Дарья Калинина

Танго на собственных граблях

Глава 1

Настя смотрела на ночной город из окна своей квартиры. Их с родителями высотка стояла с краю микрорайона, гордо возвышаясь над всей окрестной, еще советской поры застройкой. Окружающие здания не превышали высоты двенадцати этажей. Так что дом Насти и ее родителей был почти единственным ориентиром на много километров вокруг. И вид с шестнадцатого этажа открывался поистине замечательный — освещенные фонарями кварталы, чуть вдали огни аэропорта, то и дело небо прорезали всполохи бортовых огней заходящих на посадку или, наоборот, взлетающих самолетов.

Обычно Настя могла глазеть из окна часами, словно завороженная следя за мерцающими в темноте огоньками, думая и грезя, сама не зная о чем. Душе тогда становилось легко и немного грустно. Собственная жизнь казалась Насте какой-то незначительной по сравнению с пульсом огромного мегаполиса. А если поднять глаза и взглянуть на бескрайнее небо над головой, то душа и вовсе наполнялась каким-то особым почтением перед величием Вселенной.

Но сейчас Настя не смогла простоять на излюбленной смотровой площадке и пяти минут. Ее желудок издал очередное голодное бурчание, и девушке пришлось переменить позу. Ей казалось, что так желудок успокоится. Но не тут-то было. Еще полчаса назад эта уловка срабатывала, но теперь перестала помогать и она. Желудок продолжал властно выдвигать свои требования, он хотел еды, он хотел кушать. А из пропитания в квартире был… разве что кактус, растущий на окне.

Девушка поймала себя на мысли, что вот уже второй раз поглядывает на растение, мысленно анализируя его гастрономические качества. Интересно, как его лучше будет приготовить? Сварить или зажарить? А возможно, запечь? Пожалуй, лучше будет запечь.

— Особенно, если полить маслицем… — задумчиво произнесла Настя и тут же замолчала.

Ведь маслица-то как раз у них дома и не имелось. Впрочем, как не имелось дома ни хлеба, ни мяса, ни яиц. И даже муки и соли тоже не было. Перед отъездом родители начисто выгребли все из кухонных шкафов. Ведь если сами кухонные шкафы новые владельцы их квартиры соглашались принять в дар, то вряд ли это же относилось и к хламу, накопившемуся в семье Насти за те годы, что ее родители владели этой квартирой. У новых хозяев наверняка должен был найтись свой собственный хлам, которому тоже нужно место, чтобы разместиться. Поэтому шкафы были старательно очищены и даже вымыты напоследок.

Поняв, что никаких кулинарных изысков не предвидится, Настя отломила листочек кактуса, очистила его от колючек и поднесла к носу, принюхиваясь.

— Кто его знает, — в сомнении пробормотала она, — вдруг съедобный?

По каналу «Живая планета», излюбленному каналу папочки, Настя не раз видела, как попавшие в безвыходное положение люди, очутившиеся в необитаемых местах, ели всякую дрянь вроде жуков, гусениц, корней и побегов растений. Насте казалось, что и кактусы они пытались есть. Правда, не совсем такие, но все же. Решив, что выплюнуть она всегда успеет, девушка положила кусочек кактуса в рот и принялась его сосредоточенно жевать. Через некоторое время она проглотила кашицу и прислушалась к своим ощущениям.

В принципе не так уж и плохо. Чуть горько, но вполне съедобно. Однако размеры кактуса, даже если она будет регулярно его поливать и благодаря этому он немножко подрастет, никак не наводили на мысль о том, что им одним можно будет питаться целых две недели.

— Калорийности ноль, — наконец заключила Настя и пошла полоскать рот водой.

К счастью, вода в квартире еще была. Так что, по крайней мере, смерть от жажды Насте не грозила. Хуже было то, что в квартире не имелось никакой мебели, за исключением кухонной, так что спать девушке придется на голом полу или на кухонной столешнице, положив ноги в раковину, а голову устроив на плите.

А еще хуже было то, что тут не имелось ни компьютера, ни планшета, то есть никакой связи с внешним миром. Кто-то скажет, а как же телефон? Но сотовый телефон Насти улетел в теплые страны. А домашнего телефона у них в квартире не было отродясь.

Родители Насти всегда пользовались сотовыми, у каждого из них была безлимитка, они и дочери своей тоже купили безлимитный тариф, утверждая, что это и удобнее, и современней, и в конечном итоге выходит дешевле, чем иметь три безлимитки, да еще и платить за домашний. Настя даже не знала, у кого из их знакомых вообще есть домашние номера. Кажется, у тети Тамары он был. Но Настя никогда ей не звонила на домашний, а потому и номера тетки тоже не знала.

Да и что бы она стала делать, знай она номер тетки? Позвонить ей все равно было неоткуда.

— Вот ведь положение, — пробормотала Настя. — Вроде бы и не в безлюдных джунглях, а кто мне поможет, не знаю.

Тут надо объяснить, почему Настя очутилась одна в пустой квартире, где не было даже минимального запаса провизии, чтобы восполнить силы молодого организма, и кровати, чтобы этот самый организм уложить спать. Дело в том, что Настя потерялась. Да-да, стыдно сказать, но девушка в свои полные двадцать лет умудрилась потеряться в аэропорту. И ладно бы аэропорт был какой-то чужой, так нет же, это был их родной аэропорт — Пулково, совсем небольшой по размеру.

И ведь бывала там Настя не один раз, а вот поди ж ты, заблудилась. Побежала вперед родителей, хотела успеть первой к стойке регистрации, так как они сильно опаздывали, а родители замешкались возле такси. Но впопыхах Настя перепутала дорогу и оказалась почему-то в зале прибытия, а когда нашла правильную дорогу и появилась у стойки регистрации, то родителей ее уже и след простыл. Прошло всего десять минут или около того, а они уже исчезли.

У стойки регистрации к бессвязному лепету девушки о том, что папа и мама уже на борту, ждут ее не дождутся, отнеслись прохладно. А узнав, что паспорта или других документов у нее с собой нет, вежливо, но твердо дали ей понять, что без удостоверяющего личность документа они ее никуда дальше не пропустят.

— Попытайтесь созвониться со своими родителями.

Но новенький смартфон Насти был в отделении ее дорожного рюкзачка. А рюкзак она сунула в огромный карман папиной сумки. Сунула тайком, ведь родители строго-настрого запрещали ей в путешествии расставаться с деньгами, документами и телефоном. Но Настя почему-то решила, что раз они еще находятся в Питере, то и путешествие их вроде как еще не началось. Да и, чего греха таить, слова родителей она всерьез частенько не воспринимала, считая своих предков хотя и славными стариканами, но все-таки жуткими занудами.

Вот так и получилось, что хотя багажную сумку катил папа, но он даже не подозревал, что рюкзак дочери находится там. А потом папа сдал сумку в багаж, так что смартфон сейчас находился где-то в багажном отделении самолета, если его еще не украли. На всякий случай Настя еще в аэропорту с разрешения служащей предприняла попытку позвонить себе на сотовый, но тут же спохватилась, что звук у ее смартфона выключен, так что вряд ли его кто-то услышит.

Самолет улетел. А таможенница смотрела на Настю все более и более подозрительно, явно копя на ее счет самые неприятные предположения. И Настя решила отойти подальше. Она была в состоянии, не поддающемся описанию. Ее донельзя шокировало поведение родителей, которые спокойно улетели на самолете без нее. Но впрочем, они так опаздывали, что, едва поднявшись на борт, наверное, тут же взлетели. Скорей всего, они и подумать не могли, что Настя осталась где-то в городе. Ведь в самолете им предстояло сидеть не только на разных местах, но и в разных салонах. Себе родители взяли места в экономклассе, а Насте эконома не досталось, ей предстояло лететь в бизнесе.

— Вот и слетала!

А она-то еще радовалась, что впервые в жизни полетит в бизнесе.

Потоптавшись в аэропорту, девушка решила, что хватит ей тут маячить.

Надо смириться с неизбежным, самолет в солнечную Испанию улетел без нее. Ну, а ей предстоит вернуться назад в пустую квартиру. Так уж получилось, что выставленная на продажу квартира «купилась» буквально за неделю до отлета их семьи в Испанию. То стояла много месяцев, и желающих ее купить или даже просто посмотреть не находилось. А тут вдруг пришла симпатичная молодая пара, все им понравилось, даже обошлись без денежного залога, на следующий день поехали к нотариусу, в банк и оформили сделку.

Подписать договор и отдать его на регистрацию родители успели до своего отъезда, также они успели выписаться с занимаемых квадратных метров и полностью освободить квартиру от находящихся там вещей. Родители и Настя вынесли все свои личные вещи и вывезли на дачу мебель, которая была получше, а которая похуже, ту отправили на свалку.

Однако ключи от своей прежней квартиры родители Насти должны были передать лишь после регистрации сделки в ГБР. Точно так же, как и сами могли получить деньги из ячейки лишь после одобрения сделки государством. И теперь Настя приехала туда, где ей предстояло дожидаться возвращения родителей — в пустую и практически необитаемую квартиру.

Сначала Настя не поняла, насколько серьезно она влипла. Казалось бы, ну, что тут такого? Она ведь осталась не в чужом городе, она в своем родном Питере, в котором ей знаком каждый уголок. У нее тут полно знакомых, есть родственники и друзья. Но поразмыслив, Настя поняла, что ситуация не такая уж и простая. Пообщаться с кем-то из друзей она не могла, потому что не имела выхода в сеть, а также у нее не было гаджета, посредством которого можно было осуществить это общение. Чтобы идти в интернет-кафе, тоже нужны деньги. У Насти же в карманах оставались считаные гроши, которые она уже потратила, чтобы добраться из аэропорта до дома.

Хорошо еще, что ключи у нее были в кармане. Имелась у Насти такая привычка, таскать ключи в карманах, а не в сумке. В этом, можно сказать, ей здорово повезло. Так что крыша над головой у нее все же была, замерзнуть на улице ей не грозило. Хуже было то, что есть хотелось все сильнее. У Насти даже стал побаливать желудок, она знала за собой эту особенность. Надо было либо поесть, либо принять лекарство. Но не имелось ни еды, ни таблеток. А идти к соседям, чтобы попросить у них денег на пропитание, интернет и лекарство, Насте показалось стыдным.

— Только если буду умирать, тогда пойду!

Девушка сжала челюсти, словно надеясь, что так чувство голода станет глуше. Ничего подобного, голодные спазмы только усиливались с каждой минутой. Поняв, что если она и дальше станет вести себя подобным образом, то рискует заболеть, Настя все же двинулась к дверям. Ну, не звери же живут рядом с ними? Кто-нибудь обязательно сжалится и одолжит ей немножко денег или хотя бы позволит воспользоваться своим интернетом.

Но стоило Насте сделать несколько шагов, как она замерла на месте. Девушка услышала, что в дверях квартиры повернулся ключ.

Сначала девушка дико обрадовалась, родители вернулись! Спохватились, что потеряли родную дочь, и приехали за ней! Она даже кинулась к дверям, чтобы отодвинуть щеколду.

Но затем Настя остановилась, потому что услышала с лестничной клетки незнакомый женский голос, который произнес:

— Не могу понять, кажется, заело замок.

— Ну вот! — протянул другой женский голосок, капризно и немного тягуче. — Не успели начать, а уже какие-то проблемы вылезают! Боря, может, пойдем отсюда?

— Не паникуй, — отозвался мужчина — обладатель такого густого и сочного тембра, что сердце у Насти непроизвольно забилось часто-часто.

— И по дороге мы уже три аварии видели, — продолжала капризничать женщина. — Это не к добру.

— Сейчас агент откроет дверь, и мы войдем.

Голос мужчины стал чуточку раздраженным, но своей привлекательности не потерял.

— Скоро вы?

— Сейчас, сейчас! — отозвался первый женский голос. — Маленькая проблемка, но я ее исправлю.

Внезапно Насте стало любопытно, что надо всем этим людям возле ее квартиры. Она подкралась к двери и выглянула в дверной глазок. На площадке стояли трое — молодые блондин с блондинкой, у обоих были очень тонкие и правильные черты лица, а вместе с ними приземистая тетка, чью голову украшала крутая «химия». Молодые люди запросто могли быть родственниками друг другу, а вот пожилая женщина была совсем другой конституции.

Тетка пыхтела возле замка, так что ее лица Настя разглядеть не могла. Но зато она с удовольствием рассмотрела молодую пару. Вот это красавцы! Им обоим было немного за двадцать, они были лишь слегка старше Насти, но при этом выглядели вполне уверенными в себе. И от них обоих исходило такое мощное сияние обеспеченности и силы, что Насте даже стало завидно. Сама она была человеком робким и в самой себе отнюдь не уверенным.

— Госпожа агент, ну что вы там возитесь?

Реплика блондинки была обращена к толстой тетке, продолжавшей воевать с дверью. В этот момент тетка выпрямилась, и девушка смогла рассмотреть усталое лицо с первыми морщинами, маленькие тусклые глазки, нечистую кожу с бородавками на носу и подбородке. Кажется, эту тетку она видела в агентстве недвижимости, куда ее родители обратились с просьбой продать их квартиру.

Настя понимала, что эти трое не могут попасть внутрь, потому что им мешает щеколда, которую Настя автоматически задвинула, войдя в квартиру. Повинуясь непонятному импульсу, девушка неслышно, одним движением отодвинула щеколду, а потом опрометью кинулась на кухню, где и забралась в один из пустых шкафов.

Она успела вовремя. Возле дверей раздались голоса, причем женщина, которую называли «агент», радостно говорила:

— Вот видите, все очень хорошо. Немножко замок заедает, но его ведь всегда можно поменять или починить.

— Если квартира нам понравится, обязательно первым делом мы исправим замок, — заверил ее мужчина, отзывавшийся на имя Борис. — Тогда мы ведь будем иметь на это право?

— После заключения договора и оплаты — полное.

— Вот и прекрасно.

— Но пока мы все хотим тут осмотреть, — добавила его спутница. — Ведь мы вступаем в права на владение этой квартирой.

Она зацокала каблучками по коридору. Мужчина зашагал за ней следом. Даже шаги у этих двоих были похожи — легкие, но в то же время уверенные. Девушка оказалась настырной. Она проверила вид из всех окон, влезла и в ванную, и в туалет, и даже заглянула в пустую кладовку. Теперь ее шаги приближались к кухне, и Настя похолодела. Если сейчас эта пронырливая особа сунет свой нос в шкафчики, она неизбежно обнаружит тут Настю. А той по понятной причине не хотелось, чтобы ее застали, карикатурно скрючившуюся в крохотном пространстве шкафчика. Только не это!

И сие соображение, как ни странно, было даже сильней, чем любопытство, которое взыграло в девушке, когда она услышала слова посетителей про приобретение прав на владение квартирой. Какие, к черту, права? Какое владение? Квартира давно продана, и продана она совсем другим людям.

— Не скрою, вы не первые, кто смотрит эту квартиру, — юлила перед клиентами тетка-агентша. — Буквально совсем недавно ее хотела снять для себя другая молодая пара, но, увы… у них не хватило денег. Они надеялись, что хозяин еще немного спустит цену, но он отказался.

— Денег у нас хватит.

— Если квартира в хорошем состоянии, мы ее возьмем.

— Цена нас устраивает.

Настя недоумевала. Все-таки, зачем эти трое пришли в уже проданную квартиру? Что им тут нужно? Конечно, Насте надо было бы вылезти в этот момент из шкафчика и задать эти вопросы риелтору и ее клиентам. И, наверное, если бы она это сделала, то вся история пошла бы как-то иначе. Но девушка, видите ли, постеснялась. Так что она продолжала сидеть в шкафу и слушать мужской голос, странным образом воздействующий на нее.

— Нам все нравится, — наконец произнес он.

— Отлично, отлично!

— Значит, можно считать, что мы с вами договорились?

— Заплатите денежки и въезжайте хоть сегодня.

Настя сидела очень тихо и до самого ухода всех троих она не подавала признаков своего присутствия, молчала, хотя в душе и понимала — тут явно что-то нечисто.

Выбралась из шкафчика она лишь после того, как за незваными гостями захлопнулась дверь.

— Странное дело, — пробормотала Настя. — Очень странное.

Не зажигая свет, она выглянула в окно, ожидая увидеть выходящую троицу. И она их увидела. Первой вышла высокая стройная блондинка, за ней ее спутник, еще более высокий и тоже блондин. И наконец, кругленькая толстая тетка — агент. Они все сели в красную машинку, Настя изо всех сил вытягивала шею, но, к сожалению, сверху ей было не рассмотреть, что это за марка или тем более что за модель.

Тем не менее принявшая на борт трех пассажиров машина продолжала стоять на месте. Не сходила со своего наблюдательного пункта и Настя. Прошло минут десять, и из машины сначала, не без труда, выбрался блондин. Затем он помог вылезти наружу своей молодой спутнице. Агентши не было заметно. Видимо, она оставалась в салоне. Наклонившись, блондин еще что-то сказал в открытое окно машины, после чего красная машина наконец тронулась с места и вскоре исчезла за углом соседнего дома.

Настя проводила ее взглядом, и когда спохватилась, то ни блондина, ни блондинки уже не было видно под окнами.

— Где же они?

Сердце у Насти отчего-то застучало очень часто. И в ту же минуту в холле раздался шум открывающейся входной двери. Нетрудно было смекнуть, кто там пришел. И Настя опрометью кинулась к кухонному шкафу, где и спряталась в уже знакомом ей убежище.

Впрочем, вторгшиеся в ее жилье молодые люди вели себя на сей раз деликатно.

— Квартира идеальна! — с восторгом произнесла девушка. — Посмотри, какой вид из окна! Просто роскошный вид!

— Нам с тобой просто неслыханно повезло.

— Да, но тут совсем нету мебели.

— Надо будет кровати приобрести. Ведь неизвестно, сколько времени займет наблюдение. Возможно, нам понадобится не один день и не одна ночь. Должны же мы где-то спать. Так что нужны кровати, стол… И еще стулья.

— Лучше купим надувные матрасы, — возразила девушка. — А вместо стульев — раскладные табуретки. Это и дешевле, и легче перевезти. Ведь мы с тобой не собираемся задерживаться в этой квартире надолго.

— Да, максимум неделя. Десять дней — это предел.

Настя не без тревоги отметила этот факт. Это для молодой пары неделя казалась коротким сроком. Для нее неделя — это было бесконечно долго. Значит, на целую неделю или даже десять дней эти ребята будут ее ближайшими соседями! Соседями, о которых она совсем не просила и, что самое скверное, которые совсем не в курсе, что их в квартире будет трое.

А молодые люди, обойдя свои владения, снова вышли из квартиры. На сей раз Настя сумела увидеть, как они садятся в длинную и очень модную машину черного цвета, причем за руль села девушка, а молодой человек занял пассажирское сиденье рядом с ней. Они уехали, и Настя на некоторое время смогла перевести дух.

— Что же мне делать? — пробормотала она. — К кому идти?

Мелькнула мысль обратиться в полицию. Но что-то удержало ее от этого намерения. Что-то авантюрное, не иначе как унаследованное ею от кого-то из дальних предков. Мысль о полиции показалась Насте скучной и рутинной. Ну, придет полиция, и что дальше? Вряд ли блондин с блондинкой захотят объясняться с ней при полиции. И неожиданно девушке стало крайне любопытно выяснить, что же все-таки надо этим двоим у нее в квартире.

Она продолжала стоять у подоконника, даже забыла про голод. Настя ждала возвращения этих двоих, уверенная, что они долго не задержатся. И точно. Не прошло и часа, как знакомая машина вновь затормозила под окнами квартиры. Из нее показались Настины знакомые, на сей раз они были навьючены какими-то свертками и пакетами.

К тому времени, как они поднялись наверх, девушка уже давно сидела в шкафчике, чутко прислушиваясь к тому, что делалось снаружи. Вскоре она поняла, что эти двое и впрямь приходятся друг другу родней. И что девушка откликается на имя Нюта. Они оказались не такими уж белоручками. И пока Нюта распаковывала табуретки, Боря надул матрас, который кинул в большой комнате, и второй, который кинул в бывшей комнате Насти.

— Холодильника, жаль, нету.

— Ничего. Я приобрела консервы и продукты, которые не требуют хранения на холоде.

— А где они?

— Там, в пакетах на кухне. На полу лежат.

— Ты их даже не убрала в кухонный шкаф?

Настя вздрогнула. Все! Сейчас ее точно рассекретят! Но ничего подобного не произошло.

— Завтра разберу, — устало и немного капризно произнесла Нюта. — Говорю же, там нету ничего скоропортящегося. Пусть себе стоят.

— Но я проголодался. И я бы не отказался немного перекусить.

— Поверь мне, куда лучше будет это сделать в ресторане. Консервированная ветчина с сухими галетами — это не совсем то, что нам с тобой сейчас нужно.

— А что же нам нужно?

— Давай обсудим.

И обсуждая, что им лучше будет заказать, молодого барашка или перепелок в белом соусе, пара вышла из квартиры.

— Завтра приступим к делу, а сегодня объявляю нам с тобой выходной!

Как только за ними захлопнулась дверь, Настя коршуном кинулась к пакету, оставленному Нютой в кухне. Ладно, пусть эти зазнайки воротят нос от консервов и сухарей, но ей привередничать не приходится. После целого дня голодовки ее желудок был бы рад и опилкам.

Так что Настя с удовольствием запустила зубы в спелое и гладкое антоновское яблоко. А пока она его грызла, успела соорудить себе несколько бутербродов из сухих галет и консервированного мяса.

В пакете с провизией нашлась также коробка с чайной заваркой и сахар. Тут же был ковшик, в котором можно было вскипятить воду без всяких помех. Так что Настя устроила себе знатное чаепитие, ничуть не смущаясь тем фактом, что все эти продукты она взяла тайком, без ведома хозяев, фактически украла их. Нет, совесть Насти молчала до тех пор, пока девушка не утолила терзающий ее голод. Оказывается, голос голода был куда сильнее голоса совести. Правда, потом, когда голод утих, совесть попыталась что-то такое вякнуть.

Но она быстро умолкла, когда Настя велела ей строгим голосом заткнуться. А чтобы совесть не очень обижалась, девушка попыталась ей объяснить свою позицию:

— Это ведь не я к ним пришла, они сами ко мне вломились. А это мой дом, значит, и все, что в нем, тоже мое!

Видимо, совесть тоже успела изрядно оголодать, потому что замолчала без дальнейших уговоров. Какое-то время Настя провела в блаженном сытом оцепенении, попивая сладкий вкусный чай. А потом, когда глаза у нее стали слипаться, она добралась до надувного матраса и с блаженным стоном растянулась на его мягко пружинящей поверхности.

Насколько все-таки лучше лежать на этом ложе, чем просто на голом полу. И уже засыпая, Настя подумала, как все-таки хорошо, что эти двое решили поселиться именно в их квартире. Ведь не приди они сегодня, она была бы вынуждена либо лечь спать голодной, либо идти на поклон к соседям. И не то, чтобы они были плохими людьми, просто отношения у них с Настей не шли дальше «здравствуйте» или «добрый вечер».

К тому же в последнее время их подъезд охватило какое-то стихийное желание переезжать. И родители Насти были далеко не первыми, кто надумал сменить жилплощадь. На место старых соседей приехали новые, с которыми Настя вообще еще не была толком знакома. И девушка не была так уж уверена в стремлении оных взять на себя заботу о довольно-таки взрослой девице, попавшей в дурацкое положение исключительно по собственной глупости.

И все же Настя не видела другого выхода, кроме как завтра с утра пораньше обратиться за помощью к кому-то из соседей. Может быть, и стыдно, может быть, она даже станет посмешищем, да и денег они ей вряд ли дадут, но зато снабдят бесплатным выходом в интернет и телефоном. А уж там она сумеет связаться с турфирмой, отправившей ее родителей в путешествие, а также с отелем, в котором они решили остановиться. Настя понимала, что ее родители к этому времени уже должны были обнаружить отсутствие дочери и наверняка не находили себе места от беспокойства.

— Сегодня уже поздно тревожить соседей, но завтра с утра упрошу кого-нибудь из них помочь мне связаться с родителями. Позвоню папе с мамой, успокою, а заодно поинтересуюсь, что же мне делать дальше.

У самой Насти имелось несколько вариантов собственного спасения. Можно было обратиться за помощью к ближайшим подругам — Алисе и Маше, а также их родителям, которые тоже хорошо знали Настю. Можно было пойти к друзьям ее родителей или же родственникам — тетке Наташе или тете Тамаре. Но до всех этих людей нужно было как-то добраться. А у Насти, как уже говорилось, не имелось ни копейки денег. И следовательно, визита к соседям было явно не избежать.

— Если только не хочу стоять с протянутой рукой.

И перед внутренним взором засыпающей девушки предстала картина, как она стоит в грязном рубище возле станции метро, собирая себе деньги на проезд. Мимо нее снуют люди, некоторые плюются в ее сторону, обзывают попрошайкой и обманщицей. И не может Настя судить их за это. Ведь столько раз она и сама равнодушно пробегала мимо людей, стоящих на тротуаре с протянутой рукой.

Ах, как теперь она жалела о своей черствости и невнимательности! Ведь могло быть и так, что не все эти люди были профессиональными попрошайками, превратившими это ремесло в довольно доходный бизнес.

«Может, и впрямь попросить на проезд у чужих людей, — мелькнула в голове у Насти крамольная мысль. — У чужих просить все-таки не так стыдно, как у знакомых».

Но тут же ей вспомнились разоблачающие статьи в газетах, клеймящие организаторов этого преступного сообщества, эксплуатирующего труд нищих. Пожалуй, если Настя сунется без должного разрешения, ее еще и поколотят раньше, чем она сумеет набрать нужную сумму.

— Ладно, завтра наберусь все-таки наглости и пойду к соседям. В конце концов, в лицо они меня знают, хоть на метро денег точно дадут.

И с этой утешительной мыслью девушка и заснула. Она спала и видела во сне своих родителей, которые почему-то вместо того, чтобы купаться в лазурных водах и загорать на беленьком песочке в обнимку с коктейлями, стояли на коленях перед каким-то седовласым стариканом со строгим выражением лица и холодными голубыми глазами. И ладно бы просто стояли, так они еще и глядели на этого постороннего старика с нескрываемым обожанием и пели ему на два голоса: «Аллилуйя!»

Даже во сне Настя понимала, что это полнейшая нелепица. Старик был ей незнаком, кто это такой, она понять так и не смогла. Но при этом она отчетливо ощущала исходящую от старика угрозу, чувствовала, что и ее родителям грозит от этого старика опасность, и потому сон ее был неглубок и беспокоен.

Глава 2

Дважды за ночь Настя просыпалась в холодном поту и с четким осознанием угрозы. Лишь под утро кошмары оставили ее, и девушка сумела заснуть крепким сном без сновидений. Поэтому ничего удивительного не было в том, что она мало того что проспала и не пошла за помощью к соседям, так еще и пропустила появление в квартире ее вчерашних «гостей».

Первым в комнату, где на матрасе свернулась калачиком Настя, вошел блондин. Ахнув про себя от удивления, он застыл на месте, невольно залюбовавшись чудесным зрелищем, которое представляла собой спящая молодая девушка.

Но следом за ним вошла Нюта, которая все и испортила, громко воскликнув:

— А это еще кто такая?

От ее громкого голоса Настя проснулась, открыла глаза и испуганно охнула.

Боря укоризненно взглянул на Нюту:

— Потише. Не видишь, человека испугала.

Но Нюта никакой вины за собой признавать не собиралась.

— Чего она тут валяется? — сердилась она. — Боря, кто это?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Клянусь тебе, не знаю. Вопреки твоему мнению, я знаком отнюдь не со всеми красивыми девушками нашего города.

— Значит, это не твоя подружка?

— Нет.

И игриво подмигнув Насте, мужчина произнес:

— Хотя я был бы совсем не против.

Нюта с сомнением покосилась на Настю.

— Да она же совсем малолетка. Откуда она тут взялась?

Между тем Боря присел рядом с матрасом и, протянув руку, бережно поправил прядь волос, выбившихся у Насти из косы.

— Кто ты, прелестное дитя? — ласково поинтересовался он у нее.

Настя поспешно села на матрасе, отстранившись от руки мужчины. Почему-то даже это мимолетное прикосновение взволновало ее до такой степени, что кровь прилила к щекам. К счастью, Боря ничего не заметил.

— Как ты сюда попала, девочка? — повторил он свой вопрос.

— Через дверь.

— Очень хорошо. А ключи кто тебе дал?

— Они у меня всегда были.

И поняв, что ситуация требует разъяснения, Настя произнесла:

— Я — дочь хозяев этой квартиры. Мои родители улетели отдыхать, а я… я осталась.

Она заметила, какими встревоженными взглядами обменялись Боря и Нюта, и подумала, что им эта новость совсем не нравится.

— М-да… — протянул Борис. — Ситуация. Так ты, выходит, хозяйка этой квартиры?

Настя кивнула и с тревогой отметила, что Борис стал выглядеть очень задумчивым и даже мрачным.

— А ты не врешь? — пристально взглянула Нюта на Настю. — Боря, как ты думаешь, может, это мошенница? Пусть в таком случае убирается!

— Я не мошенница. Меня все соседи знают! Кого хотите, спросите, все вам подтвердят, что я та, за кого себя выдаю!

Но ни Боря, ни Нюта такого желания отнюдь не выказали. И Насте показалось, что им идти к соседям хочется даже еще меньше, чем ей самой. Эта мысль неожиданно ее приободрила настолько, что она слезла с матраса и заявила уже совсем воинственно:

— Так что это не я должна отсюда убираться, а вы! И не надейтесь, что я возмещу вам съеденные у вас консервы.

— Какие консервы?

— Которые вы купили и притащили сюда еще вчера вечером!

Борис и Нюта снова обменялись встревоженными взглядами. Им явно не нравилось, что Настя хозяйничает там, где они собирались похозяйничать сами. Но так как выставить за дверь ее они тоже не могли, им пришлось хорошенько обдумать ситуацию. Отойдя в угол, они принялись шушукаться.

На это у них ушло минуты две, а затем Боря ласково произнес:

— Дорогая дочка хозяев квартиры, может, познакомишься с нами для начала? Как тебя хоть зовут?

— Настя.

— Очень приятно. Мое имя — Борис. А мою сестру все зовут Нюта.

Сестра? Он сказал «сестра»? Настя почувствовала, как ее душу заливает какое-то непонятное ликование. И еще она ощутила, как неприязнь к Нюте, еще секунду назад такая сильная, улетучивается.

— Очень приятно, — тоже кивнула она и улыбнулась Нюте. — А что вы тут делаете?

— Видишь ли, Настенька… Так уж получилось, что мы с сестрой сняли эту квартиру.

— Сняли?

— Ну да, заплатили за ее аренду на срок в две недели.

— Но это невозможно! Квартира уже продана, вот-вот завершится регистрация сделки и сюда въедут новые хозяева.

— Хм… Агент убедила нас, что раньше, чем через две недели, регистрация сделки не завершится, и тут никто не появится.

Настя молчала. Что же, возможно, что так оно бы и случилось, да вот незадача для Бори и его сестры, сама Настя никуда не улетела, а осталась в Питере и была вынуждена вернуться в свою квартиру.

— Агентша затеяла аферу! — возмущенно сообщила она брату с сестрой. — Она поселила вас в нашей квартире, думая, пока хозяева в отъезде, состричь с вас немножко денежек.

— Не так уж и немножко, — проворчал Боря. — Мы заплатили этой мошеннице двадцать тысяч.

— Вы это зря. Надо было сначала спросить у нее документы.

— Она показала нам копию свидетельства о собственности, а также доверенность от лица хозяев квартиры.

Настя кивнула. Верно, копию свидетельства раздобыть было нетрудно, ведь документы проходили через агентство, где работала нечистая на руку агентша. Ну, а доверенность ее родители выписывали на имя нескольких курьеров, это тоже правильно. Родителям не хотелось самим стоять в очередях, вот они и выписали доверенность на ведение всех дел, связанных с продажей квартиры. Правда, там не было ни слова о том, чтобы сдавать квартиру в аренду, но, видимо, Боря с Нютой невнимательно ознакомились с текстом.

— В общем, попали мы.

— Идите к этой агентше, пусть она вернет вам деньги.

Но Борис что-то не торопился следовать указаниям Насти.

— Может, для начала позавтракаем? У нас с собой свежая сдоба, а кофе я сварю лично.

От этого предложения Настя не могла отказаться. При мысли о теплых сдобных булочках, чей упоительный аромат просачивался даже через бумажный пакет в руках Нюты, у девушки потекли слюнки. Вчерашние бутерброды были хороши, но теплая сдоба… Это была просто неслыханная роскошь для ее исстрадавшегося желудка.

Настя пошла со своими новыми знакомыми на кухню, где они быстро устроились на трех табуретах возле подоконника.

Нюта уже совсем освоилась и весело сказала:

— Как чувствовала, когда вчера три табуретки в магазине купила.

— Не ври, — шутливо попенял сестре Боря. — Три табуретки продавались по цене двух. Ты просто не смогла отказаться от такого выгодного предложения.

— А ты и рад меня сразу же на место поставить. Вот так братик!

Настя с интересом наблюдала за этими двумя. Они и впрямь были похожи. И как она сразу не догадалась, что это брат с сестрой?

— Скажите, вы откуда приехали?

— Приехали?

— Ну да. Вы снимаете квартиру, значит, своего жилья у вас в Питере нету. Выходит, вы иногородние.

— А ты молодец, — похвалил ее Борис. — Сразу же все правильно угадала. Да, мы с сестрой приезжие.

— И откуда?

— Из Ярославля. Знаешь такой город?

— Да, — кивнула Настя. — А к нам зачем?

— Сестру на работу в банк взяли. Ну, а я вместе с ней увязался. В Ярославле меня ничто не держит. Дай, думаю, махну вместе с сестренкой в большой город, авось пригожусь тут.

Значит, Нюта работает в банке, и дорогая машина принадлежит тоже ей. Поэтому и за рулем сидела именно она. На какое-то мгновение Насте стало обидно, что у Бори нету ни престижной работы, ни дорогой машины. Но досада длилась ровно минуту, потому что уже в следующее мгновение Настя вспомнила, что по сравнению с ней Боря просто Крез, ему не нужно думать, кто покормит его завтраком и даст ли ему кто-нибудь полтинник на дорогу до друзей.

Кофе, который сварил Боря, был потрясающий, с ароматной и густой пенкой, очень густой, и с приятным, почему-то цитрусовым, привкусом.

— Кладу в турку ломтик апельсина, — поделился Боря своей тайной.

За кофе с булочками Настя совсем сдружилась с симпатичными братом и сестрой. Она рассказала им, в каком нелепом положении очутилась по собственной оплошности. Боря ей посочувствовал, но Нюта сразу же высказалась прямо:

— Нельзя быть такой тютей! Еще в аэропорту ты должна была потребовать от сотрудников, чтобы тебя проводили к твоим родителям.

— Но мой паспорт остался у них в багаже.

— Все равно! В крайнем случае, ты должна была настоять, чтобы твоим родителям сообщили о случившемся. Возможно, они бы и не захотели улетать без тебя.

— Нет, пусть летят. Они об этом отдыхе много месяцев мечтали.

— А так они теперь даже не знают, где ты и что с тобой! — не сдавалась Нюта. — Ничего не скажешь, хорошенький отпуск ты им организовала!

Насте стало стыдно.

— Что же мне делать?

— Звонить родителям. Срочно!

— Но мой телефон… И все номера… Все осталось в багаже.

— Вот ты даешь! — восхитилась Нюта. — На, держи мой!

И она сунула Насте небольшой плоский смартфон.

— Там безлимитка, звони сколько тебе нужно. И мобильный интернет.

Настя обрадовалась. Как волшебно поменялась ее жизнь с появлением в ней Нюты и Бори! Девушка быстро нашла сайт турагентства, через которое родители улетели, и уже через десять минут выяснила название отеля и номер его телефона.

— Отель русскоязычный, — заверили Настю. — На стойке информации обязательно найдется человек, говорящий по-русски.

Языковой барьер Настю не смущал. Она окончила английскую школу и вполне прилично говорила на этом языке. Однако знание русского администрацией отеля и знание английского самой Настей не помогли в решении ее вопроса. Постояльцы под фамилией Ростовцевы, в отеле не проживали.

— В отеле говорят, что моих родителей у них нету, — удрученно произнесла девушка, закончив разговор с принимающей стороной.

— Как нету? — изумилась Нюта. — Уже улетели?

— Нет, родители к ним даже и не заселялись.

— Что за ерунда?

— Они там в отеле по моей просьбе все дважды проверили, — покачала головой девушка. — Нет, посетителей с такой фамилией у них не зарегистрировано.

— Возможно, какая-то ошибка? Ты помнишь номер телефона своих родителей?

Увы, нет. Настя покачала головой. Какая же она была беспечная дура! И почему она не зазубрила эти семь цифр? Неужели, уложив в голову кучу бесполезной информации, она не могла всунуть туда и чуточку того, что ей действительно бы пригодилось в жизни?

— А какой у них сотовый оператор?

— Тоже не помню.

— Ладно, это не проблема, — отозвалась Нюта.

Она извлекла из своей сумки еще один смартфон и принялась тыкать в его экран пальчиком. Настя посмотрела на безупречный палец Нюты со свежим маникюром, потом перевела взгляд на собственные руки и почувствовала себя полной замарашкой. Ее пальцы были покрыты заусенцами, под ногтями скопилась грязь, да еще и два ногтя обломались, а у нее не имелось даже пилочки, чтобы привести руки в божеский вид.

Покраснев, она спрятала руки подальше. Между тем Нюта уже бодро чиркала что-то на бумажке.

— Вот, — протянула она Насте безупречно ровный квадратик. — Телефоны твоих мамы и папы. Кстати, у них одинаковый оператор, это облегчило поиск.

Настя с изумлением взглянула на Нюту, а потом на исписанную бумажку в ее руках.

— Откуда ты их взяла?

— Из базы данных сотового оператора. Откуда же еще? Правда, пришлось немножко повозиться.

Ничего себе повозиться! Да она и трех минут не потратила на эту работу!

Обрадованная Настя набрала сначала номер мамы, а когда та ей не ответила, номер отца. Девушка немножко трусила, потому что разговаривать с папой всегда было значительно труднее, чем с мамой. Но отец тоже не взял трубку.

— Что такое? Почему?

— Отправь им сообщение.

— В самом деле.

И Настя принялась набивать текст послания. «Это я — Настя. Звоню с чужого номера. Ответьте, пожалуйста». Однако ответом ей снова была тишина.

— Должно прийти уведомление о доставке. Странно, что его до сих пор нет. Позвони им еще раз.

Настя позвонила, но телефоны родителей теперь оказались просто выключенными. Точно так же оказался выключенным и ее собственный телефон, правда, первый раз звонок на него прошел, но уже через минуту телефон был выключен.

— Очень странно.

— Может, у них зарядка села?

— У обоих одновременно? Да еще и у твоего телефона до кучи?

Нюта выглядела озадаченной даже больше, чем сама Настя.

— Мне это перестает нравиться. В отеле твоих родителей нет. Телефоны их выключены. Возможно, что-то произошло в пути?

— Что? Что могло произойти?

— Задержка рейса или… или еще что-то.

Настя задергалась.

— Думаешь, самолет моих родителей разбился? Упал в море?

— Нет, что ты. Если бы такое произошло, то во всех новостях только об этом бы и говорили.

— Но я не смотрела новости ни вчера, ни сегодня.

— Я смотрела, — успокоила ее Нюта. — Ни о чем подобном не слышала. Но возможно, случилась внеплановая задержка или что-то в этом роде. Вот что я хотела тебе сказать.

— Тогда мне об этом сообщили бы служащие отеля. Ведь не одни же мама с папой летели тем рейсом.

— Летели не одни, а заселяться именно в этот отель могли и одни. Тогда служащие о задержке рейса не проинформированы.

— Надо звонить в аэропорт.

Однако звонок в аэропорт ситуации не прояснил. Рейс вылетел без задержки и точно по расписанию он приземлился в Барселоне.

— Остается предположить последнее, — задумчиво произнесла Нюта. — Твои родители долетели до Барселоны, но сразу же, не заселяясь в отель, поменяли билеты и вернулись назад.

— И где они теперь?

— Ну, или планируют вернуться. Тогда они сейчас могут находиться в пути.

— Тут лететь всего ничего… Они должны были уже приехать.

— Нет, все не так быстро. Через несколько дней Новый год. Все самолеты забиты под завязку. Твои родители могут застрять в аэропорту.

Некоторое время девушки молчали.

— А что, если они решили поехать куда-то еще? — наконец неуверенно предположила Нюта.

— Куда именно?

— Этого я уже не знаю. Но вдруг у них в последнюю минуту изменились планы? Телефон твой был в багаже, предупредить об изменениях родители тебя не могли. Улетели куда-нибудь в другое место, а ты и не знаешь об этом.

— Тогда они могли вовсе не улететь в Барселону, — предположила Настя. — Куда-то еще они могли отправиться прямо из Пулкова.

Но Нюта, словно ее в этот момент осенила какая-то идея, неожиданно воскликнула:

— Скажи, а до Пулкова вы же доехали вместе?

— Я потерялась, когда мы уже вошли в здание. То есть я вошла первой, а родители шли за мной. Их немного задержал таксист.

— Значит, то, что они улетели, — это твое личное предположение?

— Ну… да.

И Настя задумалась. А вдруг Нюта права? Вдруг родители тоже не сели на самолет? Эх, надо было ей еще вчера в аэропорту проверить, сели ее родители на борт самолета или же их там нет. Но в тот момент ей и в голову не могло прийти, что не только она, но и оба ее родителя тоже не попали на рейс. Просто уму непостижимо, что же такое могло за эти считаные минуты случиться, что заставило ее родителей изменить свои планы?

Девушка настолько растерялась от всех этих мыслей, что от волнения у нее даже в ушах зазвенело.

Но сквозь этот звон прорвался голос Нюты:

— Хочешь, я позвоню одному своему знакомому, он работает на таможне в Пулкове, и узнаю у него, поднялись ли твои родители на борт?

— Да!

Нюта кивнула и сразу же принялась звонить. А Настя маячила рядом и думала, как же сильно ей повезло, что эти двое решили снять именно их с родителями квартиру. И если раньше Настя собиралась нажаловаться на агентшу, которая самовольно заселила к ним Нюту с Борей, то теперь с каждой пролетающей минутой это намерение казалось ей все более и более нелепым.

Телефонный разговор Нюты не занял много времени. Вскоре она коротко бросила:

— Все поняла, спасибо.

И убрав смартфон, взглянула на Настю.

— Твои родители на рейс не зарегистрировались. И на борт самолета соответственно не поднялись.

— Куда же они делись? — окончательно изумилась Настя.

— Вот и думай.

Настя вошла на странички своих родителей в социальных сетях, надеясь, что там есть какие-то сообщения от них. Но ничего, кроме упоминания о том, что они завтра улетают в отпуск, там не было.

— Это сообщение уже устарело, — заметила Нюта, заглянув ей через плечо.

— Я понимаю, но что мне делать дальше? Где искать папу с мамой?

— У твоих родителей есть друзья или другие близкие люди, кроме тебя?

— Есть, конечно. На работе у них много друзей.

— Ты можешь их навестить?

— Могу… То есть могла бы, но у меня нету денег.

— Даже на дорогу?

— Даже на метро. Вчера сидела весь вечер голодная, в доме ни крошки. Потому и ваши консервы съела.

— Бедная ты, бедная, — посочувствовала ей Нюта. — Но теперь это для тебя не проблема. Вот, держи!

И она протянула Насте тысячерублевую бумажку.

— Зачем так много?

Нюта усмехнулась:

— Моя бабушка в таких случаях говорила, дают — бери, а бьют — беги. Нехитрая житейская истина. К тому же купюр меньшего достоинства у меня все равно нету.

— Да и что такое в наше время тысяча рублей? — вмешался в разговор Боря, который все время маячил у окна. — Один раз перекусишь, водички попьешь, деньги и закончатся. Бери, тем более что неизвестно, сколько тебе придется сегодня мотаться по городу.

— А можно, я смартфон пока что тоже возьму?

— Конечно! — хором заверили ее брат с сестрой. — Иначе, как ты будешь держать с нами связь?

Сами понимаете, после того, как Боря с Нютой были так невероятно добры и щедры к Насте, она просто не могла выставить их из квартиры. И уходя, сама сказала:

— Оставайтесь у меня сколько вам понадобится. Хотя бы даже до возвращения родителей.

Ей показалось, что брат с сестрой остались довольны. Немного огорчило Настю лишь то, как поспешно эти двое захлопнули за ней дверь. У девушки даже возникла неприятная мысль, а откроют ли они ей, когда она вернется домой?

Оказавшись предоставленной самой себе, Настя поехала сначала на работу к маме. К счастью, схема проезда была зафиксирована у девушки в голове очень четко.

На работе мамины подруги поахали, удивляясь и строя массу предположений, куда могли подеваться родители Насти, но ничего внятного так и не сказали. Затем Настя отправилась к папе. Ехать туда было немного страшновато, куда страшней, чем в демократичную мамину библиотеку.

В отличие от мамы папа не просто работал в банке, он возглавлял отдел по работе с юридическими лицами и был человеком по меркам банка весьма важным. Так что Настя немного трусила, как бы ей не выставить папу с неприглядной стороны. Все-таки солидный человек — руководитель отдела не может вот так взять и ни с того ни с сего поменять свои планы и вместо Барселоны отправиться куда-то еще. Если такое происходит, значит, с этим человеком что-то не в порядке.

Поэтому в банке Настя постаралась говорить поменьше. Она лишь сказала, что по собственной неосторожности и рассеянности не смогла сесть с родителями на один самолет и что теперь живет дома. Если отец вдруг позвонит на работу, пусть ему об этом сообщат. Сотрудники банка отнеслись к Насте тепло и участливо, но так как в этот момент они ожидали какую-то проверку, то особенно долго поговорить с девушкой не могли и тоже были рады, когда она ушла.

Лишь дядя Федя — папин заместитель, не спрашивая, сунул Насте деньги, сказав, что она уже большая девочка, и он лично уверен, она не пропадет до возвращения родителей.

Так ничего и не узнав, растерянная и недоумевающая Настя снова села в вагон метро и поехала домой. Теперь она могла вернуть Нюте ее тысячу и проститься с девушкой, но по какой-то причине Насте не хотелось снова оставаться одной в пустой квартире. В ее жизни появились люди, которым она небезразлична. И поэтому по дороге домой девушка решила, что пусть эти двое остаются.

Но когда Настя стала открывать дверь своим ключом, то быстро поняла: ее гости закрылись изнутри. Девушка позвонила несколько раз в дверь, но ей не торопились открывать. Прежние черные мысли заметались в голове у Насти с новой силой. Но тут дверь наконец открылась, и выглянула Нюта:

— Вернулась? Заходи.

Настя вошла и с изумлением завертела головой по сторонам. За время ее недолгого отсутствия квартира решительно изменилась. Повсюду были натянуты гирлянды разноцветных огоньков, по стенам была развешена новогодняя мишура. А в углу комнаты стояла большая елка.

— Ничего себе! — ахнула Настя. — Это тут откуда?

— Мы с Борей решили, раз уж ты разрешила нам встречать тут праздник, надо принарядить квартиру. До Нового года всего несколько дней, а у нас так голо и пусто.

— Мы с родителями собирались встретить Новый год в Испании. Я ночей не спала, чтобы все экзамены досрочно сдать и от сессии освободиться. И вот…

Настя печально замолчала.

— Ничего! — ободрила ее собеседница. — Встретишь праздник с нами. Узнала что-нибудь про папу с мамой?

— Нет, — покачала головой девушка.

— Ну, иди, поешь, — пригласила ее Нюта на кухню.

На плите стояла кастрюлька с аппетитно пахнущим борщом.

— Это ты сварила?

— Я.

— Сказать точней, — послышался откуда-то из глубины голос Бориса, — она его вылила из пакета и прокипятила.

— Молчи, предатель! Можно подумать, сам что-то смыслишь в готовке!

Во всем, за исключением кулинарии, Нюта оказалась умелой хозяйкой. Кухня приобрела уют. И время, которое Настя провела в разъездах, ее новая подруга даром не теряла. На кухне появилось несколько тарелок, вилки, ложки и ножи.

Ставя перед Настей полную до краев тарелку с борщом, Нюта сочувственно поинтересовалась:

— Наверное, умаялась?

— Да уж.

— Приляжешь отдохнуть после еды? Я купила в магазине матрасик и для тебя.

— Знаешь, мне не до сна. Никто не может мне сказать, куда делись мои родители.

Настя с жадностью ела суп, не замечая, как задумчиво смотрит на нее Нюта. В ее взгляде было и сочувствие, и даже жалость.

— Значит, отдохнуть ты не хочешь? — уточнила она у девушки, когда та закончила есть.

— Хочу, но не буду. Мне кажется, нужно поехать в аэропорт.

— Ты же вчера там была.

— Была, но ничего не узнала.

— Верно, верно, — задумчиво произнесла Нюта. — А нам надо выяснить, куда отправились твои папа с мамой, раз лететь в Испанию они передумали.

— Нам? — переспросила у нее Настя. — Ты сказала, нам?

— Ну да, нам. Тебе и мне.

— Ты поедешь со мной? — удивилась Настя.

— По всей видимости, придется это сделать. Одна ты не справишься. Погоди, я только предупрежу Борю, что мы уходим.

И она скрылась в маленькой комнате, в которой раньше располагалась спальня родителей. Дверь была открыта совсем недолго, но Настя успела увидеть, что Боря сидит за компьютером, на ушах у него надеты наушники. Видимо, молодой человек слушал музыку. И на мгновение Насте стало любопытно, что за музыку слушает понравившийся ей мужчина? Классику? Джаз? А может быть, рок или даже рэп?

Насте хотелось, чтобы их с Борей вкусы совпадали. Ведь от этого зависит их будущее гармоничное сосуществование. Трудно бывает ужиться под одной крышей людям, чьи пристрастия разнятся между собой очень значительно. Но тут же Настя спохватилась. Какое еще гармоничное будущее? Они с Борисом едва знакомы.

Нюта не задержалась в комнате. Она появилась уже через пару минут и деловито кивнула Насте:

— Все, мы можем ехать. Борис сказал, что справится и без меня.

— С чем справится?

На мгновение Нюта замешкалась с ответом, а потом рассмеялась:

— С приготовлением ужина, с чем же еще?

Девушки вышли на улицу. Нюта подошла к длинной красавице «Ауди» и приложила свой изящный наманикюренный пальчик к замку на дверце, и машина не только предупредительно открылась, она еще сразу же загудела заведенным мотором.

— Ничего себе! — поразилась Настя. — Крутая у тебя тачка.

— На работе выдали.

— А где ты работаешь?

— Брат уже говорил, в банке.

Настя покосилась на новую приятельницу с легким недоверием.

— И что за банк? Большой он?

— Да.

— А как называется?

— Зачем тебе?

— Машина у тебя очень дорогая, — откровенно призналась Настя. — Мой папа тоже работает в банке, он руководитель отдела, но машина у него самая обычная, да и покупал он ее в кредит, хотя банк и предоставил ему льготные условия займа.

— Банк банку рознь, — туманно отозвалась Нюта.

— Но, наверное, даже там не всем подряд выдают такие шикарные машины?

— Конечно.

— А тебе дали.

— Значит, заслужила.

Нюта снова сделала попытку улыбнуться, но на сей раз улыбка у нее получилась какая-то натянутая. Но Настя этого не заметила и продолжила:

— Вот я и удивляюсь, ты такая молодая, а уже явно на высокой должности. А моему папе дослужиться до своей должности удалось далеко не сразу. Его повысили лишь спустя почти десять лет безупречной службы.

— У всех все по-разному происходит.

— Наверное, ты очень способная.

— Да уж, есть немного.

Нюта явно хотела избежать дальнейших разговоров на эту тему, но Насте словно шлея под хвост попала:

— Скажи, а что привело вас с братом в Питер?

— Моя работа потребовала моего присутствия в этом городе.

— А Боря?

— Он мне будет помогать.

— Значит, он тоже работает у тебя?

— Можно сказать и так.

И видя, что Настя собирается задать ей еще какой-то вопрос, Нюта поспешно произнесла:

— Ты приготовила фотографии своих родителей?

— Нет, — растерялась Настя. — А это нужно?

— А как ты будешь расспрашивать о них? Конечно, нам нужны их фотографии.

— Я не подумала.

— Затем я с тобой и поехала.

И Нюта принялась распоряжаться:

— Возьми смартфон, который я тебе дала, залезь на странички своих предков, скачай оттуда парочку самых лучших фотографий. Только выбери те, где они сами на себя похожи. А не те, где они отфотошоплены.

— Понимаю.

Настя занялась делом, безусловно, важным и нужным. Хотя при этом ее все равно почему-то не оставляло смутное ощущение того, что Нюта дала ей это задание, лишь бы хоть чем-то занять ее и таким образом избавиться от назойливых расспросов.

Глава 3

В аэропорту Нюта держалась так уверенно, словно точно знала, куда им надо идти. Она сразу же твердым шагом двинулась налево от входа и шла так быстро, что Настя даже не успевала ни о чем у нее спросить. Девушке оставалось лишь одно — следовать по пятам за своей подругой.

Остановившись возле дверей, ведущих в какое-то служебное помещение, Нюта произнесла тоном, не терпящим возражений:

— Жди меня тут!

И вошла в дверь, оставив Настю одну в коридоре. Оглядевшись по сторонам, девушка окончательно убедилась в том, что они находятся в той части аэропорта, куда обычные посетители не заходят. Но вот странное дело, дверь, перед которой Нюта ее оставила, не имела на себе никаких отличительных табличек. На ней не было даже номера. Размышляя, что бы это могло означать, Настя постепенно подходила все ближе и ближе к заветной двери, но никаких голосов из-за нее не слышала.

— Хорошая тут звукоизоляция, — пробормотала девушка то ли с осуждением, то ли с восхищением.

От нечего делать она стала прогуливаться вдоль коридора. И очень скоро убедилась, что за другими дверями слышны человеческие голоса. Удивившись, она вновь вернулась назад к двери, за которой исчезла Нюта. Нет, тут ничего не слышно. И сама дверь без всяких опознавательных знаков. Чертовщина какая-то!

Все загадочное притягивало к себе Настю, словно магнит. Но девушка так и не успела понять, что это может означать, как дверь приоткрылась, и оттуда выглянула Нюта.

— Иди сюда!

Настя вошла внутрь и с интересом огляделась. Так вот, что скрывалось за безымянной дверью! Совершенно безликое офисное помещение. Окон нет. Под потолком лампы дневного света, в углу большой цветок, похоже, искусственный. А вдоль стен застекленные полки, на которых лежат разноцветные папки, как показалось Насте, все сплошь пустые.

Обстановка в комнате тоже была небогатой. Длинный гладкий стол, стулья вдоль него. За столом сидит немолодой, но и не старый еще мужчина, который не сводит глаз с экрана компьютера.

— Это мой знакомый э-э-э… Олег, — объяснила Нюта. — Он любезно согласился помочь тебе в поисках твоих родителей.

— Спасибо! Огромное вам спасибо!

Настя обрадовалась, но Олег никак не отреагировал на ее восклицания.

— Покажи их фотографии, — коротко приказал он Насте.

Та поспешно протянула ему смартфон, куда уже скачала снимки своих родителей. От ее взгляда не укрылось, что как только смартфон оказался в руках у этого типа, он вопросительно взглянул в сторону Нюты.

— Так было надо, — пробормотала та.

Олег крякнул.

— Ладно, сейчас разберемся. Когда, говоришь, пропали твои родители?

Поняв, что вопрос относится к ней, Настя объяснила, что видела своих папу и маму вчера около часа дня, когда они все втроем вбежали в здание аэропорта, опаздывая на регистрацию своего рейса.

— Я бежала первой, родители чуть-чуть задержались, им было нужно достать вещи из багажника и расплатиться с шофером. Но угораздило же меня вместо зала отправления прибежать в зал прибытия! Пока я металась в поисках эскалатора, чтобы вернуться к стойке регистрации моего рейса, родители… они куда-то исчезли.

— В смысле, исчезли?

— Сначала я подумала, что они прошли регистрацию без меня, так как здорово опаздывали. Но теперь я понимаю, что я бегала не так уж долго. Родители вполне могли дождаться меня.

— Однако они этого не сделали?

— Да, но и на сам рейс они тоже не попали.

— Даже не зарегистрировались?

— Нет.

— Интересно.

Олег выглядел так, словно ему и впрямь было интересно.

— Люди в аэропорту пропадают… Чудеса! Вот что, девочка, посиди тут.

Теперь он обращался к одной лишь Насте. Поднявшись со своего места, он указал ей на один из стульев, на который она и присела. С Нютой мужчина больше не разговаривал, похоже, он на нее за что-то рассердился. Тем не менее Нюта тоже пошла за ним, всем своим видом давая понять, что она в дополнительных приглашениях не нуждается, она и так может идти куда ей вздумается. Это опять немного удивило Настю, но потом она вспомнила, что Нюта и Олег — давние знакомцы, так что Олегу нечего разводить церемонии перед Нютой.

