Илья Бриз

Гонка за горизонт (дилогия)

Каких-то пять минут будущего

Глава 1

Удар, еще удар. Достаточно легко блокирую, каждый раз отскакивая. А вот его следующий удар мой слабенький блок пробьет. Делаю вид, что испугался. Он не успеет понять, что я его совсем не боюсь. Он слишком мало меня знает. Прыжок назад, к бетонной стене. Откуда я знаю, что ноги встанут на единственное свободное место, где нет мусора в этом захламленном подвале? Черт, сам себе до сих пор удивляюсь! Он прыгает на меня, еле удерживается на попавшейся под ноги рессоре и все-таки бьет. От такого мощного удара пудового кулака невозможно уклониться. Невозможно, если заранее не знать точно, когда конкретно и в какое место удар последует. Но, я-то ЗНАЮ! Мышцы уже давно готовы. Время тянется медленно, тягуче. Голову влево, влево! Мягкая кожа его перчатки чуть задевает мою правую щеку. Он рефлекторно пытается довернуть руку – ошибка: кулак врезается в стену за моей спиной. Гул бетона значительно тише, чем хруст сломанных костей запястья – плата за попытку доворота кулака. Все, теперь он мой! Я его уже сделал! Даже не имеет значения его большая на полсотни килограммов масса. Но он-то этого еще не понимает! Попытка удара левой по моим яйцам. Очередная ошибка с его стороны. Я-то ведь маленький и легкий. И, главное, я ЗНАЮ когда, куда и как он ударит. Спокойно успеваю, опершись обеими руками о его бьющую, пропустить кулак между ног и, буквально запрыгнув на его предплечье, наношу хороший такой тычок ботинком теперь уже по его яйцам. Долг платежом красен! Не знаю, будут ли у него теперь дети, но на женщин несколько месяцев он без содрогания смотреть не сможет, это факт. Хотя… А будет ли он вообще жить после сегодняшнего нападения на меня? Вот этого я не только не решил, но еще и НЕ ЗНАЮ.

Он сложился пополам и лег. А ведь крутой мужик! Явно настоящий профи. И как я против него эти две минуты продержался?! О, уже головой крутит, глазами лупает, меня ищет. Силен – очень быстро в себя пришел.

– Ты кто? – еще и вопросы задает.

– Дед Пихто. Много будешь знать, скоро состаришься. А вот ты, дяденька, откуда будешь? И кто тебя послал?

Он долго смотрел на меня, баюкая сломанное запястье. А ведь от последнего удара уже отошел! Все-таки слабак я по таким приемам рукопашки. Еще учиться и учиться.

– Ну что, в гляделки играть будем? Зовут-то тебя, дяденька как? И тут откуда нарисовался?

Ух, как он на меня зло смотрит! Еще бы, восемнадцатилетний на вид мальчишка уделал профессионала. Если бы знал, что на самом деле мне всего шестнадцать, вообще бы охренел.

– Виктором кличут. А вот ты кто такой?

Не врет. Это я ЗНАЮ. Ну, раз он говорит правду…

– Денисом родители назвали. И зачем же ты, дяденька Витя, за мной пошел?

Я спрашивал, и уже ЗНАЛ. Чертово ЧУВСТВО. Совершенно непонятно, когда оно работает.

– Да вот разглядел, как ты моего клиента бомбанул.

А ведь чувствовал я, что кто-то меня видит. Того типа я делал уже во второй раз. ЗНАЛ, что он сволочь и грабил. Сегодня он подъехал к бирже с толстенным портфелем, а вышел с худеньким. Значит, приличную сумму на баксы или еврики поменял. Первый удар ледяным шариком из рогатки разбил боковое стекло машины. Тип немедленно тормознул с крутым заносом и получил вторым шариком в висок. В поднявшейся суматохе я тихонько стащил портфель. Теперь он тощий валялся в начале подвала, где я его бросил перед махаловкой. Успею еще проверить, сколько там. Но вот что мне с этим Виктором сейчас делать? На мокруху идти как-то не хочется. Ну, не тот он, кого мочить надо.

– Жить, дяденька, хочешь?

– Даже так? – что интересно, особого испуга в нем не видно.

– А ты как думал? Мне что-то отвечать за твоего сволочного нанимателя никак не хочется. А ты ведь это дело на тормозах спускать не будешь. Не тот у тебя характер.

Он опять внимательно посмотрел мне прямо в глаза и начал ворочаться, пытаясь подняться. Я напрягся, понял, что у него ствол под курткой, и шагнул вперед. Виктор замер, неудобно сидя на грязном полу.

– Ты уже убивал?

Что-то у нас весь разговор из одних вопросов состоит. Попробуем, как отец говорил, разнообразить.

– Нет. И начинать с тебя не хочется. Но вот как нам разойтись, не представляю.

Хуже того, я этого даже НЕ ЗНАЛ!

– Кто тебе, Денис, сказал, что мой клиент сволочь?

Хочет оттянуть время? И вдруг, я многое понял. ЗНАНИЕ пришло само. Этот дядька сам все знает про своего нанимателя. Знает, что он гад, каких мало. Более того, Виктор сам искал способ, как уконтрапупить того типа. И за мной охранник гоняться не будет. Отпустит вместе с портфелем. Я протянул ему руку и помог встать. Ух, какой же он тяжелый. А с виду и не скажешь.

– Прилично тебе влетит, что меня упустил?

– С работы вылечу. Ерунда. На много ты Прохорова наказал?

Ага, значит у того типа Прохоров фамилия.

– Еще не знаю, не смотрел. Но вот он теперь долго никого уже не накажет.

Вот это я точно ЗНАЛ уже в тот момент, когда ледяной окатыш ударил типа в висок.

– Даже так? – повторяется, однако.

В его глазах было удивление и – нет, не радость – удовлетворение.

Неожиданно сам для себя я продиктовал Виктору номер своего сотового.

– Вылечишься, позвони. Кажется, нам есть о чем поговорить. Иди, давай. Вон как рука опухает.

В портфеле оказалось три с половиной пачки купюр по пятьсот евриков. В районе ста семидесяти тыщщ. Скусно. Предыдущие пару акций дали копейки. Неопытный я еще грабитель. Я перекидал валюту в свою сумку, тщательно протер портфель и засунул его в кучу грязи. Мы с Настюхой теперь проживем! Если, соответственно, я не засвечусь. Постараемся жить скромнее. Глядишь, подруга школу окончит, а я за это время поступлю и окончу Рязанское училище ВДВ. Все равно другой дороги для себя не вижу. Вот только на кого Настеньку оставить? Тетка – это несерьезно. Ладно, будет день и будет пища, как отец говорил. А сейчас надо тот комбинезончик купить. У подруги слюнки давно текут. Вот обрадуется-то!

* * *

Дядя Витя позвонил через три недели. Запястье до конца он еще не вылечил, но гипс уже сняли. Он протянул мне руку, как взрослому, но предупредил:

– Ты только поосторожнее. А то я просто не представляю теперь, что от тебя еще ожидать.

Мы сидели в какой-то кафешке, я тянул очередной стакан сока, он кофе и рассказывал о себе и том типе. Обычная история нашего времени. Было два друга. Вместе росли и вместе бесились. Оба закончили то самое Рязанское училище ВДВ, в которое я сейчас сам стремлюсь. Служба разнесла их в разные стороны, но они встретились в Чечне. А потом один погиб. Погиб из-за элементарного предательства. Бывают такие случаи, когда всем все понятно, но доказать ничего нельзя. Виктор меланхолично помешивал ложечкой в полупустой чашечке и, под какую-то дурную мелодию из орущего телевизора, говорил, а в глазах его была боль. Как я понял, капитан-спецназовец последние годы постепенно зверел от того, что творилось в нашей стране. Подлецы зарабатывают бешеные деньги и с успехом лезут во власть. Он чем-то очень походил на моего погибшего отца. Такой же честный, прямой, и – как бы это выразиться? – ему за державу обидно. В общем, год назад он прилично выпил, когда жена без объяснения причин подала на развод, и послал какого-то начальника в дальнюю дорогу пешим эротическим маршрутом. Начальник оказался злопамятным, пообещал дяде Вите словами из известной песни Высоцкого "Никогда ты не будешь майором" и настоял на увольнении. Капитан долго не думал и написал заявление. А на гражданке случайно нарвался на Прохорова. И, неожиданно для самого себя, решил им заняться. Пусть нет в мире справедливости, но Сашка-друг гниет в сырой земле, а этот гад процветает. Тип дядю Витю не знал, и устроиться к нему в охрану с послужным списком капитана-спецназовца не представляло особой сложности.

– Вот и вся история. Нас в машине сопровождения трое было. Тебя, парень, заметил только я. А вот как ты меня умудрился сделать – до сих пор не понимаю. Почему в живых оставил, да еще телефон дал… Колись, Денис. Очень уж заинтриговал.

И что я ему могу рассказать? Откуда у меня берется ЗНАНИЕ? Ну, уж нет! Да, я ЗНАЮ, что он не предаст, но…

– А я иногда бываю, как дед говорил, жутко везучим. Вот только это мое везение…

Мне вдруг передалось его пасмурное настроение, и я выложил дяде Вите все про свою семью. Как родители погибли, и дед через полгода умер. Двоюродная тетка взяла опекунство, но у нее самой ничего не было. Работает кассиром в магазине, зарплата маленькая. С нами жить не желает, да и мы не хотим. Кем я хочу стать по примеру отца, рассказывать не стал.

За окном забегаловки все так же падал весенний мокрый снег, а он смотрел на меня и хмурился.

* * *

Все на свете имеет свою цену. Независимость в школе тоже. Не было у меня друзей. Странные у меня складывались отношения со сверстниками. Я почему-то значительно больше знал и умел, чем другие ребята в нашем выпускном классе. И общаться мне с ними было не очень-то интересно. Почему? Черт его знает. Больше начитан? Возможно. Когда я был еще совсем маленький, родители попытались сделать из меня вундеркинда. Читать я научился в пять лет. И тут же "забурился" в дедову библиотеку. Помимо дикого количества научных трудов по медицине и фармакологии там хватало и художественной литературы. В том числе и "Тарзан, приемыш обезьян" Берроуза. На него в том возрасте у меня ушло почти полгода. Потом был Киплинг. Любимый детский мультик "Маугли", как же ты отличаешься от первоисточника! Еще несколько лет я осваивал всякие приключения – от "Айвенго" Вальтера Скотта до огромного наследия Дюма. Вот интересно, герои Фенимора Купера меня не особо привлекали, а Драйзера и Джека Лондона – завораживали. А когда позже я нарвался на Ремарка… Совершенно другой мир. Современные авторы меня почему-то совсем не интересовали. Разве что – про войну. Ну и, конечно, фантастика! Стал ли я романтиком? Вот это вряд ли. Мне было-то тогда лет двенадцать всего. Да и сейчас я в этом ни хрена не понимаю. А вот разобрать и собрать почти любое оружие – легко!

Как-то раз тогда – мне лет двенадцать было – отец внял моим уговорам и взял с собой на стрельбище. Синяк на плече я заработал приличный. Отдача, черт ее побери! Оказывается – стрелять, это не только лег, прицелился и потянул спусковой крючок. Снарядить магазин патронами для моих еще слабых в том возрасте рук оказалось достаточно сложным делом. Но я справился! Затвор на "Калаше" я передергивал аж двумя руками, уперев приклад в тощий живот. Правильно стрелять я учился достаточно долго. Особенно из пистолетов. Причем из тяжелых целиться оказалось проще. Отец же в редкое свободное время учил меня боевому самбо и дзю-до. Я тогда еще не понимал, что задача стоит не победить противника, а, в первую очередь, выйти из боя целым самому. Выйти, готовым к следующему бою. Не то, что не понимал, еще не ЗНАЛ.

Дед, когда врачи уже опустили руки – ну не лечится эта болезнь в таком возрасте – позвал меня и рассказал, где спрятаны те шприц-ампулы и весь архив проекта.

– И попробуй понять, что это средство последнего шанса, когда не остается никаких надежд вообще.

Я гладил его по ссохшейся морщинистой руке, а он говорил и говорил.

– Мы начали эту разработку еще в начале семидесятых. Понимаешь, Денис, есть люди, которым везет больше, чем другим. Одни выигрывают в карты, другие опаздывают на самолет, который потом терпит катастрофу. Третьи… часто вытягивают счастливые лотерейные билетики. Тема? "Немотивированное проявление интуиции". Вот так вот начальство закрутило. Какое оно, к чертям, немотивированное?! Мы перекопали горы материала, сделали сотни тысяч анализов, пока не выявилась хоть какая-то зависимость. Потом десятки лет подбора ингредиентов. Но состав получился смертельным. Девятнадцать из двадцати лабораторных мышек умирали немедленно. Выжившие… Они проходили лабиринт с первого раза, как ни переставляй перегородки. Сыра им скормили столько… А на человеке так и не успели проверить. Союз рухнул, финансирование прекратилось. Направление посчитали абсолютно бесперспективным. Действует эта штука только на мозг. Или мгновенная смерть, или станешь счастливчиком.

Н-да, счастья мне ЗНАНИЕ явно не прибавило. Особенно когда я нашел спрятанные на даче папины бумаги, когда стало ясно, что моих родителей убили, что это не простая автокатастрофа… Какие же они все сволочи, эти власть имущие! А потом…

– Нэт, малчик, эта дача построена на мои дэнги. Твой отэц одолжил их у мэня. Поэтому я завтра приду с дядэй нотарыусом и ты и твоя тотя подпышэтэ всэ бумагы.

Мой папа одалживал у этого, который только что слез с дерева? Было бы смешно, но почему-то хотелось плакать. Я-то ладно, а вот Настена… Должно же хоть что-то достаться ей от родителей?

Угораздило же меня оказаться одним из двадцати! Препарат дает везение? А вот фиг вам! ЗНАНИЕ! И всего на пять минут в будущее. Не всегда, а только тогда, когда прижмет. Каких-то пять минут… Зато оно, это ЗНАНИЕ, поистине всеобъемлющее. Врет человек или режет правду-матку? Обиделся или поверил? Того грузина я развел на карты. Он, оказывается, еще и шулером был. Ох, и били его тогда… Дурак! Нашел, кого в свидетели брать.

* * *

Виктор появился только через два месяца. Но, с очень неприятной информацией. Прохоров выздоровел и занялся наркотиками.

– Мы должны его остановить!

– С чего вдруг? Ну, да, у тебя с ним личные счеты, а я-то здесь при чем?

Он посмотрел на меня довольно осуждающе. И с хорошо заметным сожалением. Меня жалеет или себя?

– Такое ощущение, что тебе не шестнадцать лет, а все шестьдесят.

– Мне уже говорили, что сироты быстро взрослеют. Вероятно, я не стал исключением из правила.

– Ты хочешь, чтобы таких как ты и твоя сестра стало больше?

Н-да. Вот этим он меня уел. И мама, и папа, и, в конце концов, дед всегда говорили, что основой всех поступков нормального человека должна быть этика. Нравственная сторона обязана превалировать над материальной. Если бы я хоть что-то в этом понимал! Родители так всегда поступали и … погибли в результате. Дед? Он ведь так и не закончил свое дело, не успел… А я сейчас, если не помогу Виктору, предам их память. Ну, и на хрена тогда жить?

Я рассказал ему все. Вообще все, кроме источника препарата и его наличия. Вероятность, что дядя Витя окажется одним из двадцати, слишком мизерная, а я не хочу терять такого друга. Друга? Вот те на! А ведь я действительно ЗНАЮ, что Виктор мне друг. Друг, который никогда не подставит, не предаст и не подведет.

* * *

Удар, еще удар и я лечу на траву. В последний момент знание все-таки включается, и я успеваю сжаться и кувырком прокатываюсь пару метров. Если бы не сгруппировался, то, наверняка, руку в кровь изодрал бы.

– Опять? – Виктор буквально вздергивает меня с земли.

– Угу, – уныло отвечаю, – ну не получается у меня.

– Тренируйся! – это его "тренируйся" мне скоро сниться будет! – Утром проснулся – пробуй! Днем образовалась пауза на пару минут – заставляй себя. Вечером, когда уже в постель лег – опять пытайся! Пока ты не научишься включать и выключать это свое знание в необходимый момент, даже когда никакой опасности не предвидится, я тебя ни на какую операцию не возьму.

Виктор долго не хотел верить в мое ЗНАНИЕ.

– Ну, не может такого быть и все! Потому, что быть не может.

