроить раз или два в году благотворительный бал в пользу знатных сироток, болтать языком никто из монашек не решается. Аннигелл слишком жёстко расправляется с теми, кто пытается влезть в её дела.

А вот почему Даннак так торопится предъявить степнячке свои супружеские права, я случайно узнал… Азарил сказал. Они оба прекрасно понимают, что предстоящий нам поход и операция по освобождению их сестры может закончиться для любого из них печально… если ты ещё не понял, у Даннака есть немного магических способностей, совсем чуть-чуть, но он успел понять, насколько силён чёрный шаман.

– А при чём тут… его жена? – не понял герцог. – Про шамана все поняли… даже я, хотя я и не имею никаких способностей.

– Он хочет… – капитан как-то странно взглянул на герцога и нагнулся к дверце плиты, – чтобы в случае его гибели у Тайлихон остался его сын… родителям Даннака так будет легче перенести утрату.

«Тем более, если погибнут оба брата…» – сообразил Дорданд, и на душе у него стало паршиво. От него самого не останется вообще никого… и даже Райта он не имеет права удержать от этого похода.

Но уж Милли-то точно оставит где-нибудь в надёжном месте…

Решено.

Глава 11

– Как это могло произойти? – Голос хозяина кабинета был как всегда ровен и бесстрастен, и только внимательный наблюдатель сумел бы заметить мелькнувшую в глазах немолодого мужчины странную тень.

То ли боль, то ли отчаяние.

Впрочем, он тут же опустил ресницы и слушал дальнейшие пояснения с полуприкрытыми глазами.

– Никто не знает. Во дворце что-то произошло, и ясно пока только одно – это магическое воздействие. Откат мощного заклинания почувствовали все, у кого есть хоть небольшие способности. Вестур моментально собрал своих людей и ринулся туда, однако встретился в воротах с отрядом Дрезорта, в полном составе направлявшемся в сторону Эристы. С ними были повозки и кареты, однако самого Бранта не было… как и никого из тех, за кем следили наши люди. Вестур безуспешно попытался их остановить, а после хотел проникнуть во дворец… но…

– Это ты уже говорил, а куда направился отряд?

– Отряд исчез. Найдены кареты и повозки, их люди Бранта оставили в охотничьем домике, в трёх лигах на север от дороги, после этого отряд направился в Эристу… но никто из них так туда и не прибыл. Аннигелл свирепствует… посадила Вестура в подвал… впрочем, Хисланд тут же дал приказ устроить его с возможным ком-фортом.

– А тот?..

– Никакой реакции. Хотя наверняка тоже в курсе произошедшего… возможно, выжидает. Что будем делать?

– Подбросим в ловушку наживки… иначе всё впустую. Отправь своим людям приказы… нужно переходить на план «бета». Сколько им понадобится времени?

– Два-три дня, о переходах мы позаботились заранее.

– Иди… и не забудь… О том, что случилось, – никому.

Агент только понимающе кивнул и шагнул в сторону двери.

– Нет, стой! Иди через потайной ход… на всякий случай.

Массивный шкаф бесшумно сдвинулся с места, открывая узкий проход, и так же бесшумно задвинулся за скользнувшим в него человеком в очень простой одежде. Так обычно выглядят слуги в небогатых домах или разносчики товаров. Впрочем, именно разносчиком он и был… в свободное от основной деятельности время.

* * *

Редко, когда в его полной приключений и авантюр жизни Уху везло так по-крупному, как пофартило в этот раз.

Можно сказать, двуликая богиня удачи повернулась к нему своим улыбающимся лицом.

Маг, обыскивающий его «Мурену», то ли был слишком вымотан, то ли просто не имел способностей к магии земли, но произошло чудо. Осматривая трюм, долговязый, худой и чем-то сильно недовольный тип со связанными в жидкий пучок светлыми волосами прошёл мимо тщательно замаскированного тайника с оружием. Добычу пиратов имгантские солдаты живо перетащили на свой корабль, а в трюм «Мурены» загнали хозяев судна, пообещав им по прибытии в Эристу красочное зрелище, главными участниками которого будут они сами.

С жестокой изобретательностью Хисланда пираты были знакомы очень хорошо, трое человек из команды когда-то имели несчастье с ним встретиться. И первым был сам Ухо, прозванный так за то, что на его голове красовался с тех пор только один лопушистый крендель синевато-багровой окраски. Второй он потерял в процессе наказания за наглость. Осмелился подслушать разговор своего тогдашнего хозяина с посланцем Хисланда.

Уху ещё несказанно посчастливилось, что никаких тайн он тогда не услышал, иначе потерял бы оба лопуха. Вместе с головой.

Поэтому вопрос: поставить всё на кон и попробовать сбежать или ждать королевского суда, – перед пиратами даже не стоял.

В первую ночь они намеренно вели себя нарочито покорно, всем видом стараясь показать, что сдались и потеряли всякую надежду. Пройдошливый юнга даже всхлипывал и размазывал по щекам грязные потёки, когда охранник бросал им мешок с хлебными огрызками и недоглоданными костями.

Позорная еда, но пираты поделили и сжевали всё до последней крошки, потерять силы – значило потерять последний шанс.

Зато во вторую ночь, в самую глухую, ведьминскую пору, шустрый юнга вылез из трюма через потайной люк, замаскированный под заплату, и открыл подельникам путь на свободу. Первым делом они оглушили и связали охранников, однако убивать не стали. Не дай боги, побег не удастся, тогда вместо того, чтобы лишить кого руки, а кого глаза или ещё какого органа, всемогущий Хисланд сожжёт всех живьём, прикрываясь, как всегда, именем королевы.

С великими предосторожностями отцепили канат и первые полчаса, пока течение Желтой неспешно уносило «Мурену» обратно к морю, даже шёпотом не переговаривались, боясь спугнуть долгожданную удачу.

А после кое-как прикрутили на место обломок мачты, натянули обрывки парусов и вместе с попутным ветерком понеслись навстречу свободе. Воинов высадили на берег как можно дальше от деревень, пусть прогуляются, им полезно, и с чистой совестью направились к одному из тех торговцев, кто с риском для жизни продавал магические кристаллы.

По заоблачным ценам, разумеется. И хотя денег и ценностей у пиратов не осталось, у них имгантцы даже защитные амулеты с шей посрывали, но в тайнике лежала пара очень ценных кинжалов, отобранных Ухом у какого-то знатного лорда в последней вылазке. И благоразумно тут же припрятанная, на всякий случай. Вот он и представился.

До небольшого посёлка, где жил знакомый Уху торговец, они дошли поздно вечером и уже заприметили вдалеке светящиеся бледными огоньками окна домов, как внимание пирата привлекли два громоздких тёмных силуэта.

И ведь знал же главарь, что взять у перегонщиков особо нечего, да подвело голодное брюхо, жадно заурчавшее при одной только мысли о снеди, прихваченной запасливыми крестьянами в неблизкую дорогу. Так и повисли перед глазами лоснящиеся жирком круги домашней колбасы, прикопчённые куски окорока и туески с желтоватым творогом, маслом и мёдом. А ещё корзинки с яйцами и связки золотистого лука. Ну, и конечно, огромные деревенские караваи хлеба, каждый с коровью голову.

А больше того грела мысль, что отдадут им всё это с радостью, стоит только пригрозить бросить в стога горсть углей из судовой печи, на которой повар варил жидкую ушицу из рыбёшек, попавших в чью-то, снятую ими по пути, сеть.

Повинуясь приказу Уха, рулевой уверенно направил «Мурену» в сторону барок, зайти в посёлок за кристаллами они всегда успеют.

– Эй, деревня! – приблизившись вплотную, прокричал Ухо сидящему на носу мужичку. – Колбаской не угостите?

– Приставайте, – добродушно ответил мужчина, судя по тёмной, городского покроя одежде, перекупщик или староста, – обязательно угостим.

Если бы не темнота, вздыхал после Ухо, возможно, он и разглядел бы в глазах миролюбивого собеседника лукавые смешинки и догадался, что нужно не приставать к набитой сеном барке, а драпать прочь со всей мочи.

Однако в тот момент главарь слушал не свою интуицию, а жадное бурчанье пуза, вот и сидит снова в собственном трюме, причём на этот раз без всякой надежды на побег.

Пухленькой женщине в мужских штанах и длинном, до колен камзоле даже лезть в трюм не понадобилось: пробурчала что-то под нос, и всё пиратское оружие, вплоть до отобранных у имгантцев ножниц, послушно, как выдрессированные собачки, легло к её ногам.

В этот раз удача преданно смотрела в тёмные насмешливые глаза магини, а чуть позже показала всё коварство изменчивой натуры Юрифу, подпольному торговцу магическими кристаллами. В его хижину она явилась вместе с жилистым мужчиной с желтоватыми проницательными глазами и в чёрном костюме мага.

– Положи кристаллы в эту шкатулку, да не вздумай хитрить, – презрительно сообщил хозяину маг, насмешливо оглядывая нарочито нищенское убранство лачуги.

Любой вор, заглянувший ненароком в этот домишко, без малейшего сомнения поспорит на собственную серебрушку, что тут никогда не видали монет крупнее медного пятака. И проиграет.

«Проклятый Ухо, это же он навёл на меня магов, – сокрушался Юриф, провожая взглядом стремительно растаявший в ночной мгле карбас, – хорошо ещё, несколько самых мощных кристаллов он предусмотрительно прятал в тайнике, сделанном неподалёку от маленькой заводи».

Но ушлый торгаш вырвал бы себе по одному волоску роскошную бороду, если бы смог догадаться, что именно к его тайнику и направляется в этот момент «Мурена».

Гиз твёрдо знал, что самое дорогое для них сейчас – время, и не собирался жалеть пронырливого торговца… хотя, если когда-нибудь вернётся в эти места и будет в хорошем настроении, вполне вероятно, и вспомнит про должок.

– Куда мы их везём? – встретила мужа вопросом Тренна, едва он появился на пороге капитанской каюты.

Разумеется, она имела в виду не гвардейцев, укладывавшихся спать на сене, переброшенном с оставленных в затоне барок, а пиратов, запертых в самом дальнем закутке трюма.

Кстати, сена им тоже бросили в компенсацию за отобранное судно.

– У них есть островок, Схрон называется, он мал и не отмечен на картах, – усаживаясь в кресло, устало доложил магистр, – и там ставит судно подельник нашего главаря. Самое главное – этот островок расположен как раз на линии переброса… Я хочу туда заглянуть… возможно, пираты, продающие в ближайших городишках и посёлках свою добычу, что-то слыхали о герцоге… и его гостях.

Тренна понятливо хмыкнула, всё ясно. За-глянул-таки Зелик в глубины памяти главаря… а может, и не его одного. И увидел нечто, не позволившее оставить пиратов прямо на берегу или в одной из брошенных барок. Решил доставить к коллегам… а там пусть поступают, как знают.

Ну, так она и не против. После того как насмотрелась во дворце Аннигелл на шуточки и развлечения придворных лоботрясов, совершенно по-другому начала относиться к пиратам, воришкам и разбойникам. Они хоть и занимаются совсем не добрыми делами, и на жизнь зарабатывают не честным трудом, но в большинстве своём намного лучше, чем шалеющие от безделья придворные.

Над нею тоже пытались поначалу шутить… и даже поставить на место, но очень скоро поняли: лучше обходить новую знахарку королевы десятой дорогой. Особенно после того, как один завзятый сердцеед поспорил с друзьями, что всего за одну ночь укротит слишком самостоятельную леди.

Способ он выбрал самый простой и, на его взгляд, самый действенный. Пробрался тайком в спальню Тренны, разделся и удобно устроился в постели, ожидая прихода хозяйки. Разумеется, особо сложными охранными заклинаниями магиня, представившаяся простой знахаркой, пользоваться не могла, ну так для того, чтобы предупредить о незваных гостях, и примитивной сторожки достаточно.

И пока Тренна, сдерживая ярость, нарочито медленно копалась в своей гостиной, служившей ей одновременно и приёмной, и рабочим кабинетом, план мести сложился сам собой. Причём, мести немедленной, действенной, но одновременно – по-женски коварной и внешне абсолютно безвинной. Такой, чтобы никто после и заподозрить в злом умысле знахарку не посмел.

Месть, про которую придворные интриганы гордо говорили, будто ей нужно созреть, как хорошему вину, магиня не признавала и не принимала. Это каким же злопамятным и жестоким нужно быть, чтобы много лет растить в душе чёрный цветок ненависти?

Потому и взялась за дело немедленно. Для начала разлила возле порога полфлакона валерьяновой настойки, с таким расчётом, чтобы миновать её не было никакого шанса. Держала это снадобье всегда под рукой, приводить в чувство Аннигелл после истерик.

А уже потом создала иллюзию и отправила в спальню. Разумеется, дверь собственноручно распахнула; всем хороши фантомы, но вот дверей открывать не умеют.

Над тем, кого изобразить, тоже долго думать не пришлось: Хисланда, а кого же ещё? Спросить у советника, зачем он приходил в спальню знахарки, не решится ни один самоубийца, равно как никто никогда не станет рассказывать друзьям и собутыльникам об этом визите.

Призрак стремительно ворвался в спальню, подозрительно уставился на съёжившегося при его появлении незваного гостя и медленно потянулся рукой к висящему на груди рожку, по первому зову которого появлялся отряд стражников. И тут претендент в любовники не выдержал. Выскочил из постели и, хватая по пути эффект-но разбросанную одежду, рванул прочь, лепеча какие-то извинения.

Само собой, он наступил по пути в лужицы валерианки, и даже, поскользнувшись, уронил в одну свои вещи. Не замечая ехидно улыбавшейся Тренны, подхватил то, что сумел, и стремглав выскочил прочь. Наверняка горе-любовник намеревался привести себя в порядок в каком-нибудь полутёмном уголке да забыл от испуга про дружков, пришедших понаблюдать за происходящим. И приведших своих знакомых дам, обожавших такие шутки и не очень любивших Тренну.

Завидев голого хвастуна, вихрем вылетевшего из комнат знахарки с камзолом в обнимку, компания растерялась только в первый момент. Потом раздались сначала робкие смешки, а за ними и дружный хохот. Провожающий убегающего ловеласа до выхода из зала. И тут в действие вступила поднятая Тренной армия котов, бывших, после женщин, второй слабостью советника.

Почуяв запах вожделенной настойки, коты и кошки всех мастей медленно, но верно догоняли шутника, укрывшегося в какой-то комнате. И едва ловелас, приведя в относительный порядок свою внешность, с невозмутимым видом выбрался в коридор, целая стая любимцев Хисланда, жаждущих отведать обожаемого снадобья, набросилась на него. Они сладострастно мяукали, тёрлись о бедолагу, точили о штаны когти и лизали его сапоги. Некоторые пытались влезть сердцееду на плечи; пропахший валерианой камзол манил животных, как портовая таверна – вернувшегося из плавания моряка.

И вот тогда неудачник не выдержал; отчаянно сбрасывая с себя упорно возвращающихся котов, ринулся обратно в комнату, оказавшуюся спальней одного из поваров, и сидел там до тех пор, пока не вернулся хозяин. Никто не знает, во сколько шутнику обошлась помощь повара, однако все придворные к вечеру начинали истерично хихикать, едва завидев очередного пресыщенно развалившегося посреди пола кота. Несколько дней достаточно было сказать «мяу», чтобы едва стихший хохот вспыхивал с новой силой.

И громче всех смеялась королева, несказанно довольная случившимся с ловеласом конфузом.

Очень немногие из обитателей дворца догадывались, что знахарка не так проста, как кажется на первый взгляд. Но одна лишь Аннигелл была совершенно уверена: всё произошедшее с негодяем – дело рук разозлённой Тренны.

Про то, что они знакомы уже двадцать лет, ни сама магиня, ни тем более Аннигелл, никогда никому не говорили. Даже всемогущий Хисс не знал… и к этому они обе приложили все усилия.

Хотя и Хисланд справедливо считал, что у них с Тренной есть общий секрет, которого не знает Аннигелл. И был совершенно прав.

Глава 12

Утро, как и предсказывала Милли, выдалось хмурое и ветреное. Пока ещё это не был настоящий шторм, да и берег, смутно темневший по левому борту, был достаточно близок, чтобы в случае серьёзной непогоды успеть встать на якорь в одной из бухточек. Или вообще переправиться на сушу. Теперь даже до Цилии дошёл смысл слов северянина про то, что лодка может понадобиться им самим.

Магиня, почти восстановившая в окружении подвластной стихии свой резерв, была занята приготовлением завтрака, и Церцилия, побродив немного по мокрой от брызг палубе, решила присоединиться к подруге.

Все остальные спали, кроме стоявшего у руля новобрачного. Когда он успел сменить брата, Цилия не знала, однако тот простой факт, что рядом с Даннаком стоял не Брант, а секретарь, навёл её на мысль, что Азарил намеренно удлинил свою смену.

Милли, проснувшись, тоже первым делом направилась было к будочке рулевого, да вовремя разглядела рядом с внушительной персоной северянина почти такую же высокую, но значительно более тонкую фигуру секретаря. И сразу торопливо отпрянула, не желая снова ощутить на себе всё более тревожащее её настойчивое внимание лорда Кайда.

Верно говорила леди Тренна, чем неприступнее крепость, тем больше осадному генералу хочется её взять, чтобы тем самым доказать своё превосходство. И вкусить радость победы. Азарт – страшная вещь.

Милли вздохнула и бросила мелко порезанные кусочки окорока в закипающую воду. Немного позже засыплет найденную Брантом ещё с вечера крупу, и через четверть часа каша готова. Спасибо всё той же леди Тренне, научила не только этикету и географии, но и многим полезным в обычной жизни вещам.

– И чего бы я вздыхала на твоём месте, – возмущённо буркнула графиня, брезгливо ополаскивая в серебряном ведёрке бронзовые и медные плошки, – такие видные мужчины как пчёлы вьются!

– Скорее, как оводы. – Милли отобрала у графини неведомо как попавшее на барку ведёрко с чьими-то гербами и сунула Цилии кусок полотна. – Вытирай, я сама вымою, а то до обеда прокопаешься.

– А я в посудомойки не нанималась, – немедленно огрызнулась Церцилия и, поймав заинтересованный взгляд Милли, сразу осеклась, перевела разговор на другое. – ты лучше не отвлекайся от темы… о своих ухажёрах.

Сказала и тут же пожалела. Эта Милли во всём старается леди Тренне подражать и молчит, как наставница, пока не надоест, словно и не замечает происходящего вокруг, а потом как выскажет… да так, что и ответить нечем.

– Цилия, – насмешливо прищурилась магиня, – не заставляй меня вспоминать про твой должок, моя доброта тоже не безгранична.

– Да я молчу уже, – похоже, угроза испугала графиню сильнее, чем хотела сама Милли, – или давай я тебе драгоценностями отдам… вот, смотри, какое ожерелье из хингийских карбункулов… дядя… вернее, король… говорил, что оно стоит как поместье.

– Зачем мне подарок твоего отца… да и поместье тоже ни к чему, работай да помалкивай… сюда идут.

Теперь, когда резерв восполнился, Милли, как прежде, ощущала каждую каплю воды, и мокрая стройная мужская фигура, приближающаяся к кухне, виделась ей издали ясно, как нарисованная.

«Ну вот чего ему тут нужно? – почти враждебно хмыкнула магиня, словно невзначай поворачиваясь к двери спиной. – не даст спокойно кашу доварить…»

Вот чем шедший в их сторону секретарь может помешать каше, Милли не смогла бы пояснить даже самой себе. Однако точно знала, под взглядом тёмно-серых глаз на руках как путы появляются, и начинает заботить лишь одно: не заметно ли на её лице каких-нибудь гримас, по которым можно сразу догадаться о непонятном волнении и нерешительности, охватывающих девушку в присутствии лорда. А ещё – не сбился ли найденный в капитанских сундуках чепец, не поддёрнулся ли подол платья… и даже – достаточно ли чисты вымытые ею плошки…

Эта странная неуверенность в себе и не присущая ей робость, нападавшие на Милли при одном только появлении лорда Кайда, невероятно сердили девушку. Словно не хватало ей прежних бед и опасностей, так ещё от него теперь не знаешь, чего ждать. Вернее… от самой себя. И вот это было досаднее всего, что происходящее невольно заставляло магиню сомневаться в собственной силе воли, в умении контролировать свои поступки.

Да она вообще при приближении этого лорда почему-то чувствовала себя неловкой деревенской девчонкой, впервые попавшей в пышный дворец. Всё вокруг сверкает и лучится роскошным убранством и ухоженностью, а на ней старенькое платьишко и стоптанные лапотки.

Неужели напрасны усилия, затраченные леди Тренной для воспитания в Милли независимости и самостоятельности мышления? Ведь наставница занималась с будущей сокланницей значительно больше всех остальных воспитанниц, отдавая учёбе и тренировкам девушки каждую свободную минутку.

– Доброе утро, – мягко произнёс вошедший, и знахарке пришлось ответить, ну, в самом деле, не заслужил же он откровенной дерзости?!

– Милли, Даннак просит тебя прийти к рулю. Он говорит, ветер усиливается и начинает менять направление… если сейчас не найти подходящую бухту, потом может и не найтись удобного момента, чтобы высадиться на берег… Я тебя провожу, вот плащ, надевай, там мокро.

Слушая виноватые объяснения секретаря, Милли чувствовала себя неблагодарной и невоспитанной грубиянкой. Лорд Кайд вовсе не затем пробирался сюда по залитой водой палубе, чтобы засыпать её комплиментами и призывными взглядами, а ради дела… важного не только для него, а для них всех. А она едва не набросилась на него с выговором… боги, как стыдно-то!

– Сейчас, – заторопилась девушка, подхватила миску с промытой крупой, всыпала в тяжёлый устойчивый котёл и потянулась за крышкой.

И в этот момент особо яростный порыв ветра качнул карбас с такой силой, что подвешенная на цепях раскалённая плита ринулась на девушку.

Из объяснений Азарила магиня знала, раскачаться слишком сильно плите не дадут нижние цепи, приделанные с таким расчётом, чтобы плита не достала до перегородок и одновременно не накренилась настолько, чтобы пролилось стоящее на ней варево.

Однако все эти сведения, мелькнувшие на окраине её сознания, никак не могли помочь магине избежать столкновения с раскалённым чугунным монстром. Да и защитное заклинание она не успела бы бросить за те короткие мгновения, пока, пошатнувшись, с ужасом наблюдала за приближающимся закопчённым боком.

И страшно удивилась, когда её с немыслимой силой выдернуло из узкой щели между плитой и прикрученной к стене полкой, заменяющей в крохотной кухоньке стол. А уже в следующий миг Милли почувствовала себя надёжно прижатой крепкими руками секретаря к его мокрому плащу. Прямо возле уха девушки ошалело рвалось из груди взволнованное сердце лорда, а неожиданно тёплые и чуть подрагивающие мужские ладони мягко поглаживали её плечи.

Страшно испугавшийся за Милли герцог облегчённо перевёл дух и с наслаждением вдохнул отдающий морем аромат её волос, отчётливо сознавая, что ему выпала лишь пара счастливых секунд на то, чтобы вот так безнаказанно прижимать к себе любимую. Потом придётся её отпускать и извиняться, гадая, какие чувства испытывала во время этого невинного объятия его избранница.

Можно было предполагать любые эмоции… от смущения до негодования, и всё же Дорду никогда бы даже в голову не пришло, что девушку в этот момент почему-то сильнее всего волновал вопрос, не пропахли ли её волосы пиратской постелью.

Оглушительный визг, ворвавшийся в уши в следующую секунду, заставил герцога и магиню одновременно испуганно оглянуться на сжавшуюся в уголке Цилию.

Оказалось, в тот момент, когда судно выходило из крена, на неё свалилось злосчастное ведёрко, залившее непризнанную принцессу с головы до ног помоями.

Пришлось Дорду спасать и вездесущую графиню, а затем вести её к капитанской каюте, где хранился в сундуках запас различной одежды, в основном дорогой и слегка поношенной.

Сунув маркатку в дверь, герцог оглянулся в поисках Милли и обнаружил, что девушка уже стоит на носу карбаса. От вида её продуваемой ветром худенькой фигурки у Дорда снова сжало сердце. Вот же неугомонная, не могла подождать его несколько секунд!

Не обращая внимания на порывы ветра, приносившие с собой сорванные с верхушек волн гроздья холодных брызг, герцог ринулся на нос и вскоре стоял рядом с девушкой, загораживая её от самых яростных струй своим телом.

Обе его руки намертво вцепились в перила бортов, надёжно заперев магиню в своём кольце. Милли, почувствовав, что может не беспокоиться за собственную безопасность, рассеянно поблагодарила лорда мимолётным кивком и продолжила плести заклинание.

Хотя назвать настоящим заклинанием это обращение к стихии было бы неправильным. Скорее, частичное слияние магических струй с вод-ными. И главным в этом деле было не вступать в спор с разыгравшейся водой. Осторожно войти с ней в сговор, двинуть поток магии в том же направлении, а потом осторожно отвернуть сильные водные течения с пути карбаса. Не забывая при этом следить магическим зрением за рельефом дна и редкими подводными каменными глыбами, которые оказалось не под силу разнести даже бешеным штормам этих широт.

* * *

– Хорошо прёт, – с уверенной насмешливостью бросил мужчина, стоявший у окна второго этажа с подзорной трубой в руках, – взгляни, по-моему, это Гиря?

– Он самый, – едва поднеся к глазам прибор, подтвердил второй и снова отвернулся к столу, проследить за приятелями, бросающими кости.

Пираты такой народ, рот не разевай, мигом разу-ют и разденут, доверять кому-либо из своих друзей он может посоветовать только заклятому врагу.

– Кто у него лоцман?

– Знат.

– Грамотный?

– Грамотный и хитрый… но к нам не пойдёт, я уже звал… Гиря его когда-то спас… по пьянке купил на Харильском рынке.

– Сегодня пойдёт, – язвительно ухмыльнулся пират с трубой, – иначе Гиря не рассчитается за приход в нашу бухту.

Некоторое время главарь с интересом наблюдал, как небольшое, но юркое судёнышко ловко обходит так хорошо знакомые ему мели и скалы, уверенно приближаясь к берегу, потом дёрнул шнурок колокольчика.

– Чего звонил? – Трактирщик был старым приятелем пирата и подрабатывал сбытом захваченной добычи, потому не считал нужным кланяться и лебезить перед ним.

– Скажи моим парням, пусть срочно выметаются из нижнего зала, сейчас там будет спектакля. А ты проследи… чтобы гости ни о чём не догадались… мне нужно захватить их врасплох.

– Только столы не ломайте… – недовольно скривился хозяин, – сам знаешь… доски тут дорогие.

– Постараюсь… – вернул трактирщику хмурый взгляд главарь; вот никак нельзя по дружбе делать людям поблажки, они тут же забывают, с кем разговаривают.

Когда, проводив взглядом неторопливо пошагавшего вниз трактирщика и выпив стаканчик горячего пунша, главарь вернулся к наблюдательному пункту, обнаружилось, что судно уже бросило якорь и теперь матросы пытаются спустить шлюпку.

– А людей-то у него маловато… – пробормотал себе под нос пират и довольно ухмыльнулся: – ну так это же просто отлично.

Он давно собирался присоединить к своим трём кораблям ещё парочку, а если сейчас прижмёт к ногтю Гирю, то и Ухо, считай, у него в кулаке.

* * *

– Не нравится мне это место, – подозрительно оглядывая домишки, стоящие поодаль, на вершине пологого песчаного холма, пробормотал Брант, пытаясь, не снимая сапог, вылить из них воду, и герцог согласно кивнул.

Нечто неправильное, нелогичное было в хаотично разбросанных по холму строениях посёлка. Лишь одно здание, построенное из песчаника, издали выделялось среди невзрачных соседей размером и вторым этажом, остальные были малы и убоги.

Присмотревшись, Дорд вдруг сообразил, что нигде не видно примет обычного рыбацкого посёлка; нельзя же считать таковыми несколько покосившихся кольев с обрывками давно прогнивших сетей?!

– Пиратский притон, – коротко припечатал Азарил, и девушки встревоженно встрепенулись.

Про такие места в городах срединных королевств ходило много слухов, иногда достоверных, но зачастую – не очень, слишком мало было тех, кто, побывав тут, сумел вернуться и рассказать об увиденном. Большинство слухов было домыслами из разряда тех, какими любят пугать детей неумные мамаши. Но были и такие, от которых пропадало всякое желание знакомиться ближе с красотами южных морей.

Берег, раскинувшийся перед беглецами, на карте выглядел как огромное свиное рыло, выступающее в сторону моря на добрую сотню лиг, и, по сути дела, не принадлежал ни одной стране. Поскольку являлся почти совершенно бесплодной пустыней.

Дальше на восток и юго-восток лежали благодатные холмы Харилии, на которых росли чай, виноград и оливковые рощи. На север, ближе к предгорьям, раскинулись степи, по которым кочевали тучные стада объединённых кагалов.

За ними находилось отгороженное протянувшимся с востока на запад горным хребтом Имгантское королевство, а большой треугольный кусок земель, ограниченный с юга морем, с запада левым берегом Жёлтой реки, а с востока очень приблизительной границей, принадлежал Эквитании.

Когда-то в этих местах селились вольные выходцы из Харилии, Эквитании и Имганта и занимались только ловлей рыбы и заготовкой перламутра. Зимы в этих широтах почти не бывает, только периоды штормов, зато летом мимо часто проходят караваны торговых судов, капитаны которых охотно скупали ценное сырьё.

Но затем небольшие бухточки и мелкие острова облюбовали морские рыцари удачи, и все, кому были дороги спокойствие семьи и собственная жизнь, предпочли покинуть с таким трудом выстроенные дома. Ведь поблизости не было ни лесов, ни рощ, и каждую доску приходилось привозить из Харилии или Эквитании.

– Может… не пойдём? – занервничала Тайлихон, лучше других знавшая, сколько людей и скота угоняют пираты в зимнее время, когда пастухи вынуждены кочевать на южных границах своих степей.

– Нужно где-то переждать шторм, – хмуро обронил Брант, искоса поглядывая на начинающую дрожать Цилию.

Сегодня она вела себя намного тише и даже не особо спорила, когда капитан объявил девушкам, что им лучше переодеться в мужские костюмы. Удобнее будет садиться в шлюпку. Использовать в такой шторм подъёмник не представлялось никакой возможности, поэтому девушек спускали по лестнице, подстраховывая привязанными к поясам верёвками.

Но, как справедливо подозревал Дрезорт, всё обошлось удачно вовсе не благодаря верёвкам. Слишком напряжённой была Милли, когда в лодку отправляли её подруг, и слишком решительно она сама отказалась от всяких страховок.

Герцог даже побелел, глядя, как худенький подросток, в которого превратилась магиня, спускается по лестнице с акробатической ловкостью, почти не касаясь ногами узлов. Он перехватил девушку, едва сумел дотянуться и держал так крепко, что Милли оскорблённо вскинулась, по-видимому, собираясь сказать какую-то резкость.

Однако разглядела глаза секретаря и, прикусив язычок, смолчала. Молчала и до сих пор, угрюмо раздумывая о чём-то неведомом.

– Тогда займём самый маленький домик… – не понимая, почему мужчины думают так долго, предложила Церцилия и лязгнула зубами.

И почти в тот же миг почувствовала, как по телу скользнула тёплая струйка воздуха, унося с собой холодную влагу, успевшую промочить одежду насквозь. Благодарно и слегка завистливо взглянула на подругу, эх, хорошо быть магиней!

– Спасибо, – проворчал Брант, и графиня поняла, что Милли высушивает всех подряд, невзирая на пристрастия, – но лучше не трать энергию… тут у нас друзей не будет, только враги.

– Пока море рядом… – не договорив, Милли расстроенно смолкла.

Вот оно, то, о чём предупреждала Тренна; стоило ей растеряться и расслабиться, как секреты сами полезли из неё, как мыши из отпертой клетки.

– В маленький домик даже входить глупо, – постановил Брант, – сами себя в ловушку посадим. Там ни еды, ни воды может не оказаться, да и в заложники некого взять… если на нас откроют охоту. Милли… ты одного, самого важного бандита, из тех, кто будет поблизости, угадать сможешь?

– Может, и смогу, – подумав, качнула головой девушка, – но лучше ты сам. А мне знак подашь… я рядом сяду.

Герцог мельком отметил: Милли начала обращаться к капитану на «ты», и тут же с удивлением понял, что к Дрезорту никакой ревности не чувствует. Оказывается, Бранту он снова доверяет не меньше, чем Райту, и осознание этого стало приятным сюрпризом. Хотя… не сказать, чтобы особенно неожиданным.

– Тогда вперёд, – Брант подтолкнул Шертанса и пониже надвинул на лицо капюшон плаща, не желая раскрывать своё инкогнито раньше времени.

Девушки и Райт поспешили повторить этот жест, но уже по совершенно иным причинам.

В нижнем зале таверны, построенной так, как строят все подобные заведения в приморье, со входом через огибающие угол сенцы, чтобы ветром не вырывало из рук узкую дверь, было тихо и относительно чисто.

Словно в заведении давно нет ни одного постояльца, и внезапные гости тут первые за несколько последних дней.

Вот только запах похмелья и едкого мужского пота ещё не успел выветриться, и даже наспех расставленные букетики подсохших диких гвоздик и полыни не могли его перебить. Да несколько подозрительно влажных пятен темнело на кое-как подметённом полу, говоря о том, что чьи-то неверные руки совсем недавно пролили тут жирный соус или брагу.

Брант рассмотрел за крепкой решёткой, закрывающей прорезанное во внутренней стене окно, скучающее лицо хозяина и едва удержался от откровенного смешка.

Лицедеем трактирщик был никудышным. Если в таверне действительно нет постояльцев, то хозяин должен встречать внезапных гостей такой широкой улыбкой, чтобы все зубы напоказ. Ведь денежки таверне приносят гости, и чем их больше или чем они богаче, тем больше прибыль.

– Садитесь за тот стол, – с ходу определив самое подходящее для обороны место, кивнул Дрезорт и направился в сторону окошка.

И по мере того, как он подходил, во взгляде трактирщика росло и разгоралось узнавание.

А вместе с ним появилась и улыбка, но далеко не такая, какой могли бы ожидать принёсшие выручку клиенты. Скорее, жалкая попытка улыбнуться, скрывая застарелый страх и безнадёжность. Вот теперь, по этой кривой несчастной ухмылке, и Брант узнал в упитанном и ухоженном мужчине худого парнишку, лет пятнадцать назад сбежавшего из направлявшегося в рудники обоза. Хотя капитан вживую никогда преступника не видал, но несколько набросков, сделанных тюремным магом, за время поисков проглядел до дыр.

Подняли они тогда и дело, проверить, куда может кинуться загнанный беглец, и случайно обнаружили, что парень – кукла. Не совсем чистая, но большинство из повешенных на него злодеяний совершили другие. Брант тогда сумел переловить их всех. Уверенные в своей хитроумной проделке бандиты даже не подумали скрываться.

Но беглец не появился и после расследования и суда над его бывшими дружками, и Брант склонен был считать, будто он сгинул где-то в болотах или попал на обед диким зверям. А он, оказывается, вот куда рванул с испугу.

– Горячее есть? – осведомился Брант, свысока поглядывая на трактирщика.

Показывать беглому преступнику, что он опознан, пока было рано… а возможно, никогда и не понадобится. Слишком много прошло времени, чтобы наказывать беглеца за старые грехи. Если только новых не добавилось… но и они пока капитану глубоко безразличны.

– Есть, как не быть. – Наконец-то хозяин засуетился с положенным рвением. – Зул, жаркое в зал, и побыстрее… у нас важные гости.

Ну, про гостей он, конечно, преувеличил… а вот слово «важные» явно что-то значило… знать бы ещё – что именно.

Во всяком случае, проверить на яд и снотворное поданную ему еду Брант и раньше не забыл бы, а теперь проделает это с еще большим старанием.

Зул оказался жилистым одноглазым степняком, ловко вкатившим в распахнувшуюся дверцу изящную тележку. Явно добытую пиратами на одном из больших торговых судов. Лишь на таких богатых кораблях завтраки и обеды развозят по каютам состоятельных пассажиров первого класса в тележках.

Устроившиеся за столом гости внимательно наблюдали за уверенными руками подавальщика, раскладывающего по чистым тарелкам разно-образные рыбные блюда. Кроме рыбы и жареного мяса, подавальщик привёз редкие для этих мест масло, сыр и хлеб, видимо, хозяин и в самом деле приказал накормить клиентов самым лучшим, что было.

Взглянув на Милли, капитан обнаружил, что она сидит с полуприкрытыми глазами и сосредоточенно поворачивает лицо от одной тарелки к другой.

– Можно кушать, – почувствовав его пристальный взгляд, распахнула глаза магиня, – сыр староват, но остальное всё свежее.

Зул метнул на говорившую быстрый взгляд и тут же опустил глаза. А в следующую минуту, торопливо составив на стол последние блюда, удрал на кухню за горячим чаем, как тихонько буркнул стоявшему рядом Дрезорту.

По поводу хозяина капитан теперь не беспокоился, начиная понимать значение его внезапной доброты. Есть в королевских указах особый пункт: про раскаявшихся, осознавших и вставших на праведный путь преступниках. И там прямо сказано: за весомую помощь официальным лицам старые злодеяния подлежат забвению.

Горячий отвар трав, называвшийся в этих местах чаем, Зул принёс, едва гости расправились с рыбой, и это показало ни на секунду не расслабляющемуся Дрезорту, что хотя трактирщик и не маячит в оконце, но глаз с них не спускает.

Впрочем, как оказалось вскоре, не он один. Едва большинство блюд исчезло со стола, а в животах обедающих поселились блаженная тяжесть и тепло, распахнулась боковая дверь.

Уверенно и насмешливо улыбавшийся мужчина, направившийся прямо к столу обедающих посетителей, никак не мог быть простым пиратом. Весь его вид: и одежда, и гроздь амулетов, гордо поблёскивавших на груди, – точнее визгливого объявления глашатаев кричал о том, что к посетителям соизволил выйти сам главарь пиратского притона.

И богато украшенные ножны одиноко– го кинжала, висевшего на его бедре, тоже говорили о многом. Но только не об излишней глупости или недостаточной осторожности бандита.

Ни в коей мере.

Короли, ханы и эмиры не обязательно должны быть умными, хитрыми, бдительными и сильными. Да зачастую таковыми и не являются. Как правило, среди правящих достаточно глупцов, самодуров, неженок и пустозвонов. Однако это вовсе не мешает им крепко сидеть на своих престолах по нескольку десятков лет.

А вот капитан крошечной шхуны или хозяин малюсенькой ювелирной мастерской просто обязан быть сильным, изворотливым и проницательным. Ведь у него за спиной не стоят неотлучно отряды элитных гвардейцев и толпы хитромудрых советников и секретарей.

– Приветствую новых гостей нашей тихой таверны, – подойдя к столу вплотную и нахально разглядывая обедающих, ухмыльнулся главарь и смолк, ожидая, кто из пришельцев решится принять вызов.

Дорд, видя, что Брант молчит, решил взять переговоры в свои руки. Он ещё прикидывал в уме, насколько резко можно отвечать, как Шертанс, оскорблённый небывалым нахальством пирата, не выдержал.

– А эта таверна ваша? – осведомился он таким ядовито-презрительным тоном, что даже Дрезорт досадливо поморщился.

Нужно было заранее приказать этому забияке ни в коем случае не открывать рта.

– В некоторой мере, – пират смерил графа взглядом и отвернулся, этот явно не подходил на роль человека, победившего Гирю, – но это сейчас не важно… мне интересно другое, откуда у вас то судно, на котором вы так нахаль– но вторглись в эту бухту, и куда вы дели моего друга?

– Гирю, что ли? – не поднимая скрытого капюшоном лица от тарелки, вяло осведомился один из мужчин, и пират немедленно въелся в него взглядом, пытаясь рассмотреть получше. – Так его с нами нет.

– И где же он?

– Нас это не интересует, – пожал плечами Брант. – Он сам себе хозяин.

– А своему судну? – На губах наглеца змеилась понимающая ухмылка.

– Про все его суда нам ничего неизвестно, – так же безучастно пробормотал капитан, и осторожно покосился на Милли, чувствует ли девушка странную угрозу, исходящую непонятно откуда.

Самого Бранта об опасности предупредил покалыванием защитный амулет, вшитый в широкий пояс. Многократно проверенный в деле камень зачаровывал на предупреждение нападения мощный маг-ментал, имя которого Багрант ото всех держал в строгом секрете.

Только намерения других магов оставались неизвестны Дрезорту, растущая агрессия обычных недругов заставляла амулет посылать своему владельцу довольно ощутимые сигналы. Способные разбудить даже после дружеского похода в кабак.

– Зато мне известно, что со «Смерчем» Гиря не собирался расставаться ни за какие деньги, – жёстко уронил главарь и непроизвольно глянул вверх, на открывшиеся в сводчатом потолке бойницы.

В узком промежутке, оставленном между этажами при постройке здания, хитрый Улдис предусмотрел возможность обстрелять или облить зельем любого разбушевавшегося посетителя и именно так заставил пиратов себя зауважать.

– Так вот они где, – облегчённо выдохнула Милли.

Невидимую толпу пиратов, постепенно окружавших их стол, девушка выявила ещё в начале обеда, и даже направление верно рассчитала, но кроме выложенных из тёсаного ракушечника сводов ничего не обнаружила.

Сначала решила проверить наблюдения; потом, никого не найдя и не поверив самой себе, тихо запаниковала. Леди Тренна давала ей с каждым годом всё более сложные задания, но такого среди них пока не было.

А вот теперь, после неосторожного взгляда главаря, магиня отлично разглядела исчезнувшие заслонки узких бойниц и обрадовалась.

– Никогда не позволяй врагу заставить тебя защищаться. Если нападение неизбежно – бей первой. – Слова наставницы прозвучали так явственно, словно она стояла у Милли за спиной.

И магиня немедленно нанесла удар.

Вой и рёв толпы невидимых врагов обрушился на ничего не подозревающих гостей, заставляя всех вскочить и заозираться. Только Брант, первым сообразивший, в чём дело, немедленно оказался возле корчащегося главаря, ловко роняя того на колени и шнурком стягивая ему руки за спиной.

