Альберт Байкалов

Тень сбитого лайнера

© Байкалов А., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Хоть убей, следов не видно

Сбились мы, что делать нам?

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

А. С. Пушкин

Пролог

Конец февраля 2014 г.

Непогода смыла с города краски. Вместе с ними впитались в асфальт любовь, радость и сострадание. Люди стали жестокими и злыми, пропитались жирным дымом покрышек. Тарасу Супруненко стало казаться, будто бурлящая столица оторвалась от реальности, переместилась куда-то за пределы не только Солнечной системы, но и вообще Вселенной. Киев как-то вдруг сжался до размеров Майдана и прилегающих к нему улиц, завис в каком-то параллельном измерении. Здесь словно никогда не было солнца, не улыбались люди. Над этим осколком земной действительности нависли низкие свинцовые облака, которые словно пытались отгородить его от остального мира.

Сегодня Тарас попал в команду одного из лидеров «Правого сектора». Громадный мужик с бритой наголо головой утром взобрался на мусорный бак, перевернутый вверх дном, хищно оглядел бурлящую площадь и осипшим голосом объявил о сборе в начале Институтской улицы.

– Мне только что сообщили, что милиция и «Беркут» планируют прорваться на Майдан через баррикаду, устроенную нами там! – возвышаясь над толпой, вопил он. – Но мы не позволим им этого сделать! Слава героям!..

Сонным стадом народ собрался в указанном месте. У многих на головах были шахтерские, строительные и армейские каски. Среди этой толпы выделялся юнец, напяливший на себя стальной немецкий шлем времен Второй мировой войны, на котором сохранился даже знак дивизии СС. Было видно, как он гордился этим.

«Козел», – равнодушно подумал Тарас, увлекаемый толпой, пришедшей в движение.

– Слава Украине! – завопил долговязый парень, шедший рядом с Тарасом.

На его голову был накинут капюшон, нижнюю часть лица закрывал платок синего цвета, а рукав украшала повязка с символикой «Правого сектора». Боевики националистических организаций предпочитали заменять имена кличками. Среди них были Борман, Ганс и Пиночет. Супруненко знал, что этого молодчика звали Фриц. Тарас не первый раз шел с ним в одной колонне. Сегодня Фриц нес камуфлированную сумку, надетую через плечо.

– Слава Украине! – взревела толпа, готовая снести все на своем пути.

Она пестрой рекой заполняла проезжую часть улицы и затекала на тротуары. Дорога пошла вверх.

– Слава нации! – донеслось откуда-то сзади.

Толпа раскатистым эхом подхватила девиз:

– Смерть москалям!

Тарас накануне охрип, однако вовсе не от того, что скандировал лозунги. Он банально простыл. Конец февраля был промозглым и сырым. Стояние на Майдане, стычки с милицией и ночевки в палатках сделали свое дело. Организм, пусть и закаленный, растратил резервы, не выдержал и надломился.

«А может, и не простуда вовсе? – мелькнула у него мысль. – Просто я сегодня не успел поесть».

Поначалу Тарас считал, что состояние вселенского восторга и радости связано с общим эмоциональным подъемом. Ведь народ делал историю своей страны. Люди, выходившие на площадь, ощущали себя частичкой великой Украины и ликовали. Однако с некоторых пор он стал подозревать, что таким странным образом действовали на него еда и чай, привозимые прямо к митингующим. Нет, кормили хорошо, можно даже сказать – как на убой. Только вместе с ощущением сытости Тарас испытывал прилив сил и эйфорию, которые постепенно сменялись странной апатией, тяжестью в голове и болью в суставах.

Дома, стоящие по обе стороны улицы, находились на возвышенностях. Дорога, идущая между ними, напоминала русло пересохшей реки с идеально ровными берегами, по дну которого шла толпа. Дубы и клены, росшие вдоль нее, тянули к небу свои голые ветки, словно молили Всевышнего о прощении людей, дружно сошедших с ума. Слева, на тротуаре, пылали покрышки, сваленные в кучу. От запаха жженой резины у людей запершило в горле. Под ноги им то и дело попадались булыжники, куски тротуарной плитки, тряпки, обрывки бинтов. Хрустело битое стекло.

«Как бы чего не вышло, – подумал Тарас. – В этом месте запросто можно устроить какую-нибудь пакость».

Впереди уже был виден пешеходный мост над дорогой. Под ним возвышалась баррикада, отбитая накануне милицией. За ней рассредоточились бойцы «Беркута».

Организаторы этого мероприятия стали подначивать демонстрантов, стараясь перекричать друг друга. Их голоса, усиленные рупорами, эхом отлетали от стен домов, путались и вязли в шуме разбушевавшейся толпы. Кто-то бросил взрывпакет. Захлопали петарды. Из первых рядов вылетела сигнальная ракета, просвистела над дорогой, врезалась в ствол дерева и заметалась в ветвях.

Сквозь разрывы, свист, хлопки и вопли людей Тарас различил одиночный выстрел из автомата. Почти одновременно раздался такой же хлопок справа. Стреляли откуда-то из окон домов, стоявших на возвышенностях.

«Дай бог, чтобы в воздух!» – подумал Супруненко, вздрогнул от грохота, раздавшегося над самым ухом, и оглянулся.

Фриц, окутанный сизым дымом, на ходу запустил в сумку руку и вынул сразу несколько крупных петард. Под ногами людей, идущих за ним, валялись ошметки дымящейся бумаги.

«Вот же сволочи! – Тарас ускорил шаг. – А ведь со стороны кажется, будто стреляют из толпы. Вдруг милиция сейчас ответит огнем?»

– Не стреляйте по своим, будьте внимательны! – раздался чей-то вопль.

Люди замедлили ход, однако разобрались, что стреляют свои, и двинулись еще быстрее. Тарас уже почти бежал. Как и большинство тех, кто шел вместе с ним, он не собирался и не хотел драться с милицией. Они просто получали деньги за участие в подобных акциях. Но толпа, напиравшая сзади, в случае чего просто не оставит выбора.

Треск выстрелов усилился.

Тарас оглянулся, размышляя, как быть. Бежать уже опасно. Заметят, и это плохо кончится. Руководители оппозиции знали, что большая часть людей выходит на акции не за идею, а из-за нищеты. Они рассредоточивали в толпе своих преданных бойцов. Молодчики, вооруженные обрезками арматуры, быстро возвращали в строй паникеров и умело расправлялись с недовольными.

До баррикады оставалась пара сотен метров. Тарас уже видел глаза бойцов «Беркута». Эти крепкие парни, одетые в черную униформу, стояли в ряд под ажурной аркой пешеходного моста. Вот один упал. Другие, стоявшие рядом, подхватили его под руки и поволокли прочь. За ними начали отходить остальные. Натруженно заревел и стал сдавать задом автомобиль с водометом на крыше.

Демонстранты, шедшие первыми, перешли на бег. Расстояние резко сокращалось. В милиционеров полетели камни. Кто-то бросил бутылку с бензином. Она описала дугу и врезалась в бордюр в нескольких метрах от машины. Милиция ответила мощной струей воды. Однако силы были неравными, и скоро колонна уже оказалась под мостом. Ноги людей заскользили по лужам крови. Толпа стала затекать на склоны. Все дымило, горело, взрывалось, вопило.

Кто-то толкнул Тараса в спину. Фриц снова бросил петарды. Одна из них рванула под ногой Супруненко. От неожиданности Тарас замешкался и не заметил, что первые ряды демонстрантов смяты и повернули вспять.

– Убивают! – завыл кто-то.

Впереди, там, куда отошли милиционеры, послышались ответные хлопки выстрелов. Тарас увидел, что пули не долетают до толпы, начавшей откатываться назад, а врезаются в землю. Особенно отчетливо это было видно на склонах по фонтанчикам земли. Стало ясно, что милиция просто хочет повернуть толпу вспять, что, в принципе, ей удалось.

Тарас стал пятиться задом, почувствовал, что вокруг уже никого нет, развернулся. Народ схлынул с улицы. Кто-то взбирался наверх, к отелю «Украина», другие – на противоположную сторону, туда, где высился Октябрьский дворец. Часть уносила ноги по дороге к Майдану.

Не зная, как поступить, Тарас устремился к обочине, вдоль которой, прикрываясь самодельными щитами, отходила группа мужчин. Голову одного из них закрывала шахтерская каска. В это время снова прозвучало несколько хлопков. Шахтер охнул и скорчился. Пуля прилетела ему в спину, вышла из грудной клетки и пробила изнутри щит. Он открыл рот и повалился на землю.

У Супруненко не было сомнений в том, что по толпе стреляли оттуда, куда она бежала. Это могло означать только одно. Огонь открыли те же самые люди, которые организовали приступ милицейского кордона.

– Скоты! – процедил сквозь зубы Тарас и наклонился к шахтеру.

Тот уже смотрел в небо ничего не видящим, остекленевшим взглядом.

В тот же миг боль молнией пронзила предплечье Тараса. Он вскрикнул, развернулся на месте, повалился на тротуар, но тут же вскочил и устремился на подъем, к гостинице. Подошвы ботинок скользили по жухлому бобрику травы. Каждый шаг отдавался болью в шее. Оказавшись на асфальтированной дорожке, он неожиданно увидел, как из окна второго этажа высунулся ствол винтовки, и тут же прозвучал выстрел. К подъезду уже бежали несколько мужчин в черной униформе и с желтыми повязками на рукавах.

– Кто это? – спросил Тарас у парня, пролетавшего мимо.

– А шут его знает! – просипел тот. – Но точно не наши. Шмаляют!..

Зажимая рану ладонью, Тарас устремился вслед за парнем. Рукав пропитался горячей кровью. Но остановиться, чтобы осмотреть рану, было нельзя. Надо бежать, пока он может. Тарас поравнялся с парнем. Тот словно неожиданно налетел на какое-то препятствие, широко открыл рот и встал.

– Что?.. – Тарас присел.

Парень рухнул на колени. Кровь потекла из-под кепки, заливая лицо. Пуля попала выше лба, куда-то в темя. Значит, стреляли сверху из окон домов или с крыши. Последние сомнения Супруненко развеялись. Это не случайность, а прицельный огонь по своим. Его ведут провокаторы.

Тарас рванул через заросли акаций прочь с дорожки, однако споткнулся о канализационный люк и упал. В глазах у него потемнело. Он замер. Будь что будет. Бежать все равно некуда, а так могут принять за убитого.

Однако совсем скоро Тарас почувствовал, как силы стали покидать его. К горлу подступила тошнота.

«Надо остановить кровь», – подумал он, перевернулся на бок и, превозмогая боль, стал здоровой рукой расстегивать куртку.

Справившись с пуговицами, Супруненко вновь перевернулся на живот, уперся лбом в землю и с трудом приподнялся. Но перед глазами вдруг все поплыло, и Тарас снова повалился на бок. Послышались крадущиеся шаги сразу нескольких человек.

– Никак наш! – раздался голос над головой раненого человека.

– И что? – просипел в ответ другой. – Нести его собрался? Валить отсюда надо!

– Погоди…

Тарас по звуку понял, что кто-то присел над ним, и разлепил глаза.

– Ты откуда? – Мужчина средних лет в камуфлированной куртке и джинсах внимательно разглядывал его лицо. – В колонне был?

– А разве не видно?

– Понятно, – задумчиво проговорил мужчина и стал снимать с Тараса куртку.

Тот застонал, едва не потерял сознание от боли.

– Терпи.

– Ганя, бросай его! – заволновался дружок. – Легче добить.

Только тут Тарас разглядел, что рядом с мужчиной, сидевшим перед ним, которого, как оказалось, зовут Ганей, на земле лежит автомат.

«Провокаторы! – догадался он и ужаснулся. – Сейчас добьют, сделают мучеником революции».

– Чего ты такое говоришь? – возмутился Ганя, бросив на дружка осуждающий взгляд. – Сейчас мы его забинтуем, поможем вернуться на Майдан. Пусть людям расскажет, как милиция в них стреляла.

«Суки!» – подумал Тарас.

Провокаторы сняли с него куртку и распороли рукав свитера.

– Ничего страшного, – поставил диагноз Ганя. – Сквозное ранение, вены не повреждены.

В руках у него появился перевязочный пакет. Напарник достал шприц-тюбик промедола.

«Хорошо экипировались, – со злостью подумал Тарас. – А вдруг кто-то из них в меня и выстрелил? Ведь с того места, где был ранен, я прошел почти полкилометра в сторону Майдана, вот и оказался в тылу у этих тварей».

После укола ему стало легче. Ганя проворно перевязал раны.

– Спасибо, – с трудом выдавил из себя Тарас и стал медленно подниматься.

Ганя подхватил его за здоровую руку и потянул вверх.

Тарасу сделали перевязь через шею, помогли надеть куртку, вставили в рукав здоровую руку и застегнули пуговицы.

Ганя оглядел результаты своего труда и показал взглядом в сторону площади.

– Пошли!

– Стволы! – спохватился его напарник и поднял на уровень груди руку с пистолетом «ТТ».

– А чего стволы? – Ганя огляделся. – Раньше надо было думать. Спрячем по дороге.

Промедол окончательно привел Супруненко в чувство. Боль отступила, и Тарас направился вслед за этими двумя мужиками.

Однако, не доходя до площади, Ганя встал, оглянулся на Тараса и сказал:

– Тебе нужно будет подождать.

– Кого?

– Нас. – Он перевел взгляд на своего дружка. – Или мне одному за носилками сходить?

– Какие носилки? – не понял его напарник.

– Зяба, включи мозги! – Ганя постучал костяшками пальцев себе по лбу. – Сейчас к центру стекаются все журналюги. Внесем его на Майдан для большего эффекта.

– Зачем меня нести?! – возмутился Тарас. – Я сам нормально хожу.

– Послушай, как тебя там?

– Тарас.

– Тарас, если ты не хочешь, чтобы мы сделали тебя по-настоящему неходячим, то молчи и слушай, что тебе говорят.

– Может, грохнуть его? – неожиданно, как само собой разумеющееся, предложил Зяба. – Уж если нести, так мертвого.

У Тараса от негодования, смешанного с ужасом, перехватило дыхание.

– Да как вы?..

– Не будет слушать нас, грохнем, – заверил его Ганя, насмешливо посмотрел на Тараса и заявил: – Ты жертва, которую мы принесем на алтарь революции.

Зяба прыснул со смеха.

– Ты чего? – удивился Ганя.

– Ну ты и загнул! – восхитился дружок. – Надо записать.

– Держи. – Ганя протянул свой автомат Зябе. – Спрячь до моего возвращения.

– Ты пошутил или правда хотел меня убить? – глядя вслед Гане, спросил Тарас.

– Какие уж тут шутки? – ответил Зяба. – Ты ведь знал, куда шел.

У парня явно были нелады с психикой, которая на фоне эмоционального подъема и вовсе расстроилась, поэтому Тарас больше не задавал никаких вопросов.

Ганя вернулся спустя полчаса в сопровождении двоих парней. Один тащил носилки, второй – большую сумку.

– Давай сюда свою пукалку. – Ганя протянул руку к Зябе, сидевшему на бордюре.

Тот нехотя вынул из-за пазухи пистолет, и Ганя передал его парню с сумкой. Туда же последовал и автомат. Тарасу приказали лечь на носилки.

Майдан бурлил. Это чувствовалось не только по гулу и крикам толпы, но и по напряжению, возникшему в воздухе. Несмотря на то что Тарас лежал с закрытыми глазами, он ощутил взгляды обезумевшей толпы и даже задержал дыхание.

– Что с ним? – раздался чей-то испуганный голос.

– Отойди! – потребовал Ганя. – Не видишь, ранен. Кое-как отбили.

– Уже третьего несут! – простонала какая-то женщина.

– Третьего, – зло повторил Ганя. – А сколько осталось?

– Корреспондент газеты «Би-би-си» Джон Трейн, – раздалось на плохом русском. – Можно пару слов?

– Пожалуйста, – ответил Ганя. – Только быстрее, раненый потерял много крови.

– Кто этот человек? – спросил Трейн.

– Обычный гражданин Украины, которому не безразлично будущее страны, – бойко проговорил Ганя. – У него большая семья, трое детей, но он все равно вышел отстаивать свои права.

«Давай, ври, сволочь, – злился Тарас. – Еще расскажи, что ты меня совсем недавно чуть не грохнул».

– Кто в него стрелял? – продолжал сыпать вопросами журналист.

– Власть! – мгновенно ответил Ганя.

Вымотанный на нет, едва передвигая ногами, Тарас лишь в полночь вернулся домой. Олеся не спала. По ее лицу, осунувшемуся и постаревшему за время его отсутствия, можно было с уверенностью сказать, что и предыдущие ночи были бессонными.

Имея диплом врача, она работала обычной медицинской сестрой, получала зарплату частями. Этих крох едва хватало на то, чтобы заплатить за квартиру да кое-как питаться. Коллектив, состоявший сплошь из коренных украинцев, относился к ней, мягко говоря, с презрением, а некоторые – с нескрываемой брезгливостью.

– Привет! – Тарас попытался поцеловать ее в щеку, но жена отпрянула от него, показала пальцем на руку и спросила:

– Это что?

– Мелочь. – Он попытался улыбнуться. – Упал…

– Ты врать не умеешь, – констатировала Олеся и стала помогать мужу снимать куртку.

Увидев распоротый рукав и бурый от крови бинт, она пришла в ужас.

– Так в тебя стреляли?

– С чего ты взяла? – начал было он, но сдался. – Случайно получилось.

– Пошевели пальцами! – строго потребовала Олеся.

Тарас сжал кулак.

Она тронула его за кисть и спросила:

– Все чувствуешь?

Вместо ответа он выразительно кивнул.

– Иди в ванную и раздевайся! Я сейчас осмотрю рану, – устало сказала жена и исчезла в комнате.

Вскоре перебинтованный и умытый Тарас сидел за столом на тесной кухне, пил чай и слушал нравоучения Олеси.

– Больше никаких Майданов, – сухим, слегка надломленным голосом говорила она. – Не нужны мне такие деньги!

– Брось. – Он поставил чашку на стол и положил руку на ее предплечье. – Скоро все кончится, и я смогу съездить в Россию. Получим сразу столько, что на год хватит.

– Что-то мне подсказывает, что это всего лишь начало, – сказала женщина и покачала головой.

– Что ты говоришь?

– Посмотри, что творится! Все словно с цепи сорвались. Дня не проходит, чтобы к нам в больницу не поступили избитые и покалеченные.

– Может, уедешь? – осторожно спросил Тарас.

– Я тебя здесь одного не оставлю. – Она грустно улыбнулась. – Да и на что ехать?

Глава 1

Головная боль

Лето 2014 года

– Завязывал бы ты, Кирилл Андреевич! – Настя выставила на прилавок бутылку водки, пачку томатного сока и сокрушенно вздохнула. – Такой видный мужик, а гробишь здоровье почем зря.

В магазине больше никого не было, и продавщица позволила себе высказаться.

Булат знал, что эта простая русская женщина, приехавшая в город из глубинки, давно схоронила мужа и сейчас зарабатывала на учебу дочери. Днем она трудилась здесь, а по вечерам убирала какой-то офис. Было заметно, что он ей не безразличен. Но этот мужчина всегда хмурился. Из-за шрама над левым глазом его взгляд казался ей даже немного свирепым. Он до сих пор вызывал у нее робость, о которой давно забыли женщины, эмансипированные городской суетой. Булат часто перекидывался с нею парой фраз, а однажды выбросил на улицу нахамившего покупателя.

– Ты знаешь, у меня пока нет желания завязывать, – неожиданно признался он. – Из армии уйти – это как в другой мир попасть.

– В охрану иди. – Женщина вскинула брови. – Тебя, как бывшего вояку, точно возьмут.

– С моей-то мордой? Да и не для меня это. Раньше бабушки сторожихами работали. Сейчас понаберут здоровых и молодых дылд, те и рады штаны протирать.

– Почему говоришь про возраст и лицо? – зашла с другой стороны женщина. – Тебе ведь чуть больше сорока.

– Не только в этом дело. – Он вздохнул. – Имидж сейчас у нашего брата – не позавидуешь. Все поголовно тупые алкаши да киллеры со свернутой на войне психикой. Если в кино есть отрицательный герой, то им обязательно почему-то должен быть бывший военный или полицейский.

Булат взял свои покупки и вышел из магазина прочь.

Во дворе, за столом, скрытым от любопытных глаз разросшейся акацией, Степан и Ленька рубились в нарды.

Булат подошел, сел на край скамьи рядом, поставил бутылку на землю, сок – на стол.

– Привет, Андреич! – приветствовал его Ленька.

Сорокалетний Леонид Филонов работал охранником. Степан, с которым он играл, трудился в управляющей компании слесарем.

– Здорово! – Булат развернулся, снял с ветки несколько пластиковых стаканчиков, поставил перед собой.

Он задержал на весу бутылку, выжидающе уставился на соседей по дому.

– Вы как?

– Мне на смену завтра. – Ленька покачал головой, не отрывая взгляда от доски.

– Я на работе. – Для наглядности Степан похлопал по сумке с инструментами, стоявшей на скамье.

– Хорошая работа! – Булат усмехнулся, наполняя стаканчик до половины.

– Какая есть, – передвигая фишки, бросил в ответ Степан. – Мне в отличие от тебя до пенсии, как до Луны пешком, а главный инженер последнее предупреждение сделал.

– Повезло тебе, – подхватил разговор Ленька, тряся в кулаке кубики. – Сорок не исполнилось – уже пенсионер.

– В тридцать семь уволили, – уточнил Булат. – Кстати, по болезни.

– Да на тебе пахать можно! – заявил Ленька, бросая кубики. – Пьешь как лошадь, и хоть бы хны.

Булат хотел было спросить, где Ленька видел пьющих лошадей, но промолчал. Знали бы они, как иногда мучительно длинны бессонные ночи, а звон в голове доводит до сумасшествия.

– Опять бухаем? – Размышления Булата прервал голос участкового и хруст веток. – Как всегда, одни и те же!

– Я не при делах! – Ленька поднял руки на уровень плеч. – Мы вот со Степаном в нарды перекинуться решили в теньке.

– А ты, гражданин Булатников, вроде как болельщик?

– Я выпить собираюсь, – спокойно признался Булат, даже не соизволив обернуться.

– В общественном месте? – уточнил полицейский. – Рядом с детской площадкой?

– Там все равно детей нет, да и не видно ничего. – Булат наконец-то перекинул левую ногу через скамейку и развернулся. – Не двор, а джунгли.

– Пошли протокол оформлять, – делая вид, будто расстроен, а процедура ему неприятна, заявил старший лейтенант.

– Давай на месте заплачу?

Участковый без разговоров снял фуражку и протянул Булату. Подполковник запаса бросил туда две сотенные купюры. Полицейский водрузил головной убор на место. При этом уголок одной бумажки торчал из-под околыша над ухом.

– Вопрос исчерпан? – Булат выжидающе уставился ему в глаза.

– Нет. – Участковый покачал головой. – Забирай свое хозяйство и вали домой.

– Слушай, возьми еще, только дай воздухом подышать! – взмолился Булат. – Ты же в курсе, я меру знаю.

– Ладно, – сжалился блюститель порядка и махнул рукой. – Сиди. Не надо больше никаких денег.

Полицейский едва успел договорить последнюю фразу, как мощный удар сзади бросил его на Булата и развернул.

Коренастый крепыш, словно невзначай задевший плечом участкового, стремительно прошел по тропинке к столу, встал и заявил с явной издевкой:

– Извините!

На вид не больше сорока. Галстук слегка ослаблен, бобрик коротких волос отливает бронзой.

Участковый отстранился от Булата и развернулся к крепышу лицом.

– Сергей Станиславович, это уже ни в какие ворота!.. Я вообще-то при исполнении.

– Я же извинился! – Мужчина, которого полицейский назвал Сергеем Станиславовичем, удивленно округлил глаза. – Что, опять пьянчуг обираешь?

– С чего решил? – Участковый все еще не мог прийти в себя.

Сергей Станиславович сунул руки в карманы, показал взглядом на фуражку, лежавшую на земле, рядом с которой валялись купюры.

– Забери.

Полицейский наклонился, чтобы поднять головной убор.

Булат неожиданно для себя встал, схватил его за плечо и заявил:

– Ты вот что, Сергей Станиславович, потрудись сам поднять и извиниться.

– Ты смелый или просто глупый? – спросил тот и скривился. – Небось, ты ему сейчас эту мелочевку и отвалил?

– Я долг отдал, – спокойно ответил Булат. – А тебе, гнида рыжая, последний раз говорю: подними и извинись.

– Булатников! – Полицейский попытался убрать с плеча руку, но Булат надавил ему под ключицу.

Участковый охнул и уселся на его место. Булат перешагнул через скамейку и медленно подошел к возмутителю спокойствия.

– Куда ты лезешь? – глядя на него снизу вверх, процедил сквозь зубы Сергей Станиславович, сделал шаг в сторону и бросил старшему лейтенанту: – Какого хрена ты опять моих рабочих проверял?

Булат понял, что его пытаются игнорировать, и решился на крайние меры. Удар напряженной ладонью в ухо был сродни взрывной волне. Затрещали кусты, и крепыш оказался на земле.

Булат шагнул к нему.

– Пошел отсюда!

– Вот это да! – Сергей Станиславович, оглохший от удара, говорил громче обычного. – Ты хоть знаешь, какие проблемы сейчас заработал?

– Не знаю. Но вот если ты сейчас не уберешься, то у тебя они точно будут.

Не сводя взгляда с Булата, Сергей Станиславович медленно поднялся с земли. Он понимал, что перегнул палку, не решился обострять ситуацию, вернулся на тропинку и стал отряхивать костюм.

– Ты еще здесь? – не выдержал Булат.

– Конец тебе! – пятясь задом, прошипел Сергей Станиславович. – Пока тренируйся молоко через трубочку пить!

– Лучше водку, – с трудом сдерживая смех, выдавил из себя Ленька, пунцовый от напряжения.

Он склонился над доской так низко, что почти уткнулся в нее носом.

– Между прочим, это уже статья, – оправившись от происшедшего, неожиданно напомнил о себе участковый. – Угроза убийством. Шел бы ты…

– С тобой тоже поговорим, – заверил Сергей Станиславович. – В другом месте.

– Кто это? – провожая взглядом джип, отъехавший от бордюра, спросил Булат полицейского.

– Это теперь наша с тобой головная боль, – с тоской в голосе сказал участковый.

– Почему?

– Пекарь так это не оставит.

– Почему ты его не задержишь? – продолжал возмущаться Булат. – Этого клоуна ведь под статью подвести легко можно. Я свидетель!

– Это главный спонсор нашего ОВД. – Участковый тяжело вздохнул. – Пекунов Сергей Станиславович, директор компании, которая ведет строительство в районе.

– Чего же директор по кустам лазит? – удивился Булат.

– Беспредельщик. – Участковый наклонился, взял фуражку, отряхнул тулью, собрал деньги и бросил их на стол.

– Сидел? – продолжал допытываться Булат.

– В девяностых. – Полицейский закатил глаза в небо. – Дали четыре, но выпустили по амнистии. Уделал до полусмерти своего рабочего. Бедняге почку удалили, глаз перестал видеть. Пекарь тогда еще отделочной бригадой рулил. Потом его хотели за торговлю оружием привлечь. То ли выкрутился, то ли заплатил кому надо.

– И чем ты ему помешал? – продолжал допытываться Булат.

– Вокруг куча строек, на всех гастарбайтеры. Жильцы со своими жалобами уже вот здесь! – Полицейский провел ребром ладони по горлу. – Пишут, будто с наступлением темноты во двор боятся выйти. Вот мы и прошлись по его объектам. Больше половины работяг – нелегалы.

– Понятно, – кивнул Булат. – Значит, этот Пекарь – нечто вроде олигарха местного розлива?

– Я бы не сказал, – тусклым голосом возразил полицейский. – На самом деле жилье строит другая организация, а этот фрукт перебивается подрядами на отделочные работы. Но деньги у него водятся.

– Ладно, что-то мне наскучила ваша компания. Нигде, кроме дома, спокойно посидеть невозможно, – неожиданно заявил Булат и направился к подъезду.

– А это? – раздался оклик за его спиной.

Он обернулся. Участковый показывал папкой на водку и сок.

– Забыл?

– Расхотел, – отмахнулся Булат и направился дальше.

Глава 2

Камень преткновения

Ильетас, укрытый звездным небом, спокойно спал. Самый тихий город Майорки не раздражал рекламой, здесь не было ресторанов и баров. Он удобно расположился между холмов, покрытых южными соснами, и притягивал к себе не только любителей одиночества и тихого семейного отдыха. Здесь можно было укрыться от преследования полиции и спецслужб.

Именно к этой категории людей относился хозяин роскошной виллы, пристроившейся на небольшом плато. На пятачке размером в половину футбольного поля, зажатом со всех сторон лесом, время словно остановилось. Аркадий Юрьевич Веселов, украинский олигарх русского происхождения, приготовил себе надежное убежище уже довольно давно. Это было заметно по разросшемуся саду, замшелым камням, позеленевшей бронзе небольших ангелочков в фонтане и особенному запаху, присущему только строениям, имеющим какую-то историю. Посреди кусочка рукотворного рая, утонувшего в темноте, стояла беседка. Ее ограждение представляло собой ажурное хитросплетение плюща, винограда и еще каких-то непонятных растений. За столом, ломившимся от экзотических закусок, сидели шестеро мужчин.

Федор Степанович Морочко обливался потом. Он то и дело утирал платком толстую шею и лоб, из-за залысин заканчивающийся где-то на макушке. Однако его мясистый нос и пухлые щеки тотчас снова покрывались бисеринками влаги.

Федор Степанович знал, что дискомфорт вызван не духотой и затянувшимся ужином. Главной причиной было беспокойство, повсюду преследующее его на протяжении последнего времени. Вдали от родины он особенно остро понимал, что за хаос, воцарившийся сейчас на Украине, его организаторам когда-то придется отвечать. В том числе и ему лично.

Депрессия стала усиливаться с конца февраля. Федора Степановича мучили бессонница и ночные кошмары. После каждого события, участником которого он становился, переживания охватывали его с новой силой. Вот и сейчас тремор рук, потливость. Все ли он сделал правильно?

Федор Степанович вновь посмотрел на Веселова, сидящего по другую сторону длинного стола. Олигарх не переставал заливать в себя вино, при этом практически не хмелел. План сделать из Веселова разоблачителя финансовой деятельности бывшего президента Украины был детищем Морочко. Но это только предлог.

Лишь бы Веселов выбрался из своего убежища и приехал в Киев. Тогда Федор Степанович найдет способ вернуть часть денег, похищенных так называемой семьей. Пусть не в казну, так хоть в карман своих покровителей. Глядишь, и ему что-то перепадет.

Недаром Веселова и его дружков по бизнесу знающие люди называли кошельками прежней власти. Они занимали ключевые посты в правительстве и министерствах, контролировали почти все денежные потоки.

Но круг обличителей, из которого предстояло выбрать надежных людей, негласно очертил Запад. Зарубежные покровители не велели арестовывать активы молодых олигархов, несмотря на требования Майдана их раскулачить.

– Что-то вы приуныли, – проговорил Веселов.

– Просто душновато тут. – Федор Степанович изобразил на лице улыбку и неловко развел руками.

С его вилки при этом свалилась оливка, упала на голову Бондаренко, отлетела и покатилась по столу между тарелок.

– Извините, – промямлил Федор Степанович и смутился.

– Я успел привыкнуть к духоте, – делая вид, будто ничего не заметил, сказал Веселов. – Кругом море. А вообще-то, конечно, у нас лучше.

– Это где? – спросил Федор Степанович. – В России или на Украине?

– Мне кажется, если иметь в виду климат, особой разницы нет. – Собираясь с мыслями, Веселов взял салфетку и прижал к губам.

Было заметно, что олигарх задет вопросом, который подчеркнул его русское происхождение.

«Зря я так! – следя за его реакцией, подумал Федор Степанович. – Вышло так, как будто я ему показал на его место».

– А почему с нами нет вашей супруги? – попытался он сменить тему.

– Надежда Николаевна лишь сегодня прибыла из Москвы в Мадрид и только утром будет здесь. – Олигарх отпил вина. – Да если бы и была, то в такой поздний час она предпочитает застолью сон.

– Ваша супруга находилась в Крыму, да? – спросил Хайкл.

Этот чопорный очкарик был сотрудником американского посольства в Испании и будто бы случайно оказался среди гостей. На самом деле все понимали, что таким образом Госдепартамент внимательно следит за всеми процессами, происходящими на Украине и вокруг нее.

Веселов изменился в лице. Такая осведомленность американца явно разозлила его.

– Меня настораживает, что вы об этом знаете, – заявил он.

– Ничего особенного, – ответил Хайкл от стола. – Просто мне не безразлична безопасность всей вашей семьи. Наверное, Надежда Николаевна решала какие-то вопросы, связанные с закрытием ваших проектов на полуострове?

– Почему я должен там что-то закрывать? – удивился Веселов. – Мои дела вне политики.

– Сейчас в Крыму нет условий для развития бизнеса, – заметил Федор Степанович.

– Я с вами не согласен, – заявил Веселов. – Скоро эта возня вокруг полуострова затихнет.

Федор Степанович вскипел. Он знал, что у Веселова в Крыму есть свои интересы. Еще в начале нулевых он выкупил там несколько курортов, приобрел акции маслобойного комбината и полным ходом вел работы по изучению газовых месторождений полуострова. Сейчас Веселов решил в очередной раз позлить украинцев, приехавших, по сути, с челобитной. Он не переставал наслаждаться своей исключительностью, чем просто бесил их.

– Бред! – Федор Степанович вскочил, но тут же сел на свое место.

– Вы мне не доверяете? – Брови Веселова взметнулись на середину лба.

– Доверяю, – сказал Федор Степанович, разъяренный словами олигарха. – Но что касается так называемого волеизъявления крымчан – это однозначно подтасовка! Я знаю, как проходил референдум. Могу представить, каким образом протолкнули это решение в парламенте.

– И каким же? – осведомился Веселов, склонив голову набок.

– Купила там Москва всех с потрохами, вот и все.

– Так или иначе, но Севастополь теперь наш.

– Помнится, Аркадий Юрьевич, в свое время русские вынудили вас покинуть страну. Почему вы говорите «наш»? – раздался голос Рахильского.

Все как один повернули головы в сторону худощавого мужчины, которого до этого момента словно не замечали. Бесцветные глаза, бледное морщинистое лицо и седина делали этого человека похожим на моль. Арон Александрович был историком, доктором наук и одним из сторонников идеи великих укров. В команду переговорщиков его рекомендовал Коломский, которого почему-то больше всех волновало возвращение олигарха в Украину.

– Хочу уточнить, меня никто не вынуждал. Я сам уехал, поскольку здесь мне комфортнее. – Веселов воткнул палец в стол. – К тому же часть моего бизнеса на Украине. Почему я так говорю? Все просто. Я чуточку патриот.

– Нельзя быть чуточку беременной, – с трудом сдерживая ярость, пробормотал Федор Степанович.

Веселов приподнял бокал, предлагая выпить.

Все нерешительно переглянулись.

– Не зря вы носите такую фамилию, – попытался увести разговор в другое русло Хайкл.

– Вы подумали, я шучу? – Веселов прищурился и покачал головой. – Нет, я сказал на полном серьезе. Севастополь – символ русской славы, и это нельзя не признать.

Напряжение, начавшее было спадать, обрело новую силу.

– Позвольте не согласиться, – проскрипел Рахильский.

– Позволяю, Арон Александрович, – великодушно разрешил Веселов. – Мне даже интересно услышать ваши доводы.

– Как вам известно, ваш покорный слуга еврей, выросший в Севастополе. То есть лицо своего рода нейтральное. Я не состою в родственных связях ни с украинцами, ни с русскими, а тем более с татарами.

– Почти как в Германии – истинный ариец, – пошутил Веселов. – Хотя ваше отчество указывает на русские корни.

– Вы глубоко заблуждаетесь. – Рахильский самодовольно улыбнулся. – Имя «Александр» лишь звучит по-гречески. Оно является чисто еврейским. Многих мальчиков в Израиле называют так в честь Александра Македонского, который не позволил своим воинам разрушать наши святыни.

– Удивлен, – признался Веселов.

– Я начинал свою карьеру на историческом факультете Львовского университета, – не обращая внимания на реплику, продолжал Рахильский. – Мне приходилось работать с историческими материалами, которые невозможно подвергнуть сомнениям. Севастополь прославился в середине девятнадцатого века, одновременно показал слабость России, начисто проигравшей Крымскую войну. Да будет вам известно, что обороной города тогда руководили адмирал Нахимов и простой матрос Петр Кошка. Это они, украинцы по национальности, как ни странно, сделали Севастополь городом русской славы.

– Но оба находились на государевой службе, – заметил Веселов.

– Дворянский род Нахимовых начался с выходца из Полтавы Мануила Тимофеевича Нахименко. – Рахильский пропустил слова Веселова мимо ушей. – Он был прадедом адмирала и сотником Ахтырского слободского украинского казачьего полка.

– Не верю. – Веселов мотнул головой. – Не надо делать из меня дурака. Я знаю, как на Украине с девяностых годов промывают мозги и пишут новую историю. Слышал я и про укров, которые выкопали Черное море и были предками ариев. Так и здесь! Нашли в церковных метриках похожую фамилию и объявили о родстве. Хотя зачем искать? – Он пожал плечами. – Тогда это была Русь. Помнится, что даже Тарас Бульба себя русским называл. Или Николай Васильевич Гоголь тоже врет?

За столом воцарилась тишина. Все ждали, чем парирует историк столь смелое высказывание олигарха.

– Смею поспорить. Потому как факт, упомянутый мною, доказал русский историк, специалист по геральдике и генеалогии Вадим Модзалевский, – стоял на своем Рахильский.

– Это он из пальца высосал, – продолжал упорствовать Веселов. – Да и фамилия у него польская.

– Но это ваш соотечественник! – с возмущением напомнил Рахильский.

– Ну и что? – изумился Веселов. – Сколько сейчас моих соотечественников, тех же российских депутатов, скачут на украинском Майдане? Предатели и провокаторы были во все времена.

– Теперь другой момент, – продолжил Рахильский. – Матрос Петр Кошка родился в крестьянской семье, в деревне под Винницей. Данных о численности белорусов, украинцев и русских, участвующих в обороне города, нет, потому как все они считались российскими воинами. Хотя различия в национальной принадлежности были по полкам. В составе крымской армии имелись Черниговский, Казанский, Донской казацкий и Одесский уланский полки. Там воевали гусары из Киева, а бастионы оборонял даже еврейский полк.

– Как же без них-то! – Олигарх повеселел и осведомился: – Так почему тогда Тель-Авив не предъявляет никаких притязаний Киеву?

– Работая над кандидатской диссертацией, я много времени провел в архивах и в Севастопольской морской библиотеке, где можно найти воинские журналы тех лет, – продолжал Рахильский уже с заметными нотками раздражения. – Едва ли не все фамилии в списках украинские. В них же указано место рождения каждого солдата и матроса. Это украинские города и села.

– Но они служили России! – заявил Веселов. – Вот если сейчас гастарбайтеры половину Москвы строят, они что, потом претендовать на нее могут?

– Это Нахимов гастарбайтер? – Рахильский с возмущением отодвинул от себя тарелку и положил руки на стол.

– Я просто сравнил. – Веселов тоже начал злиться. – Тогда было одно государство.

– По большому счету там и немцев было полно! – решил блеснуть познаниями истории Хайкл. – Эдуард Тотлебен, например, создавал фортификационные системы вокруг города. Генералы Бельгард и Даннерберг…

– И вы туда же! – выдал Веселов. – Тренером сборной России по футболу швед был! И что?

– А война с фашистами? – Рахильский подался вперед. – Кто сбил первый немецкий самолет? – Он выдержал паузу и сам ответил на свой вопрос: – Козовник. Это командир зенитной батареи, стоявшей на Херсонесе.

– Вы сейчас мне про героев, которые фашистов били, рассказываете, а посмотрите, что с ними теперь ваши националисты делают, – ловко поддел его Веселов. – На Девятое мая избивают, срывают награды, жгут дома, а за георгиевскую ленточку и вовсе убивают!

– Это совсем не то… – начал было Рахильский, но Веселов уже перехватил инициативу и заявил:

– Севастополь принадлежит Украине всего лишь шестьдесят последних лет, да и то по единоличному решению Хрущева.

Олигарх как будто специально готовился к такому разговору и сейчас просто издевался над своим оппонентом.

– Хрущев приехал в Крым и был ошарашен бедностью и разрухой этого края… – начал было Рахильский.

– Поэтому присоединил его к Украине, на которую работала вся страна, – издевательски закончил за него Веселов. – Не надо мне рассказывать, как и за счет чего восстанавливались республики, разрушенные войной. Из-за Урала везли все, от леса до гвоздей и продуктов. Там всех просили потерпеть, ведь сибирские деревни и города немец не бомбил. Моя бабушка тогда ходила в кирзовых сапогах и питалась травой, сваренной в воде. Кстати, по поводу Хрущева. Вы сказали, что он был поражен! Никита Сергеевич с Марса прилетел или все-таки был главой государства?

– Еще раз повторяю, Николаев и Севастополь – это города исконно украинские, – глядя в стол, процедил сквозь зубы Рахильский.

– А что было бы на месте этих городов, если бы не Екатерина и Потемкин? – не унимался Веселов. – Это они образовали Новороссию, присоединили Крым, Причерноморье и оттяпали восточную часть Речи Посполитой. После побед в войнах с турками к России отошли устья Днепра, Дона и Керченский пролив. Там построили крепости. Россия без войны, в результате развала Польши, получила Минскую, Волынскую, Подольскую, Гродненскую, Ковенскую губернии и часть Черной Руси с территориями вдоль Припяти. Сейчас это Украина. Почему украинская элита порывается снести памятники Екатерине в Херсоне, Одессе, Николаеве и Днепропетровске? Ведь эти города возникли благодаря ей и Потемкину. Это он заложил верфи для строительства судов в Николаеве. Вы вот вспомнили Нахимова, – зло продолжал Веселов. – А почему ничего не говорите о Румянцеве, Суворове, Кутузове, Ушакове? В результате побед этих полководцев украинцы и русские, жившие на тех территориях, перестали опасаться набегов с юга. Да что там! – Он в сердцах махнул рукой: – А сколько вам Ленин со Сталиным подарили?

Хозяин дома не дождался ответа на свой вопрос. Застолье на этом кончилось. Аркадий Юрьевич отправился к себе, а все прочие двинулись в гостевой домик.

– Федор Степанович, вам не кажется, что этот Веселов сильно русский? – расстроенно осведомился Рахильский.

После спора с олигархом он выглядел как побитый пес.

– Зачем вы спрашиваете меня? – Федор Степанович оглянулся.

Нет, сзади никто не шел.

– Сами посмотрите, как рьяно он вступил в спор. – Рахильский покачал головой. – Может, это проект Кремля?

– Бросьте выдумывать! – возразил Федор Степанович. – Вы же сами знаете, что он прав.

Рахильский замедлил шаг.

– Я слышу это от сотрудника СБУ?! Что позволило вам так смело говорить сейчас со мной на эту тему? Удаленность от Украины?

Федору Степановичу доставляло удовольствие видеть, как Арон Александрович выходит из себя. Он понимал, что причина его неприязни к этому сгорбившемуся и седому человеку заключается только в том, что он не украинец и даже не русский. Евреи для Федора Степановича были чем-то вроде инопланетян. По его глубокому убеждению, именно они являлись виновниками красного переворота в России, результатом которого стала вакханалия, растянувшаяся на целых семьдесят с лишним лет. Эти личности сначала прибрали к рукам весь большой бизнес на Украине, а сейчас умело раскачивали ситуацию. Зря, что ли, его Коломский продвигает? Вон как хорошо чешет. Готовился!..

– Вы пытались выдать за правду фальсификат, созданный лично вами и вашими коллегами. – Федор Степанович брезгливо посмотрел на Арона Александровича. – Вы задели самолюбие этого богатея. А ведь Веселов не быдло, которое может тупо стоять на Майдане.

– Вы считаете свой народ быдлом? – Рахильский рассвирепел.

– Но не ваш же, – успокоил его Федор Степанович. – Я всего лишь констатирую факт.

– Вам доверили столь ответственное дело! – возопил Арон Александрович. – К стенке таких!

– Вот! – со злорадством воскликнул Федор Степанович. – Вы так всегда. Еще со времен Троцкого, когда пришли во власть! Тогда все ключевые посты были заняты вашими людьми, сейчас творится то же самое. Это же надо! – Он вознес руки к небу. – Меня, коренного украинца, на переговорах, проводимых в интересах моей нации, почему-то опекают американец и еврей!

– Значит, вот вы куда завернули! – Линзы очков Рахильского вдруг хищно блеснули. – Хорошо!

– Ничего хорошего! – чувствуя, что не может остановиться, повысил голос Федор Степанович. – Везде, где вы приходите во власть, случается беда. Разве сейчас не так? Или вы будете отрицать, что, начиная от президента и заканчивая вами, идеологами националистических группировок, все как один потомки Авраама?!

Арон Александрович открывал и закрывал рот словно рыба, выброшенная на берег.

Федор Степанович вдруг понял, что совершил, возможно, самую страшную ошибку в своей жизни. Его язык прилип к небу, в горле пересохло. Он поперхнулся последней фразой, схватился за отворот рубашки, с трудом перевел дыхание и начал подниматься по лестнице.

Глава 3

Повестка

Несмотря на уговоры жены, едва затянулась рана, Тарас снова стал ходить на Майдан. Почти сразу после бегства низложенного президента денежный поток стал скуднее, превратился в ручеек. По всей видимости, фашистский переворот и был главной целью заокеанских спонсоров.

Это заметно отразилось на всей публике, обитающей на Майдане. Теперь людям приходилось здесь дневать и ночевать, чтобы перехватить очередную халтурку. Организаторы погромов и митингов стали тщательно выбирать личностей, подходящих им.

Мужчин и женщин, желающих заработать, становилось все больше. Один за другим закрывались предприятия, шли повальные сокращения штатов. Многих просто отправили в бессрочные отпуска. Даже самые ярые сторонники революции стали понимать, что страна катится в пропасть.

Четыре месяца после злополучного похода по Институтской улице промелькнули как один день. Теперь бурлил уже не только Майдан. Из него, словно из гигантского котла, вырвался кипяток, заливший весь юго-восток. Крым внезапно присоединился к России.

Постепенно Тарас стал склоняться к мысли, что пострадал не зря. Нельзя было по-другому поднять народ и вынудить вороватого президента бежать. И все же главной причиной его походов на Майдан была безысходность. Дома жена, которую уволили с работы, и сын.

Пенсию он не получал с конца прошлого года. Дело не в том, что ее не платили. Супруненко служил в России. Чтобы получить деньги, теперь нужно было ехать в Ростов.

Центр комплектования колонн и команд переместился с Майдана в Октябрьский дворец. Помещение, которое когда-то служило библиотекой, было заполнено людьми самого разного возраста и социального происхождения. Здесь толпились студенты, безработные, пенсионеры и даже личности, опустившиеся на самую низшую ступень социальной лестницы. Тарас уже знал многих не только в лицо, но и по именам и кличкам, некоторых угадывал по голосу. Вся эта публика крутилась вокруг площади Независимости с самой зимы, перебегала из одной группы в другую.

В помещении стоял гул недовольных и заспанных голосов. Кто-то звал какого-то Михася. В воздухе витали запахи немытых тел, одеколона, табака, чеснока и перегара. Одни пришли непосредственно с Майдана, проведя там не одну ночь, а то и месяц. Другие съездили после ночных акций домой и вернулись.

Большинство этих людей давно перестало понимать смысл времяпровождения на холодном пронизывающем ветру или под палящими лучами солнца. Вопрос о вступлении в Европейский союз вроде как решен, неугодный президент свергнут. Но толпа каждый день вываливалась на улицы. Люди поддавались массовому психозу, по команде невидимого дирижера начинали скандировать лозунги и речевки, доводить себя до исступления, размахивать флагами Украины.

– Фамилия? – Крепыш по прозвищу Глобус, сидевший за столом, поднял взгляд на Тараса.

– Супруненко, – представился тот.

Глобус что-то записал на листке, лежащем перед ним, и спросил:

– Адрес и семейное положение?

– Это еще зачем? – Тарас разозлился, хотя на этот вопрос ему приходилось отвечать чуть ли не каждый день.

– А вдруг тебе здесь голову проломят, кому сообщать? – вопросом на вопрос ответил Глобус.

– Женат, – сказал Тарас и продиктовал адрес, заранее зная, что никто в случае чего даже не попытается позвонить Олесе.

– В армии служил?

Тарас утвердительно кивнул.

– Воинская специальность?

– Я офицер. – Он оглянулся на парней, стоящих позади. – Десантник.

– Звание? – Глобус с интересом уставился на Тараса.

– Подполковник.

– Где проходил службу?

Тарас с шумом перевел дыхание.

– В России.

– Что? – Глобус переменился в лице. – Ты украинец?

– Конечно, – кивнул Тарас. – Только кто же тогда знал, что все так обернется?

– А может, это предатель? – неожиданно пробасил кто-то над самым ухом Тараса.

– Брось, – отмахнулся Глобус. – Просто он ошибся и сейчас хочет все исправить. Правильно?

– За полгода уже исправил. – Тарас усмехнулся.

– Пойдешь с Кравчуком, – решил Глобус. – Сегодня снова требовали очистить Майдан. Возможно, милиция лютовать начнет. Будете в резерве.