Вот изрекатель избитых истин нашелся! Мы вместе долго думали, как на сто процентов проверить и доказать мои возможности. Ведь ОНО включается только в опасных для меня ситуациях. В стрессовых. Как его смоделировать, чтобы я при этом и цел остался, и все-таки доказать? Возможно, я чему-то от деда научился, так как идея была моя. Боль, она ведь того, тоже в стресс вгоняет. Током меня в детстве несколько раз хорошо шандарахнуло. Ощущения незабываемые! Откуда Виктор притащил эту древнюю подрывную машинку? Два провода примотанные скотчем на левую руку, и я сижу привязанный к стулу. Дядя Витя сидит с этой машинкой сзади меня. Несколько тумблеров можно переключить так, что на подключенные ко мне провода ток не пойдет. Он крутит эту машинку и, перед тем как нажать кнопку, спрашивает. Я должен сказать, какой из тумблеров перекинуть, чтобы меня не дернуло. Ожог почти неделю на руке заживал, но я не только доказал Виктору, но и почти гарантированно научился включать себя в этот гадский режим. Надо только хорошо напрячься и готово! Нельзя сказать, что это очень приятное ощущение. Скорее наоборот. Становишься каким-то роботом. Сразу начинаешь замечать то, на что раньше и внимания не обратил бы. Вон шляпка гвоздя из крашеной доски вылезла. А ведь Настена сюда тоже иногда заглядывает. Может зацепиться и поцарапаться, или одежку порвать. В голове сразу открывается какая-то ячейка и туда откладывается команда забить этот гвоздь. Уже ЗНАЮ, что не забуду. С этим дурным ощущением я давно знаком. Когда того шулера на карты разводил и играл, то голова работала как вычислительная машина: "рано ставку поднимать", "ждать", "хватит, он сам сейчас переберет". В Прохорова из рогатки я тогда целился: "чуть выше и левее", "готовность", "огонь". Еще не отпустив тугую резинку, я уже ЗНАЛ, что попаду. Дурное чувство, но соображать помогает здорово. Когда на экзамене по математике мне задали дополнительный вопрос, то я чуть холодным потом не покрылся, пока оно не включилось. А потом мгновенно все вспомнил, вплоть до четкой формулировки в учебнике. Н-да, включить теперь могу почти по заказу, а вот заблокировать… Виктор абсолютно прав – пока это чувство работает, я не могу научиться ничему новому. Не могу совершенствоваться. Вот и сейчас я не успел сам правильно сгруппироваться и пошел на поводу у чувства. А если оно не включится в нужный момент?

– Ты хоть понимаешь, что ты у нас уникум, которым рисковать нельзя? Нельзя тебя на мелочи использовать. Только на серьезные дела.

– Дядя Витя, а что ты понимаешь под серьезным делом?

– Ну, – он на секунду задумался, – сделать так чтобы, такие как этот Прохоров, не были хозяевами жизни.

Во! Сказал, как пернул. А еще взрослый называется!

– Революцию делать будем? – я уже откровенно надсмехаюсь над ним.

Вот теперь он задумался уже по-настоящему. Впрочем, долго думать он, похоже, не любил. Почесал затылок и сказал:

– Знаешь, Денис, а ведь ты прав. Не гожусь я в руководители. Чему-то научить тебя, конечно, смогу. Спланировать операцию-другую – тоже. Правильно провести – легко справлюсь. Оперативник я неплохой. Это все признавали. А, по большому счету, на большее-то я не способен. Нам нужен нормальный руководитель.

– Руководитель для чего? Ну, уконтрапупим мы этого Прохорова. А потом? В училище ты уговорил меня не поступать. В армию меня не возьмут, так как я с восемнадцати буду опекуном сестры. Но что-то делать ведь мне надо. Работать дворником или охранником – не интересно. Учиться? На кого?

Он помолчал, задумчиво глядя на меня.

– Есть у меня один знакомый. В Чечне пересекались по одному делу. Он, кстати, из конторы. А вот можно ли ему довериться на все сто, я не знаю, – Виктор вдруг с надеждой взглянул мне в глаза, – слушай, а может ты попробуешь проверить его?

– Как?

– Ну, – он усмехнулся, – так же, как меня проверил.

– Драться с ним? – не въехал сначала я, – причем, на полном серьезе? Иначе, может не получиться.

– Зачем? – дядя Витя посмотрел на меня с интересом, как бы прикидывая, справлюсь ли я с фээсбэшником, – просто пойди в разговоре с ним на конфликт. Я, если что-то пойдет не так, прикрою.

* * *

Тихая уютная кафешка. Разве что только довольно дорогая. Столики стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было спокойно разговаривать под какой-то негромкий бесконечный блюз, доносящийся из колонок стереосистемы.

Виктор с этим Вадимом Федоровичем сидели уже минут двадцать, когда я подвалил, уселся на свободный стул и нагло спросил, вытаскивая меню из-под руки конторского:

– Не помешаю?

Он с интересом оголодавшего волка посмотрел на меня.

– Свободных мест разве не хватает? А, вообще-то, сначала принято здороваться, – он чуть напрягся.

– Здрасьте, – я не сказал, а как бы сплюнул между губ и тут же попробовал включиться, отчетливо понимая, что такая наглость пацана с его точки зрения должна быть наказана.

Дядя Витя перехватил руку конторского, а я …

Первое, во что я въехал, когда заработал чертов режим, что этот человек очень несчастен. Несчастен и, в то же время, имеет сильную волю. Довольно умен и … потерял веру в жизнь. Живет, потому что так надо. А вот верить ему можно. Такой не предаст. Успокаивающий кивок Виктору.

– Уже? – удивился он.

– Да, гарантирую, – я опять кивнул и повернул голову к Вадиму Федоровичу, – Извините и здравствуйте. Мы сейчас все объясним.

Мужчина мгновенно расслабился.

– Здравствуйте, молодой человек, – усмехнулся он, опять оценивающе глядя на меня. Только теперь это был взгляд не голодного волка, а слона на моську.

– Вот из-за этого парня мне и надо было с тобой встретиться, – сказал Виктор.

– Очень интересно. И что же в сем молодом человеке такого особенного?

– Меня Денисом зовут, – сообщил я, – вы разрешите, я все же закажу? Запахи тут достаточно приятные.

– Валяй, – он протянул руку и представился.

– Очень приятно, – ответил я дежурным вежливым приветствием, отмечая чуть не каменную структуру мышц собеседника при аккуратном пожатии, и углубился в меню, предоставив Виктору начинать рассказывать.

Готовили здесь достаточно быстро. Я спокойно умял довольно острые охотничьи колбаски с жареной картошкой и присосался к высокому стакану с виноградным соком, а дядя Витя все излагал нашу историю. Правда, с некоторыми вариациями. Мол, просто дар у меня такой. Вадим Федорович не перебивал, курил и периодически бросал на меня все более и более заинтересованный взгляд.

– Это можно проверить? – спросил он, когда дядя Витя замолчал.

Я попробовал, но оно не включилось. Мой виноватый взгляд объяснил Виктору все.

– Конечно можно, Вадим, но не сейчас, не сию секунду. Эта возможность Дениса, она…, – он запнулся, – его дар не очень легко управляется. Почти гарантированно работает в стрессовых ситуациях, а принудительно – не всегда.

Дядя Витя замолчал, а этот Вадим Федорович стал с интересом разглядывать меня. Ну и взгляд! Как рентгеном насквозь. Я чуть соком не подавился.

– Как, говоришь, твоя фамилия, Стрельников?

– Да, – подтвердил я кивая.

Он немного задумался, а потом спросил: – Денис Александрович твой дед?

Я опять кивнул.

– Дар? – он усмехнулся. – Ну-ну, а мне почему-то кажется, что результат работы сверхсекретного проекта "Шулер", научным руководителем которого был профессор Стрельников.

И что я теперь ему должен говорить? Документацию проекта и оставшиеся ампулы все равно не отдам! Несколько минут мы просидели молча. Вадим Федорович как-то язвительно улыбался, курил, дядя Витя прятал глаза, а я тянул мгновенно опостылевший сок и нагло глядел на фээсбэшника. Ну, наконец-то! Включилось ЗНАНИЕ! Просто надо было обозлиться. Прав Виктор – тренироваться и еще раз тренироваться! Этот Федорович не будет от меня ничего требовать, не надо ему ничего. Он очень разочарован в жизни и, в то же время, жуткий циник, но, в глубине души, романтик. Я и не знал, что такие люди бывают. Что-то такое у него в жизни было, что сначала сломало его, но он поднялся вновь, но уже совершенно другим человеком. Интересно все-таки, что с этим относительно молодым подполковником произошло? Но я уже понимаю, что он никогда не скажет. Подполковник и до того был профессионалом до мозга костей, а после трагедии… Трагедии? Да, только так и никак иначе о том, что с ним случилось, он и думает. А нам с дядей Витей этот Федорович поможет. Даже не просто поможет, ему по-настоящему интересно это дело!

* * *

– Э, нет! Прежде чем строить какие-то планы, мы, во-первых, должны понять чего мы хотим добиться, во-вторых, что конкретно у нас для этого есть и что еще требуется, – Вадим Федорович после вчерашнего знакомства был совершенно другим. Серьезным и каким-то дружелюбным, что ли? – Но, для начала, давайте досконально разберемся с нашим основным ресурсом – возможностями нашего молодого друга.

– А что во мне разбираться? – не понял я, – просто чувствую.

– Что конкретно?

– Ну, знаю, что… – а, действительно, что я чувствую, когда режим ЗНАНИЯ работает? Раньше я почему-то на эту тему не задумывался – точно понимаю, кто хороший, а кто – плохой. Кто предаст, а кто нет.

– На сто процентов? – Вадим Федорович опять посмотрел на меня вчерашним рентгеновским взглядом.

– Ну, да. То есть о ком-то я знаю, что вот сейчас он намерен быть честным, но если будет какая-то сложная ситуация, то он может и сломаться. У другого есть своя червоточинка… Ну, не знаю, как правильно объяснить. Вот Виктор…, – я посмотрел прямо в глаза друга, – вот ты скорее сам плашмя ляжешь, но не выдашь. Вы, Вадим Федорович, – я перенес взгляд на фээсбэшника. Он, в отличие от дяди Вити, даже не напрягся, – вы… А вам терять нечего! Странный вы какой-то, но именно на сто процентов надежный.

– Терять мне нечего? Даже так? – он как-то горько усмехнулся и замолчал.

Мы сидели, иногда переглядываясь, и ничего не говорили. Вот интересно. Вчера я ЗНАНИЕ включал с большим трудом. Сегодня… Включаю и выключаю в любой момент, как два пальца об асфальт…

– Ладно, – прервал тишину комитетчик, – вернемся к нашим баранам. То есть ты, Денис, не столько знаешь будущее, сколько понимаешь конкретного человека. Так?

– Наверное, – не совсем уверенно ответил я. И чего он ко мне прицепился? У нас что, это главная проблема?

– Наверное – меня не устраивает. Пойми, Денис, мы не в детские игры собрались играть. Если хоть кто-нибудь чужой узнает о нас… Не только о тебе, но и о нашем близком знакомстве. В общем, или мы вынуждены будем его зачистить, или зачистят нас. Соберись! Детство давно закончилось. Еще раз вдумайся. Мы обязаны понять действие этого твоего чувства, – во, говорит, как гвозди молотком вколачивает!

А действительно, что я чувствую в этот момент? Включаюсь! Легко получилось. Нет, я не знаю будущее, я его высчитываю по косвенной информации. Взять тот же первый бой с дядей Витей. Он боевик-профи. Капитан пецназа – о многом говорит. На первый взгляд это можно и не заметить, но если вникнуть… Особая пластика движений, подсознательная готовность ударить немедленно, как только появится возможность, до полного автоматизма натренированное тело. То бишь, основа моего знания – интуиция![1] Но ни в коем случае не немотивированная, как бы ни обзывали тему дедовой работы в конторе. Во, а ведь Федорыч сейчас об этом и долдонит. Ладно, выключусь и послушаю.

– Я поднял те документы, до которых мне удалось добраться в закрытом архиве ФСБ. Курировало работу наше территориальное управление КГБ. Проект "Шулер". Тема "Немотивированное проявление интуиции. Возможности предельного развития". Сначала нам необходимо понять, что такое интуиция вообще. Психологи называют ее шестым чувством, экстрасенсы – третьим глазом, священники – ангелом-хранителем. Но никто точно не знает, что же такое интуиция, откуда она появляется и как работает, – ну, прямо лекцию читает! Как наш учитель математики в школе. – Научного объяснения интуиции до сих пор нет. Одни утверждают, что наше подсознание уже в курсе, как будет протекать то или иное событие, и оно прорывается в сознание как предположение. Другие заявляют, что наши предчувствия строятся на информации, которую мозг извлекает из наших жестов, мимики и так далее. Третьи говорят, что наши предположения воплощаются в реальность только потому, что мы сами этого ждали и, пусть даже на подсознательном уровне, выстраивали цепочку от догадки к материализации события. Еще одна гипотеза заключается в том, что наше сознание ловит в окружающем мире совпадения, сопоставляет похожие ситуации, это и есть ключ к предсказаниям. Так это или нет, но шестое чувство по-прежнему остается способностью человека постигать истину без всякого обоснования, без всяких доказательств и логики.

– Не-а, – прервал я Федоровича, – строго наоборот. Только логика и ничего больше. Подсознательное просчитывание всех возможных вариантов развития событий на основе уже имеющейся информации. Нам ведь только кажется, что этой информации мало. На самом деле она, как правило, прилично избыточна. Мы просто не научились правильно отбирать необходимые факты и просчитывать их. Дед именно так говорил, а ему я верю.

* * *

Бу-бух! Больно же! Я валяюсь на траве и медленно, но упорно прихожу в себя. Удалось не включить режим, но как же все-таки больно! Избивают, как боксерскую грушу. Они теперь вдвоем за меня принялись. Вот влип, так влип! За что мне это все? Оно мне надо? А ведь, по большому счету, именно мне и надо! Мне, Настене и всему моему поколению. Если мы хотим жить в нормальной стране, а не в этом дерьме. Трясу головой и потираю левую щеку. Под глазом набухает хороший синяк. Нет, я, конечно, прекрасно понимаю, что пока режим включен мне ничему новому в боевых искусствах не научиться. Даже прогресс определенный имеется с тех пор, как я научился ЗНАНИЕ в себе давить. Но, спрашивается, как я с таким фингалом сегодня вечером с Нинкой встречусь? Мы же на танцы собирались.

– Ну что, очухался? Вставай, – подает мне руку дядя Витя.

– Кажется, – я поднимаюсь, продолжая держаться за свое свеженькое украшение.

– Покажи-ка, – Вадим Федорович отводит мою ладонь в сторону, – Красовец! – говорит он, делая ударение на "о". – Ничего, до свадьбы заживет. Так, на сегодня достаточно. Мышцы покачали немного, теперь можно о делах наших скорбных поговорить.

– Почему скорбных? – удивляется дядя Витя, – парень на глазах растет.

Федорович смерил меня взглядом, совсем чуть-чуть поднимая голову, усмехнулся и сказал:

– Ростом-то он действительно уже вымахал, а вот знаний и умений пока явно маловато.

Ни фига себе, маловато! Сам же вчера на стрельбище говорил, что такой скоростной снайперской стрельбы из двух стволов он еще не видел. И зачет по методам маскировки в городских условиях я ему же с первого раза сдал.

– Ладно-ладно, – Вадим Федорович поднял руку в успокаивающем жесте, увидев мое возмущение, – не кипятись, кое-что ты уже можешь, но тебе, Денис еще учиться и учиться. Но сейчас разговор не о тебе.

Мы с Виктором сосредоточили свое внимание на подполковнике.

– Поступила информация от агентуры. Через три недели Прохоров закупает громадную партию наркотиков аж на два с половиной миллиона долларов. Где состоится сам обмен, мне должны сообщить завтра. У нас два варианта действий. Можем передать сведения в специальную службу моей конторы, – он ухмыльнулся, – мальчики в клоунских черных шапочках с шумом, со стрельбой что-то захватят, но большая часть продукта и денег в результате уйдет на сторону. Надо все-таки понимать реалии нашей сегодняшней действительности. А можем сами попробовать взять все тихо. "Колеса" – там по предварительным данным должен быть экстази – уничтожим, а деньги нам самим для последующей работы пригодятся. Но вот в этом варианте придется убирать всех.

– Что значит, убирать? – вначале не понял я.

– Физически, – тут же ответил Виктор, – убивать.

– Именно, – подтвердил Федорович, закуривая сигарету, – впрочем, у нас есть время подумать как минимум до завтрашнего вечера. Пока не придет информация о месте сделки, что-то решать все равно рановато.

* * *

Нинка Торопова, красивая девчонка из параллельного потока. Я знал ее класса с восьмого, но мы никогда особо не общались. А вот на выпускном она сама пригласила меня на белый танец. Это уже потом я ее приглашал. Сам не заметил, как мне вдруг стало с ней интересно. Нинка, оказывается, тоже очень любит читать. Хотя, надо признать, вкусы у нас все-таки несколько разные. Она увлекается Стивеном Кингом, а мне Артур Хейли больше нравится.

Восемь дней назад мы впервые поцеловались. Теперь это у нас пройденный этап. Мы даже на танцах целуемся, где потемнее. Я прижимаю ее к себе и чувствую ее плотные небольшие груди на своей. У меня почти сразу встает и приходится отстраняться. Нинка смеется надо мной, но ничего не говорит. А что ей сказать в такой ситуации, я не знаю. ЧУВСТВО рядом с Нинкой отключается полностью. Не хочет подсказывать. Сколько я ни пытался включить, не получается.

– Дениска, ну хватит, прекрати!

Так, это я руки опустил немного ниже, чем разрешается. А попка у нее круглая и тоже упругая. Нинка вся какая-то упругая. Вроде и не полная, скорее наоборот – худощавая. Но все равно упругая и круглая везде. Нинель тогда на пляже так мне и сказала:

– Ну, чего ты меня всю так разглядываешь?

Я случайно возьми и брякни:

– Понравилась!

– Что конкретно? – потребовала она с некоторым самодовольством.

Конечно, посмотреть на Нинку всегда очень приятно, но что я должен был ответить тогда? Сиськи, большая попа, бедра и круглые коленки, которые так и хочется погладить?

– Ну, ты будешь говорить? – пауза в тот момент слишком затянулась.

– Я как, должен быть честным и перечислить все, о чем я думаю или обязан оставаться в рамках приличия? – выкрутился кое-как я.

Она расхохоталась на весь пляж и ответила:

– Ладно! Но придет время, и ты должен будешь выложить мне все до последней капельки!