Из бойниц сыпались стрелы и дротики, и капало что-то странно-тёмное и горячее.

– Отвар… с мёдом… – поведя носом, безошибочно определил Райт и приподнял принесённый подавальщиком бронзовый чайник.

Вёдерная посудина неожиданно легко оторвалась от подставки, громко звякнула упавшая крышка.

* * *

– Маг! – горестно охнул прильнувший к незаметной из зала дырочке Улдис и обессиленно рухнул на скамью, роняя затычку.

Да и зачем она теперь… если прошлое догнало и тут, в диких землях, на самом краю света? Он столько лет строил свой дом и умножал достаток, теша себя надеждой, что сюда никогда не доберётся ни один воин Дрезорта. Видел он тогда ретивого лейтенанта… теперь уже, небось, капитана. Как вот эту свою плиту видел. В тот самый день, когда стоял на палубе судна, отплывающего в Харилию. И Дрезорт его видел, да не смог опознать под пышными юбками и амулетом свежести.

Горестные мысли перебил спокойный голос того, о ком он думал, и Улдис, считавшийся среди постоянных клиентов бесстрашным, как хорь, испуганно дёрнулся.

– У тебя есть лошади?

– Да… – Губы трактирщика ещё неуверенно произносили ответ, а в душе уже взошёл и торопливо ринулся к солнцу крепнущий росток надежды.

– Мы хотим уехать… твои постояльцы мне разонравились.

– Хозяин… – Зул метнулся к трактирщику и, склонившись к его уху, что-то торопливо за-шептал.

– Ладно… – нехотя согласился Улдис и, повернувшись к капитану, впервые открыто взглянул тому в глаза, – вас Зул поведёт, он и лошадок назад пригонит.

– Я могу за них заплатить, – твёрдой рукой потянулся к поясу Брант, всегда имевший при себе солидные суммы в зачарованных магами королевских обязательствах.

– Если они узнают, – шепнул трактирщик, красноречиво показывая глазами в сторону второго этажа, – что я продал лошадей… моей семье не спастись.

– Так, может… ты и сам… – сделал щедрое предложение капитан, ещё минуту назад даже не помышлявший о таком варианте.

– Нет… – с горечью пробормотал Улдис, – я слишком много труда сюда вложил… идите, я скажу… будто вы мне угрожали и Зула взяли заложником.

– Иногда жизнь дороже всякого добра… – Брант ясно понимал, что ему не удастся уговорить прикипевшего сердцем к родному дому трактирщика, но искренне его жалел.

И пока возвращался в зал, решился на отчаянный блеф.

– Я пока ухожу… по делам, – поигрывая кинжалом, твёрдо заявил он стоящему на коленях главарю, – но через пару дней вернусь. Если к тому времени вы ещё будете здесь – пеняй на себя. И смотри, не перепутай! Тут не должно быть только тебя и твоих людей! Всё остальное: таверна, дома, моё судно и все, кто здесь живёт, должны быть на месте и в полной неприкосновенности. Иначе… тебе придётся сильно пожалеть, что ты осмелился ослушаться Бранта Дрезорта.

Главарь, слушавший капитана с нескрываемой ненавистью, едва прозвучало имя, приподнял ошпаренную рожу и вгляделся слезящимися глазами в его лицо. Несомненно… это он, их главный враг. И как только не побоялся приплыть сюда с такой маленькой кучкой людей…

Хотя… всем известно, хороший маг стоит целого полка.

– Клянусь… – пробормотал пират глухо, следя, как замотанные в плащи гости исчезают в ведущей на кухню дверце.

* * *

– Улдис… – лишь через полчаса пират решился негромко окликнуть трактирщика, – ну, уехали они?!

– Уехали… – осунувшееся лицо хозяина виновато смотрело из-за решётки, – но велели тебя не развязывать, и вообще не шевелиться… пока знак не подадут… ты уж извини… но Брант такой человек… лучше не злить.

Раздался тихий хлопок, и над столом взлетело бледно-зелёное призрачное изображение мерзкой оторванной головы. Медленно поворачиваясь в разные стороны, голова строила оторопевшим дружкам гнусные рожи, подмигивала и показывала язык.

– Это же знак?! – первым опомнился главарь. – Развязывай, чего стоишь!

– Бегу уже, – отозвался Улдис, распахивая дверь и бросаясь к пирату. – А что бы это значило… ты не в курсе, случайно?

– Я только одно могу тебе сказать наверняка, – едва ощутив себя свободным, главарь первым делом ринулся к висевшему в простенке узкому зеркалу, – больше таких прибылей, как раньше, тебе не видать. Если только не захочешь переселиться восточнее… я давно приглядел там подходящую бухточку.

– Сейчас ничего не могу решать… – уклонился от ответа лукавый Улдис, – они взяли в проводники Зула, подожду, пока он вернётся.

Фантом громко лопнул, оставив после себя запах тухлого мяса.

– И к чему бы это? – ещё недоумевал Улдис, а его бывший дружок уже яростно свистел в боцманскую дудку, созывая своих людей.

– Не знаю и знать не хочу. Но ничего хорошего ждать не приходится, это я могу точно сказать. Мы уходим. Я тебе должен… возьми те товары, какие сложены на складах, и будем в расчёте. Если тут будет спокойно, зажигай по вечерам условный сигнал… да не вздумай шутить…

– Они лошадей забрали, – честно предупредил трактирщик, – не знаю даже, скольких. А предавать я никогда привычки не имел… сам знаешь. Ну а как тут сложится… только боги знают.

Уже через час таверна опустела, но только в тот момент, когда в предвечернем сумраке растаяли на склоне дальнего холма крошечные тёмные точки последних лошадей, трактирщик решился выпустить из подпола жену и детей, которых каждый раз прятал туда при появлении пиратов.

– Так это же была обычная пугалка… у нас, на летнем празднике ведьм, маги таких много запускают, – разрешила мучения мужа сразу принявшаяся за уборку Сивета.

Теперь Улдис и сам припомнил этот городской праздник, вот только не мог уразуметь, как связать оторванную голову с его таверной и пиратами?

Да и как бы мог бедолага догадаться, что упыриная голова просто была самой страшной из кратковременных иллюзий, которые умела создавать Милли?!

Глава 13

Тонкий, пронзительный женский визг вырвал Галирию из странного оцепенения, владевшего девушкой до этого момента. Нечто подобное такому состоянию, напоминавшему то ли полусон, то ли парение между жизнью и смертью, когда серая дымка нереальности плотно окутывает не менее тусклую действительность, девушка испытала ранее лишь раз в жизни, когда в метель заблудилась в нескольких шагах от дома.

Однако, несмотря на беспамятство последних минут или часов, лурденка чётко помнила всё, произошедшее с ними во дворце. Помнила горящие полусумасшедшим азартом чёрные глаза шамана и подавляющую всякое сопротивление непонятную силу, заставлявшую покорно шагать в портал. Помнила, как напряжённо смотрел на неё брат, как бледнела Милли, которой удалось удержаться возле наставницы. Очень ясно отпечатались в памяти перепуганные глаза Тайлихон, окружённой почему-то зеленоватым сиянием.

И, перекрывая все эти воспоминания, стояло перед глазами побелевшее лицо рванувшегося к ней герцога, снова заставляя сердце сжиматься от нежности и боли.

– Ну чего ты орёшь! – Звонкая пощёчина прервала визг, и Галирия решительно села, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

– Не смей её бить! – разгневанно взвизгнул третий голос. – Она принцесса!

Северянка выпуталась из шёлкового кокона, в который превратился подол её собственного платья, и торопливо повернулась на звук го-лосов.

Неподалёку от неё напряжённо замерли напротив друг друга две женские фигуры. Судя по одежде, это были камеристка принцессы и Риселла, и обе они едва ли не по пояс утопали в куче подушечек. Чуть дальше виднелись голова и вздрагивающие от рыданий плечи сидевшей в тех же подушках Аглессы.

– В чём дело? – Гали с трудом удалось нащупать ногами пол и встать, выбираясь из мягкого плена.

С каждым мгновением у девушки крепло впечатление, что они попали на склад торговца подушками.

Разноцветные, большие и маленькие, круглые, квадратные и продолговатые… Различного качества и ценности. Были подушки в чехлах из дорогой парчи и бархата, а были из обычного крашеного полотна. Большинство было вышито шёлком и бисером, но попадались и просто гладкие, обшитые позументом или бахромой, с аппликацией из шёлка и меха.

– Ты мертвецов не боишься? – Хмурая Риселла явно что-то загораживала своей юбкой.

– Нет, – категорично мотнула головой лурденка, и это было правдой.

Именно на женщинах лежала в их стране обязанность собирать покойных в последний путь, и дочери бедного семейства не раз приходилось видеть, как это делают старшие. Тётушки, племянницы, кузины. Денег, чтобы приглашать посторонних, в семье не было.

– Тогда смотри. – Риселла отодвинулась, но продолжала бдительно поглядывать на подругу по несчастью.

Мало ли чего она там говорит, пока не видит… На словах все мы смелые. А на деле… вдруг тоже начнёт визжать, как Аглесса, или, того хуже, свалится в обморок.

Ведь если честно… есть отчего.

– Его боги покарали, – едва взглянув на лежащее в куче подушек тело, убеждённо произнесла северянка и брезгливо передёрнула плечиками.

Говорила она на родном языке, отлично зная, что Сел её поймёт. В монастыре воспитанницы обязаны были изучить не менее трёх иностранных языков.

– Конечно… – вежливо согласилась Рисел-ла, убеждённая, что на самом деле негодяя покарала леди Тренна, – но раз так, помоги мне оттащить его в угол… чтобы не смотреть всё время.

– В который? – хмуро хмыкнула Гали, успевшая немного оглядеться.

Углов тут попросту не было, выкравший их шаман устроил склад подушек в абсолютно круглом помещении, скорее всего башне… или беседке. Ведь потолка у склада тоже не оказалось.

Обычного потолка. Был полупрозрачный купол, едва заметно переливающийся от солнечных зайчиков, проникающих сквозь густую листву то ли деревьев, то ли вьющихся рас-тений.

Впрочем, при более внимательном рассмотрении выяснилось, что в этом помещении нет не только потолка. Окна и двери тоже отсутствовали.

– Вон туда, – прикинув расстояние, решительно скомандовала Риселла.

– Разговаривайте на нормальном языке, – подозрительно зашипела компаньонка, нежно державшая принцессу за плечи, – чтобы все понимали.

– Я всё понимаю, – шмыгнула носом Аглесса, – они хотят оттащить его к стене.

– Можете и вы помочь, – на миг выпрямилась разбрасывающая подушки Сел, – если не доверяете.

– Нет! – Принцесса резко отшатнулась. – Я не могу… меня тошнит…

– Ладно, ты всегда такой была, а вот твоя служанка… – Риселле вовсе не нужна была помощь вредной леди, просто хотелось её немного подразнить.

Однако компаньонка принцессы на такую простую уловку не попалась. Холодно усмех-нулась и отвернула лицо в сторону, спесиво задрав нос.

Наверное, он пытался себя лечить… или это амулеты остановили кровотечение, промелькнула в голове лурденки невольная мысль, пока они за руки тянули безжизненное тело шамана к ближайшей стене. Обычно при таких ранениях бывает просто море крови… приходилось ей и раны воинам перевязывать. А тут всего-то несколько капель.

– Отпускай… – скомандовала решительная Сел, и торчащее из головы и плеч мертвеца серебро неприятно звякнуло о каменный пол, – давай прикроем его хоть подушками, что ли…

Через несколько минут, соорудив над погибшим похитителем могильный холмик, увенчанный чёрной атласной подушечкой, девушки отступили к наблюдавшей за их работой принцессе.

– Теперь бы ещё выход найти… – неугомонная Риселла внимательно рассматривала каменные стены, а в некоторых местах даже постукала каблучком снятой с ноги туфельки.

Однако входа не обнаружила. Да и вообще ничего, кроме подушек, тут не было, ни воды, ни еды, и даже кустика и того не было.

– Нужно кричать… – не выдержала Аглесса, просидев в подушках ещё с часок.

– Ты уже кричала, – лениво отозвалась Сел, – и довольно громко, однако никто почему-то не пришёл.

Монахиня навзничь лежала в подушках неподалёку от северянки и задумчиво изучала темнеющее небо, проглядывающее в просветы между листвой.

– Так я же не на помощь звала! – возмущённо мотнула головой Аглесса, по привычке стараясь двигаться так, чтобы это выглядело величественно.

– А как, по-твоему, зовут на помощь смертельно перепуганные девицы?! – насмешливо скосила на неё глаза травница. – покажи, я посмотрю.

– Ау!!! – посомневавшись, крикнула Аглесса. – Помогите! Ау-уу!

– Она права, – смерив нахальную монашку неприязненным взглядом, пробормотала компаньонка принцессы и вдруг, безо всякого предупреждения, истошно заорала.

– А‑а‑а… – пронзительный вой бился о невидимый купол, глухим эхом отскакивал от стен, – а‑аааа…

Галирия, так и подскочившая от неожиданности, вслед за Сел заткнула уши и терпеливо ожидала, пока леди проорётся. А что ещё остаётся делать, спорить бесполезно, останавливать – тоже. В конце концов, дама не для одной себя старается.

Компаньонка надсаживалась ещё с четверть часа, пока не начала хрипеть.

– Успокойся уже, Мирена, – вытаскивая пальчики из ушей, недовольно пробурчала Аглесса, – всё напрасно, неужели ты ещё не поняла?

– Я всё равно не сдамся… только водички бы глоток… – упрямо мотнула головой компаньонка. – Ни у кого нет фляжки?

Хотя вопрос был обращён ко всем, смотрела дама на Риселлу. Ни для кого не секрет, монахини частенько носят под накидкой на поясе кошель с самыми необходимыми лекарствами. И фляжку с водой.

– Нет, – решительно солгала Сел, доставать неприкосновенные запасы пока было рано.

– Жаль… – жалобно скривила губки Аглесса, и всем стало понятно, что она тоже втайне надеялась обнаружить под мантией бывшей соученицы запасы еды и питья.

– Может… у него что-то есть? – через некоторое время кивнула в сторону покойника компаньонка.

– Иди, проверь, – безучастно согласилась Риселла и дёрнула Галирию за рукав, – посмотри туда… вверх, что ты видишь?

– Я тоже хочу, – придвинулась к запрокинувшей голову лурденке Аглесса, – а куда нужно смотреть?

– На звёзды, – с непонятной краткостью отрезала Сел.

– Ну, есть звёзды… пять… нет, семь штук вижу, – сосчитала принцесса, – и что?

– Вот и я хотела спросить, ну и что? – совсем уж непонятно хмыкнула Риселла.

– Это что, шуточка такая?

– Нет, это Риселла такая… я всегда удивлялась, как она умудряется помнить, у кого и про что лучше спрашивать. – Ответ северянки окончательно запутал хорошенькую головку Аглессы, не настолько хорошо понимающей лурденский, а сама Гали повернулась к монашке: – Ну, что тебе сказать, если я не ошибаюсь и вон те три звезды Венец Охотницы, то нужно отнять не менее двадцати градусов, и мы получим приблизительно двадцать или двадцать пять градусов северной широты.

– А долгота?

– Это узнать невозможно… я не знаю, сколько времени я была без сознания.

– Очень немного, минут десять… я сразу пришла в себя… он на меня свалился, – неохотно призналась Риселла.

– Ну, если недолго, то очень примерно могу сказать, градусов на тридцать восточнее Дивноводска. То есть любимые степи шамана, очень предсказуемо. Причём, вероятнее всего, самый юг… видишь, уже стемнело, а всё ещё тепло.

– А теперь я могу, наконец, узнать, про что это вы? – В обиженном голосе принцессы ясно слышались подозрительные нотки.

– Про то, где мы находимся, – не желая выслушивать незаслуженные упрёки оскорблённой Аглессы, миролюбиво пояснила Риселла на эйтанском, – и если ты когда-нибудь мечтала попасть в гарем к хану или эмиру, можешь считать, что твоя мечта сбылась. Поскольку наш похититель мёртв, то первый же степняк, который нас тут найдёт, будет считать себя нашим новым хозяином. И немедля продаст ближайшему хану или его слугам.

– Главное, чтобы нас хоть кто-нибудь нашёл, пока не высохли от жажды и голода, – благоразумно вздохнула Галирия, уверенная, что братья не успокоятся, пока не пересеют в поисках сестры весь песок этих мест.

– Ну да, тебе лишь бы хоть какой-то муж, – взвилась Аглесса, – а я принцесса! Мне нельзя в гарем! У брата одна охота да гонки на парусниках на уме, несмотря на то что Хисс к нему кучу учителей приставил…

– Для местных жителей ты прежде всего хорошенькая блондинка, которую можно выгодно продать в гарем, – горько хмыкнула Риселла, – и королевские заботы тут никого не волнуют.

– Я им пообещаю выкуп… много больше, чем заплатит хан, – самоуверенно подняла кверху носик Аглесс, забыв, что в сгустившейся темноте всё равно никто этого не разглядит.

– Не выйдет, – очень серьёзно сообщила Сел, – для того, чтобы доставить тебя в Имгант или Эквитанию, нужно пересечь степи объединённых кагалов. Или пробираться через Харилию. Но это невозможно, слишком много на пути попадётся желающих нажиться на диковинках. Я имею в виду нас – ведь все местные девушки – смуглые брюнетки. И можешь быть уверена, как бы аборигены ни любили деньги, свою жизнь они ценят ещё сильнее. Ведь для того, чтобы позвать людей ближайшего хана, тут достаточно разжечь особый костёр.

– Откуда ты всё это знаешь?!

В голосе принцессы прозвучала почти ненависть, но Риселла не стала обижаться. Что с нее взять, с этой Аглессы! Она всегда считала, что титул позволяет ей не забивать голову такими глупостями, как география или история.

– На занятиях надо было учителей слушать, а не в зеркальце свой нос рассматривать, – по-лурденски холодно отрезала Галирия, ещё не успевшая до конца простить сопернице откровенное заигрывание с герцогом.

– А тебе в зеркальце нечего было рассматривать, вот и завидуешь, – не осталась в долгу Аглесса, из вредности отвечавшая бывшей соученице не на эйтанском, а на имгантском наречии, и перебранка могла бы разгореться с новой силой, но внезапно вмешалась компаньонка:

– Прекратите обе! У меня появилась идея!

– Какое счастье! Ещё одна умная обнаружилась, – едко фыркнула принцесса, но Галирия уже успела взять себя в руки и благоразумно смолчала.

– Не грубите, ваше высочество, – строго осадила подопечную придворная дама, – и не спорьте с монашкой; как ни прискорбно, она права. Вас действительно, вероятнее всего, продадут хану, и это единственный шанс вернуться домой. Девушек у хана много, а возможность оказать ценную услугу королеве выпадает не часто. Но, чтобы нас нашли, нужно кричать. И именно сейчас, когда люди уже оставили дела и поужинали… именно в этот момент открывают окна и гуляют перед сном…

– У аборигенов нет окон, – просто из вредности буркнула Риселла, с изумлением слушавшая доводы компаньонки.

Ну, вот с чего ей пришло в голову, будто эта малосимпатичная особа – дура? Да ведь Аннигелл никогда бы не доверила дочь заботам глупой леди, а был ещё и Хисланд… Ох, как же она про него-то забыла? Хорошо, что леди Тренна таких промахов никогда не допускает… теперь ясно, с чего она так покладисто вела себя в обществе Мирены.

– Тем более… – стояла на своём компаньонка, – в это время люди готовятся ко сну… умываются, проверяют животных… ну и всё прочее… а звуки разносятся много дальше, чем днём. Кричать будем по очереди… и понемногу, я первая.

Следующий час они кричали беспрерывно, так что начали хрипеть. В конце концов, Риселле пришлось выдать каждой мерку воды из заветной фляжки, капнув туда на ощупь по нескольку капель снадобья, обычно применяемого от простуды.

– Да заткнётесь вы когда-нибудь! – внезапно недовольно рявкнул где-то над головами девушек раздражённый мужской голос, легко перекрывая хрипловатый вопль Аглесс.

Ошеломлённые пленницы на миг смолкли, но тут же опомнились и дружно заголосили все вчетвером, сообразив, что грубиян вполне может снова исчезнуть.

Или замолчать.

– Я принцесса! – пронзительно кричала Аглесс. – Слышишь, ты, урод, принцесса!

– Мы пить хотим! – вторила Галирия. – И есть.

– Выпусти нас отсюда, – компаньонке легко удалось перекричать воспитанницу, – тут мертвец!

– Не выдумывайте, – недовольно отозвался невидимый абориген, – скоро ваш хозяин придёт и сам разберётся.

– Он не придёт, – насмешливо сообщила Риселла темноте, – он тут валяется с ножами в голове.

– Врёшь, – ещё недоверчиво протянул невидимка, но в его голосе прозвучали тревожные нотки.

– Нет, – так же едко бросила Сел, – можешь убедиться. Мы тут с обеда сидим, и он скоро в вашей жаре вонять начнёт.

Краткое, но очень экспрессивное ругательство было ответом на её сообщение, после чего абориген исчез и больше не отзывался.

– Он что… ушёл? – неверяще протянула Аглесса, несколько раз окликнув тишину и не получив ответа. – вот зачем вы сказали про… этого? Они теперь будут думать, будто это мы… его… И, может… никогда не придут за нами!

– Не кричи, придут… – вдруг как-то очень устало и горько пробормотала Мирена, – вот только теперь я не знаю… радоваться этому или нет.

Девушки примолкли, да и о чём было говорить?! Будущее, ещё несколько минут назад казавшееся очень далёким и расплывчатым, неожиданно очутилось совсем рядом, вошло вместе с пониманием неизбежности в странную круглую комнату, застучало сердцами о ребра.

Некоторое время не происходило ровным счётом ничего, и робкая надежда уже начала было нашёптывать насторожённым пленницам свои сладкие и лживые обещания, как всё изменилось.

Проход в стене открылся совершенно беззвучно; если бы не хлынувший оттуда поток яркого света, девушки не сразу бы его и заме-тили.

– Где он? – резко спросил шагнувший в комнату мужчина средних лет, но ждать ответа не стал.

Поморщился и махнул рукой.

Все подушки мгновенно взлетели вверх, роняя пленниц на камни пола и открывая взгляду пришедшего то, что ещё в обед было шаманом.

– Заприте их где-нибудь, я потом разберусь, – устремляясь к трупу, небрежно бросил пришедший, пробормотал заклинание и исчез.

Вместе с покойником.

Лишь магический светильник, до этого паривший за плечом хозяина, остался сиротливо висеть среди подушек.

Только после этих слов возмущённо потиравшая спину Риселла догадалась обернуться.

В освещённом проёме непривычной, треугольно-округлой формы виднелось несколько довольно молодых мужчин, разглядывавших девушек очень заинтересованно.

– Разрешите вам помочь? – Пленниц могло бы поразить галантное обращение шагнувших в комнату незнакомцев, если бы секундой раньше не потрясла их внешность.

Они были красивы.

Нет! Не просто красивы, а невыносимо кра-сивы.

Все были высоки и стройны, с широкими плечами и тонкой гибкой талией, длинными ровными ногами и идеально правильными лицами.

Только цвет глаз и причёсок позволял как-то различать аборигенов, хотя различать вовсе и не хотелось. При первом же взгляде на эти идеальные лица возникало неудержимое желание рассмотреть их поближе, потрогать пальчиком… Заглянуть в ошеломительно прекрасные глаза… и немедленно рассказать все свои самые заветные желания и сокровенные тайны.

И пленницы не устояли. Первой предсказуемо сдалась Аглесс, и темноволосый красавчик с густыми ресницами, обрамляющими загадочную синь глаз, вальяжно подхватил принцессу на руки, направляясь с ней к выходу.

Следующий, рыжеволосый и зеленоглазый весельчак, учтиво подавая согнутую в локте руку компаньонке, нагло заглянул в её глаза, и Мирена внезапно засмущалась, зацвела жарким румянцем. Секунду спустя что-то робко прошептала, не торопясь, однако, вырываться из этого сладкого плена, и Риселла отчётливо поняла: теперь главарю этих красавцев не придётся прикладывать ни грана усилий, чтобы узнать в мельчайших подробностях о трагедии, произошедшей во дворце.

Да и не только о ней.

Девушки, мгновенно и бесповоротно покорённые очаровательными аборигенами, совершенно добровольно выложат им всё, что знают и о чём только догадываются.

Страшная сила – мужская красота.

Травница недовольно мотнула головой, вот этого она очень не любила… рассказывать свои тайны… да и леди Тренна настрого запретила.

Ну, наставления Тренны девушка ещё могла бы проигнорировать… сама уже не маленькая, понимает, что, когда и кому можно рассказывать… зато свои тайны… особенно одну… не могла доверить никому.

Особенно мужчинам. И особенно – кра-сивым.

Эта тайна была для неё как ключ от сундука с семейными реликвиями… как признание преступника, знающего, что за ним последует неизбежная казнь. Как хрупкий ночной цветок андилль, сгорающий от первого луча солнца.

От блондина с небесно-голубыми глазами, попытавшегося нежно приобнять её за талию, Сел шарахнулась, как вспугнутая птичка от хищного камышового кота, и торопливо оглянулась в поисках северянки.

Галирия обнаружилась совсем рядом; смущённо улыбаясь, внимательно слушала что-то нашёптывающего ей сероглазого шатена с вьющимися по плечам локонами шелковистых волос. И словно не замечала, как его ласковые пальцы всё выше взбираются по её предплечью.

– Гали! – сердито дёрнула травница за рукав лурденку. – Ты не в себе?

– Он немного похож на… ты знаешь, на кого, – виновато опустила глаза северянка и вдруг испуганно вцепилась в руку подруги… – Сама не понимаю, что такое со мной?!

– Зато я, кажется, понимаю, – сквозь зубы гневно процедила Риселла, начиная постепенно постигать суть происходящего.

Зато красавчики, по-видимому, совершенно не обидевшиеся на её вспышку, лукаво переглянулись и, выйдя в проход, упруго зашагали впереди, нисколько не сомневаясь, что пленницы пойдут следом.

Да и зачем обижаться и волноваться, так даже интереснее. Приелись уже такие безотказные глупышки, как та кудрявая куколка, которую унёс Гектор. Впрочем… все они одинаковы… через два-три дня сдадутся и эти.

Зато можно будет заключить пари… которая продержится дольше: нежная, как лилия, северянка или её ершистая подружка с насмешливым взглядом зеленовато-голубых глаз.

* * *

Едва открылась дверь в помещение, куда по запутанным переходам и лестницам красавцы привели Риселлу с Галирией, под потолком вспыхнул мягким светом магический светильник.

Вошедшие вслед за провожатыми девушки насторожённо огляделись, – иногда по малейшим деталям обстановки можно многое сказать о хозяевах дома.

Комната имела прямоугольную форму, сводчатый потолок и нормальные двери. Три штуки. Зато не было никаких окон. Удобная мебель самого обычного вида, пара низких диванов с кучей подушек, рядом, на столике, кувшин и блюдо с фруктами, на полке бокалы.

Галирия сразу рванулась обследовать скрывавшиеся за дверьми помещения; пока они сидели взаперти, воспитание не позволяло девушкам даже говорить о таких неприличных вещах, как естественные нужды.

Риселла, вошедшая в комнату последней, проследила за подругой понимающим взглядом и обернулась к провожающим, нахально устроившимся на диване.

– Извините, но мы устали и желаем отдохнуть.

– Спокойной ночи, – нарочно помедлив, чтобы позлить девушку, изящно поднялся с дивана блондин, – утром мы придём.

– Посмотрим… – неопределённо буркнула Риселла, успевшая за время блужданий немного осмыслить происходящее, и, приняв независимый вид, холодно отчеканила: – а пока приведите сюда её высочество Аглессу Сангебрину Эрмилию ди Эстаргот. Полагаю, её величеству Аннигелл Баргезеве ди Эстаргот Имгантской понравится слишком бесцеремонное обращение вашего друга с её дочерью!

– Вы на что это такое намекаете, леди? – насмешливо приподнял бровь шатен, в открытую любуясь гордо задранным личиком.

Зря он выбрал снежную деву, общение с этой колючей монашкой обещает быть много забавнее. Недавнее лёгкое недовольство её вмешательством в такой приятный процесс соблазнения растаяло, как лёгкий туман под весенним солнцем.

Нужно будет попросить Бустена поменяться… пока не поздно. Друг как раз любит тихое и преданное обожание…

– Не намекаю, а сообщаю. Погибший шаман притащил сюда имгантскую принцессу, – начиная злиться и стараясь никак этого не показать, холодно отчеканила Сел.

А монахиня изобретательна… и хитра, ухмыльнулся шатен. Но сильно ошибается, думая, будто сможет вправить мозги своей златокудрой подружке. Ведь та просто таяла в умелых руках Гектора.

– Вы уверены? – Бустен вскочил и пристально уставился в сердитые глаза пленницы. – Пойдём.

Последнее относилось к другу, явно на-меревавшемуся ещё немного подразнить монашку.

Глупец, едва не рычал блондин, запирая дверь на задвижку; если то, что она сказала, правда, Ленбар из них сито сделает своими фирменными молниями.

– Ну вот зачем мы ушли так быстро? – отойдя по проходу несколько шагов, ворчливо поинтересовался шатен. – могли бы ещё повеселиться. Ведь не собираешься же ты и в самом деле отбирать у Гека девчонку? Да он тебя в головёшку превратит за такие шутки!

– Кланг, – не оглядываясь, прошипел Бустен, – ты идиот. И Гектор твой тоже идиот. Ленбар ясно сказал, заприте, пока он разбирается. И если она действительно принцесса, то Гек может сразу топать в южную башню… всё равно там окажется.

Блондин почти бегом свернул за угол и рванул на себя оказавшуюся перед ним дверь.

К его удивлению, дверь открылась сразу, ни запирающих заклинаний, ни защиты на свои апартаменты Гектор пока не поставил… возможно, они ещё не опоздали.

Однако зрелище, обнаруженное Бустеном, едва он влетел в комнату друга, заставило блондина тихо застонать. Не часто, но доводилось блондину видывать погромы, оставленные сгорающей от страсти парочкой… вот только то, что творилось в недавно аккуратно убранной стандартной гостиной, явно имело совершенно иные причины. Не бьют от страсти кувшины о стену… и столы не забрасывают на диваны… да и сброшенной впопыхах одежды тоже нигде не видно…

Обеспокоенный страшной догадкой Бустен ринулся в ближайшую спальню и, едва распахнув дверь, понял, что не ошибся в самых худших своих предположениях.

И Гектор, и Жанго были тут, лежали на полу, накрепко стянутые ловчими сетями, и тихо ругались.

– Где они? – и не думая бросаться потерпевшим на помощь, коротко рявкнул блондин.

– Откуда нам знать… эта сумасшедшая дура просто битком набита боевыми амулетами… – хмуро проворчал Гек, но обнаружив, что ни Бустен, ни Кланг вовсе не собираются их освобождать, обиженно взвыл: – Стойте! Распутайте нас!

Однако друзья, торопливо развернувшись, уже умчались прочь, только дверь хлопнула да донеслось насмешливое:

– Ленбар распутает!

* * *

– Отпусти! – в отчаянии дёрнула руку Аглесса и, в который раз убедившись, что это не удастся, злобно пнула в ногу компаньонку, куда-то тащившую её из комнаты, где остался бесподобно ласковый красавчик.

И, видимо попала удачно, Мирена даже споткнулась. Однако тут же выпрямилась, развер-нулась и залепила воспитаннице увесистую оплеуху.

– Ещё раз так сделаешь – пожалеешь!

Куда делась её обычная чопорность и тихое ехидство? Перед принцессой стояла разъярённая тигрица, и девушка впервые в жизни испугалась по-настоящему. Даже сразу не нашла нужные слова приструнить обнаглевшую компаньонку. А найдя, мстительно бросила той в спину:

– Я матери пожалуюсь!

Лишь краткий, зато невероятно красноречивый в своей ядовитости смешок был ответом на это заявление.

– Куда мы идём? Я устала… мне в дамскую комнату нужно…

– Потерпишь, ты принцесса, а не простолюдинка какая-то, по первому позыву под кустиком садиться, – резко оборвала её компаньонка, – и помолчи… кто-то идёт.

Она вжала воспитанницу в нишу, закрыла своим телом… не от опасности, как наивно возо-мнила Аглесса, а для конспирации, тёмно-серое платье намного неприметнее в этих сумрачных переходах, чем нежно-сиреневое принцессы.

Человек, размеренно топавший навстречу, казалось, не заметил втиснувшихся в стену беглянок, и даже прошёл было мимо…

Но вдруг резко обернулся и без подготовки ударил чем-то подлым… то ли сонной волной, то ли серым столбняком…

Мирена мягко осела на пол рядом с воспитанницей, даже не успев разжать пальцы, стиснутые на очередном амулете.

Разжал их победитель, предварительно вернув на место сорванный незнакомкой защитный колпачок.

Потом ловко обыскал женщину, поражаясь количеству дорогих охранных и боевых заклинаний, навешанных на ней.

В амулетах, болтающихся на шее, в кошеле, в резинке чулочка, в надетом под длинный рукав браслете… Насторожённо хмыкнул и на всякий случай бросил на обезвреженную лазутчицу ещё одно заклинание подчинения… с такой штучкой никакая предосторожность лишней не будет.

– Хвала богам… – вылетевшие из-за поворота Бустен и Кланг дышали, как бегущие по следу гончие, разве что языки не высунули, – ты их поймал…

– Кто это?

– Рыженькая сказала… принцесса Аглесса. А вторая наверняка её компаньонка.

– Ты шутишь… или она пошутила… – Мужчина торопливо отодвинул в сторону Мирену и бесцеремонно рванул с шеи принцессы амулет свежести.

– Тьма побери… – вглядываясь в проступающее под тающим заклинанием личико, потрясённо выдохнул он через миг и одним движением руки вернул иллюзию на место, – где вы их взяли?

– В телепортационной башне Каражая. Они там крик подняли, что Каражай убит. Кто-то из внешних услышал… доложили Ленбару.

– И где Ленбар?

– Каражая в портал унёс, а женщин велел запереть…

– Кому велел?

– Нам… но мы двоих заперли, а этих Гектор с Жанго уводили… – потерянно докладывал Бустен, прекрасно знавший, лучше самому сказать всю правду… – они там лежат в сетях… мы хотели сначала девушек вернуть.

– Гектора и Жанго освободить, этих отправить к тем двоим, запереть, кормить и не разговаривать, с вами разберусь после. – Коротко бросая команды, мужчина что-то чертил в воздухе. – Ленбар? Моя помощь нужна? Открывай.

Серое облачко портала мгновенно поглотило его, оставив в проходе бессознательные тела пленниц и двух донельзя удручённых красавцев.

Похоже, зря они так легкомысленно отнеслись к словам пленницы. Так ведь никогда раньше такого не бывало… как можно было даже подумать…

– Возьми ту… – хмуро буркнул Бустен, поднимая на руки компаньонку. – Сначала запрём женщин.

Пусть друзья ещё немного поваляются… в наказание за легкомыслие.

Глава 14

Лишь на излёте дня ехавший впереди всех Зул резко свернул с неприметной, но, по-видимому, хорошо известной ему тропы в сторону, к невзрачным редким кустикам.

Между ними предсказуемо таился слабенький родничок, почти затоптанный копытами диких коз, джейранов, ослов. А чуть в стороне, в склоне небольшого, поросшего жёсткой стелющейся травой кургана виднелась неопрятная дыра.

– Что там? – Первым легко спрыгнул с лошади Брант, для него такие поездки были обычным делом.

– Старинное место… все тут ночуют, – коротко обронил Зул, – там сухо и просторно.

Следом спешился герцог и, забыв об усталости и ломоте в спине, сразу бросился к Милли. Все собственные болячки и проблемы мгновенно отступили прочь от одной только мысли, что кто-то другой решит помочь его любимой сойти с лошади.

За несколько часов пути Дорд успел хорошенько обдумать и свои недавние действия, и поведение Милли. А также сделать выводы и принять решение.

Он больше не будет её торопить, осознал уже, так можно лишь ещё больше оттолкнуть и встревожить напуганную гвардейцами девушку. Теперь он пойдёт по другому, пусть более долгому, но зато и более надёжному пути. Постарается стать ей другом, соратником, помощником, доверенным лицом, даже компаньонкой, если понадобится.

Но ни единого намёка на свои чувства больше себе не позволит… всё в пределах дружеской учтивости. Нужно дать девушке время… рассмотреть себя, понять… поверить, наконец.

Милли, в отличие от герцога, ничего путного придумать не сумела. Хоть и пыталась. Не вышло, сильно сбивало с мыслей присутствие неподалёку лорда Кайда.

Нет, он ехал не рядом и не пытался в дороге развлекать или опекать магиню. Но старался держаться поблизости и чуть сзади, так что Милли приходилось всё время непроизвольно держать спину чуть прямее, чем можно было бы, следить за выражением лица и жестами – в общем, не давать себе расслабиться ни на миг.

Да и на коротком привале секретарь всё время оказывался рядом, едва ей требовалась хоть малейшая помощь. И при этом вёл себя так корректно и учтиво, что ничего, кроме «спасибо», девушка не могла бы из себя выдавить.

Цилия наблюдала за подругой с завистливой заинтересованностью и во время прогулки в дальние кустики сказала со свойственной ей бесцеремонностью:

– Не пойму я, чего тебе ещё нужно? Такой мужчина… чем дальше смотрю… тем больше поражаюсь, почему он до сих пор свободен. Могу назвать всего две версии: или когда-то сильно пострадал от несчастной любви и только теперь оттаял… или недавно вышел из монастыря.

– Похоже на монастырь, – задумчиво поддакнула Тайлихон, с самого утра светившаяся какой-то загадочной полуулыбкой.

– Вот! Слышишь, что опытные женщины говорят! – беззлобно подколола Цилия степнячку, но та лишь снисходительно усмехнулась и первой двинулась в обратный путь.

В мужской одежде она выглядела мальчишкой-юнгой, выдавали только спрятанная под камзол коса да яркие харильские сапожки, вся остальная обувь, найденная в сундуках пиратов, оказалась новобрачной слишком велика.

– Цилия… если он так тебе нравится… можешь забирать. – Милли даже сама не поняла, как вырвались у неё такие слова, ведь ещё миг назад даже не думала ничего подобного.

И едва произнеся их, девушка почувствовала, что лжёт. Вовсе не хотелось ей, чтобы Цилия очаровывала лорда Кайда. Магине стоило только на миг представить секретаря, с нежной улыбкой снимающего маркатку с лошади, как сердце просто взорвалось возмущённой болью.

– Глупая… – на миг обернувшись, с превосходством бросила степнячка, – думай, что говоришь!

Но непонятное упрямство цепко завладело Милли, и не столько упрямство, сколько неосознанное понимание: стоит ей сейчас смолчать – и секретарь будет признан её официальным кавалером.

И хотя в этом тоже не было ничего неприятного или предосудительного… однако простая мысль о том, как это будет выглядеть, ведь спутники сразу догадаются, станут смотреть понимающими взглядами и, может, даже отпускать шуточки и намёки, возмущала до глубины души.

Нет, ни за что. Такой стыд… она и так последние два дня чувствует себя стоящей посреди улицы… без верхнего платья… столько изучающих взглядов и понимающих ухмылок…

– Я уже подумала, – независимо задрав носик, упрямо сообщила Милли, – мне он не нужен.

Тайлихон только несчастно скривилась, словно уксуса нечаянно хлебнула, а Цилия вдруг помрачнела и сердито махнула рукой.

Да и зачем спорить с этой упрямицей?! Если она словно ослепла и оглохла одновременно?! Даже простую подначку за чистую монету принимает! Вот она, Цилия, вовсе не такая дура… как они считают! Если ей когда-нибудь встретится такой мужчина… и будет уделять столько внимания, уж она-то сумеет так себя с ним повести, чтобы никогда в жизни больше ни на кого не посмотрел.

– Нужно немного расчистить, – посмотрев, как лошади жадно вылизывают перебаламученную лужицу, заявила Милли, найдя взглядом Азарила, и в сердце герцога немедленно вонзилась отравленная стрела.

Ну, вот почему она со всеми вопросами и предложениями обращается к этому бородатому северянину, вроде он в её сторону и не смотрит?

Или… это игра такая… на публику? Днём разговаривать о делах и делать вид, что ничего между ними нет, а ночью… алая пелена ревности и гнева на миг залила сознание, заставляя руку дёрнуться к оружию.

Нет.

Дорд даже головой мотнул, отгоняя непрошеные мысли, лишь слова Азарила помогли ему быстро взять себя в руки.

– Попроси Кайда, – невозмутимо сообщил магине северянин, – я хочу, пока светло, расчистить вход и осмотреть пещерку.

Магиня даже задохнулась на миг от такого заявления… не может же быть, чтобы он не помнил условия их договора! Или… это он специально?!

Ну, да, вон как они сдружились с секретарём за последние сутки… по всем вопросам советуются… и ещё этот негодяй Брант с ними.

Хотя… вот о капитане мнение девушки за последние сутки сильно поколебалось… не видит она ни малейшего признака той бесцеремонной грубости, которая так напугала смелую Сел.

– Глубоко нужно копать? – Секретарь правильно понял колебания Милли и уже стоял возле родничка, сбросив сапоги и закатав до колен штанины.

Уж лучше бы он этого не делал: почувствовав, как скулы начинает заливать жаркий румянец, магиня торопливо пробормотала краткое заклинание.

– Я тоже буду, – начиная разуваться, твёрдо сообщил герцог, и девушка украдкой фыркнула. Кто бы сомневался, что он полезет помогать другу.

– Нужно на локоть углубить чашу, выбрать камни и мусор, – стараясь говорить как можно непринуждённее, пояснила Милли. – Камнями можно выкладывать отмостку вокруг чаши.

Зул, напряжённо вслушивающийся в эти объяснения, довольно ухмыльнулся и отправился стреножить жеребцов. Это очень хорошо, что магиня не очень-то сильна… значит, не создаст особых трудностей. А то видел он, как некоторые маги одним движением брови создают на пути ручейка просторный хауз, способный вместить несколько человек. И воду в нём потом нагревают так же быстро.