Тарас вышел на улицу. Кравчука он знал, видел на Майдане. Тот появлялся там в окружении парней в масках, вооруженных битами и обрезками арматуры. В отличие от большинства мужчин, приехавших с Западной Украины, Кравчук не брил голову. У него были длинные, до плеч, волосы, которые перед потасовками он стягивал на затылке резинкой. Сейчас этот субъект стоял слева от входа, накинув на голову капюшон ветровки, и о чем-то говорил с длинноногой женщиной, в руках у которой были блокнот и ручка.

Тарас подошел ближе.

– Ты ко мне? – поймав на себе его взгляд, спросил Кравчук.

Тарас утвердительно кивнул.

– Оружие есть?

– Нет.

– Я тебя помню, – неожиданно сказал Кравчук. – Ты уже с нами был.

– Был, – эхом подтвердил Тарас.

– Давайте я вас запишу! – пропищала женщина.

– Погоди записывать! – раздался сзади знакомый голос Глобуса.

Тарас обернулся.

Координатор стоял рядом с коренастым мужчиной в джинсовой куртке.

– Вот он. – Глобус показал рукой на Тараса. – Как ты и просил.

Супруненко почувствовал, как предательски затряслись его руки, а во рту пересохло. Нет, сейчас ему ну никак нельзя оказаться в казематах СБУ. Он не боялся ни пыток, ни побоев. Страх был только за семью. Кто им поможет? Что они будут есть?

– Офицер, говоришь? – Мужчина прищурился, смерил Тараса взглядом. – Специалисты нам нужны.

– Кому?

– Стране, – с пафосом выпалил Глобус.

«Хрен редьки не слаще!» – подумал Тарас.

Мужчина вынул блокнот, подошел к нему и заявил:

– Паспорт давай!

– Скажите хоть куда?..

– Добровольцем пойдешь, – огорошил его мужчина. – Ты ведь сам заявил о желании встать в ряды украинских вооруженных сил, – заученно сказал мужчина. – Или что-то имеешь против?

Тарас лишь развел руками. В армию он не собирался, но прекрасно знал, чем заканчиваются попытки уклониться от службы.

Документы Тараса исчезли в кармане незнакомца.

– Но у меня жена и ребенок, – обрел дар речи Тарас. – Мне надо утрясти свои дела…

– Суток хватит? – что-то карябая в своей записной книжке, спросил мужчина.

– Что? – Тарас не сразу понял, о чем речь.

Мужчина вырвал листок и протянул ему.

– Если остановят, покажешь, а паспорт пока побудет у меня.

Супруненко посмотрел на клочок бумаги и к своему удивлению обнаружил, что это бланк с печатью, очень похожий на увольнительную записку. В нем были полностью указаны его имя, фамилия и адрес. В верхнем левом углу стояли число и дата возвращения. На следующий день он должен прибыть в пункт сбора, расположенный в военкомате Днепровского района на улице Николая Лебедева.

Глава 4

Пока свободен

Булат стоял перед зеркалом и разглядывал свое лицо. Раньше он как-то не придавал значения внешности. Выбрит, умыт, аккуратно подстрижен – и достаточно. После сорока ни к чему расфуфыриваться. Однако слова продавщицы заставили его задуматься об отношении к жизни.

«Действительно, чего это я так расклеился? Сорок лет – еще не тот возраст, чтобы ставить на себе крест, – оттягивая нижнее веко, думал он. – Вот и сосудистая сеточка почти не проходит. Да и тяжесть в правом боку начинает тревожить. «Все, сегодня последнюю бутылку беру и на ней останавливаюсь, – решил он, однако тут же усмехнулся собственным мыслям. – И какая по счету последняя она будет после увольнения? Нет, Булат, ты окончательно спившийся человек».

Он попытался подсчитать, сколько времени не притрагивался к спиртному после увольнения из армии. Выходило, что не больше года, пока работал инструктором парашютистов в клубе под названием «Зенит».

Там же закрутился у него романчик с одной из подопечных дам. Светлана в свои тридцать с хвостиком решила прыгнуть в тандеме. Так уж получилось, что они приземлились в кровать. Он не спрашивал ее о прошлой жизни. Однако та сама однажды ранним утром заявилась в гости и оказалась самой что ни на есть настоящей. Супруг этой дамочки был старшим помощником капитана корабля.

Булат усмехнулся, вспомнив, как спускался по балкону с третьего этажа и переполошил соседей, живших внизу. Хозяин той квартиры решил, что это вор, и выпустил на свой балкон овчарку.

На улице было тепло. Уставшее солнце опустилось за высотные дома. Легкий ветерок шуршал листвой деревьев.

Булат не заметил, как сзади подкралась черная дорогущая иномарка. Она практически бесшумно катилась следом за ним, пока он не оказался на пустыре, отделявшем магазин от двора. Лишь звуковой сигнал заставил его обернуться. Вид четверых мордоворотов, опиравшихся на открытые дверцы машины, заставил отставного подполковника приуныть.

– Вам чего? – спросил он, догадываясь, что это, скорее всего, и есть те самые неприятности, о которых говорил участковый.

– Нам тебя, – спокойно ответил кучерявый брюнет с кольцом в ухе.

– По какому вопросу?

– Один человек хочет тебя видеть. – Кучерявый парень посмотрел на бритоголового верзилу, стоявшего по другую сторону машины, и распорядился: – Баян, пересядь назад!

Тот безропотно подчинился.

Парни, уверенные в том, что Булат непременно займет место рядом с водителем, забрались обратно в машину, оставив дверцу открытой.

«Может, рвануть через пустырь? – подумал он и улыбнулся своим мыслям. – Не пойдет. Выглядеть будет смешно. К тому же они все равно найдут способ доставить меня к хозяину. Только это будет уже грубо, с побоями. Хотя, может, и нет у них сейчас задачи везти тихо спивающегося молодого пенсионера к этому Пекарю. Доставят куда-нибудь в безлюдное место и наваляют так, что мне снова придется преть на больничной койке».

Булат решительно направился к машине.

– Что у тебя там с Пекарем случилось? – трогая машину с места, спросил кучерявый тип.

– А он не сказал? – Булат щелкнул замком ремня безопасности.

– Нет, только назвал адрес и описал тебя.

– Ничего не случилось. Просто мы давно дружим.

Дальше они ехали молча. Нет, его не повезли за город или в какой-то полупустой цех остановившегося завода, а высадили перед офисом строительной компании.

Когда Булат появился в кабинете, Пекарь молча отодвинул от себя какие-то бумаги, вышел из-за стола и встал напротив. Некоторое время они глядели друг другу в глаза.

– Что, так и будем молчать? – Булат посмотрел на часы. – Не действует на меня твой гипноз.

Пекарь развернулся, прошел за стол, снова уселся в кресло и сказал:

– Поначалу я хотел тебя хорошенько проучить.

– Что мешает?

– Прежде чем гробить человеку здоровье, я узнаю о нем все. – Пекарь с шумом перевел дыхание. – А то мало ли. Получится как у Дантеса с Пушкиным. Не ровен час, потомки проклянут.

– Я же пьянчужка, – напомнил ему Булат.

– А я свои слова обратно не забираю, – задумчиво глядя на него, сказал Пекарь. – Только ты особенный пьяница. Не поднимается у меня рука мстить офицеру ГРУ.

– Премного благодарен. – Ломая голову, как Пекарю удалось узнать, кто он, Булат картинно прижал руку к груди и слегка поклонился.

– Не ерничай! – Пекарь нахмурился. – Работа нужна?

– Многообещающее начало, – заявил отставник и неожиданно снова вспомнил разговор с продавщицей. – А что делать надо?

– Для начала не пить неделю. – Пекарь склонился над бумагами, заглянул в компьютер, потом снова посмотрел на Булата. – Пока свободен.

– А…

– Тебя найдут, – догадавшись, что интересует нового сотрудника компании, заявил Пекарь.

Глава 5

Новая семья

У недавно построенного здания с синей крышей толпился народ. Негромко переговаривались мужчины, из сквера доносились завывания и причитания женщин. Двое молодых парней нервно курили у входа. У всех с собой были небольшие рюкзаки или потрепанные спортивные сумки.

– Тут как, вызывают или надо самому куда-то идти? – спросил Тарас у мужчины, сидевшего на чугунном ограждении.

– Сейчас будет построение, – сказал тот, покосился на входную дверь и сплюнул на асфальт. – Зачитают списки, сверят с прибывшими, отметят дезертиров и разобьют по командам.

– Послушай! – Тарас видел, что мужчина уже знаком с местными порядками, и протянул ему листок, полученный на Майдане. – У меня вместо повестки вот что.

– И где ты такое получил? – Мужчина вернул бумажку. – Не на Майдане случайно?

– Там, – подтвердил Тарас, убирая документ. – Откуда знаешь?

– Приходилось видеть похожие. Наверняка у тебя и личное дело не здесь?

– Точно! – подтвердил Супруненко. – Так ты здесь не первый раз?

– Не первый, – подтвердил мужчина.

– И что, никак не призовут?

– Еще чего! – Мужчина поплевал через левое плечо. – Я соседа привез. – Он показал взглядом на увальня с пластиковым пакетом в руках, стоявшего рядом. – А до этого сына отсюда отправил.

– Куда он попал?

– В смысле? – Мужчина поднял на него странный, уставший взгляд.

– Кем служит?

– Пушечным мясом, ясно кем! – в сердцах воскликнул новый знакомый. – А тебя чего призвали? Вроде уже не молодой.

– Сорок с хвостиком.

– Угу, – протянул мужчина. – Значит, хвостик небольшой. Хотя выглядишь старше.

– Жизнь такая. – Тарас сокрушенно вздохнул.

– Заканчивай перекуры и прощание! – раздался бодрый голос. – Всем строиться!

Тарас посмотрел в сторону выхода из военкомата. На ступеньках крыльца стоял моложавый мужчина в форме с погонами майора.

Голоса усилились. Все пришли в движение. Призывники стали стягиваться к центру бетонной площадки.

– В две шеренги становись! – скомандовал майор.

– Не пущу! – Неожиданно у крыльца возникла молодая женщина.

Черные волосы разметались по ее спине.

Она схватила офицера за рукав и закричала:

– Куда забираете? Зачем? Кто велел?

– Приказ главнокомандующего! – гаркнул майор, освобождаясь от рук женщины.

– А у него сын служит? – наседала женщина.

– Не знаю. – Майор отшатнулся от нее. – Он к другому военкомату приписан.

– А твои дети? – допытывалась женщина.

– Им еще рано. – Майор попытался спуститься с крыльца и подойти к строю, однако к нему навстречу устремились еще две женщины и старик.

– Нет, вот ты, сынок, объясни! – Дедуля потряс палкой. – На каком таком основании моего внука спустя всего лишь год снова призвали?

– Всегда здесь так? – Тарас перевесил дорожную сумку на другое плечо.

– Это еще что! – протянул мужчина. – На прошлой неделе подполковника и депутата какого-то вообще чуть не разорвали. Милиция насилу отбила.

Тарас встал на левый фланг.

Между тем вокруг майора собралась уже целая толпа. Женщины кричали, хватали офицера за руки, трясли, наседали сзади. Кто-то дважды ударил его по спине газетой, свернутой в трубку.

Майор сначала пытался что-то говорить, потом вырвался из толпы, взбежал на ступеньки крыльца и крикнул:

– Тихо!

Возмущенный народ подступил ближе.

Воспользовавшись паузой, офицер поднял над головой папку и ткнул в нее пальцем.

– Здесь список тех, кто должен прибыть. Его мне только что вручили. Не я выбирал, кого призвать.

– А кто? – хором завопила толпа.

– Есть мобилизационный план, который готовился давно. – Его голос сорвался на фальцет.

Он кашлянул в кулак и продолжил уже тише:

– По нему мы и работаем.

Неожиданно какая-то женщина возникла рядом с майором и ловко выхватила из его рук папку. Пытаясь вернуть ее назад, он неудачно шагнул с крыльца и рухнул в толпу. Фуражка упала на асфальт. На голову майора посыпались тумаки. Кто-то ударил его сумкой.

Майор необычайно быстро вскочил на ноги. Пунцовый от злости, он неожиданно двинул в лицо мужчине, попытавшемуся вмешаться. Потом на его руке повисла женщина. Офицер с силой развернулся и, словно пушинку, бросил ее на землю.

Тарас сунул свою сумку в руки парня, стоявшего рядом.

– Подержи!

– Назад! – вопил майор, продираясь обратно к строю. – Разойдись!

Женщина продолжала лежать на асфальте.

Супруненко в два прыжка оказался на пути офицера.

– Уйди! – Майор, пунцовый от напряжения, попытался подвинуть Тараса.

Удар кулаком в подбородок опрокинул его на спину. Народ притих и расступился.

– Ну, ты!.. – Майор сел, потрогал челюсть. – Да по законам военного времени…

Тарас подошел к женщине, которая пыталась встать, подхватил ее под руку и потянул вверх.

– Больно! – простонала она.

– Где? – заволновался Тарас.

– Голова, – выдохнула женщина и прижала ладонь к затылку.

На крыльцо высыпали еще несколько военных.

– Что здесь происходит? – Коренастый полковник с веснушчатым лицом и рыжими усами остановил взгляд на майоре. – Парасюк, что за цирк?

Тот встал и отряхнул штаны.

– Я спрашиваю, что за балаган? – Полковник пытался выглядеть строгим, однако было видно, что он понимал суть дела, более того, подобные инциденты для него уже стали обыденными.

– Напал!.. – Майор обиженно шмыгнул носом и показал рукой на Тараса. – Милицию надо вызывать.

– Ты первый начал, – раздался женский голос.

– Точно, вон женщину как уронил! – подтвердил старик.

Майор поднял с асфальта фуражку и водрузил на голову.

– Провожающих прошу отойти к ограждению сквера! – потребовал полковник.

Опираясь на руку Супруненко, женщина огляделась и спросила:

– А где Сашенька?

– Сын, что ли? – уточнил Тарас. – Как же он терпел, когда вас избивали?

Она пропустила его слова мимо ушей.

– Убежал!

– Фамилия?.. – паровозом взревел майор, пытаясь восстановить свой авторитет в глазах начальства, призывников и их родителей.

– Ты никак одурел, начальник. – Супруненко убрал руку женщины с предплечья и встал между ней и этим хамом, нависшим сверху.

– А ты пошел прочь! Хотя нет. – Майор неожиданно схватил Тараса за отвороты пиджака. – Ты ответишь, собака!..

От удара коленом в пах майор поперхнулся, рухнул на колени и уткнулся лицом в живот противника.

В тот же миг Тарас вскрикнул от боли в суставах и навалился сверху на майора. Милиционеры, взявшиеся невесть откуда, ловко завернули ему руки за спину.

– За что?! – раздались голоса.

– Не того арестовываете!

– Вы чего так долго? – процедил сквозь зубы майор, с трудом вставая. – Договаривались на девять.

– Бензина нет, пешком шли.

Тарас понял, что милиция должна была подойти до построения, но опоздала. Он оглянулся. Сзади стояли еще несколько человек в камуфляже и масках с прорезями для глаз и рта.

«Новый облик Украины», – неожиданно подумал он и повеселел.

Тараса проволокли мимо полковника и офицеров, стоявших рядом с ним, затащили в военкомат и усадили на скамью напротив окошка дежурного.

– Довыпендривался? – Рослый сержант снял фуражку и утер пот со лба. – Сейчас загремишь по полной.

– Не загремлю. – Тарас покачал головой. – Я за женщину вступился.

– За какую? – спросил напарник сержанта в камуфлированной куртке и штанах. – Ту, что с тобой стояла?

Послышались шаги, и милиционеры повернули головы в сторону входа. К ним подошел паренек с сумкой Тараса и поставил ее на скамью рядом с ним.

– Это что, бомба? – пошутил сержант.

– Его вещи. – Парень показал взглядом на Тараса, круто развернулся и направился прочь.

– Фамилия задержанного случайно не Супруненко? – послышалось с улицы.

– Задержанный! – Сержант ткнул Тараса в лодыжку носком башмака. – Как фамилия?

– Супруненко, – сказал арестант. – Но я лучше с вами.

– Куда? – осведомился сержант.

– В тюрьму, – продолжал дурачиться Тарас. – Если избитого майора недостаточно, то я сейчас еще кому-нибудь наваляю.

– Ты что, так откосить решил?! – восхитился милиционер в камуфляже.

– Лучше лет на пять к вам, а потом домой, чем на тот свет. – Тарас встал.

– Супруненко у вас? – вновь крикнули с улицы.

– Здесь, – подтвердил сержант и перевел взгляд на задержанного. – Ты бы не дурил!..

Тарас молча подхватил сумку и вопросительно посмотрел на милиционеров.

– Вы что, меня арестовывать не собираетесь?

Они переглянулись.

– Иди, – выдохнул сержант и водрузил фуражку на голову. – Воевать некому. Черта лысого тебя сейчас отсюда выпустят, даже если ты самого военкома побьешь.

Тарас вышел на крыльцо.

– Супруненко? – строго глядя в глаза, спросил военком.

– Он самый. Документы показать?

– Иди, за тобой приехали. – Полковник посмотрел на мужчину в черной куртке и штанах того же цвета, стоящего в тени деревьев.

– А ты резвый, – констатировал этот человек, разглядывая Тараса. – Я все видел.

– Почему не помог? – нагло спросил Тарас.

– Только давай на «вы», – одернул его мужчина. – Моя фамилия Гончарук. С сегодняшнего дня я твой командир.

– Я и сам догадался.

– Пошли! – Гончарук, уверенный в том, что призывник последует за ним, развернулся и направился к автостоянке.

Тараса так и подмывало спросить данного типа, какое у него звание и должность.

– А как к вам обращаться? – осмелился он.

– В каком смысле? – Гончарук замедлил шаг.

– Но не по фамилии же, – пояснил Тарас. – Я, например, подполковник.

– Это не имеет никакого значения, – ошарашил его Гончарук. – Многие офицеры сейчас занимают должности сержантов.

– А что за часть?

– Там видно будет. Пока мы просто посмотрим, что ты из себя представляешь.

– Это как? – насторожился Тарас.

– Преданность своему народу надо доказать, – уклончиво ответил Гончарук и показал на небольшой микроавтобус.

Тарас не успел подойти к двери пассажирского салона, как она мягко открылась. Он вошел внутрь. Здесь работал кондиционер. Сзади дремали двое крепких парней. В первом ряду сидел рослый мужчина примерно одного возраста с Тарасом.

– Здравствуйте! – пригнувшись, поприветствовал всех новобранец и устроился в кресле рядом с выходом.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина, который явно был здесь старшим.

– Тарас, – представился он и протянул руку.

– Я заместитель командира, – проигнорировав рукопожатие, заявил тот. – Фамилия моя Титович. Но у нас не принято обращаться друг к другу по именам. Зови просто Тит. – Он оглянулся, убедился в том, что парни на месте, и представил их: – Тот, что справа, Назар Шуфрич. Рядом с ним Иванчук.

– Еще кого-то ждем? – осторожно спросил Тарас.

– Уже дождались, – глядя в окно, констатировал Тит.

Двери открылись, и в салон ввалились двое похожих друг на друга парней, одетых, как и все остальные, в форму черного цвета. В руках у них были бутылки с минеральной водой и пластиковый пакет. Они, конечно же, бегали в магазин.

Микроавтобус завелся и медленно тронулся к выезду.

Парни расселись в середине салона.

«Братья», – сделал вывод Тарас и не ошибся.

– А это два брата Овценко. Тот, что постарше, Лелик, второй – Болик. Видел, наверное, мультики?

– Что, Тит, у нас пополнение? – спросил Лелик.

– А ты как будто не знал, зачем мы сюда заезжали, – насмешливо сказал Болик.

– Это Тарас, – представил братьям Тит новобранца. – Бывший подполковник российской армии, так горячо любимой вами.

– И что? – с возмущением протянул Лелик. – На котлеты его берем?

Братья рассмеялись.

– Он давно служил. – Тит повысил голос. – Когда ты, Лелик, еще лялькой был. Не забывайте, что все мы братья и у нас одна цель!

– Понятно. – Болик вздохнул. – Конечно, мы одна семья.

Глава 6

Эпатажный депутат

– Мариша, ты случайно не заболела? – Федор Степанович оторвал взгляд от телевизора, где шел репортаж с линии фронта, и посмотрел на жену.

Она сильно изменилась, перестала шутить и часто выглядела задумчивой. Особенно заметно это стало после его возвращения из Испании. Иногда ему казалось, что супругу подменили, пока он был в командировке.

– Скажи, как долго там будут убивать людей? – тихо спросила Марина, глядя на колонны танков и бронетранспортеров под желто-голубыми флагами.

– Там нет людей, – стараясь выглядеть спокойно, ответил Федор Степанович. – Только террористы.

– Разве на Украине взрывали дома или метро? – ошарашила она его вопросом.

– Они не признали нашего президента и взяли в руки оружие, – строго сказал он. – И как только ты, жена подполковника СБУ, могла сказать такое?

– Я боюсь!.. – Женщина поежилась.

– Чего? – Муж слегка наклонился и заглянул ей в глаза.

– Мне кажется, что все это плохо кончится. – Марина всхлипнула.

– Для кого?

– Для тебя и всей Украины.

– Что ты такое говоришь? – Брови Федора Степановича съехались на середине лба. – Хуже, чем есть, не будет. Москали Крым забрали, теперь хотят руками сепаратистов оттяпать весь наш юго-восток.

– Твой американский друг, находясь у нас на ужине, открыто заявил, что это война Америки с Россией. Она ведется руками нашего народа.

– Он иностранец, плохо говорящий на чужом языке, поэтому просто допустил смысловую ошибку, – попытался убедить ее Федор Степанович. – На самом деле Хайкл хотел сказать, что Америка помогает Украине в войне с Россией.

– Ты, наверное, забыл, что я говорю с ним на английском. – Марина вздохнула.

– Русские пришли на наш юго-восток, – не сдавался ее супруг. – Им не дают покоя промышленный потенциал и залежи сланцевого газа, обнаруженные там. Вот и все! Едва Украина заключила договор с американцами на их разведку и добычу, как москали устроили войну.

– Ливия, Тунис, Ирак, Сирия, – перечислила она. – Посмотри, что теперь там творится! Катастрофа везде, куда Америка сует свой нос!

– Тебе-то что? – разозлился подполковник СБУ.

– Страшно. – Марина сильнее прижалась к нему. – Война это самое плохое.

– Конечно, – согласился Федор Степанович. – Но нам не оставляют выбора! Разве… – Он осекся.

В памяти Морочко вновь всплыл спор между ним и Рахильским.

«Зачем я тогда разоткровенничался? – подумал он. – Вдруг этот умник уже доложил куда следует о нашем с ним разговоре?»

Федор Степанович непроизвольно окинул взглядом стены комнаты. Тревога не покидала его с того самого дня. Он и сейчас говорил больше не жене, а тем, кто его теперь наверняка подслушивает. В том, что это именно так, Федор Степанович был уверен.

– Насколько мне известно, сланцевый газ есть в Польше и других странах Европы, – вернулась к началу разговора жена. – Но там отказались от его добычи из-за большого вреда для экологии и людей. Еще он дорогой…

– Брешут! – нервно перебил ее Федор Степанович. – Просто у них его мало, к тому же в Европе большая плотность населения. В районе Луганска сконцентрировано около десяти процентов всех мировых запасов. Теперь по поводу вреда для людей. – Морочко с шумом вздохнул. – Разве там они есть? Одни москали! Кто не убежит в Россию, тех отравим или перестреляем.

– Мы ведь когда-то жили в Донецке, – с укором напомнила Марина. – Кем бы ты был, если бы не имел таких знакомых?

Супруга не стала называть имена, но Федор Степанович знал, о ком речь. Заводы, шахты, металлургические предприятия страны принадлежали небольшой группе лиц, среди которых был и его одноклассник Коломский. Разбогатев, он потянул за собой Федора Степановича, протолкнул его сначала в местные органы власти, потом – в СБУ.

– Твой Коломский не подчиняется даже президенту, – продолжала жена. – Посмотри, как его все боятся!

Федор Степанович вдруг встал.

– Ты куда? – встрепенулась жена.

– Мне надо позвонить.

На улице было тепло и тихо. Лишь где-то грустно пел сверчок, да едва слышно шелестели крыльями в свете фонарей ночные бабочки. Пройдя по дорожке вглубь сада, Федор Степанович достал телефон и набрал номер Ливчука.

Заштатный журналист по кличке Ливер привлек внимание СБУ своей нетрадиционной сексуальной ориентацией еще в девяностых. Долгое время данное обстоятельство позволяло держать Ливчука на коротком поводке и лепить из него чудовище. Проект удался. Сейчас СБУ получило универсальный инструмент в лице этого негодяя, ставшего депутатом, и движения «Правый сектор», созданного им.

Эпатажный политик с наполеоновскими амбициями в угоду карьере не брезговал ничем и был готов на любые жертвы. Практически ни один скандал и драка в Раде не обходились без его участия. Ливчук был организатором расстрелов пикетчиков на Майдане и демонстрантов на Институтской. Его стараниями бесследно исчезали журналисты, бизнесмены и политики, не угодные новой власти.

– Слушаю!

– Это Морочко.

– Замечательно! – радостно протянул депутат. – Рад вас слышать! Как здоровье?

– Неважно. – Федор Степанович оглянулся на крыльцо, где маячил охранник, и заговорил тише. – Один человек меня беспокоит. Как бы решить вопрос с ним?

– Нужно встретиться и обсудить, – ответил Ливчук. – Скажите место и время.

– Давай я сам тебя найду, – предложил Федор Степанович.

– Идет! – Ливчук даже отчего-то обрадовался.

На следующий день машина Федора Степановича подъехала к выезду из гаража, расположенного под элитной новостройкой, и встала.

Почти сразу рядом мягко скрипнул тормозами джип Ливчука.

Тот выбрался из него и сказал:

– Доброго здоровья, Федор Степанович!

Подполковник СБУ посмотрел на водителя и приказал:

– Погуляй пока!

– Рад, что мы будем работать вместе, – заявил депутат, расплылся в улыбке, перебрался в машину Морочко и обдал его запахом дорогого одеколона.

«А я так сказать не могу», – мысленно ответил ему Федор Степанович, вздохнул и спросил:

– Торопишься?

– Через час у меня встреча, – подтвердил депутат.

– Есть такой Рахильский…

– Это который еврей?! – вмиг переменившись в лице, уточнил Ливчук. – Кажется, Арон Александрович?..

– Точно! – обрадовался Федор Степанович и тут же насторожился. – Вы случайно не друзья?

– Сплюнь! – Ливчук нахмурился. – Я и еврей? Ты меня обидел.

– Извини. – Федор Степанович виновато улыбнулся.

– И что эта гнида сотворила?

– Почему гнида? – Федор Степанович, обрадованный реакцией ярого националиста, сделал вид, будто удивился. – Хотя ты прав.

– Рассказывай! – Ливчук словно школьник сложил руки на коленях и приготовился слушать.

– Ты, наверное, знаешь, что при СБУ имеется консультативный отдел…

– Да, конечно. – Ливчук выразительно кивнул. – Там даже есть мои хорошие друзья: Том Джерриксон, Майклоф…

«Наверное, тоже педерасты. А чего удивляться? Не будь ты голубым, и мы не обратили бы на тебя внимания», – подумал Федор Степанович, а вслух сказал:

– Эта, как ты выразился, гнида, тоже в него включена.

– От Израиля, что ли? Везде пролезут! Никуда без них!

– В Израиле у него много родственников. Рахильский регулярно их навещает, – продолжал Федор Степанович. – Нас заинтересовало, почему он практически всегда ездит через Москву.

– И что? – Ливчук заерзал.

– А ты как думаешь? – Федор Степанович прищурился.

– Еврей работает на москалей!..

– И имеет там счет, на который после каждого визита поступают приличные суммы, – договорил Федор Степанович.

– Вот оно что! – Ливчук ударил себя по колену и посмотрел вперед. – Убивать таких надо. Медленно! Я бы прямо на площади колы вкопал и всех сажал на них.

– Я недавно ездил с ним в командировку. – Федор Степанович видел, что депутат созрел, и перешел к главной части разговора. – Там у нас с ним состоялся серьезный разговор. Рахильский был предельно откровенен и признался, что работает на русских. Он сделал это на трезвую голову и заявил, что если я попытаюсь это доказать, то у меня возникнут проблемы, поскольку у него хорошая репутация среди американских коллег.

Ливчук молчал.

– Я знаю, какую роль ты и твои люди сыграли зимой, – осторожно продолжал Федор Степанович. – Вы работали безупречно. Все, начиная с расстрела демонстрации на Институтской и стрельбы на Майдане, – просто классика.

– Ты хочешь, чтобы его не стало? – задумчиво спросил Ливчук.

– За ним стоит Коломский, – предупредил Федор Степанович. – Что задумал олигарх, непонятно даже президенту.

– А может, они вместе что-то задумали, а непонятно СБУ? – выдвинул свою версию Ливчук. – Так ты хочешь, чтобы этот еврей пропал без вести? – напрямую спросил он.

– Какой? – Федор Степанович испугался, что Ливчук неправильно его понял.

Если так, то в скором времени на официальном сайте олигарха Коломского появится некролог.

– Сам же сказал, Рахильский.

– Точно! – Федор Степанович достал из кармана платок и стал вытирать пот, обильно выступивший на лице потом. – Денег у меня нет. Как тебя отблагодарить?

– Ты же знаешь, я для тебя даром все готов сделать, но людям надо семьи кормить.

– Я понял. – Федор Степанович кивнул. – По одному из дел, которые висят за моим отделом, проходит не самый бедный дом под Киевом, на который наложен арест. Документы получишь и продашь.

– Богато платишь, – заявил Ливчук.

– Ты же еще его не видел. – Федор Степанович усмехнулся. – Поэтому в самый раз будет. Как собираешься все сделать?

– Есть у меня хорошие ребята, – уклончиво ответил Ливчук. – К тому же надо одного новенького в деле проверить.

– Как это? – не понял Федор Степанович. – Ты к Рахильскому что, батальон хочешь отправить?

– Почему же батальон? – Ливчук загадочно улыбнулся. – Небольшую группу для особых поручений. Через нее мы пропускаем кандидатов на командные должности в национальную гвардию и спецбатальоны. Сейчас, сам знаешь, всех проверять надо. Особенно тех, кто раньше у москалей служил. Своих-то специалистов уже не хватает.

– Это я знаю. – Федор Степанович с горечью вздохнул. – Только не нравится мне, что ты сразу несколько человек собираешься задействовать. Одному, в крайнем случае двум, рот легче заткнуть.

– Не бойся. – Ливчук ударил ладонью по спинке переднего сиденья. – Хлопцы надежные. Да и кому в голову придет хвалиться убийствами?

– А новенькие?

– Новенький, – поправил его Ливчук. – Одного подполковника из запаса призвали и сейчас проверяем.

– Все равно. – Федор Степанович поежился. – Неспокойно мне что-то.

– Все будет нормально! – заверил его Ливчук. – Я ведь их тоже долго использовать не собираюсь. Скоро всех в зону АТО отправлю. Формируем еще один добровольческий батальон. Так что все там и сгинут. Ну а здесь наберу новых.

Глава 7

Смотрины

Булат сдержал слово и больше не пил. Отчего-то такой подвиг на этот раз дался ему легко. На третий день он быстрым шагом прошел несколько кругов по школьному стадиону, вернулся домой и пару десятков раз отжался от пола. Конечно, это далеко не тот уровень, что был раньше, однако и не полная деградация. Кирилл знал, что быстро придет к норме.

На следующий день он отправился в бассейн, где максимально выложился, а в субботу с трудом поднялся с постели. Мышцы ныли. Но это была приятная и привычная боль. Первую половину дня отставник посвятил наведению порядка в квартире, вторую – бане.

В воскресенье он побегал трусцой, позанимался с гантелями. Все в меру и постепенно. Нельзя вот так сразу рвать себя. Булат прекрасно понимал, что последствия его возлияний будут давать о себе знать еще как минимум полгода.

Сегодня он был разбужен не будильником, а звонком сотового телефона.

– Да!

– Это Цыган. Жду внизу.

На сборы ушло чуть больше десяти минут. За это время Булат успел умыться, побриться, выпить стакан кефира, закусить его ломтем хлеба и одеться.

– Ты в машинах разбираешься? – выезжая на шоссе, спросил Цыган.

– Смотря в каких, – ответил Булат, глядя на мальчишек, перебегающих дорогу. – Иномарки не особо знаю. Но разберусь быстро, если что.

– Водил давно? – Цыган бросил на него испытующий взгляд.

– Да не так чтобы очень, – ломая голову, почему он спрашивает, ответил Кирилл.

Цыган остановил машину.

– Выходи.

– Зачем?

– Поменяемся местами. – Цыган толкнул дверцу.

– Это экзамен? – пристегивая ремень, спросил Булат.

– Что-то в этом роде.

Булат повернул ключ в замке зажигания и вопросительно посмотрел на Цыгана.

– Куда?

– Пока прямо.

Вскоре они выехали из города. Через десяток километров Цыган приказал свернуть на лесную дорогу. Узкая полоска асфальта, разрезавшая лес, кончилась за небольшим поселком, и машина оказалась на грунтовке. По корпусу стали стучать ветви сосен, разморенных жарой.

– Далеко еще? – не удержался Булат.

– Уже приехали, – глядя на дорогу, сказал Цыган. – Стой.

Отставник огляделся. Они оказались на берегу небольшого озера, наполовину заросшего камышом и осокой. Его часть, свободная от водорослей и зелени, упиралась в небольшой песчаный пляж. У берез под навесом стоял стол, сколоченный из досок.

Рядом с машиной возникли трое подростков с граблями и лопатой.

– Это еще что за явление? – выбираясь из-за руля, с недоумением спросил Булат.

Цыган навалился на дверцу, оглядел берег.

– Как всегда, – сказал он пацанам.

– Сколько платишь? – осведомился веснушчатый паренек в армейской кепке.

– По триста на нос.

– Не пойдет! – Самый маленький член этой странной команды возмущенно надул губы.

В отличие от своих старших друзей у него в руках ничего не было.

– Почему? – Цыган вскинул брови.

– Инфляция! – с серьезным видом пояснил паренек. – По пятьсот, или мы уходим!

– Хорошо, – переглянувшись с Булатом, согласился Цыган. – Приступайте.

– Что все это значит? – глядя вслед мальчишкам, спросил Кирилл.

– Скоро сюда заявится Пекарь со своим семейством. К этому времени мы должны очистить песок от мусора, убрать вокруг столика прошлогоднюю листву, подлатать навес, – стал перечислять Цыган. – Потом обойдем окрестности и позаботимся о том, чтобы здесь случайно не оказалось посторонних личностей. Инструмент в багажнике.

– Я что, типа прислуги? – Булат даже растерялся.

– Почему? – вскинул брови Цыган. – На Пекаря многие имеют зуб. Поэтому места для отдыха он выбирает малоизвестные, в глуши. Не всякому доверяет свою безопасность. Он просто попросил меня привезти тебя сюда.

Когда на дороге появился джип Пекаря, самый младший из помощников Цыгана ровнял граблями подходы к мосткам.

Пекарь в майке и шортах оглядел берег, самодовольно хмыкнул и сказал бывшему офицеру:

– Смотрю, Цыган и тебя уговорил на общественные работы.

– Чего без дела сидеть? – Булат забросил топорик в инструментальный ящик и отряхнул руки. – Только какие же они общественные?

– А разве здесь потом эта ребятня не отдыхает? – удивился Пекарь. – Они больше для себя прибираются.

Подъехала еще одна машина. Из нее выбежали двое мальчишек, вслед за которыми появилась невысокая темноволосая женщина. Это была Татьяна, жена Пекаря.

Фаза и Баян выгрузили на траву сумки, закрыли багажник и потащились к столу, рядом с которым Цыган собирал мангал.

Наблюдая за суетой, Пекарь о чем-то напряженно размышлял.

– Все нормально? – спросил Булат и заглянул ему в глаза.

– Хорошо, – как-то мягко сказал Пекарь. – Пошли за стол.

Дети уже плескались в воде, а их мама в купальнике улеглась на раскладной шезлонг.

Они уселись напротив друг друга.

– Я думал, у вас с женой только один ребенок, – сказал Булат.

– А у тебя дети есть?

– Один сын. – Кирилл отстранился от стола, давая возможность Баяну расставить тарелки. – Живет с матерью. Мы развелись давно.

– Не собираешься новую семью заводить? – спросил Пекарь, когда Баян вернулся к мангалу. – Время быстро летит, а одиночество в почтенном возрасте тяжкая пытка.

– Я в курсе. – Булат улыбнулся, поймав себя на мысли о том, что смотрит на Татьяну.

Он отвел взгляд в сторону и сказал:

– Пока не встретил ту единственную…

– Понятно.

– Ты, кстати, откуда про мое военное прошлое узнал? – осторожно спросил Булат.

– Проще некуда. – Пекарь смахнул со стола невидимые крошки. – Причиной твоего увольнения была болезнь, вернее сказать, ранения, которые ее вызвали. Я попросил знакомого военного навестить вашу поликлинику. В твоей медицинской карте имеется свидетельство о болезни, а в ней указан номер части.

Визг мальчишек отвлек их внимание. Но если Пекарь посмотрел на детей, брызгающихся водой, то Булат вновь облизал взглядом бедра и грудь его жены.

Он мысленно отчитал себя за слабость и отвернулся. Теперь его взгляд уперся в широкую спину и зад Баяна. Тот на корточках сидел под кустом и резал помидоры над тазиком, стоявшим на земле.

Пекарь продолжал расспрашивать Булата о его жизни. За разговором они не заметили, как запахло шашлыком, а стол украсили бутылки с вином и разные закуски.

Супруга обвязала вокруг талии прозрачную накидку, подошла к столу вместе с сыновьями и сказала:

– Дети, не шуметь!

Ее бархатистый голос еще сильнее взволновал Булата. Ему вдруг показалось, что она украдкой посмотрела на него и улыбнулась. Отставному офицеру отчего-то стало стыдно. Что подумала эта женщина? Наверняка Пекарь перед выездом похвастал ей, что место отдыха для них готовит бывший подполковник.

Ему стало тошно. Нужно срочно поставить его на место. Но как? Мысли спутались, а потом и вовсе вылетели из головы. Не зная, как быть, Булат упер взгляд в стол.

Между тем Татьяна подвинула тарелки ближе к детям, дала им вилки. Потом она взяла шампур с дымящимся мясом и выделила по несколько кусков каждому мальчишке.

Наблюдая за ее пальчиками, испачканными жиром, Булат вдруг испытал тоску.

Женщина дала сыновьям хлеба, взяла шампур и надкусила крайний кусок мяса. При этом она испачкала соусом уголки губ. У Кирилла сильнее заколотилось сердце.

Он неожиданно почувствовал прилив жара к лицу, встал и сказал:

– Приятного аппетита.

– Ты не хочешь с нами разделить этот скромный ужин? – удивился Пекарь и посмотрел на супругу: – Татьяна!

– Почему вы уходите? – Она вскинула на него удивленный взгляд.

Булат смотрел в ее глаза и тонул в этом карем омуте.

– Это же семейный ужин, – выдавил он из себя.

– Сережа сказал, что хочет с вами пообщаться, – проговорила женщина. – Поэтому своим выездом за город я в какой-то мере обязана и вам.

Булат посмотрел на Пекаря. Тот едва заметно кивнул, подтверждая слова жены. Теряясь в догадках, Булат сел. Цыган разлил вино и отошел в сторону.

«С чего это мне такая честь? – размышлял Кирилл, спиной ощущая взгляды парней Пекаря, в обязанности которых входило поддержание жара в мангале, наполнение бокалов и замена тарелок. – Как бы такое гостеприимство не оказалось частью изощренного издевательства!»

Он взял шампур и стянул с него зубами кусок мяса.

Татьяна отпила немного вина, поставила бокал на стол, взяла в руки салфетку, посмотрела на Булата и спросила:

– Кирилл Андреевич, вы и правда подполковником закончили службу?

Не ожидая вопроса, Булат едва не поперхнулся. Он не мог говорить с набитым ртом, поэтому лишь кивнул.

– А где служили?

Кирилл с трудом сглотнул непережеванный кусок мяса и пробубнил:

– Везде понемногу.

Этот сдержанный ответ словно напугал женщину, и она отвлеклась на детей.

– Макар, Антон, если поели, марш из-за стола! Только купаться не разрешаю.

– Почему? – Макар захныкал.

– После еды вредно.

У стола бесшумной тенью возник Цыган и разлил вино. За разговором незаметно летело время. Солнце, ставшее похожим на гигантский апельсин, до половины погрузилось во мглу и стало похожим на далекую вспышку ядерного взрыва. Для Булата в этом было что-то знаковое.

Пекарь поднялся из-за стола и посмотрел на супругу.

– Ты не устала?

– Еще нет. – Татьяна улыбнулась уголками губ.

Однако по тому, каким был взгляд, Булат неожиданно подумал, что она не любит мужа.

«А тебе что с того?» – подумал он, разозлился сам на себя и тоже встал.

Пекарь поднял руку и распорядился:

– Баян, принеси к берегу стулья!

Парень устремился к машине и через минуту понесся к берегу, держа в руках раскладные стульчики.

Вскоре Булат и Пекарь любовались закатом с удочками в руках, одновременно наблюдая за поплавками.

– Я так понял, ты что-то хочешь от меня? – напрямую спросил Булат.

– С чего ты взял? – осведомился Пекарь, однако на его лице не было и тени удивления.

Он даже не повернул головы, продолжая наблюдать за поплавком.

– Все это чем-то походит на смотрины, – проговорил Кирилл.

– Я действительно хотел представить тебя семье, – признался Пекарь. – У меня возникла срочная необходимость отъезда на неопределенный срок. В поездке мне будут нужны люди. – Он едва заметно кивнул назад. – Этих я заберу, но кто-то должен остаться здесь. Ты показался мне самой подходящей кандидатурой. Пьешь от скуки. Вот я и решил приспособить тебя…

– Кем, если не секрет?

– Не секрет. – Пекарь потянул удилище. – За моими присмотришь. Ничего делать не надо. Просто на всякий случай.

– Ты хочешь, чтобы я их охранял? – спросил Булат и вспомнил свои ощущения, возникшие, когда Татьяна оказалась рядом.

– Именно, – подтвердил Пекарь.

Глава 8

Поздние гости

Несмотря на поздний час, в окнах дома Рахильских горел свет. Арон Александрович был сегодня, что называется, в ударе. К полуночи он закончил статью об исторической роли украинцев в Российской империи и тут же в который раз взялся править автобиографию Степана Бандеры.

Его жена Ализа Львовна никогда не ложилась раньше мужа. У нее тоже хватало работы, особенно ночью. В свое время она закончила филологический факультет МГУ, а теперь подолгу работала в Интернете, стала превосходным бойцом на информационном фронте. Имея под рукой не только супруга-историка, но и огромную массу его трудов, она формировала общественное мнение, делала из друзей врагов, из честных людей взяточников, из предателей героев и наоборот. Дергая за кончики Всемирной паутины, Ализа Львовна с легкостью собирала многотысячные митинги, сбрасывала памятники с постаментов, запихивала депутатов в мусорные баки.

Когда напольные часы, доставшиеся Арону от прадеда, пробили полночь, супруги спустились на первый этаж, в гостиную, где Ализа Львовна быстро приготовила кофе.

– Ты зря отпускаешь прислугу домой, – стал отчитывать ее Арон Александрович, когда она поставила на стол чашки с ароматным напитком. – Этих дармоедов и так в два раза больше, чем нужно. Кто-то мог бы и оставаться.

– Ты тоже жалеешь охранников, – парировала она, усаживаясь напротив. – Днем, когда не надо, этих оболтусов полный двор и дом. Сейчас только один.

– Днем их видно, – стал объяснять Арон Александрович. – Поэтому люди думают, что столько же и ночью. Да и кого нам боятся? Охрана просто повышает мой статус в глазах украинцев. Все вокруг видят, что правительство ценит меня.

– Тебя ценит Коломский, – уточнила Ализа Львовна. – А в правительстве не очень жалуют.

– Не замечал. – Муж сделал глоток из чашки и вернул ее на стол.

– Наш народ никогда и нигде не был желанным, – с тоскою в голосе продолжала жена.

– Ты снова за свое? – Арон нахмурился. – Брось! Насмотришься чепухи по телевизору и потом начинаешь придумывать страхи.

– Посмотри, ведь сейчас Украина ничем не отличается от фашистской Германии! – воскликнула Ализа Львовна. – Мне просто противно уже лгать в Интернете. Разве мои дед и бабушка, которых фашисты загнали в карьер и расстреляли, как скот, зараженный сибирской язвой, могли представить себе, что и их внучка спустя много лет будет работать на такую же хунту?

– Кого ты называешь хунтой? Этих идиотов, напяливших на себя повязки с немецкой символикой и восхваляющих Бандеру? Брось. Жалкая пародия на Третий рейх. Можно сказать, фельетон.

– Глянь на того же депутата Ливчука, – не унималась Ализа Львовна. – Он всех, кроме украинцев, считает людьми второго сорта. Даже тех, кто живет на юго-востоке, называет москалями, которых надо вешать, призывает к массовым казням. Тебе как историку это ничего не напоминает?

– Ливчук – шут гороховый, – зло констатировал Арон Александрович. – А весь этот националистический всплеск хорошо заменяет идею.

– Может, уедем? – осторожно спросила жена.

Муж молча допил кофе, встал из-за стола и сказал:

– Уедем, но не сейчас. – Он подошел к лестнице и намеревался подняться в свой кабинет, но шум во дворе заставил его задержаться.

– Что это? – испуганно спросила жена.

– Не знаю. – Рахильский пожал плечами.

В тот же момент послышался сдавленный крик. Он узнал голос своего охранника Николая и вернулся к столу.

На крыльце кто-то затопал. Арон Александрович вздрогнул. Входные двери с грохотом распахнулись, и в гостиную ворвались несколько мужчин в масках с прорезями для глаз и рта. Одинаковая черная униформа с националистическими нашивками и автоматы говорили о том, что это военизированное подразделение одного из тех людей, о которых супруги сейчас говорили.

– Кто вам позволил? – выкрикнул Арон.

– Поди сюда! – заявил коренастый крепыш.

– Не трогайте его! – Ализа Львовна вскочила с дивана и вцепилась в руку этого человека.

Верзила, стоявший рядом, тут же сунул ей в лоб приклад, и она упала обратно на диван.

– Что вы делаете? – взревел Арон Александрович и бросился к жене.

Однако удар стволом автомата в солнечное сплетение остановил его, острая боль сковала дыхание. Он рухнул на колени и повалился на пол.

Двое мужчин в масках быстро надели на него наручники и поставили на ноги.

– Я сотрудник аппарата президента! – придя в себя, возопил Арон Александрович.

– Ты шпион и предатель, – спокойно ответил ему крепыш.

– Козлы! – простонал Арон Александрович, узнав этого субъекта по голосу. – А ты, Ливчук, педераст и подонок. Этого доказывать не надо. Тебя ведь только депутатская неприкосновенность спасла от статьи за педофилию. Была бы моя воля…

Опомнившийся Ливчук со всего размаха двинул Арону Александровичу кулаком в голову. Человек, еще совсем недавно уверенный в своем будущем, повис на руках двух боевиков. Ливчук приподнял его голову за подбородок и посмотрел в лицо.

Арон Александрович открыл глаза.

– За что?

– Скажи лучше, где у тебя документы и деньги?

– Сам ищи. – Арон Александрович уронил голову на грудь.

Ливчук схватил его за волосы и заявил:

– Ты, наверное, не понял, что сейчас я даю тебе шанс купить у меня жизнь твоих детей и жены.

– Негодяй! – воскликнул Арон Александрович и смешно брыкнул ногой.

– Дурак. – Ливчук свободной рукой вынул из нагрудного кармана фотографию и сунул ему под нос. – Смотри, какие они хорошие!

– Все в сейфе, – простонал профессор.

Боевики заклеили Арону Александровичу рот и выволокли его во двор. Ливчук взял с журнального столика бутылку минеральной воды и бесцеремонно вылил ее на голову и лицо женщины, лежащей без чувств.

Ализа Львовна открыла глаза, некоторое время смотрела перед собой ничего не видящим взглядом, потом с трудом села.

– Где Арон? – Она оглядела гостиную так, словно впервые в ней оказалась. – Куда вы дели моего мужа?

– Ты меня узнаешь? – Ливчук наклонился.

Она с ужасом вгляделась в прорези для глаз и отпрянула так, словно увидела там что-то ужасное.

– Ты?

Ливчук выпрямился и многозначительно посмотрел на громилу, стоявшего позади дивана. Тот кивнул, перегнулся через спинку, правой рукой обхватил женщину за шею, а левой с силой надавил на затылок. Ализа выгнулась, застонала и вцепилась зубами в его руку. Он вскрикнул, перестал давить на затылок и несколько раз двинул кулаком по темени жертвы. Женщина обмякла. Палач снова стал ломать ее шею. Наконец раздался хруст позвонков. По телу профессорши пробежала судорога. Она со стоном испустила дух.

– Ее с собой забирать? – спросил парень, стоявший у дверей.

– Ты шутишь? – спросил Ливчук. – Даже если бы у нее что-то и было в собственности, то как она подпишет сейчас бумаги? Хотя ладно. Грузите в свою машину, а по дороге выбросите. – С этими словами он направился к лестнице, ведущей наверх.

Глава 9

Глупая шутка

В понедельник, то есть завтра, Булат должен был приступить к своим обязанностям, поэтому утро начал с осмотра гардероба. Он с удивлением узнал, что рубашки стали маловаты. Из-за долгого нахождения в шкафу пропахли пылью, приобрели какой-то сероватый оттенок.

Не найдя ничего подходящего, он свалил все в кучу в углу комнаты и стал смотреть брюки. Собственно, здесь тоже выбирать было не из чего. Купленные по случаю сразу после увольнения, они, как говорится, потеряли товарный вид. Булат уже и забыл, когда надевал их последний раз, отдавая предпочтение практичным джинсам.