Олег двигался быстро, движения у него были четкие и плавные. Похожим образом двигаются спортсмены, но никак не офисные сотрудники. Оставшись одна, Настя какое-то время просидела на своем месте, а потом ей надоело сидеть, она встала и стала прохаживаться по кабинету. Какой же пост занимает Олег? Судя по тому, что у него имеется отдельный кабинет с местом для проведения совещаний, он не мелкая сошка. Но кто он? На кабинете никаких упоминаний об этом нет.

Взгляд Насти шарил по сторонам, стремясь найти ответ на эту загадку, но все было бесполезно. Кабинет был совершенно безличный, не имелось ни наград, ни дипломов, которые так любят развешивать в офисных помещениях в красивых рамках или без оных. Тут стены были ровными и гладкими. Единственное, что их украшало, — это стеллажи с застекленными дверцами, за которыми лежали многочисленные папки. Может быть, в них кроется разгадка личности владельца кабинета?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в кабинете просто некому за ней следить, Настя осторожно протянула руку и открыла дверцу. Вот и первая папка. Сейчас она узнает, что за тип этот Олег и чем он тут занимается. Открыв папку, Настя испустила вздох разочарования. Никаких бумаг или документов тут не было. Папка, как девушке вначале и показалось, была совершенно пустой.

Поставив ее обратно в шкаф, Настя схватила следующую. Снова пусто! Все папки, которые ей удалось достать, оказались пустыми, они не содержали в себе ни крупицы информации и являлись всего лишь муляжом.

Внезапно ее взгляд упал на стол, на котором стоял компьютер.

— Какая же я дура! Вот где главная фишка.

И девушка кинулась к нему. Какая же она глупая, кто в наше время хранит документы или бумаги в папках! Все, что им необходимо, люди хранят в электронной памяти компьютера или в специальных хранилищах в интернете.

Но к огромному разочарованию Насти, компьютер оказался закрыт на пароль. Поняв, что тут она поделать уже ничего не может, девушка вернулась на свое место. И вовремя. Не прошло и минуты, как дверь снова отворилась, и в нее вошли Олег с Нютой. Только теперь с ними был еще один мужчина — молодой и симпатичный блондин. Конечно, не такой симпатичный, как Борис, оставшийся дома, но все же очень ничего. Для любителя женоподобных мальчиков точно в самый раз.

Однако он даже не взглянул на Настю, сразу же подошел к стоящему на столе компьютеру и попытался включить его.

— Пароль смени, — посоветовал он Олегу. — Твой только что пытались вскрыть.

— Кто?

— Вероятно, была проведена хакерская атака. Потом уточню и скажу.

Голос молодого человека звучал так буднично, словно для него было в порядке вещей сталкиваться ежедневно с атаками хакеров. А вот Настя похолодела. Как они узнали, что она пыталась влезть в компьютер Олега? Она ведь там даже ничего не трогала. Требование набрать пароль высветилось моментально, и она сразу же отступила от этой затеи.

Она страшно боялась, что Олег додумается, что никаких хакеров не было, а была лишь девушка Настя, неблагоразумно оставленная им в кабинете наедине с включенным компьютером. Но Олег на нее явно не думал и лишь уточнил:

— Но сейчас-то все в порядке?

— Ага.

Молодой человек был удивительно безразличен ко всему происходящему вокруг него. Позевывая, он вставил флешку и произнес:

— Ну, смотрите.

Нюта поманила Настю к себе:

— Гляди, это твои родители?

— Да.

Настя с радостью увидела знакомые лица. Вот папа, вот мама. Они еще только подходили ко входу, их сняла наружная уличная камера. Как тяжело пыхтит папа, волоча за собой сумку! А ведь она на колесиках, только и надо было, что приподнять ее пару раз. Но похоже, даже такое усилие оказалось для него чрезмерным. Надо ему меньше сидеть у себя в банке, а больше времени проводить в движении.

Мама выглядела слегка встревоженной, но тоже в меру. Войдя в здание аэропорта, родители завертели головами по сторонам, явно пытаясь высмотреть свою дочь. Но ее они не увидели, потому что Настя в это время уже металась в зоне прибытия. Господи, ну что ей стоило немножко притормозить и пойти вместе со своими родителями? Тогда не пришлось бы ей пережить этот кошмар. Но с другой стороны, и с Борей, и с его интересной сестрой Нютой она тогда тоже бы не познакомилась.

— Узнаешь этого человека?

Настя спохватилась и снова уставилась на экран. Она поняла, что ее родители так и не сумели найти свою запропастившуюся дочь. Вместо этого к ним подошел какой-то человек. Это был невысокий и сухонький старикан с роскошной седой, аккуратно подстриженной бородкой. Так же аккуратно были подстрижены и его седые волосы, почти полностью сохранившиеся.

— Кто это такой? — спросил Олег у Насти. — Твой дедушка?

— Нет, впервые вижу этого человека, — призналась она.

— Но он держится с твоими родителями как с родными.

Настя подавленно кивнула. Она не понимала, почему этот незнакомый ей старик обнимает маму и трясет руку ее папы. Еще больше ее удивило поведение родителей. Вместо того, чтобы бежать к стойке регистрации, они, в свою очередь, принялись обнимать этого старика. При этом лица у них из встревоженных сделались не просто радостными, а даже какими-то благостными, словно бы родителям нежданно и негаданно подвалил прекрасный подарок, о котором они мечтали всю свою жизнь, а теперь вот наконец получили.

Но встреча со стариком была далеко не самым странным во всем этом эпизоде. Настя увидела, что после десятиминутной беседы и объятий ее родители развернулись на сто восемьдесят градусов и покинули здание аэропорта! То есть в тот момент, когда Настя металась возле стойки регистрации, ее родители преспокойно уходили прочь. И они даже не стали искать ее — свою дочь!

— Ничего не понимаю, — пробормотала Настя. — Куда это они? Куда он их повел?

— Да, это загадка. Но твои родители явно хорошо знают этого старикашку. Как же ты — их дочь и не знаешь его?

Олег смотрел на Настю с подозрением. И Настя, сама не зная отчего, вспыхнула. В чем они ее подозревают? Ну, не знает она этого старикана, так что с того? Мало ли у ее родителей имеется знакомых, с которыми они никогда не знакомили свою дочь. Однако логику Олега, подозревающего Настю в умалчивании, понять было можно. Встреча ее родителей с этим таинственным стариком была настолько теплой и дружественной, что не оставалось никаких сомнений — это очень близкий им человек. Может быть, даже родственник. И почему его не знала сама Настя, было девушке решительно непонятно.

— Покажите мне лицо этого старика крупным планом! — потребовала девушка.

Молодой человек неспешно выполнил ее требование, и Настя впилась взглядом в изображение. Теперь, когда она рассмотрела его получше, он показался ей смутно знакомым. Нет, она была уверена, что ни среди их родственников, ни среди друзей папы и мамы этого старика не было. И все же он почему-то казался ей теперь знакомым.

— Где же я могла его видеть?

— Вспомнила?

— Очень смутно.

— А вот твои родители отлично его знают. Посмотри, какие сияющие у них лица. Твоя мама и вовсе выглядит так, словно клад нашла.

Настя снова взглянула на своих удаляющихся в обществе непонятного старика родителей и признала, что Олег говорит чистую правду. Лицо мамы, которое было видно теперь в профиль, сияло. Она улыбалась во весь рот, смеялась и не могла оторвать глаз от лица старика. Мама была счастлива, как в тот раз, когда она нашла под елкой браслет своей бабушки, подаренный ей сестрой — тетей Наташей. Браслет являлся фамильной ценностью, памятью о дедушке. Тетя Наташа была старше Настиной мамы на целых пять лет, и потому браслет вначале достался ей.

— Но почему ты даришь его мне, Наташка? — удивилась тогда мама. — Это же твой браслет.

— И что? Детей у меня нет. Живу я одна. Не дай бог, случится со мной что-нибудь, чужие люди в квартиру придут, могут и украсть, если увидят что ценное.

Браслет был ценным, в этом не имелось никаких сомнений. Он состоял из двух рядов довольно крупных рубинов, скрепленных между собой брильянтовыми звездочками. Семейное предание гласило, что к браслету полагались еще серьги и перстень, но где находились оные, теперь сказать не брался никто. Настя знала, что браслет этот был памятью о дедушке, рано оставившем семью. И потому завладеть им было заветной мечтой Настиной мамы.

Разумеется, не из-за материальной ценности браслета, о нет. Просто Настина мама считала, что она сильнее любила своего папу, нежели ее сестра, а значит, имеет больше прав на этот браслет. Со своей стороны, тетя Наташа считала, что браслет должен оставаться у старшей по возрасту. И в конце концов, передав браслет младшей, тетка Наташа сделала поистине царский жест.

При мысли о своей тетке Настя приободрилась. Если старик — их какой-то родственник, то именно ее тетка должна знать его.

Настя еще раз взглянула на экран. Да, мама выглядит очень счастливой. Папа тоже, но у него вид скорее уж изумленный, и только во вторую очередь счастливый. А вот мама счастлива без всяких преувеличений.

— Можно сделать фотографию с видео?

— Хочешь фото старика на память?

— Хочу расспросить своих родственников, может быть, кто-то из них его помнит?

Нюта затею Насти одобрила всецело:

— Правильно! Всех расспроси. Может, кто и узнает, что это за старикан такой выискался. Лично я на твоем месте прямо сегодня этим делом бы и занялась. И знаешь, можешь не торопиться домой. Сама я сейчас еду на работу, буду только поздно вечером.

Настя заметила, что Олег при этих словах взглянул на Нюту с какой-то насмешкой. Но сути ее Настя не поняла.

В город они с Нютой возвращались в молчании. Каждая думала о своем. То есть, о чем думала Нюта, было неизвестно. А вот Настя думала о том, что у ее родителей должна была быть очень веская причина, чтобы пойти с тем стариком, отказавшись тем самым от полета, от путешествия и, если разобраться, от родной дочери тоже.

Настя ужасно огорчилась и, не задумываясь, выложила все свои соображения единственному человеку, который мог выслушать ее и посочувствовать — своей родной тетке Тамаре, папиной сестре.

— Может, она что-то знает?

Настя решила начать с этой своей родственницы, потому что тетка Тамара была домоседкой, и Настя была уверена: она почти наверняка застанет тетушку в ее квартире. Практически все свое время тетя Тамара проводила дома.

Исключения составляли нечастые и недолгие походы по магазинам, в пенсионный фонд, поликлинику и на почту, где тетя Тамара оплачивала все коммунальные платежи. Но надолго тетя Тамара из дома никогда не уходила, а по вечерам и во второй половине дня всегда бывала у себя в отличие от другой Настиной тетки.

«Папа мог проговориться сестре о том, что они с мамой затевают», — решила девушка.

Но когда Настя поднялась к тете Тамаре и позвонила в ее дверь, тетя хоть дверь и открыла, но встретила племянницу не без некоторого удивления.

— А я была уверена, что ты с родителями в Испании! — воскликнула она, увидев Настю на пороге своего дома.

— Нет, мы не полетели.

— Почему? Что-то случилось?

— Да, с нами всеми произошла очень странная история. Только, если не возражаешь, я сначала разденусь.

И уже за чаем Настя изложила своей тетке все, что ей довелось узнать за этот день. И когда она закончила, тетя Тамара с недоумением уточнила:

— Значит, родители ушли с тем стариком? Ты не ошибаешься?

Настя отрицательно помотала головой и продолжила:

— И знаешь, о чем в связи с этим я все время думаю?

— О чем?

— Мои родители не могли знать, что я тоже не попаду на самолет. Значит, они ушли со стариком, рассчитывая, что я в Испанию улечу одна. Ты не находишь, что это по меньшей мере странно? Взять и уйти с этим типом, даже не предупредив меня, что не полетят со мной?

— Может, они тебе и звонили. Но ты же сама сказала, что забыла телефон в багаже.

— Да. Действительно. Но все равно, где они сейчас? Куда ушли? Почему до сих пор не связались со мной?

— Это я согласна, странно. Тем более для Роберта.

Робертом звали отца Насти. Он был человеком в высшей степени солидным и уравновешенным. Никто и никогда не мог заподозрить его в легкомысленном отношении к семье, к дочери. Над своими близкими Роберт Андреевич трясся, как над самым величайшим сокровищем на земле. Был заботливейшим отцом, мужем и братом. И иногда Насте даже казалось, что именно ее папа любит больше других, даже больше мамы. И конечно, предположить, что он мог вот так с бухты-барахты отправить любимую и единственную дочь одну-одинешеньку в длительное путешествие, было невозможно.

Да еще если учесть, что перед этим они не один месяц все вместе планировали поездку, потом выбирали отель, туроператора, рейс, места в салоне… На все это ушло много сил — душевных и физических. А Роберт Андреевич был человеком экономным, он не привык разбазаривать ни время, ни силы, ни деньги. Так что если уж он решил полететь в Испанию и встретить там Новый год, то обязательно бы полетел. А тут вдруг взял и все отменил из-за какого-то постороннего старика.

— Тетя, ты не знаешь этого типа?

Настя уже давно выложила перед теткой фотографии, которые ей любезно предоставили в аэропорту Олег и его сотрудник.

— Нет, не знаю.

— Посмотри получше.

— Да я уж смотрела, деточка. Впервые его вижу.

Настя внимательно поглядела на свою тетку. Какая-то она сегодня странная. Взгляд отсутствующий, разговаривает, словно витает в своих мыслях. Да и внешний вид тети, признаться, Настю удивил. Тетя была с красивой прической и маникюром. А такое с ней случалось крайне редко. Она была бережлива, бросать деньги на ветер не любила. И пойти в салон красоты ее могла вынудить лишь какая-то особая причина. Или это она заранее подготовилась к встрече Нового года? Чтобы перед самым праздником не стоять в очередях к мастеру? Что же, такая предусмотрительность была вполне в духе тетки Тамары.

И все же сейчас Настю куда больше интересовал тот вопрос, ради ответа на который она сюда пришла.

— Может быть, этот старик какой-нибудь дальний родственник?

— Если и так, то со стороны твоей матушки. Потому что с нашей с Робертом стороны я всех знаю, что близких, что дальних.

И Настя охотно поверила тетке. Будучи старой девой, тетка Тамара тем не менее много времени посвящала своим многочисленным родственникам. Настя была ее любимой племянницей — дочерью ее родного брата Роберта. Но имелись еще двоюродные братья и сестры, которые также пользовались любовью и заботой тети Тамары. И конечно, старшее поколение также не было обойдено ее вниманием. Если бы этот старик был из родни тети Тамары, она бы его обязательно знала.

— Да ты и сама посмотри, матушка-то твоя прямо сияет! — произнесла тетя Тамара, ткнув пальцем в одну из фотографий. — А вот Роберт словно на привязи идет. Вроде как и не хочется ему, а все же тащит его как будто что-то.

Настя была целиком и полностью согласна с теткой. Папа и впрямь на фотографиях выглядел каким-то задумчивым в отличие от мамы, которая явно не сомневалась и шла за стариком с таким видом, словно нашла настоящее сокровище.

— Думаешь, мне стоит поискать среди маминой родни?

— Да, — кивнула тетка Тамара. — И мой тебе совет, начни прямо с семейного альбома.

И взгляд ее неожиданно затуманился:

— Ах, уж эти старые альбомы, — мечтательно пробормотала она. — Может быть, я и не должна тебе этого говорить, но знаешь, с помощью одного вот такого альбома, попавшего мне в руки много лет назад, я сумела сделать заключение, что, скорее всего, мой собственный дед совсем даже мне и не дед. А тебе, следовательно, не прадед.

— Как это?

— Моя мама — твоя бабушка совершенно на него не похожа.

— Ну и что? Так бывает. Ребенок похож на одного из своих родителей, а на другого совсем не похож.

— Но моя мама не была похожа и на мою бабушку.

— Вот это да, странно.

— Зато мама была очень похожа на одного господина — врача по профессии, он был другом семьи, в которой служила горничной твоя бабушка. Ты ведь знаешь, что моя бабушка — твоя прабабушка работала горничной в доме одного адвоката?

— Ты мне об этом много раз говорила.

— Ну, а у того был друг — дворянин и красавец.

— Дай-ка я сама догадаюсь, откуда ты знаешь, как он выглядел, — произнесла Настя. — Неужели фотографию этого человека ты тоже нашла в нашем семейном альбоме?

— Вот именно! И скажу тебе даже больше. Сравнивая снимки их четверых, моего деда, бабушки, мамы и этого врача, я поняла, на кого именно моя мама — твоя бабушка была похожа, словно две капли воды.

У Насти даже рот открылся от изумления.

— На врача?

— Да!

Девушка продолжала таращиться. Такой откровенности она от своей тетки никак не ожидала.

— Тетя… ты что? — пробормотала она наконец. — Ты обвиняешь мою прабабушку в том, что она наставила рога моему прадедушке? Согрешила с этим врачом?

— Думаю, что все было немного иначе. Врач был красавец. Моя бабушка была молода и тоже весьма привлекательна. Вот они и полюбили друг друга.

— А почему не поженились?

— Трудно теперь сказать. Грянул семнадцатый год. Врач мог податься в эмиграцию, либо его накрыла гражданская война. Но одно могу сказать точно: твоя прабабушка, выходя замуж, получила от своих хозяев не просто хорошее, а очень хорошее приданое. Думаю, что дано оно ей было семьей адвоката не просто за верную службу, а еще и с тем, чтобы покрыть ее грех и найти ей подходящего мужа.

Настя смотрела на тетку с ужасом. Что за день сегодня такой? Что на нее все сыпется и сыпется? Сначала мама и ее необъяснимая нежность к незнакомому старику. Теперь тетка с ее откровениями.

— Зачем ты мне это рассказала? — воскликнула она в отчаянии.

— Сама не знаю, — призналась тетя. — Нахлынуло вдруг. Подумала, а если случится со мной что-то, ты даже не будешь знать правды.

— Лучше бы я ее и не знала! — откровенно призналась ей Настя. — С меня на сегодня и так достаточно сюрпризов. Надеюсь, ты никому не рассказывала об этом?

— Кому я могу рассказать? Кругом одни несерьезные люди.

И тетя вздохнула до того загадочно и так томно взглянула на себя в зеркало, что Настя невольно выпалила:

— Тетя, если бы я тебя не знала сто лет, то подумала бы, что ты влюбилась!

— Влюбилась? Ха-ха!

Но смех тети звучал так фальшиво, что Настя насторожилась еще больше:

— Тетя! У тебя что… У тебя и впрямь кто-то появился?

— Да с чего ты это взяла?

Теперь голос тетки звучал кокетливо и задорно. Она явно хотела поговорить на эту тему, но до сих пор не знала, как к ней подступиться. Отсюда и ее отсутствующий доселе вид, и затуманенный взор. Но теперь, когда племянница сама заговорила на интересующую тетю тему, пожилая дама очень оживилась, расправила платье и снова весьма загадочно улыбнулась Насте.

— Неужели во мне что-то изменилось?

— Ну да… ты так хорошо выглядишь. Оживленная! И у тебя новая прическа, чего сто лет не случалось. И ты даже накрасила губы!

— И что? Я не могу хотя бы раз в году привести себя в порядок?

— Просто я подумала… вдруг у тебя появился какой-нибудь кавалер?

— Мне кавалер не нужен. И тем более какой-нибудь! Но ты права… кое-кто у меня появился.

Боже! Тетка Тамара влюбилась! Вот что мелькнуло в голове у Насти. А еще там появилась куда более пугающая мысль. А ведь тетка Тамара почти старуха. И до сих пор у нее не было ни одного серьезного романа. Кто же мог польститься на такое перезревшее сокровище? Не иначе как сумасшедший или аферист. И то, и другое не нравилось Насте совершенно.

— И кто он? — попыталась она выяснить хоть что-то о таинственном теткином бойфренде.

— Пока еще рано об этом говорить.

— Но хотя бы кто он?

— Очень приличный и симпатичный человек.

— А…

— Скажу лишь одно, он невероятно обаятельный мужчина. Больше я про него тебе ничего сообщить не могу. Пока что не могу!

— Ох, тетя, — покачала головой Настя. — Будь осторожна.

— С чего мне осторожничать?

— А вдруг этот человек аферист? Папе ты про него рассказывала?

— Не рассказывала и рассказывать не хочу.

— Почему?

— Потому что пока нечего! Когда будет что сообщить, тогда это и сделаю.

— А… а он… Тетя, а он порядочный человек?

— Как ты можешь такое спрашивать?! — возмутилась тетка. — Разумеется, если я согласилась с ним познакомиться, то он человек порядочный! Других и не держим!

— Тетя, просто ты… ты не очень хорошо знаешь мужчин.

— Здрасте-пожалуйста! Тебя забыли спросить, с кем мне встречаться, а с кем нет!

Но тетя Тамара немедленно надулась. Она вообще всегда быстро обижалась. А тут и повод нашелся. Тетка не привыкла к тому, чтобы ее слова подвергались критике. Да еще, чтобы последняя шла от всяких там сопливых малявок. Так что тетя разобиделась, а разобидевшись, притворилась, что у нее разболелась голова, и буквально выпихнула племянницу за дверь.

Настя едва успела улучить минутку и позвонить другой своей тетке — маминой сестре, чтобы договориться с той о встрече.

Тетя Тамара даже не захотела поцеловать Настю на прощание. Просто захлопнула за ней дверь с таким видом, словно племянница нанесла ей тяжкое оскорбление. Но извиняться перед капризной теткой Настя не стала. По прошлому опыту она знала, что дело это небыстрое, а у нее совершенно не было свободного времени.

Девушке надо было поспешить, если она хотела застать тетю Наташу дома, так как та по телефону сообщила, что сможет уделить племяннице совсем немного своего драгоценного времени.

Глава 4

Надо сказать, что две Настиных тетки были не похожи друг на друга, словно день и ночь. Если тетя Тамара была домоседкой, которая провела всю свою жизнь в ожидании того единственного и любимого, который так до сих пор и не появился, а еще она, что уж греха таить, была чуточку занудой и брюзгой, то тетя Наташа, напротив, обожала веселье, активный отдых и шумные многочисленные компании. Причем компании, желательно состоящие совсем даже не из родственников, а из молодых и симпатичных мужчин, чем меньше знакомых, тем лучше.

Так что к своим годам тетя Наташа успела побывать замужем пять раз, причем каждый ее последующий муж бывал моложе предыдущего. С ними всеми она разводилась, оставляя каждому какую-то часть своего имущества, но парадоксальным образом не беднела. Вообще тетя Наташа была человеком легким и на проблемах не зацикливалась, предпочитая идти вперед, а не оглядываться назад. С вещами и людьми она расставалась легко, заводила новые связи и покупала новые вещи, а не реанимировала прежние отношения и не склеивала черепки разбитого. Всегда-то тетя Наташа была в движении, куда-то спешила, с кем-то встречалась.

Вот и сейчас она встретила Настю, уже стоя в дверях.

— Дорогая, чмоки-чмоки! Как я рада, что ты ко мне заскочила, но, увы, убегаю.

— Куда? На очередное свидание?

— О да! — с жаром подтвердила тетя Наташа. — И если бы ты знала, какой это красавец! У меня прямо внутри все переворачивается, когда я думаю, что этот мальчик может стать моим.

— Мальчик?

— Он немного моложе меня, — стыдливо подтвердила тетя Наташа, опуская глаза.

И это заставило Настю насторожиться. Тетя Наташа была не из стеснительных. И если уж она избегала смотреть племяннице прямо в глаза, это могло означать нечто ужасное.

— И сколько же ему лет?

— Ах, ну какая разница? Когда два влюбленных сердца стучат в унисон, разве такая мелочь, как прожитые годы, может встать между ними?

— Но все же? Твой последний… ммм… супруг был младше тебя лет на двадцать.

— На восемнадцать. И все вокруг находили, что мы выглядели с ним, как ровесники.

— Наверное, с этим ты вообще выглядишь, словно девочка?

— Да, мне кажется, что да, — подтвердила тетя Наташа, не поняв подколки и по-прежнему радостно вертясь перед зеркалом.

Настя была вынуждена признать, что для своих пятидесяти лет с гаком тетя и впрямь выглядит неплохо, даже очень неплохо, учитывая постоянную смену ее партнеров и бурную личную жизнь.

— Значит, этот будет еще моложе? — уточнила Настя.

— Какая ты бестактная! Напоминать мне о моем возрасте! Видишь, я не хочу о нем говорить, что ты прицепилась?

— Прости, тетя, — смиренно произнесла Настя.

Но тетя Наташа продолжала бурлить:

— И вообще, чего ты ко мне притащилась? Настроение мне испортить?

— Хотела поговорить с тобой о маме.

— Слушай, кстати о твоей маме!..

Она перестала прихорашиваться перед зеркалом и уставилась на Настю.

— Только сейчас до меня дошло. А почему вы трое не в Испании?! Вы же туда собирались!

— Да, собирались.

— И что?

— Да вот не улетели.

— Это я вижу. Но почему?

Настя вздохнула, времени на долгие объяснения с теткой у нее просто не было. Тетя Наташа однозначно предупредила племянницу, что сможет уделить ей лишь несколько минут. И поэтому, чтобы не ходить вокруг да около, девушка снова полезла за фотографиями.

— Вот из-за этого старика, — сказала она тетке Наташе. — Он куда-то увел моих родителей.

— Увел?

Тетя Наташа недоверчиво посмотрела на племянницу.

— А ты почему позволила?

— Меня там не было. Я ненадолго отлучилась, а когда вернулась… Родители уже ушли с этим стариком.

— Кто он вообще такой?

— Я надеялась, что ты мне об этом расскажешь.

— Я? — удивилась тетя Наташа. — С какой это стати?

— Но ты же сестра мамы. А ты видишь, как родители рады видеть этого старика. Я уже ходила к тете Тамаре, она сказала, что не знает, кто это такой.

— И зачем ты таскаешься к этой старой грымзе? — осуждающе произнесла родственница.

— Она моя тетя.

— Как и я. Но ко мне ты нечасто заглядываешь.

— Пришла же.

— Пришла, когда мне уходить надо.

Настя с отчаянием поняла, что и тетя Наташа тоже решила покапризничать немного. С ней это случалось крайне редко, но, видимо, сегодня был такой день, что даже тетя Наташа с ее веселым нравом впала в плаксивость.

— Никто меня не любит. Родная племянница нос воротит. Мужчины только меня и радуют.

— Тетя, взгляни на этого старика, — настаивала Настя. — Ты его знаешь?

— Откуда?

— Не знаю, откуда. Скажи, вспоминаешь ты его физиономию или нет?

Женщина взяла фотографии и еще раз внимательно в них всмотрелась.

— Нет! — твердо произнесла она и тут же задумалась. — Хотя…

Она поднесла фотографии поближе к глазам. Потом побежала за очками, которые обычно прятала подальше, чтобы никто не заподозрил, что у нее ослабло зрение. Очков тетя Наташа не нашла, что было совсем неудивительно, потому как вещи у нее в доме не имели своих мест, а как бы кочевали туда-сюда. Поэтому тетя Наташа все предметы первой необходимости имела обязательно в двойном или даже тройном комплекте, чтобы если не найдет, например, пилочку для ногтей в ванной комнате, можно было воспользоваться пилочкой, взятой из косметички, или же достать ту, что хранилась в ящике стола.

Так получилось и с очками. Хотя ни одни из трех имеющихся у нее тетя Наташа не нашла, но зато она отыскала лупу, с помощью которой и изучила фотографию еще раз.

Настя с замиранием сердца наблюдала за действиями своей тетки. Она видела, что женщина заинтересовалась фотографией. И это вселяло в душу девушки определенные надежды.

— Вот так дела! — воскликнула наконец тетя Наташа.

— Что? Ты его узнала?

— Не его, а ее.

— Кого ее?

— Эту дрянь, которая увела у меня последнего моего мужа!

— Что?

Настя тоже уставилась на фотографию.

— Про кого ты говоришь? Я не понимаю.

— Вот она — злодейка!

И женщина ткнула ручкой лупы в маленькую фигурку, почти неразличимую за огромным чемоданом.

— Ты… ты уверена, что знаешь эту женщину?

Но тетя Наташа тут же воскликнула:

— Да, это она! Моя соперница! Вот кто тебе поможет!

Настя с сожалением посмотрела на фотографию.

Соперница ее тети Наташи была совсем невзрачной. И к тому же Настя не понимала, как она может ей помочь в розыске родителей.

Но у тети Наташи был готов ответ на это.

— Ты просто не знаешь, какая это пройдоха. У нее не двое ушей, как у всех нормальных людей, а сотни! По всему телу разбросаны. Впитывает информацию всеми порами. Чего и не знает, то вынюхает, подслушает, выпытает. Всегда и про всех в курсе. Знаешь, как она увела у меня моего Митеньку?

Митенькой звался последний по счету супруг тетки Наташи.

— Эта гадина положила на него глаз. Стала следить за мной. Прознала, что я встречаюсь с Ванечкой, и донесла на меня Митеньке. Ну, а Митенька, он же ревнив был без меры, не захотел слушать мои оправдания, ушел к этой крыске-подлизке. Хотел мне больно сделать, а сам же в ловушку попался. Правда, он и двух месяцев с этой занудой не выдержал, убежал. Потом мне звонил, каялся. Наверное, надеялся, что я его обратно приму, только у нас с Ванечкой уже все так закрутилось к этому времени…

— Так ты сейчас на свидание к Ванечке бежишь?

— Вовсе нет! Сегодня я встречаюсь с Тепой.

И взгляд женщины затуманился. Настя даже поежилась. Очень похожий взгляд она видела совсем недавно у другой своей тетки. Неужели обе ее тетушки влюбились почти одновременно?

Но вслух девушка лишь уточнила:

— А как же Ванечка?

— Ванечка прелестен, но, увы, хорош лишь время от времени. В больших количествах он начал меня утомлять.

— Значит, ты развелась с мужем, которого любила, из-за человека, который, по большому счету, был тебе не очень-то и нужен?

— Кто тебе такое сказал?

— Ты!

— Кроме Ванечки, у меня был на примете еще кое-кто. Я надеялась, что этот человек, узнав, что я свободна, немедленно предложит мне руку и сердце. Но там все оказалось значительно сложнее. Ему еще надо было развестись со своей женой, причем он хотел не потерять имущество. Одним словом, пока он тянул с разводом, я увлеклась Стасей.

— Ты хотела сказать, Тепой?

— Тепа появился позднее! Он и есть друг Стаси. Тебе это что-нибудь говорит?

Поняв, что разобраться в личной жизни своей тетки ей все равно не удастся, Настя спросила:

— А как же мне подобраться к этой крыске-подлизке?

— Как? Да очень просто. Я дам тебе ее телефон.

— У тебя и телефон ее есть?

— Конечно. Неужели ты думаешь, что я отпущу своего родного и любимого мужа к какой-то там особе, даже не познакомившись с ней предварительно? Разумеется, я навестила парочку в их любовном гнездышке. И могу тебе сказать, я сразу же предрекла им, что вместе им быть не больше месяца-двух. Они совершенно не подходили друг другу.

Тетка могла говорить до бесконечности, но, к счастью, ей позвонил тот самый Тепа, который истомился ждать свою подругу, и тетя Наташа заторопилась:

— Заболталась я с тобой. Мне надо бежать!

Она быстро оделась, закрыла за собой дверь и, спускаясь по лестнице вниз, где ждал ее любовник, повторила:

— Настя, ты к этой Лизке обязательно съезди! У нее не уши, а локаторы. Говорю тебе, если она случайно оказалась возле твоих родителей и того старика, значит, она слышала весь их разговор.

— Да, я помню, ты говорила про нее, — печально произнесла Настя. — И еще сказала, что уши у нее по всему телу.

— Вот-вот! Все, что происходит в радиусе десяти метров от нее, а иногда и больше, Лизка слышит. Тут я тебе еще ее адрес нацарапаю. Угол Ударников и Индустриального. Это недалеко отсюда. Не помню, какой точно дом, но он угловой, и на нем сразу два номера — тридцать и двадцать три.

Последнюю фразу тетя Наташа проговорила, уже убегая. Издали она еще раз помахала племяннице рукой и крикнула:

— Удачи тебе, родная! Целую!

И резво пробежав еще несколько шагов, тетя запрыгнула в красивую белую машину, ожидающую ее чуть в стороне от подъезда. Настя не смогла удержаться и с любопытством проследила взглядом за своей теткой. На один короткий миг девушка увидела голову того самого Тепы, сидящего за рулем поджидающей тетку иномарки. Потрясающе! Ему и впрямь вряд ли было больше сорока, максимум сорока пяти лет. Лица Настя толком не разглядела, но посадка головы, элегантная стрижка, мелькнувшая в окне рука с дорогим перстнем и часами, сказали Насте, что мужчин, безусловно, весьма привлекателен.

И что ему было нужно от ее немолодой, не такой уж красивой и, увы, совсем небогатой после пяти разводов тетки? Этого девушка понять никак не могла. Но она знала, что самым непостижимым образом к ее веселой и чуточку бесшабашной тете Наташе мужчины всегда липли, словно мухи. А вот к очень порядочной тете Тамаре они до недавнего времени даже приближаться опасались.

Может, и верно высказывание, что мухи летят на мед, а не на уксус?

Некоторое время Настя простояла в раздумье. Она сомневалась, куда ей идти дальше? Вроде бы она уже порядком устала, можно бы и домой, но, с другой стороны, тетка Наташа никогда плохого ей не советовала. Каким-то образом самые нелепые ее советы всегда срабатывали. И теперь Настя подумала, а не наведаться ли ей к этой Лизке, которую тетя называла крыской-подлизкой?

— Если это недалеко и женщина окажется дома… Елизавета Петровна, как на самом деле звали Лизку — крыску-подлизку, была дома. Она не выразила особой радости, узнав, кто хочет ее видеть. Но потом передумала и милостиво согласилась:

— Приезжайте, голубушка. Я расскажу вам всю горькую правду о вашей тете!

И Настя поехала. Не потому, что ей так уж хотелось услышать правду о тете Наташе, просто никаких других вариантов у нее не имелось.

Елизавета Петровна оказалась очень похожей на себя на фотографии. Это была маленькая и сухонькая тетечка, выглядящая на свои пятьдесят с хвостиком, но тоже еще вполне бодрая и не утратившая жизнелюбия.

— Что говорить, обидела меня ваша тетка, — горько посетовала она Насте. — Последнюю мою надежду на семейную жизнь отняла. Мне казалось, что мы с Дмитрием Савельевичем чудесно нашли общий язык. В поликлинике с ним познакомились. Такой интеллигентный человек! Поведал мне, что с твоей тетей он лишь мучился все годы их брака. Со мной хотел быть. Другая бы на месте твоей тети все правильно поняла и отступила, дав возможность двум влюбленным людям быть счастливыми. Но твоя тетя не из таких! Оболгала меня перед Дмитрием Савельевичем, он от меня и отвернулся.

А тетя Наташа рассказывала несколько иную версию развода с ее последним мужем. Но Насте было не до того, чтобы копаться во всех этих дрязгах и выяснять истину. Ей было нужно заручиться расположением Елизаветы Петровны, и она сказала:

— Я приношу вам свои извинения за поведение тети.

— Да что вы, душенька! Вы ни в чем не виноваты.

— Все равно неприятно, что она так с вами поступила.

— Да и она-то, если вдуматься, тоже не больно виновата. Если бы кавалер меня больше любил, так он бы твою тетку и слушать не стал. Значит, не очень-то Дмитрию Савельевичу я по сердцу пришлась, болтовня одна.

Настя с интересом рассматривала Елизавету Петровну. Несмотря на царственное имя-отчество, она совсем не походила на свою величественную тезку, а скорей напоминала взъерошенного воробышка.

Когда Настя положила перед ней снимки, женщина долго и с любопытством рассматривала саму себя, а потом с не меньшим интересом уставилась на родителей Насти.

— Значит, это ваши маменька и папенька? — уточнила она. — Боже мой, как тесен мир! Кому сказать, мне бы не поверили! Подумать только, что я была в двух шагах от родной сестры моей соперницы и ее драгоценного папочки и даже ни словечка им не вымолвила о проделках их Наташки!

Решив, что Елизавета Петровна говорит о ее отце, называя его папочкой, Настя ткнула пальцем в старика:

— Мне бы хотелось узнать, что этот человек говорил моей маме?

— Что говорил? Встрече радовался!

— Значит, они знакомы?

— Думаю, что так.

— И давно знакомы?

Елизавета Петровна хитро прищурилась и неожиданно спросила:

— А сколько лет вашей маменьке?

— Пятьдесят один.

— Значит, ровно столько они и знакомы! — рассмеялась женщина.

Настя с удивлением посмотрела на нее. О чем она говорит? Кто такой этот старикан? И что за интригу пытается тут плести перед ней Елизавета Петровна?

И девушка попыталась зайти с другой стороны, спросив:

— Значит, вы слышали их разговор? Слышали, о чем они беседовали?

— Они стояли так близко! Да, кое-что я услышала.

— Умоляю! — воскликнула Настя. — Перескажите мне его суть!

— А в чем дело?

— Дело в том, что мои родители ушли с этим стариком.

— И что в этом такого? Ваша маменька очень обрадовалась, обнаружив в аэропорту своего папеньку.

Решив, что Елизавета Петровна снова говорит о ее папе, Настя ее поправила:

— Папа и не терялся вовсе.

— Ваш собственный папенька, возможно, что и не терялся.

— Это я потерялась.

— При чем тут вы или ваш отец? — начала утрачивать терпение Елизавета Петровна. — Я сейчас говорила вот о нем! — И она ткнула пальцем в фотографию старика. — Я говорила о вашем дедушке.

— Моем дедушке?

— Отец вашей маменьки — он ведь приходится вам дедушкой, не так ли?

Настя машинально кивнула, не зная, что ей сказать еще.

О своем дедушке по материнской линии у нее были самые туманные сведения. Вроде бы он был инженером, работал на правительство, выполнял военные заказы. И одним туманным осенним утром за ним приехала служебная машина, которая и увезла дедушку в лабораторию. Но обратно он уже не вернулся. Никто не мог сказать, куда подевался честный семьянин и законопослушный советский гражданин Виктор Костромков. Дальнейшая его судьба была для семьи покрыта тайной. И хотя все вокруг сочувствовали бабушке и относились к ней как к вдове, сама она до последнего вздоха верила, что ее Витенька остался жив.

Но сейчас Елизавета Петровна, тыча в снимок, утверждала:

— Ну вот, это и есть ваш дедушка. Отец вашей маменьки.

— Дедушка?

Настя снова с изумлением взглянула на старика. И это ее дедушка? Отец мамы и тети Наташи? Настя не знала, что и сказать, а потому снова уставилась на фотографию. Если это ее дед, как же тетя Наташа не узнала своего отца? Впрочем, с тех пор, как он пропал, прошло уже очень много времени. И мама, и тетя Наташа в ту пору были совсем маленькими девочками.

Конечно, дома имелись многочисленные фотографии деда, но на них он был чисто выбрит и молод. А этот старик являлся обладателем роскошной седой бороды и усов, за которыми почти полностью скрывалось его лицо. Понять, сколько лет этому человеку, а также представить, как бы он выглядел без бороды и усов, было невозможно. Так что тетю Наташу можно было понять и простить, что она не признала в этом старике родного отца.

— Невероятно, — пробормотала Настя. — Он столько лет числился у нас в семье пропавшим без вести и вдруг вернулся.

— Да, именно так я и поняла, — с удовольствием кивнула Елизавета Петровна. — Именно, что вернулся. И ваша маменька была страшно рада обрести своего батюшку.

Но Настя все еще не могла поверить услышанному.

— И что же? Он так вот просто подошел к маме и сказал ей: «Я твой отец, доченька»?

— Признаюсь, начала их разговора я не слышала. Мне с моей хрупкой комплекцией было непросто справиться с грудой подарков, которую моя родня просила меня передать своим друзьям и близким у нас в городе.

— У вас был очень большой чемодан.

— Душенька, вы еще не видели сумки! За ней меня вовсе не было видно!

— Но все-таки вернемся к моему деду. Как мама отреагировала на его появление? Была рада?

— Да она буквально светилась от счастья! А вот ваш батюшка стоял, простите за это сравнение, словно пыльным мешком по голове стукнутый. Мне даже показалось, что он вовсе не так уж рад внезапному появлению тестя.

Бедный папа! Он столько времени вынашивал идею этой поездки! И вдруг все его тщательно взлелеянные планы сорвались по вине дедушки, вздумавшего вернуться в семью в столь неподходящее время. И почему бы дедушке было сначала не навестить другую свою дочь — тетю Наташу? Зачем он приехал в аэропорт? Не самое подходящее место для такого свидания.

Тысячи вопросов и предположений тучей поднялись в голове у Насти и загудели, и закружились в ней. С одной стороны, она была очень рада, что дедушка вернулся в семью, но при этом не могла не задаваться вопросом о том, где же он был столько лет? Почему не дал знать о себе раньше? Где пропадал и почему сейчас вернулся?

Возможно, данная встреча произошла случайно? Но в таком случае, как отец и дочь узнали друг друга спустя столько лет? Ведь тетя Наташа не признала в старике своего родителя. Как же маме это удалось? Вопросов было слишком много, и Настя чувствовала: если она немножко еще подержит их в себе, то ее голова просто разломится на кусочки.

— Елизавета Петровна, не стану от вас скрывать, я очень хочу вернуть назад своих родителей. Как жаль, что вы не знаете, куда они отправились вместе с дедом.

— Почему же? — удивилась та. — Я как раз знаю.

— Знаете?

— Они поехали к нему домой.

— К кому?

— К вашему дедушке.

— Невероятно! А адрес?

— Не знаю, но шофер в машине явно его знал. Когда мы все вышли на улицу, они впереди меня, я за ними, то я видела, как ваш дедушка усадил в машину ваших родителей, сел сам, а шоферу, куда ехать, не сказал. Шофер, как мне показалось, это знал сам. Они обменялись с вашим дедушкой парой реплик, из чего мне стало ясно, что они хорошо знакомы и точно видятся уже не первый раз.

Настя загрустила.

— Как жаль, что вы не слышали адреса.

— Да, не слышала. Но зато я знаю, на какой именно машине они поехали! Могу описать вам ее до последней детали.

— Как же это?

— Так уж получилось, что я являюсь обладательницей уникальной памяти, — порозовела то ли от гордости, то ли от стеснения Елизавета Петровна. — Стоит мне увидеть цифру или другой напечатанный символ, он остается у меня в мозгу навсегда или, по крайней мере, на очень долгое время. Я могу не помнить, в платье какого цвета была моя подруга или даже я сама на банкете, но зато я буду прекрасно помнить по бейджикам, как звали всех официантов в зале и названия блюд в меню, если, разумеется, я увижу его в отпечатанном виде.

— Да что вы?

— Это еще что! Если по неосторожности я загляну в чек, который кассир выбьет мне в магазине, то я также никогда не забуду названия всех своих покупок и даже спустя много лет назову вам точную стоимость каждой отдельной позиции.

— У вас настоящий талант! — искренне восхитилась Настя.

Но Елизавета Петровна была совсем иного мнения и тяжело вздохнула:

— Если бы я только могла от него избавиться!

— Почему вы так говорите?

— Дорогая моя, помнить все — это настоящее мучение. И к тому же я почти никогда не извлекаю выгоды из своей памяти. Хотя сегодня… Сегодня, я полагаю, смогу вам помочь. Назову вам номер машины, а также все, что было на ней, связанного с буквами и цифрами. Или даже нет, лучше я вам нарисую.

И Елизавета Петровна проворно порхнула к письменному столу, где в выдвижном ящике в безупречном порядке у нее хранились канцелярские принадлежности. Бумага, клей, скрепки, схваченные резиночкой простые карандаши, фломастеры, ластики и прочее. Все эти вещи были разложены просто идеально аккуратно, словно на прилавке в магазине, и Насте почему-то снова вспомнился бедлам в квартире ее родной тетки Наташи.

И опять она невольно задумалась о том, почему же мужчины любят невнимательную, неаккуратную и, что там греха таить, не очень-то верную тетю Наташу, но совсем не хотят быть с замечательными, аккуратными и педантичными женщинами вроде Елизаветы Петровны и тети Тамары? Ведь эти качества куда более необходимы для семейной жизни, нежели ветреность и безбашенность. Но почему-то при всем при этом тетя Наташа умудрилась сходить замуж несколько раз, а вот ни Елизавета Петровна, ни тетя Тамара такого счастья в своей жизни так и не удостоились. Не нашлось для них подходящего избранника.

А почему? Это была какая-то загадка, которую Настя тоже очень хотела бы разгадать.

Глава 5

Но, конечно, в куда большей степени Настю интересовала судьба ее родителей. Известие о том, что они уехали с невесть откуда появившимся дедом, взволновало ее невероятным образом. С самого раннего детства она слышала рассказы бабушки, в которых дед представлялся самым замечательным, самым умным и заодно самым отважным человеком на свете.

Маленькая Настя слушала бабушку, раскрыв рот. И заветным ее желанием было возвращение дедушки оттуда, где он находился, насильно разлученный с семьей.

— Не верю я, что твой дед умер! — упрямо твердила бабушка до самого своего конца. — Не такой он был человек, чтобы помереть и мне об этом ничего не сказать!

Она до самой смерти продолжала ждать возвращения мужа. Этому нескончаемому ожиданию очень потворствовал тот факт, что судьба деда так и осталась неясной. Несмотря на неоднократные усилия его дочерей, никто так и не смог сказать, куда же делся инженер Костромков, выехавший однажды к себе на работу, но так туда и не добравшийся.

Причем пропал он не один, а вместе с шофером. По этому факту даже было заведено уголовное дело, однако улик обнаружено не было. Машина стояла аккуратно припаркованной неподалеку от здания лаборатории деда. Но ни его самого, ни шофера, ни следов борьбы или насилия в салоне машины или рядом с ней найдено не было. Версия ограбления отпала сразу же, потому что наличных у них двоих не было совсем. Дед не держал при себе никаких денег, так как находясь на полном государственном обеспечении, в повседневной жизни в них и не нуждался. У шофера могло быть немного наличных, но бензин ему отпускали по талонам, кормили в столовой института, так что много денег ему было при себе иметь просто не резон.

Затем возникла версия и вовсе невероятная — о тщательно подготовленном и спланированном побеге за границу. Но как и зачем было бежать видному ученому из страны, где для его работы были созданы все условия? Деда не интересовала мировая известность, его интересовала лишь работа. А ее у него было предостаточно.

Следствие быстро зашло в тупик. Получалось, что двое взрослых здоровых мужчин просто-напросто растворились в воздухе. Дело положили в дальний ящик, потом сдали в архив. А судьба отца двух маленьких девочек осталась невыясненной.

Настя ждала возвращения дедушки вместе с мамой, тетей и бабушкой. Она знала, что из них всех больше всего хочет видеть дедушку дома бабушка, потом ее мама, потом она сама, ну, а тетя Наташа была на последнем месте, потому что у нее, как уже говорилось, всегда находились другие дела, она знала, чем себя занять помимо бесплодного ожидания. Она всегда относилась к возможности хотя бы через много лет повидаться с отцом немного скептически.

Однако когда Настя вышла от Елизаветы Петровны, первым человеком, кому она позвонила, была именно ее тетя Наташа.

Та отреагировала именно так, как девушка и ожидала.

— Дедушка вернулся? — переспросила тетя Наташа и тут же категорично заявила: — Дорогая моя, это же чушь и бред! Не отвлекай меня такими глупостями, у меня сейчас идет серьезный разговор.

Тетя была уже совсем не в том радужном настроении, в каком пребывала еще пару часов назад. И тем не менее Настя настаивала на своем:

— Это был дедушка. Елизавета Петровна мне так сказала.

— Кто? Крыска-подлизка? Слушай ее больше!

Тетка была явно очень не в духе. Но все же Настя попросила у нее:

— Не называй так эту женщину.

— Эх, знала, что не надо было тебя к ней отправлять! Она и тебя на свою сторону перетянула!

— Ничего она меня не тянула. И если хочешь знать, она никакой ненависти к тебе не питает.

— Ну да! Как же!

Тетка Наташа явно не поверила в благие порывы своей бывшей соперницы.

— В общем, если хочешь, следуй указкам этой сплетницы, — сердито произнесла она. — Но мой тебе совет, не верь ее словам.

— Хорошо.

На этом их разговор и завершился. Насте было тем легче дать своей тетке это обещание, что верить словам Елизаветы Петровны ей не было никакой нужды. Елизавета Петровна оказалась превосходным графиком, она за несколько минут нарисовала очень четкий вид сзади автомобиля, со всеми буквами, цифрами и другими символами.

Так теперь перед Настей на столе лежал листок бумаги, на котором была изображена «Тойота Лендкрузер», с четырьмя ведущими, шестиступенчатой автоматической коробкой передач и годом выпуска не старше трех лет. Всю эту информацию выдал девушке Боря, едва взглянув на нарисованную Елизаветой Петровной картинку.

— И что?.. — задумчиво изучив рисунок, спросил он у Насти. — Тетенька способна запоминать любые графические символы?

— Елизавета Петровна призналась мне, что помнит оценки из табеля своей одноклассницы, которая после первого класса ушла из их школы.

— Очень интересно. А ты не могла бы меня с ней познакомить?

— С Елизаветой Петровной?

— Да, с ней.

— Ну, конечно. А зачем тебе?

— Понимаешь, люди со столь неординарными способностями встречаются нечасто. А я как раз задумываю передачу на телевидении о таких вот людях.

— Так ты работаешь на телевидении? — Настя обрадовалась, что хоть что-то сумела узнать о Борисе помимо того, что он симпатичный и у него есть работающая в банке богатая сестра, которая к тому же еще и красавица.

Но Борис охладил Настино ликование:

— Я только еще планирую сделать новую программу. Если сделаю, то это даст мне шанс попасть на питерское телевидение.

— А у вас в Ярославле у тебя уже были свои программы? Я бы с удовольствием их посмотрела.

Но Боря как-то не слишком обрадовался интересу Насти к своей скромной персоне.

— Ничего заслуживающего твоего внимания я пока что точно не сделал. Но теперь с твоей помощью, если ты познакомишь меня с этой уникальной Елизаветой Петровной, я обязательно сделаю.

— Если вопрос только в этом, считай, что ты с ней уже знаком!

Настя лучилась энтузиазмом. Но в то же время она понимала, Боря не до конца откровенен с ней. Почему? Смущается и впрямь считает, что ничего достойного не создал? Но такая скромность была совсем не в характере Бори.

Девушке очень хотелось бы узнать его поближе, но, как уже говорилось, самым важным в данный момент для нее было обнаружение места нахождения своих родителей.

И поэтому Настя приступила к делу:

— Как ты думаешь, имея регистрационный номер автомобиля и зная его марку, я смогу установить, за кем числится эта машина?

— Без проблем.

— Цвет машины неважен?

— А что? Твоя Елизавета Петровна не в состоянии вспомнить, какого цвета была машина?

— Увы, — вздохнула Настя. — Мы все неидеальны.

Цвет машины Елизавета Петровна вспомнить очень старалась, но у нее ничего не получилось. Сначала она склонялась в пользу белого, потом стала говорить о сером металлике, ну, а когда Настя уже прощалась с милой тетенькой, осторожно намекнула, что, вполне вероятно, машина была синего или даже красного цвета.

— Ничего, — утешил Боря приунывшую было Настю. — Цвет — это не проблема. По тем данным, что у тебя есть, мы с легкостью установим имя владельца машины, а через него выйдем и на самого водителя, доставившего твоих родителей и деда из аэропорта в… Ну, куда он их там доставил?

Настя взглянула на Бориса:

— Боря, а почему ты все время говоришь «мы» и «нам»? Неужели ты собираешься проводить расследование вместе со мной?

— Почему бы и нет? Ты была так любезна, что не прогнала нас из квартиры, которую сдала нам мошенница-агентша. А мы, в свою очередь, будем помогать тебе.

— Ой, спасибо вам! — всплеснула руками Настя.

— Не благодари.

— Нет, все равно, какие вы оба хорошие! Уверена, когда мы найдем моих родителей, они охотно позволят вам пожить в нашей квартире.

— Кстати, а я все хотел у тебя спросить, квартиру вы продали, мебель вывезли, а где собирались сами жить?

— В новой квартире. Правда, сделка еще не завершена, так что до получения документов с регистрации мы не можем туда заселиться.

— Но где же вы планировали жить, вернувшись с отдыха?

— На даче.

— У вас и дача имеется? Да вы, как я посмотрю, весьма обеспеченные люди.

— Папа очень неплохо зарабатывает в банке, — почему-то смущенно призналась Настя.

Хотя что тут смущаться? Что здесь такого, что у ее отца хороший оклад? Папа честно заслужил эти деньги, он много трудился, а вначале успешно учился, так почему бы руководству банка было и не оценить по достоинству одного из лучших своих сотрудников?

И все же Настя иной раз ловила себя на мысли, что не только она сама, но и ее родители почему-то смущаются собственного благосостояния. И дело тут вовсе не в злобном шипении их бывшей соседки снизу по прошлой квартире: «Наворовали! За счет простых людей жируете!» Ни папа, ни тем более мама или Настя ничего и ни у кого не крали. Но все-таки бывали моменты, когда папа с некоторым сомнением в голосе признавался, что имеет некий пакет поощрений, с которого ему бы хотелось заплатить налог или который было бы справедливей разделить со всеми сотрудниками отдела, но это делать ему категорически запрещалось чуть ли не под угрозой увольнения с занимаемого поста.

Вот и под этот Новый год он появился дома с выражением лица, с одной стороны, радостным, а с другой — смущенным. И Настя поняла, что руководство банка ее папе опять вручило некий пакет, о содержимом которого надо было держать язык за зубами.

— Ты чего задумалась-то? — отвлек Настю от ее мыслей голос Бори.

— Да так, о ненужной ерунде всякой.

— Иди лучше сюда, смотри, что мне удалось найти.

И он поманил ее к своему планшету. Настя заглянула ему через плечо и удивилась:

— Ого! Да у тебя тут база данных всего ГИБДД!

— Ну, не всего, не надо преувеличивать. Только нашего города и области.

— Ярославля? — разочарованно переспросила Настя.

— При чем тут Ярославль?

— Ну, ты сказал, нашего города. Вот я и подумала, если ты родом из Ярославля…

— Я имел в виду Питер, — нетерпеливо перебил ее Боря. — И смотри, машина с такими регистрационными номерами не в угоне, не в утиле, с ней все в полном порядке. И тут имеется имя ее владельца — Юдин Степан Тимурович. И здесь нам очень повезло.

— Почему?

— Юдин — это тебе не Кузнецов или Петров. Фамилия встречается не так уж часто, во всяком случае, реже, чем многие другие. Уверен, что мы без труда найдем этого человека, а затем, если за рулем «Тойоты» сидит он сам, выясним, куда он доставил твоих родителей и деда.

Борис снова нырнул в свой планшет, в котором, похоже, было заархивировано еще множество баз, некоторые из которых он и использовал, чтобы найти координаты Юдина Степана Тимуровича. Настя же наблюдала за его действиями и размышляла, до чего же странные ей достались гости. Ведь что брат, что сестра являются поистине неоценимыми помощниками в проводимых ею поисках родителей.

— Одна бы я нипочем не справилась, — вырвалось у нее восклицание. — Боря, еще раз огромное спасибо тебе!

— Спасибо скажешь, когда найдем твоих родителей. Ага! Вот! Юдин! Так… Интересно… Ого!

Последний возглас был настолько проникновенным, что Настя снова заволновалась. Она подсела поближе и обнаружила на экране страничку «ВКонтакте» некоего мордастого дядьки, запечатленного на фоне белой монастырской стены. Дядька ей не понравился, хотя его физиономия казалась ей почему-то знакомой. Настя сама не могла дать ответ, что ее настораживает в этом человеке, но что-то, безусловно, тут было.

И потому пока что она просто уточнила:

— Это и есть Юдин?

Боря кивнул, продолжая исследовать страничку, открывая все новые и новые вкладки, обнаруживая друзей, интересы, работу.

— Если этот Юдин не наврал тут про себя все от первого и до последнего слова, то он весьма разносторонняя личность, — заявил Борис наконец. — У него без малого полторы тысячи друзей, и для них он является своего рода гуру.

— Кем?

— Ну, гуру или наставником.

— И… и в чем же он их наставляет?

— Насколько я понял, в умении жить в этом мире. Он также проводит семинары, на один из которых мы с тобой сегодня и сходим.

— Мы? Сегодня? Уже сегодня?

— А чего тянуть? Лично мне не очень-то нравится, что этот Юдин служил шофером для твоего деда и родителей. Не по чину ему кого-то там из аэропорта встречать.

— Возможно, машина только числится за ним? А сам он отдал ее сыну или племяннику? Елизавета Петровна совсем не помнит ни внешности шофера, ни его возраста.

— Да, я понял, она запоминает лишь символы.

— Вот именно.

Боря взглянул на часы и воскликнул:

— Нам следует поспешить! Вот досада! А Нюты до сих пор нету!

— У нее разве нет с собой ключей?

— Есть.

— Тогда не проблема, если мы уйдем. Нюта не останется под дверью, откроет квартиру и войдет.

— Да, так-то оно так, вот только…

Но что «только», Боря сказать не успел. В дверях послышался звук открывающегося замка, и лицо Бориса моментально просветлело.

— А вот и Нюта! — радостно воскликнул он. — Нюта, сестренка, мы уходим!

— Надолго?

