Рюдигер Дальке, Роберт Хесль

Проблемы пищеварения. Какие задачи скрываются за желудочными и кишечными симптомами

Ruediger Dahlke, Robert Hößl

Verdauungsprobleme

Be-Deutung undChance von Magen– und Darmsymptomen

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Предисловие главного редактора к новой серии

Дорогой Читатель!

Серия книг, которую мы представляем твоему вниманию, – непростая. Если ты ищешь какого-то конкретного средства от своей болезни в виде рецепта, отвара или примочки, то вряд ли мы тебе поможем. Но если ты пытаешься найти ответы на вопросы – почему пришла болезнь? связано ли это каким-то образом с твоими поступками в прошлом? в каком соотношении находятся здоровье и нездоровье? и почему вообще все именно так? – то это именно те книги, которые тебе нужны.

Когда-то в нашем издательстве выходили серии «Советует доктор» и «Кладовые природы». В них предлагалось решение проблемы «здесь и сейчас». Мы не отказываемся от нашего прошлого и благодарны всем авторам. Но меняемся мы, меняешься и ты, наш Читатель. Мы проживаем жизнь, становимся мудрее, и что-то становится нам яснее.

И сейчас мы должны признать, что эти серии представляли лишь один ракурс видения проблем больного человека. В некотором смысле они являлись отражением общепринятой медицины, которая, к сожалению, не всегда видит человека в целом, предпочитая лечить органы и части тела.

В книгах предлагаемой серии тема болезни рассматривается совершенно по-иному. Болезнь – это отсутствие гармонии, сбой в ранее установленном, хорошо сбалансированном порядке. Разрушение гармонии первоначально происходит в сознании на уровне информации и только потом проявляется в теле. Значит, тело представляет собой уровень проявления всех процессов и изменений, происходящих в сознании. Поэтому ошибочно утверждать, что болеет тело – болеть может только человек, но это болезненное состояние проявляется в теле по-разному. Рудигер Дальке, один из авторов этой серии, сравнивает болезнь с трагедией, а тело – с подмостками, на которых она исполняется.

Когда человек принимает для себя такое видение, его отношение к болезни резко меняется, также как и поведение. Болезнь теперь превращается в партнера, способного помочь найти то, чего так не хватает для полного выздоровления, она становится учителем, развивающим сознание человека или, напротив, проявляющим беспощадность, если тот недостаточно уважительно относится к Высшим законам. Помнить важно одно: у болезни всего одна цель – помочь нам стать здоровыми.

К выпуску серии «Дух – душа – тело: поле освобождающих энергий» мы готовились почти полтора года и, признаемся тебе, в настоящий момент, когда макеты первых шести книг почти готовы, по-прежнему испытываем трепет и некоторое волнение. Причины? С одной стороны, мы, как и наши авторы, хотим быть услышанными, с другой – отдаем себе отчет в том, что для восприятия этой информации читатель должен быть готов. Готов не просто слушать, но и слышать.

К сожалению, иногда, для того чтобы научиться слышать, человеку сначала нужно что-то испытать. Подчас эти испытания оказываются чересчур суровыми – тяжелые болезни, невзгоды, потери. Но ведь и это неслучайно, если вспомнить Ежи Ленца: «Судьба бьет по морде, если ей надоедает, что ты не прислушиваешься к ее легким пинкам под зад». Зато после этого приходит понимание…

Наши книги нацелены на то, чтобы помочь приблизиться к пониманию и быть готовым услышать до того, как случилась беда.

Авторы книг, несмотря на многолетнюю медицинскую практику и научные степени, намеренно выходят за рамки официальной науки, считая их ограниченными функциональным уровнем и препятствующими постижению смысла. Поэтому предложенный ими способ не годится прирожденным рационалистам и материалистам, он рассчитан на тех людей, которые готовы идти непроторенными и не всегда логичными тропами. Тут снова хочется присоединиться к словам Рудигера Дальке: «Эти книги для тех, кто готов идти вперед, вместо того чтобы сидеть на обочине, пытаясь бесцельно жонглировать не связанными между собой разрозненными предметами». Наши авторы обращаются не к медицине в целом, а к тем отдельным людям, чьи личные взгляды предвосхищают коллективное (и, увы, несколько заторможенное) развитие.

Мы также прекрасно понимаем, что подобные ограничения уменьшают количество наших читателей. И, тем не менее, мы идем на подобный риск. Потому что уверены: миссия издателя – просвещать, нести тот Свет, который в итоге рассеивает любую тьму… И мы бесконечно благодарны тебе, Читатель, что ты взял в руки эту книгу, вышел из толпы и поверил нам.

Спасибо!

Ирина Иванова

январь, 2008

I

Симптомы как отражение жизни души

1. Оценка симптомов

Работая над этой книгой, мы ставили перед собой цель рассмотреть тему пищеварения гораздо глубже, чем это делает современная официальная медицина. Естественно, мы не собирались при этом пренебрегать результатами научных исследований. Однако для того, чтобы получить подробную и точную картину симптомов, важно освободиться от стереотипа их традиционной оценки, а точнее – недооценки. Согласно общепринятому представлению, болезненный симптом – это некий дефект, недостаток организма, который «вдруг» обрушивается на человека вследствие какой-то злосчастной ошибки. И хотя больному не ясно, что именно породило данную «ошибку» – то ли жестокий окружающий мир, то ли он сам, – он твердо уверен: от симптома необходимо как можно скорее избавиться. Мы же исходим из того, что избавляться от обнаружившегося «недостатка» следует не раньше, чем мы узнаем от него, чего же именно нам недостает. Симптом, свободный от негативной оценки, может стать для нас той путеводной нитью, которая поможет решить проблемы, препятствующие нашему развитию.

Слово «симптом» происходит от греческого symptoma, что означает «совпадение, случайность, признак болезни». И научная медицина в буквальном смысле рассматривает каждый симптом как случайное возникновение бессмысленных проявлений болезни. Но этому слову можно дать и другую трактовку, осмысленно указывающую на некие, пока не исследованные нами обстоятельства.

Имеет смысл рассмотреть симптом как нечто, со смыслом нам посланное и совпадающее с другими событиями жизни. Швейцарский психоаналитик К. Г. Юнг назвал этот принцип «смыслового совпадения» и аказуальных, то есть не обусловленных причинно-следственной связью, взаимосвязей термином «синхронистичность».

Обычно врач объединяется с пациентом в совместной борьбе против симптома. Однако он может вступить в союз с симптомом, чтобы с его помощью выяснить, что с пациентом происходит и чего ему недостает. Самый первый вопрос, который врач задает пациенту: «На что жалуетесь? Что вас беспокоит?» – нацелен на выявление некоего изъяна в организме больного. Как правило, в ответ пациенты описывают то, что у них есть, то есть симптомы. Именно эти выявленные симптомы и могут раскрыть принцип недостачи[1].

Следующий шаг, который необходимо сделать, чтобы приблизиться к пониманию истинного значения симптомов, – признать, что они есть у всех нас без какого-либо исключения. Вопрос не в том, имеются ли у человека симптомы, а лишь в том, какого они рода, какие участки организма затрагивают и насколько ярко выражены. Теперь остается сделать всего одно маленькое усилие, чтобы прийти к выводу, что каждый человек болен, – о чем испокон веков говорили и говорят все религиозные учения.

Так как не существует в полном смысле здоровых людей, каждому человеку нужен, то есть необходим для удовлетворения нужды, спаситель. Эта истина скрывается и в учении о первородном грехе. Слово «грешить» может стать ключевым. По происхождению оно связано со словом «отделять» и в греческом учении о природе вещей используется в значении «допустить промах, пропустить». Наше рождение в мире противоречий отделяет нас от Единства. Иными словами, появляясь на этот свет, мы «пропускаем», то есть оказываемся за пределами срединного места, которое в большинстве культур считается символом Единства[2].

В таком контексте само понятие «грех» утрачивает оттенок нравственной оценки. Как существа этого – полярного, разделенного противоречиями – мира мы все отделены от Единства, от райского первоначального состояния, то есть грешны. Такое положение дел нельзя назвать «неправильным» или «плохим». Напротив, оно необходимо для нашего развития. Полярность мира – это неотъемлемая противоположность Единства и то единственное условие, без которого невозможно его познать. Познание же – это предпосылка для того, чтобы однажды осознанно вернуться к Единству.

Обладая полярным сознанием, мы не можем осознать Единство как таковое и постоянно имеем дело с противоположностями. Мы бы не знали, что такое «высоко», если бы не существовало понятия «низко»; «бедность» была бы бессмысленной без «богатства» и т. д. Каждое из этих понятий значит что-то только благодаря своей противоположности. Такие противоположности связаны друг с другом как две стороны одной медали. Познание целого в полярном мире предполагает знакомство с обоими полюсами. Когда Ева вкусила от райского Древа познания, это было не ошибкой, но началом человеческого пути развития, какими бы тяжелыми ни были его последствия. Но даже если это и ошибка, то необходимая. Она позволила человеку обрести то, чего раньше у него не было, – способность познавать. Познание привело нас в мир противоположностей, отделив от райского единства.

Подводя первые итоги, можно сказать: мы все отделены от единства и потому грешны. Также все мы без исключения имеем симптомы, которые постоянно напоминают нам об утраченной целостности. Это не частная проблема здоровья – в полярном мире просто не может быть иначе[3].

2. Симптомы – наши спутники

Нравится нам это или нет, симптомы всегда были спутниками человека. Мы в прямом смысле слова идем с ними по жизни и уже привыкли не задаваться вопросом об их значении. Опыт психотерапевтической практики показывает, что отсутствие интереса к симптомам не делает жизнь человека легче.

Продвигаясь по жизненному пути, мы многое подбираем и большую часть из этого тащим за собой. Нам хочется обладать многим, а лучше – всем, что только можно взять. Нам кажется, что таким образом мы достигнем счастья. Такое поведение следует рассматривать как попытку остаться целостным и поэтому здоровым благодаря включению в сферу своего психологического влияния как можно большего количества предметов. Если же какую-то часть накопленного богатства приходится отдать, у человека возникает субъективное чувство утраты.

То же самое происходит с симптомами, которые мы накапливаем на протяжении жизни. Большинство людей склонны цепляться за симптомы как за ценное достояние. Нам точно так же будет их не хватать для ощущения целостности, если придется с ними расстаться. Стремление к целостности и совершенству слишком глубоко укоренилось в нас, чтобы мы могли с легкостью от чего-либо отказаться.

Поскольку полностью ничто не исчезает, то появление симптома на телесном уровне – это компенсация чего-то, утерянного сознанием. Таким образом, каждый симптом олицетворяет нечто недостающее нашему сознанию.

Для большинства из нас непривычно и странно рассматривать симптомы как благо, даже если они указывают нам на что-то важное. Тем не менее каждый практикующий врач может назвать немало пациентов, благодарных болезни за то, чему она их научила. В принципе, оценка симптомов зависит исключительно от сложившейся в обществе системы ценностей. В современном цивилизованном мире вопрос о ценности симптомов решается однобоко и, разумеется, не в их пользу. Но такое отношение не следует воспринимать как само собой разумеющееся. Многие первобытные народы с религиозным почтением относились к так называемым «болезням посвящения», и стать шаманом мог только посвященный – человек, прошедший через опыт определенной болезни. Да и мы сами еще в недалеком прошлом соглашались с тем, что вовремя перенесенные детские болезни способствуют лучшему развитию в дальнейшем.

Каким бы ни было наше отношение к симптомам, они были и остаются нашими спутниками, избавиться от которых намного сложнее, чем от материальных предметов. Конечно, можно прибегнуть к популярным ныне средствам: на время подавить симптом медикаментами и предложить пациенту принять участие в безумной эстафете «от специалиста к специалисту». Но будьте уверены: в этом случае симптом поступит точно так же – будет перебираться с одного органа на другой. С точки зрения глубинной терапии, стремящейся вникнуть в самую суть проблемы, это все тот же симптом, лишь видоизменивший свои внешние проявления. Попытка покончить с симптомом раз и навсегда приводит к тому, что он отступает в сторону, а точнее, оказывается в тени. (В сущности, каждый симптом и есть материальное выражение нашей тени.) Таким образом, как бы мы ни старались «отделаться» от симптома, он обязательно когда-нибудь заявит о себе – возможно, иным способом или в другом месте.

3. Истоки симптомов

Затронув тему тени, мы подошли к ключевому моменту в рассмотрении всех психологических и медицинских аспектов вопроса. Научная медицина и психология исходят из того, что появление симптомов у конкретного человека – событие почти случайное, возможно, обусловленное наличием возбудителя болезни, но ни в коей мере не обладающее глубинным смыслом. Поскольку существование смысла даже не подразумевается, его невозможно уловить. Для пациента он остается «тайной, покрытой мраком». Поэтому процесс лечения сводится к поверхностному описанию симптомов и столь же поверхностной терапии. А ведь человеку стоит всего лишь задуматься о смысле симптомов и заинтересоваться посланием, которое они ему несут, чтобы перед глазами забрезжил свет. Однако подобный интерес заклеймен официальной медициной как «ненаучный».

Стоит заметить, что с точки зрения современной физики эпитет «ненаучная» вполне подходит самой официальной медицине. Физика шагнула так далеко вперед, что принцип каузальности (причинности) – «фундамент» всех естественных наук старого времени – стал представляться несостоятельным и даже абсурдным. Таким образом, были опрокинуты сами основы прежнего научного мировоззрения. Сегодня физики утверждают, что каузальности не существует, а миром правит пока еще необъяснимая для нас синхронность.

По сути, отказ от каузального подхода должен был бы выбить почву из-под ног официальной научной медицины и психологии, которые всегда ищут причины исключительно в прошлом. Тем не менее, развивая свою концепцию, мы не собираемся полностью пренебрегать существованием причинно-следственных связей – так же, как продолжаем исходить из постоянства времени, хотя Эйнштейн и обосновал его относительность. Однако теперь, когда даже для физиков каузальность перестала быть одной из основ мироздания, нет никаких причин ставить принцип причинности превыше всего. В повседневной жизни такого никогда и не было. Например, вы говорите: «Я чувствую себя свежим, потому что утром принял ванну». С точки зрения традиционной научной школы это утверждение вполне корректно («научно»), так как названная причина описанного ощущения находится в прошлом. Однако вы точно так же можете заявить: «Сейчас я приму ванну, чтобы вечером лучше себя чувствовать». В этом случае причина, побуждающая вас принять ванну, относится к будущему времени. При каузальном подходе такое высказывание представляется нелепым и почти недопустимым. Ограниченность этого подхода, который даже сегодня культивируется во многих университетах, можно продемонстрировать на простом примере.

Рассмотрим с научной точки зрения любой динамичный процесс, например, известную всем игру в футбол. Первая сложность для исследователя проистекает из комплексного, разнопланового характера игры. Процессы, протекающие в реальной жизни, многогранны, поэтому наука не успевает отслеживать их целиком. Чтобы провести анализ, приходится вычленять из целого мелкие составляющие. Точно так же – по частям – изучают и человека. Постоянно используя такой «дробный» подход, наука рискует пройти мимо самой жизни.

Однако при анализе игры в футбол мы также прибегнем к этому методу и рассмотрим лишь маленькую часть игры, а именно – пенальти. Итак, мяч выставлен на одиннадцатиметровую отметку, нападающий разбегается и бьет по нему. Мы выхватываем этот момент и задаем традиционный научный вопрос: почему? Почему футболист бьет по мячу? Чтобы установить причину, нам придется проанализировать множество ситуаций, в которых был назначен и пробит одиннадцатиметровый удар. Это совсем не просто, поскольку ничто не остается неизменным. Каждый раз мы видим другого спортсмена, другого судью и другой мяч. Также меняются зрители, стадион и газон. Назначению пенальти всегда предшествует нарушение правил, но каждый раз – разное: грубость по отношению к сопернику, игра рукой и т. д. Наконец, после долгих изысканий находится та постоянно повторяющаяся (то есть репродуцируемая) причина штрафного, которая отвечает научному запросу, – это свисток судьи.

Получив такой результат, мы можем испытать неприятное чувство – подобное тому, которое все чаще посещает людей, воспользовавшихся услугами официальной медицины. Мы понимаем, что от нас ускользнула сама суть игры. Ведь есть множество других, пусть и «ненаучных», причин одиннадцатиметрового. Прежде всего – желание забить гол. Однако эта «причина» относится к будущему. Другие причины связаны с образцом игры в футбол, то есть с формально существующими правилами игры и с тем, что в прошлом уже было сыграно множество игр и забито множество одиннадцатиметровых, благодаря чему игрок имеет возможность действовать согласно имеющемуся примеру. Еще одна причина, более банальная, но не менее важная, заключается в материальности мяча, газона и прочих атрибутов игры. Таким образом, к одной «научной» причине добавляются еще три менее «научные», но более существенные причины.

Четырьмя подобными причинами успешно оперировали еще мыслители античности, в том числе врачи. Для античной культуры, как и для других – более ранних, каждое событие и каждый симптом болезни имели смысл, нацеленный на будущее, образец, который делал его понятным, причину в прошлом и материальную основу.

Применив такой подход к анализу действительности, как это делают сегодня физика и с древнейших времен эзотерика, можно говорить о том, что искать смысл в будущем столь же правомерно, как и причину (то есть «возбудителя» процесса) в прошлом. Безусловно, такая схема не вмещает полного отражения действительности, однако она может помочь нам приблизиться к целостной картине симптомов.

4. Закон сохранения энергии и тень

Если мы попробуем рассмотреть симптомы как некий образ и зададимся вопросом о его значении, то обязательно обнаружим смысловую взаимосвязь с жизнью пациента. В симптом преобразуется нечто такое, что человек вытесняет из своей жизни на уровне сознания. Предположим, он всеми силами старается не замечать наличия даже таких безобидных с медицинской точки зрения симптомов, как бородавки или прыщи. Однако на тело распространилось то, что по какой-то причине было вытеснено из сознания. В данном случае тело выступает в роли сцены, а картина болезни становится данным в ощущение театральным представлением, которое разыгрывается, когда человек не хочет ни видеть, ни слышать, ни допустить возможности существования в себе чего-то, неприемлемого для его сознания.

Уже из начального курса физики мы узнаем, что материя и энергия не могут просто исчезнуть. Возможен только переход из одной формы существования в другую. Простейший пример – превращение льда в воду и воды в пар. Лед, являясь твердой субстанцией, обладает наименьшим энергетическим потенциалом. Чтобы превратить лед в жидкость, его необходимо растопить, то есть привнести извне тепловую энергию. Если продолжить нагревать воду – то есть увеличить энергетическое «вливание», – она превратится в пар, иными словами, перейдет в наиболее энергетически активное газообразное состояние. Для каждого агрегатного состояния вещества характерна определенная частота колебания молекул. При переходе от твердого состояния (лед) к жидкому (вода) и газообразному (пар) увеличивается скорость колебания молекул, но для этого необходим приток энергии со стороны. При остывании и замерзании воды колебание молекул становится все более медленным, что сопровождается высвобождением энергии. Таким образом, при любых преобразованиях энергия не может взяться ниоткуда и исчезнуть в никуда. В физике это называется законом сохранения энергии.

Интересно, что эзотерическая психология также имеет дело со своего рода агрегатными состояниями. Твердое («лед») символизирует материальный уровень – тело; жидкое («вода») соответствует душе – эмоциям; а газообразное или летучее («пар») представляет духовный уровень – сознание. Подобно физике эзотерическая психология исходит из того, что энергетический потенциал и частота колебаний увеличиваются при переходе из твердого состояния в жидкое и из жидкого в летучее.

Не только эти теоретические положения, но и опыт нескольких поколений психотерапевтов подтверждают, что в жизненной сфере ничто не теряется бесследно. Возможно только преобразование одного в другое. Было бы в высшей степени удивительно, если бы жизнь человека оказалась единственным исключением, существующим вне закона, которому подчиняется все во вселенной. Однако ортодоксальная научная медицина придерживается именно такого взгляда. Мы же будем твердо держаться мнения, что закон сохранения энергии распространяется и на все живое – в том числе на человека, а посему духовная и душевная энергия может преобразоваться в телесную форму и наоборот, но никогда не пропадает бесследно.

Это подтверждают бесчисленные жизненные ситуации. Многих из нас заставляют краснеть двусмысленные или откровенно непристойные шутки. В таких случаях эмоции, которые не может принять сознание человека, в буквальном смысле отражаются на коже лица. Аналогичным образом сердце начинает быстрее биться от радости и напряженного ожидания, ноги холодеют от страха, желудок воспаляется из-за подавленного гнева. Таким образом, мы уже приблизились к пониманию того, что физические симптомы являются отражением невыраженных эмоций. Например, симптом «боль в желудке» является проявлением реакции возмещения (ее роль играет гастрит), обусловленной наличием невыраженной негативной эмоции.

Из этого следует, что проблему можно переместить на духовный уровень, но для этого необходимы некоторые энергетические затраты. До тех пор пока сознание избегает «неудобной» темы, она остается в тени, порождая проблемы на физическом (телесном) уровне. Когда при помощи энергетического «вливания» (например, в форме сеанса психотерапии и погружения в мысли о симптоме) удается установить связь между физическим нездоровьем и «недомоганием» души, телу определенно становится легче. Проблема освобождается от телесного бытия, но начинает страдать душа.

Последующие усилия, безусловно, связанные с увеличением энергетических затрат, поднимают проблему на духовный (высший энергетический) уровень. Теперь ею должно заниматься сознание. Если лежащие в ее основе темы и стереотипы станут осознанными и, что особенно важно, будут приняты во всей полноте, тело и душа освободятся.

Очень часто процесс осознания оказывается весьма неприятным. И это вполне закономерно. Ведь если бы тема изначально не вызывала неприятия, не было бы нужны загонять ее в тень. Но когда проблема осознана и в итоге решена, происходит высвобождение энергии, которая не исчезает, а целиком поступает в распоряжение человека. Это подтверждается опытом: люди, постигшие суть проблемы, отмечают ощутимый энергетический подъем. Их наполняет сила, которая прежде затрачивалась на подавление «нежелательных» мыслей и эмоций, а потому была заключена в теле. Однако, чтобы получить этот дар, необходимо приложить существенные усилия.

Рассмотрим, как может произойти освобождение при приступе гастрита. В первую очередь необходимо вызвать к жизни все загнанные в подсознание эмоции – тогда на смену телесной боли придет душевная боль. Затем следует признать, что негативные эмоции абсолютно нормальны и правомерны, но осели в неподходящем месте (в желудке). Теперь можно спроецировать их на соответствующий объект – то есть на того, кто стал виновником их появления, например, на самодура начальника или ненадежных партнеров. Помочь человеку осуществить эти шаги – основная задача целенаправленной психотерапии.

В конечном итоге ничто в мире не исчезает, меняется лишь уровень проявления. Так, вода, которая обычно представляется нам «текучей», может превратиться в твердый и неподвижный лед или летучий пар. Несмотря ни на что суть воды всегда остается одной и той же, даже если мы не способны отождествить земные водоемы и облака в небе.

Когда К. Г. Юнг пришел к выводу, что в сфере человеческого бытия ничто не пропадает бесследно, а может быть только вытеснено с поверхности в глубину, он ввел понятие тени. Тень скрывает все, что мы не хотим и не можем увидеть в самих себе. Продолжая аналогию с водой, можно назвать тень замороженными мыслями, чувствами и эмоциями. И подобно тому, как лед тает весной, вновь превращаясь в подвижную воду, неосознанные, вытесненные теневые стороны при определенных обстоятельствах оживают и стремятся выйти на поверхность. Это стремление может выражаться в форме сновидений или телесных симптомов.

В сновидения и симптомы преобразуются теневые стороны, которые созрели для осознания. Их появление из тьмы неосознанного, подсознательного как раз и является доказательством того, что проблема требует внимания к себе. Сны передают вытесненное содержание в символической, парадоксальной и потому часто загадочной для нас форме. Симптомы также представляют заключенное в них послание в виде символов, которые необходимо расшифровать. Часто на первый взгляд кажется, что это не поддающаяся расшифровке тайнопись. Но игнорировать симптомы по этой причине нельзя ни в коем случае. Пренебрежение и стремление «замять» проблему не помогли еще раскрыть ни один код. Но этого всегда можно добиться, вступив в честный диалог с самим собой и глубоко погрузившись в историю своей жизни.

Чтобы научиться понимать язык симптомов, надо осознанно войти в их символический мир, полный видимых противоречий и подчас совершенно алогичный. Противоположности здесь сходятся неожиданно близко, зачастую даже тесно соприкасаются друг с другом. Если человек готов отказаться от привычной точки зрения, нацеленной на рациональный анализ, многие взаимосвязи в царстве снов и мире симптомов обнаружатся сами собой – в том числе и те, что объединяют, казалось бы, несовместимые вещи.

Рациональный аналитик будет изумлен, видя, как мирная демонстрация пацифистов перерастает в массовую драку. А человек, рассматривающий события в символическом аспекте, уловит ту общую тему, которая объединяет крайности и служит основой для такого развития ситуации, ведь война и мир – две стороны одной медали. Ему также не покажется удивительным то, что самые ярые защитники окружающей среды выпускают в атмосферу целые тучи вредоносного дыма от самодельных папирос. Моралиста и любителя порнографии, криминалиста и преступника, миссионера и атеиста, трезвенника и пьяницу связывают одни и те же темы. Такие «антагонисты» намного ближе друг другу, чем это кажется как им самим, так и сторонним наблюдателям с рациональным складом ума.

Симптомы всегда надежны и с неумолимой честностью указывают именно на ту тему, которая наиболее актуальна в настоящий момент. Это сигналы, знаки тени. Любой недооцененный или переоцененный аспект жизни может породить симптомы. Один человек не может дня прожить без спиртного, другой клеймит позором пьяниц и агитирует за принятие сухого закона, но обоим – и это отчетливо видно – одинаково небезразлична тема алкоголя. Разница лишь в том, что алкоголик признает свою проблему и прямо смотрит ей в лицо, а трезвенник борется с ней «в проекции», поэтому первого можно назвать более честным.

5. Форма и содержание

Осознание связи между формой и содержанием – это еще одна важная предпосылка на пути к толкованию симптомов. В наше время стало само собой разумеющимся пренебрегать содержанием в пользу формы. Мы позволили старым ритуалам выродиться в формальные привычки, и теперь они продолжают существовать подобно пустой шелухе, внутри которой уже нет живого семени. Жизнь наших предков была полна ритуалов, и в каждом заключался свой смысл. Жизнь наших современников наполнена привычками, но многие из них, если не все, практически бессмысленны. Ярким примером этого может служить научная медицина, которая, бесспорно, достигла невероятных успехов в изучении формы, но осталась безразлична к содержанию.

Мы уже сравнивали тело с подмостками, на которых разыгрывает свои пьесы подсознание. Теперь же попробуем рассмотреть театральное представление с научной точки зрения: составим точный перечень материалов, из которых сделаны декорации и реквизит; изучим цвет и материал костюмов; подсчитаем количество занятых в спектакле актеров; занесем в протокол их пол, цвет глаз, вес и рост; зафиксируем продолжительность выходов каждого актера и не забудем записать точное количество произнесенных слов и даже звуков – короче говоря, обмерим и взвесим всю постановку. Однако такой дотошный анализ едва ли приблизит нас к пониманию содержания пьесы. Но разве не столь же смехотворны действия врача, педантично собирающего результаты анализов и прочих обследований, но пренебрегающего толкованием целостной картины заболевания?

С переоценкой значения формы при недооценке содержательной стороны мы сталкиваемся сегодня повсеместно. Конечно, мы ни в коем случае не хотим принизить значение формы, ведь она является единственным посредником, позволяющим вступить в контакт с содержанием. Но форма как таковая («сама по себе») бессмысленна. Иными словами, все, относительно чего не предпринимается попытка истолкования – осмысления, остается бессмысленным.

Научная медицина накопила огромное количество ценной информации. Мы не станем останавливаться на рассмотрении результатов отдельных исследований, но будем с благодарностью их использовать, чтобы перейти от формы к содержанию.

Если внимательно рассмотреть симптомы, то в их физическом воплощении (в реквизите и костюмах, взятых ими взаймы у тела) мы обнаружим указания на скрытые проблемы души. Так же, как театральная сцена является для зрителя местом проекции содержания пьесы, «подмостки» тела представляют собой то уникальное место, где можно соприкоснуться с содержанием духовной и душевной драмы.

6. Каждодневная сделка с дьяволом

Симптомы в высшей степени свойственны человеку, ведь их истоки лежат в нашей основной установке – избегать конфликтов. Во времена, когда повседневная жизнь была тесно связана с религией, сознание людей было более открытым для понимания неизбежности страданий и необходимости решать сложные жизненные задачи. Примером в этом служили жизнь и страдания Христа[4]. Однако даже набожные люди стремились избегать боли и мучений.

По мере того как усиливалась ориентация западного человека на ценности этого – земного (материального) – мира, росло и стремление избегать всяческих неудобств, а по возможности вообще избавиться от тем, связанных с напряжением и болью[5]. При этом было упущено из вида одно важное обстоятельство: ничто нельзя «раз и навсегда» убрать из мира. Лучший выход из любой сложной ситуации – принять вызов и решить стоящую задачу. Конечно, проблема от этого не перестанет существовать в мировом масштабе, но, по крайней мере, перестанет быть болезненной для нас. У каждого человека есть багаж таких достижений. Например, в начальной школе мы все научились читать. Это не решило проблему безграмотности повсеместно, но хотя бы мы сами перестали быть частью этой глобальной проблемы и избавили себя от дальнейших жизненных неудобств. Если бы мы в начальной школе отказались посещать уроки чтения, возможно, сегодня центральной болезненной темой для нас была бы безграмотность.

В самом словосочетании «устранить проблему» заявлена иллюзорность наших намерений. На самом деле, мы не можем избежать того, с чем сталкиваемся. Самое разумное – принять вызов, не дожидаясь, пока проблема «отойдет в сторону», то есть в тень. Если в первом классе отказаться от уроков чтения, чтобы избежать экзамена, на следующий год придется иметь дело с тем же самым учебником.

Недооценка подобных перспектив заставляет человека заключать бесчисленные сомнительные по сути сделки. Вспомним легендарного доктора Фауста. Разочаровавшись в возможностях науки, Фауст вознамерился достичь абсолютного знания любой ценой и обратился к «господину мира» – Мефистофелю[6], в качестве залога пообещав ему свою душу. В тот момент душа значила для Фауста явно меньше, чем абсолютное знание. Заключив договор, Фауст получил власть над дьявольским миром противоречий и наслаждался ею до тех пор, пока не наступил час расплаты. Когда же это время пришло, Мефистофелю, как типичному кредитору, пришлось пригрозить Фаусту принудительными мерами. В этот момент начинается путь развития Фауста. С одной стороны, чтобы освободиться, он должен выплатить долг, добровольно отдав «повелителю мира» душу. С другой стороны, ему необходимо сначала обрести душу, пролив свет на самые темные (то есть теневые) ее стороны и осознав, что и они являются его неотъемлемой частью. Только вместе со своей тенью он целостен.

Сегодня мы поступаем со своими симптомами подобно Фаусту. Нам хочется что-то получить и чего-то избежать любой ценой. Наиболее показательный пример этого – стремление к власти. Человек хочет стать начальником и таким образом избавиться от ощущения бессилия и ненужности. Начав двигаться к цели, он не замечает, что уже заключил договор. Когда спустя годы наступает время платить за достигнутые успехи, цена оказывается неожиданно высокой и может выражаться, например, в преждевременной утрате здоровья. Человек уже давно позабыл о намерении добиться чинов и званий любой ценой. И ему совсем не хочется платить по векселю. Поэтому он пытается «аннулировать договор», обратившись за помощью к врачу. В сущности каждый из нас стоит перед тем же выбором, что и доктор Фауст. И мы можем попытаться обмануть себя, но за такую «игру в прятки» придется расплачиваться. Это приведет к утрате определенных частей души или к страданиям на телесном уровне. Но мы можем взять пример с Фауста и вступить на путь развития. В этом случае за каждым симптомом необходимо увидеть некогда заключенную сделку, признать ее и приложить усилия, чтобы понять, чего же нам не хватает для целостности. Только таким образом можно будет действительно расторгнуть договор.

7. Обобщение основополагающих принципов

Речь ни в коем случае не идет о моральной оценке, а исключительно о толковании симптомов, хотя человеческому языку в большой степени свойственна такая оценочность.

У каждого человека есть симптомы. Мы все нездоровы, так как живем обособленно (= грешно) в мире противоречий (полярности).

Такая «нездоровая» форма существования необходима нам для самопознания и, таким образом, для продвижения в сторону осознанности.

Каждый симптом является недостатком лишь в том смысле, что он указывает на что-то, чего нам недостает. Оценка этих симптоматичных недостатков относительна и зависит от ряда факторов.

Так же, как и в сфере материального, в сфере духовного ничто не исчезает бесследно, а только на время уходит в подсознание (в тень).

Форма и содержание составляют единое целое. Форма необходима для того, чтобы мы могли соприкоснуться с содержанием.

Каждый симптом – закономерное следствие добровольно заключенного «договора», своего рода принудительное взыскание по векселю. Таким образом, его появление логично и справедливо. Осознанное исполнение «обязательств по договору» освобождает от этого долга и, соответственно, исцеляет (избавляет от греха).

8. Руководство по интерпретации симптомов

1. Когда мы говорим о том, что в картине болезни или в симптоме отражается теневая область, которой нам не хватает в сознании, мы имеем в виду, что:

● либо человек живет неосознанно;

● либо он отворачивается от некоего болезненного жизненного аспекта.

Таким образом, содержание симптома может быть:

● глубоко неосознанным;

● частично осознанным, но не находящим места в жизни, потому что человек:

a) не признается себе в чем-либо;

б) не позволяет себе чего-либо или не решается на что-то;

в) утаивает что-то;

г) считает скрытые желания неисполнимыми.

2. Рассмотрим два аспекта теневой сферы – того, чего нам не хватает и что требует интеграции (воссоединения).

Болезнь заставляет человека быть честным.

Она указывает нам на то, чего мы не хотим признавать. Например, тошнота и рвота показывают, что человек настолько не готов принять нечто, что стремится избавиться от этого любыми средствами.

Болезнь имеет смысл и задачу.

Мы не собираемся бороться с симптомами. Будучи последовательными в своем отношении к болезни, мы должны принять их. Речь идет о том, чтобы совершенно осознанно дать право на жизнь доселе неосознанному желанию, которое реализовалось на физическом уровне в форме болезненного симптома. Так, чтобы преодолеть тошноту, необходимо сознательно отвергнуть что-то неприемлемое – защитить себя и освободиться.

3. Тошнота и рвота – весьма показательный пример желудочного симптома, позволяющий с легкостью обнаружить два неразрывно связанных, «совпадающих» полюса (греческое слово symptoma можно перевести как «совпадение»):

1-й полюс – «принимать», «проглатывать»;

2-й полюс – «защищаться», «выплевывать» («извергать»).

Тошнота возникает в том случае, когда эти два полюса приходят к «пассивному» (неосознанному) компромиссу. Человеку пришлось «проглотить» нечто такое, от чего он хотел бы избавиться. В результате возникает симптом – своего рода договор, «мировая», которая должна одновременно отвечать двум взаимоисключающим требованиям. Зачастую мы закрываемся именно тогда, когда имеет смысл открыться, чтобы принять (проглотить) нечто необходимое, и наоборот – безропотно глотаем (иногда в больших количествах) что-то неприемлемое, вместо того чтобы отвергнуть это и защитить себя.

Симптом тошноты является болезненной, конвульсивной попыткой объединить два противоположных полюса. Человек, который относится к происходящему в теле разумно, имеет шанс рано или поздно установить гармоничное равновесие. Для этого нужно всего лишь определить, какое место в жизни действительно должны занимать процессы принятия и отторжения. Иными словами, надо понять, когда и при каких обстоятельствах следует «глотать», а когда «отплевываться». Человек, сумевший объединить противоположности, может в нужный момент сказать «нет» (возможно, для того, чтобы позже, тщательно взвесив и обдумав свое решение, все-таки произнести «да»).

Симптом ясно показывает, какой из полюсов доминирует в данный момент и, соответственно, какой принцип будет воплощен в жизнь. Если человек страдает от тошноты, актуальной темой является защита.

4. Не каждый «неутешительный» результат медицинского обследования можно назвать симптомом. В симптом он превращается лишь тогда, когда «становится причиной» страданий. Так, само по себе высокое содержание холестерина – это еще не симптом. А вот избыточный вес может быть симптомом. Например, в том случае, если человек посредством избыточного потребления «хлеба насущного» пытается восполнить пустоты, образовавшиеся на духовном уровне. Здесь действует принцип «недостает внутри – добавим снаружи». Однако избыточный вес может иметь и противоположное значение – быть выражением внутренней удовлетворенности и приносящей наслаждение телесности. Тогда так называемый живот Будды является отнюдь не симптомом, но выражением внутреннего ощущения в соответствии с принципом «как внутри, так и снаружи».

Закрепив в сознании такой подход к оценке симптомов, мы сумеем избавиться от связанных с ними предрассудков, перестанем ужасаться им как некому «проклятию» и разрушим связанную с этим мрачную картину жизни. И если изначально мы смотрели на симптомы как на «несчастливую случайность» или «удар судьбы», то теперь сможем воспользоваться ими как путеводной нитью и даже воспринять их как ниспосланную нам благодать.

II

Введение в мир пищеварения

В немецком языке слово verdauen («переваривать») означает «делать что-либо текучим, растворять» и, в конце концов, «освобождать». В широком смысле понятие «пищеварение» подразумевает весь путь от поступления пищи в тело через рот и пищевод до выведения ее остатков через толстую кишку и задний проход. Обменные процессы – выделение из пищи энергии и производство (синтез) «строительного материала» для тела – можно назвать внутренним пищеварением, однако оно будет интересовать нас в значительно меньшей степени.

С точки зрения учения о сигнатурах[7], пищеварительный тракт, если рассмотреть все его части совокупно, подобен змее. Ее «голова» – это рот человека, ее «тело» – это последовательно соединенные пищевод, желудок, двенадцатиперстная кишка, тонкий кишечник, толстая кишка и прямая кишка. В естественном состоянии желудок имеет серповидную форму. Двенадцатиперстная кишка получила свое название, поскольку ее длина соответствует ширине двенадцати сложенных вместе пальцев руки. Тонкий кишечник – это самая протяженная, многометровая часть пищеварительного тракта человека. Он состоит из изогнутых петлями (наподобие змеи) тощей и подвздошной кишок. От них отделена клапаном толстая кишка, которая огибает тонкий кишечник наподобие подковы. Толстая кишка переходит в прямую кишку, которая заканчивается сфинктером, действительно напоминающим по форме кончик змеиного хвоста. Интересно, что пищеварительный тракт не только внешне похож на змею. Его волнообразные мускульные движения, служащие для перемещения пищи (перистальтика), также схожи с движениями ползущего пресмыкающегося.

Кроме того, пищеварительный тракт, как и змея, соответствует принципу превращения. Но не только. Здесь пересекаются три центральных принципа. Первый – женский (материнский) принцип принятия, символом которого с древнейших времен являются Луна и богиня Венера. Второй – мужской принцип агрессии, символом которого принято считать бога войны Марса. И, наконец, третий – принцип превращения, отсылающий нас к миру преисподней, в котором правит Плутон.

В символическом смысле путешествие пищи через тело этой «змеи» аналогично классическому пути героя, описанному в сказках и мифах. Герой – то есть пища – подвергается многочисленным испытаниям, претерпевает ряд превращений и в конце концов одерживает победу над самим собой. Чтобы возродиться на новом уровне, герой должен умереть. Поэтому, жертвуя собой, он одновременно обретает себя.

Возможно, сам образ героя, который почти не борется, не совершает «настоящих мужских поступков», но с легкостью жертвует собой и буквально распадается на части, выглядит непривычно. Но логика развития вполне узнаваема. Символически пища больше соответствует женскому образу, и ей уготовано много испытаний.

Начало путешествия кажется вполне безмятежным. Губы – чувствительный орган, который первым прикасается к пище, – символизируют испытание наслаждением. Но сразу вслед за ним наш герой сталкивается с первой опасностью, попадая в сферу влияния агрессивного бога войны Марса, – ему необходимо преодолеть ряд острых зубов. Первый же укус передних зубов (резцов) отрезает путь к прежнему защищенному миру. (В подобном положении оказался Парцифаль[8], покинув свою заботливую мать Херцелоиду.)

Дальше «приключения» следует одно за другим. Едва пройдя через резцы и клыки, герой попадает в «мельницы Сатурна» – коренные зубы (моляры) и познает на собственной шкуре, что «мельницы богов мелют медленно, но неумолимо». На этом этапе от него требуются терпение и выдержка. Происходит обработка внешней оболочки. Древнейший принцип, согласно которому освобождение невозможно без разделения на части, требует своей первой дани. Подобно древнеегипетскому богу Осирису[9] наш герой рассекается на части и дробится на мелкие куски. Затем его путь направлен вниз: глотка раскрывается, и бездна поглощает его.

Преодолев первые ловушки и совершив прыжок, а точнее, падение «в неизвестность», герой оказывается в похожем на уединенную пещеру желудке. Вначале это место может напомнить о защищенности и надежности материнского мира. (В истории Парцифаля это соответствует времени, когда он завоевал принцессу и королевство, которое намеревался сделать своим домом.) Но и здесь подстерегают опасности. Желудок оказывается настоящим адом. На героя обрушивается поток разъедающих, но также и очищающих кислот (в основном соляной). Пища размягчается, делается текучей – в прямом смысле начинает перевариваться. Чем более текучей становится телесная оболочка нашего героя, тем больше он меняется и внутренне, обретая духовное содержание.

Но наш герой не может долго задерживаться на одном месте. И вот уже он попадает в двенадцатиперстную кишку, где начинает утрачивать индивидуальные черты. Образно говоря, продвигаясь по пищеварительному тракту, пища постепенно «утрачивает Эго».

Следующий этап путешествия – проход через тонкий кишечник. Здесь, уже разделенная на мельчайшие части, пища подвергается окончательному разложению. Значительная часть питательных веществ впитывается стенками кишечника и через «шлюзы» тощей кишки направляется в кровь. Теперь путешествие перестало быть направленным только во внешний мир и становится путешествием внутренним. (Парцифаль понимает, что ответ на вопрос о Граале он может найти лишь в самом себе.)

Существует еще один древний мифологический сюжет – рассказ о встрече героя с хранителем (стражем) перехода, который открывает герою, что только внутренний мир истинно ценен, поэтому все внешнее следует преодолеть – в том числе все свои индивидуальные особенности, свое драгоценное Эго. Только неотличимое, вневременное имеет право на существование. И «настоящий» мифологический герой, и пища в итоге приходят в соответствие с этим условием. Первый – ведомый судьбой по лабиринту жизненного пути, вторая – перемещаясь по пищеварительному тракту.

В конце концов пища оказывается в печени – огромной алхимической лаборатории, где обретает новую жизнь, превращаясь частично в новые структурные компоненты тела, частично в чистую энергию, поддерживающую жизненные процессы – мускульную работу, теплообмен и т. д. Каждый герой должен умереть в своей индивидуальности, в своем Эго, чтобы потом возродиться к вечной жизни. И в этом путь пищи принципиально не отличается от пути любого другого героя.

Но возродиться, стать «живым богатством» пища может только после очищения. Все, что не относится к истинной сущности, – оболочка Эго, которая, словно луковая шелуха, наслоилась на него и стала балластом, остается в кишечнике и превращается в грубую материю. То, что невозможно переварить и непригодно для истинного пути, признается мертвым и должно быть отдано.

Двигаясь по замысловатому лабиринту кишечника, пища то и дело рискует застрять или пойти ложным путем – например, забрести в тупик слепой кишки, «вооруженной» опасным червовидным отростком (аппендиксом). Но наконец через узкие ворота клапана остатки пищи (= останки героя) переходят в «преисподнюю» толстой кишки. Здесь, в подземелье ада, из них, уже лишенных внешней формы, выжимаются последние капли «духовного содержания» – в основном вода. Но также именно в этом мире, полном испарений и токсичных газов, возникающих в результате брожения и гниения, из остатков пищи рождаются жизненно важные вещества – витамины. Когда отданы и они, наступает время последней метаморфозы: все невостребованное, мертвое должно быть выведено из организма, чтобы в другом мире стать материальной основой для зарождения новой жизни. («Лотос растет из навоза», – говорят в Индии.)

Согласно принципу «часть вместо целого»[10] отдельные этапы «героического пути» пищи можно сопоставить с ключевыми моментами жизни человека. Момент поглощения пищи аналогичен акту зачатия, а дефекация – рождению. Роды могут быть легкими или мучительными. Когда ребенок не хочет выходить на свет, это грозит разрывом плоти. Такая же угроза существует при запоре. А чувство легкости после опорожнения кишечника может в некоторой мере напоминать чувства, которые нередко возникают после родов.

Мы проследили путь нашего героя по преисподней тела, то есть по толстой кишке. Однако распространенный мифологический сюжет о путешествии в Царство мертвых (где пришлось побывать Орфею и Тезею, Персею и Гераклу) можно рассмотреть как рассказ о трансформации души: от индивидуальной обособленности к общности, от полярности к единству.

1. От обособленности к общности

Как на человеческом пути развития, так и на пути превращения пищи все начинается с «особенного», «индивидуального», а заканчивается «обобщенным», «архетипичным». Форма, цвет, вкус и аромат очень важны, но только в самом начале. В процессе пищеварения – от этапа к этапу – эти качества все больше утрачивают значение. В итоге некогда разнообразная пища превращается в совершенно однородную массу, из которой невозможно выделить обладающие индивидуальностью части. Из самых разных продуктов организм извлекает одни и те же аминокислоты, молекулы углеводов и жирные кислоты. Чем глубже и тоньше становятся процессы, обеспечивающие пищеварение, тем меньше остается в пище «особенного» и тем больше возрастает степень ее однородности (= обобщенности). Таким образом, она проходит путь от индивидуального, то есть обособленного, к надиндивидуальному – неделимому. Но в то же время обретает индивидуальность в истинном, изначальном смысле слова, поскольку слово «ин-дивидуализация»[11] указывает не на обособленность, а именно на не-делимость единства.

Этот феномен затрагивает и другие аспекты бытия. Так, внешне каждый человек неповторим. Это можно сказать о чертах лица, телосложении, отпечатках пальцев, линиях на ладони. Но если углубиться в изучение тела, на определенном уровне мы обязательно столкнемся с «менее индивидуальными», «архетипичными» свойствами живого организма. В целом печень одного человека отличается от печени другого, но вот клетки, из которых состоит ткань печени, уже вряд ли.

То же самое можно сказать о психике. Манерой поведения люди сильно различаются между собой. Но чем глубже постигаешь побудительные причины, тем больше обнаруживаешь схожих по содержанию стереотипов и «болезненных» тем. Выясняется, что проблемы практически всех людей связаны с древнейшими принципами и что речь идет о действительно принципиальных затруднениях и отклонениях, восходящих к архетипическим образцам, которые отражены в сказках и мифах. Историю грехопадения Адама и Евы и сказание о Священном Граале можно спроецировать на жизнь любого человека.

2. Полярность пищеварения

Проходя через тело, пища подвергается воздействию, соответствующему целому ряду изначальных принципов. Как в архетипическом образце зодиакального круга мужские знаки чередуются с женскими, так же и пища поочередно поступает в распоряжение мужского и женского полюсов.

В системе чисел мужскому принципу соответствует единица, а женскому – двойка. Типичное мужское действие – анализ, стремление разложить целое на части; его объект – женский полюс. В свою очередь, типично женские устремления нацелены на синтез, переход от двойственности и многообразия к единству.

Функции пищеварительного тракта можно рассмотреть с точки зрения полярности – взаимодействия между принимающим женским и отдающим мужским началом (между Инь и Ян), происходящего в соответствии с древней алхимической формулой solve et coagula – «разлагай и соединяй».

Вначале пища подвергается разрушительному и разлагающему воздействию агрессивных «атрибутов Марса» – зубов и пищеварительных соков. Затем она освобождается от всех непригодных для использования составных частей, чтобы в конце концов стать основой для синтеза нового биологического материала.

Если задаться вопросом о том, какое место занимает пищеварительный тракт в полярности всего тела, мы должны будем признать, что он относится скорее к женскому полюсу, так как в целом представляет собой предназначенную для принятия систему «труб и резервуаров», в которой силы Марса выполняют лишь вспомогательные функции. Это подтверждается и тем, как организовано управление его работой со стороны парасимпатической нервной системы – вагуса, являющегося женским полюсом вегетативной нервной системы. В задачу вагуса большей частью входит поддержание внутренних функций организма, выполняющихся даже тогда, когда человек внешне остается абсолютно пассивным, в том числе всех процессов, направленных на воспроизводство и требующих относительного покоя, – таких как зачатие и вынашивание плода, а также пищеварение. Именно вагус отвечает за перистальтику, выделение пищеварительных соков и усвоение (ассимиляцию) питательных веществ. Обладающая мужской природой симпатическая нервная система, обеспечивающая работу сердца, сокращение скелетной мускулатуры и прочие активные (мужские) процессы, играет роль связующего звена между пищеварительной системой и организмом в целом. Таким образом, в полной мере функции органов пищеварения определяются взаимодействием полярных сил.

Исходя из сказанного, мы уже можем сделать определенные выводы относительно состояния пищеварения типичного представителя современного цивилизованного общества. В сегодняшнем мире деловой активности предпочтение безоговорочно отдается мужскому полюсу, соответственно, все, что имеет отношение к полюсу женственности, отодвигается на второй план. То же происходит и в организме среднестатистического цивилизованного человека: симпатикус (симпатическая нервная система) берет верх над вагусом (парасимпатической нервной системой). Именно этим можно объяснить, почему сегодня столь широко распространена проблема запоров. Для здорового пищеварения необходимы время и покой, которых постоянно не хватает в наше суетное время. Организм современного человека в большей степени настроен на постоянную борьбу и достижение результата активными средствами. Восстановительным процессам и пищеварению отводится второстепенная роль. Поэтому типичными проблемами наших современников стали повышенное давление и запоры.

III

Отделы пищеварительного тракта: символика и функции

Полярность, о которой шла речь в предыдущей главе, прослеживается в строении и функционировании всех органов системы пищеварения.

Так, в архетипически женской полости рта, которую выстилает мягкая, влажная и теплая слизистая оболочка, расположены символы мужской агрессии – зубы, а также вырабатывается и накапливается разъедающая слюна. Символически полость рта связана с Луной. Вход в нее охраняется губами, похожими на два полумесяца. Не только форма губ указывает на женскую природу ротовой полости, основная функция этого органа – принять и на время дать приют. Но здесь же пища измельчается в кашицу и перемешивается благодаря ритмичным движениям челюстей. Женский элемент – вода – играет при этом значительную роль. Но не в большей степени, чем зубы, соотносящиеся с силами Марса. Таким образом, оральный принцип (от лат. oris – «рот») сочетает в себе мужское и женское начала, попеременно используя силы Луны и Марса: пассивное приятие восходит к Луне, активное разрушение – к Марсу.