Оставляли желать лучшего и туфли, найденные в кладовой. Подошвы выгнулись, а носки завернулись вверх. Булат покрутил их в руках и швырнул обратно. Он пообещал себе, что, как стемнеет, выбросит весь этот хлам в мусор.

Ничего не оставалось, как купить все заново. Кирилл надел футболку, привычные джинсы и отправился исправлять положение. Однако, оказавшись на улице, он к своему удивлению понял, что не знает, где поблизости подходящий магазин. До сих пор его интересовали только продукты да спиртное. Свой незамысловатый гардероб отставной офицер обновлял в основном на вещевом рынке.

Он изрядно намаялся, но все-таки нашел то, что ему было нужно. Небольшой салон располагался в тихом переулке и назывался «Все для мужчин».

Булат прошел мимо охранника в зал, наполненный прохладой кондиционеров, и сразу увидел целый ряд белых сорочек. Все они были запакованы в пластик. Обескураженный тем, что не знает своего размера, он некоторое время перебирал их, рассматривал воротники, мысленно пытался втиснуть в них свою шею. Наконец отчаяние переполнило его до краев.

Он решил попросту купить все по одной, и тут услышал:

– Вам чем-то помочь?

Невысокая белокурая девушка с детским любопытством замерла в ожидании ответа. Ее голубые глаза и улыбка подняли настроение Булата.

– Подсказать! – обрадованно воскликнул он и развернулся к ней всем телом. – Какой у меня размер?

– Размер чего? – переспросила девушка.

– Сорочки, – глядя в ее глаза, уточнил он. – А вы о чем подумали?

За спиной Булата кто-то прыснул со смеху. Он оглянулся. Пряча лицо, молодая женщина принялась перебирать джинсы.

– Кто о чем, а голый о бане! – Кирилл вновь развернулся к девушке и осуждающе покачал головой. – Нехорошо! Неужели вам не понятно, что если человек у стойки с одеждой спрашивает про размер, то это не касается того, о чем вы в этот момент мечтаете? – Он понял, что перестарался, замолчал, но было поздно.

Девушка неожиданно всхлипнула, метнула в него отчаянный взгляд, круто развернулась и бросилась прочь.

– Извините, она недавно работает. – Сбоку возникла сотрудница постарше. – И вообще, зря вы так.

– Ольга, – прочитал Булат на именной табличке, украшавшей левую половину пышной груди. – Извините, я действительно будто только из леса вышел.

– Вы что-то хотели?

– Не знаю своего размера. Вы же можете на глаз определить?

– Вообще-то, вы могли бы и померить.

– А так нельзя?

– Пятьдесят второй, – сказала она.

– Спасибо.

– У Кати недавно были неприятности, – неожиданно зашептала Ольга. – Поздно возвращалась, остановила попутную машину, в которой ехали двое подонков. Они свернули к какой-то новостройке, а там!.. В общем, Катя сейчас опасается, что они сюда придут или кого-то отправят, чтобы припугнул. Она в каждом мужчине видит опасность.

Булат вконец расстроился.

– Надо же!

– Вы не будете жаловаться? – Ольга замерла в ожидании ответа.

– На кого?

– На Катю.

– Бросьте, – отмахнулся он. – Это я виноват. Кстати, нашли этих подонков?

– Нашли. Только они пока на свободе и теперь ей угрожают, что у нее будут проблемы, если Катя опознает их на очной ставке. У обоих родители крутые, а она совсем одна. Снимает комнату у какой-то бабульки.

– Передайте ей, чтобы ничего не боялась и опознала этих негодяев, – проговорил он. – А я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы к ней больше никто не лез.

Булат не знал, как это сделает, но был уверен, что попросту обязан вмешаться. Эйфория первой недели здорового образа жизни и обида за бесцельно прожитые годы вырвалась из него порывом кому-то помочь.

– Вы? – Ольга окинула Булата изучающим взглядом. – А получится?

– Почему вы сомневаетесь? Внешность не вызывает доверия?

– Нет, что вы! – Она смутилась и отвела взгляд в сторону. – Нормальная у вас внешность.

Однако Булат понял, что угадал.

– Мне бы ее телефон и адрес, – проглотив обиду, попросил он.

– Я передам ей, чтобы на кассе подошла, – пообещала Ольга. – Там сами и договаривайтесь.

Катя не подошла. Пока Булат оплачивал покупки, она делала вид, будто поправляет костюмы.

«Дожил, – злился он сам на себя, шагая по тротуару. – Уже никто всерьез не воспринимает».

Булат уже подходил к переходу, когда услышал цокот каблучков.

– Подождите!

Он обернулся.

Катя подошла и встала напротив.

– Мне Ольга все рассказала. Конечно, спасибо, но ничего не надо.

– Как хотите. – Он пожал плечами.

– Я пойду.

– Может, я все-таки чем-то смогу помочь?

– Я же говорю, не стоит! – Она развернулась и двинулась к магазину.

Тут из «Ниссана», припаркованного у обочины, выскочили двое парней.

– Говорил же, она! – обрадованно воскликнул рослый брюнет.

– Точно! – согласился его дружок. – Наша курица.

Оба устремились вслед за Катей.

Девушка услышала шум, обернулась, но не остановилась, а ускорила шаг.

– Стой, сука! – Не обращая внимания на прохожих, парни перешли на бег.

Булат бросился следом.

– Ты что решила? – Парень, похожий на колобка, с оттопыренной нижней губой преградил ей дорогу.

– Не мешай, мне работать надо. – Катя попыталась обойти его.

– Какая работа?! – Дружок Колобка поймал ее за руку. – Ты, курица, не догоняешь? Нас из-за тебя закрыть хотят!

– Парни, вы чего к девушке прицепились? – подойдя ближе, спросил Булат.

– Шел бы ты, папаша! – Колобок свел брови у переносицы.

– Катя, чего они хотят? – Булат умышленно назвал ее по имени.

– Ты кто такой? – процедил сквозь зубы длинный тип.

– Я ее дядя, – соврал Булат. – А вы, наверное, те самые уроды, из-за которых мне пришлось срываться с работы и ехать в Москву? – Он перевел взгляд на Катю. – Я угадал?

Девушка не ожидала такого развития событий и лишь рассеянно хлопала глазами.

– Это кто урод? – Длинный тип посмотрел на Колобка. – Ты слышал?

– Ты, Серж, не суетись, папаша сейчас извинится.

– Да, уже начинаю. – Булат протянул Кате пакеты. – Подержи, пожалуйста.

Неожиданно в его голове будто взорвался шар, наполненный ярким светом. Кирилл опрокинулся на спину, больно ударился об асфальт.

Катя закричала.

– Ну и что? – на фоне синего неба появился черный силуэт Сержа. – Добавить?

– Не трогайте его! – взмолилась девушка.

Колобок схватил ее и не давал подойти.

От точного попадания кулаком левый глаз слезился, а веко стремительно набухало. Однако Булата это даже раззадорило. Он лишь раскинул на асфальте руки и со всей силы двинул ногой в висок Сержа нависающего над ним. Тот упал. Булат вскочил на ноги. В это время Колобок оттолкнул от себя Катю и попытался ударить правой рукой в голову Кирилла.

Тот успел присесть, шагнул вперед. Пушечный боковой в голову отбросил Колобка к бордюру.

«Есть еще порох в пороховницах!» – подумал Булат.

Серж перевернулся на живот, с трудом подтянул под себя ноги и встал на четвереньки. Кирилл подошел к нему, взял за ухо и вынудил подняться. Парень шатался и с трудом воспринимал происходящее.

– Слушай и запоминай, гаденыш! Если я тебя и твоего дружка еще раз увижу рядом с Катей или, не дай бог, с ней что-то случится, то вас потом с собаками не найдут! – Булат с силой развернул негодяя и толкнул в сторону «Ниссана».

Колобок приподнялся, потрогал голову, убедился в том, что она на месте, и медленно сел.

Булат подошел к Кате и взял из ее рук пакеты.

– Иди работать.

– У вас глаз!.. И вообще, кто просил?

Отставник тронул пальцами нижнее веко.

– Ничего. Я тебя встречу.

Он оглянулся на Колобка. Того уже окружили сердобольные прохожие. Кто-то лил ему на руки минеральную воду, а он размазывал ее по лицу.

– Теперь мне точно пора. – Булат подтолкнул девушку к магазину. – Жди, я к закрытию подойду.

Он дошел до перекрестка, спустился в подземный переход и оказался на другой стороне улицы. Кирилл оглянулся и увидел патрульный автомобиль ДПС, стоявший рядом с «Ниссаном».

Вернувшись домой, Булат бросил пакет в кресло, направился в ванную комнату и взглянул в зеркало. Левый глаз практически заплыл и покраснел. В уголке нижнего века уже скопилась синева.

– То ли еще будет к утру! – Он с горечью вздохнул.

Кирилл знал, что прошло слишком много времени, чтобы пытаться льдом или холодным компрессом как-то сгладить последствия. Но сидеть сложа руки и ждать, когда глаз совсем почернеет, тоже нельзя. Как и любой офицер спецназа, Булат немного разбирался в медицине, поэтому для него не составило труда удалить кровь из века. Нашлась в доме и гепариновая мазь.

К закрытию магазина он уже стоял напротив выхода. Катя не заставила себя ждать.

– Что я натворила! – ужаснулась она, разглядев синеву под его глазом. – Хотя уже лучше, чем днем.

– Ты лучше скажи, полиция что здесь делала? – Он осторожно взял ее за локоть и повел по тротуару.

– Эти два отморозка сказали, будто я назначила им встречу, а когда они приехали, то мой дядя стал их избивать.

– Что дальше?

– Дальше все просто. Сотрудники полиции отправили парней на медицинское освидетельствование и пошли искать меня. Я, естественно, рассказала им, как все было на самом деле. Тут появился наш начальник службы безопасности. Узнав, в чем дело, он заявил, что участок улицы, где все произошло, попадает в зону видеонаблюдения. Полицейские посмотрели запись и сняли копию. На ней отчетливо видно, как парни нападают на меня. Потом подходишь ты, получаешь в глаз и падаешь…

– Понятно. – Кирилл поморщился. – Чем все закончилось?

– Полицейские сказали, что передадут материалы следователю, который ведет мое дело. По всей видимости, это станет основанием для их изоляции.

– Правильно, давление на потерпевшую. Ты вот что, дай мне свой телефон. Я должен быть уверен в том, что все будет нормально.

Глава 10

Расправа

Тарас стянул маску с прорезями для глаз и рта и с удовольствием утер потное лицо.

Профессор лежал на полу между сиденьями. Черный пакет, надетый на его голову, надувался и опадал в такт дыханию.

– Что с ним теперь делать? – спросил Лелик.

– Сначала подпишет кое-что, а потом в расход, – спокойно ответил Гончарук.

Несмотря на шум, Арон Александрович услышал это, стал мычать и ерзать.

– Усмирите его! – приказал Гончарук.

Лелик с силой двинул пленнику ногой в голову. Рахильский затих.

Тарас ничего толком не понимал.

На сиденье рядом с водителем забрался Ливчук, а в салон протиснулся Тит.

Депутат сдвинул маску на лоб, повернул голову и спросил:

– Все на месте?

– Все, – хором ответили бойцы, и микроавтобус тронулся.

За городом водитель прибавил газу, однако тут же стал притормаживать.

– Что там еще? – недовольно проворчал Гончарук, пытаясь выглянуть вперед.

– Милиция, – лаконично ответил водитель.

– Чтоб им пусто было! Езжай! – приказал Гончарук.

– Надо тормознуть, могут стрелять начать, – возразил водитель.

Едва микроавтобус встал, Ливчук высунулся в окно.

– Чего надо?

С улицы донесся чей-то голос.

– Кто твой командир? – громко спросил Ливчук.

Тарас был наслышан о подвигах этого человека, но до сих пор не сталкивался с ним вот так близко. В народе депутата давно считали психопатом и тихо ненавидели за нетрадиционную ориентацию.

Милиционер что-то ответил.

– Ты что, не узнаешь меня? – сорвался на фальцет Ливчук. – Я же сейчас тебя здесь похороню!

Милиционер догадался, кто перед ним, и отшатнулся от микроавтобуса.

– Вперед! – скомандовал Ливчук водителю.

Вскоре они съехали с шоссе, оказались на узкой лесной дороге, проехали с километр и свернули с проселка. По корпусу микроавтобуса зловеще заскребли ветки деревьев, но вскоре он остановился.

– Выходим! – скомандовал Гончарук.

Сидорук, сидевший в конце салона, с шумом поднялся и бесцеремонно наступил на Рахильского. Раздался стон.

– Терпи, казак, атаманом будешь! – язвительно гаркнул Шуфрич.

– Живее! – приказал Гончарук.

Рахильского усадили на сиденье, сняли пакет и расстегнули наручники.

Гончарук пошлепал его по щекам.

– Ты меня видишь?!

Некоторое время Рахильский смотрел Гончаруку в лицо. К нему возвращалась способность думать. Он начал ритмично вздрагивать, словно пытаясь попасть в такт музыке, слышной лишь ему одному.

– Пошли! – Гончарук выбрался из микроавтобуса, Тарас проследовал за ним.

Едва пассажирский салон покинул Лелик, как туда забрался Ливчук. В руках он держал какую-то папку. Дверца плавно закрылась.

– Он что, допрашивать его будет? – спросил Гончарука Тарас.

– А что этот умник может рассказать? – Гончарук осветил лицо зажигалкой, раскуривая сигарету. – Сейчас оформит безвозмездную передачу нам в собственность своего имущества, да и все…

Спустя полчаса Рахильского выволокли из микроавтобуса. Следом выбрался Ливчук.

На ходу укладывая в папку какие-то документы, депутат подошел к Гончаруку и сказал:

– Дальше без меня.

– Все сделаем, как сказали, – заверил его Гончарук.

Лес заслонял свет луны, и поэтому сразу несколько человек зажгли фонарики.

Рахильского потащили вглубь леса.

– Ногами двигай! – прикрикнул Шуфрич.

Тот замычал, уронил голову на грудь, но все же попытался сделать несколько маленьких шажков. Однако боевики волокли его так быстро, что этим он лишь затормозил их движение.

– Хватит, пришли, – вскоре заявил Гончарук.

Рахильского прислонили спиной к дереву и осветили лицо.

Он зажмурил заплывшие глаза и простонал:

– Что все это значит? Мне обещали, что как только я подпишу все бумаги, меня отпустят.

– Кто обещал? – удивился Гончарук и посмотрел по сторонам.

– Ливчук, – прошептал Рахильский.

– Так он тебя и отпустил, – сказал Гончарук. – К нам.

– За что? – ужаснулся Рахильский.

– Не за что, а почему. – Гончарук придавил комара, севшего ему на шею.

– Почему? – проблеял Рахильский.

– Да потому, что ты еврей и друг Коломского.

– Разве из-за этого убивают? – отчего-то удивился Рахильский.

– Радуйся, гад, что хотя бы такая причина есть, – раздался из темноты голос Шуфрича. – Других сейчас вообще просто так отправляют на тот свет.

– Ковальчук! – крикнул куда-то в темноту Гончарук.

– Здесь мы, – раздалось совсем близко.

Лучи фонарей собрались в одной точке, и взору Тараса предстали двое парней из их группы. Он вспомнил, что за час до выезда они вышли из школы, где боевики маялись в ожидании наступления темноты, прихватили с собой лопаты и уселись в видавший виды джип. Теперь ясно зачем. Куртки они сняли, зеленые майки чернели на груди от пота.

– У вас все готово?

– Да, – ответил за двоих Ковальчук и стряхнул с плеча комаров.

Порываясь увидеть, кто стоит позади него, Рахильский засучил ногами и вывернул шею. Наконец ему это удалось. Лопаты в руках боевиков привели его в ужас, и он завыл.

– Замолчи! – прикрикнул на него Гончарук, перевел взгляд на Тараса и приказал: – Упокой его!

– Не буду, – решительно сказал тот.

– Почему? – вскинулся Гончарук.

– Я офицер.

– И что? – Даже в темноте было видно, как лицо Гончарука вытянулось от удивления.

– Очень дорожу этим. – На всякий случай Супруненко сделал шаг в сторону от Шуфрича, стоявшего сбоку. – Если убью, перестану им быть.

Кто-то направил ему в лицо фонарь. Он прикрылся рукой.

– А что, командир, давай его вместе с этой гнидой и закопаем? – раздался чей-то голос.

Однако Гончарук пропустил эти слова мимо ушей, посмотрел на Шуфрича и распорядился:

– Тащите еврея к могиле и кончайте!

– Может, живьем закопать? – неожиданно предложил Иванчук, если верить его рассказам, внук оберштурмбаннфюрера СС.

Парни вновь подхватили под руки воющего Рахильского и поволокли к могиле. Вскоре из темноты донеслись ужасающие хрипы и всхлипывания. Тарас понял, что боевики задушили пленника.

– Тебе повезло, – когда все стихло, проговорил Гончарук, глядя на Тараса. – Только утром меня попросили отправить тебя в зону антитеррористической операции как военного специалиста. А так я здесь же и разобрался бы с тобой. Но ты не радуйся, я бумагу отправлю о неблагонадежности.

– Вот заладил! – Тарас зло сплюнул и отвернулся.

Он не переставал размышлять о побеге. Но была одна проблема – семья. Это единственное, что до сих пор здесь его удерживало. Стоит уйти, и страшно подумать, что будет с Олесей и сыном.

Глава 11

Страшная правда

С утра Федор Степанович испытывал странное чувство. С одной стороны, он тихо радовался устранению свидетеля его неосторожных рассуждений о будущем Украины и президенте. С другой – испытывал страх, что повис на крючке у Ливчука. Тот, конечно, придушил еврея в укромном месте, но зачем-то попутно грохнул его жену и охранника. Хорошо, что додумался устроить инсценировку ограбления. Главными подозреваемыми теперь были все уцелевшие охранники, которых, как выяснилось, Рахильский отпускал на ночь. Но Федора Степановича очень беспокоило то обстоятельство, что депутат привлек к этому мероприятию целую команду.

«Может, поставить ему условие всех уничтожить? – думал Федор Степанович, проснувшись ранним воскресным утром. – Нет, не пойдет он на это, слишком дорожит своими нацистами».

Звонок спутникового телефона, который ему вручил лично Коломский, заставил Морочко вздрогнуть. Этого номера не знал никто, кроме олигарха. К тому же Коломский заверил подполковника СБУ, что канал связи засекречен.

Федор Степанович не сомневался в том, что за деньги сейчас можно все, тем более на Украине. Коломский способен купить целиком батальон радиоэлектронной борьбы вместе со специалистами. В отличие от президента он не скупился в средствах на содержание своей небольшой армии. СБУ, в котором работал Федор Степанович, могло лишь тихо завидовать возможностям аналогичной службы этого человека.

«Неужели он что-то пронюхал?» – поднимаясь с кровати, подумал Федор Степанович и трясущимися руками натянул на себя клетчатые шорты.

У них с олигархом была договоренность, что тот делает звонок, предупреждая, что нужно пообщаться, и дает подполковнику время уйти в безопасное место. Через пять минут вызов повторяется. Точно так же делал и Федор Степанович. Коломский старался не афишировать свои связи с СБУ, которую в народе давно прозвали филиалом ЦРУ.

Морочко взял аппарат с сигарообразной антенной и направился вниз.

– Доброе утро, Федор Степанович! – Охранник отложил на журнальный столик газету и встал с дивана.

– Как прошла ночь? – на ходу спросил Федор Степанович, ловя себя на мысли о том, что вопрос этот по меньшей мере глупый.

Раз он проснулся целым и невредимым, то и так ясно, что ничего не случилось.

– Нормально! – отрапортовал охранник.

На улице было свежо и тихо. Трава серебрилась бисеринками росы.

Федор Степанович надавил на кнопку автоматического набора номера и приложил аппарат к уху.

После двух гудков раздался бодрый голос Коломского:

– Привет, старина!

Он говорил на русском языке, поскольку украинского не знал, да и не собирался его учить. В отличие от быдла, проживающего на юго-востоке страны, от олигархов не требовали владения державной мовой.

– Доброе утро! – ответил Федор Степанович. – Как здоровье?

– Не дождетесь! – отшутился Коломский. – Вообще-то, такой вопрос, слетевший с уст сотрудника СБУ, может насторожить кого угодно.

– Неужели?

– Встретиться надо, – перешел к делу Коломский. – На моей территории. Причем сегодня.

– Что-то случилось? – Федора Степановича вновь охватило волнение.

– Почему ты так решил? – удивился Коломский. – Без моего ведома в этой стране мало что происходит.

Лихорадочно размышляя, как быть, Федор Степанович стал теребить подбородок пальцами свободной руки.

– Хочешь сказать, что можешь игнорировать мое приглашение? – попытался угадать его однокашник.

– Как ты мог такое подумать? – охрипшим от волнения голосом спросил Федор Степанович. – Просто вот так, нахрапом, к тебе же не поедешь. Нужна легенда. Думаешь, о моих встречах с тобой не докладывают наверх?

– Перестань забивать голову всякой ерундой. Жду звонка.

Федор Степанович отключил телефон, переложил его в другую руку и вытер о шорты вспотевшую ладонь. Если бы не убийство четы Рахильских, то этот звонок нисколько не взволновал бы подполковника СБУ. Однако сейчас он испытывал страх. Как бы то ни было, Морочко руками Ливчука ликвидировал человека из близкого окружения олигарха. Вдруг информация об этом уже дошла до Коломского? Как быть, если это так? Что он предпримет?

Федор Степанович вернулся в дом, стремительно поднялся в свой кабинет, закрыл изнутри дверь на ключ и принялся ходить из угла в угол, перебирая в голове возможные причины встречи. Он не мог поверить, что олигарх уже знает, кто стоит за убийством. Все же подполковник СБУ должен был предвидеть все варианты развития событий, даже самые невероятные.

Постепенно он пришел к выводу, что если олигарх что-то пронюхал, то запираться не стоит. Обычно Коломский действует наверняка и предпочитает слухам проверенную информацию. Попытка обмануть его может закончиться гораздо хуже, чем признание. Нужна серьезная причина, из-за которой ему пришлось отправить историка на тот свет.

Связь с русскими теперь отпадает. С Коломским это не пройдет. Сослаться на личный приказ президента? Тоже не лезет ни в какие ворота.

Неожиданно в голову Федора Степановича пришла мысль все свалить на американцев. Они приказали ему ликвидировать рупор украинской демократии, чтобы создать некий образ мученика в глазах народа. А что, самый подходящий вариант!

Коломский не побежит разбираться с янки, поскольку знает, что они-то уж точно не скажут правду. Он не пойдет на конфликт с представителями страны, которая может в любой момент прикрыть ему доступ к сбережениям, хранящимся на Западе.

– Неважно выглядишь, – констатировал Коломский, разглядывая Федора Степановича, сидевшего напротив.

– Работы много, – уклончиво ответил тот. – Сплю мало, постоянное напряжение. – Он не выдержал пристального взгляда олигарха и уставился на трехуровневый коттедж, стоявший среди деревьев. – Хорошо здесь. Кстати, чей это дом?

– Мой, – спокойно ответил Коломский. – Я его только вчера купил. За ночь мои люди здесь все перетрясли, поэтому можно говорить на любые темы, не опасаясь, что подслушают твои коллеги или русские.

– Когда ты назначаешь место встречи, я спокоен. – Федор Степанович улыбнулся. – Хорошо тут. Лес, чистый воздух, птички…

– До водохранилища двести метров, – добавил Коломский и неожиданно подался вперед. – Ты почему даже не заикнулся о Рахильском?

– Я знаю не больше твоего. – Морочко пожал плечами.

Однако вышло это как-то неуверенно, со стороны могло показаться, что он просто поежился.

– Ты не в курсе, куда он мог деться?

– Над этим у нас сейчас только ленивые не ломают голову. – Федор Степанович хотел взять со стола стакан с водой, но непроизвольно опрокинул его и вскочил со стула. – Надо же!

Вода лужей растеклась по столу.

– Что это с тобой? – Коломский удивленно вскинул брови.

– Ничего, – отряхивая штаны, ответил Федор Степанович. – Ты из-за этого меня вызывал?

– Неужели торопишься?

– Нет. – Федор Степанович сел. – Но хотелось бы ближе к делу.

– Думаю попросить тебя заняться поисками.

– Это прерогатива милиции, – попытался открутиться Федор Степанович. – Налицо банальный грабеж.

– Не скажи. – Олигарх задумчиво покачал головой.

– Кстати, а что говорит охрана? – окончательно успокоившись, спросил Федор Степанович. – Насколько мне известно, обеспечением его безопасности занимались твои люди.

– Ты меня, наверное, путаешь со следователем. Займись этим вопросом.

– Да как же я займусь? – Федор Степанович растерялся. – У меня совсем другие функции.

– Тебе ничего не стоит, например, просто поговорить с коллегами из контрразведки. Если это дело рук СБУ, то там наверняка владеют информацией.

– У нас сейчас не приветствуются контакты между сотрудниками разных ведомств, – проговорил Федор Степанович. – Шпиономания!..

– Ой! – Коломский скривился. – Только не надо мне тут лапшу вешать!

– Чтобы я начал проявлять интерес к убийству, мне необходимо указание сверху, – заявил Федор Степанович. – В противном случае возникнут вопросы.

– Ты сказал «убийство»! – поймал его на слове Коломский. – Почему? Ведь тело не найдено!

– Самого Рахильского нет, но жена и охранник мертвы, – нашелся Морочко.

Коломский открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в беседке, словно тень, возник его помощник. Щуплый, седой и сгорбившийся очкарик виновато шмыгнул носом и посмотрел на Федора Степановича. Взгляд этого тщедушного человечка отчего-то нагнал страху на подполковника СБУ.

Данный субъект откликался на прозвище Феликс. Оно, как ни странно, пошло не от фамилии или имени, а от арифмометра, механической вычислительной машинки. Федор Степанович помнил такие. Специальными маховиками задавались разные задачи, потом проворачивалась рукоять, и в окошке появлялись результаты математических вычислений. Она работала по заранее просчитанным алгоритмам, выдавала точный результат, была надежной и не зависела от электрического питания.

– Что случилось? – Коломский настороженно уставился на помощника.

– Срочная информация.

– Говори!

Помощник снова бросил взгляд на Федора Степановича и потупился.

– Она касается только вас.

– Что-то дома?.. – попытался угадать Коломский.

Однако от внимания Морочко не ускользнула странная, немного театральная фальшь в его голосе.

– Хорошо. – Коломский поднялся из-за стола.

– Давай лучше я выйду! – спохватился Федор Степанович и вскочил со своего места.

– Не стоит.

Олигарх и Феликс вышли из беседки и скрылись за деревьями.

Вскоре появился охранник. Федор Степанович напрягся. Однако молодой парень в белой рубашке и черных брюках стал вытирать воду, пролитую Федором Степановичем на стол. Время шло, а Коломский все не появлялся. Страх достиг апогея. Сердце подполковника бухало так, что ему казалось, будто оно переместилось в голову.

К тому времени, когда Коломский появился на дорожке, Федор Степанович уже весь извелся.

Олигарх молча поднялся в беседку, сел на свое место, сложил руки на стол и уставился в глаза визитера.

– Что?.. – проблеял Федор Степанович и провел по лбу платком, уже промокшим насквозь.

– Мне только что сообщили, что именно по твоему заказу отморозки Ливчука убили Рахильского.

Подполковник вмиг забыл все аргументы, заготовленные на такой случай, и вскочил со стула, который с грохотом опрокинулся на пол.

– Да как ты…

– Сядь! – Олигарх так грохнул ладонью по столу, что Федор Степанович со страху уселся на уже пустое место.

Он рухнул на пол и вскрикнул. В глазах у него потемнело. Не обращая внимания на боль, подполковник вскочил.

Неожиданно пол дернулся и поплыл. Коломский, сидевший за столом, вдруг стал растворяться в тумане. К горлу Морочко подступил тошнотворный ком. Он снова упал, но уже не почувствовал боли.

Глава 12

Первое впечатление

Машина въехала во двор, прокатилась вокруг огромной разноцветной клумбы с небольшим фонтанчиком посередине и встала перед широким крыльцом из мрамора.

– Непрактично, – разглядывая трехуровневый коттедж, сказал Булат. – Зимой на них можно шею сломать.

– Ты это о чем? – не понял Цыган.

– О ступеньках, – пояснил Кирилл. – Небольшая пороша, и подошвы скользят, как по льду.

– Зато Пекарю удобно всяких дятлов по ним спускать. – Цыган усмехнулся.

– Ты на что намекаешь? – Булат насторожился и повернул к себе зеркало заднего вида.

Несмотря на усилия, приложенные накануне, синяк был еще внушительным.

– Хватит любоваться! – возмутился Цыган, возвращая зеркало в исходное положение. – Иди.

В просторном холле с колоннами к нему спустился Пекарь.

Он задержался на последней ступеньке, вскинул брови и осведомился:

– Это что?

– Синяк, – спокойно ответил Булат.

– Ты что, вчера во дворе проводы устроил?

– По закону подлости именно накануне первого рабочего дня вышло небольшое недоразумение.

– Мне конфликтные люди не нужны, – строго сказал Пекарь. – Как я сейчас тебя детям покажу?

– Согласен. – Булат вздохнул. – Первое впечатление очень важно.

– Ну и что с тобой делать? Ладно, пойдем со мной. – Пекарь развернулся и направился вверх по лестнице.

На втором этаже он вынул из кармана ключ, открыл какую-то дверь и посторонился.

– Проходи.

«Даже когда все дома, он запирает двери на замок», – отметил про себя Булат, перешагивая через порог.

Письменный стол, зеленые шторы на окнах, на паркетном полу мягкий ковер, в котором тонул звук шагов. Слева, вдоль стены, шкаф с книгами. В дальнем углу камин, напротив которого два кресла. Сейфа видно не было. Значит, он скрыт от посторонних глаз.

– Присаживайся. – Пекарь указал на кресла, подошел к шкафу и открыл дверцу небольшого холодильника, встроенного в него. – Пить что-нибудь будешь?

– Я на работе не пью. – Булат прошел к камину и уселся в кресло, оказавшись спиной к хозяину кабинета.

– А я тебе ничего, кроме минеральной воды или сока, и не предложу, – сказал Пекарь и хлопнул дверцей.

– Отсюда ты управляешь своей империей? – спросил Кирилл, разглядывая стопку поленьев в камине.

– Какая это империя? – Пекарь грустно усмехнулся, усаживаясь рядом. – Небольшой островок в беспокойном и мутном океане бизнеса. Кстати, если я принял тебя на работу, то будь добр, прекрати тыкать.

– Хорошо, – согласился Булат.

– О том, что ты здесь, знают лишь члены моей семьи и Цыган, – стал вводить его в курс дела Пекарь. – Остальных я сегодня отпустил, дал выходные перед командировкой.

– Куда вы уезжаете? – спросил Булат.

– Это не твое дело. Еще вопросы есть?

– Есть, – подтвердил Булат и развернулся в кресле. – Почему вы доверяете безопасность семьи совершенно постороннему человеку, а всех своих людей забираете?

– Я знал, что ты спросишь об этом. – Пекарь щелчком сшиб с брюк невидимую соринку. – У меня достаточно людей, которых я давно и, казалось бы, хорошо знаю.

– Это как водится. В общем, они уже настолько близки, что некоторым теперь опасно доверять?

– Что-то в этом роде, – подтвердил Пекарь. – К тому же их всех знают мои конкуренты и враги. Я допускаю, что за эти годы кто-то уже наловчился работать на два фронта. В нашем бизнесе жесткая конкуренция. Пользуясь моим отсутствием, кто-то может попытаться заново поделить рынок или добиться пересмотра уже выигранного тендера. Найдутся личности, желающие прибрать к рукам мою компанию или разорить ее.

– Каким образом, если не секрет?

Пекарь встал и отошел к окну.

– Вариантов много. Один из них, самый распространенный и надежный, – это попытка воздействовать на меня через семью.

– Вы опасаетесь, что вашу жену и детей могут взять в заложники? – догадался Булат. – Если все так, то как я должен воспрепятствовать этому в одиночку, да еще не зная, откуда исходит угроза?

– Мои недруги тебя не знают. Но самое главное вот в чем. В случае угрозы ты можешь спрятать мою семью там, где ее просто никто не будет искать.

– Не понял. Что вы имеете в виду?

– У себя. – Пекарь выдержал паузу, давая Булату переварить услышанное, и продолжил: – На худой конец отвезешь их к своей матери в деревню. Детство Татьяны прошло в селе, неподалеку от Рязани, так что она привыкла к трудностям деревенской жизни, а для детей это будет приключением.

– Хороший вариант, – заметил Кирилл. – Заодно порадую мать, будто семьей обзавелся. А то она под старость лет совсем меня заклевала.

– Ты осторожнее! – предупредил Пекарь. – Я таких шуток не люблю.

– Кстати, насчет квартиры в городе понятно, а про мать кто доложил?

– Твои собутыльники, – глядя в окно, сказал Пекарь. – Надеюсь, бывшие.

– Степан с Ленькой, – догадался Булат и улыбнулся. – Вот черти! Наверное, за деньги?

– Угадал.

– Понятно. Итак, вы забираете с собой всех охранников. Это почти взвод. Не думаю, что едете на отдых. Раз так, то у меня возникает вопрос. Вдруг не вернетесь?..

– Не каркай! – Пекарь постучал по деревянному подлокотнику кресла.

– И все же? – не унимался Булат. – Я не говорю, что вас убьют или отравят. Вы просто можете попасть в аварию, утонуть, да мало ли что. У меня сосед был. Не пил, не курил, на болячки не жаловался, уснул и не проснулся.

– Чего ты заладил? – Пекарь помрачнел.

Как и большинство бизнесменов, он был очень суеверным человеком.

– Расскажи еще про падающие сосульки.

– Летом их не бывает.

– Тогда поможешь перебраться им за границу, – сказал Пекарь. – Я позаботился о том, чтобы они ни в чем не нуждались.

– Почему бы это не сделать прямо сейчас? – Булат ровным счетом ничего не понимал.

– Пока я жив, все эти места для семьи небезопасны, поскольку опять же известны, – глядя в окно, проговорил Пекарь. – С моей смертью отпадет необходимость искать их.

– Что-то мрачноватую картину вы нарисовали, – переваривая услышанное, сказал Булат. – Даже не по себе. Сейчас вроде как не девяностые.

– Все как прежде. – Пекарь вернулся на свое место. – Просто люди стали умнее, система – совершеннее, а способы увеличения капиталов – изощреннее.

– Я смогу в случае чего с вами связаться?

– Это исключено. У меня, конечно, будет твой номер. Но лучше, чтобы здесь не осталось ни одной зацепки для тех, кто попытается узнать, где я.

– Странно все как-то, – обескураженно проговорил Булат. – Кстати, а как насчет оружия?

– Об этом можешь не беспокоиться. – Пекарь посмотрел на часы, потом на Булата. – К обеду привезут разрешение на твое имя и ствол. Не спрашиваю, готов ты или нет стрелять в людей. С этого же дня тебя зачислили в штат частного охранного предприятия «Застава».

– Сразу напрашивается два вопроса. Вы сказали, что, кроме трех человек, обо мне больше никто не знает.

– Правильно, – кивнул Пекарь. – Что тебя насторожило?

– Охранное предприятие, – пояснил Булат. – Информация обо мне прошла как минимум через отдел кадров, бухгалтерию и директора.

– Выбрось из головы, – отмахнулся Пекарь. – Это было вызвано необходимостью легализовать пистолет. Кстати, ты теперь головой отвечаешь за его сохранность и еще должен ознакомиться с порядком применения оружия. В «Заставе» уже есть ведомости зачетов, которые ты сдал в среднем на «хорошо».

– Тогда второй вопрос. Откуда у вас мои данные?

– Какие? – нахмурился Пекарь.

– Чтобы оформить меня, нужен был хотя бы паспорт. Не сомневаюсь, что и медицинская справка тоже есть.

– И характеристика участкового, – добавил Пекарь.

– Это он предоставил информацию обо мне? – попытался угадать Булат.

– Почему это так тебя беспокоит? – насторожился Пекарь.

– Интересно, а как бы вы себя повели на моем месте? – возмутился Булат. – Может, на меня и кредит оформили миллионов на пять?

– Такой тебе не дадут, – весело сказал Пекарь.

– Но ведь раз мне так легко оформили оружие, значит, могли сделать, например, и членом совета директоров какой-нибудь нефтяной компании! – не унимался Кирилл, разозленный возможностями этого нувориша.

– У меня не такое большое влияние, чтобы соваться в эти сферы, – на полном серьезе ответил Пекарь. – Просто владелец «Заставы» – моя жена.

– Понятно. – Булат успокоился. – Не удивлюсь, что это она в мое отсутствие проникла в квартиру и срисовала паспорт.

– Не она. – Пекарь взялся за подлокотники, намереваясь встать. – Еще вопросы есть?

– Нет.

– Тогда я сейчас приглашу жену. Она введет тебя в курс дела и покажет дом. Мне пора собираться.

Татьяна ждала Булата внизу. Эта женщина в плотно облегающей футболке и шортах вновь вызвала у него волнение.

Стараясь не смотреть в ее сторону, он неловко шагнул на лестнице. Нога подвернулась, и его понесло вбок. Пытаясь избежать столкновения со стеной, Кирилл сделал шаг левой ногой.

Он не попал на ступеньку, потерял равновесие и полетел головой вперед. Удар теменем пришелся аккурат в огромную напольную вазу, из которой торчало какое-то причудливое деревце. Грохот слился с криком Татьяны. Кирилл со всего размаху накрыл своим телом груду осколков.

– Господи! Какой вы неловкий! – причитала Татьяна. – Это же надо!

Булат сел, тряхнул головой, с которой слетели какие-то ветки и куски земли. Рядом возникла Татьяна, подхватила его под руку, потянула вверх.

– Не стоит! – пробубнил Кирилл, поднимаясь на ноги.

– Что случилось? – донесся сверху голос Пекаря.

– Мне на голову ваза упала, – попытался свести все к шутке Булат. – Можете вычесть из моей зарплаты.

Неожиданно Татьяна отпустила его. Отставник на мгновение потерял равновесие и снова едва не упал. Испугавшись, что Татьяна заметит это, он навалился спиной на стену и отряхнулся.

Но женщине было не до него. Она присела на корточки и что-то вытаскивала из груды осколков.

– Чего там нашла? – насторожился Пекарь.

– Сережа, подойди сюда! – с тревогой в голосе позвала она.

«Нашла заначку мужа», – мысленно пошутил Булат, размышляя, сколько может стоить эта посудина.

– За нами кто-то шпионит! – заключила Татьяна, поднимая двумя пальцами тоненький проводок с какими-то микроскопическими устройствами, навешанными на него. – Видеокамера не из дешевых. Такие только начали появляться в России, – заявила владелица частного охранного предприятия «Застава». – Как говорится, можно между зубами прятать.

– Почему ее не обнаружил твой специалист? – разглядывая находку, осведомился Пекарь.

– Понятия не имею! – Женщина пожала плечами. – Такое может быть в двух случаях. Когда оператор умышленно не замечает устройство и если прибор не настроен на его частоту.

– Надеюсь, тебе не надо говорить, что ты должна теперь делать? – строго спросил муж.

– Я лично все проверю, – заявила жена, вытаскивая из груды осколков самый большой, с остатком дна. – Полюбуйся. Здесь среди неровностей есть отверстие.

– Корни цветов были выше, – сделал умозаключение Пекарь. – Выходит, мы сами приволокли сюда эту вазу уже с камерой?

– Нет, – уверенно заявила Татьяна. – Вазе больше года. Камера была установлена позже. – Она показала ему дно. – Видишь пыль? Это от сверления фарфора. Кажется, совсем недавно!

– Ты прямо Пинкертон! – восхитился муж.

Татьяна посмотрела на Булата и заявила:

– Вы растете прямо на глазах.

– Да уж. – Булат ничуть не смутился. – Теперь мне, наверное, еще и премия положена. Раз так, то и головы не жалко. Покажете, где тут еще вазы?

– Ладно, шутник! – Пекарь посмотрел на часы. – Рано утром я уеду. Ты в полдень должен быть здесь. Комнату тебе приготовят, ключи от машины получишь. Что еще? – Он задумчиво посмотрел на жену.

– У тебя когда самолет? – спросила Татьяна.

– В обед будем на месте, – уклончиво ответил Пекарь.

– Я вчера смотрела новости. Вдоль автострады горят леса и торфяники. Из-за дыма пробки. В Твери люди задыхаются.

– Прорвемся, – отмахнулся Пекарь.

«Странно все как-то, – подумал Булат, догадавшись, что Пекарь вылетает из Санкт-Петербурга. – Он абсолютно не расстроен тем, что в доме обнаружена видеокамера, и даже не пытается предположить, кто мог ее установить».

Глава 13

Ответ с того света

Какое-то время он не мог понять, откуда исходит странный нудный гул, заполнивший его до краев и пропитавший тело. От хронического недосыпания и напряжения голова Тараса медленно включалась в работу. Наконец, когда перед глазами рассеялся странный туман, он понял, что до сих пор сидит в микроавтобусе, который несется навстречу рассвету. По салону гулял ветер. Опасаясь уснуть, водитель открыл окно.

Супруненко поерзал на сиденье, приподнялся и огляделся. Почти все спали. Лишь Гончарук сидел и глядел куда-то в пространство.

– Чего ерзаешь? – не поворачивая головы, спросил он Тараса.

– Остановку нельзя сделать?

– Никола! – окликнул Гончарук водителя. – Встань у кустиков.

Их голоса разбудили остальных боевиков. Все зашевелились, стали тереть глаза и пялиться в окна, пытаясь определить, где находятся.

– Куда мы едем? – тихо спросил Тарас Шуфрича, когда они возвращались в автобус.

– Ты что, не знаешь? – Тот удивленно вскинулся и перешел на шепот: – У командира брата убили. В харьковском морге сейчас.

От этого известия у Супруненко вконец испортилось настроение. Теперь Гончарук всю злость будет срывать на нем.

«Скорее бы на передовую», – подумал Тарас, забираясь в салон.

В полдень машина оказалась в Харькове и встала перед воротами больницы.

К окну со стороны водителя подошел автоматчик.

– Вы куда? – Он попытался просунуть голову в окно, чтобы заглянуть в салон.

– Послушай! – неожиданно завопил Гончарук, поднимаясь со своего места. – Для начала ты должен назвать свою фамилию и звание, а потом спрашивать! Чему вас только учат?

– Дневальный по КПП рядовой Марчук, – вяло представился солдат и шмыгнул носом.

– Открывай! – прорычал Гончарук.

– На машине не велено пускать, – пролепетал солдат.

Гончарук вцепился в подголовник кресла водителя, высунулся в окно.

– Старшего зови!

– Не могу, – медленно пятясь задом, заявил солдат.

– Почему? – Гончарук покрылся бордовыми пятнами.

– Сказал, не тревожить, – одними губами проговорил солдат.

– Ты знаешь, кто я? – Гончарук попытался высунуть руку в окно и дотянуться до солдата. – Зови начальника!

– Не могу, – повторил перепуганный боец.

– Я вам покажу, крысы тыловые!

Его лицо, перекошенное от злости, говорило о том, что сейчас он способен на все. Боевики втянули головы в плечи и ожидали, как будут дальше развиваться события.

– Притащите мне сюда эту крысу! – взревел Гончарук.

Не сговариваясь, вся команда высыпала на улицу.

– Погодите! – осадил их Титович. – Они же сейчас с перепугу палить начнут. Тарас, Сидорук, остаетесь снаружи! Держите окна. Мацук, забери автомат у этого вояки. – Он кивком показал на солдата, продолжавшего стоять по другую сторону автобуса. – Ты и ты! – Тит ткнул пальцем в братьев Овценко. – Через забор сиганете и обойдете КПП с другой стороны. Внутрь не входить. Просто никого не пропускать.

Сзади послышалось кряхтение. Там шла какая-то потасовка.

Все оглянулись. Мацук выкручивал из рук солдата автомат. Оба были пунцовыми от напряжения. Бойца заметно трясло. Неожиданно Мацук двинул парню лбом в переносицу. Тот отпустил оружие, схватился руками за лицо и полетел на спину.

Воздух сотрясли женские вопли:

– Ты что делаешь!

– Управы на них нет!

– Защитники!..

Женщины, возникшие словно из-под земли, полукольцом окружили автобус и боевиков.

– Мальчишек избивают, докатились! – Полная женщина в футболке и джинсах потрясала кулаками над головой.

– Это кто там недоволен? – Титович взял себя в руки и медленно двинул на толпу.

– В чем дело? – спросил Гончарук, появившийся в дверях автобуса.

– «Правый сектор»! – послышался чей-то шепот.

Толпа дрогнула и отступила.

– Что в нас такого страшного? – осведомился Гончарук. – С каких пор истинных патриотов Украины зверями сделали? За что?

– Почему ваш подчиненный солдатика бьет? – робко спросила невысокая толстушка. – Это же наши сыны!

– Хреново воспитываете, вот почему бьем! – заявил Тит, ни дня не служивший в армии.

– У вас здесь митинг? – стараясь перекричать шум, спросил Гончарук.

– Достали они уже, – раздался голос где-то сзади.

Все обернулись. В сопровождении двух солдат к людям вышел дежурный по КПП.

– Ты кто такой? – осведомился Титович.

– Разуй глаза. – Офицер ткнул пальцем в жетон дежурного.

– Почему сразу не вышел? – набросился на него Гончарук. – Я уже дал команду на штурм!

– А что случилось? – Дежурный закрутил головой и увидел своего окровавленного подчиненного. – Марчук!

– Я! – Боец медленно выпрямился, вытер ладонью физиономию.

– Где оружие?

– Возьми. – Титович протянул офицеру автомат. – Я велел ему тебя вызвать, он ни в какую. Стрелять хотел.

– А я вам зачем нужен? – Дежурный перевел взгляд на Гончарука, угадав в нем старшего.

– Проехать на территорию надо, – лаконично ответил тот.

– У меня приказ никого не впускать!

– Меня пустишь, – уверенно заявил Гончарук. – Почему, кстати, ты сидишь в своей будке, когда твоего подчиненного бьют?

– А разве я видел?

– Видел! – уверенно заявил Гончарук. – Просто подумал, наверное, что москали пришли, вот и спрятался.

Дежурный вздохнул, посмотрел на женщин и заявил:

– Вот кто хуже москалей, даже самого черта.

То ли выражение его лица было таким свирепым, то ли женщины решили, что эти люди приехали, чтобы разогнать их, но толпа как-то разом отпрянула и сникла. В глазах женщин появился страх.

– Чего им надо? – спросил Гончарук.

– Кто-то слух пустил, будто сюда убитых привозят. – Дежурный сдвинул кепку на лоб и поскреб затылок. – Что только ни делали. Даже стреляли. Все равно стоят. Требуют морг показать.

– С чего у них такая уверенность?

Дежурный молча пожал плечами.

– Открой ворота, – потребовал Гончарук.

– Кому? – Дежурный вконец растерялся.

– Не бабам же! – взревел Гончарук, окончательно потеряв над собой контроль.

– Не могу, – завел старую пластинку дежурный.

Гончарук посмотрел на Титовича. Тот выразительно кивнул и тут же взял за цевье автомат солдата, стоявшего рядом с ним. В тот же миг братья Овценко набросились на дежурного.

Лейтенант вырвался, отскочил к проходной.

– Хорошо, пропущу!

– Сразу бы так! – Гончарук устало вздохнул. – Но двое моих людей побудут с тобой.

Микроавтобус обогнул больницу и остановился у здания, похожего на барак, от которого отъезжала армейская санитарка.

– Он что, брата сейчас хочет забрать? – проговорил Федорчук, когда Гончарук вышел.

– Не хочу с трупом ехать! – Климко поежился.

– А где у него родня? – раздался голос Сидорука.

– В Ровно, – ответил Титович. – Не собирается он его туда везти. Сюда родственники приехали. Но им не дают. Говорят, нет здесь такого.

– Так, может, точно нет?

– Здесь много наших, – заявил Титович.

– Откуда знаешь? – не унимался Сидорук.

– Командир сказал, – ответил Титович.

– Чего это они? – с тревогой в голосе воскликнул Климко.

Все посмотрели в окна.

Гончарук размахивал руками, пытался прорваться внутрь здания, однако громилы в белых халатах, стоявшие в дверях, не пропускали его.

– А ну, хлопцы, пойдем послушаем, чего они имеют против! – заявил Титович.

Все схватили оружие и высыпали наружу.

Увидев вооруженных людей, санитары попытались оттолкнуть Гончарука и закрыть двери, однако не успели. Их просто внесли внутрь. Оказавшись в длинном коридоре с кафельным полом, Тарас сморщился от тошнотворного запаха разлагающихся трупов.

– Стойте, куда прете?!

– Нельзя сюда! – вопили парни в белых халатах.

Гончарук двинул одного из них кулаком в живот. Тот охнул и согнулся.

– Последний раз спрашиваю, как мне брата забрать?

– Не знаю, – простонал тот.

– Тарас! – вне себя от ярости завопил Гончарук. – Выведи его на улицу и расстреляй!

Супруненко был уверен в том, что Гончарук просто решил припугнуть упрямых санитаров. Он схватил парня за отворот белого халата и поволок к выходу.

– Не надо! – взмолился его дружок. – Убитых много, лежат во всех помещениях. Все имеют лишь номера. А списки с фамилиями у главного врача.

– Веди к нему! – потребовал Гончарук.

– А с этим что делать? – спросил Тарас.

– Отпусти его. Климко со мной, остальные ждут здесь!