— Не знаю. Возможно, что задержимся до позднего вечера.

— Вам что-то удалось узнать?

— Мы вышли на человека, на чьей машине уехали из аэропорта родители Насти. Сейчас мы едем к нему на встречу. Возможно, она продлится не один час.

— Отлично! — почему-то обрадовалась Нюта. — Съездите, а я к вашему возвращению как раз приготовлю ужин.

Насте снова стало неудобно. Брат и сестра так заботятся о ней! Кормят, поят, возятся с ней. Фактически они взяли над ней шефство. А она ровным счетом ничем не может отблагодарить их за внимание и заботу. Но когда девушка попыталась изложить Нюте свои соображения, та лишь отмахнулась:

— Даже и не думай ни о чем таком! Ты и так делаешь для нас очень много, что даже себе и не представляешь.

— И что же?

— Например, ты предоставила нам свою квартиру.

— Вы могли бы с легкостью найти мошенницу, вернуть свои деньги и снять другую квартиру.

— Ну… вероятно.

И все же в голосе у Нюты прозвучало какое-то сомнение, совершенно Насте не понятное. Однако ее уже торопил Борис, который маячил у лифта и подавал Насте призывные сигналы, размахивая руками.

— Мы опаздываем!

Так что поговорить с Нютой более подробно у Насти не было решительно никакой возможности. Она лишь поцеловала Нюту в щеку и побежала за Борисом.

Когда они вышли во двор, Настя машинально поискала глазами машину Нюты. Но ее не было, зато Боря направился к темно-синему «Форду» последней модификации, который и открыл, щелкнув брелком. У «Форда» была нарядная белая крыша, и вообще весь он был такой новенький и блестящий, что Настя невольно им залюбовалась.

— Что это за машина? — спросила Настя у Бори. — Твоя?

— Моя.

— Я ее раньше не видела.

— Потому что она только сегодня появилась.

— Ты ее купил?

— В некотором роде.

— Сегодня?

— Да уж, даром времени не терял.

— А мне показалось, что ты весь день до моего возвращения провел дома.

— Не понимаю, почему ты так подумала. Я вернулся незадолго до твоего прихода.

Настя не стала говорить, что на эту мысль ее навела полная бумажных фантиков вазочка. Когда они с Нютой уходили сегодня утром из дома, в вазочке было не меньше полукилограмма «Мишек». А когда Настя вернулась домой, то обнаружила вазочку, до самого верха заполненную обертками от конфет. Конечно, могло быть и так, что Боря слопал все конфеты в один присест, но все же пятьсот граммов шоколада умять не так-то просто, особенно, если в твоем распоряжении очень ограниченный промежуток времени.

Представив, как Боря жадно поглощает одну конфету за другой, запихивая их себе в рот и глотая, почти не жуя, Насте внезапно стало смешно.

— Ты чего хихикаешь? — тут же отреагировал на ее смех Боря.

— Ты любишь сладкое?

— Обожаю.

— И можешь съесть полкило конфет за раз?

— Могу и килограмм, если меня не удержать.

— Но ты совсем не толстый.

— И что? Привычка все равно не самая лучшая. Я уже много лет борюсь с ней, но пока что безуспешно.

Настя лишь хмыкнула в ответ. Прижмут проблемы со здоровьем, голубчик, мигом бросишь. Именно так поступил ее папа, бросая курить. С тех пор как его начал донимать удушливый кашель по утрам, он с сигаретами попрощался с легкой душой. А ведь до того постоянно твердил, что бросить курить — это выше его сил. Что он курит с шестнадцати лет. И даже штраф у себя в банке готов был платить, лишь бы оставить за собой право посмолить хоть несколько сигареток за рабочий день.

Но когда Настя, желая быть полезной, прямо сказала своему новому знакомому, что не стоит ждать болезни, лучше сделать упреждающий шаг и отказаться от избыточного потребления сладкого, Боря назвал ее занудой.

И девушка тут же испуганно заткнулась. Она теперь знала — показаться занудой в глазах мужчины значит только одно. Очень скоро вы напрочь исчезнете из его жизни, а ваше место займет какая-нибудь легкомысленная кокетка, которой плевать на все, кроме своих собственных желаний и амбиций.

«Не будь с ним теткой Тамарой, — тихонько посоветовал внутренний голос Насте. — Лучше уж будь теткой Наташей».

Борис оказался лихим водителем. У Насти то и дело захватывало дыхание от страха. Борис так гнал машину, что от перекрестка до перекрестка они неслись со скоростью не меньше ста — ста двадцати километров в час. Тормозить перед светофором он начинал не раньше, чем метров за двадцать, отчего перепуганные пешеходы неслись прочь с «зебры» резвее ланей.

— Ты бы не мог…

Настя собиралась сделать Боре замечание насчет его манеры езды, но прикусила язык. Очередная реплика в духе тетки Тамары! А ведь ей надо быть похожей на тетку Наташу. Интересно, как бы повела себя та, выдайся ей возможность погонять на автомобиле? Наверняка, принялась бы азартно визжать и подбадривать водителя.

И когда Боря особенно сильно разогнался, Настя хоть и позеленела, но принялась тоненько повизгивать. Она надеялась, что у нее выходит замечательно, но почему-то, стоило ей начать, как Борис притормозил, хотя до перекрестка было еще добрых пятьсот метров. Да и взгляды, которые он стал кидать на Настю, стали какими-то уж слишком тревожными. Совсем не было похоже на то, что ее крики подстегнули Бориса, скорее уж наоборот.

Дальше они ехали тихо и мирно, больше двадцати километров в час, допустимую в городе скорость, не превышали и тем не менее быстро приближались к ДК, где у господина Юдина была на сегодняшний вечер назначена встреча с его почитателями.

Глава 6

Как ни торопился Борис, но билеты в кассе были уже все распроданы. Встречи с господином Юдиным добивалось удивительно большое количество народу. Похоже, что в определенных кругах он был здорово знаменит. Настя с интересом смотрела на подходящих на встречу гостей. По какому же принципу люди попадают в почитатели Юдина? Тут были молодые и старые люди, были средних лет, были мужчины и женщины. Они приходили поодиночке и парами, а несколько семей пришло так и вовсе в полном составе.

— Вот вся эта толпа и раскупила все билеты на знаменитого Юдина.

— Что же теперь? — огорчилась Настя. — Мы не попадем внутрь?

— Рано отчаиваться! Ведь с тобой самый ловкий маг и волшебник современности — Борис Наливайко!

— Это кто? Ты?

— Я!

Значит, его фамилия Наливайко. Настя мысленно примерила ее к себе. Анастасия Наливайко. А что? Звучит очень даже неплохо, во всяком случае, ей самой нравится.

— И как же ты достанешь билет?

Но Настя задавала этот вопрос уже в пустоту. Боря испарился. Повертев головой по сторонам, девушка не сразу углядела своего знакомого. Он как раз разговаривал с пожилой супружеской парой, в руках которых были два проходных билета. Какое-то время шел торг, а потом супружеская пара передала свои билеты Боре. Сияя, он вернулся к Насте, торжественно размахивая над головой приобретенными билетами.

— Что ты им сказал?

— Сказал? Лучше! Я дал им денег и предложил провести этот вечер в ресторане.

— И они тебя послушались?

— Признаюсь, с большим трудом. Мне пришлось включить в их меню бутылку самого лучшего шампанского для дамы, а для мужчины коньяк. Только тогда они сдались и решили, что послушать выступление Юдина они могут и в другой раз.

— Дорого же нам обошлись эти билетики! Мы могли бы их не покупать.

— Вот те раз! — озадачился Борис. — Бегаю, суечусь, а их высочество не желает идти. А почему?

— Нам ведь нужен не сам Юдин, нам нужно лишь выяснить, пользуется ли он своей «Тойотой». А для этого мы могли бы совершенно бесплатно подождать его снаружи.

— Зачем?

— А когда выступление кончится, проследовали бы за ним и узнали, на какой машине он перемещается. И если это не «Тойота», то спросили бы, кто ездит на ней.

— Вижу сразу множество недостатков в твоем плане, — возразил Боря. — И самый главный заключается в том, что мне совсем не хочется торчать тут на холоде, карауля момент, когда их сиятельство господин Юдин соизволит закончить свою творческую встречу и отправится восвояси.

— Мы могли бы посидеть в твоей машине.

— Так не лучше ли нам посидеть внутри, в теплом помещении ДК, в комфортабельном кресле? И заодно, поучаствовав в представлении, мы бы с тобой выяснили, что за фрукт этот Юдин.

— Почему ты так непочтительно о нем отзываешься?

— Человек, который собирает в арендованном для этой цели зале кучу простаков, чтобы научить тех за их же деньги жить, такой человек просто обязан быть мошенником.

Настя промолчала, хотя у нее был свой взгляд на эти вещи. Просто она знала, что тетка Наташа никогда бы не стала спорить со своим мужчиной из-за вещей, которые ее лично напрямую не затрагивают. Зато, когда речь заходила о собственных интересах тети Наташи, тут она становилась удивительно красноречивой. Тут уж ее ораторским способностям позавидовал бы сам господин Жириновский. Но если решение вопроса лично для тети Наташи выгоды не сулило, все, она его начисто игнорировала.

И Настя промолчала. Она ведь уже решила, что будет стараться во всем походить на свою тетю Наташу. А коли так, то девушке раз за разом приходилось наступить на горло собственным желаниям.

— Чего же мы ждем? Билеты теперь у нас есть, вперед!

В холле они быстро сдали в гардероб верхнюю одежду, пробрались к своим местам, и тут свет в зале внезапно погас.

— Начинается! Начинается! — послышалось со всех сторон.

Затем шум среди зрителей совершенно утих, и Насте даже показалось, что все вокруг нее затаили дыхание. Непроизвольно она тоже перестала дышать. И когда на сцене вспыхнули прожектора, у нее невольно вырвался громкий вздох. И не у нее одной.

Один молоденький симпатичный парнишка со смешными торчащими в стороны ушами и вовсе громко воскликнул:

— Мы все тут! Мы ждем вас!

В это время на сцене появился крупный мужчина в светлом костюме и белоснежной рубашке. Двигался он очень легко и даже грациозно, что было удивительно для такого крупного экземпляра. Насте показалось, что было в его появлении что-то тщательно отрепетированное, словно он был хорошим профессиональным актером. Но в то же время Юдин держался со своими почитателями очень просто. Речь его, когда он заговорил, была откровенной и душевной.

— Дорогие мои, — проникновенным голосом произнес он. — Спасибо, что вы пришли сюда. Как же я рад, что сегодня в мире счастливых и успешных людей станет на несколько сотен больше.

Настя с любопытством наблюдала за Юдиным. Она ломала голову, но так и не смогла понять, откуда именно появился он на сцене. Только что его не было видно, и вдруг он возник. Видимо, это был какой-то сценический трюк, но он впечатлял.

— Ну как тебе? — наклонился к ней Борис. — Все веселей, чем торчать на улице?

Настя кивнула. Да, веселей. Но при этом кое-что ее всерьез настораживало. Чем больше она наблюдала за Юдиным, тем отчетливей сознавала: она его уже где-то видела. Все стены в зале ДК были облеплены афишами с его довольной физиономией, и Настя прямо извелась, пытаясь понять, откуда же ей знакомо его лицо.

А сам Юдин между тем изо всех сил надрывался на сцене:

— Ответьте мне, вы счастливы? Вы довольны? Вы успешны? Вы здоровы?

Пока Юдин спрашивал, зал восторженно вопил в ответ «Да!» на каждый его вопрос. Настя заметила, что тот парнишка рядом с ней кричит громче всех. А вот Борис, который сидел с другой стороны, напротив, губ даже не разомкнул. Он очень внимательно наблюдал за господином Юдиным, но вот сказать, что речь оратора производила на Бориса хоть какое-нибудь впечатление, Настя не могла.

— Все вместе и поодиночке — мы счастливы! — надрывался в микрофон Юдин. — Бог дает нам силу! Бог дает нам счастье! Бог дает нам жизнь!

И тут впервые на лице Бориса промелькнул живой интерес. И он даже пробормотал себе под нос что-то вроде:

— Вон оно даже как!

И почувствовав на себе взгляд Насти, чуть повернулся в ее сторону и подмигнул. Но через секунду уже снова смотрел на сцену, явно заинтересованный тем, что видит там.

Настя покосилась на ушастого парнишку. А этот что думает? Но и тот был целиком и полностью поглощен происходящим. И если у Бориса был в этом представлении какой-то свой собственный личный интерес, то ушастый был целиком и полностью предан одному Юдину. Только его он слышал и видел. Ушастый вскакивал, кричал вместе с Юдиным. И чувствовалось, что человек этот не первый раз приходит на подобные встречи.

В конце концов, когда Юдин предложил выступить тем, кому реально помогли встречи с ним, парнишка тут же сорвался с места и первым выскочил на сцену.

— Это я! Я! — восклицал он. — Я теперь другой человек! Я сам стал равным Богу! Теперь я вершу свою собственную судьбу сам!

Юдин удовлетворенно кивнул:

— И ты хочешь познать себя до конца?

— Да! Это моя заветная мечта!

— Хорошо.

После чего Юдин что-то шепнул ушастому и разрешил тому вернуться на свое место. Парнишка брел между рядами, улыбаясь идиотски счастливой улыбкой, он пожимал руки всем желающим, его хлопали по плечу, а он выглядел так, словно бы на него снизошло откровение.

И сев рядом с Настей, он почему-то прошептал именно ей:

— Юдин пригласил меня после семинара подойти к нему! Он хочет поговорить со мной лично!

— Поздравляю.

Настя не могла не улыбнуться, глядя на раскрасневшееся, возбужденное и счастливое лицо ее соседа. И внезапно решившись, спросила:

— Скажи, а ты уже знаешь, что собирается предложить тебя Юдин?

— Да. Мне кажется, я догадываюсь.

— И что?

— Он хочет позвать меня к своему наставнику, к старцу!

Настя отчетливо услышала, что слово «старец» было произнесено молодым человеком с придыханием. Разумеется, она тут же заинтересовалась, а заинтересовавшись, спросила:

— А что за старец?

— Старец — это духовный наставник и учитель Степана.

— Вот как… И где же его можно найти?

Ушастый собирался ответить ей, но, увы, беседу, которая становилась такой увлекательной, перебил все тот же Юдин, который пожелал увидеть руки своих слушателей, для чего потребовал от них поднять их над головами. Настя послушно вскинула конечности вверх и заметила, что Борис этого не делает.

— Что же ты?

Борис неохотно поднял руки, но энтузиазма не выказывал. И вообще его первоначальный интерес уже угас, Боря заметно скучал. Этого никак нельзя было сказать о другом соседе Насти. Тот вскидывал руки, топал ногами, мотал головой, кланялся и старательно зажмуривал глаза по первому требованию Юдина. Смысл всех этих манипуляций для Насти так и остался неясным, лично она никаких изменений ни в своем сознании, ни в физическом состоянии после встречи с господином Юдиным не почувствовала. Разве что ей захотелось есть, и она с тоской подумала о том, что, наверное, дома Нюта уже приготовила для них троих ужин, а теперь ждет их. А они вместо этого проводят время за малопонятным развлечением, которое к тому же надоело не только ей, но и Борису.

И улучив момент, она шепнула ему:

— Может быть, пойдем уже отсюда?

— Нет, еще рано.

К счастью для них, Юдин и сам торопился куда-то, поэтому он закончил встречу чуть раньше положенного срока. И если большинство отреагировало хоть и с пониманием, но без воодушевления, то, по крайней мере, трех человек прощальная фраза Юдина: «Счастье с нами!» сделала по-настоящему счастливыми. Этими троими были: Борис, Настя и тот ушастый паренек, который уже удостоился внимания Юдина. Едва прозвучали слова прощания, как ушастый сорвался со своего места и опрометью понесся к Юдину. Тот встретил его радушным кивком и явно велел следовать пареньку за ним.

Настя загляделась на эту сцену и вздрогнула, когда Боря потянул ее за руку.

— Что? — спросила она у него.

— Теперь мы с тобой должны поспешить, — озабоченно произнес он. — Если мы хотим перехватить Юдина, надо бежать.

В гардеробе уже столпилась порядочная очередь, но Борис сумел пробиться вперед всех. Видимо, он неспроста шептался с гардеробщиком еще перед выступлением, потому что тот вынес их куртки сразу же, как только заметил Бориса.

Тот вернулся к Насте, кинув ей на ходу куртку и приказав:

— Одевайся и бежим!

Насте не оставалось ничего другого, как побежать следом. На улице Борис не стал долго колебаться. Он тут же запрыгнул в свою машину и тронул ее с места.

— А где же Юдин? — заволновалась девушка.

— Вон его машина.

И действительно, в этот момент из переулка за ДК выехала внушительных размеров «Тойота Лендкрузер». Была она ярко-красного цвета. Но регистрационные номера были те самые, что продиктовала Насте Елизавета Петровна.

— Похоже, мозг твоей знакомой и впрямь не воспринимает никакой информации, кроме символов. Не запомнить такую машину. Цвет у нее — просто вырви глаз!

Настя ничего не ответила. Она молча наблюдала за машиной Юдина. Интересно, откуда Борис знал, куда надо подъехать, чтобы не упустить оную?

Но когда она спросила об этом самого Борю, тот лишь пожал плечами:

— Я же не напрасно за билетами бегал. Пока бегал, осмотрелся, нашел нужную машину и запомнил, где она стоит.

Так просто? С одной стороны, Настя была разочарована, а с другой — отметила, что она сама никаких таких действий не предприняла. И значит, нечего привередничать.

Также Настя заметила, что в салоне «Тойоты» находятся два человека. Как минимум два. Дело в том, что задние стекла машины были столь основательно тонированы, что разглядеть происходящее в салоне не представлялось никакой возможности. А вот на передних тонировка была значительно светлей, так что можно было увидеть голову Юдина с его стильно уложенными волосами и еще чью-то голову с торчащими ушами.

Настя была почти на сто процентов уверена, что в машине рядом с Юдиным сидит ее давешний знакомец. Но куда же они направляются?

Она спросила об этом у Бори, но тот лишь снова пожал плечами:

— Поживем — увидим.

Насте оставалось лишь смириться с этим ответом и понадеяться, что голодное бурчание у нее в животе не станет громче. Если децибелы еще немного возрастут, то Борис обязательно их услышит. А ей казалось это страшно неприличным. И если одна часть ее сознания радовалась присутствию рядом с ней Бори, то вторая так же дико смущалась. Абсолютно естественная с точки зрения физиологии вещь казалась ей недопустимой в обществе такого героя и красавчика, каким был Боря, без всякого сомнения.

— У тебя в машине ничего пожевать не найдется?

— В машине не едят! — отрезал Боря. — Это тебе не ресторан!

И Настя смущенно замолчала и молчала всю дорогу. Впрочем, ехать им далеко не пришлось. Едва выехали за КАД, как Юдин свернул на ответвляющуюся от основной асфальтовую дорогу, а потом начал рулить по ней.

— Это мы где? — растерялась Настя, плохо знакомая с окрестностями города.

— Колтуши. Не отвлекай.

Борис так низко пригнулся к рулю, словно опасался, что Юдин может увидеть его через лобовое стекло. Он погасил все огни, и их «Форд» двигался теперь в абсолютной темноте.

— Хорошо, что они тут на освещении экономят.

И впрямь, из десятка фонарей, что им попались во время кружения по пригороду, работали всего три. И всякий раз перед тем, как приблизиться к освещенному пятну, Борис отпускал «Тойоту» на максимально дальнее расстояние. Так продолжалось до тех пор, пока машина Юдина не затормозила у ворот частного дома, какое-то время простояла там, а затем, когда ворота открылись, величественно въехала во двор.

— Ну, все. Похоже, приехали.

Боря свернул в очередной проулок, в котором было уже совсем темно, и заглушил двигатель машины.

— И что делать дальше?

— Выходим и идем к этому дому.

— Пешком? Почему нельзя проехать до самого крыльца?

— Не хочу, чтобы Юдин окончательно уразумел, что за ним следят.

— К чему все эти игры в шпионов? Нам всего-то и нужно, что узнать у этого Юдина, кто тот старик с фотографии.

— Всего-то?

И Борис насмешливо взглянул на Настю.

— А как нам быть, если Юдин не захочет говорить правду?

— Почему не захочет?

— Настроение у него паршивое будет. Зуб разболелся. Дела важные. Отфутболит нас и все дела.

— И что ты хочешь предпринять?

— Я считаю, — твердо произнес Боря, — прежде чем что-то у человека просить, надо про этого человека нарыть как можно больше информации. И потому вылезай из машины, идем рыть.

— Информацию?

— Ее, родимую.

Настя не стала больше спорить. Она совершенно запуталась. Как бы поступили на ее месте тетушки? И что-то Насте казалось, что ни тетка Наташа, ни тетка Тамара не захотели бы лезть в холодную зимнюю ночь совершенно непонятно куда и зачем. Тетя Тамара однозначно осталась бы в теплом салоне машины, ведь иначе можно застудить ноги, обутые лишь в тонкие зимние ботиночки. А вместе с ногами застудятся и все прочие жизненно важные части женского организма.

Однако авантюрная натура тети Наташи и на сей раз возобладала в ее племяннице, и Настя отправилась следом за Борей. Далеко идти не пришлось. Они подошли к воротам, внимательно их изучили и убедились, что на них нету никаких опознавательных знаков. Ни номера, ни названия улицы. Но при этом что-то наводило на мысль, что ворота эти ведут в дом, который является не совсем жилым. Верней, является жилым, но не только.

— Смотри, сколько тут следов. Всюду у других ворот максимум снежок в одном-двух местах утоптан, у калитки, да у колеи для заезда машины, а тут прямо целая площадка вытоптана.

— Наверное, хозяева чистят.

— Что-то их соседи так себя не утруждают. И посмотри, дом какой богатый. Он здорово выбивается из общей массы. У соседей-то в лучшем случае деревянные хибарки, сайдингом облицованные, а тут кирпич, черепица, чугун ажурный. Один забор тут стоит столько, сколько все окрестные дома, вместе взятые.

Настя взглянула на дом. Да, он и впрямь сильно отличался от соседских. Не только забором, но и освещением. Соседские дома стояли темные, а этот был иллюминирован, словно на праздник. На нем горели новогодние гирлянды, двор освещался мощным прожектором. К тому же из дома доносилась мелодичная музыка, и создавалось впечатление, что внутри собралось многолюдное сборище.

— Бал у них там, что ли?

— Бал или не бал, но народ там имеется. Вряд ли ради одного ушастого они бы всю эту иллюминацию засветили.

Настя с удивлением посмотрела на Бориса. Выходит, он тоже заметил, что ушастый паренек оказался в машине Юдина.

— И… и что мы будем делать? Пойдем туда?

— Ни в коем случае. По крайней мере, не сейчас.

— А что тогда? Куда мы пойдем?

Настя стала подмерзать сразу же в тот момент, как покинула теплый салон машины. И за то недолгое время, что они провели на улице, замерзла еще больше. Голодному организму совершенно негде было брать энергию на обогрев. И мозг постепенно отводил кровь от тех частей тела, которые не считал важными — пальцев, ступней, пяток и ладоней. Но в этом плане Настя была категорически не согласна с собственным мозгом. Ей были дороги пальцы, равно как и нос. А он тоже уже заледенел до такой степени, что даже потерял чувствительность. Девушка несколько раз дотрагивалась до него, с ужасом понимая, что носа своего просто не чувствует. Еще немного, и его будет уже не спасти!

— Пойдем-ка мы с тобой по соседям.

Это предложение Бориса вызвало в Насте прилив энтузиазма. Соседи — это дом. А дом — это тепло. А тепло — это была такая вещь, в которой она сейчас нуждалась сильнее всего.

— Пойдем! — обрадовалась она. — Скорее!

И первой потащила Борю за собой.

Однако, войти в дом, который находился прямо напротив дома Юдина, ее спутник по какой-то причине не захотел. Они прошли еще один дом и только там постучались в калитку.

— Сюда? — удивилась Настя. — Но тут даже свет не горит.

И все же спустя некоторое время им ответили. На крыльце появилась сгорбленная фигурка, которая посветила в их сторону фонарем и крикнула надтреснутым старушечьим голосом:

— Чего вам?

— Бабушка, не подскажете, в каком доме тут у вас волшебник живет?

— Какой те еще волшебник, ирод ты окаянный?

— А такой, что всех жизни учит и всех счастливыми делает.

— Ворог! — разозлилась на него бабка. — Видно, что тут счастливые люди живут?

— Вот я и спрашиваю, не знаете ли, где волшебник.

— Затемно еще людей тревожить манеру выдумал. Спать я уже давно легла, ясно тебе?

— Бабушка, я вам денег дам, если скажете, куда нам идти.

Бабкин сон словно рукой сдуло.

— И чего? — недоверчиво поинтересовалась она. — Много ли дашь?

— А сколько скажешь, столько и дам.

— Что? Богатый больно?

— Богатый или нет, а поквитаться с этим волшебником мне дюже охота.

Похоже, последняя фраза возымела на старуху даже более сильное впечатление, чем упоминание о деньгах. Она медленно сошла со скрипучего крыльца и двинулась по едва расчищенной тропочке к калитке, громко ворча себе под нос:

— Только прилегла, так нет же, будят, неймется все им! Ни днем ни ночью покоя нету.

Дойдя до калитки, она долго возилась с замком. Так долго, что Настя уже стала опасаться, как бы ей тут не превратиться в Снегурочку окончательно. Но наконец бабулька справилась с засовом и отворила калитку.

— Ишь, холодные какие, — проворчала она. — Ну, пошли в дом, что ли. Чай, не лето, чтобы на улице беседы беседовать.

Дома бабка уселась на кровать, прикрытую чистеньким покрывальцем, а друзьям кивнула на видавшие виды стулья.

— Садитесь!

В избе у бабки оказалось лишь немногим теплей, чем было на улице. Стены защищали от ветра, но они не могли согреть дом.

— Что же вы, бабушка, дом-то свой не топите?

— А на кой?

— Холодно же.

— Не холодно мне, я привычная.

Бабка включила свет, слабенькая двадцативаттная лампочка была не в состоянии полностью осветить комнату, но какой-то свет она все же давала.

И Настя наконец разглядела, что на бабке надето. Поверх кофты и домашнего халата у нее на плечи был накинут один лишь старый и драный шерстяной платок. А на босых ногах красовались видавшие виды войлочные боты. При виде того, как полуголая старуха шествует по ледяным половицам, Насте стало стыдно. На ней и куртка на меховой подкладке, и зимние сапожки, пусть и тонкие, но все же тоже на меху, и брючки у нее с добавлением кашемира, то есть тоже очень хорошо защищают от холода. И еще шапочка, шарф, варежки, и все равно ей холодно. Каково же бедной бабке, которая разгуливает лишь слегка прикрытой своими тряпками?

— Бабушка, давайте я затоплю у вас.

— Не тронь дрова! — прикрикнула на нее старуха. — За них деньги плачены.

— Бабушка, а впрямь, давайте затопим? — попросил у нее Боря. — Я вам денег обещал дать, так вот, слово свое держу.

И он положил перед бабкой голубенькую бумажку.

— Это за что же? — осведомилась бабка. — Дрова у меня покупать хочешь?

— Дрова вы в печку положите, чтобы нам согреться немного. А деньги я за другое дам. Вы ведь своего соседа, кудесника и волшебника, знаете?

— Да уж, — проворчала старуха. — Если вы про Степку Юдина, то на это дело он в последние годы и впрямь здорово знаменит стал. Хотя, чего таить, бабка-то у него тоже непростая была. Но она все больше на дому у себя принимала. Разное ей несли — кто еду, кто подарки, а кто и деньги. Достаток у нее имелся, но перед людьми она его не выпячивала. Тихо жила, помогала всем, ничего про нее плохого сказать не могу. Да только все равно не угодное в глазах Господа делала, вот он на нее и прогневался.

В это время в печке наконец вспыхнул огонь, осветив горницу. И стали видны потемневшие от времени иконы в углу, а рядом с ними железный крест.

— В общем, если чего от меня хотите узнать про Степку, то никто лучше меня вам не расскажет. На нашей-то улице из прежних жильцов, почитай, только он да я и остались. Все прочие дома свои побросали, а какие не бросили, так те нехристям сдали или вовсе продали.

— А вы почему остались?

— Куда же мне деваться? Детям моим я не нужна. Да я и рада, что они сюда носа не суют. Если приедут, сразу ссоры, ругань. Нет уж, лучше я сама как-нибудь.

Огонь в печке разгорался быстро. Это была маленькая железная печурка, которая почти мгновенно раскалилась, словно сковорода, и от нее пошло живительное тепло.

Бабка, даром что храбрилась и уверяла, что привыкла к холоду, тоже разомлела у огонька, подобрела и начала рассказывать историю своей соседки и ее прославившегося внука.

Глава 7

Как водится у пожилых людей, старушка повела свое повествование издалека-далека, из тех времен, когда она сама была молода, а мир вокруг нее был куда лучше теперешнего.

— Юдины их фамилия, она неспроста им дадена была. Юдин — это Иудин, сын христопродавца. Подлый они род, мерзкий и ничтожный. Что сын, что мать. Уж не знаю, от кого Светка сына своего нагуляла, а только воспитывать она его к бабке привезла. Сама возиться с дитем не захотела, привезла в кульке, еще крохотного совсем, и больше ногой к матери не ступала.

— Значит, господина Юдина бабушка воспитала?

— Господина! — не сдержалась, фыркнула старуха. — Эх, не дожила Ларка до того момента, когда ее внука господином-то величать станут! Вот бы она порадовалась за шельмеца! Да и то сказать вам, любила бабка своего Степку, учила его всему. Уж на что дочка ее разочаровала, а Степка отрадой ей был. До последних минут он при бабке сидел, никуда от нее не шел, за то она и силу ему свою передала. До того людей Ларка принимала, а как ее не стало, на девятый день Степка к людям сам вышел и всем объявил, что теперь вместо бабушки прием вести станет.

Настя покосилась на Борю. Как он воспринимает слова старухи? Тот Юдин, которого они видели сегодня на сцене, очень мало походил на полуграмотного деревенского знахаря, принимающего подношения в виде яичек или домашнего сала от своих почитателей.

— А как же Юдин известности-то добился?

— Уж этого не знаю. А только скажу вам, что с тех пор, как старец этот к нему прибился, дела у Степки сильно в гору пошли.

— Старец?

Вот уже второй раз они слышали упоминание о каком-то старце. И конечно, они захотели узнать об этом персонаже как можно больше.

— Да уж, старец, — проворчала старуха неодобрительно. — Выглядит моложе меня, а всем говорит, что ему двести один год. Жулик!

— Вы ему не верите?

— Глаз у него нехороший. Уж на что Ларка глазом своим тьму навести могла, а и то такого зла от нее никто не видывал.

— А какое же зло от этого старца?

— Самое обыкновенное зло. Кто ему слово поперек скажет или обзовет как, у того мигом либо дом полыхнет, либо машина в аварию угодит, али с самим болячка приключится.

— Колдует?

— Он колдует, али его прихвостни, что при нем пасутся, работают, утверждать трудно, — вздохнула бабка. — Только одно скажу: народу-то у них в доме много разного бывает, а вот с пяток крепких мужиков, те постоянно там живут.

Очень скоро все местные жители, которые раньше ходили на прием к Юдину, смекнули, если они не хотят болеть и мучиться, надо обходить странного старика сторонкой.

— С тех пор так и повелось, соседи к Юдину за помощью ходить почти перестали. А старец этот у Степки в доме свои порядки завел. Да не без помощи своих подчиненных. Теперь Степка и пикнуть против старика боится. Так-то вот!

— И давно этот старец с Юдиным скорешился?

— Да уж не первый год он тут обитает. Как появился, так Юдин вскоре шиковать начал. Дом огромный построил, забором участок обнес, машины к нему дорогие стали приезжать. Наших местных он вовсе принимать перестал или уж по великому одолжению. А после и от того отказался. Не надо, говорит, мне ваших копеек, я теперь миллионы гребу, а дальше еще больше буду! Зазнался наш Степка. Да и то сказать, старик этот людей от него отваживал.

И старуха неодобрительно скривилась и даже захотела плюнуть, но воздержалась. Пол в доме был хоть из старых рассохшихся досок, но чистый. И половички, которыми он был застелен, тоже являли образец ветхости и в то же время безупречной чистоты. Так и не найдя, куда сплюнуть, хозяйка вопросительно уставилась на друзей, словно проверяя, заинтересовал ли их ее рассказ?

И Настя ахнула в ответ:

— Это надо же, как бывает!

Старуха с удовлетворением кивнула и подтвердила:

— Да уж на что Степка был хитер, а старик-то его повсюду объегорил.

— Это как?

— А так. Хотя формально Степке дом принадлежит, да только заправляет там всем старик. Степка у него нынче только на побегушках. Того отвези, с тем переговори, там выступи. Старик сам всем процессом рулит, клиентов тоже он принимает. А Степка только по его указке туда-сюда скачет. Небось жалеет дурошлеп о временах, когда в халупе жил, да свободным бегал. Но пикнуть не смеет.

— И где же этого загадочного старца можно повидать?

— Как это где? — удивилась старуха. — Так тут у нас и живет!

— У Юдина?

— У него.

— Хорошо, но как же его можно увидеть?

— Да уж это несложно. Старец, он на то и старец, чтобы людей у себя принимать, лечение и прочую помощь в делах им оказывать. Знай, денежки плати. Люди сказывают, что немалые.

— Так это старец теперь вместо Юдина прием страждущих ведет?

— Говорю же, вместе они работают. Старик указания дает, Степка выполняет. Но просто так к ним с визитом не попадешь, загодя надо записываться, да еще рекомендации предоставить, как я слышала. Так-то вот, одних денег мало!

Настя растерянно взглянула на Борю. Что же он не спрашивает про ее родителей?

— Скажите, а вы не видели, не приезжал ли недавно старец с Юдиным вместе с еще двумя людьми — мужчиной и женщиной?

— Молодые али старые?

— Помоложе вас, но постарше нас.

— А из себя какие?

Настя описала приметы своих родителей. А потом еще и показала старухе фотографию из аэропорта.

— Вроде бы были такие, — не слишком уверенно, но все же кивнула старуха. — С чемоданами, с багажом прибыли.

— Это они! А куда они потом делись?

— Как уезжали, того не видела. Небось поселиться у Юдина решили.

— А разве у него живут посторонние?

— Дом большой, каких только людей там не бывает. Иной раз и ночью приезжают люди. И уезжают тоже.

— Уезжают или их увозят?

Старуха не ответила. Похоже, ее красноречие внезапно иссякло. А причина тому была проста. Старуху совсем разморило в непривычном ей тепле, стало клонить ко сну. Она все чаще клевала носом и наконец, опустив голову, сладко захрапела, завалившись боком на кровать. Борис осторожно поправил тельце хозяйки, чтобы той было удобнее, накрыл ноги какой-то ветошью. И Настя заметила, что к той первой бумажке, которую Борис положил перед старухой, он перед уходом незаметно прибавил еще пять таких же.

Выйдя от старухи, Настя направилась к машине. Но неожиданно обнаружила, что идет одна, а Борис где-то потерялся. Оглядевшись, девушка приметила некое темное пятно, маячащее возле ворот дома Юдина.

— Боря, — шепотом позвала она приятеля. — Ты тут?

И так как Борис не отзывался, Настя побрела назад. Бориса она нашла возле ворот.

— Что ты собираешься делать?

— Не догадываешься? Хочу проникнуть внутрь.

— Зачем?

— Бабка столько порассказала об этом Юдине и его старце, что мне стало любопытно. Хочу поближе рассмотреть этих двоих, так сказать, снять мерку с их быта.

Девушка не вполне поняла, о чем говорит Боря.

— Может, лучше завтра с утра попытаемся попасть к ним на прием?

— Это само собой разумеется. Но завтра нам покажут нарядный фасад, а сегодня я хочу посмотреть на их жизнь изнутри.

— И… и как ты собираешься это сделать?

— Хотел, — признался ей Борис. — Но боюсь, что не получится.

И задрав голову, он сказал:

— Гляжу, у них там по верху забора повсюду шипы натыканы. Дешево и сердито. Никак не перелезть.

Настя отступила на пару шагов, задрала голову и тоже обнаружила то, о чем говорил Борис. Вся верхняя часть забора была утыкана металлическими иглами, некоторые были размером с палец, другие — с веретено. Одни торчали вертикально, другие уходили вбок, третьи были закреплены в растворе почти горизонтально. Напороться на шипы не стоило ровным счетом никакого труда.

— Так что придется действовать хитростью. Ты сейчас позвонишь в ворота, а когда кто-то выйдет, притворишься заблудившейся бедной овечкой.

— И что?

— Твоя задача — выманить охранника, или кто там тебе откроет, как можно дальше от ворот. А я спрячусь неподалеку, и когда охранник отойдет, прошмыгну в ворота.

Настя задумалась.

— А это не опасно?

— Ну, сама посуди, что они могут тебе сделать?

— Нет, я имею в виду, для тебя не опасно?

— За меня не бойся, — заверил ее Боря. — Со мной все будет в порядке. Ну что, согласна?

— Да!

И не успела Настя вымолвить это, как Борис нажал на кнопку звонка на воротах, а сам бросился за заснеженный куст.

Долго ждать Насте не пришлось. Дверь калитки отворилась, и из нее выглянул мордастый мужик. Это определенно был не Юдин и не его старец. И помоложе, и рожа совсем тупая.

— Кто такая? — поинтересовался мордастый. — Чего надо?

— Я… я заблудилась. Подскажите, как мне выбраться отсюда?

— Ну, иди вот туда, выйдешь к шоссе. Там маршрутки до города ходят.

Мордастый махнул рукой в направлении, откуда приехали Настя с Борей, и уже хотел было закрыть обратно калитку. Дело приняло оборот, о котором они с Борей не договаривались.

— Погодите! — подскочила Настя к мордастому. — А я там не заблужусь?

Вид у мордастого был такой, словно ему глубоко безразлично, заблудится Настя или нет.

— Чего блуждать-то? — нелюбезно пробубнил он. — Иди себе прямо и дойдешь.

— Покажите мне точно, куда идти.

— Вот докука свалилась, — вздохнул мордастый и снова потянул тяжелую дверь на себя.

— Пожалуйста! — взмолилась девушка уже в голос. — Мне так плохо! Я ужасно замерзла. Сознание теряю.

— Иди уже отсюда, надоеда!

— Я не дойду! Голова кружится, помогите!

Но взывать к сочувствию мордастого было бесполезно. Сплюнув в чистый снег, он снова приготовился захлопнуть перед носом девушки железную калитку. И тогда Настя сделала то, на что раньше никогда бы не отважилась. Она закатила глаза, громко застонала и рухнула в снег прямо перед ногами мордастого. При этом она постаралась упасть так, чтобы своим телом помешать закрыть калитку.

Наверное, будь перед ней более взыскательный зритель, его бы неумелая игра девушки не обманула. Но ей повезло, мордастый не был наблюдателен. Настя услышала, как тот выругался. На какое-то мгновение ей показалось, что калитка скрипит, закрываясь, а ее пихают ногой, она даже подумала, что план ее не удался, но уже через секунду она почувствовала, как сильные руки поднимают ее в воздух.

— Вроде не пьяная, — пробормотал мордастый, громко сопя носом возле самого лица Насти. — Наркоманка, что ли? Или просто шалава? Вот досада! И куда девать ее теперь? Ладно, отнесу старику, пусть решает, что с ней делать. Он тут у нас главный, ему и думать.

И Настя почувствовала, как ее несут внутрь двора. Она не подавала признаков жизни, но в голове мелькнула мысль, что чувствует оставшийся снаружи Борис? Восхищается ею? Оценит ли он находчивость, с какой Настя сумела проникнуть в дом подозрительного Юдина? Но тут же ее окатила волна холодного ужаса. Что она наделала? Зачем она устроила этот спектакль?

Мордастый обращался с ней без особого почтения. С земли поднял за шиворот, в дом понес, небрежно перекинув тело девушки через плечо, придерживая лишь за ноги. Так что Настя решилась открыть глаза и завертела головой по сторонам. Пустой двор. В доме огни. Но позвольте, куда несет ее мордастый?

— Мое дело маленькое, — бормотал между тем он, тяжело шагая по расчищенной дорожке. — Звонят — открой. А что с этой делать, ума не приложу.

И мордастый нес Настю совсем не в дом, он шагал к пристройке, которая находилась рядом с большим домом. Нехорошие предчувствия охватили девушку. Что замыслил этот тип? Куда он ее тащит? Уж не задумал ли он воспользоваться ее беспомощным состоянием, чтобы надругаться над ней? От этой мысли Насте стало и впрямь нехорошо. Ах, как пожалела она теперь, что поддалась на уговоры своей авантюрной половины и не прислушалась к вразумляющим нотациям половины благоразумной.

Мордастый донес девушку до пристройки и небрежно кинул ее на какие-то тюки.

— Полежи тут пока, — проворчал он и направился к выходу.

Через какое-то время скрипнула дверь, и стало ясно, что Настя осталась одна. Приподнявшись на локте, она огляделась по сторонам. Это что-то вроде амбара или другого подсобного помещения. Тут было много каких-то сумок, чемоданов и даже баулов. Какие-то вещи были упакованы в тюки, другие стояли сами по себе. И Насте стало любопытно, что это за вещи? Чьи они?

Девушка принялась ворочать тяжелые, явно набитые вещами чемоданы, пытаясь обнаружить на них какие-нибудь отметки, и внезапно замерла. Где-то за стеной раздались человеческие голоса. Они звучали приглушенно, слов было не разобрать, но Настя все равно испугалась.

— Что я тут ерундой занялась!

Она отряхнула руки и поспешно пошла к дверям. Девушка двигалась осторожно, но быстро. Не для того она прорвалась в логово Юдина, чтобы отлеживать тут себе бока и рыться в чьих-то чужих вещах.

Выглянув за дверь и убедившись, что мордастого нигде не видно, Настя выскользнула из пристройки и поспешила к большому дому. Идти было недалеко. И девушка быстро преодолела это расстояние. Дверь оказалась не запертой, так что Настя легко проникла внутрь.

Никто ее не окликнул, никто не остановил. Все происходило так просто, словно было заранее кем-то запланировано. Насте бы насторожиться, но она лишь наивно порадовалась собственной везучести.

В доме было тепло, светло, и во всем тут чувствовался основательный достаток. Не та роскошь, которая бьет в глаза, но не имеет под собой твердого основания, а именно тот крестьянский достаток, основанный на каждодневном складывании копеечки к копеечке и рублика к рублику.

Оказавшись в доме, Настя какое-то время стояла, выравнивая свое дыхание и стараясь унять сердцебиение. Наконец она немного пришла в себя от собственной лихой предприимчивости и обрела способность размышлять трезво.

Прислушавшись, девушка поняла, что где-то дальше в доме собралось довольно много людей. До нее доносились мужские и женские голоса, которые нараспев произносили одно-единственное слово:

— Славься! Славься! Славься!

Заинтересовавшись, Настя двинулась в том направлении. Она приближалась, осторожно поглядывая по сторонам. Девушка сознавала, если ее застукают в этом месте, доброго отношения от хозяев дома ей ждать не придется. И винить их в этом глупо. Явилась незваная, обманула привратника, тайком проникла в жилые помещения, где ее точно никто видеть не хотел.

— И чего я сюда сунулась, — шепотом укоряла саму себя Настя. — Ведь еще совсем не факт, что мои родители до сих пор в этом доме. Или что они вообще тут были!

Слова старушки теперь казались ей неубедительными. Мало ли, какие мужчина и женщина средних лет могли приехать в гости к хозяевам этого дома! Совсем необязательно, что это были именно ее родители. Да, вроде бы по фотографии старушка их узнала, но могла и обознаться. Возраст — такая штука, он притупляет все чувства, и зрение зачастую страдает в первую очередь.

— В доме-то полно народу, кто угодно это мог приехать, а вовсе не мои папа и мама.

И все же что-то заставляло Настю двигаться вперед. Она шла и невольно прислушивалась к голосам людей. Она поняла, что с речитатива они перешли на пение псалмов, в которых восхваляли Всевышнего, дающего им и хлеб, и жизнь, и все сущее. Внезапно девушке стало интересно взглянуть на этих людей. Кто они такие, что собрались тут в этот холодный зимний вечер исключительно с одной целью — славить Господа?

— Взгляну на них хотя бы одним глазком, а потом дальше пойду.

Настя не призналась бы даже самой себе, что она хочет увидеть этих людей, чтобы выяснить, не находится ли среди них тот ушастый, который сидел рядом с ней на выступлении Юдина. Вдруг он тоже тут? Девушке почему-то было очень нужно убедиться в этом.

— Вполне вероятно, что ушастый тоже тут. Ведь уехали они вместе с Юдиным.

Как раз в этот момент она оказалась возле дверей, за которыми и проходила церемония. Больше не колеблясь, Настя осторожно приоткрыла их. В первую минуту ей показалось, что в комнате отсутствует крыша и лежит снег, потому что все там было белым-бело. Но мгновение спустя девушка поняла, с комнатой все в порядке, а не в порядке с людьми, распростершимися ниц на полу.

— Чего это они, а? — растерянно пробормотала Настя. — Чего это они делают?

Все эти люди были одеты в длинные белые плащи-накидки, закрывающие целиком их тела, а также голову и руки. Поэтому девушке вначале и показалось, что в комнате выпал снег. Некоторое время она наблюдала за этими распростертыми на полу беднягами, а потом подняла голову и проследила, перед кем они простираются. Оказалось, что всей церемонией управляет высокий худой старик.

Настя вгляделась в его лицо и вздрогнула. Да она его знает! Это же тот самый старик с фотографии! Тот, что подошел в аэропорту к ее родителям и назвался маминым отцом! Ее дедушка!

В первый момент Настя ощутила нечто вроде удовлетворения, все-таки ее вернувшийся дед не последняя сошка! Перед ним валяются на полу не меньше десяти-двенадцати человек. Но уже в следующий момент ей стало стыдно и за себя, и за деда. Что он тут вытворяет? И почему эти люди так унижаются перед ним?

Но высказать свои претензии деду, разумеется, Настя не могла. И поэтому она просто продолжала наблюдать за происходящим.

Где тут ее знакомый ушастый? Вроде бы та фигура на полу подходящего роста и телосложения. Девушка не сводила глаз с него.

Старик между тем молился, произнося слова так быстро и неразборчиво, словно заправский священник. Настя при всем желании не сумела бы разобрать их. Но ее удивила реакция одетых в белые балахоны людей. Некоторые уже поднялись на колени, откинув капюшоны, они простирали руки и кричали старику:

— Отец! Отец!

Настя с удовлетворением кивнула. Она увидела своего ушастого. Все-таки она не ошиблась, он тоже был тут. Облюбованная ею фигура в белом, без всяких сомнений, принадлежала ее давешнему ушастому знакомцу.

Этот недотепа сиял, словно новенький самовар, и орал громче всех остальных:

— Отец! Я тут!

Настя поежилась. Все происходящее ей решительно не нравилось с самого начала, а теперь девушке и вовсе стало не по себе. А еще она была вынуждена признать, что данное действие чем-то напомнило ей то, что происходило сегодня на встрече с Юдиным. Те же исступленные выкрики, то же выражение идиотской благостности на лицах собравшихся. Только там, если можно так выразиться, благодать была сильно разбавлена большим количеством посторонних примесей, а вот тут она была в куда более сильной концентрации и производила уже откровенно устрашающее впечатление на того, кто смотрел на это со стороны.

— Встаньте же, дети мои, и идите ко мне! — провозгласил тем временем старик.

Люди в белом тут же поспешно поднялись на ноги и наперегонки двинулись к нему. Уже у многих упали с голов капюшоны, и Настя увидела лица людей, начисто лишенных собственных мыслей. На их лицах светились улыбки, какие бывают у психически больных, не очень-то хорошо осознающих мир, который их окружает, воспринимающих его исключительно через призму своего больного сознания.

— Это же какие-то зомби.

Но худший удар поджидал ее впереди. Когда «дети» один за другим стали подходить к старику за благословением, походка двоих из них Насте показалась смутно знакомой. А когда эти двое, в свою очередь, сняли капюшоны, Настя едва удержалась от крика. Она изо всех сил прижала ко рту сжатый кулак и только так сумела затолкать рвущийся вопль наружу. Ведь эти двое, которые сейчас шли в числе других зомби, были ее родные папа и мама.

— Мамочка! — с ужасом прошептала Настя. — Папочка! Вы тут… Да как же это? Как вы могли?!

В тот же миг она услышала позади себя знакомое сопение и тяжелые шаги. Настя в последний момент успела юркнуть за какую-то шторку, мимо нее прошел ее давешний мордастый знакомый. Он зашел в комнату, где находились старик и его «дети». И почти вслед за этим люди в белых накидках стали выходить оттуда друг за дружкой.

Настя отдала бы десять лет своей жизни, лишь бы иметь возможность поговорить со своими родителями. Увы, «детки» шли тесной группой, родители были в самой середине, к ним было невозможно даже подступиться. И все же, наверное, Настя бы рискнула, но тут обе ее внутренние сущности, вдруг сдружившись, начали ее от этого отговаривать.

«Бесшабашность не нужно путать с безумием. Тебя схватят, а родителям ты все равно не поможешь», — сказал голос тетки Наташи.

«Тише едешь, дальше будешь, — вторил голос тети Тамары. — Главное ты сделала, родителей своих нашла. Они тут и никуда уже не денутся».

И Настя осталась стоять за шторкой. Она и сама думала, что так от нее будет больше пользы. Глаза ее родителей были пусты, а их лица выражали такое блаженство, что девушка даже испугалась, а придут ли они когда-нибудь в себя? Смогут ли стать прежними?

— Что с ними сделал этот старик? — в отчаянии прошептала Настя, уже понимая, что никакой он ей не дедушка и вообще не родственник, а злой колдун, опоивший и одурманивший ее родителей, а заодно с ними и других бедолаг.

Но стоило девушке подумать об этом типе, как он сам появился из комнаты в сопровождении мордастого. Выражение лиц у этих двоих было озабоченным.

— Ты уверен, что хорошо смотрел?

— Я все перевернул вверх дном. Нету ее!

— А была?

— Своими руками туда оттащил.

— Зачем тащил-то?

— Так это… она прямо на снег передо мной бухнулась. Думал, заболела или еще чего.

— Значит, доброе дело решил сделать?

Голос старика звучал однозначно ехидно.

— И куда же эта молодка делась потом, если находилась без сознания?

— Может, ушла? Очухалась, поняла, что не дома, и ушла.

— Хорошо, коли так. А если она по дому бродит? Ходит, смотрит, примечает. Что, если она сейчас за этой занавеской стоит и нас с тобой подслушивает?

У Насти от ужаса даже в животе перестало урчать. Как он узнал? Да этот тип точно колдун! Она уже приготовилась рухнуть в обморок, на сей раз настоящий, как вдруг старик произнес:

— Ну, это я шучу, конечно. Но нельзя допустить, чтобы эта девка тут болталась.

— И что делать-то?

— Немедленно обыскать весь дом. Начни с верхних этажей. Подключи всех! Как найдете, доставьте ее ко мне. Хочу побеседовать с ней один на один.

Зазвучали шаги, двое собеседников двинулись в разные стороны. Настя уже хотела вздохнуть посвободнее, как вдруг старик остановился и произнес:

— Снежана дома?

— Ваша дочь, уважаемый, еще не приезжала.

Еще одна дочь? Многодетный же папаша этот старик!

— Как приедет, позови ее ко мне.

— Хорошо, уважаемый. Как скажете, так и сделаю.

В голосе привратника звучало глубочайшее уважение и даже подобострастие. Он явно побаивался старца, а ведь был сильнее его и больше раза в три.

— Ищи девку! — приказал ему старец на прощание.

После этого двое собеседников наконец разошлись, а Настя смогла выдохнуть из груди воздух, который уже давно держала в себе. Выдохнув, она выглянула за занавеску и убедилась, что путь свободен. И больше не сомневаясь, помчалась в сторону входной двери. В голове у нее билась одна-единственная мысль — как бы ей унести отсюда ноги подобру-поздорову. Настя уже поняла, что старик держит ее родителей у себя дома, как в плену. Они полностью подчинены ему. И девушке совсем не хотелось стать одной из его зомбированного стада.

Настя достаточно насмотрелась по телевизору, что бывает с теми, кто попадает в различные секты, и теперь не сомневалась: ее бедных родителей постигла та же самая участь. Бороться с целой сектой и ее главарем в одиночку — дело заведомо проигрышное. Если Настю сейчас схватят, то не пройдет и получаса, как она с таким же идиотским выражением лица будет лизать пятки этого мерзкого бородатого старикашки.

Как ни парадоксально, но сейчас для нее единственный выход спастись самой и спасти родителей — это бежать!

Во дворе никого не было, но в доме за ее спиной поиски происходили очень бурно. Уже выбегая на улицу, Настя услышала нарастающий шум и голоса, звучащие все громче. Она прокралась под окнами, потом стала петлять между деревьями, искренне надеясь, что ее никто не застигнет. Только бы ворота оказались открыты! Только бы на них не было замка!

Но девушке повезло, когда она подбежала к воротам, они как раз открывались, пропуская симпатичную красненькую машинку. Она была словно игрушечка, до того хороша. За рулем сидела светловолосая женщина средних лет, которая удивленно посмотрела на Настю, но не предприняла никакой попытки задержать ее.

— Госпожа Снежана! — услышала девушка крик за своей спиной. — Батюшка вас уже спрашивали.

Красная машина поехала дальше, а Настя воспользовалась подходящим случаем и прошмыгнула через медленно закрывающиеся ворота наружу.

Только оказавшись за воротами, она ощутила, как дико колотится у нее сердце. Однако останавливаться было еще рано. Погоня могла настигнуть ее в любую минуту. И девушка резво потрусила прочь, подальше от страшного места.

Глава 8

Настя очень надеялась, что Борис будет где-то рядом. И она не ошиблась. Стоило ей выскочить из ворот и начать очумело озираться по сторонам, как к ней метнулась темная тень. Но Настя не испугалась. И куст, из-за которого вынырнула тень, и сама тень были ей знакомы.

— Боря! — кинулась она к мужчине. — О, Борька, если бы ты знал!

— Что знал?

— Мои родители там.

— Прекрасно. Ты их нашла?

— Да, нашла. Но они… Они зомби!

Настя выпалила это признание и даже под слоем одежды почувствовала, как Борис вздрогнул. Отчего-то ей это стало неприятно, и она отстранилась от него.

— Ну, конечно, не настоящие зомби, — поправилась она тут же. — Они живые, теплые, дышат и все такое. Но их сознание начисто зомбировано тем стариком.

— Каким стариком?

— С фотографии! — в отчаянии прошептала девушка.

— Твоим дедушкой?

— Это никакой не мой дедушка! Это какой-то мошенник и гипнотизер! Он свел с ума моих родителей. Они там все в белых ночных рубашках с капюшонами по дому разгуливают и псалмы хвалебные поют.

— Кому поют? Богу?

— В том-то и дело, что этому седобородому…

Здесь Настя остановилась, просто не в силах подобрать слов для сравнения.

— Пойдем, — потянул ее за собой Борис. — Тут нельзя оставаться.

Как же он прав! Настя снова растрогалась и прильнула к Борису. Как все-таки приятно сознавать, что у тебя есть мужчина — защитник. Что бы она делала сейчас одна? Девушке было даже страшно себе представить, что могло с ней случиться, не окажись рядом Борис.

И что такой мужчина нашел в такой замухрышке, как она? Настя не обманывалась насчет своей внешности. Роста ей явно недоставало. Она была худенькая, невысокая и изящная, с тонкими, но запоминающимися чертами лица. На фоне современных вульгарных ногастых и грудастых красоток она совершенно терялась.

Веке в девятнадцатом, да и в восемнадцатом и ранее с нее писали бы портреты и восхищались бы ее красотой. Но нынешний век изменил нравы, он извратил также и понятие женской красоты. Нынче нас повсеместно уверяют, что быть тощей, с огромными синяками под глазами заморенной клячей, чьи кости стучат, словно кости скелета, — это красиво и очень даже стильно. А вот если эти кости прикрыть упругой розовой кожей — это уже фи и пошлость.

Женщина нынче должна быть либо дистрофично худой, либо с невероятно огромной грудью. А еще лучше, чтобы худой, но с огромной грудью. И никого не волнует, что это противоестественно и невозможно. Что это подделка, мишура, которой нас изо дня в день пичкают с экранов телевизоров, с рекламных плакатов и даже посредством многочисленных витрин магазинов, где тоже красуются несуразно длинноногие и тощие манекены.

Так что поклонников у Насти, несмотря на ее вполне солидный двадцатилетний возраст, почти не было. Разумеется, если не считать дядю Васю — папиного приятеля, который еще с тех пор, как Насте было пять лет, обещал на ней жениться. С тех пор он свое обещание регулярно повторял каждый год. И все последние годы Настя с тревогой ловила себя на мысли, что почти жалеет, что дядя Вася говорит все это в шутку, но ничего при этом не предпринимает.