Но и зубы, функционально подчиненные Марсу, полярны изнутри, поскольку имеют полости, заполненные мягкой пульпой. В то время как резцы и клыки (зубы фаллической формы) всецело «принадлежат» Марсу, коренные зубы (моляры) находятся еще и под влиянием принципа Сатурна[12]. Кроме того, под его «патронажем» находятся дентин (вещество, по твердости сопоставимое с костной тканью) и эмаль (самая прочная субстанция во всем теле), из которых состоят все без исключения зубы. А посреди этого оплота твердости и силы находится его мягкая противоположность: пульпарная полость, соединенная с уязвимым нервным окончанием и питающими зуб сосудами, символически связанная с Луной. Таким образом, зуб соответствует образу мягкого ядра, защищенного твердой оболочкой.

Пищевод (другое название – оsophagus[13]) является связующим каналом между глоткой и желудком, то есть выполняет транспортную функцию, относящуюся к мужскому полюсу. Однако так же, как и глотка, он отвечает за проглатывание, поглощение, а это архетипически женская функция.

Желудок, от природы имеющий серповидную форму, олицетворяет Луну. Как и рот, он предназначен для того, чтобы принимать, то есть подчиняется тому же принципу, но уже на более глубоком уровне. Успокаивающее ощущение одинаково возникает как при наполнении рта, так и при наполнении желудка. Ощущение сытости, наполненности – «мечта» желудка. Но ему противостоит выработка кислого желудочного сока, обеспечивающая появление чувства голода. Разъедающее воздействие соляной кислоты и других веществ в составе желудочного сока соответствует агрессивному принципу Марса. Противостояние Луны и Марса выражается во взаимодействии защищающего слизистого секрета, который выделяют стенки желудка, и едкой кислоты. Многие желудочные проблемы обусловлены нарушением баланса, при котором активность одних веществ существенно преобладает над активностью их антагонистов.

Тонкий кишечник символизирует способность «переварить весь мир». Двенадцатиперстная кишка при этом отвечает собственно за переваривание – дигестию (от лат. digerere – «разделять», «переваривать»), то есть за анализ, расщепление пищи, и соответствует, таким образом, мужскому полюсу. Относящийся к женскому полюсу процесс принятия (резорбция) происходит в нижних отделах тонкого кишечника – в тощей кишке и подвздошной кишке.

С двенадцатиперстной кишкой протоками соединены печень и поджелудочная железа. Вырабатывающаяся в печени желчь обладает агрессивным (мужским) разлагающим характером, что наглядно подтверждается действием желчных кислот при переработке жиров. Но, с другой стороны, печень занимается синтезом (производством) новых веществ, что соответствует полюсу женственности.

Пищеварительный сок, поставляемый поджелудочной железой, выполняет двойную функцию. С одной стороны, он содержит ферменты, необходимые для разделения и обработки (= анализа) белков, жиров и углеводов, то есть олицетворяет агрессивные устремления Марса. Но в то же время он настолько богат веществами, относящимися к женскому полюсу, в том числе водой, что изменяет среду двенадцатиперстной кишки, изначально кислую из-за желудочного сока, на щелочную. Кроме того, поджелудочная железа вырабатывает инсулин, необходимый для регулирования уровня сахара в организме, что также отсылает нас к сфере влияния богини любви и наслаждения Венеры – одного из олицетворений женского полюса.

Тощая кишка решает задачу отбора и последующей ассимиляции (принятия). Выбор на основе анализа восходит к принципу Меркурия. Ассимиляция относится к женским функциям. Все, что тощая кишка не признает годным для использования, быстро проталкивается дальше, поэтому этот отрезок кишечника по большей части пуст. Подвздошная кишка, напоминающая формой свернувшуюся петлями змею, играет роль «дублера», готового решить задачи, с которыми не справилась тощая кишка. Символически это соответствует способности прощать ошибки.

Толстая кишка отделена от верхних отделов кишечника собственными «воротами», точнее, клапаном. Это как бы подчеркивает, что теперь пища попадает совсем в другой мир. На первый взгляд, толстая кишка служит всего лишь для сбора и вывода бесполезного балласта, из которого при участии кишечных бактерий образуется кал. Однако изменения, происходящие с остатками пищи, в действительности гораздо более глубоки. Кишечные бактерии – «подземные жители тела» – в буквальном смысле вдыхают жизнь в то, что уже казалось мертвым, производя витамины (от лат. vita – «жизнь»). Таким образом, балласт превращается в ценное удобрение, а мы еще раз убеждаемся в том, насколько близки друг другу понятия «живое» и «мертвое», «смерть» и «возрождение». Принцип глубинного изменения, согласно которому гибель и возрождение неразрывно связаны между собой, называют принципом Плутона (Аида). Плутон не только властитель мира теней, но также ревностный хранитель сокровищ (как материальных, так и ценностей Эго). Его царство – это арена, на которой разворачивается борьба за обладание. Его власть проявляется в стремлении сохранить, удержать. Чем сильнее развито Эго, тем больше проявляется это стремление, в том числе и на телесном уровне. Ниши и лабиринты толстой кишки – это пещеры, где спрятаны и темные тайны бессознательного, и символические «материальные ценности», которые со временем приобретают форму каловых камней.

Последний отдел пищеварительного тракта – прямая кишка предназначена для выделения, исторжения. Таким образом, ее можно назвать своего рода противоположностью рта. То, что когда-то было агрессивно присвоено и размолото зубами (принцип Марса), а затем с наслаждением проглочено (принцип Венеры), наконец может быть выброшено и предано земле (принцип Плутона). Действие зубов, отрывающих куски пищи, является как бы зеркальным отражением действия анального сфинктера, выбрасывающего кал и вновь смыкающегося после освобождения прямой кишки.

Символика и функции отделов пищеварительного тракта

В более упрощенном символическом варианте прохождение пищи по пищеварительному тракту можно разделить на пять основных этапов:

1) рот – «внешняя оболочка разрушается»;

2) желудок и двенадцатиперстная кишка – «душа тает»;

3) тонкий кишечник – «интеграция во внутренний мир»;

4) толстая кишка – «тайна падения»;

5) прямая кишка и задний проход (анус) – «прощание».

IV

Уровни непринятия при приеме пищи и выделении отходов

1. Отвращение

Самый первый уровень защиты обслуживают глаза и нос. Если вид и запах пищи кажутся отталкивающими, нам омерзительна сама мысль о том, что это можно съесть. Однако чувство отвращения не относится к объективным явлениям. Во многом оно обусловлено тем, в каких культурных традициях воспитан человек. Например, коренные филиппинцы с удовольствием едят собак, а особенным деликатесом почитают «мумифицированные» куриные яйца, много лет пролежавшие в земле. При виде традиционного бразильского блюда – густого супа с цельными свиными хвостами – иного впечатлительного европейца может вывернуть наизнанку, хотя, возможно, кто-то просто не сможет оторвать глаз от такого забавного зрелища.

Однако и в рамках европейской культуры не существует единомыслия относительно кулинарных пристрастий. Ценители рыбных блюд с наслаждением высасывают глаза из голов форели, а поклонники французской кухни обгладывают лягушачьи лапки, даже не замечая, что у кого-то из сотрапезников при виде этого пропал аппетит. Знатоки охотничьих блюд настаивают на том, что дичь должна быть с легким душком, хотя у большинства из нас одна мысль об этом вызывает омерзение.

Но пока мы с содроганием изучаем «дикие нравы» носителей других культур, эти люди с подозрением, а иногда и с отвращением взирают на наши кулинарные традиции. Так, житель Японии ни за что не признает свежими мясо и рыбу, что лежат на наших европейских прилавках.

Тем не менее реакция отвращения, возникающая у разных людей при разных обстоятельствах, имеет и общие черты. В конце концов, это почти всегда здоровая реакция организма, позволяющая защитить не только желудок, но и саму жизнь от опасности. Кроме того, способность человеческого организма демонстрировать защитную реакцию отвращения вполне соотносится с эволюционным развитием общества. Наши далекие предки еще не могли себе позволить пренебречь падалью в качестве продукта питания. Вероятно, они, подобно гиенам, были приспособлены к тому, чтобы противостоять действию содержащихся в ней вредоносных веществ и возбудителей инфекций. Время шло, человек отказался от подобной пищи, его система пищеварения приспособилась к новым условиям, в результате чего появилась нужда в рефлексе, который бы предупреждал об опасности, таящейся в несвежих продуктах (падали).

Сегодня «цивилизованный» ребенок с младенчества слышит от родителей: «фу», «бяка», «нельзя». Помимо прочего, подобным образом ребенку прививается отвращение по отношению к собственным экскрементам. Оно также защищает организм – от содержащихся в фекалиях возбудителей, способных вызывать кишечную инфекцию. И это важно. Достаточно сказать, что заражение глистами нередко происходит в процессе игры через грязные руки и рот. (Разумеется, кроме сугубо практического смысла, беспокойство взрослого человека по поводу возможности подобного заражения и отвращение к фекалиям могут нести и символическую нагрузку, указывая на то, что изнутри его что-то гложет, как ненасытный глист.)

Наконец, необходимо вспомнить о спонтанно возникающем отвращении перед доброкачественными, но неприемлемыми для конкретного человека блюдами, – например, перед жирным куском мяса. Это заслуга так называемого «внутреннего врача», который заботится о том, чтобы человек избегал пищи, не подходящей его организму.

Кроме функционально обусловленных причин отвращения, существует еще и смысловая сторона проблемы. Прежде всего, мы испытываем отвращение перед чем-то «низшим», приземленным. Как только некий предмет (вещество, субстанция) встает на путь разложения, ведущий назад – к состоянию бездушной материи, он становится в наших глазах отвратительным. Точно так же нам неприятно все то, что олицетворяет возвращение в лоно Матери-Земли или к бесформенному хаосу, – то есть все склизкое (выделяющее слизь), бесформенное, землистое. Даже то, что лишь в переносном смысле напоминает о подобном возвращении или распаде, мы клеймим как отвратительное, недопустимое (неприемлемое) и зачастую в буквальном смысле накладываем табу. Один из ярких примеров – инцест, ставший центральной темой мифа о царе Эдипе, который, женившись на матери (то есть обратив свою мужскую силу к земле), становится виновным в регрессе и упадке, навлекая несчастье на все общество. Но еще более живой пример всеобщего отвращения перед распадом – боязнь старости и стремление скрыть следы возраста.

Все, что напоминает нам о краткости и бренности земного бытия и указывает на нашу органическую связь с землей, вызывает у нас отвращение. Мы стремимся к высшим сферам. Все твари, что ползают или скачут, касаясь животом земли, – змеи, ящерицы, лягушки, слизни и т. п. – вызывают в нас необъяснимый страх. Чем длиннее лапы у животного, тем терпимее мы к нему относимся. На животных, которые плотоядны (как и мы сами), распространяется еще одно табу: их нельзя есть. Кроме того, собак и кошек защищает то, что они стали нашими «друзьями» и «домашними любимцами», а, как известно, приличные люди друзей не едят.

Особую гадливость вызывает у нас вид и запах кала – этого низменного «итога жизни» любой пищи, побывавшей в преисподней тела. Удивляться нечему: эта субстанция прошла уже большую часть обратного пути в сторону Матери-Земли. Очевидно, более всего человека ужасает мысль о том, что и его тело когда-нибудь тоже должно будет проделать этот путь. Все испорченные вещи напоминают о неизбежном распаде и потому отвратительны нам. Неприязнь вызывает даже та еда, которая только что оказалась во рту, – ведь она уже ступила на путь разложения. Для многих тошнотворна даже мысль о пережеванной пище, которой в менее цивилизованном обществе матери кормят маленьких беззубых детей. А вид свежих рвотных масс приводит нас в ужас, хотя три минуты назад мы с наслаждением смотрели на пищу, из которой, собственно, они и состоят. Правда, тогда она представала перед нами в форме аппетитных закусок на великолепно сервированном столе.

Мысль о разложении и неизбежном возвращении к Матери-Земле оказывается неудобоваримой на общечеловеческом уровне. Мы как можем отгораживаемся от нее, стараясь не замечать символов этого возврата. С одной стороны, такое поведение вполне разумно, поскольку мы должны двигаться вперед по жизненному пути, то есть прогрессировать, а не наоборот. В пережевывании того, что уже было в употреблении, нет пользы для развития, этот процесс скорее опасен. С другой стороны, ставшая притчей во языцех «борьба с возрастом» показывает, что наше общество еще не нашло верного пути развития и потому бессмысленно сражается с естественными процессами. Сознательно отвергая один из полюсов жизни, мы бросаем вызов самой природе, и чувство отвращения ясно на это указывает.

Но далеко не всегда удается распознать неподходящую для организма пищу по виду и запаху. На тот случай, если глаза и нос не смогут поставить верный диагноз, у организма есть другие механизмы неприятия. В сущности, только визуальное неприятие является осмысленным (и то лишь отчасти). Если же не годная в пищу субстанция попала в рот, отторжение произойдет почти неосознанно.

2. Сплевывание

Желание выплюнуть обычно бывает в некоторой степени осознанным (в отличие от рвоты). Если глаза и нос не заметили в тарелке что-то сомнительное, на защиту организма встают нёбо и чувствительные вкусовые рецепторы языка. Вызвавшая отвращение негодная пища отторгается и выбрасывается наружу.

Со стороны процесс выглядит крайне непривлекательно. Поэтому воспитанный человек предпочитает не оказываться в такой ситуации. Человек, который то и дело беззастенчиво сплевывает пищу, рискует стать изгоем. Детей иногда приходится наказывать, чтобы отучить от подобной манеры выражать неудовольствие. Некоторые родители воспринимают это всего лишь как причуду, шалость или недостаток воспитания своего чада. Однако, если ребенок постоянно выплевывает пищу, этому можно найти другое истолкование. В конце концов, и некоторые взрослые всю жизнь продолжают «играть» в отказ и сомнение, правда, выражая это иным, менее очевидным способом.

Кроме того, отвращение может идти об руку с презрением. Вспомним типичного «злодея» из вестерна, демонстрирующего свое презрительное отношение, чувство превосходства над окружающими и протест периодическим сплевыванием табачной жвачки. Символическое значение этого жеста очевидно: если ты считаешь кого-то ниже себя, легко показать это, сплюнув ему под ноги. На Западе плюнуть на землю перед человеком значит унизить его самым грубым образом. Оскорбительнее может быть только непосредственное оплевывание, а наихудший вариант – плевок в лицо.

3. Удушье при глотании

Эта следующая ступень протеста организма относится к области горла. Этот протест еще менее осознан и может быть обусловлен как материальным качеством самой пищи, так и заключенной в ней символикой. Человек уже совсем было собрался проглотить пережеванный кусок, но тело честно отказывается это делать и реагирует спазмом в горле, сопровождающимся удушьем. Как говорят в народе, «кусок застревает в горле». Можно ли выразить яснее, что человек в действительности не хочет его глотать? При определенных условиях подобный приступ удушья может случиться всего лишь при мысли о чем-то (или о ком-то).

Риск, которому организм подвергает себя при удушье, показывает, насколько в данный момент значим этот протест. Перекрывая горло, организм заявляет, что он лучше задохнется, чем примет эту пищу.

4. Рвота

Уровень пищевода

Если глотка оказалась для неприемлемой пищи «пройденным этапом», уровень протеста перемещается, в прямом и переносном смысле, еще глубже.

У организма все еще есть шанс опомниться и защититься. В пищеводе, этом мускульно-мембранном шланге, мы в первый раз встречаемся с типичным для всего пищеварительного тракта двигательным феноменом – перистальтикой. Движения, подобные движению змеи, проходят по мускульному шлангу и перемещают пищевую кашицу. При рвоте направление ее движения меняется на противоположное, возвращая ее к исходному пункту, то есть в ротовую полость и далее – наружу. Иногда, если рвота возникает на уровне верхнего отдела пищевода, пища выбрасывается буквально фонтаном.

Рвота может быть обусловлена неготовностью самого пищевода к приему пищи, например, при ахалазии – спазматическом сужении входа в желудок. Об осознанном протесте речь уже не идет. Ситуация развивается на уровне бессознательного. Все уже проглочено, и, казалось бы, процесс идет наилучшим образом, как вдруг организм меняет решение.

Символика процесса достаточно прозрачна: сужение входа в желудок указывает на то, что человек в состоянии принимать и интегрировать пищу (как материальную, так и духовную) только маленькими порциями. Все остальное неумолимо отвергается и отсылается назад.

Уровень желудка

Следующая ступень протеста характерна тем, что уже начавшийся процесс переваривания внезапно прерывается. Желудок, который можно представить себе в виде продолговатого, расширенного книзу пузыря, как будто переворачивается. Причем человек это именно так и ощущает.

Выходящие из желудка рвотные массы обычно имеют кислый вкус и запах. Они ужасают и самого человека, и окружающих больше, чем просто выплюнутая пища.

Рвота, возникающая на уровне желудка, – достаточно сложный и хорошо отлаженный физиологический процесс. Пищевод сильно расширяется, тонус стенок желудка и сфинктера, замыкающего вход в желудок, ослабевает. Происходят резкие (а с точки зрения человека еще и «внезапные») сокращения диафрагмы и мышц живота, и содержимое желудка, словно из катапульты, выбрасывается наверх. Одновременно в пищеводе возникают перистальтические движения, направленные от желудка к горлу, отчего тошнота усиливается. Давление, возникающее в результате этой антиперистальтики, так велико, что пища не может задержаться во рту и исторгается наружу сразу в большом объеме.

В отличие от ахалазии, речь идет скорее не о хроническом процессе, а о внезапно возникающей – острой ситуации. Какова же символика такого извержения? Она может указывать на некие неприемлемые, отвратительные для человека обстоятельства: «При таких условиях я ничего не могу воспринимать и демонстративно прекращаю переваривать то, что мне пытаются скормить». В таком случае задача, которую симптом ставит перед человеком, заключается в том, чтобы он нашел в себе силы и смелость выразить осознанный протест и признал, что вовсе не обязан безропотно глотать и переваривать все что угодно и при любых условиях.

Уровень тонкого кишечника

Добравшись до тонкого кишечника, пища все еще имеет возможность вернуться назад, – если человек не может больше мириться с тем, что только что проглотил. Это последний шанс выбросить проглоченное наверх. Пища уже частично переварена, а возможно, подверглась еще и воздействию желчи. Поэтому рвотные массы могут иметь неприятный зеленоватый оттенок.

Когда человек извергает желчь, к ней может быть примешан и яд (в прямом или переносном смысле). Если организму что-то показалось ядовитым, он предпочтет избавиться от этого, вместо того чтобы отравить себе жизнь. И не имеет значения, как далеко уже продвинулся процесс переваривания.

Зачастую после рвоты люди чувствуют себя необыкновенно легко, словно освободившимися от тяжкого груза. Если нам достанет ума освободить процесс рвоты от негативной оценки и не относиться к ней как к опасному и к тому же омерзительному симптому, мы увидим, что она дана нам во благо. Человек получает возможность быстро избавиться от того, что тяготило желудок, а может быть, и душу. И организм всегда честно это признает.

Рвота – самый действенный и честный способ лечения от тошноты. Неудивительно, что с древности в народной медицине искусственно вызванную рвоту применяли в качестве терапевтического средства. Когда человек подавлен, он испытывает естественную потребность избавиться от того, что давит. Тело наглядно демонстрирует, что рвота – естественное средство избавления. Если человек ошибочно или под давлением обстоятельств попытался усвоить что-то неприемлемое, тяготящее, организм бурно проявляет недовольство, провоцируя рвоту.

Задача, которую ставит симптом, – осознанно отказаться, отпустить, отдать, освободиться от чего-то подавляющего. Такая добровольная капитуляция есть истинное освобождение и проявление высшей степени доверия.

Уровень толстой кишки

Толстая кишка – это «место невозвращения». И лишь в чрезвычайно редких случаях происходит так называемая каловая рвота. Как говорится в грубом просторечии, «дерьмо прет горлом». Уже полностью переработанная, не годная для дальнейшего переваривания масса, к ужасу человека, абсолютно неожиданно извергается оттуда, откуда извергаться ей совсем не полагается.

В символическом смысле речь идет о ситуации, которую все то же просторечие определяет в двух словах: «поперек горла». Возникает необходимость принудительного освобождения (= возрождения).

Отходы должны быть выброшены, но вместо этого вдруг громко напоминают о том, что с ними еще не все покончено. Неосознанные проблемы, которые символизирует кал, выходят на поверхность необычным путем. Такое впечатление, что отношения с миром «перевернулись с ног на голову». Если тень заявляет о себе таким образом, это означает, что в персональном подземном царстве назрели большие проблемы. Как правило, это блокада.

Мы знаем, что из старого, отработанного материала – из кала – должна возникнуть новая жизнь. Причем дважды. В толстой кишке из него добываются витамины. Затем, завершив путешествие через тело, кал возвращается во внешний мир и становится частью круговорота природы, превращаясь в питательную почву. Каловая рвота указывает на то, что необходимые метаморфозы больше не происходят.

Условия задачи, которую ставит перед человеком симптом, легко выразить словами и понять умом, но справиться с ней на практике оказывается очень сложно. Совершенно очевидно, что речь идет о том, чтобы принять теневые стороны своего существа и позволить им занять место в сознании.

5. Понос

Протест, возникающий на уровне ниже тонкого кишечника, чаще всего выражается в форме поноса. Можно сказать, что человек просто «желает провалиться» тому, что не хочет принять.

Если понос развивается на уровне тонкого кишечника, существенные составные части пищи не усваиваются. Из-за этого организм не только не получает необходимого питания, но также испытывает недостаток в важных солях и в воде. Соль жизни и жидкость (= подвижность души) принесены в жертву лишь для того, чтобы отгородиться от чего-то нежелательного, неприятного.

6. Запор

В основе этой распространенной формы протеста, возникающего на уровне толстой и прямой кишки, лежат различные механизмы. Во многих случаях проблема заключается в возникновении «транспортной пробки»: перистальтика настолько ослабевает, что больше не создает достаточного давления для опорожнения.

С другой стороны, помехой могут стать спазматические сокращения в глубоких отделах толстой кишки (в прямой кишке). Из-за возникшего затора из кала уходит слишком много воды – он становится твердым и практически непригодным для транспортировки.

Но в любом случае запор – это повод задуматься над тем, что человек неосознанно сопротивляется необходимым метаморфозам, мешая превращению старого (кала) в новое (в жизнь).

На основании такой иерархии форм протеста нам будет легче систематизировать отдельные симптомы, ведь глубина душевной блокады сопоставима с глубиной уровня, затронутого телесным недугом.

V

Полость рта

Полость рта (как и всякая другая полость) наделена способностью принимать и сберегать. Рот подобен Луне, и не только по форме. Губы – своего рода граница на переходе из одного мира в другой. Снаружи тело защищает себя от сурового и подчас холодного внешнего мира сухим роговым панцирем. Но «по ту сторону губ» среда, с которой соприкасается тело, уже совсем другая: влажная, теплая, спокойная. В сущности, это внутренняя среда. Для взаимодействия с нею вполне достаточно мягкой слизистой оболочки.

Губы могут оберегать внутренний мир, плотно сомкнувшись или «ополчившись» против внешнего врага. С них могут срываться грубые слова, но они же дарят нежность при поцелуе. В физиогномике форму и состояние губ рассматривают как отражение состояния органов чувств и степени духовности. При этом по верхней губе судят о душевных качествах, а по нижней – об интеллекте. Движение губ обеспечивается как их собственным мускульным усилием, так и подвижностью нижней челюсти. Форма нижней челюсти указывает на способность человека достигать желаемого, а форма подбородка говорит о том, насколько развита его воля.

Из органов, находящихся внутри полости рта, наиболее «проблемными», уязвимыми являются зубы. Однако в этой книге мы не станем говорить о них подробно. Символическое значение зубов (крепко связанное с темой агрессии) столь велико, что ему можно посвятить отдельный труд.

1. Язык

В первую очередь мы воспринимаем язык как инструмент языкового общения – орган речи. Многие народы словом «язык» обозначают как принадлежащий телу орган, так и всю сложную систему вербальной коммуникации. Так, в латыни словом lingua обозначают язык, который находится во рту, и способность говорить на каком-либо наречии.

Большинство образных выражений, связанных с языком, обыгрывают эту двойственность значения. Можно говорить (и писать) «острым», «ядовитым» или «злым» языком, а о красноречивом человеке иногда говорят: «У него язык хорошо подвешен». Таким образом, язык живет под знаком Меркурия. Двойственная природа и способность «извиваться» практически во все стороны связывают язык с образом змея-искусителя, толкнувшего человека на путь познания добра и зла. Как орган коммуникации язык действует в меркурианском духе. Но если человек показывает язык оппоненту, это уже происки Марса.

В процессе пищеварения язык играет меркурианскую роль посредника, проводника и оценщика. Он раз за разом перемещает пищу между зубами, но при этом исследует вкус и проверяет пищу на предмет наличия инородных включений, попавших в рот по ошибке. Насколько велика чувствительность языка, можно оценить, когда в зубах обнаруживается какой-либо дефект. Даже крошечный поверхностный скол язык воспринимает как гигантскую дыру.

В поглощении пищи язык также принимает самое активное участие. Пищу можно не только откусывать и жевать, но также сосать, слизывать и лакать (если речь идет о чем-то жидком). Такие способы приема пищи позволяют дольше и полнее наслаждаться вкусом. Если же язык покрыт налетом (обложен), вкусовые ощущения нарушаются.

Кроме того, язык принимает участие в акте глотания – проталкивает прожеванную пищу в глотку.

Язык, как и все органы пищеварения, покрыт слизистой оболочкой. Его состояние зеркально отражает состояние кишечника, и это свойство часто используется при диагностике даже в официальной научной медицине. Как правило, начиная осмотр, врач просит вас показать язык – разумеется, не для того, чтобы вы могли выплеснуть на него накопившуюся агрессию, а лишь затем, чтобы получить представление о состоянии вашей пищеварительной и иммунной систем.

Язык наилучшим образом оснащен для выполнения своих многочисленных функций. Это тончайший, закрепленный только в одном месте мускул, обладающий непревзойденной подвижностью и снабженный чувствительнейшей слизистой оболочкой.

Мы уже сказали, что основные функции языка находятся под патронажем Меркурия. Однако сосочки, в которых помещаются вкусовые рецепторы, бесспорно, в большей степени принадлежат Венере (вспомним не только о наслаждении вкусом, но и о чувственном французском поцелуе!). С точки зрения учения о сигнатурах язык одновременно обладает мягким «лунным» характером, из-за чего временами становится мягким и бесформенным, и жестким «марсианским» нравом, когда он вытянут, принимает фаллическую форму и демонстрирует агрессию.

Жжение

Ощущение жжения в языке возникает, если в душе человека поселился «поджигатель». На языке «пылает» неосознанный конфликт. Физиологической причиной симптома может быть инфекция, поразившая слизистую или мышцу языка, либо воздействие внешнего раздражителя – термического или химического. В любом случае актуален символический образ войны. Конфликты разгораются, воспламеняя[14] и сжигая дома и даже целые страны.

Иногда даже кончик языка кажется охваченным пламенем. Именно этим местом мы в первую очередь прикасаемся к кускам, которые хотим съесть. С точки зрения символики пищеварения язык всегда «лезет вперед», обнаруживая нескромность, любопытство и нетерпение (вспомните идиому «язык чешется»). Возможно, человек обжегся, неосторожно попробовав что-то слишком «горячее» или «острое» – из-за упрямства или нетерпения. Выражение «обжечься на молоке» используется, когда речь идет о поспешных или ошибочных действиях.

У тех, кто соблюдает пост, жжение в языке иногда появляется после празднования Пасхи. В этом случае оно указывает на скрытое нетерпение и поспешность, с которой человек после воздержания набросился на «горячие» запретные плоды. Если ханжа не признает законным стремление к удовольствию, он тем самым вынуждает быть честным свое тело.

Поспешные, неосторожные слова (особенно сказанные не там, где надо) также могут обжечь язык.

Симптом жжения в первую очередь требует, чтобы человек признал наличие «горячего» (острого) конфликта, осознанно выявил лежащие в его основе проблемы и бесстрашно приступил к их решению. (В таких болезненных ситуациях зачастую оказываются люди наивные и доверчивые.)

Другое возможное толкование – необходимость утолить жажду, погасить пожар, бушующий внутри человека. Его причина – это, как правило, недостаток впечатлений, жизненных ощущений. Но в подобных случаях жжение затрагивает еще и нёбо и вызывает ощущение сухости.

Скверный привкус

Значение этого симптома буквально лежит на поверхности. Человек по какой-то причине съел (проглотил) что-то невкусное, но не признается в этом даже себе. Однако об этом настойчиво напоминает послевкусие. Оно может быть и ложным, искаженным – особенно в том случае, если пилюля оказалась слишком горькой. Как правило, горький вкус оставляет во рту устойчивый кисловатый привкус, который сохраняется до тех пор, пока человек не осознает и не признает свое истинное отношение к съеденному. Если сигналы, которые подает язык, остались без внимания, начнется следующий акт драмы.

Сообщая о «ложных» вкусовых ощущениях, язык предельно честен. Таким способом он говорит человеку (своему «хозяину»): «Тебе это совсем не понравилось, это тебе не по душе». Такое часто случается после или во время деловых переговоров в ресторане, каким бы изысканным ни был поданный обед.

Понятие «вкус» имеет несколько значений. Если мы говорим, что у человека хороший вкус, то под этим подразумевается нечто более тонкое, чем его способность оценить вкусовые качества пищи. Но «вкус к жизни» и вкус, который остается на языке, символически взаимосвязаны. Тот, кто постоянно страдает от скверного привкуса или отсутствия ярких вкусовых ощущений, должен спросить себя, не пытается ли он изображать человека, «умеющего жить со вкусом». Иногда такому человеку даже удается стать «мерилом вкуса» в своем окружении. Но если этот «вкус» не соответствует глубинному ощущению жизни, то он так и остается чем-то чужеродным, о чем и сообщает организм. Кому же это по вкусу – постоянно ориентироваться на вкусы общества?

Раскусить поставленную задачу не так уж сложно: речь в ней идет о том, чтобы научиться жить сообразно собственному, пусть даже и «плохому», вкусу. Может быть, на самом деле он не так уж и плох. Кроме того, вкус можно развивать, а вместе с ним развиваться самому. Главное – не волноваться о том, что личный вкус не соответствует общепринятым стандартам.

2. Слюна

Слюнные железы формой напоминают Луну. А производимая ими слюна обладает двойственным качеством. Агрессивная серозная составляющая относится к орудиям Марса. Она содержит амилазу – фермент, с помощью которого уже во рту начинается разложение углеводов. Слизистая составляющая слюны, напротив, выполняет защитную функцию и гарантирует легкое скольжение пищевой кашицы. Кроме того, без нее мы бы лишились возможности членораздельно говорить. Если уподобить рот механизму, то слизистый секрет слюны можно назвать «машинным маслом».

Слюна – одна из тех важных жидкостей организма, которым мы придаем особое значение. С одной стороны, мы остерегаемся пить из одного стакана с незнакомцем – из страха «заразиться» через его слюну; с другой – страстно целуемся, обмениваясь слюной с партнером. Второй пример как нельзя лучше вскрывает тему, о которой идет речь. Слюна имеет отношение к царству Венеры – царству удовольствия и любви. У нас «текут слюнки» при одной мысли о чем-то приятном. Слюна – что-то очень личное, интимное. Передавая другому человеку частицу себя, мы выражаем свою любовь и доверие.

Можно долго выяснять, откуда же у слюны взялась дурная слава. «Подлиза» и «слюнтяй» – обидные ругательства. Плюнув на кого-то, мы нанесем жестокое оскорбление. Но почему? Главная причина негативного отношения – страх. В слюне может таиться целый «букет» потенциальных болезней. Безотчетный страх перед возможностью заражения – это очень старый защитный механизм организма. И намного более действенный, чем общественная пропаганда, направленная, например, на борьбу со СПИДом и прочими заразными болезнями. Защищающий страх зародился в те времена, когда человек вообще ничего еще не знал о гигиене, но интуитивно воспринимал «опасную» символику слюны. Слюна принадлежит интимной сфере, люди обмениваются ею, когда любят друг друга и хотят стать одним целым. Ею так же, как кровью, нельзя обмениваться с первым встречным. Только кровное родство или интимное партнерство могут гарантировать безопасность при обмене этими жидкостями.

С точки зрения постороннего человека, слюна – это выделение, так сказать, жидкий экскремент, естественно вызывающий чувство отвращения. Плевок – это, в сущности, предтеча рвоты. Тот, в кого хочется плюнуть, тошнотворен.

Показанный «неприятелю» язык обладает схожим символическим смыслом. Это своеобразный намек на подразумеваемый плевок либо молчаливое подначивание: «Оближи меня». В данном контексте это интимное действие представлено как нечто грязное, непристойное, унизительное, пропитанное злобой и злорадством. В грубом просторечии подобные намерения отражаются в устойчивых выражениях «лизать руки», «вылизывать зад». Если бы кому-то удалось заставить человека сделать нечто подобное в буквальном смысле слова, это стало бы верхом унижения, вызывающим непреодолимое отвращение. В Ордене тамплиеров существовал обычай целовать интимные органы великого магистра в знак безоговорочной преданности. Таким образом находящиеся на нижних ступенях иерархии показывали, насколько они дорожат своим патроном. Но если требование совершить нечто подобное обращено к противнику, это говорит о крайне презрительном отношении и желании втоптать в грязь.

3. Сухость во рту

Если во рту так сухо, что язык прилипает к нёбу, это в первую очередь указывает на жажду (не только в прямом, но и в переносном смысле). С другой стороны, сухость во рту – спутница страха. Неопытный оратор, которому предстоит произнести речь на важном собрании, чувствует, как язык прилипает к нёбу и отказывается пошевелиться. Образно говоря, при недостатке слюны во рту происходит то же, что и в двигателе при недостатке масла. Но стоит преодолеть страх, слюна «возвращается», и речь течет беспрепятственно. Почему так происходит?

В стрессовой ситуации поры на слюнных железах плотно закрыты. Когда перед выступлением человек волнуется и подсознательно мечтает сбежать, иннервация однозначно имеет симпатический характер. Выработка всех соков в пищеварительном тракте прекращается. Человеку, готовому к бегству от опасности, не нужна кровь в слюнных железах, она скорее пригодится мышцам ног. Пищеварительная система замирает, как обезвоженная пустыня. Прямая противоположность этому – ситуация, в которой человек испытывает желание. Тогда все внутренние органы – от сердца до выводных протоков желез – оживают, влага наполняет рот и другие, более интимные места. Таким образом, сухость во рту – это явный признак подспудного страха или неудовольствия. Этим объясняется, почему один и тот же оратор в разных обстоятельствах говорит совершенно по-разному: все зависит от того, есть ли у него желание выступать, и чувствует ли он себя «своим» конкретно в этой аудитории.

Даже на таком безобидном примере тело честно выставляет напоказ тень, от которой человек всячески пытается «убежать». И тот, кто пытается выглядеть «героем», «властителем дум», на самом деле глубоко внутри чувствует себя маленьким испуганным зайчишкой, который охотнее всего удрал бы прочь.

Сделав такое отступление, нужно еще раз вернуться к банальному объяснению сухости во рту, а именно – к жажде. Жажда – это желание заполнить свои пустоты. Острая жажда возникает, когда человек слишком долго находится в напряжении, при котором требуется симпатическая (мужская) иннервация. Возникает заметный недостаток воздействия женских духовных сил, которые символизирует вода. Для человека, иссушенного и выжженного огнем мужского полюса, нет ничего желаннее, чем духовное, и нет ничего более символично духовного, чем вода.

4. Дурной запах изо рта

Появление запаха изо рта может быть связано с разными причинами. Чаще всего – с плохим состоянием зубов, которые гниют, вместо того чтобы крепнуть, накапливая силы и агрессию. Но запах может исходить и от продуктов разложения на слизистой оболочке (например, от налета на языке). Даже происходящие на более глубоких уровнях пищеварительной системы процессы разложения можно опознать по запаху изо рта. Горло – это своего рода «дымовая труба» для всей системы «плавильных печей», а рот – ее выходное отверстие. Если даже твердые фекалии могут идти горлом, то летучие газы и подавно. В относительно редких случаях горло действительно становится «адской трубой», по которой поднимаются зловонные газы, образовавшиеся в процессе расщепления и разложения на самых нижних этажах преисподней тела.

Запах, исходящий изо рта, отчетливо чувствуют окружающие, но сам «виновник» зловонья часто вовсе его не замечает. Едва ли такое отсутствие чувствительности можно объяснить тем, что он «просто привык». Речь идет о симптоме, который может стать причиной одиночества, если человек сторонится других людей, боясь вызвать в них отвращение. Таким образом, он неосознанно признает наличие симптома и держит окружающих на расстоянии, надежно защищаясь от контактов. Задача, которую ставит симптом, – осознать стремление соблюдать дистанцию и следовать ему сообразно ситуации. Это избавит от многих проблем.

VI

Зев, глотка, пищевод

Вход в глотку окружен лимфатическим кольцом – защитным поясом, состоящим из миндалин. Эти хорошо вооруженные форты охраняют вход во внутренний мир – в частности, в пищевод. Это граница, за которой уже не действует осознанный контроль. Именно отсюда начинается основная часть героического пути, ведущего в глубь подземного царства. Угроза страшит, груз проблем подавляет. На пути к большому превращению и перерождению пища должна быть разложена на составляющие части.

Но прежде необходимо преодолеть «баррикады» из лимфатической ткани. Самые большие укрепления – это нёбные миндалины. Они обладают собственной полярностью. По форме они сходны с Луной, но их функции всецело принадлежат Марсу. Нёбные миндалины производят защитные клетки – лимфоциты. Глоточные миндалины, называемые также гландами, – это своеобразные «полицейские», стоящие живым щитом на случай нежеланных вторжений. Если нагрузка на глоточные миндалины сильно возрастает, они дополнительно вооружаются и набухают, иногда полностью перекрывая проход.

Всякое воспаление говорит о наличии неосознанного конфликта. При воспалении миндалин трудно и больно глотать, возникают сложности с проходом пищи. Больному легче отказаться от еды, чем терпеть такую боль. Иммунная система изо всех сил защищает тело, стремясь перекрыть проход во внутренний мир на этом стратегически важном участке. Пить и то становится больно. В таком положении человеку хочется закрыться от окружающего мира. Часто этому дополнительно способствуют заложенность носа и воспаление глаз. Иногда закладывает и уши. Язык покрывается налетом, пропадают вкусовые ощущения. Голос садится. Нет никакого желания что-либо видеть и слышать, о чем-то говорить и, главное, глотать. Единственное, что находит выход из этой крепости, оборвавшей всякие контакты с окружающим миром, – это агрессия: лающий кашель, чихание и хлюпанье заложенного носа. Организм вполне ясно заявляет: «С меня довольно! Оставьте меня в покое! Чихать я на все хотел!»

Внимательно рассмотрев ситуацию, можно разглядеть задачу, которую ставит перед человеком болезнь: осознанно отграничивать себя от того, что ему претит (в том числе при необходимости открыто выражая агрессию), и избавиться от того, что он больше не в силах выносить.

1. Глотать и подавиться

Это то, что иногда случается с каждым, и, казалось бы, недостойно особого внимания. Но в некоторых случаях речь идет об обременительном симптоме, который преследует человека постоянно. Когда говорят, что человек подавился или что ему что-то попало не в то горло, подразумевают практически одну и ту же проблему, но проявляющуюся на разных уровнях[15].

Если пища попала не в то горло, это указывает на то, что человек чего-то не понял, в чем-то обманулся, запутался. На физическом уровне это выражается в том, что пища «случайно» вместо пищевода попадает в трахею. «Не болтай за столом – подавишься!» – говорят старшие детям. Но и сами взрослые нередко давятся во время еды, и им приходится откашливаться и отплевываться. Кашель – это судорожная попытка системы дыхания избавиться от инородного предмета.

Если человеку часто случается давиться, он должен признать, что склонен воспринимать информацию «не через то горло». Его подход к «переработке мира» полон нестыковок и путаницы. Будь это не так, организму не пришлось бы демонстрировать это таким жестоким способом.

В действительности у такого человека перепутались не только каналы, но и уровни восприятия. Материальное – то, что предназначено телу и в конечном итоге должно оказаться в его преисподней, пытается проникнуть в «высшие сферы», занять место воздуха. Образно говоря, происходит весьма наивная, неуклюжая попытка одушевить материю. Результат такого действия всегда оказывается плачевным, раздражающим или даже опасным, о чем и сообщает приступ безудержного лающего кашля. Такая неразбериха в сфере восприятия свойственна детям. Но взрослый должен научиться различать, какая пища годится для желудка (= для телесного уровня), а какая – для сердца и головы (= для душевного и духовного уровня). Симптом красноречиво говорит о стремлении человека наполнить материю духом, то есть достигнуть большего контакта с воздушной стихией.

2. Аэрофагия (заглатывание воздуха)

«Аэрофагия» – слово греческого происхождения, в точном переводе означает «пожирание воздуха». Этот симптом – прямая противоположность предыдущего: воздух (= духовная пища) попадает в пищеварительный тракт, то есть отправляется вниз, вместо того чтобы быть направленным на высший уровень (= к голове). Здесь уместно вспомнить такие выражения, как «проглотить книгу», «читать запоем». Но не стоит толковать символику данного симптома слишком прямолинейно.

Воздух не может оставаться в желудке. Там пользы от него не будет. Более того, появится неприятное ощущение вздутия. Раньше или позже воздух должен быть выведен, и для этого есть только два пути. И тот и другой довольно откровенно демонстрируют агрессию: это либо отрыжка, либо испускание зловонных газов из заднего прохода.

Проглотить воздух, в сущности, означает проглотить пустоту. Очевидно, речь идет о крайней нужде, когда человеку достается совсем немного либо вовсе ничего из того, на что он претендует. Такие «смиренные глотатели» чаще всего вынуждены глотать нечто нематериальное, но тем не менее существенно отягощающее их жизнь, – например, чьи-то приказы и наставления. Зачастую уровень восприятия смещается, и проблему перекладывают на пищеварительный тракт, вместо того чтобы осмыслить ее головой. В результате из горла вылетают не слова протеста, а пустой воздух (отрыжка). Если же проблему удается «пропихнуть» еще глубже, воздух, а вместе с ним зловоние вырывается (=взрывается) снизу. Только так «смиренные глотатели» решаются показать, что и насколько сильно давит на них изнутри. Таким людям обычно «нечего сказать». «Смиренный глотатель» все время находится под давлением, его буквально распирает. Дать волю чувствам, «выпустить пар», «устроить бурю эмоций» – вот его неосознанная мечта. А его задача – сделать это осознанно и свободно.

Зачастую вместо этого «глотатели» продолжают делать вид, что им по силам переварить проглоченное. Однако переваривать им, в сущности, нечего. Внутреннее давление нарастает, а вместе с ним усиливается желание выразить себя. То, что на физическом уровне в процесс вовлечен воздух, показывает, насколько это стремление связано с уровнем интеллекта (духа).

В любом случае, аэрофагию нельзя рассматривать исключительно как функциональную, физиологическую проблему. Многие люди разговаривают за едой, но мало кто при этом глотает воздух. Как правило, человеку, страдающему от этого симптома, необходимо «пожирать» саму воздушную стихию, то есть предметы и явления, относящиеся к уровню духа, – мысли, фантазии. Он «глотает книги», «пожирает идеи», «упивается фильмами». И «переварить» проглоченное нужно на соответствующем уровне, а затем – выпустить пар: настойчиво высказав конструктивные мысли (пусть даже это будет выглядеть провокационно), приняв участие в так называемом мозговом штурме и т. п. Одним словом, необходимо придать своим интеллектуальным позывам форму слов и осмысленных действий, а не отрыжки воздушными пузырями.

3. Отрыжка

Отрыжка – это нормальный физиологический процесс, снискавший дурную славу относительно недавно. Еще во времена Лютера можно было без смущения спросить: «Почему вы не рыгаете, вам не понравилась еда?» После кормления грудного ребенка не укладывают до тех пор, пока он не срыгнет. Чтобы спокойно спать, младенцу необходимо выровнять давление в пищеварительном тракте, и в этом помогает отрыжка. Обычно взрослые запрещают детям разговаривать за едой, но при этом сами могут говорить, не умолкая в течение всей трапезы. Таким образом они неосознанно освобождаются от давления, избавляя себя от риска срыгнуть, и поставить не только себя, но и всех в неловкое положение.

Но если отрыжка превращается в обременительный симптом, то здесь очевидна связь с аэрофагией. Воздух требует выхода, и, если его слишком много, отрыжка может стать даже болезненной. Появление такой отрыжки – это сигнал: человеку необходимо осознать желание выразить себя. Очевидно, ему недостает духовной подвижности, умения формулировать и адекватно выражать мысли. Отрыжка – это грубый, «нечленораздельный», но весьма откровенный способ самовыражения.

Интересно, что в некоторых экстремальных случаях отрыжка превращается в своеобразный язык, метод коммуникации. Например, после операций на гортани. Не имея возможности нормально изъясняться, пациенты отступают на более приземленный уровень и поневоле становятся чревовещателями. Необходимость говорить и действовать так сильна, что буквально рвется из живота, то есть из глубины тела.

У разных людей отрыжка обладает своими особенностями. Чаще всего встречается кислая отрыжка, которая подчеркивает тему агрессии. Организм стремится избавиться от накопившейся в нем едкой кислоты и буквально развеять ее по воздуху. Если отрыжка горячая, это говорит о том, что человек страдает от внутреннего жара (в нем «кипит страсть»). Если же отрыжка снова и снова напоминает, каким был вкус недавно съеденного обеда, это может указывать на то, что нормальная в принципе ситуация в данный момент почему-то оказалась человеку «поперек горла».

4. Икота

Навязчивая, не дающая покоя икота – весьма неприятный симптом, который не кажется смешным даже со стороны. Когда окружающие напряженно ждут, что она вот-вот снова нападет на человека, а он сам судорожно пытается подавить начинающийся приступ, наличие проблемы становится совершенно очевидным. Разумно предположить, что существует некая скрытая тема, которая так настойчиво пытается выйти из тени, что человек уже не властен этому воспрепятствовать. Он был бы рад унять икоту, но не в силах это сделать. И все же следует признать, что ее появление в некотором смысле приносит облегчение. Когда приступ проходит, человек возвращается к обычной жизни с чувством успокоения.

Икота достаточно грубо нарушает нормальное течение жизни. После длительных приступов человек чувствует себя изможденным, словно после тяжелой работы. С точки зрения физиологии речь идет о внезапном судорожном сокращении диафрагмы[16]. В архаичных культурах область, где располагается диафрагма, считается местом сосредоточения души и «домом дыхания». Без сомнения, эта мышца играет огромную роль в процессе дыхания. Дыхание, со своей стороны, тесно связано с душой. Словом psyche в греческом языке обозначается не только душа, но и дыхание. Древнеиндийское слово «атман» (atman) переводится и как «дыхание», и как «душа», поэтому понятие Махатма (Mahatma)[17] подразумевает и «Большую Душу», и «Большое Дыхание» (очевидно, индийцы в данном случае не делают различия между первым и вторым). Латинское anima в значении «душа» восходит к греческому слову anemos, которым помимо прочего называли ветер.

Таким образом, икота как бы напоминает нам, где находится душа. Можно сказать, что речь идет о судорожной, конвульсивной разгрузке души. Так же, как при сотрясающем человека бурном смехе и безудержных рыданиях. Икота может выражать разные побуждения души, она сопоставима как со смехом, так и с рыданием. Икота поднимает на поверхность скрытые эмоции – подавленный смех и невыплаканные слезы.

Существует народная примета: если человек икает, значит, его кто-то вспоминает (возможно, недобрым словом), поэтому, чтобы прекратить икоту, надо лишь выяснить, кто это. В этом поверье образно отражается символика симптома. Человек стал для кого-то «центральной проблемой», но не знает (или не хочет знать) об этом. Причем связанные с этим скрытые эмоции могут быть как положительными (смех), так и негативными (слезы). Если человек распознает и осознает суть происходящего и сам сумеет осмысленно выразить отношение к тому «другому» человеку, икота станет ненужной.

В медицине причинами икоты считаются раздражение диафрагмы и давление со стороны желудка и кишечника. И то и другое отлично вписывается в нашу интерпретацию. Когда душа раздражена, неспокойна, на ней как будто лежит груз. Как только то, что давит на душу, будет отпущено, человек почувствует облегчение, как после прошедшей икоты.

5. Слюнотечение (усиленное слюноотделение)

Усиленное слюноотделение (в просторечии – «пускание слюней») редко превращается в настоящий симптом. Чаще всего оно наблюдается у детей и стариков. Вода собирается во рту, и это говорит о неутоленном желании. Маленьким детям охотно прощают их еще не утоленную жажду жизни, потому что пока они пережили слишком мало. В старости признаки неутоленного желания выглядят неестественно, ведь времени, чтобы утолить жажду жизни, осталось совсем немного.

Усиленное слюноотделение связано с жадностью, и человек агрессивно – с пеной у рта или в прямом смысле слова брызжа слюной – требует чего-то от жизни. На физическом уровне это может проявиться во время разговора, заставляя окружающих с отвращением отворачиваться. Таким образом, жадный человек добивается прямо противоположного тому, чего ожидал от собеседника.

Естественно, что этот неэстетичный симптом несет определенное послание. Жажда жизни в старости так же нормальна, как и в детстве. В действительности это прекрасно, если у человека и в преклонном возрасте все еще текут слюнки при мысли о жизни и ее «соблазнах». Задача заключается лишь в том, чтобы научиться удовлетворять желания не только на телесном, но и на более высоких уровнях.

6. «Ком в горле» и страх проглотить кость

У ощущения «кома в горле» (другое название – globus istericus), в отличие от предыдущих симптомов, нет анатомических причин. При этом важность этого симптома повсеместно признается, в особенности психосоматической медициной.

Глобус – это «модель мироздания». Мы не погрешим против истины, если скажем, что человек, которого преследует симптом globus istericus, стремится запихать в рот весь мир, но затем не может его проглотить. Говоря проще, человек внутренне закрыт для собственных жадных притязаний.

Возникает некий пассивный компромисс: человек не хочет ни проглотить, ни выплюнуть «наполовину съеденное». Таким образом, от кома в горле невозможно избавиться, несмотря на постоянные попытки откашляться и сплюнуть. Психоаналитики совершенно справедливо говорят о том, что в этом случае побудительный импульс и защитная реакция ведут закулисный торг. Они возникают одновременно и блокируют усилия друг друга «где-то посередине». Мир застревает в горле. С одной стороны, человек никак не может насытиться по горло и живет во власти желания. С другой стороны, он полон страха, который также селится в горле.

Психоанализ по Фрейду ограничивается рассмотрением сексуальной символики и рассматривает чужеродное тело, якобы застрявшее в горле, как олицетворение полового члена. Интерпретация звучит следующим образом: человек боится отдаться (отказывается принять в себя половой член партнера), хотя в подсознании страстно желает этого. Немецкая идиома «лягушка в горле» также отсылает нас к подобному толкованию, так как скользкое земноводное с древних времен считается символом плодородия и сексуальности. Тот факт, что среди людей, страдающих от симптома, женщин в три раза больше, чем мужчин, также говорит в пользу интерпретации по Фрейду.

Термин globus istericus (в дословном переводе с латыни – «мир истерический») для обозначения этого симптома появился в девятнадцатом веке, когда он считался признаком невротической болезни, что вполне соответствовало жеманному духу того времени. «Истерический мир», без сомнения, одна из лучших метафор, характеризующих все девятнадцатое столетие.