Раз девушка сейчас говорит "хватит, прекрати", то, значит, время, увы, еще не пришло. Я поднимаю руки выше на талию и чуть сильнее притягиваю Нинель к себе. Ее грудь опять прижимается ко мне. Она что, сегодня без бюстгальтера? Я чувствую остренькие сосочки через ее платье и свою футболку. Черт! У меня опять встает. Хорошо, что музыка затихла и танец кончился. Заметила в этот раз или нет? По выражению Нинкиного лица ничего понять невозможно. Хитрая она. Хитрая и красивая.

Нинель поворачивает меня лицом к свету и внимательно разглядывает.

– Пошли в фойе. Тебя опять надо припудривать. Твой фонарь снова проявился. И когда ты у меня драться перестанешь?

"У меня"? Дает некоторые надежды! А с другой стороны, ну не буду же я ей все рассказывать? Не дерусь я, а тренируюсь!

* * *

Заметил за собой довольно неприятную вещь. Если долго в течение суток держу режим, то потом начинает сильно болеть голова. И вообще общее состояние не очень. Становлюсь каким-то вялым. Анальгин не особо помогает. Пятерчатка – тоже. За несколько дней перепробовал различные таблетки. От деда у меня остались кое-какие знания об элементарной фармакологии. Неплохое действие у седальгина, но ведь он с приличным содержанием кодеина. А наркотики – не мой профиль. Мне достаточно долго вдалбливали что родители, что дед, что это дорога в никуда. Причем, без возврата. Вывод? Надо продолжать себя усиленно тренировать на быстрое включение режима и немедленное отключение сразу, как только в нем исчезла необходимость. Крепкий кофе тоже хорошо помогает. Я теперь каждое утро начинаю исключительно с большой чашки ароматной "Арабики". Бодрит отлично. Настена попробовала и отказалась:

– Горький же! Нет, я буду пить какаву.

– Какао, – автоматически поправляю я сестренку.

– Денька, ты обещал меня в зоопарк сводить? Когда поедем? – Настена стоит передо мной в своем коротком сарафанчике в обтяжку, уперев руки в бока, – ты меня с подружками-то не отпускаешь!

Вот еще, отпущу я ее одну! Знаю я этих подружек! Полчаса до станции и еще сорок минут до Питера. Кто в электричке попадется – неизвестно. Одиннадцать ей только через месяц исполнится. У меня день рожденья седьмого августа, а у Настьки – шестого. Как у родителей так получилось, что у нас разница в возрасте ровно шесть лет без одного дня?

– Ну, давай завтра с утра, – соглашаюсь я, – заодно новый сарафан для дачи купим. Этот тебе уже мал.

– Ура! – кричит довольная сестренка, – а еще нужен новый купальник, туфли, шорты и, может, ты мне еще косметический набор подаришь?

Интересно, что ее больше радует? Зоопарк или тряпки? Я с удовольствием притягиваю Настену к себе и целую в пушистую макушку. Сестру я люблю. Ближе у меня никого нет. Только вот Федорович говорит, что я ее слишком балую. Почему балую? Ведь нужно же девчонке быть нормально одетой? Из своих нарядов она очень быстро вырастает. Интересно, когда я разговариваю с Настенькой, то тоже, как и с Нинкой, не могу включить режим ЗНАНИЯ. Здесь-то почему? Дядя Витя, когда я ему про свои проблемы с режимом при общении с Нинель намеками рассказал, задумался. А потом сказал:

– Гормоны это в тебе играют. Подожди лет тридцать-сорок и все будет "авге махт".

Это "все хорошо" по-немецки, что ли? Во, шутник! Не буду я ждать. Мне сейчас кой-чего хочется! Причем, очень хочется! И причем тут гормоны и моя Настена? Сказал он, как в воду пернул!

– Ну, так, Денька, подаришь? – теребит меня сестра.

– Посмотрю на твое поведение, – отвечаю я, усмехаясь, – кто вчера вечером с веревок высохшую одежду убирать не хотел? Кто после ужина играть убежал, не помыв посуду?

– Дениска, ну пожалуйста! Я все буду делать, – канючит сестренка.

– Вот завтра и посмотрим, – оставляю я Настене надежду, – а сейчас дуй под душ и спать.

Она, припрыгивая, убегает, успев напоследок показать мне язык. А ведь спать она не станет. Включит в своей комнате телевизор, звук сделает потише и будет мультики смотреть. Придется мне обязательно зайти и, как всегда, выключить.

* * *

Губы – как оладьи, рожа – опухшая от фингалов, но в оставшиеся щелки видеть могу. Хорошо меня отметелили, качественно. Месили ногами все четверо. Школа защиты дяди Вити и подполковника пришлась в самый раз. Как успевал, валяясь на асфальте, прикрывать голову и живот – сам не понимаю. Наука на будущее. Всего-то два глотка джин-тоника. Нинке он чем-то нравится, а мне – до лампочки. Но вот вечернюю головную боль снимает мгновенно. Эти гопники прицепились к нам на танцах. Один хотел пригласить Нинку, но я не разрешил. Она и сама не хотела, но вслух запрет был от меня.

– Пойдем, покурим? – раздалось требование через десять минут. Злопамятный? Скорее дурной.

– Не курю, – холодно отрезал я. Лень мне тогда было его бить.

– Не тяни резину, пошли.

Не отцепится ведь. Ладно, я кивнул и направился за ним, уверенно наказав Нинель сидеть и ждать, и что все будет нормально. Только вышли на улицу, как подскочили еще трое.

– Он, оказывается, некурящий, – проинформировал своих дружков первый.

– Ничего, – откликнулся другой подонок, усмехаясь во всю прыщавую рожу, – у нас закурит.

Они перебрасывались словами, делая вид, что меня рядом с ними нет. Мол, чмо какое-то стоит, а я… Я пытался включить режим и с ужасом начинал понимать, что у меня ни хрена не получается. Почему? Вроде и ситуация стрессовая, и натренирован я на врубание ЗНАНИЯ нормально, но не получается, хоть ты тресни!

Не очень-то долго они меня били. Минут, наверное, пять, если не меньше. Так как я молчал и не пытался ответить – не сумасшедший же, понимаю, что без режима мне против четверых не выстоять – они не очень-то и старались. Напоследок, двое схватили меня, лежащего на грязном заплеванном асфальте, за руки и оторвали ладони прикрывающие лицо.

– Ну что, фраерок,[2] говоришь – некурящий? – спросил тот, который вызывал меня на улицу. – Соси, давай! – и, грязно матерясь во весь голос, сунул мне в разбитые губы дымящийся слюнявый хабарик.

Куда было деваться, тем более что четвертый наступил пока еще несильно ногой на мои яйца и недвусмысленно покачивал подошвой?

Какую же огромную ошибку они сделали, заставив меня затянуться! Я, конечно, закашлялся. Распятый на грязном асфальте я кашлял – слезы сами текли из глаз – и… и приходил в себя.

Никотин! Почему люди курят? Ведь противно же! И жутко вредно. Добровольно вдыхать в себя дым с канцерогенными смолами – абсурд! Но все равно многие курят. Никотин вызывает кратковременное расширение сосудов головного мозга. Некоторые, в том числе – медики, считают неплохим антистрессовым средством. У меня же… Я наконец-то смог включить ЗНАНИЕ!

Ух, какой я был тогда злой! Как я вывернулся из-под них – сам не заметил. Теперь уже я метелил эту долбаную компашку глупых мудаков от всей души! Откуда силы взялись – не понимаю. Когда ревущая Нинка, которая выскочила на улицу, заметив, что меня слишком долго нет, начала меня оттаскивать от них… Вырублены они были достаточно качественно. Тому, который угрожал мне раздавить яйца, я сломал ногу. Тот же, кто хабарик засовывал, отделался треснувшей челюстью.

Вот так я всего за один вечер узнал, что алкоголь мне категорически противопоказан, а курево… Пачка крепких "Лаки страйк" у меня теперь всегда в кармане.

* * *

– Хорош! Знатно тебя отделали! За что? – спросил Вадим Федорович на следующий день, поворачивая и разглядывая меня со всех сторон. – Руки-ноги вроде бы целы. Ну, давай рассказывай.

Дядя Витя ему поддакивал, хотя и глядел на мою заплывшую рожу с некоторым сочувствием.

Пришлось мне в подробностях описать вчерашний вечер. В том числе и мои выводы о действии на меня выпивки и табака.

– А что? Неплохой стимул не пить водку, – улыбнулся подполковник, – а вот сигареты… – задумался он, доставая пачку из кармана, – черт с тобой.

Он закурил и несколько неодобрительно посмотрел, как я достаю свои сигареты. Впрочем, прикурить от своей зажигалки дал. И вообще, я уже не ребенок. Мне почти семнадцать лет. Сам могу решать такие вопросы.

– Ладно. Давайте к нашим баранам, – и чего он к этим баранам прицепился? Дурная ведь поговорка.

– К какому выводу пришли? – Федорович был абсолютно спокоен.

– А информация о месте обмена уже есть? – спрашивает дядя Витя, – от того, где сделка происходить будет, тоже многое зависит.

Подполковник молча открывает дипломат и достает свой ноутбук. "Asus" не старой еще модели. Ставит на стол, открывает и нажимает кнопку включения. Потом пару раз проводит пальцем по сенсору под тачпадом. Ага, это у него защита по отпечаткам.

– Вот, – подполковник открыл карту города и указывает кончиком шариковой авторучки на юге Питера. Меняет масштаб, – замороженная стройка жилого дома на улице Пулковской. Вечером еще достаточно светло, хотя белые ночи и кончились. Сторожа, вероятно, зальют водкой по самые уши. Друг другу стороны не очень-то доверяют. Поэтому наверняка по паре снайперов разместят заранее. Ну и сами человек по пять-шесть прикатят на двух машинах от обеих группировок.

– То есть, если работаем сами, то необходимо сначала втихую успокоить стрелков с оптикой? – то ли спрашивает, то ли утверждает Виктор.

– Правильно! – соглашается подполковник.

– Заранее установим камеры или спутник задействуешь?

– Нет, спутник не стоит, – Федорович отрицательно качает головой из стороны в сторону, – меня при большом желании по его заказу можно будет вычислить.

Они что, уже приняли решение? И моего мнения не спросили? Тут я замечаю, что оба молчат и вопросительно смотрят на меня. А я что? Я – как все. У них опыта до жопы. Если думают, что мы втроем справимся с двумя десятками боевиков… Включаю режим. О, так оба сговорились и решили проверить меня?! Хорошо, сейчас я им выдам.

– Виктор Федорович, вы – на организации, руководстве и контроле. Виктор – на подстраховке. Здесь, главное, скорость. Чем быстрее я буду стрелять, тем чище получится.

Хохот на всю комнату! Я вываливаюсь из режима и с опупением наблюдаю, как дядя Витя достает из кармана стольник и протягивает подполковнику. Во! Так они на меня еще и поспорили!

Федорович утирает носовым платком слезы и, кажется, теперь намерен вести разговор серьезно.

– Нет, Денис, все будет несколько не так. Координатором у мониторов будешь как раз ты. Задействуешь свое чувство и будешь нами руководить. Руководить и подстраховывать. Мы никак не можем заранее просчитать, кто из них и где будет находиться. Как они будут стоять и контролировать друг друга. Понимаешь, мы идем на довольно приличный риск. Они, эти деятели от мафии, опасаются только своих контрагентов. Думают, что у них все куплено, и никто не пронюхает. С другой стороны, – подполковник прервался, достал сигареты и закурил, – с другой стороны их будет не так уж и много. Чем меньше народа непосредственно будет участвовать в сделке, тем, соответственно, меньше вероятность выхода информации на сторону. И вообще, обычно в таких операциях принимают участие только те, кто задействован своим карманом и самые преданные им люди.

Включаю ЗНАНИЕ и думаю. Сейчас надо. Так, значит, максимальная скорость во время операции – залог успеха. Это я правильно определил. А ведь может получиться. И совсем неплохо получиться.

* * *

Солнышко, валяние на травке во дворе дачи, ни хрена неделание целых три дня, и смотреть в зеркало на свою рожу можно уже без особых переживаний. Расцвеченная всеми цветами радуги она уже не была такой опухшей. А ведь – поделом мне! Зарвался! Почувствовал себя непобедимым. Всего лишь почти семнадцатилетний мальчишка, сдуру получивший некоторые возможности и не умеющий ими нормально пользоваться. Как сделать, чтобы такого никогда больше не случилось? Очень уж это неприятные ощущения, когда тебя бьют, а ты ничего не можешь сделать и только кипишь от внутренней злобы.

Для начала, как учил дед, надо разбить задачу на составляющие. Первое… Нет, первое – это надо разобраться в самом себе. Что я такое и с чем это едят? А вот фиг им всем, употреблять меня я больше никогда и никому не позволю! Но, все-таки, что я нынче такое? Человек, который может знать недалекое будущее? Нет, это мы уже обсуждали с Федоровичем и дядей Витей. Только точнейший подсознательный расчет всех факторов, которые другим кажутся незначительными и, что более важно, незаметными. А ведь где-то я про такое уже слышал! Читал? Нет, не то. Во, вспомнилось. Видел в старом-старом фильме.[3] "Человек дождя". Это в нем герой Дастина Хоффмана предугадывал ближайшее будущее подобным образом. Мне что ли пойти в казино попробовать в рулетку поиграть? Во, сорву куш! Надо будет у подполковника спросить. А надо спрашивать? Надо. Если он практически мгновенно расшифровал, откуда взялся мой пресловутый дар, то наверняка найдутся другие конторские, обладающие необходимой информацией и достаточными аналитическими возможностями, чтобы сопоставить два и два. Следовательно, светиться мне в этих казино никак нельзя. А что можно? Работать и еще раз работать! Совсем расслабился. Надо тренировать свои аналитические возможности при чувстве. Сформулируем: "четкое осознание интуитивного потока и мгновенное подключение к нему по запросу". Поехали! Режим…

Глава 2

Все пошло наперекосяк почти сразу. Я сидел в салоне небольшого автобуса "Мерседес-Спринтер" и переключал вид на мониторах с разных камер, которые дядя Витя и Федорович втихую установили еще неделю тому назад. Сказали, что за один день управились, изображая каких-то строительных инспекторов. Где подполковник стырил этот грузовой вариант автобуса без окон с глухим кузовом, я не знаю. Наверное, в своей конторе. Оборудован внутри этот "Мерс" был здорово. От кофейного автомата до биотуалета. Четыре девятнадцатидюймовых плоских монитора позволяли мне видеть место будущей операции с разных точек одновременно. Дядя Витя с Вадимом Федоровичем хлебнули кофейку и, взяв свои баулы с оружием и другими необходимыми им прибамбасами, по очереди отправились на места своего залегания. Они предварительно долго обсуждали все позиции, где должны засесть снайперы обеих сторон, чтобы не занять их, как они выразились, "фишки".[4]

Я проследил через камеры, как они устроились, и проверил связь.

– "Хитрый", – это был позывной подполковника, – как слышно?

– "Бонус", – так они обозвали меня, – слышу тебя хорошо. Даже слишком громко. Ты там давай потише и не шебуршись особо. Вдруг кто-то заметит покачивания "Мерседеса".

Дядя Витя тоже посоветовал мне сидеть, как мышке.

Снайперы обеих сторон появились в начале девятого часа вечера. Трое с большими сумками, а один с крупноватым дипломатом. Они подошли почти одновременно с разных сторон и, практически не скрываясь друг от друга, залезли кто на второй этаж этого недостроенного дома, а один, тот что с чемоданчиком-дипломатом, на третий. Основные действующие лица подкатили всего на трех машинах ровно в двадцать два ноль-ноль. Прохоров въехал со своими козлами на большом внедорожнике "Lexus LX 570" в огороженный забором двор следом за легковым "Мерсом" в сто сороковом кузове и обшарпанной крытой "Газелью". Высыпали все из автомобилей и, весело поздоровавшись, начали о чем-то болтать.

Вот в этот-то момент я и понял, что все у нас срывается. Этот Прохоров, этот его, якобы случайный, взгляд в сторону жилого дома, который стоял метрах в четырехстах от основного места событий… Включив режим я сразу понял, что этот тип основательно подстраховался. Там в доме в какой-то из квартир сидит еще один снайпер.

– "Хитрый", "Быстрый", "Хитрый", "Быстрый", – тут же предупредил я своих, – отбой! Слышите? Отбой операции! – и обрисовал ситуацию так, как я ее понимаю.

– Ты этого лишнего стрелка видишь? – немедленно спросил подполковник.

Я еще раз проанализировал ситуацию под режимом.

– Нет. С этого места, – наш "Спринтер" стоял метрах в восьмидесяти от стройки, – не разглядеть. Но точно представляю окно, где тот сидит.

Вадим Федорович думал недолго. Секунд двадцать, наверное.

– Все, значит, действительно, отбой. Сидим тихо и ждем, пока все разъедутся.

Нет, ну как же так? Столько готовились и на тебе! Неужели ничего нельзя сделать? Я заново включил ЗНАНИЕ и отдался ему, полностью расслабившись. Вот оно! Есть работающий вариант!