Конечно, ей было страшно даже представить себе, что она станет женой человека, который старше ее на добрую четверть века и годится ей в отцы. Да она и воспринимала дядю Васю, как своего второго папу, так часто он бывал у них в гостях. Дядя Вася был старым холостяком, который не женился, как подозревала Настя, по причине своего крайнего занудства. Но по какой-то причине он очень любил Настиного папу, считал того своим практически единственным другом, да так оно, наверное, и было. Только Настин папа умудрялся выдерживать занудство дяди Васи стойко и даже с юмором, все прочие тихо отпадали.

Так что жених из дяди Васи был никакой и в молодости, а уж с годами, когда он окончательно обрюзг, полысел и полинял, и вовсе. Да и зарабатывал дядя Вася очень скромно. У него, конечно, была машина и квартира, но какие-то тоже скучные и неинтересные, как и сам дядя Вася.

Но все же, вздумай он сделать ей предложение не в шутку, а всерьез, Насте бы это понравилось. Ей хотелось любви. Хотелось иметь поклонника. Конечно, не дядю Васю, не приведи бог, но кого-то помоложе, посимпатичнее и поинтереснее. И Борис идеально подходил на эту роль. То есть, говоря откровенно, он даже слишком на нее подходил. Иногда девушке казалось, что он просто в нее не вмещается.

Борис ее смущал. Рядом с ним она чувствовала себя не взрослой студенткой, почти что самостоятельной личностью, а всего лишь несмышленой и глупой маленькой девчонкой. И дело было не только в возрасте, тот ушастый, которого она видела на выступлении Юдина, а потом и в его доме, тоже был постарше ее. Но все же Насте казалось, что с ушастым они бы отлично поладили. Быть вместе им было бы весело и легко. А вот присутствие рядом с ней Бориса девушку почему-то сковывало. И все же его прикосновения были очень и очень приятны Насте.

Видимо, Боре тоже было приятно до нее дотрагиваться, потому что он обнимал ее все крепче и крепче. К этому времени они уже сидели в машине, им было тепло, и Настя с тревогой начала понимать, что руки Бориса становятся все настойчивее. Дыхание его сделалось каким-то неровным, а сам он приблизился к Насте настолько, что это уже стало ей причинять дискомфорт.

Но прежде чем она сумела его остановить, раздался телефонный звонок.

— Тьфу ты! — хриплым голосом произнес Борис. — До чего же не вовремя она звонит.

— Кто это?

— Нюта, кто же еще! Только она может оторвать человека от дела в самый интересный момент.

Тем не менее, несмотря на досаду, Борис поднес трубку к уху.

— Да. Да, слушаю. Да, да… Вот как? Хорошо, я понял.

И нажав отбой, он какое-то время продолжил сидеть, задумчиво глядя перед собой. Настя подождала некоторое время, а потом робко спросила:

— Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Ну, мне показалось… ты так разговаривал, словно у тебя проблемы.

— Нету у меня никаких проблем. Поехали домой, хватит уже тут прохлаждаться.

Весь его романтический настрой после звонка Нюты словно ветром сдуло. Но Настя и не думала обижаться. Ей и самой теперь не очень-то хотелось целоваться с Борисом. То мимолетное чувство прошло, а ему на смену пришла нешуточная тревога и даже отчаяние.

— Боря, ты понимаешь, мои родители живут в доме этого типа! Они как безумные. Он их загипнотизировал.

— Они тебя не узнали?

— Я не рискнула выдать свое присутствие. Но думаю, даже если бы я подошла к ним, вряд ли бы они меня признали.

— Как знать. Надо будет попробовать рискнуть. Возможно, все не так страшно. И тот транс, о котором ты говоришь, в случае твоих родителей — всего лишь временное явление. Возможно, после богослужения или что у них там происходило, твои родители через час или пару часов снова придут в себя.

Настя промолчала. Спорить ей не хотелось. Она была уверена, что права, что родители в себя не придут ни через час, ни через два, ни даже через сутки. Да и Борис бы так не говорил, доведись ему увидеть то, что видела она.

— А тот ушастый парень тоже с ними, — внезапно произнесла она вместо этого.

— Даже не сомневался, — фыркнул Борис. — Он же идиот, у него это красным маркером на всей физиономии написано.

Настя снова промолчала, но слова Бориса про ушастого паренька обидели ее невероятно. Хотя, казалось бы, с чего ей так реагировать? Ушастый ей ни сват ни брат и даже не жених. Они вообще едва знакомы. Пусть Борис говорит о нем какие угодно гадости, ей-то что с того?

Дома Нюта радостно их приветствовала.

— Как же я заждалась!

А обнимая Настю, испуганно воскликнула:

— Боже, да ты совершенно ледышка! Руки холодные.

Уверена, что и ноги у тебя тоже ледяные!

Самой Насте казалось, что за время пути назад в город она успела отогреться в теплом салоне машины. Но все же внутри она ощущала какой-то стылый холод. И сейчас, когда Нюта принялась так громко сокрушаться над ней, Настя и впрямь почувствовала, как сильно она промерзла за это время.

— Немедленно в ванну! — распорядилась Нюта. — Я уже набрала горячей воды, живей, пока она не остыла!

Настя представила себе, как погружается в горячую воду, и обрадованно кивнула:

— Я с удовольствием!

Ванную комнату она нашла разительно преобразившейся. Теперь тут вновь висели мохнатые полотенца, на полочках была расставлена косметика, а на теплом полу грелись новенькие тапочки. И даже тот факт, что полотенца были не их, а косметика и тапочки и подавно, не смутил Настю, которая забралась в горячую воду и блаженно прикрыла глаза.

Как хорошо!

Она всегда любила банные процедуры. А после сегодняшнего дня ей было просто необходимо основательно отогреться и прийти в себя. Настя долго нежилась в воде, потом ей показалось, что снизу потянуло холодком. И одновременно ей послышалось, что хлопнула входная дверь. А еще через несколько секунд раздался чей-то незнакомый голос.

— Кто там пришел? — крикнула Настя через дверь.

— Никто, — тут же отозвался Борис. — Это Нюта выскочила вынести мусорное ведро. Она на минуточку, сейчас вернется.

Настя вновь прикрыла глаза и попыталась помурлыкать. Но Борис зачем-то включил музыку, так что мурлыканье Насти совершенно терялось на этом фоне, и девушка замолчала. Какое-то время она развлекалась, поднимая руку из воды и давая стекать с нее каплям, а потом ей приелась и эта забава.

Кожа на руках и ногах уже разбухла и сморщилась. Вода в ванне начала остывать. И Настя рассудила, что пришло время заканчивать водные процедуры. Она растерла себя полотенцем, высушила волосы и, сунув ноги в нагретые тапочки, вышла к своим друзьям.

Нюта и Боря уже сидели на кухне за накрытым столом и явно ждали ее. Девушке показалось, что Нюта как-то слишком часто дышит, словно только что пробежала стометровку. А Боря раскраснелся и на лбу у него даже выступили капельки пота.

— Что-то случилось?

— Нет, — хором ответили ей брат и сестра. — С чего ты взяла?

— Вы оба какие-то странные.

— Обсуждали твою ситуацию, так увлеклись, что чуть было не подрались.

— Зачем?

— Боря считает, что этого Юдина надо штурмовать с помощью прокурора и отряда специального назначения. А я полагаю, что на первый раз хватит и одной полиции.

При этих словах сестры Боря прямо взвился:

— Полиция! Да что они могут?

— Для начала проверят регистрацию у всех, кто находится в доме у Юдина. Тех, у кого регистрации не окажется, попросят пройти с ними в отделение. Уверена: Юдин не позаботился о том, чтобы зарегистрировать у себя всех зомбированных.

Но Боря был категорически не согласен с сестрой.

— Юдин не простая фигура, одной полиции с ним не справиться. Не говоря уж о том, что он проживает в этом доме с младенчества, наверняка начальник тамошнего отделения полиции ходит у него если не в дружках, то уж в хороших знакомых — это совершенно точно. Нет, тут нужно задействовать силы куда более могущественные.

— Полицию!

— ФСБ!

— Спятил?

— А сама-то?

Нюта с братом и впрямь были готовы подраться. Они вскочили на ноги и теперь сверлили друг друга враждебными взглядами. Ни один ни другой сдаваться были не намерены.

— Постойте, — вмешалась Настя. — Не ссорьтесь. У меня есть другой план.

— Какой?

— Завтра мы снова проникнем в тот дом, и пока один из нас будет отвлекать старика, второй возьмет на себя Юдина, я же постараюсь поговорить со своими родителями.

— Ты же сказала, что они тебя не узнают.

— А вдруг?

— Нет, полагаться на авось в таком деле не стоит, — возразил Борис. — И лучше ты будешь отвлекать Юдина и этого старика, например, снова сыграешь обморок, у тебя это отлично получается, а я пошарю по дому. Уверен, что при должной сноровке мне удастся выяснить подноготную их бизнеса. И уже тогда можно будет привлекать и полицию, и кого угодно.

На сей раз Нюта выслушала брата, не прекословя. Она взглянула на Настю и спросила:

— Ну как? Тебе план нравится?

— Да, только…

— Только «что»?

Настя замялась с ответом, понимая, что он будет выглядеть непоследовательным. Но и не сказать ничего она тоже не могла. Совесть требовала, чтобы она озвучила то, что ее терзало изнутри.

И девушка призналась:

— Мне стыдно загружать вас своими проблемами.

В ответ Нюта с братом принялись так громко возмущаться, что Настя совершенно смутилась. Она была так растрогана их поведением, что у нее даже слезы на глазах навернулись.

— Вы стали мне за это время, словно родные.

— Ну-ну! — прикрикнула на нее Нюта. — Только, чур, не плакать!

— Чего нос повесила? — добавил и Боря. — Прорвемся!

И потерев ладони, он весело воскликнул:

— Что же, давайте наконец ужинать!

Настя тоже чувствовала, что после горячей ванны согрелось не только ее тело, аппетит тоже согрелся и теперь требовал уже даже не еды, а самой настоящей жратвы, да еще и побольше. Так что она восприняла предложение Нюты с энтузиазмом. И ей стало интересно, что же наготовила Нюта, ожидая их столько времени? К разочарованию Насти, все блюда на столе были из разряда тех, которые нуждались в минимальных усилиях повара.

Нарезка — чьи тесно слипшиеся между собой кусочки намекали на свое недавнее вакуумное прошлое. Готовые салаты, которые Нюта даже не потрудилась переложить на тарелки из пластиковых формочек. Из всего имеющегося на столе филе красной рыбы подверглось максимальной обработке, по крайней мере, его Нюта порезала на корявые кусочки. Огурцы и помидоры она покромсала на такие крупные дольки, что Настя из своего куска сумела соорудить на своей тарелке целый салатик.

Это что касалось закусок. Когда подошла очередь горячего, то оказалось, что тут у Нюты припасены пельмени, тоже отнюдь не самолепные. Впрочем, они трое так проголодались, что были рады всему съестному, что видели перед собой. И потому не было ничего удивительного в том, что с ужином они покончили за считаные минуты. Безусловно, это было не слишком правильно, но друзья просто не смогли удержаться и смели все подчистую.

После ужина, пока еще сытая тяжесть не навалилась на нее, Настя предложила Нюте:

— Ты готовила ужин, я помою посуду.

Та пыталась возражать, но Настя настояла на своем.

— Я лучше управляюсь с посудомойкой, чем ты. И потом, я у себя дома. Не могу позволить, чтобы гостья волокла все домашнее хозяйство на себе. Все должно быть справедливо.

Между ними разгорелась небольшая перепалка, в ходе которой Настя одержала решительную, хотя и не бесспорную победу.

— Хорошо, — уступила ей Нюта. — Но тогда с Бориса мытье полов.

Но когда девушки обернулись к столу, где, по их мнению, должен был находиться их единственный мужчина, то выяснилось, что его давно и след простыл.

— Вот так, учись, — вздохнула Нюта. — Уже слинял, и совесть его не мучит, что бросил нас наедине с домашней работой.

Она пошла разбираться с братом, а Настя убрала со стола. Образовалась приличная горка объедков, которые она должна была выкинуть. Но открыв дверцу шкафа, где хранилось мусорное ведро, она с удивлением замерла. Несколько хлебных горбушек и колбасные шкурки, пожалуй, что и не вошли бы сюда. А уж про пустой пакет сока и говорить нечего. Его втиснуть в переполненное ведро было просто физически невозможно. Настя таращилась на ведро с мусором и соображала, что тут не так.

Почему же полно мусора? Ведь Борис сказал Насте, что его сестра Нюта совсем недавно выносила мусор.

— Выходит, не выносила?

Удивившись немного, Настя решила не забивать себе голову всякой ерундой. Она быстро составила всю посуду в машину и пошла к себе в комнату. Ноги у нее гудели, в голове шумело, а эйфория от съеденного ужина наконец-то достигла клеток головного мозга. И теперь девушке хотелось лишь одного — спать.

Она не помнила, как добрела до своего матраса, не помнила, как улеглась на него. У нее не было сил даже для того, чтобы накрыться одеялом. Она уснула сразу, но не замерзла за ночь, потому что по прошествии где-то часа в ее комнату заглянули две темные фигуры.

— Как она? — спросила первая. — Спит?

— Даже похрапывает.

— Умотал ты сегодня девчонку.

— Разве я виноват? Она шустрей меня оказалась.

— Не может такого быть.

— Говорю тебе, у этой тихони огромный потенциал.

— Предлагаешь взять ее к нам?

— Ну, зачем так сразу? Любишь ты поспешные решения принимать.

— Ладно, говори лучше, что завтра будем делать? Кто с ней пойдет? Ты или я?

— По справедливости, лучше тебе пойти.

— А мне кажется, ей было бы приятнее пойти с тобой.

— Ты к чему это клонишь?

— Девочка в тебя влюбилась, разве не ясно?

— Ничего она не влюблена в меня. Просто я ей нравлюсь. Но ты же понимаешь, я не могу не нравиться.

— Да уж, от скромности ты точно не умрешь.

И две тени, бережно укрыв Настю теплым одеялом, на цыпочках вышли из комнаты. Ступать тихо они старались вовсе не потому, что им был важен покой уставшей Насти. Просто для них было принципиально важно, чтобы она спала и не увидела того, чем они займутся дальше. У парочки, поселившейся в ее квартире, была своя тайна. И эту тайну они должны были изо всех сил постараться скрыть от кого бы там ни было, и в первую очередь от маленькой хозяйки их большой квартиры.

На следующее утро Настю разбудил какой-то непонятный звук. То ли гул, то ли вой. Звучал он совсем недолго, но произвел на нее неприятное впечатление. И когда она прибрела на кухню, то ей показалось, что Нюта с Борей выглядят какими-то смущенными, словно ее не должно было тут быть или им не хотелось бы, чтобы она здесь находилась. Но они улыбнулись ей безупречно вежливо и сердечно, так что мгновенная напряженность растаяла бесследно.

— Что-то гудело, — сказала Настя.

Но ни Нюта, ни Борис ничего такого не слышали. Это снова немного удивило Настю.

— Что же это? У меня галлюцинации?

— Садимся завтракать, а затем сразу же едем к старцу, — провозгласил Борис, явно не желая говорить на эту тему. — Я тут навел про него кое-какие справки.

— И что узнал?

Настя все еще невольно придумывала объяснение странному гулу, поднявшему ее из постели. Что это могло быть такое? Но Борис заговорил, и ее внимание переключилось на него:

— Выяснилось, что старик этот весьма примечательная личность. Никакого отношения к твоему деду он, разумеется, не имеет. Он не Костромков и не Виктор. Зовут его на самом деле Сергей Михалев. И он уже давно находится в поле зрения правоохранительных органов в связи с организацией своеобразного бизнеса по объегориванию людей. Но пока что к суду не привлекался.

— Почему? Если полиция знает, что он преступник, почему они его не задержат?

— Очень ловок и хитер. Формальных поводов для задержания не дает. Все его жертвы в один голос твердят, что отдали свои накопления — деньги, акции или недвижимость — сугубо добровольно. Также в пользу старика говорит и тот факт, что лично у него никаких сбережений, счетов или иной собственности нет. Он гол как сокол.

— Куда же деваются все деньги?

— Вот это и загадка. Вроде бы они вкладываются в какие-то организации, которые в конечном итоге работают на благотворительность. Во всяком случае, так утверждает сам старик.

— Так благотворительность — это же… это же хорошо? — нерешительно спросила Настя.

— Хорошо, кабы не то обстоятельство, что все люди, столкнувшиеся со стариком, по словам их близких, на какое-то время куда-то исчезали, а затем возвращались, но уже с сильно опустевшим кошельком.

— Он их грабил!

— Скажем так, существенно щипал. Но при этом всякий раз пострадавшие еще долго клялись и божились, что лучше человека они не встречали, рассказывали о его удивительной доброте, несказанной щедрости к другим.

Одним словом, несли всякую ахинею, провозглашая его чуть ли не святым.

— И таких людей было много?

— Старик работает не покладая рук. В год регистрируется от трех до семи случаев, когда люди страдают от его деятельности. Кроме того, вокруг него постоянная свита из тех, кого он прикармливает. И тех идиотов, которые искренне верят в его особое предназначение и толкутся рядом, готовые служить ему во всем.

— И до сих пор ничего не сделано, чтобы предотвратить это безобразие?

Настя была возмущена.

— Говорю же, формального повода не было. Так-то все очень прилично выглядит. Ну, пожертвовали люди свои накопления, так ведь старик же не себе лично их взял. Да и сами обобранные твердят в один голос, что решение приняли самостоятельно, что жертвовали на добрые дела, а это не преступно.

— Но ты не веришь, что деньги идут на добрые дела?

— Не верю! — откровенно признался Борис. — На добрые дела так деньги не вымогают!

— Как он научился так сильно влиять на людей?

— Он сильный гипнотизер. Работает виртуозно. Откуда он узнал о том, что случилось с твоим дедом, разговор особый. Но получив эту информацию, старикан умело использовал ее в своих целях, чтобы сначала привлечь к себе внимание твоих родителей, а затем погрузить их в своего рода транс, после чего они оказались в его полной власти.

— И вы верите, что он способен на такие штуки?

— И даже более того. Ведь почему старик собирает щедрые пожертвования со своих прихожан? Потому что он слывет среди них вроде как чудотворцем, хотя, конечно, я в такие вещи не верю. Любое чудо — это лишь грамотно спланированный спектакль.

— Но люди верят.

— Дураки верят! — отрезал Борис. — Говорю вам, старик мошенник. Он работал до нашего и в других городах. И всюду быстро обрастал почитателями, которые чтят его чуть ли не святым.

— Да, ты это уже говорил.

— Старик живет и работает с Юдиным вот уже седьмой год. И за все это время парочка обула и обманула множество граждан, которые переводили на указанные этими аферистами счета деньги — личные сбережения или даже выданные банками кредиты. До встречи со старцем Юдин зарабатывал куда скромнее. Уверен, что его нынешнее положение — плод сотрудничества со старцем. Мозг в их предприятии — именно старик. А Юдин лишь выполняет указания своего руководителя.

Но Настю волновал другой вопрос. И она уныло простонала:

— Ну, почему ему приглянулись именно мои родители?!

— Думаю, что они стали очередной жертвой по двум причинам.

— Каким же?

— Первая — это то, что у твоих родителей имеются лишние денежки, с которыми им будет не слишком жаль расстаться. И вторая — в душе твоей матери есть незаживающая рана, которую ей нанесло исчезновение ее отца.

— Мама и особенно бабушка очень ждали возвращения дедушки, — печально подтвердила Настя.

— Уверен, бабушка и дочерей своих тоже приучила ждать.

— Маму точно.

— Вот старик и воспользовался этим обстоятельством.

Настя молчала. Объяснения Бориса выглядели правдоподобными, было только одно «но». А как же старик мог узнать про пропавшего дедушку? Про то, что мама до сих пор тоскует по своему отцу и мечтает его обрести? Кто мог рассказать об этом старику? Ответ напрашивался сам собой. Это мог сделать только кто-то очень хорошо знающий семью Насти. Но кто был этот человек?

Теряясь в догадках, Настя съела свой завтрак, который состоял из яичницы с хрустящим беконом и ржаным хлебом, который Нюта считала полезнее пшеничного. После завтрака Настя нагнулась, чтобы захватить мусор из ведра, но рука ее замерла в воздухе. Что за диво? Теперь мусорное ведро было пустым. Лишь на самом дне свеженького пакета лежали скорлупки от шести яиц и пустая упаковка от бекона.

— Ты что замерла?

— Мусор хотела выкинуть.

— Я же тебе сказал, Нюта его еще вчера вынесла, пока ты в ванне отмокала.

Настя растерянно посмотрела на Бориса. Зачем он ей врет? И главное, как он может врать по такой ерунде? Настя не могла понять, почему Борис так поступает, а думать об этом ей не хотелось. Голова у нее была забита куда более важными вещами. Но все же она отметила, что у ее гостей имеются кое-какие странности.

Девушка начала одеваться, и в этот момент Борис подошел к ней, взял ее за плечи, развернул к себе, осмотрел с ног до головы и твердо заявил:

— Тебе необходимо переодеться.

— Зачем?

— Тебя вчера видели в доме старика в этой же одежде и наверняка запомнили ее.

— Только одежду?

— Лицо тоже могли запомнить. Но в первую очередь тебе надо сменить одежду. С лицом мы что-нибудь потом придумаем. Лицо — это не столь важно. У тебя есть, во что переодеться?

— Нет, конечно! Я же рассказывала, все вещи остались у родителей.

— Это не беда. Купим все необходимое по дороге. Нюта, сделай ей что-нибудь с лицом.

Настя вздрогнула. Что-нибудь — это что? Но оказалось, что ничего страшного. Нюта засунула ей за щеки по небольшому плотному комочку какого-то мягкого материала наподобие пористой резины, благодаря чему контур лица девушки разительно изменился. А подрисованные брови исказили черты лица Насти почти до неузнаваемости. Дело довершила новая прическа — Нюта попросту разлохматила волосы девушки.

— Теперь у тебя на голове прическа, которую лично я называю «живописный беспорядок».

Настя бы сказала, что это больше похоже на «гнездо вороны», но критиковать подругу не стала. В конце концов, своей главной цели Нюта добилась. Настя теперь была сама на себя не похожа. А новый гардероб, выбрать и оплатить который помог все тот же Борис, довершил ее новый облик.

Настя всегда одевалась скромно. Даже подчеркнуто скромно. Ей так нравилось, да и в институт ходить было удобно. А тут Борис заставил ее напялить на себя яркое платье, купил высокие сапоги на таких высоченных каблуках, что Настя почти сравнялась с ним ростом. Ее чудную теплую и практичную курточку Борис без всякой жалости у Насти отнял, а ей вместо этого вручил нечто кургузое, отороченное мехом.

Глядя на себя в зеркало в полный рост, Настя понимала, что отражающаяся в нем девушка незнакома даже ей самой.

Однако Борис, ответственный за это превращение, выглядел очень довольным.

— Ты похорошела баллов на двадцать! — заявил он ей.

— Это по сколькибалльной системе? — кисло поинтересовалась у него Настя.

Борис не нашелся, что ей на это ответить. Но Настя видела, что он буквально пыжится от удовольствия. И ему самому явно очень нравится, как она преобразилась. А вот Насте не нравилось… Ну, вот просто ни чуточки не нравилось. И ходить было неудобно, и дышать, и даже жить!

И когда они садились в машину, девушка с грустью произнесла:

— Такую новую меня мама, и будучи в нормальном состоянии, с трудом бы узнала.

— Кстати! — спохватился Борис. — Совсем забыл тебе сказать! Жаль тебя разочаровывать, но встречаться нос к носу с родителями тебе ни в коем случае нельзя.

— Почему? Я хотела с ними поговорить, попытаться их убедить, что…

— Разговаривать с ними? — даже дернулся от возмущения Борис. — Ни в коем случае! И думать об этом забудь! Никаких личных контактов с ними. Ты все только погубишь!

— Но почему?

— Выдашь себя старику, тебя из его дома выставят, и меня вместе с тобой. А родители твои у него в руках так и останутся.

И вцепившись в руль, Борис пробормотал, словно разговаривая сам с собой:

— Нет, тут надо действовать хитростью.

Но в чем именно заключалась эта хитрость, он ей так поведать и не соизволил. Он всю дорогу инструктировал Настю насчет того, как ей себя вести, когда они явятся с визитом к старцу, как себя держать, что говорить, а когда помолчать. А о том, чем он будет сам заниматься в доме врага, что планирует осмотреть в первую очередь, ни гу-гу.

Глава 9

Сегодня возле дома Юдина было многолюдно.

— Кто все эти люди на машинах?

— Желающие попасть на прием к старцу.

— И нам предстоит присоединиться к ним?

— Зачем? Мы уже записаны.

Когда? Кем? Настя не решалась спросить. Она видела, что Борис сосредоточен и на болтовню не настроен.

— Ты все поняла? — повернулся он к ней. — Уяснила себе свою задачу?

— Да.

— И чтобы мне без твоей вчерашней самодеятельности, — строго велел ей Борис. — Ведь что я пережил, когда этот тип поволок тебя к ним в логово… Жуть! Врагу такого не пожелаю!

— Ты ко мне настолько привязан?

Настя спросила это в шутку, желая разрядить обстановку, но Борис ее игривого тона не поддержал и ответил со всей серьезностью:

— Еще бы! Ведь я за тебя отвечаю!

Настя открыла рот, чтобы поблагодарить мужчину за внимание, но замерла, осененная одной не слишком обнадеживающей догадкой. Однако же при всем при том, что Борис говорит сейчас, вчера он остался на своем месте, выжидая, как пойдут дела дальше. И на выручку ей не бросился, позволив привратнику уволочь ее в дом.

И хотя Настя понимала, что Борис принял единственно верное решение, ей все равно почему-то было неприятно это сознавать. Не всегда мы ждем от своих близких именно верных решений. Иногда нам хочется, чтобы они сделали что-то, подсказанное не разумом, а сердцем.

— В общем, сегодня ты клиентка. Мне стоило огромного труда найти возможность, чтобы записать тебя на прием к старцу. Второго шанса у нас не будет. Так что, будь добра, веди себя согласно нашему договору, и тогда все будет отлично.

Несмотря на бодрые заверения Бориса, душа у Насти уходила в пятки, когда они шли к дому Юдина. Вот вчера, когда они действовали без заранее оговоренного плана, все было куда легче. А сегодня девушка прямо изнемогала от страха. Она чувствовала, как кровь отливает от ее щек, как подкашиваются и дрожат ноги. Впрочем, возможно, что последнее было связано с неудобной и, главное, непривычной ей обувью.

До встречи с Борисом и его сестрой Насте и в голову бы не пришло надеть сапоги с каблуком в добрых двенадцать сантиметров. Для нее это была слишком неустойчивая конструкция, чтобы она могла чувствовать себя в ней уверенно. А потому сейчас каждый шаг давался ей с явным трудом, она цеплялась за своего спутника, иной раз совсем повисая на нем.

— Ты чего это?

— Ноги не держат.

— Но ты соберись.

Хорошо ему советовать! Настя с завистью покосилась на обутые в аккуратные мягкие мокасины ноги Бориса. Ему нигде не жмет, не трет, пальцы не давит. Да и риск оступиться и упасть в таких мокасинах сведен к минимуму. У нее же есть все шансы растянуться поперек двора. Так что Настя все крепче прижималась всем телом к своему спутнику, и, кажется, он воспринял это как-то неправильно.

Он покраснел, начал как-то учащенно дышать, а потом даже растерянно пробормотал:

— Ну, не прямо же тут!?

Настя молчала. Доковыляв до дома, она как-то даже приободрилась. Все, пути назад ей уже не было. Теперь надо изо всех сил постараться и сыграть свою роль хорошо. Потому что в противном случае, если их разоблачат, Насте на ее ходулях нипочем не добежать до их машины достаточно быстро. Девушка даже начала подумывать о том, а не разуться ли ей, благо в доме было очень тепло. Но под взглядами других клиентов делать это было как-то неудобно.

Впрочем, в ее бедственном положении имелся и свой плюс. Ни у кого не возникло сомнений в том, что она нуждается в срочной помощи старца. Привратник, увидев Настю в ее новом обличье, не только ее не узнал, а еще даже и перекрестился. Но и этого ему показалось мало, украдкой оглянувшись, девушка заметила, как мордастый трижды плюнул ей вслед, словно оберегаясь от нечистой силы.

Все, кто прибывал для личной встречи со старцем, должны были ожидать в приемной. И как отметила про себя не без удивления Настя, всем этим людям такое ожидание было явно непривычно. На их лицах застыла печать какого-то детского непонимания жестокости этого мира и даже обиды на него.

Все клиенты внешне были очень разные, но их объединяла одна вещь — принадлежность к одному классу. Это все были люди очень и очень обеспеченные, привыкшие летать в бизнес-классе, ездить на авто премиум-класса, и совсем не помнящие, что такое очередь и, самое главное, что такое сидеть в этой самой очереди. И поэтому сейчас на лицах всех присутствующих читалось отчетливое недоумение.

Кроме Насти и Бориса, в приемной старца сидели еще четыре человека — мужчина и женщина, которых Настя вначале приняла за пару, но которые, как оказалось, пришли по отдельности. За ними в очереди была еще одна пожилая супружеская чета, которая переговаривалась хоть и негромко, но достаточно отчетливо, чтобы понять: эти люди добивались приема у старца почти целый месяц.

Сравнительно более молодые мужчина и женщина тоже разговорились между собой, разговор у них потек о погодных аномалиях нынешним летом на Кипре. Оба они владели виллами на морском берегу этого острова, и Настя улыбнулась тому, как справедливо она догадалась, что перед ней сидят люди из высшего класса, насколько такое выражение вообще подходит для России, где весь истинно высший класс был ликвидирован подчистую еще в начале прошлого столетия.

Согласно их общей договоренности Борис, усадив Настю на жесткий стул, сам пристроился рядом. И почти сразу же девушка начала беспокойно ерзать.

— Что с тобой, дорогая? — преувеличенно громко произнес Борис. — Тебе нехорошо?

Настя утвердительно кивнула.

— Ты хочешь выйти?

Она снова кивнула.

Очередь не отреагировала, зато отреагировал невысокий коренастый охранник, сидящий у дверей. Он поднялся и протопал к Насте.

— В туалет? — коротко осведомился он у нее. — Я провожу.

Он оказался настолько предупредителен, что не только проводил гостью до нужного места, но также дождался, пока Настя закончит свои дела. Она возилась нарочито долго, надеясь, что охраннику надоест ждать ее и он уйдет. Но не тут-то было. Когда она вышла, он все так же маячил в коридоре. Он проводил ее обратно до приемной и тут же встревоженно завертел головой.

— А где же ваш приятель, девушка?

— Понятия не имею, — высокомерно отозвалась Настя. — Меня же тут не было. Или вы забыли?

— Но куда он делся?

— Возможно, он вышел на улицу?

На самом деле она прекрасно знала, что Борис сейчас находится где-то в доме. Затяжной поход Насти в туалет был отвлекающим маневром, чтобы дать возможность Борису действовать согласно его плану. Молодой человек должен был проникнуть в личные помещения хозяев дома, где планировал найти компрометирующую Юдина или старца информацию. Разжившись компроматом, Борис собирался выйти на связь с этими людьми. Борис был уверен, когда у них с Настей будут козыри на руках, требовать возвращения Настиных родителей будет значительно легче.

Убедившись, что Борис и впрямь исчез, а Настя понятия не имеет, где он, охранник встревожился еще больше. Он выскочил за дверь, потом снова вернулся, словно ожидая, что за это время Борис пришел назад. И поняв, что его ожидания не оправдались, выбежал из приемной снова: наверное, жаловаться.

Настя осталась ждать. Прошло минут двадцать, и Борис появился. Выражение лица у него было нейтральное, но заметив, что охранника в помещении нету, он подсел к напарнице и потихоньку шепнул ей на ухо:

— Полный порядок!

— Тебе все удалось?

— Все и даже чуть-чуть больше!

Но к этому времени вернулся охранник, который возмущенно подступил к Борису:

— Где вы были?

— Курил.

Охранник втянул носом воздух, чуть было не просверлил в Борисе подозрительным взглядом две маленькие дырочки, а потом недовольно сказал:

— В другой раз вы должны предупредить меня о том, что уходите. Это частный дом, нельзя разгуливать по нему как вам вздумается.

— В другой раз обязательно предупрежу, — весело произнес Борис и снова подмигнул Насте.

Мол, никакого другого раза не будет, ему все удалось провернуть уже сейчас. Настя тоже подмигнула Борису. Настроение у нее повысилось. Если бы еще проклятые сапоги не давили так больно ей на ноги, все было бы и вовсе прекрасно. Девушка попыталась пошевелить пальцами ног, но убедилась, что они ее больше не слушаются. Видимо, неудобная обувь до того сдавила ей ступни, что кровь совершенно перестала в них циркулировать.

Но как бы там ни было, очередь двигалась. Ни на одного из своих визитеров старец не тратил больше четверти часа. И это еще много, потому что молодая девушка выскочила от него хоть и с просветленным лицом, но всего через пять минут.

Она пробежала мимо них к выходу, восклицая на ходу:

— Гений! Он настоящий гений!

Наконец подошла очередь Насти. Ноги ее к этому времени уже совсем не держали.

— Помоги мне подняться, — прошептала она.

С помощью Бориса ей удалось доковылять до приемной, где их дожидался старец. Озабоченная тем, как бы не упасть, Настя больше смотрела себе под ноги. Но когда плюхнулась на стул и подняла глаза, то немедленно столкнулась с испытующим взглядом старика. Он смотрел на нее, не отрываясь. И было в его светлых глазах что-то завораживающее, что одновременно и притягивало к себе Настю, и отталкивало.

Девушке даже почудилось, что у нее на голове расположилась противная скользкая медуза, которая пытается просочиться сквозь поры ее кожи прямо внутрь черепа. Усилием воли девушка прогнала это ощущение, но тут же у нее в мозгу возникла новая иллюзия. На сей раз это был осьминог, у которого из присосок на щупальцах выходили тончайшие нити, которые влезали в Настину голову, пытаясь сканировать ее мысли.

Девушка снова сильно тряхнула головой, сбрасывая это наваждение. Ей это удалось, и она с удивлением увидела, как сидящий перед ней старик вздрогнул и отшатнулся.

Он даже провел себе рукой по лбу, пробормотав что-то вроде:

— Невероятно!

Затем он взглянул на Бориса, словно сканируя теперь и его мысли тоже. И через минуту лицо его помрачнело еще больше.

— Я все понял, — коротко произнес он, словно каркнул. — Ну, и кто вас ко мне послал?

Настя хотела сказать, что их никто не присылал, они сами пришли, но ее опередил Борис. Мужчина наклонился к старику и назвал тому какую-то фамилию, но произнес ее так тихо, пригнувшись к самому его уху, что Настя едва расслышала, да и то не полностью, то ли Иванов, то ли Ливанов, то ли и вовсе Селиванов. Однако в отличие от нее старик все расслышал правильно, и фамилия эта была ему хорошо знакома. Потому что он помрачнел еще больше и взглянул теперь на Настю вроде как с пониманием.

— И она тоже?.. — спросил он у Бориса.

— Она со мной.

Старик покачал головой:

— Знал бы, кто вы такие и откуда пришли, не согласился бы вас принять. — И, снова посмотрев на Бориса, добавил: — Я уже сказал вашим людям один раз, я не буду с вами сотрудничать.

— На этот раз мы пришли к вам по другому поводу.

Старик не стал больше ничего уточнять. Вместо этого он внимательно всмотрелся в Настю и Бориса, словно читая что-то про них.

— Вы не пара, хотя вас и тянет друг к другу, — задумчиво произнес он затем. — Но боюсь вас разочаровать, супругами вам не быть. Нет, только не в этой жизни! В этой жизни у каждого из вас будет своя дорога и своя семья.

Несмотря на то что Настя никогда не думала о том, чтобы стать женой Бориса, завести с ним общую семью, детей, внуков и так далее, все равно, услышав слова старика, она почувствовала легкий укол сожаления. Почему это им с Борисом не быть вместе? Кто это решил? Если этот старикан воображает, что ему открыто все будущее, то она ему… она ему еще покажет, как он ошибался!

Настя кинула на старика сердитый взгляд. Но вот Борис отнесся к пророчеству старца куда более спокойно.

— Мы к вам пришли не по этой причине, — произнес он. — Нам необходимо решить одну задачу.

— Какую?

— Как мы с вами будем возвращать родителей этому милому ребенку.

Ребенку? Кого это он назвал ребенком? Настя повертела головой по сторонам, но никакого ребенка в комнате не обнаружила. Тут вообще, кроме них троих, никого больше не было. Неужели ребенок — это Борис про нее?

Настя даже побледнела от разочарования. Одно дело — услышать, как незнакомый старик холодно судит о невозможности их общего с Борисом будущего, и совсем другое, когда сам Борис прилюдно объявляет, что она для него не более чем ребенок, нуждающийся в опеке взрослого. Однако это разочарование было мимолетным чувством, быстро сдавшимся под натиском другого более сильного раздражителя. О чем вообще говорит Борис? Неужели он считает, что старик им вот так легко и просто отдаст назад ее родителей?

Старик тоже взглянул на Бориса.

— О чем это вы говорите? — спросил он, приподняв густые кустистые брови.

— Я говорю о родителях этой девушки, — и Борис кивнул в сторону Насти. — Мы знаем, что в данный момент они находятся у вас в доме. Более того, я уверен, что удержание их тут происходит против их воли. Вы ведь понимаете, о чем я говорю?

Старик откинулся на спинку кресла, в котором до сих пор сидел очень ровно, почти не двигаясь. Казалось, слова Бориса нанесли ему невидимый удар, но так сразу сдаваться он тоже был не намерен.

— Ах, вот оно что! — задумчиво пробормотал он. — А вы прыткий молодой человек. Я недооценил упорство ваших товарищей. Когда ко мне в прошлый раз пришли ваши люди и получили от меня ответ, то я думал, что отвадил их навсегда и что больше они сюда не сунутся. Но нет, вижу, вы решили зайти ко мне с другого хода.

— Я пришел сюда к вам по одной-единственной причине — чтобы вернуть родителей этой девочки. И мне не нужны вы, мне нужны ее мама и папа. Я понятно говорю?

Настя просто поражалась, как властно разговаривает Борис со стариком. А тот и не думает противиться! И что все это значит? Похоже, старик-то того… Он просто боится Бориса! Ну, если не боится, то уж опасается, однозначно.

Сознание того, что властный старик, повелевающий своими подчиненными и даже самим Юдиным, вынужден считаться с ее спутником, было до того захватывающим, что у Насти даже дыхание участилось.

А между тем Борис наседал на старика:

— Так что? Вы признаете факт задержания родителей этой девушки у себя?

— У меня не тюрьма.

— Станете утверждать, что в вашем доме нету посторонних?

— Тут живут мои гости. Несколько человек. Вполне вероятно, среди них могут быть и родители этой девушки. Но они сами желают находиться тут, если не верите, можете спросить у них.

Настя вздрогнула. Сейчас она может увидеть своих родителей! И не только увидеть, но и поговорить с ними. Она была так этому рада, но Борис неожиданно все испортил.

— Не надо!

— Не хотите с ними пообщаться? — ухмыльнулся старик.

— Вы же сами знаете, нормального общения нам с ними не добиться.

— Без моей помощи точно не добиться, — самодовольно произнес старик, который уже начал приходить в себя от первоначального непонятного замешательства, в которое его привел приход Насти и Бориса. — И скажу вам больше того, если я захочу, то они могут остаться в таком состоянии до конца своих дней.

Теперь он был Насте просто отвратителен. Манипулятор проклятый! Заколдовал ее родителей, так что они сами на себя не похожи, и торжествует.

И тут же в голове у девушки появился вопрос: да, старик противный, но что ему нужно от ее родителей?

— Зачем вам это?

Борис предельно точно угадал слова, которые вертелись на языке у Насти. Но его собеседника вопрос Бориса ничуть не смутил. Напротив, кажется, он его даже ждал.

— Зачем? — хмыкнул он. — Молодой человек, не прикидывайтесь наивным. Мы с вами живем в мире, полном зла и горя. И знаете, что причиной тому? А я вам сразу скажу, причиной тому людская жадность и злоба. Желание причинить боль другому, унизить, обобрать.

— И вы решили сделать упреждающий маневр?

— Не спешите, молодой человек, со своими выводами, — покачал старик головой. — Я вам еще не все сказал. Как видите, я вполне откровенен с вами. Не вижу причин, почему я должен от вас скрывать вещи, которые вы и сами прекрасно понимаете. Напрасно вы воспринимаете меня как зло. Я творю добро.

— Значит, вы не собираетесь ограбить своих гостей, воспользовавшись их беспомощным состоянием?

— Они сами отдадут мне все лишнее, что у них есть.

— И это не грабеж?

— Нет, это честное пожертвование в наше общее дело.

— И что же это за общее дело? И самое главное, сколько ваши новые жертвы собираются туда «вложить»?

— Я пока еще не занимался точными подсчетами, но думаю, что немало. Не беспокойтесь, я не бываю слишком жаден. Жадность — это грех. А я лишь освобождаю людей от этого чувства, попутно изымая у них излишки. Излишек — это грех. Остаток же всегда должен быть у человека.

— То есть дочиста вы их не оберете? — усмехнулся Борис.

— Они отдадут мне лишь свой избыток, — подтвердил старик. — Вы же навели про меня справки и знаете, что я никогда не бываю слишком жаден.

— Крышу над головой вы у людей не отбирали — это верно, — был вынужден подтвердить Борис. — Но дворцов лишали.

— О чем и речь. Деньги не должны копиться у одного человека в мошне. Деньги — это сила, деньги — это энергия, может, и не самая чистая, но так уж повелось в нашем мире. И потому деньги должны равномерно циркулировать по всему миру. Кто задерживает у себя денежную энергию, тот служит врагу человечества. Извечному нашему врагу, тому самому, который подстроил так, что наши прародители были изгнаны из рая.

Эвон, куда загнул этот старик! Теперь Настя понимала, почему среди своих почитателей он слывет чуть ли не пророком.

Но Борис не скрывал своей иронии.

— И вы, значит, с этим врагом изо всех сил боретесь?

— Мы все боремся, — смиренно отозвался старик. — Но я вношу значительный вклад, что да, то да.

— Понимаю.

Борис задумчиво взглянул на него.

— Вы возомнили себя этаким ответственным за перераспределение финансовых потоков в обществе?

— Всего лишь жалких маленьких ручейков. Тонких паутинок, которыми вы не должны интересоваться.

— Плевать на эти ручейки! Верните разум родителям этой девочки!

— Не раньше, чем получу от них то, зачем пригласил их в мой дом.

Старик откровенно издевался, глядя на них. Ни Насте, ни тем более Борису это совсем не нравилось.

Последний сначала уставился на старика в упор, а потом с нажимом в голосе произнес:

— Но вы же понимаете, что при желании мы можем сильно осложнить вашу жизнь? Очень и очень сильно.

Настя готова была поклясться, что теперь в голосе Бориса прозвучала откровенная угроза. Но старик на сей раз не испугался.

— Бросьте, молодой человек, — весело отозвался он. — Занимайтесь лучше своими прямыми обязанностями. Что вам одинокий старик, собирающий себе крошки на сытую старость? Я уже один раз отослал ваших людей. Не поддамся вам и снова.

— Значит, не хотите по-хорошему? Я ведь в отсутствие вашего надсмотрщика не просто так гулял по всему дому. Я сумел добраться до ваших записей. И многие из них носят весьма провокационный характер. И я в последний раз спрашиваю вас, может, решим дело по-хорошему?

Но старик уже совершенно отошел от первоначального испуга, который он, казалось, испытал, когда Борис раскрыл перед ним свои карты. Силы возвращались к старику, а вместе с ними и наглость, и манера держать себя.

— Что вы имеете в виду под выражением «по-хорошему»? — резко ответил он Борису. — Если рассуждать по-вашему, молодой человек, то проникнуть в мой дом, шарить в моих документах, при этом подсунув свою подружку в качестве подсадной утки, — это все очень хорошо. Но разве это является таковым на самом деле? Вы — благородный рыцарь в сияющих доспехах — используете такие грязные методы. Стыдно!

— С волками жить, как известно, по-волчьи и выть.

И тем не менее Борис был слегка смущен укором старика. А тот, видя замешательство противника, еще больше приободрился.

— А еще скажите, что каков привет, таков и ответ, — презрительно махнул он рукой на Бориса. — Слышал я все эти обычные отговорки! Человека рядом с собакой привяжи, он лаять научится. Все это я очень хорошо знаю и без вас. — И, подняв голову, он громко произнес: — И вот что!.. Честно говоря, интерес к разговору с вами у меня пропал. И если у вас нету против меня ничего, кроме нравоучений, из которых, боюсь, я вырос много лет назад, то попрошу вас удалиться из моего дома.

Последняя фраза была произнесена особенно дерзко и грубо. Одновременно старик поднялся на ноги, указывая им на дверь.

— Вон! — произнес он с угрозой. — Вон из этого дома, иначе!..

— Погодите, — произнес Борис. — Вы еще не знаете, как много мне о вас известно!

И достав из кармана диск, он помахал им перед носом старика.

— Вот этот диск я раздобыл, обшаривая ваш дом. И я точно могу сказать, что его содержимое стоит той небольшой моральной жертвы, которую я принес, ведя его поиски.

Старик замолчал, сверля взглядом диск в руках у Бориса. А потом глаза его стали темнеть:

— Так вы… вы просто… Я вас!..

Однако он не успел закончить своей угрозы. Как раз в этот момент в дверь без стука ворвался тот самый охранник, которого так ловко удалось одурачить Борису. Тогда он был слегка встревожен, а вот сейчас мужик был перепуган уже не на шутку.

— Хозяин, там полиция! — дико вращая глазами, воскликнул он. — Вас спрашивают!

Обращался он при этом к хозяину кабинета. На Настю и Борю даже внимания не обратил.

— Не пускай их!

— Да они нас и не спрашивали. Много их. Да еще и ордер у них!

— На что ордер-то? — изумился старик.

— На обыск и задержание! Уходите, они уже сюда идут!

— Дьявол! — пробормотал старец, вновь съеживаясь на глазах и теряя все свое величие. — Ваши штучки?

И он кинул злой взгляд в сторону Бориса, который, напротив, теперь гордо поднял голову и смотрел на суетящегося старика с презрением.

— Они уже идут сюда! — воскликнул охранник, видя, что хозяин медлит. — Бегите!

Поняв, что времени для разговоров у него уже нет, старик быстрым шагом двинулся к дверям. Но не успел. И на пороге столкнулся нос к носу с широкоплечим и коренастым мужчиной в полицейской форме.

— Ага! Вас-то мне и нужно видеть, — жизнерадостно произнес этот полицейский. — Господин Михалев? Сергей? Давайте познакомимся. Я майор Платунов, и у меня ордер на ваше задержание и обыск в доме.

И он предъявил старику бумагу. Но тот не стал ее читать. Вместо этого он поступил иначе.

Старец отступил на несколько шагов от майора Платунова, а потом, словно заяц, кинулся к окну. Видимо, он собирался открыть раму и удрать через него, но полицейские, пришедшие с майором, быстро догнали и скрутили старика, не дав тому осуществить свое намерение. Однако надо отметить, что сопротивлялся старик с отнюдь не старческой силой. И даже умудрился задеть одного из полицейских по носу, а другому отвесить такую крепкую оплеуху, что молодой парень даже покачнулся и на мгновение выпал из схватки.

И все же силы были не равны. Каким бы бойцом-молодцом ни показал себя старец, один драться с тремя полицейскими он не мог. Его сообщники, находившиеся в доме, прийти ему на выручку тоже не могли. Все они были отрезаны от своего хозяина отрядами полиции, внезапно нагрянувшей в их дом. Против полиции, да еще в таких количествах, пособники старика устоять не могли. И судя по отдаленному шуму, все обитатели дома находились сейчас в крайне незавидном положении и также сражались, если не за свою жизнь, то уж за свободу — это точно.

— Ну что, теперь поговорим спокойно? — тяжело дыша и вытирая пот со лба, взглянул первый полицейский на задержанного старца.

Того наконец удалось усадить обратно в кресло. Руки ему заковали в наручники, но все равно вид у старца был отнюдь не побежденный.

— Вижу, не ждали нас? — спросил у старика Платунов. — Думали, не узнаем, где вы обитаете?

— По какому поводу вы врываетесь в этот дом? Что за беспредел?

— Нет, у нас все по закону, — заверил его Платунов. — И если бы вы соизволили прочесть содержимое документа, который я вам показывал, то вы бы сейчас не задавали мне этих вопросов.

— Я чист перед законом!

— А вот и нет!

Насте наконец удалось хорошенько рассмотреть майора Платунова. И она поняла, что коли он уже при чине, значит, сюда явился не шутки шутить. Девушка с интересом смотрела на этого человека, чувствуя, что им с Борисом от его прихода может быть своя выгода.

— И какие у вас основания к моему задержанию?

— Гражданка Михалева вам кем приходится?

— Снежана? Она… она моя дочь.

Старик явно не ожидал, что речь пойдет о его дочери, и теперь растерялся даже еще сильней.

А майор между тем не сводил с задержанного внимательного взгляда:

— Вот как? — произнес он. — Ну, хоть в этом вы признаетесь!

— Снежана моя дочь. К чему мне скрывать?

— У вас достаточно для этого поводов.

— Я творю добро. Это моя миссия в нашем мире.

Майор не сдержался и фыркнул прямо в лицо старику:

— Мы знаем, кто вы такой! — заявил он. — И знаем все о ваших так называемых духовных детях, а на самом деле несчастных, которых вы каким-то образом заманиваете в свои сети, а потом обираете.

— Неправда. Люди сами мне отдают излишки своих накоплений. Излишки — это грех. Щедрость — это добродетель.

— Избавьте меня от ваших лекций, — отрезал майор сурово. — И учтите, вам нас не обмануть. Мы знаем о ваших делишках куда больше, чем вы себе воображаете. И мы в курсе, что вы за тип! И поэтому мы тут!

Услышав эту последнюю фразу майора, старец метнул злобный взгляд. Но почему-то не на полицейских, как можно было бы предположить, а на Бориса, стоящего в углу с делано безразличным видом. Кажется, старец подозревал Бориса в причастности к появлению у него в доме наряда вооруженных полицейских. Настя не могла понять, хорошо это или плохо для них. С одной стороны, вид у старца был дико злющий. А с другой — пусть злится, сделать он им сейчас все равно ничего не может.

Однако старец уже взял себя в руки и довольно ровным голосом спросил у Платунова:

— Это все голословные обвинения или вы располагаете какими-то реальными доказательствами моей вины?

— Будут и доказательства. А пока что достаточно того, что вы — главный подозреваемый. Учитывая ваше прошлое, думаю, что за обвинением дело не станет.

— Подозреваемый? — пробормотал старец. — Подозреваемый в чем?! Можете вы мне это сказать?

— В убийстве. Вы обвиняетесь в убийстве гражданки Михалевой.

Вот теперь старец действительно побледнел.

— Снежана? — пробормотал он. — Она… она убита?

— Не прикидывайтесь простачком! Будто бы вы этого не знали!

— Не знал.

Вид у старика был совершенно обескураженный. Настя ему бы поверила, но майор придерживался иной точки зрения.

— Я вам не верю! — заявил он старику. — Вы, господин Михалев, — мерзавец и мошенник. Вы долгое время занимаетесь тем, что выманиваете у своих жертв огромные деньги.

— Не для себя! У меня ничего нет! Можете проверить мои налоговые документы! У меня нет никакой собственности.

— Правильно, своим казначеем вы назначили свою дочь… Покойную, между прочим.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Очень даже хорошо понимаете. Снежана — ваша родная дочь. И ей в отличие от ваших духовных сыновей и дочерей выпала куда более приятная роль. У нее вы не отбирали, а исключительно отдавали. Все, что вы успевали награбить у других, вы отдавали своей дочери на сохранение.

— Снежана занимается бизнесом. Дела у нее идут хорошо. Да, с помощью моих пожертвований дочь открыла несколько предприятий, создала сотни и тысячи рабочих мест.

— Значит, она ваши деньги не только сохраняла, но и приумножала! Однако в определенный момент вы предложили ей выплатить вам проценты или даже вернуть всю сумму. Дочь вам отказала. Между вами произошла ссора. Ведь между вами была ссора, не так ли?

Старец молчал.

— Можете не отвечать, — с удовлетворением произнес майор. — У нас достаточно свидетелей вчерашнего визита к вам вашей дочери. Ваши крики и угрозы слышали все сотрудники. И могу вам сказать, что как только стало известно об убийстве Снежаны, ее сотрудники с удовольствием сообщили о своих подозрениях на ваш счет. Могу сказать, что таких одинаковых показаний о том, кто может являться убийцей, мне давно слышать не приходилось. Все подчиненные вашей дочери указали на вас в качестве основного подозреваемого.

— И только поэтому вы явились сюда?

— Вы признаетесь, что угрожали вашей дочери? Призывали ее смерть?

— Это не то… Это другое. Вы не так все поняли.

— Чего же я не понял?

— Наши разногласия с дочерью не имели ничего общего с делами и ее бизнесом. Это… это было личное.

— Что личное? Поделитесь с нами, если вам есть что сказать.

Но старец молчал. Совсем недавно такой красноречивый и грозный, сейчас он начисто утратил свое величие. Смотрелся жалко и был просто несчастным стариком, которого жизнь здорово потрепала. На минуту Насте стало ужасно его жаль, но потом она вспомнила пустые лица своих родителей, марширующих друг за другом в белых балахонах, и всю ее жалость к старику словно ветром сдуло. Нет, не могла она верить в то, что он невиновен.

Глава 10

Но оказалось, что старик еще может влиять на них. Неожиданно кинув на Бориса колючий взгляд, он произнес:

— Вы все еще хотите, чтобы я вернул родителей этой девочке?

— Больше, чем когда-либо.

— Тогда у меня будет к вам разговор. Но вначале… хочу, чтобы вы кое-что увидели.

— Что же это?

— Погодите немного, дайте мне собраться с мыслями.

Старик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Губы его шевелились, но лицо было бесстрастно. Казалось, он находится в трансе.

Платунов и другие полицейские молча наблюдали за ним. Но Настя заметила, что если полицейские смотрят на старика всего лишь с любопытством, то на лице Бориса отразилась настоящая тревога. Невольно это же чувство передалось и Насте и она отчего-то задрожала.

И в ту же минуту во дворе раздались чьи-то громкие крики. Подбежав к окну и выглянув в него, Настя с удивлением увидела своего старого ушастого знакомца. Того самого, который с такой радостью бежал на зов Юдина и которого он доставил в этот дом. Но теперь ушастый был не похож сам на себя. С дикими безумными криками он носился по заснеженному двору, босой и одетый лишь в длинный белый балахон, странно липнущий к его телу. Присмотревшись, Настя поняла, что балахон этот был к тому же мокрый, облитый какой-то жидкостью.

И первой мыслью девушки была мысль о том, что он простудится.

Но присмотревшись внимательнее, она поняла, что дела обстоят еще хуже, чем ей показалось вначале. В руках у ушастого был какой-то предмет, который старались отнять у него несколько полицейских, также носившихся за ним по двору. Вся эта сценка напоминала какую-то детскую игру, вот только лица играющих были слишком уж сосредоточены, чтобы принять все за веселую забаву.

Неизвестно, сколько времени понадобилось бы полицейским для того, чтобы догнать и увести безумца, продолжавшего даже на бегу вопить:

— Аллилуйя!

Причем вопил он во весь голос, и не останавливаясь. Насте даже стало страшно за него, вдруг у него не выдержат голосовые связки? Но неожиданно один из полицейских, неуклюже перебиравший ногами до сих пор, поскользнулся и свалился на утоптанный снег. Бегущие за ним следом тоже не смогли удержаться на ногах. На мгновение посредине двора образовалась куча-мала из барахтающихся в ней полицейских, каждый из которых пытался встать на ноги первым, ронял товарищей и снова падал сам. Место казалось то ли проклятым, то ли просто очень скользким, но подняться у полицейских получилось не сразу.

Ушастый тоже остановился, какое-то короткое мгновение он смотрел на полицейских, а потом на его лице появилось тоскливое выражение. Он поднял вверх руку, и Насте наконец удалось увидеть, что он держал в пальцах все это время. Это была зажигалка. Самая обычная зажигалка в синем пластмассовом корпусе, которую можно купить в любом магазине.

Ушастый щелкнул этой зажигалкой у себя над головой, она не загорелась, а выражение тоски на его лице еще больше усилилось.

Казалось, что ему совсем не хочется делать то, что он делает. Но в то же время не сделать это он тоже не может.

— Что он задумал? — невесть с чего еще сильней встревожилась Настя.

Она распахнула окно, и в комнату ворвался морозный воздух вперемешку с каким-то очень знакомым запахом.

— Ацетоном пахнет.

— Это же он ацетон на себя вылил! — ахнула Настя, которую внезапно осенило, почему белый балахон ушастого так липнет к его телу. — И зажигалка у него в руках! Он облил себя растворителем и хочет теперь поджечь.

Словно услышав ее, ушастый щелкнул зажигалкой еще раз. На сей раз показался крохотный язычок пламени. Но как ни безобидно он выглядел, Настя понимала, этот огонек способен наделать огромных бед.

И она высунулась в окно по пояс и громко закричала ушастому:

— Нет! Прекрати!