Безусловно, полярность на уровне сексуальности – одна из центральных болезненных тем этого мира, но все же не единственная. Проводящие пути могут переполниться и чем-то другим. Горло может вздуться не от избытка удовольствия, а от гнева. Длительное раздражение и кашель подтвердят это. Но, какой бы ни была конкретная причина, задача больного заключается в том, чтобы осознать наличие преграды на границе физического и духовного уровней. Нужно понять, из чего состоит вставший поперек горла ком, – чего именно больше не хочется. Необходимо научиться противостоять как страху «переесть», вкушая от мира, так и жажде «отъедать» от него все больше и больше.

Часто человек откашливается перед тем, как заговорить, как бы расчищая путь словам. И в этом случае главное – не откашляться, а сказать (возможно, выразить свой протест). Смысл задачи в том, чтобы отказаться от вялотекущего компромисса и от невнятной позиции по отношению к миру перейти к четким «да» и «нет». Только после этого можно достигнуть того серединного места, о котором мы уже говорили в начале книги. Надо вспомнить и принять слова из Святого Писания: «Ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих»[18]. Только после этого путь поведет в сторону рая, где все противоположности сходятся в Единство. Так из компромисса рождается гармония[19]. Иными словами, лишь тот, кто умеет говорить «нет», может сказать и «да»; и только тот, кто признает крайности, может найти между ними середину.

По-настоящему опасным этот симптом становится, если человек ищет решение только на телесном уровне. Некоторые отчаявшиеся пациенты мечутся от хирурга к хирургу до тех пор, «пока в конце концов не найдут того, кто прооперирует им несуществующий зоб» (как заметил один остроумный врач, исповедующий психосоматический подход).

Символически к ощущению кома в горле близок страх, что кость может застрять в горле. Таким образом проявляется защита от острого (как рыбья кость), опасного, действующего исподволь (втайне) принципа агрессии. В разговорной речи в этой связи употребляется выражение «от страха перехватило горло».

7. Ахалазия (сужение входа в желудок)

Ахалазия[20], или сужение входа в желудок (kardiastenose[21]), символически имеет много общего с симптомом globus istericus, но уровень протеста здесь более глубокий.

Интересно, что термином kardia в анатомии обозначают вход в желудок, который действительно расположен очень близко к сердцу. Спазматическое сужение в этой области указывает на глубинный страх перед необходимостью принять что бы то ни было. Какое-то время интеграция мира происходит абсолютно нормально. И вдруг на уровне входа в желудок обнаруживается, что человек больше не в состоянии принимать. Желудок просто закрывается. Этот симптом превосходно выражает протест: все проглоченное буквально вылетает через пищевод наружу. Больной способен переварить лишь минимальное количество пищи, и ему необходимо намного больше времени, чтобы усвоить проглоченное.

Поскольку продвижение пищи останавливается или поворачивает вспять так глубоко в теле (по сравнению с ощущением кома в горле), можно предположить, что защита сделала еще один шаг в сторону неосознанного. Кажется, все уже проглочено, и вот-вот начнется настоящее переваривание, как вдруг тело меняет решение. Слова, которые мы используем для описания этого состояния, вполне красноречивы в плане переносного значения. Человека начинает мутить и тошнить от проглоченного, тошнота подступает к горлу, даже когда он просто думает об этой еде. Рвотные массы в этом случае не бывают кислыми, потому что пища не смогла добраться до желудка.

В чем состоит символический смысл этого процесса? То, чем человек еще недавно наслаждался, теперь подступает к горлу, поскольку осталось практически не переваренным. Процесс пищеварения в истинном смысле даже не начинается, хотя человек, набивая рот (в прямом и переносном смысле), делает вид, что готов впустить в себя мир и способен его переварить.

Психоанализ и в этом случае находит толкование «в сексуальном ключе». Разумеется, речь идет о тесной связи еды и секса. И тот и другой процесс связан с проникновением чего-либо в полости тела. Язык выражает эту связь довольно явно. Выражение «сексуальный голод» подразумевает, что можно полакомиться не только сладостями, но и «сладкой девочкой (мальчиком)»; иногда партнер бывает так хорош, что его «хочется съесть», и т. д. Психоаналитики полагают, что кардиоспазм нередко развивается после измены, за которую человек боится понести ответственность, мучаясь чувством вины. Еще более наглядна параллель с фригидностью и вагинизмом. Женщины страдают от сужения входа в желудок также в три раза чаще, чем мужчины. После того как первый шаг сделан, с неожиданной отчетливостью обнаруживается неготовность принять. Человек (мужчина или женщина) пытается это сделать, но не получает никакого наслаждения. Дверь, так долго стоявшая заманчиво приоткрытой, в последний момент захлопывается перед носом у возлюбленного (= пищи), потому что его партнер неосознанно не позволяет себе достигнуть удовлетворения. При вагинизме процесс полностью останавливается, что зачастую приводит к застреванию полового члена, который не может продвинуться ни внутрь, ни наружу. Таким образом, проблема проявляется непосредственно в «заинтересованном месте». Однако сегодня такое «истерическое» проявление болезни стало довольно редким, симптомы научились лучше маскироваться. Специалист в области психосоматической медицины Вальтер Браутигам видит в основе сужения входа в желудок ту же самую проблему «передвижения снизу вверх». Когда симптом сужения входа в желудок выявляется у мужчины, он может указывать на проблему импотенции. Ведь суть ее все та же: процесс начинается, казалось бы, отлично, но в решающий момент ничего не выходит (в прямом и переносном смысле). В конечном итоге вагинизм и импотенцию можно расценить как замысловатый способ предохранения, если кто-то из партнеров боится нежелательной беременности.

Поскольку человеку не удается утолить голод (ни в прямом, ни в переносном смысле), можно предположить, что он страдает от особо изощренной формы булимии[22], при которой тело реагирует рвотой на всякую попытку насытиться. Подсознательно это связано не только с боязнью располнеть, но также с отторжением целого комплекса взаимосвязанных явлений, включая женственность и беременность. В числе симптомов (помимо рвоты) надо упомянуть жгучие боли за грудиной, которые указывают на центральное значение темы неприятия себя. Кажется, что болит сердце, эпицентр боли располагается именно в том месте, на которое мы указываем, когда произносим «Я». Однако в действительности боли исходят от расширенного пищевода, который зачастую превращается в настоящий «пищевой мешок». При расширении пищевода отчетливо проявляется сильнейший голод – непомерное желание получить удовлетворение, но также и лежащий на противоположной чаше весов великий страх. Стремление к удовлетворению и наслаждению нередко выливается в то, что человек начинает баловать других. Это позволяет реализовать движущий импульс, но при этом избежать чувства вины за ненасытность. Что касается удовлетворения потребностей собственного желудка, то их часто подавляют, заняв позицию воздержания (идейно возвышенного отказа). Таким образом, человек не позволяет себе жить в полную силу, но и не отказывается от жизни. Он как бы балансирует между жадностью и аскетизмом, придерживаясь принципа: «Глазами все бы съел, но не хочу, чтобы желудок стал похож на глотку пеликана».

Задача заключается в том, чтобы честно признать собственную неспособность принять и переработать «все и сразу». Необходимо поглощать и интегрировать пищу (как телесную, так и духовную) небольшими порциями, идти по пути развития маленькими шагами. Таким образом, симптом сужения входа в желудок дает человеку в руки настоящий «учебный план» по освоению осознанного отношения к еде и наслаждению в широком смысле слова. Только то, что тщательно и осознанно прожевано, может быть в конечном итоге усвоено. Все остальное в воротах желудка неумолимо отвергается и отсылается назад. Способность осознанно и откровенно наслаждаться жизнью делает бессмысленной существование непробиваемой оборонительной системы.

8. Грыжа пищеводного отверстия (диафрагмальная грыжа)

При грыже пищеводного отверстия происходит прорыв диафрагмы, через который части желудка выпячиваются вверх – в полость грудной клетки. Медики называют две причины этого явления: слабость мускульного клапана диафрагмы и повышение внутреннего давления в грудной клетке. Типичные симптомы – изжога и рвота, появляющиеся из-за того, что желудок сверху не закрывается.

Диафрагма разделяет и связывает верхнюю – мужскую – часть тела и нижнюю – женскую. Символически она является местом сосредоточения души и посредником между Анимусом и Анимой[23]. В верхней части тела господствуют мужские стихии: воздух в легких и огонь в сердце; а в нижней – женские: вода (пищеварительные соки) и земля (материя для питания). Смещение этих акцентов приводит к значительным проблемам.

Избыток воздуха в нижней части ведет к вздутию, которое может отразиться на состоянии сердца. При так называемом синдроме Ромгельда вздутые петли кишечника давят на сердце снизу, вызывая неприятное ощущение, которое мы обычно описываем словами «сердце давит». В свою очередь, проникновение водной стихии и стихии земли в грудную клетку также приводит к проблемам. В таком случае тело пытается как можно быстрее избавиться от воды и пищи посредством рвоты.

При диафрагмальной грыже возникает конфликт между полярными областями. Обычно архетипически женская область живота находится под давлением грудной клетки, то есть женское начало подавляется мужским. Если диафрагма слаба, происходит обратное: нижняя область давит на верхнюю. Таким образом, речь идет об атаке подавленного женского полюса на доминирующий мужской. Происходит прорыв «водораздела» (диафрагмы), и стихии смешиваются. Симптомы (изжога и кислая рвота) ясно показывают, что человек страдает от переизбытка кислоты, чего сам, разумеется, не осознает. Чтобы преодолеть эту проблему, ее необходимо поднять до уровня головы, что и происходит в буквальном смысле: кислота (материальное воплощение мужского начала) смешивается с водой и пищей (материальное воплощение женского начала), поднимается к голове (к полости рта) и исторгается в виде рвоты. Таким образом, симптом вынуждает человека открыто проявить мужскую агрессию. Кроме того, человек вынужден оставаться после еды в вертикальном положении: если он приляжет, съеденное непременно выйдет наружу. И в этой позе (с высоко поднятой головой) мужская стихия вновь доминирует над женской.

Таким образом, симптом недвусмысленно призывает человека осознанно активизировать взаимодействие мужского и женского начал.

VII

Живот

Живот – это своего рода оппозиция головы, хотя и в значительной степени ей подчиненная. В процессе эволюции голова человека в прямом смысле поднялась над всеми остальными частями тела и прочно обосновалась на этой позиции. Даже когда человек в унынии опускает голову, физически она по-прежнему остается на самом высоком месте. Но так было не всегда.

Если провести параллель между эволюционным развитием всего человеческого рода и физическим формированием отдельного человека, мы заметим, что как для наших далеких предков, так и для современных малышей «ползункового» возраста самая важная часть тела – это живот. Он остается в центре внимания до тех пор, пока не начинает доминировать голова. Жизнь младенца сосредоточена вокруг живота и исходящих от него ощущений. Даже сердце для него менее значимо. Мыслительная деятельность грудничка и вовсе занимает подчиненное положение.

Но, став взрослыми, об этой ранней фазе «господства живота» мы вспоминаем очень неохотно. Такие уничижительные выражения, как «ползать на брюхе» (= «унижаться, пресмыкаться») или «набивать пузо» (= «жадно есть», «быть неразборчивым в пище»), показывают, насколько мало мы ценим свой живот. Если мы говорим человеку: «Слушай ухом, а не брюхом», – это означает, что мы относимся к нему с явным пренебрежением, считаем невнимательным, глупым, ленивым и, естественно, ничего хорошего от него не ожидаем.

Впрочем, для людей, воспитанных в другой культуре, например, для индусов, живот является «местом обитания» интуиции и чувств. Как правило, они живут и действуют так, как им подсказывают ощущения. Мы еще используем выражение «чуять нутром», хотя практически не понимаем его истинного глубокого смысла. Если голову можно рассматривать как духовный, а сердце – эмоциональный центр в организме человека, то живот – это средоточие непосредственных «детских» чувств.

Живот первым реагирует на определенные проблемы: его сводит от страха, в нем жжет и колет от гнева (острые переживания всегда в первую очередь бьют по желудку). Маленький ребенок коликами в животе реагирует на любое нарушение самочувствия, хотя истоки проблемы могут находиться совершенно в другом органе. Пока ребенок живет «во власти живота», все неприятные ощущения будут приводить к таким болям, поскольку любая проблема нарушает ощущение середины мира. Даже у взрослых мысль об определенных обременяющих темах вызывает боль в животе, хотя умозрительно их «центр мира» уже давно переместился намного выше (интеллектуальные проблемы прежде всего приводят к головным болям, эмоциональные затрагивают сердце).

Голова – наш интеллектуальный центр. Однако центр телесного мира человека по-прежнему располагается в животе. Философ и психолог Карлфрид Граф Дюркгейм даже назвал живот «центром вселенной человека».

Невероятные достижения мастеров восточных единоборств показывают, сколько силы на самом деле сосредоточено в животе. Парадоксально, но при этом живот является и нашим самым слабым местом. С освоением прямохождения человек сделал живот беззащитным перед лицом физической агрессии. Если чувствительные органы головы защищены черепом, подобно ядру ореха, сердце и легкие огорожены костной конструкцией – грудной клеткой, органы таза также надежно спрятаны в костном «резервуаре», то нежные внутренние органы живота окружены только относительно мягкими мышцами. Это обстоятельство заставляет обратить внимание на еще одну «мягкую» (согласно первичным принципам – женскую) проблему: необходимость защищать живот во время беременности (живот изначально является «местом принятия», что подчеркивает его женскую природу).

Если человека бьют по голове, это, несомненно, оскорбление. Удар по животу – это нечто намного более опасное. Своей уязвимостью живот как бы олицетворяет страх за существование в этом опасном мире.

Кроме того, одна из основных функций живота – прием и переработка пищи. Здесь проявляется и собственная полярность: с одной стороны – голод как отражение недостатка и затруднений, связанных с необходимостью добывать пищу, с другой – наполненность, довольство от насыщения. Малыш довольно гладит себя по животу, потому что еда, порадовавшая живот, обеспечила его существование. Но и взрослые любят свой живот, когда поедают вкусные блюда.

Связь между страхом за существование и животом видится еще отчетливее, когда мы вспоминаем о пупке. Во время внутриутробного развития пуповина является для плода центром вселенной (= пупом земли), но вместе с тем таит и серьезную угрозу для его существования. Обрезание пуповины на физическом и духовном уровнях – очень опасный и болезненный акт, с которым связан первый тяжелый жизненный кризис. Еще не опробован и не освоен новый канал жизнеобеспечения, а старый, испытанный и надежный, – пуповину – обрезают. Со страха умереть от голода начинается жизнь каждого человека, приходящего в этот мир.

Остающийся в память о пуповине пуп (пупок) – это, в сущности, первый шрам, полученный в борьбе за существование, – шрам, от которого человек ни за что не хотел бы отказаться. Попытка избежать перерезания пуповины на душевном и духовном уровнях вызывает большие проблемы, о которых мы еще поговорим, когда будем обсуждать язву желудка и двенадцатиперстной кишки.

Состояние живота наглядно показывает, каковы материальные резервы человека. Достаточно окинуть взглядом толпу, чтобы убедиться в правильности этого утверждения. В нашу эпоху изобилия большинство цивилизованных людей в буквальном смысле носит на себе солидные свидетельства материального благополучия. Вероятно, такие люди в глубине души не доверяют банкам и домашним несгораемым шкафам.

В странах Востока, например, в Индии, толстый живот и сегодня является признаком богатства. Медицинская статистика показывает, что многие люди могут удовлетворить стремление иметь вес в обществе только на уровне замещения. Тем не менее, вес в физическом смысле в нашем обществе не принято считать ценностью. В современном цивилизованном обществе прежде всего ценится умная (полная) голова, а всякий намек на полноту ниже пояса считается некрасивым и неприличным. Когда дела идут плохо, мы подбадриваем себя: «Не унывай, выше голову!» Движение мыслей в голове нам желанно, в отличие от всякого заметного движения в животе. Современная индустриальная культура поклоняется голове в ущерб интересам живота. Ее идеал – это человек разумный, которому тело нужно только для того, чтобы высоко нести голову. Это особенно заметно при сравнении с образцами архаичных восточных культур. Для буддистов, например, нет ничего странного в том, что в конце жизни просветленный Будда нашел успокоение в теле, покрытом массивными складками жира. Для них в полноте телесной отражается полнота духовной жизни: тело, душа и дух едины и неразделимы. Для нас вид располневшего Иисуса Христа просто немыслим (и неприемлем). В образе Христа главное – идея жертвования всем телесным в пользу духовного.

Таким образом, на долю несчастного живота цивилизованного европейца выпадает неблагодарная задача быть живым воплощением разнообразных проблем бытия. (За что мы крайне редко бываем признательны.) Даже в разговорной речи живот чаще, чем голова, используется для того, чтобы нелестно отозваться о человеке. Пословица «Сытое брюхо к учению глухо» подчеркивает противоположную направленность интересов нижней и верхней частей тела, причем здесь содержится и намек на конкуренцию за основной «жизненный сок» – кровь. Она необходима для процесса пищеварения, и, если кровь «приливает к животу», ее недостаток сказывается на мыслительной деятельности. Поэтому «человек головы» должен быть аскетичным, в высшей степени духовным и разумным. «Человек живота» больше ориентирован на свое тело и, соответственно, на плотские утехи и полагается в первую очередь на свои непосредственные ощущения и чувства.

VIII

Желудок

Когда Джек был маленьким,

он хотел навсегда остаться со своей мамой

и боялся, что она уйдет.

Когда он подрос,

то захотел уйти от своей мамы

и боялся,

что она не отпустит его.

Когда он вырос, он влюбился в Джил

и захотел остаться рядом с ней навсегда,

и боялся, что она уйдет от него.

Когда он стал еще немного старше,

то больше не хотел всегда быть рядом с Джил

и боялся,

что она хочет быть с ним всегда

и что она боится,

что он не хочет навсегда с ней остаться.

Джек заставляет Джил бояться, что покинет ее,

потому что он боится, что она покинет его.

Рональд Лэнг[24]

Желудок по форме похож на серп полумесяца. Здесь господствуют те же принципы, что и в ротовой полости: женское (= лунное) начало преобладает, образуя как внешнюю, так и внутреннюю, «пещерную» суть. Функционально этот аспект также выходит на первый план при ритмичном перемешивании пищевой кашицы, происходящем благодаря перистальтическим движениям мускульных стенок. Таким образом вся пищевая кашица насыщается желудочным соком, то есть соляной кислотой и ферментами, подготавливающими расщепление белка. В секреции этих едких соков проявляется марсианский компонент. Уравновешивает его секреция желудочной слизи, которая должна предохранять стенки желудка от воздействия агрессивных соков, сама всецело принадлежа сфере лунного. Желудок может достойно решать свои задачи только при соблюдении равновесия между защищающим воздействием желудочной слизи и агрессивным воздействием желудочного сока. Желудочные симптомы всегда связаны с нарушением этого баланса.

Само звучание слова «желудок» сближает его со словом «желать». Но латинское ventriculus приводит нас к более глубокой аналогии. Это слово происходит от слова venter, которым обозначались и материнское чрево, и находящийся в нем плод, и тело человека, и живот, и желудок, и неумеренное поглощение пищи (обжорство). По сути, ventriculus – это вместилище всего. В древности желудок отождествлялся с животом, и для их обозначения употреблялось одно и то же слово. Да и сегодня при боли в желудке любой ребенок и многие взрослые говорят: «У меня болит живот».

Правда, боль в животе может указывать и на некоторые проблемы в области чувств. Живот может разболеться от страха. Любые неконтролируемые чувства, особенно тревога и раздражение, могут ударить по желудку. В то же время интеллектуальные проблемы, скорее всего, будут выражены головной болью (от них частенько «раскалывается голова»), а эмоциональные затронут область сердца. И если голову можно рассматривать как духовный, а сердце – эмоциональный центр человека, то желудок – это средоточие чувств.

Особая значимость желудка как «ключевой фигуры» среди всех органов брюшной полости подчеркивается его близостью к сердцу. Речь идет не только о пространственном соответствии (близости месторасположения), но и о значении, которое мы придаем этим органам, что отразилось также и в языке. Сердечные камеры называются желудочками, а вход в желудок носит название kardia, что в точном переводе с греческого означает «сердце».

Анатомически сердце и желудок расположены так близко друг к другу, что боли в области входа в желудок часто трудно отличить от сердечных болей. Кроме того, известно, что «путь к сердцу лежит через желудок». Мы можем выразить одно и то же чувство, сказав: «Я люблю это всем сердцем», или: «Мне это так нравится, что просто хочется проглотить».

Сердце является символическим центром чувств в области груди, желудок играет ту же роль в области живота.

Вспомним о героическом путешествии пищи, которое началось с преодоления губ. Именно в желудке пища находит спокойное, защищенное место – «пещеру» с мягкими, покрытыми слизью стенками, где ее баюкают нежные перистальтические волны. В то же время здесь она подвергается основательной очистке (настоящей дезинфекции) едкой соляной кислотой. Все опасное для организма, в том числе чужеродные формы жизни (бактерии), растворяется в этой кислоте. Одновременно продолжается подготовка пищевой кашицы к расщеплению на составные части.

Итак, с одной стороны, речь идет о месте отдыха, где можно сделать передышку и подготовиться к дальнейшим испытаниям. С другой стороны, даже здесь невозможно укрыться от агрессивной марсианской энергии. Но противоборствующие силы не столько соревнуются друг с другом, сколько, в идеале, поддерживают друг друга в равновесии. Все проблемы с желудком, как правило, заключаются именно в том, что между ними возникает конфликт.

Большую часть этих проблем можно выстроить в последовательном порядке, собрав из них своеобразную «цепочку эскалации», где каждая последующая ступень является логическим продолжением предыдущей.

1. Раздражение слизистой оболочки желудка

Начальное звено нашей цепочки – это раздражение слизистой оболочки желудка, сокращенно называемое раздражением желудка. Уже на этой относительно «пологой» ступени проявляются те же принципы, которые вызывают более тяжкие последствия. Равновесие между силами защиты и нападения смещается в пользу вторых. В основном это происходит из-за ослабевания защитных факторов. Слой слизи на стенках желудка истончается, и они становятся чувствительными к едкому желудочному соку. Происходит раздражение слизистой оболочки, и она воспаляется.

Такое состояние слизистой оболочки желудка показывает, насколько изранена душа человека, хотя сам он этого не сознает. Наличие таких скрытых проблем характерно и для людей, страдающих дуоденитом, но речь об этом еще впереди. В недостатке желудочной слизи отражается дефицит ощущения защищенности и душевной мягкости. Кроме того, воспаленный желудок демонстрирует, что скрытая агрессия направлена против собственного тела, вместо того чтобы быть направленной вовне (на борьбу с вызвавшими ее причинами).

Типичные желудочные больные часто выглядят угрюмыми, уголки рта у них привычно опущены, а глубокие носогубные складки делают лицо «тяжелым». На таких лицах написана неизбывная скорбь. Такое впечатление, что жизнь человека движется «со скрипом», потому что в тянущем ее «моторе» полно песка. Однако сам больной чаще всего не осознает эти «неполадки» в своем организме и не избавляется от них, хотя для этого достаточно всего лишь научиться адекватно выражать свои чувства.

Загнав страдания внутрь себя, больной часто чувствует себя обиженным. Но и здесь очевидна его неосознаваемая установка: окружающие ранее обходили его своим вниманием и потому теперь «обязаны» о нем заботиться, чтобы завоевывать его расположение. Такой человек подобен маленькому ребенку, который не научился быть ответственным за свою жизнь. Он не умеет выражать свои чувства и желания так, как подобает зрелому человеку. Вместо того чтобы по-настоящему взаимодействовать с окружающим миром, больной неосознанно борется с самим собой и со стороны выглядит как упрямый обиженный ребенок.

Задача, которую ставит перед человеком симптом раздраженного желудка, будет повторяться в каждом звене нашей «цепочки эскалации» (в том числе, когда мы доберемся до рассмотрения язвы желудка). Когда чувство защищенности (которое символизирует слизь) ослаблено на телесном уровне, это следует расценивать как сигнал к тому, чтобы преодолеть чрезмерное стремление к защищенности на уровне души. Необходимо не ждать и не требовать поблажек от окружающего мира и в то же время более осознанно обходиться с собственной агрессией – то есть направлять ее на борьбу не со слизистой оболочкой желудка, а со страхами и обидами, гнездящимися на уровне души.

Воспаление желудка явно указывает на наличие конфликта в сфере чувств, связанного с темой защищенности. Поэтому надо избавиться от той чрезмерной защиты, которая сковала чувства подобно тюремным цепям. Вероятно, в результате внешне человек станет жестче и агрессивнее по отношению к окружающему миру, но это избавит его от болезненного симптома.

Возможна и несколько иная ситуация, при которой задействован другой физиологический механизм. Нарушение кровоснабжения слизистой оболочки желудка приводит к недостаточной выработке слизи. Символически это говорит о том, что человек пренебрегает чувством самосохранения. Сокращается приток жизненной энергии в место защиты и сохранения. Таким образом, тело откровенно сообщает человеку, что должно стать его задачей на духовном уровне: необходимо инвестировать энергию не в регрессивное по сути стремление защититься, а направить ее на борьбу и взросление. Симптомы говорят образным языком: еда причиняет боль, а это значит, что больному пора прекратить баловать себя пищей и заниматься накопительством в надежде «обеспечить тылы». В более сложных случаях рекомендуется более или менее длительное воздержание от пищи (голодание), что в результате помогает умерить аппетит и на будущее. Если пациент уже не ест так много, как раньше, соответственно, снижается и его зависимость от ощущений, которые возникают после поглощения пищи. На духовном уровне главная задача заключается именно в том, чтобы стать независимым от стремления к насыщению. Но для подобных больных нет ничего более мучительного, чем отказ от еды, дающей такое важное для них чувство наполненности, сытости.

Говоря, что пищевая кашица раздражает слизистую оболочку желудка, мы еще смягчаем краски. Как правило, то, что попадает в желудок таких больных, нельзя назвать кашицей. Неспособность откровенно выразить агрессию обычно выливается в неумение хорошо прожевывать пищу. Пациент использует зубы не лучше, чем маленький ребенок. Если человек в переносном смысле не может показать зубы, то и на физическом уровне испытывает проблемы с их использованием. Непережеванная пища – это тяжелое испытание для любого желудка, а для чувствительного – в особенности. Поэтому щадящая диета на основе протертых блюд – это реальное воплощение потаенной мечты пациента. Человек, склонный к желудочным заболеваниям, цепляется за эту мечту в течение долгих лет, что нехарактерно для людей, страдающих заболеваниями двенадцатиперстной кишки, осознающих, что эта мечта абсолютно неосуществима. Однако необходимость самостоятельно превращать пищу в мягкую кашицу, более агрессивно работая зубами, им не по вкусу в одинаковой степени. Им важнее всего, чтобы о них заботились окружающие (в том числе обеспечивали питанием). В младенчестве такое требование к миру вполне правомерно. Но если взрослый человек все еще зависит от этого желания, можно смело говорить о симптоме. (Психоаналитики называют это оральной фиксацией.)

Насколько важно вырваться из этой сказочной страны с молочными реками и кисельными берегами, показывает чувство чрезмерной сытости, возникающее уже после незначительного приема пищи. Тело заявляет, что ему уже достаточно. Для пациента, которому процесс насыщения прежде никогда не надоедал, это быстрое наступление сытости становится неприятным сюрпризом.

Симптом рвоты демонстрирует в принципе то же самое, но еще более откровенно и настойчиво. У человека буквально выворачивается желудок. Вместо того чтобы принимать и переваривать мир (то есть входить с ним в агрессивное столкновение), человек отталкивает его от себя. Предтеча рвоты – кислая отрыжка – также носит оттенок протеста. Символически все это означает, что механизмы защиты больше не в состоянии справляться с возложенной на них нагрузкой, а предназначенные для принятия резервуары переполнены, отсюда и проистекает протест против дальнейшего потребления и наполнения.

Когда человека рвет, это можно расценить как своеобразный вынужденный акт агрессии. Вместо того чтобы осознанно вступить в противоборство с миром, он обдает окружающих слюной и рвотными массами. Это может восприниматься как нечто омерзительное, но после приступа рвоты человек испытывает значительное облегчение – ведь он частично выплеснул свою агрессию. Даже кислая отрыжка способна облегчить жизнь, поскольку выносит на поверхность агрессивные кислоты. Так на телесном уровне выполняется задача, которую следовало бы поднять до уровня души.

Повышенная чувствительность в подложечной области (под реберными дугами) показывает, насколько болезненно организм относится к необходимости воспринимать что бы то ни было. (Ведь это то самое место, которое мы удовлетворенно поглаживаем, если что-то пришлось нам по вкусу!) Этот симптом показывает, что время «безнаказанного» наслаждения миновало. Настала пора подняться на новый уровень развития. Вздутие (отечность) в верхней части живота демонстрирует, что привычный способ утоления голода теперь ведет к болезненной «полноте» и потому должен быть изменен.

2. Гастрит

Гастрит – это продолжение все той же драмы. Но мы попадаем уже в следующий акт. Симптомы, соответственно, становятся более острыми. Агрессия проявляется более энергично. В «нейтральной зоне», где должны царить гармония и покой, идут военные действия. Вместо мерного покачивания перистальтических волн возникают болезненные судорожные сокращения. Мягкий от природы желудок воспаляется, становится напряженным и жестким. Болезненные сигналы расходятся от него по всей области живота до самого низа.

Рвота с примесью крови демонстрирует, что в организме идет кровавая битва. Человек заставляет желудок в буквальном смысле истекать кровью, расплачиваясь за долги, связанные с проблемами совсем другого (не телесного) уровня. Необходима немедленная разрядка, иначе жизненная энергия будет и дальше расходоваться таким деструктивным образом.

Самый разумный и действенный способ снять напряжение – возвратить конфликт на тот уровень, где он изначально возник. Но если процесс зашел так далеко, приходится считаться с тем, что на духовном и душевном уровнях не все благополучно. Необходимо осознанно направить жизненную энергию в пораженную конфликтом зону, и лучше всего сделать это на духовном уровне. Но это означает, что горячая, агрессивная жизненная энергия должна быть использована против собственного инфантилизма, проявляющегося в желании «кормиться с ложечки» и нежиться в покое. Иными словами, необходимо взрослеть.

3. Язва желудка

Следующей ступени напряжения соответствует язва желудка. Это не какой-то «круглый нарост», как полагают некоторые, а настоящая дыра в стенке желудка. Защитные способности слизистой оболочки настолько снижены, что едкие пищеварительные соки (соляная кислота и фермент пепсин) буквально разъедают плоть. Это откровенный акт самопожирания.

Поистине убийственная боль демонстрирует всю остроту этого конфликта. Вместо проглоченной пищи желудок переваривает невыраженные чувства. Но так как они нематериальны, то он работает «впустую». Обычные пищеварительные соки, не найдя физического объекта воздействия, направляют свою активность на собственную плоть организма. Сильнейшие боли возникают при соприкосновении пищи или желудочного сока с открытой раной. Это происходит практически при каждом приеме пищи, поскольку в восьмидесяти процентах случаев язва образуется посреди изгиба желудка, по которому перемещается пищевая кашица. В чувствительной подложечной области возникает сильное напряжение (реакция защиты): организм пытается прикрыть мягкий живот жестким панцирем из постоянно напряженных мышц.

Значение симптома очевидно: человек настолько привык защищаться, что готов сделать твердым даже все то, что до сих пор было мягким. Это необходимо осмыслить на духовном уровне и выполнить «задание», то есть научиться открыто защищаться от того, что прежде безропотно проглатывалось. Необходимо проявлять больше решимости и мужества во всех аспектах поведения и смело демонстрировать твердость там, где раньше проявлялась ненужная мягкость. Говоря простым языком, надо перестать быть «тряпкой» и повзрослеть, чтобы при необходимости твердо и последовательно отстаивать свою позицию и самостоятельно защищать свои слабые места.

В случае запущенной язвы задача еще более очевидна. Уютное безопасное гнездышко, которое олицетворяет желудок, больше не годится для постоянного проживания. Обратная сторона защищенности – несвобода и ограниченность – стала проявляться слишком очевидно. Гнездо превратилось в золотую клетку, из которой необходимо как можно скорее вырваться. За это нужно побороться, приложив силу. Наиболее достойная арена для такой борьбы – духовный или душевный уровень. Если не перевести ее туда, тело будет подвергаться страданиям, становящимся с каждым днем все опаснее. Необходимая предпосылка для вступления в борьбу – осознание своей несвободы. Человек должен честно признать, что «засиделся в птенцах» и пропустил момент, когда надо было отказаться от детских притязаний на защищенность и «дармовой корм».

4. Прободение желудка

Если осознанности на душевном и духовном уровнях не прибавляется, может наступить следующая фаза – прободение желудка, и это уже опасно для жизни. Основная болезненная тема все та же – стремление запереться в безопасной клетке, которую олицетворяет желудок. Свободное поступление пищи в живот для желудочного больного в этой фазе смертельно опасно. Свободное вступление в широкий и свободный внешний мир, напротив, было бы для него спасительным.

Понятие «прободение» вмещает две принципиально разные ситуации.

При пенетрации желудок прорывается в другой орган, как правило, в поджелудочную железу. Звучит тема агрессивной экспансии (как при вооруженном нападении на соседнюю страну). В соответствующем направлении надо искать и выход. Очевидно, что больному необходимо научиться проявлять агрессию по отношению к окружающим. Нужно расчистить путь своим агрессивным чувствам и использовать их, чтобы сломать свою детскую клетку. А затем – брать на себя ответственность! влиять на внешний мир! рисковать и нападать! Возможно, этот образ жизни не кажется слишком привлекательным, но все же он гораздо лучше, чем постоянное пожирание собственного тела.

При острых состояниях, опасных для жизни пациента, в дело вступают хирурги. Пока они делают свою работу, больной находится под крылом Морфея. Но после возвращения из мира грез мысли, изложенные выше, становятся еще более актуальными. Хирург может только на время «заштопать» дыру, но исцелить себя может только сам пациент.

При перфорации открывается доступ в полость живота, и, как показывают результаты рентгенологических исследований, образуется наполненный воздухом зазор в форме полумесяца. Послание, которое несет симптом, несложно разгадать: человеку остро необходим воздух, то есть свободный доступ в широкий мир, куда можно попасть, только пожертвовав уютом своего маленького обжитого гнезда.

В обоих случаях симптомы одинаково драматичны. Защитное напряжение мышц распространяется на весь живот. При прободении возникает острое воспаление брюшины, таким образом, в войну вовлекается вся брюшная полость. И это война не на жизнь, а на смерть. Медики называют такое состояние «острый живот». Перистальтика полностью прекращается. При прослушивании в области живота обнаруживается мертвая тишина. Все нормальные процессы вынуждены замереть ради единственной и важнейшей задачи – выжить. Имеющаяся в распоряжении организма энергия направлена на физиологические процессы, обеспечивающие выживание, – прежде всего, на восстановление (ремонт, репарацию). Организм пытается выправить ситуацию, накинув большую страховочную сеть на прорванную стенку желудка. Подобно осторожному верхолазу, тело манипулирует этой сетью, чтобы предотвратить смертельное падение и сберечь шансы на выживание.

Если продолжить движение по «цепи эскалации», мы доберемся до самого устрашающего ее звена, в котором начинается развитие злокачественной опухоли – рака. (Уже само это слово заключает в себе агрессию!) Процесс развития рака имеет нечто общее с процессом регенерации, поэтому желудок – излюбленное место его дислокации. Однако мы отложим рассмотрение этого заболевания на более позднее время и посвятим ему отдельную главу.

5. Побег из райского мира

Желудочный пациент, как самый настоящий птенец, не замечает, что «взрослая» жизнь проходит мимо него. Он, в сущности, никогда еще не вылетал из гнезда и не познал свободу, присущую следующей – взрослой ступени развития. Птенец судорожно цепляется за свое гнездо – единственный знакомый ему оплот надежности. К тому же в гнезде так тепло, уютно и удобно, что решиться променять его на незнакомый и, возможно, холодный и опасный внешний мир чрезвычайно трудно. («Вот если бы гнездо было похуже… Да кабы оно опостылело…») Труднее всего вырваться из этого защищенного мирка и встретиться лицом к лицу с суровой действительностью изнеженным и избалованным детям (маменькиным сынкам и дочкам). Они не привыкли встречать отказы и самостоятельно бороться за что-то, ведь их желания всегда исполнялись «как по волшебству».

Типичного желудочного больного с детства окружает комфортная атмосфера «материнской утробы». Однако обрести необходимую для взрослой жизни мужскую агрессию можно, только вступив в открытую конфронтацию. Чтобы научиться противостоять страху, герой должен выйти в большой мир. Иногда только симптомы могут заставить его сделать это, иначе он так и останется до скончания века лежать или сидеть в гнезде.

Симптомы весьма болезненным способом показывают, что в этом ограниченном мире «что-то не так», что настоящий мир – это вовсе не райская страна с молочными реками и кисельными берегами. Также они намекают на то, что в глубине души человек и сам уже жаждет расстаться с этим обособленным райским местечком. Чтобы встать к штурвалу жизни, ему необходимо преодолеть регрессивные устремления и осознать, что удовлетворение его потребностей более не является чем-то само собой разумеющимся. Чтобы что-то получить, надо работать, к чему-то стремиться.

Такая «детская» борьба за свободу отражена в ряде мифологических сюжетов. Парцифаль был именно таким изнеженным и избалованным ребенком. Его мать Херцелоида одевала сына в девичьи платья, мечтая оградить его от опасностей рыцарской жизни. Парцифалю пришлось стать самостоятельным, чтобы покинуть оберегающую его золотую клетку. Легенда не оставляет сомнения, что усилия доброй, заботливой, опекающей ребенка матери сделали этот процесс очень сложным. Но Парцифаль освобождается от опеки матери и проходит через все опасности взросления. Так он становится, в конце концов, рыцарем Круглого стола и даже находит Чашу Грааля, то есть обретает окончательную свободу. Другой пример – жизнь Будды. Родившись в царской семье, Будда жил в комфорте, роскоши и безопасности, но покинул все, чтобы среди треволнений мира найти собственный путь к зрелости и совершенству.

Типичный желудочный больной – это человек, застрявший на уровне детского мировоззрения. Причем сам он убежден, что так оно и должно быть. (Психоаналитики в этой связи говорят об орально-агрессивной фиксации.) Желание вечно оставаться «баловнем судьбы» и получать все желаемое по первому требованию становится у такого человека естественной претензией. Однако взамен он давать ничего не хочет. Такое поведение характерно для раннего детства. Только уровень претензий у взрослых намного выше, требования предъявляются ко всему окружающему миру. Такой взрослый, не отказавшийся от мечты о райском мире «здесь и сейчас», хочет постоянно оставаться сытым и довольным, быть этаким пупом земли. Если мир не оправдывает его ожиданий, он обижается, а порой и оскорбляется. Такая «кислая» реакция подводит нас ко второму столпу желудочной проблематики.

Если больной скрывает от себя, что ему кисло на душе, об этом сообщит тело появлением кислой отрыжки. При такой отрыжке, а также при изжоге соляная кислота поднимается вверх по пищеводу. Этот симптом может появиться раньше, чем язва желудка, и сопровождать всю «желудочную карьеру» больного с самого начала[25]. Тело явно и весьма болезненно показывает, насколько кислую жизнь ведет человек, и делает подобное существование в прямом смысле слова жгучей проблемой. Кислая отрыжка символизирует агрессивную восходящую марсианскую энергию, которая настойчиво заявляет о своем праве на жизнь. Недостаточное образование слизи и избыточная выработка соляной кислоты могут вызвать образование язвы. При дуоденальной язве на первой план выходит избыточная выработка соляной кислоты, при язве желудка – недостаток слизи.

Но не в каждом желудочном пациенте легко распознать духовного «птенца». Если подобный человек пережил много разочарований, детское гнездо может еще стать для него неуютным. Тогда он его покинет, хотя и неохотно, но нередко лишь для того, чтобы просто свить новое на другом месте (= на другом уровне).

Агрессивная энергия может быть для начала направлена не на физическое «окисление», а на реализацию честолюбивых устремлений. Однако на этот путь чаще вступают «пропитанные кислотой» кандидаты на язву двенадцатиперстной кишки (люди «дуоденального типа»). Они неосознанно пытаются заранее оградить себя от возможных неудач, когда их необузданные желания не будут исполняться. При компенсации глубоких разочарований возникает настолько мощный агрессивный потенциал, что человек «дуоденального типа» даже может добиться высокого руководящего положения. Но это всего лишь компенсация неосознанного стремления к зависимости. Человек надеется, что, став начальником, единоличным лидером, он обретет полную независимость от окружающих и таким образом оградит себя от разочарований. К сожалению, эти надежды безжалостно развенчиваются жизнью. Разбитые мечты возвращают человека в «кислое» состояние, и возрастает риск образования язвы желудка или (в еще большей степени) двенадцатиперстной кишки.

Даже если все начинает вращаться вокруг такого больного (обычно этого легче добиваются люди «желудочного типа»), он все равно не может властвовать. Ведь настоящий властитель должен быть взрослым. А у «птенца», достигшего руководящей должности, претензии возникают из детского мировоззрения. Однако на этом уровне видеть в мире райскую страну удается недолго. «Птенец» ожидает любви и безусловной преданности. Такие претензии начальника должны удовлетворять подчиненные. Увы, их жертвенность не идет ни в какое сравнение с материнской. Всех подчиненных, а заодно и партнеров приходится постоянно контролировать. У партнеров не должно быть ни собственных интересов, ни какого бы то ни было личного пространства. «Достойный» партнер должен стать «второй матерью», всегда готовой жертвовать собой во имя любимого «большого ребенка» без надежды на какую-нибудь благодарность. Неудивительно, что очень скоро возникают проблемы при взаимодействии с этой «райской обслугой». Человек «желудочного типа» будет избегать прямой конфронтации. Он скорее сделает ставку на критику, едкие насмешки или подкусывание (совсем как кусачий карапуз!).

Но, как показывает практика, силы компенсации, выросшей из разочарований, лишь в редких случаях хватает для достижения руководящей должности. Намного чаще потенциальные больные застревают «где-то на полпути». В большей степени, чем топ-менеджеры и президенты компаний, к язве желудка и двенадцатиперстной кишки склонны работники среднего звена. Находясь «между небом и землей», они часто вынуждены оказывать услуги всем вокруг, вместо того чтобы получать собственное удовлетворение. Большинству из них не хватает мужества и уверенности в себе, чтобы дать выход своей агрессии посредством едких замечаний и открытого протеста. К тому же подобные выходки противоречат потаенной потребности в защищенности и признании. Поэтому проблема опускается на уровень тела, и начинается избыточная выработка кислоты. Ситуация, в которой человек разрывается на нескольких фронтах, находит отражение в саморазрушении, происходящем при язвенной болезни.

Особую группу людей, в которой язва двенадцатиперстной кишки встречается наиболее часто, составляют цеховые мастера. Они руководят множеством рабочих, но на иерархической лестнице стоят намного ниже начальников цехов. Они находятся в крайне сложной психологической ситуации, зачастую ощущая себя «ненужными» и «униженными», что, естественно, приводит к глубокому разочарованию. Из-за зависимого положения (мастер не является руководителем в истинном смысле слова) они не смеют открыто выразить свои претензии и вынуждены незаметно «вариться внутри себя».

Задача, которую ставит перед человеком симптом излишней выработки кислоты, очевидна. Речь идет о том, чтобы найти нужное место для выхода агрессии. Регрессивная изнеженность должна быть преодолена мобилизованными для этого агрессивными силами Марса. Желудочный больной должен разрушить свое насиженное гнездо. Эта задача не так сложна, как может показаться. Ведь это гнездышко давно стало тюрьмой. Расстаться с ним значит использовать свой шанс все же стать взрослым и организовать свою жизнь по новым правилам. Необходимо понять, что далеко не все вращается вокруг желудка, и проявления любви не сводятся к бесконечной материнской опеке и кормлению из ложечки. Быть в глазах окружающих «беззащитным птенчиком», который только и умеет широко разевать клюв, естественно для младенца. Теперь же настало время научиться принимать и отдавать любовь через сердце и половые органы. Также надо понять, что желудок больше не является «средоточием жизни», и, главное, что он совершенно не приспособлен для выражения агрессии.

Неудивительно, что мужчины страдают от язвы в три раза чаще, чем женщины. Мужчине сложнее примириться с принципами Луны, чем женщине, которая, говоря символическим языком, здесь (на уровне желудка) имеет дело со своей исконной сферой. Кроме того, мужчинам в нашем обществе труднее достигнуть состояния естественной защищенности, которое многие женщины находят в браке. Последнее объясняет, почему женщины чаще заболевают в зрелом возрасте. Зачастую защищенность, которую давал брак, с годами уходит. Или сама женщина неосознанно отправляется на поиски своей мужской части души – своего Анимуса. У мужчин, напротив, риск заболеть язвой уменьшается после пятидесяти лет. Очевидно, в пожилом возрасте власть марсианских сил ослабевает. Времена мужской бравады сменяет спокойная жизнь на пенсии, что вполне по вкусу людям «желудочного типа».

6. Терапия

При болезнях желудка под запрет попадает вся «взрослая» пища (любые острые, жирные и прочие тяжелые блюда), а также все «сомнительные удовольствия»: табак, алкоголь, кофе. Курение ухудшает кровоснабжение желудка и тем самым усугубляет ситуацию. Острая и пряная пища, алкоголь и кофе раздражают слизистую оболочку желудка и увеличивают выработку кислоты. Даже на некоторые «детские» сладости накладывается табу. Врачи рекомендуют щадящую диету, постельный режим, и в целом больному советуют «беречь себя». Таким образом, медицина символически идет навстречу регрессивному поведению желудка и тайным регрессивным потребностям пациента. На это больной желудок благодарно отвечает… обострением симптомов. Отказ от остроты жизни – от острых и раздражающих эмоций и продуктов, от кофе и сигарет – прекрасно вписывается в детскую картину мира.

Медикаментозное лечение, которое предлагает научная медицина, также полностью вписывается в эту концепцию. Карбеноксолон (биогастрон) вызывает образование слизи. Антацидные (антикислотные) средства нейтрализуют ставшие слишком могущественными мужские силы Марса благодаря своему женскому щелочному влиянию. Эти препараты существуют для того, чтобы в желудке и вообще в жизни снова стало уютно и воцарился мир. Болеутоляющие (анальгетики) и противосудорожные (спазмолитические) средства также подавляют мужские силы. В химической терапии (транквилизаторы, блокаторы рецепторов) и хирургическом лечении (ваготомия – отделение блуждающего нерва или отдельных его ветвей) прослеживается та же тенденция. Медицина делает ставку на так называемую развязку – разрыв связи между душой и телом, который механически осуществляется на уровне вегетативной нервной системы. Таким образом, медицина на материальном уровне добивается того, на что обычно нацелена психотерапия: она делает желудок местом, недоступным для душевной агрессии.

На последней стадии медицина использует символически самый честный из методов лечения: треть или две трети желудка вырезают. Этот способ «лечения» наглядно показывает, что пациент слишком много внимания уделял потребностям желудка. Поэтому в зависимости от того, как далеко зашла болезнь, у него отнимают одну или две трети желудка. Естественно, это не решает проблемы. Она продолжает оставаться в центре внимания, но находит себе в теле новую сцену.

IX

Пищеварение в двенадцатиперстной кишке и тонком кишечнике

Само название подсказывает, что протяженность двенадцатиперстной кишки не слишком велика. Она имеет форму перевернутого полумесяца и отделена от желудка привратником.

Несмотря на скромный внешний вид, двенадцатиперстная кишка играет в организме значимую роль. В нее впадают выводные пути самых крупных желез внутренней секреции: печени и поджелудочной железы. Их секреты, которые на одном и том же участке (одновременно) впадают в нисходящую часть поджелудочной железы, выполняют важную работу по расщеплению пищи на составные части.

Печень, самая большая железа системы пищеварения, в день вырабатывает до литра жидкой желчи, необходимой для переваривания жиров. Кроме желчной кислоты она содержит также и снискавший дурную репутацию холестерин.

Соки, стекающиеся в двенадцатиперстную кишку, создают там щелочную среду. Главная функция двенадцатиперстной кишки заключается в анализе пищи, которая расщепляется на мельчайшие составные части. Только такое разделение на отдельные молекулы делает возможным последующий прием их в тонком кишечнике.

Когда рассматриваешь изогнутый петлями тонкий кишечник (длина которого достигает четырех-пяти метров), невольно приходит мысль об аналогии с большими полушариями головного мозга.

По виду они одинаково напоминают грецкий орех. Кроме внешнего сходства их объединяет и особый характер выполняемых задач. Мозг отвечает за анализ, отбор и прием нематериальных впечатлений, то есть духовной пищи. Аналогичные действия по отношению к материальным объектам – пище телесной – выполняет тонкий кишечник. И здесь, и там действует принцип Меркурия (принцип отбора и интеграции).

Таким образом, мы перемещаемся из женской (лунной) стихии желудка (отчасти заполненной кислым – мужским – содержимым) в мужской (меркурианский) мир тонкого кишечника (с его женской щелочной внутренней жизнью). Привратник, разделяющий внутреннее пространство желудка и двенадцатиперстной кишки, образует четкую границу между этими противоположными областями. Обычно этот клапан открывается только тогда, когда пищевая кашица выходит из желудка. Хорошо проработанная кислая смесь поступает в двенадцатиперстную кишку и приобретает там щелочные свойства.

С начала своего «героического пути» пища пережила уже целую гамму сменяющих друг друга противоречивых чувств. Сначала она выстояла против агрессивно-кислого напора и попыток разложения в желудке. Мужской характер кислоты[26] проявляется в желудке активным выбросом протонов, которые атакуют и расщепляют различные вещества, даже металлы. Если активный напор кислоты наш герой перенес относительно благополучно, то противостоять противоположной женской щелочной среде он уже не сможет. Наполняющие двенадцатиперстную кишку щелочи не совершают нападения в прямом смысле слова, это скорее ловушка. Щелочи, являясь противоположностью кислот, притягивают протоны. Они способны выщелачивать другие вещества, отнимая у них протоны, заряженные положительной энергией. И наш герой вынужден уступить – не в последнюю очередь потому, что он уже соответственно подготовлен кислотными атаками.

1. Двенадцатиперстная кишка

Язва двенадцатиперстной кишки (дуоденальная язва)

Теперь нетрудно понять, почему при язве двенадцатиперстной кишки мы говорим о совершенно иной ключевой ситуации по сравнению с язвой желудка, хотя обычно эти заболевания рассматривают практически под одним углом. Язва двенадцатиперстной кишки возникает из-за того, что в кишечник в избыточном количестве попадает разъедающий кислый желудочный сок. (Язва желудка может развиться и при нормальной или даже пониженной кислотности, если при этом вырабатывается недостаточное количество слизи.)

Таким образом, возникновение дуоденальной язвы связано с тем, что агрессивная мужская энергия (= кислота) разрушающим образом воздействует на место, где происходит анализ (= на стенку двенадцатиперстной кишки). На духовном уровне этому соответствует ситуация, при которой человека разъедает изнутри его собственное непомерное честолюбие. Если пациент неуемно и агрессивно критикует других и при этом разлагает все мысли на мельчайшие детали, то в этой борьбе теряется за деталями целостность взгляда на вещи. Особенно опасна в этом смысле едкая самокритика. Люди, которые все подвергают критике и всем недовольны, создают вокруг себя разъедающую атмосферу.