Содрав с себя стандартную большую гарнитуру, я аккуратно засунул в карман мобильную, дальности которой хватало всего на полтора километра, схватил сумку с приготовленным для меня на всякий случай "Валом"[5] и выскользнул из нашего "Мерса-Спринтера". Закрыл машину и в беззвучном режиме поставил на сигнализацию. Легкой прогулочной походкой, но достаточно быстро, я двинулся к намеченному заранее месту. Зайдя за одинокий гараж, я вытащил бинокль и осторожно выглянул из-за угла. Заметить меня из действующих лиц мог только тот внеплановый для нас стрелок. Но, наверняка, он не обратил никакого внимания. Ну, шляется какой-то парень. Мало ли какие у него дела? Прохожих, которые могли меня увидеть через проход между двух домов, нет. Из окон жилого дома вряд ли кто сейчас сюда смотрит. Время сериалов. Так, вот он! Разлегся на, судя по всему, придвинутом к самому окну столе на седьмом этаже, и зырит через оптический прицел своей снайперской винтовки во двор недостроенного дома. Хорошо, что мои напарники заранее забрались на стройку. Не весь же день он наблюдал за этим местом. Если бы заметил, то сообщил бы по сотовому Прохорову, и сделка не состоялась бы. Включаю режим и просчитываю все поправки. Дальность – шестьсот двадцать метров. Для "Вала" это, конечно, слишком много. Но я уже ЗНАЮ, что попаду. Обязан! Переводчик режима стрельбы на положение "одиночными", передернуть затвор, вскинуть автомат, глубоко вздохнуть. Я выхожу из-за гаража, почти не глядя, направляю ствол с длиннющим набалдашником интегрированного глушителя и мягко тяну спусковой крючок. Тихий хлопок выстрела затерялся в шуме грохотавшей из какого-то окна музыки. Не проверяя – я уже ЗНАЮ, что попал – ставлю "Вал" на предохранитель, убираю в сумку и все тем же прогулочным шагом продвигаюсь к стройке. Так, а вот отсюда снайперы меня не видят. Можно и легкую пробежку сделать. Вон у прикрытых ворот во двор стоит контролирующий наружную обстановку бандит. Достаю сигарету и с виноватой улыбкой иду к нему. Нет, не может он заподозрить во мне опасность. Никак не может. Слишком молодо и просто я выгляжу. Недовольно хмыкает, но зажигалку достает. Адреналин во мне так и прет. Сейчас из ушей польется! Резкий удар ребром ладони, и его адамово яблоко с противным хрустом сминается. Достаю мобильную гарнитуру, включаю, сдвинув малюсенький рычажок, и цепляю на левое ухо. Заглянув в щель между воротинами, убеждаюсь, что никто ничего не заметил. Эти гады бабки пересчитывают! Остальные внимательно смотрят. Это им значительно интереснее, чем за обстановкой наблюдать. Достаю свой ствол и легенько щелкаю пальцем по микрофону гарнитуры:

– "Хитрый", "Быстрый", "Хитрый", "Быстрый", готовы? Опасность устранена, одна единица у ворот – тоже, – сообщаю я.

– Точно? – немедленно спрашивает подполковник.

Я хотел сказать "зуб даю", но вовремя опомнился. Сейчас не время для шуток.

– Точно!

– Хорошо, – услышал я в маленьком наушнике, – "Быстрый"?

– Готов! – тут же послышался голос Виктора.

– Работаем! – как мне показалось, с некоторым довольством прошептал Федорович.

Дальше все слилось в почти непрерывные, как очередью, тихие хлопки выстрелов. Каких-то две-три секунды и мои напарники спрыгивают со второго этажа недостроенного дома во двор. Здесь теперь одни трупы.

– Чисто, – слышу я сдвоенное сообщение в гарнитуре.

– Вхожу, – отвечаю и, немного отжав воротину, проскальзываю во двор.

Дядя Витя с подполковником сноровисто заскакивают один в "Лексус", другой в "Газель", выскакивают и, удовлетворенно кивнув друг другу, начинают в темпе затаскивать валяющиеся в живописных позах трупы в раскрытые двери шестисотого "Мерса". Я подтаскиваю "своего" от ворот. Они переглядываются, хмыкают и закидывают его поверх остальных в заполненный салон. Кровищи вокруг – до жопы. Как мои напарники сами не перепачкались, не понимаю.

– А те? – спрашиваю я, показывая рукой вверх и имея в виду снайперов на втором и третьем этажах.

– Черт с ними, – отвечает Федорович, закидывая в салон "Мерседеса" радиоуправляемую зажигалку и захлопывая двери, – там контроль точно не требуется. А по ним, – ух, какая у него злая и, в то же время, довольная ухмылка, – нас уже не опознают.

Виктор заводит "Газель" и первый выруливает со двора. Мы с подполковником закидываем свои и дяди Витину сумки на задние сиденья "Лексуса", на которых уже валяется большой дипломат с баксами, и тоже уезжаем. Отъехав метров триста, останавливаемся. Вадим Федорович достает из баула маленький специальный передатчик, вытягивает из него антенну и оглядывается на стройку. Я тоже гляжу туда. Несколько не очень ярких, но все-таки хорошо заметных, вспышек появляются одновременно. Это сгорают наши видеокамеры и поджигается "Мерседес" с трупами.

– "Спринтер" закрыл? – спрашивает подполковник, переключая ручку автоматической коробки передач на "драйв".

"Лексус" плавно двигается.

– Конечно, – отвечаю я. Адреналин куда-то уходит, а перед глазами почему-то начинает крутиться глубоко вминаемый кадык того типа у ворот.

– Встряхнись, Денис, – говорит Федорович и протягивает мне фляжку, – на, глотни.

– Не хочу, – отталкиваю я его руку. Меня и так всего мутит, а он мне выпивку сует.

– А я говорю: пей! – не громко, но очень настойчиво, приказывает он и опять сует мне эту фляжку. – Надо, Денис, понимаешь, надо! Первый раз оно всегда тяжело.

– Что оно? – не понимаю я, но все-таки слушаюсь и, отвинтив колпачок, прикладываюсь. Горло обжигает коньяк, а перед глазами опять крутится хрустящий кадык. Желудок пытается вывернуться наизнанку.

– Потом поймешь, – говорит подполковник и снова командует: – до дна допивай, давай.

Я опять прикладываюсь, но меня начинает сильно мутить. Федорович заезжает в какой-то двор и останавливает машину. Он заглушил мотор, и сразу где-то далеко сзади стали слышны завывающие сирены.

– Быстро пожарники приехали, – комментирует подполковник и зачем-то протягивает мне носовой платок:

– Вылезай, – звучит короткая команда.

– Почему? – не понимаю я.

Он беззлобно ухмыляется, выходит из машины сам, обходит капот и, открыв мою дверцу, помогает вылезти мне. Для чего я понял почти сразу. Ох, и полоскало же меня… Затем минут десять я выжимал из себя остатки желчи. Федорович заботливо, как маленького ребенка, придерживал, чтобы я не ухнул в свою же блевотину, а потом тщательно вытирал мое лицо своим носовым платком.

– Ну что, оклемался? – в этот раз были видны участие и некоторая жалость.

– Вроде бы, – кое-как кивнул я.

– Поехали, – он помог мне забраться в машину и залез сам на водительское сиденье.

Где-то в бауле подполковника зазвонил телефон. Когда он успел включить его? Федорович, не глядя, протягивает руку назад, достает и нажимает клавишу громкого ответа.

– Это я. "Тапочки тяжелые лежат на самом дне",[6] – не представляясь, сообщает дядя Витя и отключается.

Его кодовая фраза информирует нас о том, что "Газель", пробив перила, ухнула в Неву. Таблетки экстази в открытых ящиках за какое-то время растворятся в проточной воде. Вот, рыбка-то покайфует. Ладно, рыбка, а вот какова будет реакция рыбаков, когда у них улов выделываться начнет?..

* * *

Убивать человеку другого человека в общем-то достаточно просто, но противоестественно. Я не видел тогда, во время операции, как пуля из моего "Вала" попала в голову тому снайперу на седьмом этаже и разбрызгала его мозги по всей комнате. Не видел, и поэтому защитный психологический механизм, который выдумала природа, в моей голове не сработал. А когда я ломал горло тому типу у ворот строящегося дома, приличное количество адреналина в крови тоже не дало сработать этой системе. Но вот, когда адреналин закончился, когда все самое сложное было сделано…

Вадим Федорович сказал, что так всегда бывает в первый раз. Надо пережить и все. А у меня это "все" почему-то не получается. Крутится перед глазами этот глубоко вминаемый кадык того типа сразу, как только ложусь спать. В первый вечер этого не было, потому что я с подачи подполковника и вместе с ним, и с дядей Витей хорошо принял водки, отмечая успешное проведение нашей операции. Грамм под двести, наверное, выпил, не меньше. О делах мы тогда не говорили, потому что уже пожевавшая Настена постоянно крутилась рядом, хватая то одно, то другое вкусненькое со стола. На мою рюмку она поглядывала очень неодобрительно. В доме у нас пили относительно редко и мало. В основном – по праздникам. А тогда я, промучившись дня четыре этим кошмаром, выпил вечерком сто грамм и отлично заснул. Три дня уже, пользуясь этим способом, засыпаю нормально. Но ведь это не дело. Завтра надо будет с Федоровичем поговорить на эту тему.

* * *

– Легко и непринужденно! – высказался подполковник, внимательно выслушав изложение моей проблемы. – Ты должен вымотать себя физически так, чтобы глаза сами закрывались, как только голова коснется подушки. Неделя, максимум две, и ты этот вопрос закроешь.

Так просто?! Мне бы его уверенность. Впрочем, поживем – увидим.

– А теперь давай серьезно поговорим о твоих главных проблемах.

– Они у меня есть? – удивился я.

– Конечно, – он усмехнулся и достал сигареты.

Я тоже закурил и вопросительно посмотрел на Федоровича.

– Начнем с того, что скрывать твою, – он опять усмехнулся, – скажем так, огромную удачливость, долго не получится. Выход я вижу только один – каким-то образом прикрыть ее еще большей необычностью.

– Как это? – совершенно не понял я.

– Ты должен стать известным. Не просто известным – знаменитым!

– Я – знаменитым?! – что-то он не то катит.

– Ну не я же, – подполковник выпустил струйку сизоватого дыма из самого уголка губ и опять ухмыльнулся. Он что сегодня весь день надо мной надсмехаться будет?

– Причем, как можно быстрее. Пойми, Денис, это единственный способ качественно замаскировать твои огромные возможности, – а вот сейчас Федорович, кажется, абсолютно серьезен.

Нет, я, конечно, понимаю, что это вариант. Может быть и неплохой вариант, но я – знаменитость?! Бред сивой кобылы в лунную ночь! Но… Предположим все-таки, что в его идее есть здравый смысл, но, тогда, как?!

– Как? Каким образом? – озвучил я свой вопрос.

– Пока не знаю. Надо думать. Причем, повторяю, желательно, чтобы это событие произошло достаточно быстро, – он загасил сигарету в пепельнице, – а сейчас, пока Виктор еще не приехал, давай я тебя пока один поваляю по травке. Только ты это свое знание зажми покрепче и не выпускай.

Ха! Побаивается! Вчера я подполковника неплохо покидал, но то было при включенном режиме. Сейчас уже против них двоих нормально держусь за счет своего ЗНАНИЯ.

Дядя Витя приехал только в начале седьмого и мы, теперь уже втроем, хорошо поработали. Перед ужином ополоснулись в душе. Причем Федорович, как всегда, мылся после нас с Виктором один, хотя отгородка под душ у нас на даче большая. Могли все там одновременно поместиться, не мешая друг другу. Стесняется, что ли?

За столом вернулись к обсуждению идеи подполковника, хотя и избегали говорить совсем напрямую, для чего это требуется. У моей Настены ушки всегда на макушке. Она наворачивала разогретые в микроволновке отбивные за обе щеки, как обычно забывая про хлеб, но внимательно слушая наши разглагольствования.

– Известность? Знаменитость? А ведь это, заодно, отлично прикроет твои, Денис, доходы, – выдал дядя Витя, ничуть не отставая от моей сестренки в скорости уничтожения жареной свинины.

– Кто знаменитым будет, Денька? – не утерпела Настена, даже не проглотив кусок мяса. Голос у нее получился бубнящим и плохо разборчивым.

– Прожуй сначала, потом говори, – одернул я сестру, – сколько раз тебе повторять? Разговаривать с полным ртом – некультурно.

– Да, Настя, старшего брата надо слушать, – поддержал мой авторитет Федорович, – а мы тебя потом, когда покушаешь, обязательно выслушаем, – он незаметно подмигнул нам с Виктором, оставаясь совершенно серьезным.

После ужина, когда со стола было убрано, посуда общими усилиями вымыта, мы все переместились во двор.

– Вот теперь, Настенька, говори.

Подполковник, как я заметил, последнее время стал относиться к моей сестре, как к собственной дочери. Своих детей у него не было, хотя женат он достаточно давно. Жена у него очень красивая, я один раз ее мельком видел, когда Федорович привозил мне диски с теоретическим курсом НЛП[7] и основами быстрого гипноза. Она только на минуту вышла из машины, но я успел разглядеть. Довольно высокая, с мужа почти, платиновая блондинка с отличной фигурой и просто с ну очень обалденной грудью. Как она колыхалась, когда Валентина в наш туалет на заднем дворе бегала! У меня тогда чуть слюни не потекли на эту женщину.

– Настенька, мы тебя внимательно слушаем. Нас действительно очень интересует твое мнение, как сделать Дениса знаменитым, – немного поторопил мою сестренку подполковник.

Это он что, серьезно? Что может такого интересного сказать девчонка, которой еще одиннадцати лет не исполнилось? День рождения у нас с ней будет только на следующей неделе.

– Так, Денька у нас красивый, но знаменитым это его не сделает, – начала вслух размышлять Настена, – он должен сняться в кино и сыграть главную роль в самом лучшем фильме. Нет? – она посмотрела на наши очень сомневающиеся лица и продолжила: – Тогда… Тогда Денька должен стать космонавтом и полететь на Луну! – опять не увидев одобрения сестренка немного задумалась. – Ну, тогда Денька должен поставить рекорд! Такой рекорд, которого раньше никогда не было!

Калитка рядом с воротами на улицу открылась, и там показались Настенины подружки.

– Все, я побежала! – сестра сорвалась с места как наскипидаренная.

– Полдевятого чтобы была дома, – только и успел предупредить я.

Федорович с некоторым сожалением посмотрел на хлопнувшую за сестренкой калитку, переглянулся с дядей Витей и перенес взгляд на меня:

– Ну что, в каком виде спорта будешь рекордсменом?

– Вы что? Серьезно?

– А почему бы и нет? – он действительно не улыбался. – Я потому и хотел выслушать твою сестру. У девочки совершенно незашоренное мировоззрение именно благодаря малому возрасту. Что будет правильно в этом вопросе для нее, то наверняка окажется верным и для всей основной массы населения.

Виктор, судя по выражению лица, был полностью согласен с подполковником.

Я – чемпион? А что? Стрельба для меня проблемы не составит! О чем я тут же проинформировал своих друзей:

– Сто из ста по тарелочкам!

Годится? Не знаю, но они задумались.

– Не пойдет, – решил дядя Витя, – не очень распространенный спорт, да и не та это будет знаменитость.

– Действительно не совсем то, – согласился Федорович.

– Ну, в космонавты пробиться мне точно не светит, – парировал я, – а уж на Луну в ближайшее время полететь…

– Здесь ты прав, спорить не буду, – опять согласился подполковник, – а вообще идея твоей сестры довольно интересна, надо только подумать и правильно выбрать вид спорта.

– Ну, выше Брумеля мне точно не прыгнуть, – теперь уже я был не согласен.

– А пяток защитников обойдешь, и гол в ворота "Спартака" забить ведь сможешь? – спросил Виктор.

– Нет, это не вариант, – возразил Федорович, – игра не должна быть командной, только личной. А может шахматы?

– Тогда карты! – тут же не согласился я, – в шахматах мои возможности особого преимущества не дают. Там профи и так на десять ходов вперед рассчитывают.

В тот день, мы так ни к какому решению не пришли. А вот вечером следующего дня…

* * *

– Вадим Федорович, а можно я сгоняю? – мы не уследили, и только перед самым ужином выяснилось, что у нас закончился сахар. А до магазина тащиться пешком в поселок долго. До него километров шесть будет туда и обратно.

– Ну, давай, – с некоторым сомнением, что четко читалось на его лице, согласился подполковник и протянул мне ключи от своей "десятки".

У отца была "Авдотья", как он называл свою четырехлетнюю "Ауди-6" с довольно мощным шестицилиндровым V-образным двигателем. На ней я уже давно научился водить машину. Папа выучил. На "Авдотье" родители и разбились, увы.