Она не была уверена, что он ее слышит. Но он услышал. Парень взглянул в ее сторону, и на короткое время его лицо приобрело почти человеческое выражение. Вроде бы он даже узнал ее, во всяком случае, улыбнулся, и глаза его просветлели. Но уже в следующий момент его лицо снова превратилось в безучастную маску смертника. Ушастый снова поднял руку, но на сей раз не успел ничего сделать, потому что полицейские сумели с толком использовать временную передышку, данную им Настей. Они снова были на ногах и кинулись всей кучей на ушастого. Уже через секунду его повалили на снег, отобрали зажигалку, а самого укутали в теплое одеяло и повели к дому.

Ушастый не протестовал. Он вообще ни на что больше не реагировал. Насте показалось, что он утратил всякую связь с этим миром, таким отрешенным было выражение его лица.

— И со всеми остальными точно такая же хрень, — услышала она чей-то голос за своей спиной.

Это обращался к майору один из его подчиненных, также наблюдавший за сценой.

— Если они свободны, то буйствуют или пытаются наложить на себя руки. Связываешь, замыкаются, ведут себя, словно истуканы. Поставишь, стоят. Уложишь, лежат. Ни слова не говорят. Никакой реакции. Что у них в башках делается, непонятно.

— Это задача врачей разобраться, что у них в головах, — строго заметил подчиненному Платунов. — Мы же свое дело сделали. Эти люди больше не зависят от своего кукловода.

И майор кивнул в сторону притихшего старца. Но тот неожиданно поднял голову и громко произнес:

— Ошибаетесь, господин полицейский! Я могу контролировать этих людей из любого карцера, куда вы меня засунете. Наши мысли связаны воедино. Прикажу им умереть, они умрут.

— Не умрут.

— Доказать?

И старец взглянул в сторону окна.

— Посмотрите сами, — предложил он остальным.

Колебания полицейских были недолгими. Они выглянули, а следом за ними и Настя с Борисом.

— Твою…!

Ушастый, которого еще не успели завести в дом, внезапно обмяк. И если бы не поддерживающие его с двух сторон полицейские, упал бы на снег.

— Что с ним?! — крикнул майор в окно.

— А кто его знает! — ответил с улицы один из полицейских. — Похоже на обморок! Оно и неудивительно, он ведь весь мокрый и замерз до чертиков.

Позади них раздалось покашливание. Они обернулись и увидели, что это смеется старец. Противно так, то ли хихикает, то ли давится. Но физиономия у него была торжествующая.

И заметив, что на него все смотрят, он поднял глаза и спросил:

— Хотите, чтобы он умер?

Настя дернулась первой:

— Нет, не надо!

Старик взглянул на нее с насмешкой. А потом снова посмотрел на полицейских:

— У меня есть власть над этими людьми. Только от меня зависит, будут они жить или умрут прямо сейчас. Если хотите спасти их жизни, вы должны меня отпустить.

— Еще чего! — фыркнул майор. — Ты, старик, допрыгался.

— Тогда они все умрут!

— Не верю я в твои штучки. Это все спектакль для легковерных дураков. Ермаков, оформляй задержание!

И он поспешно вышел из комнаты, оставив старика в обществе своих подчиненных и Бориса с Настей, которым до сих пор никто не велел удалиться из комнаты. Это было довольно странно. А еще более странно было то, что после того, как Борис подошел к полицейским и о чем-то с ними пошушукался, полицейские почти сразу же встали и отправились вон из комнаты.

— У вас есть десять минут, — бросил последний из них, выходя через дверь.

Настя с удивлением посмотрела вслед полицейским. Почему они ушли? Ясно, что их об этом попросил Борис, но почему они его послушались?

Но обдумать этот потрясающе интересный факт она не успела. Ее мысли снова перебили. И на сей раз это сделал старик.

— Но вы-то верите, что жизни этих людей нынче зависят от меня? — внезапно произнес он, подняв свои странные глаза и глядя прямо на Бориса.

Тот не стал мешкать и кивнул:

— Верю.

— Хотите, чтобы родители девчонки вернулись к ней?

— Прежними?

— Я верну им разум, — медленно произнес старик. — Но за это я потребую от тебя…

— Не в том вы положении, чтобы сейчас торговаться.

— Это вы не в том положении, чтобы возражать мне. В моей власти расправиться с ее родителями, к которым она так нежно привязана, прямо сейчас!

В голосе старика слышалась прямая угроза, и Настя страшно испугалась. Она почему-то тоже поверила в то, что старик может осуществить свою угрозу.

И девушка кинулась к своему другу:

— Боря, сделай, что он просит! Ты знаешь, что он хочет?

— Ты же слышала, он мечтает расправиться с твоими родителями.

— Этого нельзя допустить.

Борис повернулся к старику:

— Говори, что ты хочешь?

— Да, я могу убить этих людей, но какая от этого будет мне польза? — задумчиво произнес тот. — Вы не захотите мне тогда помогать. Получится, что я использую свои козыри, а выигрыша не получу. Это было бы глупо. — И, взглянув на Бориса, он твердо сказал: — Я предлагаю вам обоим сделку! Тебе и этой девчонке. По какой-то причине, не буду говорить тут, по какой именно, надеюсь, вы оцените мою деликатность, но вы хотите вернуть этой барышне ее родителей. Однако не раньше, чем закончится ваше дело. Так вот, я обещаю вам это.

— Что именно?

— Родители вернутся к девочке в здравом уме и произойдет это не раньше срока, который нужен вам.

О каком это сроке все время твердит тут этот старик? Настя хотела озвучить свой вопрос, но Борис перебил ее.

— И что вы хотите получить от нас взамен? — спросил он у старика. — Я понимаю, сделка — есть сделка. Выкладывайте свои требования.

— Вы помогаете мне выбраться из этой истории!

И он поднял перед собой закованные руки, потряс наручниками и спросил:

— Понятно, чего я хочу от вас?

— Хотите, чтобы я вас вытащил из тюрьмы?

— Хочу, чтобы вы доказали, что меня не за что наказывать. Что я невиновен!

— Так ли уж и невиновен?

— Мы с вами говорим про убийство! О нем сейчас речь.

— Не представляю, как смогу вам помочь. Если вы убили собственную дочь…

— Я не убивал Снежану! Только этот тупица майор мог поверить, будто я убил мою девочку.

И на глазах старика выступила влага, очень похожая на слезы. Настя даже не поверила в то, что видит. Этот каменный старик, только что чуть не убивший на ее глазах человека и грозившийся оборвать жизни двух самых любимых ее людей, способен на какие-то нежные чувства? Впрочем, ведь и тарантул бывает привязан к своему потомству.

— Снежана — это единственное, что связывает меня с прежней жизнью. Дочь всегда была моим другом. Самым верным и преданным.

— И так было до тех пор, пока она не предала вас.

— Это все бред! Да, у нас произошла с ней вчера размолвка. Но это не имеет ровным счетом никакого отношения к тому, что она, как это мнится майору, обманула мое доверие, воспользовалась деньгами, за что я ее и покарал. Вовсе нет. Эти деньги, по большому счету, были ни мне, ни ей совсем не нужны.

— Но все же вы отнимали их у законных владельцев.

— Деньги — это ведь есть энергия. Наш нынешний мир живет почти полностью на одной этой энергии. Поэтому мы так и жадны до всевозможных банкнот. Мы все остро нуждаемся в энергетической подпитке, а нас приучили думать, будто единственный способ получить подзарядку — это потратить немного, а лучше много денег. Ну, а чтобы их потратить, их сначала нужно где-то раздобыть, заработать, украсть. Вот и летит этот мир кувырком по накатанной колее да прямо в пропасть.

— Зачем же вы участвовали в этом? — Борис не скрывал своей насмешки. — Зачем вы отбирали деньги у других? Не для того ли, чтобы присвоить себе?

— Нет.

Старик выглядел совершенно серьезным.

— Те деньги, что попадали в мои руки, я очищал.

— Это как же? — невольно заинтересовался Борис. — Уточните схему очищения денег. Через какой банк вы их «чистили»? Ваша дочь возглавляла список юридических лиц, через которых реализовывались эти схемы?

— Вы снова мыслите слишком плоско. Я пропускал попавшие мне в руки грязные деньги через энергетическое колесо Вселенной.

— И что? Оно способно очистить эти деньги?

— Да, — совершенно серьезно кивнул старик. — Я умею это делать. С моей помощью деньги становились чистыми. Получивший их, уже не стремился приобрести на них дом, машину, жену-красавицу. Разве что дом в качестве подарка бездомному. Машину — безногому. Ну, а жену-красавицу не для себя, а для ее любимого, но бедного жениха.

— Что-то я вас не пойму.

— Получивший в руки эти деньги уже никогда не захотел бы тратить их ни на вкусную жратву, ни на дорогое пойло, ни на другие суетные вещи. Единственное, что его теперь интересовало бы, как истратить деньги, чтобы приятно от этого было не столько ему самому, сколько другим.

— Все равно я не понимаю вас. Вы что, раздавали эти деньги как милостыню? Направо и налево?

— Нет, конечно. Тогда они потеряли бы свою силу. Деньги — это деньги. На них надо что-то покупать или продавать.

— И что же вы покупали?

— Разное.

— Наверное, дома, фирмы, машину для дочери?

— Да, всякое. Я не знаю, всеми этими мирскими делами занималась Снежана. Мне было достаточно, что очищенные мной деньги снова уходят в мир и начинают там работать.

Настя с интересом смотрела на этого чудака. Неужели он и впрямь верит в то, что деньги обладают такой способностью? Лично ей самой всегда казалось, что деньги — это просто деньги. А уж то, что сделать с их помощью — потратить их на суету или доброе дело, — это зависит исключительно от выбора самого владельца денег. Но, видимо, у старца был свой взгляд на вещи, который он был готов отстаивать до последнего. Оно и понятно, ведь это единственное, что оправдывало поведение старика, все его поступки. Иначе вся его деятельность — это просто уголовно наказуемое мошенничество.

Но похоже, что и Бориса уже не интересовала заумная философия старика. Слушать весь этот бред молодой человек был не намерен.

— Так что вы нам конкретно предлагаете? — резко перебил он старца.

— Вы ищете убийцу моей дочери, добиваетесь моего освобождения, а я отпускаю родителей этой девочки — целыми, невредимыми и в своем уме.

Старец произнес эту фразу и выжидающе взглянул на Бориса. Тот молчал. А потом проговорил:

— А какие у нас могут быть гарантии того, что вы нас не обманете?

— Мое честное слово.

Настя хотела хихикнуть, мол, нашелся тут честный, людей обманывает, а хочет, чтобы ему самому верили, но осеклась. Очень уж серьезен был Борис. Он воспринял честное слово, данное стариком, без всякой ухмылки.

— Хорошо, — неожиданно произнес он. — Я согласен на ваше предложение.

У Насти отвисла челюсть.

— Как согласен? — воскликнула она, не сдержавшись. — Ты хочешь заключить договор с этим… человеком?

— Уже заключил.

— Но… но…

Настя заикалась, не зная, что ей еще сказать. А Борис, больше не обращая на нее внимания, полностью переключился на старика.

— Если я берусь за это дело, мне нужно знать все! У вас есть какой-то подозреваемый на примете?

— Да.

— Кто он?

На какое-то время старик замешкался, словно не был до конца уверен, стоит ли говорить это постороннему человеку. Но уже через мгновение вспомнил о своем незавидном положении и сообразил, что выбирать ему не приходится.

— Это любовник моей дочери, — с тяжелым вздохом произнес он.

— Кто он? Как его имя?

— Зовут его Евгений. Он занимается бизнесом. Во всяком случае, так он сказал моей дочери.

— Сказал? Значит, вы ему не верите?

Старик опять замешкался.

— Я ничего не могу вам на это ответить, — пробормотал он затем. — Этот человек… Он был закрыт для меня!

— Как это?

— Ну, обычно своих посетителей или вообще всех тех людей, с которыми меня сталкивает судьба, я способен прочесть с первого взгляда. Для других требуется какое-то время — минута или две. Иные, как вы, например, бывают почти полностью закрыты. Но все равно я всегда чувствую, что постепенно человек раскрывается передо мной, его жизнь становится для меня все более и более ясной. Да, на это требуется время, требуются усилия, иногда даже основательные, но процесс идет. А тут вдруг я не сумел прочесть ничего! Стена! Ровная серая стена. — И снова подняв глаза на Бориса, старик сказал: — Даже вас я вижу. Не вполне ясно и отчетливо, но это и понятно, учитывая то место, откуда вы при шли ко мне, и тот уровень подготовки, которую вы получили. Но все же при должном желании и усилии я мог бы прочесть и вас. А вот прочесть того человека я не мог совершенно. И такое на моей памяти произошло впервые.

— Вот как?

Борис казался заинтригованным еще больше.

— И что это может означать? Вы потеряли свой дар? Пусть временно, но все же потеряли?

— Не оскорбляйте меня!

Старец гневно сверкнул своими чудными глазами и строго взглянул на Бориса. Все тело его напряглось, а внутри зрачков загорелся непонятный свет. Насте даже показалось, что между этими двумя промелькнула какая-то искра, вспышка белого пламени, какая бывает при резке металла.

Видимо, что-то между ними было, потому что уже в следующее мгновение Борис схватился за голову и неожиданно громко простонал:

— Достаточно!

Было похоже, что он испытывал сильную боль. Настя не понимала причины ее возникновения, но приступ был очень силен. Бориса буквально сгибало пополам, он сильно побледнел, из его глаз текли слезы.

— Я вам верю! Стоп!

В ту же минуту старик опустил свой взгляд, Борис обмяк, он едва стоял на ногах. Возможно, он бы и упал, но Настя подскочила к нему и предложила свое плечо. Мужчина оперся на нее, и девушка почувствовала, в каком бешеном ритме колотится его сердце.

— Ты в порядке? — робко спросила она у него.

Но Борис ей не ответил. Вместо этого он снова повернулся к старику, который тоже выглядел как-то совсем неважно. Трудный у него выдался сегодня день. Сначала появление Бориса и Насти выбило его из колеи, затем полиция. А теперь с ним и вовсе приключилось неладное. Старик тяжело дышал, был бледен и так измучен, словно эти несколько минут отняли у него годы жизни.

Однако Борис не обратил внимания на состояние старца.

— Вы дали мне понять размер своей силы, — сухо произнес он. — Я также принимаю ваши условия. И раз мы теперь партнеры, то у меня к вам лишь один вопрос.

— Какой?

— Как мне найти этого Евгения?

— Я скажу вам номер и марку его машины. Назову его приметы. Вы сможете его найти по этой информации?

— Да, полагаю, что да. Вас же мы нашли.

— Хорошо. Тогда запоминайте. Высокий, рост никак не меньше метра восьмидесяти пяти — восьмидесяти семи. Глаза светло-голубые, такие светлые, что кажутся почти белыми. Волосы светло-русые, нос прямой, с легкой горбинкой. Возраст… Думаю, что ему никак не больше сорока, хотя кто его знает.

— Одежда? Привычки?

— Я еще не описал вам его машину. Темно-синий «Мерседес», регистрационный номер…

Старик назвал номер и, задумавшись на мгновение, прибавил:

— На боку характерная аэрография, крест и ангел. Впрочем, закройте лучше глаза на минуту, я попытаюсь показать вам эту машину. Надеюсь, что моих сил на это еще хватит.

И видя, что Борис колеблется, старик усмехнулся:

— Не бойтесь. В этот раз больно не будет. Вы и в первый раз отняли у меня слишком много сил. Даже не знаю, получится ли сейчас. Ну, закройте глаза!

Борис послушно опустил веки. Настя с любопытством и страхом смотрела то на него, то на старика. Что сейчас будет? Что еще затеял этот неугомонный старик? Даже наручники не в состоянии успокоить его. Бывают же такие люди, которые даже в связанном состоянии умудряются вредить окружающим!

Но в данном случае старик скорее сам нуждался в помощи Бориса, потому что обошлось без драматических эффектов. Старец лишь еще сильнее побледнел, осунулся и стал выглядеть на сто лет.

Борис же постоял с полминутки с закрытыми глазами, потом открыл их и кивнул:

— Да, все в порядке, я увидел.

— И его, и ее?

— Да. Вашу дочь, его и его машину.

— Отлично, — вздохнул старик, откинувшись на спинку кресла, по-видимому, в полном изнеможении. — Теперь ты знаешь все, что знаю об этом человеке я сам.

— Может быть, что-то еще есть?

— Нет.

— Вы часто видели их вместе?

— Всего однажды.

— Тогда с чего вы решили, что этот Евгений — любовник вашей дочери? — удивился Борис. — Возможно, они были просто знакомы друг с другом?

— Просто знакомого дочь не стала бы от меня скрывать. И потом я чувствовал, что в ее жизни кто-то появился. Кто-то очень важный и… и опасный.

— Но все-таки почему, как вы считаете, ваша дочь не хотела вас знакомить с этим мужчиной?

— Я задал ей именно этот вопрос. Но она ушла от объяснений.

— Но вы все же не утерпели и проследили за ними двумя?

— Снежана была моей дочерью, — пробормотал старик. — И еще больше того, она была моим другом. Я должен был знать, с кем она встречается. Но боюсь, что мое любопытство только все еще больше осложнило. И самое худшее… мне не дает покоя мысль, может быть, это все же я ее убил?

— О чем это вы говорите?

— Я видел Снежану и этого ее Евгения позавчера вечером. Всю ночь не спал, думал. Вчера утром не выдержал, отправился к дочери в ее офис. И увы, у нас с ней состоялся очень серьезный разговор, отголоски которого, боюсь, и слышали сотрудники офиса.

— И что было потом?

— Потом я вернулся домой. У меня были свои дела. Но к вечеру я ждал свою дочь, Снежана обещала мне приехать и обо всем поговорить спокойно.

— Она приехала?

— Да. Приехала. Но откровенного разговора у нас так и не получилось. Снежана твердила, что ей необходима свобода, что она уже взрослая и знает, как ей жить. А я… я был слишком груб с дочерью, она не захотела со мной разговаривать, развернулась и ушла. Единственное, что мне удалось от нее узнать, так это то, что того белоглазого типа зовут Евгением.

— И я повторяю свой вопрос, какие у вас основания подозревать этого человека в убийстве вашей дочери?

— Я вам уже сказал.

— Только то, что вы не сумели отсканировать его мысли?

— Разве этого мало?

— Мне кажется, что для столь тяжкого обвинения нужны более весомые доказательства.

— Вот и разыщите их! — обозлился старик. — У нас договор, вы не забыли?

— Я полагал, вы дадите мне более прочную нить.

Старик молчал, всем своим видом давая понять, что и так сказал достаточно. Но Борис попытался выяснить еще хоть что-нибудь:

— Кто-то еще в окружении Снежаны внушает вам опасения?

— Нет. Я уверен, если кто и убил мою дочь, то только он! Понимаете… я ведь всегда мог контролировать Снежану. Разумеется, ей я об этом не говорил. Но в последние дни я перестал ощущать свою власть над ней. Я терял мою дочь. В иные отрезки времени ее мысли вдруг делались для меня недоступными. Я уже не мог в любой момент подумать о ней и узнать, где она и чем занимается. В определенные периоды ее жизнь становилась закрытой для меня. И я уверен, что эти промежутки были связаны с тем мужчиной, чьи мысли я так и не сумел прочесть.

— И наверное, когда она вчера вечером приехала к вам, вы снова пытались выяснить у дочери подробности об этом ее мужчине?

— Я требовал, чтобы она позволила мне разобраться с ним, либо оставила его. Сказал ей, что этот человек может быть опасен. Что я должен познакомиться с ним лично, и это мое требование.

— Но ваша дочь не согласилась?

— Вспыхнула, словно порох. Мы снова наговорили друг другу ужасные вещи, и я приказал ей убираться. А она заплакала и сказала, что все вовсе не так, как я себе вообразил. И что она не может мне всего рассказать. Пока не может.

— И в каком часу вы расстались со своей дочерью?

— Было около десяти. Может, начало одиннадцатого. Она ушла от меня вся в слезах. — И совсем погасшим голосом старик пробормотал: — Никогда себе этого не прощу. Жуткое чувство. За ночь я еще не отошел от нашей с дочерью вчерашней ссоры, а сегодня днем мне уже сообщают, что она убита. Что мне думать? Только то, что я каким-то образом мог спровоцировать ее убийцу.

— Но каким именно?

— Возможно, он не хотел, чтобы я его видел. Возможно, заметил меня, когда я следил за дочерью. Возможно, подумал, что Снежана нарочно меня пригласила. О-о-о… Если бы я только мог это знать! Но нет, ничего!

— Да, я понимаю ваше горе. Но ведь должно же быть что-то, что могло спровоцировать такую агрессию. Согласитесь, вырисовывается очень странная ситуация, вот вы — молодой мужчина и вы любите свою подругу. Очень странно убивать любимую женщину лишь потому, что ее отец желает познакомиться с вами поближе.

— Согласен. Но у меня нет другого объяснения случившемуся. И только с этим белоглазым связаны периоды моей «слепоты». Когда моя дочь была с ним, я не мог ее контролировать. И прошлой ночью я тоже «потерял» ее. Я чувствовал, что она расстроена, но она была со мной, а потом внезапно исчезла. Я перестал ее ощущать, а такое бывало лишь в те моменты, когда рядом с ней находился белоглазый. Значит, и убил мою дочь тоже он.

Борис задумчиво смотрел на старика:

— Кроме вас, у Снежаны есть другие наследники? Мать? Муж? Дети?

— Нет, нет и нет. Мать ее умерла, когда Снежане не было еще и года. Замужем официально моя дочь так и не удосужилась побывать. А дети… Детей ей Бог тоже не дал.

— Значит, вы единственный ее близкий родственник и, получается, наследник?

— Деньги никогда не интересовали меня, — быстро напомнил ему старик.

— Допустим. Но они могли заинтересовать кого-то другого.

— Этот человек… Евгений… Он мог! Он неспроста так основательно закрылся от меня. Он явно что-то замышлял. Я это понял еще позавчера, едва только попытался проникнуть в его мысли и потерпел неудачу. А сегодня, узнав последние новости, я могу это подтвердить со всей точностью.

Старик снова замолчал. И сейчас стало особенно заметно, как сильно он выдохся. Морщины на его лице стали глубже. Глаза запали. И даже кожа как-то посерела. Старик устало закрыл глаза, казалось, он задремал. Однако, когда Настя с Борисом направились к выходу, вслед им раздался шепот:

— Найдите его! Наш договор в силе. Я жду ровно три дня, а потом…

Старик не договорил. А когда Настя в страхе обернулась к нему, чтобы уточнить, что же последует за этим таинственным «потом», она увидела, что он снова погрузился в состояние, наподобие транса, вывести из которого его не сумело даже появление полицейских в комнате.

Глава 11

После того как Борис закончил разговор со странным стариком, он отнюдь не спешил уходить из дома.

— Нам тут еще что-то надо? — спросила у него Настя.

— Нам необходимо узнать подробности убийства Снежаны. Нельзя полагаться лишь на рассказ одного старика. Нужны более точные сведения.

— Но как мы их раздобудем?

— Спросим у майора, — небрежно отозвался Борис, словно это ему было легко и просто сделать. — Майор мне кажется толковым работником, хотя и несколько пристрастным по отношению к бедному старцу. Но, с другой стороны, его легко можно понять, старик у полиции, словно бельмо на глазу. Как только появилась малейшая возможность прищучить его, конечно, полиция с радостью набросилась на старика.

— Полицейские появились очень кстати, — напомнила ему Настя. — Если бы не они, старик бы нас просто выставил вон.

— Не выставил бы! — самодовольно возразил ей Борис. — Не забывай, у меня был диск с записью некоторых ритуалов, которые проводились в этом доме. Вещь весьма познавательная с точки зрения правоохранительных органов. Вполне потянула бы на организацию секты. А это дело такое… подсудное. Так что в любом случае старик бы от нас быстро не избавился. Но и с тобой я тоже согласен. Непосредственный приход полиции существенно облегчил нам нашу с тобой задачу. Полицейские помогли нам договориться со стариком очень быстро.

— Боря… а этот старик… Ты действительно веришь в его сверхспособности?

— Я думаю, что изначально способности у него были самые ординарные, как и у всех других людей. Но старик их очень старательно развивал всю свою жизнь. Вот они у него и того… возросли.

— Значит, и ты, и я — мы тоже могли бы так?

— Интересно, что ты упомянула нас обоих. И знаешь, что еще интересно? С самого начала, когда старик начал нас с тобой прощупывать, я сразу же поставил ему мысленный блок, и от меня он отстал. А ты это как сделала?

— Не знаю, — пожала плечами Настя. — Просто сбросила с себя этих тварей, которые лезли мне в мозг. И все прошло.

— Ну вот, видишь, ты заметила опасность. А это редкость. Обычно человек оказывается бессилен перед ментальным нападением. И тогда его ожидают всевозможные трудности и проблемы, пока он не восстановится после такого удара.

— Но я ни о чем таком не думала.

— И тебя этому никто специально не учил?

— Разве такому учат? — искренне изумилась Настя.

Но Борис на ее вопрос ничего не ответил. Зато он продолжал смотреть на девушку с каким-то странным выражением.

— Знал я еще одного такого же… способного, — пробормотал он задумчиво. — Ну, да ладно. Вернемся к нашим вопросам.

— Боря, а можно мне еще у тебя спросить?

— Что?

— А что это между вами такое потом было?

— О чем ты?

— Ну, мне показалось, что старик что-то тебе показал.

— Правильней сказать, кого-то. Да, он показал мне любовника своей дочери.

— И ты его действительно увидел?

— Так же ясно, как вижу тебя сейчас. Симпатичный такой мужчина, интересный я бы даже сказал. Вот только его глаза… Старик прав, глаза у него совсем белые.

— И что это может означать?

— Понятия не имею. Особенность у него такая. Но в целом выглядит очень даже ничего, и я понимаю, почему эта Снежана на него клюнула. Впрочем, она тоже была внешне вполне себе.

— Значит, свою дочь он тебе тоже показал?

— Не вполне ясно это у него получилось. Ты же сама видела, в каком старец состоянии, он слишком перетрудился, но все же да, показал, хотя и не так четко, как его.

Настя слушала и не верила своим ушам.

— То есть ты хочешь сказать, что старик каким-то образом транслировал тебе в мозг внешность того человека?

— Совершенно точно.

— Но это же невозможно!

— А возможно, чтобы взрослые и здоровые люди, один из которых, если мне не изменяет память, даже топ-менеджер крупного банка, вот так ни с того ни с сего берут и начинают вытворять черт-те что? Это тебе как? Нормально?

— Все равно, увидеть чужую мысль — это мне кажется невозможным.

— Согласен, именно таким оно и кажется, — согласился с ней Борис. — Но, знаешь, еще сто лет назад люди и помыслить не могли о том, что будут разговаривать друг с другом, находясь в разных точках земного шара. А теперь, пожалуйста, этим никого не удивишь. Можно даже и лицо собеседника увидеть при этом. А еще чуть раньше люди не верили, что железо может подняться в воздух. Но ведь мы летаем на самолетах и неплохо себя при этом чувствуем.

— Но все эти сверхспособности человечество получило не само по себе, а с помощью специальных приспособлений и устройств.

— Оно получило их с помощью науки! — отрезал Борис. — И наука на месте не стоит. С каждым днем мир вокруг нас становится все более и более ясным. Но все же пока что мы знаем о нашем мире далеко не все.

— Но при чем тут старик и его умение транслировать свои мысли или читать чужие?

— Мы знаем о самих себе ничтожно мало. А если брать шире, то и о Вселенной нам известно совсем ничего. Я бы сказал, что известная нам область — она не толще волоса. Да и это сравнение будет слишком преувеличено.

Настя смотрела на Бориса и пыталась понять, не шутит ли он над ней? Но Борис выглядел очень серьезным. И держался так, словно все происходящее ничуть его не пугает и даже не удивляет. Он был деловит и внимателен. Однако, заметив, что его слова встревожили девушку, он тут же дружески улыбнулся ей:

— Хватит нам с тобой болтать о всякой ерунде. Надо уже вернуться в реальность. И первым делом нам надо выяснить, почему скончалась дочь старика.

— Этим мы и собирались заняться, — заметила ему Настя.

— Ну да, коли сам старик нам в этом помочь не в состоянии, — хмыкнул Борис. — А мы с тобой чужие мысли читать не умеем. — И, двинувшись дальше на поиски майора, Борис добавил: — Да и вообще, если хочешь знать, ненадежная эта штука — чтение мыслей и все такое. С одной стороны, конечно, — это занимательно, с другой — где гарантии, что все увидел правильно? Так что мы в нашем с тобой расследовании будем отталкиваться только от твердых фактов. Договорились?

Настя с радостью покивала, соглашаясь со своим другом. Ей тоже казались весьма сомнительными фокусы старика, чтение чужих мыслей, трансляция своих и все такое прочее. Видимо, старец умело использовал какие-то свои многолетние наработки. Да, они впечатляли, но поверить до конца в то, что увиденное ею сегодня реально, девушка не могла. Ей упорно казалось, что тут не обошлось без каких-то галлюциногенных препаратов, способных превратить человека в покорного зомби, лишенного своих мыслей.

— Старик напичкал родителей и других этой заразой, вот они и не помнят себя. Стоит с ними поработать психологам, они поправятся.

Настя твердила самой себе, что все будет хорошо. Но она видела, что Борис настроен весьма серьезно. И похоже, он воспринял договор со стариком не как шутку. Почему? Настя не понимала. Но зато она понимала, что Борис влез в эту историю ради нее. И теперь занимается ее, а не своими делами, тоже ради нее. Сознавать это было чрезвычайно приятно. И еще Настю очень радовало его вечное «нас» и «наше с тобой».

Найти майора Платунова, вопреки первоначальному мнению друзей, оказалось не так-то просто. Он оказывался то в одной части дома, то в другой. Друзья долго метались, в конце концов, им удалось не только нагнать неуловимого майора, но и, более того, поговорить с ним. Правда, на сей раз Платунов согласился побеседовать с одним лишь Борисом, и Настя при их разговоре не присутствовала.

Но Борис, выйдя через четверть часа из комнаты, где они разговаривали с майором, все ей рассказал. Ну, или почти все. Во всяком случае, что ей надлежало знать, он от нее не утаил.

— Снежану нашли прошлой ночью у обочины трассы. Видимо, ее выкинули из машины. Но кто это сделал, сказать невозможно. Каких-либо следов на месте не обнаружено, преступник с асфальтового покрытия не сходил. Само тело лежало в верхней одежде, но без документов, без сумочки, без бумажника и без каких-либо иных личных вещей. И если бы не чек в кармане ее пальто, то тело Снежаны еще долго лежало бы вместе с другими неопознанными трупами.

При этих словах Бориса девушка содрогнулась. Ей очень ярко представился ряд неопознанных тел. И ее пронзила мысль, ведь только вчера она видела Снежану, сидящую за рулем своей красивой машинки, а сегодня слышит о том, что ее уже нет в живых.

— А как же ее машина? — невольно вырвалось у Насти. — К отцу Снежана приехала на машине!

— Молодец, — похвалил ее Борис. — Быстро соображаешь. Но дело в том, что тут есть странность. Машину Снежаны нашли на стоянке возле ее дома.

— Ничего не понимаю.

— Думаю, дело было так. Снежана доехала до дома, во всяком случае, сумела поставить свою машину на стоянку, но домой по какой-то причине не пошла или пошла, но не дошла.

— Хочешь сказать, что на нее напали возле стоянки?

— Очень возможно.

— Оглушили, связали, вывезли за город и там убили?

— Или сначала убили, а потом уже труп вывезли за город.

— Но это же так рискованно, ехать мимо поста ДПС!

— Поэтому я тоже считаю, что, скорей всего, женщину вывезли еще живой, а убили уже после того, как благополучно миновали пост. Но это все детали, а ты разве не хочешь послушать, как удалось установить личность Снежаны?

— Хочу. Конечно, хочу.

— Так вот, как я тебе уже говорил, документов при убитой найдено не было. И вообще ничего у нее не имелось, кроме… чека в кармане ее пальто. И один из оперативников проявил смекалку. С помощью чека он установил торговую точку, где была сделана покупка, и отправился туда. А продавщицы, которым он показал фотографию убитой, опознали в ней их постоянную покупательницу с красивым и запоминающимся именем.

А потом уже у себя в компьютере нашли не только ее имя и фамилию, но и прочие данные.

— Быстро у полицейских получилось установить ее личность, — похвалила Настя. — Молодцы.

— Но это еще не все. Потом они отправились на работу и домой к этой Снежане. Но визит в квартиру к покойной ничего им не дал. По словам соседей, Снежана была тихой и уравновешенной женщиной, уже не первой молодости, но еще свежей и достаточно крепкой. Успешная бизнесвумен, не замужем, но в наше время этим никого не удивишь. Жила одна, никаких мужчин не водила. Одним словом, зацепиться не за что.

Но зато полицейскому, отправившемуся в офис Снежаны, повезло гораздо сильней. Там сотрудники буквально облепили его, рассказывая, какая дикая ссора произошла у их хозяйки вчера. Они все были под впечатлением того, что приличного вида старик оказался настоящим чудовищем.

— Видимо, Снежана впервые вышла из-под контроля отца, потому он сильно взбесился. Он и впрямь угрожал ей ужасными карами.

— Однако уже вечером Снежана спокойно приезжает к отцу домой.

— Думаю, что ссора тяготила ее и она надеялась помириться с отцом. Как-то сгладить ситуацию.

— Но ничего не получилось.

— Но Снежана очень этого хотела. Она даже из офиса ушла чуть раньше, чтобы поехать к отцу.

— Но при этом не захотела быть с ним до конца откровенной, и он прогнал ее.

— Прогнал ли?

— Он так нам сказал.

— Допустим, он сказал нам правду. Но смотри, какая странная ситуация получается. Снежана покидает дом отца около десяти часов вечера. И уже спустя полтора-два часа она мертва. Выходит, что ее убили через очень короткое время после ее последней встречи с отцом. Встречи, надо сказать, опять весьма бурной, что зафиксировано камерами в доме старика.

— Что?

— Разве я тебе не сказал? Когда я общался с Платуновым, он как раз был занят тем, что просматривал эти самые записи. Дома у старика куча камер. И на записи одной из них четко видно Снежану и ее громкую ссору со стариком. Затем она уезжает, но уже максимум через два часа оказывается мертва.

— М-да… Теперь я совсем не удивляюсь, что старика арестовали. На месте полицейских я бы тоже заподозрила его в убийстве дочери.

— На месте полицейских? А на своем?

— Я не знаю, — смутилась Настя. — С одной стороны, он может быть виноват. А с другой… Он так убедительно клялся в том, что не убивал свою дочь. И потом, если бы это он убил Снежану, неужели он бы не уничтожил запись их ссоры? — И Настя покачала головой: — Нет, я не могу однозначно обвинить старика.

— Ну и ладно, — отозвался Борис, чьи мысли уже явно были заняты другой идеей. — Я думаю, что теперь пришло время повидать твоих родителей.

— Правда?

— А ты как думала? Или ты поверила, что я всерьез собираюсь этому помешать?

— Но ты был так убедителен, когда уверял старика, что мы не хотим видеть их.

— Тогда было нужно так ему сказать. А сейчас мы обязательно их навестим.

Несмотря на обилие полиции в доме, Борис сумел найти нужные слова и добился того, чтобы повидать пленников старика. Настя не понимала, каким образом, но Борису удавалось договариваться с полицейскими обо всем. Этому девушка просто не могла найти объяснения.

— Пойдем, — потянул ее за руку Борис. — С пленниками сейчас работают психологи. Я поговорил, нам с тобой разрешат увидеть твоих родителей. Но только увидеть, понимаешь?

— Я не смогу с ними поговорить?

— Сможешь. Но боюсь, что они тебя не услышат.

— Как это не услышат?

— Твои родители находятся под действием гипноза, или чем там их опутал этот старик.

— Их до сих пор не сумели привести в себя?

Борис ей не ответил. А Настя встревожилась еще больше. Если с ее родителями произошло нечто вроде того, что произошло с ушастым, то все очень плохо. Ее воображение тут же услужливо нарисовало маму и папу, скалящихся на нее в припадке злобного безумия, кувыркающихся, орущих.

Но действительность оказалась страшней самых изощренных фантазий. Родители сидели очень смирно, тесно прижавшись друг к другу. Руки у них были сложены на коленях, головы опущены. Точно в таких же позах пребывали остальные пленники старика.

— Мама! Папа!

Настя хотела подбежать к своим родителям, но ее остановила женщина в униформе врача.

— Тише, тише. Вы кто?

— Я их дочь! Дайте мне поговорить с ними!

— Откуда вы тут взялись? Кто вас сюда вообще пустил? Уходите.

— Нет, дайте мне с ними пообщаться.

Настя была настойчива, и женщина заколебалась.

— Мы уже готовим пациентов к транспортировке. Но ладно… только недолго.

Девушка тут же кинулась к своим родителям. Сперва она подскочила к маме:

— Мама! Мамочка! Очнись! — ласкала она ее, целуя в мягкие прохладные щеки. — Мамочка, это же я, Настя!

Но все было бесполезно. Мама не шевельнулась, хотя она была, безусловно, жива, она дышала, но находилась в каком-то трансе. Глаза были открыты, но не видели. Она не улыбалась, не шевелилась, не говорила.

Сердце у Насти упало. Она подошла к отцу, почти не надеясь на удачу. Насте всегда была ближе мама, нежели папа, перед которым она преклонялась, но которого также и немного побаивалась. Папа был властным и строгим, он обладал твердым и решительным характером, не склонным к сюсюканью. Девушка по пальцам могла пересчитать случаи, когда отец подходил к ней, обнимал или как-то иначе проявлял свои чувства к ней.

— Папа, — робко дотронулась Настя до руки отца. —

Ты меня слышишь?

На мгновение ей показалось, что по телу отца пробежала дрожь. Его опущенные веки вздрогнули, и он поднял голову. На Настю посмотрели знакомые глаза.

— Папа! — обрадовалась девушка. — Я тут! Это я — Настя!

Но счастье длилось недолго. Почти сразу же глаза отца снова потухли, а его голова опустилась на грудь, как и у всех остальных. Настя снова коснулась руки отца и прошептала:

— Я тебе обязательно помогу! Слышишь?

На сей раз реакции не последовало. И девушка была вынуждена отступить.

В это время в комнату вошли санитары, которые начали осторожно поднимать и укладывать больных на каталки. Те не сопротивлялись. Своим поведением они напоминали бессловесных кукол, которые способны выполнять лишь самые простейшие команды. Встать, шагнуть, сесть, лечь.

— Держись! — успела лишь прошептать Настя на ухо отцу, когда того уже уводили санитары.

Настя кинулась к женщине-врачу.

— Куда вы их увозите?

— В стационар, куда же еще? Оставлять их в таком состоянии без специального присмотра невозможно.

— Вы везете папу с мамой в сумасшедший дом? — испугалась девушка, для которой это звучало почти так же страшно, как в концлагерь или гестапо.

Но врач попалась милая и приветливая. Она поняла состояние девушки, ласково ей улыбнулась и сказала:

— Не бойтесь, у нас совсем не так ужасно. Все пациенты тихие, мы обеспечим им комфортные условия. Хотя вряд ли они оценят такую заботу о них.

— Почему?

— Видите ли, все их чувства словно бы выключились. Слух и зрение отсутствуют. Они находятся в состоянии, похожем на кому. Даже сердца их бьются в замедленном режиме, но при этом они способны передвигаться и выполнять простейшие команды. Честно говоря, я вижу такое впервые.

— Но не все они тихие. Я видела одного, который очень даже прытко скакал.

— Да, — подтвердила докторша. — Носился. А потом его словно выключили, как и остальных. Просто невероятно. Такое ощущение, что мозгом этих людей кто-то управляет извне. Захочет — заставит их скакать, захочет — плакать.

Докторша была так воодушевлена интересной клинической картиной болезни своих пациентов, что увлеклась и наговорила Насте лишнего. Но теперь она спохватилась и быстро закончила свою речь такими словами:

— В общем, вы не переживайте, просто какое-то время мы подержим ваших родителей у себя.

— И как долго это продлится?

— Мы будем стараться вывести их из этого состояния. Но когда это у нас получится, пока что сказать невозможно. И, конечно, до тех пор, пока ваши родители находятся в таком состоянии, мы будем держать их под своим наблюдением. Это же им самим на пользу, что вы так побледнели?

Несмотря на то что докторша была с ней ласкова, Настя схватилась за голову. Боже, ее родителей забирают в психушку! Заведут там на каждого из них медицинскую карту, занесут сведения в компьютер, погубят их жизнь!

— Только этого не хватало, — простонала она, хотя к этому времени в комнате остались только они с Борисом.

— Что ты так переживаешь? — пожал тот плечами. — Твои родители живы. Это главное. Врачи им помогут.

— Как-то докторша не очень убедительно это сказала.

— Они все сделают, что в их силах.

— Нет, ты все равно не понимаешь всего ужаса положения! Может, врачи и приведут их в порядок. Но сколько на это понадобится времени? Хорошо, если неделя. А если больше? Месяц, например, или два? Придется же сообщить, почему папа не выходит на работу. А что я скажу? Что папа в дурке? Сумасшедший дом — это же позор! Представляешь, что будет, когда у папы на работе узнают, где он?

— В банке? В банке вряд ли обрадуются, что один из их ведущих специалистов угодил в психиатрическую.

— Пока что папа по их версии находится в отпуске, но ведь после праздников он должен вернуться на работу. А как он туда вернется в таком-то состоянии?

— О работе ему пока что говорить не приходится, — согласился с ней Борис. — И когда твой папа должен быть на службе?

— Десятого, — кисло пробормотала Настя. — Уже так скоро!

— Ну, до десятого еще добрых две недели. Так что не бойся, за эти дни либо мы что-нибудь успеем придумать, либо врачи вылечат твоих родителей.

Но девушка не разделяла бодрого настроя своего друга. Если ее папа с мамой каким-то чудом выберутся из этой истории с невредимым рассудком, они тут же потеряют его снова, как только узнают, что с ними случилось.

Выйдя во двор, Настя стала свидетельницей того, как бедных пострадавших усаживают в спецтранспорт. Люди и впрямь напоминали зомби. На какой-то момент девушке даже стало страшно. Зачем она вмешалась? Пусть бы все шло как шло. Ну, потеряли бы они с родителями какие-то деньги или даже все деньги, что с того-то? Главное, что они были бы вместе, что они любили бы друг друга и радовались друг другу.

На глазах у Насти навернулись слезы. Она с отчаянием наблюдала, как последнего бедолагу усаживают в машину. Это оказался тот самый ушастый, который так неудачно выступил сегодня с организацией огненного шоу. Ушастого уже переодели, и похоже, вкололи ему изрядную долю успокоительного, хотя Насте казалось, что врачи могли бы этого и не делать. Внезапный приступ разрушительной активности у парня прошел так же быстро, как и развился.

— Как ты думаешь, неужели докторша права, и старик впрямь контролирует разум своих пациентов? — спросила она у Бориса.

— Старик-то? Запросто!

И прежде чем Настя успела уточнить, как же можно повлиять в таком случае, Борис отошел к той самой докторше, которая была так любезна с Настей несколько минут назад. А девушка, оставшись в одиночестве, почему-то на сей раз не последовала за ним. Вместо этого, сама не зная почему, она догнала санитара, который усаживал в машину ушастого, и обратилась к здоровенному парню с вопросом:

— Вы не скажете, как имя этого пациента?

Обычно мужчины не очень-то ретиво кидались отвечать на ее вопросы или исполнять ее прихоти. Но новый образ, навязанный ей Борисом, сделал свое дело. Санитар посмотрел на Настю с большим интересом. Надо отметить, с куда большим, чем все мужчины, вместе взятые до этого.

— По паспорту он Владлен, — охотно отозвался санитар, глазея на девушку. — Запомнил, когда полицейские их всех переписывали. Чудное имя, ты не находишь?

Он был явно не прочь поболтать с понравившейся ему девушкой, но Настя уже поспешно отошла от болтуна. Ей совсем не хотелось поддерживать разговор. Да и имя Владлен она чудным вовсе не считала, скорей уж красивым.

— Владлен, — шептала она, бредя к Борису. — Владлен. Вот, как его зовут, оказывается.

Зачем ей была нужна эта информация, Настя и сама сказать не могла. Но мысли об ушастом почему-то овладели ею. Интересно, Владлен — это сокращенно от «владеет Леной»? Вероятно, предками Владлена были казаки-переселенцы из зауральских земель? И имя это у них передается от деда к внуку по мужской линии уже много-много лет в память о каком-нибудь далеком героическом пращуре.

Настя и сама не могла сказать, что такого уж геройского в ушастом, но была уверена, имя ему необычайно подходит!

Она еще раз обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на машину, увозящую ее родителей. Их она не увидела, сколько ни шарила взглядом, а вот Владлена — да. Из окна на нее смотрела все та же печальная ушастая физиономия. И когда машина тронулась с места, Насте даже показалось, что Владлен поднял руку и тихонько помахал ей. Но, конечно, это ей просто привиделось, ведь врач четко дала понять, что все пациенты не воспринимают раздражители внешнего мира, попросту не реагируют на них. И как долго будет продолжаться их ступор, сказать не может никто.

Домой они приехали усталые и упавшие духом. Во всяком случае, Настя совершенно приуныла. Она зашла к себе в комнату, упала на матрас и горько заплакала. Ей было так ужасно одиноко, как никогда в жизни. Самые дорогие и любимые ее люди были вдали от нее. Хуже того, они совершенно ее не узнавали, она не могла с ними даже поговорить. Фактически они исчезли из ее жизни.

Выплакавшись, девушка стала соображать, что ждет ее в будущем. В голову ей полезли ужасные мысли. Сейчас у нее хотя бы есть крыша над головой. Но квартира продана, и вскоре сюда явятся новые покупатели. Как она сможет оставаться в этой квартире? Да никак! Эти люди просто выставят ее на улицу. И куда она пойдет тогда? Новая квартира куплена на имя родителей, разрешат ли Насте там находиться? Не окажется ли она на улице? Господи, только не это!

Конечно, даже при самом худшем исходе тетя Тамара или тетя Наташа приютят ее у себя. Должны будут приютить. Но вот испытают ли они от этого радость? Тетя Наташа всегда говорила, как прекрасно, что ее свободу никто не стесняет. А тетя Тамара… с тетей Тамарой девушке почему-то не хотелось жить самой. Да, тетя Тамара замечательная и положительная во всех смыслах, но… но какая же тоска находиться рядом с ней!

Настя представила, как изо дня в день ее жизнь будет подчинена четкому распорядку, по которому все шло в доме у ее тети, и ей стало по-настоящему жутко.

— Кажется, я начинаю лучше понимать мужчин, которые предпочитают оставаться с другими женщинами, а не с тетей Тамарой.

Настя усмехнулась и тут же услышала разнесшийся по квартире громкий голос Бориса:

— Девочки, хочу есть!

— Тише ты! — ругнулась на него выскочившая из дальней комнаты Нюта. — Настя заснула, а ты орешь!

Борис тут же понизил голос:

— Значит, она спит?

— Спала, — сердито произнесла Нюта. — До того как ты заорал, она точно спала. А теперь проверь, иди.

Почти сразу же тихонько скрипнула дверь, и голос Бориса тихо произнес:

— Настюша, ты спишь?

Удивившись его необычной ласковости, целый день Борис держался с ней хотя и дружески, но особой близости не демонстрировал, Настя собралась уже ответить, но вдруг передумала. Ей хотелось еще немного поразмышлять о том, как ей быть дальше. А Борис мешал. К тому же есть Насте совсем не хотелось. Сегодняшние события и страх за свое будущее начисто отбили у нее аппетит.

Так что она просто свернулась калачиком и сделала вид, что ее тут нет.

— Спит, — удовлетворенно сообщил Борис сестре. — Все в порядке.

— Иди сюда.

Голос Нюты звучал деловито и даже озабоченно.

— У нас возникли некоторые проблемы, — подтвердила она сама догадку Насти.

Дальше голоса сделались неразборчивыми, а потом и совсем отдалились. Но любопытство Насти уже было растревожено. Выходит, не у нее одной неприятности? У ее новых друзей тоже проблемы? А какие?

И если свои проблемы Настя могла обдумывать в одиночестве, то проблемы друзей требовали коллективного решения. Она поднялась на ноги и осторожно проследовала к дверям. Вышла из комнаты и пошлепала по коридору в ту сторону, откуда слышались слабые голоса Нюты и ее брата.

— Значит, в нашей компании появился кто-то новенький? — услышала Настя голос Бориса. — Это интересно.

— А мне кажется, это, напротив, все здорово осложняет. Мы уже составили досье на всех, кто к нему ходит. А этот человек является проблемой.

— Не преувеличивай. Конечно, нагрузка на людей возрастет, но они справятся.

— А с увеличением нагрузки техника не подведет? Смотри, чтобы не было, как с Шостаковичем, когда пропал сигнал спутника, а мы на несколько минут остались без всякой информации, что там происходит.

— Ты только Шостаковичу об этом не говори, — хмыкнул Борис. — Он-то до сих пор свято уверен, что мы все это время бдительно его прикрывали.

— Я не дура, чтобы о своих проколах лишний раз болтать. Это ты у нас — любитель почесать язычок.

— Ты меня раскусила, — в шутливом ужасе воскликнул Борис. — Да, я люблю общаться с людьми. Но при этом я еще и знаю, как это делается. И лишнего никогда не сболтну.

Настя слушала разговор своих друзей, и он ей почему-то не нравился. Она не понимала, о чем они говорят. А когда она не понимала, что происходит, то всегда нервничала.

— Смотри сюда, — услышала она голос Нюты. — Он ему что-то передает.

— Что это?

— Ничего не слышно.

— Попробуй увеличить громкость.

— И так на максимуме.

Воцарилось молчание, Настя прислушивалась изо всех сил, но ничего, кроме неясного бормотания двух мужских голосов, до нее не доносилось. Видимо, Нюта с Борисом тоже остались недовольны, потому что Нюта произнесла:

— Так работать невозможно. Надо идти с этим типом на контакт.

— И кто пойдет? Ребята все при делах. Тем более если теперь еще этот новенький появился. Черт, но до чего же знакомая морда у этого типа!

— Ты его где-то раньше видел? — насторожилась Нюта.

— Мне кажется, что да. Определенно да.

— Вспомни, где именно. Это может иметь принципиальное значение для нашей работы.

— Понимаю, — проворчал Борис. — Стараюсь. А ты чего такая сердитая?

— Да я заколебалась на этом планшете глаза портить! Ни черта же не видно! Я хочу большой экран!

— Будет тебе плазма. Во всю стену.

— Когда? Когда она будет? Когда все закончится?

— Раньше.

— При Насте? Ты ведь понимаешь, что это невозможно.

Борис молчал. Но Нюта не успокаивалась.

— Тебе был поручен поиск квартиры, — раздраженно проговорила она. — Уже в тот же день ты заявил, что нашел отличный вариант.

— Так оно и было.

— Да, но ты обещал нам всем пустую квартиру! Понимаешь, пустую!.. И где она? Могу я тебя об этом спросить?

— Ну, вот же.

— Да, но по ней все время бродит девчонка. Дочка хозяев.

Настя вздрогнула. Нюта явно говорила о ней. Но почему в таком тоне? Раньше Нюта всегда держалась с Настей так, словно приходилась ей старшей сестрой — любящей и заботливой. А теперь вдруг выясняется, что все это время Нюта притворялась, и на самом деле Настя мешает ей. Но в чем?

А Нюта между тем продолжала распекать Бориса:

— Я постоянно в напряжении, ни на минуту не могу расслабиться.

— Ты и не должна расслабляться. Позволь тебе напомнить, мы с тобой оба находимся на задании.

— Одно дело, когда мы одни. И другое, когда посторонняя девочка живет бок о бок с нами.

— Но не все время же!

— Все равно, я боюсь, что она зайдет не вовремя, например, когда я дежурю, и увидит… Ну, то что ей не нужно видеть.

Наступила пауза. А затем голос Бориса устало произнес:

— Я делаю все, что могу.

— Но этого недостаточно!

Голос Нюты снова взвился вверх, и Борис не выдержал.

— Нюта, можно спросить, у тебя что… с настроением? Может, у тебя дни эти… ваши бабские? Ты чего на мне срываешься?

— А я тебе скажу, чего… напарник! Ты только целыми днями шляешься с этой девчонкой, а я тут одна гребу всю работу!

Настя совсем удивилась. Почему Нюта назвала брата напарником? Это она в шутку или всерьез? Девушка так увлеклась обдумыванием этой новости, что чуть было не пропустила дальнейший разговор Нюты с Борисом.

Теперь голос последнего звучал не раздраженно, а взволнованно:

— Послушай, ты вот говорила про новенького, который появился у нашего Рудика. Можно мне еще раз взглянуть на него?

— Пожалуйста.

Видимо, изображение этого человека появилось у Нюты на экране ее планшета, но Борис все не успокаивался.

— Может быть, какие-то сопутствующие детали? Машина у этого типа есть?

— Есть. Смотри.

Разумеется, Настя не могла увидеть того, что показывала Нюта своему брату, но зато девушка услышала, как присвистнул Борис.

— Что? — удивленно спросила у него Нюта. — Ты что-то вспомнил?

— В том-то и дело. Помнишь старика, которого мы сегодня навещали?

— Да. Еще бы!

— У него убили дочь.

— Да, ты говорил по телефону. И кого именно? Одну из его духовных дочерей?

— Нет, родную дочь. Старик ее единственный наследник. Как я понимаю, все, что ему удалось нахапать, он держал на счетах дочери. И теперь полиция подозревает старика в ее убийстве из корыстных побуждений. Ну, типа, дочь отказалась делиться с папашей наворованным, коли уж оно на ее счетах лежит.

— Справедливо. Могло быть такое.

— Но сам старик наотрез отказывается от этого обвинения.

— И это тоже понятно. Он не хочет в тюрьму.

— И более того, у старика есть готовый подозреваемый. Сегодня в личном разговоре он назвал и показал мне человека, которого он винит в смерти дочери.

— Ее убийцу?

— Да. И знаешь, что самое странное?

— Что?

— Вот он, этот самый человек!

Возникла долгая пауза, такая томительная, что Настя уже начала опасаться, что вовсе ничего больше не услышит. А затем Нюта с недоумением произнесла:

— Наш новенький? Он?

— Да.

— Ты… ты уверен?

— Сначала у меня тоже были сомнения. Но когда ты показала мне его машину, все они отпали. Видишь эту аэрографию у нее на правом боку, на дверях и капоте? Эту же картинку показал мне старик.

— Ты все время говоришь, показал, показал… У старика есть фотографии?

— Почти.

— И где они? Можно мне на них взглянуть?

Борис замешкался с ответом, и Настя прекрасно понимала, почему. Никаких фотографий старик ему не давал, а транслировал изображение прямо в мозг. Но признаваться в этом своей сестре Борис почему-то не хотел.

И в конце концов он произнес:

— Я их не взял.

Соврал? Но почему? Не хотел посвящать Нюту во все детали? А почему не хотел?

Вопросы теснились в голове у Насти. Она не знала, на какой из них отвечать раньше. И самое скверное, она не знала, что ей отвечать. Вопросы были, а вот ответы на них не приходили. Чем занимаются Борис и Нюта? Ясно, что они за кем-то следят, но за кем? И зачем?

— В общем, — продолжил рассказ Борис, — я тут подумал, если старик хочет, чтобы мы нашли и разоблачили убийцу его дочери, а он по совместительству является и нашим объектом, и если наши с Настей интересы в этом деле совпадают, то не привлечь ли нам ее к работе тоже?

Настя вздрогнула. Привлечь к работе ее? И что это значит? А самое главное, как лихо Боря решает за нее! А если сама Настя не хочет? Но тут же она одернула себя. Как это она не хочет? Не желает, чтобы ее родители вернулись к нормальной жизни? Да она изо всех сил этого желает! И все же та легкость, с какой Борис принял за нее решение, неприятно задела Настю.

— Значит, ты предлагаешь использовать девчонку?

— Ну да. Что мы вокруг нее целыми днями прыгаем. То ты, то я.

— Ты прекрасно понимаешь, почему мы это делаем, — сухо произнесла Нюта. — Лишь для того, чтобы она, в свою очередь, не мешала нам в нашей работе и пореже бывала в этой квартире.

— Все равно, — продолжал капризничать Борис. — Никакого покоя. Раз уж мы все временно оказались в одной лодке, пусть поработает на нас, как мы работали на нее.

— Не вполне уверена, что это правильное решение.

— Но другого у нас просто нет.

— Значит, ты согласен?

— Да. Если нет иного выхода, я согласен.

— Отлично, — повеселела Нюта. — Но учти, девочка не должна ни о чем догадываться!

— Она и не догадается. Мы все проделаем очень осторожно, она не должна ничего узнать о нашей работе.

— Это было бы настоящей катастрофой.

Возникла еще одна пауза. А затем голос Бориса произнес:

— Слушай, я так и не понял, а мы будем все-таки сегодня есть или нет?

— Будем, — проворчала Нюта, но чувствовалось, что она уже не так сердится на Бориса, как в начале разговора. — Обжора! Садись, принимай наблюдение. А я пойду разогрею еду.