Необходимо найти наиболее разумный выход из ситуации, который вернет проблему на исходный уровень. Мы видим его в следующем: необходимо направить агрессивные честолюбивые импульсы против мужского принципа «чистого разума», заставляющего человека бесконечно критиковать и анализировать. Агрессия и интеллект, вступая в союз, порождают злоязычие и критиканство. Такой выплеск эмоций и мыслей, конечно, может принести временное облегчение, но не разрушит ядра проблемы, не затронет глубин теневой области. От больного требуется намного большее – выйти за свои границы, а еще лучше – их разрушить.

При язве двенадцатиперстной кишки часто происходят кровотечения. Это доказывает, что пациент действительно должен пожертвовать частью своей жизненной силы, чтобы совершить прорыв. Опасность истечь кровью показывает, что этот аспект нельзя недооценивать.

Если рассмотреть симптомы пациента с язвой желудка и больного с язвой двенадцатиперстной кишки, то обнаружатся различные, а в некоторых моментах даже противоположные черты этих болезней. Соответственно, различаются и задачи, которые они ставят перед людьми. При язве двенадцатиперстной кишки прием пищи утоляет боль. Голод же, напротив, вызывает болезненные ощущения (так называемые «голодные» боли). Симптом побуждает пациента баловать себя едой, искусственно создавая ситуацию защищенности (от голода и нужды).

Больному необходимо осознанно поддаться регрессии – окунуться в детскую стихию потребления. Следует осознанно отказаться от критики и интеллектуальных «игр». Многие больные так тщательно анализируют собственные детские устремления, что в конце концов от них ничего не остается. Надо дать право на жизнь не только агрессивному зрелому разуму, но и простым детским чувствам, постепенно изжить язвительного «внутреннего аналитика» и позволить себе осуществить детские мечты и желания.

Исследования классической психосоматики выявили, что у некоторых детей наблюдается повышенная секреция. Образно говоря, у них «постоянно текут слюнки», а точнее – выделяется избыточное количество желудочного сока. Вследствие этого они буквально ненасытны – не чувствуют удовлетворения даже после обильной еды. Как правило, это проблемные дети, которым уделяется больше внимания, чем всем остальным; и эта потребность во внимании и обеспечении всем необходимым неутолима. Даже в совсем юном возрасте они пытаются восполнить этот субъективный дефицит внимания, подавая сигнал окружающим через агрессивный, истошный крик. Единственное средство ненадолго успокоить такого ребенка – немедленно окружить его заботой и хорошо накормить.

Таким образом, гиперсекреция в действительности обращена к миру, ведь если аппетит, о котором было так громко заявлено, не будет удовлетворен, в «текущих слюнках» нет никакого смысла. Люди с повышенной секрецией особенно остро нуждаются в том, чтобы их баловали и обеспечивали. Пока это желание ими не осознается, оно не может быть реализовано. Поэтому задача заключается в том, чтобы прояснить ситуацию на духовном уровне и избавить желудок и двенадцатиперстную кишку от кислотных атак.

Отношение к аппетиту имеет решающее значение, каким бы ни было место локализации язвы. Человек с язвой желудка почти лишен аппетита, его мучает ощущение переполненности. Больной язвой двенадцатиперстной кишки, напротив, страдает от голодных болей, которые возникают уже через три часа после приема пищи. Эта боль (как и любая другая) выдает неосознанную агрессию. Поскольку ее можно немедленно утолить едой или приемом щелочного препарата, эту боль можно охарактеризовать как дикий крик, выражающий острую потребность в пище, то есть в интеграции женского начала.

Желудочные боли в большей степени захватывают левую – женскую – половину тела. Очаг боли при язве двенадцатиперстной кишки чаще располагается в правой – мужской – части живота. Нередко дуоденальная язва сопровождается судорожными запорами, которые показывают, что пациент чрезвычайно нуждается в пище и поэтому не может ничего отдавать, выделять. Он полностью настроен на принятие, о чем свидетельствует его хороший аппетит.

В символическом смысле картина болезни при дуоденальной язве соответствует принципу Луны. Наблюдается явная периодичность приступов: обострение длится четыре недели, после чего происходит спонтанное исцеление. Периоды обострения чаще приходятся на раннюю весну и осень. В этом просматривается стремление лунной стихии напомнить о ритмичности жизни, а также о необходимости наконец решить поставленную задачу в течение очередного «отчетного периода».

Тошнота и рвота, которые иногда случаются при дуоденальной язве даже несмотря на постоянный голод, указывают на глубокое внутреннее разочарование, связанное с подавленным ощущением собственного ничтожества. Часто это отражается и на чертах лица больного.

Как у людей, страдающих язвой желудка, так и у больных дуоденальной язвой нередко случаются кровотечения, но и они имеют различную природу. Кровоточивость более свойственна язве двенадцатиперстной кишки. Кровотечения в ней более обильны.

В языке есть выражение «заплатить кровью». Оно восходит к древним ритуалам жертвоприношения. Как и в этих ритуалах, кровь при внутреннем кровотечении «сжигается» (то есть переваривается пищеварительными соками) и в виде угольно-черной массы выходит вместе с фекалиями. Больной язвой двенадцатиперстной кишки в буквальном смысле видит, как его красная жизненная энергия превращается в черную смерть. Он не сумел осознанно создать здорового равновесия между агрессивной (кислотной) мужской средой и защитными (слизистыми) женскими силами. Эту задачу пришлось взять на себя организму, а человеку приходится жертвовать своей жизненной энергией.

На поздней стадии болезни необходимо жертвовать энергией борьбы ради обретения спокойствия. Больной вынужден позволить себе полную пассивность на духовном уровне – все равно на телесном уровне уже нет другого выхода. Каждое кровотечение отнимает часть жизненной энергии, и пациент становится все слабее, пока не впадает в забытье. Достичь внутреннего покоя (отдаться во власть Луны) – в этом и заключается основная задача человека с язвой двенадцатиперстной кишки.

Больной язвой желудка теряет кровь с рвотой. Это выглядит более впечатляюще, чем кровотечение при язве двенадцатиперстной кишки, но представляет меньшую опасность. Очевиден агрессивный характер происходящего. Как правило, кровь имеет светло-красный оттенок, а это изначальный цвет агрессии и жизненной энергии. Это еще раз указывает на основную задачу желудочного больного: научиться выражать свою агрессию и бороться за зрелую жизненную силу. При кровотечении в двенадцатиперстной кишке результат виден лишь самому больному. Тело как бы доказывает свою преданность и готовность смиренно жертвовать собой. Желудочный больной выделяет кровь непереваренной. Его тело готово агрессивно постоять за себя, воспользовавшись своей жизненной энергией.

Таким образом, между картиной болезни при язве желудка и язве двенадцатиперстной кишки есть нечто общее, но по сути ситуации полностью отличаются одна от другой. От желудочного пациента симптомы требуют решительных агрессивных действий, направленных на преодоление регрессивной ситуации и взросление. Больной с язвой двенадцатиперстной кишки, напротив, должен стремиться к успокоению, добиваться ощущения защищенности, преодолевать в себе рассудочность и тягу к критике, воплощать потаенные детские желания.

О важности проблем, связанных с темой защищенности, говорит тот факт, что каждый десятый человек в мире к шестидесяти годам имеет либо язву желудка, либо язву двенадцатиперстной кишки. Язва двенадцатиперстной кишки встречается в два-три раза чаще, чем язва желудка. Риск заболеть язвой двенадцатиперстной кишки возрастает после тридцати одного года, а язвой желудка – примерно с сорока одного года. Таким образом, язва двенадцатиперстной кишки оказывает более мощное давление, она возникает раньше и является более опасной из-за кровотечений, которые сложно остановить.

Сходство и различие в характеристике типичных представителей желудочного и дуоденального типов

● И тем и другим свойственна повышенная кислотность. Человек желудочного типа страдает от нее, поскольку не решается покинуть уютное насиженное гнездо. Золотая клетка превратилась в оковы для его духа, и это доводит до крайних проявлений агрессии. Людям дуоденального типа приходится страдать от повышенной кислотности из-за недостатка защищенности.

Утратить защищенность можно в силу разных причин – внешних и внутренних. Суть в том, что представители обоих типов сдерживают агрессию: желудочный больной не хочет взорвать свою уютную тюрьму, больной дуоденальной язвой боится признаться в том, что нуждается в защищенности и испытывает неудовлетворенную тоску.

● И у тех, и у других наблюдается так называемая оральная фиксация. То есть они «увязли» в теме принятия. Человек желудочного типа не может отказаться от своих болезненных претензий на обеспечение пищей извне. То, как крепко он цепляется за них, показывает, насколько ему не хватает истинной защищенности. Он должен проявить агрессию и отринуть эту ситуацию мнимой защищенности, чтобы в результате построить новое, по-настоящему собственное гнездо и осознанно его защитить. Человек дуоденального типа склонен прятать свое стремление к защищенности под маской подчеркнутой независимости и демонстративной самостоятельности. Симптомы показывают, какой сильный голод он на самом деле испытывает. Человеку дуоденального типа не хватает подлинной независимости, но сначала он должен уступить этому голоду, утолить его и исполнить свои детские желания.

Таким образом, мы имеем дело с двумя прямо противоположными задачами: представителю желудочного типа необходимо добиться независимости, а представитель дуоденального типа должен обрести защищенность.

Из-за видимой схожести симптомов, а также в силу объективно существующей тесной связи между язвой желудка и язвой двенадцатиперстной кишки в медицинской литературе эти заболевания очень часто рассматривают вместе, почти не делая различий. Нередко и сами больные говорят о желудочных проблемах, в то время как на самом деле их проблемы связаны с двенадцатиперстной кишкой (напомним, что дуоденальная язва встречается в три раза чаще, чем язва желудка). В сознании людей проблемы желудка занимают более важное место, и, в конечном счете, это справедливо, поскольку истоки проблем с двенадцатиперстной кишкой также находятся в желудке.

2. Печень и желчный пузырь

Желчный пузырь – это маленький мешочек, расположенный под печенью, предназначенный для сбора жидкости, которую та образует. Задача желчного пузыря заключается в сохранении желчи и, при необходимости, подаче ее в двенадцатиперстную кишку по общему желчному протоку, так называемому ductus choledochus. С желчью организм может избавиться от шлаков, появляющихся в результате обмена веществ, выведя их в кишечник. В первую очередь надо назвать билирубин – продукт распада гемоглобина. Кроме того, с желчью в кишечник перемещаются непригодные для переваривания жиров желчные кислоты. Они образуются из холестерина, который сам по себе, в своей изначальной форме, является важной составной частью желчи.

Выделение желчи происходит благодаря сокращениям желчного пузыря и вызывается рефлексами. Как только давление из-за этих сокращений увеличивается до определенного значения, сфинктер на конце желчного протока открывается и дает путь потоку желчи. Сигналом для сокращения пузыря служат переваривание жиров, обратное всасывание желчных кислот из кишечника и выработка гормона секретина. Производство желчи и ее выделение регулируются парасимпатической нервной системой (вагусом). Ночью эта система получает преимущество перед симпатической нервной системой (симпатикусом), влияние которой преобладает днем. Поэтому большинство симптомов, связанных с желчным пузырем, дает о себе знать именно в ночное время.

Колики вызывает, в первую очередь, перемещение желчных камней в зоне выхода из желчного пузыря и желчного протока. Камни образуются при избыточной концентрации желчи, скопившейся в желчном пузыре. В результате возникают, прежде всего, холестериновые и пигментные (билирубиновые) камни. В редких случаях к сужению желчных путей могут привести воспаления и вызванные ими отеки ткани. Колики – это попытка тела избавиться от препятствия путем судорожных мускульных сокращений. Мучительный характер колик напоминает о родовых схватках.

Чтобы понять значение этого процесса, для начала необходимо изучить характер самой желчи.

Первостепенная задача желчи – участие в процессе переваривания жиров. Жир переваривается с трудом, что известно даже из нашего обыденного опыта. Нерастворимый в воде жир является более сложным объектом для воздействия ферментов по сравнению с углеводами и белком. Но с помощью желчных кислот большие капли жира разбиваются на множество мелких, превращаясь в так называемую эмульсию. В конечном итоге жир в прямом смысле слова так долго обрабатывается, что становится похож на водянистую субстанцию и в таком виде может быть усвоен организмом. В химии этот процесс называется омылением, и в нем участвуют желчные кислоты из запасов желчного пузыря.

Символически здесь речь идет об адаптации и принятии чего-то избыточного, переполненного. Жир символизирует калорийную избыточность пищи. Все блюда, которые создают тяжесть в желудке, имеют в составе большую долю жира, преимущественно животного происхождения. В древности жиры были для человека настоящим пищевым сокровищем, ведь энергетическая ценность у них вдвое выше, чем у углеводов и белков. Кроме того, из трех важнейших пищевых компонентов жир единственный может в прямом смысле слова гореть (в старину сало и различные масла использовали для освещения). Но в наше время всеобщего изобилия жир имеет скорее дурную репутацию. Жир – это основа полноты. (Впрочем, когда-то пышные формы считались достоинством женщины и признаком ее благосостояния. На Востоке и сегодня отчасти сохраняются такие же взгляды на женскую полноту.)

Жир позволяет легко проглотить пищу, поэтому его намазывают на сухой хлеб. Если человека сажают «на хлеб и воду» (как в старых тюрьмах), ему не хватает жизненно важных веществ. Однако и избыток жира получил также негативную оценку. Мы ценим, когда дела наши идут как по маслу. Но вот с «сальными типами» мы не хотим иметь ничего общего.

Желчь помогает жиру стать хозяином и господином (по принципу кофе со сливками). Она разделяет большие частицы жира на более мелкие, подготавливая их к превращению в жизненную энергию и запасы на черный день. Желчь осуществляет этот процесс, который изменяет саму суть жира, не лобовой атакой, а нежным и мягким омылением. Поэтому такая форма агрессии имеет завуалированный[27] характер и несет в себе нечто поистине утонченное. В самом деле, на первом этапе осуществляется сначала размельчение жиров и лишь затем полное превращение. Это тонкий процесс, против которого нет абсолютно никакой защиты.

Символически атака зубов подобна агрессивному кулачному бою – английскому боксу. Атаку желчных кислот можно сравнить с «вкрадчивыми» восточными единоборствами, такими как тай-чи или айкидо. Но вкрадчивость действий желчи не должна вводить в заблуждение относительно сущности ее характера. Агрессивная основная суть желчи обнаруживается во многих выражениях, с нею связанных, например, «плеваться желчью (= ядом)», «исходить желчью».

В разговорном языке скрытый и изысканный характер этой формы агрессии уже давно нашел свое отражение. Если плевок выражает прямую агрессию, то яд – скрытую, сдержанную. Не зря его обычно подсыпают в исключительно приятную пищу или питье, например, в вино. То есть сначала усыпляется бдительность жертвы, создается иллюзия надежности. Когда же «запахнет жареным», будет уже поздно.

Когда человек истекает желчью, стоит ожидать дальнейшего проявления агрессии. Но здесь речь идет не о прямой форме спонтанно возникшего гнева, который ищет выражения, а о чем-то, что существует уже давно. Только когда чаша терпения переполнится и ее содержимое перельется через край, на свет выйдет то, что раньше сдерживалось. Можно сказать, что изливающаяся желчь уже немного отстоялась. Когда человек полон гнева, за желчью далеко ходить не надо. Если такое случается часто, человека называют холериком, что дословно означает «желчный»[28] («тот, у кого желчь в изобилии»). Холерик сердится по любому поводу и буквально разбрызгивает агрессию вокруг себя. Но вряд ли он примешивает к ней яд. Здесь речь идет о свежей, неотстоявшейся желчи, которая даже по цвету значительно отличается от хорошо выдержанной. Действительно, изучая цвет желчи, можно создать целое учение о характерах. Древняя медицина, целиком основанная на аналогиях, шла именно этим путем. Желчь, только что образовавшаяся в печени, имеет красновато-желтый оттенок (обусловленный тем, что свежая желтая желчь смешивается с красноватым билирубином). Он соответствует также красному цвету «свежей» агрессии, которую холерик обрушивает на окружающих. У холерика происходят приступы неудержимого желчного гнева. Он по любому поводу выражает свою агрессию, не может остановиться и, как правило, осознает ситуацию только благодаря реакции общества.

При безудержном потоке желчи речь идет уже об отстоявшейся, давно образовавшейся желчи, которая известна своей желтой или ядовито-зеленой окраской (билирубин превратился в биливердин[29]). В то время как холерик сразу вскипает по любому поводу, человек с ядовито-зеленой желчью томится на умеренном внутреннем огне. Что-то горит и жарится внутри него, и он становится не красным от гнева, а желтым от досады. Человек, чья злость имеет зеленый или голубой[30] оттенок, не взорвется сразу. Скорее всего, он будет вынашивать планы, думать об отмщении. Такому человеку больше подходит роль отравителя колодцев или «повара-злодея» на дьявольской кухне внутренней алхимической лаборатории. (Об этой лаборатории – то есть о самой печени – речь еще пойдет ниже.) Накопленная агрессия может выплеснуться и в виде желчного юмора[31] или ядовитых замечаний.

Часто ядовито-зеленая желчь не только ядовита, но и горька. В конце концов, когда агрессивная энергия выражается с опозданием – это горько для всех, кого она касается. Сам человек в лучшем случае сможет избавиться от этой энергии с помощью горьких слов, а в худшем – горьким станет весь его жизненный настрой. На своем пути в нижний мир, в подземелье, кровяной компонент желчи еще раз меняет свой цвет. В своих последующих воплощениях – в стеркобилине[32] – этот компонент отвечает за темно-коричневый цвет стула. В тех случаях, когда кровь поступает в верхний отдел кишечника, она придает стулу смолянисто-черный цвет. Если желчь накапливается на протяжении продолжительного времени, то она из светло-желтой тоже становится все темнее, вплоть до достижения черного цвета. Человека, наполненного черной желчью, называют меланхоликом[33]. Психотерапевтические наблюдения показывают, что в душах склонных к депрессии людей, производящих впечатление абсолютно неагрессивных, кроется целый поток агрессии. Только эта агрессия направлена против самого человека. Меланхолик сдерживает свою желчную агрессию, пока в прямом смысле слова не почернеет от этого. Черная желчь постепенно накладывает отпечаток на всю его жизнь, которую она постоянно отравляет. Выражение «можешь ждать, пока не почернеешь», показывает эту связь. Ведь долгое ожидание влияет на настроение. Человек становится мрачным и впадает в темное безразличие; в лучшем случае его может охватить мрачная злость.

Связь между печенью, желчью и настроением скрыта от современной медицины, но ее всегда принимали в расчет врачи древности. Речь отражает эту связь, например, о некоторых людях говорят, что они «все видят в черном свете». Тот, кто быстро наливается кровью от гнева, по крайней мере, не сдерживает поток желчи и не склонен к ее застою и появлению сопутствующих проблем. Холерики – это чаще всего люди, которые стремятся переварить жизнь во всей ее полноте и избыточности. Они постоянно горят и находятся под давлением, хотя такое «кипение» может быть и неприятно для их окружения. Внешне холерик выглядит как человек в самом соку, не пасующий перед сложными задачами. Напротив, он сталкивается с препятствиями лицом к лицу, спуская при этом пар. Его привычки в питании соответствуют такой активной жизненной позиции. Сытные, жирные блюда доставляют ему удовольствие и не представляют проблемы для его обильных, агрессивных пищеварительных соков. Так как он склонен употреблять тяжелую животную пищу, его организм вырабатывает много половых гормонов и холестерина для образования желчных кислот. Обычно у таких людей нет проблем с желчным пузырем. Проблемы возникают из-за образа жизни, сопряженного со множеством стрессов и необдуманных поступков. Но так как люди этого типа обладают достаточным количеством желчи и умеют с нею обращаться, они часто в состоянии смягчить ситуацию в нужном месте и вовремя привести дела в порядок. В этом отношении они подобны самой желчи.

У тех же, кто, прежде чем выразить свой гнев, втихомолку злится и накапливает агрессию, отстоявшаяся зеленая желчь вызывает соответствующий отклик на телесном уровне. Их реакция наступает позже, в скрытом виде и, соответственно, бывает очень ядовитой – как ложка дегтя в бочке меда. У таких «пропитанных ядом» людей и проблемы с пищеварением соответствующие. Поскольку желчь не течет свободно, то они и не в состоянии переваривать жизнь во всей ее многогранности и полноте. Если же подобные люди начинают употреблять жирную пищу, это провоцирует поток застоявшейся агрессивной желчи и вызывает ядовито-желчную агрессивную реакцию. Часто местом представления драмы становится желчный пузырь. Как правило, люди такого типа стремятся не злоупотреблять жирной пищей и предпочитают легкую диету, многие становятся вегетарианцами. Это помогает уменьшить выработку холестерина и, как следствие, уменьшает количество ядовито-агрессивных желчных кислот и едких соков в целом. Разумеется, попытка обойти стороной проблемные зоны не имеет ничего общего с решением проблемы. То, что не может существовать открыто, уходит в тень.

Меланхолики полностью сдерживают поток агрессии, о чем свидетельствует скопление отстоявшейся черной желчи. Если они и действуют, то направляют действие против самих себя. В качестве примера можно привести абсолютно нетеатральную ситуацию самоубийства, коим у некоторых меланхолично настроенных людей заканчивается депрессия. Весь мир, в том числе и собственная жизнь, видится такому человеку в черном свете (то есть вообще лишенным цвета и света). Поэтому они ни на что не надеются. Когда меланхолик впадает в депрессию, у него полностью пропадает аппетит, вкус к жизни. Жир, символ полноты и насыщенности, ему особенно отвратителен и поэтому совершенно для него неприемлем.

Аспект превращения, который символизирует поток желчи, хорошо просматривался у обоих описанных ранее типов; у меланхоликов же он не проявляется вовсе. Желчь у него не течет, а стоит на месте. Свою энергию меланхолики полностью сохраняют внутри себя. Если они не осознают складывающуюся ситуацию, то возникает опасность, что она отразится на теле. И действительно, желчный камень – это ведь не что иное, как окаменевшая скрытая агрессивная энергия. («Чистая», прямая агрессия, опустившаяся в тень, имеет больше общего с зубами или мускулами.)

Говоря о классических темпераментах, необходимо заметить, что сами по себе они ни плохи, ни хороши, тем более что они редко встречаются в чистом виде, а обычно смешаны друг с другом. У каждого темперамента есть как несвободная, склонная к экстремальным проявлениям и болезням форма, так и ее свободная «противоположность». Обладатель несвободной формы холерического темперамента гневлив и несдержан. Свободная форма того же темперамента подразумевает непосредственность и излучение жизненной энергии. Меланхолик в несвободной форме – это внешне смиренный депрессивный человек, ни на что не надеющийся, разочаровавшийся в жизни, которая кажется ему бессмысленной. А свободный меланхолический темперамент мы встречаем у многих романтиков, воспевающих красоту человеческой жизни. Сангвиник[34] в несвободном варианте станет ветреником, а в свободном – общительным и подвижным «солнечным» человеком. Две стороны флегматического[35] темперамента – это тяжелый на подъем, ничем не интересующийся человек, и человек гармоничный, внутренне спокойный, исполненный внутреннего равновесия.

Насколько тесно настроение, выраженное в состоянии желчи, связано с производящей ее печенью, отражает экспрессивное выражение: «У меня это в печенках сидит». Связь печени и настроения очевидна и в символическом плане. Слово «настроение» близко к «настроенности». Например, музыкальный инструмент в оркестре может быть настроен, и тогда он созвучен игре всего оркестра и создает необходимое настроение. Здесь проявляются два уровня настроенности.

Настроение человека тоже зависит от того, живет ли он в согласии со своим собственным жизненным сценарием, которому, естественно, подчиняется и тело. Но кроме того, настроение зависит и от созвучия с высшим, космическим настроем (порядком). Настрой на свой собственный сценарий, как и на высший порядок, полностью зависит от того, нашел ли человек смысл своей персональной жизни или смысл человеческой жизни вообще в религиозном плане. Вопрос об осмысленности нашего существования на уровне тела тесно связан с работой печени. Символически эта связь проявляется в обратной связи (лат. religio), которую печень создает в начале каждой новой жизни благодаря обмену белка. Она придает принятому белку, образующему основу нашей жизни и жизни вообще, изначальную форму, разлагая его на жизненные основополагающие элементы. И только из этих элементов печень создает наш особенный белок, дающий телу его неповторимость. Так печень на телесном уровне отвечает на вопросы: «Откуда мы появились?» и: «Куда мы уйдем?»[36], столь важные для обретения смысла жизни.

Камни в желчных путях

При любом акте рождения речь идет о попытке тела избавиться от того, что оно долго вынашивало и наконец «выпестовало». Этому избавлению способствует мощный поток мускульных сокращений (схватки), который превращает любое рождение в драматичное, чрезвычайно болезненное событие. В случае с желчными камнями «родовым каналом» является желчный проток, вовсе не приспособленный для исполнения подобной роли. Речь идет не о естественном процессе рождения, а скорее о принудительном исторжении. В лучшем случае камень «увидит свет в конце тоннеля» и выйдет в подземелье кишечника, а в худшем – застрянет. Эта драматичная ситуация сопоставима с застреванием плода в настоящих родовых путях. В конечном итоге только хирургическое вмешательство может разрешить этот кризис.

Желчный камень – особенный продукт жизнедеятельности организма, «слепленный» из невостребованной желчи, затвердевшего яда и скрытой агрессии. Если поток агрессивной энергии останавливается, это соответствующим образом сказывается и на движении желчи. Возникают колики, развивается желтуха[37]. Существует выражение «пожелтеть (позеленеть) от зависти». Кроме того, мы воспринимаем болезненную желтизну кожи как признак старения и приближения смерти. Такая окраска обусловлена не желчными кислотами, а продуктами распада пигментов крови (в частности, билирубина). Старая, отжившая свое кровь (= не востребованная жизненная сила) не находит выхода и заставляет больного выглядеть старым.

Все цветущее и избыточное, спелое и здоровое больше не приносит ему удовольствия. Жир исключается из рациона, потому что для его переваривания в организме не хватает желчных кислот. Если человек все же рискнет «вкусить от запретного плода», тело с болезненной откровенностью покажет, насколько непереносимо для него все избыточное, приносящее наслаждение. Можно сказать, что жизнь человека лишается остроты.

Как и любой другой симптом, колики в желчном пузыре ясно указывают, каким должен быть путь лечения. Больной начинает тратить накопленную и застоявшуюся энергию. Он мечется по дому, подгоняемый волнообразно накатывающими приступами боли. В отсутствии покоя, в жажде действия, в резких движениях (когда он корчится от боли) ярко выражается тот самый протест, проявлений которого он так ловко избегал на душевном и духовном уровнях. Если острый приступ не снять в самом начале (при помощи инъекции обезболивающих и спазмолитических препаратов), то агрессия обязательно проявится на вербальном уровне – в форме жалоб, ругани, настоятельной и громкой мольбы о помощи.

Коликами тело явно демонстрирует, в чем заключается проблема, тесно связанная с символикой родов. Любые роды сопровождаются очевидным выплеском агрессивной энергии. Это прослеживается и в поведении организма матери (схватки), и в усилиях ребенка «пробить головой стену». Детская головка должна преодолеть трудно проходимое препятствие. Это крайне болезненный акт, во время которого обычно проливается немало крови. Чтобы оказаться в этом мире, младенец должен совершить прыжок головой вперед, что может произойти только под воздействием принципа агрессии.

Страдая от колик, человек символически, «в концентрированном виде» проживает все то, что так долго подавлял в себе. Материальным воплощением всего подавленного, вытесненного в тень и является желчный камень. Тело пытается наверстать упущенное время и разом избавиться от накопившейся и уже успевшей окаменеть агрессивной энергии. Если вмешаться в процесс приходится хирургу, выражение агрессии становится еще более явным, поскольку хирургическое вмешательство сопровождается обильным кровотечением. Но пациент при этом находится под наркозом, то есть пребывает в бессознательном состоянии и таким образом снова избегает персональной ответственности. Поэтому невыполненная жизненная задача остается актуальной, что обязательно проявится в будущем.

Желчные камни намного чаще встречаются у женщин, чем у мужчин (которые, в свою очередь, чаще страдают от камней в почках). Очевидно, в нашем обществе, всецело ориентированном на «мужские» ценности, женщине сложнее выражать агрессию. Кроме того, описанная форма агрессии архетипически является женской. Символически желчные камни относятся к сфере дьявольской кухни, наполненной загадочными ядовитыми парами, да и вообще яд – это типично женское оружие.

У замужних женщин, имеющих детей, желчные камни встречаются чаще, чем у незамужних. Таким женщинам еще сложнее демонстрировать свою агрессивную энергию. Правила приличия зачастую мешают свободному течению жизненного потока. Энергия не используется по назначению и каменеет. Постепенно созревающий внутри «плод» вбирает в себя жизненную силу, которую женщина не осмеливается задействовать вовне. Он впитывает весь тот гнев и яд, который женщина не смела выплеснуть на детей и мужа (уделяющего общественной деятельности значительно больше времени, чем делам семьи).

Если такая ситуация не осознается и желчь не изливается в переносном смысле (в словах и активных действиях), велика вероятность того, что это болезненно отразится на теле. Риск образования желчных камней стремительно снижается по мере приближения человека к пенсионному возрасту, и этим подтверждается сказанное выше. С возрастом человек избавляется от многих ограничений (например, профессионально обусловленных) и может себе позволить стать «несдержанным на язык». Таким образом, агрессивная энергия перестает накапливаться внутри, и проблема утрачивает актуальность.

Истинное решение проблемы можно найти только на духовно-душевном уровне. На это указывают и неутешительные результаты многочисленных хирургических вмешательств. Разумеется, после удаления желчного пузыря в нем больше никогда не смогут образоваться камни. Желчь больше не застаивается, но и управлять ее потоком становится практически невозможно. Вся вырабатываемая печенью желчь сразу же поступает на переработку жиров, в чем с точки зрения физиологии нет ни необходимости, ни особого смысла. И если при этом человек позволит себе «побаловаться» лакомым кусочком из списка запрещенных блюд, болезненные симптомы не заставят себя долго ждать. Ведь для переработки тяжелой пищи у организма теперь нет необходимого запаса желчных кислот. Поэтому болезненная тема агрессии продолжает причинять боль, хотя и несколько иным способом.

Холестерин

Среди всех веществ, вырабатываемых печенью, холестерин занимает совершенно особое место. Именно его в последние четыре десятилетия врачи обвиняют во всех мыслимых и немыслимых преступлениях против организма. Холестерин якобы провоцирует инфаркт миокарда, а возможно, вообще является его «первопричиной». В ответ на это хочется задать вполне логичный вопрос: «Видимо, организм безумен? Иначе зачем ему заставлять печень производить такое опасное вещество?»

В действительности холестерин лишь в последнее время стал считаться чем-то «опасным». Еще не так давно он использовался в медицине и продавался в аптеках под названием липохол. В кризисных состояниях липохол помогал организму справиться с чрезмерными нагрузками. Еще наши бабушки и дедушки считали холестерин лечебным средством. Вспомним старинные рецепты народной медицины: «Два яичных желтка добавить в красное вино или мясной бульон и т. д.».

Пожалуй, стоит подробнее разобраться в свойствах и задачах холестерина. В первую очередь следует упомянуть способность молекул холестерина уплотнять стенки клеток (клеточные мембраны). Это помогает противостоять инфекции (особенно вирусной). Таким образом, благодаря холестерину повышается иммунитет. Вероятно, именно поэтому до наступления эры антибиотиков холестерин пользовался у нас большим уважением. Кроме того, молекулы холестерина укрепляют стенки кровяных телец. До изобретения «более действенных» средств он с успехом применялся как антидот при укусах ядовитых змей и насекомых. Во время беременности уровень холестерина в организме женщины повышается на пятьдесят процентов и более. Нервная система (особенно мозг) развивающегося плода нуждается в холестерине, но печень малыша еще не в состоянии производить его в достаточном количестве. Вот почему не следует искусственно снижать уровень холестерина в организме будущей мамы – это стало бы очень серьезной ошибкой.

Наконец, холестерин – это исходный материал для синтеза всех половых гормонов. И тестостерон (мужской половой гормон), и эстроген (женский половой гормон) являются его производными. Без холестерина не было бы ни половой жизни, ни продолжения человеческого рода.

Дурная слава холестерина ассоциируется с атеросклерозом и инфарктом. Но при внимательном рассмотрении можно обнаружить в этой концепции странные несоответствия. Важнейшим фактором для развития атеросклероза является ни в коем случае не холестерин, а микротравмы сосудов, возникающие из-за высокого давления крови. Эти маленькие трещинки на внутренней поверхности стенок сосудов (интимы) кровь немедленно заделывает своими частицами. Тело же из самых благородных побуждений делает все, чтобы защитить эти места от дальнейшего повреждения. Чтобы стенки сосудов могли в будущем противостоять давлению, организм укрепляет их с помощью защитных материалов – точно так же, как мы подмазываем штукатуркой осыпающиеся стены дома. К таким биологическим защитным материалам, кроме холестерина, относятся жиры, протеины и, не в последнюю очередь, кальций («известь»). Исключить кальций из рациона немыслимо – это создало бы угрозу для жизни. Белок, несомненно, также жизненно важен для организма. Поэтому роль «козла отпущения» досталась холестерину. Такое случается в судопроизводстве: если виновный не найден, но осудить кого-то необходимо (так как «общественность требует возмездия»), можно выбрать подходящую кандидатуру из числа невинных. Так поступают и медики, когда не могут призвать к ответу настоящего преступника, то есть справиться с высоким давлением крови.

Остается в силе вопрос, является ли повышенный уровень холестерина фактором риска. Ответ ясен: да, является. Точнее, не фактором, а предупреждающим сигналом. Он показывает, что организм находится в кризисе, испытывает сильные перегрузки и хочет защитить себя. Только по этой причине он повысил содержание холестерина в крови. Организму необходимо противостоять стрессу, и ради этого он вооружается. Поэтому попытки снижать уровень холестерина, вводя в организм специальные химические препараты, равносильны предательскому удару в спину (что ничуть не беспокоит современных медиков). Подобное лечебное мероприятие сравнимо с применением жаропонижающих препаратов. Естественно, высокая температура – «плохой признак», недвусмысленно указывающий на нездоровье. Но сбивать эту температуру по меньшей мере глупо. Ведь жар – это исполненная глубокого смысла защитная реакция организма.

И все же есть надежда, что холестерин будет оправдан и реабилитирован. Исследования американских ученых показали, что пожилые люди с высоким уровнем холестерина живут заметно дольше, чем те, у кого он был химически снижен до «здорового» показателя 100–200 ml. Заметим, что нас это не удивляет: вполне естественно, что хорошо защищенный организм более жизнеспособен.

В последнее время научная медицина проявляет большую гибкость в подходе к «проблеме холестерина». Так же, как нормальные показатели артериального давления исчисляются по формуле «120/80 + количество полных лет пациента», нормальный уровень холестерина высчитывается из расчета «200 + количество полных лет пациента». Возможно, такой подход несколько формален (он вполне соответствует логике современного общества потребления), но благодаря ему человек больше не рискует быть автоматически зачисленным в ряды хронических больных лишь из-за того, что при плановом (профилактическом) обследовании у него «непреднамеренно» обнаружили высокий уровень холестерина.

Стоит заметить, что истинную опасность представляет не сам холестерин, а химические средства, предназначенные для снижения его уровня. По этой причине некоторые из популярных в недавнее время препаратов были сняты с производства. Применение всевозможных диет, к счастью, не может значительно снизить уровень холестерина. Пока организм в силах бороться, он делает все, чтобы защитить себя и в достатке производит это важное вещество.

Несмотря на то, что повышенный уровень холестерина сам по себе не является симптомом, его символическое значение можно интерпретировать, исходя из способности этого вещества уплотнять клетки. Повышенный уровень холестерина показывает, что организм защищается и старается «законопатить все щели». Его девиз: «Крепи оборону!» На духовном уровне существует аналогичная неосознанная тенденция. Холестерин является строительным материалом для нервной ткани, и потому его концентрация всегда высока в области мозга. (Чтобы без потерь пережить тяжелый стресс, нужно иметь нервы, прочные, «как канаты».)

Таким образом, задача для человека с повышенным уровнем холестерина заключается в том, чтобы укрепить нервную систему – образно говоря, найти и залатать слабые места. Очевидно, что душа человека перегружена и нуждается в дополнительной защите.

Еще раз обратим внимание на значимую роль, которую холестерин играет в развитии человека:

● он является основным материалом для производства половых гормонов (то есть определяет нашу сексуальность);

● также это исходный материал для синтеза стероидов, в частности, кортизона – важнейшего гормона защиты;

● он уплотняет клеточные мембраны, защищая клетки от проникновения инфекции (то есть повышает иммунитет);

● он участвует в построении защитных оболочек нервных клеток (то есть укрепляет нервную систему);

● он является основным компонентом желчных кислот и отвечает за переваривание жира (то есть обеспечивает человека физической силой и выносливостью).

Источник холестерина – это пища животного происхождения. Растительная пища содержит ненасыщенные жирные кислоты, снижающие уровень холестерина в организме, и не содержит самого холестерина. В процессе биологического развития (филогенеза) человек постепенно утрачивал «животную силу». Соответственно, уменьшалась и доля «животной пищи» в его рационе. Чем выше становился уровень сознания (духовности), тем больше увеличивалось потребление растительной пищи. Но одновременно с этим уменьшалось и количество жизненных сил. Противостояние этих пищевых полюсов можно изобразить следующим образом.

Как всегда, «золотая середина» находится между двумя полюсами. В идеале, человек должен развивать сознание и при этом твердо стоять на земле. Без холестерина развитие сознания в принципе невозможно, ведь из него состоят защитные капсулы, в которых помещаются нервные клетки. Но «избыток упаковки», слишком толстый, «непробиваемый» защитный слой всегда мешает развитию.

Если у человека слишком высокий уровень холестерина в крови, это говорит о том, что он испытывает дефицит грубой жизненной силы – она погружена в тень. Необходимо осмыслить и соответствующим образом изменить жизненную ситуацию.

Естественно, лучше всего иметь нормальный уровень холестерина. Однако и его повышенный уровень не так опасен, как принято считать. Это не столько симптом, сколько информация к размышлению – шанс вовремя обратить внимание на скрытые проблемы души. Худший вариант – это пониженный уровень холестерина, который приходится повышать с помощью химических средств.

3. Поджелудочная железа

Поджелудочная железа расположена за желудком и является второй по величине железой пищеварительного тракта. Расположенные в поджелудочной железе островки Лангерганца отвечают за выработку инсулина и участвуют в так называемом основном обмене организма[38]. Поджелудочная железа поставляет ферменты, необходимые для расщепления трех основных компонентов пищи (белков, жиров, углеводов). Таким образом, в процессе пищеварения она выполняет аналитические функции.

Липазы разлагают жиры, протеазы – белки. Для «окончательного анализа» углеводов также есть подходящий инструментарий. Если рассматривать двенадцатиперстную кишку как поле решающего сражения, где наш герой – пища – в последний раз вступает в настоящий бой, то поджелудочную железу можно назвать военным заводом. Здесь изготавливаются боеприпасы для всей «триады нападения». Все, что происходило с пищей до сих пор, было более или менее интенсивной подготовкой. Теперь же наступает время настоящей битвы. Составные части пищи смогут преодолеть слизистые «ловушки» в изгибах тощей кишки только в том случае, если будут расщеплены на мельчайшие частицы с помощью ферментов поджелудочной железы.

Естественно, военный завод – это чрезвычайно взрывоопасный объект. Поджелудочная железа – это место, где мельчайшая искра представляет серьезную угрозу. Когда произведенные боеприпасы взрываются прямо в цехах, речь идет о воспалении поджелудочной железы – панкреатите. И здесь слово воспаление как нельзя более уместно.

Конечно, тело принимает меры предосторожности, чтобы избежать катастрофы. По-настоящему грозное оружие, предназначенное для расщепления белков (мяса), – потенциально опасное для самой поджелудочной железы – обычно проявляет свой агрессивный характер, лишь выйдя за ее пределы. Все ферменты поджелудочной железы активны только в щелочной среде. Но во всех отделах поджелудочной железы, где они вырабатываются, среда, пусть в незначительной степени, но все-таки кислая (благодаря наличию особого фермента – кислой фосфатазы). В поджелудочной железе берет начало и щелочной поток, воздействующий на все еще кислую пищевую кашицу, поступающую из желудка. Однако он образуется в совершенно другом клеточном отделе и встречается с ферментами уже в выводном пути.

Все оптимальным образом предусмотрено для того, чтобы избежать несчастного случая в дороге. Давление в протоке поджелудочной железы (ductus pancreaticus) значительно выше, чем в общем желчном протоке (ductus choledochus). Благодаря этому взрывоопасное содержимое поджелудочной железы, уже подойдя к общему устью, все еще защищено от соприкосновения с соками желчного пузыря. Конечно, желчь агрессивна, но в этом отношении ей далеко до соков поджелудочной железы. Желчь, специализирующаяся на «пожирании» жира, не способна разъедать стенки желчного пузыря. А соку поджелудочной железы такое вполне по силам.

Поведение сока поджелудочной железы может показаться противоречивым. С одной стороны, он настолько агрессивен (заряжен мужской энергией), что способен разрушить орган, который его произвел. С другой стороны, жидкий (что само по себе указывает на женскую природу) сок в кишечнике создает пассивную щелочную среду. Таким образом, агрессивные силы Марса в союзе с женскими силами Луны преумножают разлагающую мощь.

Проблемы с поджелудочной железой указывают, в первую очередь, на затруднения в сфере анализа, особенно когда речь идет об агрессивных формах взаимодействия. Естественно, слово «агрессия» употребляется здесь без какого-либо негативного оттенка. Агрессия подразумевает энергичное взаимодействие с объектами. Иными словами, главное, чего недостает больному, – это способность к энергичному анализу.

Самая распространенная проблема, связанная с поджелудочной железой, – это ее воспаление. С научной (медицинской) точки зрения, панкреатит обусловлен двумя основными причинами: наличием препятствия для оттока соков и чрезмерным раздражением. Препятствие могут создать желчные камни, блокирующие все протоки, открывающиеся в двенадцатиперстную кишку. Запертые в поджелудочной железе ферменты начинают проявлять активность, и происходит «самопереваривание», что в очень короткий срок приводит к сильнейшим воспалительным процессам. Еще чаще предпосылкой панкреатита становится чрезмерная нагрузка – как на саму железу (например, из-за переедания), так и на всю парасимпатическую нервную систему, которая руководит работой органов пищеварения.

Поджелудочная железа является родственным органом по отношению к печени. Вероятно, когда-то они были тождественными парными органами, но с течением времени пошли по пути специализации и стали существенно различаться. Однако они до сих пор сохранили некоторые общие черты. И печень, и поджелудочная железа страдают от переизбытка одних и тех же веществ. Избыток пищи и/или алкоголя ложится на них тяжким грузом. Вместо приятного чувства наполненности возникает болезненное ощущение переполненности.

Часто переедание и злоупотребление алкоголем обусловлены подсознательным желанием избежать конфликта, конфронтации и анализа. Алкоголик (особенно из числа страдающих панкреатитом) избегает любого открытого столкновения со своими жизненными проблемами. Откровенный анализ бедственного положения редко производится по доброй воле. Однако именно он является первым шагом на пути излечения.

Из внешнего мира, полного неясностей, проблем и конфликтов, человек бежит во внутренний мир – такой спокойный, обжитой и уютный. Алкогольный дурман может создать видимость такого уюта. Тот, кто бежит в обжорство, пытается таким образом спастись от «острых зубов» кусачего, едкого мира. Он хочет вернуться к тому ощущению наполненности в животе, которое в детстве всегда было синонимом защищенности. У человека, одержимого желаниями, не только постоянно текут слюнки, но и собираются соки во всем пищеварительном тракте. И слюнные железы во рту, и большая поджелудочная железа в животе постоянно неосознанно стимулируются, и в конце концов из-за чрезмерной нагрузки начинается раздражение.

Проявления агрессии, которых недостает на духовно-душевном уровне, символически переносятся на уровень тела и причиняют боль. Человека бьет его же собственное оружие. Армия крушит родные бастионы. Ситуация действительно остра, и военные действия неизбежны, но они разворачиваются в неподходящее время и в неподходящем месте.

Конфликт, символически связанный с анализом окружающего мира, на уровне тела может разгореться мгновенно, сопровождаясь сильнейшими болями. Как правило, они «обручем» охватывают верх живота и могут быть настолько интенсивными, что нередко провоцируют инфаркт миокарда. Интенсивность боли показывает, сколько нерастраченной энергии заключено в этой проблеме. «Обруч», сжимающий человека на границе груди и живота, символизирует оковы, которые человек наложил на себя, чтобы не взорваться (не выйти из себя).

Ситуация может выглядеть следующим образом: человеку насущно необходимо проанализировать собственную жизненную ситуацию, но он не решается честно взглянуть и по достоинству оценить свое окружение. В результате агрессивная энергия не находит выхода и начинает скапливаться на телесном уровне (в поджелудочной железе). Человек начинает злоупотреблять алкоголем и/или пищей, но только ради того, чтобы отогнать неприятные мысли. Вместо того чтобы стимулировать мозг, человек бессознательно побуждает живот к интенсивному анализу и взаимодействию с объектами. Мы уже обращали внимание на внешнее и функциональное сходство головного мозга и тонкого кишечника. Задача мозга – анализировать нематериальные впечатления и взаимодействовать с ними. Тонкий кишечник выполняет аналогичную работу применительно к материальным впечатлениям и объектам. Если же голова упорно отказывается переваривать причитающиеся ей проблемы, они опускаются «этажом ниже» и превращаются в проблемы тела – в нашем случае в проблемы системы пищеварения. Если такая ситуация сохраняется достаточно долго, неизбежно возникают болезненные симптомы. В частности, агрессивный анализ, направленный на ложный объект, приводит к воспалению, грозящему отмиранием (некрозом) целых участков поджелудочной железы. Некроз может затронуть и области, задействованные в основном обмене, и тогда больному угрожает диабет[39].

В любом случае, перекладывание проблем «с больной головы на желудок» (и другие органы пищеварения) губительно для всего организма.

В симптоме всегда заключена задача, которую надо решить. Речь идет о том, чтобы стать агрессивнее в мышлении, решиться задуматься даже о самых сложных темах и тщательно их проанализировать. Лучше «нагрузить мозг» и «поломать голову», чем позволить едким ферментам разъедать собственную плоть. Даже некоторая нагрузка на нервы из-за столкновения с острыми, угнетающими темами предпочтительнее, чем раздражение поджелудочной железы, соответствующее этому на телесном уровне. Не говоря о том, что эмоциональный и интеллектуальный взрыв менее опасен, чем пожар, в буквальном смысле разгорающийся в верхней части живота. В конечном итоге, пережить раздражение из-за острого столкновения при вербальном контакте гораздо легче, чем оправиться от настоящих ран, полученных во время внутреннего сражения на физическом уровне.

Конечно, гомеопатический принцип «подобное лечат подобным» для многих чрезвычайно неприятен и неудобен: кому же охота лицом к лицу столкнуться с темами, которые не удалось до конца вытеснить в тень. Подход официальной медицины к лечению поджелудочной железы – это чистой воды стратегия избегания. Больному предписывают избегать всего, что в той или иной мере может раздражать живот. При острой форме болезни прибегают даже к голодной диете. Затем осторожно, словно младенцу, больному начинают маленькими порциями давать по возможности обезжиренную (то есть легко перевариваемую) пищу. Но основная болезненная тема – взаимодействие с тремя основными силами[40] жизни – в результате такой терапии задвигается еще дальше в тень. А это значит, что в будущем пациенту не избежать проблем.

4. Типы пищеварения и соответствующие им проблемы

Не секрет, что люди по-разному усваивают пищу. Человек, хорошо ее усваивающий, как правило, руководствуется «велениями живота» и тягой к удовольствию. Тот, кто усваивает пищу плохо, обычно живет разумом – «от головы». Хотя пищеварительный тракт является ключевой ступенью, вопрос о том, насколько хорошо усваивается пища и с какой эффективностью потом расходуется, решается намного раньше – на уровне основного обмена веществ.

Организм, хорошо усваивающий пищу, способен произвести много из малого. Но в действительности речь скорее идет о вялом обмене веществ при невысокой активности щитовидной железы. Человек, которому это присуще, быстро набирает вес (образно говоря, ничему не дает пропасть даром). Велика вероятность того, что на уровне подсознания у него кроется страх перед будущим (= страх за существование). Попытка переработать все, что только возможно, ведет к накоплению на телесном уровне запасов сомнительного достоинства. Прок от них невелик. Они располагаются в невыгодных местах – на периферии организма и существуют как бы сами по себе, не принося пользы его «ядру». Более того, они изрядно отягощают жизнь этого «ядра», которое оказывается буквально запертым внутри жировой капсулы.

Аналогичные в символическом смысле проблемы, незаметные для самого человека, имеют место и на духовном уровне. Все доступное перерабатывается и усваивается, но не становится настоящей ценностью, так как не достигает ядра. Усвоенное таким образом остается где-то на периферии сознания или души. Из малого извлекается многое; но это многое обладает сомнительным качеством. Задачу, которая стоит перед человеком, можно сформулировать так: осваивая мир, необходимо перейти от количества к качеству – научиться из малого извлекать лучшее.

Здесь напрашивается аналогия с евангельской притчей о господине и трех рабах[41]. Необходимо постоянно совершенствоваться, приумножать свои духовные богатства, чтобы получать соответствующую прибыль и пожинать плоды. Иными словами, вместо «зрелой», тучной фигуры должны появиться зрелые результаты духовных действий. Усвоение мира на телесном уровне приводит к избытку жира. И символически за этим могут скрываться определенная избыточность и скаредность, желание схватить и присвоить все, что попадается на глаза. Человеку необходимо научиться осознанно отказываться от всего лишнего, бесполезного и несущественного.

Тот, кто плохо усваивает пищу, напротив, из большого производит малое. Как правило, когда мы имеем дело с крайностями, речь идет об одной и той же болезненной теме. Данный случай – не исключение. Здесь мы так же, как и в предыдущем примере, столкнулись с проблемой значимости. У того, кто плохо усваивает пищу, она буквально тает на языке – в прямом и переносном смысле. Какова бы ни была его активность, заметных результатов она не дает. И его жизненные успехи, и его фигура выглядят незначительными. Плоды усилий такого человека никогда не созревают. Чтобы решить проблему на свободном уровне, необходимо достигнуть состояния, которое у буддистов называется упекка. Это умение пропускать мир через себя, не цепляясь за него. Тот факт, что ничего не остается в руках, может разочаровать только на материальном уровне. В переносном смысле речь идет о том, чтобы творить свою жизнь, не держась ни за что и не допуская, чтобы ненужный балласт тянул вниз. В европейской культуре эта тема отображена в сказках про Дурака[42], в колоде Таро ей соответствует первая карта Старшего аркана – Шут (Дурак). В конечном итоге такой герой оказывается свободным от любых материальных и нематериальных «зацепок», тянущих его назад. От изобилия он взял очень немногое, но зато сумел вычленить из него самое главное – самую суть.