– Может, пойдем на улицу? – прикрывая нижнюю часть лица рукой, спросил Федорчук.

– Командир приказал здесь ждать, значит, так и будет, – строго сказал Титович и с деланым интересом заглянул в двери напротив.

– Там ничего нет, – тусклым голосом сообщил санитар, оставшийся с ними.

– А что это за барахло? – продолжая глядеть в комнату, спросил Титович.

– Одежда покойных.

– Так много? – ужаснулся Сидорук, заглянувший через плечо Титовича.

– Это только часть, – разговорился санитар, родившийся заново. – В соседних комнатах то же самое.

– Мать честная! – Двигаясь по коридору, Тит качал головой. – Это же сколько москали наших хлопцев положили?

Однако за следующей дверью он увидел нечто такое, что заставило его войти в помещение. Все потянулись следом.

Комната была завалена сотовыми телефонами. Они лежали на столе, на подоконнике и даже на полу. В углу на табурете сидел солдат. При виде вооруженных людей он вскочил и стал тереть красные глаза.

– «Говорить не могу, воюем, все отлично, скоро буду дома», – вслух прочитал Шуфрич надпись, сделанную на стене краской.

– Это что все значит? – спросил Титович. – Мародерничаете?

– Нет. – Солдат замотал головой. – Командир приказал…

– Что тебе приказал командир?

– Отвечать на звонки.

– Какие звонки?

– Эти телефоны… – Солдат замялся и побледнел.

– Ну! – прикрикнул Титович.

– Не велено говорить.

– Это что же за тайна такая? Не скажешь добром, заставлю по-другому.

Неожиданно один из телефонов издал мелодичную трель.

– Чего не отвечаешь? – спросил Тит.

– Не надо. – Солдат потупился. – Как только телефон замолчит, я должен отправить СМС на этот номер. Вон текст. – Парень показал на стену.

– Так что же получается! – возмутился Шуфрич. – Это телефоны убитых?

Солдат кивнул.

– Это вы так родных дурите, будто они живы? – догадался Титович.

– Да я тебя сейчас!.. – Климко направил на солдатика автомат, но Титович положил руку на ствол.

– Не надо. Он ни при чем.

– Это столько убитых? – оказавшись в коридоре, промямлил Сидорук.

– Учти, что не у всех телефоны были, – сказал кто-то.

– Да и больниц в городе много.

Все потянулись к выходу.

Глава 14

В доску свой

Федор Степанович почувствовал, что его окатили водой, икнул и застонал.

«Лучше бы я умер!» – подумал он, однако тут же охнул от удара в спину и услышал:

– Встать!

Подполковник СБУ разлепил глаза и увидел мокрый пол, ножки стола, решетку беседки и деревья, подступившие к ней. Пытаясь понять, били его или нет, он стал скрести руками по доскам, попробовал подняться.

Кто-то схватил его за отворот пиджака и с силой рванул вверх.

Перед глазами Федора Степановича поплыли алые круги с ярко-желтой каемкой, а глаза вылезли из орбит. Он схватился за узел галстука, попытался оттянуть его и вдохнуть хоть немного воздуха, однако его снова ударили в спину и стали тянуть сильнее.

Морочко ощутил себя тряпичной куклой и оказался на ногах. Только сейчас он понял, что его подняли с пола два охранника, а сам Коломский стоит напротив. Продолжая держать Федора Степановича, один из парней поддел ногой стул, ловко поймал его свободной рукой и поставил рядом. В следующий момент оба громилы, не сговариваясь, с силой опустили его на деревянное сиденье.

– Ожил? – задумчиво глядя в глаза Федора Степановича, то ли спросил, то ли констатировал Коломский.

– Я прошу!.. – Федор Степанович умоляюще сложил руки на груди. – У меня жена, дети…

– Пошли вон! – буркнул Коломский, дождался, когда парни уйдут, снял очки, положил их на край стола, близоруко сощурился и спросил: – А чего ты переживаешь насчет детей?

– Как они без меня? – Подполковник, готовый расплакаться, снова громко икнул.

– Дети у всех есть, – продолжал развивать свою мысль Коломский. – Вот и у моего друга Рахильского они были, но ты о них не думал.

– Я дурак! – Федор Степанович обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону. – Поверь, ошибка вышла.

В беседке воцарилась тишина.

Морочко сидел, затаив дыхание. Ему казалось, что вся природа вместе с ним ждет вердикта олигарха. Как-то враз перестали шуметь ветер, щебетать воробьи. Даже муха улетела со стола бесшумно.

«Это конец!» – подумал он и вздрогнул.

– Сейчас я тебя не трону, – принял решение Коломский. – Но ты не радуйся. Как говорится, будем посмотреть. И не вздумай прятаться! – Он выдержал паузу, давая размякшим мозгам Федора Степановича переварить сказанное. – Я тебя где угодно достану!

– Верю! – Подполковник закивал. – Спасибо большое!

– Благодарностью ты не отделаешься. – Коломский провел ладонью по бороде. – Отработаешь свой косяк.

– Спасибо! – словно заевшая пластинка, повторил Федор Степанович.

Коломский взял за спинку свой стул, резким движением подвинул к себе и сел.

– А сейчас слушай и запоминай!

– Запоминаю! – почти выкрикнул Федор Степанович.

– Да ты сядь! – приказал Коломский уже мягче.

– Ах да! – Опасаясь снова приземлиться мимо стула, Федор Степанович для верности ощупал сиденье, потом медленно опустился на него.

– Рахильский разработал оригинальный план, который утвердили наши американские друзья, – тихо проговорил Коломский. – В случае его реализации ты станешь национальным героем!

– Почему я? – Федор Степанович испугался.

Фразу олигарха он мысленно закончил словом «посмертно».

– Потому что благодаря тебе Украина получит военную помощь, а Россия станет империей зла! – с пафосом объявил Коломский. – Если помнишь, это стратегическая задача Вашингтона.

– В чем суть плана? – спросил подполковник и напрягся.

– Киев не закрыл воздушное пространство над зоной антитеррористической операции. – Коломский выдержал паузу. – А я имею силы и средства, которые позволяют сбить любой гражданский самолет международных авиакомпаний. Представь на минуту, что будет, если он рухнет на территорию России?

Рот Федора Степановича непроизвольно округлился.

– Вот так-то! – заявил Коломский. – Диспетчерские службы по моей команде легко заведут любой борт куда угодно. Эта операция втиснута в план учений войск противовоздушной обороны Украины на случай каких-то сбоев.

– Не совсем понимаю, – сказал Федор Степанович и часто заморгал.

– Помнишь, мы уже имели похожую ситуацию, когда по ошибке сбили русский самолет, летевший из Израиля?

– Кто же не помнит?

– На основе этого, с позволения сказать, опыта, мы уже знаем, что особо в случае чего не пострадаем. Так вот, как и тогда, мы запланируем учения, в ходе которых будет производиться тренировка экипажей «Бук-М1». Их у меня навалом. Оптимальным вариантом для имитации воздушных целей являются обычные самолеты. Поэтому мы используем собственные штурмовики или истребители. Проведение учений в непосредственной близости от зоны антитеррористической операции можно объяснить желанием максимально приблизить условия к боевым. Как раз на этом участке воюет мой хороший знакомый. Сейчас он командует пехотным батальоном, но в свое время окончил Полтавское училище ПВО и был отличным специалистом по зенитным комплексам этого класса. Понимаешь?

– Не совсем, – признался Федор Степанович.

– Дальше все просто. Разве не может обычный солдат перепутать кнопки и произвести не имитацию, а настоящий пуск? Ракета, наведенная на наш самолет, который будет имитировать воздушного противника, уже в полете обнаружит куда более крупную мишень и сама нацелится на нее. Она так устроена. Все!

– А военный летчик согласен рисковать? – осведомился подполковник. – Вдруг что-то пойдет не так и его собьют?

– Он и знать-то ничего не будет, – заверил его Коломский. – Учения!.. Хотя в этой части мы еще много чего должны скорректировать.

– Но я не зенитчик! – не понимая, что требуется от него, зачем-то напомнил Федор Степанович.

– И не надо. – Коломский усмехнулся в усы. – Ты, как это принято сейчас говорить, руководитель проекта.

– Не могу взять в толк, при чем тут Россия, если мы собьем самолет?

– Тот факт, что это ракета выпущена нашей батареей, нужно еще доказать, а сделать это при нашем бардаке ой как непросто.

– И что?

– Ты устроишь все таким образом, что вся вина ляжет на ополченцев, которые использовали зенитный комплекс, захваченный у нас.

– Так зачем тогда версия с тренировкой наших расчетов? – не унимался Федор Степанович.

– На самый крайний случай, – пояснил Коломский. – Если что-то пойдет не так.

Глава 15

Первый день на новом месте

Кирилл открыл глаза и ужаснулся. В окно с незнакомыми шторами заглядывали сосновые ветки и верхушки каких-то кустов. Этот пейзаж ввел его в ступор.

Боясь шевельнуться, Булат скосил взгляд на стену. Он силился вспомнить, с кем накануне пил, неожиданно узнал обои и чертыхнулся. Это была первая ночь в новом качестве телохранителя и помощника жены Пекаря. Накануне ему приготовили комнату на первом этаже, где он и поселился.

Отставной офицер встал, посмотрел в зеркало, стоящее на комоде, тронул нижнее веко. От синяка осталась легкая тень. Практически незаметно. Вид из окна больше его не пугал. Дом, искусно вписавшийся в натуральный пейзаж, окружали сосны, ели и березы.

Дорожку, выложенную тротуарной плиткой, поливал из шланга усатый мужчина преклонного возраста. Булат уже знал, что Пекарь в начале лета приютил супружескую пару, бежавшую из Донбасса. Василий Сергеевич Бойко и его жена Елена Николаевна обосновались в небольшом строении, стоявшем в глубине двора. Они занимались садом, мелким ремонтом и уборкой. На них же лежала ответственность за двух ротвейлеров, которых на ночь выпускали во двор.

Кроме них в доме проживала еще горничная. Молодая девушка из Рязанской области обосновалась на третьем этаже, в такой же небольшой комнатке, как и у Булата.

Кириллу сразу стало ясно, что Пекарь кого-то боится. Дело не только в видеокамере, обнаруженной в вазе. Такие штучки можно найти в каждом втором доме или офисе современных бизнесменов. Булата впечатлил сам подход к обеспечению безопасности при устройстве домовладения.

Участок окружал трехметровый забор, за ним вилась спираль Бруно и зеленели плотные заросли крыжовника. Периметр был нашпигован самыми разными приборами, которые работали и от автономного питания. На каждом шагу стояли видеокамеры и датчики движения. Опасаясь подкопа, Пекарь не пожалел денег на специальные устройства, реагирующие не только на звук шагов, но и на подземные работы. Благо что в этом районе не было кротов, а то несчастным охранникам пришлось бы туго.

В довершение ко всему два ротвейлера, Туз и Кола. Для них были определены свои сектора, ограниченные стальной сеткой.

После преодоления всех этих вот оборонительных рубежей злодею пришлось бы встретиться с Бойко, у которого имелось отличное ружье. По сути, дав беженцам кров и работу, Пекарь получил самых преданных помощников.

Обходя вместе с хозяйкой владения Пекуновых, Булат все больше склонялся к мысли о том, что строительный бизнес и услуги охраны – не единственный источник их дохода. Скорее это прикрытие чего-то гораздо более масштабного. Конечно, владелец крупной строительной компании может себе позволить такой дворец. Но этот дом был не единственным. Кроме него и квартир в Москве Пекуновы имели недвижимость и за рубежом, где тоже были вынуждены содержать целый штат прислуги.

На фоне слов участкового о том, что Пекарь едва сводит концы с концами, это выглядело более чем странно. Булат ломал голову над этим вопросом отнюдь не из праздного любопытства или зависти. Он серьезно отнесся к своим новым обязанностям и хотел бы иметь представление о людях, за которых теперь отвечал.

На улице было свежо. Кирилл сбежал по ступенькам крыльца и быстрым шагом двинулся вокруг дома, за которым находились пруд и парк. Вдоль забора была проложена дорожка с синтетическим покрытием. Вечером Булат прошел по ней и навскидку определил, что ее длина составляет почти километр. Отличная штука для поддержания тела в тонусе.

Не особо напрягаясь, он пробежал пару кругов, зашел в спортзал, где позанимался на тренажерах.

Бассейн оказался занят. Булат стоял на середине лестницы и смотрел на Татьяну. Тихо играла музыка. По стенам в такт прыгали сотни зайчиков. Кириллу казалось, что в прямоугольной яме, облицованной лазуритом, нет воды, женщина просто летает. Красный купальник был словно нарисован на идеальном теле.

Он понял, что будет сейчас замечен, стал пятиться задом и услышал:

– Доброе утро!

– Здравствуйте! – Булат вытянулся как по команде «смирно».

Ему стало неудобно, словно его застали за подглядыванием в женской бане.

– Как спалось?

Не в силах ответить, он лишь кивнул.

– Я видела, как вы бегали по парку. Не стала вам мешать. Хотя с шести до половины седьмого там мое время.

– Дорожка длинная, на ней может уместиться много людей, – решил пошутить он.

– Я предпочитаю одиночество. – Татьяна в два взмаха оказалась у лестницы.

Ее голос искажался эхом, и Булат спустился вниз.

– Поплавать решили? – Она вцепилась в никелированный поручень.

– Угадали, – подтвердил он.

– Я не предупредила вас вчера. – Татьяна стала выбираться на борт бассейна. – Эта не ваша территория.

– Почему? – Кирилла задело это заявление. – Могу справку показать, что здоров.

– Не в этом дело. Просто бассейн – это что-то вроде зубной щетки. И вообще, сегодня вы залезли в мой бассейн, завтра – в постель…

– Да как вы подумали?.. – Он растерялся и ткнул себя пальцем в грудь. – Я к вам?..

– Действительно, что-то я много о себе возомнила, – с долей иронии сказала Татьяна. – Извините. Спасибо, что не добавили: «Размечталась».

– Каждое утро я начинал с того, что добегал до спортивного комплекса, плавал, а потом возвращался домой, – соврал Булат, стараясь быстрее уйти от взволновавшей его темы. – И не собираюсь отказываться от привычки вести здоровый образ жизни в угоду капризам богатой дамочки. Не нравится, честь имею! Сегодня же соберу вещи, и до свидания!

– Насчет того, куда и зачем вы по утрам бегали, я наслышана. – Татьяна насмешливо посмотрела ему в глаза, взяла со скамейки халат. – До магазина и обратно. По поводу прощания тоже не могу вас обрадовать. С вами заключен договор, и вы должны выполнять его условия.

– Позвольте, я нигде не расписывался! – возмутился Кирилл. – Более того, даже не читал ничего подобного.

– Вы офицер, – продолжала она наступать. – В России привыкли доверять больше не бумаге, а слову. Поэтому устное соглашение, заключенное между моим супругом и вами, можно считать нотариально заверенным документом.

– Понятно. – Булат расстроился и не заметил, как она постепенно подошла совсем близко.

– Но раз уж мой муж постарался сделать ваш статус совершенно непонятным, то я не против ваших тренировок, только прошу не занимать мое время.

– Премного благодарен, – сказал Булат и отправился в свою комнату.

Там он принял контрастный душ, оделся, уселся в кресло и включил телевизор.

Легкий стук в дверь заставил его оторвать взгляд от экрана.

– Войдите!

На пороге возникла горничная.

– Татьяна Юрьевна просит вас на завтрак.

– Меня?

– Да. – Девушка отчего-то покраснела и опустила взгляд в пол.

Когда Булат поднялся на террасу, Татьяна стояла у перил. Посреди огромной площадки с колоннами, подпиравшими крышу, стоял стол, накрытый на две персоны.

– Если вы пригласили меня, чтобы съесть, то простите, – проговорил Кирилл.

Женщина вздрогнула и развернулась. Тонкие брови взлетели на середину лба.

– За что?

– Я жесткий!

– Я не каннибал. Просто не люблю есть одна.

Разговор они продолжили уже за столом.

– Настя сказала, что вы смотрели новости?

– Ну да, а что, у вас цензура? – Он отрезал кусочек мяса и отправил в рот. – Или это тоже не моя территория?

– Что интересного? – проигнорировав шутку, спросила она.

– Все по-старому, – ответил Кирилл, закусывая свекольным салатом. – Про отъезд вашего мужа сообщили.

Она улыбнулась.

– А если серьезно?

– На Украине фашисты наступают, а наши обороняются. – Он вздохнул. – Как сводки с фронтов в сорок первом.

– Даже не верится, что в наши дни такое происходит.

– Надеюсь, ваш супруг со своей армией не туда отправился? – Булат подцепил вилкой кальмара, который неожиданно свалился на стол.

– Он точно не доброволец. – Татьяна опустила взгляд. – Почему люди так хотят убивать себе подобных, что едут ради этого в другую страну?

Булат незаметно наколол упрямого моллюска.

– А она не другая. – Он отправил кальмара в рот. – Когда-то была одна страна, единое государство.

– Действительно. – Женщина грустно улыбнулась. – Я еще застала эти времена. Даже успела побывать октябренком.

– Как это мило, – вырвалось у него.

– Вы прямо как тургеневский герой заговорили, – восхитилась она.

– Они зачастую сентиментальные, а я этим не страдаю.

Глава 16

Ссора

Затягивая кронштейн крепления трубопровода, Тарас с силой надавил на ключ. Рука, перепачканная маслом, неожиданно соскользнула, и он ударился костяшками пальцев о какой-то болт. Ключ со звоном полетел вниз.

Супруненко зажмурился и с силой втянул воздух через стиснутые зубы. Когда боль успокоилась, он слизнул кровь с разбитых пальцев и сплюнул прямо в трансмиссию. Бордовая слюна сразу испарилась на горячем выхлопном коллекторе.

Послышалась возня. Огромная машина слегка качнулась. О броню лязгнул автомат. Тарас приподнял голову и увидел, что на бронетранспортер карабкался Тит.

«Принесла нелегкая», – беззлобно подумал Супруненко, а вслух спросил:

– Выдвигаемся?

– Через десять минут, – ответил Тит и присел у люка на корточки. – У тебя все готово?

– У нас, – поправил его Тарас.

– Что? – не понял Тит.

– Танк, боевая машина пехоты и бронетранспортер есть оружие коллективное. Бой на нем ведет экипаж, который должен действовать как единый отлаженный механизм. Поэтому надо говорить «у нас», – объяснил Тарас. – Случись что с двигателем в бою, ты на меня все свалишь, а я, между прочим, не водитель.

Подполковника Супруненко поставили на должность сержанта, командиром отделения. Тит был заместителем командира взвода.

В той армии, в которой оказался Тарас, удивляться было нечему. Вместо танков и бронетранспортеров в войска поставляли автобусы и машины, к которым наспех приваривали листы железа. Бронежилеты, каски, боеприпасы, даже автоматы покупали за свой счет родители и волонтеры. В качестве средств связи в звене батальон – рота использовали детские радиостанции и сотовые телефоны, если позволяла сеть. Одним словом, потешное войско.

– Учитель выискался! – Тит беззлобно вздохнул и утер лоб.

– Я не учу. – Тарас попытался разглядеть ключ, лежащий где-то на дне трансмиссии. – Это тебе на будущее. Ты же собираешься жизнь войне посвятить, да?

– Пока последнего москаля из Крыма ногами вперед не вынесут, буду воевать, – подтвердил Тит. – Скажут на Москву идти, пойду.

– Поэтому мотай на ус, пока я живой. – Тарас встал. – Будешь своих подчиненных воспитывать в духе коллективизма. Один за всех, и все за одного.

– Зачем? – Тит тоже поднялся с корточек.

– Стоит, например, в бою наводчику вовремя не поразить гранатометчика. Тот выстрелит первым, и хана всем, – стал объяснять Тарас. – Командир приказал не туда свернуть, заблудились, попали в плен. Механик не проверил масло в трансмиссии или, как сейчас, не устранил течь топлива, двигатель встал. Кстати, а где он сам?

– Сидорук? – зачем-то переспросил Тит и огляделся. – Так вон же они!

Но Тарас и сам уже увидел бойцов, беззаботно валявшихся на траве в тени берез. Почти все спали, побросав оружие и сняв куртки, которые подложили под себя.

– Хорошенькое дельце! – возмутился Тарас. – Мне, конечно, не тяжело настраивать радиостанцию, ремонтировать движок и заниматься вместо наводчика пристрелкой пулеметов, но почему люди, ответственные за это, даже не соизволят подойти и посмотреть, как все это делается? Что будет, если меня убьют?

– Ребята устали. – Тит отвел взгляд в сторону.

Но Тарас знал, что он попросту их боится. Добровольческий батальон походил на вооруженную бандитскую группировку. Взаимоотношения здесь были похожими, основанными на авторитете и силе. Ум, смекалка и знания особо не поощрялись. Напротив, они лишь мешали, как, например, в случае с Супруненко.

Когда все спали, ему приходилось заниматься ремонтом бронетранспортеров, пристреливать снайперскую винтовку, помогать командиру рисовать схему опорного пункта для штаба бригады. Там так и не могли разобраться, на каком фланге занял оборону батальон «Правого сектора», прибывший для усиления. Он был собран со всей Украины из разрозненных групп боевиков, в течение нескольких дней прошел период боевого слаживания и был брошен в зону АТО.

Тарас в сердцах махнул рукой и опустил радиаторы. Говорить что-то было бесполезно и даже опасно. Бойцы устали и озлобились. Нервы у всех на пределе. Любой конфликт может закончиться плачевно. Не факт, что кто-то в горячке сразу схватится за автомат. Можно дождаться боя и случайно выстрелить в спину. Правда, батальон «Правого сектора», как и национальная гвардия, практически не участвовал в прямых боестолкновениях, но это же не будет продолжаться вечно.

С шипением где-то вверху пронеслись реактивные снаряды. Тарас определил, что бил дивизион «БМ‑21», вернее, то, что от него осталось. Накануне они попали под обстрел ополченцев, и большая часть машин была выведена из строя. Кроме этого, где-то в тылу застряли еще две. Они просто сломались.

Неожиданно на тропинке появился рослый военный с погонами майора.

Он остановился у бронетранспортера, посмотрел на Тита и спросил:

– Где твой умелец?

– Который?

– Тот, что у москалей служил.

– Зачем он тебе?

– У меня один БТР греется. – Майор ладонью прикрыл глаза от солнца, взглянул на Супруненко. – Это не он?

– Да хоть бы я! – Тарас выпрямился. – Только давай сам как-нибудь со своим металлоломом разбирайся! Мне и тут машин хватает.

Майор побагровел.

– Жить надоело?

– Не пугай. – Тарас взял ключ, лежащий на броне, и стал закручивать болты крышки трансмиссии. – Днем раньше, днем позже!.. Я смерти давно перестал бояться.

На тропинке появился солдат.

– Товарищ майор! Вас полковник вызывает!

Майор зло плюнул себе под ноги, поплелся за солдатом, неожиданно встал, обернулся и заявил:

– Ты еще пожалеешь!

– О чем? – Тарас насмешливо посмотрел на него.

– Узнаешь, – заверил майор, круто развернулся и направился прочь.

– Достали уже, – проворчал Супруненко.

– Они вчера двух солдат поймали и расстреляли, – сказал Тит. – Говорят, что дезертиры.

– Мы тоже не святые. – Тарас вконец расстроился.

Он вспомнил, как два дня назад их бронетранспортер двигался за пехотной ротой и периодически подгонял очередями из пулемета солдат-срочников, отстающих от боевой линии.

– Титов! – раздался голос командира.

Тит с Тарасом развернулись.

Гончарук высунулся в окно автобуса. В нем почти не осталось стекол, которые заменили фанерой и картоном.

– Что случилось, командир?! – нарочито громко спросил Тит.

– Выезжай на дорогу и шуруй вперед. Я следом поеду. Хлопцы сзади на машине пристроятся.

– Понял!

С того момента как Гончарук забрал из морга и передал родственникам тело брата, его словно подменили. Он практически постоянно был выпившим, молчал, о чем-то напряженно размышлял.

Тит развернулся в сторону взвода, расположившегося на отдых, сложил рупором ладони и крикнул:

– Хватит булки парить! Подъем!

Первым нехотя поднял заспанную голову Шуфрич и что-то недовольно проворчал.

– Назар! – заметив эти движения, окликнул его Тит. – Буди всех, уезжаем.

Бойцы заворочались. Кто-то сел, кто-то потянулся.

– Живее! – торопил их Климко.

Тит и Тарас уселись на броне, свесили ноги в люки.

– Ты бы на свое штатное место запрыгнул, – осторожно посоветовал Супруненко.

– Зачем? – испуганно спросил Тит и схватил шлемофон, лежавший рядом. – Мне так лучше видно.

Тарас знал, что Тит страдает клаустрофобией и в замкнутом пространстве начинает паниковать.

Ломая мелкий кустарник, бронетранспортер выкатился на шоссе и повернул в сторону города, над которым еще клубился дым.

– Ты смотри! – Тит во все глаза уставился на остов обгоревшего танка, рядом с которым лежала башня, сорванная взрывом. – Это же надо!

Тарас отвернулся.

Бронетранспортер неуклюже объехал две воронки, за которыми валялись бетонные блоки и рваные мешки с песком. Повсюду блестели стреляные гильзы, валялись обрывки бинтов, пустые консервные банки.

За блокпостом, украшенным украинским флагом, начиналась улица, образованная частными домами. Хотя то, что осталось от них, можно было назвать руинами. Ни людей, ни животных. Дым и вонь разложившейся плоти.

Тит склонился над люком водителя.

– Стой!

Тарас заметил, что при этом Тит надавил на переключатель гарнитуры, зло выругался про себя. Начальник так и не привык пользоваться радиостанцией и внутренним переговорным устройством.

«И как ты Крым собираешься у России отбирать?» – подумал он и спрыгнул на землю.

Следом встала и вся небольшая колонна. Боевики высыпали на дорогу.

– Наша левая сторона! – выкрикнул Гончарук. – Правая – гвардейцев.

Бойцы, испуганно озираясь, перетекли через дорогу и двинули к ближайшим домам.

Рядом с Тарасом шел Тит.

– Это первый город, в который я вхожу, – рыская по сторонам взглядом, сказал он. – Только, по-моему, здесь уже никого нет. Одни трупы.

– Десантура постаралась, – сказал Лелик, тащивший на плече пулемет. – Молодцы!

Сзади раздался гул. Тарас оглянулся. Бронетранспортер гвардейцев, облепленный бойцами, круто повернул к первому дому по своей стороне и встал. Парни посыпались с него на землю. В начале улицы показалась вторая машина. Это был «КамАЗ», обвешанный листами железа, мешками с песком. На крыше кабины стоял пулемет.

– Не сделали они второй БТР, – констатировал Тит. – Сейчас майор лютовать будет.

Глава 17

Сплошной кошмар

После разговора с Коломским прошло уже несколько дней, а Федор Степанович все еще находился под впечатлением от услышанного. Его не радовала та незавидная роль, которую ему отвел однокашник-миллиардер. Как ни крути, а сюжет такого спектакля мог придумать лишь человек с больным воображением.

Подполковник почти перестал спать, а в редкие минуты забытья успевал увидеть целые истории, и почему-то из будущего. Ему зачитывали приговор трибунала, накидывали на шею петлю. Чем больше проходило времени, тем ярче становились сны, похожие на бред.

«Давно понятно, что мне конец, – с тоскою глядя в окно машины, размышлял Федор Степанович. – Коломский сделает меня крайним, а сам выкрутится. Даже не так. Сначала он меня убьет. На труп можно списать все, что угодно. Он сделает заявление, будто я действовал от имени президента, чтобы подставить его. Хотя тут многое не вяжется. Не в моих полномочиях изменять маршруты полетов международных рейсов и перемещать зенитную технику из одного конца страны в другой.

Коломский тоже не имеет таких возможностей. Разве может он проводить учения средств ПВО с привлечением армейской авиации? Нет, без согласия президента или на худой конец министра обороны это невозможно.

В свою очередь, президент побоялся бы взять на себя такую ответственность, не имея поддержки или даже приказа, отданного теми персонами, которые им управляют. А кто они, эти кукловоды? Это тоже ясно. Сотрудники какого ведомства обжились в СБУ? Ведь именно их пожелание не скупиться на боеприпасы, тотально уничтожать города и села Донбасса с рвением выполняет армия.

Они надеялись вынудить Россию вступить на территорию Украины. Такой сценарий не прошел. За ним последовали запрещенные приемы ведения войны. Интенсивному обстрелу снарядами и минами, начиненными фосфором, подверглись практически все города, где, по информации СБУ, работали российские журналисты. Ставка делалась на то, что руководство России увидит такой ужас и не выдержат.

Они просчитались и здесь, поэтому пошли на открытые провокации. Были обстреляны пропускные пункты на границе. Когда на место чрезвычайного происшествия приезжали представители следственных органов России и журналисты, по ним тут же открывался прицельный огонь из стрелкового оружия. Ответом были лишь ноты по линии МИДа.

Американцы недоумевали, чем еще можно расшевелить русского медведя. Мы, сотрудники СБУ, тоже не понимали своих покровителей. Разве мало того, что России отошел Крым? Это же оккупация! И где ваши хваленые зеленые береты и авианосные группы?

За размышлениями Федор Степанович не заметил, что они уже давно едут не туда. Он встрепенулся и выглянул в окно. Мимо тянулся кирпичный забор, нижняя часть которого была закрыта разросшейся травой, а верхняя разрисована нацистскими символами и исписана лозунгами националистов.

– Ты куда меня везешь? Останови машину!

– Уже приехали, – ответил водитель и свернул на улицу, образованную частными домами.

У Федора Степановича зашевелились волосы на затылке и заныло под ложечкой.

«Неужели конец? Но как? – лихорадочно думал он. – Ведь Коломский обещал!..»

Машина круто повернула и вновь устремилась в сторону города.

– Чего ты петляешь?! – стараясь говорить уверенно, спросил Федор Степанович. – Остановись и объясни, что все это значит!

– Мне всего лишь приказано привезти вас на адрес и дождаться.

– Кто приказал?

– Начальник.

– Но я видел его перед отъездом, он ничего мне не сказал! – Морочко окончательно решил, что на адресе его ждет киллер.

Он схватился за дверную ручку. Однако водитель увеличил скорость. Подполковник СБУ не стал прыгать, понял, что покалечится и дальше поедет уже в багажнике.

Впереди появились безликие высотки.

«Удобный район для конспиративных квартир», – с досадой подумал он и принялся грызть ногти.

Водитель свернул во двор и остановил машину.

– Что дальше? – едва слышно спросил Федор Степанович, ловя себя на мысли о том, что этот водитель здесь явно не первый раз. Значит, устранение неугодных людей поставлено на поток.

– Третий этаж, сороковая квартира, – сухо сказал водитель и как ни в чем не бывало откинулся на спинку кресла.

Морочко с трудом выбрался из машины, на негнущихся ногах прошел несколько метров и встал. Он отыскал взглядом балкон третьего этажа и тут же заметил, как дернулась занавеска.

– Господи! – Подполковник оглянулся.

Водитель продолжал сидеть, прикрыв веки. Однако внимание Федора Степановича неожиданно привлекли двое крепких мужчин у дома напротив. Они смотрели в его сторону. Морочко обдало жаром. Он резко развернулся, рванул на себя дверь, влетел в темный тамбур, споткнулся, сделал два гигантских шага, но удержался на ногах и не упал. Федор Степанович стал медленно подниматься. В нем с каждым шагом усиливалось желание сходить в туалет по малой нужде.

Он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Подвала там не было.

«Идиот! – неожиданно отругал он себя. – Я же сотрудник СБУ!»

Федор Степанович устремился на лестничную площадку и позвонил в первую попавшуюся квартиру. Там послышались шаги и стихли у самой двери.

Он приложил открытое удостоверение к глазку.

– СБУ! Откройте, надо поговорить!

Что-то стукнуло, и дверь открылась. За ней предстал тщедушный парень с испуганным взглядом.

Странно дергая головой, он стал пятиться задом.

– У меня справка! Я признан негодным к службе в армии.

– Вот я и пришел разобраться и проверить, – сориентировался Федор Степанович, догадавшись, что парня уже навещали представители военкомата.

– Так я показывал, – проблеял тот.

– Я хочу посмотреть. – Подполковник нахмурил брови. – Мы всех сейчас проверяем. Вдруг вы просто деньги дали, и военком от вас отстал? Сейчас никому верить нельзя. Одни коррупционеры кругом.

– Понятно. – Парень облегченно вздохнул и исчез в комнате.

– А где у вас туалет? – крикнул вдогонку Федор Степанович и, не дожидаясь ответа, прошел по коридору.

Через минуту он увидел парня с листком в руках. Морочко нарочито долго читал заключение медицинской комиссии. Вернее, просто водил взглядом по строчкам, не разбирая прыгающих букв.

– Что-то не так? – заволновался парень.

– Все нормально. – Подполковник вернул ему бумагу. – Открой дверь.

Он решил сесть в машину, как будто бы уже посетил злополучную квартиру, и приказать водителю немедленно везти его в управление. Однако, спустившись вниз, Федор Степанович неожиданно пришел к выводу, что единственный вариант сейчас бежать к Коломскому и падать в ноги. Хотя кто его знает, как лучше?

Стараясь выглядеть невозмутимо, он открыл дверцу машины и обомлел.

– Здравствуйте! – поприветствовал его невзрачный худой мужчина в очках и похлопал ладонью по сиденью рядом с собой.

Федор Степанович, словно под гипнозом, забрался в машину и закрыл дверцу.

– Чего же вы так? – Очкарик слегка наклонился и заглянул ему в лицо. – Этажи путаете!..

– Разве? – Подполковник оттянул ворот рубашки, вдруг ставший тесным. – А я смотрю, там парень. Стоит, вытаращился…

– Поехали в парк, – бросил очкарик водителю.

«Американец», – по едва уловимому акценту догадался Федор Степанович.

Машина бесшумно покатилась вдоль дома.

«Он даже не сказал, в какой именно парк! – продолжал анализировать ситуацию Морочко. – Да они знакомы! Господи, докатились, даже водители у нас из ЦРУ».

Вскоре машина остановилась у небольшого сквера. Очкарик вышел. Федор Степанович последовал его примеру, огляделся, увидел, что здесь не так уж и безлюдно, и немного успокоился.

Они побрели по дорожке. Навстречу проехал парень на скейтборде. Потом мимо прошла женщина с коляской. На скамейке с газетой в руках сидел старик. Это немного успокаивало подполковника.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, – негромко проговорил очкарик. – Вы, наверное, подумали, что вас собираются похитить русские?

– Как вы догадались? – схватился за соломинку Федор Степанович.

– А как объяснить, что вы не пришли на указанный адрес, а спрятались?

– Я все-таки работаю в СБУ, – ответил подполковник. – Являюсь носителем важных государственных секретов.

– Но сейчас вы идете со мной и не спрашиваете, кто я, – насмешливо сказал очкарик. – А может, перед вами как раз и есть русский шпион?

– Нет. – Федор Степанович покачал головой.

– Откуда такая уверенность? – спросил очкарик.

– У вас акцент человека, говорящего на английском.

– Давайте присядем, – неожиданно предложил этот субъект и указал на скамейку.

Морочко опять огляделся. Новый прилив страха сковал его дыхание. В голосе этого человека ему вдруг почудились нехорошие нотки. На ватных ногах он прошел к скамейке и сел.

«Сейчас кольнет чем-нибудь, и все!» – мелькнула у него мысль.

– Я в курсе, что вы проинформированы о планах с самолетом…

Федору Степановичу стало дурно.

«Лучше бы уж убили!» – подумал он, а вслух сказал:

– Не понимаю, о чем вы.

– Просто выслушайте меня и можете быть свободным.

Морочко достал платок и прижал его ко лбу.

– Наши специалисты перепроверили расчеты и пришли к выводу, что наземный комплекс «Бук» использовать недопустимо. Ракета сама по себе большая. Ее фрагменты упадут вместе с обломками самолета. После пуска будет долго висеть инверсионный след.

– Какая ракета? – Федор Степанович вскинул брови. – Я ничего не понимаю!

Выдержав паузу, вызванную тем, что мимо прошел какой-то паренек, мужчина продолжил:

– Батарея Коломского выйдет на позиции и приступит к своим тренировкам по реальной цели, роль которой, как и планировалось, будет играть штурмовик.

– Зачем? – непроизвольно вырвалось у Федора Степановича.

– Чтобы оправдать его нахождение в небе, – пояснил очкарик. – У него примерно одна и та же скорость с гражданским авиалайнером. Поэтому он должен заранее оказаться вблизи его маршрута, иначе попросту не сможет догнать.

– Понятно. – Подполковник облегченно перевел дыхание. Судя по всему, сегодня его жизни ничто не угрожало.

– Штурмовик способен подняться на высоту, на которой летают пассажирские суда, даже более. Кроме ракет, которые могут захватить такую большую цель на дальности до пяти километров, мы не исключаем возможность использования автоматической пушки. Точка, где пилот должен обстрелять самолет, определена с таким расчетом, что обломки упадут на территорию России. – Очкарик сунул собеседнику какой-то предмет, похожий на зажигалку. – Возьмите. Это съемная карта памяти. Здесь все расписано. Код доступа к информации – день рождения вашей жены, только в обратной последовательности. Набрать можно лишь один раз. Ошибетесь, сведения будут уничтожены.

– Я одного не могу понять. – Федор Степанович окончательно осмелел. – Зачем мне это знать?

– Разве вы не поняли? – Мужчина блеснул линзами очков. – Пилот тоже ваша забота. Это, пожалуй, самый сложный этап. Не всякий согласится на такое. Для этого нужен маньяк либо полный кретин. Таких трудно найти. А еще необходимо его проверить, убедиться в том, что он все выполнит, подготовить, а после всего убрать.

– Но если он решится выполнить приказ, какой резон ему потом рассказывать об этом подвиге? – удивился Федор Степанович.

– Вы плохо знаете психологию. Наши летчики, сбросившие на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы, узнали о последствиях этих взрывов и полностью изменились. Никто не может гарантировать, что пилот не сболтнет лишнего.

– Не жизнь, а сплошной кошмар, – прошептал Федор Степанович.

Глава 18

Предупреждение пчелы

Этот день не заладился с самого пробуждения. Булат внял предупреждению Татьяны и решил встать на полчаса раньше, чтобы к шести освободить беговую дорожку. Можно было, конечно, устроить забег после нее, но к этому времени чета Бойко приступит к наведению порядка, и занятие бегом будет выглядеть бездельем. К тому же Татьяна сказала, что собирается сегодня съездить в свою фирму и посмотреть, как там продвигаются дела. Потом она наверняка займется шопингом или направится к какой-нибудь подружке. Значит, ему придется сидеть в раскаленной машине.

Булат протянул руку, нащупал будильник и клацнул по огромной кнопке. В этот миг он окончательно проснулся от собственного крика и боли в ладони. Ничего не понимая, Кирилл сел на постели. В какой-то момент ему показалось, что он с силой ударил по канцелярской кнопке. Он посмотрел на ладонь, увидел черную точку в самой ее середине и перевел взгляд на тумбочку. Рядом с будильником корчилась пчела, взявшаяся невесть откуда.

– Вот же непруха! – Булат впился зубами в ладонь, пытаясь вытащить жало, но не тут-то было.

Он откинул одеяло, встал, подошел комоду, открыл верхний ящик, достал небольшую шкатулку, в которую накануне закинул иголки и нитки. Через минуту жало было извлечено. Кирилл прыснул на ладонь одеколоном, натянул спортивные трусы, сунул ноги в кроссовки и вышел из комнаты. В доме было тихо.

Распахнув двери, Булат словно упал в чистое озеро с прохладной водой, окруженное лесом. Ароматы свежести, сосновой смолы, прелых шишек и фиалок вскружили ему голову. Этим воздухом нельзя дышать, его можно только пить!..

Любуясь проснувшейся природой, Кирилл шагнул с крыльца. Подошва на ступеньке, мокрой от росы, скользнула вперед. Он полетел на спину и со всего размаху шлепнулся на крыльцо. Лязгнули зубы, в глазах потемнело. В животе словно что-то оторвалось.

Странно, но боль не мешала ему, хотя поначалу он думал вернуться. Булат пробежал четверть круга и забыл о неприятностях. Чистый воздух, лес, звук шагов тонет в мягком покрытии дорожки. Жизнь прекрасна!

Неожиданно Булат почувствовал, что сзади движется что-то еще, и замедлил шаг. Он услышал частое дыхание собаки, приглушенный стук ее лап по резине и ужаснулся.

«Как я мог забыть, что Туз и Кола меня не знают, а в вольер их загоняют в шесть! – с досадой подумал он. – Что делать? Главное, перестать бояться, – ответил он сам себе. – Собака улавливает страх и становится агрессивной. Останавливаться тоже нельзя. Сейчас в псине проснулся инстинкт охотника. Она загоняет меня, как дичь, ждет, когда я устану, чтобы меньше возиться. Ошибаешься, зверь, я добегу до калитки и выскользну во двор. Главное, успеть ее за собой закрыть».

Дорожка стала плавно закругляться. Неожиданно боковым зрением Булат увидел, что собака не стала вслед за ним повторять ее изгиб, а срезала путь и уже мелькала впереди среди деревьев. Еще немного, и он сам выбежит на нее.

«Может, развернуться и рвануть обратно?» – мелькнула у него мысль.

Но было поздно. Как Булат и предполагал, стоило ему преодолеть поворот, как его взору открылась Кола, лежавшая на пути. Она словно издевалась над ним. Вывалив огромный розовый язык, собака смотрела куда-то в сторону и часто дышала. Ей словно не было никакого дела до незнакомца, который вчера подходил к вольеру вместе с хозяйкой.

Этот тактический ход был известен Кириллу. Стоит ему только попытаться обойти ее, она прыгнет. Он по инерции сделал еще несколько шагов и встал. Сердце тут же стало стучать с утроенной силой.

Не сводя с ротвейлера взгляда, Булат наклонился и упер руки в колени.

«Пчела, потом крыльцо, – осенило его. – Ведь все с самого начала указывало мне на то, что сегодня вообще не надо выходить из комнаты!»

Он посмотрел на собаку.

– Кола!

Она не повела ухом.

Кирилл осторожно похлопал себя по бедру.

– Кола!

Собака с показным безразличием лязгнула зубами, пытаясь поймать невидимое насекомое.

– Понятно, демонстрация силы. – Он с досадой вздохнул и выпрямился. – Что, так и будешь лежать?

Булат прикинул время. По всему выходило, что терпеть осталось минут пятнадцать. Но когда придет Бойко, Кола может захотеть показать ему все свои способности и преданность. Появление хозяина всегда провоцирует собаку на демонстрацию рвения.

«Но ведь Бойко как-то смог ее приручить! – осенило Булата. – Чем я хуже? Тем более что Татьяна уже подводила меня к клетке».

Кирилл вытянул губы и стал медленно приближаться к ротвейлеру.

– Кола, Кола!..

Язык собаки исчез в пасти, взгляд стал напряженнее, но она по-прежнему старалась вести себя невозмутимо.

– Хорошая собака! – похвалил Булат, делая следующий шаг.

В тот момент, когда его ступня встала на землю, Кола вдруг прыгнула на Булата. Он чудом увернулся, успел двинуть ее кулаком в шею и бросился прочь. Кирилл на ходу материл пчелу, которая толком не сказала ему, что нельзя выходить, и издохла. Он пронесся между деревьями, разорвал грудью хитросплетения каких-то кустов и вылетел на берег пруда.

Инерция не позволила ему остановиться, и Булат шагнул в заросли камыша. Его нога по щиколотку ушла в грязь и болотную жижу, а тело продолжило полет. Он взмахнул руками, рухнул в воду и тут же вскочил на четвереньки. Кирилл перебирал руками и ногами, отползал от берега и с ужасом ждал, когда собака прыгнет ему на спину. Вот и вода, свободная от камыша.

Глубина была уже достаточной. Он встал во весь рост, сделал еще шаг и оказался по грудь в воде. Разрывая ногами и руками стебли кувшинок, проволокой тянущиеся со дна, Булат развернулся. В проходе, образованном им в зарослях камыша и осоки, собаки не было.

«Неужели Кола отказалась от погони? – мелькнула у него мысль. – Нет, – возразил он сам себе. – Не та порода».

Кирилл оттолкнулся от дна и в два взмаха достиг середины пруда. Однако попытка встать не увенчалась успехом. Он сумел коснуться песчаного дна, когда вода над головой сомкнулась.

Булат вынырнул и осмотрелся. На деревянных мостках под ивами никого нет. Со стороны дома, где берег был свободен от камыша и белел чистым песком, тоже.

– Кола! – Он оттопырил нижнюю губу и попытался сдуть какую-то мерзость, прилипшую к брови.

В конечном итоге Кирилл решил, что собака отстала, и осторожно поплыл к импровизированному пляжу. Как раз за ним и находилась желанная калитка. Однако силуэт зверя, притаившегося на границе песка и травы, заставил его зло выругаться и отказаться от попытки выйти на берег. Булат вернулся на середину водоема.

Кола догадалась, что супостат раскрыл ее коварный замысел, встала и лениво подошла к берегу.

– Вода холодная! – предупредил ее Булат. – Не хватало еще, чтобы ты простудилась.

Неожиданно ему показалось, что где-то смеется женщина.

«Русалки, что ли, со страху мерещатся?» – подумал он и перевел взгляд на дом, видневшийся за деревьями.

По тропинке в направлении пруда шла Татьяна в майке и шортах.

– Что вы там делаете? – звонко спросила она.

Татьяна наверняка по-своему поняла его выходку. Ведь накануне они обсуждали вопрос посещения бассейна.

– Плаваю! – Булат посмотрел на Колу. – Вон тренер.

Татьяна увидела собаку и приказала ей:

– Кола, ко мне!

Зверюга бросила на Булата раздосадованный взгляд, подбежала к хозяйке и села у ее правой ноги.

– А вы не могли бы дать такую же команду и мне? – Кирилл дунул на водомерку, пробегающую перед его носом. – Я у левой ноги пристроюсь.

– Выходите! Через час выезжаем.

Он подплыл к берегу, не спуская с собаки взгляда, вышел на песок, стянул кроссовок и вылил из него воду.

– Странно, почему она не кинулась за мной в пруд? – пытаясь сгладить неловкость, спросил Булат.

– Кола знает, что мой муж на лето выпускает сюда крокодила, – спокойно ответила Татьяна.

– Что? – Кирилл недоверчиво посмотрел на нее. – Шутите?

– Шучу, – подтвердила она и неожиданно вскрикнула: – У вас кровь!

– Где? – Он оглядел себя, поднес к лицу ладони.

Левая рука была окровавлена.

– Пустяки, о траву, наверное, порезался.

– Идите в дом! – строго сказала Татьяна. – Горе вы мое.

Последняя фраза, случайно сорвавшаяся с ее уст, заставила екнуть сердце Кирилла. Он обошел дом и поднялся на крыльцо. Следом шагала Татьяна.

– Пойдемте, я перевяжу вам руку, – бросила она на ходу.

– Не стоит, – возразил он.

На самом деле ему так хотелось ощутить прикосновение пальцев этой женщины, что Булат даже мысленно отругал себя за возражение, сорвавшееся с языка.

– Ждите в комнате, – бросила Татьяна и стала подниматься по лестнице.

Когда она постучала, Булат уже был в сухой одежде.

– Садитесь! – скомандовала женина. – Рану промыли?

– Еще в пруду, – пошутил он.

Татьяна поставила на столик пластиковую аптечку, открыла ее.

– Давайте сюда руку.

Он подчинился. Татьяна некоторое время разглядывала три параллельные борозды. Средняя из них была весьма глубокой.

– Это вы не о траву порезались, – сделала она заключение и подняла на него взгляд. – Как бы сухожилие не повредили. Шевелить пальцами можете?

– Могу. – Он для наглядности сжал кулак.

Булат понял, что наткнулся на стекло или острый камень, когда полз на четвереньках, и в горячке не почувствовал боли. Да и холодная вода выполнила роль анальгетика. Кровь почти перестала идти.

Татьяна обработала кожу вокруг раны зеленкой, наложила повязку, выпрямилась и заявила:

– Водить вы сегодня не сможете.

– Почему?

– Я сказала нет, значит, нет! – отрезала она. – Повезло мне с вами.

– Муж не разрешает вам садиться за руль? – догадался Булат.

– Он категорически против того, чтобы я ездила по городу. Смешно сказать, шесть лет живем вместе, а я лишь пару раз прокатилась, когда он был выпивший.

– Значит, собака – тоже предупреждение.

– Как это понять?

– Сегодня меня прямо в ладонь пчела укусила. – Булат показал ей руку. – Она сидела на кнопке будильника. Потом я поскользнулся на крыльце. Когда понял, что за мной гонится собака, подумал, что первые две неприятности были знаком. Нельзя ходить в сад! Кола меня отчего-то не покусала, зато я порезал руку. Теперь выясняется, что вы тут же решили воспользоваться этим, чтобы покататься на машине. Значит, все, что со мной произошло до этой минуты, можно считать попыткой высших сил не дать мне сегодня поехать с вами.

– Думаете, если я сяду за руль, будет беда? – спросила Татьяна.

Он кивнул.

– Сплюнь! – сказала она на «ты» и стала складывать инструмент. – Сейчас завтрак, потом сразу выезд.

Глава 19

Последыши фашистов

Уже вечерело, когда команда Тита добралась до последних частных домов. Дальше высились пятиэтажки.

В бронетранспортере, медленно перекатывающемся вслед за бойцами, уже сидели трое мужчин призывного возраста. Все они как один заявляли, что никакого отношения к ополченцам не имеют. Каждому задавался один и тот же вопрос: желает ли он служить в украинской армии? Ответы походили один на другой.