Проводник ещё возле дома Улдиса понял, кто из путников, разогнавших пиратов, самый опытный странник, когда подтянутый, похожий на воина лорд начал недрогнувшей рукой наполнять пустой мешок сухим кизяком. Значит, Зулу не придётся помогать ему разжигать костёр; видел он иногда в степи и таких людей… умеющих всё делать не хуже степняков.

Это только жители срединных королевств, в последнее время всё чаще наезжающие в эти места, обычно даже не подозревают, что в степи гореть нечему, кроме травы да чахлых кустов. А на этом ни чаю не вскипятишь, ни мясо не поджаришь. Одна морока собирать, а пользы никакой.

Хотя… двое беловолосых бородачей тоже неприспособленными не выглядят, ну так не зря с одним из них жена ездит… хоть глаз у Зула и маловато, но женщину от мужчины он издали отличит. Тем более соплеменницу. И про то, что девчонка – жена, а не пленница, тоже сразу понял.

Жаль, конечно, но её придётся оставить, с кагалами в таких делах лучше не связываться.

Ну зато, кроме сравнительно симпатичной, но бледненькой и замученной магини, с ними ещё одна женщина есть… пышная роза, пери райского оазиса… если всё удастся, кое-кто будет очень доволен.

Ужинали путешественники возле костра, который Брант решился развести только после того, как проводник заверил, что на многие лиги вокруг нет ни одного селения.

Беглецы почти не разговаривали, мечтая лишь добраться до скудных постелей. В странных низких клетушках, на которые было разбито найденное в холме убежище, северяне нашли лишь несколько охапок слежавшейся травы.

Глава 15

Среди ночи Милли внезапно проснулась, сонно потянулась, потом пару минут полежала, припоминая, где она и почему именно тут находится. Почувствовав настойчивое желание погулять, осторожно толкнула спавшую рядом Цилию.

– Идем, пройдёмся.

Куда им нужно идти и почему именно с Цилией, девушка не задумалась даже на миг, зато начала возмущаться маркатка, не желавшая вставать и плестись куда-то по темноте.

– Тсс! – Смутьянка тут же получила ладошкой по губам, как оказалось, магиня была настроена очень решительно.

Стараясь идти бесшумно и не задевать головами низко нависшие плиты песчаника, девушки выбрались наружу и прислушались. Ночная степь была вовсе не так тиха и пустынна, как можно было предполагать.

Где-то в кустах, неподалёку от родника, возмущённо фыркали кони, до них доносился запах осторожных шакалов, обнаруживших на водопое чужаков.

Возле почти затухшего костра, специально расположенного у подножия холма подальше от входа, чтобы внутрь не натянуло дыма, о чём-то тихо переговаривались дозорные, и Милли показалось, будто она узнала в них секретаря и капитана. Девушке на миг страстно захотелось сплести заклинание подслушки… но желание куда-то идти всё же пересилило.

Она ухватила маркатку за руку и уверенно, словно видела тропу, повела в противоположную от костра сторону. Не обращая никакого внимания на цепляющиеся за подол платья колючки и сурочьи норы, которые то и дело попадались на пути.

– Милли! – только минут через пять окончательно проснувшаяся графиня обнаружила, что они зашли слишком далеко от стоянки и торопливо идут всё дальше: – куда мы идём?! Ты решила сбежать от своего лорда Кайда? Так ведь не получится, они на лошадях нас мгновенно догонят!

– Помолчи, – загадочно пробормотала магиня, – не мешай…

Странный зов, поднявший девушку с постели, становился всё сильнее и настойчивее, в нём звучало сладкое обещание свободы и покоя, избавление от тревог и забот… и непререкаемая властность, не дающая никакой возможности отступить.

– Вот они… – заслышав шелест шагов, прошептал Зул, – я же говорил…

– Встань в тени… пойдёшь сразу за ними. И без глупостей… тебе не за это платят.

– Я не за плату… – ещё пытался спорить предатель, но невидимая рука уже запечатала ему рот.

А его суровый напарник, не обращая никакого внимания на отчаянную жестикуляцию возмущённого Зула, плавно водил в воздухе руками, словно рисовал видимую лишь ему картину. Или дирижировал незримым оркестром.

Бледное, нежно-розовое свечение именно того мягкого оттенка, который не может никого напугать или насторожить, так как связан в воспоминаниях с атласом детских одеялец, нежными розами в саду и на праздничных тортах и ласковым весенним рассветом, возникло прямо перед жертвами.

Зул со своего места мог видеть только краешек распахнувшейся перед девушками картины, но и ему неодолимо захотелось шагнуть в розовый туман, сквозь который проступал чарующий вид сказочной долины. Усыпанные яркими плодами деревья перемежались с пышно цветущими кустами роз и азалий, клумбами и цветочными полянками, ажурными мостиками через ручьи и витыми колоннами воздушных беседок.

– Что это? – восхищённо прошептала Церцилия, но Милли, так и не успев ответить, уже шагнула в туман, потянув её за собой.

– Давай! – Маг бесцеремонно подтолкнул пособника вперёд и последним торопливо прыгнул сам.

* * *

– Пора будить девушек… – согрев в прихваченном из таверны котелке остатки вечернего чая, решил Брант и оглянулся на вылезшего из норы северянина: – доброе утро, Азарил! Нашего проводника не видел? С вечера он рядом с нами клетку занимал… а сейчас там пусто.

– Лошади на месте? – немедленно насторожился тот.

– Да, все до единой… я тоже сначала к ним побежал. Потом подумал… может, он пошёл ловить сусликов или варана… местные жители дня без дичи не могут прожить, вот и решил тебя спросить…

По мере того, как он это произносил, лицо северянина становилось всё мрачнее. А когда он, резко повернувшись, молча ринулся в лаз, капитан отбросил прутик, которым мешал костерок, и кинулся следом.

– Тьма! – Герцог, едва не сбитый с ног налетевшим на него северянином, был несусветно сердит сам на себя.

За то, что умудрился проспать. Ну надо же, в замке всегда вставал с первыми лучами солнца, независимо от погоды и от того, во сколько лёг спать. А тут, на жёстком песке, едва прикрытом травой и краем прихваченного в таверне одеяла, умудрился прозевать момент, когда проснулась любимая девушка.

– И куда вы так торопились?

Но Брант и Азарил уже никуда не торопились. Вылезли наружу, уступая ему дорогу, и стояли молча, мрачно поглядывая друг на друга виноватыми глазами.

– Что… Брант, ты почему молчишь? – переведя взгляд с северянина на друга, подозрительно поинтересовался герцог и вдруг вспомнил, куда он так торопился. – А где Милли? Давно она проснулась?!

– А там… – Дрезорт отчаянно выдохнул, – её точно нет? Может, с Тай пошли поболтать?

– Зачем бы ей… с Тай? – ещё протестовал Дорд, а мир вокруг уже стремительно чернел, сваливаясь в бездонную пропасть. – Её что… тут нет?

– Их, – стиснув зубы, горько пробормотал Брант, – Цилия тоже исчезла. И проводник.

Сначала Дорд не поверил.

Что за бред!

Она же магиня!

Не может она пропасть просто так, как обычная девушка! Да она даже заблудиться не может; раз ей подчиняется вода, она их по роднику должна отыскать! И даже если бы на неё напали, то она вполне могла себя защитить, помнит он, как вмиг ошпарила рожи куче пиратов!

Да и одноглазый проводник всего лишь обычный степняк… Может, с ним просто случилось несчастье, и Милли это почувствовала?! И ринулась на помощь? А Цилия за ней?!

Тёмные силы! А вот графиня в эту довольно маловероятную картину не вписывалась, совершенно не похожа она на тех, кто торопится кому-либо помочь. Хотя иногда ведь происходят чудеса? И люди совершают такие поступки, которых от них никто не ожидал…

Во всяком случае, не стоит сразу впадать в отчаяние, уговаривал себя Дорд, пытаясь сохранить на лице невозмутимость.

Сначала нужно проверить все возможные варианты произошедшего, обыскать всё вокруг, возможно, найдутся следы… кстати, Райт ведь чему-то там учился?

– Будите Даннака и герцога, я пока осмотрю окрестности, – сухо скомандовал герцог, и Брант немедленно бросился исполнять приказ.

Разумеется, капитан мог бы перепоручить это дело северянину, если бы у него было хоть малейшее представление о том, как нужно поступать в таких случаях. Одно Брант знал точно, возвращаться в таверну бесполезно. Девушек там нет и быть не может.

Никогда не стал бы беглый преступник рисковать своей семьёй и жизнью, вступая в войну с самим Дрезортом. И хотя за последние дни самооценка Бранта сильно пострадала, за непричастность трактирщика он мог бы поручиться своей честью.

* * *

Следы двух пар маленьких ног нашлись неожиданно быстро, стоило свернуть от выхода в противоположную кострищу сторону. И вели они в степь, причём так прямо, что через некоторое время Азарил обратил на это внимание спутника.

– Похоже, они точно знали, куда идти, но не видели дороги.

Дорд только молча кивнул и прибавил шаг. Через некоторое время он почти бежал, стремясь выяснить, куда так непреклонно шла любимая, и одновременно замирая от предчувствия чего-то ужасного.

Это место ничем не отличалось от окружающей степи, кроме одного. Именно здесь одновременно и резко исчезли все следы. И женских сапожек, и грубых ботинок, присоединившихся на последних локтях тропы. И ещё чьих-то ног, обутых в нечто мягкое, похожее на меховую северную обувь.

Дорд три раза обежал вокруг неприметную полянку, не решаясь её пересечь, чтобы не затоптать отпечатки. И только убедившись, что отсюда никуда не ведёт ни один след, вернулся к тому месту, откуда начал поиски, и потерянно замер.

– Лорд… – северянин, неотступно следовавший за Дордом, бдительно оглянулся и вежливо коснулся рукой его плеча, – я хочу сказать…

– Говори, – рассеянно отозвался герцог, в который раз внимательно осматривая каждую былинку, и, не дождавшись ответа, оглянулся на собеседника.

– Мне нужно признаться тебе в сговоре, – северянин смотрел твёрдо и строго, – но сначала я должен удостовериться, что не ошибся в своих догадках и разговариваю именно с тем… кем склонен тебя считать.

– То есть, в обмен на свои тайны ты желаешь получить мои? – скептически прищурился Дорданд. – А ты уверен в их равноценности?

– Нет, – серьёзно и доброжелательно уставились голубые глаза в тёмно-серые, – я думаю, твоя тайна важнее. Но у меня есть преимущество, я почти уверен, что догадался правильно, тогда как ты, скорее всего, даже не подозреваешь о нашем секрете.

– Азарил… – осторожно начал объяснение герцог, пытаясь просчитать, какие именно события последуют за этим обменом признаниями, разъедутся они в разные стороны или останутся вместе, – я пока мало тебя знаю, но надеюсь… что оценил правильно. И тайны свои собирался открыть вам ещё во дворце, вечером, когда уедут остальные гости. К моему сожалению… всё пошло не так, как мы рассчитывали… и теперь я не уверен в необходимости посвящать вас во все секреты. Сам понимаешь… чем меньше вы знаете, тем вам же безопаснее.

– Всё правильно… не нужно больше ничего говорить. Мне достаточно знать, что я не ошибся. – Отведя взгляд, северянин несчастно вздохнул: – Бедная Гали!

– Не смей так говорить о своей сестре. – В душе герцога внезапно вспыхнул гнев. – Её любит очень честный и добрый человек… и он вовсе не беден. Галирия никогда ни в чём не будет нуждаться, об этом я сам позаботился. А если ты про внешность… так я очень надеюсь, она полюбила его не за цвет волос и глаз… а за душевные качества.

– Прости… – неожиданно лукаво ухмыльнулся Азарил… – я пошутил… немного. Захотелось проверить… правда ли ваша светлость так заботится о кузене, как доносят сплетники. Не обижайся… я больше не буду!

– Ловко, – расстроенно признал Дорд, – ты сумел найти самую больную струну… он так щепетилен, что мне с неимоверным трудом удалось всучить ему поместье. Ну ладно… давай твою тайну.

– Мы беглецы.

– Ха… – невесело фыркнул Дорд, вспомнив почему-то про остров, но по построжавшему лицу северянина вдруг сообразил, что речь вовсе не об этом. – Как это произошло?

– Наш король не собирался посылать на эти смотрины никого из принцесс… сказал, его дочерям и на родине знатных и богатых лордов хватает…

У него это главные достоинства для зятьёв. Галирия уже познакомилась со своим женихом… Нам она ничего не сказала, сами догадались о её неприязни к будущему мужу. А потом случайно прочли… письмо сестры к подружке… Гали прощалась, писала, что они больше никогда не встретятся.

Мы успели вовремя… и дали ей слово никогда не отдавать замуж за князя. А через некоторое время узнали про эти смотрины… бывшая наставница Гали написала матери. Леди настоятельно просила привезти Галирию и пообещала помочь попасть во дворец. Мы бежали в Дивноводск тайно, взяв лишь проверенных воинов… добровольцев и скромные сбережения. А когда прибыли, леди Тренна приставила к нам свою ученицу… Милли, с одним условием – мы её выдаём за переводчицу и исполняем все просьбы. Леди гарантировала, что магиня не потребует ничего лишнего.

– Спасибо. Хотя ты и ошибся… Действительно, некоторых деталей я не знал, но про то, что это дело рук Тренны, нам было ясно ещё в Кархине. И если я ещё когда-нибудь встречусь с этой замечательной женщиной, поклонюсь ей как богине… Да и Райт, я думаю, тоже. И всё же прошу вас с братом помалкивать… насчёт своих догадок, среди нас есть человек…

– Я понял, – согласно кивнул Азарил. – к нам твой брат идёт… с капитаном.

– Брант в курсе нашей шутки… – Дорд сообразил, что для дела будет лучше, если его спутники смогут полностью доверять друг другу, – не возражаешь, если я ему расскажу о твоей догадливости?

Северянин только утвердительно кивнул.

– Что случилось? – Полусонный Райт слегка недовольно покосился на разбудившего его Бранта, ну чего им не спится?

– Милли исчезла. И Цилия. Вместе с проводником. – Короткое сообщение брата ошеломило лжегерцога.

– Неужели сбежала? – фыркнул Райт, тотчас сообразил, что спросонья обидел брата, запнулся и начал бледнеть. – Извини, я не то хотел сказать.

– Зачем бы ей бежать? – сердито фыркнул Дорд и вдруг помрачнел. – А почему именно такой вариант первым пришёл тебе в голову? Не украли, не заблудилась? Кстати… Азарил уже догадался, кто я на самом деле.

– Как?.. – Кузен обернулся и застыл, обречённо вглядываясь в голубые глаза будущего родственника.

– Не нужно так волноваться… – северянин дружески хлопнул Райта по плечу, – мы будем рады принять тебя в семью.

– А мы – вас, – немедленно вернул любезность Дорданд и, не желая тратить на расшаркивания драгоценное время, приказал: – Райт, вспоминай всё, чему тебя учил метр… сейчас только ты сможешь понять, какие события произошли на этом месте.

Глава 16

– Теперь можешь убирать вот этот нож…

Изредка бросая друг другу короткие фразы и замечания, они работали уже несколько часов, постепенно подбираясь к самому опасному месту.

Давно ушла на запад ночная мгла, через высокие сводчатые окна лабораторию заливало утреннее солнце. Ленбар обожал светлые помещения.

Трое учеников, помогавших метру с первых минут операции, убрели спать ещё на рассвете, прислав взамен себя проснувшихся друзей. Лишь он сам да Тайвинос бессменно сидели в удобных креслах возле стоящей посреди комнаты широкой деревянной скамьи, заменившей им операционный стол.

У обычных лекарей существует глупая традиция работать с пациентами стоя, но магам этого не нужно. Энергия накапливается значительно быстрее, если телу удобно. Если бы они стояли над Каражаем на ногах, то давно пришлось бы подпитывать силы кристаллами. И неважно, что в этом месте необычайно мощный источник энергии; сложнейшая операция потребовала просто несусветного количества силы.

Однако, несмотря на все трудности, работа постепенно подходила к концу, позволяя целителям с некоторой долей уверенности надеяться на чудо. Оказавшееся возможным только благодаря счастливому стечению обстоятельств. Шаману сказочно повезло; как выяснилось, он успел в последний миг бросить на свое тело замедляющее время заклинание стазиса, иначе просто истёк бы кровью. Кроме того, его сильно выручила куча накопителей, которые он с беспечностью безумца носил на виду, выдавая за простые рубины и топазы. Затратное заклинание сожрало всю энергию и из них, и из его резерва, но не подвело.

Ещё большей удачей стало вонзившееся в него оружие. Столовые приборы были из мягкого серебра и имели тупые концы. Иначе магам некого было бы спасать. Но самое большое спасибо шаман должен был сказать настырным пленницам, заставившим воина из внешней стражи подняться по крутым ступеням к вершине телепортационной башни. Когда Ленбар принёс пострадавшего в свою лабораторию, стазис почти иссяк.

И всё равно работы было очень много. Сначала друзья укрепили слабеющий стазис, и только потом начали доставать из плеч пострадавшего ножи и вилки. Самые тяжёлые ранения головы оставили напоследок, тщательно заращивая ткани и восстанавливая сосуды в местах более лёгких повреждений, чтобы после снятия стазиса там не открылось кровотечение.

– Как это его во дворец Теорида занесло?! – вынув первую вилку и рассмотрев завитки герба, хмуро поинтересовался Тайвинос, но Ленбар только яростно зыркнул на коллегу фиолетовым глазом.

Не до разборов пока… их и позже можно будет устроить, сейчас нужно спасать этого дурака. Интересно, кто сказал, будто талантливые люди – совершеннее обычных?

Болтун просто не был знаком с дарованиями близко. Особенно такими дикими, как этот степной самородок. Долгие годы скрывавший свой дар только потому, что когда-то в детстве ему не понравилось ритуальное облачение старого шамана. Кстати, оказавшегося обычным жуликом, а потому и нуждавшегося в бусах из окровавленных волчьих клыков. Для поддержания в клиентах веры в своё могущество.

– Тьма, да сколько же там было гостей… – достав третью дюжину вилочек, возмущённо рыкнул Ленбар и потянулся за бокалом с бодрящим отваром.

– Думаю, не слишком много… хуже всего, что среди них был магистр земли, – мрачно отозвался Тайвинос, – или лучше… сам не знаю. Этот наш… любитель красоты приволок сюда принцессу Аглессу, она встретилась мне в коридоре. Сбежать пыталась. Гектора и Жанго связала сетями её компаньонка… очень решительная женщина.

– Мирена? – Пальцы мага, плетущие очередное заклинание, на миг замерли, и Тайвиносу почудилось, будто его голос дрогнул. – она… тут?

– Имени я, к сожалению, спросить не успел… дам пришлось усыпить. Однако вооружена леди была не хуже придворного магистра, я снял с неё целую горсть боевых амулетов. Кроме неё и принцессы, шаман приволок ещё двоих девиц… их я пока не видел, но приказал запереть всех вместе и с ухаживаниями не приставать.

– Я пошлю туда Чино. – Оглянувшись на помощника, Ленбар отдал краткий приказ, и парень мгновенно испарился.

Ленбару здесь подчинялись беспрекословно, магистр имел обыкновение швырять в ослушников пучками мелких, острых, как иглы, молний, жалящих, словно разозлённые осы. Вреда это наказание не приносило, зато доставляло пару очень неприятных минут.

С самым последним ножом они провозились дольше всего, он вонзился глубже других, и вынимать его пришлось с крайней осторожностью. Очень медленно, каждый раз буквально на толщину нити, и сразу заживлять освободившееся место.

Закончив операцию, маги доверили пациента заботам помощников, утащивших его вместе со скамьёй в одну из расположенных ниже келий. Теперь перед ними вместо скамьи стоял низкий столик, заставленный едой и напитками, а сами они, наслаждаясь заслуженным отдыхом, расслабленно полулежали в креслах, ощущая, как понемногу восстанавливается растраченная энергия.

– Если он после всего этого не станет дурачком или не впадёт в детство, то будет должен поставить свечи светлым богам за свою удачливость, – выдохнул Тайвинос, осушив полный бокал подслащённого мёдом фруктового кваса.

– Он и без того должен их ставить… за то, что вообще остался в живых, – сердито фыркнул хозяин, – вряд ли на свете есть ещё хоть один человек, выживший после таких ран.

– А что было тут? – внезапно встревожился Тайвинос, рассмотрев один из амулетов, снятых с шамана. – какая нехорошая остаточная энергия… отдаёт кровавыми ритуалами…

– Покажи-ка… – Ленбар лениво протянул руку и тут же подпрыгнул, как укушенный. – Ну, скотина, я его убью!

– Каражая? – догадался коллега.

– Кого же ещё! Гарди клал этот амулет в сундук с теми вещичками, которые нельзя трогать без нашего разрешения! Тут была «чёрная мгла»… догадываешься, что осталось от тех, кто ел этими вилками?!

– Ленбар… думаю, никому пока не стоит про это говорить… сначала выясним, кто именно из магов был на обеде. Сам понимаешь, так нашпиговать нашего друга серебром мог только магистр…

Тайвинос выразительно глянул на коллегу, предоставляя сделать выводы самому. И Ленбар сделал, с минуту сидел молча, мрачно играя желваками, потом вскочил с кресла.

– Идём… я всё равно теперь не усну!

Терпения идти по лестнице у него предсказуемо не хватило, и, несмотря на почти израсходованную силу, маг открыл портал прямо в ту часть постройки, которая принадлежала ша-ману.

Правда, Ленбар немного просчитался, им пришлось пройти несколько десятков шагов по запутанным переходам. Зато они издали услышали шум голосов и, не сговариваясь, накинули на себя отводящие глаза заклинания.

Незаметно подойдя почти вплотную, коллеги остановились и очень скоро сообразили, что присутствуют при переговорах четвёрки старших учеников с Чино, помощником Ленбара.

– Чино, ну будь ты человеком…

– А кто я, по-твоему?

– Мы только поговорим… доброго утра пожелаем.

– Нет, метр запретил.

– Но мы же ему не скажем? И ты тоже… Чино, ну не упрямься. Вот честное слово, мы им ничего не сделаем, только поговорим.

– Нет.

– Ладно, будь по-твоему. Но не забудь… вернётся Каражай и девчонок заберёт… это его добыча. Так что зря ты ссоришься с друзьями.

– Я с вами не ссорюсь.

– Тогда пусти нас… всего на пять минут… не пожалеешь, всё, что захочешь, потом с меня проси.

– Гектор, ты очень здорово умеешь убеждать, – заметив почти неуловимую усмешку, скользнувшую по губам Чино, Ленбар сбросил морок, – поэтому входи.

– Метр… – горестный выдох Бустена заставил Тайвиноса развеселиться.

– И не один, – сообщил он, становясь рядом с коллегой, – но сначала напомните, что я вам вечером сказал?

– Кормить, запереть… – запинаясь, перечислил блондин, – мы всё выполнили…

– Незачет, ты не припомнил почти половину приказа, я ещё сказал – не разговаривать. Кланг, было такое?

– Было… – убито прошептал шатен, – но мы и не разговаривали…

– Но не по своей воле. Просто Чино не пустил. Вот учитесь у него, как нужно выполнять распоряжения! Давно пора понять: из учени– ка, не умеющего внимательно слушать и аккуратно исполнять, никогда не получится ответственный маг. Только такой разгильдяй, как Каражай.

– А он будет жить? – вспомнил про учителя кто-то из красавцев.

– Пока неизвестно… мы сделали всё возможное, но даже если исцелится – его ждёт суд, – вступил в разговор Ленбар, – так выбирайте – сейчас заходите в комнату и при нас пять минут разговариваете с девушками, а потом – на месяц идёте в южную башню. Или бегом направляетесь к моим ученикам и начинаете вместе с ними изучать свойства трав и минералов, сегодня у нас алхимические занятия.

– Я мог бы взять двоих… – дипломатично глядя в сторону, небрежно сообщил Тайвинос, переманивать учеников считалось тут дурным тоном.

– Пусть скажут своё решение, и выбирай любых. – Усталому Ленбару совершенно не хотелось препираться из-за пары чужих учеников.

– Я – учить алхимию, – первым сдался блондин.

– Я – тоже. – Кланг прекрасно понимал, что договориться с монашкой, которую он с таким трудом выменял у Бустена, сегодня не удастся, и вовсе не желал целый месяц заряжать бесчисленные камни.

– Тогда и я. – Жанго нехотя шагнул к друзьям.

– А я пойду туда… – Гектора явно заклинило природное упрямство.

– Учти, ты сам выбрал. – Ленбар вальяжно ухмыльнулся и шагнул к двери.

Но внезапно остановился, хитро глянул через плечо и доверительно сказал:

– Но я должен тебя предупредить… хорошенькая девица в золотых кудряшках – это принцесса Аглесса. И если она в тебя влюбится, то ты должен будешь жениться. А если ты женишься на принцессе, то должен будешь покинуть нас, принцы здесь не нужны. И последнее – прежде чем ты нас покинешь, мы вынуждены будем подчистить тебе память, вернуть истинное лицо и ограничить способности. Ну… что выбираешь?!

Гектор, стиснув зубы, смотрел на мага с такой ненавистью, что любой другой на его месте начал бы волноваться. Только Ленбар не был ни другим, ни любым. И прекрасно знал: ученик никогда не рискнёт с ним сразиться. Даже грубить не станет; всем известно, как маг относится к грубиянам.

– Ну? – повторил Ленбар жёстче.

– Иду учить… – злобно процедил Гек.

– Пойдёшь. Но через пять дней. Чино, отведи его в южную башню и скажи – с сегодняшнего дня.

Ленбар решительно отвернулся от учеников, сразу теряя к ним всякий интерес, и щёлкнул засовом.

– Гектор, – Тайвиносу внезапно стало жаль неудачника, – после башни переберёшься к моим ученикам, а ты, Жанго, иди за вещами сейчас.

– Добряк, – насмешливо ухмыльнулся Ленбар, глядя вслед торопливо уходящим красавцам, – смотри, не пожалей потом. Ну, идём?

* * *

В гостиной маги обнаружили всего трёх пленниц, и Тайвинос сразу понял, кого не хва-тает.

Принцессы Аглессы.

Ну, всё понятно, время ещё достаточно раннее, а девушка вчера устала и перенервничала. Да и не бывает таких принцесс, которые любят встречать рассвет в полностью одетом и причёсанном виде. Да ещё и с амулетом свежести на шее. Насколько ему известно, скромные и трудолюбивые принцессы встречаются только в сказках. И то лишь в тех, где их воспитывают строгие мачехи.

– Доброе утро, леди, – так и не дождавшись, пока Ленбар соизволит произнести приветствие, заговорил с пленницами Тайвинос, – кто из вас может объяснить, что произошло?

– Любая из нас с радостью расскажет правду, – с далеко не монашеской уверенностью за-явила одетая в строгое одеяние девушка и в упор глянула на гостя зеленовато-голубыми глазами, – в обмен на объяснение, где мы находим-ся и по какому праву нас перенёс сюда этот… степняк?!

– Я вам всё позже объясню, – искоса поглядывая на упорно молчащего Ленбара, мягко пообещал Тайвинос: – рассказывайте.

И они заговорили. Сначала рассказывала монахиня, потом ей принялась подсказывать северянка, а в конце сухо добавила несколько подробностей и Мирена.

Словно лавина обрушилась на магов, когда назвавшаяся Риселлой девушка сообщила имя магини, бросившей в Каражая ножи.

Леди Тренна.

Катренна ле Олански, кто же её не знает!

А они оба были лично знакомы, не го-воря об… нет, пока не получены свидетельства её смерти, про это никому лучше не говорить. И вообще придётся придумать, как понадёжнее скрыть свои подозрения от всех этих пленниц.

– Нам нужно посоветоваться, – правильно расшифровав поданный Ленбаром знак, пробормотал Тайвинос, когда разговорившиеся девушки начали повторяться, – но мы скоро вернёмся. Обещаю… тут вы будете в полной безопасности.

* * *

– Дурак, какой же я дурак! – мчась впереди Тайвиноса по проходу, ярился в бессильной злобе Ленбар. – Вот почему я сначала ничего не спросил у девушек? Зачем потащил этого подлеца в лабораторию и возился с ним всю ночь, да ещё и тебя замучил?! Пусть бы он лучше сдох, это было значительно милосерднее, чем то, что сделает теперь с ним… О, боги, как мы скажем, ты подумал?

– Никак. – Тайвинос уже успел сообразить, что можно сделать для начала. – Девушек немедленно переведём в гарем… чтобы никому не проболтались. Дадим Эгомму строгое указание никого к ним не подпускать… пусть подержит в карантине. Пока нет официального подтверждения её гибели, не стоит никому ничего говорить.

– Давай зайдём куда-нибудь… вот хоть сюда, – распахивая двери одной из комнат, пробормотал Ленбар, – мне нужно немного посидеть…

Он одним щелчком перенёс из своих комнат пару кувшинов и блюдо с закусками, взглядом позвал с полки бокалы.

Молча налил себе до краёв и торопливо выпил. Пахнуло кисловатым запахом молодого вина.

– Ты там удивлялся… почему я молчу… так вот, я не хотел, чтобы она узнала меня по голосу. По внешности, сам понимаешь, это невозможно.

Ещё бы, хмыкнул про себя Тайвинос, наверняка Ленбар и сам теперь не знает, как должен выглядеть на самом деле. Но уж точно не сереброволосым красавцем с фиолетовыми глазами под снежно-белыми бровями.

Щедрая сила этого места позволяла магистрам творить чудеса, и они не скупились на приятные мелочи для себя, любимых. И для окружающих. Потому и всем ученикам меняли внешность по их желанию. Только на параметры тела через некоторое время пришлось наложить строгие ограничения. Да и то после того, как обнаружилось, что некоторые новички никогда не смогут остановиться сами. Так и будут стараться во всём превзойти товарищей.

– Она – это Мирена? – Тайвинос понюхал кувшины и плеснул себе медовухи; понятно, что другу нужно выговориться.

– Да. – Ленбар и не собирался скрывать этого намерения. – Я знаю её с детства… дружил с её отцом, делал для него амулеты. Он небогатый дворянин, из провинции, я там жил одно время, потом перебрался в столицу. Однажды получил письмо, Мирену взяли фрейлиной к Аннигелл, и он попросил присмотреть.

Сам понимаешь… не такое уж это приятное задание, но отказать было неудобно. А она оказалась очень миленькой и бойкой, но совершенно неопытной в дворцовых забавах и интригах. Пару раз её подставили, несколько раз подшутили, как шутят только во дворцах… подленько и обидно. Я всю эту братию ненавижу и презираю… и никогда с ними не связываюсь. Но ради неё пришлось вмешаться… разумеется, я не пользовался магией или зельями… если только чуть-чуть. Просто стравил между собой парочку особо злобных её мучительниц да подбросил любовное письмо одной из шутниц её мужу. Через некоторое время интриганы вычислили, что ни одна из их выходок не остаётся безнаказанной, и присмирели, а Мирена повеселела и ожила.

Наверное… мне тогда нужно было бы понять… или просто просчитать варианты… и действовать решительнее. Но у меня была официаль– ная содержанка, куча дел и, кроме того, я был более чем вдвое старше… Мирена звала меня дядюшка Бен.

А потом стало поздно. Я вернулся из деловой поездки и нашёл совсем иную Мирену. Она по-другому ходила и смеялась, на ней появились новые украшения и следы поцелуев. И ко мне она больше не прибегала со слезами и обидами, кто-то другой стал её защитником.

Меня она, можно сказать, забыла… и почему-то это оказалось очень больно. Тем больнее, что я даже не догадывался до того времени, что так может быть.

Вообще, как я понял из собственного опыта, любить кого-то очень приятное, но крайне неблагодарное занятие. Чем больше души и заботы ты отдаёшь, тем больнее впоследствии обнаружить, что на тебя смотрели с доверием и нежностью лишь до тех пор, пока ты был нужен. Пока не появился кто-то, кто смог предложить больше. Или оказался нужнее.

Ленбар налил снова и залпом выпил.

– Не волнуйся… я не напьюсь, – хмыкнул, заметив встревоженный взгляд друга, – сам до отвращения презираю слабаков, напивающихся по каждому поводу. Ни с радости, ни с горя не стану. Просто немного отпустит… в груди.

Сейчас она снова стала другой, намного строже и собраннее, чем пятнадцать лет назад, когда я видел её в последний раз.

Случайно встретил в дворцовом парке… и не смог подойти. Она сидела в самой дальней беседке и плакала. Так горько, что у меня сердце перевернулось… но что я мог сказать? Не плачь, плюнь на того, кто тебя предал, и идём со мной? Я тогда уже год жил тут и имел свой дом… но… сам понимаешь, с апартаментами дворца это даже сравнить нельзя. А сад и клумбы мы разбили позже… и я трудился больше всех… но сейчас не о том.

Ты её не видел раньше, потому не мог заметить, даже её амулет свежести настроен наоборот. Она старается выглядеть старше и невзрачнее, чем на самом деле… и это неправильно и плохо. И ещё… я, конечно, очень слабый эмпат, практически никакой, но эманации страха и скорби, идущие от неё, не мог не заметить. У неё какая-то беда… давняя, застарелая, но от этого не менее острая. Меня как ножом кольнуло.

– Тебе захотелось ей помочь, – догадался Тайвинос, – и ты запаниковал. А вдруг, когда ты решишь её проблему, она снова отвернётся и уйдёт, не сказав даже спасибо?

Так, как уходят от постаревших родителей в собственную любовь дети, как убегают от заботливых мужей к вертопрахам легкомысленные жёны, как уходят от раздобревших супруг к юным прелестницам мужья?

– Да, ты прав. Всё это может быть, и это больно. Невыносимо больно, я сам испытал. Но… есть один довод за то, чтобы попробовать её вернуть.

– Неудача – это же не единственный вариант? А вдруг именно тебе повезёт? Как можно узнать, крепок ли лёд на реке, не попробовав снова на него вступить? Нет, я не собираюсь давать советы… ни в коем разе. Думай сам… лично я для себя давно решил: если у меня когда-нибудь будет такая ситуация… брошусь в неё, как в бурную реку, и пусть несёт куда ей вздумается. Хотя бы не буду после жалеть, что не попробовал.

Ленбар налил ещё бокал, сделал несколько маленьких глотков и вдруг резко отставил.

– Я идиот, – с невероятным спокойствием сообщил он, – за одну ночь умудрился сделать кучу ошибок. Наверное, это слишком добрый характер виноват… первым делом помогать тому, кто кажется самым несчастным. Ведь если бы я вчера огляделся и задал пару вопросов, то мог бы сразу взять её под защиту… разговорить, дать надежду… а я… оставил их на растерзание этим красавцам… думаешь, я не знал в глубине души, что ученики попытаются пленниц соблазнить? Мне просто не было до них никакого дела… это же добыча Каражая… Я ведь даже не подозревал, что он похищает девушек таким пиратским способом… А с его словами насчёт принцесс вообще нужно разбираться всерьёз…

– Подожди, – не выдержал Тайвинос, – давай по порядку. Сейчас я дам пару распоряжений, а ты пока поешь.

Эгомм появился через пару минут, словно только и ждал вызова. Встал в дверях, сухой и надменный, выжидающе глядя на магов.

– Эгомм, не хочешь перекусить? – дружелюбно кивнул на стул Ленбар, но хранитель отрицательно мотнул головой. – Сегодня у нас особое задание. В комнате Бустена заперто четыре девушки, забери их к себе. И запомни, они наши гостьи, их нужно устроить как можно удобнее и никого не впускать. Если кто-то будет настаивать – вызывай меня. Вообще со всеми вопросами по поводу их – сразу ко мне. И постарайся, чтобы они не общались с твоими подопечными, а то могут придумать себе что-то не то и испугаться. Знаешь ведь… женщины такие впечатлительные.

Старик так же серьёзно кивнул и вышел.

– Всё правильно, – одобрил Тайвинос, заканчивая писать запрос, свернул лист трубочкой, поставил свою печать и дунул.

Его человек в Дивноводске получит это послание через несколько секунд, и вскоре они будут точно знать, что именно произошло во дворце после исчезновения принцессы.

Жанго появился минут через пять после ухода хранителя гарема и выглядел таким взъерошенным и запыхавшимся, словно бежал невесть откуда. Хотя помещения Тайвиноса были рядом, и именно туда должен был перебраться рыжеволосый красавчик.

Следовательно, бегал к друзьям… доложить или посоветоваться? Впрочем, неважно.

– Расскажи, что происходило с вами ночью, начиная с того мгновения, как Ленбар унёс в портал вашего учителя, – не предлагая новому ученику сесть, приказал Тайвинос.

– Ну, мы… – Жанго на миг запнулся, – бросили жребий… кому кого… вести в комнату. На всякий случай… – заметив насмешку в глазах учителя, торопливо поправился парень. – вдруг не смогут… или не захотят…

Он снова смешался, поняв, что ляпнул лишнее, но метры молчали, и ученик, отдышавшись, продолжил рассказ:

– Гектор кудрявенькую сразу на руки взял и понёс в свою комнату, я подал руку самой старшей… она наставница или компаньонка оказалась. И мы пошли.

– Она добровольно взяла тебя под руку? – Голос Ленбара звучал противно, как треснутый рожок.

– Да, – самодовольно ухмыльнулся Жанго, – и так мило покраснела… прошептала, что и сама может дойти, но не отцепилась, и я её повёл. По пути сказал пару комплиментов, она вроде довольна была, а когда вошли в комнату, вдруг спросила, где Аглесса… Я ей сказал – сейчас придёт… но она вдруг занервничала, побежала к двери. Ну я за ней… удивился даже, как точно она нашла комнаты Гектора… а он даже дверь не закрыл, понёс свою девочку в спальню… Когда мы вбежали, он сидел на кровати…

Ученик снова смолк, надеясь, что не придётся рассказывать в подробностях про свой позор, но Тайвинос бросил повелительный взгляд, и отмолчаться стало невозможно.

– Чем он с ней занимался? – В голосе Ленбара зазвенел лёд.

– Да ничего ещё не сделал… – Жанго с завистью глянул на кувшин, но приглашения не получил, тяжко вздохнул и продолжил рассказ: – просто держал на коленях и о чём-то рассказывал. А эта… ведьма… подскочила как сумасшедшая, дёрнула девчонку за руку и зашипела, чтобы мы вышли… Тут Гектор и озверел, сказал, сама иди отсюда, а подружку оставь. Она с такой злобой глянула, как волчица, и потащила девчонку из комнаты. Мы, конечно, бросились следом, но компаньонка вдруг выхватила амулеты и бросила в нас сетями… да ловко так, словно всю жизнь тренировалась.

– А почему в столовой был погром?

– Так это уже они… малышка не хотела уходить, кричала, что никто не имеет права ей приказывать, и даже угрожала… но компаньонка всё равно её утащила…

* * *

– Аннигелл очень жестока… – после ухода Жанго маги некоторое время сидели молча, и Тайвинос решил, что догадывается, о чём думает друг. – если бы Мирена недосмотрела за воспитанницей, ей бы не поздоровилось. Не зря она так вооружена была… и наверняка действительно тренировалась бросать сети.

– Я не об этом думаю, – удручённо вздохнул Ленбар, – мне интересно, почему с самого начала королева выбрала именно её? Я давно не слежу за дворцовыми сплетнями и даже друзей там не имею, только в городе остался один из тех, кому можно доверять. Но живёт ли он в том же доме…

– У меня есть там ученик, я попрошу разузнать… – Тайвинос снова достал из воздуха лист бумаги и перо, – но не обещаю, что это будет скоро, Аннигелл не любит, когда пытаются влезть в её тайны.

– Тогда пойду, посплю пока… – Ленбар автоматически чертил в воздухе плавные линии. – тебе тоже лучше бы отдохнуть.

– Так и сделаю, – согласился маг и, глядя, как тает в портале силуэт друга, понял, что ничуть не поверил его словам.

Не станет сейчас Ленбар ложиться в постель, да и никому другому не удастся уснуть, если на него разом свалится столько тревожных событий. Он и сам не сможет… лучше пойти, посмотреть, как приняли ученики новичка… да напомнить, что драки и выяснения отношений настрого запрещены. Хотелось бы проверить, как Эгомм устроил девушек, но они ведь начнут задавать вопросы, а ему пока нечего им сказать. А с Эгомма спрос невелик, у него нет языка.

Когда лет десять назад кочевники нашли в степи и привезли в обитель изувеченное, безногое и безрукое тело, даже самые отъявленные оптимисты не верили, что старику удастся выжить. Бандиты вдосталь поиздевались над бедолагой, стараясь продлить его муки.

Разумеется, Ленбар предложил спасённому восстановить все органы, но Эгомм почему-то наотрез отказался. Настаивать не решился никто, подозревая, что натерпевшийся боли мужчина не может пересилить свой страх перед всякого рода операциями. Зато теперь и рады были, лучшего хранителя гарема трудно пожелать.

Впрочем, маги только между собой зовут гаремом место, где живут привезённые из разных стран и не нашедшие себе постоянной пары девушки. Или те, кто, пожив немного семейной жизнью, напрочь в ней разочаровался.

Да и если честно признаться… трудно не разочароваться. Ведь в гареме круглые сутки бурлит оживлённая жизнь. Настойчивые ученики соревнуются в изобретательности, добиваясь внимания признанных обольстительниц, шепчутся о страшно важных тайнах сплетницы, корпят над новыми нарядами модницы, дегустируют ошеломительные десерты искусной поварихи лакомки. А в домах магов тихо и пустынно, мужчины заняты своими делами, слуг нет, детей тоже.

Вернее, дети есть, но очень мало. Здесь, где вдосталь энергии и не действуют никакие внешние законы, ни один маг не позволит себе завести ребёнка, пока не убедится в преданности жены. Это совсем не сложно при наличии сильного ментала и пары эмпатов.

Тайвинос поднялся и направился в сторону своих помещений, которые по въевшейся привычке звал домом.

Хотя на дом, в общепринятом понятии, их обитель была похожа меньше всего.