Слабость пищеварения: стеаторея, целиакия, непереносимость молочного белка

Если человек страдает нарушением пищеварения (плохим перевариванием, недостаточным расщеплением пищи) или малабсорбцией (плохим всасыванием составных частей пищи), то он плохо усваивает пищу. Значительные ее объемы не перерабатываются и выходят вместе с калом. Эти отвергнутые частицы символизируют те неудобные темы, которые человек хотел бы вовсе исключить из своей жизни.

Стеаторея (жирный понос) возникает обычно при функциональных нарушениях в желчном пузыре, а также при проблемах с поджелудочной железой. Слабым звеном становится процесс переваривания жира. И если пища богата этим компонентом, кишечник производит большое количество каловых масс, отличающихся также характерным масляным блеском. Этот сомнительный лоск недвусмысленно указывает на символический смысл симптома. Непереваренный жир олицетворяет избыток и блеск, которые не в силах вынести душа. Человеку недостает здоровой агрессии, чтобы решительно противостоять искушениям внешнего мира или должным образом переваривать его плоды. Физиологическая причина явления – недостаток желчных кислот или липаз (расщепляющих жир ферментов поджелудочной железы). И кислоты, и липазы обладают необыкновенным по силе агрессивным потенциалом.

Следует отметить, что при существенных нарушениях в процессе всасывания жиров не рекомендуется принимать жирорастворимые витамины.

При целиакии (спру) нарушается процесс усвоения глиадина – протеина (белка), содержащегося в глютене. Сам глютен является важной составной частью зерен пшеницы, ржи и овса – это «связующий материал», на котором «замешан» наш хлеб насущный. Зерновые составляют существенную часть нашего рациона, но маленькие дети при переходе с чисто молочной диеты на питание с «общего стола» страдают не только от различных расстройств пищеварения. Переход на «взрослый рацион» вызывает у них воспалительные процессы в кишечнике и понос. Символически они отказываются принимать «хлеб взросления», а организм в прямом смысле отвергает его, исторгая из кишечника непереработанным. Болезненная реакция на глютен может носить аллергический характер, при этом слизистая оболочка кишечника бывает сильно раздражена. В этом случае ситуация отягощается невозможностью усвоить и другие питательные вещества – жиры и углеводы. (При плохом переваривании белка возникают процессы гниения в толстой кишке, о чем свидетельствует соответствующий запах кала.)

Воспаленная слизистая оболочка кишечника, находясь в состоянии войны, больше не способна ни на какую созидательную работу. В тяжелых случаях прекращается синтез и усвоение витаминов, и организму угрожает авитаминоз, то есть складывается ситуация, в буквальном смысле слова опасная для жизни (несовместимая с жизнью). Симптомы авитаминоза разнообразны – от выпадения зубов (поражение телесного уровня) до развития психоза (тяжелое поражение на духовном уровне). Потеря зубов олицетворяет отказ от собственной агрессии, психоз – это настоящий побег из этой реальности на некий иллюзорный уровень. Все симптомы, связанные с нехваткой витаминов, демонстрируют, что человек готов отказаться от всех жизненных принципов (если не от самой жизни). Все обменные процессы протекают вяло, заметно снижаются температура тела и артериальное давление, из-за недостатка кальция кости становятся мягкими и хрупкими.

Нежелание вступить во взрослую жизнь символически проявляется в неприятии организмом злаковой пищи, в первую очередь – хлеба. С древних времен хлеб стал символом жизни («живота»), эти представления закрепились в религии. Кроме того, в обобщенном значении слово «хлеб» является синонимом слова «пища», а выражение «хлеб насущный» означает средства существования в целом. Таким образом, отказ от хлеба соответствует символическому отказу от жизни как таковой (во всей ее полноте). Конечно, «не хлебом единым человек жив», но без хлеба жизнь невозможна. Хлеб содержит все, что необходимо физическому телу, не случайно на протяжении веков он был основным продуктом питания человечества. В зерне содержатся все три разновидности основных питательных веществ: углеводы, жиры и белки. А символически оно объединяет все четыре стихии (четыре базовых элемента): Землю и Воду (женские элементы), Воздух и Огонь (мужские элементы). Земля и Вода – материальная (телесная) основа зерна, Воздух и Огонь – оплодотворяющие силы. (Воздух ассоциируется с опылением, актом зачатия, Огонь – с жаром Солнца, под которым зерно созревает.) Процесс (ритуал) выпекания хлеба, который во многих культурах считается священным, также соединяет все четыре стихии. Тесто объединяет стихии Земли и Воды, Воздух поднимает тесто (вдыхает в него душу), Огонь превращает сырое тесто в готовый («зрелый») хлеб.

Таким образом, в символическом смысле целиакия тождественна неосознанному отрицанию жизни. Ярко выраженные симптомы: понос, упадок сил и потеря веса (вплоть до истощения) – могут представлять смертельную опасность. Организм с каждым днем принимает все меньше и меньше и буквально разваливается на глазах, словно хочет показать, насколько ему не хватает связующего элемента – глютена. В старину говорили, что еда (хлеб) и питье соединяют душу с телом. При невозможности усваивать пищу тело и душа как бы отделяются друг от друга.

В качестве единственного действенного решения проблемы официальная медицина предлагает отказ от всех продуктов, содержащих глютен. Вместо хлеба советуют есть маис, рис и картофель – продукты, изначально чуждые для европейского желудка (родина маиса и картофеля – Америка, рис пришел к нам из Азии). Очевидно, что такой метод лечения основан на стратегии избегания. Безусловно, он может принести временное облегчение, но настоящая проблема так и не будет решена.

Однако даже в такой – крайне острой, подрывающей сами основы жизни, – картине болезни можно обнаружить ключ к решению проблемы. Симптомы настойчиво заставляют человека вспомнить слова из Библии: «Не хлебом единым жив человек». Это означает, что в них заключено требование вырасти, подняться над своим телом. Болезнь вынуждает человека вести аскетический образ жизни, воздерживаться от всех плотских наслаждений. Слово аскеза[43] можно перевести как «искусная жизнь» («искусство жить»). Речь идет не о естественном существовании (на телесном уровне), а об «искусстве жизни» в духе спиритуалистической традиции. Вместо того чтобы в буквальном смысле уйти из жизни, к чему больного подталкивают симптомы, он должен сделать осознанный выбор и отказаться от всех материальных излишеств в пользу духовного развития.

Непереносимость молочного белка демонстрирует отрицание жизни, корни которого лежат еще глубже (в еще более раннем возрасте). Отказываясь от молока, младенец демонстрирует решительный отказ от взаимодействия с этим миром. Естественно, это отрицание направлено и против матери, которая связывает младенца с окружающим миром и сама в его глазах является олицетворением всего мира. Неважно, каково происхождение молока: взято оно от животного или от женщины. В любом случае, это всегда «материнская субстанция». Вскармливание молоком символически связывает нас с Матерью-Природой, а значит, и со всей стихией материнства. Непереносимость молочного белка – это явное отрицание материнского принципа, которое может проявиться не только во младенчестве, но и в зрелом возрасте. Типичные симптомы: брожение в кишечнике (вспученный живот) и зловонный понос.

Врожденные нарушения и проблема ответственности

Когда заходит речь о болезненных симптомах у маленьких детей (особенно у новорожденных), неизбежно встает вопрос: а кто, собственно, в ответе за их появление? Человеку западной культуры трудно дать на него вразумительный ответ, поскольку только что начавшуюся жизнь у нас принято считать безгрешной. А вот на Востоке толкование врожденных симптомов никогда не представляло проблемы, поскольку восточная философия исходит из идеи реинкарнации.

Для того, кто верит во множество земных воплощений, не составляет труда разглядеть во врожденных симптомах нерешенные задачи, являющиеся «приданным», доставшимся человеку еще в прошлых жизнях. Мы не собираемся подробно рассматривать тему реинкарнации, но сделать ряд замечаний по этому поводу все же необходимо. Как показывает опыт, совсем небольшая часть человечества полностью отрицает возможность возрождения на Земле. Разумеется, это еще ничего не доказывает, но уже несколько проясняет соотношение позиций. С одной стороны, до сих пор никому не удалось научно опровергнуть идею реинкарнации, да и вряд ли удастся сделать это в будущем. С другой стороны, есть множество доказанных фактов реинкарнации. Американский невролог и психиатр Ян Стивенсон изучил сотни таких случаев, и часть из них подробно описал[44]. У нас за 15 лет работы в области реинкарнационной терапии также накопилось множество сведений, касающихся этой темы.

Даже в христианской традиции можно найти отголоски веры в реинкарнацию. Так, ученики спрашивают Иисуса, не является ли он вновь рожденным Илией. В древности для большинства отцов церкви вера в реинкарнацию была само собой разумеющейся. Тем же, для кого сегодня такой взгляд неприемлем, остается обвинять в несправедливости Бога или судьбу или же, отчаявшись, вообще отказаться от толкования врожденных симптомов. Казалось бы, чего ожидать от Бога (или судьбы), который так несправедливо распределяет телесные, душевные и духовные дары. Однако, как бы «безжалостно» ни выглядели попытки возложить ответственность за врожденные нарушения на самого новорожденного, мысль о божественной несправедливости кажется нам еще более жестокой.

Опыт реинкарнационной терапии говорит о том, что за каждым симптомом скрывается определенная задача. Наличие врожденного симптома вовсе не так «несправедливо», как кажется на первый взгляд человеку, ограниченному уверенностью в том, что мы «живем лишь раз». В каждом симптоме заключено послание и посланный судьбой шанс. Любая картина болезни открывает перед нами символический путь, по которому мы следуем (осознанно или неосознанно), постепенно приближаясь к своей цели (= целостности).

5. Тощая и подвздошная кишка

За двенадцатиперстной кишкой, длина которой составляет в среднем всего тридцать сантиметров, следует собственно тонкий кишечник протяженностью от четырех до пяти метров. Его подразделяют на тощую и подвздошную кишку. Их главная задача – всасывать расщепленную на мельчайшие частицы пищу (впрочем, сам процесс расщепления все еще продолжается).

Основная масса пищевых частиц всасывается уже в тощей кишке. Но вещества, трудные для усвоения: жиры и белки, – доходят до подвздошной кишки. Подвздошная кишка – это своеобразный «контрольный пункт», где отслеживаются и отлавливаются немногие проскочившие через тощую кишку частички. Образно говоря, это «приживал», довольствующийся крохами с барского стола. Вероятно, в древности иметь в организме такой дополнительный инструмент резорбции было жизненно необходимо. Пищи было мало, и ничто не должно было пропадать даром. Кроме того, у людей не было возможности питаться регулярно и делать запасы впрок (ведь еще не существовало способов сохранения и консервации продуктов). Поэтому иногда (как принято говорить, «по случаю») нашим далеким предкам приходилось наедаться на несколько дней вперед – подобно змеям, которые за один раз заглатывают огромные порции пищи. Вероятно, чтобы справиться с такой повышенной нагрузкой, и нужен был дополнительный отдел кишечника. Если тощая кишка была создана природой для подобных случаев, сейчас она может считаться таким же «реликтом», как слепая кишка с аппендиксом.

Тощая и подвздошная кишка служат для интеграции – внедрения пищевых частиц в организм. В путешествии нашего героя – пищи – наступил решающий момент. У райских врат он должен доказать апостолу Петру, что достоин чести войти внутрь. Пища уже разложена на мельчайшие частицы, она полностью утратила индивидуальность и теперь должна пройти через узкие шлюзы слизистой оболочки. Но прежде ей предстоит встреча со стражем, который пропускает через шлюзы только самое существенное, а все остальное безжалостно отсылает назад. На телесном уровне эту роль исполняют волоски слизистой оболочки тонкого кишечника. Если пища признана годной к употреблению, ее дальнейший путь лежит в печень – в эту алхимическую лабораторию тела, где из нее создается новая жизнь (новые структурные элементы тканей организма) или добывается чистая энергия. Все, что не прошло мимо стражей, отправляется в преисподнюю – то есть в толстую кишку.

Типичные симптомы, возникающие в этой области, связаны с проблемой малабсорбции. Так как малабсорбция обычно предполагает и нарушения пищеварения, то эти проблемы часто рассматриваются вместе. Все то, что недостаточно подготовлено к усвоению, естественно, не может пройти сквозь узкие шлюзы. Результатом малабсорбции может быть так называемый понос тонкого кишечника, весьма обильный по сравнению с поносом толстого кишечника. (Подробнее мы поговорим о нарушениях стула в главе, посвященной проблемам толстой кишки.)

6. Болезнь Крона

Эта болезнь (другие названия: терминальный илеит, гранулематозный энтерит) получила название по имени американского врача Бэррила Крона, который первым описал ее в научной литературе (это случилось в 1932 году). Речь идет о хроническом воспалении нижнего отдела подвздошной кишки, которое часто сопровождается сужением просвета и образованием свища.

Поскольку задача подвздошной кишки неоднозначна и даже некоторым образом второстепенна, с первого взгляда сложно определить, на каком именно уровне развязана война. При гастрите сделать это сравнительно просто. В случае с гастритом воспаление олицетворяло вытесненный в тень конфликт вокруг темы защищенности. В отличие от желудка, обладающего ярким символическим значением, подвздошная кишка являет собой символ чего-то «малоупотребляемого», припасенного «на всякий случай». Она слишком коротка для того, чтобы при сбое в работе вышележащих отделов кишечника эффективно их «подстраховать» и должным образом обработать остатки непереваренной пищи. Казалось бы, она должна выполнять функцию контроля и коррекции, но иногда это оказывается для нее непосильной задачей.

Нечто подобное может произойти и с самим человеком. Ощущение собственной ненужности и бесполезности создает почву для затяжного конфликта. Если человек не способен признаться себе в наличии этой проблемы, духовный конфликт уходит в тень и может быть выражен на телесном уровне заболеваниями подвздошной кишки.

Чаще всего болезнь Крона встречается у девочек и девушек в возрасте от десяти до двадцати лет, что подтверждает ее связь с таким неосознанным конфликтом. Именно в отрочестве и юности сложнее всего выразить себя, проявить свои возможности, почувствовать себя желанным (желанной) и добиться желаемого. Но признать это в таком возрасте крайне тяжело. Очень многие молодые люди, достигшие переходного возраста, чувствуют себя отвергнутыми и ненужными. А самостоятельности и уверенности в себе, необходимых для того, чтобы активно и бескомпромиссно разрешать конфликты, им еще недостает. Если ощущение собственной никчемности вытесняется в тень, почва для воспаления подвздошной кишки готова.

Наблюдения психоаналитиков подтверждают, что большинство девочек-подростков и молодых женщин плохо осознают свои духовные и телесные проблемы и зачастую реагируют на них по-детски наивно. Многие такие пациентки воспитаны в «сплоченных» семьях, где большое значение уделяется единению внутри родственного клана в ущерб взаимодействию с внешним миром. Поэтому первым шагом на пути к излечению должно стать установление надежных контактов с окружающей действительностью. Но любая неудача на этом пути может привести к новому приступу болезни, делая неуверенность в себе и несамостоятельность особенно явными. При ограниченном самосознании и постоянном гнетущем ощущении своей «ненужности» и «незначительности» практически невозможно отвоевать право на новые отношения или хотя бы добиться признания своих способностей. «Благодаря» постоянной поддержке дружной семьи такие пациентки не умеют самостоятельно переносить тяготы жизни, поэтому и от неудобных симптомов им совсем по-детски хочется «просто избавиться». В часто произносимой ими фразе: «Ах, если б все уже было позади!» – содержится недвусмысленный намек на основной симптом болезни Крона – хронический понос.

Многие пациентки скорее согласятся несколько раз перенести хирургическую операцию, чем обратятся за помощью к психотерапевту. Это также говорит об их неумении вступать в контакт с внешним миром.

С другой стороны, болезнь снова и снова – все более настойчиво – атакует одно и то же место. Не случайно болезнь Крона называют также enteritis regionali – «местное воспаление кишки». Ее основной плацдарм – завершающий участок тонкой кишки, «последний оплот верхнего мира», где в плане пищеварения уже практически ничего не происходит. Однако организм постоянно пытается привлечь внимание к этому «пустому месту». Обычно импульсом для развития болезни становится какая-то неудача – в личных отношениях, в учебе или на работе. По словам одной из пациенток, приступ начинается всякий раз, когда она делает очередной промах. Такие промахи получают телесное воплощение в виде свищей. Не умея сознательно находить выхода из бедственного положения, пациентки нередко вытесняют проблему в тень, и примерно у половины из них конфликт выражается в появлении телесных симптомов (символических «обходных путей»). Как правило, образуются свищи (связующие ходы) между ближними извивами подвздошной кишки. Иногда такие проходы достигают чужеродных полостей, например, мочевого пузыря. Через образовавшиеся «дыры» начинает перемещаться кал, и это показывает, насколько нехорош окольный путь, которым идет по жизни человек. Попытка сократить дорогу приводит на грязный, никуда не ведущий проселок. Проблема, на почве которой развился конфликт, выражена абсолютно четко. Больному (больной) необходимо устанавливать связи, вступать в общение с людьми – как близкими по духу, так и «совершенно чужими». Нужно осознанно искать выход, в том числе принимая во внимание обходные пути, и при любых обстоятельствах стремиться к связи с внешним миром.

Кроме свищей, болезнь Крона может вызвать стеноз (сужение просвета кишки), вплоть до кишечной непроходимости. На подвздошную кишку как бы проецируются чувства пациентки, которая слишком мало получает от мира. Кишечник отчасти сам обеспечивает себя энергией, беря ее из пищи, но подвздошной кишке мало что достается. Теперь же прохождение пищевых остатков на этом участке замедляется, как будто подвздошная кишка отчаянно пытается выжать из них хоть что-то для себя. С другой стороны, такое поведение напоминает забастовку водителей, перекрывающих общественные дороги под лозунгом: «Пусть мы ничего не получим (от жизни), но и остальным двигаться не дадим».

В худшем случае развивается кишечная непроходимость, представляющая собой тотальную блокаду пищеварительного тракта. Теперь игнорировать сложившуюся ситуацию уже невозможно. Зачастую пациенты, оказавшиеся в таком положении, вынуждены ложиться на операционный стол. Перед хирургом положение предстает во всей своей ясности: течение пищевого (= жизненного) потока во многих местах нарушено из-за изменения состояния воспаленных тканей (= хронических разрастающихся конфликтов), стенки кишки изъедены кратерами, глубоко врезающимися в плоть, в некоторых местах ткани отмирают. Такие зоны некроза наглядно показывают, насколько разрушительное воздействие оказывают на человека пренебрежение и неудачи. Некоторые естественные способности в этой ситуации оказываются утраченными (как на телесном, так и на более высоких уровнях). Может уменьшиться даже длина кишки, как бы показывая, в каком униженном положении находится человек. Над местом сужения кишка переполняется пищевой массой, возникает огромное утолщение. Кишечник совершенно откровенно и серьезно предупреждает: больше так жить нельзя!

Характерный симптом болезни Крона – боли в животе, появляющиеся после еды. Совсем еще юные девочки мучаются от них и не могут есть, хотя вовсе не страдают от отсутствия аппетита. Символически это говорит о том, что они изголодались по самой жизни, но пока не в состоянии переварить то, что она им предлагает. Локализация этого симптома привлекает внимание к «сердцевине» самого человека. Пупок должен стать тем центром мира, вокруг которого будет вращаться пусть не все, но многое (по крайней мере, больше, чем раньше).

Другой симптом – рвота – показывает, что человека «тошнит от всего мира». Наступлению непроходимости кишечника может предшествовать каловая рвота. Кроме того, болезнь Крона практически всегда сопровождается вздутием живота и частым испусканием газов. (Более подробно об этом явлении мы поговорим в следующей главе.) Характерны и периодические скачки температуры тела, которые знаменуют фазы обострения внутреннего противостояния; это напоминает о лихорадочной борьбе за право самоутвердиться в мире. Хронический понос показывает, как велик страх больного перед жизненной игрой (в данный момент он попросту считает себя заведомо проигравшим).

X

Толстый кишечник

Франц Х. Майер (автор названной его именем методики очищения организма) любил повторять: «Смерть заключена (поджидает) в кишечнике». Вероятно, он намекал на неразумное отношение людей к питанию, то есть называл кишечник причиной физической смерти. И это спорное утверждение. Но все же в переносном (символическом) смысле доктор Майер был прав. Оцикальный клапан между тонким и толстым кишечником – это вход в подземный, нижний мир, ворота в Царство мертвых. Эти телесные «Владения Плутона» по праву считают мрачным царством. Само название – «толстая кишка» – намекает на то, что по объему этот участок кишечника значительно превосходит все верхние отделы пищеварительного тракта. К тому же и длина у толстой кишки вполне внушительная – до двух метров.

Сочетание кольцевой и продольной мускулатуры приводит к образованию многочисленных складок и расположенных между ними ниш. В этих кишечных «карманах» могут годами сохраняться всевозможные мрачные реликты прошлого, в том числе целые каловые камни.

Толстый кишечник равномерно обрамляет всю брюшную полость. Его основной отдел – ободочная кишка – делится на восходящую, поперечную, и нисходящую части. Восходящая и нисходящая части расположены в глубине брюшной полости и соединяются с задней брюшной стенкой. Ободочная кишка обладает двумя видами подвижности. Из ее поперечной части исходят в обе стороны волны сжатия и расслабления, что позволяет перемешивать проходящие через толстый кишечник пищевые остатки, а типичные перистальтические волны, распространяющиеся по всей кишке, проталкивают кал в направлении ануса. Такой «избыток» подвижности показывает, что речь идет о чем-то большем, чем стремление избавить организм от ненужной материи. В задачи ободочной кишки входит возвращение воды (до восьми литров в день) и электролитовых солей, поддержание процесса брожения клеточного материала и добыча (выработка и резорбция) витаминов. Вполне понятно, почему организм стремится вернуть себе жизненно важные элементы – воду и соли. Но в чем смысл процесса брожения на такой глубине? Ведь произведенная здесь энергия уже не может использоваться клетками тела.

В обеспечении процессов брожения и синтеза витаминов важную роль играет микрофлора. Число микроорганизмов в толстом кишечнике необозримо велико. Всего один грамм кала содержит порядка десяти миллиардов бактерий, обычно существующих в мирном симбиозе со своим «домовладельцем» – человеком. Симбиоз подразумевает сосуществование в тесном контакте живых существ, зависящих друг от друга и приносящих друг другу пользу. Человек полезен бактериям, поскольку кормит их. В ответ бактерии служат человеку, поддерживая «огонь в печи» и производя для него витамины. Бактерии создают удобрение, невидимый энергетический потенциал, заключенный в «отходах».

Эти жители подземелья работают на «князя тьмы» – дьявола, который недаром считается «господином (этого) мира». Его главная цель – разъединить все, что только можно, превратить единство в двойственность. В этом деле бактерии – его верные слуги: они усердно расщепляют и разлагают остатки пищи в толстой кишке. Здесь это происходит не путем сжигания с участием кислорода (как это было на более высоких уровнях организма), а через брожение. Но в результате брожения остаются более крупные частицы, чем при сравнительно чистом методе сжигания. Иногда образуются отвратительно пахнущие испарения (сернистая вода), а также спирт и метан. Сера, это зловонное «адское горючее», давно стала одним из символов дьявольского подземелья. (В некоторых восточных языках процесс испускания газов обозначают выражением «выпустить демона – злого духа».)

Во всем организме бактерии пытаются выполнять свою задачу – расщеплять и разлагать. Но практически повсеместно эти попытки пресекаются специальными защитными клетками, своеобразной «полицией» организма. И только в толстой кишке бактериям никто и ничто не мешает, поскольку там они и должны выполнять свою работу, да как можно лучше. Это еще раз доказывает, что толстый кишечник действительно является преисподней тела. И вполне справедливо будет назвать бактерии, эти вспомогательные службы подземного мира, демонами. Этих «работников ада» нигде особенно не жалуют, кроме как у себя дома, в Царстве мертвых. То, что эти крошечные существа в мрачном бродящем мире могут создавать предпосылки новой жизни, является еще одной загадкой полярности. Вспомним, что Мефистофель говорил Фаусту: «Я часть той силы, которая вечно хочет зла и вечно совершает благо». Так и армия микроскопических демонов трудится на своей дьявольской кухне, в буквальном смысле творя почти все жизненно важные витамины, в том числе витамины группы B: биотин, фолиевую и никотиновую кислоты. В трудные времена организм особенно охотно черпает блага из этого «дьявольского» источника. (У грудных детей практически нет кишечной флоры – в них «не горит дьявольский огонь», и потому они очень близки к Единству, почти безгрешны. Но по той же причине в организме грудничка отсутствует витамин К (филлохинон), из-за чего любое кровотечение представляет для него большую опасность.)

Если согласиться с тем, что толстый кишечник является «вместилищем демонов», становится понятным, почему в старину клизмы считались действенным средством от душевных недугов и применялись даже при шизофрении, которую до сих пор называют еще и одержимостью. Клизма очищает нижний мир и ощутимо сокращает количество пришлых или поселившихся там «демонов». Возможно, в этом заключается и освобождающее действие клизм при головной боли, ведь иногда (особенно при голодании) газы из нижнего мира, попадая в кровь, вызывают осложнения и на столь высоком уровне.

Горючее в толстой кишке состоит в основном из целлюлозы, которой пренебрегли в высших пищеварительных отделах. Она создает необходимую среду и поставляет энергию для выполнения различных задач. В цели владыки подземного царства входит не только распространение двойственности и раздоров, но и овладение душами. Здесь, на своем законном месте, он может сполна насладиться душевной стихией – водой. Восемь литров «души» (= воды) – это совсем неплохой дневной доход. Но по иронии судьбы он все же вынужден отдавать ее на благо жизни, протекающей на высших уровнях. В конце концов, в его царстве остается только действительно мертвое, не годное к дальнейшему употреблению: клеточные отходы, соли кальция и тяжелых металлов, пищеварительные соки, не пригодные для повторного всасывания. Но внутри этой мертвой массы постоянно движется живой поток бактерий, ни на миг не прекращающий свою поистине жертвенную разрушительную работу даже после выхода за пределы тела.

Все, что сжигается в этих «страшных глубинах» пищеварительного тракта, можно оценить не только как жертву. Здесь зарождается основа жизни будущего мира. Мертвое содержание кишки, выйдя во внешний мир, становится частью живого круговорота природы. Бактерии, действующие подобно разорителям могил, создают для этого важные предпосылки. Они разрушают все «до самого конца», но этот конец становится началом новой жизни на другом уровне. В этом заключается и миссия Мефистофеля, который на самом деле является одним из самых полезных и трудолюбивых служителей Единства (Бога). Не случайно принцип метаморфозы (превращения) приписывается повелителю Царства мертвых Плутону.

Процесс пищеварения – это и есть, по сути, цепочка превращений. Обработка на «персональном» уровне (пища еще не до конца утратила индивидуальные черты) завершается в тонком кишечнике. Здесь богатые энергией вещества попадают в кровь, интегрируются в организм и затем на еще более тонком уровне обмена веществ превращаются в энергию. Этап, на котором властвует Плутон, является решающим в «надличностном» плане. Здесь путешествие вниз завершается смертью. Но в этой самой глубокой точке падения происходит превращение: смерть становится жизнью. Алхимический процесс получает чудесное завершение. Мы принимаем внутрь твердую пищу – как единство тела, души и духа – и шаг за шагом ее разлагаем. Благодаря переходу в пластичное состояние пищевая кашица усваивается и, в конце концов, в отдельных клетках превращается в газ (= достигает духовного уровня). В любом случае, направление пути всегда одно и то же: от твердого состояния (уровень тела) к жидкому (уровень души) и далее – к газообразному (уровень духа, сознания)[45]. В конечном итоге все три элемента снова выделяются в чистой форме. Твердое, как символ телесности, – в виде кала, жидкое, как символ душевного, – с мочой, а газообразное, символ духовного, – в виде выдыхаемой двуокиси углерода. В ходе этого алхимического процесса из трех элементов рождается четвертый, превосходящий их все, вместе взятые, – жизнь.

1. Вздутие живота (метеоризм)

Вздутие живота, несомненно, один из самых распространенных симптомов. Он не представляет опасности с медицинской точки зрения и важен скорее в общественном контексте. Однако в этом симптоме можно увидеть важное послание. Ведь речь идет об испускании отвратительных зловонных газов. Самому человеку, подверженному метеоризму, этот процесс приносит заметное облегчение – так же, как другим рвота приносит облегчение при тошноте. Причина отвратительного запаха, чувствительного и для самого человека, и для его окружения, связана с происхождением этих газов.

Отношение к испусканию газов как к чему-то недопустимому и неприличному характерно не для всех эпох и культур. Известно, что отец Реформации Лютер спрашивал своих сотрапезников прямо за накрытым столом: «Почему вы не рыгаете и не пускаете газы? Вам не нравится пища?» В некоторых странах Востока и сегодня испускание газов после еды является признаком хорошего самочувствия, а также способом показать хозяину, что еда была превосходной. От каждой трапезы «демоны подземелья» получают свою долю. Одни люди относятся к «демонам» доброжелательно – видимо, потому что воспринимают как благо существование всей нижней части живота; другие же стыдятся их – так же, как стыдятся и самого существования этого «нижнего мира».

Но отношение к газам иной, не столь обыденной, природы не столь однозначно. Речь идет о газообразовании, сопровождающем особые нарушения в работе толстого кишечника. При определенных условиях здесь могут начаться процессы гниения, оказывающие ощутимое влияние на качество газов. При нарушениях в приеме и переработке пищи углеводы и белки могут попасть в толстый кишечник непереваренными. Чаще всего такое нарушение пищеварения привычно для организма и обусловлено перееданием и/или недостаточно тщательным пережевыванием пищи.

Предположим, человек предпочитает здоровую пищу – например, мюсли из цельного зерна. Если он недостаточно хорошо их прожует, зерна попадут в желудок почти целыми. После того как они столь успешно противостояли амилазе слюны во рту, велики шансы, что им удастся «не пострадать» и от воздействия желудочного сока. В конце концов мюсли непереработанными попадут в толстую кишку и будут вовлечены в процесс брожения (станут «пищей для демонов»). Если человек не приносит жертву богам осознанно, например, через распространенный во многих местах обычай символически оставлять им часть пищи, то они (боги) взимают свою часть «принудительно», когда человек этого даже не осознает. При переедании и/или жадном поедании пищи, когда проглоченными оказываются целые куски, они получают свою долю в виде обильных непереваренных остатков пищи. В результате человек «радуется лакомому куску», издавая громкие звуки, которые исходят вовсе не из его уст. В медицине это явление называется сонорным метеоризмом. Сонорный метеоризм возникает в результате брожения углеводов в толстом кишечнике. Если же существуют нарушения в процессе переваривания белков (они также могут быть связаны с «неаккуратным» поглощением пищи), в толстой кишке начинаются гнилостные процессы, сопровождающиеся относительно тихим, но весьма зловонным метеоризмом.

Чтобы прояснить природу симптома, мы должны вспомнить о «героическом пути» пищи. Итак, наш герой имеет шанс возродиться к новой жизни, только если подвергнется разложению. Если же он избежал острых зубов и кислых пищеварительных соков, то становится понятным, что он проскочил мимо мужской марсианской стихии и не извлек никаких уроков из своей «героической эпопеи». При столь плохой подготовке велика вероятность того, что он не позволит женским щелочным силам выщелочить себя в двенадцатиперстной кишке. В тощей кишке он еще может «одуматься» и сделать решительный шаг в сторону новой жизни, пожертвовав своей энергией. Но здесь его встречают стражи и, оценив степень его подготовленности (= переработанности), отправляют к воротам преисподней, которые впустят любого отверженного. Образно говоря, наш герой должен быть заживо съеден демонами. Пища будет находиться в плену у существ подземного мира, пока они не высосут из нее всю жизненную энергию, которой осталось слишком много для столь поздней стадии пути. Однако для высших уровней жизненных процессов эта энергия уже непригодна и бесполезна.

Предпосылкой для переваривания, не приносящего излишней дани «демонам», является тщательная обработка пищи на каждом этапе, то есть последовательное смиренное прохождение через все этапы полярности. Это возможно, если не щадить себя во взаимодействии с мужскими и женскими силами – как при символическом «поедании мира», так и при обыденном приеме пищи. В противном случае все непереваренное осядет в тени, и демонам придется «изрядно попотеть» над тем, что мы отказались сделать самостоятельно и вовремя.

Физическая способность переваривать символизирует душевную способность к интеграции – переработке и принятию чего-либо внутрь себя. Все, что мы не интегрируем (хоть и поставили перед собой такую задачу в процессе еды), становится пищей для демонов в царстве тени. Если мы едим, но не принимаем пищу как должно, мы, образно говоря, «посылаем ее к чертям». Все, что мы отвергаем и изолируем, становится нашим врагом.

Интересно, что симптом вздутия впечатляющим образом проявляется у многих вегетарианцев. Особенно у тех, кто не только без всякой нужды отказывается от мяса, но еще и объявляет всех, кто мясо ест, глупцами, злодеями и т. п. Некоторые из таких людей находятся в состоянии войны и с зерновыми, так как не способны их интегрировать. Агрессия, скрывающаяся за преувеличенно мирным поведением и «едой без насилия» (в теневом варианте это равносильно затруднениям при кусании и жевании), вырывается наружу в сопровождении зловония. Человек пахнет невыносимо и для себя, и для других. Но зачастую вегетарианец настолько не способен дать выход накопившейся агрессии, что испускает зловонные волны тихо, «втайне от окружающих», не желая взять на себя ответственность хотя бы за это.

Шанс на освобождение для вегетарианцев заключается в осознании сути проблемы, осознании своей агрессивности и переходе к чрезвычайно тщательному и длительному пережевыванию пищи. Тогда «сесть на диету» придется демонам, и в преисподней станет тише и спокойнее.

Вообще основное требование, которое должен выполнить человек, страдающий от вздутия живота, – осознанно давать волю агрессии, вовремя и в нужном месте «выпускать пар», если нужно, открыто давать окружающим понять, что предлагаемые условия и ситуации неприемлемы и обременительны. Чтобы встать на правильный путь, надо освободить запертую в теле агрессию и осознать, что разумное проявление наглости, напора и отваги при столкновениях и противостояниях никому не повредит. Вздутие живота указывает, что человек живет вопреки принципу бхога, то есть по сути отказывается принимать и переваривать мир. Тело, как всегда, побуждает к искренности. Раздувшийся живот требует освободить, расчистить внутреннее пространство, чтобы можно было свободно вбирать в себя мир. Его можно также расценить как карикатурный намек на живот Будды, являющийся символом всеобъемлющего наслаждения жизнью. Таким образом, вздутие может намекать на то, что человек лишь создает видимость, что живет по принципу бхога.

Человек, хронически страдающий от вздутия, бесконечно подкармливает свою тень; в результате вместо энергии образуется пар. Не желая приложить усилия, человек отправляет в тень то, что могло бы быть для него полезным.

Надо не только правильно выбрать объект для взаимодействия (принятия), но еще и уделить ему достаточно времени. Лишь тогда все нужное может быть усвоено. Прекрасное, спелое и потенциально полезное яблоко, проглоченное наспех, превратится в кишечнике в большой «комок проблем» и в конце концов станет «пищей для демонов». Этот пример одинаково правомерен для всех уровней восприятия: все должно происходить в нужное время и в нужном месте. В полярности нет абсолютной истины, в ней заключена только относительная правда – особая для каждой ситуации.

2. Понос

Толкование этого симптома зависит от того, на каком уровне находится его причина. В тяжелых случаях – при обильном выделении кала – она кроется в нарушении работы тонкого кишечника. В более легких (и более распространенных) случаях ее следует искать в толстом кишечнике. Кроме того, необходимо различать острый и хронический характер симптома.

Понос может протекать в чрезвычайно острой форме. Человек оказывается вырванным из привычной жизни, и теперь его единственное желание – найти тихое местечко, где можно «спустить штаны и позволить вещам идти своим чередом». Симптом недвусмысленно говорит о том, что кишечник «дал зеленую волну», то есть разрешил беспрепятственное быстрое движение на всей своей протяженности. Иногда человек просто не успевает вовремя уединиться в том самом «тихом месте». Контроль над анальным сфинктером утрачен под напором темного потока. Судорожные боли в животе (тенезмы) свидетельствуют о повышении «деловой активности» в лабиринтах подземелья. Сам же человек как будто отброшен на много лет назад – в раннее детство, когда он не мог контролировать акт дефекации и мирился с естественным ходом вещей. Стул младенца отличается мягкостью, но не должен быть жидким. Соответственно, с ним можно сравнить понос тонкого кишечника, который символизирует возврат к открытому и непосредственному поведению маленького ребенка. Человек свободен от условностей, и поведение его прозрачно, как поведение младенца, который еще спокойно обходится без штанов. Но взрослому человеку такая жизненная позиция создает значительные проблемы. Взаимодействуя с миром подобным образом, человек не в состоянии переварить что-либо по-настоящему.

При поносе буквально «вылетают в трубу» такие важные вещества, как вода и соли, входящие в состав электролита. Судорожные боли в животе, иногда носящие характер колик, показывают, что ситуация весьма напряженная и требует честности и откровенности. Симптом настойчиво призывает открыть карты и признаться самому себе, под каким давлением протекает жизнь и насколько необходимо в данной ситуации освобождение. Именно эта проблема вытеснена из сознания на уровень тела. Человек демонстрирует предельную открытость, когда решается «испытать себя» – например, сдает трудный экзамен или отправляется в рискованное путешествие. Такие ситуации нередко сопровождаются «расстройством живота» («расстройством стула»). Симптом демонстрирует, насколько человек открыт, и в то же время – как мало он от этого получает. В ситуации предельного напряжения человек скорее не получает, а отдает. Человек оказывается предельно открытым, и из него буквально «вытекает душа» (= вода), угрожая всему его существу гибелью от иссушения (жажды). Особенно отчетливо это проявляется при хронических поносах.

Задача, которую диктует симптом, очевидна: человеку необходимо очиститься, но не на физическом, а на духовно-душевном уровне. Например, освободиться от преувеличенных претензий и перестать испытывать себя (испытывать судьбу). Кроме того, нужно научиться бескорыстному отношению и воспринимать мир без намерения извлечь из всего выгоду. Надо позволить жизни идти своим чередом, перестать планировать и контролировать. Но более всего симптом побуждает к спонтанной открытости и развитию способности принимать вещи такими, какие они есть.

Мы уже говорили о состоянии, которое в буддизме называется «упекка». Это лежащая в основе познания открытость ко всему, без намерения с этим «всем» что-то делать и хотя бы что-то удерживать. Достижение такого просветленного равнодушия – это самая главная задача из всех, что ставит перед нами симптом. При этом совершенно не важно, возникает ли понос от случая к случаю (в связи с какими-либо экстремальными обстоятельствами) или преследует на протяжении всего жизненного пути. Однако справиться с задачей достаточно сложно, так как симптом указывает на то, что теневые проблемы скрыты очень глубоко.

Во многих языках существует просторечное выражение «наложить в штаны», которое употребляется в значении «испугаться». Понос действительно связан с темой страха и, следовательно, также с темой тесноты[46]. Больной закрывается от жизни. В данный момент он больше не хочет принимать в ней участия и стремится в то уединенное место, куда даже короли ходят без свиты и охраны.

Казалось бы, само понятие «теснота» (= стремление закрыться от жизни) впрямую противоречит понятию «открытость», к которому мы обращались выше. Но противоположности всегда взаимосвязаны на глубинном (теневом) уровне. «На поверхности» больной неосознанно демонстрирует открытость (точнее, за него это делает кишечник). Но за такой вынужденной открытостью прячется страх, возможно даже, экзистенциальный страх перед мрачной теснотой (и муками рождения). Таким образом, поверхностная открытость – это оружие, которое используется (в данном случае очень неловко) для борьбы со страхом. Эта тема особенно явственно прослеживается при острых случаях поноса, приводящих к обезвоживанию организма (эксикозу).

Обезвоживание (= потеря души и соли жизни) – вот чего более всего боится человек, страдающий от поноса. Для защиты он использует любую возможность, вплоть до стремительного бегства к противоположному полюсу. Человеку необходимо более четко обозначить (= сузить) границы своего существа, чтобы обрести ясность и отбросить все несущественное. Безудержный полет фантазии должен уступить место последовательному трезвому отношению к жизни, которую нужно упорядочить и структурировать.

Нейровегетативная основа поноса, обусловленная избыточной нервической активностью толстого кишечника, встречается наиболее часто. Более редки ситуации с недостаточной активностью кишечника (малдигестией). К первому случаю относится типичный понос при поездках. Нервная активность пищеварительного тракта отражает точно такую же гиперактивность (взбудораженность) на душевном уровне, что, собственно, и является «главной движущей силой», которая гонит человека в путь. В таком состоянии невозможно что-либо по-настоящему воспринять и переработать должным образом. Мир «проносится мимо», жизнь «протекает насквозь». Если человек не признает этого открыто, за него это сделает тело – весьма ощутимо и наглядно.

Возникновение поноса показывает, что человек неосознанно пропускает слишком многое сквозь себя, не перерабатывая. При этом теряются действительно важные составляющие части пищи. Состояние человека никоим образом не соответствует состоянию бхога, о котором шла речь в предыдущей главе. Таким образом, подтверждается положение индийской философии, согласно которому при попытках развиваться в этом полярном мире мы должны сначала основательно переварить его. Для этого необходимо открыться миру, привлечь его к себе, образно говоря, «поедать» его.

Страдающий от поноса неосознанно отказывается от «поедания мира» из-за страха, возможно, обусловленного переизбытком впечатлений (пищи). Так, мы иногда испытываем «священный ужас», видя, как много еды в тарелке, которая стоит перед нами на обеденном столе. Пусть это происходит неосознанно, но тело чувствует, в чем тут дело. Возможно, при путешествии в широкий мир человек слишком открылся, чтобы познать этот мир и практиковаться в бхоге. Но в какой-то момент с путешественником приключилось нечто неприятное, и от страха он закрылся от мира. Теперь его тянет в тихое уединенное место, где можно отдохнуть от треволнений.

На вегетативном уровне это бегство отражает переключение с мужского – симпатического положения, необходимого для покорения мира, на парасимпатическое – женское. Организм осуществляет то, к чему неосознанно стремится душа: он ищет покоя и возможности восстановиться (вместо того чтобы завоевывать и покорять).

Понос приобретает затяжной характер в том случае, если разум из тщеславия продолжает держаться за свой проект «покорения мира». Путь к решению проблемы, как всегда, зашифрован в самом симптоме: надо расслабиться и больше не держаться за «морально устаревшие» жизненные установки. Естественно, существует разница между необходимостью отказаться от планов освоения окружающего мира и требованием пожертвовать связями с преисподней, которое становится актуальным при сопровождающемся поносом язвенном колите (но речь об этом заболевании еще впереди). Тело сообщает о неосознанном страхе, боязни оказаться «полным ничтожеством», не выдержать испытания (= не пройти экзамен перед входом в рай).

Человек должен осознать этот страх и освободиться от завышенных требований к себе. Лучше провалиться в переносном смысле слова, чем страдать от поноса. На такой случай в просторечии есть грубое, но очень меткое выражение: «Да положить мне на это!» Говоря более цивилизованным языком, ту же мысль можно выразить следующим образом: «Я должен перестать напрягаться и почувствовать себя свободным, даже если на этот раз проиграю».

В том, что все проглоченное проваливается, словно в бездонную дыру, в том числе такие жизненные ценности, как вода и соли, также присутствует момент честности. Человек теряет больше, чем может приобрести. К концу пути он становится более худым, чем был в начале. Пришло время признать, что покорителя мира из него не получилось. Если это происходит осознанно, человек обретает более реалистичную жизненную позицию, учится владеть собой и трезво оценивать масштабы собственной личности. В таком случае можно говорить об удачном завершении пути.

Кроме того, понос (как и рвота) может быть не болезненным симптомом, а методом самоочищения организма. При отравлении понос может выступать как союзник «внутреннего врача», помогающий быстро избавиться от того, что не подходит организму. При очищающих курсах понос вызывают искусственно с помощью клизмы или приема глауберовой соли.

3. Запор

При запоре кал слишком медленно перемещается по толстой кишке. Одновременно он теряет слишком много воды и затвердевает. Так как при этом снижается выработка слизи, покрывающей стенки кишечника, каловые массы теряют способность скользить и буквально застревают в кишке. Подобно пробке, они забивают просвет кишки. Из-за этого у человека постепенно нарастает ощущение тяжести. Ему начинает казаться, что он «растолстел», «располнел», «раздулся». Субъективно ситуация воспринимается как совершенно отвратительная. Иногда человек чувствует себя «грязным» (словно он в буквальном смысле вымазался в испражнениях). Есть ему практически не хочется (таково в данной ситуации выражение глубинного протеста). Во время затяжных, мучительных попыток опорожнить кишечник он предается размышлениям о собственном жалком положении. А если попытка избавиться от постылого балласта терпит крах, наступает глубокое разочарование, переходящее в тоску.

Такие симптомы отчетливо указывают на неосознанное упрямство и медлительность, а также на скаредность – нежелание что-либо отдавать или дарить.

Если еда является символическим актом принятия, то опорожнение кишечника – символ отдачи. Даже маленький ребенок, сидя на горшке, осознает ценность этого «первого подарка», которого нередко с нетерпением ожидает от него вся семья. Связь между калом и золотом усматривает не только научный психоанализ. Она отражена во многих фольклорных и мифологических сюжетах. Сказочный осел испражняется золотыми талерами, а у богача, согласно молве, где-то припрятан станок, превращающий дерьмо в деньги. В античной мифологии богачом среди богов назван Плутон – властитель Царства мертвых. Он владеет всеми сокровищами подземного мира.

С образом Плутона связан и другой смысловой компонент – отождествление подземного мира с местом, куда организм отправляет все бессознательное. Так же как тонкий кишечник формой и характером исполняемых функций соответствует головному мозгу – то есть уровню сознания, толстый кишечник отражает сферу бессознательного. Это Царство мертвых (вместилище мертвого материала, не способного на какое-либо дальнейшее самостоятельное развитие), расположенное внутри живого тела. В мифологии Царство мертвых ассоциируется с бессознательным. Таким образом, содержание бессознательного соответствует содержанию толстого кишечника.

Человек, страдающий от запора, символически противодействует тому, чтобы содержание бессознательного вышло на свет. Это отчетливо видно при психотерапевтическом лечении: пациентам, которые испытывают затруднения при опорожнении кишечника, особенно трудно выразить вытесненные содержания. Запор указывает на то, что человек стремится ничем не обнаружить наличие неосознанных и вытесненных проблем и склонен к духовному застою. Зависимость от старых, давно изживших себя структур и стереотипов делает человека упрямым консерватором, лишает его гибкости. Как показывает симптом, человек совершенно не способен отказываться и оставлять что-либо – он крайне бережлив (или попросту жаден). Такие люди лишены душевной теплоты и подвижности – так же, как их кал лишен воды. В общении они такие же сухие и жесткие, как подземелье их тела. Они даже не могут насладиться тем, что удалось сэкономить, запасы их жизненной энергии так же скудны, как и размеры засохших подземных «сокровищ». Однако сам человек всего этого не осознает.

Понятно, что крайняя скупость, если она осознанна (и неважно, разумные или сомнительные аргументы приводит в ее пользу человек), ни в коем случае не ведет к запорам. Вряд ли диснеевский Скрудж Мак Дак мог страдать от запоров, хотя его жадность вошла в поговорку. Дядюшка Скрудж наслаждается принадлежащими ему деньгами, буквально купается в них – он знает о своей жадности и даже находит в ней прелесть.

За запором в первую очередь скрывается страх остаться без средств, особенно если что-то кому-то отдашь. К этому присоединяется опасение не справиться с тотальным хаосом, который так старательно сдерживался, а после открытия подземных шлюзов выйдет из берегов. Если страх «номер один», проявляющийся в самоограничении, упрямстве и нежелании хоть чем-то поступиться, только отошел в тень, то страх «номер два» отсылает нас на самые глубокие теневые уровни. В действительности страх «номер один» верно служит страху «номер два» и всячески его поддерживает (закрывает доступ к нему). Создавая систему из всевозможных ограничивающих предписаний и строгих правил поведения, человек одновременно возводит бастионы, чтобы обороняться от угрожающего изнутри хаоса. Страх быть проглоченным водоворотом хаоса – это первичный глубинный страх человека.

Таким образом, перед больным стоит сложная многоуровневая задача. На поверхностном уровне необходимо научиться держаться за надежные, устойчивые структуры, устанавливать разумные границы (в том числе границы своего существа), но прежде всего – сохранять только то, что действительно еще нужно. В таких консервативных установках есть что-то оберегающее, нацеленное на выживание, что должно помочь при выполнении более сложной задачи глубинного уровня. Эта задача – примириться с исконно женской стихией хаоса. Неосторожное вторжение в эту область бессознательного – понос, как на телесном, так и на душевном уровне. «Душевный понос» чаще всего проявляется в неуправляемом потоке образов, который может привести к тяжелым душевным расстройствам. В процессе психотерапевтического лечения нередко выясняется, что они неожиданно «нахлынули» на пациента, словно вышедшая из берегов река. Хронический запор в таких случаях является всего лишь ответом на эту угрозу «наводнения», попыткой закрыться и забаррикадироваться, чтобы защитить свою жизнь. Иссушение преисподней также может символизировать попытку «окультурить» болото хаоса, отняв у него самый существенный и подвижный компонент – воду. Так же можно истолковать прекращение выработки слизи (имеющей женскую природу «лунной субстанции»).

На телесном уровне попытка «обуздать хаос» приводит к впечатляющим результатам: некогда подвижное, клокочущее болото превращается в сухую пещеру, своды которой постепенно полностью обрастают шлаком. На душевном уровне сдерживать хаотичные потоки удается благодаря множеству правил и обязательных для исполнения ритуалов, одним из которых является так называемая «разумная экономия».

Не удивительно, что страдающие от запора обычно настроены против каких бы то ни было «терапевтических вторжений», ведь им предлагают впустить поток воды в тщательно высушенную пещеру подземелья. А одно лишь упоминание о психотерапии повергает их в панику: шутка ли – вытащить на свет то, что так долго и искусно подавлялось. Безусловно, психотерапия должна исходить из особенностей поверхностной защитной структуры пациента, поэтому лечение продвигается очень медленно и осторожно, постепенно поднимая из глубины «опасный» поток.

В большинстве случаев запор представляет собой хроническую проблему. Исключение составляет так называемый «запор путешественников». Уже из названия понятно, что он дает о себе знать во время дальних поездок. Любое путешествие подразумевает перемены, то есть таит в себе угрозу хаоса. Оказавшись в таких обстоятельствах, приверженец упорядоченного, размеренного, сдержанного образа жизни немедленно начинает подсознательно «баррикадироваться». Чем меньше регламентировано предстоящее путешествие, чем неопределеннее его цель, тем сильнее оно страшит подобного человека, и тем выше и прочнее возводимые на бессознательном уровне баррикады. В свою очередь, запор является их материальным олицетворением на физическом уровне. Кроме того, люди, «помешанные на порядке», обычно придают большое значение вопросам гигиены, поскольку любая грязь грозит оживить их темное и хаотичное подземное царство. Если чистота в общественных туалетах, которые приходится посещать во время путешествия, оставляет желать лучшего, движение в районе толстого кишечника немедленно приостанавливается.