Н-да, ВАЗ-2110 даже с шестнадцатиклапанным движком один и шесть после "Ауди" – не машина. И дело даже не в мощности и "приеме".[8] Нет, я, конечно, понимаю, что сравнивать слона и моську глупо, но чтобы такая разница?! Сколько ни дави на газ, а тащится как черепаха. Вот только этот парень на велосипеде… Надо же быть таким идиотом, чтобы, хрен с ним, не знать правила, но и совершенно не соображать собственной головой?! Когда он начал падать прямо на то место, где через пару секунд должен был оказаться мой бампер, режим включился сам. Я все-таки был уже прилично натренирован в его задействовании. Два сантиметра! Именно столько составило расстояние между левым передним колесом "десятки" и ногой дурака. Затормозил, остановился, вышел, посмотрел на опупело ощупывающего себя вполне целого идиота, сел обратно и поехал дальше. Смысла ругаться уже не было никакого. Заново нажал на тормоз и выключил передачу я через каких-то пятьдесят метров. Второй раз я остановился, чтобы тщательно проанализировать свои ощущения, которые получил при включении режима за рулем автомобиля. "Десятка" плохо управляется по сравнению с "Ауди"? Всего два ведущих колеса, а не все четыре, как на "Авдотье", из-за чего отвратительно "держит" дорогу? Нет! В первую очередь виновата "прокладка между рулем и сиденьем", как достаточно часто говаривал отец, уворачиваясь от очередного "чайника" на дороге. А вот мои ощущения при наличии ЗНАНИЯ за рулем – это что-то! Я ведь чувствовал, на сколько и куда надо довернуть руль, с каким точно дозированным усилием необходимо нажать на педаль тормоза, чтобы даже в этих дурацких условиях машина встала на два колеса и проскочила над ногой того горе-велосипедиста. А, главное, я, сам того сразу не заметив, получил огромное удовольствие от такой всеобъемлющей власти над этим куском железа под названием ВАЗ-2110! Потому и ругаться не стал, что отрицательных эмоций от этого инцидента практически не было. Я решительно двинулся вперед, включая режим. Проворот колес при старте с места? Лишнее! Только потеря долей секунд и больший износ резины. Повышать передачу надо не раньше, чем двигатель наберет пять с половиной тысяч оборотов. Тогда на более высокой ступени этой, увы, достаточно неудачной коробки, я попаду именно на те обороты, где это двигло еще кое-как тянет. На меньших оно слабовато, но на высоких – вполне даже ничего. Одиннадцать секунд до сотни на пусть и асфальтированной, но все-таки проселочной дороге не сделать на этом корыте? "Легко и непринужденно!", как выразился вчера хозяин колымаги, на которой я сейчас еду. Когда я через десять минут (в магазине была небольшая очередь) подкатил к своей даче и посигналил, лица у моих друзей, вышедших на улицу, были несколько удивленные.

– Лавка закрыта? Не купил? – спросил дядя Витя.

Я, молча, вытащил из машины полиэтиленовый пакет с тремя килограммовыми пачками сахарного песка и поставил его у калитки прямо на асфальт. Они не поняли. Я открыл обе правых дверцы и сел обратно за руль. Одно слово все-таки пришлось произнести, когда они, переглянувшись, устроились внутри:

– Пристегнитесь.

– А сам?

Я проигнорировал вопрос. Толку от этих ремней безопасности для меня, они же инерционные. То есть, без нагрузки не фиксируют на сиденье.

Те пять минут, что я катал дядю Витю и Федоровича, они молчали, крепко держась за все, за что только можно было схватиться. Когда я остановился у своей калитки, Виктор облегченно выдохнул и спросил:

– Что это было?

Подполковник достал из кармана пачку своих "Честерфилд", закурил сам, не протестуя против моего вытаскивания сигареты из его пачки, дал прикурить мне и только потом ответил:

– Спорт. Спорт для одиночки. Именно то, что нам требуется.

* * *

Вот здесь я могу отлично учиться при включенном режиме. Голова выбирает действия, а руки и ноги выполняют, сами запоминая все необходимое. Но еще лучше получается, когда я достаточно быстро включаю и выключаю свое ЗНАНИЕ. Как только чувствую, что что-то не то – включаю. Ситуация упростилась – выключаю.

У кого Федорович одолжил этот спортивный драндулет, я не знаю. Толку от него на наших дорогах… Здесь раллийная машина или багги нужны с большим ходом подвески, а не этот "PORSCHE 911 Turbo Coupe" с пятисотсильным движком. Гаишники, вероятно, охренели и не успели помахать своей полосатой палочкой для выколачивания денег, когда мы пролетели мимо их засады на двухстах двадцати. Больше мне эта дорога никак не позволяла. Но на посту нас уже ждали, выставив свои куцые автоматы. Я плавно притормозил метрах в десяти от них точно на том самом месте, куда мне указали. Старший лейтенант что-то орал в мегафон, но подполковник выставил в окно свои красные корочки и поманил гаишника. Тот осторожно подошел, не убирая пальца со спускового крючка своего "укорота", вгляделся и опустил ствол. Еще несколько минут ушло на переговоры. С поста куда-то позвонили, и мы поехали дальше.

В общем-то, остальное мне и так уже было понятно. Я – могу! Могу вести машину очень быстро и аккуратно. Без режима мне на большой скорости катастрофически не хватает опыта, но при включенном – никаких проблем! И, что интересно, получаю от управления автомобилем охренительное удовольствие. Значит, буду совмещать приятное с полезным. В выходные опять смотрел по ящику гонки "Формулы один". В субботу была квалификация, а в воскресенье – сама гонка. Выиграл Фернандо Алонсо, неоднократный чемпион мира. Он уже не первый год катает на болиде "Феррари". Темно-красный, кровавый цвет и вздыбленная кобыла в качестве эмблемы. Не знаю почему, но не лежит у меня душа к этой команде. Когда-то давно отец с удовольствием следил за этим видом спорта. Болел он всегда за "Макларен". Очень сокрушался, когда погиб Аэртон Сенна. Но в те времена я был совсем маленьким и ничего не помню. Но многое из того, что говорил папа, прилипавший к телевизору во время очередной трансляции гонки, осталось у меня в голове. В воскресенье я тоже болел за "Макларен". Но пилоты этой команды себя особо в этот раз, увы, не проявили. Молодой негр из Англии Льюис Хэмилтон пришел к финишу только третьим, а Дженсон Баттон вообще сошел с трассы на двадцать шестом круге. А ведь они оба уже были чемпионами мира в былые годы.

Как мне прорваться сразу в "Формулу один" минуя промежуточные этапы? Виталий Петров, кстати сказать, практически земляк, он ведь из Выборга, шел к этому девять лет. Начал в семнадцать с кубка "Лада" в две тысячи первом и добрался до "Королевских гонок"[9] только в две тысячи десятом году. Не хочу столько ждать! Да и подполковник тогда сказал, что что-нибудь придумает.

– Это теоретически невозможно! – заявил вчера дядя Витя. – Сначала требуется победить в нескольких менее значимых соревнованиях, и только потом на тебя обратят внимание.

– Решаемо, – ответил ему Федорович, усмехнулся и добавил словами из старого мультика: – К ентому делу надо подойтить технически.

– Как ты себе это представляешь? – потребовал Виктор.

– Несколько небольших оперативных мероприятий на территории дружественной нам объединенной Европы. Конечно, для этого нам потребуются деньги и люди. Первое у нас в наличии, второе… Есть кое-кто на примете. И вообще, пора собирать команду.

– Какую команду? – не понял я.

– Команду своих преданных Родине и делу людей. Звучит высокопарно, но начинать надо именно с этого, – подполковник серьезно посмотрел сначала на меня, потом на дядю Витю. – Или вы забыли, для чего мы сами объединились? Будем работать в этом направлении или нет?

Мы, не переглядываясь с Виктором, одновременно заявили:

– Будем, – сказал он.

– Надо! – так же твердо произнес я.

– Ну, вот и хорошо, – похоже, нашим ответом Федорович был доволен, – а теперь…

Теперь мне, наконец-то, опять можно было сесть за руль, и мы все вместе, включая Настену, поехали в Питер. Подполковнику срочно потребовались наши фотографии для загранпаспортов.

* * *

Шпионские игры. Ну а как это еще назвать? Вадим Федорович использует меня, как живой детектор лжи. Полиграф по-западному. Сам подполковник сидит с проверяемым за соседним столиком, курит и, попивая когда кофе, а когда и коньячок, ведет неспешную беседу, постепенно подводя человека к мысли, что в нашей стране слишком многое прогнило, и пора ситуацию как-то менять. Мы с Виктором сидим за другим столом и делаем вид, что с подполковником не знакомы и знать его не знаем. Я пью только кофе и курю. Алкоголь мне нельзя из-за невозможности включения режима под ним. Впрочем, меня это нисколько не раздражает. Удалось даже избавиться от вечерней зависимости от водки не за две недели, как поначалу предполагалось, а всего за несколько дней. Хорошая пробежка с набитыми свинцом мешочками, как следует принайтованными к ремню, общим весом в сорок килограммов, несколько десятков подтягиваний, не снимая ремня с грузом, отжимания и довольно активная работа с воображаемым противником сделали свое дело. Я кое-как доходил до душа, споласкивался и на дрожащих ногах добирался до своей кровати. Вырубался я практически мгновенно, краем уха слыша, как из соседней комнаты тихо доносятся звуки не выключенного сестренкой телевизора. Втянулся я в эти вечерние тренировки довольно хорошо. Теперь если не загрузил себя перед сном, то отчетливо чувствую, что чего-то не хватает. Нинка и та приревновала:

– И к кому же ты так по вечерам торопишься?

Приходится отшучиваться:

– Ее зовут тренировка. У нас с ней любовь с первого взгляда.

Не знаю, что в результате Нинель подвигло, ревность к предполагаемой сопернице или просто, с ее точки зрения, время пришло, но мне стало чуть больше дозволяться. Могу ненадолго и ладонь положить ей на упругую грудь, с трепетом ощущая под пальцами остренький сосочек, и при прощальном поцелуе около парадного, где живет девушка, мои руки оказываются значительно ниже девичьей талии. Видимся мы теперь, увы, довольно редко. Нина серьезно готовится к экзаменам в Технологический институт. Закопалась в свои учебники. Хочет стать крутым специалистом в органической химии. И чего она в этих реактивах нашла? А какая у нее, все-таки, приятная на ощупь попочка…

– Денис, заснул что ли? – отрывает меня от волнительных мыслей дядя Витя, – прислушайся лучше. Федорович давно уже этого парня к нужным выводам подталкивает.

Я делаю глоток остывшего уже кофе, закуриваю и включаюсь. Мои глаза находят хромированную зажигалку с отлично отполированной поверхностью, рука чуть подправляет ее положение. Через это небольшое зеркало я вижу собеседника подполковника. Слишком маленькое поле зрения? Мне хватает. Еле заметная положительная реакция на одно слово, чуть подвинувшаяся в отрицании рука, как реакция на гневное высказывание Федоровича. Обычный, а как правило и хорошо подготовленный, человек, сам того не замечая, мелкими неосознанными движениями полностью выдает свое отношение как к тому, с кем разговаривает, так и к его словам. Даже самое сокровенное от меня не скрыть. Я не могу узнать почти никаких фактов из биографии проверяемого, но вот понять, наш ли это человек, можно ли ему верить и насколько он крепок в своих идеалах… В этот раз наш подполковник ошибся. Хотя, надо честно признать, нечасто такое бывает. Не будет этот парень с нами работать. Он только внешне выглядит надежным, а так… Трусоват немного, хотя и любит поговорить о необходимости менять политику нашего государства, о коррупции – этой жуткой эпидемии, поедающей мою страну. Я отрицательно покачиваю Виктору головой, как бы отвечая на какой-то его вопрос. Дядя Витя тут же дает Федоровичу незаметный для других посетителей кафе знак. Подполковник понимает и начинает сворачивать разговор со своим собеседником. Он всегда в таких ситуациях каким-то образом умудряется внушить не прошедшему проверку, что этот разговор – пустое, и не стоит заморачиваться всякой ерундой.

Мое же решение никогда не обсуждается и не опротестовывается. Если я сказал, что этот человек нам не подходит, несмотря на то, что сначала он прошел тщательный отбор по каналам подполковника и как бы ни был он привлекателен для нашей работы, то все – приговор окончательный и обжалованию не подлежит…

* * *

День рождения. В прошлые годы это всегда был для нас с Настеной очень веселый праздник. Родители и дед устраивали нам его в один день – шестого августа. Я всегда получал свои подарки на день раньше. Хотя седьмого тоже был для всех нас праздничный день. Я не стал отступать от семейной традиции. Пригласил Нинель и своих друзей на шестое.

Нинка приехала прямо утром. Предупрежденный звонком по сотовому, я встретил ее на перроне электрички. Ох, и нагруженная она была пакетами со всякой жратвой. Как будто я заранее не затарился всем необходимым. Но вот ее вид… Одета Нинель была по жаркой сегодня погоде. Белая, просвечивающая блузка с отложным воротничком с несколькими расстегнутыми пуговками так, что был виден верх груди и часть кружевного бюстгальтера, коротенькая юбочка, открывающая приличную часть бедер и оттопыренная сзади аппетитной круглой попочкой… Я забрал у нее большую часть пакетов и, не выпуская их из рук, обнял. Мы целовались на перроне, не обращая никакого внимания на других пассажиров электрички. Губы у нее были сладкие и немного липкие от помады. А ее узенький язычок быстро-быстро скользил по моим зубам.

Нинка отстранилась, с хитрой улыбочкой посмотрела на меня, облизнулась и сказала:

– Я тебя поздравляю с днем рождения.

– А можно еще раз? – обнаглел я, точно так же облизывая свои губы от ее помады.

– Успеется еще, – обрезала она, – надо сначала все донести и приготовить.

Но, все-таки, по дороге на нашу дачу мы пару раз останавливались и опять целовались, не выпуская эти проклятые пакеты из рук. Как же они меня достали! Так и хотелось их бросить и положить ладони на эту такую круглую попочку!

– Где здесь можно переодеться? – спросила Нинель, после того, как познакомилась, поздравила и подарила Настене смешного маленького плюшевого мишку. Тоже мне, нашла, что сестренке подарить. Из таких игрушек она уже давно выросла. Совершенно Нинка не понимает детскую психологию. Им же в этом возрасте очень хочется казаться взрослыми. Вот я… Я подарил своей Настеньке… нижнее белье. Не очень-то я в нем разбираюсь, тем более в женском, поэтому пришлось положиться на немолодую продавщицу из относительно дорогого магазина. Настена сегодня утром была жутко довольная! Тут же принялась все примерять, крутиться передо мной и зеркалом. Мы никогда друг друга особо не стеснялись. Родители так приучили. Всегда говорили, что в человеческом теле ничего постыдного нет, и своих близких стесняться не надо. Вот тогда-то, утром, я и заметил, что сестренка действительно подросла. Еще год-два и от кавалеров отбоя не будет. А мне Настя подарила книгу. "Меня нашли в воронке" Алексея Ивакина. Военная фантастика, альтернативная история. Такое я люблю. Обязательно прочитаю, как только будет время. Тем более что про этого писателя я уже что-то такое слышал. Мол, жуткий реалист и убивает всех своих героев.

Переодевшись в закрытый халатик, Нинель запрягла нас, обоих именинников, по самое не могу. Почисти картошку, принеси то, подай это. Салаты эти… Режь, шинкуй, добавляй того-этого и перемешивай. Хорошо хоть, что специи Нинка насыпала сама. Я наверняка бы пересолил. Приезд Федоровича с женой и дядей Витей на служебной "Волге" спас нас с сестренкой от этого цербера в халате. А Валентина… Они с Нинкой что, сговорились? Одета жена подполковника была почти так же, как и Нинель, но на ней все выглядело значительно острее. Как бы это выразиться? Сексуальнее! Наверное, если бы она была без одежды, в одном купальнике, это бы не выглядело так вызывающе. А ее грудь… Хорошо, что погода жарит и на мне рубашка с короткими рукавами и навыпуск. Шорты прикрыты почти полностью.

Вручение подарков состоялось тут же, прямо во дворе. Дядя Витя вытащил из сумки и положил на руки Настене маленький черный живой комочек. Радостного визгу было! Щенок тут же облизал сестренке нос.

– Вязка там была внеплановая, но родословная у него – ой-ей-ей! – важно провозгласил Виктор Рогов.

Двухмесячный эрдельтерьер немедленно пошел по нашим рукам. Знакомство сопровождалось обязательным облизыванием.

– Заводчики сказали, что имя у него должно начинаться на букву "Д", – сделал новое заявление дядя Витя.

Заводчики? А, так, оказывается, называют хозяев мамаши щенка. После недолгих споров нашему новому члену семьи, спущенному на землю и тут же смешно присевшему на задние лапы, чтобы устроить маленькую лужу, дали гордое имя Денди.

Затем было вручение, точнее провозглашение еще одного на двоих подарка. Через две недели мы с Настеной в сопровождении лично Федоровича отправляемся в Японию! Страна гор и цветущей сакуры, древних замков и современных технологий, восточных традиций и икебаны. Не знаю, как у меня, а у сестренки ее голубые глазки так и засветились счастьем и предстоящим нам удовольствием.

Немного позже, когда Валентина с девчонками занялись подготовкой праздничного стола, мужская часть компании, включая смешно переваливающегося на своих лапах и с невообразимой скоростью мотающимся из стороны в сторону коротким хвостиком Денди, устроилась на дворе в тенечке. Здесь мне уже с несколько меньшей торжественностью был вручен спичечный коробок с чем-то непонятным. Это оказалась основная часть хвоста нашего щенка. Их, оказывается, у эрдельтерьеров купируют сразу после рождения. Мы с Федоровичем закурили, и он объяснил мне, что в страну восходящего солнца мы едем не только полюбоваться на местные достопримечательности.

– В Японии права на вождение автомобиля можно получить с шестнадцати лет. А если немного подсуетиться, то и международные. Ты как, желаешь?

– Странный вопрос, – с воодушевлением отреагировал я, – конечно!

– Вот я, почему-то, так и подумал, – улыбнулся подполковник, – но есть некоторые сложности. Права несовершеннолетний может получить только в присутствии и с участием опекуна.

– Тетку тащить туда? – на моем лице они оба прочитали явное уныние.

– Не требуется, – улыбнулся Федорович, – разреши представить тебе вашего с сестрой нового опекуна. Гражданин Баландин собственной персоной, – и он ткнул пальцем в свою собственную широкую грудь.

Подполковник заразительно рассмеялся, глядя на мою отвисшую от удивления челюсть, загасил сигарету, а потом вдруг стал абсолютно серьезным.