Глава 17

– Как это… пропали? – Тайлихон потрясла встрёпанной головкой и по-детски потёрла кулачками заспанные глаза. – А вы не шутите?

– Сама подумай, разве можно шутить такими вещами? – Азарил смотрел на жену брата с ласковым терпением, как на ребёнка. – Постарайся вспомнить, Милли ничего такого не говорила вечером, когда вы… хм, гуляли?

– Нет! – убеждённо замотала головой степнячка, рассказывать мужчинам про спор магини с капризной маркаткой она вовсе не собиралась.

И неважно, что ей очень не нравилось стремление Цилии всё время кого-то поучать. Женские разговоры не для мужских ушей. А графиня пусть сначала сама завоюет любовь достойного мужчины, а потом начинает воспитывать подруг. В степи говорят, если у тебя нет лошади, не учи других, как делать кумыс.

– Плохо. – Мужчина, об интересах которого так пеклась на словах маркатка, выглядел просто отвратительно.

В голосе отчаянье, глаза запали, как у больной собаки, вокруг рта залегли горькие складки.

– Следы обрываются возле портала… одноглазый оказался предателем, – тихо ответил лжегерцог на вопросительный взгляд степнячки. – А где может оказаться выход из портала… угадать невозможно.

– Зачем гадать? – Чёрные глаза леди Тайлихон Тардигар светились неподдельным изумлением. – Надо быстрее ехать в Эр-Маджар!

– Тай… – Даннак смотрел на жену с изумлением, – а ты откуда знаешь, куда ехать?

– Так Каражай же… – девушка невольно понизила голос и оглянулась, – он именно там живёт. Пять лет назад он увёз мою старшую сестру… а когда навещал отца, привозил от неё подарки. И однажды привёз для меня вышитый платок. Там написано… вышито. Что девушек привозят со всего света… и запирают в гарем. А моя сестра – жена шамана… она их только издали видела.

– Ну почему ты нам раньше ничего не сказала? – Азарил говорил спокойно, но было заметно, что он расстроен.

– Я сказала девушкам, ещё на острове, – гордо качнула головкой степнячка, – только про гарем не стала говорить. А вам Милли хотела сама сказать. Наверное, решила попозже, мы ведь всё равно ехали в ту сторону.

– Направление знаешь? – Дорд мгновенно воспрянул духом, главное, что она жива, а всё остальное не так важно.

– Туда, – девушка уверенно показала на северо-восток, – в дикие пустоши. Пастухи говорят, можно ночью издали видеть свет… и ещё есть примета, в сильно жаркие дни над тем местом стоит облако.

– Может, останетесь тут? – с завистью наблюдая, как мощный Даннак одним махом поднимает в седло миниатюрную жену, предложил герцог, но степнячка оглянулась с неподдельным изумлением.

– Зачем? Мне теперь можно туда ехать, замужних женщин шаманы не трогают.!

«А незваных гостей?!» – хотелось зло съязвить Дорду, но он передумал, не стоит пока шутить на эту тему, возможно, скоро всё выяснится само.

* * *

Первых полузасыпанных песком развалин Эр-Маджара, легендарного мёртвого города, путники достигли лишь к полудню второго дня.

Хотя скакали, не жалея ни себя, ни лошадей. Граф Данжерон, давно переставший с ними разговаривать, тащился последним, и Брант пару раз останавливал отряд, чтобы его подождать. Капитан лучше других понимал, что творится сейчас в душе драчливого щёголя. Лорд внезапно для себя обнаружил, что он не только не самый смелый и ловкий, но и далеко не самый сообразительный. И теперь его самолюбие невероятно страдало. Вот только жалеть его никто не собирался, людям не свойственно жалеть тех, кто больно ушибся, шлёпнувшись с незаконно захваченных вершин.

– Ну, и где тут их искать? – рассматривая торчащие обломки каменных стен, колонн и остатки причудливого орнамента, озадаченно поинтересовался Азарил.

В собственной стране он смог бы отыскать что угодно и кого угодно, но тут…

Эти зловещие руины и обломки зданий, бывшие когда-то многолюдным городом, навевали на северянина тоску и тревогу. Разбросанные кучками и поодиночке по широкой, насколько видит глаз, равнине развалины казались настолько древними, что трудно было поверить в ненормальных, решивших тут поселиться. И невольно вызывали жутковатый интерес. Это какая же должна была произойти катастрофа, чтобы многотысячная толпа жителей покинула с таким мастерством выстроенные дома и храмы?

Ведь ничем иным, как храмом или дворцом, например эти, в три локтя толщиной, стены не могли быть, судя по остаткам барельефных украшений.

Северянин резко повернул лошадь к руинам, желая внимательнее рассмотреть высеченную на камнях сценку, но его остановил взволнованный вскрик Тайлихон.

– Что такое, милая? – Даннак немедленно склонился к жене.

– Там люди, – чёрные глаза смотрели встревоженно, – плохие.

– С чего ты взяла? – буркнул Райт, надеявшийся ещё сегодня добраться до берлоги шамана.

Однако Брант не дал ей ответить, торопливо огляделся, делая выбор, и решительно свернул к приглянувшимся Азарилу развалинам.

– Все сюда! Укроем лошадей и займём оборону. – Капитан лучше других понимал, здесь, почти на родине, мнение Тайлихон имеет значительно больший вес, чем её мужа или его собственное.

Один из углов храма, возвышавшийся над другими, сохранил даже часть сводов первого этажа. Видимо, потому, что был глухим, без оконных проёмов. И именно это место выбрал Брант.

Загнав под своды лошадей и наскоро привязав к одному из крупных обломков, капитан велел Даннаку подсадить наверх жену и лжегерцога, а сам принялся торопливо собирать те осколки, что поменьше, и забрасывать вслед за ними.

Северяне и Дорд, мгновенно сообразившие, что задумал Дрезорт, принялись рьяно ему помогать.

К сожалению, таких обломков набралось не так уж много, основную часть давно поглотил нанесённый ветром песок. Взобравшись наверх с помощью друзей и прихваченной капитаном в таверне верёвки, герцог торопливо осмотрелся и огорчённо признал: их новому убежищу далеко от звания самого надёжного укрытия.

Обвалившиеся сверху плиты перекрытий и камни стен торчали полузасыпанной песком грудой, оставляя очень мало места для того, чтобы тут могло разместиться семь человек. Если только сидя, да и то тесной кучкой.

– Вон та плита, по-моему, лежит не очень прочно, – рассматривая груду камней, пробурчал Азарил, – будьте осторожны. Если она свалится, может потянуть за собой соседнюю, а внизу лошади.

– Я могу влезть туда, – маленькая Тайлихон показывала на широкую щель, образовавшуюся под рухнувшей наклонно плитой, – вам будет свободнее.

– Влезешь, если нападут, – бдительно осмотрев закуток, решил Даннак, – а пока и так неплохо. Может, пройдут мимо?

– Нет, – печально качнула головой его жена, – тут так не делается. Если человек добрый – идёт посредине, как мы шли. А если злой – прячется.

– А как ты догадалась, что он прятался? – Брант желал знать все тонкости, чтобы не прозевать в следующий раз.

– Шакал пробежал, ты разве не заметил?

– Нет… – повинился капитан, – мелькнуло что-то… я не рассмотрел.

– Днём в пустыне никто не мелькает, – назидательно сообщила степнячка, – а шакал только ночью бегает, днём лежит в тени. Совсем близко кто-то прошёл, раз спугнул.

– Ясно, – уважительно глянул на девушку герцог, надо же, принцесса, а глаз острый, как у охотника.

Некоторое время они устраивались и пробовали на прочность забракованную Азарилом плиту. Но она оказалась довольно тяжёлой и падать пока никуда не собиралась, налетевший в щели за многие годы песок скрепил случайную конструкцию, как раствор.

Потом решили перекусить, возможно, позже времени на еду не будет. Прихваченные в таверне продукты подходили к концу, но не это волновало предусмотрительного капитана. За вчерашний день и сегодняшнее утро они выпили большую часть воды, захваченной из расчищенного Милли источника, а новых родников искать не стали, надеясь на колодцы загадочного Эр-Маджара.

И теперь в багаже путников булькало тепловатой водой нескольких полупустых фляг, а в душе быстро таяла надежда на колодцы мифических шаманов. Не могут люди жить среди голых песков, а никаких следов оазиса даже отсюда, с кучи камней, пока не видно.

Спокойно пообедать не удалось, о камни над головой сидевшего выше всех Райта что-то звякнуло, и ему на колени упал довольно приличный дротик.

Брант мгновенно стащил лжегерцога с облюбованного им места и засунул в самый угол, к Тайлихон. по рассказам Дорда, он прекрас– но помнил о том, что воин из кузена не самый умелый.

Второй дротик лязгнул немного ниже, потом на путников свалилось несколько стрел. Выбранное ими местечко оказалось не таким уж плохим, стрелявшие снизу, из-за камней, бандиты никаким образом не могли попасть в укрывшихся за обломками жертв.

Но и путники не могли причинить нападавшим никакого вреда; стоило Азарилу высу– нуть на пробу уголок сумки, как в неё вонзился дротик.

– Жаль, у нас только один арбалет, – вздохнул капитан, поглядывая на бесполезное оружие проводника, которое тот не решился взять с собой, уходя из подземного укрытия.

Непонятно, почему он так поступил… но спросить пока не у кого.

Дорд отлично понял, почему нельзя воспользоваться арбалетом, к которому прилагался очень скромный запас коротких и крепких болтов. Не успеешь высунуться из-за камня, как из тебя сделают решето. Лучше сидеть и ждать вражеской вылазки, тогда будет хоть какая-то возможность подстрелить или подбить камнем нападающих.

Однако и бандиты понимали всё это не хуже своих жертв и выбрали иную тактику: взять добычу измором. Время от времени они постреливали из-за углов и камней или бросали дротики, не забывая тут же менять укрытия. По-видимому, хотели создать впечатление, будто их много больше, чем есть на самом деле. Вот только осаждённые в это не поверили, падавшие на них стрелы имели всего две метки, да ещё дротики – выходит, врагов трое или четверо. Вряд ли больше.

– Нужно их перебить, – мрачно постановил Брант, когда солнце почти коснулось горизонта, – пока не подошло подкрепление.

– А может, они нарочно нас вводят в заблуждение? Чтобы мы вылезли и попались в ловушку? – Хмурый Азарил задумчиво рассматривал уходящий вверх обломок стены. – Как бы проверить?

– Никак… вот если бы был маг… – Дорд невольно оглянулся на брата, ну вот почему тот так упорно не хотел учиться?

И замер в изумлении; Райт сидел с закрытыми глазами и явно занимался чем-то таким… от чего раньше отбрыкивался, как мог. Лицо кузена было серьёзно и сосредоточенно, брови нахмурены, губы едва заметно шевелились.

– Тут просто невероятная концентрация силы… прямо на востоке, не дальше, чем через пару лиг, – приоткрыв глаза, пробормотал он утомлённо и отёр рукавом выступившую на лбу испарину, – а бандитов и в самом деле слишком много… и они успели нас окружить. Но нападать пока не собираются, жгут за развалинами костёр, варят мясо.

– Это значит… если бы мы не полезли сюда, то вполне могли добраться? – расстроился Брант; последние дни его просто преследовали неудачи.

– Нет, – сочувствующе глянув на него, качнул головой Азарил, – не успели бы. Они явно не первый день тут охотятся… я не хотел говорить, но в последние годы это название, Эр-Маджар, слишком часто мелькало в разговорах. Время от времени сюда уезжали охотники за старинными кладами, учёные и маги, желающие разгадать тайну его гибели и просто любители путешествовать. И я лично знаю двоих… которые не вернулись.

– Я про всё это знаю не меньше, – виновато опустил голову капитан, – но считал, что у нас достаточно сильный отряд и можно не бояться кучки бандитов. Да и возвращаться в таверну за дополнительным снаряжением – значило потерять два дня…

– Перестань себя корить, – внезапно разозлился Дорд, – ты сделал всё правильно. Ни я, ни… его светлость всё равно не стали бы возвращаться. Да и Азарил с Даннаком вовсе не послушные детишки – идти, куда прикажут. Сейчас нужно понять, чего ждут от нас бандиты, и сделать наоборот. Принимая во внимание простой факт: пересидеть их нам не удастся. Тем более что у нас кончаются продукты и вода.

– Есть один способ… – Азарил старался не смотреть на брата, – я задействую все свои амулеты защиты и немного порезвлюсь… а вы попробуете проскочить.

– Нет! – немедленно среагировал Даннак, сразу сообразивший, что брата в таком случае больше никогда не увидит. – я против. Во всяком случае – не сейчас. Думайте ещё. А так мы поступим… только если не останется ничего иного.

– Я знаю, что делать. – От кого, от кого, но от Тайлихон герцог вовсе не ожидал этих слов. – Только нужно дождаться, пока стемнеет. У меня есть кисет с травой. Она даёт особый дым… если близко есть мои сородичи, они придут на помощь.

– Милая, – северянин с ласковым изумлением изучал зардевшееся личико супруги, – но почему ты опять смолчала?

– Женщина не должна говорить вперёд мужчины… – убеждённо сообщила Тай, – только в крайнем случае. А вдруг вы нашли бы ещё лучший выход?

– Наверное, я тоже женюсь на степнячке, – полушутливо буркнул Брант, – если не найду такой же рассудительной соотечественницы.

– Тебе поздно об этом думать, – с детской прямотой объявила юная леди, – место в твоём сердце уже занято.

– Да откуда ты такое взяла? – Брант даже поперхнулся и заалел скулами. – небось, сплетничали с подружками и напридумывали!

– Они не знают, – пренебрежительно фыркнула польщённая всеобщим вниманием ханшалли, – а нас с сёстрами старая шаманка научила… я давно не ошибаюсь.

– Ладно, давайте оставим Бранта самого разбираться с его личными делами, – поторопился встрять в этот спор герцог, – и решим, где разожжём костёр. Тут слишком мало места.

– Это я сделаю, – необычная убеждённость прозвучала в голосе Эртрайта, – устрою небольшой смерчик… а пока бандиты глаза протирают, Азарил поднимет меня на плечи. Вон там отличное место на обломке свода… положу зажжённый кизяк и посыплю травой.

– Я всё это сразу положу на крышку котелка и подожгу… и сам положу, – постановил Брант, – ты лучше за своим смерчем следи, если сможешь его сотворить.

– Может, лучше мне полезть? – Вот предложения Шертанса точно никто не ждал, даже северяне глаза вытаращили.

Правда, всего на краткий миг, и тут же состроили самые невозмутимые рожи, но маркатец всё же заметил и с досадой хмыкнул. Дёрнула же его тьма сунуться со своим предложением.

– Для тебя у меня другое задание есть… – спокойно, словно ничего не заметил, сообщил капитан, – ты, как я слышал, здорово из лука стреляешь? Возьмёшь арбалет, возможно, кого-то сумеешь подстрелить, если они решат добраться до костерка.

И отвернулся, делая вид, что не замечает благодарного взгляда графа.

Глава 18

– Милли!!! – Истошный испуганный визг Церцилии словно сдёрнул с головы магини плотную вуаль, девушка мгновенно вскочила и осмотрелась.

Двое мужчин со смехом тащили куда-то отчаянно упиравшуюся графиню, и это Милли очень не понравилось.

Сердито нахмурив брови, магиня заученным жестом бросила в наглецов заклинание, создающее тонюсенькие ледяные контуры, вплотную прилегающие к телу. Совсем простенькое и не затратное заклятье, да и влагу берёт прямо из кожи объектов.

Тройной оглушающий взвизг заставил магиню досадливо поморщиться: пожалуй, не стоило ей поднимать такой шум в незнакомом месте. В том, что их похитили, Милли даже не сомневалась, это была самая большая беда, которой боялась леди Тренна и против которой предостерегала ученицу. И не просто предупреждала, а усиленно учила рассуждать хладнокровно и защищаться всеми способами.

Этих самых способов Милли изучила не один десяток, потому и бросила, не задумываясь, в обидчиков Цилии самое действенное против насильников заклятье. После него даже у самых оголтелых ловеласов надолго отшибает жажду к любовным приключениям.

Самое главное правило, вбитое в её голову наставницей, требовало не теряться ни при каких поворотах событий. И первым делом стараться как можно скорее разобраться в ситуации. И тогда, значит, первый вопрос – как это случилось?

Ведь последнее, что она помнит, это жёсткий пол подземного убежища, чьи-то тихие шаги… заботливая рука, осторожно поправившая походное одеяло… она ещё глаза посильнее зажмурила, вдруг у секретаря есть амулет ночного зрения?

А рука напоследок легко провела по волосам и исчезла, а следом растворился весь реальный мир… стал зыбким и невнятным, как во сне. А ещё в нём появилась мечта о сказочной стране, куда только раз в жизни может открыться дверь… и нужно спешить, незаметно пройти мимо всех и провести с собой Церцилию, она и будет пропуском, единственным ключом, который позволит открыть этот проход.

Милли ясно вспомнила тоскливую жалость, охватившую её при смутной мысли о том, что больше никого с собой брать нельзя, таково главное условие… и резко отбросила это воспоми-нание.

Всё ясно… где же оно может быть? Рука сама потянулась к волосам, провела по свёрнутой в узел косе… вот.

Синеватый отблеск лазурного серебра одновременно резанул сердце пониманием того, что один из спутников оказался предателем, и вызвал вздох облегчения, это был вовсе не секретарь герцога. Активируя подобную ловушку, обычный человек невольно вкладывает в неё часть своей ауры, а на сунутой ей в причёску шпильке висел совершенно незнакомый облик.

Как этот человек проник в пещеру, Милли собиралась разобраться позже, сейчас следовало избавиться от наглецов.

– Не понравилось? – заботливо поинтересовалась она у возмущённо уставившихся на неё мужчин, отстранённо отметив, что оба они необычайно красивы. – Тогда немедленно покиньте эту комнату! Да не вздумайте шутить, мне ничего не стоит превратить в лёд всю кровь в ваших жилах! С кого начнём?

Желающих провести эксперимент не оказалось. С неприязнью и досадой поглядывая на невзрачную худышку, неожиданно оказавшуюся сильной магиней, похитители нехотя покинули комнату, напоследок мстительно звякнув засовом.

Милли кровожадно ухмыльнулась и дополнительно заковала дверь в толстый ледяной панцирь, не забыв добавить заклинание самовосстановления. Напоследок прибавила света в светильник и, подивившись, с какой лёгкостью у неё выходят все заклинания, повернулась к подруге.

– Ну, рассказывай… как мы сюда попали?!

– Так ведь ты же сама… – ещё всхлипывая, обвиняюще вскинулась Церцилия и вдруг понимающе замерла: – Так ты… ничего не соображала?

– Ну, стала бы я тебя спрашивать, если бы соображала? – слегка раздражённо ответила Милли. – Я вот даже, сколько времени прошло, не представляю! Давно мы тут? И вообще, что это за место?

Взгляд девушки тем временем придирчиво изучал комнатку. Ничего особого, низкая и широкая лежанка, с которой она вскочила пару минут назад, неподалёку вторая такая же, маленький столик и пара дверей, одна из которых намертво запечатана ледяной глыбой.

– Мы тут уже второй день, а ты всё спишь… а где мы находимся – они пока не говорили. – Графиня почему-то покраснела.

– Кто такие «они» и почему так себя с тобой вели?

– Ну… они тут хозяева, а нас им привёл торговец… как я поняла, красивых девушек здесь с удовольствием покупают.

– На роль постельных игрушек, дальше.

– Не совсем так… они сказали… если девушка полюбит кого-нибудь, она может выйти за него замуж… – Церцилия мямлила всё более неуверенно.

– У них есть имена, у этих красавцев? – холодно прищурилась магиня. – И надеюсь, ты не забыла, что его величество Зенбарг – большой противник неравных браков?

– У тебя каменное сердце, – вспыхнула маркатка, – увидеть таких красивых мужчин и даже не вздрогнуть!

– Я вздрогнула. От твоего визга. Скажи, пожалуйста, зачем ты так орала, раз всем сердцем прониклась их красотой?

Милли сердилась сейчас вовсе не на Церцилию, а на себя. Как могла она не замкнуть на ночь контур защитного плетения? Ведь это первейшее правило, которое вдолбила в память Тренна, – в незнакомом месте без защиты не спать! Все остальные заклинания, поддерживаемые постоянным вниманием, во время сна слабеют, и незнакомец отлично это знал, раз воспользовался её оплошностью.

И лорд Кайд тоже отчасти виноват… из-за него Милли не стала ставить вокруг себя мощный защитный экран. В глубине души ждала прихода секретаря… Он постоянно крутится возле неё со своей настырной заботой, вот магиня и не захотела испытывать на нём силу своей защиты.

– Они не злые… а визжала я от щекотки. Мы просто поспорили… узнаю я себя или нет, если меня оденут в харильский наряд.

– Как интересно… Ну и чего же ты замолчала? Который из них должен был выступать в роли камеристки? Припоминаю, один был блондин, а второй вроде… шатен?

– Ты всё неправильно поняла, – рассердившись, даже притопнула каблучком Цилия, – а я, может, только из-за тебя не пошла! Тут второй день всякие странные личности ходят… на тебя посмотреть… а один даже колдовать пытался. Но отлетел как ошпаренный… и хотел прийти попозже. Вот и караулю!

– Спасибо, Цили, я тронута, – миролюбиво сообщила магиня, – и можешь спокойно отдыхать, теперь я буду тебя караулить.

* * *

Последнюю мерку тщательно растёртого и просеянного порошка синеватого цвета стоящий у тигля мужчина всыпал в котелок особенно аккуратно и медленно, беспрерывно помешивая густеющее зелье деревянной лопаточкой.

Некоторые молодые магистры легкомысленно доверяют варение базовых зелий своим ученикам и удивляются потом, откуда у приготовленных из них снадобий берутся странные побочные эффекты, а у обработанных предметов необычные свойства.

Тогда как опытные маги знают точно: если хочешь получить именно то, что задумал, варить зелье нужно самому.

Довольно хмыкнув и полюбовавшись получившимся цветом именно того синевато-стального оттенка, какой изображён на цветной вкладке алхимического фолианта, маг бережно перенёс котелок на стеллаж, остывать. Почти машинально бросил защиту и, рассеянно глядя в широкое окно, задумался, стоит начинать варить следующее зелье или отложить этот кропотливый процесс на завтра?

Нет, пожалуй, не стоит.

Всё равно нет достаточного количества толчёных ингредиентов, и ученики куда-то исчезли. А пока потолчёт сам, наступит ночь. Да и Юнгели просила прийти на ужин пораньше, сказала, у неё какой-то важный вопрос.

Решено, лучше дать задание ученикам, пусть толкут, а он пойдёт на ужин. А то что-то они сегодня слишком разбегались, наверняка Каражай опять привёз новых девушек. И как ему только удаётся найти столько доверчивых глупышек? Хотя… вот Юнгели таковой не назовёшь, да и жена самого Каражая Бильнехон – очень разумная женщина…

Выйдя в просторное помещение, где работали и тренировались ученики, магистр немного посомневался, идти домой по внутренним проходам или верандами, и всё-таки свернул к верандам.

Неважно, что так немного дальше, зато можно полюбоваться на предзакатное небо и вдохнуть аромат начинающих распускаться ночных цветов.

– …вот ведь гадина, – обрывок сказанной на нижней веранде фразы невольно привлёк неспешно шествующего магистра своей агрессивной эмоциональностью, и он, приостановившись, заинтересованно прислушался.

– А огненным дыханием не пробовал?

– Всем уже пробовал, без толку. Сразу снова нарастает, ещё толще, чем было.

– Может… Тайвиноса позвать? – неуверенно спросил третий голос.

– В башню к Гектору захотел?

Этот голос явно принадлежал одному из старших учеников, и маг, чуть усилив голос, грозно позвал:

– Бустен, идите все сюда!

Дружный горестный вздох был ответом на эти слова, но отказаться не посмел никто.

Через несколько мгновений трое старших учеников, один его собственный и два – Каражая, стояли перед магом.

– Быстро, чётко, по существу, – отлично зная привычку учеников пропускать самое важное, если оно как-то может отразиться на их шкурах, приказал маг.

– Вчера Каражаю привезли новых девушек, – довольно вразумительно начал Бустен, – мы с одной познакомились, а сегодня её подруга проснулась… и нас… льдом…

Чем старше маг, тем сильнее развита в нём подозрительность, и вовсе не потому, что это влияние профессии. Просто долгая жизнь заставляет раз за разом убеждаться: людей, способных на благородные поступки, значительно меньше, чем тех, кто во всём старается урвать самый жирный кусок для себя.

– А почему она спала? – Какой бес сунул на язык магистра именно этот вопрос, он и сам не понял, но по тому, как неожиданно побледнел белокожий блондин, отчётливо понял, что дело нечисто.

– Так способности у неё… – ученик лепетал всё тише, – магистры в курсе… Ленбар пробовал вынуть шпильку… но его отбросило.

– Веди.

– К‑куда?

– Туда, где эти девушки. – Маг не собирался отступать, пока не разберётся во всём досконально.

– Но… Ленбар и Тайвинос… – голос ученика упал до еле слышного, – не велели…

– Я велю, и это для тебя достаточно. – Маг жёстко глянул на ученика, и тот покорно поплёлся впереди, проклиная тот миг, когда им в головы пришла эта затея.

Поиграть немного с новенькой пленницей, пока Каражай болен, а магистры без конца совещаются и почти забыли про учеников.

Дверь в обычную комнату для младших воспитанников, к которой Бустен привёл магистра, явила его взору почти идеальное исполнение ледяного запора. А когда маг присмотрелся и обнаружил подпитывающее заклинание, то восхищённо причмокнул. Он и сам сделал бы не намного чище, следовательно, гостья была опытной магиней первого круга, почти готовым магистром. И в таком случае вопрос, зачем она завербовалась в их гарем, становился ещё актуальнее.

Вот только как ей объяснить, что он не собирается причинять новеньким никакого вреда? Построить портал в комнату проще простого, но нужно же при этом быть уверенным, что тебя не встретит ледяная волна или копьё холода?

Разумеется, он поставит защиту и успеет ответить… но вовсе не затем сюда пришёл.

Маг на секунду задумался, потом лукаво ухмыльнулся и начал что-то быстро писать пальцем в воздухе.

Ученики следили за этими непонятными действиями со всё растущей тоской, Ленбар настрого запретил им даже приближаться к помещениям Каражая. Вот только как было его не ослушаться, если первый помощник бывшего учителя Муок, встретившись с ними в переходах, по дружбе шепнул о яркой, как конфетка, девице, привезённой им прошлой ночью?

* * *

– Милли! – Сердитая Цилия, с преувеличенным хрустом грызущая яблоко, изумлённо уставилась на ледяную глыбу, в которую превратилась дверь. – Это ты сделала?! Чего молчишь? Ты что-нибудь понимаешь? Что это за значки?

– Да… – рассеянно откликнулась магиня, не сводя взгляда с возникавших на прозрачной ледяной поверхности светящихся рун, – по-молчи.

Дождалась, пока погаснут последние знаки, и сама повела тонким пальчиком, выводя на невидимой доске несуществующим грифелем витые узоры.

– И от этого оно растает? – Заслышав заинтересованный шёпот учеников, с восторгом уставившихся на бегущие по льду светящиеся письмена, магистр снисходительно ухмыльнулся.

Пусть думают как хотят, пока они не достигли уровня магистров и не приняты в ковен, тайн старинных рун им никто не доверит. А вот девушка, сидящая за этой дверью, отлично всё поняла, и едва это стало ясно, как один вопрос, который он собирался ей задать, превратился в целую кучу.

И теперь он не отступит, пока не получит ответы на все.

– Идите, займитесь своими делами, – строго приказал учитель, даже не оглянувшись на парней, и они послушно испарились, оставив после себя разочарованные вздохи.

Вот так всегда: стоит появиться хорошенькой новой девице, как её обязательно перехватит кто-то из старших.

– Входите. – Лёд растаял почти мгновенно, не оставив даже лужицы, а засов гостеприимно скользнул в сторону.

– Здравствуйте, – входя в комнату, дружелюбно улыбнулся девушкам магистр, – давайте знакомиться. Я – Сарджабиз.

– Что? – спокойно сидевшая на постели худенькая девушка в мужском костюме встревоженно напряглась и предупреждающим жестом выставила в его сторону руку. – Но этого не может быть!

– Раз вы знаете моё имя и официальную версию моей судьбы, значит, у нас есть общие знакомые, – невозмутимо кивнул маг и одним щелчком перенёс откуда-то мягкое кресло. – Извините, но я сяду, устал. Прежде чем мы начнём разбираться в происходящем, я хотел бы узнать ваши имена. Хотя… вы же понимаете, что я могу попросить принести контракты и прочесть всё сам, но надеюсь, этого не потребуется.

– Не потребуется, – начиная понимать, что не всё так просто, как ей показалось вначале, в горькой насмешке скривила губы Милли. – Да их и не существует. Неужели вы думаете, что любимая, хотя и внебрачная дочь короля Зенбарга Третьего нуждается в каком-то контракте?

– Это вы… внебрачная дочь? – осторожно осведомился магистр, отлично знавший про тягу неустойчивых и больных людей к высоким ти-тулам.

– Это я, Церцилия Аннелла Гарион Маркатская – любимая племянница короля Марката Зенбарга Третьего, – привычно отчеканила Цилия, – а она просто Милли, приемная дочь леди Тренны.

– Милли?! – потрясённо выдохнул Сарджабиз. – Но это невозможно… Тренна не могла…

– Почему-то мне кажется, что я одна ничего не понимаю, – оскорблённо пробормотала Церцилия, и в тот же момент осознала, что зря напомнила этим двоим о своём существовании.

– Поспи, Цили, – небрежно отмахнулась сокамерница, и графиня послушно обмякла на подушках. – Я не могу вам лгать. Вот. – Спокойно расстегнув застёжки камзола, девушка сдвинула в сторону ворот рубашки. Ярко светившийся для сильного мага и невидимый для обычных людей знак магистра гордо сиял на её плече.

И только магистры знали, что вместе с ним они получают не только особые права и защиту ковена, но и обязанности перед ним. И одной из них был запрет на обман сокланников.

Хотя… оставалась ещё небольшая лазейка, не выкладывать всем свои секреты, а просто умолчать, но в ответ на прямые вопросы, не касающиеся личных тайн, не мог солгать ни один магистр.

– Кто принимал тебя?

– Леди Тренна… – голос девушки горестно дрогнул, – и четверо свидетелей.

– Я рад знакомству с новым магистром… – Сарджабиз всё никак не мог решиться задать тот вопрос, который его сильно волновал… хотя по всем законам уже не должен был, и потому спросил совершенно другое. – Как вы сюда попали?

– Вот, – застегнув камзол, магиня протянула на ладони шпильку, – мне это кто-то сунул в волосы, и я сама пошла в портал… и Цилию привела, она мне доверяет, вместе в монастыре выросли.

– Но как посторонние проникли в твой дом… и почему ты так одета? – Вал вопросов, на которые магистр жаждал услышать ответ, нарастал, как лавина.

– Какой дом? Мы ехали от побережья в сторону объединённых кагалов, и ночью кто-то пробрался в убежище. Теперь я начинаю подозревать, что это был проводник… – Девушка внезапно горько всхлипнула.

– Милли… теперь я с тобой, и всё будет хорошо. – Протянув руку, маг бережно погладил магиню по плечу. – Расскажи подробно, зачем вы с принцессой приехали на побережье, почему ехали без охраны по степи, где это убежище? И откуда взялся проводник… всё по порядку.

– По порядку? – задумчиво подняла на него глаза девушка, и вдруг в её глазах мелькнула тревога, словно она вспомнила нечто неприятное.

И сразу перепугалась, побледнела ещё сильнее, нахмурила брови, закусила губку… Маг даже растерялся. Да в чём дело?! Он ведь ни одним словом или движением… да и не сможет он причинить никакого вреда… особенно ей. Как теперь понять, кто и когда ей наговорил про него таких гадостей, что девчушка просто трясётся от ужаса?

– Сарджабиз… – по её неуверенному тону маг сообразил, что дело ещё хуже, чем показалось ему вначале, и твёрдым жестом заставил гостью замолчать.

– Милли, даю тебе честное слово магистра, никогда и ничем не навредить ни тебе, ни твоей подруге. Клянусь помогать вам и защищать от всех притязаний. – Слова великой клятвы прозвучали слегка неуместно и высокопарно в простенькой комнатке, но не стали от этого менее действенными.

– Да я не про это… – Милли расстроилась ещё сильнее, – я про Тренну… если я правильно понимаю… вы не ссорились… она говорила о тебе с уважением.

– Нет, мы просто разошлись, потому… но это сейчас неважно. А ты испугалась… неужели решила, будто я начну ей мстить?

– Не в этом дело… – Магиня снова замялась. – Может, тебе заранее выпить настойки валерианы? Ведь ещё ничего неизвестно… они вполне могли уйти другим порталом… или снять эту гадость… Я, правда, никогда такой не видела, но леди очень мощный маг и Таргель с нею оставался… Жалко, Гиз впал в детство…

Сарджабиз! Сарджабиз, что с тобой? Вот я так и знала, нельзя тебе про неё! Отпусти кресло, вот… выпей водички… да что же это такое. – Милли едва не плакала, отпаивая белого как мел мужчину попавшим под руку отваром.

– Тьфу, какая гадость! – Маг резко отстранил руку девушки с бокалом. – Надеюсь, ты этого ещё не пила? Подлецы мелкие, на три месяца в башню упеку… Идём отсюда.

Сарджабиз рывком вырвал себя из кресла, создал портал и лёгким мановением руки отправил туда Церцилию. Затем, не обращая внимания на колебания магини, ухватил её за руку и шагнул в серебристое облачко.

* * *

– Сар… о боги… – Горестный возглас невольно сорвался с полных губ Юнели, когда в столовой на диване внезапно возникла сладко спящая хорошенькая девушка, а рядом её муж, крепко державший за руку вторую прелестницу.

Вот и ответ на её намёки… новые подружки… ненадолго же его хватило.

– Садись… рассказывай, – нетерпеливо подтолкнул Милли к низкому дивану хозяин по-восточному обставленной комнаты.

И, подтянув взглядом пуфик, устроился рядом.

– По-моему, твоя жена не так поняла наше появление, – при виде скорбно поджавшей губы черноглазой степнячки магиня вдруг почувствовала себя намного спокойнее и уверенней.

– Кто? А, Юнели! Иди сюда, познакомься, это Милли, приёмная дочь моей первой жены, а та девушка – её подруга. Как у нас с ужином? Но сначала принеси нам квасу, наглые ученики подмешали в питьё всякой дряни… Каражай их совсем распустил.

– Очень приятно… – безучастно пробормотала женщина и торопливо отвернулась, но по её несчастному взгляду Милли догадалась, что ничего приятного в знакомстве с нею Юнели не находит.

Ничего, сейчас они всё выяснят и уйдут назад, от каких-то учеников она всегда сможет защитить и себя, и Цилию. Хотя маркатка вовсе не желает… никакой защиты, но зато король потом не будет высказывать ковену никаких претензий.

– Теперь рассказывай… про Тренну.

– Этот Каражай… мы не смогли рассмотреть уровня его способностей, амулеты ауру искажали, впрочем, там все были под многослойной защитой.

– Где это – там?

– В Дивноводске, во дворце Теорида. На смотринах невест. – Милли наконец сообразила, что Сарджабиз не имеет никакого представления о светской жизни. – Аннигелл решила выдать за Дорданда Анримского принцессу Аглессу.

Сарджабиз тонко ухмыльнулся, и она ответила печальным взглядом.

– Так вот, сам герцог не вдохновился этой идеей или его дядя… я не знаю, но устроили смотрины. Пригласили принцесс и знатных девушек изо всех королевств и ханств. Каражай там был под видом советника хана Дехтияра, привез его младшую дочь, Тайлихон.

– Я её помню, – задумчиво кивнул Сарджабиз, – такая смешная…

– Это ты подарил Тай амулет с изумрудами, – догадалась Милли, и маг утвердительно кивнул. – он сработал. Когда Каражай открыл портал и заявил, что принцессы нужны ему самому, Тай сумела не уйти, хотя он кастовал очень сильное заклинание подчинения. Остальные девушки ушли… только Цилия осталась. Таргель держал купол, я просто отдавала ему силу… Леди настрого запретила раскрывать свои способности.

– Откуда там взялась Тренна?

– Она приехала с Аглессой как придворная знахарка…

– А её… муж?

– Гиза там не было, на него перед этим напали и увезли к Вестуру… там его проверяли очень сильным амулетом, читающим все слои сознания… метр впал в детство…

– Тебе его жаль, – хмуро догадался магистр, – значит, вы знакомы.

– Да… он очень хороший человек.

– А потом? – Маг внезапно поймал себя на том, что старается всеми путями оттянуть миг, когда между ним и неведомой бедой не останется больше ни одного вопроса.

Так всегда бывает… пока ты не знаешь, что беда уже произошла, её как бы нет, а когда известие падает на тебя как скала, то вместе с ним рушится и вся прошлая жизнь.

– Потом леди Тренна подняла под потолок все столовые приборы и бросила в него. У меня до сих пор стоит в ушах его вопль. Я думала, он сразу погиб, но он успел выпустить чёрное облачко… оно растеклось по потолку и стенам и пошло на нас.

Вот тогда Таргель открыл портал и крикнул, чтобы все уходили. Меня кто-то схватил… я уже еле держалась… Когда очнулась, мы были в море… Все, только леди и Таргеля не было.

Метр? Сарджабиз?!

Юнели! Быстрее воды и какое-нибудь успокаивающее… метр, выпейте… ну… не нужно, я вас прошу… они живы… мы все надеемся. И я, и Сел… кстати… если ты знаешь Каражая, значит… можешь попробовать узнать, куда он перенёс Сел и Гали?

– Определись уже… как меня звать, на «ты» – или на «вы»… – ворчливо буркнул магистр, пытаясь справиться с острой болью, сдавившей сердце.

Глава 19

Несчастье случилось в тот самый момент, когда они уже почти поверили в удачу. Разожжённый на крышке котелка костерок, укреплённый Брантом в небольшой вертикальной трещине, победно выпустил в темнеющее небо тонкую струю жгуче-чёрного, наполненного золотистыми искрами дыма, вызывая в сердцах осаждённых луч надежды, а в бандитах неистовую ярость.

Наверняка он имел амулет или магические способности, этот неизвестный метатель дротиков, потому что в туче песка, поднятого созданным Райтом смерчем, ничего невозможно было рассмотреть на расстоянии трёх шагов.

Но когда стоявший на плечах Азарила капитан вдруг покачнулся и рухнул прямо в ловкие руки лурденца, у каждого из осаждённых разом оборвалось сердце. И не все сумели намертво сцепить зубы, как герцог и северяне. Горестно ахнула Тай, рыкнул что-то отчаянное Шертанс, чертыхнулся расстроенный Райт.

Бандиты отозвались победным улюлюканьем и свистом, и получили от взбешённого лжегерцога такой яростный порыв густо приправленного песком ветра, что закашлялись в несколько голосов, выдавая свое расположение.

Шертанс немедленно отправил в направлении этих звуков несколько болтов и, судя по воплям, некоторые из них нашли себе новых хозяев.

Даннак с женой в это время торопливо разрезали камзол потерявшего сознание капитана, чтобы добраться до раны. Дротик попал в верхнюю часть плеча, почти в ключицу и вынимать его нужно было очень осторожно. Но прежде следовало проверить на наличие мерзких сюрпризов, вроде ёлочки или лепестков.

– Простой, – тщательно промокнув кровь, – постановил северянин, – и не очень глубоко вошёл, защита сработала. Непонятно, почему он без сознания.

– Может, яд? – После сделанного мужем внушения Тайлихон осмелела: раз он сам требует, чтобы она сразу говорила всё, что думает, значит, так и нужно делать.

Жена должна слушать мужа, иначе в доме не будет никакого порядка.

– Скорее, магия, – хмурясь, постановил северянин, – милорд, похоже, тут есть для вас новая работа.

– Но я никогда… – Райт взглянул в суровое лицо секретаря и смолк, – я попробую… ещё бы знать, как это делается.

– У меня очень слабый дар, – огорчён– но признался Даннак, но я прочёл много книг. Сейчас нужно осмотреть рану магическим зрением, если увидите какие-то разноцветные спирали, лучи или круги, их нужно осторожно распутать и удалить, потом мы потянем дротик, а вы..

– Ты, – твёрдо оборвал расшаркивания Райт и, превозмогая своё неприятие крови, придвинулся ближе.

Как там говорил Гиз?

Сосредоточь всё внимание в одной точке и забудь про окружающий мир, постарайся отстраниться от всех чувств и ощущений, смотри не глазами, а тем отзвуком, который возникает в теле от соприкосновения с энергией…

Тёмно-вишнёвые змейки вкручивались в призрачное тело Бранта перед мысленным взором юного мага, и каждая из них цеплялась хвостом за проклятый дротик, тоже бывший тут. Только цвет его почему-то казался зеленовато-баг-ряным.

Райту интуитивно не понравилась эта зловещая зелень, и он бездумно потянулся к ней эфемерной рукой. Брезгливо потёр мерзкую плёнку и, заметив, что она оттирается, хотя и с трудом, но оседает на его руке, торопливо отбросил подальше, за стену.

Как интересно, змейки сразу заметно поблёкли, да и двигаться стали более медленно. Райт ехидно хмыкнул и начал торопливо стирать и выбрасывать остатки непонятной зелени, теперь уже совершенно сознательно.

Через несколько минут призрачный дротик посветлел, и змейки стали совсем вялыми и тоненькими. А потом исчезли окончательно, и дротик стал почти невидим, Райт даже глаза приоткрыл, убедиться, что это ему не чудится.

Нет, дротик остался на месте, но кровь, сочившаяся из раны, была теперь ярче и обильнее. Хотя почему-то больше так не пугала, как прежде.

Нужно быстрее вынуть оружие, понял Райт, и заживить рану, пока капитан не потерял слишком много крови.

– Ну что, получается? – нетерпеливо шепнул наблюдающий за кузеном герцог, и тот утвердительно кивнул.