Поняв, что разговор у этих двоих окончен, Настя проворно шмыгнула к себе в комнату. Ей снова надо было подумать. И если раньше она полагала, что у нее имеется только одна проблема — как вернуть своих родителей, то теперь она понимала: проблем у нее гораздо больше.

Настя пряталась у себя в комнате уже второй час, но за истекшее время так и не придумала, как ей быть дальше. Она понимала, что без помощи Нюты и Бориса тяжело, если вообще возможно вернуть ее родителей назад в том состоянии, в каком она привыкла их видеть.

«Если они останутся такими безучастными ко всему зомби, я этого не переживу!»

Насте было так жалко себя, что она даже заплакала. И плакала почти час, хотя и знала, слезы только сделают ее физиономию красной и опухшей, а делу совершенно не помогут. Знала, но все равно невольно всхлипывала. Ей было ужасно обидно, что Нюта с Борисом, которым она поверила и которых даже начала считать своими друзьями, предали ее.

«Они мне врали с самого начала. Притворялись! Обещали мне папу с мамой вернуть, а сами… сами…»

Но потом Настя малость успокоилась, да и слезы у нее закончились. И она начала шевелить мозгами уже без лишних эмоций. Да, Борис и Нюта не были с ней до конца откровенны, но, минуточку, разве она требовала от них этого? А если отбросить тот факт, что ребята чего-то недоговорили ей о своей работе, во всем остальном они были невероятно милы с ней.

Носились с ее проблемами, словно со своими собственными. И хотя теперь было ясно, что делалось это исключительно для того, чтобы Настя поменьше времени проводила у себя дома, все же девушка понимала, ребята могли просто сунуть ей немного денег и отправить гулять, в кино или кафе. А они ездили с ней и в аэропорт, и к этому Юдину, а Борис, так тот и вовсе не побоялся вступить в единоборство с противным стариком, и единоборство это даже выиграл.

— Нет, зря я про них плохо думаю, — решила Настя. — Если они всего мне про себя не сказали, значит, не могли.

И еще ей было очень интересно узнать, что же за дело придумал для нее Борис. Судя по тому, что она успела услышать, ее новые друзья наблюдали за каким-то человеком, которого называли между собой почему-то уменьшительно-ласкательно — Рудик. И вот у этого Рудика появился какой-то тип, в котором Борис узнал или сделал вид, что узнал, любовника Снежаны.

Поверить Борису до конца Настя не могла. Ей лично старик ничего не демонстрировал, кроме своей безусловной власти над бедным ушастым парнем — Владленом. Да и это был вопрос спорный. Но вот любовника Снежаны старик показал одному лишь Борису. Да и показал ли? Это ведь ей так Борис сказал. А Настя уже не знала, может ли она верить всему, что говорил и говорит ей Борис. Может, он вообще все выдумал, чтобы иметь повод привлечь ее к работе.

Но если так, то получается, что Борис обманул уже Нюту. И сделал он это ради нее… ради Насти. Как ни странно, от этой мысли у девушки сразу же полегчало на душе. Выходит, она Борису небезразлична. Выходит, она ему нравится. И, утерев последние слезы, Настя потянула носом не для того, чтобы втянуть в себя сопли, а чтобы уловить аромат еды.

В квартире уже давно витал соблазнительный запах жареной рыбы. А рыбку девушка любила даже больше, чем мясо. Отказаться от удовольствия полакомиться кусочком судачка или форели она не могла. И больше не колеблясь, Настя пошла на кухню, к тем, кого по-прежнему хотела считать своими друзьями.

Глава 12

На кухне сидела одна лишь Нюта. Она так явно обрадовалась приходу Насти, что той на минуту даже подумалось: она ошибалась насчет Нюты. Наверное, это какая-то другая женщина жаловалась, что Настя все время путается у нее под ногами, при ней не расслабишься, и вообще находиться с ней в одной квартире решительно невозможно.

Но сейчас Нюта так хлопотала вокруг Насти, что все дурные мысли на ее счет из головы девушки вылетели.

— Хочешь рыбки? А картошечки? У меня и сок есть, могу тебе налить. Какой ты желаешь, абрикосовый или яблочный?

Настя с улыбкой брала то тарелку, то стакан. Она с удовольствием принялась за рыбку, которая была доставлена из ресторана уже в готовом виде. За истекшее с того момента время она немного остыла, но все же оставалась мягкой, нежной и сочной. Настя с удовольствием прикончила поставленное перед ней угощение, а потом спросила у Нюты:

— А чем ты занималась целый день?

— Дома была.

— А чего делала?

— Так… на матрасе валялась.

— Целый день?

— Ага.

— А завтра чем займешься?

— Наверное, тем же самым.

Нюта явно не хотела говорить на тему того, как она провела сегодняшний день или что будет делать завтра. Да Настя и не рассчитывала, что приятельница сейчас выложит ей все о своих делах и еще скажет при этом правду. Девушка лишь хотела подвести Нюту к той теме, которая интересовала ее саму. А именно, что они будут делать дальше.

И Нюта порадовала Настю.

— Слушай, пока ты спала, мы тут с Борисом поговорили…

«Слышала я ваш разговор!»

— Он рассказал мне, что старик показал вам лицо человека, которого он подозревает в убийстве дочери.

— Не мне, а Борису.

— Борис считает, что знает, где можно найти этого человека.

— Серьезно? И где же?

Насте не понадобилось изображать интерес. Она и впрямь была заинтригована. Если Борис располагает подобной информацией, то плевать на то, что он не вполне откровенен с ней. Они найдут любовника Снежаны, заставят его признаться в убийстве, полиция заберет свои обвинения в адрес старика, и родители Насти вернутся к ней.

— Но для этого тебе придется еще немножко походить в этом твоем новом образе.

Настя очнулась от своих мыслей и с недоумением взглянула на Нюту.

— О чем ты говоришь?

— Понимаешь, твой прежний стиль… Он… Как бы это помягче выразиться, был слишком нейтральный. Мужчины, бывает, что и женятся на таких женщинах, но это скорее их осознанный выбор, чем порыв чувств.

— К чему ты это клонишь?

— Ты должна произвести впечатление на этого типа! Покорить его! Очаровать.

— Вот так взять и очаровать? А вдруг я ему не понравлюсь?

— Мы навели насчет него справки.

Они уже и справки навели! Настя была поражена. Быстро работают ее друзья. Пока она сидела и ревела без всякого толка, Борис с Нютой развили активность и раздобыли новую информацию. Настя даже усовестилась, что думала так плохо о своих друзьях. Ну, скрывают они от нее, чем занимаются, так она им не подруга, чтобы делиться с ней всем сокровенным. Помогают, и на том спасибо.

— Этого человека часто видят в обществе молодых женщин. Он явно неравнодушен к женскому полу. Этим стоит воспользоваться и выяснить, убийца ли он. Пока что нам это совершенно не ясно.

— Старик его подозревает.

— Старик — да, это я поняла. Но есть ли у него основания, чтобы думать так?

— По-видимому.

— Борис тоже считает, что нам надо взяться за это дело.

— И вы будете искать убийцу Снежаны? Ради меня? Ради меня одной?

— Ну… да.

Настя специально задала этот вопрос. И она увидела, что Нюта все же слегка смутилась при виде наивно распахнутых ей навстречу детских глаз Насти. А уж Настя постаралась изобразить как можно более благодарный и растроганный взгляд. Она с радостью убедилась, что ее новая подруга не совсем уж бессовестная личность. И сейчас она пусть и слегка, но все же устыдилась. Однако это мимолетное чувство было слишком слабым, и оно не заставило Нюту раскрыть перед Настей свои карты. Нюта хоть и была смущена, но не торопилась сообщить Насте то обстоятельство, что волею судьбы их всех троих интересует один и тот же человек. Только Настю он интересует как убийца Снежаны. А ее друзей… Вот почему их интересует любовник Снежаны, Настя в толк взять пока что не могла.

Но она не сомневалась, рано или поздно ей удастся все узнать. Это раньше она была простодушной дурочкой. А теперь она будет держать ушки на макушке и очень быстро поймет, что затеяли Нюта и Борис за ее спиной. Нашли кого дурачить! Да она сама кого хочешь одурачит!

— В общем, ты согласна или нет? — перебила Нюта мятежные мысли девушки.

— Согласна на что?

— Будешь очаровывать этого типа?

— Евгения?

— Да!

Значит, они хотят подцепить его на приманку. А приманкой будет она — Настя.

— И что я должна делать? Подойти к нему и предложить себя в качестве партнерши на вечер? А если он не захочет?

— Захочет.

— А вдруг нет?

— Я тебе говорю, захочет.

— Нет, я не смогу! — возразила Настя.

— Почему? Он симпатичный мужчина.

— Все равно не могу!

— Почему?

— Я не сумею вот так запросто подойти к мужчине и предложить ему себя.

— Так тебе и не надо будет приставать к нему! — воскликнула Нюта. — Если дело только за этим, то он сам сделает первый шаг.

— С чего бы это? — искренне удивилась Настя. — Я отнюдь не красавица. И даже в этом новом амплуа все равно не тяну на фотомодель.

— Все, что нужно для вашего с ним благополучного знакомства, за тебя сделаем мы.

— Вы?

— Да, мы.

— Не поняла.

— И более того, это уже делается. Прямо сейчас.

— Ты это о чем?

— Вы приятно проведете с ним время, поболтаете. Главное, чтобы он пригласил тебя к себе.

— Куда это к себе? — насторожилась Настя.

— К себе… домой.

Этого еще не хватало!

— Ну уж нет! — воскликнула девушка. — Спать я с ним не собираюсь.

— Да кто тебя уговаривает с ним спать? — удивилась Нюта. — Сексом с ним позанимаешься и можешь совсем не спать.

Но увидев взгляд Насти, поспешно воскликнула:

— Шучу я! Шучу! Что ты так на меня смотришь? Уж и пошутить нельзя.

— Шуточки у тебя…

Настя недоговорила, но окончание подразумевалось само собой.

Но Нюта уже продолжала прорабатывать девушку:

— Спать тебе с ним совсем необязательно и даже вообще не нужно. Когда вы придете к нему домой, ты предложишь ему выпить вина. На это у тебя духу хватит?

— На это хватит, — ответила Настя, при этом судорожно соображая, хватит ли у нее духу в принципе пойти домой к малознакомому человеку.

Впрочем, если к этому времени они сдружатся с Евгением, возможно, она и вина ему предложит. Но почему Нюта особенно затачивает внимание именно на этом моменте?

Настя очень быстро узнала ответ.

— Значит, ты предложишь ему выпить вина, а когда он отвернется, улучишь момент и нальешь ему в бокал вот это.

И она протянула девушке небольшой флакончик, в котором плескалась какая-то прозрачная жидкость.

— Что это? Клофелин?

— Нет, лучше. Прекрасное снотворное ненадолго погрузит его в крепкий и здоровый сон, который продлится буквально несколько минут без всякого вреда для здоровья.

— А зачем это? Зачем усыплять его на такое короткое время?

— Его будет достаточно для того, чтобы ты смогла открыть дверь нам — мне и Борису.

— Вы тоже будете там? — невольно воскликнула Настя. — Оба?

— Ты права, — быстро поправилась Нюта. — Хватит и кого-нибудь одного из нас. К этому времени ты уже застегнешь на руках у Евгения вот это.

И перед Настей оказались наручники. Изящно отороченные мехом, это все равно были самые настоящие наручники. И не какие-нибудь там из магазина взрослых шалостей. Настя как-то видела подобные у замужней подружки, которая похвасталась своим приобретением перед ней. Те, китайского производства, легко можно было сломать при некотором желании и стремлении. А эти настоящие, стальные, с очень прочными и жесткими замками, по ним можно было стучать годами, а они остались бы в своем первозданном виде.

— Откуда у тебя… они? — спросила Настя.

Но ответа она на свой вопрос не получила. Вместо этого Нюта заставила ее потренироваться защелкивать эти наручники. И отстала от Насти лишь после того, как убедилась, что эта часть операции пройдет без сбоев.

— И что будет потом? — спросила Настя. — После того, как этот тип окажется в наручниках.

— А потом мы побеседуем с Евгением.

— Просто побеседуете?

— Просто.

— Можно было бы для этого встретиться с ним на нейтральной территории.

— Мы пытались, но он не желает говорить о Снежане. Уходит от разговора, хоть ты тресни.

— И что… Никак иначе не получается?

— Он категорически заявил, что никогда не был знаком с такой женщиной. От личной встречи отказывается. Ну, не похищать же нам его ради того, чтобы просто побеседовать?

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Мы еще раз попытаемся подойти к нему, но если и это не поможет, тогда дело уже за тобой.

Значит, эти двое уже и пообщаться успели с этим Евгением! Настя не уставала удивляться оперативности этой парочки. Вот бы ей такую же оборотистость. А то она только и может, что слезы лить и других в своих бедах обвинять.

И внезапно Насте захотелось доказать Нюте и ее крутому напарнику, что она тоже не лыком шита и кое-чего стоит.

— Ладно! — воскликнула она. — Договорились!

— Ты согласна? — обрадовалась Нюта.

— Да! Я все сделаю!

— Прекрасно. Тогда пошли умываться и причесываться. А то прости, конечно, но сейчас ты можешь соблазнить только огородное пугало. Да и то разве что после его длительного воздержания.

Настя глянула в зеркало и была вынуждена признать, что Нюта права.

— Пойдем, пойдем, — торопила та ее. — Надо успеть до десяти часов.

— А что будет в десять?

— Разве я тебе не сказала? — переспросила подруга. — В десять у вас свидание с Евгением.

Прямо сегодня? Сердце Насти сделало огромный скачок.

— Как?! Уже сегодня?

— А когда ты хотела? Через год?

— Нет, — промямлила девушка. — Но все-таки…

— Время не ждет, — заверила ее Нюта. — Каждое преступление лучше раскрывать по горячим следам. Тем более, как я понимаю, твоим родителям каждый лишний день, проведенный в психиатрической больнице, тоже будет не в радость.

Это была горькая правда, и Настя согласилась поторопиться, да и что еще ей оставалось делать? Она побежала следом за Нютой в ванную комнату, где началось волшебное преображение ее в прекрасную бабочку. Настя с изумлением следила за движениями рук Нюты, которая оказалась очень умелым визажистом, парикмахером и кутюрье. Если прежняя ипостась Насти была всего лишь куколкой, нынешняя — гусеницей, то из рук Нюты она вышла поистине чудесным созданием.

— Как тебе это удалось? — восхищенно пробормотала Настя, глядя в зеркало и понимая, что не узнает себя.

Впрочем, она и сегодня утром, когда ее гардеробом занимался в магазине Борис, не узнавала саму себя в многочисленных зеркалах. Но тогда это ее не радовало, а пугало. Представление о красоте у Бориса было весьма специфическое, и соответствие его стандартам потребовало от Насти чрезмерных усилий. И поэтому она была страшно рада, когда Нюта брезгливо велела ей избавиться и от уродливой жилетки, и от высоких сапог.

— Это все пошло и вообще вчерашний день, — заявила она Насте. — Нынче в таких прикидах только привокзальные проститутки и шатаются. Ты должна одеться стильно.

Для этой цели Нюта даже согласилась пожертвовать собственным гардеробом. И надо отдать ей должное, вещи в нем и впрямь были отменные. И еще, что самое главное, они были не только красивые и хорошего качества, они были очень удобные! Надев то, что предложила ей Нюта — платье до колен свободного покроя, выгодно подчеркивающее тощую Настину фигуру, мягкие полусапожки и длинную щеголеватую шубку из какого-то удивительно мягкого и шелковистого меха, — девушка почувствовала себя не только новым человеком, но и очень счастливой.

— Спасибо! — горячо поблагодарила она Нюту. — А то на этих каблуках я думала, умру!

— Мужики — они ведь ничего не смыслят в женской моде. Только воображают, что все знают и умеют. А походили бы они сами в том, во что нас обряжают. Небось взвыли бы уже через пять минут.

Девушки были очень довольны новым обликом Насти.

— Теперь этот Евгений от тебя точно никуда не денется.

Настя тоже так считала. Она смотрела на себя в зеркало и восхищалась неожиданно появившимися у нее огромными глазами, пухлыми сочными губами, румяными округлыми щечками. И все это благодаря правильному макияжу и удачно уложенным волосам. И неожиданно Насте пришла в голову мысль, поразившая ее до глубины души.

— Да я же красавица!

Нюта засмеялась.

— Молодец! Всегда так про себя думай!

— Но я и впрямь красавица. Это ты меня такой сделала!

— Брось ты! Это же все твое — родное. Я лишь кое-где совсем немного подретушировала.

Настя была довольна. Но оказалось, что ей уже надо выходить.

— Евгений будет ждать тебя в клубе «Диоген».

— Это где такой?

— На Васильевском, тебя отвезет Борис.

— А что я там буду делать? — вновь растерялась Настя. — О чем стану говорить с этим Евгением?

— Думаю, что сразу до дела у вас не дойдет. Однако, если все же он захочет с тобой побеседовать, советую на все его вопросы отвечать утвердительно.

— Но все-таки, о чем у нас с ним может пойти речь?

— Евгений будет предлагать тебе работу.

— Мне? Работу? Но какую?

— У себя в лаборатории.

— Но я…

— Не беспокойся, тебе не придется там работать. Это лишь предлог, чтобы представить тебя Евгению. Как только он тебя увидит, то про дела тут же забудет. Он большой любитель женского пола, этот наш Евгений. Ну, а теперь тебе пора ехать!

Стоило Нюте произнести эту фразу, как тут же появился Борис. Он тоже удивленно похлопал глазами, узрев преобразившуюся Настю. И из критических замечаний сделал только одно:

— А чего юбка такая длинная? Ног совсем не видно. Впрочем, ладно, сойдет и так. Все равно переодеваться времени уже нет.

Выйдя на улицу, Борис еще раз оглядел Настю и произнес:

— Видать, Нюта к тебе здорово привязалась, коли даже своих роскошных соболей для тебя не пожалела.

Так этот чудесный мех — соболь! Насте стало не по себе, когда она представила примерную стоимость этой длинной шубы. Но, честное слово, она того стоила! Густой мягкий мех приятно грел Настю, которая по натуре своей была мерзлячкой. Она мерзла постоянно, стоило температуре опуститься ниже отметки «плюс пять». Сейчас на улице было существенно холоднее, да еще под вечер поднялся какой-то особенно ледяной пронизывающий ветер, но Насте в ее новой одежде было тепло.

И что с того, что шуба на ней была с чужого плеча? Зато она грела.

— Обязательно куплю себе такую же.

Борис хмыкнул.

— Аппетиты у вас, однако, девушка. Нюта на эту шубу целый год копила. Да и потом долго не могла прийти в себя от потраченной суммы.

— Все равно, заработаю и куплю.

— Мой тебе совет, лучше выйди замуж за человека, который сможет подарить тебе такую шубу.

Совет был хорош, да где же взять такого человека? Настя покосилась на Бориса, но тот сразу же предупредил ее:

— На меня не смотри, я не из таких!

— Из каких не таких?

— Ну, не из тех, кого можно затащить под венец.

Настя пожала плечами и надулась. Подумаешь, тоже цаца этот Борис! Под венец не желает! Ну, так и ей самой тоже не очень-то и хотелось! Она едет в клуб, где будет полно других мужчин. И к тому же она едет не просто так, а на встречу с кавалером, который по описанию тоже очень даже ничего.

Голос тетки Наташи, внезапно вновь обретший силу, властно утверждал, что сегодняшняя ночь — это ее ночь. И все мужчины, которые встретятся на ее пути, будут принадлежать ей, и только ей.

Клуб «Диоген» оказался весьма пафосным местечком, так что новенькая машина Бориса и соболья шуба Нюты, которая красовалась на плечах Насти, тут пришлись весьма кстати. У входа первым блоком стояла охрана, дальше улыбался усатый швейцар, предупредительно распахнувший перед Настей дверь, а миловидная и тоже улыбающаяся девушка предложила им по бокалу шампанского.

Шубу у Насти с плеч снял еще один услужливый халдей. Борис перехватил встревоженный взгляд девушки и прошептал:

— Не волнуйся. Это закрытый клуб. Шубу никто не тронет.

— Хорошо бы.

— Твой столик номер тринадцать. Иди туда.

Настя обернулась к Борису, чтобы спросить, почему ей досталось такое несчастливое число, но с удивлением обнаружила, что его уже рядом с ней нету. Настя пошарила глазами по залу, но так и не поняла, куда же подевался ее знакомец. Зато вместо Бориса она увидела очень много красивых, элегантно одетых людей. Одежда у них была либо черная, либо мягких пастельных тонов, и Настя искренне порадовалась тому, что не заявилась сюда в обновках, приобретенных для нее Борисом. Тогда бы она выглядела тут белой вороной, замарашкой и неудачницей, а так с помощью Нюты отлично вписалась в здешнее общество.

Никто из собравшихся на Настю не глазел с любопытством, пальцем на нее тоже никто не указывал. Однако она все же поймала несколько заинтересованных взглядов мужчин и два-три ревнивых взгляда женщин. Чтобы не маячить посреди толпы незнакомых людей, Настя взяла еще один бокал у проходящего мимо официанта и неторопливо направилась к своему столику.

Табличка с номером тринадцать была латунной, с красивым греческим орнаментом по краям. Цифра тринадцать тоже была не арабской, а римской. Так что Насте пришлось вдоволь побродить по залу, пока она сообразила, что привычных цифр она тут нигде не увидит. Обнаружив наконец свой столик, девушка увидела, что за ним уже сидит какой-то господин.

При виде приближающейся к нему Насти он быстро закончил телефонный разговор, убрал мобильник в карман, проворно вскочил и склонился перед ней в полупоклоне:

— Добрый вечер!

Настя тоже приветливо кивнула, с трудом удержавшись от желания отвесить ему поклон. Все это окружавшее ее старосветское великолепие: вышколенный персонал, роскошные туалеты дам, уверенные и одновременно расслабленные мужчины — заставляло ее почувствовать себя участницей настоящего бала.

— Здравствуйте.

— Вы — Настя?

— А вы — Евгений?

— Очень приятно. Хотя, знаете, разговаривая с вами по телефону, я представлял вас себе старше и… и немного иной.

Интересно, с кем это он разговаривал? Наверняка с Нютой. На мгновение Настя возмутилась — почему Нюта не сказала ей о том, что разговаривала с Евгением? Но тут же она напомнила себе, что дала зарок не совать нос в чужие дела, и вновь смягчилась.

К тому же в главном Нюта ее не обманула. Евгений и впрямь был симпатичным кавалером. Самой примечательной его чертой были светлые, очень светлые глаза. Голубой цвет в них был так сильно разбавлен, что они казались почти белыми. Увидев их, Настя невольно вспомнила слова старика. А еще у Евгения были красивые волосы, небольшая бородка и удивительно открытый и доброжелательный взгляд. На убийцу он не был похож ни чуточки.

Он оказался очень галантным и внимательным кавалером. Стоило Насте присесть за столик, как он все свое внимание сосредоточил исключительно на ней.

Несколько раз ему звонили, и на третий раз он просто выключил телефон.

— Когда рядом со мной такая красивая девушка, я не могу тратить свое время на пустяки.

Настя была польщена. Евгений ей очень понравился. А после третьего выпитого ею бокала он показался ей и вовсе идеальным кавалером. Девушка весело смеялась над его шутками, слушая красивую музыку и от души хохоча во время выступления комиков. Все было просто прекрасно. Они разговаривали о милых пустяках, словно бы забыв, что в этом месте их свело отнюдь не праздное развлечение.

Во всяком случае, сама Настя об этом точно забыла. Девушка от души наслаждалась жизнью, пока во время короткого перерыва между выступлениями возле их столика не возникла чья-то фигура и знакомый голос не произнес:

— Здравствуйте. Я хочу поговорить с вами о Снежане.

Настя вздрогнула и подняла глаза. Ну да, так и есть. Перед их столиком стоял Борис собственной персоной. Не обращая никакого внимания на Настю, он смотрел на одного лишь Евгения, ожидая ответа на поставленный вопрос. А тому совсем не нравилась возникшая ситуация.

— Я уже сказал вам или вашим коллегам, что не имел чести быть знакомым с этой женщиной, — резко произнес Евгений. — Я не интересуюсь немолодыми дамами.

Но Борис тут же парировал:

— Откуда же в таком случае вам известен ее возраст? Вы только что выдали себя, назвав Снежану немолодой дамой. А ведь я вам ничего не говорил о том, сколько ей было лет.

Евгений смутился еще больше. Он покраснел, а его странные белые глаза налились кровью, отчего вид у него сделался жутковатый.

— Как вы сюда проникли? — прошипел он.

— Мы знали, где вы будете находиться сегодня вечером.

— Вы за мной следили?

— Пришлось.

— Это возмутительно!

— Нам необходимо раскрыть убийство. Отец убитой женщины говорит, что видел вас с ней.

— Он врет.

— Послушайте, в последний раз я пытаюсь воззвать к вашей совести. Совершено убийство, помогите нам в его расследовании.

— Сколько раз вам повторять, я не знаю, о ком идет речь!

Евгений был так убедителен, что Настя ему поверила.

— Что вы к нам пристали? — обратилась она к Борису. — Уйдите! Вы нам мешаете!

Евгений с признательностью посмотрел на нее. А Борис, скрестив на груди руки, трагически изрек:

— Послушайте совета полиции, деточка. Не связывайтесь с этим человеком. Он может быть для вас опасен!

Евгений вскочил на ноги.

— Ну все! — прошептал он. — С меня довольно! Анастасия, мы уходим!

Настя проворно поднялась. Она догадывалась, что наступает ее очередь играть свою роль. И если до сих пор режиссер не слишком многого от нее требовал, то теперь все изменилось. С этого момента у нее была главная роль, и на помощь суфлера надеяться было нечего.

Спеша к выходу следом за Евгением, которого боялась упустить, Настя с тревогой думала о судьбе роскошной шубы Нюты. Но к ее удивлению, уже у самого выхода золотисто-коричневый мех вновь мягко обнял ее плечи. Настя обернулась, чтобы поблагодарить услужившего ей человека, но позади нее уже никого не было.

Между тем Евгений несся вперед с такой скоростью, что Настя едва успевала за ним. Лишь через пятьдесят метров ей удалось догнать Евгения, который тоже вспомнил о своей даме и устыдился. Он притормозил, и Настя наконец отдышалась. Когда ее дыхание восстановилось, она нарочно поинтересовалась:

— Кто этот человек? Он сказал, что из полиции. У вас есть какие-то дела с полицией?

— Нет. Понятия не имею, что этому типу от меня нужно.

— Он помешал нашему разговору и… и нашему вечеру.

— Понимаю и разделяю ваше негодование.

— Что же мы будем делать?

— Я как раз теперь размышляю над вопросом, где бы мы могли продолжить нашу встречу.

Евгений взглянул на Настю и нерешительно поинтересовался:

— Как насчет визита ко мне?

— К вам домой?

— Да. Что вы на это скажете?

Соглашайся! Этого ведь он от тебя и ждет! Но тут же обе тетушки в Настиной голове внезапно дружно запротестовали. Ни в коем случае! Нельзя так сразу сдаваться. Он перестанет тебя уважать, если ты согласишься пойти к нему в первый же вечер!

В кои-то веки тетушки были согласны между собой, но теперь их мнение шло вразрез с тем, что было необходимо Насте.

И все же она сказала:

— Может, лучше погуляем?

Евгений поежился. Он был в короткой куртке, наверное, ему было зябко. Это Настя в своей шубе могла не бояться ни мороза, ни снега, ни ветра. А вот Евгений — дело другое. Однако он ничего не возразил своей даме, взял ее под руку, и они двинулись вперед, ведя неторопливый разговор. Вот только фразы становились все короче, паузы затягивались, а у Евгения уже зуб на зуб не попадал.

И тогда Настя сжалилась:

— Вы совсем продрогли, — с сочувствием произнесла она, велев обеим теткам у нее в голове заткнуться. — Бедный! Знаете, если ваше предложение еще в силе, то поедемте к вам.

— Спасительница! — возликовал Евгений. — Богиня! Еще чуть-чуть, и я бы совсем замерз.

— Да и наш с вами разговор сподручней будет вести в закрытом помещении.

Евгений уже ловил такси, которое до того преданно ползло за ними почти целый километр. Но молодые люди были так увлечены беседой, что этого обстоятельства даже и не заметили. И теперь, уютно устроившись на заднем сиденье машины, улыбались друг другу.

Глава 13

Жил Евгений в квартире, где один вид очень много стоил. И сама квартира была очень просторной, да еще и выходила окнами на набережную Невы. И Насте невольно подумалось, что ее шубе очень подошли бы эти апартаменты.

Еще поднимаясь по лестнице, девушка поинтересовалась у своего спутника:

— Надеюсь, вы не станете приставать ко мне со всякими глупостями?

— Что вы называете глупостями, чаровница?

— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

— Вы меня оскорбляете! Чтобы я пригласил к себе красивую молодую девушку и посмел ей предложить что-то, кроме чистой и верной дружбы!? Это просто немыслимо!

Настя так и не поняла, будет он к ней приставать или нет, но ей показалось, что будет. И почему-то от этой мысли внутри нее что-то защекотало. Особенно щекотно стало в ложбинке под грудью, где был зажат флакон с той самой снотворной жидкостью, которую Насте надлежало вылить в вино Евгения. В том, что они будут пить вино, девушка не сомневалась. По дороге она нарочно пояснила, что желает еще выпить. И Евгений заверил, что у него дома имеется неплохой выбор различных вин и вообще спиртного.

И вот теперь после обсуждения марки и сорта вина хозяин квартиры отправился на поиски штопора, которые что-то слишком уж затянулись. И Настя решила воспользоваться отсутствием Евгения по-своему — немного пошарить по его шкафам. Любопытство мучило ее. Ведь хоть она и провела с Евгением почти весь вечер, но по-прежнему не представляла, кто он такой и чем занимается. Во время инструктажа, который провел с девушкой Борис по дороге до «Диогена», он строжайшим образом запретил ей задавать какие-либо вопросы, касающиеся личности ее нового знакомого.

— Все полностью объяснять тебе про него уже нету времени. Так что ты больше молчи и слушай его.

Настя так и делала. Но у нее все равно сложилось ощущение, что Евгений и не стремился ей рассказывать о себе хоть что-то. Все его рассказы были на отвлеченную тему. И понять по ним, что он за человек, чем он занимается, Настя никак не могла. Однако сам Евгений, его манера держаться, разговаривать и, самое главное, отвешивать Насте комплименты девушке очень понравились. Евгению удалось легко очаровать ее.

И теперь в голову Насти полезли нехорошие мысли на счет ее друзей. А вдруг они — Нюта и Борис — ошибаются? Вдруг Евгений и впрямь не был знаком со Снежаной? В конце концов, против него свидетельствуют лишь показания старика. А тот и сам далеко не безгрешен.

— Оговорил и все дела! А я теперь должна что-то подливать в вино хорошему человеку. Нет, сначала разузнаю про него что возможно.

Но так как Насте не хотелось, чтобы ее застукали за этим занятием, то она решила сначала выяснить, чем же занят Евгений и где он находится. Прислушавшись, девушка поняла, что он разговаривает с кем-то по телефону на кухне. Суть разговора понять было сложно, потому что реплики самого Евгения были короткими, а паузы между ними, наоборот, длинными. Создавалось впечатление, что мужчина получает от кого-то инструктаж, комментарии к которому от него не требуются.

Поняв, что ее новый знакомый слишком увлечен своим разговором, чтобы обращать внимание на что-то еще, Настя вновь вернулась к своему плану. Пройдя на цыпочках в комнату, девушка открыла первую попавшуюся дверцу шкафа. Ничего. Тихонько прикрыла эту, открыла следующую. И тут ничего. Насте стало уже совсем интересно, и она принялась распахивать одну дверцу за другой, выдвигать один ящик за другим. Затем она затихла и задумалась. Ничего. Ровным счетом ничего. Пустота.

В квартире было всего две комнаты и кухня. В последней находился Евгений. В спальню проскользнуть у Насти бы не получилось, та располагалась слишком близко к кухне. Но вот гостиная удивила девушку практически полным отсутствием каких-либо личных вещей хозяина. Мебель тут была, и даже очень красивая и явно недешевая. А вот вещей в ней никаких.

Присев на краешек кожаного дивана, Настя задумалась еще глубже. Где-то совсем недавно ей уже встречалась подобная пустота. Где? Да в аэропорту! В кабинете у знакомого Нюты. Там хоть повсюду в шкафах и стояли папки, но они были пустые и использовались исключительно для декорации. Ни в одной из них не было ни единого документа точно так же, как тут в мебели не было ни единого предмета из личного обихода хозяина.

— Это очень странная квартира! Вот, что я могу сказать.

И Настя почувствовала: ей становится не по себе. Куда же она вляпалась? Кто этот Евгений? И она снова решила держаться прежнего курса, плыть бок о бок с Борисом и Нютой.

Если это квартира Евгения, то где тут его вещи?

— Не заскучала ли моя прекрасная гостья?

Хозяин появился в дверях с бутылкой, из которой по-прежнему торчал штопор.

— Прощу прощения, меня отвлек важный деловой звонок. Ох, уж эти деловые партнеры, никак не хотят понять, что у человека тоже должно быть время на личную жизнь. Но вы не беспокойтесь, дорогая Анастасия, я выключил свой телефон, чтобы нас с вами больше никто не потревожил.

Настя улыбнулась. И пока Евгений разливал вино, произнесла:

— Мне очень нравится эта квартира. Скажите, а чья она?

Она заметила, что у Евгения слегка дрогнула рука, и несколько капель вина оказались на белоснежной полированной столешнице.

Но уже в следующий момент мужчина овладел собой и произнес:

— Что это значит, чья квартира? Моя, разумеется!

— Я не хотела вас обидеть. Просто мне показалось, что квартира несколько необжита.

— А вы очень проницательны.

Взгляд Евгения на мгновение сделался таким колючим, что Настя пожалела о своей самодеятельности. Ведь говорили же ей, чтобы она больше помалкивала.

Но Евгений уже начал объяснять:

— Я приобрел эту квартиру буквально несколько дней назад. Вот и не успел еще толком обжить ее. Вы, моя дорогая прелестница, будете первой гостьей в моем новом жилище.

Настя молчала. Все ее мысли были сосредоточены теперь на том, как же ей подлить в вино снотворное. Евгений уже держал в руках бокалы с напитком и вопросительно смотрел на девушку. Той не оставалось ничего другого, как принять бокал из рук кавалера.

И как она должна добавить теперь в него то средство, которое ей дала Нюта? Настя даже вспотела от волнения, хотя в квартире было совсем не жарко.

Евгений между тем поднял свой бокал и провозгласил тост:

— Выпьем за то дело, которое свело нас вместе!

Какое дело? Настя терялась в догадках. И потому, вместо того чтобы пить вино, неожиданно поинтересовалась:

— Скажите, а я могу побывать у вас в ванной?

— Хотите принять душ?

— Для начала достаточно будет просто ополоснуть руки.

— Простите, что я с самого начала вам этого не предложил! — сконфузился Евгений.

Настя, словно бы невзначай, прихватила свой бокал и в сопровождении Евгения отправилась в ванную. Тут у нее несколько отлегло от сердца, в ванной комнате кое-какие вещи все же имелись. Полотенца для тела и рук, гель для бритья, зубная щетка и паста. Правда, все эти вещи были новехонькие, паста и гель так и вовсе еще не вскрытые.

Евгений снова извинился и оставил ее. А Настя, закрывшись на замок, быстренько влила в вино ту жидкость, которую так долго хранила на своем теле. Не для того она закрылась в ванне, чтобы наводить чистоту, вовсе не такая уж она чистюля. И так как Настя не могла улучить минуту, чтобы добавить вино в бокал Евгения, она решила добавить снотворное в свой бокал. Ну, а подменить один бокал другим куда легче, чем отвлекать внимание мужчины, добавлять снотворное в его бокал и все это в состоянии дикого стресса, боясь разоблачения в любую секунду.

Поболтав вино, чтобы две жидкости основательно смешались друг с другом, Настя еще больше приободрилась. Так, снотворное в вине, теперь дело за малым, заставить Евгения выпить именно из этого бокала.

Вымыв руки, Настя столкнулась с тем, что совершенно не представляет, как ей выключить воду. Смеситель тут был какой-то дико навороченный. Она подергала за кран, потянула и покрутила, и даже помахала перед ним рукой, но вода продолжала течь. Поняв, что самой ей не сообразить, Настя решила позвать на помощь Евгения.

В конце концов, он тут хозяин, должен знать, как справиться с краном.

Она вышла из ванной и направилась в комнату, чтобы позвать Евгения. Однако, подойдя к гостиной, она с удивлением застыла на месте. Мужчина явно не заметил приближения своей гостьи. А занят он был весьма странным делом. Стоял и сыпал из бумажки в свой бокал какой-то белый порошок.

«Интересное кино, — поразилась про себя Настя. — А он что себе сыплет?»

Ее даже досада взяла. Она-то планировала подсунуть Евгению свой бокал, а себе взять его. Но теперь, если в бокале Евгения уже был добавлен какой-то порошок, так стоит ли ей пить это вино?

«Черт, что же мне теперь делать? Из какого бокала пить? Своего или его?»

Рассудив, что в свой бокал Евгений вряд ли стал бы подсыпать что-то вредное, а насчет своего она, напротив, точно все знает, Настя приняла решение, которое на тот момент показалось ей единственно возможным. Была не была! Она подменит бокалы и выпьет то, что сейчас в руках у Евгения.

И все равно ноги у нее предательски дрожали. И что хуже всего, руки тряслись и вовсе, словно в припадке падучей. Чувствуя, что может в любой момент провалить дело, Настя все же снова доплелась до ванной комнаты. Вода из крана уже перестала течь сама собой, так что девушка просто прихватила свой бокал и отправилась в гостиную, где ее с нетерпением ждал Евгений.

С улыбкой на лице он потянулся своим бокалом к Настиному.

— Теперь мы можем выпить?

Девушка подняла взгляд выше головы Евгения и ахнула:

— Постойте минуточку, а что это за картина?

Она указывала на заурядную репродукцию, висящую на стене. Это был натюрморт из нескольких сортов винограда в духе фламандской живописи. Сочные ягоды поблескивали на солнце своими влажными боками. Красивое блюдо стояло на массивном столе, накрытом добротной, вышитой вручную мастерицами скатерти. Во всем чувствовались достаток и сытость. На взгляд Насти, картина не представляла собой ровным счетом ничего интересного, но она была самой яркой деталью в комнате, и взгляд девушки невольно зацепился именно за нее.

И теперь Настя пыталась придумать объяснения, почему эта картина так ее очаровала.

— Надо же, рама у нее до чего богатая! — наконец выдавила она из себя.

— Вам нравится? — с легким оттенком недоумения переспросил Евгений. — На мой взгляд, очень пошло.

— Зачем же вы тогда повесили ее у себя дома?

Евгений на мгновение смутился, чем окончательно убедил Настю в том, что дело с этой квартирой нечисто. Но он очень быстро выкрутился:

— Эта картина — подарок друзей. Неловко сразу же от него избавляться. Решил, что повешу, потом, когда они забудут, под каким-нибудь благовидным предлогом избавлюсь от нее. Навру, что меня умоляла подарить ее какая-нибудь прекрасная дама, вот я и расщедрился.

Насте внезапно стало любопытно, как поведет себя Евгений, если она попросит у него эту картину.

— Вот я — прекрасная дама! — пылко воскликнула она. — И я хочу эту картину. Подарите ее мне!

Теперь Евгений основательно вспотел. Дарить чужую картину явно в его планы не входило. Но растерянно поморгав, он тоже воскликнул:

— Подарю! Завтра же утром пришлю к вам ее с грузчиками!

Ага, в таких случаях Настина бабушка говорила, обещанного три года ждут. А тут, как казалось девушке, пришлось бы подождать еще больше. Но затеяв этот дурацкий разговор, она все же добилась своей главной цели. Евгений на минутку отвлекся от своего бокала, поставив его на гладкую поверхность какой-то полочки. Настя тут же мгновенно подменила бокалы и вздохнула с облегчением.

— Ах, да не нужна мне эта ваша картина! — капризно произнесла она. — Оставьте ее себе!

— Нет, нет, я своих слов на ветер не бросаю.

— Я не должна была так бесцеремонно ее у вас клянчить, — застеснялась Настя. — Возможно, вам подарила ее особа, которая до сих пор дорога вашему сердцу. Вероятно, это подарок женщины, вам небезразличной!

Услышав это заявление про чужую ему картину, Евгений окончательно оторопел. Он видел, что его гостья огорчена, но чем, решительно не понимал. И единственное, что он сумел выдавить из себя по этому случаю, было очередное предложение выпить. Видимо, Евгений рассчитывал, что после выпитого Настей вина разговор у них пойдет легче.

— Пейте, пейте, — настаивал он. — Очень хорошее вино.

Девушка все медлила. Она немного опасалась по поводу того порошка, что насыпал у нее на глазах себе в бокал Евгений. Но все же она надеялась на лучшее и, поручив свою судьбу Всевышнему, сделала большой глоток, а за ним еще один.

— За нашу встречу!

Тост был, в конце концов, поднят, вино выпито. И они с Евгением оба уставились друг на друга с почти одинаковым выражением. Настя ждала. Евгений, похоже, тоже ждал. Вот только чего?

Внезапно Настя почувствовала внутри какое-то непонятное томление.

— Какое удивительное вино! — облизнула она губы, чувствуя, как кровь прямо прихлынула к ним.

— Налить еще?

Голос Евгения показался ей невероятно сексуальным и возбуждающим.

— Пожалуй, — внезапно охрипнув, произнесла девушка.

Евгений потянулся за бутылкой, но рука у него уехала куда-то в сторону.

— Что это со мной? — сделал он попытку рассмеяться, но язык у него заплетался. — Вроде бы и не пьян, а как пьяный…

Голос его делался все тише и тише. А конец фразы так и вовсе потонул в сопении. Голова Евгения откинулась на спинку дивана, и внезапно Настя осознала, что мужчина крепко спит. Ее бросило в жар, а потом захлестнуло невероятной эйфорией. У нее все получилось! Чувство ликования затопило Настю целиком. Она едва удержалась от радостного визга. Но тут же одернула саму себя. Ведь она должна сделать что-то еще! Что же? Ах да! Связать и открыть! Связать Евгения и открыть дверь.

Непонятное горячее желание, разраставшееся в ней, становилось все сильнее. На мгновение Настя задумалась, что же с ней такое? Уж не связано ли это с выпитым вином? Но Евгений выдал легкий храп, и в тот же момент девушка сорвалась с места и заметалась по квартире в поисках своей сумки.

Где же она ее оставила? Вот растяпа, не помнить такой важной вещи! Там же наручники!

Наконец сумка нашлась. Все это время она спокойно лежала в холле, возле входной двери. Нюта пожертвовала эту сумочку подруге вместе со всем прочим гардеробом.

И Настя несколько раз пробегала мимо сумки, не соображая, что теперь это ее вещь. Наконец она открыла сумку и радостно выхватила из нее наручники. А затем, размахивая ими у себя над головой, словно вражеским трофеем, кинулась назад в гостиную.

Замки на наручниках быстро защелкнулись, Насте даже не понадобилось прилагать каких-то особых усилий. И в то же время она видела, стальные браслеты прочно сковали Евгения. Теперь, если даже он вдруг и очнется, то уже ничего не сможет ей сделать. Да, сделать не сможет, а сказать?

— Надо ему чем-то заткнуть рот! Срочно!

И Настя снова заметалась по квартире. Кляпа ей никто не дал. Пришлось импровизировать самой. Девушка заткнула рот Евгению кухонным полотенчиком, свернув его в аккуратный рулончик и утрамбовав с максимальной осторожностью.

— Потерпите, пожалуйста, — ласково уговаривала она Евгения, хотя он так храпел, что вряд ли мог ее слышать.

Сделав то, что ей было поручено, Настя присела передохнуть. Непонятное томление внутри нее все разрасталось. И когда она поймала себя на том, что с вожделением поглядывает на храпящего Евгения и даже испытывает некоторую досаду по поводу того, что тот спит и не обращает на нее внимания, девушка наконец смекнула, что за порошок он сыпанул себе в бокал.

— Ах ты, развратник! — воскликнула она. — Вот что ты насыпал в вино!

Видимо, не будучи до конца уверен в своих мужских силах и боясь разочаровать даму, Евгений добавил в вино какое-то средство вроде виагры для возбуждения своей сексуальной активности. Что же, Настя могла сказать, что порошок был сильной вещью. Ее даже пот прошиб, так ей вдруг захотелось секса.

Вот если бы тут вместо храпящего Евгения был бодрствующий Борис! Да она бы просто разорвала его на части! Или еще лучше тот ушастенький, которого она видела на сеансе у Юдина. Да, он был бы лучше всех прочих! Помимо воли, Настя вдруг представила себе, как они целуются, и все тело у нее сладко заныло.

— Нет, так нельзя! Сейчас совсем не подходящее время!

Умывшись холодной водой, девушка немного пришла в норму. И взглянув на себя в зеркало, строго сказала:

— Сначала дело, все развлечения потом! Держи себя в руках!

Настя не сомневалась, скоро тут появится ее дорогой Борис. Ой, так ведь она должна ему еще сначала позвонить! Такой у них был уговор. Выудив из сумки сотовый, она с досадой обнаружила, что связи нет. Последний раз такое с ней случалось в глухой деревне, куда они приехали в гости к бабушке одной из одногруппниц Насти. Тогда помогло то, что Настя побегала по полянке, а потом забралась на забор в указанном подружкой месте. Сигнал появился, хотя и слабенький, но его все равно хватило, чтобы сообщить родителям о том, что у нее все в порядке.

Но сегодня ничего не помогало. Девушка напрасно бегала по всей квартире с поднятой рукой. Она даже высунулась из окна, надеясь, что тут связь будет лучше. Никакого эффекта.

— У Евгения ведь есть телефон! Вдруг он его не выключал?

Но увы, новенький смартфон Евгения оказался выключен. А затребованный пин-код оказался отнюдь не привычными четырьмя нулями. И Настя растерялась. Подбирать пин-код у нее не было времени. Домашнего проводного телефона, с помощью которого можно было бы без всяких проблем дозвониться до кого угодно, в этой квартире не наблюдалось. А значит, Настя снова была отрезана от всего мира.

Однако на сей раз девушка не собиралась сидеть в квартире.

— Надо идти на улицу.

На улице люди, они помогут ей справиться с ее проблемой. Возможно, Борис тоже там. Тогда они вместе вернутся к Евгению и… и, может быть, пока тот спит, даже предадутся любовным утехам. Последнее соображение вдохновило Настю сильней всего.

Да, надо отправляться на поиски Бориса!

Но в ту минуту, когда девушка уже приготовилась переобуваться, в дверь неожиданно позвонили.

— Боря! Пришел!

Настя испытала одновременно и глубокое облегчение, и радость. Она кинулась к дверям, даже не спросив, кто там за ними. Пожалела она о своей поспешности лишь в тот момент, когда обнаружила на пороге двух совершенно незнакомых ей мужчин.

В растерянности девушка отступила назад и пробормотала:

— Вы… вы от Бориса?

Мужчины переглянулись и шагнули в комнату.

— Где Евгений? — осведомился первый.

— Там, — махнула рукой Настя.

— Покажи, где он.

Она даже немного успокоилась. Если спрашивают про Евгения, значит, точно знают, куда пришли. И Настя принялась наблюдать за действиями этих двоих. Они сразу же потопали внутрь квартиры, не разуваясь, что вызвало в ней какое-то неприятие этих двоих. Обувь у них была грязная. Они оставляли следы на красивом новом паркете, и девушка подумала, что хорошие люди не стали бы так себя вести.

Оба мужчины были широкоплечими и крупными. Видимо, Борис нанял этих двоих для транспортировки Евгения. Но если бы спросили саму Настю, то она предпочла бы обойтись без услуг этих людей. Физиономии новых персонажей ей категорически доверия не внушали. Было в них что-то жесткое и даже жестокое.

Обнаружив храпящего Евгения на диване, они какое-то время стояли над ним, пытаясь осмыслить ситуацию.

— Чего это с ним? — наконец поинтересовался один из них. — Наручники… кляп… Это ты, детка, постаралась?

Настя не видела причин скрывать правду и кивнула.

— Я!

— А ты вообще кто, детка?

— Что значит кто? Разве вам Борис не говорил про меня?

Эти двое переглянулись между собой, и Настя похолодела. По их лицам она поняла, что про Бориса они, скорей всего, даже и не слышали. И почему она, дура этакая, вообще решила, что это он их прислал? Ведь Борис четко и внятно сказал, что придет сам.

— Ой, — пробормотала Настя, пятясь назад. — Наверное, тут какая-то ошибка.

Она надеялась, что ей еще удастся уйти. Эти двое соображали не шибко быстро. Но девушка просчиталась. Если соображали дуболомы и медленно, то реакция у них, напротив, была отличная. И как только они поняли, что Настя пытается сбежать, тут же схватили ее.

— Нет, детка, ты уж останься с нами, пожалуйста, — произнес один из них, причем его голос звучал так жестко, что Настя поняла, это не просьба, это приказ.

Единственная надежда у нее еще оставалась на появление Бориса. Но с другой стороны, если он даже и придет, что он сможет сделать один против двух этих мужчин? И тем не менее она все время с надеждой поглядывала в сторону входной двери. Вдруг сейчас в нее ворвется Борис и спасет ее из рук этих мрачных типов? Но время шло, а ничего такого не происходило.

Дуболомы между тем принялись обсуждать ситуацию:

— Чего делать будем?

— Что и собирались. Берем его и уходим.

— А девчонку?

— Ее тоже берем. Она нас видела, нельзя ее тут оставлять.

Сердце у Насти упало.

— Я никуда с вами не пойду! — заявила она им.

Но те даже внимания на ее реплику не обратили. Они пихнули ее в угол и велели сидеть там тихо.

— Вздумаешь кричать, прирежем.

И в руках одного из бандитов появился нож, которым тот чикнул прямо под горлом у девушки. Настя окончательно похолодела. Она почему-то не сомневалась, что эти двое вполне способны убить ее. И ей вообще невероятно повезло, что она до сих пор жива. Но долго ли будет длиться такое везенье? Нет, надо было бежать. Умом Настя это понимала, но возможностей, как это сделать, не видела.

Между ней и входной дверью находились двое бандитов, которые сейчас суетились вокруг спящего Евгения. Сначала они попытались снять с него наручники, но ключа у Насти не было, поэтому они просто нацепили на руки Евгению перчатки, прикрыв таким образом браслеты. Затем они накинули ему на плечи пальто, подняли Евгения и скомандовали Насте:

— Пойдешь впереди нас. Вздумаешь удрать, мы тебя пристрелим.

И второй показал ей уже пистолет. Настоящий он был, газовый или травматика, девушка сказать не бралась, потому что совершенно не разбиралась в оружии. Но ей почему-то показалось, что пистолет настоящий и что эти двое настроены достаточно серьезно, чтобы пустить оружие в ход.

— Одевайся.

Настя послушно надела сапоги и шубу. Ей совсем не понравился алчный взгляд, который кинул один из злодеев на соболиный мех. Похоже, он уже мысленно прикидывал, как бы ему заполучить эту шубу отдельно от ее нынешней обладательницы.

— Идем. Ты первая.

И снова Насте в бок уткнулось пистолетное дуло.

— Двигай вперед.

Таким тандемом они и вышли из квартиры. Двигались они все вместе, и Настя все время ощущала у себя под боком холодный металл пистолетного дула. Евгений сам передвигаться не мог. Один из злодеев волочил его, второй помогал ему, и он же контролировал Настю.

Девушка от души надеялась, что охранник внизу будет на своем посту и заинтересуется, куда эти двое тащат Евгения и почему Настя идет впереди всей троицы с таким отчаянным выражением лица. Но охранника не было. И судя по тому, как свободно держались бандиты, они имели прямое отношение к этому временному отсутствию охраны.

Перед тем как выйти на улицу, один из бандитов снова предупредил Настю:

— Сядешь с нами в машину, еще поживешь. Будешь дергаться, застрелим.

— И даже шубу не побоимся испортить, — добавил второй.

Поняв, что с этими людьми ей не справиться, девушка покорилась своей судьбе и мирно полезла в машину. К тому же трудно проявлять героизм, когда тебе в бок тычут дулом пистолета. Настя понадеялась на помощь теток, которые до этого момента не переставая спорили в ее голове. Но обе, как назло, молчали. Видимо, были в шоке от приключений племянницы и просто не находили, что ей сказать.

Садясь в машину, девушка чувствовала себя так, словно она прощается с этим миром. Краем глаза ей показалось, что она видит Бориса, но в ночи ей только померещилась его фигура. Возможности долго размышлять об этом у Насти не было. Неожиданно она почувствовала сильный удар по затылку, а затем, даже не успев испытать боль от удара, провалилась в полный мрак.

Глава 14

Очнулась Настя на жестком полу, рядом с ней лежал Евгений и хлопал глазами. Взгляд у него был осмысленный, и девушка поняла, что снотворное, которое она ему влила, уже совершенно перестало действовать. А сам Евгений, похоже, даже не понял, что с ним приключилось и кто тому причина. Потому что сейчас он смотрел на Настю без всякой неприязни.

Увидев же, что она очнулась, он и вовсе обрадовался:

— Хорошо, что вы пришли в себя. Я уже начал опасаться за ваше здоровье.

— Я в порядке.

На самом деле до порядка было еще очень далеко. Но девушке хотелось хоть немного подбодрить своего приятеля.

— Что с нами случилось? — спросил Евгений. — Где мы?

— Понятия не имею.

Настя сказала чистую правду. Она и впрямь не представляла, куда завезли их те двое, что явились в квартиру.

— Я тоже ничего не помню, — посетовал мужчина. — Помню только, что мы с вами выпили вина, и вот… мы уже лежим в этом месте, и мы с вами пленники.

— Да, — пробормотала Настя. — Что-то в этом роде было и со мной.

— Кто нас сюда привез?

— Когда вы заснули, к вам пришли двое каких-то мужчин.

— Вы это помните?

— Очень смутно.

— А как они оказались в квартире? Это вы их впустили?

— Вы что? С ума сошли?

Девушка надеялась, что слова ее прозвучат достаточно убедительно. Так оно и произошло.

— Ладно, — вздохнул Евгений. — Надо думать о том, как нам отсюда выбраться, а не о том, как мы сюда с вами попали.

— Вот это правильно.

Однако дальше разговоров дело не пошло. У них обоих на руках были наручники, снять которые казалось невозможным. Комната, в которой находились пленники, была серым, унылым бункером без окон и с очень прочной железной дверью. Освещалась комната одной-единственной лампочкой, закрытой прочным плафоном.

Настя немного полежала на полу, а потом решила, что так дело не пойдет. Однако подняться ей удалось лишь с третьей попытки, и то с помощью Евгения, который смог встать раньше. Встав, Настя оценила размер причиненного ей ущерба. Сапоги были на ней, а вот роскошная шуба, одолженная ей Нютой, куда-то испарилась.

Дверь была закрыта снаружи. На зов никто не откликался.

— Мы с вами пленники, тут и гадать нечего.

И Евгений снова сел на пол.

— Вы это чего? — удивилась Настя.

— Когда ничего поделать невозможно, остается только ждать. Присаживайтесь.

Но девушка продолжала ходить по комнате.

— Нас спасут, я уверена.

— Рад за вас, — скептически хмыкнул Евгений. — Может быть, хотя бы теперь мы с вами можем поговорить о нашем деле?

— О каком деле?

— Ну, не я же настаивал на встрече, — пожал плечами мужчина. — Это ведь вы назначили мне встречу, на которой пообещали сообщить мне всю информацию о себе.

Информацию? О чем хоть идет речь? Настя совершенно растерялась.

Но тут она вспомнила совет Бориса, поменьше болтать, а побольше слушать, и потому задала Евгению встречный вопрос:

— Но… вы ведь тоже имеете, что мне сказать?

— Верно. Имею. Хотите, я начну, а вы продолжите?

Что ей предстоит продолжать, Настя не имела ни малейшего понятия. Разве что она могла рассказать Евгению про то, как ее уговорили участвовать в заговоре против него. Вряд ли ему понравился бы этот рассказ, так что девушка колебалась. Евгений же откровенно ждал от нее ответа. Напряжение росло, но в эту минуту раздался скрип открывающейся двери, который отвлек их обоих.

Словно по команде, они развернулись в сторону открывающейся двери. И когда на пороге появился невысокий упитанный мужчина, Евгений воскликнул:

— Рудик!

— Здравствуй, Евгеша, — приветствовал его вошедший, без тени улыбки. — Впрочем, здравствовать тебе, мой бедный друг, осталось недолго. Зря ты, Евгеша, решил вывести меня на чистую воду. Оставил бы ты меня там, где я плавал, в мутной водичке, глядишь, и сам бы уцелел, и барышню свою не подставил под удар.

Евгений застонал:

— Ах, боже мой, какой же я дурак! Выходит, я был прав?

— Ну, как сам видишь.

— Ты — мерзкая крыса!

— Ха-ха! — развеселился Рудик. — И что с того? Пусть я и крыса, зато живой. А ты вот будешь честный, но мертвый.