– А Настеньку… – он запнулся, – Настеньку, если ты не возражаешь, ну и, конечно, она сама не будет против, мы с Валентиной хотели бы удочерить.

Я еще не успел ничего сказать, до меня просто не дошло еще, как Федорович тут же продолжил:

– Тебе, когда у нас все получится, придется достаточно часто уезжать. С кем она будет оставаться? Одна? Это, сам понимаешь – не дело. Фамилия останется вашей, необходимо только будет поменять прописку и все.

Он замолчал, но смотрел мне в глаза с ожиданием и надеждой. А я… Нет, слишком это неожиданно! Ну, нельзя же вот так сразу! Так ему и попытался сказать:

– Знаешь, Федорович, – я начал объясняться и заметил, что обращаюсь к нему на "ты". Но он не протестовал. Наоборот, успокаивающе махнул рукой. – Знаешь, очень неожиданное предложение, – теперь уже запнулся я. Запнулся, задумался и привычно, как всегда, когда возникала какая-то сложная для меня ситуация, включил режим ЗНАНИЯ.

Лучше бы я этого не делал! Потому, что ответ требовался моему новому опекуну немедленно! Сию секунду! Причем, только положительный. Потому, что если я сейчас ему откажу, то он вообще потеряет веру в жизнь! После той трагедии, что у него когда-то случилась, после нескольких лет, когда ему казалось что жить уже незачем, он, неожиданно сам для себя, полюбил мою Настену, как свою собственную дочь. Когда только успел?! А сейчас… Сейчас все зависит от моего решения. Он отлично понимает, что если я соглашусь, то сам помогу склонить сестренку дать положительный ответ. Нет, я все правильно сделал, что включил режим. Я теперь на все сто, нет, на миллион знаю, что Федорович нас с Настеной никогда не подведет, и всегда будет нам другом! Я, молча, кивнул и протянул ему руку для пожатия. Вадим не пожал ее. Он просто обнял меня…

* * *

Нет, но этот щенок – форменный проглот! Его, оказывается, в этом возрасте нужно кормить минимум пять раз в день. И кормить весьма разнообразно. Каждая кормежка должна, желательно, состоять из чего-то одного: творога, каши, сырого мяса – он у нас хищник еще тот – овощей или фруктов. А на бананы наш Дендик сам не свой! Тот огрызок, что у него называется хвостом, мелькает из стороны в сторону с невообразимой скоростью. Ест он с жадностью, и разбрасывая все вокруг своей миски. Потом ходит вокруг и собирает кусочки, которые чуть раньше не посчитал самыми вкусными. В то же время приходится признать за ним вполне определенную порядочность. Свои дела он делает исключительно на улице, в доме – ни-ни. Настена играет со щенком практически без перерывов. Замучивает бедное животное так, что оно засыпает, не добравшись до своей подстилки. Когда мы сами садимся за стол, Дендик крутится рядом и попрошайничает. Сестренка обязательно угостит его чем-нибудь. Приходится одергивать:

– Настя, ну нельзя ему копченой колбасы!

– Но, почему?

– В ней специи. Нюх ему отобьешь. И свинину ему нельзя. Даже в таком виде.

– А что тогда можно?

– Со стола – вообще ничего! Не положено!

– Но он же хочет! Сам посмотри, какой взгляд жалобный.

Это еще вопрос, у кого взгляд жалобней. Настене так хочется что-нибудь дать щенку, что аж подпрыгивает на стуле. Нет, вид у Дендика скорее хитрый. Просто он у нас попрошайка. Дядя Витя не просто так предупреждал, что щенок может съесть значительно больше, чем ему требуется. Вон, когда наш день рождения отмечали, налопался так, выпрашивая что-нибудь вкусненькое у всех по очереди, что бока раздулись, как у колобка. Не животик, а именно бока. Глазки стали такие масляные-масляные от удовольствия. Несмотря на то, что отяжелел от слопанного, он упрямо забирался к кому-нибудь на колени и пытался стащить что-то со стола. У Валентины, которая тогда изрядно перебрала, прямо из тарелки куриную ногу свистнул. Забрался в угол и пытался злобно рычать, чтобы не отобрали, пока он эту ногу обгладывал. Правда, рычание Дендика больше напоминало повизгивание. Меня поцарапал, когда я кость у него из пасти выдирал. Куриные косточки, оказывается, собакам нельзя. Они острые и могут внутри что-нибудь пропороть. Поцарапал, потому что кусать мою руку пытался. А зубки у него еще маленькие, но острые как иголки! А Валентина тогда… Федорович ей наверняка сразу сказал, что я согласен на удочерение ими Настены. Вот она на радостях и набралась. Лезла обниматься и целоваться ко всем и, в первую очередь, к нам с сестренкой. Не знаю, как Настя, но я малость прибалдел, когда Валентина прижималась ко мне своими грудями. От нее такой жар идет, что, кажется, сейчас сгоришь. А ее губы… Хорошо Нинка, занятая щенком, ничего не заметила. Удивила немного реакция Федоровича, когда я с его женой целовался, точнее полное отсутствие таковой. А когда Валентина под вечер поймала меня одного, вышедшего во двор покурить… Этот поцелуй был явно не материнский! Я, хоть тоже выпил, но попытался все-таки отстраниться, когда у меня на шортах самопроизвольно стал холм образовываться, но она не дала. Сама прижала меня к себе и не отпускала. Хорошо, что как раз в это время служебная "Волга" за ними приехала и посигналила…

* * *

– Почитай-почитай, тебе полезно будет, – ответил Федорович на вопрос, зачем мне эти биржевые сводки, – понимаешь, чтобы раскрутить тебя на пилота "Формулы один" нам тех денег, которые мы на той акции взяли, явно маловато будет. Повторять операции по изъятию финансов у незаконных вооруженных формирований, – во, какими словами чешет! Прямо, как на отчетном докладе перед начальством, – опасно и глупо. Шум по стране такой пошел, что опять о "Белой стреле"[10] заговорили.

Наверное, у меня совершенно не тот круг общения, потому что я слышал разговоры только о пожаре и бандитской разборке на замороженной стройке. Хотя подполковнику виднее. У него же агентура должна работать.

– И вообще, – продолжил тем временим Федорович, – есть у меня на примете несколько вроде бы честных людей, которые в бизнесе крутятся. Начали хорошо, а вверх подняться не могут. Душат их как наше государство налогами, так и конкуренты. Вот пройдут они мое проверочное сито и от тебя допуск получат… Поможем им подняться и свою небольшую долю получим.

– Вадим, крышевать будешь? – начиная со своего дня рождения, я стал называть его на "ты".

– Пока мы не изменили существующего положения вещей, это можно называть и так, – достаточно жестко сказал Федорович, – "С волками жить – по волчьи выть" не я придумал.

Он достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Не только и даже не столько крышевать, как помогать и оберегать. В первую очередь задействуем твои аналитические способности. Наверняка же найдешь какие-нибудь нюансы, которые позволят резко поднять как обороты, так и прибыль. Так что, Денис, – вот тут подполковник непритворно вздохнул, – вернемся из Японии – пахать тебе и пахать. А пока набирайся знаний. Как я понял из твоих объяснений, эта твоя интуиция начинает нормально работать только после достижения какого-то определенного минимума полученной информации.

Вот тут он прав на все сто. Я это давно уже заметил и действительно однажды говорил Федоровичу. Иногда сам не понимаю, что мне важно для того чтобы сделать абсолютно верные выводы, а что нет. Знания во мне имеют какой-то, кумулятивный эффект. Пока определенный уровень в какой-либо конкретной области не достигнут, я могу, правда с определенной и довольно немаленькой вероятностью, предполагать, что произойдет. Но если этот порог-уровень преодолен, то я уже точно знаю, что и как будет. Конечно, только при включенном режиме. Хотя, надо признать, что и в обычных условиях я начинаю, чем дальше, тем все больше, делать правильные выводы из, казалось бы, недостаточных предпосылок. Взять, к примеру, то же вождение машины. Я сажусь в новый для меня автомобиль, на котором раньше никогда не ездил, и каким-то шестым чувством, даже не задействовав еще ЗНАНИЕ, уже представляю, что можно от этой колымаги ожидать, а что нельзя. Несколько высоковата, а колеса того же размера, что и у всех машин этого класса. Значит, повороты мне на ней придется проходить на чуть меньшей скорости, так как из-за высокого центра тяжести сцепление с дорожным покрытием колес, которые будут внутри поворота, будет явно недостаточное. Но вот все остальное в этой ласточке меня более-менее устраивает. Я, еще не начав движение, уже люблю ее. Она будет подчиняться мне, и мы вместе с ней впишемся в этот крутой поворот быстрее, чем она когда-либо делала это с кем-нибудь другим. Немного недостаточный крутящий момент на низах? – чувствую я, сделав первую перегазовку. Ерунда! Мы чуть позже будем переключаться, и все будет отлично. Слишком перестарались конструкторы с гидроусилителем руля? – это определяется сразу после входа в первый поворот. Ничего, мне достаточно и этого слабого усилия на баранке, чтобы правильно почувствовать руль. Чуть-чуть неправильный баланс тормозов? – при нажатии на среднюю педаль при прилично выкрученной баранке багажник заносит на десяток сантиметров дальше, чем должно было быть на этих девяноста километрах в час. Обязательно учтем это на следующем повороте. Но проходить его будем уже на пару десятков километров быстрее. Скорость растет, и я сливаюсь со своей ласточкой в одно целое. Мы летим по спортивной трассе и нам с ней больше никто не нужен. Плевать, что на первый взгляд она была обычной колымагой, каких тысячи. Сейчас мы вместе и поэтому мы становимся самыми быстрыми. Вот еще бы немного побольше прижимной силы от переднего антикрыла, и тогда можно было бы проходить повороты еще на доли секунды меньше. Но… На меня накатывает дурное ощущение, что с моей ласточкой что-то не так. Режим! Этот чуть скрипящий звук, который мои уши различают на фоне низкого рева двигателя. Черт бы все побрал! До меня на этой машине уже довольно прилично накатали другие спортсмены и они, увы, не учитывали, что на этой модели при включении пятой передачи надо чуть резче бросать сцепление. Синхронизаторы в коробке явно сыпятся. Мы все равно закончим тренировочный круг, не задействуя пятую передачу. Пусть немного медленнее, чем могли бы, но быстрее, чем кто-либо другой на этой машине, даже будь она полностью исправна.

Глава 3

Низкий гул двигателей Ту-204 убаюкивает, но я уже выспался. А подполковник и Настена дрыхнут без задних ног. Голова сестренки лежит на груди у Федоровича, почти под мышкой. Вадим даже во сне бережно обнимает ее худые плечики. После долгих раздумий и разговоров в первую очередь со мной Настя согласилась на удочерение.

– Денис, но ведь я все равно не буду называть их мамой и папой, – сказала она тогда, немного поплакав у меня на груди, – это ведь… Это ведь как предать…

Я в тот вечер гладил ее по головке, а у самого тоже слезы стояли в глазах.

– Будешь называть дядей Вадимом и тетей Валей. Они не обидятся. А жить мы с тобой по-прежнему будем вместе. Только если я уезжать буду, у них дома ночевать будешь. Ну, сама подумай, что тебе здесь одной делать?

Мы, обнявшись, сидели в большой комнате нашей квартиры на старом, но таком уютном диване-уголке. Когда-то вся наша семья помещалась на нем. Только дед в последние годы предпочитал кресло-качалку. В центре всегда размещались мы с сестренкой, рядом со мной мама, а с Настеной отец. Зимними долгими вечерами накрывались теплым пледом, и родители что-нибудь интересное рассказывали. О своем детстве, о том, как познакомились, как жили и работали. Вспоминали веселые случаи из наших проказ, когда мы с сестрой были совсем маленькими. Пересказывали книги, которые им нравились. Я потом находил эти книги в нашей библиотеке и читал ночью под одеялом с фонариком, чтобы никто не заметил, что у меня в комнате так поздно горит свет. Дед обязательно рассказывал что-нибудь поучительное. И не обязательно из своей жизни. Много было и военных историй. Дед ведь воевал на той большой войне. Только последние два года Великой Отечественной войны, но воевал. А до того учился в школе и, одновременно, работал. Его, тогда еще детские, руки собирали пулеметы для фронта. Потом он уже и сам пострелял. Из крупнокалиберного пулемета Березина. Стрелком на штурмовике Ил-2. Я как-то в интернете нарвался на подробное описание этого самолета. Он, оказывается, для тех лет был довольно неплохо бронирован. Вот только не задняя часть кабины, где сидел во время полета дед. Потери там вообще были огромные, а уж среди стрелков… Но дед уцелел, хотя дважды был ранен, и часто рассказывал разные, иногда очень печальные, истории. Мы тогда слушали все вместе, затаив дыхание, и проникались гордостью за нашего деда и за всех советских воинов. А как дед критиковал эту коммунистическую элиту, которая позволила развалить великую страну! Папа молчал, потому что он наверняка был согласен со своим отцом, а мама выговаривала деду:

– Денис Александрович, – она все время называла свекра по имени-отчеству и на "вы", когда была чем-то недовольна, – не надо при детях о таких вещах.

– Надо, Машенька, надо, – а вот дед свою невестку любил всегда и неизменно разговаривал с нашей мамой ласково и на "ты", – мои внуки должны знать историю своей державы. Отрицательные моменты – в том числе.

Они начинали спорить, а я с Настеной слушал и узнавал очень много нового. Даже если в их разговоре было немало непонятного. А папа… Это я только сейчас понимаю, что отец своими репликами специально разжигал мамин с дедом спор. Разжигал и очень точными комментариями направлял в нужное, как он считал, русло. Может быть, именно в результате этих споров мы с сестренкой считаем, что наша страна самая лучшая? Что нам есть, чем гордиться, и есть за что бороться? Не знаю, не с чем сравнивать, за границей мы еще никогда не были. Вот через недельку впервые и побываем. Федорович сказал, что сначала мы дней пять-шесть будем жить во Владивостоке. Дела там какие-то, да и сам город посмотрим.

* * *

Посадка была по местному времени ночью, и мы сразу поехали в гостиницу "Славянская". Там еще немного покемарили, а рано утром тот мужик, который встречал нас в аэропорту, повез нас смотреть город. Что-то общее есть между Санкт-Петербургом и Владивостоком. Может быть потому, что оба являются очень крупными портами? Только здесь весь город на многочисленных сопках. Этот Александр Петрович, который, как я понял, работает в местном управлении ФСБ, покатал нас по Владику, свозил на знаменитую набережную, откуда открывается вид на Амурский залив. А вот бухту Золотой Рог, все берега которой является огромным портом с причалами, кранами, кораблями и морскими терминалами отлично видно с Видовой площадки, которая на проспекте Красоты. Потом мы почти час проторчали около какого-то древнего, чуть ли не девятнадцатого века, здания. Там Федорович в темпе стал представителем некоей фирмы "Вольный странник", которая и запросила на нас троих деловые визы в Японию по так называемой категории "М". Все это требуется для моих будущих международных прав. Пока ждем визы – отдыхаем. Вышли в море на настоящей парусной яхте. Жара, соленые брызги и крены, когда суденышко идет галсами против ветра! Здорово, но Настена немного испугалась. Встали на якорь у берега острова Русский и купались до вечера. Вымотались прилично и в гостинице после плотного ужина вырубились напрочь, несмотря на существенную разницу в часовых поясах.

На следующий день, с утра, на выделенном нам на все время пребывания во Владивостоке катере сразу поплыли к Русскому, обогнули его с западной стороны и, причалив к берегу, опять купались и загорали, пока солнце стояло высоко. Красиво там очень. Зеленые заросшие сопки и много-много маленьких заливчиков. А зажаренный прямо на своей раковине морской гребешок, несколько килограммов которого нам продали при отплытии прямо на причале, это вообще неописуемо! Просто тает во рту. Рай, да и только! Вечером же… Вечером Александр Петрович, уже знающий от Федоровича о моем увлечении автоспортом, повез нас на Змеинку. Там был автодром, днем используемый автошколами и для официальных соревнований. Но настоящее царство моторов начинается ближе к ночи, когда здесь собираются любители. Одни просто похвастаться своим навороченными спорткарами, другие погоняться друг с другом.

Дрифт. Новое для меня слово и очень интересное, на первый взгляд, состязание. Требуется задний привод и мощный двигатель. Впрочем, за вполне реальные деньги необходимую машину можно взять напрокат прямо тут. Конечно, только японку с правым рулем, других во Владике просто нет. Хотя "Жигули" на улицах города изредка попадаются. Визг тормозов, запах горелых покрышек и машина "Скорой" недалеко, на сопочке. Весь фокус в скоростном прохождении крутых поворотов малого радиуса с контролируемым заносом. Освоить все это для меня при включенном режиме особого труда не составило, но, честно признаюсь, большого впечатления не произвело. Нет здесь тех скоростей за две сотни, которые так меня завораживают, нет свободы, выжать из машины все, на что она способна. А вот сама обстановка соревнований понравилась. Этакая тусовка крутых водителей, где каждый пытается показать, что он может, хотя на самом деле и не очень-то они тут все такие уж умелые. Я особо выделываться и демонстрировать свое приличное преимущество не стал. Вадим правильно меня предупредил, что не время и не место.