– Да.

И снова закрыл глаза, боясь только одного, чтобы появившаяся способность не исчезла, как сон, или не иссякла в самый неподходящий момент.

Теперь всё нужно было делать быстро и очень аккуратно, как там рассказывал Гиз? Осторожно потянуть и сразу сомкнуть в глубине тела края раны, стараясь прижимать как можно сильнее. А потом, пропитывая силой, представить, как разрез исчезает, растворяется, словно комочек мёда в кипятке. И снова потянуть, и снова прижать, и снова, снова, снова…

Дорд с изумлением и восхищением смотрел, как дротик медленно выползает из плеча капитана, словно его выталкивает изнутри неведомая сила, и не мог поверить, что это дело магии Райта.

Того самого Райта, который бледнел и начинал шататься, если видел порезанный палец повара или царапину на собственной ноге. Ведь именно из-за него герцог не любил ни охоту, ни петушиные бои. Хотя один раз сходил. И потом долго проклинал себя за дурную идею взять с собой братишку. Хорошо ещё, что кроме него захватил и тугой кошель, иначе не сумел бы выкупить всех израненных петухов, которых хозяева собирались пустить на суп.

С тех пор в Анриме не было нужды звонить по утрам в колокол, разноголосое пенье рассаженных по разным клеткам хвостатых красавцев будило лучше любого звонаря.

– Вынимай, – хрипловато буркнул кузен, когда в ране остался только самый кончик дротика, и Дорд послушно потянул его к себе.

Дротик вышел легко, и рана сразу закрылась, даже кровить почти перестала.

– А почему он не просыпается? – с неожиданным уважением разглядывая лжегерцога, неуверенно осведомился Шерт, быстрее других сообразивший, что сейчас на месте Дрезорта вполне мог лежать он сам.

И вряд ли герцог и его самоуверенный секретарь стали бы точно так же усердствовать для него, как для простого офицера. Несмотря на то что он граф и кузен непризнанной принцессы.

Только теперь до графа начало понемногу доходить, что вовсе не со зла или мстительности ему самому последнему наливали отвар на привалах и подвигали подсохший ломтик хлеба с мясом. Просто он и был для них самым последним, вначале девушки, потом герцог… и титулы не имели при этом никакого зна-чения.

Это там, в парадных залах, на званых приёмах и балах, всё распределяется по титулам и чинам. А тут, в опасном походе, никому нет дела до того, сколько поколений твоих дедов пьянствовали вместе с королевскими предками. Тут самое главное другое – твоя истинная ценность для спутников и то, насколько они могут тебе доверять.

Оказалось, ему, Шертансу, не склонны доверять даже девушки… Кузина и та в последний перед исчезновением день с ним почти не разговаривала. И сознавать это было нестерпимо обидно. Но также невозможно было не сообразить, что виноват он сам… и в честолюбивой душе графа поднималось жаркое желание исправить создавшееся положение, вернуть всё и начать заново… вот только как это сделать – он не знал. Предложение Бранта забрать арбалет подарило возможный выход, пробудило надежду… а теперь капитан лежит недвижимо и непонятно даже, дышит или нет.

Неясное движение на фоне темнеющего неба заметил не только Шертанс, но только у него в руках было выданное капитаном оружие. И граф не оплошал, успел прицелиться и отправить в полёт смертоносный кусочек железа.

Бандит свалился cо стены, на которой балансировал, пытаясь дотянуться до ненавистного дымаря, вовсе не туда, откуда влез, а прямо на головы осаждённым. Крепкие руки северян немедленно скрутили лазутчика и конфисковали оружие, амулеты и фляжку с несколькими глотками воды.

– Он ранен в ногу, – закончив обыск, сообщил Дорду Азарил, поглядывая на Райта, устало откинувшегося на плечо брата.

– Сейчас посмотрю, – лжегерцог распахнул глаза, – давайте его поближе.

– Подожди… – внезапно придержал его Азарил, – пусть вначале скажет, зачем мы им нужны.

– Не скажу, – на чистом эйтанском гордо сообщил ломким юношеским баском пленник и охнул от боли; рука северянина, словно невзначай, задела его рану.

– Не нужно с ним так… – мгновенно вступился за парнишку Райт, и от его сердитого рыка на герцога накатил приступ нервного смеха.

Как мог Гиз не понять таких явных примет? Зачем учил Райта простейшим защитным и боевым заклинаниям? Для чего заставлял искать следы и предметы?

Ведь это лежало в кузене на поверхности, сострадание и сопереживание, ненависть к боли и ранам, своим и чужим! Все главные признаки призвания целителя, настоящего целителя!

– Извини… брат, – северянин тоже что-то сообразил, – но с его друзьями я всё же поговорю. Дан, последи, чтобы он им ничего не орал.

А потом набрал в грудь побольше воздуха и зычным голосом прокричал:

– Эй, шакалы! Ваш друг у нас, и если вы ещё раз сунетесь сюда, то получите его назад… по куску за каждую попытку.

Даннак, следивший за пленником, мгновенно зажал тому рот, предусмотрительно замотав ладонь тряпкой, и почти нежно прошипел:

– Не стоит так стараться, это очень крепкий харильский шёлк, три дня будешь жевать, пока дырочку прогрызёшь.

– Отпусти его, я кляп сделал. – Пока Азарил завязывал рот пленника скрученным в жгут платком, Райт уже почти уверенно всмотрелся в его тело магическим зрением.

Не то чтобы особо тревожился за рваную рану пленника, в которой даже болта не было. Шерт стрелял с очень близкого расстояния, и болт прошёл насквозь, прорвав мышечную ткань. Просто хотелось снова проверить, никуда оно не исчезло, это необычное умение – видеть недоступные другим вещи?! Те, которые раньше были недоступны и ему самому.

Нет, не пропало. Видно было ещё чётче, может, Райт просто теперь меньше волновался или приноровился. Рана оказалась некрасивой и вызвала жгучее желание немедленно приступить к её исцелению. И Райт не стал себя останавливать. Как и раньше, с Брантом, начал с глубины и, пользуясь тем, что не мешал дротик, захватил в тонкие невидимые пальцы сразу несколько обрывков мышц и сухожилий, безошибочно, словно всегда это знал, складывая их именно в том порядке, в каком они пребывали изначально.

– Эй, вы! – раздался нахальный голос из-за стены. – Отдайте нам его и лошадей, и мы позволим вам пройти.

– Они правда нам позволят? – Дорд испытующе смотрел на пленника и в догорающем, неверном свете заката ясно видел на его лице смятение.

– Подожди! – вскинулся его кузен. – Пока ни о чём его не спрашивай. Когда он хочет что-то сказать, вокруг его горла начинает виться зелёный дым… похожий на то, чем был намазан дротик. Боюсь, на него наложено заклинание… может, Даннак лучше объяснит.

– Ты и сам всё сказал, а заклинаний таких куча… нам не разобраться. Нужен магистр или сильный шаман… а пока лучше с ним не разговаривать.

Раньше Шертанс возмутился бы этим слюнтяйством, как можно так заботиться о мальчишке, ведь это же бандит, убийца?!

Но теперь предпочёл смолчать, начиная подозревать, что его спутники имеют на этот счёт собственное мнение, и неясно пока, насколько оно ошибочно.

* * *

Помощь подошла, когда осаждённые уже разуверились окончательно, и вовсе не с той стороны, откуда они её ждали.

Часа через два, когда совсем стемнело и дым костра можно было заметить только по странным искрам, не гаснущим подозрительно долго, с севера раздался неясный шорох, и почти рядом с руинами остановился отряд всадников.

– Кто звал на помощь? – на ошемском наречии сурово спросил гортанный мужской голос, и, неожиданно для спутников, ответила ему Тай:

– Ханшалли Тайлихон, дочь хана Дехтияра!

Гордость и высокомерие, прозвучавшие в её звонком голоске, абсолютно не соответствовали привычному образу кроткой и покладистой Тай, и Дорд очень порадовался, что никто не видит, как вытянулось его лицо.

– Это наши пленники! – закричал из-за стены тот же голос, что предлагал оставить раненого и лошадей. – Мы их не отдадим.

– А вас никто и спрашивать не станет. – Пока командир степняков бросал в ночь высокомерные слова, всадники подъехали к осаждённым вплотную. – А если попробуете нарушить соглашение, разбираться будете с Советом.

– Ладно, девку забирайте, а остальные – наши. Они ещё и парня моего захватили, поэтому понесут наказание по нашим законам.

– Я без мужа и его родственников никуда не поеду. – В голоске Тай сталью звенело негодование.

– С вами маг! – надрывался бандит, хотя теперь герцог начал серьёзно сомневаться в этом определении. – Он подлежит аресту!

– Это мой личный лекарь, и он всего лишь ученик! – так же гордо, как его жена, процедил Даннак, легко переходя с эйтанского на ошемское наречие.

– Они в нас магией песок бросали! – Последнее утверждение прозвучало настолько смехотворно, что преследователь и сам это понял, добавив безнадёжно: – Воина моего оставьте.

– Он на нас напал и теперь наш пленник, приедете на переговоры, там разберёмся. – Судя по этому заявлению, Азарил тоже что-то заподозрил.

– Давайте мне ханшалли… – Командир степняков определённо счёл слова Тайлихон про мужа уловкой ради спасения спутников.

– Пока я жив, моей жены не коснётся рука другого мужчины, – ловко соскользнувший на лошадь Даннак бережно принял в объятия хрупкую фигурку. – На первый раз прощаю, но больше не смей делать таких предложений.

Через несколько минут окружённые степняками путники уже мчались в ночь, со смешанным чувством радости и огорчения удаляясь от заветного, но недосягаемого пока обиталища Каражая.

Глава 20

Проснувшись на рассвете, Дорд почти сразу вспомнил о капитане; ночью, когда они добрались до лагеря степняков, Брант ещё не приходил в сознание.

– Он просто спит, – объявил встревоженным гостям вызванный предводителем шаман, – а рана хорошо закрыта. Кто лекарь?

– Я, – довольно покраснел от похвалы Райт, – но я пока только ученик.

– Будешь хорошим целителем, – что-то рассмотрел в Эртрайте шаман, – воина тоже ты вылечил? Даже хромать не будет, всё правильно сделал.

А сейчас Брант уже не спал, сидел неподалёку от входа и мрачно изучал огромную дыру в камзоле.

– Как ты себя чувствуешь? – вглядываясь в недовольное лицо друга, опустился рядом герцог, неслышно подойдя по мягким коврам.

– Тебе честно сказать? Как дурак. Стоял на плечах Азарила и вдруг очутился лежащим на куче подушек в шёлковом шатре. Ничего не знаю, ничего не помню, в камзоле дыра и кровь, а я цел!

– Тебя вылечил мой кузен, – выразительно указав глазами на слегка разошедшиеся полы шатра, пояснил Дорд. – его светлость хоть пока и ученик, но лекарь неплохой.

Брови капитана изумлённо поползли на лоб, а взгляд выразил целый букет чувств от недоверия до восхищения.

– Похоже, я проспал много интересного. Когда это было?

– Сегодня ночью. – Герцог старался отвечать коротко и в то же время дать другу как можно больше сведений о произошедшем. – Тебя ранили, а потом выяснилось, что на дротик наложено заклинание. Потому ты и спал. А чуть позже Шерт подбил лазутчика, но его допросить не получилось, тоже заклинание. Поэтому мы привезли парнишку сюда. Это лагерь соотечественников жены лорда Даннака. А вот бандиты оказались наёмниками Совета, если я правильно понял.

– Вот как. – Брант на несколько минут задумался. – Нужно будет выяснить… – он оглянулся на вход и закончил неожиданно: – выяснить, где тут можно умыться и купить какую-нибудь одежду.

– Идём, – оглянувшись на спавших, решил Дорд, не отпускать же Дрезорта одного, и протянул другу камзол Райта: – Вот, надень пока.

Сидевший рядом с шатром степняк при виде выходящих гостей немедленно вскочил и шагнул навстречу. Однако в его узких чёрных глазах не было ни подобострастия, ни угодливости, лишь спокойное достоинство воина.

– Где тут можно умыться… ну и всё остальное? – по-ошемски спросил Дрезорт, и герцог подавил усмешку.

Поистине таланты капитана неисчерпаемы.

– Брант! – Выскользнувший из соседнего шатра Даннак, не стесняясь, сгрёб капитана в свои медвежьи объятия. – Смотри-ка, совсем здоров! А я как раз хотел пойти, посмотреть… Вы умываться? Я тоже.

После прогулки гости направились было назад к своим шатрам, но сопровождающий замотал головой и коротко сообщил, что их ждёт хан.

«Как это он так быстро сумел сюда добраться?» – Ещё не успел задать сам себе ехидный вопрос герцог, а глаза уже отметили и заторопившихся воинов, рванувших по каким-то срочным делам, и серьёзных парнишек, ведущих в поводу взмыленных коней.

– Сюда, – поднимая полог самого обычного походного шатра, пригласил проводник, и они спокойно прошли внутрь.

Какие бы известия ни ожидали их там и чем бы ни окончился разговор со своенравным ханом, показывать окружающим какие-то сомнения вовсе не лучший способ для создания хорошего впечатления.

– Садитесь. – По виду хана невозможно было сказать, что он скакал несколько часов подряд.

Однако… если присмотреться, можно заметить и непросохшие капельки воды на шее, и необмятость простого полотняного халата, явно всего несколько мгновений назад натянутого на освежённое после дороги тело.

В срединных королевствах ходила едкая шутка про степняков, умеющих омыться одной кружкой воды, но Брант точно знал, что такое возможно. Хотя вряд ли подобная экономия требовалась хану.

– И кто из вас мой зять? – дождавшись, пока гости усядутся, с показным равнодушием поинтересовался Дехтияр, одновременно делая знак вошедшему с подносом прислужнику.

– Князь Даннак Тардигар, – почтительно склонил голову северянин, но в его голосе прозвучало столько достоинства, что показная почтительность не смогла бы никого убедить.

Тьма, так он князь! Странно, почему Гизелиус не просветил их на этот счёт? Или считал неважным? Ну не может же быть, чтобы просто забыл!

– Вот как! – Вряд ли хан удивился на самом деле, наверняка уже всё донесли встречавшие его со свежими лошадьми подданные, не похожи были те кони, которых видел Дорд, на скакавших несколько часов. – И чем же моя Тай сумела покорить такого славного воина?!

– Ничем, – сообщил лурденский князь.

Дорд даже глаза вытаращил от такого заявления, да он с ума сошёл, что ли, этот северянин, говорить такое отцу жены?

– На тот момент, когда на нас напал шаман Каражай, она была ничем не лучше принцессы Зальмии, леди Церцилии и целой кучи других, не менее знатных и богатых невест, – обыденным тоном пояснил Даннак и, слегка виновато улыбнувшись, добавил: – А вот когда портал выбросил нас в море, и я сумел рассмотреть её поближе…

Даннак на минуту смолк, скулы его затвердели, а глаза упрямо сощурились, выдавая внутреннее напряжение.

– Теперь она – моя Тай, и я никому её не отдам… пока жив.

– Я хочу войти! – В раздавшемся снаружи заявлении можно было расслышать рычанье степной кошки. – Отойди!

– Пропустите её! – Негромкий приказ хана немедленно был услышан, и в шатёр ворвался вихрь разноцветного шёлка. – С возвращением, дочка!

– Это не возвращение. – Тайлихон легко скользнула к мужу и встревоженно заглянула в его глаза. – Мы шли в другую сторону, просто на нас напали.

Даннак немедленно притянул жену к себе и, усадив рядом, крепко обнял за талию.

– Твой муж не смог тебя защитить? – Хан разговаривал так же холодно и безучастно, но по появившимся в уголках глаз лучикам можно было догадаться, что он едва сдерживает улыбку. – И почему ты так неприлично себя ведёшь при посторонних мужчинах?

– Отец, – Тай была настроена очень воинственно, – мой муж может один побить четверых воинов, и мы легко разогнали бы тот отряд, если б с ними не было магов. И перестань уже играть в страшного хана… Я прекрасно знаю, что твои люди всю ночь не спали, чтобы выяснить всё про Дана и его семью. Да и про остальных моих спутников тоже. Вот, знакомься, это капитан Дрезорт… Брант… прости, сразу не сказала, я так рада, что ты выздоровел!

– Я тоже, принцесса, благодарю, – тепло улыбнувшись, прижал руку к сердцу Брант.

– А это секретарь герцога Анримского… лорд Кайдинир. Сам герцог ещё спит, наверное. А ещё с нами едет старший брат Дана князь Азарил и граф Данжерон.

– Я рад приветствовать в своих владениях таких достойных людей, надеюсь, они останутся довольны нашим гостеприимством. Но хочу заметить, князь… я разочарован, – Дехтияр делано вздохнул, – в своей дочери. Раньше она никогда не позволяла себе так много говорить в присутствии мужчин.

– Это я ей приказал, – немедленно вступился за жену северянин, подарив Тай нежный взгляд. – Как выяснилось, значительно полезнее для дела, если она сразу рассказывает всё, что знает, чем когда молчит.

Несколько минут хан молчал, внимательно рассматривая прильнувшую к незнакомому плечистому мужчине дочь, и пытался справится с собой. Конечно, он очень рад за Тай. Дочери повезло: мужчина, который её выбрал, похоже, искренне любит девочку, во всяком случае, успешно обошёл все каверзные вопросы и ловушки, которые пытался подбросить ему хан.

Но как же обидно и больно сознавать, что существо, которое ты обожал, берёг и лелеял целых восемнадцать лет, больше уже не будет считать тебя самым сильным и умным мужчиной на свете!

И скоро уедет куда-то на край света, в холодные каменные ущелья, где месяцами лежит снег и солнце выглядывает только на пару часов в день! А его внуки… возможно, никогда не увидят, как хороша степь ранней весной, когда вся даль алеет нескончаемыми полянами тюльпанов и маков.

Но у него никогда не повернётся язык сказать ей «нет»… Этих двоих уже накрепко связала общая тайна и ведёт своей дорожкой, торопя совершить те же открытия и ошибки, какие совершили сотни поколений до них.

– Я признаю ваш союз, – сообразив, что молчит слишком долго, важно произнёс хан, – а насчёт приданого мы поговорим наедине… после завтрака.

– Спасибо, отец! – Тай вскочила и в три прыжка оказалась возле хана.

Обвила руками шею, чмокнула в смуглую щёку. И, смутившись под его укоризненным взглядом, упорхнула под надёжное плечо мужа.

– Благодарю вас, хан, – уже привычно прижав к себе жену, склонил голову Даннак, – а насчёт разговора… не знаю пока, как повернутся события… Каражай увёл с собой нашу младшую сестру… и мы намерены сделать всё, чтобы её освободить. А потом… если нам всё удастся, я собирался пожить тут до весны. Тай трудно будет сразу оказаться среди снегов моей родины… у нас уже наступила зима. Поэтому торопиться нам некуда.

Это заявление северянина совершенно примирило хана с поспешным замужеством дочери и заставило сильнее зауважать зятя. Немногие мужчины способны на такую жертву ради жены, даже самой любимой. Отказаться от возвращения к родичам, друзьям и привычному образу жизни для большинства мужчин не просто трудно, а невероятно трудно. Почти невозможно. И хотя всегда находятся авантюристы и любознательные непоседы, готовые в погоне за новыми впечатлениями в любой момент сорваться с насиженного места, их всё же намного меньше, чем тех, кто ни за какие деньги не променяет родную кривую яблоню на роскошную пальму чужих мест.

Судя по сведениям, которые успели собрать за ночь его советники, князь Даннак был именно из таких. Стало быть, действительно беспокоится за жену и не хочет резко вырывать её из привычного образа жизни, и тогда его решение дорогого стоит.

Подчиняясь взгляду хана, слуга пододвинул на середину низкий стол, уставил его блюдами с едой и налил в пиалы гостей горячий душистый чай. Они коротко переглянулись и не прикоснулись к предложенному угощению. Даже рук не подняли.

– Вы не любите чай? – В глубине невозмутимых глаз Дехтияра мелькнуло что-то непонятное, то ли интерес, то ли гнев, – так скажите, какие блюда принести, мои слуги постараются приготовить.

– Разрешите нам позавтракать в своём шатре, – очень вежливо попросил Даннак, – вместе с друзьями.

И снова он прошёл проверку, и не один, а с новыми друзьями, позволил себе неслышный вздох облегчения хан, кратким движением брови отдавая приказ всё понимающему слуге.

– Я просто хотел дать им отдохнуть, как следует, – даже не надеясь, что гости поверят, всё же счёл нужным негромко проворчать Дехтияр и отставил в сторону свою пиалу, – а кто из них лекарь?

– Герцог Дорданд, – не позволил друзьям солгать вместо себя секретарь, – но он только ученик. И раньше у него никогда так не получалось, наверное, повлияла близость того места… логова Каражая.

– Они зовут его обителью… – нехотя обронил хан и надолго смолк, дожидаясь появления остальных гостей.

* * *

– Доброе утро. – Первым в шатёр шагнул Азарил и сразу вежливо посторонился, пропуская вперёд Райта и Шертанса. – Я Азарил Тардигар.

– Дорданд Агранат, – бросив в брата унич-тожающий взгляд, хмуро пробормотал Райт, – герцог.

Едва разглядев, во что одет брат, герцог разом простил ему и недовольное сопение, и сердитое лицо. Даже нарушение этикета и явное пренебрежение всеми правилами дипломатии. И не просто простил, а постарался сцепить покрепче зубы, чтобы не выдать охватившего его желания расхохотаться во весь голос.

Слишком уморительно выглядела стройная фигура брата в широком шёлковом полосатом халате, подпоясанном ярким вышитым кушаком с кистями.

– Ой, Дорд, как тебе идёт наша одежда, – невовремя восхитилась Тайлихон, в глубине души давно считавшая Райта родственником.

Ведь он же собирается жениться на сестре её мужа?!

– Мне кажется, – не стерпел такого удара кузен, – моему секретарю и капитану Дрезорту такое пошло бы ничуть не меньше!

– Там уже разожгли костёр и греют камни, – доверительно сообщила ему Тай, – после бани всем принесут новую одежду.

– Умираю от нетерпения, – едко буркнул Райт и наконец заметил, что все молчат и слушают их двоих, – извините, ваше величество, я не представил вам своего спутника, – граф Шертанс Данжерон.

– Очень приятно принимать в моём скромном шатре таких высоких гостей, позвольте предложить вам разделить с нами скромную трапезу. – Хан улыбался чуть лукаво, но вполне добродушно.

– С удовольствием, – втискиваясь на подушки между невесткой и Дордом, ответил за всех Азарил и бесцеремонно захватил чашу брата.

Специально играет роль грубоватого воина, сообразил герцог, и чужой чай взял не случайно. Значит, хочет показать, что на всё готов ради брата… или пытается намекнуть, что тут тоже могут быть враги?

– Ваша светлость, – повернувшись к севшему с другого бока кузену, едва слышно шепнул Дорд, – посмотрите на кушанья… как на вчерашний дротик.

– Ты считаешь, это необходимо? – Ещё обиженный пропажей камзола Райт слегка скосил взгляд на герцога и опешил; знак, который сделал сейчас герцог, до этого много раз показывал ученику Гизелиус, и не запомнить его не было никакой возможности.

Вон даже Дорд выучил… и чего же он хочет? Но Райт вовсе не уверен… хотя… можно попробовать, как там он вчера делал?

Сегодня процедура перехода на магическое зрение далась ему намного легче, вот только яркость призрачных предметов как-то поблёкла… наверняка сказалось удаление от того ошеломляющего источника.

Смотреть таким образом на большие куски мяса и маленькие кружки горячих лепёшек, на ломтики сыра и корзину с фруктами очень интересно, но, судя по воцарившейся тиши– не, долго любоваться нет времени. Они все ждут от Райта какого-то действия, а он даже не знает толком, что должен искать. И по каким признакам? А даже если найдёт отличие между двумя кусками мяса, то как понять, который из них съедобен, а какой отравлен или ис-порчен?

Вот интересно, как это делала Милли, ведь она тоже знахарка? Тьма, как не хватает учителя, и почему Райт раньше всегда считал, объяснения Гиза про зелья и яды несусветной скукой? Сейчас точно не отказался бы прослушать па-ру-тройку уроков… ну или пяток, но не все, это точно.

Наверное, пора открывать глаза… всё равно ничего он тут не понимает, да и кушать хочется. Все эти вещи даже отсюда, из странного призрачного мира магических ощущений, кажутся необыкновенно аппетитными… кроме вон того острого соуса… фу, даже во рту мерзко стало от одного только взгляда на маленький, причудливо изогнутый соусник.

– Что это за соус? – открывая глаза, подозрительно осведомился Райт, слегка морщась от отвращения.

Хотя теперь густая, остро пахнущая темно-красная масса казалась вполне безобидной и даже аппетитной.

– О, это специально для мяса, только брать нужно понемногу, – гостеприимно прощебетала Тай и удивлённо оглянулась на предупреждающе сжавшего её талию мужа. – Дан?

– Милая, – Даннак смотрел на жену очень нежно, но его голос стал твёрже клинка, – запомни это выражение на лице нашего будущего зятя и пообещай мне никогда не притрагиваться ни к одной вещи, на которую он так смотрит.

– Конечно, обещаю, – мгновенно посерьёзнела Тай и украдкой глянула на сконфуженного Райта; интересно, может, и это его выражение тоже нужно запомнить?

На всякий случай?!

– Что случилось? – ворвавшийся в шатёр шаман, вызванный слугой по безмолвному приказу хана, вгляделся в бесстрастное лицо правителя и с тревогой заметил на нём не видные прочим признаки гнева.

– Наш гость заподозрил… будто этот соус отравлен, – тихо ответил вместо хана его верный слуга, а по совместительству телохранитель, секретарь и поверенный.

– Не может быть, я все блюда пробую прямо на кухне, – категорично отверг такое предположение шаман, – и этот соус тоже пробовал, немного более острый… чем обычно…

Шаман ещё объяснял, а глаза его уже подёрнулись той пустотой, которая отличает глубоко задумавшихся людей или магов, созерцающих невидимое для других.

– Великая тьма! – Изумление, прозвучавшее в сдавленном вскрике старого лекаря, слуга хана воспринял как сигнал к действию, метнулся к выходу и тихо отдал стоящим у входа воинам приказ.

– Подожди… – попытался остановить его шаман и тут же тяжело опустился на подушки, – простите… мою слабость… это не яд, а лазурное серебро… порошок… тем, кто не имеет магических способностей, он не повредит. Нужно немедленно предупредить учеников и разведчиков…

– Извините… кушайте без меня. – Хан упруго, как молодой, поднялся с подушек и решительно вышел из шатра. Телохранитель последовал за ним, не забыв захватить со стола соусник.

– Мне совершенно непонятно… – спокойно загружая на вместительную тарелку увесистый кусок мяса, лепёшку и горсть крупных кисло-сладких местных ягод, недоумённо пробормотал Брант, – кому это могло понадобиться? Ведь магов тут почти нет.

– Только обители, – уверенно прошептал шаман, – и это значит, что они узнали о принятом правителями срединных королевств решении…

– Каком именно? – мгновенно напрягся Азарил.

– Ещё вчера я ничего бы вам не сказал… а сегодня уже можно. После вашего исчезновения в Дивноводске был срочно созван тайный совет представителей срединных королевств и объединённых кагалов. Королева Аннигелл была на нём лично, король Багрант тоже приходил порталом… был даже король Гренессии, все остальные прислали представителей, в том числе и правители кагалов.

Для начала Багрант приказал королевскому магу снять защиту с дворца и позволил Вестуру опросить слуг… в своём присутствии. После того, как были сделаны печальные выводы… о похищении принцесс и гибели нескольких магов… королевства подписали договор о совместном выступлении против обители.

Воины Совета уже второй день тут, отлавливают пробирающихся на помощь злодеям магов и учеников… Оказалось, что у них довольно много последователей.

Сегодня вечером маги ковена собираются открыть порталы для объединённых войск, и именно к этому времени мы должны подойти к Эр-Маджару, по договору кагалы обеспечивают войска мясом и водой.

А завтра утром начнётся штурм.

Глава 21

– Юнели, мы перейдём в кабинет, а ты пока присмотри за спящей, – скомандовал Сарджабиз, решительно поднимаясь с кресла, и, схватив Милли за руку, потащил за собой.

Степнячка проводила мага полными слёз глазами, гадая, чем так сразила его девчонка, если мужчина за несколько минут осунулся, словно после болезни? Сар так важно сказал – это дочь его бывшей жены… а вот кто ему она, Юнели, так до сих пор и не соизволил пояснить. А теперь уже вряд ли что-то скажет, вон как заботится о новеньких… И если эта худышка на вид просто симпатичная, то спящая настоящий персик… Мужчины от таких просто тают.

– Ты зря так с ней строго, – заметив взгляд, которым провожала их степнячка, пробормотала Милли, но магистр только отмахнулся.

– Не волнуйся, я позже всё объясню… сейчас нужно выяснить главное.

Лабораторией называлось просторное круглое помещение, в которое вела удобная лестница в несколько пролётов.

Почему маг не стал открывать портал, а заставил Милли топать по ступеням, девушка догадалась почти сразу, едва ступила в лабораторию. Видимо что-то задумал и экономил силы.

Сарджабиз деловито шагал вдоль стен, активируя какие-то артефакты и вешая на стены и окна защитные заклинания. Зелёные и жёлтые символы, выдающие принадлежность магистра к магии земли и природы, мгновенно вспыхивали ярким светом и медленно таяли, становясь невидимыми для всех, но не теряя при этом ни капли силы.

Пользуясь тем, что маг на несколько минут забыл про неё, Милли сделала то, чего хотела с той самой минуты, как оказалась в этом доме.

Подошла к окну.

Открывшийся вид мгновенно заворожил девушку своей необычностью. За последний год она побывала в нескольких городах и замках, да и расположенный наполовину в скале старинный монастырь имел довольно причудливую архитектуру, но вот такого видеть Милли ещё не приходилось никогда.

Первыми бросались в глаза необычайно высокие и мощные стены, гигантским кольцом окружавшие довольно большую территорию, засаженную различными деревьями и кустами. Между ними поблёскивало несколько небольших прудов, соединённых обложенными кам– нем каналами. Ажурные мостики, изящные беседки, арки, скамейки, посыпанные песком дорожки и клумбы, живописно перемежающиеся зелёными лужайками, пленяли своей ухоженностью.

А пристроенные к внутренней стороне стен башни и здания, террасами спускавшиеся к саду, поражали немыслимым разнообразием форм и необычайно яркими расцветками. Словно толпа талантливых и сумасшедших зодчих соревновалась здесь в воплощении в жизнь всех придуманных ими домов, дворцов, храмов, башен и куполов.

– Что это за место? – невольно сорвалось с губ очарованной увиденным девушки.

– Обитель… подробнее расскажу позже. Иди сюда.

Посреди лаборатории откуда-то появилась ажурная до невесомости клетка из лазурного серебра, неподалёку от неё стояла пара кресел, в одно из которых маг усадил Милли.

А затем, зловеще прищурившись, коротко рявкнул заключительное слово загодя сплетённого заклинания. В ответ на него посреди клетки заклубилось серебристое облачко необычного портала, загустело, потемнело и внезапно пропало, оставив двух сидящих на полу ошеломлённых мужчин.

Всего мгновение они недоумённо озирались, потом разом вскочили, схватились за амулеты, замахали руками… и почти одновременно замерли, обнаружив две сразившие их наповал вещи: клетку и Сарджабиза.

– Как понятно по вашим взглядам, – ядовито сообщил магистр, опускаясь в кресло, – вы отлично знаете, за какие делишки сюда попали.

– Сард, ты неправильно сейчас рассуждаешь, – темноволосый пленник был выше своего соседа почти на голову и имел аристократическую внешность, – мы ни в чём не виновны.

– Именно потому, что я на это очень надеюсь, вы и стоите теперь именно тут, а не в более мрачном месте, – холодно обронил хозяин помещения, – а сейчас вы будете отвечать на мои вопросы. Думаю… не нужно объяснять, что ответы должны быть предельно точными и правдивыми.

– Мы готовы, – светловолосый крепыш сумрачно взглянул на Сарджабиза и не удержался от едкого замечания: – а ты готовься приносить нам извинения.

– Ленбар, если вы действительно ни в чём не виновны, я буду искренне рад их принести, вот только пока у меня нет в этом уверенности… Итак, где Каражай?

– В камере, в подземелье, – коротко сообщил темноволосый.

– Что с ним?

– Вернулся почти мёртвый, в стазисе. Мы его собирали целую ночь… он жив, но пока трудно сказать, будет прежним или нет. Может, ты сотворишь нам по стулу?

– Немного постоите… Где девушки, которых он привёл из Дивноводска?

– Ты знаешь? – Почему-то Милли показалось, будто темноволосый пленник произнёс это с облегчением.

– Про что?

– Про заклинание «чёрной мглы»… которое он бросил в Тренну, – обречённо выдохнул тот, которого маг назвал Ленбаром.

– Догадался, – сквозь зубы процедил Сарджабиз, – а вы откуда знаете?

– Нашли у него на шее пустой амулет… он сам, без спросу в хранилище взял. Сард, честно, мы двое суток на ногах… брось по стулу.

– Где девушки?

– В гареме. Нет, подожди! Они там на особых правах, как гостьи. Эгомму велено никого близко не подпускать.

– А что, другого места им не нашлось?

– В других местах нужно ставить охрану, ученики на них, как мухи на мёд… – хмуро сообщил Ленбар, – а мы сейчас и так все выкладываемся… Каражай столько натворил…

– Так почему вы его не проверяли?

– А почему ты не проверял? – дерзко вскинулся темноволосый. – вот и мы были рады… что он добровольно взвалил на себя такие неинтересные и хлопотные хозяйственные дела…

– Но ведь ханских дочерей из степных кагалов он шантажом увёл ещё пять лет назад! – не выдержала Милли. – И за непослушание всё время наказывал степняков очень сурово!

– Ты о ком? – встревоженно обернулся к гостье Сард.

– О старшей дочери хана Дехтияра, Бильнехон, кажется, её звали, и с ней было ещё пятеро… все ханшалли. Он лично самых красивых выбирал…

– Тьма… – поражённо охнул темноволосый, – так это он давно таким занимался… О боги… нужно срочно проверять весь гарем… а откуда тогда контракты? И куда шли деньги?

– Тайвинос, ты меня спрашиваешь? У нас же вроде Ленбар соглашался за всем следить?

– Я и следил… все его отчёты в сундуке храню… – Беловолосый маг махнул рукой и сел прямо на пол. – Но раз ты не разнёс всё к тьме… то могу сообщить ещё более мерзкие новости… он повытаскал из хранилища все самые мощные артефакты… и в его комнатах их нет. Боюсь даже подумать, куда и кому мог это продать наш снабженец.

– Выходите… – мрачно пробурчал хозяин лаборатории и нажал на стене какой-то рычаг.

Натянулись невидимые раньше цепи и легко подняли клетку к высокому потолку.

– А извинения? – поднявшись с пола, ехидно поинтересовался Ленбар, но глянул на злое лицо Сарджабиза и выставил вперёд ладони в примирительном жесте. – Забудь, неудачная шутка. Куда сесть?

– Пойдём в столовую, Юнели ужин приготовила… – Маг вдруг растерянно оглянулся на Милли и охнул. – Ты была права…

Серебристое облачко мгновенно окутало хозяина, и уже через несколько секунд на этом месте никого не было.

– Что происходит? – словно только что заметил девушку Ленбар. – И кто ты такая?

– Я Милли, приёмная дочь леди Тренны… – было очень приятно наблюдать, как на суровых лицах магов проступает растерянность и досада. – подтверждённый магистр магии воды. И меня вместе с принцессой Церцилией заманил позавчера ночью в портал человек Каражая. Вот…

Синеватая шпилька, появившаяся на её ладони, вызвала у магов значительно больший интерес, чем сообщение про похищение.

– Отлично… – пробормотал Ленбар, хватая артефакт, – мы скоро…

Тёмный портал возник на том же месте, где недавно исчез Сарджабиз, и маги дружно попрыгали в него.

Милли немного постояла, размышляя над их странным поведением, затем решительно направилась вниз; пора выяснить, где этот проклятый гарем и как туда поскорее попасть.

* * *

В столовой Сарджабиза встретили тихие всхлипывания и звонкий лязг ножниц. Никем не замеченный магистр сделал несколько неслышных шагов и заглянул за плечо сидевшей на уголке дивана женщины.

Яркие наряды из лучших харильских шелков валялись перед ней небрежной грудой. Юнели, не глядя, хватала в руку первое попавшееся платье и быстрыми точными движениями превращала в лоскутки, сопровождая это варварство горькими рыданиями.

– Решила обновить гардероб? – мягко произнёс Сарджабиз, осторожно кладя руки ей на плечи.

– Не хочу… чтобы мои платья носила эта девчонка! – отчаянно выкрикнула степнячка и вдруг сжалась, замерла, сообразив, кто с ней разговаривает.

– Я тоже этого не хочу, – ласково массируя напряжённые плечи Юнели, серьёзно сообщил маг, – терпеть не могу, когда чужие девушки берут вещи, подаренные мною жене.

– К‑ко-м‑му подаренные? – растерялась женщина.

– Ну, тебе же, дорогая, а кому ещё я что-то дарил? Только не говори, будто ты меня подозреваешь в измене… Я за пять лет всего пару раз не ночевал дома, и ты всегда знала, где я.

– Н‑но ты никогда… не говорил… что я жена?!

– А разве у вас нет закона… протянуть руки и сказать – пойдём… или просто позвать взглядом… я думал, этого достаточно, – солгал маг, впрочем, очень желавший и сам поверить в эту ложь.

– О боги… Сар… – Уронив ножницы, степнячка расстроенно прикрыла лицо ладонями. – но откуда же мне было знать… что ты знаком с нашими обычаями…

– Знаешь, – маг сел рядом и нежно привлёк Юнели к себе, – мне очень обидно… что ты не спросила меня напрямик… Но ещё больнее, что не рассказала, как Каражай забрал тебя из родного шатра.

– Любимый… – Женщина крепко обвила мужа руками и прижалась к его груди. – Прости… но я не могла… Он сказал… что наложил проклятье; те, кто проболтается, принесут беду… и себе, и тому дому, где живут.

– Я его убью… – яростно прорычал маг, – всё, моя доброта иссякла… как только он придёт в себя, привяжу в пустой клетке и пущу голодных крыс…

– Простите… я не помешала? Можно мы с Цили пойдём к девушкам? Я хочу сама убедиться… что с ними всё в порядке…

– А где… эти? – вспомнил про коллег магистр, отпуская застеснявшуюся жену.

– Взяли мою шпильку и ушли порталом… но обещали скоро вернуться.

– Тогда никуда ты пока не пойдёшь, нам нужно сначала всё обсудить, – решительно объявил хозяин, – а с девушками ничего не случится, раз Ленбар предупредил, они под надёжной защитой. И не думай… будто там и правда гарем. Это мы… так между собой шутим. Просто дом для одиноких девушек, не нашедших пока себе мужа. У них и охранник есть, который должен следить, чтобы не было нарушений. По контракту каждая девушка должна прожить тут не меньше пяти лет, и если никто ей не понравится, то может уйти куда хочет.

– Однако те ученики, в которых я бросила ледяную кожу, вели себя очень нагло. Наверняка они про такие правила и не слышали, – не поверила Милли.

– И будут строго наказаны. По нашему закону, они имеют право ухаживать за девушками, добиваться их симпатии, делать предложения. Но выбор за девушками.

– Нам Каражай сказал… – печально качнула головой Юнели, вспомнившая свой приход сюда, – кто первый к тебе руку протянет, к тому и иди, если не хочешь, чтобы на стойбище снова мор напал.

– Я же сказал, что убью его с особой жестокостью?! Так вот, я убью его не один раз. А два… или три, – прорычал Сарджабиз и вдруг печально вздохнул. – Значит, если бы выбирать пришлось тебе самой, мне бы ничего не светило?

– Нет… я всё равно выбрала бы тебя, – чуть покраснев, почти шёпотом призналась Юнели, – ты был самым… самым…

– Я всё-таки пойду, – не желая мешать хозяевам, решительно встала с кресла Милли и махнула в сторону маркатки рукой, снимая магический сон, – покажи мне дорогу.

– Что случилось?! – поднимаясь с подушек, недовольно пробурчала Цилия, и в этот момент в столовую ворвались злые, как растревоженные осы, маги.

– Он закрыл гарем, – едва войдя, выпалил Тайвинос, – представляешь? Поставил купол и навесил столько защиток, что лучше не трогать. Иначе во всех соседних домах крыши посрывает.

– Кто, Каражай?

– При чём тут Каражай… Муок.

– А при чём тут Муок? – не понял Сарджабиз. – Или он тоже…

– Значит – тоже. – Ленбар устало плюхнулся на стул и оглянулся. – А что тут у вас происходит? И кто эта прелестная леди?

– Я тоже хотела бы узнать, что тут происходит, – осознав, что находится совсем не в том месте, где были такие обворожительные красавцы, свирепо рыкнула Цилия.

– Это Церцилия, внебрачная дочь короля Зенбарга, – оглянувшись, небрежно бросил расстроенный новостью Сарджабиз, и одним взглядом снова усыпил гостью, – но тебе сейчас некогда болтать с прелестными леди. Лучше скажи, как он объясняет свои действия? Вам ведь удалось поговорить с ним?!

Маг одним движением пальца подвинул коллегам кресла, а заодно убрал куда-то разноцветные лоскутки, которые пыталась прикрыть собой Юнели. Степнячка признательно глянула на мужа и ускользнула в кухню.

– Нет, он не показывается, все окна и двери закрыты, везде активированы защитные заклинания, пол тоже прикрыт щитами, мы пробовали послать поисковика. Не прошёл.

– Сколько у нас сейчас в обители свободных магов?

– Кроме нас – шестеро магистров и почти полтора десятка магов первого круга. Ещё ученики. Но… мы тебе не успели сказать… за внешней стеной происходит что-то нехорошее. Судя по замеченным аурам… там собирается куча магистров… наши все сидят по башням, следят, чтобы не прорвали охранный контур. Мы сейчас отправили им на помощь всех старших учеников, нужно дежурить по очереди… такое впечатление, что Вестур решил начать против нас войну.