Конечно, Тарас понимал, что никто из них воевать не хочет. Но попробуй сказать «нет». Изобьют или пристрелят прямо во дворе, на глазах у детей. Желание пойти добровольцем изъявил даже подслеповатый парень без правой руки, потерянной еще до войны в автокатастрофе. Тит лично проверил его культю, убедился в том, что она старая, и отпустил калеку.

В отличие от них гвардейцы никого не усаживали в свой бронетранспортер, а вели по улице. У них улов был в три раза больше. Оно и понятно, они гребли всех подряд.

Тарас к своему удивлению увидел среди понуро идущих мужчин двух женщин. Одна, помоложе, несла на руках маленького ребенка. Вторая вела за руки двоих.

– Чего они творят? – удивился он.

– А кто их знает? – Тит ударил ногой калитку.

Она с грохотом распахнулась. Боец по фамилии Понедилок устремился в дом. Изнутри донесся грохот бьющейся посуды и женский крик.

– Давай за ним! – приказал Тит.

Тарас в два шага проскочил веранду, пробежал по коридору и оказался на кухне.

– Есть в доме террористы? – рычал Понедилок, направив автомат в голову женщине, лежащей на полу.

– Нет! – завопила она. – Откуда им тут взяться? Давно ушли! Потом солдаты все проверили.

– Ты одна здесь живешь? – продолжал допрос Понедилок.

– Мужа бомбой месяц назад убило. – Женщина прижала к лицу платок и протяжно всхлипнула.

– Подпол есть?

– А как же! – Она встала на четвереньки, ухватилась за край стола и выпрямилась.

– Ты что, ее ударил? – с трудом сдерживая себя, спросил Тарас.

– Сама упала через порог. – Понедилок цокнул языком. – Я женщин не трогаю.

– Ей-богу, сама. – Женщина испуганно посмотрела на Тараса и бочком прошла в коридор.

Бойцы направились следом за ней и оказались в небольшом помещении, приспособленном под кладовую.

– А чего пусто? – удивился Сидорук, обведя взглядом полки.

Лишь с потолка свисала гирлянда луковиц, а на полу валялись две тыквы.

– Сепаратисты все позабирали?

– Вот подпол. – Женщина показала на люк.

Понедилок нагнулся, взялся за кольцо и приподнял крышку.

– Чего там? – спросил Сидорук.

– Мышь в петле. – Понедилок бросил крышку. – Даже картошки нет.

– Тит! – раздался со двора голос Гончарука. – Поди сюда!

– Чего там еще? – недовольно пробурчал Титович.

Тарас направился следом за ним.

Гончарук стоял посреди двора, уперев руки в бока и широко расставив ноги.

– Она сказала, что никого в доме нет? – спросил он.

– Да.

– Гранату дай. – Гончарук, глядя на сарай, протянул к нему руку.

– Какую?

– Железную!

– Нет, ты не понял, командир, – ощупывая подсумки, залепетал Тит. – У меня есть лимонки и РГД.

– Давай лимонку.

Тит вложил ему в руку гранату.

Гончарук направился к сараю, на ходу вырвав кольцо.

– Чего это он? – Тит бросил на Тараса испуганный взгляд.

Но оба уже догадались: Гончарук нашел людей, которые затаились в подвале.

Так и есть! Войдя в сарай, он нагнулся, приподнял деревянную крышку люка и метнул туда гранату.

– Вот дает! – присаживаясь на корточки, заявил Тит, глядя на командира, бегущего к ним.

Грохнул взрыв. Сарай на мгновение вздулся. С крыши полетели осколки шифера. Клубы дыма и пыли заполнили двор.

– Господи, ироды!.. Убили! – взвыла женщина, выскочившая из дома.

– Кто там был? – оторопело спросил Тарас.

– А шут его знает, – весело ответил Гончарук. – Подошел, прислушался, кто-то говорит…

Тарас едва сдержался, чтобы не разрядить в этого недоноска автомат.

– Да как же можно, не разобравшись?! Вдруг там дети?

– Нужно! – выкрикнул Гончарук. – Они должны нас с хлебом и солью встречать или подыхать как скоты.

«Боже, где я? Неужели это двадцать первый век и рядом со мной мои земляки-украинцы? Кем мы все стали?» – думал Тарас, глядя в лицо Гончарука, который продолжал что-то изрыгать из себя. Неожиданно тот умолк и посмотрел куда-то в сторону калитки. Супруненко проследил за его взглядом. К ним с улицы направлялся тот самый майор национальной гвардии, которому Тарас недавно отказал в помощи.

– Что, крыс выкуривал? – спросил офицер и показал взглядом на развалины сарая.

– Я их сразу на тот свет отправил, – ответил Гончарук. – Ты чего пришел?

– Я сегодня вот к этому человеку обратился. – Майор бесцеремонно ткнул пальцем в грудь Супруненко. – Говорю, помоги машину починить. Отказал! – Майор вытянул руку в сторону дороги. – Видишь, у меня один бронетранспортер остался?

– И что? – спросил Гончарук.

– Это не иначе как вредительство! – Майор окинул Тараса взглядом, полным ненависти. – Я знаю, он у москалей служил. Даже воевал за них против чеченцев. Дай мне его, я проверю, как он служит нашему народу.

– Забирай, – неожиданно разрешил Гончарук и улыбнулся. – Только вернуть не забудь, а то я у тебя последний БТР отниму.

– Пошли со мной! – Майор вдруг схватил Тараса за шкирку и рванул к себе так, что хрустнули шейные позвонки, а из глаз полетели искры.

Супруненко схватил правой рукой запястье этого типа, вывернул его. Точный удар тяжелым армейским ботинком в солнечное сплетение заставил майора сложиться пополам. Он охнул и почти коснулся лбом земли. Тарас легонько толкнул его в плечо, и тот рухнул.

Во дворе воцарилась тишина. Даже женщина перестала выть. Все замерли в ожидании того, что произойдет дальше.

– Ты что себе позволяешь? – взревел Гончарук, пришедший в себя. – На майора руку поднял?

– Я подполковник. – Тарас зло плюнул себя под ноги. – Не нравится, расстреливайте.

Гончарук перевел взгляд на Понедилка, стоявшего с открытым ртом.

– Чего глаза пучишь? Забери у него оружие!

– Давай автомат. – Понедилок потянул оружие за ремень.

– Руки убери! – Супруненко вялым движением оттолкнул его в сторону и посмотрел на майора, вставшего с земли. – Чего тебе от меня надо?

Тот шагнул к нему. В следующий момент голова Тараса будто разлетелась на мелкие кусочки и рассыпалась по двору. В себя он пришел от боли, разлепил глаза и понял, что висит на плечах двух своих сослуживцев, которые волокут его через дорогу.

Супруненко увидел бронетранспортер гвардейцев, рядом с которым кучкой стояли местные жители, согнанные сюда майором. У мужчин руки за спиной были стянуты скотчем. Чуть в стороне жались к забору из кирпича те самые женщины и дети, которые привлекли внимание Тараса.

Майор встал между ним и женщинами и посмотрел на своих бойцов, что-то бурно обсуждавших рядом с пленными.

– Чего раскудахтались?

Толпа притихла. Все стояли и смотрели на майора.

Он показал рукой на женщин и детей.

– Это жена, мать и сыновья полевого командира Быка, который убивает наших братьев и хочет забрать нашу землю. – Потом майор ткнул в сторону Тараса. – Это негодяй, который родился и вырос на Украине, а потом пошел служить в чужую армию. Сюда его отправили, чтобы шпионить. По крайней мере, я так считаю. Он втерся в доверие к нашим людям и теперь собирает разведданные. В Москве на его счет идут деньги. Думаете, почему террористы атакуют нас в самый неподходящий момент и там, где мы их не ждем?

– Это что же получается? – возмутился бородатый боец. – Чужой среди своих?

Понедилок и Шуфрич увидели, что Тарас сам может стоять на ногах, и отошли от него.

– Зря ты так, майор. – Тарас утер подбородок. – Я служил в России уже давно.

– Все равно нет тебе веры, пока не докажешь на деле свою преданность свободной Украине!

– Расстрелять его! – прохрипел кто-то.

– Мало, – возразил другой голос. – Солярки слить да поджечь!..

– Топливо сейчас на вес золота, – возразил сухощавый бородач. – Лучше отрубить ноги и руки, да бросить тут. Пусть подыхает. Мы так ватников карали.

На затылке Тараса зашевелились волосы.

– Нет. – Майор покачал головой. – Убить его мы не можем. Он из другого подразделения. У него свой командир, который и решит, что делать с этим Иудой. Мы же сейчас просто кое-что проверим. – Майор поманил пальцем боевика, стоявшего к нему ближе всех.

Тот подошел, офицер взял из его рук автомат и развернулся к Тарасу.

– Бери!

– Зачем?

– Расстреляй этот выводок террориста. Докажи свою преданность народу!

Молодая женщина закричала, с силой прижав к себе ребенка. Ее свекровь стала креститься. В глазах Тараса потемнело, а к горлу подступил комок.

– Не бери такой грех на душу, отпусти их! – взмолился он.

– Ты отказываешься стрелять в тех, кто породил врагов Украины?

– Меня убей! – Тарас прижал ладони к груди. – Что хочешь делай, только не трогай детей.

– Если не хочешь стрелять, не надо. – Майор равнодушно хмыкнул, возвращая автомат бойцу. – Мы сами справимся. А ты сейчас показал, как любишь свой народ.

– Ты его сильно любишь? – вскинулся Тарас и шагнул к майору, однако на его плечи тут же легли руки Понедилка и Шуфрича. – Кого расстреливать вздумал?! Опомнись!

– Смотри, как это будет. – Майор самодовольно улыбнулся и повернулся к своим бойцам. – Строиться!

Солдаты разобрались в одну шеренгу напротив забора.

Молодая женщина сползла на землю. Свекровь завела детей за свою спину.

– Приготовиться!

– Да что вы творите? – завопил кто-то из пленных мужчин.

– Отставить! Кравчук! – выкрикнул майор.

– Я! – отозвался бородач, стоявший рядом с пленниками.

– Давай этого заступника тоже к стенке!

Бородач схватил за рубашку мужчину средних лет и потянул за собой. Руки у того были связаны, но он умудрился двинуть гвардейца головой и побежал. Однако наперерез ему бросился какой-то боец и выставил ногу. Мужчина споткнулся и упал лицом в землю. Гвардейцы подхватили его под руки и поволокли к забору.

Тарас зажмурился.

«Почему я не взял автомат и не выстрелил в майора? Ведь мог! Мне было ясно, что он собирается сделать».

Грохнули автоматные очереди.

Тараса больше не трогали. Стараясь не смотреть на трупы, лежавшие у забора, он несколько раз вздрогнул от пистолетных хлопков. Это майор подошел к забору и добил раненых. Потом Супруненко развернулся и побрел прочь, не видя дороги.

Глава 20

Изменение плана

– От кого ты узнал о потерях? – Хижнюк наклонился к разбитому лицу Веселова.

Тот вцепился в табурет так, что побелели костяшки пальцев, отпрянул и едва снова не оказался на полу. Но палач знал свое дело, успел поймать его за ворот рубашки, пропитавшейся кровью и потом.

– Из Интернета! – прохрипел Веселов.

– Разве не знаешь, что это русская пропаганда? – повысил голос Хижнюк. – А раз ты потом об этом стал говорить всем направо и налево, значит, стал провокатором. Сколько тебе платят?

– Я не провокатор, – едва слышно проговорил Веселов разбитыми губами и с отчаянием посмотрел на Федора Степановича, сидевшего на стуле у стены. – Что за глупости? Разве у меня было мало денег, чтобы я еще так подрабатывал? Скажите хоть вы!

– Что я могу сказать? – Подполковник с деланым состраданием вздохнул. – Я только сделаю еще хуже. Один разговор с Рахильским на вашей вилле тянет лет на десять. Тем более при таком количестве свидетелей.

– Я был пьян!

– Но доводы ваши выглядели трезвыми.

– Я вам поверил. – Веселов осуждающе покачал головой. – Еще бы, пожаловали такой компанией, будто я президент сверхдержавы. Даже американца с собой приволокли!..

– Это был всего лишь антураж, – признался Федор Степанович. – Чтобы расслабить вас и склонить к приезду на Украину.

– Неужели все только из-за денег?! – воскликнул Веселов.

– Почему же? – Федор Степанович выпрямил указательный палец и с назиданием проговорил: – Из-за больших денег! Кстати, а на кого записаны тот участок и дом?

– Побойтесь бога! – умоляюще простонал Веселов. – Вы обобрали меня до нитки! Оставьте хоть что-то жене и детям!

– Снова дети, – задумчиво проговорил Морочко. – И почему все сразу вспоминают о них? Но мы можем решить и эту проблему. – Федор Степанович вопросительно посмотрел на Хижнюка. – Где они сейчас?

– Под Санкт-Петербургом, – отрапортовал палач.

– Вот и славненько. – Подполковник вновь устремил взор на Веселова. – Ты в курсе, что в России работают миллионы наших сограждан?

– К чему вы клоните? – одними губами спросил Веселов.

– К тому и клоню, что среди них много тех, кто уже устал быть быдлом и рабом, подметать улицы, вкалывать вместе с азиатами на стройках, убирать квартиры. Если кому-то из них показать несколько зеленых бумажек…

– Вы не посмеете убивать детей!

– Что москаль, что скотина, – заявил Хижнюк. – Без разницы.

– Я готов на все, только не трогайте семью! – провыл Веселов.

– Хорошо, – сказал Федор Степанович. – Нам необходимо вместе придумать и документально оформить преступления, из-за которых ты оказался в этих стенах. Чем быстрее, тем лучше.

– Я уже понял, – прохрипел Веселов. – После этого вы меня отпустите?

– Официально да.

– А на самом деле? – Веселов страшился услышать ответ, уже известный ему.

– После того как ты сольешь нам агентуру русских, их наймиты сожгут тебя заживо на свалке под Киевом, – озвучил подполковник сценарий, рекомендованный американским куратором. – О том, как все происходило, даст показания свидетель, случайно оказавшийся там. Ты должен назвать сообщников. – Федор Степанович закатил глаза под потолок. – Рассказать, как тебя вербовали сотрудники ФСБ России. Хотя нет. – Он махнул рукой. – Это уже приелось. Лучше ГРУ.

– Но кого я назову? – простонал Веселов. – Раз уж вы придумали все это, то сами и предлагайте!

Федор Степанович сделал знак Хижнюку. Тот кивнул и многозначительно посмотрел на помощника, стоявшего у стола. Этот субъект крутанул ручку полевого телефона, от которого к Веселову тянулись провода. Один был прикручен к большому пальцу ноги, второй исчезал в ширинке.

Мужчина вытаращил глаза и напрягся. Его лицо сделалось пунцовым, словно не живым. Вена на лбу так вздулась, что готова была взорваться. По телу Веселова прошла мелкая дрожь. Он повалился на бок, но Хижнюк и в этот раз успел среагировать и схватил беднягу за плечи.

– Вы тут занимайтесь. – Федор Степанович встал. – Потом доложите, что он скажет. Главное, пусть назначит себе сообщников.

– Сделаем! – заверил его Хижнюк. – А будет молчать, подскажем. Мне вчера правосеки привезли фоторепортера, приехавшего из Москвы. Чем не связной? Камеры изоляторов переполнены кандидатами.

Жара спала. Солнце ласкало лишь крыши и верхние этажи зданий. Направляясь к стоянке, Федор Степанович вдруг ощутил, как смертельной тоской шевельнулась в его душе жалость к Веселову, который никогда уже не увидит такого вечера. Однако в следующий момент он уже размышлял, стоит или нет сегодня за ужином откупорить бутылку коллекционного коньяка, подаренную Палачом ко дню рождения.

– Здравствуйте! – раздался голос человека, идущего ему навстречу.

Федор Степанович встал как вкопанный и с трудом улыбнулся.

– Не ожидал вас снова встретить!

– Почему? – удивился тот самый очкарик, увлекая подполковника на дорожку, уходившую в сторону. – Нам теперь предстоит тесное сотрудничество.

– В таком случае вы хотя бы сказали, как к вам обращаться.

– Алекс Смит, – спокойно ответил мужчина.

Он словно издевался, назвавшись самым запоминающимся именем, распространенным еще в советских фильмах про шпионов.

– Понятно.

– Я решил навестить вас, чтобы узнать о готовности к началу работы по нашему проекту. – Американец заложил руки за спину и посмотрел на Федора Степановича. – Ваше руководство уже уведомлено. С сегодняшнего дня оно предоставляет вам полную свободу действий.

– Я готов. Люди назначены и проинструктированы.

– Они должны быть очень надежными.

– Не беспокойтесь, – вспомнив лица Хижнюка и его подручных, когда они наблюдали за муками своих жертв, заверил собеседника Морочко. – Кстати, какой будет их дальнейшая судьба?

– А вы как думаете?

– Понятно, – сказал подполковник, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе. – А что будет со мной?

– Вас повысят в должности.

– Как и тех, кто будет изымать запись переговоров экипажа с диспетчером и устранять пилотов? – напрямую спросил Федор Степанович. – До небес?

– При вашей работе не стоит помышлять о рае. Вы ведь каждый день совершаете немало грехов, – попытался свести разговор к шутке Смит. – Так что на небеса не заглядывайтесь.

– И все-таки?

– Только что вы добились того, чтобы бывший миллиардер Веселов согласился на безвозмездной основе передать вам часть своего имущества. Так что можете после успешного завершения дела поселиться на Майорке и достойно встретить старость.

Федор Степанович встал как вкопанный и удивленно уставился на американца:

– Это десять минут назад было! Откуда вы знаете?

– Считаю своим долгом довести до вашего сведения, что жертва назначена, – проигнорировав вопрос, заявил Смит. – Ее будет знать диспетчер. Раскраска и контуры этого самолета почти такие же, как у русского борта номер один.

– Самолет президента России?

– Вы правильно поняли. Летчик будет ориентирован на то, что он сбивает лайнер президента ненавистной ему страны, – подтвердил его догадку Смит. – Это даст вам дополнительные гарантии того, что в последний момент пилот не передумает. Кроме этого придется отказаться от использования штурмовика.

– Почему?

– Одно дело теория, другое – практика. Такой тип самолетов не предназначен для работы на большой высоте. Поэтому мы решили не рисковать. У нас пока еще есть истребители. Сами понимаете, низкий уровень подготовки ваших военных, старая техника и просто погода – факторы, которые могут в самый последний момент все в корне поменять. Но это уже не ваша забота. Вы должны твердо усвоить главное. При любом развитии событий ваши люди просто обязаны изъять записи переговоров диспетчера с экипажем, изолировать пилота истребителя и растворить то подразделение ПВО, которое будет находиться в этом районе.

Глава 21

Роковая слабость

С тех пор как Пекарь уехал, прошло почти две недели, но от него до сих пор не было никаких известий. Молчала и Татьяна.

Между тем Булата разрывали на части внутренние противоречия. Каждый день ему все труднее было бороться с самим собой. Какое-то время он пытался дистанцироваться от Татьяны, избегал случайных встреч, старался меньше общаться и вообще не смотреть в ее сторону.

Но это оказалось невозможным. Татьяна, словно издеваясь, предлагала ему составить компанию на завтрак, обед и ужин, а после того как он побегал от Колы, они стали вместе заниматься спортом. Это было самым страшным испытанием для Булата. Он долго не поддавался на уговоры поплавать наперегонки в бассейне, ссылался на то, что рука еще не совсем зажила. Однако ему и здесь пришлось уступить.

Булат ругал себя за то, что согласился на эту работу, злился на Пекаря, который, сам того не подозревая, превратил его жизнь в ад. Он уже давно понял, что влюбился как мальчишка, и ничего не мог с собой поделать. Если бы Кирилл тогда, на берегу, знал, к чему приведет безобидный ужин, то наверняка отказался от предложения бизнесмена. Пекарь просчитал все до мелочей, в том числе и возможное предательство своих людей, а в итоге пригрел на груди змею.

«Куда ты лезешь? Кто она и кто ты? – размышлял он ночью, глядя в потолок. – Даже если у тебя что-то получится и Татьяна ответит взаимностью, что ты сможешь ей дать? В лучшем случае тебя просто закатают в асфальт. В худшем, ты попадешь туда вместе с ней».

Груз мрачных мыслей, близость любимого человека и его недоступность лишили Булата сна, аппетита и настроения. Чтобы как-то отвлечься, он подолгу возился с детьми. Вот и сейчас Кирилл полз на четвереньках по коридору, изображая лихого коня. Антон сидел на нем, колотил его по бокам пятками и визжал от восторга. Сбоку прыгал Макар.

Неожиданно на их пути возникла Татьяна. Решение сделать вид, будто он не заметил препятствие, созрело мгновенно.

– Ой!..

– Мама, а дядя Кирилл сейчас как лошадь делал!

Булат прижимался головой к ногам Татьяны и едва сдерживал себя, чтобы не коснуться губами ее бархатистой кожи.

Он улыбнулся и заявил:

– Антон, правильнее будет сказать «ржал как лошадь». А то мама не так поймет.

Татьяна наклонилась, подняла сына и поставила на пол.

– Нехорошо на чужих дядях ездить! Марш в комнату!

Мальчишки послушно устремились к лестнице.

Булат встал на ноги и отряхнул руки.

– Мне не тяжело.

– Не надо приучать, – строго сказала она. – А то, неровен час, папой начнут называть.

– Да я только об этом и мечтаю! – неожиданно выпалил Булат.

Смысл слов, сорвавшихся с его языка, дошел до Татьяны, и ее аккуратный ротик округлился. Кирилл испугался, что она сейчас закричит, неожиданно обхватил женщину за плечи, прижал к себе и впился в ее губы.

Она напряглась, уперла ему руки в живот, но неожиданно резко обмякла. Голова Булата пошла кругом, воздуха не хватало. Он просто захлебнулся и утонул в море давно забытых чувств.

Они успокоились, когда за окном уже наступили сумерки.

Она положила голову на его предплечье и сказала:

– Нас горничная потеряла. Ведь мы пропустили ужин.

– Как думаешь, она расскажет твоему супругу? Тебе не страшно? – Булат осторожно посмотрел Татьяне в глаза.

– Поздно бояться. – Она притянула его к себе и поцеловала в висок.

– Не знаю, мне… – Он замолчал, когда ее рука легла на его губы.

– Тихо! Ничего не надо говорить и ни о чем жалеть. Я знаю, что ты испытываешь сейчас. Поверь, мне тоже нелегко, но я ждала, когда это случится, с того самого дня, как ты появился в доме.

– Ах, вот как? – Кирилл приподнялся на локте и шутливо нахмурил брови. – Почему тогда в бассейн не пускала?

– А ты не понял? Думала, пройдет.

– Что будем делать?

– Не знаю. Но уверена, Сергей придет в бешенство, если даже узнает лишь то, что мы вместе обедали.

– Я скажу, что просто пробовал все блюда на наличие яда, – попытался пошутить он.

– Мне не за себя, за тебя страшно, – призналась Татьяна.

– Только этого мне и не хватало. Кстати, ты можешь сказать, куда он уехал?

– Зачем тебе?

– Вдруг не вернется? – выпалил Булат и тут же получил звонкий удар ладошкой по спине.

– Никогда не смей так говорить!

– Извини, это была шутка.

– Я не отношусь к стервам, которые способны на все ради достижения своей цели.

Глава 22

Звонок домой

Тарас проснулся от толчка в спину.

– Что случилось? – спросил он кого-то, невидимого в темноте.

– Выходи, тебя командир зовет, – раздался тихий голос дневального.

Супруненко сел, нашел ногами ботинки.

– Сколько времени?

– Скоро три часа будет.

Вытянув вперед руку, Тарас прошел по проходу между нарами и выбрался из блиндажа. На востоке вроде бы брезжил рассвет. Но Супруненко различил всполохи и понял, что это просто пожары от артобстрелов.

Последние два дня командир не выходил из хаты, приспособленной под штаб. Хибара, дышавшая на ладан, была вся в отметинах от пуль и осколков. Она располагалась на окраине села, разрушенного практически полностью.

Людей здесь не осталось. Мужчин призывного возраста увезли неведомо куда сотрудники СБУ. Женщины разом исчезли. Лишь в нескольких домах остались старики.

– Пришел? – Гончарук поднялся из-за стола, заваленного закусками, и выпучился на него.

– Куда же я денусь?

– Я уже думал, не придешь. – Командир громко икнул.

– С какого перепугу? – Тарас заранее знал, что тот сейчас скажет.

– Не пойму, чего ты никак не сбежишь? – Гончарук потерял равновесие, но вовремя оперся кулаком о стол. – Я не пьяный! Нет. Я выпил много, но все под контролем! Мне можно. Сам знаешь, брата похоронил. А тебе теперь у меня места нет! Не могу я. Мне видеть тебя тошно!

– Ты же обещал перевести меня в войска, – осторожно напомнил Супруненко.

– Так и есть. – Гончарук кивнул. – На рассвете за тобой приедут.

– Разрешите идти? – Тарас выжидающе уставился на командира.

– Куда? – неожиданно вскинулся Гончарук. – К москалям? Нет, здесь будешь сидеть, под моим личным надзором! Будь моя воля, я бы тебя прямо сейчас к стенке поставил.

Тарас промолчал. Он знал, что Гончарука выведет из себя любой косой взгляд, какая угодно фраза, и тогда не известно еще, чем все закончится.

– Дневальный! – крикнул Гончарук.

Послышались шаги, и в дом вошел Климко.

Гончарук показал пальцем на Тараса.

– Забери оружие и под арест!.. Утром приедет представитель из… – Он поднял мутный взгляд, силясь проговорить нужное слово.

– Из аэромобильной бригады, – догадался Климко.

– Точно! Отдашь… – Договорить Гончарук не смог, округлил глаза, потом у него вдруг надулись щеки.

Он зажал рот руками, бросился к дверям, с грохотом скатился по ступенькам и стал издавать страшные гортанные звуки.

– Много выпил, – со знанием дела сказал Климко.

Они вышли из дома и прокрались мимо Гончарука, стоявшего на четвереньках.

– У тебя есть телефон? – оказавшись на улице, спросил Тарас.

– Есть, да не про твою честь, – заявил Климко, беря из рук Супруненко автомат. – Не велено тебе давать.

– Почему?

– Неблагонадежный ты. – Климко отсоединил магазин, закинул автомат Тараса на другое плечо и показал взглядом на блиндаж. – Иди, я тебя толкну, если что.

– Послушай, мне только узнать, как дома дела! – взмолился Тарас. – Если хочешь, рядом стой.

– Чего ты сейчас своих будить будешь? – неожиданно сменил тон Климко. – Ночь на дворе.

– Ты думаешь, жена спать сейчас может? Она волнуется. Я же неделю не звонил.

– Ладно, – неожиданно сдался Климко и запустил руку в карман.

Супруненко осторожно взял в руки мобильник.

– Живее! – зло прошептал Климко и толкнул его в бок.

Тарас торопливо набрал номер и прижал телефон к уху. Он был уверен в том, что ему если и дадут позвонить, то обязательно будут контролировать, поэтому заранее продумал, как говорить с женой, чтобы она поняла самое главное.

– Да, – раздался заспанный родной голос.

– Это я! Как у тебя?..

– Нормально! Где ты? Когда приедешь?

– У меня все хорошо, – быстро проговорил он и покосился на Климко, который с безучастным видом стоял рядом. – Ты вот что, поезжай, наверное, сейчас к Булату. Адрес знаешь. У него и огород, и все…

– Погоди! – Ладонь Климко легла на запястье Тараса. – Ты же обещал справиться как дела, и все!

– Булат – это мой брат. Он живет в деревне под Винницей, – громко, так, чтобы было слышно Олесе, сказал Супруненко.

– Я все поняла, – сказала она, когда он снова прижал телефон к уху. – Как ты?

– Нормально, скоро приеду.

Глава 23

Заговорщики

Уже наступили сумерки, когда в квартире, расположенной в старом доме на окраине Киева, собрались сотрудники, вызванные туда Федором Степановичем. Пока их было всего четверо. Или, может быть, уже столько?

Его тяготило, то обстоятельство, что подготовка к операции затягивала все новых людей. Их практически невозможно было использовать втемную. Провокация с пассажирским самолетом требовала серьезного подхода. Даже здесь, в рабочей группе, созданной на основании, как ни странно, всего лишь устного распоряжения заместителя директора СБУ, никто не знал задачу коллеги, сидящего рядом.

Еще совсем недавно Морочко работал с каждым индивидуально. Он заранее приезжал на одну из конспиративных квартир и вызывал туда кого-то из членов своей группы. Пообщавшись с ним и распрощавшись, подполковник приглашал следующего. После этого он менял квартиру или вовсе выезжал куда-нибудь на природу, где назначал встречу оставшимся. На все это уходила половина рабочего дня.

Теперь организация провокации с самолетом была главной и единственной его работой. Чтобы не вызвать подозрения у других сотрудников ведомства, остальное время Морочко проводил в управлении. Но этот способ не понравился начальству, пристально наблюдавшему за всем происходящим. Оно опасалось, что такой график может насторожить сотрудников СБУ, не задействованных в операции, и вызвать интерес у российских спецслужб. Поэтому Федору Степановичу было приказано до минимума сократить время консультаций и постановки задач. Напряжение и нервозность стали запредельными.

Директор СБУ даже впервые позволил себе негативно отозваться о сотрудниках американской разведки, которые давно и прочно обосновались в его ведомстве.

«Мало того что среди них может оказаться очередной Сноуден. Американцы сами по себе болтливы, особенно на пенсии, – сказал он при последней встрече с подполковником. – Кроме того, мы не можем их ликвидировать так же просто, как, например, своих людей».

Федор Степанович второй день работал со всеми сразу. Напряженным оказался момент, когда команда собралась впервые. В глазах каждого можно было прочитать удивление, досаду, растерянность и даже страх. Ведь еще вчера никто из них не знал, кто еще занимается этой же темой.

Теперь Федор Степанович звонил всем по очереди, указывал адрес, время и место сбора. Сам он выходил из машины за квартал от дома, где планировалась встреча, и дальше шел пешком, перепроверяясь на предмет слежки. Он оказывался в квартире раньше подчиненных и на листках бумаги писал каждому задачи на следующий день. Когда сотрудники начинали подходить, подполковник указывал им место напротив планов и распоряжений, разложенных вниз текстом. Они в его присутствии писали отчеты о проделанной работе и проблемах.

Тихо играла музыка, сквозь которую прорывались голоса и смех. Эта запись была сделана на тот случай, если кого-то из соседей вдруг насторожит тишина, не свойственная квартире, в которой собралось много людей.

– Пожалуйста! – Хижнюк первым протянул отчет.

Этот человек по кличке Палач оказался в команде Федора Степановича не случайно. У сотрудника СБУ, имевшего юридическое образование, руки были по локоть в крови. Он наверняка знал, чем может закончиться для него утечка информации о работе группы. Морочко не исключал, что именно ему поручит устранение коллег после завершения дела. Но подполковник не сомневался и в том, что Палач тоже долго не проживет. Он уже приготовил для него яд и присмотрел место, где навечно упокоит тело.

Главное в том, что будет с ним самим. Не отправят ли и его вслед за всеми?

«Закончена работа по подбору второго кандидата. Летчик-снайпер, женат, двое детей. Возраст сорок три года. Родом из Ровно», – с трудом прочитал он строчки, написанные корявым почерком Палача, и усмехнулся.

Да, это почерк маньяка и убийцы. Жизнь в постоянном стрессе и страхе!.. Еще, наверное, и пальцы о чужие лбы переломал», – подумал подполковник.

– Что-то не так? – насторожился Палач.

– Все нормально, – успокоил его Морочко и дочитал: – «Ведется работа по выявлению контактов, родственников и друзей».

– Все? – Он поднял взгляд на Палача.

Тот кивнул. Федор Степанович уложил листок в папку и взял отчет Алексеенко, сидящего рядом с ним.

Этому сотруднику ставилась задача изучить кандидатуру диспетчера, предложенную Коломским. Парень отнесся к делу добросовестно. Почти весь лист был исписан мелким убористым почерком. Интересы, хобби, наклонности, вредные привычки и пристрастия. В перечне контактов и связей имелись и любовницы.

– Неужели им столько платят, что хватает даже на баб? – не удержался Морочко.

– У него такие партнерши, которые сами могут содержать кого захотят, – сказал Алексеенко. – Там данные на них, да и на мужей этих красавиц.

– Хорошо, что он такой любвеобильный, – заявил Федор Степанович, дойдя до того места, где было написаны имена и фамилии рогоносцев.

– И смелый, – добавил Алексеенко.

– Вижу.

Теперь подполковник знал, кого подставить в случае исчезновения диспетчера.

Он прочитал все отчеты, остался доволен, дождался, когда подчиненные изучат материал, предложенный им, и протянул руку.

– Давайте сюда.

Морочко сложил листки в папочку, поднял взгляд на Палача.

– Завтра у тебя самый ответственный момент. Это ключевая фигура.

Палач должен был напрямую поговорить с летчиком. Он умел это делать. Сотрудники СБУ готовили для этой акции два самолета – в Харькове и в Киеве.

– Я понимаю. – Палач кивнул. – Мы уже прощупали его. Как и в случае с первым кандидатом, очень нужны деньги.

– Они сейчас на Украине только мертвым не требуются, – заметил Федор Степанович. – Не скупись, соглашайся на любую сумму. Но он не должен знать, какую команду получит в последний момент. Ты должен вынудить его подписать документы на выполнение любого боевого приказа руководства страны.

– Теперь вы. – Подполковник посмотрел на Гордеева. – Ускорьте работу по созданию группы русских.

– Мы уже имеем кандидатов. – Гордеев переглянулся с Алексеенко. – Есть человек на роль командира российского спецназа, агент, который встретит его на нашей территории, и бойцы.

– Что нужно, чтобы собрать всех вместе?

– Один уже находится в зоне боевых действий, – сообщил Гордеев. – Это бывший подполковник российской армии, украинец Супруненко Тарас Васильевич, воюющий на нашей стороне. Его специально перебросили из одного подразделения в другое. За ним давно наблюдают наши люди. Не имеет желания служить. Держит его на войне только семья. Если он узнает, что его жена и ребенок уже в России, то наверняка попытается бежать. Теперь надо создать условия, чтобы Супруненко оказался в точке сбора.

– Позаботьтесь о доказательствах его связи с ГРУ.

– Не вопрос, – сказал Гордеев. – Готовы свидетельские показания, вещественные доказательства, фотографии.

– Отлично! – воскликнул Федор Степанович и потер руки. – Что еще?

– Он лишен возможности связаться с семьей. Вскоре у него окажется сотовый телефон. Мы вынудим его позвонить не только жене, но и на номера, нужные нам. Вызовы будут зафиксированы как в России, так и у нас. Это двойная гарантия успеха.

– Хорошо, действуйте.

– Есть!

– Значит, так, господа. – Морочко обвел всех взглядом. – Мы выходим на финишную прямую. От результата нашей работы зависит будущее Украины.

– Скажите, это ведь не наш проект? – неожиданно спросил Филонов.

– Вы должны знать лишь то, что говорю вам я! Впредь попрошу задавать вопросы лишь по существу.

Когда комната опустела, Федор Степанович встал из-за стола и подошел к окну. Его взволновал вопрос Филонова. Раз тот спрашивает, чья эта затея, значит, человека мучает страх. Конечно, его сейчас испытывают все, но у Филонова он, по-видимому, сильнее, чем у всех остальных.

Неужели он не понимает, что Украина никогда не решилась бы на такой шаг без команды из Америки? Зачем спросил? Ведь дураку ясно, что на такие авантюры способен только один режиссер. Им написан подробный сценарий, распределены роли.

Хотя никто не знает, что на самом деле задумали американцы. Полетное задание пилоту будет вручать представитель ЦРУ. Он же проведет последний инструктаж. К тому же неизвестно, какую задачу получит батарея, которую курирует Коломский. Может, летчик просто выполнит роль камикадзе, и в последний момент ракетчики произведут пуск по нему?

Федор Степанович развернулся от окна, подошел к музыкальному центру и нажал на кнопку. В комнате воцарилась тишина. Он вдруг отчетливо почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Подполковник даже понял, откуда именно. Из дальнего угла комнаты, к которому придвинут шкаф с книгами. По его спине пробежали мурашки.

«А если дело вовсе не в самолете? – подумал он. – Вдруг американцы собираются именно меня сделать агентом ФСБ и провокатором? Допустим, Палач не успеет устранить членов группы. Их арестуют, и они расскажут, как подполковник Морочко обманул их, заставил участвовать в подготовке диверсии. Я, как и Веселов, окажусь агентом москалей, цель которых – выставить Украину страной-провокатором в глазах международного сообщества. СБУ и спецслужбы США раскроют коварный замысел и предотвратят катастрофу. Или нет, не успеют! – Он ужаснулся. – А меня схватят после жуткой трагедии».

Глава 24

Страшная правда

Теперь время для Булата делилось на «до» и «после». Страсть, внезапно вспыхнувшая между ним и Татьяной, унесла их лодку в океан радости и счастья. Переломным стал тот день, когда он осмелился и поцеловал ее. Время теперь неслось стремительно. Они с упоением наслаждались друг другом.

Скрывать это от немногочисленных обитателей дома становилось все тяжелее. По утром Кирилл видел едва заметную улыбку на лице Василия Николаевича, который словно нарочно начинал убирать двор именно с дорожки, по которой они с Татьяной направлялись в парк. В глазах горничной поселились лукавые искорки. Она словно смотрела мелодраму и каждый новый день ждала очередную серию.

Они уже не предавались чувствам в доме, как в первый день. Тогда все произошло спонтанно. Теперь Татьяна и Булат каждый день уезжали как будто по делам и оказывались в его квартире, где им не мешали ни стены со старыми обоями, ни скудность обстановки. Оба уже не представляли жизнь друг без друга, напоминали влюбленных, которые взялись за руки, зажмурились и шагнули в пропасть.

Как быть, когда вернется Пекарь? Бежать? Глупо. Попытаться просто объясниться и уйти? Дураку понятно, что не выйдет. Они так ничего и не решили, просто жили настоящим и не думали о будущем.

Это утро началось с катастрофы. Нет, не в том смысле, в каком ее привычно понимают люди. Она не затронула планету, отдельно взятую страну или город, а уместилась в стенах дома Пекуновых.

Утром Кирилл вышел в холл, увидел Пекаря, сидевшего на диване спиной к нему, и встал как вкопанный. Такая реакция была вызвана отнюдь не тем, что он испугался. Просто все это время на ночь включалась сигнализация, которой можно было управлять из комнаты охраны.

То, что собаки никак не отреагировали, понятно. Они узнали хозяина. Но кто отключил периметр с тремя степенями защиты?

Булат подошел ближе и увидел экран ноутбука, стоявшего на столике. На нем замерла та самая картинка. Неизбежность, которой они так боялись, случилась. Камера была установлена в коридоре и зафиксировала момент, когда Булат первый раз позволил себе поцеловать Татьяну.

– Так изначально было задумано, – словно прочитав мысли Булата, проговорил Пекарь, поднимаясь со своего места и разворачиваясь к нему всем телом. – Она размером со спичечную головку.

– Понятно. Как та, которую я нашел в первый день.

– Угадал.

Сверху донеслись легкие шаги и голос Татьяны:

– Ты уже готов?

– Праздник отменяется, – громко сказал Пекарь.

Татьяна замерла на середине лестницы.

– Ты? Откуда? Но как?..

– Не ожидала? – зло спросил Пекарь и сверкнул глазами в сторону Булата. – Я тоже многого не ожидал.

– Это я виноват, – проговорил Булат. – Она сопротивлялась…

– Ты вообще пока помолчи, – сквозь зубы процедил Пекарь и вновь уставился на Татьяну. – Это так ты ждешь меня?

– Как? – Она положила ладони на перила. – Я ничего не понимаю!

– Поймешь. – Он криво усмехнулся. – Детей я уже велел увезти. Они будут жить под присмотром моей матери. Не вздумай сунуться к ней. Я оставил там охрану и приказал тебя не пускать. – Пекарь снова посмотрел на Булата и продолжил: – Хотя тебе, может, уже и не суждено будет ходить своими ногами. А пока марш к себе!

Татьяна неожиданно переменилась в лице и вопреки требованию мужа начала спускаться вниз.

– Да, по отношению к тебе я поступила крайне непорядочно. Можно сказать, низко и подло. Но почему ты так близко к сердцу воспринимаешь это? Неужели тебя некому утешить? Думаешь, мне было легко выносить твое вранье? Конечно! – Она ударила себя руками по бокам. – Как же! Да пойми ты наконец, что невозможно всю жизнь на людях играть роль счастливой хранительницы очага, а дома терпеть, как об тебя вытирают ноги!

«Неужели она просто мстила своему мужу, используя меня? – подумал Кирилл и тут же усмехнулся своим мыслям. – Нашел время для страданий! Нас, судя по всему, убивать собираются, а я о чувствах».

– Ты… – начал было Пекарь, но Татьяна не дала ему договорить.

– Я встретила человека, которого полюбила!

«Слава богу! – Булат воспрянул духом. – Теперь и умереть не страшно!»

– Кого? – Пекарь побагровел и ткнул пальцем в Булата. – Этого нищего алкаша?

– Ты сам привел его в дом. – Татьяна наконец-то спустилась вниз и встала рядом с Кириллом. – Я прошу, не устраивай сцены и отпусти нас.

– Да я тебя!.. – Пекарь шагнул в ее сторону, однако его лицо вдруг исказила гримаса боли, и он прижал руку к плечу.

– Что, опять подстрелили? – Татьяна злорадно прищурилась. – Сафари закончилось неудачно? Животное! Я тебя терпеть не могу! Ездить на войну ради того, чтобы убивать женщин и детей!

Булат молча наблюдал за этой сценой и тихо радовался. Все шло к развязке, которой они так хотели! Он восхищался своей возлюбленной. Взъерошенная женщина грозно хмурила брови и метала молнии. Как она прекрасна в гневе!

– Я не стреляю в безоружных! – завопил Пекарь. – Заткнись!

– Ты исчадие ада! – не унималась Татьяна. – Я с этой мразью жила почти десять лет. Полюбуйся! – Она посмотрела на Булата. – Бизнесмен! Организатор и участник аттракционов в Ираке, Чечне, Югославии, а теперь еще и на Украине! Развлекает толстосумов. Вышел на международный уровень! А еще вовсю торгует оружием! В прошлом месяце пытался раздобыть контейнер с отравляющим веществом, чтобы толкнуть его украинской хунте.

Булата обдало жаром. Выходит, Татьяна знала об основном источнике дохода своего мужа! Но не это главное. Он понял, что сейчас они оба видят человека, который ни перед чем не остановится, а уж после того как Татьяна сказала о его пристрастиях, и вовсе не выпустит их из дома.

– Заткнись! – Пекарь медленно направился к ней.

Кирилл сделал шаг и встал на его пути.

– Ты! – Пекарь схватил Булата здоровой рукой за горло, однако пальцы соскользнули.

– Не отдашь детей, пойду в ФСБ, – неожиданно пригрозила Татьяна. – Сядешь надолго.

– Ты ничего не докажешь.

– Посмотрим.

Булат не заметил, как в здоровой руке Пекаря появился пистолет. Он приставил его аккурат между глаз Кирилла, щелкнул предохранителем и взвел курок. Как ни странно, но Булат испугался не за себя. В первую очередь он попытался угадать, как полетит пуля, когда насквозь прошибет его голову.

«Достанется или нет Татьяне, стоящей позади меня? Нет, пройдет выше», – сделал он вывод и успокоился.

Стук входной двери на мгновение отвлек внимание всех участников конфликта. Горничная замерла и открыла рот. Булат понял, что другого шанса не будет. Он ударил левой рукой по запястью с оружием и шагнул в сторону. Грохнул выстрел. Пуля ушла в стену. Кирилл выбил оружие на пол и отправил Пекаря в глубокий нокаут. Тот рухнул на пол и больше не шевельнулся.

– Ты его убил? – ужаснулась Таня.

– Ничего с ним не случится. – Булат схватил ее за руку и потянул к выходу. – Пошли!

– Нет. – Татьяна вдруг напряглась и вырвала запястье из его ладони. – Не могу.

– Почему?

– У него мои дети, – напомнила она.

– Но он убьет тебя! – воскликнул Кирилл.

– Не посмеет, – уверенно сказала Татьяна и почти бегом направилась к выходу, увлекая Булата за собой. – А тебе надо уйти! Умоляю! У тебя есть, где спрятаться? – спросила Татьяна, когда они оказались на улице.

– Он знает адрес. Но я не буду скрываться без тебя!

– Тогда сделаешь еще хуже, – проговорила она, продолжая тянуть его к калитке.

– Нет! – Он напряг руку.

– Я на колени встану! – Татьяна начала опускаться, но он поймал ее за локти и вынудил выпрямиться. – Хорошо. Только будь на связи. Кстати, а что за сафари?

– Потом, – толкая его в спину, пообещала она.

– А все-таки? – не унимался Булат.

– Кроме контрабанды оружия он собирает таких же ублюдков, как сам, и возит их по войнам. Там же бешеные деньги, ставки, тотализаторы. Имей в виду, это международный уровень.

– Просто страшно тебя оставлять с таким монстром.

– Умоляю! – Татьяна забежала вперед и сложила руки на груди.

Булат чмокнул ее в щеку и сдвинул задвижку электрического замка на воротах.

Глава 25

Повышение по службе

С трудом передвигая ноги, Тарас волочился вслед за бронетранспортером. Голова, будто набитая ватой, плохо соображала. С момента расстрела семьи командира ополченцев не проходило состояние странного отупения. Он не мог быстро сосредоточиться, когда надо было ответить на какой-то вопрос.

Утром Супруненко проводил рекогносцировку с командирами взводов и поймал себя на мысли о том, что с трудом вспоминает названия улиц Дорошевки, которую они собирались сегодня атаковать. Выходя куда-то, он и вовсе мог забыть, зачем это надо.

Слишком уж стремительно менялась его жизнь. Недавно Тарас входил в Краматорск в составе полубандитского формирования «Правого сектора» и занимал должность сержанта, а теперь стал командиром роты аэромобильной бригады. Такое повышение, равно как и понижение, для него абсолютно ничего не значили, но их быстрота пугала.

Уже через два часа после разговора с пьяным Гончаруком за ним приехала машина. Ее прислали невесть откуда из-за одного человека в условиях нехватки техники и топлива. Это говорило о том, что со специалистами в армии дело совсем туго.

Уровень ее боевой готовности ужасал и в мирное время, а сейчас и вовсе наступил коллапс. Кадровых военных на передовой почти не было. Если таковые там и встречались, то их подготовка оставляла желать лучшего.

Откуда она возьмется, если с момента обретения Украиной независимости войска практически прекратили заниматься боевой учебой! Рядовой и сержантский состав тихо разлагался в казармах, построенных еще во времена Советского Союза, младшие офицеры страдали бездельем, генералы потихоньку распродавали имущество и технику.

Командира бригады на месте не оказалось. Водитель и сержант, которые привезли Супруненко в штаб, его ни разу не видели. Да оно и неудивительно.

Командир батальона первым делом поинтересовался, почему его перевели в войска из спецбатальона «Правого сектора». В ответ Тарас просто пожал плечами.

– Ты старайся избегать разговоров о своем прошлом, – предупредил комбат. – Не любят у нас вашего брата.

– Я это в полной мере успел ощутить. Мне даже телефоном не разрешали пользоваться.

– Ты, наверное, меня не так понял. То, что ты служил в России, мне, как и остальным, по барабану. Мы на груди тельняшку не рвем, не кричим на каждом углу «Слава нации!», зато воюем. Эти же хорьки могут только в тылу отсиживаться да мародерством заниматься в деревнях, освобожденных от террористов. Моя фамилия Никольский, зовут Олег Владимирович. Командир второго батальона. Твое личное дело я просмотрел, вопросов нет, да и некогда беседовать. Начальник штаба капитан Денисов сейчас отдыхает, поэтому познакомитесь утром. Заместителя по вооружению у меня нет, как и начальника связи. Утром займись техникой. В твоей роте шесть БМД и одна БМП, но и они не все на ходу. Боеприпасов ноль пять боекомплекта, личного состава тоже половина. Но так у всех. Убитые, раненые, дезертиры!.. Топливо дрянь, продукты не подвозят уже трое суток. – Он махнул рукой и склонился над картой. – Свободен.

– Наверное, скоро наступление, поэтому не кормят, – пошутил Тарас, разворачиваясь к двери.

Никольский не понял иронии, поднял на него удивленный взгляд.

– Что, какой-то новый приказ наши светлые головы в Киеве придумали?

– Нет. Собак перед охотой тоже голодными держат, чтобы злее были.

– Вон ты о чем. – Комбат поскреб подбородок. – А наступление послезавтра. Иди!..

На следующий день комбата не стало. Ополченцы точно определили место расположения штаба и выпустили по нему с десяток мин. Из управления батальона погиб один человек – подполковник Никольский. Его заменил начальник штаба Денисов, ставший майором.

Тарас познакомился с личным составом и начал заниматься ремонтом техники. Ему удалось восстановить две БМД, но для этого пришлось пожертвовать третьей, снять с нее кое-какие узлы и агрегаты. Теперь в роте на ходу было шесть машин, однако одна не могла вести огонь из-за неисправности поворотного механизма башни.

Практически всю работу Супруненко пришлось делать самому. Помогал ему единственный в роте офицер-лейтенант Матюшонок. Худой и высокий парень старался, но толку от него было мало, а от солдат – еще меньше. Они не только не знали материальной части, но и не желали заниматься ее восстановлением.

Так и пришел день наступления.

«Не мог притормозить, чтобы я на броню запрыгнул! – злился Тарас, шагая по колее. – Всего чуть больше суток в должности, а гонору и барства хоть отбавляй».