В действительности для людей, у которых даже мысли о фекалиях вызывают ужас и отвращение, кал представляет особую ценность, ведь это материальное воплощение их тени, а тень одновременно пугает и притягивает. Расстаться со своим калом где попало они не могут; для этого нужны особые условия.

Часто запор возникает по причине обычной в условиях путешествия нехватки времени. Неопределенность в вопросах питания также может породить неосознанное желание сохранить хотя бы то, что уже есть в наличии. Определенную роль также играет принцип, который в грубом просторечии формулируется словами «свое дерьмо лучше пахнет»: в чужой стране все – начиная от продуктов питания и правил этикета и заканчивая «особенностями национальной гигиены» – грозит нарушить привычный уклад, а потому неосознанно отвергается. Запор же является телесным выражением этого протеста.

Но если выход замурован, то и через вход проникает немногое. Таким образом, человек не отъест много от чужого пирога, но и не растеряет в гостях своего богатства. Ограничение контактов со всем, что может представлять опасность, успокаивает и возвращает путешественника в состояние равновесия (насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах).

Выше мы уже говорили о поносе, который развивается во время путешествия. Теперь будет нелишним сравнить противоположные по характеру симптомы, дающие о себе знать в похожих обстоятельствах. «Понос путешественников» сопровождает человека во время поездок в экзотические страны и другие части света, особенно в Азию, Африку и Южную Америку. Медики объясняют это тем, что на других континентах путешественник подвергается атаке местных, непривычных для его организма бактерий. Но, кроме того, необходимо принять в расчет необычный образ жизни. Именно он представляет собой главную проблему. Путешественники, отважно отправляющиеся в далекие страны, обычно не упускают возможности продемонстрировать свое мужество и открытость – по крайней мере, до тех пор, пока понос не укажет им на ошибку. Безусловно, поездка «эконом-класса» на «золотистые пляжи Средиземноморья» для такой демонстрации не подойдет. Люди, предпочитающие совершать небольшие туры по Европе, чаще страдают запорами. (Разумеется, мы не станем равнять всех под одну гребенку. Для человека, ведущего размеренную, четко структурированную жизнь и ценящего свой привычный мир превыше всего, даже вылазка на выходные в сопредельное государство является событием «вселенского масштаба».)

В конечном итоге, человек, мучающийся запором, не так уж сильно отличается от того, кто страдает поносом. И тот и другой «поедают мир» с мнимым удовольствием, не принимая его по-настоящему. Только один (тот, у кого понос) оставляет на чужой территории заметные следы, символизирующие все те материальные сокровища, которые он хотел бы увезти с собой. А второй, напротив, припрятывает свои «сокровища» и бережно несет их домой, где, надежно устроившись на насиженном месте, распаковывает их с помощью особых ритуалов. К счастью для туризма, такие кишечные расстройства обычно кратковременны и относительно безобидны. Поносы обычно протекают бурно («напористо»), но очень быстро (эти черты обычно свойственны и характеру больного), запоры же, напротив, создают впечатление, что долгое время вообще ничего не происходит.

Две описанные проблемы объединяет общая тема – способность отдавать и принимать, а также страх перед скрытыми пластами души. Тот, кто страдает поносом, не осознает своей преувеличенной открытости, своего стремления пропустить через себя весь мир. А для того, чей типичный симптом – запор, «открыться» означает «отдать себя во власть хаосу», поэтому для него открытость – это та запретная зона, которую охраняет глубинный страх. С другой стороны, закрытость и теснота, к которой неосознанно стремится такой человек, – это именно то, что больше всего страшит больного поносом. Таким образом, поверхностная проблема первого соответствует глубинному страху второго, и наоборот.

4. Деньги, золото и кал

Существует примета: если на голову человека упал птичий помет, или он невзначай наступил на собачью кучку, на него вот-вот прольется золотой дождь. Сны, в которых фигурирует навоз, также «предвещают» богатство. Связь между деньгами и экскрементами нашла отражение и в старом воровском обычае: перед тем как уйти и унести добычу, вор должен оставить на месте преступления «очень личное послание», так сказать, щедрую компенсацию за нанесенный ущерб. Идиомы «грязные деньги» и «деньги не пахнут» также относятся к теме обогащения неправедным путем. Даже в выражении «справить большую нужду» прослеживается ассоциативная связь между пошатнувшимся материальным положением и избавлением от кала. Ее можно обнаружить и в сленге банковских и биржевых служащих, когда они сообщают, что у клиента может случиться «денежный запор»; кроме того, говорят о твердой и мягкой валюте, как будто речь идет о стуле.

Убедительно доказывает существование символической аналогии между деньгами и калом поведение некоторых душевнобольных. Во время маниакальной фазы они собирают свой кал и совершенно серьезно предлагают его в качестве средства оплаты, а находясь в депрессивной фазе заболевания, спускают в унитаз набитые деньгами кошельки.

Эти красочные примеры показывают связь между двумя чрезвычайно важными и в то же время табуированными сферами человеческой жизни. Истоки этой аналогии с различных точек зрения исследуют психоанализ и алхимия.

Анальный характер денег

Классический психоанализ объясняет «анальный характер денег» тем, что фекалии являются первым самостоятельным продуктом ребенка, его первым «имуществом»[47].

Согласно этой гипотезе, отношение человека к деньгам определяется тем, как проходила анальная фаза в раннем детстве. «Денежные неврозы» и тесно с ними связанные проблемы пищеварения уходят корнями в те времена, когда ребенка начали приучать к гигиене. Кал – первое, чем владеет ребенок, – пробуждает в нем ощущение власти: он видит, что мать довольна, когда он послушно идет на горшок, или раздражается, если он этого не делает. Так, благодаря калу ребенок постепенно открывает свое Эго, узнает о возможности установить власть над своим окружением и делает вывод о том, что обладание (богатством) равносильно власти. В психоанализе анальная фаза считается важной стадией формирования Эго.

Психоаналитики считают, что человек с анальным характером отличается консервативным поведением и долго следует примеру своих родителей. В обращении с материальным миром в целом и с деньгами в частности у него развиваются, с одной стороны, такие качества, как «жадность, зависть, недоверие, сомнение, склонность к умственной жвачке, осознание, тенденция к запутанному рационализаторству, щепетильность, сексуальное подавление; с другой стороны – добросовестность, чистоплотность, тяга к порядку, основательность, жесткость, своеволие, упрямство; а из чувства противоречия рождаются противоположности всех этих качеств – неряшливость, транжирство, бессовестность»[48].

Анальной фазе развития предшествует фаза оральная, во время которой человек полностью сосредоточен на принятии (пищи). Если аспект сдерживания (удержания) в обращении с деньгами и любыми материальными ценностями (в самом широком смысле) восходит к анальной фазе, то аспект принятия – к оральной.

Аналогии между приемом пищи (пищеварением) и обращением с деньгами психоаналитики описывают следующим образом.

1. Усвоение и еда соответствуют процессу присвоения и купли. В финансовой сфере часто употребляются вполне красочные выражения: «отхватить хороший (большой) кусок», «поглотить конкурентов», «съесть (чужой) бизнес» и т. п. Пищу надо кусать и жевать; в деловой сфере эта фаза так же агрессивна: «Кто хочет обогатиться, должен что-то делать. А именно: он должен проявлять агрессию – отнимать деньги у другого. Потому что нет денег, которые бы уже не принадлежали кому-то другому»[49].

2. Следующим этапом на телесном уровне является пережевывание. Пища обрабатывается, перерабатывается, и все годное принимается. В финансовой сфере можно провести аналогию с вложением денег или инвестициями. При этом некоторые люди рассматривают еду как вложение средств в самом прямом смысле, а пищеварение – как «оборот» с целью «прироста состояния» (формирования тела). Растущие жировые отложения показывают, насколько выгодно были вложены средства (доход).

3. Сдерживание и сохранение фекалий (запор) соответствует на внешнем финансовом уровне режиму строгой экономии, страсти к накоплению, жадности. Люди, «зацепленные» за эту фазу, крайне неохотно выбрасывают вещи, независимо от того, являются они ценными (полезными) или нет. Содержимое кишечника они также рассматривают как свое состояние и расстаются с ним весьма неохотно. Обычно это «застегнутые на все пуговицы», замкнутые люди, нуждающиеся в упорядоченных отношениях, оплот которых – состоятельность, постоянное место жительства, стабильный доход, «упорядоченный» стул.

4. Выделению фекалий в сфере экономики соответствуют трата денег, продажа и производство. В поведенческом проявлении этого аспекта существуют две основные крайности. Первая: человек рассматривает каждый акт опорожнения как транжирство, «невыгодное вложение»; таких людей отличает крайне пессимистичное отношение к жизни. Вторая крайность: к тому же процессу человек относится с почти экстатическим восторгом – как к творческому акту, «большому делу», «золотому дождю». При таком оптимистичном взгляде на жизнь любая форма обладания подразумевает творческий подход и продуктивность. Характерная отрицательная черта людей первого типа – жадность, которая на телесном уровне проявляется в форме запора. Люди второго типа склонны к расточительности, что на уровне симптомов приобретает форму поноса (диареи).

Здесь будет уместно рассмотреть соответствие между особенностями опорожнения кишечника и подходом к трате денег, которого придерживается человек.

Существует особый, «спонтанный тип» людей. Они полны воодушевления и живут под девизом «Что стоит мир?» – легко тратят деньги на вещи, доставляющие удовольствие, и радуются этому, как дети. С такой же радостной легкостью они ежедневно опорожняют кишечник. И если другими обсуждение подобных тем воспринимается как что-то «непристойное», то люди спонтанного типа охотно рассказывают о забавной форме своего утреннего «продукта». В материальной сфере они постоянно стремятся попробовать что-то новое, забавное и даже рискованное, – например, пытают счастья в казино. Точно так же они любят вносить разнообразие в привычки, связанные с посещением туалета, с неподдельным интересом испытывают новые конструкции ватерклозетов и даже проводят эксперименты на «открытой сцене».

Второй тип людей подходит к теме денег и теме опорожнения настолько отстраненно, что может вообще их демонстративно «не замечать» («Деньги есть, и нечего об этом говорить»). Расставание с деньгами и опорожнение кишечника рассматриваются как акт освобождения («Долой старый хлам!»). Человек старается как бы приподняться над банальными нуждами. Его больше интересует абстрактное передвижение денег, отображающееся на мониторе биржевого компьютера, нежели звон монет в кармане. Процесс пищеварения он стремится сделать максимально гигиеничным и эстетичным. Крайнее проявление этого – переход на «пищу космонавтов», чтобы «мало принимать и мало выделять». Такой человек не хочет «пачкать руки» и в бытовой, и в финансовой сфере. Расплачивается он чеками и кредитными картами (своего рода абстракция денег). Если есть возможность выбирать, он предпочтет полностью автоматизированный и в высшей степени «гигиеничный» туалет, где есть сменный пластиковый чехол на стульчаке, немедленный автоматический слив (чтобы не встречаться «лицом к лицу» с результатом своих усилий) и встроенное в ту же конструкцию биде с феном. Он чувствует себя более комфортно, если кал оказывается не слишком твердым и не слишком мягким, а потому не размазывается и легко смывается, не оставляя следов на поверхности унитаза.

Больше проблем возникает у людей, которые тратят деньги «под настроение». Их пищеварение также зависит от эмоционального настроя. Тоска по защищенности и страх потерять ее затрудняют процессы отдачи и выделения. Финансовому и телесному запору соответствуют страхи «обнищать» и остаться в одиночестве. Выделение стула возможно только в надежной, «располагающей» атмосфере, а трата денег – только при наличии «укрепленного тыла» (лучше, чтобы это был солидный счет в банке). Однако подавленный страх у таких людей может выражаться и противоположным образом – в откровенном транжирстве.

Особую группу составляют люди «жертвенного типа», стремящиеся успокоить вытесненное чувство вины тайными пожертвованиями. Как тема денег, так и «туалетный вопрос» для них табуированы. Осознание того, что все приобретенное рано или поздно придется отдать (= и все, что вошло сверху, должно выйти внизу), связано со страхом смерти и может вызвать депрессию. Это заставляет бросаться из крайности в крайность – от чрезмерной расточительности (на телесном уровне ее аналогом может стать искусственно вызванный понос) к скупости (которую олицетворяет запор).

Наконец, есть еще один тип людей, соотносящий удовольствие от процесса пищеварения с присвоением. Подобно дядюшке Скруджу, такой человек любит и собирает свои сокровища, а заодно «высиживает» содержимое своего кишечника, словно это золотое яйцо. Если же он идет в туалет, то ограничивается только самым существенным, необходимым, стремясь сохранить то, что имеет. В обращении с деньгами бросается в глаза несколько консервативное пристрастие к монетам («Копейка рубль бережет»). Он испытывает настоящее чувственное наслаждение, перебирая сокровища в сундуке, что сказывается и на характере стула, который выходит в виде «бус» или множества отдельных маленьких «камешков». Если такому человеку случится опорожнить кишечник «под кустиком», он обязательно прикроет выделения листом лопуха или присыплет землей. (Возможно, такое пристрастие к закапыванию является пережитком древнего поверья, согласно которому человек, завладевший экскрементами другого, приобретает над ним власть. А наш персонаж, определенно, не желает оказаться в зависимом положении.)

Превращение кала в золото

Алхимики стремились превратить неблагородные субстанции в благородные. Например, свинец в золото. Символически это соответствует превращению материи в дух. Первичная материя, грубый, необработанный материал, проделывает тот же путь, что и пища, попавшая в организм. В полном соответствии с основным алхимическим тезисом – solve et coagula («разделяй и соединяй») – пища разлагается на составные части. Часть превращенного вещества усваивается телом, а непригодные для использования остатки выделяются и становятся удобрением для новых форм жизни.

Алхимическое превращение грубого вещества в тонкое прежде всего является процессом сознания и духа. Способность к превращению находится в прямой связи с уровнем развития алхимика, это, так сказать, зеркало его души. Если внутреннее развитие алхимика безупречно, и он способен производить золото, то это значит, что он изжил в себе пороки, связанные с темой богатства: жажду власти, жадность и зависть.

Таким образом, внешние ценности напрямую связаны с внутренними. Обращение с материальной (в более узком понимании – с финансовой) сферой в этом смысле отражает отношение к темам собственности, оценки (вечных ценностей), способности отдавать и принимать на душевном и духовном уровнях. На уровне тела эти темы прорабатываются в процессе пищеварения. Пища принимается, а кал отдается. Производится оценка того, что переваривается и принимается, и это в виде остаточной ценности интегрируется в теле и становится собственностью.

Проблемы, которые возникают у человека в обращении с деньгами, показывают, в какой точке остановился его собственный внутренний «алхимический» процесс развития. О том же на телесном уровне сообщают проблемы пищеварения. Как пищеварение, так и обращение с деньгами или материальными ценностями указывают, что все земное обречено умирать и возрождаться. Любые материальные ценности – это всего лишь инструмент для достижения истинных, нетленных ценностей души и духа. Согласно алхимическому представлению, по пути вниз мы должны отдать все, что накопили (все, что входит в круг наших представлений о земных ценностях). Путь в нижний мир сопровождается ощущением собственной бесполезности, ужасом перед собственной внутренней пустотой, утратой иллюзий «пользы и значения» внешних атрибутов, которые прежде значили для нас так много.

Для алхимика золото является внешним выражением духовно-душевного процесса. По аналогии обращение с деньгами можно назвать внешним отражением нашего взаимодействия с духовными ценностями. Точно так же при пищеварении речь идет не только о приеме пищи, ее переваривании и выделении, но и о превращении (интеграции) внешнего мира в нашу внутреннюю жизнь.

5. Болезни толстой кишки

Язвенный колит

Язвенный колит представляет собой воспаление ободочной кишки. Причины этого заболевания, несмотря на многочисленные исследования, до сих пор не ясны. Обвинить в возникновении колита пытались возбудителей дизентерии, тифа и сифилиса, а также туберкулез, актиномикоз и «ставшие патологическими собственные бактерии толстой кишки». Сегодня все чаще говорят о том, что язвенный колит – аутоиммунное заболевание, своеобразная аллергия, направленная против собственных тканей тела. Эту версию подтверждает тот факт, что в воспаленной области собирается множество эозинофилов[50], что является несомненным признаком аллергического процесса. К эозинофилам добавляется и большое количество лизоцима – фермента, специализирующегося на агрессивных разрушительных процессах. И в самом деле, при этой болезни толстый кишечник может в буквальном смысле подвергнуться разрушению. Причем в девяноста случаях из ста область поражения достигает прямой кишки.

Выделяют три формы заболевания. Первая протекает относительно доброкачественно. Вторая – фульминантная (от лат. fulminare – блистать, греметь) – это токсичная форма, которая в короткие сроки приводит к гибели целых массивов живой ткани. Третья форма – хроническая – проявляется в виде отдельных периодических приступов. Однако с течением времени примерно у десяти процентов пациентов, страдающих такой формой язвенного колита, на почве хронического раздражения происходит злокачественное перерождение тканей.

Болезнь начинается с возникновения микроскопических ниш в слизистой оболочке (крипт ободочной кишки) и крошечных очагов воспаления. Прямо в эпицентре конфликта оказывается место обитания кишечных бактерий – маленьких подземных демонов, которые производят как ядовитые газы, так и необходимые организму вещества – витамины. Нет сомнений, что речь идет именно о конфликте, ведь признаки воспаления повсюду. Лимфатические узлы, которых в кишечнике очень много, чрезвычайно активны и вырабатывают множество защитных клеток. Еще не совсем понятно, против кого развязана эта война, но в том, что она идет, сомнения нет. Стенка кишечника отекает и кровоточит, но вместе с тем активно вырабатывает слизь. Тем не менее, слизь уже не справляется с защитной функцией, поскольку быстро смешивается с кровью и другими отходами противостояния.

Место обитания кишечных бактерий разорено: иссечено рубцами, изрыто кратерами и выжжено очагами воспаления. Из-за этого производство витаминов постепенно сокращается. Витамин К является важным фактором свертывания крови. Его недостаток в организме приводит к кровотечениям, которые очень сложно остановить. Кровь становится в прямом смысле более текучей.

Воспаление может не только распространяться по поверхности слизистой оболочки, но и проникнуть глубоко в ткани. Пористые, сильно кровоточащие язвы беспорядочно разбросаны по стенкам кишки. Распространяясь в глубину кишечной стенки (буквально врастая в нее), эти язвы нередко достигают мускульного слоя кишечной трубы, что приводит к образованию так называемого мегаколона – гигантского расширения кишки при одновременном истончении ее стенки, что угрожает ее прорывом (и, соответственно, выходом содержимого кишечника в полость живота).

Образование рубцов приводит к тому, что длина и диаметр кишки уменьшаются. Судорожные сокращения кишечной стенки (тенезмы) ведут к закупорке вен, что также повышает вероятность кровотечения. Похоже, тело делает все возможное, чтобы увеличить кровопотерю. В результате развивается малокровие (анемия).

Симптомы еще более драматичны, чем сама картина болезни. На первый план выходит понос – до тридцати опорожнений в день, из-за чего задний проход вскоре превращается в сплошную рану. Раз за разом кишечник словно прочищается железной щеткой. Вместе с калом выделяются светло-розовая кровь, большое количество слизи и значительный объем воды и солей. Обезвоживание и недостаток электролитов вызывают хронический упадок сил. Во время обострений обычно поднимается температура. Организм сильно ослаблен, больной теряет вес.

На душевном уровне этому состоянию соответствуют безразличие, чувство безнадежности и самоотрицание. Несмотря на это больных язвенным колитом привлечь к совместной работе по оздоровлению все же легче, чем пациентов с болезнью Крона. И дело тут не только в более зрелом возрасте (чаще всего язвенный колит настигает людей в возрасте тридцати-сорока лет).

Организм ведет убыточную и опустошительную борьбу против самого себя. В прямом смысле слова дьявол бесчинствует в аду. Такая война в подземелье указывает на наличие острейшего конфликта в самой глубине тени. Открытая агрессивность Марса в этой ситуации менее востребована, чем потаенные, неочевидные методы Плутона. Враг почти невидим, и это символично. В теле идет своего рода гражданская война, и невозможно понять, где поле битвы, а где лазарет. Кроме того, картина болезни крайне нестабильна: там, где только что была нетронутая слизистая оболочка, вдруг начинается воспаление, но так же неожиданно иногда исчезают и язвы. Поведение внутреннего противника непредсказуемо, он никогда не показывает своего истинного лица, но постоянно контролирует обстановку. Даже спокойствие во время периодов «перемирия» обманчиво: в любую минуту может произойти новый взрыв.

Этот «взрывной характер» болезни указывает на ее психосоматическую природу. Начало и обострение болезни почти всегда связано с моментами, когда в движение приходит тема зависимости от отношений (например, в связи с потерей близкого человека).

С развитием болезни тень требует к себе все больше и больше внимания и, в сущности, перестает соответствовать своему названию. Все вращается вокруг Царства мертвых, в котором по причине разыгравшихся страстей в буквальном смысле жизнь и смерть бьет ключом. Из-за воспаления значительная часть имеющейся в распоряжении организма крови задерживается в царстве теней, то есть жизненная сила концентрируется в подземном мире. Раздувшаяся кишка (мегаколон) демонстрирует свои претензии на значимость. Все симптомы указывают на то, что энергия стягивается вниз. Даже обыденная жизнь пациента теперь вращается вокруг нижнего полюса, ведь большую часть времени ему приходится проводить в туалете.

Воспаление заднего прохода напоминает о «нечистоплотном» периоде младенчества – некоторые пациенты на самом деле не могут обходиться без памперсов. В подобных случаях складывается впечатление, что человек застрял на этой ранней фазе развития или же вернулся в нее. Но мы возвращаемся «назад» только в том случае, когда здесь и сейчас нас тревожит что-то связанное с этим прошедшим периодом жизни. При язвенном колите речь идет как раз об этом.

Сама история жизни больного очень часто указывает на то, в какой сфере разгорается конфликт. Образ родителей (чаще – фигура матери) соотносится в сознании прежде всего с контролем, угрозами, попыткой подчинить. Физическая подчиненность ребенка, его внешняя зависимость используются для того, чтобы сделать его зависимым и внутренне. Деспотичные матери готовы сломить упрямство ребенка любым путем и в первую очередь – жестким ограничением свободы, так что ребенок вынужден безвольно приспосабливаться к предлагаемым обстоятельствам. Своеволие и агрессия, выражающиеся в упрямстве ребенка, отвергаются воспитателями. Но по мере того как ребенок учится подчиняться внешней силе, присущее ему упрямство уходит все глубже в тень. Одновременно возникает та внутренняя зависимость, которая проявляется затем и у большинства взрослых пациентов. Ребенок не приучен к самостоятельности, беспомощен в самом глубоком смысле слова и поэтому отчаянно, как за соломинку, хватается за мало понимающих его родителей. Ребенок цепляется за мать так же, как она сама цепляется за тему зависимости в своей душе. Человек, из которого с детства изгоняли волю, как злого духа, остается глубоко зависимым и не умеет полагаться на собственные силы.

Исходя из стандартной психоаналитической модели, можно предположить, что человек, которого подавляют и контролируют, будет реагировать на это сдержанным протестом, то есть станет страдать запором. Действительно, на ранних этапах болезни и в промежутках между обострениями у некоторых пациентов наблюдаются запоры. В симптоматике колита подобная двойственность отчетливо проявляется на поздних этапах болезни. Судорожные сжатия кишечной трубы и сужение просвета кишки отражают страх человека перед теснотой (= давлением, принуждением). Нельзя сказать, что кишечник открыт для того, чтобы отдавать. Он отдает лишь вынужденно и крайне неохотно – с болью отрывая содержимое от себя. На насильственную природу такого освобождения указывает кровь, которая примешивается к калу. Организм несет болезненные потери.

Давление, которое человек испытал в детстве, было настолько сильным, что даже его организм не осмеливается проявить протест, сдерживая стул. Ребенок предпочел бы закрыться, но его принуждают к открытости. Родители хотят получать что-то от своего ребенка; поэтому он, с одной стороны, отягощен грузом ответственности, а с другой – вынужден уступать (= отдавать). Намного позднее эта ситуация находит отражение в симптомах колита.

Естественно, что в человеке копится агрессия против «тюрьмы», из которой почти невозможно вырваться, потому что «тюремщики» одновременно являются и единственной опорой. Такое вынужденное (безальтернативное) сосуществование часто заставляет человека направлять агрессию, изначально адресованную родителям, на самого себя. Позже это отразится в картине болезни.

Но у всякой медали есть оборотная сторона. Хотя ситуация, пережитая в детстве, была достаточно болезненной, человек настолько в ней «увяз», что вовсе не стремится расстаться с нею насовсем. Он был бы рад снова стать маленьким и беззаботным и позволить вещам идти своим ходом. Именно так он мог бы избавиться от ответственности и положить на все проблемы и на весь мир.

Человек, больной колитом, – это тот же ребенок, живущий под гнетом деспотичных родителей. Он постоянно вынужден отдавать – судорожно и с болью. К вынужденным дарам примешивается кровь, что угрожает постепенной потерей жизненных сил. Естественные процессы превращаются для такого человека в мучительную проблему. Больной отдает больше, чем ему бы хотелось, и буквально разрывается от этого. В быту мы часто используем грубоватое выражение «рвать задницу», говоря о чрезмерных усилиях. Но больному колитом приходится это делать в совершенно прямом и конкретном смысле. Его задний проход постоянно изранен и болит, с болезненной ясностью показывая, что внутренние силы уже на исходе.

Человек, которого в детстве заставили быть покладистым и зависимым, с возрастом либо остается таким же, либо бросается к противоположному полюсу, то есть становится абсолютно независимым (= самодостаточным). Но кроме того, у него может появиться потребность делать зависимыми других людей. Собственная независимость покоится на нездоровой основе, она является не выражением внутренней самостоятельности, а компенсацией отчаянной зависимости. В этой ситуации больной не может отпустить подчиненных, позволив им идти своим путем. Когда кто-то из окружающих демонстрирует собственную независимость, у подобного человека появляется желание подчинить его себе.

В первом случае человек может превратиться в подхалима (подлизу, лизоблюда – в языке есть много обидных названий для таких людей). Об особо рьяных подхалимах говорят: «Такой без мыла в задницу влезет», «Он готов лизать задницу начальству». Желая понравиться человеку, стоящему выше на социальной лестнице, подлиза старается стать в его глазах милым ребенком. С тенденцией вернуться в детство мы уже встречались. За ней скрывается желание ни в коем случае не дать волю агрессии, поэтому человек так осторожно – со стороны глубокого тыла – подбирается к желаемому. Заходя через переднюю дверь, приходится вести себя иначе и выражать свои требования совсем по-другому. Но подхалим предпочтет пробираться скользким (как слизь) окольным путем.

Подобное поведение у животных называют жестами покорности. Но у пациентов с язвенным колитом за ним кроется не истинная покорность, а неспособность прямо выражать свои притязания. Эти люди никогда не умели и не пытались постоять за себя и поэтому всегда сдаются. Если же они заявляют на что-то свои права, то делают это, входя через заднюю дверь, в страхе быть нежеланными и неуместными со своими желаниями, вызвать агрессию и снова ничего не получить.

Страх вообще занимает центральное место в жизни таких больных. И этот страх настолько велик, что его ощущают окружающие. Возможно, поэтому таких людей действительно не очень любят, относятся к ним, как к «скользким типам», которые «крепки задним умом». Их «вербальные выделения» (заискивание) так же тошнотворны, как их понос на физическом уровне. Однако типичному больному колитом не так уж тяжело пожертвовать чувством собственного достоинства, ведь у него никогда и не было шанса развить собственную личность.

И все же человек, исполняющий «роль жертвы», покорной и услужливой, не так привлекает внимание окружающих, как человек, разыгрывающий из себя деспота. Его отношения с миром вполне последовательны: все, кто стоят ниже на иерархической лестнице, должны преданно служить ему – так же, как он сам служит вышестоящим. Тот, кого сделали зависимым, неплохо умеет подчинять себе других[51].

Таким образом, два «кардинально различных» типа пациентов с язвенным колитом (как о них говорит классическая психосоматика) на самом деле объединены одной и той же болезненной темой – темой зависимости и самостоятельности.

Мы не можем обойти вниманием еще один важный аспект символики язвенного колита. Помимо прочего, понос является своеобразным методом очистки организма. Тело пытается как можно быстрее оставить позади то, что для него неприемлемо (раз уже нельзя отослать все это назад). По-видимому, речь идет о чем-то особенно чуждом и ядовитом, раз уж организм так отчаянно, до крови, стремится к очищению. Некоторые люди страдают манией чистоты. Такой человек без конца моет руки – так, будто они запачканы чем-то особенно отвратительным (например, липкой кровью). На самом деле это символический акт – попытка смыть с себя неосознанное чувство вины. Аналогичную попытку очиститься предпринимает организм больного язвенным колитом, но она еще более неосознанна, поскольку ее побудительные причины лежат в теневой сфере. Все попытки отмыться тщетны, ведь истинная грязь находится не на телесном уровне, а на символическом уровне значений.

В симптомах колита прослеживается и жертвенный аспект. Пациенту приходится пожертвовать немалую часть своего времени на уход за своим больным телом. Но главный символ жертвы в данных обстоятельствах – понос. С калом организм отдает (= приносит в жертву) все, что для него жизненно важно. В первую очередь – кровь, во все времена считавшуюся самой ценной жертвой. Кроме того, отдается и большой объем слизи. На первый взгляд эта жертва кажется незначительной, но слизь является одним из самых важных телесных соков. Она всегда присутствует там, где зарождается новая жизнь. (По этой причине некоторые индейские племена почитали слизь больше, чем кровь[52].) И наконец, в жертву приносятся вода и соль.

Но даже когда сама жертва неосознанна, за ней всегда скрывается ожидание. Изначально целью жертвоприношения было добиться расположения и милости богов. Чего же ожидает больной колитом от богов подземелья[53] за свои щедрые дары? Может быть, так он пытается оплатить кровный долг – расплатиться за данную ему жизнь и подаренные жизненные соки? Возможно, в этих вопросах слишком много патетики, но не будем забывать, что больной действительно рискует жизнью. (Согласно статистике, от язвенного колита умирают от десяти до пятнадцати процентов больных.)

Попробуем обобщить все, что было сказано здесь о больных язвенным колитом и самой картине болезни.

● В нижнем мире идет жестокая война, к которой стянуты все силы организма.

● Организм испытывает потребность очистить пространство «преисподней». Но так как истоки проблем лежат слишком глубоко в тени, процесс очищения затягивается, и судорожные попытки следуют одна за другой.

● Больной направляет свою агрессию против самого себя. На это указывает саморазрушение, которое происходит в толстом кишечнике. На физиологическом уровне заболевание обусловлено аутоиммунной реакцией, а кроме того, оно превращает обычную микрофлору кишечника в патогенную (через многочисленные пораженные участки кишечные бактерии стремятся проникнуть в кровь). Также агрессия проявляется в раздражении слизистой оболочки заднего прохода (что лишает человека возможности нормально сидеть).

● Больной почти все время пребывает в подавленном, безучастном настроении. Депрессия также чаще всего является результатом воздействия направленной против самого себя агрессивной энергии. Пациент чувствует себя заведомо проигравшим.

● Самая актуальная болезненная тема для такого человека – это тема зависимости. Проблема формируется еще в период раннего детства.

● Больной вынужден жертвовать своими жизненными соками. Он истекает кровью годами (и даже десятилетиями). Это подвергает риску его жизнь, и она, в конце концов, полностью оказывается в теневой сфере.

Очевидно, что проблема больного лежит в тени. Применительно к язвенному колиту это утверждение имеет особое значение. Все болезненные симптомы проистекают из тени, но мало какие из них можно назвать самой тенью. В данном случае речь идет о том, что область неосознаваемого разрослась до поистине угрожающих размеров. На это указывают и затяжной (хронический) характер болезни, и особенности вызванных ею осложнений. При прободении толстого кишечника демоны подземелья получают доступ к верхнему миру и отравляют его, создавая реальную угрозу для жизни. При злокачественном перерождении[54] вопрос выживания встает не менее остро. Многим пациентам приходится накладывать так называемый anus praeter. Таким образом, прокладывается путь в обход нижнего мира, но на этом фоне болезненная тематика обнаруживается еще отчетливее. При оперативном вмешательстве хирург иссекает более или менее длинный пораженный участок, но это совсем не означает, что пациенту удалось сбежать от дьявола. Напротив, это у дьявола крадут его царство, и он начинает искать новые пути, чтобы утвердить свои права.

Какой выход можно найти из этой ситуации? Вспомним, что в большинстве случаев источником болезни является тема зависимости. Зависимость (в каком бы виде она ни проявлялась) лишает душу свободы и мешает самореализации. Зависимый человек постоянно пытается жить за счет других, становясь либо приживалом, либо деспотом. В стремлении жить за чужой счет прослеживается тенденция к радикальной форме симбиоза, которая не оставляет возможности для освобождения души. Душа не может свободно парить, потому что она скована слишком тесными связями. Цепи, которые человек налагает на других, связывают не меньше, чем те, которые он несет сам. Нередко оба вида связей сосуществуют в одном человеке. Основа (= тематика) этих связей кроется в нижнем мире бессознательного. И именно там разгорается конфликт. Это война за господство в аду, которая ведется всеми доступными средствами. В нее вовлечены и демоны-бактерии, вооруженные токсинами (ядовитыми газами), и собственные защитные силы организма (антитела, лимфоциты), роль которых в этой войне весьма неоднозначна.

Условно можно сказать, что по одну сторону баррикад стоят темные силы преисподней (= «господин этого мира», дьявол), а по другую – сам больной. Но что привело к такому драматичному развитию событий? Очевидно, когда-то человек согласился на сделку с этими темными силами, возможно, даже на адский симбиоз с ними. Но если бы дела шли успешно, то ежедневное дело он улаживал бы одним махом и без проблем. Значит, при исполнении условий сделки что-то пошло не так.

Здесь невольно вспоминается история Фауста, заключившего договор с «господином мира» Мефистофелем. Этот договор подписан кровью – «самим соком жизни». Многое указывает на то, что при язвенном колите где-то в самой глубине спрятана проблема договора, вокруг которой вертится тема власти над душой, порабощения личности (= продажи души). В этом контексте кровавый понос со слизью представляет собой, с одной стороны, кровавую дань, плату по договору, а с другой – результат отчаянных попыток очистить, освободить охваченный пожаром нижний мир. Поток жизненных сил, расходующихся на кормление подземных демонов, может остановить только расторжение договора и освобождение от него.

Интересно, что язвенный колит является бичом современного цивилизованного мира. Архаичному обществу эта болезнь совершенно не свойственна. Причина этого, возможно, заключается в совершенно ином понимании мира. Зависимость реализовывалась тогда в намного более жестких формах, например, в рабстве. Зависимость, основанная на близком кровном родстве, также существовала, но имела гораздо меньшее значение. Хотя о «правах человека» (в современном понимании) тогда не было и речи, подрастающее поколение было прекрасно защищено обычаями племени (законами общества). У древних существовала система незыблемых ритуалов, регламентировавших переход от одной фазы развития к следующей. Если юноша прошел обряд инициации, уже никто в племени не мог позволить себе обращаться с ним, как с ребенком. Воспитание (формирование личности ребенка) не отдавалось на откуп родителям, им занималось все сообщество, исходя из интересов племени. Поэтому проблемы зависимости детей от родителей не существовало. Во многих племенах при пубертатном ритуале мать оплакивала своего сына, словно он умер. Действительно, с этого момента как сын он был для нее безвозвратно потерян. Мальчик превращался в мужчину и принадлежал теперь к мужской части общины. При таком суровом регламенте было невозможно пропустить какой-либо шаг в развитии, и именно поэтому в древности не существовало многих невротических симптомов.

Что же делать больному язвенным колитом? Самое главное – внимательно изучить условия договора, который привязывает его к нижнему миру. Затем само существование этого договора надо сделать излишним. Единственный путь к этому – не бегство от обязательств, а, напротив, их исполнение. Человеку надо полностью погрузиться в зависимость от нижнего мира и для начала постараться увидеть, что же связало его с преисподней, да еще так крепко. Для этого почти всегда нужна помощь психотерапевта, ведь речь идет о героическом спуске в подземное царство, – а это дело воистину эпического масштаба, столько раз описанное в мифах. Только после того, как больной осознает существование двух сторон, заключивших договор, можно будет думать об освобождении. Если человек хочет, чтобы чужие (родительские) когти разжались и отпустили его душу на свободу, он сам должен поступить точно так же – перестать цепляться за души других людей. Картина болезни указывает путь, который, несомненно, потребует больших жертв. Пройти по нему следует смиренно, добровольно подвергнув глубинному очищению свою душу и отдав царству Плутона все, что ему причитается за радикальное превращение. Наконец, необходимо разорвать и кровные связи («перерезать пуповину»), чтобы после, при необходимости, восстановить их, но уже на добровольной, осознанной основе.

Дивертикулез

При дивертикулезе в стенках толстого кишечника образуется множество мешковидных полостей (дивертикул), которые обычно наполнены калом. Физиологическая основа дивертикулеза заключается, с одной стороны, в слабости соединительной ткани, а с другой – в высоком давлении в толстом кишечнике и застревании кала. Слабость соединительной ткани делает возможным растяжение стенки кишечника. Растущее давление прижимает каловые массы к стенке и, в конце концов, вдавливает их в нее. Содержимое дивертикул отделено от общей массы кала и не принимает участия в дальнейшем продвижении и последующем превращении.

Небольшие «боковые карманы» могут долгое время существовать, не вызывая никаких внешних симптомов, и, в лучшем случае, случайно обнаруживаются на рентгеновских снимках. Дивертикулы безобидны и в том смысле, что почти никогда не подвергаются злокачественному перерождению. Только если сопровождающее дивертикулез воспаление долгое время игнорируется, возникает опасность прорыва дивертикул в полость со всеми вытекающими последствиями, включая воспаление брюшины.

Воспаление при дивертикулезе вызывает ощущение переполненности живота, боль и расстройство стула – чередование поноса и запора. Воспалительный процесс сигнализирует о конфликте в нижнем мире. Предметом конфликта является множество маленьких комков кала в нишах стенки кишечника, в этих темных уголках, куда никто никогда не заходит и где ничего не происходит. Карманы нужны, чтобы что-то в них прятать. Само по себе содержимое кишечных «кармашков» хоть и выглядит довольно мрачно, но все же не представляет большой опасности.

Необходимо принять во внимание, что основой болезни является запор. Соответственно мы вновь вернулись к тематике принуждения и сохранения (скупости и жадности). Кишечные карманы ассоциируются с маленькими, но вместительными защечными мешками хомяка, в которых он прячет свои съедобные сокровища. На рентгеновских снимках дивертикулы часто напоминают формой набитые чем-то чулки. В связи с этим вспоминается выражение «прятать деньги в чулок». В символическом смысле пациент создает резервы, делает запасы «на черный день». Такая картина болезни говорит о том, что человек склонен собирать и копить в первую очередь материальное богатство, ценя его выше, чем поток самой жизни и ее возможности.

В конце концов развивается конфликт, выраженный воспалительным процессом, который сопровождается поносом. Понос в данном случае является идеальным решением. Он буквально оживляет ситуацию – приводит в движение и выносит прочь застоявшиеся частицы кала. Как и деньги, кал может «принести доход» только в том случае, если участвует в процессах превращения. Держать и то, и другое, долгое время не пуская в оборот, – ошибка. Естественно, неосознанное «запихивание» частиц кала в стенку кишечника создает больше проблем, чем привычка складывать деньги в чулок.

Сдерживание и накопление неосознанных проблем ведет к конфликту. В этом случае понос (диарею) можно однозначно оценить как очищающую целебную процедуру, которая оказывает живительное действие на организм.

«Распихивание» мрачных и неудобных тем по темным углам рано или поздно приводит к проблемам, вызывающим боли в животе. Из этого следует, что больному нужно придерживаться рациона, включающего большое количество продуктов, богатых балластными веществами. Толстому кишечнику необходимо предоставлять избыточное количество материала для обработки, чтобы он постоянно оставался в движении. Это своего рода гомеопатический прием: человеку, накапливающему балласт в организме, предлагают дополнительный балласт в виде пищи – «подобное лечится подобным».

Чередование поноса и запора указывает на то, что человеку нужно учиться отпускать все, что не представляет истинной ценности, сохраняя все необходимое и значимое. Наличие карманов как бы подталкивает человека к тому, чтобы он сохранял всевозможные мелочи, – «ведь в жизни все может пригодиться». Чтобы снять нагрузку с кишечника, надо научиться делать запасы осознанно. Кроме того, такая осознанная установка поможет больному и в будущем. Он сможет с легкостью обменивать мелочь и «милые безделушки» на вещи более значимые, приносящие гораздо больше радости и удовлетворения. В любом случае это намного разумнее, чем рискованная игра «в секреты» в подвале собственного тела.

Полипы

Полипы практически не поддаются толкованию, так как не являются симптомами. Они лишь время от времени могут вызывать кровотечения. Полипы можно рассматривать как противоположность дивертикулов. Дивертикулы вдаются в стенки кишечника и устремляются наружу. Полипы, подобно маленьким грибам, выступают в полость кишечника. Преимущественно – примерно в семидесяти процентах случаев – полипы образуются на стенке прямой кишки. Несмотря на отсутствие выраженной симптоматики, полипы представляют реальную опасность: примерно в восьмидесяти процентах случаев происходит их злокачественное перерождение.

Полипы требуют к себе чрезвычайно серьезного отношения, но чаще всего человек даже не знает об их существовании. Образно говоря, в подземелье замышляется что-то нехорошее.

В символическом плане речь идет о «наростах» бессознательного, даже о его массивном разрастании. Но так как этот процесс долгое время остается «тайной, покрытой мраком», он несет в себе опасность злокачественного превращения. (Более подробное толкование этой теме мы дадим в разделе, посвященном раку.)

Обычно обнаруженные полипы удаляют хирургическим путем. Но кроме этого, имеет смысл также встретиться с полипами лицом к лицу на уровне сознания. Иными словами, задача заключается в том, чтобы осознать свои душевные «наросты», принять их и интегрировать в сознание. Также больному желательно разобраться в том, какие из его пороков имеют тенденцию к злокачественному росту.

Воспаление слепой кишки (аппендицит)

Символически слепая кишка представляет собой тупик, который человечество давно покинуло. Вероятно, это наследие глубокой древности, когда человек мог переваривать целлюлозу и полностью усваивать ее энергию. Сегодня целлюлоза обрабатывается в толстом кишечнике путем брожения, а полученная энергия используется всего лишь для того, чтобы поддержать (осветить) «адское действо». Травоядные существа – например, коровы – имея длинную слепую кишку, получают много энергии из этого дешевого материала и прекрасно за счет нее существуют. Наверное, было неплохо, когда и человек довольствовался такой пищей. Однако эти времена остались далеко позади, а о пройденной фазе развития нам напоминает слепая кишка. Она является тупиком не только по форме. Для человечества слепая кишка превратилась в тупик по сути (сегодня очень трудно понять, в чем же состоят ее функции).

При диагнозе «воспаление слепой кишки» речь почти никогда не идет о воспалении самой кишки, но чаще всего – о воспалении ее червеобразного отростка (аппендикса). Аппендикс является лимфатическим органом, поэтому его также называют кишечной миндалиной. Опыт показывает, что в этом специализирующемся на обороне лимфатическом органе часто разгораются вооруженные конфликты – воспаления. Если принять во внимание, что и аппендикс формально (по своему строению) является тупиком, то его воспаление – это «конфликт тупика в тупике». Образно говоря, в червеобразном отростке «заводится червь». Опасность заключается в возможном прорыве стенок аппендикса, чреватом воспалением брюшины (перитонитом), которое представляет реальную опасность для жизни. Поэтому во избежание малейшего риска при подозрении на аппендицит больному делают операцию. С одной стороны, это кажется вполне гуманным. Однако следует задуматься, что ни в какой стране, кроме Германии и подающих нам пример США, подобные операции не делают так часто. Опыт российской медицины показывает, что такие воспаления вполне можно лечить консервативно, и нет никакой нужды в «поголовном» проведении операций.

Очевидно, что конфликты в теневой сфере заставляют нас нервничать особенно сильно. Мы не хотим даже попытаться разрешить проблему, предпочитая вырвать ее с корнем.

Каждый конфликт, опустившийся на уровень тела, вызывает воспаление в месте, символически соответствующем его теме. Коммуникационные конфликты имеют тенденцию проявляться в области легких, мировоззренческие – в печени, а конфликты, связанные с темой защищенности, – в области органов пищеварения. С этой точки зрения любое воспаление, как и вообще любой телесный симптом, представляет собой манифестацию тени[55]. Воспаление в слепой кишке имеет еще большее отношение к тени, так как сам толстый кишечник является теневым царством организма. То есть речь идет о неосознанном конфликте, связанном с самой тенью. То же самое справедливо и по отношению к язвенному колиту. В случае со слепой кишкой особенным обстоятельством является то, что неосознанный конфликт развивается в тупике, ведущем, в свою очередь, в тупик. То есть все происходит в стороне и на некотором удалении от главного потока жизни. Соответственно, и путь к осознанию также предстоит неблизкий.

События разворачиваются в пограничной области между «невинным миром детства», который человек уже покинул, и «опасным царством взрослых», которое ему предстоит завоевать. Детский мир соответствует прошлому – тому «старому доброму времени», которое, стоит только в нем задержаться, обязательно заведет в тупик. Царство взрослых – это тот мир, в котором придется в полной мере столкнуться с полярностью, а значит, и с тенью. Аппендицит зачастую является первой настоящей схваткой с тенью «не на жизнь, а на смерть» (по крайней мере, раньше болезнь представляла именно такую опасность).

Необходимо выяснить, с чего начинается конфликт. В воспаленном червеобразном отростке, который хирург извлекает на свет божий, почти всегда обнаруживаются непереваренные частицы пищи, иногда такие, которые и невозможно переварить, – например, косточки от фруктов. Символически все непереваренное соответствует тому, с чем человек не справился, а косточки олицетворяют центр, ядро такой проблемы.

При превращении ребенка во взрослого человека речь идет именно о том, чтобы постепенно продвигаться к ядру – постигать суть вещей, учиться проглатывать и переваривать твердые куски. Главной темой конфликта при аппендиците является борьба при переходе от детства к миру взрослых. Но суть конфликта заключается в агрессии. И в самом деле, переходный период – это то время, когда ребенок должен опробовать свое оружие. Если на духовном уровне это у него не получается, импульсы оседают в тени и проявляются в соответствующих участках телесного уровня. Лимфатические органы (защитная система организма) в первую очередь становятся вынужденными площадками таких «вытесненных» войн. Воспаление миндалин соответствует столкновениям с верхним миром, а воспаление слепой кишки – с темами нижнего мира и, прежде всего, с тенью. Слепая кишка с червеобразным отростком символизирует детство человечества. Ее воспаление, следовательно, говорит о том, что борьба идет вокруг темы детства. Тоска по «старому доброму времени»: естественной заботе старших, отсутствию ответственности и необходимости осознанно выражать агрессию – тянет человека назад. Разразившаяся «на территории детства» война опустошит этот уютный мир и сделает его менее привлекательным, приближая этим вынужденный шаг в мир взрослых. В конечном итоге то же самое делает и хирург. Когда он отрезает «последний оплот детства», пациент вынужден искать новую сцену для противостояния. В идеальном случае он выберет широкое поле сознания. В худшем – найдет новое место битвы в собственном теле.

Если взрослому человеку удалось сохранить аппендикс (что в некоторых странах с хорошо развитой хирургией является скорее исключением, чем нормой), это можно назвать хорошим знаком: вероятно, человек успешно преодолел границу между мирами и справился с соответствующими конфликтами в сознании. Однако может быть, что он, напротив, еще даже не пытался сделать это. Во втором случае, а также если после «успешной эмансипации» человека по какой-либо причине настигнут регрессивные тенденции, отсылающие его в мир детства, «подростковая болезнь» – аппендицит – может поразить и в зрелом (с формальной точки зрения) возрасте.

Если бы специалисты в области «кишечной хирургии» были столь же сдержанны, как отоларингологи[56] при решении вопроса о необходимости удалять миндалины, то в месте перехода от верхнего мира пищеварения к миру нижнему создавалась бы почти такая же ситуация, как и «этажом выше» – на границе между внешним и внутренним мирами. Даже при сильных (гнойных) воспалительных процессах миндалины обычно излечиваются без хирургического вмешательства, и крайне редко дело доходит до прорыва абсцесса.

В области слепой кишки ситуация аналогична тому, что так часто происходит в области горла, но большей глубине соответствует и более опасный уровень. Если конфликт действительно прорывается в свободную брюшную полость, то можно говорить, что дьявол вырвался наружу. Развивающаяся в этом случае тотальная война становится решающей битвой за существование больного. Господин подземелья становится «владыкой мира». При поддержке всех своих подручных демонов он борется за то, чтобы утащить человека в свое исконное царство – в ад. В отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть ему противостоят защитные силы организма и (будем надеется, что это так) обладающая сильным оружием научная медицина. При перитоните у человека мало шансов выстоять в одиночку.

Стоит сказать несколько слов о методах лечения, которые использует научная медицина. Антибиотики укрепляют защитные силы человека и вместе с ними уничтожают миллиарды демонов-бактерий на этом гигантском поле битвы. Бактерии используют свою необыкновенную плодовитость и невероятную скорость размножения, чтобы распространяться куда только можно. Противная сторона делает ставку на более изощренные средства, например, на пенициллин, который поставляет ложные элементы для формирования оболочки «новорожденных» бактерий. Таким образом сами клеточные мембраны изначально обладают действием антибиотика[57], и бактерии гибнут, не успев родиться[58].

Если конфликт вышел за рамки тупика, то альтернативы телесной борьбе уже нет. В этой ситуации человек должен признаться самому себе, что тень вырвалась из нижнего мира и стремится превратить все тело в Царство мертвых. То, чего человек избегал на уровне сознания, а именно – интеграции в полярный мир (включая его теневые стороны), теперь происходит на телесном уровне: мрачнейший из всех аспектов полярного мира сам вторгается в жизнь. Началась великая битва между его цельным (единым) миром детства и полярным миром взрослых, ведающим, что существует добро и зло. Более зрелый взрослый мир в любом случае эту битву выиграет. Задача же самого человека в союзе с медициной – добиться того, чтобы это произошло не на телесном уровне, а на уровне сознания.

Геморрой

Название болезни происходит от греческого слова haimorrhoídes – кровотечение. Действительно, при геморрое часты кровотечения (особенно при актах дефекации). С точки зрения анатомии, речь идет о расширении анальных вен, на которых часто формируются узлы. При внешнем геморрое расширены перианальные сосуды (сосуды вокруг ануса). При внутреннем геморрое появляется венозное сплетение в конце прямой кишки, препятствующее движению ее содержимого. На начальной стадии вены только слегка утолщаются, подобно расширенным венам на ногах при варикозной болезни. В хронических случаях дело может дойти до тромбозов (впрочем, как в случае с любым варикозным расширением вен). Характерный симптом геморроя – боли при опорожнении кишечника. Отягощает картину и неприятный зуд.