– Значит, нужно выводить людей из крипты… сколько там отрядов?

– Четыре стандартных и один усиленный. Гарди нашёл что-то необычное. Я уже послал сообщения. Но ты же знаешь… оттуда не срабатывают порталы, а пока они поднимутся на нулевой уровень, пройдёт не меньше суток. А Гарди идти ещё дальше.

– Сард, – вернувшаяся Юнели внесла поднос с едой, – может, пригласишь гостей к столу?

– Прошу, – гостеприимно махнул рукой магистр, – у нас сегодня праздник… пять лет, как мы женаты.

– Значит, Юнели не собирается тебя бросать? – притворно запечалился Ленбар. – А я уже надеялся…

– Отбей у Муока гарем и надейся там. – Маги старались шутить, но Милли отлично видела, что им вовсе не до веселья.

Если до Совета дошли сведения о похищенных девушках и незаконном применении мощных амулетов, то Вестур наверняка поднял всех на ноги. И теперь не остановится, пока не выловит тут всех магов до единого.

А потом всех ждут допросы и проверки, и Милли в том числе.

И если Гизелиус не смог устоять, то ей нечего и надеяться. Ведь никто не станет делать для неё исключение, раз она не просто пленница, а магистр.

Сарджабиз внезапно отодвинул тарелку с мясом и обернулся к Милли:

– Расскажи, пожалуйста, ещё раз и поподробнее всё, что ты помнишь про тот обед и про Каражая.

– Он привёл во дворец Тайлихон… переводчицей у них была Риселла, её леди Тренна пристроила. – Милли рассказывала и заново переживала тот страшный миг, перед её внутренним взором как наяву проявились высокие своды зала, потемневшие от наползающей темноты окна, нахмуренное лицо леди, крик Таргеля и крепкая рука секретаря, тащившего её в портал.

Надо же, а сразу это не вспомнилось, отстранённо удивилась девушка, хотя пыталась раньше понять, как очутилась в море. Значит, всё-таки он…

– Милли! Выпей это! – Крепкая рука магистра осторожно тряхнула её за плечо, в руки кто-то вложил бокал с душистым настоем. – Пришла в себя? Замечательно. Прости, что воспользовался твоей памятью, мне необходимо было это увидеть самому.

– А предупредить не мог? – сразу сообразив, что именно он кастовал, возмутилась девушка.

– Мог. Но тогда ты пыталась бы, осознанно или нет, прикрыть личные эмоции, и картинка получилась бы тусклой и рваной. А нам нужно разобраться в этой тёмной истории… ведь ты тоже отлично понимаешь, что грозит обители, если сюда доберётся Вестур.

Да, это Милли отлично понимала. Только пока не могла определиться, хорошо это или плохо.

– Сард… – открыто взглянула девушка на мага, – как магистр я имею право задать откровенный вопрос… зачем вы здесь живёте? Почему прячетесь? Какую опасность может принести ваша обитель королевствам?

– Ну… это уже три вопроса, а не один, – невесело засмеялся маг, – но я отвечу на все, только коротко… у нас и так очень мало времени. Первоначально мы искали причины гибели Эр-Маджара. И начал всё это мой друг и учитель Гарди. Гардиан Вангор. Он давно интересуется такими загадками… вот и направился сюда с учениками. Было это около сорока лет назад. Потом он несколько лет присылал мне письма, звал с собой, но я как раз женился, Тренна училась… да и дела у меня были в Имганте, я ведь оттуда.

Потом… около тринадцати лет назад, наш брак распался, меня больше ничего не держало… и я прибыл сюда. Гарди как раз раскопал под руинами обширную сеть подземелий, несколько уровней, и очень странный камень, своего рода алтарь, запечатанный мощным заклинанием. Мы бились над ним целый год, созвали на помощь всех друзей, которые согласились сюда перебраться, и, наконец, сумели снять заклинание. Плита рассыпалась, и оказалось, что она перекрывала мощный источник энергии.

Все мы в один миг стали магистрами-универсалами… имеющими доступ не к одной, а к двум или нескольким стихиям. Разумеется, мы очень радовались, от счастья растащили к стенам камни и плиты, оставшиеся от старинного дворца, разбили парк и сделали пруды. Мы строили дома и дворцы, придумывали всё новые украшения и понемногу начинали понимать, что никто из нас никогда не сможет отсюда уйти надолго.

Маги быстро привыкают к удовольствию легко творить всё, чего ни пожелаешь. Но и жить тут было трудно, почти невозможно… нам не хватало общения, любви, семьи. И тогда мы решили возродить город, но сначала построить обитель для магов. В срединных королевствах всё труднее стать магистром тем, кто имеет способности, Вестур преследует за малейший намёк на нарушения, поэтому набрать учеников оказалось очень просто. Во всех столицах у нас есть верные люди, готовые намекнуть, подсказать, помочь желающим попасть сюда.

А вот с девушками возникли затруднения, никто не желал ехать неизвестно куда. И тогда мы придумали контракты, по которым любая девушка может заработать себе весомое приданое, просто погостив тут пять лет. Мы приглашали всех: калек, больных и уродливых, излечение входило в оплату. Новые заклинания позволяли любую девушку сделать красавицей.

Но ездить их уговаривать оказалось чрезвычайно тягостно. Каждая долго сомневалась и искала, в чём тут подвох… Поэтому, когда оказалось, что у Каражая к этому делу талант, все вздохнули с облегчением. А он с каждым разом привозил всё более миленьких контрактниц… и объяснял это растущей популярностью нашей обители.

– Понятно, – вздохнула Милли, – но ещё маленький вопросик… последний, – а зачем вы учеников делаете красавцами?

– Это как раз очень просто, – грустно глянул на неё Ленбар, – немного разобравшись в местных порядках, девушки начинают выбирать… но не тех, кто им нравится на самом деле, а тех, кого считают более могущественными и, значит, богатыми. Так уж они воспитаны. И получалось, что вокруг нас вилась куча девиц, а на учеников никто из них и не смотрел. Вот мы и уравновесили это положение; всем приходящим к нам ученикам делаем прекрасные лица и эталонные фигуры.

А теперь ответь ты, – оторвался от своих размышлений магистр, – почему Тренна кричала Таргелю «Зелик»? Как-то это не похоже на неё.

– Так ведь Зелик – это Гизелиус… – Милли смотрела на Сарджабиза широко открытыми глазами. – О, боги, как я сразу не поняла! Значит… ну да, они всех провели… Вот почему Кайд и герцог так расстраивались… наверняка они знали, кто был с нами под личиной Таргеля…

– Это значит совсем другое, – протестующе качнул головой Тайвинос, – я знал их обоих… извини, Сард, не говорил тебе, чтобы не бередить. Гиз очень сильный магистр и к тому же эмпат. И раз они были вместе, то и их шансы на спасение многократно увеличиваются. Да и мастерство Тренны за последние годы очень выросло… Но сейчас нужно подумать, что делать с Милли? У меня есть несколько порталов, я думаю, нужно отправить её подальше, пока люди Вестура не наставили искажающих полей.

– А вы? А Сел? – растерянно хлопнула ресницами магиня, – нет уж, я не брошу её тут. Да и помощь ещё одного магистра вам точно не помешает. Леди Тренна никогда бы мне не простила такого поступка.

– А простит она нам, если тебя начнёт проверять амулетами Вестур? Особенно, если у него те амулеты, которые украл у нас Каражай? – Сарджабиз глянул на упрямо сжатые губы Милли и ожесточённо выдохнул. – Нет, я передумал, убивать я этого подлеца не стану. Привяжу цепью на площади, и пусть каждый, кто хочет, плюнет ему в подлую рожу.

– Он утонет через полчаса, – мрачно ухмыльнулся Ленбар, – а нельзя через твои амулеты привести группу Чархаза? Он давно сюда просится. Там трое магистров и больше десятка учеников. Раз Вестур собирает всех, то и мы должны поступить так же.

– Пошли, сходим на стены… посмотрим сами, может, чего-нибудь придумаем, – решил Сарджабиз. – Юнели, прости, родная, но у нас трудности… я приду поздно. Устрой Милли и её подружку, ладно?

– Хорошо, – покладисто кивнула степнячка, украдкой осеняя уходящих в портал магов оберегающим знаком.

Помощь богов никогда не бывает лишней.

– Идём, я покажу тебе спальни, выберешь, где будешь жить. – Теперь, когда она знала главное, Юнели стыдилась, что заподозрила этих несчастных пленниц в покушении на её счастье.

И собиралась искупить свою вину гостеприимством и радушием.

Вот только у Милли вдруг родился план… и она вовсе не намерена была делиться им с магистрами. Будучи в абсолютной уверенности, что они его не одобрят. А стало быть, нужно спешить.

– Помоги мне её поднять, – кротко попросила магиня, подходя к дивану, а едва Юнели склонилась к принцессе, бросила в неё сонное заклинание.

Пренебрежительно фыркнула, заметив сработавшую защиту, и мгновенно оттянула из неё силу, Тренна и не такому её учила. А затем, радуясь, что и её заклинания стали в этом месте намного мощнее, снова разбудила Церцилию.

– А где все… эти? – Исчезновение мужчин заметно опечалило маркатку.

– Ушли по делам, вставай, нам нужно идти.

– Куда? – Поднявшаяся с дивана принцесса заинтересованно разглядывала заставленный яствами стол. – Может, сначала перекусим?

– Некогда. Возьми себе пирожок или яблоко, пожуёшь по дороге.

– Милли, я тебя не узнаю. – Принцесса, не церемонясь, складывала в корзиночку для хлеба всё, что ей понравилось. – Раньше ты всегда говорила, что воспитанные леди на ходу не закусывают.

– Воспитанные леди и в гарем не ходят, а я намереваюсь пойти именно туда, – торопливо натягивая вместо мужского костюма яркий восточный наряд, найденный в соседней комнате, буркнула Милли.

– Как интересно, – в глазах Церцилии зажегся огонёк энтузиазма, – тогда дай и мне что-нибудь этакое… а то вдруг не пустят.

– Там выдадут, – безапелляционно объявила магиня. – ну, собралась? Идём, а то могут вернуться маги, вот тогда нас точно никуда не пустят.

Глава 22

– Вам не кажется всё это очень подозрительным? – в который раз повторила Аглесса и крутнулась перед зеркалом, любуясь переливами харильского шёлка.

– Кажется. – Риселла и сама была неимоверно сердита на того, кто так решительно распорядился их свободой. И правом самим решать свою судьбу. – Но мы ведь ничего не можем сделать?!

Они и в самом деле пока абсолютно ничего не могли предпринять. И даже обвинить хозяев этого прекрасного уголка девушкам было не в чем. Официально. Ведь это же не они притащили сюда толпу девушек, а шаман, спутник Тайлихон. А маги просто устроили их со всевозможными удобствами и ушли решать свои дела. И ни на миг не задумались, как могут чувствовать себя свободные девушки, очутившись в гареме.

Нет, этот дом был совершенно не похож на гарем, каким Сел его представляла себе по рассказам леди Тренны и принцессы Зальмии. Скорее он походил на столичный пансионат для приезжих. С той только разницей, что здесь не было ни горничных, ни поваров. Пухленькая немолодая женщина, пёкшая для обитательниц гарема хлеб, пирожки, булочки и готовившая восхитительные десерты, была единственной работницей, приходившей сюда по утрам. Всё остальное они должны были делать сами.

Риселла пока не разобралась, откуда брались продукты, но в подвале на нетающих глыбах льда стояли кувшины с молоком и горшочки со сметаной и маслом, в корзинах серебрились рыбины и сочно желтели птичьи тушки. Да и верхняя кладовая была битком забита продуктами. Как выяснилось почти сразу, из них четверых лишь Аглесса не умела готовить. Или не хотела. Впрочем, она и в монастыре всячески увиливала от занятий кулинарией, заявляя, что это ей никогда не пригодится.

В другое время и в другом месте Риселла ни за что не стала бы потакать бывшей соученице, но тут старалась как можно чаще заходить в кухню, присаживаться к чайному столику, предлагать помощь пирожнице. И, слушая странные, непривычные разговоры, пытаться понять, как живут тут постоянные обитательницы, зачем их привезли или почему они пришли сами?

– Они сегодня не такие, как вчера, – вдруг заявила Мирена, стоявшая в эркере возле широкого окна и встревоженно глядевшая вниз, на роскошный парк, в котором вчера вечером прогуливалось довольно много народу.

Мужчин, женщин и детей. Хотя женщин было очень немного, а детишек всего-то около десятка. Выяснилось, что женщин из гарема гулять по парку не выпускал охранник, для этого у них был собственный внутренний садик. А все те, кто там гулял, были чьими-то жёнами.

Больше всего было мужчин, и почти все они, вольно или нет, старались пройти мимо широких окон нарядного трёхэтажного здания, в которое привёл пленниц три дня назад строгий старик. Оказалось, он тут был кем-то вроде смотрителя или вышибалы. И хотя Эгомм абсолютно не обладал магией, никто из красавцев‑магов даже не пытался пройти дальше просторного приёмного зала, где каждый вечер собиралась весёлая компания, пили чай, шутили, флиртовали.

Очень скоро Риселла выяснила, что, как ни странно, выходить замуж не торопятся сами женщины. Здесь весело и можно целый день болтаться по дому, попивая чай с пирожными и сладостями, которыми вечерами задаривали прелестниц ухажёры. А в домах магов нужно следить за чистотой, готовить обед и обходиться обществом мужа, целый день занятого своими важными и непонятными делами. Немногие женщины долго выдерживали такой тоскливый образ жизни, хотя почти все время от времени сдавались на настойчивые ухаживания красавцев. И раз за разом возвращались в гарем. Наверняка существовали какие-то ограничения на слишком легкомысленные отношения, однако выспросить подробнее знахарка пока не успела.

– Кто не такие? – вяло поинтересовалась Риселла, когда молчать дальше стало неприлично.

– Все. Этот городок. И люди, и маги, и даже дом… ты не обратила внимания, сегодня окна нельзя открыть, колет пальцы, едва прикасаешься к щеколдочке.

– Может, у них вчера был праздничный день… а сегодня все заняты делами? – Так и не снявшая монашеское одеяние девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– А недавно приходило несколько магов… и что-то пытались наколдовать, я сразу поняла, наш придворный маг точно так же всегда машет руками. – Мирена никому никогда не рассказывала, откуда она столько знает про магов.

Да никто и не интересовался.

– Ну, может, они защиту накладывали? От урагана или ещё чего-то похожего?! – подала голос Галирия, устроившаяся возле стола с ножом и дощечкой.

Вот уже третий день лурденка кормит их одним и тем же блюдом. Салатом из мелко нарезанных фруктов, заправленным взбитыми с сахаром сливками и немного постоявшим на льду.

Салат вызывал у её спутниц, никогда не испытывающих недостатка в яблоках и грушах, тихую тоску, но протестовать попыталась только Аглесса.

– Если не нравится – не ешь, – спокойно заявила по-лурденски Гали принцессе, когда та сообщила, что неплохо бы сменить меню. – Там полно продуктов, иди и приготовь чего захочешь.

Аглесса на это заявление только надула губки, готовить она не желала. Ей хотелось посидеть вечером с постоянными обитательницами гарема в приёмном зале, поболтать и посмеяться… и, может… снова увидеть того сногсшибательного красавца, умеющего так нежно говорить комплименты. Однако в холл им не разрешал выходить Эгомм, по вечерам собственноручно запирая двери в выделенные девушкам покои на верхнем этаже. И Риселле никак не удавалось решить, было это защитой или всё же наказанием.

– Нет, – снова отвлекла девушку от невесёлых размышлений Мирена, – что-то случилось. Взгляни, уже вечереет, а в парке ни одного гуляющего. Ну, допустим, мужчины чем-то заняты… а их жёны? И детишек почему не выпустили? Вчера вечером в том пруду несколько мальчишек даже купались… тут ещё совсем лето. А сегодня день ничуть не прохладнее…

– Мирена, я могу пойти и спросить у того старика, – устало вздохнула Сел, – но он всё равно не ответит. И знаешь почему? Сегодня утром мне Ефимия объяснила… у него нет языка.

– Эти, маги… отрезали? – Аглесса от жгучего любопытства даже про зеркало забыла.

– Неизвестно кто, скорее всего бандиты, его нашли в песках… пирожница слышала, как ученики шептались, говорят, Эгомм был страш– но изувечен. Маги вылечили, и с тех пор он тут живёт.

– А язык ему почему не вернули? Я слышала про магов, которые даже давно отрезанные ноги и руки выращивали. – Мирена тоже заинтересовалась судьбой смотрителя, даже от окна отвернулась.

– Вроде бы он сам не захотел. Хотя лично я не могу поверить, будто человек по доброй воле может не захотеть вернуть себе возможность высказать хоть иногда всё, что накипит на душе. – Риселла, по обыкновению, судила очень решительно.

– Такое может быть… – задумчиво пробормотала Мирена, – если он опасался, что могут опознать по голосу. Или боялся случайно проговориться, например, во сне.

Риселла с северянкой с изумлением уставились на компаньонку. За последние три дня они узнали женщину намного лучше, чем за годы, прожитые рядом с ней в монастыре. Разумеется, днём горничных и дуэний богатых воспитанниц даже близко не подпускали к подопечным. Зато им позволено было ночевать в смежных со спальнями девочек каморках. Именно они купали малышек по вечерам, причёсывали и одевали по утрам, следили за одеждой и порядком в кельях. Бывших намного просторнее и удобнее, чем в обычных монастырях.

Немногие компаньонки выдерживали в монастыре больше года-двух, исключением стала только Мирена. Все десять лет, которые принцесса провела в монастыре, её компаньонка была рядом. Всегда строго одетая и причёсанная, всегда суховато-неприступная. И теперь вдруг выяснилось, что это было лишь очень хорошей маской и на самом деле Мирена наблюдательная и очень неглупая особа.

– Наверняка его проверяли, тут есть менталы и эмпаты, – задумчиво пробормотала Сел, – как я сумела понять из рассказов пирожницы, тут много чего есть из того, о чём никто в королевствах даже не подозревает. Например, вода и деревья. Ведь из-за стены ничего этого не видно: ни домов, ни парка. Вы заметили, что территория крепости формой напоминает чашу? А снаружи, наоборот, нужно подниматься по склону холма, мне Ефимия рассказала.

– Она была снаружи? – Это сообщение заинтересовало всех. – Ну и как там?

– На несколько лиг вокруг – засыпанные песком руины. Очень древние. А дальше пустыня. Простым людям разрешено разбирать камни и строить дома поблизости от крепости, маги зовут её обителью. Но не ближе чем на сто локтей. Маги позволяют людям брать воду в своих колодцах, а мужчины за это по очереди дежурят на внешней галерее. Такой охранник нас и обнаружил. Им вообще-то запрещено подходить к портальным башням, но мы очень уж жалобно орали.

– Спасибо Мирене, – честно призналась Галирия, – а то и до сих пор бы там сидели.

– Что она сказала про меня? – подозрительно поинтересовалась компаньонка.

– Что тебе давно пора выучить язык северян. – Аглесса до сих пор дулась на Мирену за разлуку с прекрасным незнакомцем.

– Она сказала спасибо, – с укоризной взглянула на принцессу Сел. – Мы и в самом деле должны тебя поблагодарить, самим нам не хватило бы упорства.

– Я просто много старше… – внезапно смешалась Мирена и торопливо отвернулась к окну.

– Сел, – закричала она через пару секунд, – иди сюда быстрее! Взгляни… я не ошибаюсь?

Нет, компаньонка не ошибалась, это Риселла сразу поняла, едва увидела две женские фигурки, неторопливо бредущие по дорожке вдоль фасада. Хотя на Милли было совершенно несвойственное ей верхнее платье, слегка похожее на блио без рукавов. Но очень короткое, доходящее по степному обычаю всего до середины икр. Снизу из-под плотной, тёмно-синей ткани выглядывали голубые шёлковые шальвары, а с плеч свободно струились такие же полупрозрачные рукава. Зато строгая причёска и гордая осанка никуда не делись, как и походка, по которой Сел узнала бы подругу за поллиги. А уж маркатку, бывшую в платье любимого алого цвета, вообще нельзя было спутать ни с кем другим.

– Интересно, как они сюда попали?! – вспомнив про местные правила, встревожилась Сел и схватилась за ручку, намереваясь открыть окно.

В пальцы немедленно впились невидимые острые иголки, вырвавшие у монахини сердитое шипение. Вот, значит, как, и вправду купол. И невероятно мощный, судя по предупреждающему уколу. Хотя небольшие способности Риселлы к магии помогают ей держать постоянный щит, а вот Мирене наверняка досталось сильнее.

– Я же предупреждала…

– Но как нам дать ей понять, что мы тут? Может, постучать в дверь, неужели никто не придёт?

– Не нужно, – рассудительно сообщила бросившая свой салат Галирия, – Милли сама может догадаться о куполе, она очень внимательная… Смотрите, по-моему, уже поняла.

– Ещё бы нам понять, как она намерена поступить, – с сомнением буркнула Аглесса.

– Тебе можно и не пытаться, всё равно ничего не выйдет. – Риселла откровенно грубила и даже не пыталась это скрыть. Давно знала, что долго вытерпеть общество златовласой и голубоглазой прелестницы ей не дано.

– Не ссорьтесь… – вздохнула Мирена, и монахиня пристыженно смолкла, в самом деле, незачем задевать Аглесс, ведь не навсегда же их посадили в этот дом?!

А Милли тем временем достала откуда-то хорошо видимые в сумерках белые цветы и принялась раскладывать их по обочине дороги.

– Сел! Это тебя! – когда из цветов сложились первые буквы, обрадовалась Галирия.

– Вижу, – мрачно отозвалась знахарка, – только как я ей отвечу?

– А она не спрашивает, – задумчиво сообщила Мирена, – судя по всему, она точно знает, что ты тут.

– Ой, какие красавцы, везёт же ей, – капризно захныкала Аглесса, завидев троих молодых мужчин, направляющихся к Милли. – Вот почему хозяева нас не выпускают?

– Чтобы ты им не мешала работать, – снова не выдержала тщетно пытавшаяся разгадать замысел магини Риселла.

Намерения учеников монахиню не беспокоили, Сел точно знала – никаким красавцам не под силу помешать Милли заниматься своим делом. Слишком хорошо изучила за годы жизни в монастыре характер тихой, на первый взгляд, подружки.

* * *

– Девушки! И какие хорошенькие! – с нарочитым изумлением громко охнул первый из подошедших к девушкам учеников.

Милли только ехидно сморщила носик.

Ну-ну. Делайте вид, красавчики, будто только сейчас заметили добычу. Незачем вам пока знать о протянутой за кустами незаметной туманной сторожке, ещё пару минут назад доложившей о вашем появлении. И о том, как вы бежали почти бегом, боясь опоздать.

– Таких красивых тут ещё никогда не было, – уверенно подхватил второй. – Интересно, откуда появились такие принцессы?

– Из Марката, – не позволила ему долго распинаться Милли; темнело слишком быстро, и времени выслушивать их комплименты не было. – Быстренько идите все ко мне.

– О боги, а какая смелая! – восхищённо выдохнул третий. – Я всегда мечтал, чтобы девушка позвала меня к себе таким тоном.

– Радуйся, твоя мечта сбылась, – серьёзно сообщила магиня, – вот тебе цветы…

– Но… обычно я дарю цветы девушкам…

Однако Милли не стала разбираться, кокетничает парень или заподозрил неладное.

– Бери цветы и выкладывай вот тут слово – «вода»! – Решительно всучив ему букет, девушка повернулась ко второму: – А ты слово – «камень», вот твои цветы. И поторопитесь, темнеет.

– А пока вы играете в слова… – подхватывая Церцилию под руку, проворковал ученик, который не только прибежал первым, но и успел уже сделать выбор. И даже выяснил имя пленившей его красавицы. – Мы немного погуляем. Я покажу Цили пруд.

– Стоять! Никаких прудов, – безапелляционно скомандовала Милли, подивившись его находчивости. – Оставайся тут, ты тоже можешь понадобиться.

– А почему ты мной командуешь? – возмутился парень, уже отчётливо представивший себе, как рассказывает яркой незнакомке про свои внезапно вспыхнувшие чувства.

– Но разве не вы мечтали, чтобы девушки разговаривали с вами таким тоном? – ехидно осведомилась Милли, помогая ученику выкладывать последние буквы. – Цили, твой выход.

– Извини, – с сожалением улыбнулась кавалеру маркатка, успевшая за эти дни понять, что Милли лучше слушаться, и всунула красавцу в руки свои запасы еды, – держи. Да смотри, ничего не ешь!

– Неужели… отравлено? – как-то подозрительно покосился на еду будущий маг, стараясь держать корзинку чуть поодаль.

– Нет, – развеселилась графиня, – занято! Милли, а можно я туфли сниму? Мне в них неудобно.

– Можно, только поторопись.

Маркатка изящно оперлась на руку держащего её корзинку ученика и, приподняв подол, поочерёдно сняла маленькие туфельки.

Убью, сердито фыркнула Милли, это ведь она специально, чтобы красавец впечатлился зрелищем. И окончательно втюрился. Хотя он и без того… краснеет, бледнеет и совершенно забыл все свои затёртые до дыр комплименты.

Цилия, довольно усмехнувшись, упорхнула от ученика к разложенным на травке цветам и начала придуманное ими по дороге представление. Изящно махала руками, изгибалась, вертелась в полутанце-полуигре, не забывая раз за разом повторять несколько основных жестов, ради которых они и устроили этот маленький спектакль.

– Браво, Цили, – похвалила магиня по-маркатски, не сводя взгляда с вделанного в простое колечко невзрачного камушка, – повтори ещё разок и закругляйся. Всё равно им уже почти ничего не видно.

– Ты просто не заметила, – не прекращая танца, мурлыкнула маркатка, – там возле каждого окна по три человека стоят.

– Тогда понятно, почему ты не возмущаешься, – догадалась Милли, – надеешься на аплодисменты?! О, есть! Догадались! Всё, можешь собирать цветы. Это тебе в награду…

Магиня смолкла, мысленно уйдя в загадочное и призрачное пространство магического заклинания.

– Мне господа ученики соберут. – По восхищённым лицам учеников, не сводивших с неё взглядов, Церцилия мгновенно сообразила, что теперь может вертеть красавцами по своему усмотрению, и торопилась утвердиться в этом праве.

И не ошиблась, ловеласы мигом, соревнуясь в ловкости и скорости, собрали цветы в букеты. К огорчению заводилы, из-за корзинки вынужденного собирать цветы одной рукой, ему удалось собрать меньше всех, причём некоторые венчики были уже без ножек.

И пока он, манипулируя корзинкой, как жонглёр, пытался составить жалкий букетик, дружки успели протянуть Церцилии роскошные веники.

– Что такое тут происходит? – Звук знакомого грозного голоса подействовал на красавцев, как ведро ледяной воды на разомлевшего на солнце лентяя.

– Н‑ничего… девушки заблудились, мы им дорогу показывали, – бледнея, неуклюже соврал один из учеников, про себя горячо молясь, чтобы незнакомки не выдавали его метру.

– Тсс, – произнесла та незнакомка, которая так решительно заставила их делать дурацкую работу, – подожди, Сард, сейчас…

Девушка снова смолкла, уйдя в своё непонятное занятие, а ошеломлённые её наглостью ученики замерли статуями, ожидая страшной расправы. Поверить в милость самого строгого из магистров ни один из них пока не решался.

– Что она задумала? – шагнув к Церцилии, шёпотом осведомился магистр, привычно проверяя магическим зрением всё вокруг.

Купол был на месте, такой же невредимый и неприступный, как пару часов назад. И все ловушки на нём висели как прежде. Простенькую туманную сторожку, охватившую довольно значительную окружность, он обнаружил ещё на подходе, и именно она заставила магистра свернуть к гарему.

– Хочет, чтобы Сел положила в воду своё кольцо, – страшно гордясь своей осведомлённостью, важно сообщила маркатка, – у них в кольцах парные камни. Мы цветами выложили слова, а потом я передала Риселле знаки. Милли говорит, они догадались… теперь она может там кого-то создать.

– Прекрасная идея, – поразмышляв минутку, довольно хмыкнул Сарджабиз. – Милли, бросишь мне картинку?

– Пока… не нужно… – Девушка говорила как во сне, и магистр прекрасно понимал, почему.

Магиня через связь камней обратилась к своей стихии, и теперь, взяв её под контроль, пытается на расстоянии создать водного, вернее, туманного голема. Неясно пока, какие действия он может совершать, но даже если всего лишь разведает обстановку, и то будет просто замечательно. Вот только магине очень тяжело не сбиться, приходится делить свой разум между своими действиями и передвижением големов.

– Вы можете идти, – скомандовал он ученикам, но Милли отрицательно мотнула головой, и магистр мгновенно отменил свой же приказ. – Нет, ждите. Вы ей зачем-то нужны.

– Они… пустые… сила… – пробормотала магиня, и магистр мгновенно насторожился.

– Милли, если её снять, то будет взрыв! Там уйма энергии, ты же слышала!

– Если снаружи… а мы изнутри… второй готов… ещё парочку сделаю, чтобы пошли в разные стороны…

– Передай мне первых, – мгновенно придумал выход магистр, – какой из камней?

– Тот, который в простом колечке, серенький. – Церцилия настолько увлеклась происходящим, что даже забыла кокетливо улыбаться красавцам.

– Отлично, – метр достал из воздуха иголку и кольнул палец, – этот?

– Да, – отстранённо подтвердила Милли.

Капля крови мгновенно впиталась в камень, соединяя невидимой связью три точки в пространстве, две перед домом и третью в глубокой вазе, где Риселла держала руку с кольцом. Снять его и положить в воду, как советовала Мирена, девушка не решилась, а вдруг это будет неправильно?! Если Милли нужно, то она может держать так руку хоть всю ночь, ей нетрудно.

Сарджабиз даже поперхнулся, увидев перед глазами слой воды; ощущение было такое, словно его замуровали в хрустальном саркофаге, наполненном водой. Но сразу же обнаружил нитку магии, ведущую прочь, и ринулся по ней сознанием.

На четырёх девушек, изумлённо наблюдающих за тем, как из налитой в вазу воды выползают туманные подобия человеческих фигур, маг глянул лишь мельком, всё своё сознание перенося в голема. На миг его разум столкнулся с мыслями Милли, заглянул в них – и тотчас был выброшен возмущённым окриком:

– Не шарь в моей голове… возьми второго, пусть воды в вазу подольёт…

– Руки недостаточно плотные… проходят через кувшин… есть, одна догадалась… старшая… теперь что?

– Просочись под дверь, первый уже там… отдаю… попробуем одновременно в разных местах… – Пока Милли, передавшая Сарджабизу управление первыми големами, создавала третьего, выдалась возможность пояснить задумку.

– Умница, но одной воды недостаточно, теперь собирай в комнатах пыль и волосы… иначе купол на них не отреагирует, ищи мусор в углах… под кроватями… отлично. – Опытному магистру ничего не стоило разделить свое сознание на три неравные части, оставив основную тут. – Нам нужно ещё учеников; Хэнс, сбегай, приведи людей из южной башни, нужны пустые.

Ученик понятливо кивнул и помчался прочь, двое других с завистью глядели ему вслед. Это надо же так проколоться?! Знакомиться с хрупкой девушкой, а напороться на магистра! Да ещё и решительно командующего одним из пяти!

Третий голем получился плотнее, теперь Милли не экономила воду, догадавшиеся девушки всё время подливали в вазу. И Милли дала им понять, что всё они делают правильно, погладив Сел по плечу туманной лапой голема. А потом уже привычно протиснула его под дверью и отправила на второй этаж.

Жительницы дома сегодня были заперты по комнатам и переживали ущемление своих прав очень остро. А некоторые, раньше других заподозрившие беду, даже плакали.

В одной из комнат ведомый Милли голем застал настоящую истерику.

– Я дура, дура, дура! – колошматила несчастную подушку растрёпанная и зарёванная девица. – Ну почему я вчера не сказала ему про любовь? Зачем мне теперь все эти наряды и сласти, если он… о‑о‑о… – Бессвязные выкрики снова прервались горькими рыданиями.

Кастовать заклинания через голема Милли не умела, такое вообще удаётся только самым сильным магистрам, да и то голем должен быть в прямой видимости. А вот оторвать клочок от туманного тела и бросить в лицо рыдающей девице горсть брызг было вполне в её власти. И магиня не стала отказывать себе в такой малости, помочь подруге по несчастью.

Нет, сама Милли никогда не станет так рыдать и лупить подушку, но видит премудрая Хаэттирна, как ей этого хочется с самого момента пробуждения!

– Ай! Это… что такое? – всполошилась обитательница гарема, ощутив прикосновение ко лбу холодных капель. – Это знак? Он жив? О боги… какое счастье…

Вскочив с постели, строптивая прелестница ринулась к шкафу, и, выхватив из него ворох одежды, принялась лихорадочно связывать её в узлы. Милли озадаченно фыркнула и поторопилась увести потяжелевшего голема из этой комнаты.

Глава 23

– Куда-куда идти?! Сам придумал? – усталый Ленбар, пришедший в южную башню проверить запасы наполненных кристаллов, был зол, как стая тигров.

С каждым шагом ему открывались всё новые преступления Каражая, и здесь дело обстояло не лучше. В кладовой, которая должна была ломиться от шкатулок с кристаллами, его встретили полупустые полки. И пачка издевательски коротких расписок шамана.

«Взял пятнадцать кристаллов в оплату мяса», «Взял сорок два кристалла в оплату контракта», и все остальные в том же духе.

Потому и сорвался на запыхавшегося ученика, прибежавшего с сообщением, что «пустые» должны идти к гарему.

– Не сам! – Провинившийся оказался на редкость храбрым и не обратил внимания на заблестевшее синеватыми искорками тёмное облачко, возникшее между пальцами магистра. – Сарджабиз велел! Там ещё магиня, Милли.

– Веди, – кивнув отработавшим смену ученикам, чтобы шли за ним, мгновенно сменил гнев на милость магистр, и ученик снова убедился в могуществе незнакомой магини.

И порадовался за себя, ведь раз она такая сильная, вполне могла наказать их за наглость. Вообще-то магини в обители были, но очень мало. Все они прибыли сюда с мужьями и в основном работали в крипте. Только одна сидела в своей башне, изучая местные потоки и следя за ветрами. А ещё держала в особо жаркие дни над обителью облачко, время от времени выдавая пересохшей зелени короткие дождики. Но она была не особо молода и не очень красива, а потому никого из учеников не интересовала. Да и муж у неё, хотя и не был пока магистром, зато обладал весьма суровым характером.

– Чем они заняты? – подойдя почти вплотную, строго спросил толпу Ленбар, рассмотрев странные действия Сарда и юной магини, не обративших на его появление никакого внимания.

И не ошибся; ученики дружно попытались растолковать ему суть происходящего так, как поняли сами.

– Лен, – легко перебил нестройный хор их объяснений зычный голос магистра, – быстро набрось сверху сеть и протяни нити к ученикам, приготовьтесь. Сейчас мы прорвём купол изнутри, сразу в четырёх местах. Как только он лопнет, собирайте энергию… изнутри я сам создам защиту, поторопись, он что-то заподозрил… начали!

Замершие в ожидании невиданного эксперимента красавцы поторопились перейти на магическое зрение и обнаружили, что гарем закрыт плотным серым куполом, усиленным зеленоватыми защитными плетениями и багровыми ловушками. А над ним висит почти прозрачная серебристая паутина применяемая для сбора магии, и от неё к ним ко всем протягиваются призрачные нити.

Несколько секунд казалось, будто ничего не происходит, лишь короткие замечания, которыми перебрасывались магистры, убеждали учеников в неотвратимости сложной и невиданной операции по снятию мощной многослойной защиты.

И вдруг купол на миг засиял перед внутренним зрением собравшихся магов всеми плетениями и ловушками, как-то уродливо задёргался, начал опадать на крышу здания и всасываться внутрь.

– Тяните!

Вместе с громким приказом Сарджабиза свитая Ленбаром сеть упала на ускользающий купол и впилась в него сотнями пиявок. И тут же засветилась желтоватым, всё разгорающимся сиянием, и по нитям в опустошённые работой накопители учеников заструилась энергия. Сначала её было не очень много, но по мере того, как возрастала яркость сети, поток становился всё мощнее.

Вот уже первый ученик, блеснув оживившимся взглядом, с сожалением оборвал свою нить, второй…

– Лен, перебрось несколько нитей на внешнюю защиту, – почувствовав, что ещё недавно почти пустой резерв полон до краёв, скомандовал Сарджабиз и начал торопливо плести вокруг гарема свою защиту; теперь предстояло главное, не упустить преступника.

Последний, самый мощный всплеск силы заставил покачнуться и оборвать нити даже самых стойких учеников.

А затем остатки купола и ловушек, потерявшие стабильность, распались, отдавая в пространство беспорядочный выброс энергии.

И почти в тот же момент от гарема до магов донёсся истошный женский крик.

Он острым клинком вонзился Милли в сердце, сминая радость победы, кроша в пыль чувство гордости за свою находчивость и полезность.

Никакая победа не стоит человеческих страданий, а тем более жизней, эта общеизвестная истина обрушилась на Милли внезапным откровением. Она никогда не сможет себе простить, если это именно её действия привели к непоправимой беде. Застонав от ужаса, девушка рванулась в гарем, пытаясь не отстать от обгонявших её мужчин.

* * *

В дом они вломились всей толпой, впереди магистры, потом ученики, а последними – Милли с Церцилией.

И прямо с порога попали в ад.

На полу и на диванах корчились от боли и рвали на шее невидимые удавки несколько девушек, а посредине лежало навзничь мужское тело. Затылок у него был в крови, а рядом, держа в руках кочергу, стоял старый Эгомм. И по его скорбному лицу струились слезы.

– Ленбар, в стазис всех, – коротко рыкнул Сарджабиз и первым начал строить какое-то сложное заклинание.

Ленбар повторял его движения, отдавая ученикам короткие приказы. Те торопливо хватали задыхавшихся девушек и подносили к магистрам. После наложения заклинания пострадавшие застывали как статуи, но это никого не пугало, наоборот. Заклинание стазиса давало надежду на спасение. Жаль, что не всем, наложение сложного заклятья требовало времени.

И Милли ничем не могла им помочь, этой области магии девушка не изучала.

Зато, присмотревшись магическим зрением к зеленоватой полоске на шее ближайшей женщины, магиня вдруг сообразила, что немного знакома с подобными заклинаньями повиновения. И имеет смутное представление, как их снимать.

Не так это и просто… но не невозможно благодаря упорству леди Тренны, усиленно обучавшей её именно распутыванию ловушек. Хотя в то время юная ученица считала наставницу слишком уж подозрительной и осторожной.

Девушка, лежавшая на дальнем диване, дёрнулась и стихла, и Милли бросилась к ней, решившись испытать свои силы. Иначе, пока у магистров дойдёт очередь до этой несчастной, будет уже поздно. Прикрыв глаза, магиня все силы устремила на распутывание хитро завязанной удавки, приходящей в движение от одной-единственной фразы. Один за другим распутывала витки заклинания и с ужасом прислушивалась к сердцу пациентки, трепетавшему все реже и тише.

Сейчас магине очень пригодилась бы простая целительская трубочка, вставить в горло жертвы… тогда у неё было бы несколько минут в запасе. А собственно… почему нет? Разве Милли не умеет создавать из воды всё необходимое?! Вернее, изо льда… и это лучшая идея.

– Цили, принеси воды! – приказала магиня, однако, обернувшись, поняла: графиня её не слышит.

Зажав рот рукой, Церцилия с таким ужасом наблюдала за происходящим, что сразу стало ясно – сейчас абсолютно бесполезно её о чём-либо просить.

– Я принесу, – ринулся куда-то один из учеников и через несколько секунд вернулся с кувшином.

Но Милли не стала дожидаться и призвала воду из организма умирающей. Протиснула замороженную струйку ей в горло, раздвинула вширь и заморозила посильнее. Девушка со всхлипом потянула в себя воздух и снова дёрнулась, но это уже было не страшно, теперь у неё появилось время. Милли дёрнула последний узелок и устремилась к следующей пациентке.

В зале откуда-то появились ещё маги, один из них, понаблюдав несколько секунд за незнакомой магиней, попросил объяснить смысл её действий. Маги оказались очень понятливыми, уловили суть с трёх слов, и несколько человек немедленно устремились к притихшим жертвам. А подойдя к очередной умирающей, Милли с облегчением обнаружила вставленную в её горло медную целительскую трубку. С этого момента дело пошло быстрее, и хотя сил становилось всё меньше, зато появился опыт. Теперь Милли распутывала удавки почти машинально, сокращая и убирая из заученного наизусть процесса лишние движения.

А едва осознала, что её помощь больше пока не нужна, отставила кувшин и ринулась на третий этаж. С того самого мига, как из гарема раздался крик женщин, душу магини жгло страшное подозрение. Подлый предатель вполне мог начать уничтожение пленниц с верхнего этажа.

– Милли… – Девушка даже не оглянулась.

Но он догнал её на площадке второго этажа, и не один, а с запыхавшейся Церцилией на руках. Слава богам, что этого не видит Юнели, мелькнула в голове магини и тотчас пропала посторонняя мысль, но Сарджабиз уже небрежно опустил принцессу на ступеньку и схватил Милли за руку.

– Вместе пойдём.

Ну вместе так вместе, дёрнула она плечом, развернулась и побежала дальше. Знакомая по ощущениям голема дверь оказалась в самом конце выходящей окнами на внутренний дворик галереи. И пока Милли до неё добралась, всё время ловила себя на том, что прислушивается к звукам, которые доносятся из-за дверей. Вернее, могли бы доноситься.

Но из комнат не доносилось ни единого звука, и надежда на спасение подруг таяла с каждым шагом.

Сердце девушки замерло, когда магистр решительно отодвинул массивный засов и рванул на себя ручку двери.