Супруненко тихо ругал новоиспеченного комбата и едва поспевал за его бронетранспортером. Наконец боевая машина выехала на поляну и встала. По правому борту откинулась дверца, с грохотом упал и повис на тросах мостик, из чрева раскаленного монстра выбрался новоиспеченный командир батальона.

– Здорово, Супруненко! – Усатый крепыш с бритой головой оглядел своего командира роты. – Ты чего такой?

– Какой? – тяжело дыша, спросил Тарас, поправляя ремень автомата, висевшего за спиной.

– Будто из бани. – Комбат усмехнулся, поправляя усы.

– Я вас у блокпоста ждал. – Тарас прекрасно знал, что Денисов видел его, но специально проехал мимо.

Новоиспеченный начальник страдал манией величия.

– Готовы к зачистке? – спросил комбат, глядя на солдат, развалившихся в тени деревьев.

– Да какая зачистка? – Тарас посмотрел сквозь редкие березы на развалины Дорошевки. – Нет там уже ополченцев.

– Не ополченцев, а террористов, – строго поправил Денисов и хлопнул в ладоши. – Строиться!

Рота, состоящая из сорока человек, разобралась в две шеренги и образовала некое подобие строя на краю поляны. Подчиненные Тараса специально выбрали место в теньке двух дубов, росших рядом.

Денисов усмехнулся в усы и громко скомандовал:

– Пять шагов вперед марш!

Бойцы выполнили команду. Теперь строй оказался на самом солнцепеке.

– Кругом! – Денисов продолжал командовать так, словно ротного тут не было.

Он строго оглядел строй, направился на то место, откуда ушли солдаты, оказался в тени, медленно стянул беспалые перчатки.

– Сейчас вам предстоит взять важный стратегический узел сепаратистов – населенный пункт Дорошевку. Там давно нет мирных жителей. Они покинули его. Остались только те, кто хочет уничтожить наше с вами государство! Чтобы сберечь свои жизни, вы должны стрелять без колебаний. Зачистку проводить жестко. Не забывайте бросать гранаты в хату, прежде чем войти туда. Не надо думать и разбираться, дите там или бабушка, которые не смогли унести ноги. Они сами виноваты! Эти бабушки кормили и поили сепаратистов, давали им кров. Их сыновья и внуки стреляли в вас!

Тарас стиснул зубы. Комбат повторил слова Гончарука, сказанные недавно в похожей ситуации. Значит, работают по одинаковым инструкциям, в которых есть даже тексты выступления перед личным составом на каждый вид боя.

– Вопросы? – осведомился Денисов.

Строй ответил тишиной.

– Значит, готовность десять минут. – Комбат развернулся и направился к бронетранспортеру.

Тарас устремился следом.

– Сергей Михайлович, а не сильно ли вы накрутили солдат?

– Чего? – Денисов встал и медленно повернулся всем телом. – Что ты имеешь в виду?

– По последним данным, в селе точно нет ополченцев.

– Террористов, – вновь поправил его комбат и прищурился. – Откуда ты знаешь? Может, ночью бегал к своим дружкам?

– Каким дружкам?

– Неужели среди сепаратистов нет твоих сослуживцев?

– Даже если есть, что с того?

– А может, ты есть засланный казачок? – продолжал изгаляться новоиспеченный начальник.

Тарас был уверен в том, что Денисов так не считает. В противном случае он отправил бы своего ротного в СБУ.

– Да что вы за человек такой?

– Все, выводи роту на исходные позиции и жди сигнала. – Денисов развернулся и направился прочь.

«Пойду первым и постараюсь не допустить, чтобы эти шалопаи почем зря людей убивали», – подумал Супруненко, выходя на середину строя.

Солдаты лениво отмахивались от мух и оводов, изнывали под палящим солнцем.

– Комбат перестраховывается. – Тарас выдержал паузу, пытаясь понять, кто в его роте назначен стукачом.

Ведь слово «перестраховывается», слетевшее с его уст, может вечером обрести совершенно иной смысл. Он легко станет предателем и провокатором. Однако солдаты будто не слышали его. Отрешенные лица, унылые взгляды.

Супруненко вздохнул и продолжил:

– Он очень переживает за вас, поэтому требует так поступать ради сохранения ваших жизней. Но вы думайте, прежде чем стрелять. Убить человека легко, трудно потом носить это в себе.

– Разве колорады люди? – возмутился худой длинноносый солдат из второй шеренги. – Эти твари жили на Украине и не удосужились выучить наш язык!

– Мочить всех ватников! – поддержал его кто-то.

Тарас понял, что это не простые солдаты. Агитаторы, прошедшие Майдан и специальные курсы, были в каждом подразделении. Вступать с ними в перепалку или заткнуть рты обойдется себе дороже.

– Подогнать снаряжение, проверить оружие и приготовиться к атаке! – оставив без внимания реплики провокаторов, проговорил он.

– А харчи снова не привезут? – спросил коротышка, стоявший на левом фланге.

– Теперь, видимо, только после взятия Дорошевки, – ответил Тарас. – Разойдись!

Глава 26

Кто в доме хозяин

– Неважно выглядишь, – констатировал Коломский, уставившись на Федора Степановича своими маленькими глазками.

– А кто сейчас выглядит важно? – попытался пошутить тот и огляделся по сторонам, словно ища место, где бы присесть.

Он знал, что без разрешения на это Коломского ему придется весь разговор простоять в дверях. Конечно, Майдан и этот олигарх вознесли Морочко до таких высот, о которых он и мечтать не смел. Однако положение и новая должность не стали панацеей. Теперь он еще сильнее зависел от Коломского. Сейчас подполковник СБУ стоял в дверях и снова позволял этому богатею наслаждаться властью.

«А может?.. – Мысль, вдруг возникшая в голове, не давала ему покоя. – Президенту ты сейчас гадишь, американцы тебе не нравятся, армию свою завел!.. Ты ведь как бельмо на глазу. Приказать Палачу устранить тебя? Он справится с задачей. Пусть возьмет себе в помощь кого-то еще».

– Какими новостями порадуешь?

Голос Коломского заставил Федора Степановича вздрогнуть.

– Насчет чего?

– Насчет полной победы над террористами, – пояснил Коломский. – А ты что подумал?

– Плохи дела. Потери просто колоссальные.

– Они меня меньше всего волнуют, – задумчиво проговорил Коломский. – На Украине бабы плодовитые, еще нарожают. Интересно, когда закончат? Время поджимает. – Олигарх вздохнул и неожиданно подобрел. – Присаживайся, чего стоишь как не родной!

На ходу расстегивая пиджак, Федор Степанович прошел к столу для совещаний и уселся на стул.

– Меня сейчас волнует другое… – начал было Коломский, но замолчал, сосредоточенно глядя перед собой.

– Что? – Делая вид, что ему как раз таки интересно, какие заботы гложут сейчас олигарха, Морочко подался вперед.

– Есть некая компания, которая добывает десять процентов газа на Украине, хозяйничает у меня под носом, в Днепропетровской области. Эти козлы сейчас с нетерпением ждут, когда армия очистит от сепаратистов восток Украины, чтобы там заняться своими делами.

– Опасаешься, что они составят тебе конкуренцию? – Федор Степанович решил утешить собеседника и сказал: – Разрешение им выдано старой властью.

– Ты, наверное, не в курсе, кого твои американские друзья пристроили в эту компанию?

– Знаю. – Подполковник сочувствующе вздохнул. – Сына своего вице-президента. Предсказуемо. Внешняя политика США диктуется жаждой нефти и газа. Они этого и не скрывают.

– Я тоже не скрываю свои интересы, – зло сказал Коломский. – Власть в курсе моих претензий. Поэтому ты там смотри. – Он вперся в Федора Степановича хмурым взглядом. – Держи нос по ветру!

– Боишься, что попытаются устранить?

– Кишка тонка. – Коломский пригладил бороду. – Но чем черт не шутит? Сейчас легко списать все на русских. Они ведь на меня в международный розыск подали. – Он медленно поднялся.

Федор Степанович последовал его примеру, выронил из рук папку, тут же нагнулся, взял ее и задел затылком кромку стола. Раздался грохот.

– Не расшибись! – Коломский рассмеялся. – А то потом скажут, будто я тут людей из СБУ калечу. Пойдем, кое-что покажу.

Теряясь в догадках, Морочко двинулся за хозяином кабинета. Они миновали первый этаж и свернули на лестничный марш, ведущий в подвал. Следом направился охранник, возникший из ниоткуда. Подполковник почувствовал, как ему стало катастрофически не хватать воздуха.

«Неужели? Нет, у себя в доме он не станет!.. Это скорее какой-то очередной эксперимент с моей психикой, – лихорадочно думал Федор Степанович. – Но мало ли что!»

Его тело вмиг покрылось испариной. С каждым шагом ноги становились все непослушнее. Федор Степанович не попал ногой на ступеньку и едва успел ухватиться за перила.

– Чего с тобой? – спросил Коломский.

– У тебя здесь что, бункер? – прохрипел Федор Степанович.

– А ты как думал? – Олигарх замедлил шаг, давая ему возможность поравняться с ним.

Но подполковник не стал этого делать. Он боялся отпустить перила.

– Бетонный бункер на глубине шести метров, – похвастался миллиардер, когда они миновали массивную стальную дверь. – Атомную войну могу пересидеть. Все как положено: спальня, туалеты, душевые…

– Зачем тебе?

– Кураж, – сказал Коломский.

Охранник открыл очередную дверь и отошел в сторону. Взору Морочко открылось небольшое помещение, похожее на бетонный пенал, посреди которого сидел человек, привязанный к стулу.

– Кто это? – шепотом спросил Федор Степанович.

– Посмотри, – разрешил Коломский.

Подполковник не сдвинулся с места.

Коломский с шумом перевел дыхание, взял его под руку, потащил за собой и пробурчал:

– Странный ты какой-то сегодня.

Под ногами что-то зашуршало. Только сейчас Федор Степанович увидел, что пол был застелен двумя слоями полиэтилена. В голове Морочко появился гул. Он оглянулся. Охранник, шедший следом, остался стоять у входа, закрывая его собой.

Коломский подвел его к стулу.

– Теперь узнаешь?

– Не может быть! – ужаснулся Федор Степанович, разглядывая до неузнаваемости разбитое лицо Веселова, который неглубоко, но часто, словно собака, дышал едва приоткрытым ртом.

Еще в застенках СБУ Палач болгаркой спилил ему передние зубы. Теперь рот, увеличенный наждаком почти до ушей, делал его губы похожими на те, что рисуют себе клоуны. Левый глаз бывшего олигарха вытек, правый напоминал бильярдный шар. Лицо было синим и походило на небольшую подушку. Лохмотья насквозь пропитаны кровью. Под стулом желто-розовая лужа.

– Может! Мне необходимо было кое-что узнать.

– Но он же в нашем изоляторе! – Федор Степанович не верил собственным глазам. – Мне же с самого верха спустили приказ его оттуда не выпускать.

– Теперь ты знаешь, кто в этой стране хозяин, – констатировал Коломский и многозначительно посмотрел на охранника, стоявшего у дверей.

Тот направился к ним, на ходу запустил руку за отворот пиджака.

У Федора Степановича подкосились ноги. Он решил, что настал его конец. Но для чего тогда перед смертью ему показали Веселова?

Неожиданно охранник протянул ему пистолет.

Морочко отпрянул.

– Зачем?

– Это прививка от дурных мыслей! – заявил Коломский. – Ты сейчас его застрелишь, а мы зафиксируем это событие на камеру. Запись будет мне душу греть.

Охранник бесцеремонно взял из рук Федора Степановича папку, сунул ему в ладонь рукоять пистолета.

– Ну!.. – поторопил Коломский.

– Но ты ведь живешь здесь! Это нехорошо. Аура у дома…

– Послушай, маг хренов, стреляй, пока я не поменял вас местами! – взревел Коломский и топнул ногой.

Федор Степанович вздрогнул, направил пистолет куда-то в грудь Веселова и нажал на спуск.

Глава 27

Засада

Несколько дней Булат жил в страшном напряжении. Он не выходил из дома, перестал есть и почти не спал. Кирилл мерил шагами комнату, то и дело останавливался у стола, брал телефон и набирал номер Татьяны. Каждый раз звучал один и тот же ответ: «Абонент временно недоступен». Он уже терял терпение.

Чем закончился разговор Татьяны с Пекарем? Если человек ради спортивного интереса, желая пощекотать себе нервы, едет на войну, откуда нормальные люди бегут, то он сам по себе уже не адекватный. Это, по сути, маниакальная страсть. Не будь у Пекаря денег и возможности ездить по горячим точкам, он пошел бы в ближайший парк и начал бы там убивать кого ни попадя. Плюс продажа оружия. Доходность на втором месте после наркотиков. От таких людей можно ожидать чего угодно.

На третьи сутки бесполезных ожиданий звонка Булат не выдержал.

– Давненько я тебя не видела! – заявила продавщица, настороженно разглядывая лицо Кирилла, заросшее трехдневной щетиной. – Уж не случилось ли чего?

– Дай две. – Он показал рукой на «Столичную».

– Кирилл Андреевич, знаешь ведь!..

– Что? – не понял Булат.

Она показала на часы, висевшие позади.

– Время!..

Он огляделся по сторонам.

– Но ведь никого нет.

– Губишь ты меня. – Женщина покачала головой и взяла с полки бутылки. – Гостей встречаешь?

– Каких? – Булат нахмурился.

– Заходил сюда один. Сказал что бывший сослуживец. Спрашивал, был ты сегодня здесь или нет.

– А почему он именно сюда пришел? – Кирилл догадался, что это был человек Пекаря. – Магазинов рядом с домом много.

Продавщица пожала плечами.

– Как выглядел?

– Моложе тебя, чуть выше, волосы черные.

– А когда это было?

– Около двух.

– Может, еще что вспомнишь? – Булат взял пакет. – Шрам, родинка?..

– Точно! – воскликнула женщина. – Колечко серебряное в ухе!

– Понятно. – Булат развернулся и направился прочь.

Ему стало ясно, что в магазин заходил Цыган.

На улице было уже темно. Опасаясь засады, Кирилл долго изучал транспорт, припаркованный рядом с домом. Оказавшись в подъезде, он прислушался. Не исключено, что его уже кто-то ждет, если не в квартире, то на лестнице.

Размышляя, как быть, Булат машинально сунул руку в почтовый ящик. Тот, как и всегда, был забит макулатурой. Конец месяца, наверняка пришли квитанции от коммунальщиков. Кирилл, не глядя, запихал в карман какие-то бумажки.

Наверху что-то стукнуло. Он замер. Прошла минута, за ней другая.

«Может, показалось? Не исключено, – подумал отставной офицер. – Но лучше подстраховаться».

Булат надавил на кнопку, и створки лифта, уставшего от безделья, открылись. Не входя в кабину, он отправил ее на свой этаж, а сам устремился вверх по лестнице, на ходу доставая из пакета бутылку.

Лифт встал, когда Кирилл повернул на последний пролет. Булат тихо поднялся на площадку и прислушался. Створки кабины открылись. Пол и стену пересекла полоса света, за которой была чернота.

Он поднял бутылку над головой. Створки закрылись. Теперь Булат видел двери своей квартиры. Рядом никого. Кирилл улыбнулся, представив себя со стороны, и едва хотел опустить руку, как почувствовал, что сверху кто-то спускается. Вот едва слышно хрустнул сустав.

– Булат! – Голос Баяна заставил Кирилла вздрогнуть. – Я знаю, что ты здесь. Не делай глупости, верни ствол, который тебе Пекарь дал, а потом вместе уедем.

– Куда?

– В Покровку. Он сейчас там живет.

– Где это? – Булат поднял бутылку выше.

– Недалеко от Москвы.

– А Татьяна?

– Она с детьми тоже. – Баян поставил ногу на последнюю ступеньку и появился из-за шахты лифта. – Почему спросил?

«По кочану!» – мысленно ответил ему Кирилл и со всего размаху опустил бутылку на голову бандита.

Ошметки стекла с грохотом разлетелись в разные стороны. Баян схватился за голову. Что-то звякнуло и покатилось. Булат присел и тут же нащупал металлический прут. То, что надо! Он схватил его и резко опустил на голову бандита. Баян повалился на последнюю ступеньку лестничного марша, скатился с нее и замер на кафельном полу.

Сзади раздались шорох и скрип. Булат смахнул с лица капли водки и обернулся.

– Чего шумите, алкашня? – В узкой полоске света маячил силуэт соседки, Дарьи Степановны.

Булат разглядел, как она смешно и грозно надувает щеки. Он знал, что старушка не видит его, и просто с силой захлопнул дверь ее квартиры.

Надо было торопиться. Теперь женщина точно позвонит в полицию.

Оказавшись у себя, Кирилл устремился к шкафу, сунул руку под стопку белья, схватил пистолет и пихнул его за пояс. Потом он набросил на себя ветровку. Минута ушла на то, чтобы забрать документы и остатки денег.

Уйти из дома Булат решил через квартиру Степана.

– Ты? – удивленно воскликнул дружок и посторонился.

Кирилл шагнул через порог.

– Каким ветром?.. – закрывая замок, спросил Степан и втянул носом воздух. – Никак на улице водочный дождь пошел.

– Ага. – Булат усмехнулся. – Беги с ведром, подставляй.

– А если серьезно? – Степан отступил на шаг и оглядел припозднившегося гостя с головы до ног. – Чего это с тобой?

– Долго рассказывать. – Булат протянул ему пакет с бутылкой водки. – Ты, кстати, один?

– Жена на юга подалась, сын где-то шляется. – Он взял пакет и крякнул. – По какому поводу?

– Не поверишь. – Булат, не разуваясь, прошел на кухню. – Просто так.

– Странный ты какой-то. То исчезаешь, то вдруг появляешься с водкой среди ночи.

– Послушай, мне бы на ту сторону дома выйти, – пропустив его слова мимо ушей, сказал Кирилл.

– Чего? Третий этаж!

– То, что надо, – успокоил его Булат. – Примерно такой же удар о землю, как при приземлении с парашютом.

– За тобой что, гонятся?

– Угадал, – подтвердил незваный гость.

– А они знают, что ты у меня? – Степан перешел на шепот.

– Нет. Да если бы и знали, не пришли бы к тебе.

– Валяй. – Степан подошел к окну и отодвинул занавеску.

Булат спохватился и щелкнул выключателем.

– Ты чего? – не понял Степан.

– Сейчас, чего доброго, за воришку примут, – пояснил Кирилл.

– Как там у вас говорят? – Степан открыл окно. – Первый пошел!

– Спасибо! – Булат взялся за подоконник и выглянул на улицу.

По тротуару, видневшемуся за деревьями, медленно брела какая-то пара. Сонно прошуршал шинами автомобиль.

Он встал коленом на подоконник.

– Постой! – спохватился Степан. – А водка?

– Это тебе! – Кирилл прыгнул.

Через миг ему показалось, будто в голове сверкнула молния, а рядом кто-то лязгнул зубами. Он ударился подбородком о собственные колени, повалился на бок, сморщился от боли в локте, тут же встал, поправил пистолет, едва не выпавший из-за пояса, и посмотрел верх. Из окна торчала голова Степана.

– Закрывайся! – Булат махнул рукой и отправился прочь.

Глава 28

Драгоценная находка

Бойцы расположились в тени деревьев. Все они были взволнованы и внимательно следили за Тарасом. Им постоянно казалось, что командир что-то недоговаривает, и любое изменение его настроения тотчас отражалось на них. Прогретый воздух загустел от напряжения.

Прикрываясь кустарником, Супруненко снова вышел к окраине поля, за которым начинались дома. Почти все они были разрушены. Два дня село ровняли реактивной артиллерией и минометами, а утром по Дорошевке был нанесен удар армейской авиацией. Кого бомбили летчики, было непонятно. По всей видимости, они выбрали эту деревню в качестве цели лишь из-за того, что ополченцы ушли оттуда, и сбивать их было попросту некому.

Неожиданно над головой что-то прошелестело. Из руин поднялся сначала один столб огня и дыма, потом второй, третий.

– Началось! – взволнованно прохрипел Тарас и устремился к машинам, стоявшим на лесной дороге.

К ним уже бежали бойцы роты, подгоняемые сержантами и Матюшонком.

– Заводи! – Тарас для верности встал так, чтобы его видели все механики-водители, и сделал круговое движение рукой.

Посеченные осколками и пулями, закопченные, покрытые ржавчиной машины грозно взревели и укутались черным дымом.

Тарас увидел БМД соседней роты, ползущую среди деревьев. За ней тащился мусоровоз, обшитый листами железа.

Ротный оглянулся на бойцов. Все отчего-то собрались рядом с ним. В глазах большинства читался страх. Расюк торопливо докуривал сигарету. У Тоботько руки тряслись так, что он с трудом снял каску, чтобы утереть пот, а потом, надевая, дважды ударил себя ее кромкой по переносице.

– Вперед! – Тарас махнул рукой.

БМД и бронетранспортер, стоявший в конце колонны, тронулись. Механик второй машины резко надавил на педаль сцепления. Стальная громадина рванула с места быстрее, чем надо, ударила носом в корму первой и заглохла. Раздался грохот.

Супруненко вне себя от злости подбежал и крикнул:

– Чего встали? Заводи!

Что-то зло бормоча себе под нос, пунцовый сержант скрылся в люке. БМД плавно тронулась.

Тарас облегченно перевел дыхание и устремился к бойцам. Задержка могла обернуться бедой для всего батальона.

Рубеж перехода в атаку был обозначен ориентирами, находящимися вдоль кромки поля. БМД и бронетранспортер разошлись веером и встали в боевую линию. Пехота рассредоточилась за ними и стала выдвигаться следом. Ноги солдат вязли и путались в траве, примятой гусеницами. Кое-где из нее торчал подсолнечник. В этом году здесь ничего не сеяли.

Тарас огляделся. Фланги батальона ушли далеко вперед. Станция для связи с командирами машин не работала. Однако они сами заметили отставание и без подсказки стали нагонять. Супруненко медленно бежал, прикрываясь корпусом бронетранспортера.

Вот и окраина. Боевая линия выправилась. Ротный облегченно вздохнул. Может, комбат и не заметил провала в центре боевых порядков?

Неожиданно справа раздалась короткая очередь. Тарас посмотрел в ту сторону. У кого-то на левом фланге соседней роты сдали нервы.

«Сейчас начнется», – подумал он.

Тут же раздалась вторая очередь, с нею слилась третья. Через какое-то время правый фланг батальона поливал свинцом пепелище.

Рота вошла в село и по двум параллельным улицам двинулась в направлении центра. От первых домов остались лишь остовы стен, горы битого кирпича и шифера, из которых торчали обуглившиеся доски, обломки домашней утвари и трубы, причудливо изогнутые взрывами.

С начала выдвижения рота Тараса еще не сделала ни одного выстрела. Однако паранойя взяла свое, когда появились более-менее уцелевшие дома. Бойцы как-то враз, без команды, открыли огонь. Полетела в оконный проем деревянного дома граната.

Тарас присел и тут же вскрикнул. В правом ухе будто что-то лопнуло, а скулу обдало теплом. Он развернулся. Расюк, мелкий солдатик, похожий на тень, был явно не в себе. Округлив глаза, обезумевшие от ужаса, он палил направо и налево. В какой-то момент дульный срез его автомата оказался на уровне виска Тараса. Выходит, он едва не пристрелил командира.

– Прекрати! – заорал Супруненко, подавился дымом и закашлялся.

В это время у Расюка закончились патроны, и он остановился, чтобы сменить магазин. Руки бедняги ходили ходуном, каска свалилась на глаза. Вокруг стоял невообразимый треск, бухали гранаты. Одна из них угодила в столб, отлетела на кучу песка и рванула.

В это время с соседнего двора вышел старик и стал что-то кричать, потрясая над головой палкой.

Тарас различил лишь одну фразу:

– Нет здесь ополченцев!

Из калитки на противоположной стороне улицы выскочил безоружный мужчина, и тут же налетел на пули, выпущенные сразу несколькими подчиненными Супруненко.

– Отставить! – пытался остановить этот ужас ротный, но даже не слышал своего голоса.

Поддавшись стадному чувству и страху, солдаты палили кто куда. От печных труб летели куски кирпича, звенели стекла. Гремя обрывком цепи, закрутилась с визгом невесть откуда взявшаяся собака.

Тарас не помнил, сколько длился весь этот кошмар. Час, два, а то и пять. За все это время в ответ на их огонь не прозвучало ни одного выстрела.

Супруненко привалился спиной к остаткам забора, с безучастным видом сидел на земле и наблюдал за тем, как бойцы обыскивали дома. Их уже интересовали не ополченцы, а ценные вещи и продукты. Вот один вышел из подъезда двухэтажного дома, что-то пряча в карман штанов. Второй нес под мышкой небольшую магнитолу.

– Чего пригорюнился? – Голос командира батальона вывел ротного из прострации.

Тарас поднял взгляд.

Денисов стоял, широко расставив ноги и заслонив собой солнце.

– Чего уставился?! – вспылил комбат. – Я доклада жду, сколько потерял убитыми и ранеными?

Супруненко медленно поднялся.

– Откуда здесь могут взяться убитые? – Он растерянно огляделся по сторонам. – В нас ведь и стрелять некому было.

– Это тебе показалось. Мы с трудом взяли это село. Каждый дом здесь был превращен в крепость. Террористы стояли насмерть, и пленных у нас нет, – заявил комбат.

– Террористы, – эхом повторил Тарас и посмотрел вдоль улицы.

Двое солдат из соседней роты спешно натягивали на убитого местного парня камуфляжные штаны. Рядом с ним уже лежал автомат. Мертвый старик сжимал в руке разряженный гранатомет.

– Сейчас должны подъехать журналисты. Проведи с бойцами подробный инструктаж, – продолжал комбат. – Чтобы никто лишнего не взболтнул. Пригрози трибуналом или расстрелом!..

– Я понял. Разрешите идти?

– Валяй. – Майор вяло махнул рукой.

Тарас направился в ту сторону, откуда они вошли в село.

– Побойся бога! – донеслось из-за высокого металлического забора, превращенного осколками и пулями в гигантское решето. – Я ведь всю войну прошел, чтобы ты сейчас жил!

– Зря воевал, папаша, – раздался в ответ чей-то голос. – Лучше бы немцы победили.

Тарас знал, что с участником войны говорил кто-то из его подчиненных. Он вошел в проем, образованный взрывом. Спиной к нему стоял коренастый солдат. Автомат небрежно висел на плече, каска сдвинута на затылок. Перед ним стоял старик. Почерневшая кожа лица, седина, покрытая ржавой пылью и слезящиеся глаза. Солдат услышал звук шагов по железу и развернулся.

Тарас успел разглядеть награды в его руке, опущенной вдоль туловища.

– Зачем взял?

– А что? – удивился солдат.

– Фамилия! – с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься на недоноска, процедил сквозь зубы командир роты.

– Масюк.

Откуда-то со стороны огорода послышались женские причитания и грохот. Масюк и старик обернулись. Из-за угла дома появился еще один подчиненный Тараса. Рядовой Коркин волок на веревке теленка.

– Куда ты его тащишь? – спросил Супруненко, хотя и так было ясно, что голодные бойцы собрались зарезать скотину.

– Как куда? Сейчас завалим да хоть поедим как люди. У них еще и картошка есть!..

– Господи! – Женщина, семенившая следом, встала и закрыла нижнюю часть лица руками, словно боясь сказать что-то лишнее.

– Это моя дочь, – устало произнес старик и махнул ей рукой. – Пусть забирает…

– Все вернуть! – охрипшим от волнения голосом приказал Тарас.

– Да как? – округлил глаза Коркин. – Вся рота от пуза наестся!

– Я последний раз говорю!

– Забирай. – Коркин швырнул женщине конец веревки.

В тот же момент Масюк, словно нечаянно, выронил на землю награды.

Никогда еще Тарас не прилагал столько усилий, чтобы не сорваться. Он медленно подошел к солдату, присел на корточки, сложил на ладонь орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги» и «За отвагу», выпрямился и протянул их старику.

– Спасибо, сынок! – Дед двумя руками взял награды, и по его щеке пробежала слеза.

– Папа! – позвала его женщина, ухватила веревку и потащила теленка обратно. – Иди в дом!

Тарас вышел на улицу.

– Командир! – раздался за его спиной голос Матюшонка.

Супруненко обернулся.

– Чего тебе? – устало спросил Тарас.

Лейтенант подошел ближе, сунул руку в карман и извлек из него грязный мобильный телефон с треснувшим дисплеем.

– Смотри, чего нашел!

– Он же не работает, – сказал Тарас. – Или батарея давно разрядилась.

– Не угадал. – Матюшонок подошел ближе. – Я его просто отключил, чтобы зря не работал. Уже домой позвонил.

– А почему ты мне об этом говоришь? – Ротный насторожился. – Собираешься сдать? Так иди к комбату.

– Я знаю, что ты тоже хочешь связаться с семьей.

– Дай сюда! – выпалил Тарас.

Глава 29

Письмо из прошлого

Булат уже не чувствовал ног, когда свет фонарей поблек, а небо налилось серебряным свечением. Загремели первые трамваи. По шоссе все чаще стали проноситься недовольные, сонно урчащие машины. Город просыпался.

Неожиданно Кирилл поймал себя на мысли, что увидел что-то знакомое, и встал. Оглядевшись по сторонам, он задержал взгляд на вывеске «Все для мужчин». Перед его глазами возникло смущенное, по-детски наивное лицо белокурой продавщицы.

«Я так и не позвонил Кате! – с досадой вспомнил он. – Ведь обещал узнать, чем все кончится».

Булат вынул телефон. Пять утра. Рано. Он сунул мобильник обратно в карман.

«Если пойти пешком, то к тому времени, как она встанет и соберется на работу, буду на месте, – прикинув в голове расстояние, рассудил Булат. – Да и бесцельно слоняться по городу тоже не дело. Надо наполнить это шатание каким-то смыслом».

Улицы наполнялись людьми и машинами, а солнце стало припекать, когда Кирилл, погруженный в свои мысли, неторопливо вошел во двор Катиного дома и посмотрел на часы. Стрелки «командирских» показывали половину восьмого. Он вынул телефон.

– Да, – раздался сонный голос.

– Не разбудил?

– Это вы?! – удивленно и радостно воскликнула девушка. – Разве родственники так поступают?

– Как? – Булат растерялся.

– Сказали, что позвоните, и пропали почти на месяц!..

– Виноват. Ездил в командировку.

– А там сотовый не работает?

– Ты лучше скажи, как у тебя дела? – уклоняясь от объяснений, проговорил он.

– Все нормально. – Катя вздохнула. – Эти парни больше не приставали. Да их ведь в тот же день и арестовали.

– Суд был?

– Дали им срок, – подтвердила она.

– Что-то быстро! – Кирилл удивился расторопности прокуратуры.

– Спешили очень, – пояснила девушка. – Ведь до этого тянули почти два месяца. Я знаю, что у следователя, который начинал вести это дело, сейчас неприятности.

– Я проходил мимо. – Булат посмотрел на окна третьего этажа. – Думаю, дай позвоню.

– А что вы здесь делаете?

– Ничего. Я сегодня в некотором роде бомж. Вот и решил побродить по Москве.

– Что-то случилось? – В голосе Кати появились нотки тревоги. – Может, это из-за меня?

– Нет, что ты, – улыбнулся он. – Просто так вышло. Не могу сегодня попасть домой.

– Вот что, приходите ко мне! – заявила девушка.

– Как ты это себе представляешь? Взрослый мужчина является ни свет ни заря к девчонке, которая ему в дочери годится. Да тебя твоя хозяйка за дверь в два счета…

– Умерла хозяйка, – сказала Катя, не дав ему договорить. – Представьте себе, ее дочь приезжала и разрешила мне пока пожить у нее бесплатно.

– Ты случайно не черный риэлтор? – пошутил он.

– Вы снова за свое? Ее дети ждут, когда придет срок оглашения завещания. Я у них вроде сторожа. Так что приходите. Три комнаты. Разве я не могу родственника приютить?

– Здесь печенье и сахар. – Катя тронула рукой навесной шкафчик над раковиной. – В холодильнике есть салат. В обед разогреете рис…

– Погоди, не трынди. – Булат отхлебнул чая. – Ты сама сказала, у тебя короткий день. Значит, обедать будем вместе. – Он обвел взглядом тесную кухню. – Где у тебя картошка и мясо? Я приготовлю.

– Ничего не надо! – заявила она. – К тому же я практически дома не ем, поэтому продукты не держу.

Булат знал, что Катя просто экономит, и твердо решил сходить в магазин, как только она уйдет. Ему нужно было купить бритвенный станок, кое-какое белье и пару газет с объявлениями о сдаче жилья. Не будет же он стеснять девушку.

Все время, пока Катя собиралась на работу, Булат пил чай. Дело было вовсе не в жажде, просто он не мог снять даже ветровку, в которой пришел, ведь под ней, за поясом, был пистолет. Что она тогда подумает? Присутствие в доме вооруженного человека, которому ко всему негде ночевать, до смерти напугает девчонку, и без того натерпевшуюся. Наконец Катя ушла.

Булат прошел в комнату, где на диване уже лежала стопка чистого белья. Прежде чем снять куртку, он выложил на стол пистолет и стал освобождать карманы от ненужного хлама, который ночью достал из почтового ящика.

«И чего я всю ночь этот мусор таскал и не выбросил?» – подумал он и увидел письмо.

Кирилл уже забыл, когда последний раз получал их, и никак не мог взять в толк, от кого оно. В Ростове, откуда было отправлено это послание, у него отродясь никого не было. Неразборчиво написанная фамилия – то ли Сиганенко, то ли Сидоренко – ему и вовсе ни о чем не говорила. Булат повертел конверт в руках, удивленно хмыкнул и сел в кресло.

«Может, почтальон что-то напутал и не в тот ящик положил?» – подумал он, но номер квартиры был его.

Теряясь в догадках, отставной офицер вскрыл конверт.

«Здравствуй, Кирилл! – Буквы, написанные шариковой ручкой, стали подпрыгивать и дрожать. – Я вместе с Ваней, твоим крестником, нахожусь на пересыльном пункте для беженцев в Ростовской области».

– Олеся! – прошептал Булат. – Не может быть!

Все еще не веря своим глазам, он схватил конверт, лежавший на столе, и еще раз посмотрел обратный адрес.

– Конечно! – прошептали его губы. – Какой Сидоренко? Супруненко!

Олеся ворвалась в его жизнь за полгода до окончания училища. Дело у них шло к свадьбе. Булат задумался, кто у него будет свидетелем, и познакомил невесту с Тарасом Супруненко.

Они были, как говорится, неразлейвода. Этот черноволосый парень с первого курса был соперником Кирилла в спорте. Оба занимались офицерским многоборьем и нередко выступали друг против друга. Борьба на соревнованиях шла с переменным успехом. Но Булат и в страшном сне не мог представить, что друг заберет у него самую главную победу, в прямом смысле слова уведет девушку прямо из-под венца.

Все случилось у дверей загса, где они договорились встретиться, чтобы подать заявление. Олеся объявила, что свадьбы не будет, села в такси и оставила изумленного Булата на тротуаре переваривать услышанное. Вернувшись в училище, он получил второй удар. Тарас странным, глухим голосом предложил ему выйти поговорить.

По иронии судьбы они попали служить в одну часть. Всем им хотелось, чтобы время зализало раны. Внешне, наверное, так оно и выглядело. Булат старался скрыть чувства, ставшие еще сильнее. Он продолжал так любить Олесю, что даже женился только из-за того, чтобы не тяготить ее своим одиночеством. Каких усилий ему стоило делать вид, будто все прошло! Что он испытал, когда крестил их сына!

– Сколько лет прошло! – пробормотал Булат и снова осторожно взял в руки письмо Олеси.

Оно постепенно наполнило его тоской и тревогой. Нет, того, что он подспудно ожидал, не случилось. Олеся по-прежнему любила Тараса. Более того, это был крик о помощи. Друг попал в беду. Тарас оказался в украинской армии, попал в зону так называемой антитеррористической операции и не имел возможности оттуда выбраться.

Булат сложил письмо, сунул в карман рубашки и задумался. Что делать? Нет, ответ на этот вопрос однозначен. Нужно ехать к Олесе и узнать подробности. Потом, по всей видимости, придется продолжить путь на Украину.

К обеду кухню заполнил запах борща, курицы, тушенной в духовке, и жареной картошки. Кирилл, чисто выбритый и отдохнувший, с удовольствием резал салат, когда с работы вернулась Катя.

– Значит, вы все-таки решили похозяйничать! – Она шумом ворвалась на кухню, поставила на стул пакеты с продуктами.

– Надо же чем-то заняться.

Девушка открыла кран, торопливо помыла руки, вытерла их и развернулась к нему.

– Дайте сюда!

– Держи! – Он вручил ей нож и опустился на табурет. – Значит, скоро тебе придется искать себе жилье?

– Не говорите. Ума не приложу, как быть. Дочь хозяйки дала мне понять, что они продадут квартиру, а деньги поделят.

– Логично. – Булат вынул из кармана связку ключей и положил на стол. – Я сегодня узнал, что должен уехать. Вот ключи от подъезда и входной двери. Там, конечно, беспорядок, но ты разберешься. Чистое белье в шкафу.

– Да вы что? – Катя округлила глаза. – Не надо!

– Надо! – глядя снизу вверх, сказал Булат. – Там все есть. Стиральная машинка, холодильник, телевизор. Две комнаты. Займешь любую, какая понравится.

После обеда Булат отправился в комнату, снова вынул письмо от Олеси.

«Значит, нужно ехать, – подумал он. – А где взять деньги. Оформить кредит? А если не дадут? Сколько Олеся сможет ждать? Почему она не додумалась написать номер телефона? А как я буду искать Тараса в воюющей стране? Вряд ли случится чудо, и мы там встретимся. – Булат поднялся из-за стола и стал ходить из угла в угол. – Да и кто меня сейчас туда пустит с российским паспортом? Стоп! А как Пекарь туда попал? Ведь его увлечение носит криминальный характер, значит, он наверняка имеет поддельные документы, которыми пользуется в таких случаях. Но как его вынудить помочь? Да никак. Разве что Татьяна сумеет».

Мало надеясь на удачу, Булат взял телефон. Пошли длинные гудки. Он даже перестал дышать.

– Это ты, – сказала Таня.

– Да.

– Я хотела тебе позвонить. – Она выдержала паузу. – В общем, нам надо как-то справиться…

– С чем? – обдало его жаром.

– Я ничего не могу поделать. Он не отдаст детей. Давай вообще…

– Погоди, ничего не надо сейчас говорить! – заторопился Булат, не желая услышать страшных слов. – Ты, кстати, дома?

– Нет, мы вернулись в Москву. Ты не знаешь этот адрес.

– У тебя все в порядке?

– Да. Он сильно любит меня, чтобы сделать мне плохо. А у тебя?

– Нормально. Если не считать одной проблемы.

– Что-то случилось?

– Ты можешь дать мне взаймы денег? – выпалил он, чувствуя, как его лицо заливает краска. – Так вышло…

– Не объясняй, – перебила она его. – Сколько?

– Много. Но я вернусь, устроюсь на работу. У меня есть квартира. Ты знаешь адрес.

– Таких денег у меня нет, – с горечью призналась Татьяна. – Он все контролирует. Погоди! – спохватилась она. – Ты ведь был у него в кабинете?

– Да. Ключ от него Пекарь носит с собой.

– Правильно. Но двери – мелочи. Он уже терял ключ и просто вышиб их плечом. Главное другое. Там один из шкафов висит на петлях. Под второй полкой ближе к выходу стопор. Если за него потянуть и толкнуть все это, то увидишь сейф, встроенный в стену. Код…

– Но ведь Пекарь сразу догадается, кто это сделал!

– Он не знает, что мне известен код. Отключить сигнализацию можно при помощи пульта. Их два, один у него, другой у меня. Свой я положу в твой почтовый ящик.

– Не надо. – Он испугался, что Татьяна может попасться на глаза Цыгану и его подручным. – Я отправлю к тебе Катю.

– Кто это?

– Родственница.

Глава 30

Обратный отсчет

Федор Степанович глядел в бритый затылок прапорщика, идущего впереди, напряженно перебирал в голове пункты плана подготовки к акции, прикидывал, что сделано по каждому из них. Спуск в подвал СБУ неожиданно напомнил ему последний визит к Коломскому. В воздухе вдруг снова появился запах смерти, вылетевший из тела Веселова, после того как подполковник СБУ разрядил в него всю обойму.

«Интересно, где всплывет эта запись?» – с ужасом подумал он.

«В суде», – пропищал где-то в глубине сознания мерзкий и противный голосок.

«Не доживу! – стал храбриться Федор Степанович. – Лучше умереть».

«Мучительной и страшной смертью, – договорил за него внутренний голос. – Как Веселов».

«Не дождешься! Сам себе пулю пущу».

«Какой ты смелый! Храбриться все горазды. Рано или поздно понадобится крайний. Ты окажешься в умелых руках палачей, взращенных тобою же, напишешь кучу признаний, дашь интервью на камеру, а потом сгинешь, как многие из тех, кого по приказу твоих начальников или твоей прихоти пачками привозят в этот подвал».

«Мои показания всерьез никто не воспримет. Кто я такой, чтобы сбивать самолеты?»

«А кто сказал, что ты один будешь за все отвечать? – осведомился голос. – Американские друзья уже давно распределили роли. Кроме шестерок в колоде найдутся и тузы».

«Я не шестерка».

«Какая разница? Шестерок ты сам отправишь куда надо. Кстати, наверняка потом будешь им завидовать».

«Не пугай! – мысленно прикрикнул на своего оппонента Федор Степанович. – Лучше скажи, кто туз?»

«Угадай!»

«Президент? Коломский? Или они вместе?»

Лязг дверей вернул Морочко в реальный мир.

– Проходите. – Прапорщик услужливо показал на железную дверь, открытую им.

Федор Степанович шагнул через порог.

Допросная комната сегодня больше походила на мастерскую фотографа. На стене было натянуто белое полотно, у которого стоял стул. Напротив несколько ламп, одна из них с диковинным зонтом, и фотоаппарат на треноге.

Рослый бородач, сидевший у стены, при появлении подполковника СБУ вскочил со своего места. Густая шевелюра и джинсовая безрукавка с множеством карманов безошибочно указывали на его специальность.

– А где Хижнюк?

– Ушел за очередным клиентом, – ответил фотограф.

Послышался шум, двери окрылись. Первым вошел мужчина средних лет. Его безукоризненно белая рубашка и китель с погонами подполковника российской армии абсолютно не вязались с рваными и грязными штанами. Он словно состоял из двух частей, взятых от разных людей. Верхняя, подстриженная, умытая и причесанная, в отутюженном кителе, когда-то принадлежала педантичному военному, нижняя – бомжу, скатившемуся в пропасть.

– Разрешите? – спросил Палач, вошедший следом, увидев начальника.

– Да ты уже вошел, – сказал Федор Степанович, глядя на грязные ноги арестанта, пальцы на которых были лишены ногтей.

– Садись! – Палач бесцеремонно развернул беднягу спиной к стене, взял за плечи и опустил на стул.

– Зачем это? – Мужчина затравленно посмотрел на подполковника СБУ.

– Так надо. – Морочко отвел взгляд в сторону. – Ведь вы именно подполковник?

– Да. Но это не моя форма.

– Для обмена вас на наших людей, захваченных сотрудниками ФСБ, мы должны подготовить на каждого исчерпывающие документы. Вас, в том числе, должны опознать и по фотографии.

– Опознать?.. Вы что, нас мертвыми собираетесь вернуть?

– Я не так выразился. Перед процедурой обмена документы передадут представителю вашего посольства на Украине.

Мужчина хотел еще что-то спросить, но Палач бесцеремонно взял его за подбородок, вынудил повернуть голову прямо и заявил:

– Хватит болтать!

Федор Степанович с жадностью рассматривал человека, обреченного на смерть. Он пытался увидеть хоть что-то, что говорило бы о его скорой гибели.

Шесть офицеров, уволенных в разное время из российской армии, были своеобразным подарком от США. Двоих из них выловили на курортах Малайзии и Турции, одного в Германии, куда он привез на лечение жену. Остальных доставили из Гуантанамо.

Всем им предстояло стать офицерами группы спецназа ГРУ, уничтоженной на Украине. Не беда, что все они давно потеряли связь с армией. Такой способ маскировки был распространен в спецслужбах всего мира, и общественность этому поверит. Этих людей скоро найдут мертвыми в районе зенитной батареи, которую Коломский вывезет на ученья.

Какая роль им отводится, Федор Степанович толком не знал. Это не его прерогатива. Он мог лишь предположить, что их обвинят в том, что они во время учений захватили зенитную установку и произвели пуск ракеты по гражданскому самолету. Его, в свою очередь, завел в зону поражения диспетчер, работавший на российскую разведку. Однако после пуска уйти им не дали, уничтожили всю группу.

По большому счету Федору Степановичу было все равно, как используют этот биоматериал. Пусть хоть на шашлыки пустят. Его задача – подготовить людей. Вернуть им прежний облик, залечить синяки и ссадины. Кроме всего прочего, эту группу хорошо кормили и дважды в день выводили на прогулку.

Конечно, удостоверения личности, найденные при них, будут выглядеть полным бредом. Какой спецназ берет с собой документы? Но ведь западный обыватель об этом не знает. Его не насторожит, если эти офицеры на фотографиях будут в папахах с большими красными звездами. Даже российских космонавтов, находящихся на орбите, Голливуд одевает в шапки-ушанки и телогрейки.

Главное в том, что русские будут вынуждены признать, что это действительно их офицеры. Кто им потом поверит, если они скажут, будто все эти пенсионеры отдыхали на курортах?

От размышлений подполковника отвлекла яркая вспышка.

– Готово! – объявил фотограф и отстранился от аппарата. – Еще есть?

– Это последний. – Палач открыл двери и выкрикнул куда-то в конец коридора. – Уводи!

Федор Степанович прошел в кабинет своего помощника, оглядел унылые серые стены так, словно впервые здесь оказался, задержал взгляд на небрежно замытой крови и спросил:

– Тебе что, допросных мало?

– Мало, – как само собой разумеющееся, подтвердил Палач.

– Что нового?

– Есть кое-что хорошее. Наш сотрудник вступил в тесный контакт с Супруненко.

– Это который будет играть роль агента русских? – сморщил лоб Федор Степанович.

Дел было много, спать приходилось мало, ко всему донимали кошмары, поэтому к вечеру он плохо соображал.

– Так точно, – по-военному бодро ответил Палач. – Лейтенант Матюшонок сегодня вручил ему телефон, якобы найденный в развалинах села, взятого ими. Супруненко уже связался с женой.

– О чем говорили? – оживился Федор Степанович.

– Она сообщила ему, что уже в России.

– А он?

– Осторожничал. Просто сказал, что правильно поступила.

– Слушайте их и все тщательно пишите! Нужно вынудить его заговорить на военные темы. Моральный дух солдат, вооружение… в общем, ты понимаешь. Эти записи очень важны.

– Можно отправить к ней нашего человека, – предложил Палач. – Пусть он представится сотрудником ФСБ и запугает ее.

Глава 31

Похоронная команда

После того как Матюшонок нашел сотовый телефон, жизнь Тараса в корне изменилась. Нет, внешне это никак не проявлялось. Однако теперь он чувствовал себя относительно свободным. Переезд Олеси и сына в Россию развязывал ему руки. Супруненко уже не так страшился смерти. Ведь Олеся сказала, что написала Булату письмо. В случае чего друг обязательно поможет ей и своему крестнику. Чувство вины перед Кириллом сменилось благодарностью, которая постепенно перешла в ревность.

«Вдруг Булат решит вернуть Олесю? – терзал себя Тарас. – Нет, это подло. Но я же сам испортил ему жизнь!»

Стук по броне отвлек его от размышлений. Тарас высунулся наружу.

У боевой машины стоял Коркин.

– Чего тебе? – спросил Тарас.

– Комбат едет. – Солдат показал рукой на бронетранспортер, подходивший со стороны рощи.

Тарас оглядел блокпост. У бетонных плит дремали трое его бойцов. Еще один сидел в небольшом укрытии из мешков с песком. Там был установлен пулемет.

– Буди всех! – приказал Супруненко. – Мусор соберите.

– Подъем! – гаркнул Коркин.

Но бойцы не особо шевелились. До рассвета они во все глаза смотрели по сторонам, боясь диверсантов. Особенно после трех, когда за лесом, на параллельной дороге, разгорелся бой. Пули пролетали даже над их головами. Ополченцы напали на соседний блокпост, который занимал спецбатальон Коломского. Канонада и стрельба стихли лишь совсем недавно. Еще некоторое время бойцы оживленно обсуждали, чем закончился бой, потом уснули.

– Где Матюшонок? – Тарас встал ногами на сиденье и огляделся.

– Здесь я! – раздалось из боевого отделения.

– Давай наверх, комбата черти несут.

Из люка показалась голова лейтенанта. Волосы торчали в разные стороны, лицо серое от грязи, опухшее.

Супруненко оглянулся на бойцов. Они сидели на своих местах и терли глаза.

– Строиться! – строго скомандовал он и спрыгнул на землю.

Бронетранспортер командира батальона встал рядом с БМД.

Денисов сполз с брони, одернул куртку и вышел на середину строя.

– Равняйсь! – запоздало скомандовал Тарас. – Смирно!

– Вольно, – отмахнулся Денисов. – Лопаты большие есть?

– Две штуки. Пять малых саперных.

– Итого семь, – подвел итог Денисов. – Не густо для роты. Где БТР?

Супруненко показал рукой в сторону лесополосы.