При столкновении с этой неприятной проблемой стоит внимательно рассмотреть сцену, на которой происходит действие. Это анус, то самое имеющее не самую лучшую репутацию мускульное кольцо, которое отделяет нижний мир от внешней среды. В сознании многих людей анус ассоциируется с самыми негативными представлениями о «грязи». Если один человек предлагает другому вылизать кому-нибудь задницу, это значит, что тот упал во мнении говорящего ниже некуда. В то же время интерес человека к анальному сексу указывает на то, что в партнере ему мило все, вплоть до самых низких и грязных проявлений его существа. Существующее во многих языках оскорбительное выражение «ну ты и задница» пользуется такой популярностью, что уже стало неотъемлемой частью бытового языка.

Если темные, грязные стороны жизни вытесняются из сознания, анус становится «родиной геморроя». Таким образом, «грязные» проблемы привлекают к себе внимание, которого им не хватает на уровне сознания. Жгучий зуд заставляет руки тянуться к этой запретной области – разумеется, тайно и скрытно, как и подобает действовать в отношении столь низких сфер.

Воспаленные и «запруженные» сосуды при геморрое говорят о том, что в жизни человека есть препятствие, которое перекрывает поток его жизни. Больной сидит на узле проблем, вместо того чтобы разрешить их. Разумеется, сидеть на проблемах неприятно и очень больно. Тело демонстрирует суть этой ситуации с безжалостной откровенностью и одновременно указывает на выход из нее, побуждая человека подняться с насиженного места и двигаться вперед. Как говорят в народе, невозможно чего-то добиться, «сидя на заднице». Из-за физиологического неудобства человек действительно вынужден как можно меньше сидеть, чтобы уменьшить нагрузку на раздраженный задний проход. Но то же самое необходимо и в переносном смысле: в первую очередь нужно встать.

Типичное поведение больного геморроем заключается в попытке увильнуть от сложностей, связанных с предложенным путем решения проблемы. Он предпочитает сжимать ягодицы, то есть прячется от прямого столкновения. Подавленная энергия оказывается глубоко внутри. Душевные порывы, которые человек не решается выставить на всеобщее обозрение, устремляются вниз, но не освобождаются, а накапливаются там и застаиваются. На физическом уровне это грозит разрывом узлов, блокирующих анальное отверстие. Однако разрыв узлов приносит определенное облегчение: давление в области заднего прохода ослабевает, зуд временно проходит. Но истинное облегчение может принести только снижение давления в переносном смысле – то есть решение проблемы на душевном или духовном уровне (= в правильном месте). Попытка обойти проблему «с тыла», как всегда, безжалостно разоблачается телом. Обходной путь оказывается болезненным и в конце концов никуда не приводит (не приносит длительного облегчения).

Для того чтобы действовать напрямик, типичному больному геморроем не хватает смелости. Он боится открыто «выпустить пар». Как правило, на таких людей кто-то оказывает давление, от которого нельзя открыто избавиться. Так, геморрой преследует многих солдат срочной службы. Медицина обычно ищет объяснение этому в различных причинных (каузальных) связях, например, в плохих условиях жизни (солдатам часто приходится сидеть на холодной земле и т. п.). Само собой, «пятая точка» молодого солдатика не особенно избалована. Однако у опытных туристов, которые проводят гораздо больше времени в условиях, далеких от понятия «цивилизованные», то же самое заболевание встречается значительно реже.

Большее значение, чем «холодная земля», на которую опирается солдатский зад, могут иметь холодные – в переносном значении – ноги. Холодные ноги – это всегда олицетворение скрытого страха, в данном случае – страха перед старшими по званию и всей мощной военной машиной. У солдат нет шанса избавиться от давления, и все оно опускается вниз[59]. Типичный прусский солдат, вымуштрованный и покорный до предела, при виде командира щелкающий каблуками и сжимающий ягодицы (чтобы, упаси господь, наружу не выскользнули истинные чувства), – вот прототип типичного больного геморроем.

Обращает на себя внимание частота заболеваемости геморроем в совсем другой среде и при совершенно иных обстоятельствах – у молодых девушек, первый раз оказавшихся в дзен-монастыре. Параллель между двумя этими ситуациями заключается в подавляющем, требующем абсолютной дисциплины авторитете, которому подчинены обе группы. Солдаты в армии не могут защищаться. Монахини сами не хотят этого, поскольку пришли в монастырь подчиняться авторитету. Им предписывается не действовать активно и учиться не настаивать на своем, а искать решение проблем в классической практике сидячей медитации. При этом может активизироваться тот или иной неосознанный узел, и если с ним не проводится работа, он опускается вниз. Однако с помощью той же техники медитации со временем все такие узлы могут быть развязаны. Молодые мужчины после окончания срочной службы обычно находят другие способы «выпускать пар» – возможно, не слишком элегантные (по сравнению с медитацией), но все же действенные, и нужда в узлах в области заднего прохода отпадает.

При геморрое основа болезненной ситуации – это подавление со стороны внешнего авторитета. Оно может вызывать неосознанное неприятие и даже ненависть, но при этом авторитет кажется настолько непререкаемым, что прямое противодействие ему немыслимо. Остается только обходной путь через заднюю дверь. Но даже этого больной не может себе позволить и вытесняет протест в область бессознательного. Чувство бессильного страха при этом настолько велико, что он не решается выпустить пар в виде газов. Напротив, он старается сдержать предательские газы и наглухо замуровать задний проход, усиливая нормальные перекрывающие механизмы возведением дополнительных баррикад.

Но снижение давления и избавление от него дается больному тяжело, тяжело до крови, ведь в этой области заключена вторая причина его проблем. Страх и, следовательно, стесненность препятствуют избавлению, в чем больной убеждается во время мучительных актов дефекации. Часто болезнь сопровождается запором, и многие медики даже считают его «причиной» геморроя. На самом же деле это только звено в цепи, следствие «неспособности выпускать». Узлы, как пробка, закрывают выход. При внутреннем геморрое в болезненный процесс вовлечен естественный перекрывающий механизм, который явно перевыполняет свою задачу. Но и внешние узлы весьма эффективно запирают выход из организма.

Несмотря на возведенные перед выходом баррикады, больной все же время от времени должен выпускать что-то из своего организма. Сильнейшие боли говорят о том, насколько это сложно. Характер стула такого больного показывает, что сам пациент очень сильно держится за то, что отдает. Если калу все же удается преодолеть узлы, к нему часто примешивается кровь. Пусть при этом кровоточит не сердце, а заднее место, но, в конце концов, вся кровь поступает от сердца. Запорами чаще всего страдают люди, которым особенно по сердцу материальные ценности (как мы знаем, на уровне тела символом денег является кал). По аналогии с выражением «кровавые деньги» можно говорить и о «кровавом стуле». «Кровавые деньги» человек получает, переступив через чье-то право на жизнь; «кровавый стул» – это знак того, что совершается преступление против собственных прав. Заставить кого-то «заплатить кровью» – значит лишить его и жизни, и материальной базы для нее; а заставить себя истекать кровью – значит выбить материальную почву у себя из-под ног.

Еще отчетливее эта тематика прослеживается на хронической стадии, когда кровь в узлах сворачивается. Поток жизни (= жизненные силы) не только застревает в узлах, но человек еще и сидит на нем.

Предпосылки для развития геморроя скрываются за слабостью соединительной ткани, склонностью к варикозному расширению вен и образованию тромбозов[60]. В этой ситуации болезненной проблемой может быть осознание собственной закоснелости и черствости. Человек с готовностью отрывает весь поток своих жизненных сил от сердца, однако этот поток не течет в положенном направлении, а оказывается на самой окраине мира, в прямом смысле слова – в заднице.

Типичный «конфликт власти», при котором человек покорно сносит давление, оказываемое на него со стороны, сужает и стесняет поток его жизни, что в первую очередь проявляется в сужении сосудов и соответствующем повышении артериального давления. Если же природа внешнего давления такова, что от него действительно невозможно ускользнуть и его нельзя уменьшить (поскольку его оказывают исподволь или его источник обладает слишком большим могуществом), приходится искать освобождения «окольным путем», сзади – выпуская газы. Если же для человека неприемлем такой «сомнительный» путь, он становится потенциальной жертвой геморроя, ведь даже самый нижний уровень его организма заперт наглухо.

Свободный уровень этого симптома виден в истечении крови при геморрое. Узел разрывается; хирург, проводя операцию, идет по следам Александра Великого, разрубившего гордиев узел одним ударом. Разрез скальпелем приносит освобождение застоявшейся жизненной энергии и снова приводит систему в движение. Консервативные методы лечения тоже ведут к прорыву: искусственно вызывается понос или же очень мягкий стул, что облегчает процесс отдачи и выделения. Все прочие традиционные методы: ванны, постановка свечей – также привлекают необходимое внимание к этому «презираемому» месту. В конечном итоге речь идет о том, чтобы выпрямиться, встать и снизить этим давление. Или же можно совершенно осознанно остаться сидеть, подобно дзен-монаху, готовому решать проблемы на духовном уровне. Если бы такой монах захотел встать и направить стоящую на месте энергию на движение и физическую борьбу, он выбрал бы один из типичных видов восточных единоборств, например, айкидо. Реализация энергии борьбы скрытно, исподволь характерна для восточных единоборств, в которых почти никогда не применяется прямое нападение, а используется энергия соперника для борьбы с ним же. Побеждать оружием противника – это хорошо известный принцип. Именно к такому использованию энергии геморрой принуждает своего владельца. Даже при силовой борьбе ниже пояса, как показывают восточные единоборства, существуют честные правила.

XI

Рак

Рак слишком сложное явление, чтобы рассматривать его только применительно к конкретному органу. Способность злокачественного новообразования распространяться по всему телу указывает на то, что речь идет о заболевании организма в целом. В конечном итоге рак, этот кошмар нашей эпохи, характеризует и общество в целом. Хотя вряд ли найдется культура, которой рак был бы незнаком, – его обнаруживают даже в мумиях инков, возраст которых более пятисот лет. Но именно в современных промышленно развитых странах он чрезвычайно быстро завоевывает позиции. В древнекитайских научных трактатах упоминания о раке встречались чрезвычайно редко, хотя средняя продолжительность жизни в Древнем Китае была очень велика – столетний возраст там никого не удивлял. Это опровергает утверждения о том, что заболеваемость раком в промышленно развитых странах выше из-за большей продолжительности жизни в них по сравнению с другими регионами. Известно, что индейцы – коренные жители Америки – до завоевания континента европейцами жили дольше, чем в более поздние «цивилизованные» времена. Но если аборигены до соприкосновения с европейской культурой были едва знакомы с раком, то после «открытия Америки» стали вполне соответствовать тенденции нового времени.

Из всех болезней именно рак внушает нам наибольший ужас. Мы называем его злокачественным. Даже инфаркт миокарда, уносящий намного больше жизней и сопровождающийся запредельной болью, не производит такого пугающего впечатления. Объяснить это можно только тем, что рак взаимодействует с темой, лежащей глубоко в тени нашего сознания.

Ни одна другая болезнь не показывает взаимосвязь между телом, душой, духом и обществом более наглядно и откровенно. Неважно, рассматриваем ли мы рак на уровне клетки, структуры личности или общественной ситуации – всюду обнаруживаются аналогичные образцы.

1. Рак на уровне клетки

Раковые клетки отличаются беспорядочным, хаотичным ростом. У отдельной клетки разрастается слишком большое ядро. В переносном смысле ядро, содержащее всю информацию о строении и жизнедеятельности клетки, можно рассматривать как голову целого организма под названием «клетка». Это «преобладание головы» над прочими частями организма является типичным критерием диагностики рака.

Раковую клетку отличает чрезмерная активность деления. Такие клетки не участвуют в выполнении задач на благо всего организма, они всецело «заняты собой». Вся их жизнь посвящена делению, то есть воспроизводству самих себя в неограниченном количестве. Это напоминает об эмбриональной стадии роста, когда самыми важными для клеток будущего организма являются рост и размножение. У клеток морулы – клеточного комка, в котором концентрируется человеческая жизнь на ранней стадии, – еще нет специализированных задач. Эти клетки заняты только размножением путем быстрого деления. Однако даже этот процесс внутри морулы намного более упорядочен, чем в хаотично разрастающемся раковом новообразовании.

Рак напоминает о начальных стадиях жизни клеток не только из-за огромного клеточного ядра и безудержного деления. Еще один аспект указывает на то, что рак стремится к незрелым ранним формам жизни. Клетки, вовлеченные только в процесс размножения, часто теряют способность к участию в сложных процессах обмена веществ (например, в окислении при участии кислорода) и возвращаются к примитивному способу получения энергии путем брожения. Этот метод энергетической подпитки намного менее эффективен, но в значительно меньшей степени зависит от внешних поступлений. Если все остальные клетки нуждаются в нормальном дыхании – то есть должны постоянно снабжаться кислородом и свежей кровью, – то клетка, вернувшаяся на стадию брожения, в этом смысле автономна. Следовательно, она меньше нуждается в добрых отношениях с соседями, а потому не обращает внимания на естественные границы и беззастенчиво вторгается на чужую территорию. Неудивительно, что подобная клетка оказывается со всех сторон окружена врагами. В своем безудержном росте она ведет себя агрессивно даже по отношению к собственным детям и родителям, и нередко отрезанные от всяческого снабжения «родственники» становятся жертвами этого роста. В центре больших опухолей часто обнаруживают мертвые клетки (участки некроза), символически указывающие на то, что конечным смыслом злокачественной опухоли является смерть.

Регрессия раковой клетки в сторону ранних и незрелых образцов видна и в ее поведении, похожем на поведение обычного тунеядца. Клетка забирает для себя всю энергию и все питание, какое только может добыть, но не готова отдавать хотя бы самую малость и участвовать в выполнении социальных задач, которые есть у любого организма. В этом смысле раковая клетка уподобляется эмбриональной клетке, для которой подобный тип поведения вполне нормален. Но что естественно и нормально для младенца, для взрослого может превратиться в большую проблему.

В игнорировании границ проявляется еще один шаг назад, на уровень незрелых структур. Дети в процессе развития должны постепенно учиться уважать чужие границы. Клетки также в процессе взросления и дифференцирования учатся уважать имеющиеся структуры и оставаться в предназначенных для них рамках. Раковые же клетки пренебрегают всем, «чему их учили» в процессе развития. Напротив, они теряют всякую связь с теми функциями, для которых были предназначены изначально. Нормальная клетка слизистой оболочки кишечника тоже время от времени делится, если это необходимо для самого кишечника, но она никогда не выйдет за установленные для нее границы, а тем более – за пределы органа. Раковая клетка (сейчас мы подразумеваем развитие рака в кишечнике), напротив, идет собственным эгоистичным путем. Предусмотренный для нее образец кишечника оказывается «слишком тесным» для эгоистических устремлений, и клетка «совершает революцию» – буквально разрывает ограничивающие ее рамки.

Раковая клетка стремится покорить весь мир и сделать все подобным себе. Для этого она внедряется повсюду, посылает своих «эмиссаров» даже в самые отдаленные области тела. В медицине эти крошечные злокачественные ответвления называют метастазами. Метастаз – слово греческого происхождения, его можно перевести как «превращение», «перемещение (путешествие)». Стремление клетки «всюду совать свой нос», добираясь до самых отдаленных участков тела, также сопоставимо с состоянием эмбриональной клетки – будучи недифференцированной, та еще несет в себе безграничные возможности. Развитие (взросление), в свою очередь, связано прежде всего с ограничением и специализацией. Раковая клетка отвергает и то и другое.

Незрелость действий подобной клетки проявляется при сравнении взрослого и детского поведения. Ребенок еще может представить себя кем угодно: пожарным, космонавтом, поваром, врачом и т. д. Он верит, что папа, как увеличенная модель его собственного «Я», может все. Ребенок мечтает путешествовать по всему миру, не заботясь о конкретных вопросах снабжения и обеспечения, стремится завладеть всеми игрушками на детской площадке и принимать участие во всех играх. Такое поведение может немало досаждать родителям, но все же в этом раннем возрасте оно еще не является настоящей проблемой.

Но взрослый, ведущий себя подобным образом, представляет настоящую опасность для своего окружения. Существуют две возможности развития событий. Во-первых, жизнь может силой или убеждением приспособить такого человека к потребностям внешнего мира – то есть принудить к поздней зрелости. Эта идея скрывается за попытками ресоциализации в местах лишения свободы. Во-вторых, сам человек может одержать победу над окружением и подчинить его своей воле. Этот вариант совсем не так редок, как кажется на первый взгляд; просто его конкретные воплощения получают различную оценку. На душевно-духовном уровне такие попытки отдельных людей оцениваются как мания величия, почти всегда подвергаются осуждению и «с успехом» контролируются и преодолеваются в психиатрических лечебницах. Реальной власти сумасшедшим удается достичь сравнительно редко. В политической сфере подобные попытки считаются терроризмом, с ними также борются и побеждают силой, а иногда и убеждением. Террористы, сами называющие себя революционерами, считаются преступниками и не могут ожидать ни пощады, ни внимания к себе. Если же подобные люди побеждают, то привлекают к себе внимание уже совсем иным образом, поскольку становятся новыми властителями в своей стране. Самая большая их проблема в этом случае заключается в том, чтобы как можно скорее остановить революционное брожение, которое они сами и вызвали, и установить новый порядок.

В области экономики те, кто придерживаются такого поведения, зачастую удостаиваются аплодисментов (рак символизирует именно тот образ действий, которого мы ожидаем от успешного предпринимателя). Деловой человек идет своей дорогой, попирает чужие границы, вытесняет конкурентов, захватывая их рынки или загоняя в угол[61]. В роли метастаз выступают филиалы, дочерние предприятия и отделения, открывающиеся по всей стране, а «в идеале» – по всему миру. Так реализуется стремление быть представленным везде, где только можно, и осуществлять повсеместный контроль. Чтобы этого добиться, необходимо действовать агрессивно и безоглядно. Разрастание раковой опухоли и образование дочерних концернов преследуют одинаковые цели – максимально реализовать свою программу в масштабах всего мира, не оставляя конкурентам на местах ни одного шанса.

Насколько точна такая аналогия, понимаешь, разглядывая географические карты, висящие во многих офисах солидных компаний. В середине толстым красным маркером помечено головное предприятие. Чуть дальше по сторонам обозначены более мелкие филиалы. По направлению к периферии сеть этих «метастаз» становится более редкой и/или бессистемной. В некоторых странах их нет совсем, в других, напротив, основаны крупные «колонии», от которых, в свою очередь, расходятся собственные ответвления. Раскрашенная таким образом карта чрезвычайно похожа на снимки тела больного раком, полученные с помощью современных методов диагностики.

Еще одна параллель с развитием рака – политика колониализма, при которой отдельные государства стремились подчинить себе весь мир и превратиться в империи. И они добивались этого, порабощая (как правило, путем вооруженного захвата) другие страны, культура которых была не столь агрессивна. При этом не было и речи об уважении чужих границ и чуждого уклада жизни – их попросту разрушали. Правители империй были настолько больны манией собственного превосходства, что всерьез намеревались превратить весь мир в «Англию», «Францию» или «Германию» («Тысячелетний Рейх»). Удержать эти безудержно растущие империи «в рамках», то есть противостоять им, могли лишь точно такие же разрастающиеся наподобие рака империи-антагонисты.

Подобно своему анатомическому аналогу, социальные раковые образования нередко страдают от проблем со снабжением. Полностью посвятив себя экспансии, они не заботятся о создании необходимой инфраструктуры. Эта социальная недоразвитость отличает почти все бывшие колонии. В результате неконтролируемого роста и в колониях, и в доминионе многое разрушается и приходит в запустение. В конце концов, к крошечным «материнским опухолям», таким как Испания или Британия, оказались привязаны огромные империи, постоянно растущие и пожирающие жизненные силы.

Когда эпохе колониализма пришел конец, описанный выше принцип экспансии вовсе не канул в Лету и не потерял своей социальной значимости. Империализм ушел в прошлое вместе с одержимым манией превосходства институтом дворянства. К власти пришла буржуазия, и появилась новая, не в меньшей степени похожая на рак форма мирового господства. Согласно новой доктрине, власть принадлежит «сильнейшим», но уже не на политическом, а на экономическом уровне. Разрушительная сила этого тезиса особенно явно проявилась во времена становления капитализма. Чтобы не принести слишком много страданий и смерти в центры новой идеологии роста, экономический «опухолевый рост» со временем стали несколько сдерживать и превращать в доброкачественный (по крайней мере, внутри родной страны). Во избежание «кровопролития» вводились особые правила, чтобы затормозить безудержный рост капиталов. В некоторых странах жизнь благодаря этому стала комфортнее. Таким образом, «экономический рак» удалось «одомашнить» и даже сделать «двигателем прогресса».

Но такая оптимистичная оценка, увы, однобока. Внутри органа, пораженного в первую очередь, устанавливаются мир и покой, своего рода перемирие между опухолью и защитными силами. Для всего же организма в целом положение остается критическим. Раковая клетка рассматривает тело с позиции своего эгоизма – только как «щедрого хозяина» и «плацдарм для развития». Аналогичным образом и современная экономика относится ко всей Земле. На фотографиях, сделанных со спутников, видно, как огромные мегаполисы въедаются в окружающий ландшафт. Так же как и раковые опухоли, современные города делают ставку на захватнический, агрессивный рост, распространяя своих «посланцев смерти» (свои метастазы) в виде городов-спутников и «особых экономических зон».

Образ Земли – сложного, неоднородного, но все же единого организма, который повсеместно пожирается, обкрадывается и варварски эксплуатируется, точно соответствует картине пораженного раком тела. Экологи, биологи и другие ученые не имеют единого мнения относительно того, находится ли Земля на стадии сопротивления болезни или уже достигла кахексии, то есть истощения. Кахексия – это та стадия болезни, на которой тело смиряется и сдается перед напором «молодой» жизненной силы рака и больше не сопротивляется пожиранию и разрушению. Кроме смирения, кахексия символизирует открытость для перехода в иной мир, то есть смерть.

Но не только захватнические принципы нашего мышления сходны с логикой поведения раковой клетки. Мы, так же как она, не предвидим последствий своих действий, а ведь смерть организма влечет за собой и смерть всех его клеток.

Но в начале все выглядит с точки зрения раковой клетки весьма многообещающе. Клетка стремится к автономии и противопоставляет себя всему организму. Она превращается в своего рода независимого революционера-одиночку. Подобно настоящему одноклеточному существу, она может рассчитывать только на себя и потому объединяет в своем организме все функции. Она даже достигает потенциального бессмертия. Пока хватает питания, жизнь и одноклеточных организмов, и раковых клеток продолжается. Все остальные клетки обладают генетически обусловленным пределом продолжительности жизни, что препятствует, например, тому, чтобы человек жил до ста сорока лет. Но раковые клетки не подчиняются этому закону и не несут на себе никаких признаков старения. Это подтверждает весьма впечатляющий эксперимент. Клетки опухоли, от которой человек умер еще в начале двадцатого столетия, были помещены в специальный питательный раствор и до сих пор продолжают делиться. Гибель раковых клеток после смерти самого организма связана всего лишь с тем, что им больше неоткуда получать питание и энергию. Одноклеточный организм (например, амеба) действительно независим, поскольку живет в свободной (чаще всего водной) среде. А вот логика раковой клетки изначально основана на фатальной ошибке. Такая клетка не принимает во внимание, что ее бессмертие мнимое: она не может стать действительно независимой, так как во всем зависит от своего носителя.

Таким образом, можно говорить о том, что развитие раковой опухоли в действительности носит регрессивный характер. Это отражено и в самом названии болезни. Ведь рак – это животное, которое прославилось способностью двигаться «задом наперед». Кроме того, название «рак» связывают с одной из форм болезни, при которой клетки опухоли врезаются в ткани груди подобно клешням[62].

Что касается причин возникновения рака на клеточном уровне, то сегодня ученые едины во мнении, что главные его виновники – мутации[63]. Это слово в переводе с латыни означает «изменение». Если клетка на протяжении достаточно длительного времени подвергается раздражению, она в конце концов становится готовой к радикальным изменениям – в буквальном смысле к перерождению. Характер раздражения может быть любым: механическим (давление, сдавливание), химическим, радиационным (= лучевым[64]).

Предпосылкой для мутаций являются хронические раздражения. Клетка может долго сопротивляться раздражающему влиянию, но настает момент, когда она больше не в состоянии терпеть и перерождается. Она в прямом смысле вырывается из-под контроля и идет дальше своим эгоистическим путем.

Теперь многое в судьбе человека зависит от того, насколько стабилен и силен организм – хватит ли ему защитных сил, чтобы задушить рак в зародыше. Исследователи говорят о том, что клетки организма перерождаются достаточно часто, но защитные силы, как правило, быстро их нейтрализуют. Таким образом, решающую роль в развитии раковых заболеваний играет ослабление защитных сил организма.

2. Интерпретация

Поведение раковой клетки обозначает основную тему, на почве которой вырастает заболевание. Это проблема роста. Неудержимый хаотичный рост не щадит ни чужих территорий, ни собственной основы. Раковая клетка не подчиняется законам здорового роста, отвергает правила взаимовыгодного сосуществования с другими клетками организма и решительно сметает все границы. Вместо того чтобы подобающим образом выполнять свои естественные функции, клетка принимается бесчинствовать. Она активно делится, распространяя свое потомство (своих клонов) во все стороны, отчего страдают как сопредельные области, так и самые отдаленные уголки организма.

Эгоистические наклонности клетки символически отражаются в значительном увеличении ее «головы» – ядра. Кроме того, внутри этого ядра постоянно царит суета. Раковая клетка в буквальном смысле стремится пробить головой стены. Ее поведение по праву отождествляют с серьезными проблемами в сфере коммуникации, ведь она сводит все общение с соседями к агрессивному «расталкиванию локтями». Раковая клетка делает ставку на право «сильнейшего» и норовит припереть своих более слабых соседей к стене. Это не имеет ни малейшего отношения к первоначальным образцам, согласно которым развиваются клетки сложного организма. Все остальные клетки имеют связь с полем развития, для которого они предназначены, у раковой клетки эта связь отсутствует. На уровне тканей отсутствие связи символично выражается в нарушении дыхания.

Однако описанный выше стереотип поведения проявляется только у небольшой части больных раком. В остальных случаях наблюдается нечто прямо противоположное.

Структуре личности типичного ракового больного соответствует поведение клетки до перерождения, когда она в течение долгого времени терпеливо, не проявляя явных признаков недовольства, терпит раздражение. Клетка как будто замыкается в себе и замирает в надежде выдержать этот натиск («пересидеть», «переждать»). Возможно, ее сдерживает «мысль» о том, что всякая попытка «взроптать» и «выйти из себя» будет безжалостно подавлена защитными силами организма. Все сказанное можно отнести и к самому больному. Это человек, стремящийся приспособиться к любым установленным со стороны нормам. Он живет незаметно, не растет и не развивается, старается избегать раздражений, а если не получается избежать – «игнорирует» раздражающие факторы. Но все же они проникают сквозь защитный панцирь, а проблема перемещается на телесный уровень.

Насколько высока эта цена на существование в состоянии видимого покоя, становится заметно на следующей стадии развития проблемы. Плотина, которую человек возводил годами, внезапно рушится, освобождая поток ранее подавленных импульсов развития. Организм переходит на сторону другого полюса – того, с которым ранее человек вел беспощадную борьбу.

Феномен подавления обнаруживается не только на духовном, но и на телесном уровне. Нередко в истории болезни фиксируется так называемый пустой анамнез. Речь идет о том, что до начала болезни у пациента не было никаких симптомов на протяжении лет и даже десятилетий. То есть ему удавалось подавлять не только душевные, но и телесные отклонения от нормы. Врач-психотерапевт Вольф Бюнтиг ввел в обиход термин «нормопатия», указывающий на то, что сверх меры строгая приверженность нормам сама по себе является чем-то болезненным. Неосознанное сдерживание жизненных импульсов может казаться окружающим «приятной сдержанностью», но сам «приятный в общении» человек при этом постоянно пребывает в подавленном настроении. Правда, скрытая депрессивная направленность обычно не осознается человеком. Окружающие ничего не замечают, потому что такой человек не испытывает осознанного желания делиться своими переживаниями и вообще делить свою жизнь с другими людьми. Когда же плотина прорвана и подавленная жизнь вырывается на свободу, стремление делиться проявляется очень активно – правда, на бессознательном телесном уровне.

Уже в этой подготовительной фазе, когда болезнь только назревает, человека можно с полным правом назвать пациентом, настолько велика его готовность терпеть[65] что бы то ни было. Он в большой степени зависим от окружения, от добрососедских отношений, старается быть дружелюбным со всеми без исключения – то есть постоянно живет с оглядкой на окружающий мир. Кроме того, такой человек предсказуем и надежен, поскольку все изменения отвергаются им на корню. Реализуя свое стремление не быть никому обузой, больной с трудом находит настоящих друзей, ведь он, в сущности, не проявляет своей индивидуальности. У такого человека нет определенного отношения к самому себе, поэтому и другим непросто выстраивать отношения с ним. С другой стороны, нормопата обычно окружают люди, которые ему чем-либо обязаны, поскольку он постоянно старается кому-то угодить, ради чего даже жертвует собственным развитием.

Однако за образцовым поведением в социуме скрываются все те прямо противоположные качества, которые и проявляются в развитии рака, пусть это и происходит на уровне замещения, то есть в теле. То, что никогда не допускалось до сознания, было загнано в тень, находит возможность показать себя на подмостках тела.

Итак, раздраженная клетка, ранее никак не реагировавшая на раздражение, начинает безудержно расти. Образуется клеточное сообщество «нового типа». Злокачественные клетки становятся полностью независимыми от организма и безоглядно распространяются во все стороны, ничуть не считаясь с интересами соседей и родственников. Так годами отвергавшиеся изменения проявляются в теле в виде мутации. Что человек делает и чего он не делает, не имеет больше никакого значения, важен только этот эгоистический процесс. «Идеальная» социальная приспособленность «вдруг» превращается в паразитическое существование. Об уважении традиций и соблюдении общественных норм уже и речи не идет.

Раньше человек не позволял себе иметь хотя бы собственное мнение по основным жизненным вопросам. Но теперь долго подавляемое требование души обустроить мир по-своему обнаруживает себя на телесном уровне. В результате организм оказывается заселен смертоносными «филиалами». Зерно, рост которого долго сдерживался, всходит в рекордные сроки, показывая этим, насколько сильно в человеке желание во что бы то ни стало отстоять свои права и интересы.

И в самом деле, этот ранее подавляемый эгоизм с началом болезни отчасти проявляется и в изменении поведения пациента. Но чем глубже вытесненные темы были погружены в тень, тем слабее будут эти проявления. Поэтому многие раковые больные по-прежнему готовы терпеть, а эгоистичная модель поведения реализуется у них только на телесном уровне. Если же теневые аспекты все же поднимаются на поверхность сознания, больной неожиданно становится «совсем другим человеком» – начинает требовать, чтобы все и вся вращалось вокруг него. Под давлением обстоятельств и под прикрытием симптомов он решается перевернуть все и заставить других плясать под его дудку. При этом границы, установленные ранее, без раздумий ломаются. Сдержанный ранее человек вдруг «отбивается от рук» и уничтожает все преграды. Каким бы неприятным это превращение ни казалось окружающим, для самого больного это шанс на выживание. Когда теневые принципы реализуются на духовно-душевном уровне, телу становится легче.

Последнюю стадию развития рака – кахексию – характеризует особая модель поведения. Тело полностью отдает себя в руки болезни. Оно в прямом смысле слова позволяет себя сожрать. На телесном уровне человек открыт судьбе. В конечном итоге, тема подчинения судьбе переживается каждым раковым больным – либо осознанно, если удается поднять ее на духовный уровень, либо неосознанно, то есть на уровне гибели тела.

Основной «лейтмотив» рака – регресс – также входит в число теневых проблем, на что и указывает болезнь. Регрессивные тенденции связаны с неосознанным стремлением вернуться к истокам, к самому началу. Сознание больного утратило связь с основой – у человека «почва ушла из-под ног», и он больше не чувствует, на чем стоит этот мир, – и поведение раковых клеток показывает, какую опасность эта неопределенность представляет для жизни. Каждому человеку необходима живая связь со своими корнями, со своими истоками, или религия (religio).

Слово rе-ligio подразумевает не шаг назад, а установление связи с прошлым, только благодаря которой и возможен прогресс. Это кажущееся противоречие проявляется и в симптомах рака. С одной стороны, поведение клетки указывает на явный возврат к примитивным формам поведения, свойственным начальным фазам развития организма. С другой – демонстрирует поразительное всесилие и даже тенденцию к бессмертию.

Теология и эзотерика всегда старались осмыслить это кажущееся противоречие. Чтобы разобраться в нем, обратимся к первоначальному значению понятия religio. Религия действительно подразумевает под ним живую связь с истоком. Этот исток – Единство (= рай). Но именно возвращение в рай есть главная цель христианского пути развития. Согласно Писанию, люди вышли из рая и должны в него вернуться. По сути, человек должен пройти путь от неосознанного единства к осознанному. О том, насколько универсален такой архетипический образ пути, нацеленного на возвращение в исходную точку, говорит тот факт, что в индуизме он описан почти так же: «Отсюда – Сюда».

Таким образом, religio подразумевает и связь с истоками, и прогресс. В религиозных трактатах путь к просветлению и бессмертию всегда описан как продвижение вперед к исходному пункту пути. Таким образом, подразумевается движение по кругу или по спирали.

Вопросы, нацеленные на осмысление истоков и цели: «Откуда я взялся?» и «Куда я иду?» – у раковых больных вытеснены из сознания в тень, что находит отражение в теле. Преувеличенная осторожность и привычка действовать с оглядкой, ограничивающие жизненные горизонты узкими рамками ближайшего окружения и ближайшего будущего, показывают, насколько краткосрочным в прямом смысле слова становится сам человек. Он придает настолько большое значение мнению других людей и общественной морали, он с такой настороженностью встречает каждое новое утро и каждое новое, незнакомое явление, что за всем этим совершенно забывает о глобальных вопросах, касающихся жизни всего человечества. Раковый процесс с его регрессивным позывом к «вечной жизни на земле» и бесперспективным «прогрессом» является честным отражением этой ситуации. Осознанное возвращение к истокам, поиск смысла жизни и истинного бессмертия – вот в чем действительно нуждается человек. Только вытеснение проблемы в область бессознательного приводит к возникновению «болезни как пути». Но несмотря на все ужасы болезни, этот путь ведет к возрождению. Это своего рода «последнее предупреждение» – толчок, заставляющий человека дорасти до своих потребностей.

Психотерапевты подметили, что раковые больные, как правило, являются людьми глубоко нерелигиозными. Если же в структуре личности присутствуют религиозность и идея покорности судьбе, то это, как правило, та «церковная вера», которая не имеет ничего общего с religio в истинном смысле слова. Это форма, не наполненная содержанием, – «установленный вышестоящими органами» регламент жизни. Такой безжизненной форме на уровне тела символически соответствует некроз (участок мертвой ткани), находящийся в середине опухоли. При таком формальном понимании религии «покорность судьбе» вовсе не отражает молитвенного содержания «Да будет воля Твоя на Земле, как и на Небе». Она скорее сродни попытке, стиснув зубы, покориться могущественной силе, но не принять ее в полном смысле слова. В глубине души человек не испытывает доверия к Богу; его чувства совсем иной природы – это отчаяние и бессилие. Вместо того чтобы предаться жизни, потенциальный раковый больной предается смертельному страху, который подчас вырастает из множества мелких сиюминутных опасений.

Истории о раковых больных, которые «во цвете лет, на пике карьеры были неожиданно вырваны из жизни вероломной болезнью», казалось бы, противоречат всему вышесказанному. Если же изучить эти истории более пристально, окажется, что всех покойных объединяла удивительная невосприимчивость по отношению к теневым темам. Таким образом, описанное скорбное событие может считаться неожиданным только с точки зрения линейного прогресса. Ведь именно полное отсутствие телесной реакции (симптомов) и является признаком нормопатии.

На человеке лежала большая ответственность, но он всю жизнь занимался всего лишь механическим выполнением обязанностей. Ответственность[66] же подразумевает способность отвечать требованиям жизни. Как раз этой способности не хватает потенциальному раковому пациенту. Он не умеет отграничиваться, говорить «нет» и легко берет на себя обязательства, чтобы придать своей жизни хотя бы внешний смысл, если внутренний отсутствует.

Достижения и успехи часто лишь маскируют скрывающиеся за ними бесчувственность и глубокую депрессию. В психиатрии есть термин «скрытая депрессия», который подразумевает депрессию, выраженную телесными симптомами. Таким болезненным симптомом может быть и рак. Внешняя маска настолько ценится обществом, что человеку совсем не просто даже думать о болезни. Как уже говорилось выше, в обществе типичный потенциальный раковый больной считается образцовой личностью. Он бодр, не агрессивен, спокоен и выдержан, готов на жертвы и весьма симпатичен, так как ему чужд эгоизм; он всегда может помочь другим, пунктуален, порядочен и т. д.

Стоит заметить, что рак может по праву считаться «образчиком успешности» среди болезней. Вряд ли найдется другая болезнь, которая так же быстро овладевает человеком и подчиняет его себе, столь же упряма и способна так же противостоять всем защитным силам организма.

Неудивительно, что общество испытывает такой ужас перед раком, отражающим его состояние, как зеркало. Рак демонстрирует превращение идеала самопожертвования в его прямую противоположность – эгоизм, а тем самым – и в идеал власти этого общества. Телесная карикатура на этот идеал, как и любая другая карикатура, вызывает отвращение. Происходит это не потому, что карикатура неправильно отражает действительность, а совсем наоборот, – потому что она попадает в цель и к тому же изображает все в утрированном виде.

Рак, карикатура на наши идеалы, показывает, что мы вместе с нашей планетой вступили в опасную фазу развития болезни. Многое указывает на то, что рост нашей экономики настолько же безумен, как и рост опухоли. Прогресс идет вперед бешеными темпами, не имея никакой цели. Цель нашего прогресса – последующий прогресс, поэтому она в принципе недостижима. У рака также нет цели, или же цель скрыта в тени и заключается в гибели организма. Если бы мы были честны, то признались бы себе в том, что цель нашего прогресса – в гибели организма по имени Земля. Если бы благие намерения политиков и общественных деятелей исполнились и развивающиеся страны ликвидировали свое технологическое отставание, это нанесло бы экологии планеты смертельный удар. Сейчас можно исходить из того, что эти желания и устремления не вполне серьезны; требования же дальнейшего линейного прогресса содержат реальную угрозу. Не осознавая своей исконной связи с Матерью-Природой, с Матерью-Землей, не имея перед собой глобальной духовной цели, мы сами уподобляемся ничем не сдерживаемым раковым клеткам, поедающим планету. Уже сейчас мы следуем принципам рака. Когда же эта болезнь показывает нам свое лицо, мы ужасаемся, так как узнаем в ней самих себя. Но такую правду мы видеть не хотим. В этом и человечество, и каждый отдельный пациент едины.

Итак, характерные особенности рака – это безудержный рост и регрессивные устремления. Важную роль в развитии болезни играет отсутствие у организма надежной защиты. Проблемная ситуация может существовать на протяжении десятилетий и не приводить при этом к образованию опухоли. Это состояние «на грани болезни» называют преканцерозом. Преканцероз подразумевает наличие духовных предпосылок (возможно, с самого с рождения) и физических факторов (например, воздействия канцерогенов). Но для развития рака нужен какой-то толчок, какое-то «критическое» раздражение. До этого момента рак остается как бы запертым в организме – жестко подавляется доминирующей иммунной системой. И только сбой в работе защитных сил дает шанс раковым клеткам, которые образуют первичную опухоль. Это новообразование может в короткие сроки достичь значительной величины. Некоторые пациенты даже ощущают этот момент сбоя защитных сил и затем вспоминают о нем как о времени особенного напряжения и страхов.

Вопрос о том, почему отказывают защитные силы, надо рассматривать широко, он не ограничивается раковым процессом. Любая простуда демонстрирует следующий феномен: как только человек пресыщен чем-то и закрывается от чего-либо, симптомы сразу дают о себе знать. Это происходит потому, что организм открывается определенным возбудителям, то есть из-за слабости своей защиты становится уязвимым. Там, где сознание закрывается перед определенными темами, тело по принципу замещения открывается соответствующим возбудителям. То есть иммунная защита становится тем слабее, чем сильнее защита в сознании[67]. В этом случае под защитой подразумевается не естественная способность защищаться от нападений, а боязливое закрытие перед миром.

В целом человек, обладающий здоровыми защитными силами, вооружен на обоих уровнях. Очевидно, что необходимо защищать границы своего тела от чужого, полного опасностей мира с помощью витальной иммунной системы. Точно так же необходима и определенная душевная защита, чтобы человек не оказался раздавленным множеством впечатлений. Целью на обоих уровнях является золотая середина между полной открытостью и абсолютной закрытостью. Если обнаруживается заметный перевес в пользу одного уровня, второй вынужден восстанавливать равновесие. Если на уровне сознания человек слишком закрыт, то есть избегает любых конфликтов, открытость опускается в тень, делая тело уязвимым для всевозможных возбудителей. Конечно, и на душевном уровне можно оказаться «слишком открытым», что приведет к расстройству психики, сопровождающемуся психотическим потоком образов. Но все же ситуация, характеризующаяся чрезмерной замкнутостью сознания и, соответственно, слишком большой открытостью на уровне тела, куда более типична для нашего мира. Стремление любыми путями избегать конфликтов и неумение сказать «нет» приводят к тому, что тело становится не способным ограничить и защитить себя.

Это подтверждается обыденным опытом. Открытый, живой человек менее подвержен различным инфекциям, ведь он обладает здоровой телесной защитой. В свою очередь, человек, одержимый страхом, ведущий замкнутый образ жизни, открыт для возбудителей болезней и постоянно подхватывает то кашель, то насморк. А тот, кто воодушевлен и увлечен своим делом, может вообще не страдать от простуды. Многим знакома ситуация, когда начинающийся насморк проходит на два часа во время просмотра увлекательного фильма. И только после сеанса, когда вдруг вспоминаешь, что был простужен, насморк возвращается.

Что может настолько подорвать защитные силы организма, чтобы они позволили опухоли расти? Для этого человек должен быть глубинно закрыт для внешнего мира и жизни как таковой. Такое может произойти, если вдруг перекрывается канал, через который он прежде осуществлял связь с жизнью. Классический пример – потеря (смерть или уход) единственного близкого существа. Человек депрессивного склада не способен принять это событие, так как без своего «доброго гения» больше не может принимать участия в потоке жизни. И его сознание намертво закрывается от осознания этой потери. Душевная защита, которая в этом случае подобна блокаде, возрастает, и в той же степени ослабевает защита телесная. Таким образом, состояние иммунной системы является отражением душевной открытости[68] и жизненных сил в целом.

Раковые больные часто страдают от явных депрессий или же маскируют депрессию внешней «успешностью». Все, что в большей или меньшей степени усугубляет подавленное состояние, может привести и к ослаблению иммунной системы. Например, увольнение с работы, бывшей для человека смыслом жизни. Если многолетний брак кончается разочарованием, это может привести к более честному и осознанному взгляду на свое положение. Но реакция может оказаться и другой: человек напуган, сбит с толку и, соответственно, в сознании закрыт для этой ситуации. В таком случае его организм будет открыт для возбудителей болезни.

Модель поведения типичного ракового больного такова, что он регулярно попадает именно в такие ситуации. Конечно, время от времени он пытается избавиться от давления и вернуться к нормальной жизни. Но каждая неудачная попытка может вызвать чувство глубокого разочарования, укрепить его веру в бессмысленность каких-либо действий и способствовать еще большей замкнутости. Его внешний «антагонист», но, по сути, собрат по несчастью, – «человек успешный» также находит множество поводов закрыться от жизненной энергии (чтобы вызвать у него подобную реакцию, достаточно всего лишь каким-то образом поставить под сомнение его «успешность»).

3. Свободный уровень

Самому раковому больному сложно найти путь к освобождению. Во-первых, из-за особенностей болезненного состояния, во-вторых, из-за боязни и неумения правильно его оценить. У всех нас велик страх перед собственной энергией и силами. Мы вытесняем их в тень, находя для этого множество «социальных алиби». Несмотря на то, что наше общество объявило высшими ценностями развитие личности и свободу самовыражения каждого человека, мы в большинстве своем опасаемся быть открытыми и боимся развиваться. Объемы духовно-душевного «прироста» намного отстают от объемов прироста валового продукта в экономике. Можно предположить, что грандиозные экономические достижения являются «телесным» выражением погруженного в тень и нереализованного внутреннего роста. Как под давлением социума, так и своими собственными силами многим людям удается заблокировать свое развитие и добровольно или принудительно влиться в существующие структуры. Внешнее поощрение облегчает отказ от развития индивидуальности и способствует превращению людей в «народные массы». А отсюда всего один шаг до нормопатии.

Однако самореализация является частью изначального человеческого пути, и невозможно выкинуть ее из мира; ее можно только устранить. Оказавшись отодвинутой в сторону, она оседает в тени. Тень – это, прежде всего, духовно-душевная область, соответствующая бессознательному. В материальном мире у нее два способа выражения[69]: во-первых, внутренний мир тела (микрокосм), во-вторых – внешний (окружающий) мир (макрокосм). Таким образом, путь вытесненных процессов роста ведет из сознания в теневой мир бессознательного, а оттуда – на уровень тела или во внешний мир.

Этот принцип неизменен, его возможности приспосабливаются к каждому конкретному уровню, поэтому его присутствие можно обнаружить везде – в свободной или несвободной форме. Чем глубже он вытеснен, тем более несвободна форма его проявления. Но даже в самой несвободной форме всегда можно рассмотреть отражение ее свободного двойника.

В целом материальный уровень – это вечная арена для несвободного выражения принципов. Соответственно, духовно-душевный уровень является свободным. При раке, например, мы воспринимаем как зло то, что в переносном смысле кажется великолепным, а именно – принцип экспансии. Рак преодолевает все границы и все трудности, разрастается во все стороны, вторгается куда только можно, ни перед чем не останавливаясь и объединяясь даже с чуждыми структурами. Рак бессмертен и не боится смерти. Рак – это экспансия, погруженная в тень. Следовательно, на свободном уровне человеку необходимо осознанно проживать экспансию, открывая безграничность и бессмертие души. Неудивительно, что за самой страшной болезнью скрывается столь высокий принцип. Самая густая и темная тень появляется там, где свет наиболее ярок. При раке в тень погружена тема самореализации, которая устремлена на развитие личности человека и возвращение его к Единству.

Несмотря на то, что в центре конфликта стоит эта конечная цель (приближение к середине, Единству), в начале пути необходимо уйти от середины и погрузиться в полярность. В Библии сказано: «Ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». Здесь имеются в виду ступени пути, целью которого все же является середина. Неосознанную середину, выраженную пассивным компромиссом, необходимо покинуть. Как показывает опыт, именно в этом состоит самая большая сложность для многих раковых больных.

Но спокойная умеренность, свойственная всем нормопатам, не является конечным пристанищем. Это не гармония Единства, а мнимая середина. Эгоистичные (злокачественные) силы отсюда не видны, но они все же продолжают жить в тени. Нормопат, конечно, не обидит никого бескомпромиссным «нет», но и не осчастливит никого безусловным «да». Хотя он постоянно извиняется за свое существование, ему не удастся избавиться от первородного греха (отделения от Единства). Ему важнее казаться, а не быть. В конечном итоге речь ведь идет о его жизни. Однако в своей уютной середине, которой нормопат достигает на пути малого сопротивления, он не находит последнего успокоения. Или же последний покой, который он может там найти, не является на самом деле последним.

Для больного-нормопата важнее всего снова прийти в движение, начать расти, меняться и развиваться. Надо научиться говорить «нет», чувствовать и реализовывать свои эгоистичные желания. Необходимо попробовать восстать против косных правил, вырваться из слишком тесных структур; приближаться к другим людям, взрывать границы, игнорировать запреты – то есть делать все то, что и так происходит, но на телесном уровне – в форме рака. На место мутаций на уровне клетки должны прийти изменения в духовной, душевной и социальной областях. Вместо того чтобы подстрекать к разрушительным действиям клетки, надо самому сокрушить тесные границы. Речь идет о том, чтобы изучить свое «Я», пусть оно окажется и не вполне приятным для окружения и человек больше не будет пользоваться прежним уважением. Физическое перерождение должно уступить место поиску себя (становлению личности). Человек должен стать по-настоящему самостоятельным и научиться нести ответственность за самого себя.

Методы терапии американского радиолога Карла Симонтона представляют эти принципы на телесном уровне. Симонтон чрезвычайно успешно заставляет раковых больных, своих пациентов, ежедневно вести войну. Благодаря своей заново открытой агрессивности они в отвлеченных медитациях борются с раком на уровне клетки. С помощью образов и представлений в своей фантазии они поддерживают иммунную систему в борьбе за выживание и таким образом проживают (реализуют) агрессию, которая так долго была подавлена.

Эта ступень на пути пробуждения собственных потребностей очень важна и ничем не заменима; но все же весь путь ведет еще дальше. Хотя идти по нему довольно опасно. Согласно наблюдениям, именно те пациенты, кому необходимо медленно, маленькими шагами и в высшей степени осознанно продвигаться по описанному выше отрезку пути, ведущему к самореализации, склонны торопливо «перескакивать» с него на более высокие уровни. Возможно, в этом «виновато» ложное ощущение того, что реализация более возвышенных тем – например, темы «любовь» – принесет большее облегчение, чем напряженное освобождение из тисков своего не очень симпатичного «Я». Но при таком пренебрежении осознанием более низких уровней на следующих ступенях у пациента не будет шансов. Вместо любви он явит миру «теплые чувства», а вместо блага – «видимое благополучие». А раковый больной просто не может позволить себе таких ошибок.

Несмотря на такую опасность, некоторым пациентам все же необходимо раздвинуть горизонт и ставить перед собой более или менее далекую цель. Но ее достижение предполагает последовательное прохождение всех этапов, иначе усилия будут иметь эффект бумеранга. Какими бы важными ни были поиски собственного «Я», все же они не могут стать конечной целью. Дальнейший путь и даже его цель также отражены в картине болезни. Неуемный телесный рост указывает на острую необходимость вырасти на духовно-душевном уровне. Речь идет о самореализации в самом высоком смысле этого слова.

«Я» – это всего лишь другое слово для обозначения Единства. В конечном итоге надо стать единым со всем – преодолеть эгоистичные импульсы для своего же блага и вернуться в рай. Это состояние, у которого столько разных, но подразумевающих одно и то же названий в различных культурах, нельзя точно описать на языке этого полярного мира. Нирвана, Вечность, Царство Божие, Бытие, Середина – так называют его в разных концах земли. Поэтому к каждому из этих слов необходимо относиться крайне бережно и осторожно.

С понятием «полярность» связаны и поиски индивидуальности. В начале книги мы уже говорили о том, что само слово «индивидуальность» можно истолковать не только как «особенность» (обиходное, общепринятое значение), но и как «неделимость» (исконное значение, проистекающее из внутренней формы слова). Поэтому в высшем смысле индивидуальность следует понимать как Единство.

Регрессивные тенденции в поведении раковых клеток олицетворяют вопрос об истоках – religio – и соответствующим образом указывают путь. Движение к истоку должно прийти на смену регрессивным попыткам вернуться в эмбриональное (одноклеточное) состояние. Хаотичный рост – это, в сущности, прогресс без цели, который должен закончиться смертью. Но смерть, постоянно нависающая дамокловым мечом над раковым больным, является всего лишь несвободной формой перехода из полярного мира в Единство. Таким образом, все в картине болезни указывает, что главная цель, к которой должен двигаться человек, – Единство. Но достигнуть его с помощью эгоистических сил и позывов невозможно.