В открывшемся проёме стоял полумрак и было ужасающе тихо. Не в силах войти первой, магиня беспомощно оглянулась на магистра, и в этот момент из глубины комнаты донёсся неуверенный вопрос:

– Милли? Это ты?! Милли-и‑и!!!

Они столкнулись на середине комнаты, две верные подружки, ставшие за долгие годы ближе, чем родные сёстры. Бросились друг к другу в объятия, забормотали, глотая слёзы, какие-то глупости… и почти сразу пришли в себя от единственного вопроса Риселлы:

– А где леди Тренна?

– Не знаю. – Радость от встречи не то чтобы померкла, но сразу отошла на второй план. – Они остались во дворце… шаман бросил заклинание… ты, наверное, успела заметить?

– Я заметила… я шла сюда последней. – Откуда появились Мирена и принцессы, Милли не заметила.

Зато, наконец, догадалась, почему в комнате был полумрак. Услышав снизу крик, решительная Риселла приготовилась защищаться до последнего.

– Вы останетесь здесь или пойдёте с Милли? – вежливо спросил девушек молчавший до этой минуты магистр, и магиня отметила, что её мнения он даже спрашивать не собирается. – В моём доме найдутся комнаты для всех.

– Это Сарджабиз, – запоздало представила спутника Милли, и Риселла огорчённо прикусила губу.

Вот так и бывает, когда даёшь волю эмоци– ям и начинаешь при всех задавать глупые воп-росы.

– Он знает, – поняла её тревогу Милли, – и у него чудесная жена… кстати, мне пришлось надеть её платье, надеюсь, Юнели не обидится?!

– А разве ты не спросила? – обернулся уже шагнувший прочь магистр.

– Извини… она спит. Не волнуйся, сторожку я заглушила… – виновато потупилась Милли.

– Победителей не судят, но платье лучше сними, тут много запасной одежды. Я потом сам его подброшу, а сейчас собирайтесь и спускайтесь вниз. А я должен идти, меня ждут.

– Я бы хотела остаться тут, – едва за магом закрылась дверь, объявила Аглесса. – А что там случилось?

– Ничего хорошего, – мрачно хмыкнула Церцилия, – и лично я тут теперь не останусь. И вам не советую. Где тут у вас одежда… поищите мне туфли, я свои на лужайке оставила.

Впечатлённые заявлением ничего не пугающейся маркатки девушки не стали медлить. Пока Милли переодевалась в имгантское платье, собрали себе, по совету той же Церцилии, узелки с запасными вещами и дружной толпой двинулись прочь.

Проходя мимо соседних комнат Риселла по просьбе Милли постучала в одну из дверей и окликнула её хозяйку. Как выяснилось, она жива и невредима, хотя невероятно напугана. Видимо, маг успел собрать в холле только жительниц первого этажа.

Сообразив, что теперь маги и сами разберутся с гаремом, Милли накапала девушке успокаивающего зелья и торопливо зашагала дальше. Но, дойдя до второго этажа, невольно приостановилась, прислушалась и решительно открыла одну из дверей.

Сидевшая возле узлов девушка испуганно смотрела на неё покрасневшими от слёз глазами.

– Бери узлы и иди к нему, – сурово объявила Милли, с такими истеричками нельзя разговаривать мягко, сразу снова начнёт рыдать, – да смотри, не передумай!

Решать чужие проблемы всегда намного легче, чем свои собственные.

Когда они оказались перед аркой, ведущей в холл, ноги магини сами заторопились. Хотелось быстрее взглянуть своими глазами и убедиться, что никто не погиб.

Милли торопливо шагнула в зал и облегчённо выдохнула, на диванах остались только трое девушек. Судя по лёгкой дымке, окутывающей застывшие тела, это были те, для кого маги успели остановить время.

Над одной из них склонился Сарджабиз, около второй, спиной к вошедшим, стоял Ленбар. Милли опознала его по странному серебристому цвету волос, выдававшему стремление мага не привлекать, а отпугивать внимание женщин.

– Всё, готово, – бросил он, не оборачиваясь, – можете снимать стазис.

– Дядюшка Бен? – неуверенно спросил сзади голос Мирены, и магистр стремительно обернулся.

Так торопливо, что никакого ответа на полувопрос-полусомнение даже не потребовалось. Девушки ещё ничего не успели сообразить, а Мирена уже покачнулась и осела на успевшую подхватить её Галирию.

Маг побледнел и ринулся к ней, но внезапно на его пути встал Сарджабиз.

– Я отправлю их домой, продолжай работу, – сухо сказал другу, и тот не осмелился перечить.

Знал по опыту: если бы у Сарда не было веских причин для такого поведения, он никогда бы не позволил себе вмешаться. Поэтому только стиснул зубы и отвернулся к последней пострадавшей.

Сарджабиз заученным жестом открыл портал и отправил туда всех гостий. Едва пришедшую в себя Мирену торопливо увлекли с собой Милли и Риселла, а Церцилия грубовато подтолкнула восхищённо засмотревшуюся на учеников Аглессу.

В доме магистра было так же уютно и чисто. Мягко светились магические светильники, аппетитно пахло жареным мясом и острой приправой. А на диванчике сладко спала Юнели. Милли довольно ухмыльнулась, магистру не придётся подбрасывать одежду. Отнесла платье на место, провела над ним рукой; каждая магиня первым делом старается выучить заклинания чистоты и защиты. А каждый маг – атакующее… и никуда от этого не деться.

Глава 24

– Похоже, нам всё-таки удалось его выманить, – задумчиво пробормотал сидящий за массивным письменным столом моложавый мужчина и отложил в сторону очередной листок с донесениями.

– Очень на то надеюсь. – его плотный, седеющий собеседник ловко помешал в камине дрова и вернулся к расставленной на маленьком столике странной композиции из фигурок для игры в до-до. – но во всех случаях, пора вводить в дело резервы. Сам понимаешь, до открытых военных действий дойти не должно. Я не желаю, чтобы гибли люди. Мы и так чуть не потеряли Тренну и Гизелиуса… я никогда бы себе этого не простил.

– Всего предусмотреть невозможно, обязательно найдётся кто-то, вроде Каражая, кто спутает все ходы, хотя я изо всех сил стараюсь не допустить жертв.

– Да, этот Каражай вообще очень необычная личность. И действует так дерзко… на виду у всех. Когда я думаю о нём, мне почему-то представляется канатоходец над площадью, – кивнул старший, переставляя на столике фигурку. С минуту смотрел на неё скептически, потом мотнул головой, вздохнул и… вернул на прежнее место.

– Он маленький и круглый… таких канатоходцами не берут, – сидящий за письменным столом отложил ещё листок, – если только в смысле действий… интересно, чей он человек?

– Я думаю… самого. Хотя… может быть, и Вестура. Кстати, я ещё раз прочёл протоколы, следователи Багранта обратили внимание на одну деталь: слуги не нашли на месте преступления ни одной вилки и ножа, зато были остатки десерта… не руками же гости его ели?

– Меня больше интересует, куда делись странные личности, принёсшие Гизелиуса от Вестура; в отчёте, который передал наш наблюдатель, полно несовпадений… впрочем, мы это обсуждали.

– На какое время Вестур назначил штурм?

– На завтрашнее утро.

– Значит, подкрепление должно к этому времени быть на месте?

– И наши люди тоже. Нужно будет немного его подстегнуть на открытое действие… или заявление, я уже придумал, как это сделать.

– А Аннигелл не помешает?

– Перед началом атаки они собирают военный совет… мой человек вручит ей письмо за полчаса до этого.

– Полчаса мало. Она женщина импульсивная, должна перекипеть и подумать. Дай приказ передать заранее. И ещё… про Дорда и Бранта ничего не известно?

– Ты же знаешь… тебе я сообщил бы первому. – Тяжело вздохнув, младший отложил в сторону ещё один листок.

* * *

– Ну и зачем ты звала меня, прелесть моя? – Вкрадчивый голос советника просто сочился ядом.

– Нужно на один день отложить совет, не все наши союзники успевают к завтрашнему утру, – изо всех сил стараясь сохранять спокойное и благожелательное выражение лица, деловито объявила королева и замерла в ожидании его решения.

– Откуда тебе это стало известно? – Он, как всегда, сразу углядел самую суть.

– Багрант и Вольдер прислали магических вестников, – против воли в тоне женщины скользнуло скрытое превосходство.

Так-то, дружок, будь ты хоть самым хитрым и изворотливым лисом в срединных королевствах и загреби в свои подлые руки хоть всех подданных, но зачарованного послания, предназначенного коронованной особе, прочесть не удастся при всём желании.

– Карзебиот будет недоволен, его люди уже приготовились к атаке.

– С каких пор Вестур получил право обсуждать действия королей? – Вот теперь королеве не нужно было притворяться, холодная ненависть сочилась из каждого слова.

– Но мы ведь договорились, что этой операцией будет командовать именно он?!

– Мы – не договаривались! Мы позволили ему высказать свои планы и действуем в полном соответствии с этими замыслами! Но руководство операцией и принятие окончательных решений, я, как самая пострадавшая сторона, намерена оставить за собой! С полного согласия Багранта и Вольдера.

– Как вам будет угодно, моя дорогая, я немедленно отправлю ему сообщение, – растянув губы в приторной улыбке, тотчас согласился Хисланд, хотя в его душе ключом клокотала злоба.

Так вот почему Аннигелл настолько осмелела! Оказывается, королевская братия решила бросить ей какую-то подачку. Наверняка отыскали следы пропавшего агранатского щенка или?.. Нет, не может быть. До его тайн никому из них не дотянуться лапами самых ушлых королевских сыщиков. Хотя… зря, конечно, он в своё время не убрал всех, кто знал хоть каплю правды… но тогда это казалось излишним.

Как много, если вдуматься, он совершил тогда ошибок… и во всем виновна глупая вера в женскую любовь. Надеялся, как последний глупец, что нежные чувства возьмут верх над прирождённым королевским благоразумием и ответственностью.

– Тогда можешь идти, я страшно устала и желаю отдохнуть. – Королева выдернула из нахальных рук свои пальцы и решительно отступила к двери в спальню, не желая, чтобы он последовал за ней.

Но он и не собирался идти. Как-то мерзко и ехидно ухмыльнулся и вышел, забыв пожелать спокойной ночи.

Великие боги, ну почему она столько лет была слепой, как новорожденный котёнок? Ведь он только первое время был с ней нежен и предупредителен, пока она не отдала в его руки управление важными государственными делами, отказав во всех правах мужу. А позже Хисс лишь пользовался её любовью, умело подбрасывая дрова в костёр старой обиды.

Как много лет ей понадобилось, чтобы понять, Агранат был тогда прав. Она никогда бы не почувствовала себя с ним счастливой, раз в его сердце жила другая. Да, это было очень больно, его внезапный разрыв, но только в последние годы Аннигелл начала понимать, от насколько большей боли избавил её бывший жених. Хотя королева всё равно умудрилась её найти… в другом месте. Неужели это характер такой или всё же судьба? Почему она столько лет верила подлецу и никогда не замечала возле себя благородных сердец?!

Людвиг… как много она в последнее время о нём думает. После того, как он, высказав ей всё наболевшее, ушёл, оглушительно хлопнув дверью. Эта дверь оказалась той самой, последней каплей. Именно в тот миг Аннигелл увидела в супруге своё горе, свое отчаяние. Сколько же обид и боли должно было скопиться в его душе, чтобы скромный и самозабвенно влюблённый принц смог так поступить?

С той поры о нём нет никаких вестей… все её личные шпионы пытаются отыскать хоть малейший след… король как сквозь землю провалился.

Глава 25

– Сворачивай в ту сторону. – Стоявший на носу магистр подал знак рулевому, едва завидев маленький островок.

Он специально снял ментальную защиту, чтобы издали прослушать мысли находившихся на острове пиратов. И нашёл в голове одного из них какие-то очень интересные обрывочные воспоминания. Пришлось подходить ближе, несмотря на опасность. Море было ещё неспокойно после вчерашнего шторма, а дно с севера усеяно острыми скалами. Однако совместными усилиями магов и гвардейцев удалось найти подход с южной стороны, где море было мельче, зато не имело камней.

– Выпускай! – Один из гвардейцев откинул крышку люка, и на волю осторожно выбрался главарь пиратов.

– Слушай меня, вон ваш остров, отправляйся туда, тут мелко… – начавший объяснения маг широко распахнул янтарные глаза, обнаружив, что пират уже стоит на коленях в самой уничижительной позе. – В чём дело?!

– Не губи! Всё сделаю, только не оставляй тут! Вы же не душегубы… а здесь смертоубийство через несколько дней начнётся…

– Вот почему ты меня не дослушал? – рассердился Гиз. – Я тебе и объясняю, если ты оттуда приведёшь мне некоего Гирю, то я доставлю тебя и твоих дружков на материк! Услуга за услугу.

– Ладно… – подумав, кивнул пират и направился к борту, – поверю тебе… ещё раз.

* * *

– Магистр! – Через полчаса в каюту боцмана, которую занимал Гизелиус с женой, уступив капитанскую Людвигу, прибежал взволнованный гвардеец. – Там они все плывут!

– Кто все? – не понял Гиз, но, подойдя к борту, убедился: действительно все.

И не плывут, а бредут по плечи в воде, привязав на головы какие-то узлы.

– Хозяин! – едва добравшись до «Мурены», закричал Ухо. – вот, я принёс его!

Он приподнял над водой украшенную татуировкой лысую голову пьяного в зюзю пирата.

– Поднимите их, – скомандовал Гизелиус, – раз ты выполнил свою часть сделки, я выполню свою. Как только доберёмся до того берега, высажу вас в целости и сохранности.

Это было больше, чем мог надеяться пират, однако поверить, будто всё так просто, он пока не решался. И, как оказалось, – правильно делал.

– Только есть одна тонкость… – с грустной миной поведал магистр, – я давал присягу герцогу, и там был пункт насчёт борьбы с бандитами. И изменить ему я не могу. Зато у меня есть предложение: те из вас, кто поступит сейчас на службу герцогу, через три года получат амнистию. Если, само собой, будут честно выполнять приказы.

– Мы согласны! – Первым закричал здоровенный пират, держащий на плаву парнишку юнгу. – Я первый подпишу контракт.

– Не подыхать же тут, – поддакнуло ещё несколько голосов, и через минуту пираты торопливо карабкались по сброшенной им верёвочной лестнице.

Магистр хитро ухмылялся и потирал руки, он ничего не потерял, заключая такой щедрый договор. Пока доберутся до берега, он успеет просмотреть все сознания и выделить тех, кто решился обмануть. Зато некоторые, отслужив три года, вполне вероятно, навсегда порвут с разбойничьим прошлым.

Гиря оказался пьян настолько безнадёжно, что Гизелиус, приказавший привязать единственного не подписавшего контракт пирата на корме, вернулся к нему только тогда, когда закончил разбираться с остальными.

Сел рядом на скамью, потёр гудящие виски. Не так-то просто внушить почти десятку закоренелых бандитов, что они давно мечтали о возможности искупить старые грехи честной службой.

– Давай подлечу, – пришедшая вместе с мужем Тренна встала рядом, уверенно положила тёплые пальчики на затылок.

Волна мягкого, целебного тепла омыла ноющую голову, пощекотала брови, ноздри, коснулась губ…

– Тренна, я забыл, зачем мы сюда шли? – притянув магиню на колени, с хитринкой поинтересовался магистр.

– Отпусти немедленно, ученики же смотрят! Как ты всё неправильно понимаешь, после этого заклинания всегда наблюдается прилив сил… – Тренна внезапно смутилась. – Ох, Гиз, похоже, нельзя было оставлять тебя одного так надолго.

– Угу, нельзя, – довольно согласился он, рассматривая её с выражением кота, обнаружившего оставленную без присмотра миску со сметаной, – совершенно верно подмечено. Но… как мне ни хочется продемонстрировать тебе прилив сил… придётся заниматься этим пьяницей. Он единственный видел кого-то из переброшенных… хотя был так же пьян, как сейчас. И мне придётся лезть в его сознание глубже обычного, чтобы увидеть то, чего никогда не сможет вспомнить даже сам Гиря.

С сожалением отстранив от себя жену, чтобы как можно полнее сконцентрироваться на объекте, маг бросил в пирата отрезвляющее заклинание. И сразу же, пока пациент ещё не опомнился, влез в его мысли, став на несколько мгновений не самим собой, а пиратом по прозвищу Гиря. Отбросил в сторону воспоминания о детских и юношеских годах, уверенно двинулся вперёд, добираясь до того дня, когда чертов Ухо так ловко облапошил подельника.

Магистр вместе с Гирей злился на проклятого жулика, на слишком правильного Зната, на сердито поглядывающую команду. И на самого себя… и от злости наливал и наливал себе то мерзкое пойло, которое подсунул трактирщик в последнем порту. А потом, разобиженный, плёлся через кусты, и какие-то добрые люди усаживали его у костра и разговаривали так замечательно, как давно никто с ним не разговаривал.

И пили с ним, нахваливая принесённый ром, и угощали каким-то странным блюдом, а один стоял у камня и так добродушно за ними наблюдал, что Гизу захотелось подарить этим прекрасным людям что-то большое, достойное… А позже они с собутыльником шли в обнимку к лодке, карабкались по лестнице, и спутник поддерживал его так надёжно, что маг едва не прослезился от умиления.

Потом он показывал новому другу, где находится коробка с кристаллами, а где защитный амулет, и что-то подписывал…

Затем снова плыл на лодке и плёлся сквозь тёмные кусты, мимо откуда-то взявшихся девиц… дальше воспоминания всё тускнели и, наконец, погасли…

– Отрезвляющее, – с трудом открыв глаза, заплетающимся языком пробормотал маг.

А когда Тренна сняла фантомное опьянение, почти минуту восстанавливал порядок в собственных мозгах, проклиная издержки полного вторжения в чужую память.

– Живы, – отвечая на вопросительный взгляд жены, первым делом успокоил её магистр, – но каковы жулики! Особенно этот Дрезорт! Он же у него дарственную на судно выманил! Всех остальных я тоже видел: и герцога, и… секретаря, и девушек, и северян. Они в лодку садились, пока Брант его подальше уводил. Теперь нужно искать, куда они уплыли почти три дня назад, но это уже совсем просто. Раз они не встретились нам, значит, отправились спасать Галирию с Риселлой. Скажи Жаму, пусть Таргель ставит второй кристалл, потом собираемся в каюте Виго, будем думать, как их догнать.

Ему самому сейчас просто необходимо было немного отдохнуть.

* * *

– Нет, я категорически против, это очень опасно, – горячо спорила Тренна часом спустя, услышав предложение Гизелиуса открыть неконтролируемый портал.

Такое заклинание кастуется только в самых безвыходных ситуациях, уж слишком велик шанс попасть в расщелину между камнями или на шпиль башни. Маг должен очень хорошо представлять себе место перемещения, иначе может случиться беда. Нет, застрять в середине камня никому не грозит, энергии не хватит, чтобы раздвинуть очень плотную материю. А вот в таком месте, из которого невозможно выбраться, – вполне. Например, в шакальей норе. Или в пещерке, из которой нет выхода.

– Первым уходить буду я, – стоял на своём Гизелиус, – потом вернусь и открою портал для всех. Иначе мы не успеем; судя по тому, как они обращались с пиратами, компания подобралась очень решительная.

– А нерешительные на смотрины и не поехали, – печально пробормотал Людвиг, внимательно слушавший всех, но почти ничего не предлагавший сам.

Да и как предлагать, если даже не представляешь себе возможности этих могущественных магов? Не зря деды создавали объединённый Совет… хотя время показало, насколько плохо они представляли все тонкости проблемы. Вот и получилось у них нечто уродливое.

– Поэтому я так и волнуюсь, – признался Гизелиус. – Будь они поосторожнее, мы сейчас уже пили бы вино за спасение. А теперь они неизвестно где… Судя по воспоминаниям Гири, в тот вечер начинало штормить, значит, они как раз попали в самый разгар непогоды.

– Тут примерно в дне пути есть удобная бухта, – сообщил всезнающий Ди, – там тавер– на… где иногда останавливаются пираты. Это самое ближайшее место, где можно укрыться от шторма.

– А если мы будем идти так, как сейчас? С двумя кристаллами?

– Тогда, возможно, до ночи доберёмся, только ночью в неё труднее заходить.

– Это я обеспечу, – легкомысленно махнул рукой магистр, – а вот поторопиться не мешает. Пираты вряд ли упустят такую добычу. А в шторм там может быть их очень много, если я правильно понимаю, какое именно место ты имеешь в виду.

– Я не говорила… – Тренна смущённо прикусила губу, – просто раньше это было неважно… но Милли – магистр.

– Спасибо… дорогая, – не удержался от упрёка Гиз, – я так понимаю, они здорово повеселились за мой счёт.

– Зелик… – губы женщины дрогнули, – прости. Но это её тайна, и я поклялась никому не открывать, пока она не позволит. Милли старалась не пользоваться силой, чтобы не выдать себя. Но думаю, в этих обстоятельствах ей пришлось раскрыть секрет.

– И какая у неё стихия?

– Вода… – Тренна смотрела виновато и расстроенно, и Гиз не выдержал. Создал воздушное щупальце и незаметно для других погладил жену по щеке.

– Это хорошо, значит, шансы уцелеть в шторм у них были. Тогда до прихода в бухту отдыхаем и никаких планов не строим. Возможно, там хоть что-то прояснится.

* * *

Вопреки сомнениям Ди, карбас легко обошёл запирающие бухту подводные камни, причём без всякой магии. Гизелиус поставил к рулю самых лучших, по мнению пиратов, лоцманов из двух команд. А первое, что они увидели в свете магического светляка, всплывшего над бухтой как маленькая, но яркая луна, был стоящий на якоре карбас. Даже издали можно было разобрать огромные белые буквы на его борту, складывающиеся в название – «Смерч».

А в бргатой таверне, совершенно не соответствующей маленькому заброшенному посёлку, выяснились очень интересные подробности.

Беглецы тут действительно побывали и надолго распугали всех пиратов. Гиза чрезвы– чайно повеселил рассказ любезного хозяина про ошпаренных арбалетчиков и летающую голову.

И насторожил мелькнувший в глазах Улдиса испуг, когда маг поинтересовался, кто показывал дорогу ушедшему на восток отряду. Пришлось заглядывать в сознание.

Оказалось, роль проводника взял хозяйский слуга, кривой Зул, вернувшийся назад через сутки. Но поскольку он был без лошади и чем-то доволен, у Улдиса поневоле зародилось нехорошее подозрение, и теперь он очень опасался, что гости не станут разбираться, кто из них виноват больше.

Он сам или сам Зул.

– Где он сейчас?! – вынырнув из чужого разума, спросил Гизелиус напрямик.

– Его комнатка возле конюшни, – побелев, пролепетал Улдис и первым ринулся к ведущему во двор выходу, показать дорогу.

Дверь, запертая изнутри на защёлку, с треском распахнулась от первого удара магии, и по открытому настежь окну, выходящему в степь, магистр понял, что опоздал. Стало быть, проводник действительно оказался негодяем и завёл герцога с друзьями в ловушку.

Вот только зря он убегал, злорадно ухмылялся Гиз, разглядывая найденные в комнатке вещи и несколько волосков, снятых со старенького гребешка. Создать фантома для магистра не представляет никакого труда, детская задачка. А передвигается он в сотни раз быстрее человека, поэтому можно особо не спешить. Сложить волосы и грязную рубаху, прошептать заклинание и отправить на поиски того, кто так легкомысленно оставил тут свои вещи.

Возникшее посреди комнаты странное, полупрозрачное создание в одной рубашке и без головы смертельно напугало Улдиса, внимательно следившего за твёрдыми движениями гостя. А когда магическое существо уверенно двинулось к окну и, набирая скорость, улетело в степь, трактирщик только горестно вздохнул. Раз этот маг так спокоен, стало быть, Зула найдут, и тогда наказания не избежать обоим. Зулу за его делишки, а ему, Улдису, за молчание. Вот почему он не послушал капитана и не пошёл с ними… хотя теперь неизвестно, какой из путей был бы хуже.

Чтобы не терять времени, Гизелиус открыл портал сразу же, едва голем догнал нахлёстывающего лошадку одноглазого степняка. И не стал спорить, когда жена решительно шагнула туда первой. Просто прыгнул вслед и вылетел из портала уже на песок в паре лиг от берега.

Беглец ещё не заметил погони, видимо, не мог себе представить, что его найдут так быстро. Потому и перелетел через голову резко остановившегося, словно перед непреодолимой преградой, коня. А в следующий миг негодяй и сам застыл камнем, не имея возможности пошевелиться. Его одноглазое лицо исказила гримаса отчаяния, но Зул даже не пытался просить пощады или ругаться, просто горько смотрел единственным глазом на поймавших его магов.

– Ну, и кто тут у нас, – скорее по привычке, чем от нужды, перешёл на магическое зрение Гиз и вдруг тоже замер. – Тренна! Ничего не кастуй на него, ничего! Он под петлёй.

– Понятно, – кивнула мужу магиня и, шагнув вперёд, принялась водить руками, словно распутывая пряжу. – Всё, но на нём ещё и обет молчания, это по твоей части.

– Интересные у тебя были хозяева, парень, – разглядывая заклинание, зло восхитился маг, – надо же такое придумать, привязали последние нити к увечью. Это чтобы ты не мог больше ни к кому обратиться за помощью! Только не знали, что для магистра такая загадка просто пустяк. Тренна, перехвати тот кончик, и как только я сниму обет, открывай глаз… я буду следить, нет ли ещё какой ловушки.

Пленник слушал их рассуждения с ужасом и не мог ничем выразить своё несогласие, тело его не слушалось по-прежнему, но теперь ещё и пропал дар речи. И когда вдруг видимое пространство как-то изменилось, стало шире и ярче, сначала даже не понял, что произошло, а потом, вместо того чтобы обрадоваться, запаниковал, зажмурился в ожидании обещанной Каражаем жуткой боли.

– Не бойся, пока не умрёшь, – хмуро сообщил желтоглазый мужчина, сдирая с груди пленника амулеты. – Но за то, что поставлял своему хозяину девушек, особенно владеющих магией, тебя будут судить. Хотя можешь радоваться: какое бы наказание тебе ни назначили, оно всё равно будет меньше того, чем определил тот, кто поставил на тебя смертельную ловушку. По сути, сделав тебя вечным рабом. Могу точно сказать, снимать её никто не собирался.

– Ты лжёшь… – неверяще качнул головой Зул, – он не мог так поступить, я честно отрабатывал за брата… он ещё молодой… глупый, влюбился в дочку богатого человека… хотел обманом увести…

– Как это обманом?! – живо заинтересовалась Тренна.

– Очень просто, парень имел способности, – поведал Гиз жене о подсмотренном в памяти степняка. – Его сдали Вестуру… как хорошо, что ты спросила! Я только сейчас сообразил, чья это работа! Получается… девушек в гарем отправлял Вестур? Но он же вроде магам смертельный враг? Не может быть! Похоже, я чего-то не понимаю.

– Давай не будем пока делать выводов?! Лучше посмотри его амулеты.

– Один портальный… ему дал посредник на крайний случай… или если попадётся очень ценная добыча… Последний раз он увёл Милли. У него была зачарованная на послушание шпилька, в кошеле на поясе есть ещё несколько.

– Давай вернёмся к друзьям и предупредим их, а потом зайдём этим порталом. Можно взять с собой Ана…

– Отличный план, – вспомнив, как жена обошла его в Дивноводске, серьёзно кивнул Гизелиус, – вот только маленькая поправка – ты на этот раз не пойдёшь.

Тренна смолчала, но, открывая портал, Гиз заметил, как упрямо она поджала губы. Значит, не согласна… но он придумал, как её уломать.

* * *

Улдис был вне себя от счастья, услышав от вернувшегося мага, что наказывать за провинность его не собираются. И даже за постой заплатят, но за это он должен найти для бывшего слуги крепкий чуланчик и охранять до тех пор, пока за ним не придёт человек вот с таким знаком на амулете или перстне.

Трактирщик старательно запомнил скрещённые на фоне гор перо и кинжал, даже не догадываясь, что это фамильный герб герцога Анримского, и попытался поцеловать руку благодетеля, да ему никто не позволил. Вместо этого, после короткого совета с друзьями, маги прихватили пару медных походных бутылей с водой, мешок с припасами и вышли во двор.

Живая и привлекательная магиня, которую Улдис определил про себя как женщину-командира, тоскливым взглядом проводила ушедшего в портал мужа и двоих его спутников и понуро побрела в дом. Её неотступно сопровождали трое мужчин. Видать, муж приставил, решил Улдис и сочувственно вздохнул: вот ради чего они мотаются по свету, неужели ещё не заработали на спокойную жизнь?

Глава 26

– Почему ты меня остановил? – Ленбар, сгорбившись, сидел на низком диване и крутил в руках пустой бокал.

– Я ждал этого вопроса, – удручённо вздохнул Сарджабиз и взглянул через настежь распахнутые широкие балконные двери на бездонную мглу ночи.

После нескольких лет женитьбы на Тренне он тоже полюбил комнаты на верхних этажах и большие, распахнутые в небо окна. Где по утрам плыли подсвеченные румяной зарёй облака, а такими тёмными ночами, как сейчас, сияли неисчислимые стада звёзд.

– Ну?

Похоже, сегодня поспать не удастся… а он ещё с Юнели собирался поговорить. Но сейчас важнее друг, его личные проблемы… Эх, вот всегда так, пока занимаешься чужими бедами, свои растут стремительно, как осенние грибы.

– В тот момент я думал не о тебе, – поглядывая на склонённую голову друга, признался Сарджабиз, – а о ней… и о себе.

– Можешь пояснить точнее?

– Ты будешь смеяться, но я вдруг испугался… что она бросится тебе на грудь, расплачется… а ты примешь это за любовь… как когда-то я. А потом, когда приступ ностальгии утихнет и она уйдёт… тебе будет очень больно. Возможно, я ошибаюсь, но ведь у вас есть время успокоиться, подумать, поговорить, понять друг друга по-настоящему?!

– Возможно, ты и прав, – помолчав, согласился Ленбар, – но как раз времени и нет. Не сегодня-завтра нам придётся сдаться… и кем я выйду из лабораторий Вестура, не знает сама премудрая Хаэттирна.

– Не смей так думать, сдаваться нам нельзя. К вечеру выйдут из крипты отряды…

– Сард, прекрати. Ты же прекрасно знаешь: если будет бой… не уцелеет никто. Я всё продумал… даже если мы отправим за внешний контур всех женщин, детей и младших учеников… их это не спасёт. Вестур жаждет получить нас в свои руки… и ещё больше нашу обитель, тут он станет всесильным. А потому не упустит возможности взять их в заложники. Ты первый откроешь проход, если он начнёт шантажировать нас жизнями детей.

– На самый крайний случай у меня есть две задумки… про первую пока промолчу, а вторая – снова запечатать источник. И уйти по крипте… мы никому не говорили, там есть тайный выход… кроме меня знает только Гарди.

– Ну и насколько это оттянет наказание? Нам некуда уходить… разве что захватить в Харилии несколько кораблей и отправиться за великий океан… говорят, там есть земли и даже живут дикие люди. Вот только я никогда не смогу взять на себя ответственность… за такой поворот в судьбах поверивших мне людей.

– В самом крайнем случае, возможно, мы так и поступим, но я надеюсь на другое… пока мы возились с гаремом, пришли две группы учеников. И ещё придут…

– Но не все смогут добраться. – Ленбар горестно поджал губы. – а даже если и придут… нам придётся стоять не только против вестуровских шакалов, но и против друзей из ковена. И ещё… мы тебе не успели сказать, люди Вестура пытаются выловить всех, кто добирается на лошадях. Мне только что сообщили об одной группе, подавшей странный сигнал бедствия… Но поскольку у них не было ни одного моего амулета опознания, дежурный маг не стал рисковать своими людьми. Юрден говорит, их увели степняки.

– А ты не подумал, что это могли быть спутники Милли? Среди них была ханшалли.

– Как бы я подумал, если вы мне этого не говорили?! – возмутился Ленбар. – Но во всех случаях уже поздно, степняки встали лагерем за пределами Эр-Маджара.

– Ладно, это не беда, там они сейчас в большей безопасности, чем тут, – решил закончить бесполезное препирательство Сард. – Иди, отдохни… а про Мирену… Если хочешь, я попрошу Милли поговорить с ней… спросить о тебе, хотя, если откровенно, по-моему, она ничего не ответит. По крайней мере, до тех пор, пока хранит какую-то тайну. Пятнадцать лет назад, когда Аглессу отдали в монастырь, я заинтересовался её гувернанткой, но Тренна сразу оборвала разговор… а ведь до этого всегда делилась со мной секретами… Любви у неё ко мне не было… но доверие между нами всегда было полное. Кстати… Тайвинос до того случая был придворным магом, а потом вдруг ушёл сюда… как-то внезапно.

– Ты думаешь… он предатель? – Недоверие застыло в фиолетовых глазах.

– Нет, я думаю, он благоразумный человек… и предусмотрительный. Поэтому сбежал сразу, как о чем-то догадался. И ещё… именно он, насколько я помню, определил истинность принцессы?

– Ну, раз он видел её во дворце…

– Лен, ну не тяни ты зайца за уши, узнать во взрослой девушке годовалого ребёнка практически невозможно. Значит, есть какая-то примета… жаль, нельзя снять с неё иллюзию.

– Может, спросим его напрямик?

– Спросим, обязательно. Но только в случае, если возникнет безвыходное положение. Я не любитель чужих тайн.

– Тогда я пойду, отдохну… и подумаю над твоими словами.

Ленбар открыл портал, не сходя с места, и перетёк в него так непринуждённо, словно пересел в соседнее кресло.

Сарджабиз допил свой сок, встал, со вкусом потянулся и неторопливо отправился вниз, комнаты Юнели были на первом этаже. Можно было бы открыть портал, и энергия была, но Сард предпочитал ходить по дому вот так, медленно, наслаждаясь тишиной и покоем. Рассматривая уютные диванчики и кресла, стоящие в самых неожиданных местах и засыпанные сделанными Юнели подушечками, к которым все степнячки имели какую-то неодолимую слабость. Магистр любил иногда посидеть бездумно в таком уголке, но сейчас было слишком поздно и он невероятно устал.

Сначала они вытаскивали почти с того света пострадавших девушек, наспех согнанных Муоком из ближайших комнат, потом безрезультатно пытались спасти его самого. Возможно, это и удалось бы, возьмись они за предателя в первую очередь, но в тот момент никто из них не имел никакого желания обменять жизнь подлеца на жизнь одной из его жертв.

Спасённым очень повезло, что Милли изучала целительство и догадалась, как вырвать у безжалостного заклинания несколько лишних минут. Погибших могло быть и больше. Откуда там в решающий момент взялся Эгомм, магистры пока не знали, допрос старика пришлось отложить на утро. Калека и без того был страшно расстроен своим поступком, ему просто необходим был отдых.

Проходя мимо спален, предоставленных гостьям, маг услышал за плохо прикрытой дверью тихие голоса, приостановился на миг и тут же, поймав себя на некрасивом желании подслушать, торопливо шагнул дальше. Как всё-таки сильны появившиеся во время жизни в Дензире привычки всё время держаться начеку, ловить намёки и чужие оговорки и всё время оглядываться в поисках соглядатая!

– Магистр! – Бустен, один из бывших учеников Каражая, встревоженно смотрел из зачарованного зеркала. – все заняты… а тут…

– Что случилось? Не тяни!

– Тайвинос поставил на башню учителя… то есть Каражая сторожку и велел дежурить… так вот, она сработала пять минут назад.

– Я сам пойду, – открывая портал в печально знакомое здание, отрывисто сообщил магистр.

По коридору он почти бежал, гадая, кого принёс случай в этот раз. Но заклинание подчинения и сна на всякий случай приготовил; как показали расследования, Каражай и его помощник никогда не отправляли девушек без сопровождения.

Нажимая рычаг и ожидая, пока отъедет в сторону тяжёлая дверь, замаскированная под часть стены, магистр ожидал увидеть кого угодно, только не трёх магов, один из которых, судя по ауре, был магистром.

– Привет, Сарджабиз, – весело поздоровался старший из гостей, хитровато уставившись на хозяина смутно знакомыми жёлтыми глазами, – а вы тут неплохо устроились.

Магистр с облегчением выдохнул и убрал приготовленные заклятья, пытаясь вспомнить, где и при каких обстоятельствах он видел этого человека. Всплыла в памяти кафедра в небольшой частной школе, где он обучал ментально одарённых учеников простейшим заклинаниям, встрёпанный парнишка с вечно улыбающейся физиономией.

– Лэнн? Но ты ведь…

– Сбежал на далёкие острова? – весело ухмыльнулся гость. – Ну, как видишь, я тут. Да и ты хорош; ещё несколько дней назад я был уверен в твоей гибели. Кстати… зовут меня теперь – Гизелиус.

– Как?!

Эмоции поражённо разинувшего рот учителя, в которых до этого преобладал насторожённый интерес, взорвались фонтаном чувств. Тут было и понимание, и досада, и отголоски застарелой горечи, и неприкрытая зависть. И ещё была чистая радость от встречи со считавшимся пропавшим магом. Но всё перекрывала острая тревога за Тренну.

И за эту боль Гиз мгновенно простил метру страдания и ненависть, жившие в его душе долгие годы, когда Тренна была с другим.

– Она жива… – мягко, почти извиняясь, сообщил магистр, выбираясь из кучи подушек. – У вас найдётся, где разместить сотню гвардейцев Дрезорта?

– Сначала неплохо бы подумать, – засомневался Сарджабиз, – может, не стоит вам сюда? Нас обложили… объединённые силы Совета и срединных королевств готовы начать бой.

– Времени нет. Если через пять минут я не открою портал – Тренна откроет его сама, и лучше этого не ждать.

И снова от учителя донёсся отголосок старательно сдерживаемой боли и тут же исчез. Гиз понял, что Сарджабиз поднял щиты.

– Как ты собираешься открыть портал? – Теперь голос метра был сух и деловит.

– Мы оставили привязку на себя.

– Не самое удачное решение, в наших амулетах стоит распознавание защиты. А тут сейчас ещё люди Вестура искривление кастуют. Но раз времени нет, придётся рискнуть, но лучше добавить энергии. Вот кристаллы. И давай я поддержу. Бустен, распахни пошире дверь и беги, отпирай комнаты, тут сейчас будет тесно. Да позови кого-нибудь на помощь.

– У меня ученики с полным резервом, – буркнул Гиз, открывая портал, но от помощи отказываться не стал.

И, как выяснилось, правильно сделал.

Пришлось выложиться почти полностью. Но несмотря на это, если бы Тренна, выскочившая первой, не бросилась на помощь, вряд ли удалось привести всех. Не помогла бы и старая хитрость гвардейцев – самым лёгким въезжать в портал на горбу товарищей.

В просторной башне сразу стало тесновато, хотя дисциплинированные воины, выскочив из портала, сразу устремлялись к выходу. Вот только некоторые из бывших пиратов, слегка ошарашенные резкой переменой в жизни, не сразу понимали, куда попали.

Пока подоспевшие ученики занимались распределением новичков по комнатам и соседним домам, Сарджабиз сумел взять себя в руки. В конце концов, у него тоже есть теперь жена, и Тренна осталась другом. Да и Лэнн… не какой-то там неизвестный и от этого более ненавистный Гизелиус, а его лучший ученик. Теперь он догадался, что не просто так пропал куда-то шустрый парнишка, не сбежал на край света и не бросил девушку в беде. И, значит – никто не виноват в той несуразности, которой они отравили себе жизнь. Да и свою порцию боли каждый получил сполна, и теперь поздно считать, кому досталось больше. Всё равно свои обиды всегда кажутся самыми горькими.

Да и момент теперь не самый подходящий для копания в старых переживаниях.

Однако магов и короля магистр повёл всё же не к себе, а в дом Ленбара, справедливо рассудив в последний момент, что не стоит сейчас знакомить Юнели с бывшей женой.

– Куда ты так бежишь? – заметив, как старательно бывший супруг избегает встречаться с ней взглядом, придержала хозяина за рукав Тренна. – Скажи сначала… мои девочки здесь?

– Да, все тут, кроме ханшалли, – грустно ухмыльнулся Сарджабиз, вот именно это и раньше обижало его в ней больше всего.

Сначала её девочки, потом пациенты, а он всегда оставался самым последним. Интересно, и как Лэнн такое терпит?

– Она со мной на целый год рассорилась, – мстительно пробурчал Гизелиус, поймав ясную мысль бывшего учителя; похоже, тот забыл, что у ученика способности не просто эмпата, – из-за учениц. А потом подослала их ночью в мою спальню…

– Ну чего ты выдумываешь, это был их собственный план! Я только подсказала, когда и где вы поедете…

– Тренна, – даже приостановился от внезапно пришедшей в его голову догадки маг, – так это Милли мы обязаны тем проливным дождём, который встретил нас под Кархином?

– Ничего не знаю. – Спохватившись, что и так сказала много лишнего, Тренна мгновенно сделала вид, будто внимательно смотрит под ноги. – Мне они такого не рассказывали.

– Я смотрю, весело вы живёте. – Сарджабизу внезапно стало хорошо и спокойно; да тьма его побери, ну и для чего рвать себе сердце, если все вокруг счастливы?!

И даже он сам. Почти.

* * *

– А я как раз хотел тебе письмо посылать, да сомневался, ты вроде спать собрался… – встретил их у дверей обрадованным возгласом хозяин сияющего освещёнными окнами дома. – Ученик прибежал сказать, что Гарди вернулся, они сейчас подойдут… А с тобой кто?

– Привет, Лен, – стоявшая позади короля Тренна сделала шаг вперёд.

– Не может быть… – охнул Ленбар, – жива! А мы только вчера тебя вспоминали! Проходи, ученица твоя уже тоже тут, у неё появилась идея…

– Кто бы сомневался, – саркастически фыркнул чрезвычайно довольный переменой в настроении учителя Гиз.

До этого он всё же чувствовал себя как-то неуютно.

Глава 27

Тоска навалилась на Дорда сразу, как только оказалось, что уже никуда не нужно спешить и ничего нельзя сделать. Милли была где-то неподалёку, в странной круглой крепости с высоченными неприступными каменными стенами. Однако добраться до неё оказалось невозможным. Хан беспрекословно выделил Азарилу и его спутникам самых лучших лошадей и сопровождение, но вылазка закончилась безрезультатно.