– Снимай его с позиции, бери людей с лопатами и вали за мной. – Он посмотрел на часы. – Даю пять минут.

Когда БТР комбата прошел через лесополосу и свернул налево, Тарас понял, что они направляются к месту ночного боя. Небольшая колонна миновала березовую рощу, обогнула развалины свинофермы и выехала на шоссе. Взору Тараса предстала мрачная картина. Остовы двух бронетранспортеров были еще горячими. На одном лежал обгоревший труп.

Комбат слез с брони и пошел к блокам, перегораживавшим дорогу, на которые были навалены мешки с песком. За ними, прямо на асфальте, тоже лежали тела, где-то с десяток.

От тошнотворного запаха сгоревшей плоти к горлу ротного подступил комок. Тарас старался дышать неглубоко и редко. Он вопросительно посмотрел на комбата.

Тот взглянул на танк, стоявший у лесополосы.

– Рядом с ним нужно вырыть яму.

– Мы их тут хоронить будем?

– А чему ты удивляешься? – Денисов зло сверкнул глазами. – Или желаешь отвезти матерям?

– Но…

– Никаких «но»! – Комбат посмотрел на бойцов, приехавших с Тарасом.

Они стояли у бронетранспортера и с открытыми ртами наблюдали за происходящим.

– Как парни после этого воевать будут? – спросил Тарас.

Он догадался, почему их батальон привлекли для работы на блокпосту соседнего подразделения.

– Скажи, что наших здесь нет, это террористы.

Только сейчас Тарас обратил внимание на то, что касок и бронежилетов на солдатах уже не было. Отсутствовало и оружие. Некоторые лежали босыми, остальные в кроссовках или в кедах.

Тарас махнул рукой.

Бойцы подошли и затравленно уставились на него.

– Сегодня ночью террористы сумели вытеснить наших соседей за пределы блокпоста. Но подоспевшее подкрепление в ходе ночного боя нанесло противнику значительный урон и вынудило его уйти. Боевики трупы не забрали, поэтому нам придется их хоронить, – проговорил ротный.

– А где здешние хлопцы? – спросил Масюк. – Почему мы за других должны ямы рыть?

– Резонно, – пришел на помощь комбат. – Только ты учти, что они всю ночь отражали нападение боевиков. Понесли потери, много раненых. Сейчас весь личный состав отправлен в тыл на переформирование и лечение, поэтому их место займет одно из подразделений нашего батальона.

– Понятно. – Масюк перехватил лопату и побрел к танку.

Вслед за ним потянулись остальные.

– Товарищ майор! – Коркин неожиданно замер на месте, глядя на труп, лежавший у мешков с песком.

– Чего ты там увидел? – уже зная, какой будет ответ, спросил Тарас.

– Это же земляк мой, Ротанюк из спецбатальона! Я его знаю.

– Ошибаешься, – строго сказал Денисов. – Марш копать!

Бойцы работали споро. Вскоре яма уже была глубиной по пояс.

Поднялась жара, вместе с ней налетели мухи. Над трупами стоял гул.

– Заканчивать надо! – Денисов снял кепку, провел ею по лбу и посмотрел на перепачканных бойцов. – Все, достаточно! Лопаты на бруствер.

Солдаты словно испугались, что их оставят здесь, и торопливо выбрались из могилы.

– Теперь переносим убитых к яме.

– Двое вниз! – распорядился Тарас. – Уложите в ряд, лица закроете…

– Это лишнее, – отмахнулся Денисов. – Так пусть побросают. Надо заканчивать.

Бойцы брали тела за руки и ноги и тащили к яме. Туда полетел один, второй, третий. Не в силах смотреть на это, Тарас отвернулся.

– Он живой! – раздался вопль Масюка.

– Кто? – Денисов устремился к солдатам, склонившимся над телом.

Проклиная все на свете, Тарас направился к ним. Бойцы расступились. Взору командира роты предстала ужасающая картина. Совсем молодой солдат в разодранной, насквозь пропитанной кровью куртке смотрел в небо и тяжело дышал.

– Только что ожил! – прошептал кто-то.

– Не ожил он, это агония! – завопил Денисов. – Хватайте его и в яму!

Бойцы стояли, затравленно глядя на комбата.

– Чего уставились? – Майор побелел. – Дружно взяли и понесли!

– Хотя бы добили, – прошептал Тарас, глядя вслед солдатам, волочившим раненого.

Он был уверен, так подумали все, но каждый боялся, что ему вдруг прикажут пристрелить несчастного. Промолчал и Денисов.

Солдаты начали торопливо забрасывать землей яму, до половины набитую трупами.

«Надо как можно быстрее бежать из этой страны!» – подумал Супруненко.

Весь остаток дня Тарас был сам не свой. Он видел, с каким цинизмом бездарное руководство армии и страны заметало следы своих недочетов и преступлений.

Зарытую могилу еще долго утюжил танк. Денисов и здесь нашелся. Он сказал, что грунт утрамбовывается, чтобы до трупов не добрались хищники.

Глава 32

Последний визит

Дождь, шедший всю ночь, прекратился. Лес пропитался влагой, заполнился запахом грибов и прелой листвы. Остатки тумана стекли в низины. Лишь изредка тишину нарушал шум капель, падающих с деревьев, да где-то голосила кукушка.

Кирилл, промокший насквозь, решил обойти владения Пекуновых с тыла и затаиться рядом с калиткой для прислуги. Рано или поздно кто-то из четы Бойко отправится в деревню. Они покупали там зелень и молоко.

Таня заверила Булата, что супруги не знают об инциденте, считают, будто он получил небольшой отпуск. Горничную Пекарь и вовсе уволил. Поэтому Кирилл рассчитывал без труда пройти на территорию. На тот случай, если что-то пойдет не так и Бойко заартачится, он прихватил с собой веревку и скотч.

Неожиданно с дороги донесся шум машины. Булат осторожно выглянул из-за кустов и тут же присел. Это был джип Пекаря.

Кирилл смерил взглядом расстояние до забора. Слишком далеко, чтобы отключить сигнализацию и видеонаблюдение, точно направить пульт на приемник. Он устремился обратно, почти не таясь, надеясь лишь на то, что в этот момент на экраны мониторов никто не смотрит.

Вскоре джип поравняется с ним. Булат явно не успевал. Попробовать отсюда? Он упал на живот, сквозь листву и ветви сосен отыскал взглядом приемник и направил на него пульт. Однако зеленый светодиод продолжал гореть. Кирилл подполз ближе, попробовал еще раз, но опять безрезультатно. Татьяна предупреждала его, что расстояние должно быть минимальным.

Джип проехал мимо и встал у ворот. Булат отчетливо различил профиль Пекаря, сидевшего за рулем. Больше в салоне никого не было.

Кирилл вскочил на ноги и сквозь заросли бросился к дороге. Ветки хлестали по лицу и рукам. Ноги путались в мелком кустарнике и траве.

Вот стекло поползло вниз, в окне появилась рука с пультом.

Пекарь ничего не успел понять. Мощный удар кулаком в висок отбросил его на пассажирское сиденье. Булат открыл дверцу, схватил мерзавца за воротник пиджака и рванул на себя. Пекарь зацепился ногами за педали, по пояс вывалился из машины и ударился головой об асфальт.

Чтобы не тратить время на вскрытие дверей кабинета, Кирилл решил найти ключ. В правом кармане брюк его не оказалось. Он приподнял Пекаря над землей и стал ощупывать левый.

– Ты что делаешь?!

Булат замер и медленно поднял взгляд.

В воротах, створки которых расползались в стороны, стоял Василий Николаевич, направив на него ствол ружья. Видимо, старик находился рядом с монитором и увидел момент нападения.

– Руки!.. – Бойко топнул ногой и грозно нахмурил брови.

– Этого еще не хватало. – Кирилл отпустил Пекаря и медленно поднял руки. – Если выстрелишь, то можешь хозяина своего прибить.

Старик медленно двинулся в его сторону.

Булат понял, что договориться не удастся. Бойко будет стоять насмерть за своего благодетеля.

– Отойди от него! – поравнявшись с машиной, приказал старик.

Кирилл стал пятиться задом. Пекарь потерял опору, полностью вывалился на дорогу и застонал.

– Сергей Станиславович! – Бойко наклонился к нему.

Это был последний шанс. Булат в два прыжка оказался рядом и вырвал ружье из его рук.

– Извини, отец, – с досадой проговорил Кирилл и двинул его прикладом в голову.

Старик опрокинулся навзничь и замер. Следующий удар был направлен в висок Пекаря.

Как Булат и предполагал, ключ оказался в потайном кармане брюк. Через минуту он уже вошел в кабинет.

Задняя стенка шкафа оказалась обычной дверью, закрывающей небольшую нишу с двумя сейфами. Один из них явно предназначался для ружей. Кирилл присел перед вторым – набрал код. Пачки стодолларовых купюр у левой стенки, евро и рубли справа. С десяток паспортов и пистолет.

Булат бегло просмотрел документы и неожиданно поймал себя на мысли, что между ним и Пекарем есть сходство. Немого поколебавшись, он сунул несколько паспортов себе в карман. Кирилл забросил туда же две пачки евро. Пусть Пекарь поломает голову, подумает, почему он не забрал все.

Глава 33

Ночные кошмары

Стараясь не разбудить жену, Федор Степанович осторожно встал с кровати, всунул ноги в тапочки и вышел из спальни. На ощупь, ориентируясь лишь по бледным квадратам окон, он прокрался через гостиную, открыл дверь кабинета, не глядя, щелкнул выключателем, да так и замер, боясь шевельнуться.

Вместо привычного яркого света помещение медленно наполнилось розовым сиянием и странным, угрожающим гулом. В затылок, куда-то под мозжечок, будто подуло могильным холодом.

Федор Степанович весь съежился так, словно ему за шиворот попал кусочек льда. Мысли были вытеснены из головы желанием закричать во всю глотку и броситься прочь. Но кровь в нем остыла, превратилась в лед. Если бы кто-нибудь сейчас легонечко стукнул его, то он рассыпался бы на мелкие осколки.

Боковым зрением Морочко увидел нечто темное. Оно едва заметно пульсировало и вроде как притягивало свет.

– Кто здесь? – выдавил он из себя и облизал губы.

– Я, – голосом Веселова сказала чернота.

– Ты же умер!

– Конечно, – спокойно сказало нечто. – Ты ведь убил меня.

– Зачем ты пришел? – с ужасом спросил Федор Степанович, ожидая в ответ: «За тобой».

– Меня как собаку зарыли в лесу возле свалки, – пожаловался Веселов. – Твой Палач даже крест не поставил. Не по-христиански это.

– Что ты хочешь от меня? – продолжая держать руку на выключателе, спросил подполковник СБУ.

– Похорони по-человечески, – жалобно попросил Веселов. – В церковь сходи.

Сгусток черноты соскользнул с кресла на паркетный пол и медленно потек к нему.

– Уйди! – Федор Степанович наконец-то убрал руку от выключателя, перекрестился и стал толкать дверь, но она оказалась нарисованной на бетонной стене.

На его плечи легли костлявые руки. Он сбросил с себя одну из них и тут же вцепился зубами в запястье другой.

Над его ухом тут же раздался вопль.

«Он же мертвый, а кричит от боли!» – удивился Морочко, продолжая грызть ледяную, словно резиновую плоть.

В этот момент его мозг взорвался брызгами яркого света. Федор Степанович, весь мокрый от пота, сидел и смотрел на жену, корчившуюся рядом. Она выла и прижимала к груди окровавленную руку.

Он скатился с кровати, сбрасывая с себя остатки кошмара.

– Ты озверел! – выкрикнула жена.

– Что это было? – Морочко провел пальцем по верхней губе, пытаясь понять, разбита она или нет.

– Ты с ума сходишь, вот что! – простонала жена.

– Я? – Тяжело дыша, Федор Степанович встал на четвереньки и подполз к окну.

– Все вы уже давно не люди! – причитала жена.

– Заткнись, дура! – Он с трудом встал, отбросил в сторону тюлевую занавеску, ухватился дергающимися пальцами за ручку и открыл створку.

Воздух, ворвавшийся в спальню, окончательно отрезвил его.

– Я что, укусил тебя?

– Орал как резаный, – сквозь слезы стала рассказывать женщина. – Я тормошить тебя начала, а ты как хватанул меня зубами! – Она показала ему запястье с багровыми следами. – Словно зверь рычал. Утром поедем в больницу!

– Ты что, за психа меня хочешь выдать? – Он бросился к тумбочке, на которой стоял стакан с водой, и залпом опрокинул его в себя. – Не бывать этому!

– Все звереют! – продолжала супруга. – В кого вы превратились? В Раде дерутся, на улицах убивают, в постели родной муж чуть не загрыз.

– Да пошла ты, дура! – Морочко зло махнул рукой и вышел из спальни.

Он двинул было в кабинет, но на половине пути, все еще находясь под впечатлением сна, передумал и свернул в гостиную, в которой с вечера горел свет. Там подполковник плюхнулся на диван.

«А ведь уже утро. Может, наш клиент снова звонил жене?» – подумал он и взял телефон.

– Слушаю вас, – раздался бодрый голос Палача.

– Ты что, не спишь? – спросил Федор Степанович.

– Только что разбудили звонком из управления, – проговорил Палач. – Сообщили, что снова был контакт. Супруненко удерживает в части только отсутствие денег.

– И что?

– Нужно как-то решить этот вопрос.

– У них какая зарплата?

– Этого не хватит, – возразил Палач. – Да и как?.. Сейчас только гвардейцам да правосекам платят.

– Тогда надо сделать как с телефоном, – предложил Федор Степанович. – Пусть снова случайно Матюшонок найдет.

– Клад в огороде? – весело осведомился Палач.

– Что-то вроде этого, – подтвердил Морочко.

– Не стоит. Мне кажется, что скоро в этой пьесе появится новый персонаж. Помните, в одном из разговоров с женой Супруненко посоветовал ей уезжать к родственнику по имени Булат?

– Конечно, помню, – не понимая, к чему он клонит, подтвердил Федор Степанович. – У меня все распечатки есть.

– Мы проверили. У него нет родственников с таким именем, – торжественно объявил Палач. – Но в России остался некто Кирилл Булатников однокашник и сослуживец Супруненко. Он крестил сына нашего Тараса.

– Вот это да! – воскликнул Федор Степанович.

– Не исключено, что он попытается привезти другу деньги.

– И что?

– Вот и пусть едет! Этот самый Булатников наверняка вскоре навестит жену Супруненко. Потом он обязательно позвонит нашему герою. Я думаю, еще пара дней, и у нас появится новый материал.

– Хорошо, действуй!

Глава 34

Воскрешение чувств

Булат посмотрел на таксиста и спросил:

– Много в области беженцев?

– Хватает, – продолжая следить за дорогой, ответил тот. – Только в этом пансионате человек триста.

– Сейчас, наверное, трудно туда попасть?

– Куда? – Таксист бросил на него удивленный взгляд. – В пансионат?

– На Украину, – уточнил Кирилл.

– Не знаю, не пробовал. – Таксист явно опасался откровенничать.

Булат имел на руках украинский паспорт и миграционную карту, был уверен, что пограничники не заметят, что он въезжает по чужим документам. Во-первых, между ним и Пекарем была некоторая схожесть. Во-вторых, Кирилл знал, как отвлечь и рассеять чужое внимание. Главное тут – спокойствие. Именно волнение является основным признаком того, что у человека не все в порядке.

Машина проехала вдоль металлической ограды и встала перед проходной.

Булат посмотрел в окно. Сквозь металлические прутья были видны здания, напротив которых на скамейках сидели люди. По дорожкам бегали дети.

– У тебя здесь кто? – спросил водитель.

– Крестник и его мать, жена друга, – ответил Булат и протянул деньги.

– На бензин возьму, остальное прибереги. – Таксист выдернул одну из двух пятисотрублевых бумажек, сунул в карман, некоторое время хмурился, глядя перед собой, потом заявил: – Ты если туда собрался, то скажи.

– Собрался, – признался Булат.

– Знаю я одного человека. Он за матерью едет, семью уже вывез. Но ему легче, у него паспорт украинский.

– У меня тоже.

– Если надумаешь, позвони мне. – Таксист протянул пассажиру визитку. – Я ему передам, и вы встретитесь.

– Спасибо. – Кирилл выбрался из машины.

Со странным смешанным чувством волнения и нетерпения он поднялся на второй этаж пансионата. В коридоре никого не было. Лишь где-то плакал ребенок. Звук шагов тонул в ковровой дорожке.

– Ты?..

Олеся смотрела на него так, словно на пороге стояло привидение. Он стремительно погружался в синеву ее глаз, растворялся в ней. При этом Кирилл понял, что, отправляя письмо, она, по-прежнему любимая, мало надеялась на такой исход.

– Здравствуй! – Он не узнал своего голоса, вмиг охрипшего.

В висках стучало, во рту пересохло…

– Проходи. – Олеся потупила взгляд. – Не разувайся.

Небольшая комната была рассчитана на двух человек. Кровати, холодильник, телевизор и стол. Через занавеску, надувшуюся пузырем, с улицы доносились голоса детей.

– Здравствуйте! – Ваня настороженно посмотрел на мужчину, вошедшего в комнату, потом на мать.

Ростом он уже почти догнал ее.

Булат поставил сумку к стене.

– Не узнал крестного?

– Дядя Булат! – восторженно воскликнул подросток и подошел ближе.

– Смелее! – Кирилл протянул руку. – Вырос!

– Ты, конечно, устал с дороги, – спохватилась Олеся. – У нас здесь душ…

– Позже, – отмахнулся Булат, опускаясь на стул. – Я самолетом, так что не успел вымотаться. Ты лучше расскажи мне все.

– Вот так с порога? – Олеся неловко пожала плечами.

– Я ограничен во времени, – соврал гость. – К тому же это наша общая беда.

– Ваня, сходи погуляй, – сказала Олеся сыну.

Булат подвинул к себе сумку и вынул планшетный компьютер.

– Держи!

– Спасибо! – неумело скрывая радость, пробубнил подросток.

– С порога балуешь! – заявила Олеся.

– Мам, я к Витальке! – Крестник Кирилла исчез за дверями.

– Пойдем воздухом подышим, – страшась оставаться вдвоем, предложил Булат. – Заодно поговорим.

Солнце висело в зените, но жарко не было. Они неторопливо побрели по дорожке.

– Из письма я понял, что Тарас будет служить, пока не убедится в том, что вы в безопасности, – проговорил Булат.

Он уже не понимал, что с ним происходит. Лишь вчера все его мысли были заняты Татьяной, а сегодня он терял рассудок от другой женщины. Хотя какая она другая? Все та же Олеся, вечно сидевшая стальной занозой в его сердце.

– Ты меня слышишь? – Голос женщины вернул его в реальный мир.

– Нет… – Он растерялся и тронул висок пальцами. – Извини.

– Тарас уже знает, что я здесь, – настороженно глядя на Булата, сказала Олеся. – Последний звонок был вчера вечером. – Она сжала на груди края халата и всхлипнула. – Тараса перевели в регулярную армию. Они расположились между Константиновкой и Артемовском. Это километров сорок от Донецка. Я все продумала. Как только проберусь в Днепропетровск, сразу дам ему знать…

– Что? – Кирилл встал. – Как это в Днепропетровск?

– Там у меня знакомая, – заторопилась Олеся. – Я уже с ней созванивалась…

– Погоди! – остановил он ее. – Зачем тебе туда ехать?

– Как зачем? Ты разве не займешь нам денег?

– Займу. Вернее, так дам. – Ничего не понимая, он взял ее за запястья. – Ты толком можешь объяснить, при чем тут Днепропетровск?

– Я его там буду ждать. Как приедет, мы сразу отправимся в Киев, а оттуда сюда. – Она освободилась от его рук. – Ты ведь пока присмотришь за Ванечкой?

– Ты решила ехать сама! – наконец-то понял Булат. – Не пойдет. Еду я.

– Нет!

– Все! – Он нахмурил брови. – Другие варианты даже не обсуждаются.

– Но ты там совсем чужой!

– Глупенькая. Да я где угодно своим стану.

– Мы все долги тебе отдадим. – Олеся умоляюще посмотрела ему в глаза. – Я устроюсь на работу. Уже, кстати, здесь предлагали…

– Не надо мне ничего возвращать. – Булат почувствовал себя неловко. – Лучше давай решим, как будем поддерживать связь.

– Я дам тебе телефон Тараса. – Олеся вновь зашагала по дорожке.

– Это, конечно, хорошо, но я ему звонить не буду, – предупредил ее Булат. – У них служба безопасности все контролирует.

– Как же быть?

– С Тарасом ты будешь общаться по своему телефону, а со мной – по тому, который я тебе оставлю.

– Поняла! – Она кивнула, тут же спохватилась и добавила: – Два дня назад ко мне приходили из ФСБ.

– Кто? – Он замедлил шаг.

– Этот человек представился полковником Рязановым.

– Что ему было нужно?

Олеся огляделась по сторонам и вынула из кармана листок, сложенный вчетверо.

– Вот!

– «Сколько человек в вашей части? – вслух прочитал Булат. – Как относится к войне твой личный состав? Как обеспечены боеприпасами и продовольствием?» Что это?

– Рязанов сказал, что я должна буду задать мужу эти вопросы, когда в следующий раз позвоню ему. – Олеся с детским испугом округлила глаза.

– А как ты можешь связаться с этим Рязановым?

– Никак…

– Я тебе вот что скажу. Эти вопросы нашу разведку, а уж тем более ФСБ, точно не интересуют. Скорее всего, Тараса собираются подставить…

– Кто?

– Служба безопасности Украины.

– Да ты что! Но зачем?

– Там сейчас это модно.

– Его арестуют?

– Пока идет война, этого делать не станут. Тарас – специалист, которых еще поискать надо, а у них сейчас с этим напряженка. Скорее всего, компромат собирается просто так, на всякий случай.

– А если все-таки это ФСБ? – не унималась Олеся.

– Так топорно может работать только СБУ, – заверил ее Кирилл.

– А вдруг его схватят раньше, чем он убежит?

– Не успеют, – заверил он ее. – Вот только…

– Что? – Женщина замерла в ожидании ответа.

– Как ни крути, мне придется связаться с тобой по телефону, – предупредил ее Булат, прокручивая в голове варианты развития событий в случае, если СБУ проведает о его намерениях. – Иначе как я узнаю, где будет Тарас, когда там окажусь?

– И что?

– У них появится возможность следить за моими перемещениями и встретить меня.

– Как же быть? – испуганно прошептала Олеся.

– Использовать это в своих интересах.

Глава 35

Два сценария

Чем меньше оставалось времени до акции, тем сильнее Федор Степанович погружался в депрессию. Страх и отчаяние уже не покидали его. Он даже во сне чувствовал себя человеком, приговоренным к расстрелу. Появился тремор в руках, в кабинете поселился запах сердечных капель.

Он возвращался с работы далеко за полночь, умывался и падал на диван, стоявший в рабочем кабинете. Однако вскоре глаза его открывались, словно от толчка. Подполковник в панике вскакивал и начинал метаться по кабинету. В такие моменты в голове Морочко возникали абсурдные мысли о побеге в другую страну или даже самоубийстве.

Однако с рассветом все возвращалось на круги своя. Он ехал на работу, с ужасом понимая, что снова наступит ночь.

Погруженный в свои мысли, Федор Степанович прошел мимо дверей допросной комнаты, едва не врезался в стену, встал и развернулся. Прапорщик, провожавший подполковника, равнодушно смотрел на него.

– Чего уставился?! Так и будешь за мной ходить?! – взорвался Морочко и устремился обратно.

Палач сидел за столом. У стены, на фоне уже знакомой простыни, примостился на табуретке мужчина, одетый в потрепанный камуфляж. Грязные волосы стояли торчком, лицо осунулось, сделалось землистым.

Это был сотрудник СБУ капитан Шумейко. Для того чтобы он хорошо освоился с ролью пленного офицера ГРУ России по фамилии Шалаев, его специально неделю держали в камере и не давали умываться.

На штативе на этот раз была закреплена видеокамера. За ней стоял Рамзас, коллега Палача.

Тот резко вскочил со своего места.

– Сиди. – Федор Степанович махнул рукой, прошел к столу и плюхнулся на стул. – Продолжай.

Рамзас приник к окуляру и тронул кнопку на видеокамере.

Палач глянул на листок с компьютерным текстом и спросил:

– Шалаев, сколько человек было в группе?

– Двенадцать, – глядя в объектив камеры, заученно ответил капитан Шумейко.

– От кого вы получили приказ на переход государственной границы?

– Непосредственно на месте задачу поставил генерал Левицкий.

– Каким транспортом добирались до границы с Украиной?

– Ехали все отдельно. Местом сбора был назначен Новошахтинск.

– Каким способом должны были пересечь границу?

– В пограничных с Украиной городах активно работают рекрутеры, которые формируют команды и отправляют сюда. Один из них переправил нас двумя партиями на машинах под видом обычных добровольцев. Его фамилия… – Шумейко замолчал, облизал губы и с досадой посмотрел на Палача.

– Что? – взревел тот так, что Федор Степанович вздрогнул. – Опять забыл? – Он перевел взгляд на Рамзаса. – Отключи камеру!

– Уже, – заявил тот.

– Повторяй! – разрешил Шумейко Палач.

Пленник приподнялся, достал из-под себя листок в пластиковом файле.

Он быстро пробежал по нему взглядом, виновато посмотрел на Палача и заявил:

– Готов.

– Точно? – свел брови Палач. – Смотри, черта лысого ты в этом году майора получишь!

Сотрудник СБУ, назначенный на роль пленного российского офицера, приподнялся и положил шпаргалку на табурет.

– Камера! – скомандовал Палач.

– Его фамилия Сергеев. На границе есть участки, где отсутствуют инженерные заграждения, – продолжил фальшивый пленник. – Со стороны украинских пограничников из-за боевых действий нет должного контроля. Предполагаю, что вторая группа воспользовалась именно этим фактором.

– Оружие с собой было? – продолжал сыпать вопросами Палач.

– Нет, – заявил новоиспеченный офицер спецназа ГРУ. – Мы рассчитывали добыть его у противника.

– Вы сказали «у противника». – Глядя в листок, Палач поднял указательный палец. – Но ведь Россия и Украина не находятся в состоянии войны.

– Мои командиры так не считают. Через границу активно идет живая сила и техника. Отправляются боеприпасы. Я сам смог в этом убедиться.

– Какую задачу имела группа?

– Мы должны были выйти в район нахождения зенитной батареи, в назначенное время захватить ее и произвести пуск ракеты по гражданскому самолету, находящемуся в это время в данном квадрате.

– Где вас учили обращаться с системами противовоздушной обороны?

– Нигде. – Шумейко пожал плечами. – Расчет из трех офицеров-зенитчиков входил в состав группы.

– То есть самих спецназовцев было не двенадцать, а восемь?

– Так точно, – ответил Шумейко.

– Стоп! – Федор Степанович шлепнул ладонью по столу. – Первое, запись повторить, только вначале уберите белый материал. Вы не находите, что на фотографиях, вклеенных в документы, и на записи они сидят на одном удалении от стены и на одинаковом фоне?

– Действительно! – Палач зло сверкнул глазами в направлении Рамзаса. – Сейчас исправим.

– Исправите, – кивнул Федор Степанович. – Только времени уже нет.

– Сегодня все будет готово! – заверил Палач.

– Не будет. Как закончите, сразу приступаете к аналогичной записи. – Подполковник открыл папку, лежавшую на коленях, вынул листок и протянул Палачу. – Это второй сценарий, с сегодняшнего дня основной. Русские не атакуют наш «Бук». Они ремонтируют комплекс, захваченный ополченцами, выводят его на позицию и сбивают самолет. Обрати внимание, в этом случае москали еще и доставляют в район боевых действий детали для замены тех, которые вышли из строя.

Палач запустил пятерню в волосы.

– Хорошо, технически это не сложно. Только объясните мне, как в таком случае они к нам попадут?

– Кто?

– Вся эта шайка. – Палач посмотрел на Шумейко. – Ведь пуск они будут делать уже с территории, подконтрольной сепаратистам.

– Вопрос прорабатывается, – успокоил его Федор Степанович. – С тебя качественная запись допроса.

– Так ведь он брыкается! – неожиданно пожаловался Палач.

Федор Степанович не поверил своим ушам.

– Как это?

– Просто. – Палач вновь посмотрел на Шумейко. – Чего молчишь?

– Я не совсем понял, Федор Степанович. Вот сейчас… – запинаясь, проговорил Шумейко.

– Живее! Чего ты как девка?! – зарычал Палач.

– Я сейчас играю роль русского спецназовца, взятого в плен. – Шумейко так вцепился в сиденье табурета, что на запястьях выступили жилы. – По идее после всего меня ведь должны судить, да?

– Ну! – с трудом понимая, чего он хочет, поторопил Федор Степанович и встал.

– Учитывая масштабность операции, ясно, что меня захотят увидеть журналисты и простые люди.

– Захотят. – Морочко заложил руки за спину и медленно зашагал по комнате, пытаясь уловить ход рассуждений подчиненного, назначенного на роль офицера ГРУ России. – И что?

– Кого тогда покажут вместо меня?

– Никого. – Федор Степанович остановился напротив него. – Офицер спецназа мог умереть от сердечного приступа. Вряд ли кто-то удивится такому исходу. Или же он осознал, что натворил, и повесился в камере. Охрана недосмотрела!..

– А тело? – одними губами спросил бледный Шумейко.

– Ты боишься, что мы москалям твой труп покажем? – Подполковник хлопнул ладонями по бедрам. – Вот дает! Насмотрятся кино, потом фантазируют. Как такое могло тебе в голову прийти? – Он выразительно вздохнул. – Чтобы мы собственного офицера СБУ замочили?

– Нет, вы не подумайте… – начал было Шумейко, но Федор Степанович уже развернулся к Палачу.

– А ты постарайся заставить говорить хотя бы одного из тех, кого мы приготовили.

– Они поняли, в чем дело, и сразу в отказ! – Палач тоскливо вздохнул. – Вы же меня знаете, я кого угодно разговорить могу. А эти словно заколдованные…

– Они понимают, что мы их живыми не оставим, – согласился с ним Морочко. – А умирать, зная, что тебя весь мир проклянет, не хочет никто.

Направляясь к себе в кабинет, подполковник размышлял над разговором, который инициировал Шумейко:

«Конечно, капитан в живых не останется. Более того, вся команда отправится на тот свет. Но что все-таки будет со мной?»

– Федор Степанович! – Секретарша словно поплавок вынырнула из-за стола. – Шеф звал вас к себе.

– Давно?

– Только что.

Морочко на секунду задумался, нет ли в его папке секретных и важных материалов, которые нельзя оставлять на попечение других людей, потом бросил ее на стол.

– Потом заберу. Положи пока к себе в сейф.

Когда Федор Степанович вошел, генерал с задумчивым видом обрывал сухие листья с цветка, стоявшего на подоконнике, и бросал их на пол.

– Проходи, садись, – не оборачиваясь, сказал он.

Теряясь в догадках, подполковник уселся на стул у стола для совещаний.

– Операция переходит в основную фазу. – Генерал покрутил горшок, разглядывая результаты своего труда, и развернулся. – Контроль за выполнением на месте возложен на тебя.

– В смысле? – не понял Федор Степанович. – Как на месте? Я что, должен с этими трупами в тыл к ополченцам идти?

– Трупы не ходят. – Генерал поморщился и направился на свое место. – Ты будешь руководить операцией по обезвреживанию группы русских диверсантов.

– Я должен ехать…

– Именно. – Генерал наконец-то уселся в кресло, подвинул к себе папку и открыл ее. – Завтра в шестнадцать часов мы отправляем твоих артистов. На месте определишься, где их пока разместить.

– Живых? – абсолютно ничего не понимая, спросил Федор Степанович.

– Ты меня не пугай! – заявил генерал, настороженно глядя ему в глаза. – Каких же еще? Как получишь сигнал, на месте их кончите, оставите рядом оружие и все снимете на камеру.

– А как быть с Супруненко?

– Он принесет больше пользы, оставшись живым.

– Понял.

– Только что отчитался наш источник в России. Булатников встретился с женой Супруненко. Так что он тоже где-то на подходе.

– Мы отслеживаем его перемещение по телефону, – быстро проговорил Федор Степанович. – Прет на рожон. Открытым текстом сообщает ей, где находится. А ведь мог купить карту, составить кодировочную сетку!..

– Я бы на твоем месте не расслаблялся, – сказал генерал и нахмурился.

Глава 36

Под обстрелом

Ощущая спиной стену, вздрагивающую при каждом разрыве, Булат ждал окончания артобстрела.

– Мама, а где бабушка? – раздался детский голос.

– Дома осталась.

– Там же гром!

– Она не боится.

Кирилл сглотнул ком, подступивший к горлу. Пока не погас огарок свечи, он успел поговорить с этой женщиной. Рано поседевшая, худая, с макияжем из пыли и сажи, она уже многое пережила. Мужа нет, мать убита неделю назад. Снаряд попал прямо в дом. Все, что от нее осталось, вынесли на куске брезента и закопали прямо во дворе, а ребенок все думал, что бабушка жива.

С момента скандала в доме Пекаря прошло чуть больше недели, а Булату казалось, что целая жизнь. Несмотря на опасения, до Донецка он добрался без особых проблем. Кирилл воспользовался телефоном, который дал ему таксист, и на следующее утро уже был в пути.

Все шло как по маслу. Пограничники при проверке документов не заметили подлога. Родственник таксиста был им хорошо знаком, они называли его по имени.

Едва отъехав от границы, они наткнулись на расстрелянный грузовик. Рядом лежали несколько тел. Потом обгоревшие остовы машин стали попадаться на каждом шагу. Многие были со вздувшимися крышами. Булат понял, что, расстреляв людей из автоматов, фашисты для верности забрасывали в салон гранаты. Уже в обед путники без приключений добрались до Снежного, где и распрощались.

Булат сразу направился в штаб ополчения, который, по слухам, располагался в здании музыкальной школы. Но там находились всего лишь с десяток бойцов, которые охраняли центр города. Не обошлось без проверки документов. Повсюду орудовали диверсанты и провокаторы.

Последние несколько дней Булат не прикасался к бритве, однако все равно сильно выделялся на общем фоне сытым лицом. По этой причине он избегал встреч с вооруженными людьми, сторонился центра и больших улиц. Кирилл слонялся по разрушенному городу, привыкал к тому, что это не сон, и ломал голову над тем, как быть дальше.

Ему требовалось попасть на территорию, подконтрольную киевским войскам, оказаться как можно ближе к расположению бригады, в которой служил Тарас, и связаться с ним. С налета такое не сделаешь.

Очередной обстрел застал Булата во дворе старой пятиэтажки. Мины падали на въезде в город. Первые две рванули на большом расстоянии друг от друга с интервалом в минуту. Кириллу сразу стало ясно, что они пристрелочные. Украинские минометчики нацеливались на какой-то определенный объект.

Бывший офицер пришел к выводу, что где-то поблизости находится корректировщик стрельбы. Надо ждать массированного удара. Не теряя времени даром, он направился вслед за парнем, проскользнувшим мимо остатков стены, и оказался в подвале, приспособленном под бомбоубежище.

– На прорыв, наверное, пошли, – раздался голос одного из ополченцев, укрывшихся вместе с Булатом.

Всего их было трое.

– Чего им здесь на прорыв идти? – удивился второй. – Где Дьяково и где Снежное?!

– А что, под Снежным укры в окружение попали? – спросил Булат.

– А ты не знал?

– Первый раз слышу, – признался Кирилл, восстанавливая в голове карту, которую хорошо запомнил.

Выходило, что до части, в которой служил Тарас, отсюда не больше двадцати километров.

– Слышь, мужик! – раздалось из темноты.

Булат понял, что это позвали его, и ответил:

– Чего?

– Ты кто такой?

– Почему спрашиваешь?

– Судя по возрасту, тебе в самый раз не по подвалам отсиживаться, а с автоматом бегать.

– У тебя автомат, так чего же ты здесь сидишь?

– Не я один, нас трое. Мы имеем определенную задачу…

– Задерживать диверсантов, – договорил за него Кирилл. – Ну так шел бы да ловил их!

– Ты чего такой разговорчивый? – вмешался другой человек, судя по голосу, мужчина постарше.

– Начало обстрела было вялым, с большими интервалами между разрывами, – начал рассуждать Булат. – Значит, брали в вилку определенную цель. Но я не видел здесь никаких важных объектов.

– Химзавод, – неуверенно сказал кто-то.

– Да ты что? – удивился другой.

– Блокпост чуть дальше! – проговорил третий. – И что?

– А теперь надо напрячь мозги и вспомнить, какое поблизости самое высокое здание, – проговорил в темноту Кирилл.

– Водокачка, – хором ответили все.

– Давайте проверим, – неожиданно решился Булат, хотя лезть под мины ему не хотелось.

Но еще больше он не желал сейчас дать повод ополченцам развить тему про диверсантов. Неровен час, возьмут в оборот. А там, глядишь, и найдется бдительный человек, который внимательно сравнит его физиономию с той, что красуется на фотографии в паспорте.

– Ты что, шутишь? – воскликнул старший. – Переждать надо.

– Корректировщики обычно покидают свои позиции, как только начинается результативная стрельба, – стоял на своем Кирилл. – Потом туда можно не ходить.

– Айда! – сказал молодой ополченец.

Послышалась возня и шаги в сторону лестницы. Опираясь на стену, Булат осторожно встал, вытянул левую руку и двинулся вслед за ополченцами.

– Куда теперь? – щурясь от солнечного света, спросил он.

– Вдоль стены дома до угла, – ответил рослый седой мужчина, одетый в камуфляж американского образца. – Сразу за ним через дорогу. Там что-то вроде парка. Сто метров от дороги – башня.

Послышался свист мины. Бойцы присели. Где-то с другой стороны дома грохнул взрыв. На землю посыпались штукатурка и осколки стекла.

– Ну что, пошли? – Горя желанием проверить свои предположения, Булат сделал шаг.

Тут ему на плечо легла рука самого молодого ополченца, похожего на мальчишку.

– Стоять!

– Ты чего? – Седой мужчина удивленно уставился на него.

– Почему мы должны ему верить? – Парень нахмурил брови и сдвинул на затылок панаму защитного цвета.

– Действительно, – согласился с ним верзила в каске. – Я, например, даже не знаю, кто это.

Ополченцы как-то враз отступили от Булата. В их глазах появилось недоверие и подозрительность.

– Ты, наверное, и прибежал с водокачки! – заявил седой дядька.

– Хорошо, ведите меня в комендатуру, или что тут у вас. Пусть там разбираются. Тем временем наводчик точно уйдет!

– Он точно не местный. – Лицо долговязого ополченца сделалось каменным.

– Ты, прав, Колян. – Шустрый мальчонка направил ствол автомата в грудь Кирилла. – Даже дети знают, что в городе нет никакой комендатуры.

– Я разве говорил, что местный? – спросил Булат, старясь выглядеть спокойно.

– И морда сытая, – добавил седой дядька.

– Правильно, – согласился Кирилл. – Я этим утром еще в России был.

– Врешь! – выпалил Колян. – Скажи, что к нам собираешься!

– Пока нет, а дальше как карта ляжет.

– За каким таким чертом ты тогда приехал? – продолжал допрос шустрый малый.

– Обыщи его! – приказал седой мужик Коляну.

Тот закинул ремень автомата на плечо, подошел к Булату, ощупал его карманы.

– Вроде ничего.

– А сумка?

– Вот что, мужики, хватит комедию ломать! – взорвался Кирилл. – Такое впечатление, что вы просто боитесь идти.

– Хорошо, – сдался седой ополченец и посмотрел на мальца. – Ты с него глаз не спускай!

– Понял. – Тот стволом автомата показал Булату направление. – Вперед!

Глава 37

Артисты

«Я что, на диване в комнате уснул? – подумал Тарас, когда открыл глаза. – Почему Олеся не разбудила?»

С толку его сбили светлые квадраты окон. Но ощущение, что он дома, длилось недолго. Через мгновение Супруненко ощутил одежду, прилипшую к телу, и радость исчезла. Накануне вечером они с Матюшонком обосновались на двуместной кровати в уцелевшей половине частного дома. Командир роты спал на мягком матраце, поэтому неплохо отдохнул.

Во дворе, прислонившись к колесу бронетранспортера, на спинке от кресла мирно дремал дневальный. Тарас некоторое время смотрел на него, размышляя, будить парня или нет. Он должен был устроить разгильдяю нагоняй. Ведь в его руках не только автомат, но и жизнь людей, отдыхавших сейчас. С другой стороны, Супруненко будет легче в случае чего уйти незамеченным. Некоторое время в нем боролись два противоположных мнения.

«А ведь я офицер, – неожиданно подумал он. – Мне отвечать за жизни этих солдат и сержантов. Ни они, ни их матери не виноваты в том, что устроили фашисты на этой земле».

Тарас решительно подошел к солдату и ткнул носком ботинка в щиколотку. Рядовой Коркин вскочил так резво, словно под ним сработала мощная пружина, и толкнул ротного автоматом в грудь.

– Фу! – Солдат пришел в себя, огляделся и уставился полными ужаса глазами на своего командира. – Виноват…

Супруненко мысленно отругал себя за легкомыслие. Солдат с оружием спросонья мог открыть стрельбу почем зря. Случалось, что офицеры погибали при проверке караулов и в мирное время.

– Знаю, что виноват. – Размышляя, где умыться, Тарас огляделся. – Как ночь прошла?

– Нормально. Если не считать, что «шахтеры» перепились и подрались.

Так солдаты называли боевиков из батальона «Шахтерск», которые должны были обеспечивать общественный порядок на зачищенных территориях, контролировать блокпосты и оборот оружия. На самом же деле все получалось с точностью до наоборот. Днем эти бравые парни наводили ужас на местных жителей. Они ставили людей на колени, грабили, насиловали, убивали. Практически все спиртное экспроприировалось и выпивалось, после чего вспыхивали ссоры, иногда заканчивающиеся стрельбой.

В отличие от регулярных частей эти отморозки, финансируемые олигархами, не бедствовали, были сыты, обуты, вовремя получали деньги. Тарас видел среди них поляков и румын, английская речь и вовсе перестала его удивлять.

Командир роты ополоснул лицо затхлой водой из бочки, стоявшей у сарая, и вышел на улицу с намерением проверить остальных дневальных и караул. Он направился к блокпосту и увидел, как на улицу вкатились два бронетранспортера и «Хаммер». Супруненко инстинктивно шмыгнул за забор и присел. Небольшая колонна проехала еще немного и встала как раз напротив Тараса. С первого транспортера кто-то спрыгнул и прошел к «Хаммеру», дверца которого открылась.

– Куда теперь? – спросил человек, подошедший к автомобилю.

– Надо искать командира «шахтеров». Пусть он подберет место, где мы пока разместимся.

«Что еще за артисты? – подумал Тарас. – Неужели на передовую, как в Отечественную войну, стали приезжать знаменитости? Интересно, кто это решился спеть под канонаду? Все толковые исполнители в России».

Он уже хотел было выйти из своего укрытия, но следующая фраза подействовала на него словно удар.

– Федор Степанович, между прочим, Супруненко тоже находится сейчас в этой деревне.

Тарас весь превратился вслух. Может, рядом служит однофамилец? Но человек, которого назвали Федором Степановичем, утвердил его во мнении, что речь идет именно о нем.

– Его с самого прибытия контролирует наш сотрудник. Матюшонок, кажется, фамилия…

«Вот те на! И что же это все значит? А то, что тебе заранее уготована какая-то роль в хитром спектакле. Да и других артистов тоже уже привезли сюда».

Глава 38

Корректировщик

Разрывы удалялись куда-то в сторону центра города. Ополченцы и Булат перебежали дорогу, за которой начинался парк.

– Помогите! – услышали они слабеющий крик, как по команде встали и посмотрели туда, откуда доносился этот призыв.

Между молодых елей на земле лежал мужчина. Его грязное лицо искажала боль. Чуть в стороне, ближе к обочине, дымилась воронка.

– Колян! – с тревогой в голосе позвал седой ополченец. – Давай к раненому, мы вдвоем справимся.

– Тогда этого здесь оставьте. – Колян показал взглядом на Кирилла.

– С нами пойдет, – принял решение старший и устремился в глубину парка.

Вскоре деревья стали реже, и Булат увидел старую водонапорную башню. Кирпич местами был покрыт выбоинами от осколков и пуль. Бойцы пошли медленнее. Седой дядька направил автомат на оконце, расположенное в самом верху, и выстрелил. Вниз посыпались остатки стекла.

– Нет его уже здесь, – вслушиваясь в звуки далеких разрывов, проговорил Кирилл. – Давайте осмотрим внутри.

– Иди первым, коли ты такой смелый, – раздался сзади голос шустрого мальца.

Булат обернулся. Парень сразу среагировал на его движение и поднял ствол автомата.

– Вот ты сейчас сказал, чтобы я шел первым, – зло выдал Кирилл. – А у подвала вы записали меня в корректировщики…

– Так и было, – подтвердил седой ополченец.

– Если я тот, за кого вы меня принимаете, то зачем вам рисковать, отправляя меня вперед?

Бойцы переглянулись.

– Вы не подумали, что я оставил радиостанцию и оружие наверху, и теперь моя задача состоит в том, чтобы просто добраться до них, – ответил он на их немой вопрос. – Вы ведь все равно меня не отпустите, пока не проверите. Зато я теперь уверен, что вас всего двое. Я поднимаюсь в башню, беру ствол и запросто заваливаю вас обоих.

– Что-то ты больно много говорить стал, – проворчал седой дядька. – Пошли.

В башне было темно и сыро. Однако Булат сразу различил на железных ступенях лестницы следы человека. Кто-то недавно точно поднялся здесь, а потом спустился. Грязные занавеси паутины были порваны.

– Что и требовалось доказать! – Кирилл видел, что бойцы убедились в его правоте, и облегченно вздохнул.

Они поднялись наверх. На дощатом полу, вокруг гигантского резервуара, также были следы. У окна, которое выходило на блокпост, совсем недавно кто-то лежал. Булат присел на корточки и заглянул под металлическую опору. Так и есть, между полом и стеной был спрятан какой-то сверток.

– Чего ты там увидел? – сгорая от нетерпения, спросил парнишка. – А ну, подвинься! – Он встал на четвереньки, с опаской покосился на Кирилла и заглянул в проем. – Точно что-то есть!

– Доставай, – поторопил Булат.

Парень извлек сверток, положил на пол и развернул.

Как Кирилл и предполагал, в башне была оборудована позиция корректировщика стрельбы. На куске брезента лежали карта, бинокль, радиостанция, запасная батарея к ней и пистолет.

– А где же он сам? – спросил седой ополченец и поскреб заросший подбородок.

– Кажется, я знаю. – Булат наклонился, взял в руки небольшой перочинный нож, вынул лезвие и отчетливо разглядел на нем свежую кровь. – За мной! – скомандовал он, резко развернулся и устремился вниз.

Штаны у раненого уже были спущены до колен. Колян заканчивал бинтовать бедро. Услышав шаги, ополченец обернулся.

– Ну и что у тебя? – Тяжело дыша, Кирилл склонился над раненым. – Куда его зацепило?

– Бедра посекло, – констатировал Колян. – А ты вообще почему спрашиваешь?

Между тем раненый мужчина, морщась и постанывая, медленно сел и стал натягивать штаны. На вид ему было не больше тридцати, короткая стрижка светлых волос, трехдневная щетина.

– Постой! – Булат взял его за плечо. – Давай-ка еще раз раны твои осмотрим.

– Зачем? – не поднимая глаз, спросил тот без тени удивления в голосе.

– Так я ему уже все обработал! – заявил Колян.

– Делай, что он говорит, – приказал седой ополченец, уже догадавшийся, что заподозрил Булат.

Колян хмыкнул и снова присел перед раненым на корточки:

– Извини.

Он разрезал узел и ловко размотал бинт. Взорам Кирилла и бойцов открылись несколько порезов, совсем непохожих на осколочные ранения.

– Что и требовалось доказать. – Булат сунул нож под нос этому типу и спросил: – Этим ты себе раны наделал?

– Не понимаю, о чем ты. – Тот отстранился.

Однако Булат схватил его за затылок, притянул к себе и заявил:

– Вот если бы ты себе глаз выколол, такое выглядело бы правдоподобно. Показать?

– А мина? – Колян с недоумением показал на воронку, все еще дымившуюся.

– Он после того, как она взорвалась, сюда прибежал! – догадался Белый. – Вот жук! А они еще нас колорадами называют!..

– Чего вы хотите? – спросил корректировщик огня и затрясся.

– Не надо его резать, – сказал седой ополченец и взял Булата за плечо. – Он и так все расскажет.

– Что я должен рассказать? – дрожащим голосом спросил мужчина, переводя полный ужаса взгляд с одного лица на другое.

– Для начала представься, – потребовал Кирилл.

– Начальник разведки артиллерии аэромобильной бригады капитан Захарчук Игорь Михайлович.

– Где и когда призван? – задал следующий вопрос Булат.

– В Ивано-Франковске. – Захарчук опустил взгляд в землю. – Двадцатого мая.

– В какой части служишь?

– Семьдесят девятая аэромобильная бригада.

– Что делал здесь? – спросил Кирилл и с нескрываемым торжеством посмотрел на ополченцев, зачарованно наблюдавших за ходом допроса.

– А вы будто не знаете, – совсем тихо сказал Захарчук. – Кстати, как вы сами поступили бы на моем месте?

– Мы, к счастью, не на твоем месте, – заявил Булат и выпрямился. – Ты вот что мне напоследок скажи…

– В каком смысле «напоследок»? – вдруг провыл Захарчук совершенно изменившимся голосом. – На мне крови нет!..

– Вот загнул! – возмутился седой ополченец.