Евгений кинулся на толстячка, но тот оказался неожиданно проворным. Он успел выскочить за дверь, и вскоре раздался его злорадный хохот:

— К совести моей взывал, да, Евгеша? Стыдить меня вздумал! Вот посиди теперь в каземате, подумай, стоило ли тебе язык распускать, или надо было, если чего и знаешь, так помалкивать! Только с выводами особенно не затягивай. Времени-то у тебя и твоей подружки с гулькин нос осталось.

— Мерзавец! Отпусти хотя бы девочку! Она тут совсем ни при чем!

— Снежана тоже была ни при чем, но это ее не спасло!

Евгений ахнул.

— Снежана! Откуда ты знаешь… Это ты ее убил!

— Ты теперь ничего не докажешь!

— Ты убил Снежану!

— Рассказывай эти байки кому-нибудь в аду!

И следом за этими словами вновь раздался взрыв смеха, а затем шаги стали удаляться прочь.

— Негодяй! — бесновался Евгений. — Гад! Я до тебя еще доберусь!

Но толстяк его уже не слышал. И постепенно Евгений затих. Прислонившись к стене, он стоял, безвольно опустив руки, и глядел прямо перед собой опустевшим взглядом. Насте тоже было о чем подумать. Не то, чтобы ее всерьез напугали угрозы толстяка. Девушка понимала, если бы их с Евгением хотели убить, то сделали бы это уже давно, благо возможностей имелось предостаточно. Значит, их похитителям от них что-то нужно. А раз так, то есть неплохой шанс остаться в живых.

— Простите, — неожиданно услышала она тихий голос Евгения.

И подняв на него удивленный взгляд, она увидела на его лице виноватое выражение.

— Похоже, я сам подставился и вас подставил!

— Вы про этого толстяка?

— Не только про него. За ним стоят очень опасные люди.

Ну, двоих Настя уже видела. А есть еще кто-то?

— Глупо было надеяться на совестливость Рудика, — произнес Евгений, словно разговаривая с самим собой. — Небось как только он смекнул, что я засек его манипуляции, то сразу же сообщил об этом своим покровителям. Ну, а те, в свою очередь, предприняли шаги, чтобы ликвидировать опасность — то есть меня.

— И что теперь? Нас убьют?

— Вы же все сами слышали.

Настя соображала. Очень похоже, что этот толстенький Рудик — тот же человек, который интересовал Нюту и Бориса. Тот самый Рудик, за которым следила эта парочка все эти дни. Если так, то у них еще есть шанс на спасение.

Но зато Настя не понимала другой вещи. Евгений тоже встречался и даже сотрудничал с Рудиком. А теперь они враги. Но еще Евгений встречался и со Снежаной. А сейчас она мертва. Но по крайней мере, теперь Настя знала совершенно точно, что Евгений был знаком со Снежаной. И получается, что Нюта с Борисом были правы, когда подозревали Евгения.

— Зря вы не захотели сразу же признаться, что знакомы со Снежаной! — выпалила Настя с горечью. — Это здорово облегчило бы нам всем жизнь!

— Так вы меня и не спрашивали…

И Евгений уставился на нее с изумлением. Но между тем ее слова медленно доходили до его сознания.

— Вы… вы кто? Вы из полиции?

— Нет. Но так получилось, что я тоже участвую в расследовании убийства Снежаны.

— Зачем?

— Наверное, вы не поверите, но ее отец пообещал вернуть разум моим родителям, если мы сумеем найти истинного виновника совершенного преступления.

Настя посмотрела на Евгения, думая, что он ничего не понимает, но мужчина совсем не выглядел удивленным.

И девушка порывисто воскликнула:

— Мне очень нужно найти убийцу Снежаны!

— Это точно не я! — заявил ей Евгений. — Можете не верить, но мне Снежана была нужна живой. Ее смерть — это огромный удар для всей нашей лаборатории. Ее убийство сильно затормозит нашу работу.

— Значит, вы хотели привлечь Снежану к своей работе?

— Хотел. И не я один. Это было общее решение, и мы не сомневались в его правильности.

— А Рудик? Почему вы интересовались этим человеком?

— Понимаете… — Евгений вздохнул, явно сомневаясь, стоит ли ему открывать Насте правду. Но потом решился и заговорил: — С некоторых пор у нас в лаборатории стали случаться утечки информации. Сначала они бывали редко и касались не слишком важных вопросов, так что мы не обращали на них внимания. Не потому, что мы такие лохи, просто мы думали, что это не утечка вовсе, а так… совпадение.

— Вы это о чем?

— Наши заокеанские коллеги далеко не дураки, они зачастую имеют лучшее оборудование и потому способны опередить нас в наших исследованиях. И вообще я много размышлял по этому поводу, информация, знания — они словно бы разлиты в воздухе. И когда на определенном этапе развития ученые в разных странах начинают размышлять об одном и том же явлении, очень часто они, независимо друг от друга, делают открытия мирового значения. Самый известный пример — это радио Попова. А в Европе то же открытие было сделано ученым по фамилии Бранли. В Соединенных Штатах изобретателем радио считается Никола Тесла. Аналогичное открытие было сделано учеными других стран и примерно в то же время. Так что идеи приходят людям в разных точках мира, независимо друг от друга. Вот и мы до поры до времени считали, что наши заокеанские коллеги сами додумались до того и до другого, а потом и до третьего.

— Чего другого? — с любопытством спросила Настя. — И чего третьего?

Но Евгений ей не ответил. То ли не услышал вопрос, то ли сделал вид, что не слышит его.

— Однако затем произошло событие, которое открыло нам всем глаза на то, что у нас в отделе завелась «крыса».

— Какое событие?

На этот раз он ее вопрос услышал и ответил:

— В один из сделанных нами расчетов закралась ошибка. Довольно глупая ошибка. Конечно, мы ее обнаружили и исправили. Но каково же было наше удивление, когда несколько дней спустя нам на стол лег отчет технической службы слежения, в котором говорилось, что наши заокеанские коллеги совершили то же открытие, причем с той же ошибкой!

— Это просто невероятно!

— Вот и мы тоже так подумали. А подумав, доложили начальству и сами стали приглядываться друг к другу.

Работать в коллективе, где завелся шпион, с каждым днем становилось все сложнее. Несмотря на принятые меры безопасности, утечки случались теперь все чаще и чаще. Создавалось впечатление, что стукач потерял всякую меру.

Долго так продолжаться не могло. И я понял, что без помощи извне нам не обойтись. И за этой помощью я обратился к Снежане.

— А почему к ней?

— Из-за ее способностей. Она ведь была куда способнее старика. Тот может контролировать до десяти человек, Снежана могла управлять несколькими десятками живых объектов.

Евгений знал не только Снежану! Он был наслышан и про ее отца! Теперь Настя уже не сводила с мужчины жадного взора. Она будет не она, если не вытрясет из него все, что он знает про убийство Снежаны!

— Но как вы с ней познакомились?

— Я давно подыскивал кого-нибудь в этом роде. Такой человек был бы очень полезен для наших исследований. Но ситуация с «крысой» у нас в лаборатории заставила меня поторопиться с принятием решения. Мы встретились со Снежаной, и когда я понял, что передо мной очень сильный экстрасенс, то невольно заинтересовался ею.

— А я думала, что Снежана занималась бизнесом.

— Правильно. Вас не обманули. Но при этом, я бы сказал, Снежана была несколько ленива. И свои паранормальные способности использовала лишь на одну сотую, никогда не напрягаясь чрезмерно. Но и этого легкого усилия ей вполне хватало, чтобы преуспевать в жизни, иметь много денег, совершенно себя не утруждая. А вот последнего она не любила, что да, то да. Мне лично стоило огромного труда уговорить ее сотрудничать с нами. Она согласилась лишь после того, как я надавил на ее патриотическое чувство.

— Но зачем она была вам нужна? Вы что, у себя в лаборатории занимаетесь исследованием паранормальных явлений?

Евгений на какое-то время заколебался с ответом, но потом все-таки решил ответить хотя бы в самой общей форме.

— Наш отдел, — сказал он, — трудится над возможностью передачи мыслей и эмоций от одного человека к другому.

У Насти невольно открылся рот. И этот о том же! Но Евгений, кажется, вовсе не заметил ее изумления. Он уже сел на любимого конька и начал рассказывать куда свободней, чем вначале:

— Ведь теперь уже ясно, что каждая мысль и эмоция возникает не сама по себе. Ее формирует мозг человека. Каждая новая мысль имеет строго определенную длину волны. И если научиться просчитывать эти волны, то можно легко влиять с помощью специально сконструированных приборов на человека, группу людей, а при увеличении мощности прибора, так даже и на целую страну или континент. Определенная частота воздействия, определенная реакция. Хотите ненависть, получите. Хотите любовь, пожалуйста.

— Невероятно!

Настя смотрела на Евгения, не в силах подобрать нужных слов. Ей и в голову не приходило, что наука так далеко шагнула вперед, что уже способна с помощью специальных устройств транслировать в голову человека не его собственные мысли, а те, что угодны кому-то извне.

— Эта теория существует уже давно. Но только в нашем отделе всерьез собрали и обобщили всю ту информацию, которой располагали ученые, работавшие над этой темой ранее.

— Но я ничего не читала об этом.

— Разумеется, такие разработки строго засекречены, — снисходительно усмехнулся Евгений. — В официальной прессе вы никогда не найдете о них даже упоминания. Точно так же, если завтра вы заявите, что я растрепал вам эту информацию, я стану от всего отпираться.

— Понятно.

— Это я сейчас потому так разоткровенничался с вами, что конец наш, увы, уже недалек.

Насте совсем не нравилось так думать.

— А чем занимаетесь лично вы? — спросила она снова.

— Я занимаюсь немного другой областью, я разрабатываю экраны для заграждения от такого рода излучений.

— А что, возможно и такое?

— Ну, разумеется. Раз мы с вами сказали, что мысль — это волна, то возможно установить либо более высокочастотный, либо, наоборот, более низкочастотный излучатель, который способен изменить характер нашей первичной волны. Либо возможен вариант с полным экранированием или даже возвратом волны обратно к пославшему сигнал устройству. Вариантов масса, тема для исследований богатейшая. Но чтобы проработать все в деталях, нужны помощники.

— Люди, которые умеют транслировать свои мысли другим!

— Люди, которые умеют делать это немного лучше других, — поправил ее Евгений. — Мы все, живущие на планете Земля, гуманоиды, в какой-то степени экстрасенсы, но у кого-то от природы способности более сильные. А у других они находятся в совсем уж зачаточном или скорее угасшем состоянии. Но в той или иной мере эта способность считывать информацию, я уверен, есть у всех людей без исключения! Мы с вами вроде уникальных передатчиков, способны как транслировать, так и воспринимать мысли.

— Мистика.

— Это чистой воды физика, — обиделся Евгений, — никакой мистики в этом деле нет.

Настя с изумлением глазела на него. Выходит, судьба столкнула ее с ученым, работавшим в секретной лаборатории над секретным проектом. И Снежана тоже была частью этого проекта. А Нюта с Борисом следили за Рудиком, который оказался предателем, и значит… значит, ее друзья на правильной стороне, на той же стороне, где находятся Евгений и сама Настя.

Это вызвало настоящий триумф. Она все-таки поступила правильно, доверившись своему чутью и поверив в дружбу Нюты и особенно Бориса. Но ликование от этого открытия длилось недолго. Настя вспомнила, что Нюта с Борей, хоть и находятся на их стороне, но сами они при этом очень уж далеко. И вовсе не факт, что друзья появятся вовремя и сумеют их с Евгением спасти. И в душу девушки стал закрадываться страх. Неужели они погибнут в этом каменном мешке, как и обещал им противный толстый Рудик? Думать об этом совсем не хотелось. И Настя попыталась отвлечься разговором.

— А кто же мог убить Снежану? Как вы думаете?

Евгений не колебался ни минуты:

— Уверен, это было сделано по наказу Рудика.

— Этот толстяк убил Снежану?

— Или его покровители.

— Кто? Те двое, что привезли нас сюда?

Евгений с интересом взглянул на нее:

— Значит, как нас везли, вы тоже помните?

Настя прикусила язык, но Евгений, кажется, ее ни в чем дурном не заподозрил.

— Знаете, теперь я и сам припоминаю, как меня тащили какие-то громилы.

— Да, да, — быстро подтвердила девушка. — Вот именно — громилы. Огромные, уродливые и очень жестокие. Так меня по голове огрели, до сих пор болит. Потрогайте, какая шишка.

Шишка пришлась весьма кстати. Евгений потрогал ее, убедился, что они с Настей на одной стороне, и окончательно расположился к откровенности с ней.

— Рудик ведь не единственный, кто согласился предать родину, — печально произнес Евгений. — Есть и другие, для кого звон монеты и хруст новенькой бумажки важней всего. Люди без совести и чести. Среди них могли запросто оказаться и законченные уголовники, которым убить человека — раз плюнуть.

— Эти люди и убили Снежану?

— Последнее более всего вероятно. Сам-то Рудик никого убить своими руками не может, он жалкая шестерка, трус, предатель и полное ничтожество. Но с ним, похоже, сотрудничают отморозки, которые не гнушаются исполнять самые отвратительные приказы. А над ними… над ними, я уверен, есть кое-кто еще. Кто не побоится уничтожить всякого, кто встанет у него на пути.

В коридоре вновь раздались шаги, которые услышала не только Настя, но и Евгений. Его лицо приобрело страдающее выражение, и он произнес:

— И боюсь, что нам с вами это совсем скоро придется испытать на собственной шкуре.

Настя задергалась. Ей совсем не хотелось умирать. Но в это время она поняла, что шаги больше не звучат. Они остановились прямо под их дверью.

— Это за нами, — пробормотал Евгений, и голос его дрогнул.

— Да ну вас! — усомнилась девушка. — Что вы меня пугаете? Не может быть, чтобы нас с вами и впрямь хотели убить.

— Может, и не убьют, но припугнут весьма основательно. Так, чтобы мы с вами надолго забыли, как совать нос в их дела. Это нам будет официальное предупреждение. Ну, а если мы не послушаем, попробуем на них заявить, тогда уж смерть! Но там мы уже сами будем виноваты. Они ведь нас предупредят… сейчас…

— И… и это еще в лучшем случае?

— Совершенно верно, — сухо ответил ей Евгений. — Понимаете теперь, во что вы вляпались по моей вине?

— Это не только по вашей вине! — пылко воскликнула Настя, которой очень не хотелось умереть через несколько минут и унести эту тайну с собой в могилу. — Я сама напросилась на неприятности!

А вдруг Евгению посчастливится, в отличие от нее он выживет и остаток своих дней проведет, сетуя на то, что по его вине погибла молодая девушка, любовь всей его жизни, красавица, на которой он мечтал жениться? В своих мыслях Настя уже успела увидеть их двоих перед алтарем и снова восхититься, до чего же красивая из них получилась пара. Ничуть не хуже, чем из нее и Бориса.

Все эти мысли пронеслись в голове у девушки за считаные секунды, тем временем тяжелые шаги, затихшие возле их двери, вновь зазвучали и вскоре затихли вдали. Кто бы ни приходил к друзьям, войти к ним, а возможно, и решить их судьбу, он был еще не готов.

— Уф! — выдохнула Настя. — А я уж думала, все! Конец.

— Я сам тоже так думал.

— Вы здорово меня напугали!

— Сам себя не помнил. Но вы сказали, что сами напросились на неприятности? О чем вы?

— Знаете, когда мы с вами встретились, у меня вовсе не было никакой информации для вас! Я и про вас-то самого ничего не знала до того, как вы меня только что так любезно просветили на свой счет. Рассказали, кто вы и чем занимаетесь.

— Зачем же вы хотели встретиться со мной? Мне сказали, что вы опытный экстрасенс. Вполне сможете подойти для нашей работы.

— Вместо Снежаны?

— Да.

Вот, значит, что сообщила Нюта, договариваясь о встрече с ученым. Она каким-то образом узнала, что Евгению нужен для работы экстрасенс, и подсунула ему на эту роль ее — Настю. Но на что рассчитывала Нюта? Неужели она не понимала, что Настя никакой не экстрасенс и Евгению совершенно не подойдет? Впрочем, ведь Нюта с Борисом и не рассчитывали, что Настя будет общаться с Евгением так откровенно. Они полагали, что все общение не займет много времени, потом подтянутся они, и разговаривать с Евгением по душам тоже будут уже они.

И Настя взглянула на Евгения:

— Но зачем же вы отрицали факт знакомства со Снежаной? Твердили, как упертый осел, что знать ее не знаете? Ведь вас прямо спрашивали, знакомы ли вы с ней!

— Тот молодой человек, которого вы видели в «Диогене», и впрямь был очень настойчив. Полиция у нас начинает работать весьма эффективно.

— Это была не полиция! — хмуро произнесла Настя.

Она боялась, как бы Евгений не спросил, если не полиция, тогда кто? И что бы она ему ответила на этот вопрос? Девушка и сама не могла толком сформулировать, кто такие ее новые друзья — Нюта с Борисом.

Но Евгений уже отвечал на заданный Настей чуть раньше вопрос:

— Но посудите сами, я просто не мог признаться этому молодому человеку в знакомстве со Снежаной! Проговорись я, что знаком с ней, пришлось бы упоминать и об исследованиях моей лаборатории. А я не мог этого сделать. Но как вас-то угораздило влипнуть в эту историю? Что вам за дело до Снежаны?

— Мне есть дело! — заверила его Настя. — И очень даже большое дело! Вся моя жизнь зависит от того, найдем мы ее убийцу или же нет!

— Что же, — усмехнулся Евгений. — Считайте, что вы своей цели достигли. Убийца Снежаны скоро предстанет перед нами.

— Думаете, это будет тот же человек? Но с чего вы это взяли?

— А как же иначе? Снежана соглашается сотрудничать с нашим отделом, это сотрудничество должно быть для нас крайне плодотворным, вывести на новый этап развития. Мы уже предвкушаем будущие лавры, как вдруг бац! Ужасное известие, Снежана погибла, она убита. Разумеется, мы тут же обвинили во всем нашу крысу!

— Рудика?

— Тогда мы еще не были уверены в том, что это именно он. Но мы знали, что «крыса» обнаглела. Что этот человек уже не только шпионит за всеми нами и стучит конкурентной конторе о том, чем мы занимаемся, так он еще и шкодить вздумал! То аппаратуру испортит, то записи сотрет. И не подкопаешься. Всегда умудрялся вину на другого свалить. Но убийство… Это было уже чересчур! Я решил, что, как руководитель лаборатории, обязан побеседовать с ним.

— А почему вы обвинили именно Рудика?

— У меня были подозрения на его счет еще раньше. Ну, не нравился он мне, скользкий был какой-то. У всех-то он в друзьях-приятелях. Ко всем в доверие втерся, с каждым нашел о чем посудачить. Кому подарок подогнал, кому услугу, кому еще чего. Одним словом, себя не щадил, умел быть полезным, и постепенно все привыкли, что Рудик у нас всюду вхож, ни у кого от него секретов нет, со всеми он душа нараспашку, одним словом, общий друг.

— А вам это не нравилось?

— Мне эта его дружба казалась подозрительной и ненужной для ученого человека суетой. Рудика интересовала не столько его работа, сколько общение с людьми. А я — как его руководитель — должен был контролировать его. Мне не нравилось качество его работы, я об этом неоднократно уведомлял начальство, но мне был дан ответ, что за этого человека поручились там… наверху. И что возможности уволить его мне никто не даст.

— Интересно, кто же это прикрывает вашего Рудика?

— Вот и мне это тоже стало интересно. И когда начала пропадать ценная информация, я решил вывести Рудика на чистую воду. Поставил тайком от всех сотрудников парочку новых камер, о которых не знал никто, кроме меня. И застукал мерзавца! Он как раз копировал файлы из чужого компьютера. Пароль, я уверен, он подсмотрел, пока «дружил» с этим сотрудником.

— Вы были очень неосторожны, допустив подобную утечку информации.

— Мы — ученые! Мы не обязаны быть военными!

— Иногда и ученым не грех проявить бдительность.

Евгений поник.

— Да, боюсь, это правда.

— И уж, конечно, ваша охрана должна была быть более бдительной.

— Охрана! — фыркнул Евгений. — Иногда мне казалось, что у нас все нарочно сделано для того, чтобы облегчить утечку информации и работу воров!

— Но это ведь указывает, что проблема идет сверху.

— Вот в том-то и дело, — с жаром подтвердил мужчина. — Я был уверен, что Рудик знает имя того, кому он служит. Я все понимаю, готов играть даже по таким правилам. Но убийство… Это что-то невообразимое. Это уже не просто вредительство и саботаж, это… это жизнь человека! Это было выше всякого понимания.

— И вы преисполнились возмущения и отправились к Рудику, чтобы пристыдить его?

— Пристыдить, напугать… Боюсь, я был очень не сдержан. Заметили, один глаз у него подпух?

— И впрямь он как будто меньше.

— Это я ему подбил!

Евгений выглядел таким гордым, что Настя поняла, придется его хвалить:

— Ну, надо же! — сделала она изумленное и немножко восхищенное лицо. — Как же классно вы его уделали!

Похвала обычно целебным бальзамом проливается на душу человека, Евгений не стал исключением из общих правил. Он тоже любил, когда его хвалят. Да еще и красивая девушка, и за воинскую доблесть! Евгений даже плечи расправил и поглядывать на Настю стал до того гордо, что она засомневалась, а не переборщила ли она с дозой восхищения. Все-таки Евгений не войну выиграл, а всего лишь вмазал одному подонку в глаз.

Но главное Настя поняла. Евгений считает убийцей Снежаны кого-то вроде тех двух громил, которые доставили их сюда. Может, и не именно они, а может, что и они самые. И от этой мысли ей стало жутко горько. Ведь доставить этих громил к старцу нечего было даже и мечтать.

Даже если Настю и Евгения каким-то чудом отпустят из этого каземата и они смогут добраться до ближайшего отделения полиции, где и оставят описание своих похитителей, а также сумеют убедить полицию в том, что старец не убивал Снежану, а убили ее двое специально нанятых для этой цели злодеев, то полиция все равно этих злодеев вовек не поймает. Ведь Настя и Евгений не знают про них ровным счетом ничего. Даже машину, на которой перемещались злодеи, Настя толком разглядеть не сумела.

Конечно, можно было попытаться выйти на них через Рудика, но девушка уже понимала, чем грозит столкновение с этим человеком. Одного раза достаточно, чтобы понять, кто-то очень могущественный прикрывает Рудика и его дружков сверху. И, наверное, именно этого человека и можно было считать виновным в убийстве Снежаны, но как до него добраться, Настя вообще не представляла.

Она чувствовала, как уныние вновь охватывает ее. Итак, в любом случае родителей ей не вернуть. И пока единственное, на что можно ей надеяться, их с Евгением отпустят живыми и хотя бы частично целыми.

Глава 15

И тут как раз посреди своих печальных раздумий Настя снова услышала в коридоре шаги двоих людей. Они звучали немного иначе, чем шаги Рудика и того неизвестного, так напугавшего их. Одни — уверенные мужские, а рядом с ними шаги чуть легче, но тоже уверенные и четкие. Почему-то, услышав эти шаги, Настя насторожилась, но при этом томительного ужаса не испытала. А наоборот, ощутила какой-то непонятный душевный подъем.

— К нам идут!

Словно в подтверждение этих слов дверь заскрипела и отворилась. А на пороге возникли две фигуры — мужская и женская. На их лицах были темные маски, но увидев замерших Настю и Евгения, фигуры, словно по команде, сорвали их с себя.

— Нюта! — подпрыгнула на месте Настя, узнавая знакомые лица. — Борис!

Она кинулась к своим друзьям, чуть ли не плача от счастья.

— Вы меня нашли! Дорогие мои! Это просто чудо!

— Ты жива?

— Да, я в порядке. Но мы с Евгением такое пережили! Вам и не передать!

Однако Нюта с Борисом хоть и были явно рады видеть их невредимыми, болтать не собирались:

— Настя… Евгений… Нам всем надо отсюда немедленно убираться!

— Может, снимете с нас для начала вот это?

И Настя показала свои скованные руки. Нюта быстро оглядела ее наручники, потом взглянула на наручники Евгения.

— Его мы освободим, — кивнула она подруге. — А ты… прости, походи пока так.

Это заставило Настю задуматься. И пока Нюта возилась с наручниками Евгения, она спросила:

— А как вы вообще сюда попали?

— Да уж не по приглашению любезных хозяев, — хмыкнула Нюта. — Дом принадлежит одному высокопоставленному генералу, он тут почти не бывает, всем заправляет его племянник. Он у дядюшки вместо родного сына, личного адъютанта и всех на свете. Ему одному дядюшка верит, но этот его племянник… та еще гнида, скажу я вам честно!

— Это он тут все обустроил? Тюрьму и прочее?

— Не исключаю.

— И что нам теперь делать?

— Как что? Бежать!

Бежать! Сердце Насти окончательно упало.

— Но тогда мы оставим здесь убийцу Снежаны!

Нюта вскинула на нее глаза.

— Он тут?

— Евгений считает, что да.

Борис и Нюта быстро переглянулись.

— И кто конкретно?

Настя замешкалась, но за нее ответил Евгений:

— Этого человека зовут Рудольф.

— Рудик… — задумчиво пробормотала Нюта, и они с Борисом вновь переглянулись.

Конечно, они понимали, что речь идет о том самом объекте, за которым они столько времени вели наблюдение. Но Евгений этого знать не мог и потому вылез со своим предложением:

— Я могу показать вам этого человека.

— Нет, не нужно, — заверил его Борис. — Мы его знаем.

— Знаете? Откуда?

— Мы следили за ним.

— Следили? — задумчиво произнес Евгений. — Значит… значит, вы не из полиции?

— Нет. Мы из другой организации.

— И вы знаете, чем занимаемся я и мои коллеги?

— В общих чертах, да.

— Так что же вы мне сразу об этом не сказали! — обрадованно воскликнул Евгений. — А то я ведь принял вас за полицию. И не мог я вам рассказать о Снежане. Тогда мне пришлось бы сказать и о той роли, которую я собирался ей отвести.

Борис поглядел по сторонам и несколько нервно предложил ученому:

— Давайте о Снежане мы с вами поговорим после.

— Да, да, я понимаю. Сейчас нам главное выбраться отсюда.

Но у Бориса с Нютой, кажется, уже созрел другой план.

— Скажите, этот человек… Рудольф… Он сейчас в доме?

— Где-то с час назад он навестил нас с Настей и пообещал нам скорый и бесславный конец.

— Час назад? — переспросила Нюта. — Значит, он еще в доме.

— Почему ты так думаешь?

— Мы установили наблюдение за подъездными путями к этому дому с того момента, как вас сюда привезли, но никто еще не покидал территорию. Если Рудольф был в доме, когда вас сюда доставили, значит, он до сих пор находится где-то тут.

В этот момент, взглянув на друзей, Настя воскликнула:

— Как мы рады, что вы нас не оставили и пришли за нами! Когда вы стали возиться у дверей камеры, мы уж подумали, что это явились наши палачи, чтобы вести на расправу. Рудик обещал нам страшную участь.

Взгляд Бориса стал жестче. Ему явно не понравилось, что Насте кто-то посмел угрожать.

— И еще они украли твою шубу! — добавила Настя специально для Нюты.

— Что?! — возмутилась та. — Да как они посмели!

Теперь Настя была уверена на все сто процентов, что Нюта никуда не уйдет из дома, пока не вернет назад свою шубу. Борис был тоже настроен решительно.

— И сколько всего в доме находится противников? — спросил он. — Мы с Нютой видели двоих.

— Их как минимум трое. Двое боевиков, которые привезли нас сюда, и сам Рудольф.

Настя хотела напомнить еще о таинственных тяжелых шагах, которые они слышали у дверей своей камеры, но не успела.

— Они вооружены?

— Да! — воскликнула Настя. — У них есть нож и пистолет. Возможно, боевой.

— Плохо. Но в любом случае надо постараться взять этих троих живыми.

— Тех двоих еще туда-сюда, а вот Рудольфа надо сберечь.

Настя понимала, почему толстому Рудику такая честь и отдельная забота. Он мог вывести на своего хозяина, а потому являлся ценным звеном, которое ни в коем случае нельзя было потерять. Однако при всем при этом хотя Борис с Нютой явно испытывали острое желание сцапать Рудика, они колебались, не зная, что им предпринять, что будет более правильно в такой ситуации. Бежать и спасать пленников? Или остаться и дать бой, попытавшись захватить предателя Рудольфа и остальных?

— Надо вывести заложников, — напомнил Борис своей сестре. — Таков был наш первоначальный план!

— Ситуация изменилась. Если Рудик до сих пор находится в доме, то опасность может грозить в первую очередь ему самому.

— Ему? Почему ему?

— В вашем исчезновении хозяин Рудольфа обвинит его. И кроме того, Рудик стал опасен ему, как свидетель. Едва мы приступим к штурму дома, как боевикам будет отдан приказ о физическом устранении Рудольфа. И мы его потеряем.

Разумеется, никому тут не было жалко этого противного типа, но было ясно, что для дела им необходимо сохранить его жизнь.

— И что будем делать? — взглянула Нюта на напарника.

Вместо ответа тот повернулся к Евгению:

— Стрелять умеешь?

— В тире выбиваю девятку. Попытаюсь не подвести.

— Тогда держи.

И Борис сунул в его руку тяжелый пистолет.

— А мне? — заволновалась Настя. — А я? Я тоже неплохо умею стрелять. И даже из настоящего оружия, а не где-то там в тире!

То, что стрелять из настоящего оружия ей доводилось лишь однажды, да и то из папиного охотничьего ружья, из которого он разрешил ей немножко пострелять по банкам, Настя умолчала.

— Ты же в наручниках.

— Я и в наручниках могу!

— Девушка, да вы полны талантов! — воскликнул Борис. — Держи и ты! — И он сунул ей восхитительно тяжелый пистолет, предупредив: — Он на предохранителе.

Настя кивнула с важным видом, словно бы знала, где тут предохранитель. Разумеется, она слышала, что перед тем как нажать на курок, оружие надо снять с предохранителя. И стоило Борису отвернуться от нее, принялась разглядывать доверенный ей пистолет, пытаясь понять, что тут нужно «снимать» и как это делать?

— Вот эта штука, — услышала она шепот Нюты рядом с собой. — Поднимешь ее и пали.

И Нюта, подмигнув ей, поспешила следом за Борисом. Насте и Евгению следовало двигаться сзади, чему они были только рады.

Какое-то время они двигались вперед вполне уверенно. Казалось, что Борис точно знает, где в доме безопасно. Присмотревшись, Настя увидела, что у идущей впереди нее Нюты от уха идет крохотный проводок. Похоже, в ушах у нее находилось устройство, позволяющее кому-то извне вести корректировку ее движения, делая его максимально безопасным.

— Две цели, — прошептала Нюта. — Одна в правом крыле здания, другая — в левом. Куда пойдем?

— Налево!

— Тебе только налево бы сходить!

Но двинулись они в указанном Борисом направлении. Идти долго не пришлось. Внезапно Нюта остановилась перед дверью в одну из комнат и наставила на нее оружие. А Борис, осторожно нажав на ручку двери, резко распахнул ее.

— Не двигаться!

В комнате был Рудик. Его жирные щечки затряслись, когда он увидел вооруженных людей. Но окончательно он позеленел, когда следом за ними в комнату вошли также и Настя с Евгением.

— Ах, вот вы как… — пробормотал он.

И его пальцы тут же забегали по экрану планшета!

Нюта кинулась к нему, но было уже поздно. Рудик успел что-то сделать на своем планшете.

— Ты — гад! — не удержалась, ударила его Нюта по лицу. — Зря мы тебе жизнь спасали!

— Вы… Мне?

— А что ты думаешь, твой хозяин оставил бы тебя в живых в случае побега свидетелей твоего прокола?

— Не понимаю, о чем вы, — попытался принять горделивую позу Рудик. — У меня нет никакого хозяина! Я — свободный человек.

— Свободный мертвый человек, — поправила его Нюта. — Без нас жить тебе оставалось считаные часы или даже минуты.

— Я вам не верю!

— Хочешь остаться и лично в этом убедиться?

— С вами я точно никуда не пойду!

— Пойдешь, — заверил его Борис и в качестве убеждения тоже ударил его.

На этот раз удар был куда сильней. Рудик сложился от боли пополам. И Настя запротестовала:

— Зачем ты так? Он ведь безоружен.

— Слизняк! — проворчал Борис. — Признайся, ты планировал устранение своего коллеги и этой девочки? За этим их и привезли в этот дом?

— Какое устранение? Это мои гости.

— Гости, которых ты держал в закрытом подвале? Угрожал им смертью?

— Я бы их и пальцем не тронул, клянусь! Я просто хотел с ними поговорить.

Объясняясь с Рудиком, они все слишком увлеклись. И потому не услышали, как позади них раздались шаги, а затем чей-то спокойный голос властно произнес:

— Вы… четверо… Вы все у меня на мушке. Поднимите руки.

Настя изумленно повернулась в сторону голоса. В дверях стоял худощавый мужчина лет сорока — сорока двух. Несмотря на худобу, лицо у него было отекшее, а выражение глаз какое-то брезгливое. Он не понравился Насте с первого взгляда. А еще больше ей не понравилось то, что в руках у этого типа был полуавтомат, который тот направил на их компанию. Настя понимала, что несколькими очередями из этого оружия запросто можно положить на месте их всех.

— Бросьте оружие и поднимите ваши руки, чтобы я мог их видеть, — повторил этот человек.

Поколебавшись, друзья все же выполнили это указание. Сделали они это следом за Борисом, который разоружился первым. Бросил оружие также и Евгений, а вот Настя просто подняла руки. Ее пистолет за ненадобностью находился за поясом, она про него в связи со стрессовой ситуацией забыла, а стоящий у порога злоумышленник его просто не увидел. К тому же он заметил наручники на ее запястьях и сразу же сделал вывод, что она наименее опасна из всей компании.

— А теперь все на шаг назад!

Все опять же послушались и попятились на несколько шагов и от брошенного оружия, и от Рудика, который сиял теперь, словно начищенный медный таз.

— Собери оружие и принеси его сюда, — приказал этот мужчина, и Рудик тут же кинулся исполнять повеление босса.

Пока он возился с оружием, рассыпанным на полу, Настя вопросительно взглянула на Бориса. Это входит в его план? Но и сам Борис, и Нюта выглядели одинаково растерянными. Они откровенно недоумевали, каким образом этот тип оказался у них всех в тылу.

— Как вы тут очутились? — пробормотала Нюта, подняв взгляд на врага.

— Заглушил сигнал и пришел.

— И как вовремя вы пришли! — подхалимски радовался Рудик, льстиво пытаясь заглянуть в глаза этому человеку. — В самый нужный момент!

Но кем бы ни был этот тип, на Рудика он обращал не больше внимания, чем на грязь у себя под ногтями. Да и то даже грязь, наверное, удостоилась бы большего его интереса.

Настя рассматривала этого человека, пытаясь понять, кто он такой и почему заявился сюда с оружием, угрожает им и защищает противного Рудольфа.

— Я знаю, кто вы такой, — внезапно произнесла Нюта. — Вы — племянник господина Еремеева — Игнат.

— Очень за вас рад. Но только зря вы огласили мое имя в эфире. Ваши друзья ничего не услышат из того, что произойдет в этой комнате.

— А что тут произойдет?

— Сначала мы с вами немного поговорим, потому что я люблю, когда все покровы сняты. Возможно, в процессе разговора мы с вами даже пооткровенничаем. Но вы не радуйтесь, никто из вас не сможет воспользоваться этой информацией в дальнейшем. Также вы не сможете передать ее своим друзьям, которые дожидаются вашего сигнала снаружи. И не думайте, что я не знаю о том, что вы все прослушиваетесь. Так было до того, как вы попали в мой дом. Но тут другие законы. По периметру забора у меня установлены приспособления, способные перехватывать и глушить практически любой сигнал как извне, так и снаружи.

— Негодяй! — взвился Евгений. — Это же опытные разработки моего отдела!

— И что с того?

— Откуда они у вас?

Худощавый смотрел на него с откровенной насмешкой.

— Что вы так вспыхнули? Ваши разработки уже давно используют люди, имеющие к ним отношение. Вас они об этом в известность не ставят. Да и к чему? Вы в любом случае не сумеете запатентовать это изобретение, у вас его просто отберут и засекретят. Ну, что вы как маленький надулись на мои слова? Вы же должны понимать, в какой стране живете.

— В самой лучшей! — буркнул Евгений, чем вызвал приступ откровенно издевательского хохота у тощего.

Глядя на то, как дрожит кадык у него на горле, Настя отметила, что оружия этот тип ни на секунду не опустил. Так что его веселость была нарочитой и надуманной, а бдительности он не терял ни на минуту.

— Ох, повеселили вы меня, — заявил этот тип. — Не ожидал, что у меня в гостях будут такие патриоты.

— Вы не у себя дома. Этот дом принадлежит вашему дяде.

— Точно так же, как и отдел, чьи разработки вы присвоили себе, тоже возглавляет ваш дядя!

— Правильно. А я его самый доверенный и ближайший помощник, правая рука. Дядя мне во всем доверяет.

— А вы нагло пользуетесь его доверчивостью. Используете свое и его положение, чтобы торговать сделанными нашими учеными открытиями! И хуже того, продавать эти открытия конкурентам за океан!

— Хвалю вас за осведомленность, — ничуть не устыдился злодей. — Но учтите: если вы вздумаете упрекать меня в том, что я замарал доброе имя своего дядюшки, то я потеряю интерес к нашей с вами беседе. А как только это произойдет, вы все умрете.

— Вы не посмеете убить нас! — воскликнула Нюта.

— Посмею.

— Дом окружен. Даже если вы нас убьете, вам будет не уйти отсюда.

— Какая наивность! Ваши друзья караулят подъездные пути к дому. А у меня есть парочка потайных ходов на случай экстренной эвакуации. Думаю, что перед уходом я даже уничтожу сам дом, все равно он застрахован.

— Вы можете сбежать, но вам не уйти от ответственности.

— Нас много, нас будут искать!

— Мы вам не безответная Снежана, с которой вы расправились с помощью навербованных вами головорезов! Убийца!

Последнюю фразу выкрикнул Евгений. И тут же по лицу Игната скользнуло выражение заинтересованности.

— Снежана? Что это еще за Снежана? — спросил он.

— Не притворяйтесь! Имейте храбрость признаться в совершенном вами убийстве!

— О ком идет речь? Я не понимаю.

И тут голос подал Рудольф. Все также льстиво заглядывая в глаза своему покровителю, он робко произнес:

— Снежана — это дочь одного экстрасенса. Женщина и сама обладала неплохими способностями. Было решено использовать ее для экспериментальной работы.

— И что? При чем тут я?

— Вы ее убили, чтобы затруднить работу нашего от дела!

Евгений задыхался от негодования, но Игнат лишь пожал плечами.

— Давайте разберемся, — произнес он. — Во-первых, работа вашего отдела — ею только формально руководит мой дядюшка. На самом деле это уже давно моя собственная вотчина, которую я старательно разрабатываю по своему усмотрению.

— Так вот почему у нас созданы все условия для воровства наших открытий!

— Странный вы человек. А как еще я могу получить результаты ваших исследований? Только внедрив к вам своего человека. И могу сказать, что я им доволен.

Рудольф приосанился. Еще бы, сам хозяин похвалил его! Может быть, даже кинет потом косточку.

— Да, в целом я им доволен. Конечно, у него случаются проколы, но у кого же их не бывает? Даже я сам и то не идеален.

— Снежана — это ваш серьезный прокол! Воровство я бы еще стал терпеть, но убийство… Вы зашли слишком далеко.

— Да почему вы все время обвиняете меня в убийстве женщины, с которой я даже не был знаком?

— Не лгите! Вы убили ее, чтобы затруднить работу отдела, внести разлад в наши планы.

— Говорю вам, ваш отдел давно уже фактически трудится на меня. Зачем мне вредить самому себе?

— Мы работаем не на вас!

Евгений был в ярости. И Игнат не стал с ним спорить:

— Конечно, — сказал он, — кое-что просачивается наверх, на стол к моему дяде. Но я по мере сил стараюсь, чтобы это были самые ничтожные из всех разработок. Сливки я забираю себе.

— Если бы себе! — с горечью произнесла Нюта. — Тогда это было бы еще полбеды. Но хуже всего то, что дальше вы передаете украденные сведения по цепочке за океан.

— Даже если и так, — не стал спорить с ней Игнат. — Но я ведь должен передавать что-то значащее, чтобы иметь приятные для жизни бонусы. Если бы мне было нечего предложить, кто стал бы со мной знаться? А потому мне было важно, чтобы работа отдела шла по накатанной колее, без лишних происшествий. И Снежану я, конечно, не убивал.

— Врете!

— Она могла быть полезна для работы отдела?

— Да.

— Сделайте такую милость, используйте дамочку. Я бы это только приветствовал!

В словах Игната была своя логика. И Нюта произнесла гораздо тише:

— Даже если вы сами не отдавали приказа устранить Снежану, ваши люди могли проявить самостоятельность.

Игнат взглянул на Рудольфа.

— Нет, нет! — замотал тот головой. — Я эту бабу не трогал. К чему? Мне только лучше, когда в отделе новые люди появляются. Больше выбор, кого подставить в случае провала.

С Рудиком тоже было все более или менее ясно. Оставались злодеи, укравшие шубу. И похоже, наступал их черед.

— Теряю интерес, — вздохнул Игнат. — Позвать, что ли, тех двух из ларца?

— Я позову! — вызвался Рудик. — Можно?

— Валяй.

Рудольф тут же поспешил к выходу. Передвигался он мелкой трусцой, отчего все его жировые складки колыхались. Игнат проследил за ним с едва сдерживаемым отвращением.

— Мерзкий тип, — проговорил он, когда Рудик исчез за дверью. — Но умеет быть полезным. Не думайте, что мне приятно иметь дело с такими людьми. Как только представится возможность, я немедленно избавлюсь от них. Но это будет не сегодня. А сегодня… Друзья мои, боюсь вас огорчить, но сегодня я буду вынужден избавиться от вас!

Несмотря на то что все предчувствовали, каков будет итог этой встречи, подсознательно они надеялись на благополучный исход. По какой причине они на это надеялись, сказать не брался никто. Но теперь все друзья чувствовали сильную горечь проигрыша.

Какое-то время в комнате было совсем тихо. А потом Настя внезапно повернулась лицом к Игнату и произнесла:

— Но если не вы убили Снежану и не ваши люди это сделали, то кто же убийца?

Игнат безразлично взглянул на нее.

— А мне-то какое дело?

— Разве вам неинтересно разгадать эту загадку?

— Если вы надеетесь, что ради того, чтобы вы принесли мне ответ, я оставлю вас в живых, то напрасно. Этого не будет. Я умею расставлять приоритеты. Убийство этой женщины меня лично никак не касается. А вот ваше устранение жизненно важно для меня и моей дальнейшей деятельности. Вы — прямая угроза моим делам и даже моей жизни. А значит, вы все должны умереть.

И он поднял автомат.

— Не убивайте меня! — попятилась в страхе от него Настя.

Она почти наткнулась на Бориса, который стоял позади нее.

— Я хочу жить, — заплакала девушка, устремив на Игната молящий взгляд и одновременно прижимаясь к Борису всем телом. — Я могу тоже работать на вас! Сделаю для вас все, что только захотите.

Игнат молчал, но в его глазах появился какой-то огонек. Кажется, он и впрямь рассматривал возможность оставить в живых Настю, хотя бы на какое-то время. И она добавила накала в голос:

— В сущности, я даже не знаю, о чем тут у вас шла речь! Да и с этими людьми я едва знакома! Убейте их, если хотите, но оставьте в живых меня!

Евгений смотрел на Настю с презрением.

— Так любить жизнь…

Нюта тоже не выдержала.

— Прекрати! — воскликнула она. — Не смей унижаться перед этим гадом! Он все равно тебя убьет. Не сейчас, так через день или неделю, как только ему приестся развлекаться с тобой. Мы давно наблюдаем за ним. Думаешь, он умеет ценить людей, которые работают на него? Ничуть не бывало! До этого Рудика был еще Антон. Но того мы не успели схватить, парня нашли мертвым на рельсах. В крови у него плескалось приличное количество спиртного, но родители покойного уверяли, что у их сына была слабая печень и спиртное он не употреблял даже в гомеопатических дозах. И Антон был не первым. До него был еще Захар. А перед тем Виктор. Как только этот негодяй понимает, что на его человека вышли, он от него избавляется.

— Это правда? — взглянула Настя на Игната.

— В общих чертах, да. Но теперь я избавлюсь от проблемы в корне. Сплавлю в небытие всю вашу веселую компанию.

И переведя взгляд на Бориса и Нюту, он недовольно произнес:

— Не думайте, будто я не осведомлен о ваших действиях. Ваша парочка давно уже наступает мне на пятки. Но сегодня этому придет конец.

— Наши товарищи сумеют вам отомстить за нашу смерть.

— Они сумеют лишь получить отставку. Я уж позабочусь, чтобы дядя все организовал.

— Ваш дядя нам не начальник. У нас свой руководитель!

— Я добьюсь того, чтобы дядя поговорил с кем нужно. Можете считать, что приказ о расформировании вашей группы уже лежит на столе у вашего генерала — подписанный и оформленный по всем правилам.

И Игнат самодовольно ухмыльнулся. Он явно не сомневался в своем влиянии на родного дядю, а также в том, что сумеет добиться от него всего, что захочет.

— А что касается Рудика… То да, ему тоже придется умереть, как и тем… другим. Он был мне полезен, но, к сожалению, теперь он знает слишком много. А я не люблю хорошо осведомленных о моих делах людей.

В этот момент за дверью раздался едва слышный стон. И повернувшись туда, Игнат резко воскликнул:

— Кто там?

Но в ответ донесся лишь топот убегающих ног.

— Стоять! — выскочил следом за беглецом Игнат. — Стоять, собака!

Он выпустил очередь, ничуть не заботясь о том, что пули изрешетили стены.

— Ушел!

Видимо, вернувшийся раньше времени Рудик услышал об уготовленной ему участи, испугался и пустился наутек. Подлецу удалось избежать немедленной расправы. А самого Игната, когда он вернулся к друзьям, ждал неожиданный и неприятный сюрприз. В руках у Бориса снова было оружие, которое он направил прямо на Игната.

Глава 16

Какое-то время в комнате царила тишина. Выражение лица Игната трудно было описать словами. Тут было и изумление, и разочарование, но, пожалуй, ярче всего на нем рисовалась обида. Да-да, самая настоящая и неподдельная детская обида. Игнат был обижен, словно ребенок, не принятый в игру или уличивший своих друзей в том, что они играют не по правилам, попросту говоря, жульничают против него, сговорившись и не позволяя ему выиграть.

— Опусти оружие! — велел ему Борис.

Но Игнат послушался его не сразу.

— Вы это как? — пробормотал он. — Вы же все разоружились.

— Выходит, что не все.

— Откуда у тебя пистолет?

Но Борис теперь был настроен очень серьезно и болтать с врагом не собирался:

— Слушай, приятель, брось оружие, — посоветовал он Игнату.

Тот словно бы не услышал этого предупреждения и продолжил говорить:

— Но я видел…

— Все разговоры потом!

Теперь голос Бориса был холоден, словно лед.

— На счет три я проделаю в твоей голове аккуратную дырку, — сказал он сухо и, не дожидаясь ответа, начал считать. — Один… Два…

И было что-то настолько страшное в этом размеренном счете, что все, включая Игната, поверили, что стоит прозвучать заветной цифре «три», как Игнат будет мертв.

— Все, все! — крикнул Игнат, кидая оружие, словно оно жгло ему руки. — Я сдаюсь! Не убивайте меня!

Вид у него был до того жалкий, что друзья даже удивились, как это всего несколько минут назад этот человек внушал им панический ужас. Игнат плюхнулся прямо на пол и заревел в голос:

— Я не виноват! Я ничего плохого не делал!

— Разве что убил Снежану.

— Не убивал я ее! На кой мне сдалась эта баба? Пусть бы себе работала, если от этого была бы польза.

Настя видела, что Евгений по-прежнему не верит Игнату и смотрит на него с презрением и даже отвращением, но ей показалось, что про Снежану дядюшкин племянник говорит вполне искренне. Ну в самом деле, что ему какая-то там Снежана? У него были совсем иные интересы. А она этим интересам ничуть не мешала.

Но кому же помешала эта женщина? Ведь кому-то она должна была помешать, раз ее убили. Но обдумать эту мысль Насте не позволили новые обстоятельства.

Чей-то голос закричал во дворе:

— Вперед!

Все вздрогнули и подбежали поближе к окнам, чтобы понять, что происходит на улице.

— Что-то сейчас будет, — пробормотал Евгений.

Разоружение Игната прошло тем более вовремя, что с улицы раздались новые крики людей и выстрелы. Борис отважно высунулся в окно и, просияв, доложил остальным:

— Наши пошли на штурм!

— Молодцы! — оживилась и Нюта. — Все-таки не бросили нас!

Настя тоже выглянула в окно, но ей тут же велели спрятаться в надежное укрытие. На улице свистели пули, которыми отстреливались засевшие в доме злодеи. Но уже было ясно, что численный перевес на стороне нападавших. Да и оснащены они были куда лучше. Двое защитников усадьбы плюс Рудик, которому так и не удалось покинуть дом, мелькали то тут, то там. Но их задержание было лишь вопросом времени.

Не прошло и получаса, как был схвачен и обезврежен последний из злодеев. Им, как ни странно, оказался толстый Рудольф, догадавшийся спрятаться в камере, где совсем недавно держали Настю с Евгением. Его могли и вовсе не найти, да только Настя вспомнила, что в доме есть еще подвал, в котором можно скрыться. Оттуда и был извлечен Рудик. И пока его волокли наверх, он извивался и вопил, словно плаксивая баба.

Двое его не таких хитрых сообщников были обезврежены гораздо раньше. И теперь сидели, уныло понурившись и явно не особенно рассчитывая на защиту своего бывшего босса.

— Ну что, ребята! — подошел к ним Борис. — Не хочется снова за решетку? Нет? А придется!

Один из бандитов в ответ поднял голову и спросил с недоумением:

— И как это вы генерала не побоялись? Это ведь его дача.

— Нас Игнат всегда уверял, что сюда ни одна собака сунуться не посмеет, — добавил другой.

Но Рудик, который тоже находился тут, неожиданно сплюнул:

— Игнат… Не надо было слушать этого брехуна! Знаете, что он хотел сделать с нами всеми? Пустить в расход, как только надобность в нас отпадет.

— Врешь, падла!

— Жизнью клянусь. Вот этими ушами слышал. И они все тоже слышали.

И он кивнул в сторону Бориса и его компании. Двое разбойников взглянули на них, поняли, что Рудик не врет им, и засопели совсем уж уныло. Последняя надежда, которую они питали, что их хозяин вызволит их, рухнула вместе с прозвучавшим заявлением Рудика.

Настя подергала Нюту за руку:

— Пусть они вернут твою шубу! Уверена, что это они ее украли.

— Разберемся, — строго пообещала Нюта и посмотрела в сторону этих двоих таким строгим взглядом, что они совсем потерялись и, понурившись, поплелись в сторону ожидающих их машин.

Ребята из отряда задержания оказались приветливыми и дружелюбными людьми. Впрочем, это касалось исключительно пленников и Нюты с Борисом. Их они и по плечам хлопали, и обнимали, а некоторые особо шустрые пытались и целовать. Особенно Настю с Нютой. Но зато к Игнату ни один из них не проявил даже проблеска дружелюбия.

И Настя услышала, как командир отряда диктовал Нюте с Борисом указания:

— Сейчас самое важное для нас — это выяснить следующее, участвовал ли его дядя во всем этом безобразии, или же племянничек действовал исключительно по собственному почину.

— Пока что причин подозревать генерала в чем-то, кроме попустительства, у нас нету.

— А вы ищите. Мы не можем оставить в органах предателя. Особенно это актуально в нынешней ситуации. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

Видимо, Нюта с Борисом понимали. Потому что, посовещавшись о чем-то друг с другом, Нюта подошла к Насте и произнесла:

— Нам с Борисом еще придется задержаться в этом доме.

— Понимаю. Будете допрашивать Игната.

— А от тебя ничего не скроешь. Ты у нас молодец.

— Да ладно вам, — засмущалась Настя.

— Говорю это со всей ответственностью, — подошел к ним поближе и Борис. — Ты Настя, нас всех выручила.

Когда ты начала притираться ко мне, я сначала обалдел, а потом почувствовал у тебя за поясом что-то твердое, вспомнил про оружие и понял, что ты затеяла.

— Ты спасла нас всех. Если бы не ты, этот гад перестрелял бы нас всех.

— Перестаньте, — нахмурилась девушка. — Я уверена, что с вашей подготовкой вы бы нашли выход и без меня.

При этих ее словах Борис и Нюта переглянулись, как отметила Настя, не без смущения. А затем Нюта спросила:

— Когда ты догадалась, кто мы такие?

— Не сразу. Просто вы были неосторожны, думали, что я сплю, а я услышала ваш разговор. Ну, а потом вы появились в этом доме, такие все подтянутые, с оружием… Надо было быть полной дурой, чтобы не догадаться.

— Молодец, — почему-то снова похвалила ее Нюта. — Ты не беспокойся, мы свое слово держим. Ты помогла нам, мы поможем тебе. Выдавим из этого гада признание об устранении Снежаны.

— А что, если это не он?

— Как это не он? — удивилась Нюта. — А кто же тогда?

— Я не знаю, — в отчаянии прошептала Настя, чувствуя, как на глазах снова наворачиваются огромные слезы. — Но он не признается, я уверена.

— Признается. На нем столько всего висит, что взять на себя одно лишнее убийство — это ему уже картины не испортит. Так что если даже и не планирует признаваться, все равно это сделает.

— Но если Игнат не виноват, а вы это признание из него выбьете, то старик мигом смекнет, что мы его дурим. Его-то у нас не получится одурачить.

— Старик просил вызволить его из тюрьмы, таков был наш с ним уговор, — заявил Борис. — А уж настоящего мы там ему убийцу предъявим или фальшивого, пусть не привередничает. У нас тут не магазин, чтобы выбирать одного или другого.

Настя колебалась. Ей все равно не нравилась эта идея. Пусть Игнат и последний негодяй и даже предатель, но вешать на него убийство, к которому он не причастен?.. Это было как-то неправильно.

Но ее мнение тут никого не интересовало. Нюта с Борисом, коротко переговорив с Настей, тут же забыли про нее. И добираться до дома ей пришлось в компании Евгения и ребят из отряда задержания. Они все были очень приветливы с ней, старались развеселить, но у них это плохо получалось. Девушка думала о своих родителях, и ком у нее в горле никак не хотел рассасываться.

Оказавшись дома, Настя даже расплакалась. Было раннее утро. Начинался новый день. Но теперь она была снова совсем одна, Борис и Нюта забыли о ней, погрузившись в свою работу. А Настя не представляла, как ей действовать дальше. Обещание друзей, что убийца будет предоставлен старику не позднее завтрашнего дня, ее не утешало. Если Игнат не имеет отношения к смерти Снежаны, значит, он не тот человек, кто ей нужен, за которым она гонялась все это время.

— Все напрасно! — твердила она сквозь слезы. — Все зря!

Из пучины отчаяния ее вывел телефонный звонок. Обрадовавшись, что это может быть Нюта или Борис с новостями, девушка жадно схватила выданный ей Нютой сотовый, но тут же с огорчением убедилась, что это всего-навсего ее тетка Наташа.

— Звоню, чтобы узнать, все ли у тебя в порядке.

Удивившись, Настя вытерла глаза и уточнила:

— Это ты, тетечка?

— А чего ты удивляешься?

Настя молчала, хотя причин для удивления было множество. Во-первых, тетка Наташа позвонила ей сама, а она была не охотница до таких вот звонков. Во-вторых, тетка Наташа поинтересовалась, как у нее дела, а это было вообще из области фантастики. Тетку Наташу всегда интересовали лишь ее собственные дела.

— Соскучилась и позвонила. Вы же мне не чужие, мне важно знать, как у вас идут дела.

Но несмотря на то что подобное проявление родственных чувств со стороны тетки надо было бы поддержать, разговаривать с ней по душам Насте сейчас не хотелось. Тогда пришлось бы рассказывать о том, как продвигается расследование, и главное, упомянуть и о том, где сейчас находятся родители. А Настя стремилась избегать упоминаний о психиатрической больнице любой ценой.

Она и тетке Тамаре ничего не рассказывала и не звонила. А уж тетке Наташе и подавно. Настя знала за последней один недостаток — тетя была болтлива без всякой меры. Она легко могла проболтаться об этой неприятной странице в жизни Настиной семьи. А ведь люди так жестоки. Они не станут разбираться, по какой причине человек оказался в подобном учреждении. Раз побывал в дурке, значит, все, сам псих и общаться с ним надо крайне осторожно.

Настя не хотела клейма на репутации родителей, и особенно отца, которого тетка Наташа, признаться, слегка недолюбливала. И наверное, охотно бы принялась чернить его имя, совсем не подумав, как это может сказаться на ее сестре и племяннице. Так что Настя разговаривать на тему поиска родителей была не расположена, но тетка Наташа спросила ее сама:

— Так что? Нашла ты родителей?

— Почти.