Крепость занимала всю вершину пологого холма, торчащего посреди руин, как пупок, и они за три часа объехали её вокруг, стараясь не приближаться к людям Карзебиота. Посты Совета оцепили обитель на расстоянии полёта стрелы и никому не разрешали подъезжать ближе, объясняя это заботой о безопасности.

Азарил пару раз попытался прорваться к стене между двумя постами, но люди Совета немедленно брали небольшой отряд в клещи, и приходилось отступать. Не стоило начинать потасовку с магами, на пальцах которых при приближении чужаков красноречиво взбухали огненные шарики.

– Нас зовут на военный совет. – Неслышно вошедший Брант с неодобрением уставился на друга, с несчастным лицом валявшегося на подушках перед накрытым низким столиком, и не удержался от замечания: – Ты так и не поел?

– Только и делаю сегодня целый день, что ем, – хмуро отмахнулся герцог, – а вот ты не задумывался, сколько припасов может быть у них?

– Задумывался, – напрягшиеся скулы капитана туго обтянула кожа, – поэтому вставай. На совете можно будет попытаться всё это узнать.

– Райт собрался?

– Почти готов. Пытается выбрать из привезённых ему камзолов самый элегантный, – с непонятной ухмылкой сообщил Дрезорт.

– Я ему сейчас выберу, – вскипев, угрожающе прошипел Дорд и резко поднялся с подушек.

Но, не успев сделать и пары шагов, застыл, рассмотрев входящего в шатёр кузена.

Камзол, ловко облегавший его стройную фигуру, был сшит по последней моде и украшен изящной вышивкой, но всё это герцог рассмотрел мельком. Сначала его потрясло совер-шенно другое: одежда была солнечно-жёлтого цвета.

– Остальные ещё ярче, – поднимая перед собой руки, затараторил правильно понявший хищно раздувшиеся ноздри брата Райт. – Хочешь, сходи посмотри сам.

– А… ничего потемнее не было?

– Небесно-голубой, салатный, малиновый, бледно-лиловый… про белый я и не говорю.

– Они остановили идущий из Имганта в Харилию обоз и скупили у торговца самые лучшие и модные вещи, – отстранённо сообщил Брант, категорически отказавшийся расставаться с камзолом, выданным ему Дордом. Объяснив это своей должностью.

– Так, может, лучше лиловый?

– Я могу принести, но объясняю заранее, он весь расшит белыми, золотыми и фиолетовыми ирисами.

Каждый дворянин в королевстве знал, что ирисы – фамильный цветок Имгантских королей, и вопрос о лиловом камзоле отпал сам собой.

– Снимай, – возмущённо попыхтев, рыкнул герцог и начал расстёгивать пуговицы порядком замурзанного одеяния.

Чего не сделаешь ради спасения собственного имени.

– Но мне в таком неприлично будет… – расстроенно протянул Райт, получив многострадальный камзол, – а шаман ещё не может колдовать. Говорит, нужно три дня… чтобы лазурное серебро вышло из организма и не перекрывало потоки.

– Но ты же не ел серебро? Вот и вспомни, чему тебя учил метр. Даже я помню ваши разговоры на этот счёт, – рыкнул герцог, злобно одёргивая на себе солнечный камзол.

– Попробую…

Райт отлично знал, в такие моменты с братом лучше не спорить, и постарался как можно точнее вспомнить уроки метра. К его собственному изумлению, заклинания чистоты всплыли в памяти без дополнительных усилий, и, слегка опешивший от этой лёгкости, Райт неуверенно пробормотал кодовые слова, направляя на потёртый камзол струю силы.

Как-то странно защекотало спину и под мышками, заставив припомнить, что метр всегда перед чисткой вешал камзол на вешалку. Жаль только, это воспоминание слегка запоздало.

– П‑по м‑моему, ничего… – неуверенно сообщил странно заикающимся голосом Брант и вдруг безудержно расхохотался, рухнув на кучу подушек.

– А‑аа… – с глубокомысленным видом произнёс озадаченный герцог, обошёл вокруг кузена, опечаленно поджимая губы и… не выдержал.

Согнулся в поясе и захохотал ещё заливистее, чем капитан.

– Чего это вы… как… ненормальные. – Райт привычно обернулся в поисках зеркала и ругнулся про себя.

В шатрах степняков зеркала почему-то оказались самой непопулярной из так привычных ему вещей. И если присутствовали, то очень маленькие и только в сундучках знатных женщин, путешествующих в ханском обозе.

Однако до Эртрайта и без зеркала уже начало доходить, что сотворил он вовсе не то, к чему стремился. Да и лёгкий сквознячок из распахнутых полотен входа слишком уж ощутимо овевал спину.

Боясь поверить мелькнувшей страшной догадке, кузен осторожно скосил взгляд на свое плечо и горестно закусил губу, не обнаружив ничего, кроме своей бледной кожи. Паникуя, перевёл взгляд ниже и выдохнул с облегчением; с таким трудом подобранные к камзолу светло-коричневые бриджи остались в неприкосновенности. Как и новые сапожки.

Только теперь юный маг сообразил, что не зря Гиз пользовался вешалкой. Наверное, было в заклинании какое-то условие, мешавшее магии отличить человеческое тело от одежды. А может, и ещё какая-то тонкость… вот только времени подумать об этом у лжегерцога не было.

– Хватит уже ржать! – обиженно заявил Райт, глядя на валяющихся рядом друзей, и они захохотали ещё громче. – Вот жеребцы! Там нас ждут, а вы!

– Это я от радости, – с трудом переведя дух, пробормотал капитан, – что первый опыт использования силы был у тебя намного более удачным. Всё же я – не камзол…

– А я от счастья… – еле выговорил Дорд, – что тебе не пришло в голову почистить его на мне… штаны у меня тоже не очень…

И снова захохотал.

Райт неуверенно хихикнул, попытавшись представить, как бы это выглядело, и тут в шатёр заглянул грустный шаман.

– Просили передать, вас ждут… а почему вы не одеты? Ведь хан приказал принести самые лучшие одежды…

– Видите ли, почтенный, – скорчил скорбную рожицу Эртрайт, – я ношу камзолы и штаны только чёрного цвета… такой у меня обет. А там всё цветное. Вот секретарь и отдал мне свой камзол, я попытался его почистить… но он исчез.

– Так это же просто. – Слова ещё стыли в воздухе, а шаман уже умчался в соседний шатёр.

Вернулся он через минуту, держа в руках ворох разноцветных вещей. Повесил первый попавшийся, салатный, камзол на крюк для светильника и приказал лжегерцогу:

– Я буду говорить заклинание, а ты пускай через меня на одежду силу, как воду льют из кувшина, понемногу.

Райт собрался, настороженно поглядел на притихших друзей и неуверенно кивнул; делать такие вещи ему раньше никогда не приходилось.

Но деваться было некуда, шаман уже нараспев забормотал нечто непонятное, и Райт, торопливо собрав свою силу в пучок, направил её на шамана. Тот, красноречиво выпучив узкие глаза, покосился на ученика, и юный маг, сообразив, что перестарался, немедленно попытался придержать поток. Но то ли он сделал это неправильно, то ли шаман на такое не рассчитывал – сила продолжала хлестать в степняка с тем же напором. Шаман бормотал всё быстрее, торопясь закончить заклинание, и всё стремительнее указывал старческим пальцем на попадавшиеся ему на глаза предметы.

Последние слова он выкрикнул почти отчаянно, и в тот же миг Райт почувствовал, что сила больше никуда не идёт, а сам он очень устал.

Утомлённо опустил руки и перевёл взгляд со степняка на друзей. Они больше не смеялись, но и радоваться этому юный маг пока не спешил. Уж слишком ошеломлёнными стали лица Дорда и капитана.

Лжегерцог недоуменно огляделся, отстранённо отмечая про себя, что в шатре как-то потемнело, и замер, начиная постигать суть произошедшего.

Всё вокруг них, включая ковры, подушки и даже сам шатёр, было жгуче-чёрного цвета.

И одежда на всех тоже была чёрная. Даже полосатый халат степняка и мех седой степной лисы на его шапке стали чёрными.

– Что-то мне не хочется выходить на улицу, – озадаченно сообщил капитан, – боюсь даже предположить, что мы там увидим.

– А идти нужно, – вбитые с детства обязательность и рассудительность в таких случаях всегда преобладали в молодом герцоге, – зато недостатка в одежде у нас теперь нет.

Чуть не плача, Райт натянул первый попавшийся камзол, безрадостно отметив, что он теперь идеально сочетается с бриджами, ставшими такого же цвета, и в сопровождении примолкших друзей вышел на улицу.

К несказанной радости Райта, чёрным стал только их шатёр да несколько кошм, сложенных с одной стороны от него. Все остальные остались первоначального цвета, и мелькнувшая в голове ученика мысль о том, что теперь он не будет сомневаться, куда нужно входить, несколько примирила его с произошедшим.

Несколько степняков, с почтительным ужасом разглядывающие мрачный шатёр, резко выделявшийся среди прочих, повалились на колени и уткнули лбы в землю, когда мимо них под предводительством важно задравшего нос шамана прошествовала компания одетых в чёрное людей. С этой минуты их вера в могущество Хадымгула возросла безмерно, а старый хитрец и не подумал никого разубеждать.

Да никто бы и не поверил: главный недостаток любых шатров, и сереньких войлочных, и вышитых шёлковых, – звукопроницаемость. А большинство из тех, кто сейчас так уважительно гнул спины, своими ушами слышали доносящееся из шатра бормотание.

Глава 28

Пройдя мимо разноцветно-полосатой толпы охранников, мрачная компания решительно ввалилась в стоявший на отшибе большой ханский шатёр, отданный Дехтияром на время переговоров в распоряжение Совета.

Вестур, со снисходительным видом что-то докладывавший собравшимся, на миг смешался, увидев четыре чёрные фигуры, почти одновременно возникшие напротив него, но тут же взял себя в руки.

– Кто вы? Представьтесь.

– А почему это вы не озаботились поставить секретаря или хотя бы лакея, чтобы объявлял прибывших? – Когда Райт был зол так, как сейчас, правила этикета сами всплывали в его безалаберной голове.

– Герцог Анримский и его спутники… – испуганно выкрикнул секретарь, вскакивая из-за маленького столика, где он вёл записи.

– Спутников не приглашали, – не остался в долгу мстительный Вестур, не забывший про оскорбление, нанесённое ему возле королевского дворца.

Сидевшие вокруг стола короли, ханы и ма– ги слегка поморщились на такое бестактное заявление, но сказать хоть слово не успел никто.

– Ничего, они и без приглашения посидят, – едко сообщил Райт, проходя к свободным местам. – Разрешите представить: мой секретарь и телохранитель лорд Кайдинир, капитан Брантер Дрезорт и шаман нашего досточтимого хозяина, хана Дехтияра.

Не совсем по правилам, усмехнулся герцог, бесцеремонно опускаясь на низкий диван, зато очень показательно, если учесть, что, представляя друзей, Райт, словно невзначай, повернулся спиной к Вестуру.

– Вы опоздали и потому позже ознакомитесь с началом моего доклада у секретаря, – холодно бросил Вестур, не желавший спускать наглецу его выходки, но нужно было очень плохо знать Райта, чтобы разговаривать с ним в таком тоне, когда он не в духе.

– Ничего с вами не случится, если повторите, – дерзко заметил лжегерцог, – но сначала будьте любезны ответить на мои вопросы. Почему ваши люди перекрыли доступы к крепости? Почему они нападают на всех путников без разбора, не спрашивая ни имён, ни титулов? Почему пользуются оружием, заряженным запрещёнными к применению заклинаниями? И, наконец, почему в еду прибывшим сюда союзникам подброшен вместе с приправами порошок лазурного серебра?! И это ещё не всё.

Вот зря он сказал про порошок так опрометчиво, выдавая за доказанное их с Брантом предположения, засомневался Дорд, а вдруг это просто случайность?

Но по резко насторожившимся лицам сидящих за столом магов тут же понял, что Райт попал в больное место.

– Откуда вам это известно, ваша светлость? – осторожно поинтересовался сидевший слева от красивой блондинки человек с висевшим поверх камзола кулоном придворного мага.

– Вам лучше ответит шаман… – Райт запнулся, вспомнив, что так и не удосужился узнать имя почтенного старца, но тот мгновенно выручил будущего коллегу.

– Хадымгул, любезные. Мы допросили наших поваров и выяснили, что проехавший вокруг крепости торговец пряностями и приправами предлагал превосходный товар по очень низким ценам, объясняя это тем, что должен срочно вернуться домой. Послав с обещанным скотом своих людей, мы опросили поваров почти всех явившихся на переговоры знатных особ и выяснили: ни один не устоял перед выгодным предложением. А поскольку серебро не яд, у нас возник вопрос, кому понадобилось на три дня лишить силы всех прибывших сюда магов?!

– Тьма, – удручённо буркнул один из советников короля Гренессии, – так, значит, это не только у нас?!

– И какие же цели они преследовали? – Искоса следившая за Хисландом Аннигелл еле сдерживалась, чтобы не швырнуть что-нибудь в его невозмутимое лицо. На котором только она одна смогла заметить тень тонкой язвительной усмешки.

– И кто это – они? – осторожно поинтересовался Багрант, направляя мысли коллег в нужное русло.

– Если принять во внимание, что маги Совета свободно используют боевые заклинания, какие могут быть сомнения? – подозрительно поглядывая на Вестура, фыркнул Эртрайт, жаждавший расквитаться с обидчиком.

И снова попал в цель.

– Мы ничего такого не делали, – заторопился оправдаться Вестур, никогда не бывавший в роли подозреваемого и оттого заметно занервничавший, – наверняка это маги из крепости подослали.

– Ко всем, кроме вас? – насмешливо хмыкнул Брант, отбирая у Райта жезл следователя. – А почему бы вам не привести сюда своих поваров и не проверить их при всех тем мощным амулетом, которым вы читаете мысли у всех попавших к вам магов?!

– Дрезорт, а вы не забыли, что сначала мы должны проверить вас и вашего герцога на предмет использования незаконной магии? – от злости забыв про всякие этикеты, вскипел заместитель главы Совета. – И вы ничего не можете утверждать насчёт Гизелиуса, он впал в детство вследствие применения ловчей сети.

– Не говорите глупостей, Вестур, – холодно взглянул на Карзебиота его величество Багрант. – С каких это пор вам разрешено проверять моего племянника и моего начальника тайной службы?! Или вы забыли, что они мои подданные и никакого отношения к магии не имеют?

– Это вы не в курсе, – расцвёл ехидной улыбкой Вестур, – ваш племянник тоже маг!

– Не маг, а целитель, – ровный бас Азарила заглушил голоса всех присутствующих, – и дар у него открылся всего день назад, под влиянием потрясения при виде умирающего друга и исходящей из обители силы. И именно люди Карзебиота виновны в этом происшествии. Причём вели они себя очень по-хамски, предлагая за нашу свободу оставить им жену моего брата, ханшалли Тайлихон.

– Но они будут наказаны… – попытался перекричать северянина и возмущённые реплики магов Вестур, – они же не знали…

– Они действовали в точном соответствии с полученным приказом. – Голос Багранта с каждой секундой становился всё холоднее. – И как это предполагаемое наказание может помочь тем, кого они уже успели поймать?

– Нам кажется, – голос одного из советников короля Эквитании показался Дорду смутно знакомым, и он начал искоса незаметно к нему присматриваться, – что созданный прадедами правящих особ Совет постепенно выродился в некую самостоятельную карающую организацию, преследующую не столько безопасность подданных срединных королевств, сколько собственные цели.

– Это вам не кажется, это так и есть, – неожиданно поддержал советника король Гренессии Вольдер, обычно интересующийся только вином и женщинами, – и его давно пора разогнать. Интересно, а почему молчит ковен? И почему не прибыл магистр Чеджерг?

– Глава не смог… неотложные дела… и чувствует он себя неважно… а местный климат… – краснея ушами, забормотал ближайший помощник Чеджерга.

– Пусть вызовет к себе лучших целителей и немедленно отправляется сюда, – непреклонно отрезал Багрант, – или в ковене уже перевелись сильные маги? А Чеджергу, насколько я осведомлён, всего сто сорок лет? Даже для простого человека далеко не беспомощная старость, а для мага – самый расцвет.

– Но ведь мы на сегодняшний вечер наметили штурм! – чувствуя, как инициатива ускользает из его рук, попытался воззвать к собравшимся Вестур. – Сколько можно отсрочивать! И так уже отложили один раз!

– Кто это – МЫ?! – наконец сорвалась Аннигелл. – Почему ты осмеливаешься решать за правителей?

– Я не решаю! – обозлился загнанный в угол Вестур. – Это именно Совета дело, наказать запершихся в обители магов за самовольство и похищение принцесс! А ваше дело – поддержать нас войсками и провиантом, не можем же мы всё таскать через портал…

Он ещё кричал, но уже понимал, что ляпнул лишнее. И всё эта белобрысая стерва виновата, у него и так в последнее время нервы не в порядке, а она ещё и норовит власть показать! И этот дерзкий герцог! Вестур как знал, что не будет покоя от выродка мятежного отреченца!

– Имгант свои обещания выполняет, – вкрадчиво проворковал Хисланд, – но Совет должен понимать, что коронованных особ не могут не волновать судьбы оказавшихся в обители принцесс. И потому нам необходимо найти взаимопонимание в этом сложном вопросе… Надеюсь, господин Вестур принесёт всем извинения и пересмотрит составленные им планы в соответствии с произошедшими изменениями в обстоятельствах…

Советник говорил и говорил, мягко убеждая всех в необходимости смириться и, вместо того, чтобы разжигать конфронтацию и вражду, попытаться найти устраивающее всех разумное решение, а Дорд слушал журчание мягкого голоса и угрюмел.

Впрочем, если бы он внимательнее проследил за лицами присутствующих, то заметил бы, что мрачнеет не один. Все правители, подчиняясь чуть укоризненной правильности фраз, постепенно начинали чувствовать себя малолетними шалунами, затеявшими опасную игру с боевыми амулетами.

– Э‑э, уважаемые гости! Не желаете ли выпить по чашечке чаю?! – внезапно перебил ре Франгса хан Дехтияр, отворачиваясь от Хадымгула.

Скользнувшие в шатёр степняки быстро и ловко сгружали на стол с широких блюд яркие чайники, сладости и чашки без ручек, а хан, неизвестно когда успевший отдать распоряжение своему вышколенному слуге, невозмутимо следил за ними щёлками чёрных, как ночь, глаз.

Ловко это у него получилось, восхитился про себя герцог, случайно заметивший, как чуть склонившийся в сторону шамана хан незаметно прислушивался к осторожному шёпоту Хадымгула.

Хисланд от неожиданности чуть запнулся, укоризненно взглянул на Дехтияра и снова открыл было рот, но вдруг выпучил глаза и побледнел.

Он бледнел всё сильнее, но сидел, выпрямив спину и стиснув зубы, словно что-то тянуло изнутри его жизненные силы. Крошечные капельки пота появились на белом как полотно лбу, кожа вокруг глаз потемнела, но ре Франгс всё не сдавался.

И только когда по шатру распространился ощутимый запах горящей плоти, а из-за воротника тайного советника потянулась сизая струйка дыма, Хисс не выдержал.

Сдавленно застонав, рванул рукой ворот щёгольского белого камзола с золотыми и сиреневыми ирисами и рухнул головой на стол.

Неприятный звук словно разбудил присутствующих, многие вскочили с мест, слуги и шаман бросились к Хисланду, а королева Аннигелл, приподнявшаяся было с персонального кресла, тотчас осела назад, запрокинув голову в глубоком обмороке.

– Выносите королеву, лекаря… – Взявший на себя командование Багрант испытующе оглянулся на лжегерцога: – Дорд?!

Но Райт и сам уже протискивался к советнику, которого окружили слуги хана и под руководством шамана снимали с него побуревшую от дыма и крови одежду.

– Как он терпел… – Дорда, даже на полшага не отставшего от друга, невольно затошнило от открывшегося взгляду зрелища, а его впечатлительный кузен, полузакрыв глаза, невозмутимо рассматривал что-то неведомое.

– Что с ним делать? – внезапно охрипшим голосом спросил Эртрайт, оглянувшись на стоявшего рядом шамана, и осторожно приподнял за цепочку испачканный в крови амулет.

– Отдай тому, кому доверяешь, – безразлично уронил рассматривающий потерпевшего шаман, – он сейчас разряжен и бесполезен.

Только не мне, мысленно взмолился Дорд, однако тяжёлый диск с выложенным из драгоценных камней загадочным знаком уже повис перед его руками. Райт смотрел так требовательно и нетерпеливо, что отказать было невозможно, и герцог, превозмогая себя, выхватил платок и принял в него едва не убившую Хисса вещицу. Шаман сказал правду, никакой опасности герцог от амулета не ощутил, тот даже не нагрелся особо, был лишь чуть тёплым.

Решив позже выяснить у шамана про амулет поподробнее, Дорд небрежно сунул его в карман и подступил ближе к кузену, готовый в любой момент отодвинуть друга в сторону. С другой стороны, рядом с Райтом, немного потеснив шамана, встал Дрезорт, но старик не стал протестовать.

Сухим чёрным и морщинистым пальцем степняк показывал лжегерцогу, что именно следует залечивать в первую очередь, и внимательно следил за неспешно закрывающейся обожжённой раной.

– Хорошо, хватит, – заявил он удовлетворённо, когда на рану стало можно смотреть без содрогания, – теперь пусть поспит, само за-живёт.

С этими словами шаман достал из бездонных карманов чёрного халата несколько пузырьков и скорбно повертел в пальцах. Никаких надписей на чёрных лоскутках, повязывающих горловины флаконов, не было. У герцога зародилось подозрение, что раньше они были вовсе не чёрными, и это подозрение подтвердилось действиями шамана. Он осторожно по очереди открывал притёртые пробки, издали нюхал снадобья и снова закрывал.

Наконец, выбрав нужный флакон, понюхал его ещё раз и на всякий случай предложил Райту проверить на яд.

– Нет, это не ядовитое, – теперь кузен немного представлял, на что именно должен ориентироваться в своих поисках, – но какое-то скучное.

– Правильно, – буркнул опечаленный шаман и накапал в ложку несколько капель, чтобы тут же вылить их в рот советника.

Двое слуг немедленно переложили неподвижного Хисланда на одеяло и утащили в неизвестном направлении.

– Если никто не возражает, отложим совещание до прибытия главы ковена магов, – вежливо предложил хан, незаметно взявший управление в свои руки, – а господину Вестуру наше величество предлагает немедленно доставить сюда всех без исключения путников, задержанных его людьми возле Эр-Маджара. Только после этого мы сможем обсудить размеры компенсации, подлежащей к выплате Советом за оскорбление нашей дочери Тайлихон.

– Каких путников? – вскинул было в протестующем жесте руку Вестур, но поймал ненавидящий взгляд очнувшейся Аннигелл и предпочёл ретироваться. – Хорошо… я постараюсь.

– Постарайтесь, – внезапно напомнил о себе Даннак, просидевший безмолвно всё совещание, – и не забудьте, пока последний из пленников не окажется под сенью этих шатров, ни вы, ни ваши люди не получите ни глотка воды и ни одного барашка.

Хан едва заметно шевельнул уголками губ, ясно давая понять, что полностью поддерживает каждое слово зятя.

Глава 29

– Дорданд, ты проводишь меня?! – проходя мимо Райта к выходу из шатра, негромко осведомился его величество Багрант.

– Прости, дядя, – пряча глаза, твёрдо отказался лжегерцог, – но мне сейчас нужно отдохнуть. Я действительно только два дня как получил возможность использовать силу… и не могу пока её контролировать.

Последнюю фразу кузен Дорданда произнёс извиняющимся тоном, сообразив, что осмелился отказать в просьбе самому королю, но Багрант не стал настаивать, просто кивнул и вышел из шатра в сопровождении своих советников.

– Тебе сейчас лучше выпить чаю с халвой, – на правах учителя шаман обращался с лжегерцогом запросто, – и полежать.

– Тогда позвольте нам откланяться, – принял этот совет за намёк Дорданд и, поддерживая друга, как больного, решительно подтолкнул к выходу.

– Думаю, полежать ему лучше на свежем воздухе. – Что-то в голосе топавшего следом за ними капитана насторожило герцога, и он обернулся.

– Вон там отличный бугорок, – невозмутимо показав глазами в сторону пустынного холма, сообщил Брант. – Думаю, вы захотите именно оттуда полюбоваться закатом.

Свёрнутое в рулончик одеяло, торчавшее у него из-под локтя, и поднос с чайником и сладостями красноречиво говорили о том, что это предложение он сделал вовсе не сгоряча. Наверняка решил поговорить о чём-то серьёзном, и как раз вовремя, у самого Дорда тоже появилась пара мыслей.

– Вот тут просто отлично, – оглядевшись по сторонам и убедившись, что на расстоянии пятисот локтей ни один человек не проскользнёт незамеченным, объявил Брант.

И всучил другу поднос, намереваясь расстелить одеяло.

– Ты уверен? – скучающе поинтересовался герцог, рассматривая тропку, по которой они пришли.

– Ну да, – Брант проследил за направлением его взгляда и сплюнул: – Вот тьма.

– Не плюй, мы их сейчас назад отправим, – следя за приближающейся толпой гружённых огромными узлами степняков, сообщил Райт, начинавший понимать выгоды своего превращения в мага.

– Не вздумай, – встревожился герцог, – тут повсюду люди Вестура! Сразу примчатся проверять, не нарушил ли ты чего. Знаешь, я очень рад, что ты вылечил Бранта, но зато за тебя начинаю волноваться намного сильнее.

– Дорд, я всё понимаю, не маленький, и историю Гиза отлично помню… постараюсь не попадать в такие ситуации.

– Боюсь, это будет не так просто…

– Ш‑шш, они уже близко. Чего вы хотели, любезные? – на ошемском наречии холодно осведомился капитан у приблизившихся слуг.

– Хан велел следить, чтобы ваши светлости не испытывали никаких неудобств, – склоняясь ниже пояса, робко сообщил первый из подошедших, – мы принесли вам ковры и подушки.

– Стелите, – хмуро разрешил Райт, вовремя сообразивший, что, отправив слуг назад, он навлечёт на них гнев хана.

И, соответственно – наказание.

Степняки заметно оживились и за несколько минут превратили клочок выжженной солнцем степи в уютное местечко. На мягких коврах разбросали горы подушек, через три воткнутых под углом и скреплённых шнуром шеста перебросили шёлковые покрывала, вмиг соорудив из них полог. Посредине водрузили низенький столик и уставили едой и напитками.

Дорданд с трудом сдержался от хохота, обнаружив, что все принесённые ковры, подушки и покрывала – чёрные. Видимо, слуги сочли этот цвет его самым любимым.

Брант стоял, сцепив зубы, а Райт оскорблённо морщился, давая себе слово никогда больше так опрометчиво не ввязываться в незнакомые заклинания.

Наконец степняки с поклонами удалились, заверив, что достаточно только помахать платком, и они сразу прибегут.

Едва они отошли подальше, герцог с капитаном рухнули на край ковра и облегчённо захохотали, но вскоре, заметив обиженное лицо лекаря, постарались задавить нечаянное веселье.

– Не сердись, Райт, но это и правда очень смешно… слуги так стараются угодить гостям, что даже достали ковры чёрного цвета, – попытался оправдаться Дорд, заползая под полог, – а еды натащили… на десять человек хватит.

– Наверняка они просто взяли это в вашем шатре, – фыркнул капитан, ожидая, пока слуги скроются за стоящими у подножия холма шатрами ханского стана, – а вот насчёт еды… не так всё просто. Оставшееся они доедают сами, вот и усердствуют.

– Пожалуй, я, наконец, понял, кем хочу стать, – серьёзно сообщил Райт, свалившись на подушки и подтянув блюдо с золотистыми пончиками, политыми мёдом, – ханом.

– Так за чем дело стало, – ухмыльнулся Брант, растягиваясь с другой стороны стола, – как только освободим Галирию, женись на ней и проси у Даннака политическое убежище.

– Ты шутишь?

– Нет, вполне серьёзно. – Капитан привстал на локте и зорко осмотрел окрестности. – После того, как ты сегодня завёл себе смертельного врага и сначала провёл собственного короля, а потом ещё при всех отказался ему повиноваться, надёжное убежище тебе просто необходимо. Тем более, столь удалённое от королевства.

– Дорд… разве я и правда… – Кузен смотрел на герцога встревоженно.

– Ну… ты немного перестарался, – попытался успокоить брата Дорданд, – но дядя вряд ли особо рассердится, а вот Вестур очень злопамятный и мстительный, потому и стараются с ним не связываться.

– А ты… не мог меня остановить? – обиделся Райт. – Ведь знаешь, что я на такое не согла-шался?

– Как ты себе это представляешь? Встанет никому неизвестный секретарь и скажет своему господину: а ну прекрати задевать беднягу Вестура?! Теперь и сам понимаешь, что никак не мог я такого сделать. – Герцог отломил внушительную гусиную ногу, взглянул на опечаленного кузена и признался: – Да и понравилось мне, как ты с ним обращался, наверное, раньше его никто так при всех не осаживал. И вообще, не переживай, я же не стану никому говорить, что это был не я.

– Вот это и хуже всего… – совсем расстроился Эртрайт. – Я накуролесил, а расплачиваться тебе. Нет, я так не могу… давай пойдём, признаемся дяде… твоему.

– Он и тебе не чужой, а признаваться пока не стоит. Сначала тебе нужно разобраться с Галирией и продемонстрировать ей снятие личины… иначе девушка начнёт сомневаться.

– Именно про это я и хотел переговорить. – Брант снова бдительно осмотрелся. – Сейчас мне нужно сходить, отчитаться… и я должен знать, чего не следует говорить королю ни в коем случае.

– А может… пока не ходить? – с сочувствием смотрел на нового друга Райт.

– Не имею права… это вам он дядя, а мне господин, и я обязан отчитываться за все свои поступки. К тому же он подал условный знак… потихоньку от вас отстать и прийти. Значит, не хотел выдавать меня вам. Он же не в курсе… что вы знаете о моих особых обязанностях…

– Да уж, дядя постарался… чуть ли не на поводок посадил! – язвительно хмыкнул Дорд.

– Он думал о вашей безопасности, – заступился за короля Дрезорт, – к тому же вы обо всём уже догадались.

– А если бы не догадались?

– Я бы сам сказал… после всего, что с нами стряслось. – Брант помолчал, допил квас и напомнил: – Так о чём он не должен узнать ни в коем случае? Но учтите, всё скрыть я не смогу.

– В таком случае пока не выдавай нашу шутку и не говори про… ну сам знаешь. А вот про Галирию скажи вскользь… вроде сам не уверен. Остальное – на твоё усмотрение, – решил герцог.

– Ясно, – коротко кивнул офицер, наскоро перекусил, допил настой и вылез из-под навеса. – Запомните, вы меня отправили погулять, поскольку хотите посоветоваться наедине… Я думаю, о том, как пробраться в крепость.

– Во‑во, напугай посильнее Багранта, чтобы он приставил к нам ещё и кучку охранников, – съязвил герцог.

– Ну, вы же не думаете, будто он этого ещё не сделал? – ухмыльнулся капитан и неторопливо зашагал вниз.

– И зря, похоже, не думаем, – огорчился Дорд, наблюдая, как тает в вечерних сумерках фигура друга, – ну я и дурак! Думал, дяде в такое напряжённое время вовсе не до меня. Вернее, пока – не до тебя.

– А я, честно говоря, подумал сначала, что он на тебя рассердился… и потому совсем не обращает внимания… даже не позвал поздороваться…

– Это у него метод такой… я сам должен был… но тебя ведь не пошлёшь?

Райт только развёл руками.

Некоторое время они молчали, неторопливо наслаждаясь покоем тёплого вечера и думая каждый о своём.

– Попробуй этот пирог… почти такой, как дома.

– Не могу больше… доедай, да пошли отсюда, темно становится. – Дорд откинулся навзничь, дожидаясь, пока брат досмакует понравившееся блюдо, и с тоской уставился в ту сторону, где находились руины Эр-Маджара.

Но ничего рассмотреть не смог, только первые высыпавшие на потемневшем небосклоне звёзды.

Тёмные тени, мелькнувшие на фоне этих звёзд, в первое мгновение его не встревожили, но только в первое.

– Тревога, – как подброшенный в воздух невидимой пружиной, подскочил герцог к бра-ту и, дёрнув его за собой, метнулся из-под полога.

А в следующий момент бросившиеся с разных сторон молчаливые тени разом обрушились на опустевший навес.

Выхватив кинжал, Дорд наспех прикинул дислокацию и отступил в сторону степи. Надеяться на то, что нападавшие никого не оставили на тропке к стоянке, было по меньшей мере глупо. Как и убегать, наверняка они запаслись зельем ночного видения.

Герцог с досадой помянул свой амулет, оставшийся где-то во дворце на водах, и собственную непредусмотрительность. Ведь можно было сказать Брандту, чтобы взял новый у королевского мага. А теперь придётся отбиваться от врагов не на равных.

Эти мысли мелькали как-то вскользь, не отвлекая насторожённого внимания от копошившихся на остатках шатра тёмных фигур, явно одетых так ради маскировки.

Кто-то из напавших издал тихий стон, вызвав у герцога едкую усмешку; в таких свалках все обычно сначала бьют, а только потом разбираются, кого. Но эти разобрались быстро, выпутались из покрывал и двинулись на братьев, видимые в сгущающейся темноте лишь светлыми пятнами лиц.

Однако для хорошего бойца и этого достаточно. Вбитое Брантом правило, если некуда бежать – бей первым, Дорд запомнил накрепко. Он метнулся вперёд и в сторону, успев нанести ближнему из напавших несильный, но неприятный скользящий удар по светлому пятну.

Вскрик боли был ответом на этот удар, а герцог, не останавливаясь, сделал заученный короткий выпад в середину соседнего тёмного пятна и ловко отскочил.

Вырвавшееся у бандита ядрёное словечко на имгантском выдало напавших с головой, и они яростно бросились на свои жертвы, пытаясь взять их в кольцо и не пропустить к лагерю.

С минуту друзья отбивались молча, всё дальше отступая от бивуака. Райт, выхвативший из ножен любимый кинжал герцога, старался не лезть в открытый бой, а прикрывать с тыла вертевшегося как вихрь брата. Вскоре нападавшие это заметили и сменили тактику; теперь они уходили от поединка с Дордом, стараясь заставить его защищать лжегерцога.

Только одно в этой ситуации вселяло в братьев крошечную надежду на спасение: среди нападавших не было магов. А если и были, то по каким-то причинам пока не желали открывать своих способностей.

– Гады, – злобно ругнулся сквозь зубы Райт, получив лёгкий укол в руку, и, резво пригнувшись, пырнул кинжалом совершенно пустое, как показалось герцогу, место.

Незнакомый голос глухо ругнулся и смолк.

– Ты их видишь? – дёрнув кузена себе за спину, коротко изумился Дорданд и стремительно очертил кинжалом широкий полукруг, истово жалея об отсутствии длинного и изогнутого ошемского хенчара.

Холодное лезвие тонко скользнуло по лбу герцога, не принеся в первый момент боли, и почти сразу в глаза хлынула тёплая и липкая жидкость. Стало быть, он ранен, отстранённо отметил Дорд, отирая кровь коротким взмахом рукава, и снова отскочил, увлекая за собой Райта. Герцог отлично понимал, долго им не продержаться, слишком уж неравны силы, и его ранение только ускорит конец, но сдаваться не собирался. Да и не нужны были этим людям никакие пленники.

– Сейчас… – мстительно пробурчал кузен и добавил какое-то замысловатое словцо.

Из темноты появились четыре светлые фигуры, уверенно надвигавшиеся на братьев. Пятая сидела поодаль, согнувшись и зажимая руками бок.

– Другое дело! – хищно хмыкнул герцог и прыгнул к врагам, стремительно нанося два точных удара.

Если бы не кровь, заливавшая Дорду глаза, они могли бы стать для обоих противников последними, но необходимость всё время утирать лоб немного сбила скорость, и на землю со стоном повалился только один. Остальные трое, придя в неописуемую ярость, набросились на герцога с удвоенной прытью, позволив ему провести серию очень ловких обманных атак и ранить ещё одного.

Но только в тот миг, когда Дорд вонзил кинжал в необычно податливое тело, до него дошло, почему они вдруг стали так хорошо заметны. На нападавших не было абсолютно никакой одежды.

Оказывается, Райт всё-таки обдумывал причины и детали того происшествия, которое лишило его камзола, мелькнула торопливая мысль на краю сосредоточенного на врагах разума. И, стало быть, метру Гизелиусу больше не придётся вылавливать ученика по беседкам и прочим укромным местечкам. Настоящим магом человек становится не в тот миг, когда узнаёт о своих способностях, а когда задумывается, как у него получилось какое-то заклинание, и пытается его повторить.

Герцог снова отёр мокрым и клейким рукавом лицо и чуть пригнулся, готовясь к очередной атаке. Враги почему-то медлили, не то трусили, не то ожидали подмогу.

Дорд злобно ухмыльнулся и, шагнув вбок, начал разворот ложного выпада, надеясь вывести из строя хотя бы ещё одного противника.

Синеватое призрачное сияние, возникшее слева, герцог уловил лишь краем взгляда, но и этого было достаточно, чтобы осознать своё поражение. И больше не имело никакого значения то приятное обстоятельство, что Райту чудом удалось активировать пару простеньких заклинаний. Против собирающегося напасть исподтишка опытного мага кузен был бессилен наравне с братом.

Оба застыли бездвижно: а куда бежать, когда всякое сопротивление бессмысленно? Если скрывающий свой облик маг пожелает их убить, помешать ему не сможет никто. Бесполезно звать на помощь и пытаться бежать, сжимающаяся в яркий клубок сила способна вмиг догнать даже самого быстроногого оленя.

Нужно было что-то сказать… важное, главное… про Милли и Гиза, про Гали и короля… но язык никак не поспевал за волной перепутанных мыслей и чувств, перебиваемых страстной верой в нежданное чудо. И горьким смешком над глупыми надеждами.

Он прилетел откуда-то сзади, дымный и тусклый огненный шар, и рассыпался по вырванной из тьмы фигуре на тысячи жалящих искр. А следом пришёл разнёсшийся громом под черепом безапелляционный приказ:

– Сюда, быстрей!

Дорд решительно схватил брата за руку и, стараясь не думать, что этот зов может оказаться отлично спланированной и разыгранной ловушкой, потащил его в том направлении, откуда возникло спасшее их заклинание.

И откуда так уверенно позвавший их к себе незнакомый голос бросил столь желанную надежду на спасение.

Неяркое марево портала вспыхнуло прямо перед ними, и чья-то невидимая рука решительно подтолкнула в него братьев. И сразу же в спину ударило тяжёлое тело незнакомого спасителя.

Глоссарий

Правители срединных королевств, знатные лорды и их родственники

Багрант Теорид Кайгарский – правящий король Эквитании

Герцог Дорданд Агранат Анримский – правитель Анримского герцогства (в личине секретаря – лорд Кайдинир)

Агранат Теорид Кайгарский – герцог Анримский, старший брат Багранта, бывший король, отец герцога Дорданда

Эртрайт – кузен Дорданда по матери

Теорид – дед Дорданда, бывший король

Аннигелл Баргезева ди Эстаргот Имгантская – правящая королева Имганта

Аглесса Сангебрина Эрмилия ди Эстаргот – принцесса Имганта

Людвиг ди Эстаргот – король Имганта

Хисланд ре Франгс – тайный советник королевы Аннигелл, ее любовник и отец наследного принца.

Вольдер Сангезир – король Гренессии

Зенбарг Третий – король Марката

Церцилия Аннелла Гарион Маркатская – племянница короля Марката Зенбарга Третьего

Граф Шертанс Данжерон – дальний родич Церцилии, именующий себя ее кузеном

Рашильда-Зинатра-Галирия – ненаследная принцесса Лурдении – дочь короля Лурдении от морганатического брака

Азарил Тардигар – князь, старший брат Галирии по матери

Даннак Тардигар – князь, старший брат Галирии по матери

Зальмия – принцесса Харилии, седьмая дочь эмира Харилии, Кобердуллы Лучезарного

Кобердулла Лучезарный – эмир Харилии

Тайлихон – дочь хана Дехтияра, соправителя объединенных степных кагалов

Дехтияр – хан, соправитель объединенных степных кагалов

Маги

Чеджерг Юрхайт – глава ковена магов срединных королевств

Гизелиус Таришаль – магистр магии огня и разума, придворный знахарь герцога Анримского Дорданда Аграната

Катренна ле Олански Таришаль (Тренна) – магистр магии земли, жена Гизелиуса, придворная знахарка королевы Имганта

Сандерс Жаоллернис – глава объединенного Совета по надзору за магическими преступлениями.

Вестур Карзебиот – заместитель главы объединенного Совета по надзору за магическими преступлениями

Гардиан Вангор, Гарди – председатель правления обители Эр-Маджар и ее основатель

Ленбар, Тайвинос, Сарджабиз, Рэдхе – члены правления обители Эр-Маджар и ее основатели

Хадымгул – шаман хана Дехтияра

Воины и слуги

Брантер Дрезорт – капитан элитного отряда королевских гвардейцев

Жамдер Гарнелос – сержант, первый помощник Дрезорта

Монрат – личный камердинер герцога Дорданда, произведенный им в мажордомы

Города и крепости

Анрим – фамильная крепость и замок герцога Анримского

Гортвальд – столица Эквитании

Гразден – столица Гренессии

Дензир – столица Имганта

Дивноводск – богатое целебными водами курортное местечко, живущее за счет туристов

Кархин – небольшой город, расположенный на прибрежных холмах Жёлтой реки

Эр-Маджар – руины старинного города магов

Эриста – городок на берегу Жёлтой реки, из которого можно добраться до Дивноводска

Content

Вера Чиркова
Свадьба отменяется. Книга вторая. Осада

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глоссарий