– Никто тебя убивать не собирается, – успокоил Кирилл украинского офицера. – Просто скажи, фамилию Супруненко слышал?

– Есть такой, – подтвердил Захарчук. – Наши к нему обращались, чтобы тягач посмотрел. Шарит в технике.

– Кем он у вас?

– Кажется, командир роты.

Неожиданно в голову Булата пришла свежая идея. Он решил пройти в расположение бригады под видом этого вот субъекта.

– Тебя в его роте знают?

– Я в артиллерийский дивизион бригады попал недавно. Неделя не прошла. До этого под Киевом новобранцев обучал, – сбивчиво проговорил пленник. – И сразу в котел!..

– А как ты хотел? – не удержался шустрый парнишка. – Чтобы в аду и без котлов!

– Ты на мой вопрос не ответил, – напомнил Кирилл, уже твердо решив, что другого варианта отыскать Тараса у него нет.

– В дивизионе не все друг друга знают, а ты про роту!..

– Ну что? – Булат посмотрел на седого дядьку. – Удовлетворены?

– Красиво! – с восхищением воскликнул мальчонка и цокнул языком.

Седой мужчина протянул Кириллу руку.

– Извини, что так получилось! Мы ведь все только на той неделе в ополчение вступили. Малый вовсе в армии не служил. Вот нас всех в патруль и определили пока.

– Вставай! – Колян стукнул Захарчука носком кроссовка в бок. – Пойдем ответ держать!

– Постойте! – Булат, неожиданно осененный новой идеей, снова присел перед Захарчуком на корточки и спросил: – Как ты должен вернуться?

– Куда?

– К своим.

– Не хочу я туда! – ошарашил его пленник.

– Вот дает! А чего тогда по нашим стрелял? – изумился старший ополченец.

– Это вы потом у него спросите. – Кирилл поморщился, снова посмотрел в глаза пленника и заявил: – Рассказывай, кто тебя должен встретить или какой сигнал ты обязан подать, чтобы свои не пристрелили?

– У Дьякова тайник, – догадавшись, чего от него хотят, проговорил пленник. – В нем ракетница и еще одна радиостанция.

– Ясно. – Булат поднял взгляд на седого дядьку и спросил: – Куда вы его сейчас?

– В комендатуру, – ответил тот и пожал плечами.

– Чего! – изумился Кирилл. – А кто мне говорил, что в Снежном ее нет?!

– Как же нет? Есть. Это мы тебя так проверяли.

– Я с вами, ребята!

Глава 39

В котле

Морщась от едкого дыма, Тарас выглянул из окопа. Справа горел танк «Оплот». Он входил в состав бронегруппы, сформированной из остатков уцелевшей и исправной техники, и участвовал в попытке прорыва, предпринятой утром. Машина получила несколько попаданий из РПГ. Экипаж сумел вывести ее из-под огня и почти дотянул до опорного пункта их роты. Но вспыхнувший пожар вынудил экипаж покинуть танк. Сразу за ним дымился полностью выгоревший «шишарик», то есть грузовик «ГАЗ‑66».

Неожиданно в небе вновь раздался нарастающий свист. По спине Супруненко пробежал неприятный холодок, его ноги предательски затряслись. Ему казалось, что мина, похожая на дыню, летит прямо в темя. Тарас присел. В тот же момент небо словно лопнуло. Окоп качнулся от взрыва и заполнился клубами пыли. Сверху посыпался песок.

– Сто двадцатыми лупят! – прокричал ему в ухо Матюшонок.

«Мог бы не говорить», – подумал Тарас, сквозь звон в ушах пытаясь разобрать, куда летит следующая мина.

Ему, как и в первый раз, снова показалось, что она угодит прямо в него.

«Только бы сразу насмерть!» – мелькнуло в голове, и вновь ахнуло.

Супруненко в какой-то момент показалось, будто стены окопа захлопнулись. Он открыл глаза. На расстоянии вытянутой руки ничего видно не было. Где-то слева раздался жалобный протяжный вой. Справа кто-то быстро что-то говорил, но слов из-за шума в голове разобрать было невозможно. Тарас оглянулся и отпрянул. Оказалось, это ему на ухо что-то кричал Матюшонок.

– Чего тебе? – спросил ротный, удивившись собственному голосу, прозвучавшему будто в пустой бочке.

Лейтенант замолчал и вопросительно уставился на Тараса.

В этот момент снова рвануло, но уже где-то дальше. Супруненко прислонился спиной к стене окопа, заткнул уши ладонями и открыл рот. Матюшонок угомонился и лишь шевелил губами. Он напоминал Тарасу мусульманина, читающего суры с четками в руках.

Все эти дни мысли Супруненко были заняты одним и тем же вопросом. Что задумало СБУ в отношении него? Он не сомневался в том, что загадочный Федор Степанович, который прикатил на «Хаммере» в Дьяковку за несколько дней до окружения, представлял именно эту организацию.

Небольшая колонна проследовала через село и окончательно остановилась на территории свинофермы. Тарас сразу навестил блокпост, но бойцы ничего вразумительного сказать не смогли, за исключением того, что в головной машине находился начальник разведки бригады. Именно он провел колонну в село.

Через час батальон выдвинулся на указанный рубеж, встал севернее села и половину дня закапывался там в землю. Поначалу солдаты отнеслись к этому мероприятию с прохладцей. Они лениво оборудовали позиции, углубились лишь по колено. Техника и вовсе стояла на открытой местности.

Однако ближе к полудню на позиции подразделения плюхнулись несколько мин. Это всех отрезвило. С учетом дальности стрельбы миномета выходило, что противник уже на подходе.

После этого не надо было подгонять солдат. Лопаты мелькали в воздухе. Потом начался ад, который не прекращался по сей день. Ополченцы били из «Градов» и пушек, бросали мины.

Тарас знал, что пришло время уходить. Но как раз сейчас сделать это было очень сложно. По всем признакам они были если не окружены, то уж точно лишены управления.

Как в таком положении отвязаться от Матюшонка, который ни на шаг не отходил от него? Все попытки отправить его в расположение взвода заканчивались тем, что лейтенант вновь неожиданно возникал рядом. Какова его роль? Тарас прекрасно понимал, что все это время находился под плотным контролем. Более того, теперь он был уверен в том, что телефон, который ему дал Матюшонок, возник с подачи СБУ.

– Что делать будем, командир? – зачем-то спросил Матюшонок.

– Держаться, – лаконично ответил Тарас.

Супруненко тяготило присутствие этого субъекта. На войне чувства обостряются, и ему стало казаться, что Матюшонок подслушивает его мысли.

– За что держаться? – тусклым голосом спросил лейтенант.

– Пойду посмотрю, что там у нас творится. – Тарас приподнялся и на полусогнутых ногах стал пробираться по окопу.

Разрывы стали удаляться, звон в ушах почти прошел. Сделав несколько шагов, он увидел перед собой ноги, торчащие из груды обвалившейся земли, ствол автомата и голову солдата, развороченную осколком. Тарас чертыхнулся. Это был рядовой Коркин. Командир роты вспомнил, как напугал солдата, уснувшего в карауле.

Он прошел еще немного и услышал голоса. Траншея делала изгиб, за которым Супруненко увидел троих солдат.

– Чуешь, из России стреляют! – выл боец.

Он был ранен в руку и теперь не мог держать оружие, но сеял панику.

– Что ты несешь? – взорвался Тарас. – Где Россия? Покажи!

– Там! – Солдат, не решаясь высунуться из окопа, ткнул здоровой рукой куда-то вверх.

– Так вот, чтобы ты знал, Россия за Дьяково еще километров двадцать, а снаряды летят с запада, – сказал Тарас.

– Все равно русские! – не унимался паникер. – Они за ватников воюют!

Сзади осыпалась земля, раздалась тихая ругань. Ротный оглянулся. По окопу протискивался Матюшонок.

– Ты чего здесь? – зло спросил Тарас.

– Следом шел, – растерянно ответил лейтенант.

Супруненко неожиданно поймал себя на мысли о том, что разрывы уже прекратились, а они продолжали кричать, и заговорил тише:

– Сейчас вернись, пройди до конца левого фланга и осмотрись.

Лейтенант кивнул так, что каска съехала на глаза, но остался стоять на месте.

Тарас осторожно выпрямился. Из-за пыли и дыма разглядеть что-либо было невозможно. За рыжими клубами скрылся бы даже танк.

– Как бы бандиты не подошли вплотную да гранатами нас не закидали, – забеспокоился Матюшонок. – Ничего не видно.

– Ты еще здесь? – вспылил командир роты.

– А где мне быть? – изумился лейтенант.

– Оглох, что ли? – спросил Тарас, вглядываясь в лицо подчиненного, и уже громче добавил: – Ты меня что, не слышишь?

– Слышу. – Лейтенант снова кивнул, каска опять наехала на глаза, и он привычным движением поправил ее. – Иду!

– Давай, пока тишина, – поторопил его Супруненко и направился по окопу в сторону правого фланга.

«Может, прямо сорваться?» – мелькнула у него мысль.

Он оглянулся. Матюшонка уже не было видно. Окоп растворялся в серо-сизой мгле.

Тарас двинул дальше. Кроме Коркина, убитых больше не было. Бойцы сидели на дне окопа, сжимая оружие. Кто-то нервно курил.

– Все целы? – спросил Тарас.

– Все, кажись, – ответил кто-то. – В этот раз никого не зацепило. – Не то что утром.

Глава 40

В новой роли

Перов перевернулся на бок и махнул рукой Булату.

– Давай сюда! Только осторожно, с утра снайпер работал.

Кирилл поднялся из-за дерева, поваленного взрывом, перебежал к нему и лег рядом. Его взору открылось поле, покрытое небольшими оврагами и пологими балками, заросшими кустарником. У березовой рощи слева дымился бронетранспортер. На горизонте белели крыши домов Дьяковки.

Перов показал рукой в сторону леса, тянувшегося справа.

– Там, по кромке поля, дорога. Перебежишь ее и между деревьями дойдешь до самой деревни.

– Да, понял, – прошептал Булат и посмотрел на Перова. – Спасибо. Дальше я сам.

– Смотри, там наверняка секреты выставлены.

– Я знаю и пройду, – успокоил его Кирилл.

– Уверен, что поступаешь правильно?

– Нет, – признался Булат. – Но что делать?

– Удачи! – Перов потрепал его по плечу и начал отползать назад.

Кирилл проводил взглядом командира ополченцев, перевернулся на бок, вынул телефон и набрал номер Супруненко.

– Да! – услышал он.

– Тарас, это ты? – Кирилл не узнал голос.

– Булат? – испуганно воскликнул Супруненко. – Слушай и запоминай…

– Нет, это ты слушай, – перебил друга Кирилл, заранее зная, что тот пытается предупредить его о готовящейся ловушке. – Сколько тебе времени надо, чтобы оказаться у развалин мастерских?

– Каких развалин? – Тарас явно растерялся.

– С той стороны села, которая обращена к ополченцам, – пояснил Булат.

– Не вздумай, – заторопился Супруненко. – Нас прослушивают! Там будет засада!

– Я тебе вопрос задал, – процедил сквозь зубы Кирилл.

– Да вот же они. – Послышалась возня, словно Тарас выбрался из укрытия. – Рукой подать. Полкилометра не будет. Только не надо идти сюда. Говорю же, тебя встречают.

– Не бойся ничего, – успокоил его Булат. – Я с этого номера не звонил, так что никто ничего не слышит.

Он прекрасно понимал абсурдность этих слов. Люди, которые контролируют телефон Супруненко, не только слышат всех, с кем он говорит, но и определяют местонахождение человека, звонившего ему. Ну и пусть. Зато теперь они будут знать, что друг, спешащий на выручку Тараса, не только смелый, но еще и тупой.

– Погоди! – закричал в трубку Супруненко.

Булат понимал его состояние, но не дал ему закончить мысль.

– В три часа выходи к развалинам.

– Ты!..

– В три! – повторил Булат, отключился, воткнул телефон в песок и взял рюкзак.

Пока светло, ему нужно было незамеченным выйти к окраине Дьяковки. По совету Перова он назначил Тарасу встречу в развалинах мастерской по ремонту комбайнов. Кирилл прекрасно понимал, что там его уже будут ждать, но другого выхода не было.

План, который он задумал, был дерзок, рассчитан на то, что люди, устроившие весь этот цирк, не знают его в лицо и ждут лишь человека по фамилии Булатников. Он же собирался пройти к ним под видом Захарчука, недавно взятого в плен. Со слов капитана выходило, что в бригаде, доукомплектованной совсем недавно, никто толком друг друга не знал. Что уже говорить о сотрудниках СБУ, которые приедут его ловить?

День близился к вечеру, когда Кирилл, вымотанный на нет, вышел к линии электропередачи, которая вела прямо в село. Немного пройдя вдоль нее, он увидел остов грузовика. Все было так, как сказал Захарчук.

Рядом оказался тайник. Булат сразу нашел радиостанцию, присыпанную прошлогодней листвой, и сигнальную ракету. Он запомнил позывные комбата и начальника штаба, теперь мог выйти на батальонную частоту и запросить кого-нибудь из них. Только зачем?

Кирилл немного поразмыслил, двинулся дальше, но какой-то неожиданный шум заставил его остановиться и присесть.

«Может, показалось?» – подумал Булат, вслушиваясь в шорох листвы.

– Что-то мало стреляют сегодня, – отчетливо раздалось совсем рядом на украинском языке.

Кирилл распластался на земле.

– Снаряды берегут, – послышался безрадостный ответ. – Достала эта война.

– Есть охота.

– Не говори про еду!

Неожиданно свистнула мина, грохнул разрыв. За ним последовал второй, третий.

Булат посмотрел на часы. Как Перов и говорил, после обеда ополченцы начали щекотать нервы украинских солдат, попавших в окружение.

Кирилл прополз вперед и приподнялся. В яме под свисавшими корнями упавшего дерева сидели двое бойцов с желто-голубыми нашивками. Лица их были перепуганными. Один крестился.

Булат уронил подбородок на руку, согнутую в локте и задумался. Он понимал, что вышел к секрету, выставленному, по всей видимости, как раз на левом фланге бригады. Выходит, Тарас где-то совсем рядом. Для воплощения его плана в жизнь оставалось дождаться окончания минометного удара.

Глава 41

Точки расставлены

– Когда это кончится? – просипел солдат, заменивший пулеметчика, убитого накануне.

Он уже давно не паниковал, мечтал быть убитым сразу, сидел на дне окопа и раскачивался из стороны в сторону. За эти три дня боец окончательно потерял человеческий облик. Грязный парень с запекшейся на лице кровью и волосами, торчащими в разные стороны, походил на черта. Действительность, окружавшая его, ничем не отличалась от ада.

– Терпи, – попытался подбодрить его Тарас, но солдат никак на это не среагировал.

Страх и чувство боли у людей притупились. Их будто бы вытеснил запах гари и разлагающейся плоти, висевший над окопами. Ополченцы периодически предлагали сдаться. Плотный пулеметный огонь не позволял солдатам высунуться из окопов, поэтому убитых никто не убирал.

Тарас непроизвольно посмотрел назад. Сквозь взвесь дыма и пыли белели крыши Дьяковки.

«Может, отвести роту к деревне? – неожиданно подумал он. – По домам они не стреляют в отличие от наших дебилов. Тем более комбат все равно пропал куда-то, левый фланг голый. Хотя вряд ли ополченцы решатся на атаку. У них сил нет, чтобы надежно захлопнуть котел. Будут долбить из минометов, пока всех не перебьют или мы тут сами умом не тронемся».

– Вот ты где! – раздался радостный голос Матюшонка.

Тарас оглянулся. Лейтенант протискивался к нему по траншее.

– Что там?

– Два трехсотых.

– Тяжелые?

– Нет. – Матюшонок покачал головой. – Жить будут, но надо эвакуировать.

– Куда? Сейчас везде передовая.

– Это точно, – согласился лейтенант.

Тарас стал протискиваться обратно.

Матюшонок прижался к борту окопа, но командир роты толкнул его вперед.

– Давай!

Вскоре Матюшонок вдруг остановился, резко повернулся к Супруненко и заявил:

– Послушай, нас здесь бросили! Я точно тебе говорю! Комбрига и комбата с утра не видно, не слышно. Слева никого нет. На правом фланге три калеки.

– Что ты предлагаешь?

– Валить надо! – выпалил Матюшонок.

Тарас ожидал чего-то подобного и решил подыграть.

– Я уже это понял, только знать бы, куда именно.

– Я здесь раньше часто бывал, – заторопился Матюшонок. – Каждую тропинку знаю.

– Да какие тут тропинки? – продолжал дурачиться Супруненко. – Поле кругом.

– Зря смеешься. Оврагами и перелесками можно хоть до Днепропетровска дойти.

– Я не смеюсь, – успокоил его Тарас, начиная подозревать, что лейтенант действительно собрался оставить позиции. – Просто тоже об этом думал. Ты же знаешь, что меня здесь ничего не держит.

– Вот и отлично! – обрадовался Матюшонок.

– Выкладывай, какие у тебя идеи?

– Все просто, – заговорщицки проговорил Матюшонок. – Сначала вернемся в Дьяковку.

– Это еще зачем? – Супруненко сделал вид, будто удивился, на самом же деле он догадался, что лейтенант все же хитрит. Ведь именно там сейчас находятся некий Федор Степанович и таинственные артисты.

– Как зачем? Ты в чем уходить собрался?

– А ты предлагаешь голышом? – Тарас вскинул брови.

– Надо найти гражданскую одежду, а если повезет, то и документы.

Тут в кармане командира роты заработал сотовый телефон. Это был тот самый звонок Кирилла.

Матюшонок с безучастным видом слушал разговор командира роты, колупал грязным пальцем ладонь. Супруненко было ясно, что соглядатай ждал этого звонка. Значит, Булат точно идет в ловушку! Но зачем он понадобился СБУ? Для чего нужны эти непонятные артисты?

– Что случилось? – с деланым испугом спросил лейтенант, но Тарас его не услышал.

Он быстро нашел последний номер, с которого к нему поступил звонок, надавил на кнопку, приложил аппарат к уху.

«Абонент временно недоступен», – раздался бесстрастный голос.

Тарас зачем-то повторил попытку, потом еще раз.

– Командир! – Ладонь Матюшонка опустилась на плечо Супруненко и заставила его вздрогнуть. – Ты можешь сказать, что случилось?

– Ты же знаешь! – Тарас сунул телефон в карман и развернулся к лейтенанту.

– Странный ты какой-то. – Матюшонок сделал шаг назад. – Тебя, наверное, контузило.

– Это я тебя сейчас контужу. – С желанием вырвать все, что растет из туловища этого человека, Тарас шагнул к нему.

– Стой! – Матюшонок выставил перед собой ладони. – Не буду спрашивать, как ты догадался. Только бежать с докладом мне никуда не надо. Тебя сейчас и так слышали те, кому это надо.

– Порву! – Тарас схватил его за одежду и притянул к себе.

Матюшонок обхватил его за запястье.

– Отпусти!

Рука командира роты безвольно упала вдоль туловища.

– Теперь ты все знаешь и должен понимать, я не отпущу тебя. – Не спуская глаз с Тараса, Матюшонок сел на патронный ящик и положил на колени автомат.

Глава 42

Встреча друзей

Земля качалась и стонала, а Тарас с безучастным видом сидел и смотрел прямо перед собой ничего не видящими глазами. Матюшонок уже вовсю командовал ротой. Подчиненным, которые пытались обратиться к Супруненко, лейтенант говорил, что командир контужен, и требовал докладывать о своих проблемах ему. Внешне казалось, что Тарас действительно не воспринимает окружающий мир и полностью лишен способности не только думать, но и даже узнавать людей. Бойцы, пробегающие мимо, пару раз задели его, но он даже не моргнул.

Наконец забеспокоился и Матюшонок. Он наклонился к Тарасу и помахал перед его лицом рукой.

– Отстань! – зло сказал тот.

Лейтенант успокоился и вернулся на свое место.

Тарас понял, что ему придется как-то решать проблему. Злость на Булата прошла, и он стал размышлять, как избавиться от опеки Матюшонка.

«Наброситься на лейтенанта и убить его? Окопы вырыты в виде ломаной линии. Нас сейчас никто не видит. Но Матюшонок лишь выглядит простачком. Просто так он не дастся, явно предвидит такую мою попытку. Может, попробовать уговорить его бежать, уже по-настоящему? Ведь дураку понятно, что бригада плотно блокирована и обречена».

Тарас украдкой посмотрел на Матюшонка. Тот продолжал сидеть, как будто ничего не случилось. На коленях лежал автомат, стволом направленный в ноги Супруненко.

«Может, сначала попытаться выяснить, чего они от меня хотят?» – подумал он, наклонился к Матюшонку и спросил:

– А где сейчас Федор Степанович?

По тому, как лейтенант переменился в лице, Тарас понял, что попал в цель.

– Откуда ты знаешь Морочко?

Супруненко догадался, что это фамилия Федора Степановича, приехавшего на «Хаммере». Он лихорадочно соображал, как не развеять впечатление насчет своей осведомленности.

– Чего молчишь? – поторопил его Матюшонок.

– Пересекались с ним однажды, – уклончиво ответил Тарас. – Ты лучше скажи, какова роль артистов, которых он привез, и что должен сделать я?

Матюшонок раздвинул колени, плюнул на землю.

– Не знаю, с какой целью, но эти люди должны стать расстрелянным спецназом русских.

– А мне какая роль отводится? – продолжал допытываться Супруненко, ошарашенный таким ответом.

– Ты предатель интересов своего народа, изменник родины, завербованный ГРУ, который должен был встретить их на нашей территории.

– Эти обвинения будут предъявлены мне посмертно? – осторожно спросил Тарас.

– Зачем торопиться? – Матюшонок заулыбался.

Было видно, что ему приятно это говорить.

– Славненько! – Стараясь не подавать виду, что испугался, Тарас делано усмехнулся. – Хотелось бы знать, ради чего все это.

– Я не в курсе, – признался Матюшонок.

– Послушай, а давай вместе свалим? – предложил Супруненко. – Ты ведь понимаешь, что нас всех так или иначе уже похоронили.

– Не пытайся меня уговорить. – Лейтенант поморщился.

Шум шагов и голоса заставили их отвлечься. В окопе появился раскрасневшийся солдат, которого Тарас утром выставил в охранение.

– Ты чего здесь? – удивился он.

– Тут корректировщик огня на нас вышел. – Солдат слегка повернулся, чтобы было видно человека, стоявшего за ним.

Увидев Булата, одетого в старый камуфляжный комбинезон, Тарас едва не вскрикнул. А вот на лице его друга не дернулся ни один мускул.

Он протиснулся между стенкой окопа и солдатом и представился:

– Капитан Захарчук Игорь Михайлович.

Тарас с ужасом посмотрел на Матюшонка.

– Неужели не помнишь меня?! – воскликнул Булат. – Ты у нас в дивизионе тягач ремонтировал.

Супруненко понял, что Кирилл пришел под видом корректировщика, но его потрясение было настолько сильным, что он не мог шевельнуть языком.

Матюшонок по-своему понял замешательство начальника, встал и поговорил:

– Временно исполняющий обязанности командира роты лейтенант Матюшонок. Документы можно посмотреть?

– Вообще-то, я должен назвать пароль, а ты – отзыв, – насмешливо сказал Булат. – Кто же документы с собой в тыл врага берет?

– А он не офицер роты, а сотрудник СБУ! – Тарас наконец-то взял себя в руки, заодно ловко ввел друга в курс дела.

– Так тебя арестовали? – Кирилл округлил глаза.

– Разве не видишь?

– Тут еще такое дело. – Булат поднял левую руку и слегка повернулся, показывая бок, перепачканный в крови.

– Вы ранены? – осведомился Матюшонок.

– Нет, это не моя кровь. – Кирилл замотал головой. – Просто когда уже почти вышел к вам, заметил одного типа. Он сидел в овраге и наблюдал за нашими позициями. Я его сначала за своего принял, а он за нож схватился. В общем, пришлось…

– Убить, – догадался Матюшонок.

Булат вынул из кармана российский паспорт.

– Вот его документы.

Лейтенант изменился в лице.

– Булатников?!

Наконец-то до Тараса дошло, какую игру затеял его друг.

С намерением подыграть он схватился за голову и простонал:

– Сволочи!

– Где труп? – упавшим голосом спросил Матюшонок.

– Там. – Булат неопределенно махнул рукой в сторону леса. – А что?

– Ничего. – Лейтенант перевел растерянный взгляд на Тараса, потом на Булатникова. – Ты вот что, покарауль пока его. Я сейчас.

– Куда это он? – глядя вслед Матюшонку, поинтересовался Кирилл.

– Докладывать в СБУ.

– Значит, сваливать надо? – заволновался Булат.

– Думаю, это лишнее. – Тарас покачал головой. – Даже если с нами в окружении и есть его коллеги, то на передовую они не сунутся. Но и мы, пока светло, уйти отсюда не сможем.

– Тебе виднее. – Кирилл вздохнул.

Супруненко встал, вытянул руки.

– Ну, здравствуй!

Вскоре окопы и воронки заполнились чернотой. Война ненадолго уснула.

Тарас с Булатом успели рассказать друг другу все, когда послышались шаги и появился Матюшонок.

– Не прошло и часа! Мне как сейчас в расположение дивизиона возвращаться? Рассвета прикажешь ждать? – заявил Кирилл.

– Почему?

– Так ведь свои пристрелят, не разбираясь! – пояснил Булат. – А все из-за чего? Из-за того, что я твоего предателя должен охранять.

– Ты, кстати, почему на русском разговариваешь? – неожиданно спросил Матюшонок. – В роль вошел?

– Так я и есть русский. – С этими словами Кирилл резко двинул кулаком в голову лейтенанта.

Тарас прислушался. Кругом по-прежнему было тихо. Рота, измотанная обстрелами, голодом и неопределенностью, крепко спала.

Булат достал заранее приготовленный пластырь, который нашел в аптечке у Супруненко, и присел перед Матюшонком.

– Зря, наверное, – прошептал Тарас. – Надо было грохнуть его, и все дела.

– Ничего не зря. – Булат вложил в ладонь Матюшонка гаранту, быстро примотал ее пластырем, отогнул усики и схватил лейтенанта за подбородок.

Тот замычал и открыл глаза.

– Очухался! – обрадовался Кирилл.

Лейтенант посмотрел на него и спросил:

– Так ты и есть Булатников?

– Догадливый! – похвалил его Кирилл, беря за запястье. – Теперь смотри, у тебя в руке граната…

Матюшонок завыл от ужаса.

– Тихо! – Булат крепко тряхнул его. – Сейчас я на твоих глазах освобождаю чеку. Держишь?

Лейтенант часто закивал.

Кирилл выдернул кольцо.

Матюшонок напрягся и затрясся.

– Расслабься, а то долго не продержишься, – посоветовал Булат. – А тебе еще за нами ползти надо.

– Куда? – с ужасом прохрипел Матюшонок.

– Не здесь же нам тебя допрашивать.

– Не надо меня допрашивать! – запричитал лейтенант. – Я так все расскажу.

– Конечно, расскажешь, – заверил его Булат. – Вставай!

Ночью в поле было достаточно светло. Поэтому часть пути Тарас, Булат и Матюшонок преодолели ползком. Потом все трое встали на ноги. Лейтенант шел послушно, словно радиоуправляемая игрушка. Вскоре на их пути встретился овраг.

– Здесь и поговорим. – Булат положил ладонь на плечо Матюшонку, и тот упал на склон оврага.

Кирилл присел перед ним на корточки.

– Что тебе от меня нужно? – срывающимся голосом спросил Матюшонок.

– Пусть расскажет, зачем мы с тобой понадобились СБУ, – подсказал Тарас.

– Я ведь уже говорил тебе, понятия не имею, что они задумали! – возмутился Матюшонок.

– Понятно. – Супруненко вздохнул. – Куда ты должен был нас доставить?

– Зачем тебе? – заволновался Матюшонок. – Там гвардейцы!..

– Не ломайся! – ласково, как-то вкрадчиво попросил Булат.

– Место сбора в роще у кладбища.

– Время?

– Четыре утра. До рассвета туда доставят пленных. Они меня не знают в лицо, поэтому назначен пароль: «Днепр». Отзыв – «Ровно».

– Сколько там пленных и для чего они? – Кирилл поднес к лицу запястье, вгляделся в циферблат стареньких «Командирских», чуть светящийся фосфором.

– Пленников человек шесть, – суча ногами, стал рассказывать лейтенант. – Может, больше. Зачем, не знаю, но всех их собираются там пристрелить и выдать за группу спецназа ГРУ. Туда же доставят оружие, которое якобы было при них. На месте всем руководит подполковник СБУ Морочко.

– Это он пленных называл артистами? – уточнил Тарас.

Матюшонок выразительно кивнул.

– Ты все сказал? – Булат выпрямился.

Даже в темноте было видно, как лейтенант вытаращился на него и затряс головой.

– Все!

– Сядь! – потребовал Булат.

– Зачем? – испугался Матюшонок.

– Граната уже не нужна, – соврал Кирилл.

– Давно бы так! – Сотрудник СБУ облегченно вздохнул и сел.

Булат оказался у него за спиной. Хрустнули ломающиеся позвонки. Тарас отвернулся и поморщился.

Глава 43

Точка невозврата

Чернота, заполнившая лес, будто ожила. Она шевелилась под едва различимыми контурами деревьев, вздыхала сонным ветерком и шуршала прошлогодней листвой. На таком же черном небе в пробоины выглядывали звезды. Где-то в стороне Дьяково раздалось несколько коротких очередей, и снова наступила тишина.

Морочко осторожно сделал еще один шаг.

– Кто здесь? – раздался шепот Палача.

– Конь в пальто! – тихо ответил Федор Степанович. – Что у тебя?

– Ничего, – лаконично ответил Палач.

Он с вечера пытался связаться с генералом по спутниковому телефону, но ничего из этого не вышло.

– Такого еще не было, – дрожащим голосом промямлил подполковник СБУ, оттягивая ворот армейской куртки.

За несколько дней она так напиталась потом, что стала скользкой и дурно пахла.

– Что мы сделаем без связи? – спросила чернота голосом Палача.

– Пробуй еще! – заявил Федор Степанович.

В стороне вспыхнул и заметался голубоватым свечением прямоугольник дисплея. После набора частоты стали слышны длинные гудки.

– Да что же это такое? – упавшим голосом спросил сам себя Морочко и навалился плечом на корпус бронетранспортера.

Неожиданно что-то хрустнуло, и он отчетливо увидел прямо перед собой черный силуэт Палача.

– Послушайте! Давайте, как рассветет, всех завалим, снимем на камеру и уберемся отсюда. Ведь материал готов!

– Да ты в своем уме? – Подполковник обрадовался, что Палач сам пришел к этой идее, но все же решил повыпендриваться. – Ты хоть представляешь себе масштабы операции?

– Сами посудите, бригада почти окружена, – проговорил Палач, уловив фальшь в интонации шефа.

Он был уверен в том, что Морочко тоже думал над этим вопросом.

– Ее разгром – дело времени. Что с нами будет, если мы окажемся в руках террористов?

– Хорошо, – выдавил из себя Федор Степанович. – Уговорил. Так и поступим. Матюшонок должен привести в район кладбища Супруненко. Нужно, пока темно, отправлять туда артистов. Рассветет, устроим имитацию боя и кончим их. Думаю, десяти минут хватит, чтобы все заснять.

– За глаза! – воскликнул Палач, воодушевленный таким ответом. – Значит, я даю команду Матюшонку?

– Он без нас знает, что надо делать! – сказал Федор Степанович. – Вот только как быть с Булатниковым?

Вдруг загудел спутниковый телефон.

Палач чертыхнулся.

– На связи. Понял!.. – Он протянул аппарат подполковнику. – Генерал!

– Морочко на связи, – негромко проговорил Федор Степанович в телефон, теплый от рук Палача.

– Это я, – раздался голос генерала. – Пришел с совещания, вижу, вы несколько раз пытались со мной связаться.

– Вы в курсе, что у нас происходит? – заторопился Морочко.

– Не беспокойтесь, разрабатывается план деблокирования района. Помощь вам уже идет. К утру ситуация стабилизируется. У сепаратистов просто недостаточно сил, чтобы покончить с нашей группировкой, оказавшейся в котле.

– Все-таки мы в окружении? – ужаснулся Федор Степанович.

– Я думал, что вам об этом уже известно, – заявил генерал.

– Мы лишь предполагали, – проблеял подполковник.

– Теперь о главном, – после небольшой паузы проговорил генерал. – Булатников не дошел до позиций бригады.

– Как?

– На него наткнулся корректировщик огня Захарчук, возвращавшийся из города. Булатников погиб.

– Это точно?

– Точнее не бывает! – рявкнул шеф. – Твой Матюшонок сообщил.

– Так как же быть?

– Действуйте согласно плана. Силами бойцов «Шахтера» начинайте имитировать поиск диверсантов. К этому времени Матюшонок приведет Супруненко в рощу за кладбищем, а ты доставишь туда своих клоунов.

– А как быть с теми, кто остался в Киеве? – неожиданно спохватился подполковник.

– В смысле?.. – не понял начальник.

– Трое наших сотрудников были допрошены на камеру под видом спецназовцев взятых в плен, – стал объяснять Федор Степанович. – Они рассказывали, как захватывали зенитную установку.

– Я тебя понял. Чего ты хочешь?

– Эти трое сейчас в Киеве. Если место, где была захвачена группа, окружено сепаратистами, то каким же образом мы их доставили туда?

– Ты хочешь, чтобы я выслал их тебе? – осведомился генерал.

– Нет, конечно! – едва не плача, почти выкрикнул в трубку Федор Степанович. – Любой журналист задастся вопросом о том, как они оказались за пределами района, окруженного сепаратистами.

– Что ты предлагаешь?

– Вышлите вертолет, на котором я их будто бы вывезу! – выпалил Морочко.

На самом деле это был единственный шанс выбраться из пекла.

– Вертолетов у меня нет. Да если бы и были? Какая разница, полетит он специально или об этом просто будет заявлено пресс-службой?

– Понятно, – с трудом справляясь с одышкой, пробормотал Федор Степанович.

– А раз понятно…

– Я знаю, что мне делать, – выпалил подполковник, которому не терпелось быстрее покончить с этим делом и бежать.

– Вот и хорошо! – Генерал выдохнул так, словно все это время тащил куда-то в гору тяжелый груз, который наконец-то свалил с себя. – Выполняйте!

На негнущихся ногах Морочко подошел к бронеавтомобилю, едва различимому в темноте. Сзади, в черноте леса, подступившего к дороге, вдруг что-то прошуршало. Сердце подполковника екнуло, во рту пересохло. Федор Степанович вмиг оказался на заднем сиденье машины.

– Бронежилет! – спохватился он. – Куда вы его подевали?

– Что это с ним? – раздался чей-то удивленный голос.

– Приступ паранойи, – ответил кто-то.

– Паникер! – Послышался осуждающий вздох.

– Я уже загрузил ваше снаряжение, – взбираясь на сиденье рядом с водителем, проговорил Палач.

Но Федор Степанович уже был не в состоянии понимать людей. Ощущение надвигающейся беды лишило его способности думать. Он обхватил голову руками, потом сунул пальцы в рот и прикусил их.

Палач развернулся на сиденье и спросил:

– Едем?

Вместо ответа Морочко яростно затряс головой. Машина вздрогнула. Подполковник взглянул в окно и отпрянул от него. За стеклом корчило рожи и кривлялось какое-то чудовище.

Федор Степанович вдруг почувствовал, как на затылке под кепкой зашевелились остатки волос. Он видел Веселова! Вытекший глаз, распухшее лицо, слипшиеся волосы!.. Живым был лишь рот. Покойник улыбался разбитыми губами и что-то говорил.

«Что?..» – мысленно спросил его подполковник.

«Я задушу тебя, вырву тебе горло!»

«Нет!» – Федор Степанович замахал перед собой руками, прогоняя видение.

Вспышка яркого света пронзила мозг и неожиданно вернула его в реальный мир. Он увидел спинку переднего сиденья и руку, теребившую его за предплечье.

– Просыпайтесь! – сказал Палач. – Приехали.

Еще не веря своим глазам, Морочко сел прямо и огляделся.

– Вы себя нормально чувствуете? – спросил Палач.

– Да, конечно! – Федор Степанович часто закивал, беря бронежилет, лежащий справа от него.

Глава 44

Последний рывок

Они сделали гигантский крюк и вышли не к роще, а к воротам кладбища, которое в нее упиралось. Потом друзья двинулись вдоль штакетника, покосившегося, утопающего в зарослях лебеды и полыни.

Тарас шел, вернее сказать, крался первым. Опасаясь быть замеченным, он выбирал траву погуще, а заросли кустарника – поплотнее. Чтобы не выдать себя случайным звуком, ему приходилось то и дело останавливаться, опускаться на корточки, нырять в разросшуюся лебеду и полынь, осторожно ощупывать перед собой путь.

Кругом было тихо. Покой усопших лишь изредка нарушал сонный ветерок, ворочающийся в кронах берез и осин. В какой-то момент друзьям стало казаться, будто этот забор тянется куда-то к горизонту и нет ему ни конца ни края. Но он все-таки кончился, и они оказались в роще. Здесь им пришлось идти в прямом смысле на ощупь.

Наконец деревья расступились, стало немного светлее. Булат различил дорогу, пересекающую небольшую поляну. Пытаясь понять, есть здесь кто-то, кроме них или нет, товарищи осторожно легли в траву.

– Пришли, – сделал вывод Тарас.

– Кажется, чисто, – прошептал Булат.

– Действительно, – уже громче проговорил Супруненко. – А с какой стати им здесь охранение выставлять? Сразу к рассвету и подтянутся.

– Как бы в такой темноте своих не пострелять! – забеспокоился Кирилл.

– Скорее всего, их поведут пешком, – начал было рассуждать Тарас, но ладонь друга неожиданно накрыла его губы и заставила замолчать.

В тот же миг он услышал шаги. Хрустнула ветка, звякнул металл.

– Быстрее! – громом среди ясного неба раздался чей-то голос.

Шаги зачастили.

Булат убрал руку со рта Тараса и вжался в землю. Опасаясь повернуть голову и тем самым выдать себя, Супруненко продолжал смотреть на дорогу. Вот в поле зрения появился один человек, второй, третий. За ними в колонну по одному шли еще шестеро. Двое тащили какой-то ящик. Замыкала шествие пара вооруженных людей, идущих с небольшим отрывом.

– Стой! – скомандовал кто-то.

Булат во все глаза наблюдал за происходящим. Вдруг пленников начнут убивать прямо сейчас?

– Дорогу освободите, – продолжал давать указания все тот же человек.

– Значит, сейчас еще Морочко приедет, – прошептал Тарас.

– А если он вместе с ними пришел? – осторожно спросил Кирилл, размышляя, как узнать этого господина.

– Не может быть, – успокоил его Супруненко. – Такие чины из СБУ в туалет с охраной ходят, а тут в лес, да еще и за кладбище! Вдруг диверсанты?..

– Или покойники. – Булат повеселел и отложил в сторону автомат. – Надеюсь, пароль и отзыв нам Матюшонок назвал правильный.

Близился рассвет. Силуэты людей становились отчетливее. Охранники построили заложников в одну шеренгу и приказали им сесть на корточки.

Кирилл вынул из кармана пистолет, осторожно снял с предохранителя и сунул за пояс.

– Судя по всему, в ящике оружие, которое палачи собираются оставить рядом с убитыми, – заметил он.

– С богом! – Тарас вздохнул и поднялся.

Булат тоже встал.

– Кто это? – раздался встревоженный голос.

– Свои! – ответил Супруненко. – Лейтенант Матюшонок!

– Давно здесь?

– Может, ты сначала убедишься в том, что я не сепаратист? – строго спросил Тарас, вошедший в роль сотрудника СБУ.

– Пароль! – запоздало спохватился его собеседник.

– «Днепр», – недовольно проворчал Тарас, подходя ближе.

– «Ровно», – ответили ему из темноты.

– Кто старший?

– Я! – Навстречу ему вышел один из карателей. – Мокийчук!

– Сколько у вас человек?

– Каких? – Мокийчук подошел ближе.

Булат делал вид, будто руки у него связаны. Он держал их за спиной, готовый в любой момент выхватить пистолет, засунутый за пояс.

– Москалей, – уточнил Тарас.

– Шестеро, – ответил Мокийчук.

– Что в ящике? – продолжал расспрашивать Тарас.

– Оружие.

– Вы должны срочно покинуть район, – тоном, не терпящим возражений, сказал Супруненко.

– Как? – насторожился Мокийчук.

– Просто, ногами. – Тарас показал направление. – По этой дороге в сторону Дьяковки.

– Что теперь? – глядя вслед солдатам, растворяющимся в черноте ночи, тихо спросил Булат.

– Будем ждать Морочко, – негромко ответил ему Тарас.

Кирилл развернулся к людям, так и сидящим на корточках.

– С освобождением!

– Нас что, уже поменяли? – недоверчиво спросил пленник, оказавшийся ближе всех к нему.

Булат прислушался. Голоса и шаги людей, уходивших в сторону Дьяковки, уже стихли.

Он кашлянул в кулак и спросил:

– Разве вам обещали обмен?

Пленники переглянулись.

– Что вы здесь делали? – продолжал допытываться Кирилл. – Как оказались в плену?

– Какой плен? – возмутился кто-то. – К другу в Ровно поехал. Узнали, что из России, объявили шпионом и засадили в кутузку!..

– У меня родители во Львове. Взяли прямо в аэропорту.

– Я вообще в полковом оркестре служил.

– Хотите сказать, что не принимали участия в боевых действиях? – Тарас не верил своим ушам.

– Нет, – выдали все пленники разом.

– А если так, то вы нас обменивать не станете?

Запуганные, доведенные до отчаяния люди сейчас с трудом понимали, что происходит.

– Всех вас собирались здесь расстрелять и выдать за уничтоженный спецназ ГРУ, – объявил Тарас. – Мне хотелось бы знать, зачем украинцам это понадобилось.

– Так вот оно, значит, что!

– Кто бы сомневался…

– Нас неделю назад в парадной форме сфотографировали и сказали, что готовят документы к обмену на своих. Перед этим прекратили бить и стали лучше кормить.

– Сейчас мы развяжем вам руки, – проговорил Булат. – Заодно познакомимся. Называть только фамилию. Не шуметь! Гвардейцы ушли недалеко. Кру-гом!

К тому моменту, когда на дороге появился «Хаммер», похожий на почтовый ящик, уже стало светлее, но не настолько, чтобы различить лица людей. Автоматы, лежавшие в ящике, оказались без боеприпасов. Тарас вооружил ими двух заложников, которые на пару с ним должны были имитировать гвардейцев. Остальные расселись на корточках вдоль кромки дороги. В предрассветных сумерках, на фоне кустарника, казалось, будто людей больше, чем было на самом деле.

Булат занял позицию напротив них.

Толкая перед собой желтоватое пятно приглушенного света, броневик выехал на поляну и встал так, что заслонил собой заложников и Тараса. В салоне вспыхнул свет.

«То, что надо! – обрадовался Кирилл, поднимаясь с земли. – Теперь из машины не видно, что происходит снаружи».

Булат увидел, как толстяк, сидевший сзади, надевал на себя бронежилет, в два прыжка оказался рядом с «Хаммером» и присел у колеса. Почти одновременно раздался щелчок, массивная дверь со стороны водителя открылась, через порог свесилась нога.

С другой стороны тоже лязгнуло.

– Матюшонок здесь?

– Я уже заждался, – ответил Тарас.

Из машины выбрался водитель, увидел рядом с собой человека и отпрянул. Но было поздно. Булат поймал его рукой за подбородок, сжал челюсть и крепко приложил затылком о кромку бронированной дверцы.

С другой стороны донесся характерный звук удара прикладом автомата.

– Почему двери не открываешь?! – возмутился толстяк.

Кириллу стало ясно, что этот чудак еще не понял, что люди, выбравшиеся из машины, нейтрализованы. Он взялся за ручку дверцы и потянул ее на себя.

Булат услужливо подал руку.

– Я сам! – Морочко шлепнул мягкой ладонью по его запястью и спрыгнул на землю.

– С приездом! – нависнув над ним, проговорил Кирилл.

– Что?! – Морочко кинул на него удивленный взгляд.

Глаза подполковника округлились, рот открылся. Он отступил назад и налетел спиной на дверцу. Его взгляд сполз на землю и замер на теле водителя.

– Что это?..

– Вот, значит, вы какой, Федор Степанович! – раздался над ухом голос Тараса. – Я столько о вас слышал!

– Ты… Вы кто? – Морочко запустил пальцы за ворот и потянул его.

– Смерть твоя, – наслаждаясь произведенным впечатлением, выдал Булат. – Ты даже не представляешь, как я жаждал тебя увидеть.

– Веселов? – Федор Степанович стал оседать на землю. – Нет! Не надо!

– Какие мы нежные! – Кирилл схватил его за отворот куртки и попытался вынудить встать.

Но Морочко окончательно потерял над собой контроль и рухнул на грунтовку. Раздались страшные хрипы.

– Чего это с ним?! – Тарас присел на корточки.

Подполковник хрипел, загребал под себя сухую траву, корчился и таращил глаза:

– Веселов!

– Расстегни ему куртку! – сказал Булат, присаживаясь рядом.

– Отпусти! – провыл Федор Степанович, раздирая ногтями щеку. – Слышишь, Веселов!

Эпилог

Выслушав рассказ Булата, Перов некоторое время с задумчивым видом смотрел на него. В доме воцарилась тишина. Лишь в окне тихо гудела муха. Наконец ополченец вздохнул, зачем-то взял автомат и снова положил его на стол.

– Что-то не так? – не выдержал Кирилл.

– Нет, все так, – встрепенулся Перов. – Просто в голове не укладывается. Понимаю, ты Тараса вытащил, но вот как потом вам удалось пленных отбить? До сих пор не могу поверить.

– Нам повезло, – заявил Супруненко. – Еще и «Хаммером» разжились.

– Да. – Булат кивнул, соглашаясь с ним. – Это был подарок. А так мы еще пешком шлепали бы.

– Если бы передний край перешли, – заметил командир ополченцев.

– Все же интересно, для чего все это? – Кирилл посмотрел на друга. – Столько людей собирались кончить!.. Этот твой Морочко – какое-то исчадие ада!

– Видимо, много за ним грехов, если он так вот умер, – сделал вывод Тарас. – Повезло гаду!

– Я бы так не сказал, – возразил Булат. – Как говорится, ожидание смерти страшнее ее самой. Он столь остро чувствовал ее приближение и так переживал, что в конце концов нервы сдали. Не один день жил в страшном напряжении.

– Все они сейчас в состоянии моральной агонии, – со знанием дела сказал Тарас. – Но этот Морочко, видимо, хорошо напакостил, раз так боялся.

– Может, у него ампула с ядом была? – осторожно предположил Перов.

– Нет, – уверенно возразил Тарас. – Он от страха загнулся.

– Надо было Палача тоже брать живым. – Булат осуждающе посмотрел на друга.

– Это точно, – согласился с ним Супруненко. – Но теперь как-то поздно уже сожалеть об этом.

– Теперь домой? – спросил Перов.

– Я думаю погодить. Здесь пригожусь. – Кирилл покачал головой. – Возьмете?

– А то! – Перов улыбнулся и посмотрел на Тараса.

– Ему к жене надо, – ответил за друга Булат.

Неожиданно в открытых настежь дверях появился ополченец.

– Что случилось? – Перов встал.

– Сейчас по новостям передали, будто наши самолет сбили! – взволнованно сказал мужчина.

– И что тебя удивило? – повеселел Перов. – Их каждый день сбивают.

– Гражданский! – выпалил ополченец. – «Боинг» летел из Амстердама.

– Не может быть! – воскликнул Перов.

Булат ударил себя ладонями по коленям, посмотрел на Тараса.

– Теперь ты понял, какая роль отводилась тем людям, которых мы с тобой привезли сюда?

– Хочешь сказать, что укропы сбили его сами, а хотели все представить так, будто это дело рук российских спецназовцев? – уточнил Перов.

– Что-то в этом роде, – подтвердил Булат. – Но среди тех, кого мы отбили, были кто угодно, только не офицеры ГРУ.

Content

Альберт Байкалов
Тень сбитого лайнера

Пролог

Глава 1 Головная боль

Глава 2 Камень преткновения

Глава 3 Повестка

Глава 4 Пока свободен

Глава 5 Новая семья

Глава 6 Эпатажный депутат

Глава 7 Смотрины

Глава 8 Поздние гости

Глава 9 Глупая шутка

Глава 10 Расправа

Глава 11 Страшная правда

Глава 12 Первое впечатление

Глава 13 Ответ с того света

Глава 14 В доску свой

Глава 15 Первый день на новом месте

Глава 16 Ссора

Глава 17 Сплошной кошмар

Глава 18 Предупреждение пчелы

Глава 19 Последыши фашистов

Глава 20 Изменение плана

Глава 21 Роковая слабость

Глава 22 Звонок домой

Глава 23 Заговорщики

Глава 24 Страшная правда

Глава 25 Повышение по службе

Глава 26 Кто в доме хозяин

Глава 27 Засада

Глава 28 Драгоценная находка

Глава 29 Письмо из прошлого

Глава 30 Обратный отсчет

Глава 31 Похоронная команда

Глава 32 Последний визит

Глава 33 Ночные кошмары

Глава 34 Воскрешение чувств

Глава 35 Два сценария

Глава 36 Под обстрелом

Глава 37 Артисты

Глава 38 Корректировщик

Глава 39 В котле

Глава 40 В новой роли

Глава 41 Точки расставлены

Глава 42 Встреча друзей

Глава 43 Точка невозврата

Глава 44 Последний рывок

Эпилог