Насколько для пациента важно вначале открыть свое «Я», настолько же важно на следующих этапах перерасти его. После того как больной научится отстаивать свои интересы, настанет время учиться осознанно вливаться в великое Единство. Для начала важно выйти за тесные рамки жизни на работе и в обществе, понять, что начальник – это еще не бог. Но когда Эго хорошо развито и человеку удалось им овладеть, наступает пора понять, что эгоистичный путь так же ведет к катастрофе, как и подавление собственного «Я». После того как взорваны ничтожные порядки старых мелочных правил, надо найти новое и великое. «Да будет воля Твоя», – говорится в молитве «Отче наш», и здесь подразумевается не начальник или партнер и не собственное «Я». Речь идет о Боге, то есть о Единстве, которое можно назвать по-разному.

Главная ошибка раковой клетки (и очень точное отражение основного заблуждения современного человечества) заключается в том, что она пытается достигнуть бессмертия в одиночку за счет остального организма. Она не учитывает, что этот путь можно пройти только вместе с телом. Точно так же человечество до сих пор не понимает, что эгоистичный путь к благосостоянию за счет всего мира может кончиться только всеобщей гибелью. Не может быть независимости от великого Единства, к которому принадлежит человек. Обоснованные претензии и амбиции в области самореализации должны увенчаться духовным осознанием того, что единственной целью развития является «Я» в значении «Единство». Такое «Я» не исключает ничего ни в чем и не может быть ограничено только в себе. Оно в равной степени охватывает и индивидуальность, и высший уровень. Оно находится в собственной середине – в середине каждой клетки и каждого человека; и все же оно одно. Нет «моего „Я“» и «твоего „Я“», есть только одно общее «Я». Надо найти и открыть в самом себе Единство, бессмертие души, и понять, что все целое заключено в одном – так же, как все заключено в целом. Это конечный пункт, а точнее, срединный пункт, который можно познать только через любовь. Как и любовь, рак перешагивает через все границы, преодолевает любые расстояния и трудности, проникает через все преграды. Как и любовь, рак не останавливается ни перед чем, проникает повсюду, влияет на всю жизнь. Как и любовь, рак стремится к бессмертию и, так же как она, не боится смерти. Рак – это погруженная в тень любовь.

4. Методы терапии

Безусловно, лечение необходимо начать как можно раньше, в идеале – уже при осознании того, что нормопатия превращается в болезнь. То, что с точки зрения общества нормопатия выглядит примером образцового поведения, неким идеалом, вполне симптоматично. На основании этого можно сделать вывод, что идеалы и образцы, которым следует общество, сами по себе «канцерогенны». По сравнению с ними химические канцерогены, список которых пополняется чуть ли не ежедневно, выглядят чем-то незначительным и безобидным. Если на такой ранней стадии человек сможет осознанно продвинуться в сторону индивидуализации, вполне правомерно будет назвать это профилактикой (часто словом «профилактика» ошибочно называют методы ранней диагностики болезни[70]). На этом этапе все необходимые шаги еще можно сделать свободно и непринужденно.

Когда диагноз поставлен, пациент в прямом смысле оказывается под давлением обстоятельств, что существенно мешает его развитию. Теперь речь идет о том, чтобы постараться опережать действия теневой сферы и предупредить как можно большее количество ее шагов. Все, что возвращено в сознание, больше не ищет проявления на уровне тела. Предпосылкой для этого должно стать осознание ситуации, а также признание того факта, что в жизни не бывает случайностей и все, даже такая тяжелая болезнь, имеет смысл. Подобное осознание дается с большим трудом. Но только оно станет той надежной опорой, которая поможет пережить отчаяние, возникающее после постановки диагноза. И только это осознание позволит сделать все последующие шаги. Зачастую врачи «гуманно» скрывают диагноз от пациента. Однако такая «забота о благе» больного отнимает у него шансы на развитие и исцеление, которые дает сама болезнь.

Все аспекты поведения раковых клеток – от нарушения границ до полного выхода из-под контроля, от устремленного в бессмертие телесного роста до дикой агрессии – это настоящее пособие, указывающее, каким образом можно освободить тело от исполнения задач, изначально относящихся к сфере души. Надо отказаться от умеренности (от «теплого» состояния в библейском понимании) в пользу падений и восхождений. Неиспользованной творческой энергии, сейчас реализованной в злокачественном росте, надо предоставить пространство в поле осознанного, перевести ее с телесного уровня на уровень души и духа. Изменения не заставят себя ждать; главное, чтобы они происходили не в теле. Пациенты, сумевшие переломить ситуацию в свою пользу, рассказывают, что болезнь очень сильно изменила их жизнь. Покорность чужой воле уступает место самостоятельности и способности выражать открытый протест. А пациенты, добившиеся определенных успехов в жизни, благодаря болезни осознают свой эгоизм, которого раньше не замечали, хотя он и был основной движущей силой их личного прогресса. В любом случае, основа терапии при раке – осознание того, что в жизни есть что-то более существенное, чем установленная обществом система ценностей.

На тех же критериях должно быть основано и лечение на уровне тела – от мобилизующих жизненную энергию упражнений до инъекций. Терапия, соответствующая принципам самого рака, имеет больше всего шансов на успех. Например, натуропатия, исповедующая антропософский подход, использует для лечения рака омелу – растение, напоминающее своим поведением раковую опухоль[71]. Психотерапевтический метод Симонтона также следует этим принципам, предлагая пациенту дать волю своей агрессии. Впрочем, надо внимательно следить за тем, чтобы борьба на уровне клетки не превратилась в борьбу против судьбы. В конечном итоге речь идет о том, чтобы стимулировать жизненные силы и творческие импульсы пациента, а не подавлять их радиационной терапией и медикаментами (химиотерапией). Если без подобных методов не обойтись, их следует воспринимать только как возможность выиграть драгоценное время. Параллельно с ними и особенно после них крайне необходимо применять средства, направленные на восстановление жизненных сил.

Большую роль может сыграть и дыхательная терапия. Дыхание – это, в сущности, основной механизм коммуникации, который существует на всех уровнях организма. Но раковая клетка практически отказывается от нормального дыхания, опускаясь на примитивный уровень брожения. Поэтому радикальная дыхательная терапия, заставляющая тело буквально переполняться кислородом, может принести определенную пользу. Кроме того, у этой методики есть и символическое значение. У большинства раковых больных дыхание – это материальное олицетворение жизненного потока – в заметной степени ограничено и затруднено. В освобождении дыхания заключается шанс снова открыться для потока жизни.

Все методы лечения, опирающиеся на символику симптомов, обычно выглядят «слишком простыми» по сравнению с тем, что предлагает современная научная медицина. Но именно в них заключен ключ к превращению; мутации на клеточном уровне встречают серьезное препятствие в виде душевной метаморфозы. Все, что усиливает связь с religio и открывает для больного доступ к его глубинным уровням, ведет по этому пути. Поэтому такие методы терапии, которые одновременно задействуют уровень тела и душевно-духовный уровень, имеют решающее значение. Увидеть и понять болезненную тему, сделавшую необходимым возникновение рака, – это большой шанс для больного. Но для исцеления этого мало. Никакая терапия не может научить человека всеобъемлющей любви, то есть дать ему в руки ключ к бессмертию. Найти его – сложная задача, решить которую может только сам больной. Во все времена далеко не многие раковые больные использовали свой шанс и, поднявшись над обстоятельствами, сумели пройти весь путь до конца.

5. Рак желудка

Рак желудка был и остается самым распространенным и одним из наиболее опасных видов рака. (Долгое время эта форма рака занимала первое место по количеству летальных исходов среди пациентов-мужчин. Но в настоящее время первенство держит рак легких.)

Рак особенно часто встречается в тех местах, где царит застой, где ничего не течет и не движется. Он крайне редко возникает в системе кровообращения, в сердце или в мышцах, но очень часто поражает различные полости. Конечно, сердце также является полым органом, но через него постоянно проходит поток крови, да и само оно находится в безостановочном движении. Так как для развития рака существенным компонентом является длительное раздражение, воздействующее вещество должно оказывать влияние достаточно долго. Казалось бы, легкие так же, как сердце, находятся в постоянном движении, но не все их участки одинаково активно задействованы в процессе газообмена. Там, куда поступает меньшее количество кислорода, может наступить застой. Кроме того, многие люди курят, подвергая легкие регулярному воздействию агрессивного сигаретного дыма. Поэтому не стоит удивляться тому, что рак легких – явление весьма распространенное.

В желудке и кишечнике рак чаще всего поражает нижние (заключительные) участки. Рак кишечника в семидесяти процентах случаев локализован в прямой кишке. При раке желудка больше других страдает область привратника. Именно эти «места сдерживания» являются теми зонами риска, в которых может возникать застой, сопровождающийся длительным раздражающим воздействием. Острый процесс, как правило, не ведет к перерождению, но хронический приводит к нему чрезвычайно часто.

Нечто похожее можно заметить и в повседневной жизни. Водителей (да и пассажиров) безумно раздражает практически безопасное стояние в пробке, а рискованная езда на высокой скорости доставляет удовольствие. Как только где-нибудь возникает препятствие, тормозящее прогресс (пусть даже в переносном смысле), и течение жизненного потока замирает, организм реагирует на это яростью. Если ее нельзя выплеснуть, ярость накапливается и постепенно превращается в хроническое раздражение. Агрессивная энергия, постоянно сконцентрированная в одном и том же месте, рано или поздно должна вызвать «взрыв». В этом смысле начало рака можно назвать «взрывом» или «переворотом» раздраженной ткани. Критический момент наступает тогда, когда «взрыв» сметает первую плотину – так называемую базальную мембрану. Если произошел этот первый прорыв ткани, то дальнейшие события будут развиваться уже сами собой.

Склонность находить способ выражения путем замещения (проекции) можно проиллюстрировать на примере все тех же автомобильных пробок. Если дорога настолько забита, что в течение нескольких часов не удается сдвинуться с места, буря поднимается в самой машине. Добропорядочный отец семейства «взрывается»: он начинает придираться к жене, отчитывает своих отпрысков за нытье и т. д. Таким образом он создает хотя бы иллюзию движения. Если бы мужчине пришлось ездить в отпуск каждую неделю, то он мог бы вовсе выйти из себя, и последствия «отдыха» были бы воистину плачевными.

Предпосылки для развития рака желудка особенно часто возникают у людей в возрасте пятидесяти-шестидесяти лет. Помимо вызывающего раздражение застоя, в их число входит гастрит.

В длинной цепочке, которая приводит к хронической язве желудка, этот симптом часто является материальным выражением копившегося на протяжении десятилетий напряжения. Конфликт вокруг защищенности и собственного гнезда давно осел в тени. Необходимость действовать агрессивно и освободиться из золотой клетки проявляется на уровне тела в атаках на слизистую оболочку желудка и соответствующем раздражении. Агрессивное «кислое» состояние человека отражается в кислотном потоке желудка. А это, в свою очередь, приводит к появлению язвы – сначала одной, а затем все новых и новых. Эти язвы «излечиваются», оставляя рубцы, но через некоторое время назревают вновь. В этой борьбе силы желудка постепенно убывают, а вместе с ними иссякают и запасы кислоты, поскольку участки, которые ее производят, один за другим выходят из строя. В результате этой многолетней войны поверхность слизистой оболочки желудка покрывается рубцами и «кратерами». Масштабный прорыв на этой стадии уже невозможен, на него просто не хватит энергии. Вместо этого происходит прорыв на клеточном уровне. Рак – это последняя попытка организма привлечь внимание к вытесненной в тень проблеме роста и личностного становления.

Кроме гастрита и хронической язвы есть еще один фактор риска. Это так называемая пернициозная анемия (злокачественное малокровие, злокачественная анемия) – заболевание, связанное с нарушением функций кроветворения, обусловленным недостатком витамина B12. Примерно у пятидесяти процентов больных злокачественной анемией со временем развивается рак желудка.

В среде специалистов открытым остается вопрос, существует ли наследственная предрасположенность к раку желудка. На него можно ответить следующим образом: если родителям в свое время не удалось решить «проблему гнезда», они склонны к тому, чтобы передать ее «по наследству» своим детям, а вместе с ней и предрасположенность к желудочным заболеваниям.

Чтобы получить портрет типичного пациента с раком желудка, нужно объединить черты, свойственные людям «желудочного типа» (их главной болевой точкой всегда является «проблема гнезда») и классические черты характера ракового больного. Стремление к самостоятельности у такого человека погружено глубоко в тень, соответственно, развитие не может идти вперед. Ему удобно оставаться в положении избалованного ребенка, и он не делает попыток стать взрослым. При этом его преследует ощущение бессмысленности жизни, хотя эта жизнь по-настоящему еще и не начиналась.

Если человек еще даже не пытался стать самостоятельным, то о самореализации и вовсе речи не идет, ведь она подразумевает более высокий уровень духовного и душевного развития. Образно говоря, его жизнь «стоит в пробке», ничто в ней не движется и не развивается. Это своего рода нормопатия: человек идет по пути наименьшего сопротивления, не проявляет никакой инициативы и никак не выражает своей агрессии. В свою очередь эта подавленная агрессия находит выход в избыточном производстве пищеварительных кислот, а в экстремальном случае – в образовании раковых клеток.

Больной долгое время жил в покое – не развивался; и вот время, отведенное для эволюционных изменений, истекает, и наступает время революционных перемен. Слишком поздно делать маленькие шаги, теперь должны тем или иным путем происходить масштабные изменения. Либо это будет радикальный разрыв с насиженным гнездом, и человек добровольно встанет на путь индивидуализации, либо «взорвутся» клетки желудка и изменения будут происходить на телесном уровне. Итак, вопрос лишь в том, откроется ли человек навстречу окружающему миру добровольно, или клеткам желудка придется завоевывать мир его тела. Само по себе начало пути уже неотвратимо.

На поздней стадии рака желудка симптомы ясно показывают, что время маленьких шагов и незначительных вопросов истекло. С началом болезни клетки желудка отнимают у больного возможность проявить агрессию. Для этого у него уже нет энергии. Хроническое утомление и вялость показывают, как невелик уровень жизненной энергии. Отсутствие аппетита указывает на то, что человек утратил вкус к жизни. Пациенту все не по вкусу, но особое отвращение вызывает мясо. Мясо – основная пища хищников, и, отвергая его, больной отвергает сам принцип Марса. Кроме того, мясо – самый энергетически невыгодный вид пищи. Энергетическая ценность животного белка едва покрывает затраты на его переваривание. А раковый больной больше не может позволить себе бессмысленную трату энергии, потому что раковый процесс и без того отнимает слишком много жизненных сил. Вся жизненная энергия расходуется на то, чтобы «обслуживать» конфликт, развернувшийся вокруг темы несвободы и недостатка самостоятельности.

Теперь борьба возможна только на клеточном уровне и в сознании, что дает больному неплохие шансы. Тот факт, что тело, испытывая недостаток энергии, отсутствие аппетита и подавленность, уже значительно отстранилось от жизни, подчеркивает, насколько важна задача, стоящая перед человеком на духовно-душевном уровне. Это тот самый последний шанс, который еще остался у пациента. Ему необходимо полностью сконцентрироваться на нерешенном вопросе. Перемещение борьбы с уровня органов на уровень клетки показывает, что теперь в зачет принимаются только шаги, предпринятые на высшем уровне – то есть на уровне сознания. Время борьбы в семейном и социальном кругу прошло – теперь здесь от человека требуются только преданность и самоотдача, о чем тело и сообщает на свой лад. Казалось бы, это противоречит основному требованию болезни. Но дело в том, что время, отведенное для первых шагов, уже истекло, а на втором этапе нужно играть по другим правилам.

Общая картина болезни как бы подчеркивает это обстоятельство. Фаза самоотдачи и покорности как часть архетипического пути человека имеет мало смысла, если не реализована задача предыдущего этапа, и человек так и не восстал против наложенных на него ограничений (в нашем случае – против законов родного гнезда). Если первый шаг не сделан, то второй повисает в воздухе. Но даже сейчас освобождение еще возможно, хотя и сопряжено с большими трудностями из-за отсутствия необходимых предпосылок, которые должны были сложиться на первом этапе пути.

В случае отказа от добровольных шагов решать проблему вынуждено тело. Может ли пациент взорвать свою тень и сломать прутья собственной золотой клетки, или же это символически сделает тело? Во втором случае раковые клетки взрывают перегородку слизистой оболочки и вторгаются в желудок. В следующей за этим фазе кахексии тело проживает полную самоотдачу и преданность. Даже на этой стадии остается шанс сделать решающие шаги для развития, ведь смерть, оканчивающая этот путь, является великой метаморфозой[72].

Интересно то, насколько ясно архетипические образцы отражаются в общественных структурах. Например, рак желудка в Японии встречается в десять раз чаще, чем в США. Японское общество во многом регламентировано наличием групп и семьи. На память о рождении ребенка японцы сохраняют часть пуповины, в то время как мы храним первые башмачки. Даже эти памятные знаки обнаруживают фундаментальные различия на уровне национальной культуры. Пуповина символизирует связь, зависимость; первые туфельки, напротив, – первые шаги в мир (= отделение от семьи). Японцы не склонны к тому, чтобы покидать свое гнездо. Они меняют гнездо семьи на гнездо школы, университета и затем фирмы. О них повсюду заботятся, их социально обеспечивают. Их группа не только платит им, но и кормит; они проводят вечера с коллегами по работе, а в отпуск едут только с семьей или с делегацией «родной» фирмы. Индивидуальность и самостоятельность не ценятся. Нигде в мире нет такой тесной связи между работником и предприятием, как в Японии. Японцы не только работают в фирме, они отождествляют себя с ней. Поэтому пожертвовать своим отпуском на благо фирмы для них не проблема. В такой тесной связи со своим гнездом и коренятся причины желудочных проблем.

Если учесть, что японцы к тому же не любят показывать свои чувства, то можно сказать, что одна нация соединила в себе две основные причины желудочных проблем. Вошедшая у нас в поговорку «азиатская улыбка» в первую очередь связана именно с традициями японской вежливости. Эта ничего не выражающая, автоматическая улыбка – очень прочный фасад; ни в какой другой стране мира не считается настолько важным любой ценой сохранить лицо. Не важно, собрались ли люди, чтобы увидеть смертельный полет камикадзе или чтобы провести вечеринку по поводу дня рождения, – эта улыбка будет «надета» на каждом лице. Нам же требуется определенное усилие, чтобы сохранять улыбку, поскольку наша мимика честнее выражает чувства. Мы сами выражаем их, не предоставляя это желудку. При выборе между интересами фирмы и нашими собственными мы идем по эгоистичному пути. Особенно ярко появляются различия при сравнении японского коллективного менталитета и американского индивидуализма. В стране, где человек, «сделавший себя сам», почитается превыше всего, опасность быть вытесненными в желудок угрожает темам самостоятельности и самореализации в значительно меньшей степени.

6. Рак кишечника

Почти пятьдесят процентов всех злокачественных новообразований локализуется в желудочно-кишечном тракте. Из них более половины приходится на кишечник. При этом тонкий кишечник редко бывает вовлечен в болезненный процесс. Тому есть две причины. Во-первых, пища проходит по нему достаточно быстро. А во-вторых, на стенках тонкого кишечника отсутствуют складки и ниши, а значит, в нем достаточно мало участков потенциального застоя. В верхних отделах толстой кишки также почти не бывает злокачественных новообразований, но в его конце они встречаются часто. Почти семьдесят процентов всех случаев рака кишечника приходится на прямую кишку. В свою очередь, в семидесяти процентах таких случаев опухоль можно нащупать пальцами, то есть она находится в самом нижнем отделе – вблизи ануса. Уже исходя из этого можно сделать вывод о том, что в центре конфликта стоит тема способности отпускать, а также проблема болезненного перехода из одного мира в другой.

В роли длительного раздражения в данном случае обычно выступает либо хронический запор (более часто), либо хронический понос при язвенном колите. И в том, и в другом случае предыстория болезни соответствует классической схеме, описанной в предыдущих главах. Рак символизирует последнюю попытку организма привести застывшую ситуацию в движение.

Как и при раке желудка, при раке кишечника в большей степени поражается зона застоя, расположенная непосредственно перед выходом. Большое количество заболевших в возрасте старше пятидесяти лет указывают на то, что у болезни была долгая предыстория. Кроме хронических запоров и язвенного колита, фактором риска является и преобладание в рационе маловолокнистой пищи (что в принципе свойственно «цивилизованному» европейскому рациону). Переваривание такой пищи соответствует принципу: «Чем мягче то, что поступает внутрь сверху, тем тверже будет то, что выйдет наружу снизу». Говоря проще, такой стиль питания приводит к хроническому запору. По мнению гастроэнтеролога Герхарда Реттенмайера, неперевариваемые балластные вещества в кишечнике необходимы для связывания воды и в качестве пищи для кишечных бактерий. Если балласта нет, вода удерживается в кишечнике и стул обезвоживается. Вследствие этого отходам пищеварения труднее скользить, и их прохождение через кишечник вызывает механическое раздражение. Кроме того, такое замедленное прохождение дает голодным (из-за недостатка балластных веществ) бактериям дополнительное время для агрессивного воздействия на слизистую оболочку кишечника. Таким образом, полчище «кишечных демонов» ведет свою разрушительную и раздражающую работу, подтачивая стены собственного дома.

Каким же образом типичная ситуация запора перерастает в проблему рака кишечника? Основной страх человека, страдающего запором, это страх перед «наводнением» – то есть перед неукротимым хаотичным потоком. Поэтому он превращает собственную преисподнюю (= мир бессознательного) в сухой и тесный мирок. С помощью бесчисленных правил, предписаний и законов ему удалось осушить опасное подземное болото и получить контроль над женской стихией поглощения. Он изо всех сил поддерживает статус-кво, боясь сделать любое неосторожное движение, которое может привести в волнение скованное подземелье. В сущности, это классическая картина нормопатии, ведь нормы для такого человека – важнейший гарант безопасности.

Другой способ обезопасить свою жизнь заключается в накоплении материальных богатств. Символически этому соответствует запор, ведь кал отождествляется с деньгами. Человек становится экономным до скупости. Он не хочет ничего отдавать, расставание с имуществом каждый раз бывает болезненным и даже мучительным. Это касается и денежных расчетов, и акта дефекации. Это жизнь под девизом: «Лучше брать, чем отдавать». Но то, что практически изъято из оборота, исключается и из естественного обмена. Кал не превращается в удобрение, а остается всего-навсего «дерьмом». И то, что было ценным, становится опасным. Из застоявшегося кала вместо витаминов организм извлекает токсины (яды). По мере убывания воды (духовного элемента) спрятанное «сокровище» становится все более твердым и опасным, а запертые в нем бактерии все настойчивее раздражают стенки кишечника. Жизнь показывает, что для скупого человека, сосредоточившего жизнь вокруг своего богатства, деньги также со временем становятся опасными.

Типичной предпосылкой для возникновения рака является ситуация сопротивления развитию. Человек ориентирован на прошлое и всеми силами держится за давно установленные нормы и правила, хотя они уже безнадежно устарели. Человеку жизненно необходимо отказаться от них, чтобы на более высоком уровне найти истинную норму, конечную меру вещей.

На поздней стадии рака кишечника наблюдаются те же симптомы, которые свойственны поздней стадии любого ракового процесса: отсутствие аппетита, хроническое утомление и слабость. К этому добавляются те или иные изменения, касающиеся непосредственно акта опорожнения кишечника. Запор может внезапно сменяться поносом, и наоборот. Могут возникать и совершенно неожиданные позывы к опорожнению. Таким образом, организм реализует подавленную и загнанную в тень подвижность, потребность в действии. Больной вынужден идти в туалет, чтобы там осознанно сделать то, что так долго «пропускал» на переносном уровне. Форма экскрементов напоминает тонкую ленту или карандаш. Это символически показывает, насколько человек скуп и как мало он готов отдать. Примесь крови напоминает о том, что больной должен «расплачиваться кровью», то есть собственным жизненным соком.

Позиция официальной медицины в отношении рака однозначна: опухоль и все ее «филиалы» должны быть вырезаны. Если опухоль находится в области заднего прохода, что характерно для большинства случаев, применяют anus praeter – так называемый искусственный выход. На телесном уровне это еще ближе подводит больного к теме отдачи. Место отдачи теперь находится не сзади и внизу, а спереди и посередине. Теперь больная тема как никогда прежде близка и открыта для сознания (ведь за anus praeter надо тщательно ухаживать!). Но это утверждение справедливо и в переносном смысле. То, что раньше осуществлялось автоматически и вне поля зрения, теперь становится главной проблемой жизни. Больной должен, как ребенок, заново учиться оставлять вещи (позади себя). Лишенный возможности прятать неудобные темы и складывать потаенные «сокровища» в нижнем царстве, которое у него безжалостно отняли, он должен поднять их до уровня сознания. А на уровне тела у него теперь до конца жизни будет мягкий стул, подобный искусственному и контролируемому поносу.

С точки зрения символики ситуация ясна – нижний мир исключен из жизни. Он все еще существует, но больше не может принимать участия в жизни. Разумеется, жизнь без бессознательного на этой ступени невозможна. Полностью осознанная жизнь мыслима только в состоянии просветления, когда тень полностью прозрачна и Эго превратилось в «Я». Для носителя anus praeter это состояние может быть лишь далеким идеалом (тайным желанием). В любом случае пациенту придется осознать, что у него теперь нет возможности выталкивать в нижний мир то, что должно обрабатываться в сознании. Если телесного нижнего мира больше нет, мир души приобретает особую важность. В такой ситуации была бы уместна глубинная теневая терапия.

Интересно проследить, как распространение рака кишечника соотносится с национальным менталитетом. Как будто для того, чтобы честно уравновесить ситуацию, заболеваемость раком кишечника в США в десять раз выше, чем в Японии, которая лидирует по частоте возникновения рака желудка. Видимо, чуждые стихии Луны (желудка) японцы совсем не плохо управляются с подземным царством Плутона. Это заметно даже на самом поверхностном уровне. Богатство не создает для них никаких трудностей. Они не только создают его, но и заставляют работать на себя. Магическое превращение денег в товары и блага и наоборот они осуществляют очень легко и свободно. Процветающая экономика Японии настолько же подвижна, насколько консервативны их социальные установки. К теме метаморфоз и превращений (рождения и смерти), также входящей в сферу интересов Плутона, японцы относятся тоже совсем не так, как мы. Смерть в их представлении – это переходная фаза, так же как и рождение. Если мы в харакири видим лишь ужасающий способ самоубийства, то для японцев это особый ритуал – искусство умереть. Особым способом человек пронзает хару – середину тела, а затем в полном сознании ведет лезвие снизу вверх. Мы не видим в этом смысла и не понимаем такого искусства («отвратительного и ужасного»). От замечания, данного в скобках, может отказаться только человек, полностью открытый принципу рождения и умирания.

Бросаются в глаза и большие различия в таких повседневных вопросах, как гигиена тела. Если пойти с японцами в баню или оздоровительный центр, то вызовет удивление, сколько внимания они уделяют нижней части тела. Во всем – от способа очищения до издаваемых при этом звуков – она уравнена в правах с верхними.

Разница заметна и в вопросах питания. Японцы не видят ничего странного в сырой пище и даже в том, чтобы есть рыбу практически живьем. Мы возмущаемся, если «бедную тварь» убивают за несколько мгновений до обработки, а японцев тошнит при виде нашего «старого» мяса. Так же как мы не станем есть еще трепещущую на тарелке рыбу, японцы не притронутся к «трупам», которые нам кажутся весьма аппетитными. Мы приводим в качестве аргумента мучения животных, но на самом деле речь скорее идет о нашем особом понимании смерти. Мы предпочли бы вообще не думать о том, что наше жаркое еще недавно бродило по лугам и пожертвовало своей жизнью ради утоления нашего голода.

Еще одно различие, особенно явно проявившееся во время Второй мировой войны, – это отношение к жертвенности. Американские солдаты поначалу вообще не могли осознать идею камикадзе (что дословно означает «божественный ветер»). Им была полностью чужда идея такой прямой и очевидной жертвы своей стране. Человеку западной культуры нужна хотя бы иллюзия того, что ему еще удастся спастись. Камикадзе же сознательно отказываются от спасения. Напротив, они заранее празднуют свое погребение в кругу семьи и осознанно готовятся к переходу с мир иной.

Из этих примеров видно, насколько мы далеки от спокойного обращения с нижним миром, царством Плутона. Но то, что не проживается в сознании, опускается в тень и затем проявляется на уровне тела.

Согласно принципу «что застаивается, становится раком», особенно подвержены заболеванию усердные и благонравные люди. Это касается только одного, но весьма важного аспекта возникновения рака. Другой связан со следующим шагом на пути развития, который позволяет понять, что осторожность и осмотрительность в конечном итоге имеют одну и ту же цель – вернуть человека к Единству. Надо вовремя разрушить порядок, а затем вовремя его создать. Но это возможно, только если рассматривать жизнь как путь развития, цель (= конец) которого находится в его же начале. Эту идею иллюстрирует древний символ – змея, проглатывающая собственный хвост.

XII

Заключение

Мы рассмотрели пищеварительный тракт – эту длинную «змею» от самой «пасти» до «кончика ее хвоста». При этом мы обнаружили множество символов и, возможно, смогли найти собственный способ взаимодействия с ними. Несомненно, к сказанному можно добавить еще многое, но в любом случае, когда речь идет о символах, создать абсолютно полную и завершенную картину невозможно. Не найдется двух одинаковых язв желудка, и о каждой можно написать отдельную книгу. Нашей целью было побудить читателя изучить собственную историю болезни и сделать свои симптомы осознанными.

Если нам это удалось, можно считать, что цель достигнута. Язык символов, несмотря на всю его причудливость и кажущуюся замысловатость, часто оказывается весьма прямым и непосредственным. А наш разговорный язык подчас настолько честен, что может обидеть. Обида показывает, что человек в буквальном смысле задет за живое, ведь только прикосновение к больным местам может вызвать обиду и зацепить. Именно такие «обидные» вещи бывает сложно проглотить, и они застревают в горле. Однако иногда жизненно важно позволить задеть себя именно в таком месте, возможно, даже разделить свои чувства с близкими, чтобы выяснить, насколько правильно мы себя оцениваем. Слепота по отношению к своим теневым сторонам – вот самое большое препятствие на пути самопознания.

Мы старались сделать все главы этой книги законченными и самодостаточными в плане содержания. Этим объясняется некоторое «однообразие» повествования и множество повторений. Но все же в некоторых местах были допущены смысловые потери. Поэтому имеет смысл искать объяснение симптомов, соответствующих вашей истории болезни, в разных главах.

Ни одна книга не может в полной мере соответствовать индивидуальной картине болезни.

И ни одна книга не может заменить собой терапию, хотя бы потому, что при чтении вы не сможете уйти дальше понимания. Разумеется, оно необходимо, чтобы расшифровать симптомы. Но понимание – лишь первый шаг. Только осознанно проживая и реализуя собственные болезненные темы, можно по-настоящему принять описанные принципы.

В зависимости от тяжести болезни могут быть необходимыми дальнейшие, и, главное, более глубокие шаги. Для их осуществления имеет смысл воспользоваться помощью психотерапевта, который будет сопровождать вас при погружении в мир образов.

Во многих случаях собственный «внутренний врач» еще способен сам предпринять необходимые терапевтические меры – если только дать ему такой шанс. Одним из древнейших средств, вовлекающих в процесс исцеления и тело, и душу, и дух, является лечение голодом. В наше время, страдающее от множества болезней, такое лечение дает отдых всем трем сферам, в особенности же – органам пищеварения (на телесном уровне). Не зря все религии прибегали к голоданию, пытаясь наставить человека на путь истинный. Голодание «вышло из моды», но никакие другие «прогрессивные» методы не могут в полной мере его заменить. Осознанное голодание может стать одновременно упражнением, ритуалом, очищением тела и особой формой психотерапии. В нашей практике оно зарекомендовало себя как идеальный способ поддержания процесса самопознания. В качестве сопутствующего метода голодание используется также и в реинкарнационной терапии. Кроме того, нет лучшего средства, чтобы вывести на чистую воду проблемы пищеварения. «Цивилизованный» кишечник, который выдает что-то снизу, только когда испытывает давление сверху, реагирует на голод быстро и очень чутко. В качестве терапевтического средства, которое как никакое другое приближает человека к середине, оно одинаково ценно и при запорах, и при поносах, и при большинстве других симптомов[73].

Темой этой книги было поедание мира, или переваривание жизни. Если осознанно заострить внимание на этих процессах, можно сделать решающий шаг к новому началу – к осознанному и свободному пути в направлении исцеления.

Сделать этот шаг никогда не поздно. Это зависит от нас в большей степени, чем мы сами полагаем, – просто потому, что мы находимся в руках Божьих в большей степени, чем сами осознаем. Каждый должен решить для себя, хочет ли он идти по пути самопознания и осознанности. Симптомы собственного тела – это наиболее доступные импульсы, побуждающие нас раскрыться. Каждый симптом можно рассматривать как злую шутку судьбы или как важный «дорожный знак» на жизненном пути. Когда вы закончите читать эту книгу, ваша змея снова устремится к своему хвосту, чтобы вцепиться в него зубами. Но сможет ли она это сделать, зависит только от вас: станете ли вы снова бессмысленно бродить вокруг да около или же сможете придать движению смысл, и тогда круг замкнется.

Завершить книгу мы хотим отрывком из поэмы «Пророк» арабского поэта Халила Гибрана[74].

Есть люди, дающие мало из многого, что они имеют, – и дают они ради признания, и это скрытое желание отравляет их дары.

И есть те, кто имеет немногое и все отдает.

Это те, кто верит в жизнь и в полноту жизни, и их кошелек никогда не бывает пуст.

Есть те, кто отдает с радостью, и радость – их награда.

И есть те, кто отдает с болью, и боль – их крест.

А есть те, кто дает и не знает при этом боли: они дают не из-за радости и не из-за желания прослыть добродетельными;

Они дают, как в долине мирт источает свой аромат.

Их руками говорит Бог, и из их глаз Он улыбается на землю.

Хорошо давать, когда просят, но еще лучше давать, понимая без просьб;

Для дающего добровольно поиск того, кто примет дар, – радость большая, чем отдавание.

Есть ли что-то, что вы сохраните для себя?

Все, что у вас есть, придется однажды отдать;

Поэтому отдавайте сейчас, пока время для этого – ваше, а не ваших наследников.

Вы часто говорите: «Я дал бы, но только тому, кто этого заслуживает».

Деревья в вашем саду не говорят так, как и стада на ваших полях.

Они дают, чтобы жить, потому что сохранить – значит погибнуть.

Тот, кто достоин получить свои дни и ночи, несомненно, достоин и всех ваших даров.

И тот, кто заслужил пить из моря жизни, заслуживает и того, чтоб наполнить бокал из вашего ручья.

А какая заслуга больше, чем мужество и доверие, и братская любовь, которая заключена в принятии?

Примечания

1

Еще отчетливее это читается в определении ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения ООН), согласно которому, здоровье – это состояние, свободное от телесного, духовного и социального страдания. Вряд ли можно выразить в более сложной форме мысль о том, что все люди больны.

2

Для носителей современной индустриальной культуры это понятие, оторванное от материального мира, столь же малопонятно, как математический символ бесконечности.

3

Понятие полярности и тема «добра и зла» подробно рассмотрены в книге: Дальке Р., Детлефсен Т. Болезнь как путь. Значение и предназначение болезней. СПб: ИГ «Весь», 2008.

4

Стоит заметить, что на протяжении веков, прошедших со времен Христа, симптомы чаще возникали не столько по причине страданий, сколько в связи со стремлением избегать «греховных» удовольствий.

5

Выявить и помочь пациенту снять подсознательный запрет на удовольствия – такова одна из первостепенных задач психоанализа. Однако переориентация «на удовольствие» (удовлетворение материальных потребностей) приводит к тому, что теневой стороной становится страдание. Поэтому суть конфликтов остается практически неизменной: человек исключает из жизни либо удовольствия, либо страдание.

6

Во время Тайной вечери Христос недвусмысленно называет дьявола господином этого мира.

7

Согласно учению о сигнатурах, в природе существуют родственные взаимосвязи, основанные на общности признаков (сигнатур). Форма и цвет определенных растений (частей растений), живых существ (их органов) или минералов указывают на то, какие болезни с их помощью можно излечить (например, сердцевидные листья мелиссы можно использовать для лечения сердечных недугов).

8

Один из центральных персонажей средневековых сказаний о Святом Граале. – Примеч. ред.

9

Осирис (Усир) – в древнеегипетской мифологии правитель загробного царства и одновременно символ вечного возрождения. Согласно преданию, Осирис был одним из четырех богов, правивших на Земле в изначальные времена. Но один из братьев – Сет, одержимый завистью, убил его и разрубил тело на части. Жена Осириса Изида собрала и похоронила тело, а сын Гор впоследствии оживил его. Однако Осирис не вернулся в мир живых, став верховным судьей в Царстве мертвых, что в представлении древних египтян было равноценно высшей власти. – Примеч. ред.

10

Суть этого принципа такова: если нечто (предмет или явление) можно разделить на части, то в каждой из них отражается целое.

11

Пояснить мысль автора можно на примере английского языка, выделив в слове individual (индивидуальный, особенный, личный, отдельный) значимые части (морфемы) – приставку in, которую можно истолковать как отрицание того, что выражено корнем слова, и сам корень – divid, отсылающий нас к таким словам, как divide (разделять, разъединять), dividend (делимое). – Примеч. ред.

12

Знание изначальных принципов, безусловно, дает преимущества при рассмотрении символического значения болезни, но не является обязательным условием и единственным залогом успеха. Тем, кто желает глубже познакомиться с этой областью знаний, мы рекомендуем книгу N. Klein, R. Dahlke: Das senkrechte Weltbild. Symbolisches Denken in astrologischen Urprinzipien. München, 1988.

13

От греч. oisein – нести и phagema – пища.

14

Английское слово inflammation (воспламенение, воспаление) демонстрирует эту связь еще отчетливее.

15

Очевидно, в данном случае речь идет не о разных уровнях (то есть отделах) пищеварительного тракта, а о разных уровнях восприятия проблемы. – Примеч. ред.

16

Диафрагма (от греч. diaphragma – перегородка, граница) – мышечная перегородка, разделяющая полость грудной клетки и брюшную полость. – Примеч. ред.

17

Словом «Махатма» (в переводе с санскрита – «Великая Душа») в Индии называют адептов самого высокого уровня. По определению Е. П. Блаватской, Махатма – «Возвышенное Существо, которое, достигнув совершенного овладения своими низшими принципами, живет не обремененное гнетом „плотского человека“». – Примеч. ред.

18

Откровение Святого Иоанна Богослова, гл. 3, ст. 15–16.

19

В античной мифологии Гармония – дочь богини любви и мира Афродиты (Венеры) и бога войны Ареса (Марса).

20

Термин «ахалазия» описывает неспособность гладкой мускулатуры расслабиться (от греч. chàlasis – расслабляться). В данном случае подразумевается спазм нижнего конца пищевода.

21

От греч. kardiá – сердце, здесь – вход в желудок, и stenosis – сужение. Этот симптом называют также кардиоспазмом.

22

Этим термином в медицине обозначают нарушение пищевого поведения, характеризующееся хронической неспособностью утолить голод, насытиться.

23

В терминологии К. Г. Юнга Анимус – олицетворение мужского начала в подсознании, Анима – женского.

24

Рональд Лэнг (1927–1989) – видный британский психолог и психиатр. – Примеч. ред.

25

Поздние фазы язвенной болезни могут протекать и на фоне пониженной кислотности.

26

Находясь в жидком состоянии, и кислоты, и щелочи олицетворяют женскую стихию. Но внутри этой высшей категории кислоты образуют мужской полюс, противостоя женскому полюсу щелочей.

27

На языке изначальных принципов речь шла бы о процессе с характером Плутона. Этот вид скрытой и завуалированной атаки, нацеленной на глубинное превращение, относится к средствам бога подземного мира Плутона.

28

От греч. chole – желчь и a«rein – поднимать.

29

От лат. viridis – зеленый и bilis – желчь.

30

То же самое происходит после удара. Освобожденная в тканях кровь сначала окрашивает место удара в красный цвет, образуя кровоподтек. Но вскоре начинаются процессы разложения, и образуются типичные синяки (соответственно, голубого или синего цвета). Спустя еще некоторое время они становятся зелеными (билирубин превращается в биливердин). Заканчивается этот процесс образованием темных, почти черных пятен, которые постепенно светлеют и исчезают.

31

От лат. humor – влага, сок, телесный сок.

32

От лат. stercus – кал и bilis – желчь.

33

От греч. mélas – черный и chole – желчь.

34

От лат. sanguis – кровь.

35

От греч. phlegma – медленно текущая слизь.

36

Подробнее о связи между печенью и сознанием читайте в книге: Детлефсен Т., Дальке Р. Болезнь как путь. СПб.: ИГ «Весь», 2008. – Примеч. ред.

37

Возникновение желтухи может быть также связано с поражением печени (например, при гепатите) или с нарушением обмена веществ (желтуха новорожденных).

38

Об этом участке поджелудочной железы, связанном не столько с процессом пищеварения, сколько с обменом веществ, рассказано в книге: Детлефсен Т., Дальке Р. Болезнь как путь. СПб.: ИГ «Весь», 2008. – Примеч. ред.

39

Подробное описание и толкование значения диабета изложено в книге: Детлефсен Т., Дальке Р. Болезнь как путь. СПб.: ИГ «Весь», 2008. – Примеч. ред.

40

По аналогии с тремя основными векторами в физике и тремя гунами у индусов: Брахма – творческий принцип, Вишу – сохраняющий, Шива – разрушающий. Белок, обеспечивающий индивидуальность и творческое начало в жизни, можно сопоставить с творческим аспектом; углеводы, выступающие в качестве топлива, – с разрушающим; а жир, как стабилизирующий и изолирующий элемент, – с сохраняющим.

41

См. Евангелие от Луки, гл. 19, ст. 11–28.

42

В немецком фольклоре таким персонажем является дурень Ганс, в русском – Иванушка-дурачок. – Примеч. ред.

43

От греч. askesis – упражнение (телесное и духовное), образ жизни.

44

Stevenson I. Reinkarnation. Der Mensch im Wandel von Tod und Wiedergeburt. 20 überzeugende und wissenschaftlich bewiesene Fu..lle. Freiburg, 1986.

45

Аналогичным образом протекает «переваривание» в макрокосме Земли: сначала мертвые тела становятся землей, затем превращаются в жидкую нефть и, в конечном итоге, в природный газ.

46

Сравните немецкое Angs – страх и латинское angustus – тесно. – Примеч. пер.

47

Bornemann Ernest: Psychoanalyse des Geldes. Eine kritische Untersuchung psychoanalytischer Geldtheorien. Frankfurt, 1977.

48

Там же. С. 13.

49

Bornemann Ernest: Psychoanalyse des Geldes. Eine kritische Untersuchung psychoanalytischer Geldtheorien. Frankfurt, 1977. С. 40.

50

Эозинофилы (эозинофильные гранулоциты) – иммунные клетки организма, подвид гранулоцитарных лейкоцитов крови, способных играть как проаллергическую, так и защитную антиаллергическую роль. При аллергических процессах процентное содержание эозинофилов в крови увеличивается. – Примеч. ред.

51

Это хорошо прослеживается во взаимоотношениях среди наркоманов. В этой среде почти невозможно провести границу между жертвой и преступником. В большинстве случаев эти две ипостаси соединены в одном лице.

52

В патриархальных (отдающих главенство мужскому полюсу) культурах большее значение придают крови, а в культурах, основанных на матриархальных представлениях, – слизи.

53

Кроме Плутона, в подземном царстве можно встретить Гекату и устрашающую индийскую богиню Кали.

54

Злокачественное перерождение и проблематика anus praeter подробно рассматриваются в главе о раке кишечника.

55

Обратное утверждение, однако, неверно: не каждая теневая манифестация проявляется в виде телесного симптома. Кроме внутренних врагов существуют еще и внешние.

56

Признаем, что это сравнение не вполне корректно в том смысле, что отоларингологам намного проще справляться со своей задачей, поскольку область миндалин легко обозрима.

57

От греч. antí – против и biotiko«s – относящийся к жизни.

58

Бактерии встраивают молекулы пенициллина в свою оболочку. Эти молекулы настолько похожи на материал, необходимый бактериям для воспроизводства, что они не замечают обмана. Когда же новая бактерия сформировалась, молекула пенициллина «показывает свое истинное лицо», и микроорганизм погибает.

59

В экстремальных ситуациях может дойти и до совершенно конкретных выстрелов в спину. Чрезвычайно большие потери среди офицерского состава во время войны во Вьетнаме объясняются, прежде всего, именно этим. Некоторые солдаты, вынужденные бороться за цели, которых не понимали, попадали в безвыходные и смертельно опасные ситуации. И тогда они поворачивали назад; а если это было невозможно, то пускали в ход оружие. Большинство солдат следовали за своими офицерами или даже опережали их. Такие солдаты, участвуя в бойне, выпускали пар «спереди», или же сдерживали его внутри себя. Последнее как раз и может привести к геморрою, и это еще одно из самых безобидных последствий.

60

Подробно о проблематике соединительной ткани, варикозного расширения вен и тромбозов рассказано в книге: Dahlke R. Herz(ens)-Probleme. München, 1990.

61

Экспансивный рост наблюдается и у доброкачественных опухолей. Но проникновение и образование метастаз им не свойственно.

62

Однако остается открытым вопрос, «что было раньше»: название болезни или исследования на микроскопическом уровне, которые позволили увидеть описанную особенность раковых клеток.

63

Тем не менее, в отношении некоторых форм рака, например, определенных разновидностей лейкемии, выдвигаются другие гипотезы – в частности, о вирусном происхождении заболевания.

64

Заметим, что проникающие лучи не являются порождением современной ядерной физики; со времен «сотворения мира» они воздействуют на Землю в виде космического излучения.

65

Слово «пациент» имеет латинское происхождение и в некоторых языках (в отличие от русского) еще не утратило своего исконного значения – «тот, кому приходится терпеть». Например, с английского patient переводится и как «пациент», и как «терпеливый», «упорный». – Примеч. ред.

66

Эта связь еще отчетливее выступает в английском responsability, что дословно значит «способность отвечать» (the ability to respond).

67

Есть и здоровая защита в сфере души. Закрыться от впечатлений, которые человек не может осилить (впечатлений, способных довести до психоза), – вполне разумно. Мы же имеем в виду боязливую инертность, тенденцию отвергать все новое, а также избегать старых проблем.

68

Здесь возможно некоторое недопонимание, ведь открытость в нашем представлении имеет позитивную окраску, а замкнутость – негативную. Кроме того, открытость на высшем уровне соответствует конечной цели развития. Достигший просветления человек отличается безусловной открытостью ко всем аспектам жизни в духовно-душевном смысле, умея отстраняться и ограничивать себя на телесном уровне. Его «прозрачность» велика на всех уровнях, но ограничена на телесном. Хотя есть и множество свидетельств невероятной физической открытости таких людей.

69

Большинству древних культур была знакома эта связь между областью бессознательного и материальным миром. Европейская мифология также подчеркивает взаимосвязь между понятием «бессознательное» и подземным миром, преисподней. Так, многие образы античного театра были ничем иным, как попыткой сделать внутренние процессы видимыми и доступными для обработки.

70

Чтобы избежать недоразумений, подчеркнем, что ранняя диагностика в любом случае предпочтительнее поздней, но с профилактикой она не имеет ничего общего.

71

Из всех растений омела больше всего похожа на опухоль. Это куст, который селится на других деревьях и разрастается во всех направлениях (не только вверх). Иногда размер этой «незваной гостьи» превосходит размер кроны растения-«хозяина». Но омела не является паразитом в истинном смысле слова – она не губит растение, на котором нашла приют. Поэтому ее сходство со злокачественной опухолью не так велико, скорее, ее можно считать олицетворением доброкачественного новообразования.

72

Тем, кого интересует тема этой великой метаморфозы, мы рекомендуем обратиться к работам Элизабет Кюблер-Росс.

73

Более подробную информацию о лечебном голодании вы найдете в книге: Дальке Р. Голодайте во благо. Комплексная программа голодания. СПб.: ИГ «Весь», 2008. – Примеч. ред.

74

Халил Гибран (1883–1931) – арабский философ, поэт и художник, уроженец Ливана. – Примеч. ред.

Content

Рюдигер Дальке, Роберт Хесль
Проблемы пищеварения. Какие задачи скрываются за желудочными и кишечными симптомами

Предисловие главного редактора к новой серии

I Симптомы как отражение жизни души

1. Оценка симптомов

2. Симптомы – наши спутники

3. Истоки симптомов

4. Закон сохранения энергии и тень

5. Форма и содержание

6. Каждодневная сделка с дьяволом

7. Обобщение основополагающих принципов

8. Руководство по интерпретации симптомов

II Введение в мир пищеварения

1. От обособленности к общности

2. Полярность пищеварения

III Отделы пищеварительного тракта: символика и функции

IV Уровни непринятия при приеме пищи и выделении отходов

1. Отвращение

2. Сплевывание

3. Удушье при глотании

4. Рвота

Уровень пищевода

Уровень желудка

Уровень тонкого кишечника

Уровень толстой кишки

5. Понос

6. Запор

V Полость рта

1. Язык

Жжение

Скверный привкус

2. Слюна

3. Сухость во рту

4. Дурной запах изо рта

VI Зев, глотка, пищевод

1. Глотать и подавиться

2. Аэрофагия (заглатывание воздуха)

3. Отрыжка

4. Икота

5. Слюнотечение (усиленное слюноотделение)

6. «Ком в горле» и страх проглотить кость

7. Ахалазия (сужение входа в желудок)

8. Грыжа пищеводного отверстия (диафрагмальная грыжа)

VII Живот

VIII Желудок

1. Раздражение слизистой оболочки желудка

2. Гастрит

3. Язва желудка

4. Прободение желудка

5. Побег из райского мира

6. Терапия

IX Пищеварение в двенадцатиперстной кишке и тонком кишечнике

1. Двенадцатиперстная кишка

Язва двенадцатиперстной кишки (дуоденальная язва)

Сходство и различие в характеристике типичных представителей желудочного и дуоденального типов

2. Печень и желчный пузырь

Камни в желчных путях

Холестерин

3. Поджелудочная железа

4. Типы пищеварения и соответствующие им проблемы

Слабость пищеварения: стеаторея, целиакия, непереносимость молочного белка

Врожденные нарушения и проблема ответственности

5. Тощая и подвздошная кишка

6. Болезнь Крона

X Толстый кишечник

1. Вздутие живота (метеоризм)

2. Понос

3. Запор

4. Деньги, золото и кал

Анальный характер денег

Превращение кала в золото

5. Болезни толстой кишки

Язвенный колит

Дивертикулез

Полипы

Воспаление слепой кишки (аппендицит)

Геморрой

XI Рак

1. Рак на уровне клетки

2. Интерпретация

3. Свободный уровень

4. Методы терапии

5. Рак желудка

6. Рак кишечника

XII Заключение

Примечания