* * *

НЛП и быстрый гипноз под включенным режимом ЗНАНИЯ. Черт меня дернул применить их в этом, в общем-то, мелком инциденте. Ну, захотел парень пролезть без очереди, со всеми бывает. Жарко, а мороженого все желают. Но вот получившийся эффект!.. Я, перед отлетом во Владик, уже несколько недель отрабатывал полученные мной от Федоровича методики, по которым учатся специалисты ФСБ. Отрабатывал, совершенно не представляя, какой может получиться результат при включенном режиме. Да, конечно, не все люди поддаются гипнозу, тем более быстрому и, по возможности, незаметному. Но, вероятно, подавляющее большинство. Человек просто не в состоянии понять, что на него воздействуют. Не понимает и безоговорочно выполняет приказ, отданный, казалось бы, обычным голосом и в форме предложения.

– Встань в конец очереди и не шебуршись. Людям же мешаешь, – сказал я, сначала резким рывком повернув парня к себе, чтобы он хорошо видел все мои движения. Мои слова точно в нужный момент сопровождались почти неприметными жестами и, конечно, были с безукоризненно выверенными интонациями и ударениями в нужных местах.

Молодой человек, вместо того, чтобы возмутиться и отбить мою руку, что больше соответствовало его наглости и характеру, сначала удивленно посмотрел на меня, потом, как-то извиняясь, кивнул и спокойно пошел в конец очереди.

То, что произошло на самом деле, полностью понял только подполковник.

– Молоток! – улыбнулся он мне. – Давно практикуешь? – объяснений, что был применен быстрый гипноз в купе с НЛП, ему не требовалось.

– В первый раз попробовал, – ответил я, сам удивляясь своему такому стремительному успеху в относительно новой для меня области.

– Даже так? – теперь на его лице появилось удивление, довольно быстро перешедшее в задумчивость.

– Денька, дядя Вадим, чего вы застряли? – сестренка схватила нас обоих за руки и потащила вперед, вместе с двигающейся очередью.

* * *

К концу недели, так здорово проведенной нами во Владике, когда мы уже помаленьку начинали думать о Японии, так как визы со дня на день должны были быть готовы, произошло ЧП. Затарившись в ближайшем супермаркете едой, в первую очередь фруктами, отправились на катере к мысу Песчанный. Федоровичу надо было о чем-то поговорить без посторонних ушей с Александром Петровичем, за которым, как я понял, и была записана эта прилично навороченная посудина. Прошли, под до сих пор строящимся вантовым мостом, который должны были сдать в эксплуатацию еще в две тысячи двенадцатом, и, набрав приличную скорость, пошли на противоположную от Владика сторону Амурского залива. Александр Петрович сказал, что сейчас, в самый разгар отпускного сезона, мыс Песчаный – единственное тихое место, где хоть как-то можно уединиться. И действительно, довольно быстро нашли маленькую очень красивую бухточку. Мужики, быстро надув компрессором и оставив нам с сестрой на всякий случай маленькую резиновую лодочку, тут же отправились на пару километров от берега ловить рыбу. Что за удовольствие часами сидеть, упершись взглядом в поплавок? Не понимаю! То ли дело нырять в маске и с ластами. Настена, накупавшись, поболтала по телефону с Валентиной, выясняя, как там наш Дендик поживает, а потом принялась узоры выкладывать из красивых ракушек, которые я, ныряя, доставал ей со дна бухточки. Полчаса такого развлечения, и я, дышащий как старый загнанный мерин, валяюсь на покрывале, наворачивая почищенные сестренкой марокканские сочные апельсины.

– Денька, еще хочу, – через какое-то время требует Настена новые ракушки.

Я, не особо сопротивляясь, опять отправляюсь в воду за свежей добычей. Как все-таки здесь под поверхностью красиво. Стайки совсем маленьких разноцветных рыбешек гоняются за другой такой же мелочью. Какая-то невообразимая штуковина длинными скачками перемещается по дну. Тоже, вероятно, отыскивает что пожрать. И все яркое разноцветное, совсем не так как в нашем пресном Финском заливе. Может потому что Питер севернее, может оттого что тут вообще другая половина земного шара, но краски сочные и ощущения от всего этого подводного великолепия довольно радостные.

Вынырнув в очередной раз, я услышал громкий захлебывающийся визг сестры. Какой-то явно пьяный мужик в длинных, ниже колена, аляпистых шортах и такой же безвкусной футболке гонялся по малюсенькому пляжу за Настеной. Откуда он здесь взялся? Пока я плыл к берегу он, гадина, догнал и свалил сестру на траву. Я пытался остановить его своим криком, но этому типу было плевать, он срывал с девчонки трусики. Не знаю как, но я успел, на ходу скидывая ласты и маску, добежать и прыгнуть на него ногами, сбив с тщедушного тела сестренки. Подняв ревущую Настену и легонько подтолкнув ее к лодочке, вовремя обернулся. Этот жлоб уже вскочил, и удирать явно не собирался. Откуда в его руке взялся большой раскладной нож, я не заметил. Интересное перышко, успел подумать я, включая режим, прямо как у отца главной героини в старом-старом фильме "Человек-амфибия". Кажется, точно таким же тот зарезал дона-муженька своей дочери. Ну, у этого отморозка со мной такой номер не пройдет! Он еще не знает, с кем связался. То ли жлоб, который был выше меня на полголовы и тяжелее кило на двадцать пять, быстро протрезвел, то ли не так уж и много выпил, но противник, как я мгновенно понял, он был серьезный. Мы стояли друг против друга, и уступать никто не собирался. Я в одних плавках, а он одетый и с ножом в выставленной вперед волосатой лапе. Мои преимущества – скорость и режим! Прыжок, отбитие моей левой его руки с пером, я ведь уже ЗНАЮ каждое движение этого типа заранее, и удар со сжатием в самый последний момент кулаком по животу, вкладывая в этот удар всю массу своего тела. Все-таки неплохо дядя Витя с Федоровичем меня за последние месяцы накачали. Семьдесят восемь килограмм даже при ста восьмидесяти двух сантиметрах роста – это не так уж и мало. Особенно, если учесть скорость удара. Удалось мне пробить его немаленький брюшной пресс. Отморозок сложился пополам, выронив свой большой нож и, удивительно тонким для его комплекции голосом, завыл. Я подобрал нож, сложил его и зашвырнул подальше в воду. Огляделся. Зареванная сестренка уже успела натянуть сарафанчик и махала мне с лодочки рукой, торопя убраться подальше от этого места. Умная она девочка. Понимает, что отдых в заливчике кончился. Я еще раз посмотрел на сложившегося типа. Хорошо у меня получилось – минут двадцать валяться скукоженный будет. Уже не торопясь я собрал все наши вещи и отнес сестре на резиновую лодку. Опять посмотрел на мужика. Надо бы добавить. Мало я его наказал. А с другой стороны – не стоит сестренке лишнее видеть. Еще раз осмотрел маленький пляжик. Все наши следы – это выложенные ракушками на траве узоры. Столкнул лодочку в воду, забрался сам в нее, вставил пластмассовые весла в уключины и через несколько минут выгреб из заливчика. Сразу за маленьким мысом мы увидели вдали катер с нашими рыбаками. Как только лодочка завернула за выступ, откуда пляжик уже не был виден, я снова пристал к берегу. Не торопясь натянул на ноги ласты.

– Сиди спокойно и не дергайся. Я быстро. Очки для подводного плаванья забыл, – сказал сестре, переваливаясь через борт.

Мужик, все так же скорчившись, лежал на траве. Хотя уже и начал вроде бы приходить в себя. Ох, и тяжелый же он! Хорошо, что берег рядом. Он еще дергался и пытался сопротивляться, когда я засунул голову отморозка в воду. Долго ждать не пришлось, чтобы тело, немного подергавшись, обмякло. Засунул в эти длинные шорты несколько камней и оттащил метров на пятнадцать от берега в заливчик. Вернулся на пляжик и моментом перекидал ракушки в воду. Больше никаких следов на берегу не осталось. Хорошо, что в этот раз мы костер не разжигали. Жарко.

– Денька, вот же они, – уже немного оправившаяся Настена показала мне вытащенные из кучки наших вещей очки для подводного плавания.

– Ошибся. Бывает, – спокойно констатировал я, забираясь в лодку, – мордаху ополосни. И вот что, им, – махнув рукой, я указал на катер, – сейчас ничего не рассказывай, не стоит. Просто, нам надоело здесь одним. Я сам все объясню Вадиму в гостинице.

* * *

– Утопил? – широко раскрыв глаза, спросил Федорович, когда я коротко обрисовал ему ситуацию.

– А если бы этот гад успел? – парировал я. – А если он потом к какой-нибудь другой девчонке полезет?

– Дела, – протянул подполковник, почесывая коротко остриженную под ежик седую голову.

– Я, наверное, в гостинице останусь, а ты, Вадим, свозил бы ее куда, – сказал я, посмотрев в сторону ванной, где Настена соль с себя смывала, – пусть у нее плохое забудется и забьется чем-нибудь красивым и ярким.

– Соображаешь! – уже как-то уважительно покачал головой Федорович. – А сам-то как?

– Да в норме я, Вадим, в норме. Он сам себя приговорил, попытавшись сделать это с моей сестренкой.

– Так мы на аттракционы едем или нет? – задала вопрос выскочившая из ванной комнаты Настена, от подмышек до коленок завернутая в большое махровое полотенце.

– Обязательно, Настенька. Но никак не раньше, чем ты оденешь что-либо более подобающее для такой поездки, – тут же отреагировал подполковник, показывая рукой на дверь другой комнаты, где мы с сестрой спали и где были шкафы с нашей одеждой.

– Я быстро, – весело ответила девчонка, мигом промчавшись в указанном направлении.

А Вадим… Он смотрел на захлопнувшуюся дверь и его морщинки на глазах разглаживались. Я привык видеть Федоровича обычно сосредоточенным, если не сказать хмурым. Но теперь, особенно когда он находился рядом с моей сестренкой, улыбка все чаще посещала его лицо. Причем эта улыбка была не язвительной, а какой-то открытой, радушной. Я понял, что не совершил никакой ошибки, согласившись на удочерение Настены Баландиными.

– Там, – подполковник показал в сторону бара, – что-нибудь крепенькое найдется. Воспользуйся.

– Обойдусь. И… – я достал сигареты, закурил и посмотрел ему в глаза, – Вадим, ты поступил бы иначе?

Он задумался, тоже закурил и только потом ответил:

– Ну, может быть не до смерти, но за такое надо наказывать. Тут ты, безусловно, прав.

* * *

Круизный теплоход, Япония, бесчисленные поездки в Саппоро – все смешалось. Жить пришлось у прописавшего нас японца – здешнего агента фирмы "Вольный странник", чьим представителем временно являлся Федорович. Без местной прописки международные права мне не светили. И как они в этих крошечных комнатушках постоянно живут? Этот маленький шустрый Коджи Кавахара сопровождал нас повсюду. Соответственно и в префектурную автошколу Саппоро. Вадим, как опекун, обязан был присутствовать на всех процедурах. Проверка зрения, беседа с психологом, сдача теста на алкоголь и наркотики, диабет и прочее, прочее, прочее. После беседы со мной этот психолог еще час колол подполковника на мою пригодность к вождению автомобиля. Я же в это время экстерном, не проходя курса обучения, уже начал сдавать на права. Тест на правила – сотня вопросов и четыре часа изощренной пытки под названием тренажер. Почему пытки? Потому что слишком просто, скучно и неинтересно. Во всяком случае, для меня. И вот, наконец-то, контрольная поездка. Я, немного лихо, но строго в рамках правил, проехался по автодрому, полностью имитирующему маленький район города. Чиновник из министерства транспорта уважительно покачал головой и поставил свою закорючку на экзаменационном листе. Если бы это было все. Так нет же! Сначала я три дня накатывал с Коджи Кавахарой необходимый минимум – десять часов. Это мне еще повезло. По их правилам принимающий экзамен чиновник может назначить любую длительность стажировки – как японский бог решит. И вот местные права в "детском" варианте[11] у меня в кармане. После этого быстренько мчусь в ближайшее отделение JAF[12] и вступаю в него. На подтверждение членства в этой Японской автомобильной федерации ушло целых два дня. После этого мы с Федоровичем нанесли повторный визит в префектурную автошколу, где Вадим написал заявление, что мне, как его подопечному, в связи с частыми поездками за границу – интересно, а где я сейчас, по-вашему, нахожусь? – нужны международные права. Опять тесты и экзамены, но уже в расширенном варианте, и, наконец-то, заветные корочки получены.

Все это на фоне всяческих экскурсий по старинным замкам и сверхсовременным супермаркетам. Вот откуда у Настены эта всепоглощающая страсть к шопингу? Я еще могу понять хорошо навороченный ноутбук раскрученного бренда "Toshiba". Нанес тут же прямо в магазине лазером на клавиатуру кириллицу, скачал из интернета и установил русифицированное программное обеспечение – можно пользоваться. Сам себе точно такой же купил. В общем-то, даже не буду спорить против целого баула тряпок, она же у меня девчонка, в конце концов. Ей ведь перед мальчишками в чем-то новом и интересном покрасоваться требуется. Но зачем Настене столько игрушек? Ох, чувствую, избалует ее Вадим.

Вот поездка в префектуру Сидзуока мне запомнилась. Там, у подножия горы Фудзи, находится старая трасса "Формулы один" Фудзи Спидвей. А, главное, на этом ныне чисто тренировочном полигоне, так как с восемьдесят седьмого года прошлого двадцатого века сами соревнования "Королевских гонок" проводятся только на новой трассе "Suzuka Circuit", что к югу от Нагои, можно вполне полноценно покататься на старых болидах Формулы. Уже давно морально устаревших – как-никак несколько лет прошло – но для желающих ощутить, что это такое – самая крутая гоночная машина, вполне подходящих. Плати бабки, предъявляй медицинскую страховку и вперед! Дерут за это удовольствие немало, почти тысячу долларов, но оно того стоит. Хорошо, что Вадим строго-настрого предупредил меня ни в коем случае не показывать все мои возможности. Потому что я влип! Влип в "Формулу" по самые уши, если не еще глубже. Вот это действительно машина. Меньше шестисот килограмм массы и почти девятьсот лошадиных сил за спиной. Нет, конечно, на той "Тойоте", что дали мне, и четырехсот сил не было. Я же это прекрасно понял, но все равно – мощща! Я, конечно, уже ездил на более сильных машинах. На том же "PORSCHE 911 Turbo Coupe" было честных полтысячи лошадей. Но тут все дело в энерговооруженности – мощности, приходящейся на единицу массы автомобиля. Даже эти четыре сотни на "Тойоте" были на голову выше того "Порше". На первой передаче кручу всего до одиннадцати тысяч оборотов и в темпе жму кнопку переключения. Вторая, третья, четвертая, пятая шестая! Черт, максимальные обороты на этой машине ограничены на жалких четырнадцати тысячах. Могли бы отсечку и побольше сделать. Хотя бы на шестнадцати. Но двести семьдесят на прямой, включив седьмую передачу, я, все-таки, выжал. Хотя, основное здесь не скорость на прямых. Основное – правильно пройти поворот. Не раньше и ни долей секунды позже начать торможение, точно вписаться в траекторию. Я накручивал круг за кругом, все больше вживаясь в эти чудесные ощущения слияния с болидом, пока не почувствовал, что к этому комплекту колес тихой сапой подбирается северный пушной зверек. Машина, несмотря на уменьшение веса, горючка-то ведь расходуется, стала значительно хуже держать трассу. Не знаю, что они там увидели на телеметрии, но пришлось, получив приказ по радио, сворачивать к боксам. Я уж было подумал, что удастся хоть чуть-чуть потренироваться в старте с места после пит-стопа, но механик мне четко показал перекрещенными руками команду заглушить двигатель. Взгляд на улыбающегося менеджера фирмы, чем-то озабоченного Вадима, очередное кратковременное включение режима ЗНАНИЯ, и все сразу стало понятно. Федоровичу за мои получасовые покатушки пришлось выложить явно не одну тысячу баксов. Хрен с ними, с бабками. Деньги – дело наживное. Зато я теперь на все сто знаю, что это – мое! Я хочу и могу ездить в "Формуле один" и почти знаю, что буду. Душу дьяволу продам, но на старт "Королевских гонок" выйду!

* * *

Как связаны между собой интуиция и память? Включая режим ЗНАНИЯ я, при определенном усилии, могу вспомнить почти все, что хоть раз видел или слышал в своей жизни. Нижний предел находится где-то на уровне шести лет. Все, что было до этого возраста, является какими-то разрозненными воспоминаниями. До десяти – довольно четкими кусками. А вот начиная лет с двенадцати, хорошо напрягшись, вообще могу вспомнить все что угодно. От пустой драки из-за старой игрушечной машинки с соседским мальчишкой, до цвета пятен на рабочем переднике у учительницы химии. Хорошо напрягшись? Зачем себе-то врать? Включив режим. А, задействовав ЗНАНИЕ, я не только могу вспомнить любую формулу, но точно подставить в нее любые числа и правильно посчитать. Голова превращается в вычислительную машину? Этакий биокомпьютер? "Могет быть, могет быть", как иногда говорит Федорович. Почему же я сейчас не сочиняю новые формулы и не пишу в темпе докторскую диссертацию, чтобы в результате получить Нобелевскую премию? Вместо этого я, как дурак, вспоминаю, какой была тогда Нинка на пляже в своем ярко-оранжевом купальнике. Или, что уже совсем непозволительно, опять чувствую на себе груди Валентины, когда она меня так страстно целовала на дне рождения. Ее груди и полные сладкие губы… Понимаю, что потом опять голова болеть будет из-за длительного включения режима, но все равно вспоминаю. Причем, в этом случае, отлично знаю, что как только придут самые яркие, самые лучшие мгновения, я тут же вылечу из режима. Интересно, это как-то связано с тем, что не могу включить ЗНАНИЕ, когда гляжу на Нинку? А вот с Валентиной я даже не пробовал. Надо будет проверить. А сейчас я снова и снова вспоминаю под мерный шум авиадвигателей те сладкие ощущения. Нет, ну не дурак ли? Все, хватит! Надо переключиться на что-нибудь другое.