— Рада за вас, — пробормотала женщина, но по ее голосу никак нельзя было понять, что это действительно так. — У вас-то всегда все хорошо, я в этом и не сомневалась даже. А вот у меня…

И в трубке раздались звуки, подозрительно похожие на всхлипывания.

Настя невольно забеспокоилась:

— Что же у тебя случилось, тетечка?

— Беда! Настоящая беда!

Настя встревожилась еще сильней.

— Ты заболела?

— Хуже! Меня покинул мой друг.

— Тебя бросил мужчина?

Настя не верила своим ушам. И из-за такой ерунды тетка едва не плачет? И девушка не выдержала, выпалила:

— Разве это такое уж горе? У тебя этих мужчин… как собак нерезаных. Да и бросали они тебя не раз. А ты их — так и не один десяток раз.

— Но этот бросил меня совершенно по-особенному.

Голос тетки Наташи сделался совсем уж плаксивым.

Похоже, на сей раз женщина переживала предательство своего друга не на шутку. Да уж, раз она сама позвонила племяннице, да еще поинтересовалась, как у нее дела, видать, у самой тетки дела обстоят совсем плохо.

— Настенька, приезжай ко мне, а? — вдруг очень душевно попросила она у племянницы. — Мне так худо, посиди со мной. Или, хочешь, я сама к тебе приеду?

Настя не смогла отказать тетке в этой просьбе.

— Но ко мне приезжать все же не надо. Лучше я к тебе.

— Приезжай!

— Не сочти за обиду, но у нас дома совсем пусто. Мебель-то мы всю вывезли, когда продали квартиру.

— Ой, Настенька! Как же я раньше-то об этом не подумала! — спохватилась тетка. — У вас же там шаром покати! Ты должна пожить пока у меня!

Похоже, личная обида сделала тетку куда более человечной, чем обычно. Во всяком случае, прежде она никогда не заговаривала о том, чтобы принять племянницу у себя. Но теперь тетка Наташа очень нуждалась в сочувствии, и это сделало ее более чувствительной к бедам других людей. Иногда наши проблемы, хотя мы сами о том не подозреваем, делают нас лучше.

Приехав к тетке, Настя сначала ее даже не узнала. Тетя всегда выглядела моложе своих лет, а сегодня она казалась глубоко пожилой женщиной.

— Меня так подло и низко еще никогда не бросали, — призналась она племяннице. — И главное, я не могу понять, что случилось. Мы с ним были такой замечательной парой! Вроде бы все между нами было так хорошо и даже чудесно. Он так красиво ухаживал за мной все эти дни… А потом просто взял и бросил!

— А кто он хоть такой?

— Помнишь, когда ты прибежала ко мне, я тебе сказала, что не могу уделить тебе много времени, потому что сама бегу на свидание?

Что-то такое тетя Наташа ей и впрямь говорила. Настя даже видела машину ее поклонника и еще подумала, как это тетка Наташа умудряется цеплять таких обеспеченных кавалеров.

— Ну вот, это он и был.

— Я его толком не разглядела, — призналась девушка. — Только прическу и руку с дорогими часами.

— А я тебе его сейчас покажу.

И тетка вскочила с дивана и забегала по квартире, явно в поисках какого-то определенного предмета. Но так как бардак у нее за последние дни только усугубился, то поиски эти заняли у тетки куда больше времени, чем она рассчитывала вначале. Впрочем, тетя Наташа не растерялась и, ведя свои поиски, одновременно продолжала информировать племянницу о сути случившегося несчастья:

— Так вот, оказывается, в тот день он встретился со мной исключительно с той целью, чтобы сообщить, что бросает меня. Отвел в кафе, напоил и накормил, а потом заявил, что мы расстаемся.

— Зачем такая помпа?

— Наверное, он хотел, чтобы я прочувствовала до конца, какое сокровище теряю, и разрыдалась. Но я не доставила ему такого удовольствия!

— И правильно сделала. Но это же было уже давно?

— Не сегодня.

— Почему же ты только сейчас загоревала?

— Я держалась.

— А теперь почему сдалась?

— Потому что я дура! — призналась ей тетка. — Потому что я, как последняя дура, забыв всякую гордость, поперлась сегодня к этому мерзавцу, желая выяснить, что же произошло.

— И что?

— Он просто сделал вид, что не узнал меня!

И схватив со стола тарелку с остатками засохшей яичницы, тетка Наташа звонко шмякнула ее об пол.

— Но я ему еще покажу! — завопила она. — Проклятый кривляка! Неужели он думает, что если выступает на сцене, то это меня хоть капельку увлекло в нем? Подумаешь, нашелся оракул! Да я нарочно буду теперь заявляться на все его выступления и буду портить ему эту… как его там… ауру, вот!

Тетя Наташа была настроена отомстить своему бывшему другу. Но Настю заинтересовало в ее словах другое. Оракул, выступающий на сцене, вот что зацепило ее.

— Как, говоришь, была фамилия твоего кавалера?

— Юдин!

Сердце девушки дрогнуло. Не может быть такого совпадения! Но неужели?.. Неужели Тепа, с которым встречалась тетка Наташа — это на самом деле Степан Юдин?

— Тетя, а это случайно не тот Юдин, который занимается психотерапией и проводит сеансы массового исцеления?

— Он самый! — зло подтвердила тетка. — Вот, наконец нашла. Посмотри на эту рожу!

И она швырнула перед племянницей смятую листовку, с которой улыбалась знакомая слащавая физиономия Юдина. Как все-таки тесен мир! Настя смотрела на листовку не шевелясь и не могла поверить в то, что такое стечение обстоятельств вообще возможно. Но лежащая перед ней листовка с физиономией Юдина — это был факт, противиться которому было нельзя.

— Шарлатан! — гневно ткнула пальцем тетя Наташа в лицо своего бывшего кавалера. — И теперь я в этом совершенно уверена!

— Почему?

— Он сам рассказывал, что все приемчики у него заимствованы у другого человека. Тот перед каждым выступлением накачивает Юдина. Последнему это не нравится, а только что делать? Сам собой он ничего не представляет, вот и приходится прибегать к услугам того, другого.

Видимо, этот другой человек — старик Михалев, отец убитой Снежаны. Такое совпадение, конечно же, не могло быть случайным.

И Настя с интересом спросила у тетки:

— Тетя… а ты рассказывала этому Юдину про себя?

— Кое-что. Немного. Ты же знаешь, я немногословна.

Как же! Немногословна она! Да тетка обожает поговорить. Правда, ее излюбленная тема — это она сама. Про других она и впрямь немногословна. Вряд ли тетка Наташа стала бы рассказывать их семейные легенды. Это скорее больше похоже на тетку Тамару.

Но Настя не успела до конца обдумать свою мысль, потому что родственница снова заговорила:

— И вообще, какое это имеет значение? — насупилась она на девушку. — Уж не думаешь ли ты, что в моей жизни было нечто, что отпугнуло бы от меня мужчину? Ну, знаешь!..

Но Настя не собиралась отступать. Раньше она много раз пыталась понять, как старец вышел на ее родителей. То, как много он знал про их семью, и впрямь можно было объяснить магией. Настя и верила, и не верила в такое. Но вот теперь у нее наконец появилась догадка, как и через кого могла произойти утечка информации об их внутренней семейной жизни, и в частности, об исчезновении дедушки.

— Тетя, а ты с этим Юдиным давно встречалась?

— Говорю же, около недели длился наш роман. Почти каждый день виделись. А потом бац, и резко оборвал все наши отношения.

— И наверное, это случилось уже после исчезновения моих родителей?

— Да. Я же говорю, в тот день, когда ты ко мне пришла за советом, как тебе быть дальше, мы с Юдиным и расстались.

— А про дедушку ты ему рассказывала?

— Про кого?

— Про моего пропавшего дедушку — Виктора Костромкова.

Тетка уставилась на племянницу как на ненормальную.

— Делать мне, по-твоему, больше нечего?

— А про кого рассказывала? Про меня? Про родителей?

— Нет, что ты. Хотя…

— Что?

— Про Тамару рассказывала, — призналась тетка. — Она мне как раз позвонила, а Юдин спросил, кто это. Пришлось сказать, что это звонит богатая старая дева, которая целыми днями торчит дома и от скуки уже не знает, куда ей себя девать.

Теперь Настя была почти на сто процентов уверена в том, что хитрый Юдин, выведав у болтливой тетки Наташи все, что его интересовало, захотел избавиться от обузы. Все было ясно как божий день. Но теперь еще одна мысль промелькнула в голове у девушки.

Да, тетка Наташа была чрезмерно разговорчива, даже болтлива. Сама она называла это откровенностью. Но у такой откровенности имелась маленькая особенность, во-первых, говорила тетка Наташа почти исключительно о самой себе. А во-вторых, если бы Юдин не начал в ответ изливать перед ней свою собственную душу, то поток откровенности женщины быстро бы иссяк. Тетя Наташа была не из тех людей, кто способен делиться чем-то, не получая чего-то равноценного взамен.

— Тетя… А что этот Юдин рассказывал о себе?

— Что? Да все больше жаловался.

— На что?

— Правильней сказать, на кого. На своего компаньона.

— А почему?

— Очень уж тот его достал.

Компаньона? Про кого это говорил Юдин? Уж не про старца ли — великого провидца, поселившегося в доме Юдина и взявшего бизнес в свои властные руки? Или все-таки речь шла о ком-то другом?

— А что у него с компаньоном не ладилось? — осторожно спросила Настя.

— Да уж очень много воли себе взял. Требовал, чтобы все по его слову делалось.

— А спорить с ним твой Юдин не пробовал?

— Сдается мне, что он этого своего компаньона побаивался. Через его дочь действовать собирался.

— Через дочь?

— Ну да. Так он сказал.

— А еще? — взмолилась Настя. — Что еще он тебе говорил?

Но тетя Наташа лишь страдальчески закатила глаза.

— Напрасно я тебя позвала к себе, — простонала она. — Никакого от тебя утешения. Думала, ты будешь меня поддерживать, а ты только мучаешь меня напрасно всякими дурацкими вопросами. Ну, какое это имеет отношение к той драме, которую я переживаю?

И женщина упала обратно на диван, картинно рыдая и содрогаясь. Обычно Настя в таких случаях кидалась утешать тетю, которая, надо отдать ей должное, от состояния жутчайшего отчаяния обычно очень быстро возвращалась в свое привычное жизнерадостное состояние. Но сегодня девушка не двинулась с места. Она прекрасно сознавала, что слезы ее тети — это всего лишь игра. Видимо, других более подходящих зрителей сегодня у нее не нашлось, вот она и призвала к себе племянницу.

Но Настя не могла ей посочувствовать. Более того, девушка чувствовала, как в ее душе поднимается волна негодования на свою глупую и недалекую тетку. Разболтала все их семейные тайны перед первым попавшимся проходимцем!

А тетка еще и подлила масла в огонь, воскликнув:

— Если не можешь посочувствовать, зачем пришла?

Настя молча поднялась и двинулась к выходу. Но уже у самых дверей повернулась и горько произнесла:

— Ах, тетя, тетя! Если бы ты только знала, как дорого мы можем заплатить за твою неразборчивость в отношениях! Ну, что ты на всех мужчин подряд кидаешься? Не девочка ведь уже, пора бы остепениться. И когда ты только научишься разбираться в людях!

— Поучи еще меня, — огрызнулась на нее женщина, слегка оторопев от такой отповеди смиренной доселе племянницы. — Яйца курицу не учат!

На этом Настя с тетей и расстались. Тетка оплакивала свою неудавшуюся личную жизнь, а Настя… Настя, выйдя из ее дома, быстро поймала такси и отправилась в гости к другой своей тетке.

Тетя Тамара открыла ей дверь, и девушка поняла, что та недавно тоже плакала. Правда, лицо женщины было невозмутимо, но вот глаза у нее покраснели.

Тем не менее тетка Тамара держалась отлично. И вежливо кивнула племяннице:

— Рада, что ты приехала сама. Как у тебя дела?

Но Насте было не до церемоний.

— Тетя, ты ведь встречалась с Юдиным?

— С кем?

— Вот с ним!

И Настя сунула обомлевшей тетке под нос листовку, прихваченную из квартиры другой своей тетки. Не сводя глаз с лица женщины, девушка поняла, увы, ее подозрения отнюдь не беспочвенны. Увидев физиономию Юдина, тетка Тамара так изменилась в лице, что вывод тут мог быть только один — она хорошо знает этого человека.

— Тетя, тетя! — в отчаянии воскликнула Настя. — Так вот откуда все пошло!

— О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю.

— Отвечай, рассказывала ты Юдину про нашу семью? Про дедушку Виктора рассказывала?

— Ну… да, — растерянно ответила тетя Тамара. — А что тут такого? Если мужчина приходит с серьезными намерениями, он должен знать всю правду о семье женщины, с которой намерен связать свою жизнь.

Настя даже застонала. И за что ей такое горе? Почему в тетки ей достались такие легковерные идиотки? С чего они обе решили, что Юдин испытывает к ним какой-то интерес? Что, скажите на милость, могло привлечь не старого еще, обеспеченного и вполне успешного мужчину в этих двух старых калошах? Тетка Наташа, та еще ладно, хотя бы не планировала охомутать Юдина, сознавала, что он птица не ее полета. Но тетка Тамара-то куда сунулась? Всю свою жизнь ровно просидела, а под старость замуж ей, видите ли, захотелось. Да еще за кого, за проходимца Юдина!

— И как ты с ним познакомилась? — строго спросила Настя.

— Он сам мне позвонил. Отрекомендовался знакомым Наташи. Сказал, что она много ему про меня рассказывала хорошего, он знает, что я одинока, он тоже одинок. И потому хотел бы со мной встретиться.

— С серьезными намерениями, разумеется?

— С самыми серьезными!

Как Юдин выведал номер телефона тетки Тамары — это отдельная история, она Настю сейчас интересовала меньше всего. Тетка Наташа не славится своей аккуратностью. Общаясь со своим кавалером, она вполне могла выпустить на какое-то время из поля зрения свой телефон. А Юдин проявил расторопность, влез в записную книжку и скачал оттуда нужный номер.

— И что… Вы встретились?

— Я не хотела… вначале. Но потом подумала, почему бы и нет? И решила с ним встретиться.

— И как?

— Ты знаешь, прекрасно! Он такой добрый, нежный, чуткий. Немного моложе меня, но это ведь не порок, правда?

И тетка взглянула на племянницу. Но Настя не собиралась быть сегодня с ней доброй, мягкой, сочувствующей и все такое прочее.

И она очень холодно спросила у тетки:

— Он интересовался, как ты живешь? Чем живешь?

— И я сказала ему правду. Все мое имущество записано на твоего дорогого папочку. У нас с ним уже много лет оформлен договор ренты.

— И ты это сообщила Юдину?

— Я считаю, мой будущий супруг должен знать о финансовом положении невесты.

О, какая идиотка! Конечно, узнав, что все записано на отца Насти, Юдин тут же переключился на их семью. Ведь тетя Тамара была очень небедной. Так уж получалось, что, сочувствуя старой деве, все умирающие представители старшего поколения оставляли ей хоть что-нибудь. Те квартиру, эти дачу, другие дом. В результате у тетки Тамары накопилось очень приличное состояние, которое она и оформила на своего брата.

— И ты все разболтала!

Конечно, в порыве недобрых чувств Настя слишком строго судила своих тетушек. Но ее можно было понять. По вине болтливых теток она едва не лишилась родителей. Да еще и пережила массу неприятных моментов за эти дни. Ее даже чуть было не убили не далее как минувшей ночью!

Но в то же время парадоксальным образом девушка уже чувствовала, что тоскует по этим полным опасностей дням. Кто-то скажет, глупость. Ведь совсем недавно ее едва не убили. Радоваться должна, что все закончилось. Но почему-то теперь вспоминать пережитые прежде минуты страха стало даже приятно. И в душе у Насти зарождалось новое чувство, некая смесь торжества и сожаления.

Торжество возникало оттого, что она не погибла, она сумела уцелеть. И не просто уцелеть, но и наказать злодеев. Пережитое в каземате и потом — это были волнующие минуты, можно сказать, самые волнующие, какие были в ее жизни до сих пор. И сожаление возникло в девушке оттого, что если у нее в жизни ничего не изменится, то подобные мгновения ей никогда уже не доведется пережить вновь.

Да, теперь-то у нее впереди скучные серые будни, размеренное, монотонное существование. И не будет в жизни у Насти уже больше ничего необычного. А так хотелось. И от этого в душе девушки поселилась непонятная ей самой горечь.

Сухо попрощавшись с теткой и не пожелав той ничего объяснить, Настя поехала к себе домой, потому что просто не могла придумать никакого другого места, куда бы ей можно было отправиться еще.

К тому же Насте предстояло осмыслить и упорядочить всю ту информацию, которую она получила сегодня от своих тетушек. И еще она знала, что ей надо сделать один очень важный звонок Евгению. Звонок, от которого могло измениться буквально все. Пусть Нюта и Борис забыли о ней, Настя и сама своими силами способна продолжить расследование.

И от принятого ею решения настроение у девушки волшебным образом вновь повысилось. А звонок, который она сделала Евгению, еще больше укрепил ее в намерении идти своим собственным путем.

Глава 17

Нюта и Борис появились лишь на следующий день. Настя с огромным нетерпением ждала от них хоть какой-нибудь весточки весь вечер и даже всю ночь, но друзья не звонили ей. Зато их раннее появление искупило все волнения минувшей ночи. Ведь друзья приехали к Насте не одни.

Открыв дверь, Настя даже вскрикнула от страха. На пороге вместе с ее друзьями стоял старец. Он был без наручников, из чего девушка сделала вывод, что полиция больше не имеет к этому человеку претензий.

— А мы за тобой, — сказала ей Нюта. — Собирайся, едем за твоими родителями.

— Это правда?

Настя смотрела на старика.

— Как видишь, девочка, — он любезно улыбнулся. — Как только твои друзья вызволили меня из полиции, я тут же согласился исполнить свою часть нашего соглашения.

Когда они спускались вниз, девушка осторожно оттянула Нюту назад и шепотом спросила у нее:

— Старик согласился признать убийцей Игната?

— А что еще ему оставалось? Он был радехонек, что мы забрали его из рук полиции.

— Но вы-то сами уверены, что убийца — это Игнат?

— На девяносто девять и девять десятых.

— Но почему?

Нюта не успела ответить.

— Охотно объясню, — произнес вместо нее старик, который вроде бы шел от девушек на таком расстоянии, что не мог услышать шепота Насти, однако каким-то образом услышал.

И снова девушка на мгновение невольно задумалась, а так ли уж невероятно и невозможно то, чем занималась лаборатория Евгения и он сам? Вот старик в очередной раз продемонстрировал перед ними свои сверхспособности. И на сей раз говорить о каком-то заранее срежиссированном трюке не приходилось.

Между тем старик продолжал развивать свою мысль:

— Я считаю, что убийца Снежаны специально экранировал от меня мысли моей дочери с тем, чтобы и они, и она сама оказались недоступными для меня.

— Но при чем тут Игнат?

— Дело в том, что отдел, который он возглавлял, по словам моих друзей, занимался разработкой надежных устройств экранирования человеческого мозга от всякого рода воздействий извне. Также они разрабатывали и устройства, способные глушить волну, исходящую из мозга любого человека. Так что Игнат мог без всякого труда взять во временное пользование одно из таких устройств. И с его помощью экранировал от меня мысли моей дочери.

— То есть вы хотите сказать, что при иных обстоятельствах вы обязательно услышали бы призыв Снежаны о помощи?

— Я бы точно знал, кто и как убил мою дочь. Услышал бы ее боль и смертную тоску. Но тут я был бессилен. Я ничего не слышал, ничего! Не видел ни убийства Снежаны, ни ее убийцы. От меня это просто закрыли. И сделать это мог только человек, имеющий специальное оборудование, экранировавшее от меня и его самого, и мою дочь, и сам процесс… ее смерти.

— Сначала вы подозревали другого человека, — заметила ему Настя. — Вы считали, что убийца — это белоглазый, Евгений.

— Я ошибся. Но причину этой ошибки легко понять. Евгений, отправляясь на встречу со Снежаной, также воспользовался этим устройством. По своим личным соображениям он хотел, чтобы их встреча осталась … «неподслушанной».

— Евгений и у себя дома установил такую же «глушилку», — подтвердила Нюта. — По его словам, в качестве эксперимента.

— И в чем суть эксперимента?

— Евгений проверял на себе, насколько может быть вредным излучение прибора для человеческого организма в мирное время.

Так вот почему Настя не могла позвонить из квартиры Евгения. Видимо, «глушилка» находилась еще в стадии эксперимента, и пока она работала в самом широком диапазоне волн, то есть глушила все подряд, а не только то, что было необходимо.

Между тем старик продолжал объяснять:

— Когда я шпионил за своей дочерью и Евгением, то впервые столкнулся с этим явлением. И у меня возникла прочная ассоциация — если на ментальном уровне я слепну и глохну, значит, рядом тот белоглазый тип. Я не подумал о том, что таким же устройством легко мог воспользоваться и кто-то другой.

— Например, Игнат, — сказала Нюта.

— Или вообще любой человек, кто сумел получить доступ к нему, — пробормотала Настя.

Нюта кинула на нее предостерегающий взгляд и сказала:

— Игнат уже сознался в убийстве Снежаны.

— Правда?

Настя была удивлена.

— Поэтому мы и здесь, — объяснила ей Нюта. — Ну, ты долго еще собираешься возиться? Или ты не хочешь повидать своих родителей?

— Хочу! Очень хочу. Вот только…

— Что?

Все ждали ответа. И Настя, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:

— Я не верю, что убийца Снежаны — это Игнат.

Старик удивленно взглянул на нее. А Нюта, извинившись перед ним, оттащила девушку в сторону.

— Ты чего это делаешь? — прошипела она сердито. — Мы всю ночь уговаривали Игната взять на себя это убийство, только под утро он сдался, а ты теперь чего?

— Нюта, но это ведь неправильно. Если Игнат не виноват, то…

— Да какая тебе-то разница? На этом типе вообще клейма негде ставить.

Нюта так раскраснелась от волнения, что ее симпатичное точеное лицо сделалось совершенно алым.

— Фу, — выдохнула Нюта. — Какая жаркая шуба!

Прямо сопрела я вся в ней.

Только тут Настя обратила внимания, что у ее подруги и впрямь на плечах красуется новая шубка. Тоже из соболя, но до чего богатая и шикарная! Прежняя тоже была очень хороша, но эта — просто великолепна.

— У тебя новая шуба… Но это не твоя, а какая-то другая.

— Верно.

— И откуда?

— Позаимствовала у старого генерала. А что? Его племянник заставил нас побегать, вот я и решила, пусть дядюшка раскошелится. Уж мне на шубу мы с Борисом точно наработали!

— Погоди… Как это «позаимствовала»?

— Ну, взяла.

— Взяла? То есть украла?

— Почему украла? — не поняла Нюта. — Говорю же, взяла! Шуба в шкафу висела.

— Но взять чужую вещь — это и значит украсть.

Но она видела, что Нюта ее просто не понимает. По ее мнению, дом дяди Игната — это дом врага. А в доме врага можно хозяйничать как тебе заблагорассудится. Такова была логика Нюты, и Настя не знала, как убедить подругу в том, что она поступила неправильно. Точно так же она понимала, что Нюта уже определилась с выбором врага, им оказался Игнат, и именно ему предстояло нести всю тяжесть наказания за содеянное как им самим, так и неким третьим лицом.

И Насте казалось, что хотя это и является лично для нее очень легким выходом, но это неправильно. Точно так же неправильно, как было взять чужую шубу, пусть даже и из шкафа врага.

— Нет, — произнесла она твердо. — Мы не должны так поступать.

— В смысле? Ты не хочешь, чтобы родители вернулись к тебе? Не хочешь, чтобы убийца Снежаны был наказан?

— Хочу. Но также я хочу, чтобы был наказан именно тот человек, который совершил данное преступление.

— Но это и есть Игнат.

— Не уверена.

— Если не Игнат, то кто?

— Я пока не могу тебе этого сказать, я не уверена, права ли я на все сто процентов. Пока что у меня, как и у тебя, только девяносто девять и девять десятых.

— И когда ты будешь уверена?

— Уже совсем скоро. Мы ведь сейчас планируем поехать за родителями?

— Ну да! А о чем я тебе твержу вот уже битый час!

— Тогда не могли бы мы сначала заехать за их вещами?

— То есть домой к Юдину?

— Да.

Нюта покачала головой:

— Не понимаю, что ты, Настя, затеяла, но так и быть, будь по-твоему. Только учти, если старик, оказавшись дома, вдруг заявит, что ни в какую клинику ни за какими родителями он не поедет, и вообще пусть все остается как было, то я ответственность с себя снимаю.

— Он так не поступит.

— Много ты понимаешь!

Но как бы ни были недовольны Нюта и Борис решением своей юной подруги, они уведомили старика о том, что им предстоит сделать крюк. Он отнесся к этому легко и с пониманием.

И даже сказал:

— Правильно, ведь вещи этих людей до сих пор находятся у меня дома в специальном хранилище вместе с вещами других моих гостей, которые так прониклись сознанием никчемности суетного, что не захотели забрать даже свои сумки.

Так вот куда принес Настю тот мордастый привратник, когда она впервые очутилась в доме Юдина. То-то она удивилась, столько чемоданов, сумок и баулов — и все в одном амбаре. Но теперь было ясно, все эти вещи когда-то принадлежали «гостям» старика. И копились они в этом месте много лет подряд. И похоже, не всем «гостям» повезло так же, как родителям Насти, которым старик согласился вернуть как разум, так и их личные вещи.

— А Юдин тоже участвовал в приеме ваших «гостей»? — спросила Настя у старика.

И тот ответил ей запросто, как своей старой знакомой:

— Степан как раз и подыскивал для нас новых «гостей». И могу сказать — трудился он в поте лица своего, он проникся ответственностью и важностью той миссии, которая мне выпала в этом мире.

— Наверное, он имел хороший процент с прибыли?

— Я не вор, что бы вы там себе ни вообразили на мой счет. Все деньги я вновь возвращал в мир.

Старик выглядел таким искренним, что невольно хотелось ему верить. Но если даже он сам ничего себе и не брал, его сообщники хорошо грели руки на беспомощных жертвах, какими становились «гости», едва попав в поле деятельности старца.

— Все вещи находятся у меня до той поры, пока их не забирают хозяева или уже моим людям не удается их реализовать, а вырученные деньги очистить и вновь пустить в мир.

— Сейчас мы едем к вам домой.

— Я согласен, заберем чемоданы и поедем дальше. Заодно и Степана обрадую, он ведь с ног сбился за эти дни, подыскивая мне адвоката получше. Правда, толку от этих адвокатов было бы чуть, но старался Степушка, что тут говорить.

Так что скоро все четверо вновь оказались возле знакомого им дома. К их удивлению, тут была полиция. Возле ворот стояли сразу две полицейские машины.

— Опять полиция, — пробормотал старик с удивлением. — Они что же, так и не уезжали все эти дни? Пойду к ним, разберусь.

Он стал вылезать из машины, и в этот момент ворота открылись и из них вышли двое здоровенных полицейских, которые вели перед собой Юдина с заломленными руками. Увидев это, старик подскочил к ним.

— Что за беспредел! — воскликнул он. — Куда вы ведете моего человека?

— Дед, отойди, — миролюбиво посоветовал ему один из полицейских. — Это задержанный.

— Вижу, что задержанный. Но на каком основании?

— На том основании, что он обвиняется в убийстве.

— Что за ерунда? Кого же он убил, по-вашему?

В это время из ворот следом за полицейскими вышел майор Платунов, который и ответил старику:

— А убил он вашу дочь, уважаемый.

И видя, что старик застыл на месте, Платунов пожал плечами:

— Ну, чем же вы теперь недовольны? Вы же хотели, чтобы мы нашли истинного убийцу Снежаны. Вот он перед вами, любуйтесь.

Старик молча перевел взгляд с майора на Юдина.

— Ты?.. — выдавил он из себя через силу. — Степан, это правда?

Юдин молчал, опустив голову так низко, как только мог.

— Значит, это правда?

Теперь голос старика начал возвышаться.

— Ты — кого я научил всему, что знал и умел сам!.. Ты же сам разыскал меня, просил взять тебя в ученики. И я взял! Учил тебя! Помогал тебе! Да разве сам ты смог бы держать в подчинении больше одного-двух человек? А ты работал с целыми залами! Это же были мои силы! Я вливал их в тебя, как лекарство! И после всего этого ты меня предал?! Убил мою дочь?!!

Голос его звучал все громче и громче. И у Насти даже мороз пробежал по коже. Она вспомнила прежние выходки старика. И теперь опасалась, как бы в гневе он не отчудил что-нибудь. Но старик пока что не собирался причинять зло Юдину, прежде он хотел разобраться.

— За что ты ее убил? Почему? Что она тебе сделала?

Юдин молчал. Он мог молчать бесконечно долго, потому что отвечать старику ему было страшно.

И тогда вперед выступила Настя.

— Я скажу! — громко произнесла она. — Ваш помощник не питал ненависти к вашей дочери. Он всего лишь хотел таким образом избавиться от вас.

— От меня?

Старик опешил.

— Как от меня?

— Юдин рассчитывал, что вас обвинят в убийстве Снежаны, вы окажетесь в тюрьме и оттуда уже не сумеете руководить его жизнью.

— Но… но почему? Мы же так отлично ладили!

— Это вам так казалось. Но ваш ученик, как вы его называете, желал жить своей жизнью, а не по вашей указке. Сами посудите: вы вселились в его дом, заняли в его жизни главенствующее место. Да он без вас и пальцем пошевелить не смел!

Старик молчал. Он не сводил глаз с Юдина, словно видел своего помощника первый раз в жизни. Юдин тоже молчал. Возражать он не собирался.

И Настя продолжила:

— А ваша ссора с дочерью подсказала ему отличный план, как можно от вас избавиться. И кстати, вы недавно говорили про «глушилки», так вот у Юдина есть одно такое устройство. Он получил его лично от Евгения в качестве благодарности за вербовку Снежаны.

— Что?

— Мне рассказал об этом лично Евгений, — подтвердила Настя. — Вы хотели знать, что связывало вашу дочь и белоглазого, как вы его называете? Так вот, это я вам тоже объясню.

Теперь девушку внимательно слушали уже все. Но она обращалась лишь к одному старику:

— Ваша дочь согласилась сотрудничать с Евгением, — сказала она. — Именно это она и не хотела вам сообщить. Чуть раньше к вам самому уже обращались люди, курирующие разработки, над которыми трудится Евгений. Вы им отказали, не так ли?

— Категорически!

— Вот видите, а ваша дочь согласилась. Видимо, Евгений нашел точки соприкосновения с ней. Возможно, Снежана также надеялась, что начав работать с Евгением, сумеет построить свою личную жизнь с этим человеком. Теперь уже не узнать — почему именно, но ваша дочь согласилась поработать на Евгения.

Старик смотрел на Настю, ловя каждое ее слово. И вдохновившись, девушка продолжила:

— А человек, который свел ее с Евгением, получил в награду одну из экспериментальных «глушилок».

— Откуда ты все это знаешь?

— Я разговаривала вчера вечером с Евгением. У меня появились некоторые вопросы к нему. И когда я спросила, кто свел его со Снежаной, я уже почти была готова услышать то, что услышала. Да, их свел Юдин. А Евгений в благодарность за вербовку ценного сотрудника сделал Юдину ответный подарок — «глушилку», которой Юдин и воспользовался, когда убивал Снежану.

Старик повернулся к Юдину.

— Мерзавец! — произнес он с гневом. — Негодяй! Как ты посмел?

На Юдина было больно смотреть. Он так трепетал перед гневом старика, что почти не мог стоять на ногах.

— Вы сами довели его до этого, — произнесла Настя, стремясь защитить Юдина, которого ей стало даже жалко. — Вы вселились в его дом, стали контролировать каждый его шаг. Понимаю, вы действовали из лучших побуждений, считали Юдина своим учеником. Но вы слишком жестко его контролировали, и он не захотел больше так жить. Уверена, он долго размышлял, как ему избавиться от вашего присутствия в своей жизни. И не придумал ничего лучше, чем надавить на единственное ваше слабое место — дочь Снежану.

— Можно мне добавить?

Это произнес Платунов, молчавший до сих пор.

— Девушка очень точно подметила психологическую ситуацию, повлекшую за собой смерть Снежаны. Мне лишь остается сказать, что мы сразу поняли: убийца был хорошо знаком с покойной. Она очень доверчиво села в его машину. А значит, это мог быть кто-то близкий ей — отец или кто-то из знакомых. Юдин был в числе прочих подозреваемых. Все эти дни мои люди вели грандиозную работу по опросу жителей всех окрестных домов, находящихся в непосредственной близости от парковки, на которой осталась стоять машина покойной. И в конце концов, им удалось найти свидетеля, который опознал по фотографии господина Юдина. Свидетель видел, как Снежана села в машину задержанного и они уехали в неизвестном направлении. Время и дата совпадают.

Старик молчал. Юдин, которого полицейские повели к машине, тоже молчал. Старик проводил его взглядом. Вид у Юдина был бледный и перепуганный, словно у покойника.

— Ну все, — услышала Настя за своей спиной голос Нюты. — Мужик теперь не жилец. Старик его прикончит.

Настя развела руками.

— Я сделала все, что могла. Нельзя было допустить, чтобы Игнат отвечал за чужое преступление.

Старик наконец отвернулся от Юдина и медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, сел обратно в машину.

И в ответ на вопросительные взгляды троих друзей он произнес:

— Вы сдержали свое обещание, я тоже сдержу свое.

Берите что вам нужно. И едем куда собирались.

Пока сумки и чемоданы Насти и ее родителей перекочевывали из хранилища в багажник машины, Борис подошел к девушке:

— Как ты догадалась, что это Юдин убил Снежану?

— Ты не поверишь, — улыбнулась ему Настя. — Но мне помогли в этом мои бедные безумные тетушки. Каждая из них сходила в этой жизни с ума по-своему, но конец для них обеих был одинаковым. Проходимец Юдин без труда втерся к ним в доверие и выведал у них все, что ему было нужно. И после этого занялся уже моей семьей — главным образом родителями.

— Да уж, могу сказать, ему здорово не повезло, что он связался именно с вами.

— Сколько веревочке ни виться, а конец найдется. Должен был ему встретиться кто-то, кто остановил бы это безобразие, — скромно ответила на это Настя.

Несмотря на все сомнения друзей девушки насчет того, что старик сдержит свое слово, возвращение ее родителей прошло без сучка без задоринки. Когда друзья прибыли в клинику, врач встретила их с радостным лицом.

— У меня для вас прекрасные новости. Сегодня с утра ваши родители снова вернулись к нам, словно бы ничего с ними и не было.

— Вы провели какое-то особенное лечение?

— Откровенно говоря, нет. Мы держали их под наблюдением, и внезапно сегодня они заговорили с нами совершенно разумно и здраво. Их уже обследовали, никаких отклонений от нормы не выявлено. Правда, есть одно-единственное «но».

И врач нерешительно посмотрела на Настю, словно сомневаясь, стоит ли ее огорчать.

— Какое?

— Они не могут вспомнить ничего с того момента, как они приехали со своими вещами в аэропорт, где сразу же потеряли вас из виду. Но это все! В остальном ваши родители вполне вменяемы. Думаю, что через несколько дней мы сможем их выписать. Например, после праздников.

— Как через несколько дней? — воскликнула Настя разочарованно. — Как после праздников? Я думала, что мы заберем их прямо сейчас!

В ответ доктор сначала рассмеялась, а когда поняла, что девушка не шутит, в один миг стала серьезной.

— Но вы же понимаете, что это невозможно?

— Почему невозможно? Вы же сказали, что к родителям вновь вернулся разум.

— Мы должны их понаблюдать еще некоторое время. Возможно, это просветление лишь временное явление.

Настя чуть не плакала. Она-то была уверена, что уже сегодня обретет своих родителей. Видя, как она расстроена, в дело вмешался Борис.

— Позвольте вас на минуточку, — потянул он докторшу в сторонку. — Разрешите сказать вам пару слов.

Докторша не сопротивлялась. Но несмотря на страстные уговоры Бориса, дело с мертвой точки так и не сдвинулось.

— Новый год… — доносился голос Бориса из того угла, где стояли эти двое. — Выходные… врачей все равно не будет…

Но упрямая докторша лишь трясла головой и твердила:

— Нет! Не могу! И рада бы помочь, но это против правил.

Борис развел руками. Он явно сделал все, что мог, но докторша оказалась непробиваема. Настя стиснула руки.

— Что же делать? — прошептала она. — Как же быть?

— Разреши-ка мне попытаться.

Эти слова неожиданно произнес старик. И отодвинув Настю, он устремил на докторшу упорный немигающий взгляд. Та вздрогнула, словно бы ощутив чье-то прикосновение, а потом каким-то не своим голосом произнесла:

— Впрочем, отчего бы и не пойти вам навстречу?

Все равно впереди новогодние праздники, все будут отдыхать.

Настя не знала, что и думать. Ведь только что Борис пытался вдолбить в голову врачихи эти же самые вещи, но она отказывалась их воспринимать. А стоило старику взглянуть на нее, как докторша тут же стала шелковой.

— Хорошо, — сказала она, — мы пойдем вам навстречу и выпишем этих двух пациентов прямо сегодня.

И все волшебным образом решилось в считаные минуты. Уже через час с небольшим оба родителя Насти были возвращены их любящей дочери. Однако вместе с психическим здоровьем к ним вернулось и желание задавать вопросы. И они буквально атаковали дочь, пытаясь у нее узнать, почему они очутились в этой клинике вместо того, чтобы отдыхать на курорте. И парадоксальным образом, видя, что дочь не может им дать внятных объяснений этому обстоятельству, оба родителя обвинили в этом саму Настю.

Но девушка только радовалась. Ведь все вопросы и неудовольствие в ее адрес означали только одно — ее родители возвращаются к нормальной жизни. По мере сил она старалась удовлетворить их любопытство, но у нее это плохо получалось.

Зато Настя видела, что ее мама больше и не думает называть Михалева папочкой. И по-видимому, женщина совершенно не испытывала к старцу каких-либо нежных чувств. Каким бы образом ни овладел старик ее разумом, теперь эта власть совершенно кончилась.

— Вы обещали мне одного убийцу, а нашли сразу двоих, — услышала Настя голос старика.

— Только один из них настоящий, — напомнила она ему.

— Все равно, вы проделали немалую работу. Объяснили мне, что связывало мою дочь и этого белоглазого. Я не привык оставаться в долгу, поэтому верну вам еще одну душу. Догадываетесь кого?

Настя не имела ни малейшего представления. Но вот Борис и Нюта почему-то радостно переглянулись.

А старик, чему-то усмехаясь, медленно побрел к выходу. Предложение подвезти его до дома Юдина он отклонил.

— Ни к чему мне туда возвращаться. Что я там забыл?

Ученик меня предал, люди разбежались. Видно, пришла пора вновь сниматься мне с места.

Теперь Насте было жаль старика до такой степени, что она чуть было не предложила ему остаться у них с родителями. Переедут же они когда-нибудь в новую квартиру, ничего страшного, если одинокий старик поживет какое-то время вместе с ними. Похоже, он раскаялся и никому больше не опасен.

Настя уже и рот открыла, чтобы произнести заветную фразу, но тут Нюта, заметив это и каким-то образом догадавшись, что затевает подруга, наступила ей на ногу и прошипела на ухо:

— Даже и думать не смей!

И с такой силой прозвучал ее голос, что Настя послушно закрыла рот, так ничего и не сказав. Родители окружили ее, требуя, чтобы она немедленно ехала с ними домой. Настя хотела попрощаться вначале со своими друзьями, но оглянувшись, не увидела рядом ни Нюты, ни Бориса. Оба ее друга исчезли, словно их никогда и не было.

Домой им пришлось добираться на такси. И всю дорогу Настя была задумчива и немного грустна. Это лишь усилилось, когда они оказались дома. Тут еще оставались купленные Нютой матрасы, стол, табуретки и посуда. И родители Насти немедленно пожелали узнать, кто это жил у них все это время и почему дочь не пресекла это.

Но Насте отчего-то совсем не хотелось отчитываться перед родителями. Она догадывалась, что они не одобрят ее поведения. А ведь она так стремилась вернуть их назад. И вот теперь, когда родители вновь были с нею рядом, Насте было томительно жаль прежних дней. Да, ей довелось пережить и опасности, и сложности, но это было так захватывающе интересно! Так полно и ярко она не жила еще никогда. И теперешнее ее возвращение к прежней жизни было ей отчего-то в тягость.

Родители суетились, обсуждали случившееся, продумывали пути выхода из ситуации. И наконец пришли к выводу, что праздновать Новый год они будут на даче. Насте было все равно. Она чувствовала, что Новый год будет ей не в радость. Так прошел день, наступил вечер. Родители уехали на дачу, обживать ее. Насте было велено явиться туда завтра. Она покивала, поцеловала, по-видимому, совершенно пришедших в себя родителей и снова осталась одна в огромной и пустой квартире.

Почему-то на сей раз ей было еще горше, чем когда она вернулась под этот кров, потерявшись в аэропорту. Нюта и Боря исчезли из ее жизни навсегда — это совершенно ясно. Тут они больше не появятся. Зачем им? Ведь Рудик, за которым они все это время следили, обезврежен и находится у них в руках. Начальство наверняка довольно работой этой парочки, теперь им выдадут награду, а потом дадут новое задание, и за делами ребята совсем забудут о ней. У них будет интересная, насыщенная жизнь, а она… а у нее…

И когда Насте стало себя так нестерпимо жаль, что она по привычке хлюпнула носом, внезапно зазвонил телефон. Девушка потянулась к своему аппарату, наконец-то извлеченному из рюкзака, поставленному на зарядку и благополучно заряженному, но оказалось, что он молчит.

Спохватившись, она увидела, что ей звонят на мобильный, который она получила от Нюты. Номер был незнаком. И поколебавшись, Настя все же ответила:

— Привет! Это я! — услышала она знакомый голос Нюты, и сердце у нее радостно забилось. — Ты не занята?

— Совершенно свободна.

— Родители на полчасика на улицу отпустят?

Настя обиделась.

— Позволь тебе напомнить, что я жила без их присмотра все это время! Я у них и спрашивать не стану! Да и вообще их дома нет.

— Ну-ну, бунтарка, — хмыкнула Нюта. — Раз дома никого, тогда выходи на улицу, мы с Борисом под окнами. Да, кстати, оденься поприличнее. Мы поедем в ресторан, будем праздновать.

Никогда раньше Настя так быстро не собиралась. За считаные минуты она надела платье, которое дала ей Нюта и которое она еще не успела ей вернуть. Настя также сделала себе прическу и макияж, вспомнив те приемы, которые использовала Нюта, превращая ее в красавицу. Получилось не так хорошо, как у подруги, но тоже вполне сносно.

Побрызгавшись на себя духами, Настя решила, что неплохо выглядит для внеплановой вечеринки, и побежала вниз. Двигаться ей было легко и радостно, она даже сама не заметила, как запела вполголоса какой-то бодрый мотивчик.

Глава 18

Выскочив на улицу, девушка завертела головой по сторонам. Но ни «Форда» Бориса, ни длинной черной красавицы «Ауди» возле дома не было видно.

— Где же они?

Внезапно к Насте подъехала низкая белая «БМВ». Из нее выглянул Борис, который приветливо сказал девушке:

— Чего застыла, как неродная? Садись!

Настя забралась в машину, удивляясь, до чего низко приходится сидеть. До чего неудобно! Но все неудобства с лихвой окупались восхищенными и даже завистливыми взглядами, которые кидали в сторону их машины прохожие, когда друзья лихо неслись на ней по трассе.

— Куда мы едем?

— В самый лучший ресторан города! — весело отозвалась Нюта, сидевшая рядом с Борисом. — Догадываешься, зачем?

— Отмечать успешное завершение дела?

Настя преисполнилась самого дикого восторга. Друзья все-таки не забыли о ней! Напрасно она про них плохо думала.

В ресторане перед каждым положили меню в красивой кожаной папке, и Борис предложил дамам выбирать все, что им заблагорассудится.

— Сегодня мы гуляем, — заявил он и подмигнул Насте. — Премию нам выписали щедрую, наверное, ты это уже поняла по моей новой тачке. А нам с вами начать я предлагаю с шампанского.

Шампанское появилось мгновенно, Настя даже не успела понять, откуда оно взялось. Но она уже начала понимать, что в мире больших денег так вообще принято. Ну, чтобы вещи появлялись словно бы из ниоткуда и также в никуда исчезали, когда надобность в них отпадает.

— Выпьем и сделаем заказ. За удачу!

Вино было разлито и выпито. После чего Настя выбрала сибас, Нюта взяла утку по-пекински, а Борис заказал все четыре блюда от шефа, какие мог предложить сегодня этот ресторан.

— Я должна вернуть тебе смартфон, — сказала Настя, протягивая его Нюте.

Но та не торопилась принимать его обратно. Она произнесла загадочную фразу:

— Может быть, тебе еще и не понадобится это делать.

— Что ты имеешь в виду?

— Погоди, скоро узнаешь.

Вино было снова разлито, Настя не успевала удивляться тому, как оно само собой появлялось у них в бокалах.

— А второй тост я предлагаю за нас, — произнесла Нюта. — Мы отлично сработались, правда?

— Да.

Борис медленно пил вино и наблюдал за Настей.

— Пока наша еда готовится, предлагаю поговорить, — произнес он.

— Да, — согласилась Настя. — Мне надо у вас о многом спросить!

— Спрашивай.

— Вопросов так много, что не знаю, с чего начать. Ну, вот хотя бы… Вы арендовали мою квартиру, чтобы из нее вести наблюдение за Рудольфом?

— Он жил в твоем доме, только в соседнем подъезде.

— Жил? Он что… умер?

— Нет, но жить в вашем доме он точно не будет. В ближайшее время уж совершенно точно.

— И вы за ним следили?

— Денно и нощно. В нашу задачу входило фиксировать всех, кто приходил к Рудольфу, разговаривал с ним, и даже тех, кто просто желал ему доброго утра. Такое было наше задание. Разумеется, мы с Нютой работали не одни. У нас была целая группа сотрудников, находящихся поблизости. Мы также распихали Рудику «жучков» всюду, где только могли. Но ты понимаешь, GPS — это хорошо, но простое визуальное наблюдение ничто не заменит.

Значит, рядом с Нютой и Борисом работали и другие ребята. Что же, это объясняло все те странности в поведении друзей, которые Настя заметила, пока жила с ними под одной крышей. И чужие голоса, и странный гул, и холодный сквозняк по ногам, как от открытой входной двери, когда вроде бы все они находились дома.

— Но почему вы взялись за это дело?

— А кто еще? Нашему отделу поручили заняться обеспечением безопасности лаборатории, в которой трудится Евгений.

— Так это при вашем попустительстве Рудику удавалось безнаказанно орудовать все это время?

— Орудовал он при прежней службе безопасности. Теперь это все в прошлом. Ушли и они, и как ты сама понимаешь, ушел Рудик. Не у одного Евгения возникли на его счет подозрения. Как только мы приняли дела, эти же подозрения возникли и у нас самих.

— Но как же Евгений не знал, кто обеспечивает безопасность его лаборатории?

— Ты имеешь в виду, почему он не знал меня в лицо? А он и не должен был этого знать. Но ты не беспокойся, теперь при господине Селиванове такого прокола в работе лаборатории больше не случится.

— А Селиванов — это кто? Ваш начальник?

— Да.

— Рада, что теперь все изменится к лучшему, — помолчав, сказала Настя.

— У тебя есть еще вопросы?

— Уйма!

И повернувшись к Нюте, она спросила:

— А тот мужчина в аэропорту… Олег?.. Он тоже ваш коллега?

— Коллега, верно, — кивнула Нюта. — Из смежного ведомства, но все же коллега. Олег занимается отслеживанием террористов, у нас немного иные задачи. Но в целом мы сотрудничаем.

— Поэтому он так любезно предоставил нам видеозапись. И полиция… Я все голову ломала, почему этот майор и его люди во всем слушаются Бориса!

Последний самодовольно хмыкнул.

— За это им всем огромное спасибо. Вообще-то могли и выставить вон, но не выставили. Молодцы.

И снова взглянув на девушку, он подлил ей вина и произнес:

— А мы ведь сегодня не случайно выдернули тебя из дома.

Настя почувствовала легкое разочарование, но в то же время ее одолело и любопытство:

— Не случайно? А почему?

— Мы хотели предложить тебе одну вещь. Не знаю, как ты к этому отнесешься…

— Что?

— Скажи, а не согласилась бы ты поработать вместе с нами?

От удивления у Насти даже челюсть отпала. А бокал у нее в руках почему-то задрожал.

— Поработать… с вами? То есть в вашей команде?

— Да.

— Но… но ведь я ничего не умею!

— В смысле, стрелять? — уточнил у нее Борис. — А ведь хвасталась, что умеешь.

— Но это же совсем не то!

— Научиться стрелять, бегать, прыгать, лазить по стенам и всяким таким штукам не так уж и трудно. Но полагаю, что от тебя ничего подобного и не потребуется.

— Нет? А чем же мне тогда придется заниматься?

— Помнишь, как тебе удалось поставить ментальный блок старику, когда он принялся нас с тобой прощупывать?

— Да. Ты потом еще сказал, что ему это не очень-то понравилось.

— Никому не нравится, когда у него что-то не получается. Но дело не в нем, а в тебе. Я еще тогда подумал, что ты очень способный экстрасенс. А нам в отделе такие люди очень нужны.

— Зачем?

— Когда работаешь над охраной целой лаборатории, в которой экспериментируют с психоментальными энергиями, очень полезно иметь человека, который в этом разбирается.

— Но я-то как раз не разбираюсь.

— Зато у тебя огромный потенциал.

— Но почему я? Ты же говорил, что потенциал есть практически у любого человека.

Борис повертел бокал в руке, разглядывая его, словно ничего интересней в жизни не видел, и наконец признался:

— Я тебе врал.

— Но зачем?

— Ты в тот момент выглядела такой испуганной. Вот я и решил сказать тебе, что ничего необычного в твоем умении нет. Рядовая особенность организма.

— Ты это очень убедительно сказал. Я тебе поверила.

— А теперь поверь в другое. Поверь, что ты обладаешь поистине уникальными способностями. А если тебя еще и немного подучить и потренировать… Ну что? Согласна?

— Поработать с вами? С вами двумя?

— Если согласишься, я познакомлю тебя с твоим будущим напарником.

— Как? — окончательно растерялась Настя. — Прямо сейчас?

— А чего тянуть-то? А вот, кстати говоря, и он.

И Борис помахал кому-то рукой. Настя посмотрела в том же направлении и буквально оцепенела от изумления. Деликатно пробираясь между столиков, к ним шел тот самый ушастый паренек, которого девушка заприметила еще на выступлении Юдина.

Увидев ушастого, Настя обрадовалась ему, словно своему самому старому и лучшему другу. Сердце у нее забилось. И она едва удержалась, чтобы не вскочить на ноги и не броситься на шею к молодому человеку.

Между тем Борис произнес, указывая на ушастого:

— Познакомься, это Владлен.

А я знаю, хотела сказать Настя, но вместо этого спросила у ушастого:

— Владлен — это в честь дедушки?

— Да.

Ура! Как точно она угадала! Стоило ей еще тогда во дворе дома Юдина услышать, что ушастого зовут Владленом, как она подумала про его древнего предка — владеющего Леной, рекой, разумеется. Может, она и впрямь экстрасенс?

Но ушастый ее разочаровал.

— А деда моего, — объяснил он, — назвали так в честь Владимира Ильича Ленина. Сокращенно получается Владлен.

Настя немного огорчилась, что переквалифицироваться в экстрасенсы у нее вот так сразу же не получилось, но потом утешилась и принялась рассматривать ушастого. В последний раз, когда она его видела, паренек был под действием гипноза или чего-то в этом роде.

Но теперь с ним все было в порядке. Глаза у него были живые, блестели, и он не отводил взгляда от Насти.

— Значит, ты тоже работаешь с ребятами? А как же ты очутился на представлении Юдина?

— Ну, у нас ведь много подразделений. Мне было поручено прощупать этого типчика и втереться к нему в доверие, насколько это возможно. И я ходил вокруг него кругами не один день, бывал на всех его выступлениях, изображал самого рьяного его поклонника, да еще сыпал деньгами и твердил о своем одиночестве, чтобы Юдин точно поверил, что я золотая рыбка.

— Значит, ты специально старался попасть в лапы к Юдину и старцу?

— Да.

— У тебя отлично получилось. Ты так убедительно разыгрывал зомбированного… Я тебе поверила.

— Главное, что Владлену поверили Юдин и старец, — перебил Борис. — А этих пройдох, поверь мне, на мякине не проведешь. Перед Владленом к ним пытались проникнуть четверо наших ребят, но никому из них не удалось подобраться к парочке так близко, как Владлену.

— Это было так опасно! Ты даже в психиатрическую клинику угодил.

Владлен замялся.

— Вообще-то я сделал это, чтобы быть там рядом с другими пострадавшими, — признался он. — В частности, с твоими родителями.

И то, как он произнес последнюю фразу, и особенно то, как он при этом взглянул на Настю, заставило девушку покраснеть. Неужели Владлен ради нее отправился в психушку? Ради того, чтобы присматривать там за ее папой и мамой? Это было до того трогательно, что у Насти едва слезы не навернулись на глаза.

— Спасибо! — прошептала она.

— Ради тебя я готов еще и не на такое, — заверил ее Владлен. — Ты ведь меня спасла.

— Я?

— Помнишь тот эпизод с зажигалкой? Я ведь тогда на мгновение расслабился, потерял контроль над собой. И старик тут же воспользовался этим. Я сам себя не помнил. Еще мгновение, и полыхнул бы, словно спичка. А твой возглас меня вывел из гипноза.

— Я… я очень рада, что смогла быть полезной.

— Ты была не просто полезна. Ты была… твое появление рядом…

Владлен внезапно тоже покраснел и смешался.

— Когда я впервые тебя увидел, то почувствовал… то, что никогда еще не чувствовал ни к кому другому.

— Да, — призналась Настя. — Я тоже.

Но Борис перебил весь их романтический настрой.

— Ну, когда мы все так хорошо друг с другом объяснились, не приступить ли нам к трапезе?

И он обратился к Владлену:

— Я не знал, что ты предпочтешь, поэтому заказал всего понемногу!

Но Владлен явно не был голоден. С тех пор как он появился в ресторане, молодой человек не сводил глаз с Насти. И теперь он лишь безразлично мотнул головой, показывая, что ему все равно что есть, что все неважно, когда рядом с ним находится самая лучшая из всех девушек в мире.

— Ну, чувствую, что вы сработаетесь, — произнес Борис.

— Погоди, — остановила его Нюта. — Настя еще не сказала, хочет ли она работать с нами?

— Так пусть скажет. Пусть скажет, и начнем уже есть!

И все трое вопросительно уставились на Настю, которая и растерялась, и обрадовалась одновременно. Но радости было все же больше, поэтому она выпалила:

— Согласна! Да, я согласна!

Все трое повеселели. А Владлен так и вовсе теперь сиял, словно новенький пятак.

— Отлично! — подвел итог Борис. — Значит, с главным мы определились. Трудовые будни у нас с вами, как и у всех нормальных людей, начнутся после праздников.

Сегодня же давайте праздновать нашу с вами победу! Но прежде…

И он снова взглянул на Настю:

— Ты должна пообещать мне еще одну вещь.

— Какую?

— Помнишь, ты хотела познакомить меня с Елизаветой Петровной, обладательницей уникальной памяти на цифры и символы?

Настя улыбнулась:

— Собираешь собственную команду людей с уникальными способностями?

— Так познакомишь или нет?

— Конечно, познакомлю.

Сегодня девушка была так счастлива, что могла пообещать что угодно, а не такую безделицу. Настя чувствовала, что с сегодняшнего дня ее жизнь чудесным образом переменится. Во-первых, у нее появились сразу два новых друга. Во-вторых, уникальная по своей значимости работа. И наконец, в-третьих, у нее наконец-то появился молодой человек. Потому что взгляды, которые кидал на нее Владлен, были исполнены такого глубокого и сильного чувства, что не приходилось сомневаться, он влюблен в Настю. Точно так же, как и она сама, похоже, была уже немножко влюблена в него.

И разумеется, Настя сдержала слово, данное Борису. Сама Елизавета Петровна хотя и удивилась, но восприняла предложение Бориса немножко подработать к пенсии с энтузиазмом. Женщина охотно влилась в работу большого и дружного отдела.

А вот высокопоставленному чиновнику — дяде Игната — не так повезло. Ему все-таки пришлось уйти в отставку. Скандал, связанный с арестом его племянника, не прошел для него даром. Но это и правильно, если человек не в состоянии контролировать собственную семью и поведение отдельных ее членов, то как можно доверить такому человеку контроль над куда более важными государственными делами?

Так что враги были повержены, а у наших друзей, стоящих за правду, все закончилось хорошо. И теперь после совсем короткого отдыха, в самом скором времени их снова ждут новые приключения. Вот только сами они об этом пока что еще не догадываются. И пусть это станет для них сюрпризом.

Content

Дарья Калинина
Танго на собственных граблях

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18