Как встретит меня Дендик? Помнит ли? Насколько он вырос? Виктор говорил, что в первые месяцы щенки очень быстро растут. Вообще к году становятся почти взрослыми. Скоро я все это узнаю. До посадки в Пулково[13] осталось всего два часа. Настена с Федоровичем опять дрыхнут. Сестренка хорошо загорела и чему-то улыбается во сне. Тот неприятный инцидент с пьяным мужиком она, кажется, забыла. Свежие яркие впечатления от наших отличных каникул забили все плохое. Это ничего, что она пропустила первые дни в новом учебном году. Настенька у меня умненькая, быстро наверстает.

* * *

"Силачом слыву недаром – семерых одним ударом!" Получилось почти как в той детской сказочке. Ну, не семерых, но троих за раз я проверил. И в этот раз осечки у Федоровича не произошло. Все они вполне подходили для нашей работы. Что называется – им за державу обидно. Только это были не офицеры ФСБ, из которых Вадим обычно вербовал нам сторонников, а те люди от бизнеса, про которых подполковник говорил мне перед нашей заграничной поездкой. Они, эти трое, могли бы неплохо развернуться, если бы их за руки и за ноги не держали нечистоплотные конкуренты. Особенно сложная ситуация была с одним из них, Евгением Львовичем Нейманом. Нестарый еще, тридцать два года, чуть выше среднего роста, светловолосый и голубоглазый Нейман внешне совершенно не походил на еврея. И был он, как это ни странно, романтиком. Романтиком и гением-финансистом. Хотя своего банка у него никогда не имелось. Была фирма по оптовой купле-продаже продуктов питания. Правда, в уставе этой фирмы были забиты все возможные виды деятельности, которые теоретически позволял закон. От производства этих самых продуктов питания до внешней торговли. Евгений Львович, досконально зная наше законодательство, умудрялся делать деньги на всем, что угодно, хоть из воздуха. Вот только попался однажды на глаза одному бывшему деятелю КПСС, тесно повязанному с бандитскими кругами, и кончилась его планида. Что бы он теперь ни делал, его всегда раздевали, подставляя на ровном месте. Или под несовершенное им уголовное преступление, или под налоговую инспекцию в сделке, к которой он никакого отношения на самом деле не имел. Он всегда как-то выкручивался, когда откупаясь, а когда воюя. Но неизменно лишаясь практически всех денег. Даже жены лишился в этой своей войне. Ушла она от Неймана. Не выдержала такой жизни. На мой прямой вопрос Евгению Львовичу, почему же он не уехал в Израиль, Нейман, не задумываясь, ответил:

– Ну как вы не понимаете, молодой человек? Я вырос в нашей стране, у меня есть определенные идеалы. И поэтому я считаю, что надо не удирать туда, где лучше, а стараться всемерно улучшать условия жизни на своей родине.

Интересно, как в нем уживаются этот, иногда тщательно скрываемый, патриотизм и мертвая деловая хватка, когда приходится лавировать между нашими законами? Да еще и некоторый романтизм чувствуется в этом с виду таком обычном человеке…

* * *

И опять основной вопрос, зачем мне все это надо? Нет, с одной стороны мне, конечно, интересно. Даже не просто интересно, а тянет. Это ведь чертовски здорово помогать хорошим людям и карать плохих. А то, что при этом зачастую присутствует определенная степень опасности – это даже хорошо. Риск – он ведь затягивает, так же как и скорость. Сколько раз замечал за собой, что когда возвращаюсь в город с трассы, то так и хочется придавить педаль газа. Медленно ведь все вокруг едут. А мне дико нравятся скорость и риск. Особенно, когда понимаю, что я – лучший! Уделать в рукопашке Виктора или Федоровича, или обоих сразу – легко и непринужденно! Соответственно, при включенном ЗНАНИИ. Освоить курс подготовки скрытных боевых действий в городских условиях быстрее, чем кто-то другой может? Сделано! Стрелять навскидку точнее любого снайпера? А с двух рук сразу не желаете?! Зря я, что ли, целую неделю тренировался? Выйти одному против шестерых с пейнтбольными пистолетиками? Да, как два пальца об асфальт! Здесь основное – очень быстрые движения. Обязательно с рваным ритмом и, ни в коем случае, не в том направлении, куда надо по простой логике. Главная задача – нет, не обмануть, а заставить спарринг-партнеров шевелиться так, как мне надо. Не идти у них на поводу, а самому вести игру по нужному мне сценарию. Причем, не силой противников загонять в необходимую мне ситуацию, а ненавязчиво подталкивать. И все должно быть очень быстро, чтобы они функционировали только на рефлексах, отработанных в стандартных обстоятельствах. В то время когда я быстро работаю головой и меняю эти самые обстоятельства на абсолютно нестандартные. За каких-то восемь минут, все противники были разукрашены ярко-желтой красочкой. Хорошо тогда поразвлеклись.

Очень многое я теперь могу. Мчать по автодрому на самом пределе быстрее других, тех, кто уже годами гоняет? Легко! И чего Вадим запрещает мне на соревнованиях выступать? Рано, говорит, еще светиться. А ведь есть уже на чем.

Ключи и документы на серенькую неброскую "Импрезу", оформленную на контору Ноймана, Федорович вручил мне через две недели после каникул.

– В городе не вздумай гонять. Я, конечно, тебя отовсюду вытащу, но все равно не вздумай! – он строго погрозил мне указательным пальцем.

Ну, я же не совсем дурной! Почему неброская? Шильдики все сняты. Она только с виду 1.5R RK 4x4. Во всяком случае, если не особо приглядываться. На самом деле – самая навороченная версия. Subaru Impreza WRX STi. Крышка капота без фирменного воздухозаборника, который обычно бросается в глаза. А под капотом двухсполовинойлитровый двигатель с турбокомпрессором и интеркулером. Триста двадцать силенок, как с куста. Не "Формула-один", конечно, но тоже неплохо. Я теперь почти всюду успеваю. Если, конечно, пробок нет. А загрузил Вадим меня учебой и работой прилично.

* * *

Игра на бирже. Вроде бы относительно простой и быстрый способ сделать деньги из ничего. Более-менее подходящим оказался Форекс. Но… Я сидел в отдельном кабинете со сразу четырьмя компьютерами, подключенными через скоростную выделенку к сети, и зырился на мониторы, как баран на новые ворота. Нет, с правилами игры на биржах и специальными программами для этого я разобрался достаточно быстро. Трех дней под руководством Неймана мне вполне хватило. Все эти сленговые словечки и термины, маржа, дилинговый рычаг или кредитное плечо, лот, сторидж, нет в них ничего сложного. Наоборот, присутствует своя строгая вполне определенная логика. Но вот предугадать скачки курсов акций и валют у меня никак не получалось, хоть ты тресни! Не схватывала моя голова все необходимые тонкости. Не хотела работать хваленая интуиция. Я долго, почти неделю, пытался понять, почему не работает ЗНАНИЕ. И ничего не смог выдумать, пока… Пока случайно вечером не увидел по телевизору всю эту сутолоку на какой-то из среднеазиатских бирж. Слишком много факторов, от которых зависят курсы. Слишком много параметров, которые не в состоянии обсчитать самый навороченный суперкомпьютер. Ведь эти курсы зачастую прыгают из-за попыток отдельных брокеров играть на повышение или понижение. Прямо, как броуновское движение. Кто-то дергается в одну сторону, кто-то в другую, а в результате все или смазывается действиями других брокеров, или, если достаточно большое количество игроков пришли к одинаковым решениям, эти гребанные курсы валют делают скачок. То есть причины изменений курсов есть как объективные, так и совершенно случайные. Ладно, почему в этих условиях не работает режим, теперь понятно. Но, все же как-то надо выходить из этой дурацкой ситуации. И помогла мне увиденная тогда телевизионная картинка. Не стоит рассматривать сам рынок, раз он реально не просчитываемый, надо анализировать игроков. Они зачастую только с виду такие непроницаемые, а так, если как следует приглядеться, вполне понятны. И зачем, интересно, на западе принято транслировать в интернет сигнал с видеокамер на биржах? Впрочем, мне-то это на руку. Пришлось добавить еще пяток мониторов, показывающих всю эту катавасию. Во всяком случае, первая же попытка прогнозировать изменения курсов валют ориентируясь на поведение брокеров, принесла мне пятнадцать тысяч долларов. А потом пошло и поехало! Когда через пять часов довольно увлекательной работы баланс на наших счетах перевалил за шестьсот тысяч баксов, Нейман положил мне руку на плечо и сказал:

– Все. Пока достаточно.

– Почему? – а я ведь только вошел во вкус.

– Если слишком быстро и, тем более, слишком много заработать за один день, то нас немедленно возьмут на заметку.

– И что? Вадим нас прикроет.

– Ну, – Евгений Львович улыбнулся, – не все так просто, как кажется. Очень сомневаюсь, что даже крыши самого начальника управления ФСБ нам хватит. А Вадим Федорович только один из заместителей, как я понимаю. Да и сама служба в мониторинге крупных денежных операций с участием банков – а как бы мы на бирже играли без использования банковских счетов? – занимает далеко не первое место. Существует специальный федеральный центр. Тут все дело в том, что наша власть, ну точнее, ее верхушка, отнюдь не дураки. Возможно, их можно назвать продажными и жадными, но никак не придурками. Еще давным-давно один очень умный человек, а звали его Иосиф Виссарионович, понял, что если не можешь контролировать каждый шаг собственных спецслужб, то надо заставить их конкурировать между собой и контролировать друг друга. Ни одной государственной структуре никогда не дадут монополию на информацию, тем более в вопросах финансов. Вот и здесь отслеживанием банковских операций занимается сразу несколько организаций. Вообще говоря, вопросы мониторинга курирует Центробанк, частично – Счетная палата, частично – Агентство ФАТФ. А Россия официально состоит в этой международной организации по пресечению отмывания преступных доходов. Напомню также, что до сих пор сохраняется необходимость в декларировании любых сделок выше определенного порога. Так что нас практически мгновенно вычислят и поместят под колпак, чтобы выяснить, как это мы так ловко денежки зарабатываем. Время мгновенного накопления большого и сверхбольшого капитала, причем, даже легального, безвозвратно прошло. Именно из-за нежелания тех, кто его уже накопил, конкурировать с новыми волками. Еще молодыми, поджарыми, не успевшими обрасти жирком на лаврах.

Нейман задумался, критически посмотрел, как я закуриваю, вытряхнул пепельницу, полную окурков, в мусорное ведро и продолжил свою очень познавательную для меня лекцию:

– К сожалению, Денис, это же приводит нас к ограничению максимальной суммы сверху. Причем эта сумма не превысит значащей цифры с пятью нулями. И то уже появляется серьезный шанс засветки. Если же работать группой, то на таких вот ребят с хитрой попой существует группа статистического анализа рынка в Центробанке. На предмет выявления предварительного сговора игроков. Почерк-то у них всех из-за одинаковой первичной инсайд-информации будет также одинаковым. Так что, по времени выявление, конечно, затянется подольше. В нашем случае, при наличии некоторого прикрытия в руководстве областного ФСБ, а проводить проверку поручат явно им, еще несколько дольше, но все равно сумма не превысит шестизначную. В смысле – единиц миллионов. Исходя из всего мною сказанного, вывод следует только один – не надо зарываться.

– И это правильно, – голосом последнего и единственного президента СССР провозгласил от двери Федорович. Он, похоже, последние несколько минут внимательно слушал лекцию Неймана. А мы за шумом многочисленных вентиляторов аппаратуры приход Вадима в мой кабинет не заметили.

– Как следует из речи уважаемого Евгения Львовича, – подполковник изобразил нечто вроде реверанса в сторону нашего финансового гения, – полоса неудач закончилась, и у нас появились первые успехи на поприще биржевой игры?

– Именно так, Вадим Федорович, именно так, – теперь уже Нейман изобразил реверанс по отношению ко мне.

– Ну и отлично! Денис, подкинь-ка меня к Московскому вокзалу. Надо в столицу на пару дней по делам съездить.

* * *

– И чего ты, Вадим, в Москве забыл? – мы стояли в ежевечерней пробке на подъезде к Дворцовому мосту. Выбраться с Васьки, как питерцы всегда называли Васильевский остров, где у Неймана был офис, во все времена было сложно.

– Один из замов директора службы вызывает, – ответил Федорович, не поворачивая голову ко мне. Он курил и, похоже, был чем-то огорчен.

– А чего смурной такой? Есть из-за чего начальства побаиваться? – я же, наоборот, был на подъеме. Ведь такое дело сегодня удалось, наконец, провернуть. Шесть сотен тысяч зеленых тугриков нам ведь никогда не помешают! А он чего-то хмурится. Вот меня сейчас даже пробка не раздражает. И накрапывающий осенний дождичек. Отвезу подполковника на вокзал и рвану за город на автодром. На мокрой трассе еще интереснее будет гонять.

– Да не в генералах дело, – Федорович с некоторым остервенением загасил сигарету в пепельнице, – Валентина сюрприз очередной устроила, а мне ехать надо.

– Ммм? – не понял я.

– Да понимаешь, – он несколько неуверенно посмотрел на меня, – у нее иногда редко, но бывает. Запой.

Н-да, я даже не знаю что сказать. Пьяной я тетю Валю только на дне рождения в августе видел. А на следующий день она уже трезвая была. И, когда с отпуска прилетели, тоже посидели хорошо. Валентина тогда шампанского выпила, но не перебирала и была вполне нормальная. Больше Настену целовала, чем меня.

– Слушай, Денис, – в глазах Федоровича появилась какая-то надежда, – а может, ты попробуешь?

– Что попробую? – совершенно не понял я Вадима. Справа впереди появилась "дырка", и я рванул туда, обойдя сразу две машины.

– Гипноз. У меня не получится, точности артикуляции не хватает. А с твоими талантами,.. – он замолчал.

Я опять рванул вперед, полагаясь на свой небольшой опыт. Режим включать неохота, так как сегодня уже чуть-чуть перебрал свою норму. Опять мучиться поздно вечером головной болью никак не хотелось. Просьба же Федоровича…

– Да можно, наверно, попробовать. А она не обидится?

– С чего вдруг? Она у меня женщина умная…

* * *

Я, все-таки, позвонил. Вламываться в чужую квартиру без предупреждения, хотя хозяин сам дал мне ключи, как-то не комильфо. Позвонил раз, другой, но, тем не менее, пришлось самому открывать замок. Двухкомнатная квартира Баландиных не сказать, что была большой, но уютной. Из прихожей, где я скинул кроссовки и натянул на ноги гостевые тапочки, можно было попасть в залу, кухню, ванную и, как у нас говорят, в места общего пользования. Большая комната была проходной. Маленькая раньше называлась спальней, но теперь там сделали детскую для Настены. В ней она будет жить, когда я куда-нибудь отъеду.

Заглянул в залу. Диван был застелен, одеяло откинуто, подушка примята. На журнальном столике рядом стояла полупустая бутылка шампанского, бокал, испачканный яркой губной помадой и открытая коробка шоколадных конфет. Из динамиков магнитолы тянулся какой-то мягкий блюз. Красиво женщина пьет. С удобствами. Неожиданно за моей спиной раздался звук открываемой двери. Я повернул голову и остолбенел. Из ванной вышла Валентина в… Коротенький халатик был распахнут, под ним ничего не было. А ее тугие совершенные тяжелые высокие груди… Обнаженные широкие бедра… И еще этот запах свежевымытого женского тела… У меня аж в глазах потемнело.

– Дениска! – радостно почти закричала она и шагнула ко мне.

Это был такой горячий поцелуй!.. Пухлые сладкие губы и острый язычок!.. Сдернуть халатик с обольстительных плеч оказалось просто, а вот с меня одежду мы срывали вдвоем. Как оказались на диване, я просто не заметил. Это была такая ночь!.. Какой к черту режим ЗНАНИЯ, какой гипноз, если мы пили шампанское из одного бокала, а под диваном уже валялось несколько пустых бутылок?! Безумие какое-то… Безумие, пропитанное обоюдной всепоглощающей радостью… Мы просто не могли оторваться друг от друга…

И как я теперь посмотрю в глаза Федоровичу?!

* * *

– Четыре года назад, – он запнулся. Даже без включения режима мне было видно, что подполковнику очень тяжело вспоминать об этом, не то, что говорить.

– Четыре года назад, – он собрался и теперь рассказывал уже без перерывов, – я, при выполнении задания, был ранен и в бессознательном состоянии попал в плен к чехам.[14] Те пытали меня, пытаясь получить информацию о моей агентуре. Наши меня вытащили. Потеряли троих человек, но вытащили. Как потом сказал хирург, который меня собирал, вытащили в виде куска мяса.

Лицо Федоровича теперь было абсолютно бесстрастным. Он говорил, как будто перед начальством отчитывался.

– Восемь месяцев провалялся в госпитале. Одиннадцать операций. Еще почти год на восстановление физических кондиций. Сейчас к здоровью у меня особых претензий нет, если бы не одно "но", – его голос все-таки сорвался. Вадим достал пачку, долго разминал сигарету, прикурил, бросил короткий, какой-то виноватый взгляд на меня.

– После плена я перестал быть мужчиной, – говорил он теперь совсем тихо, почти шепотом, – не получается, хоть ты тресни. Что-то в голове после изощренных пыток нарушилось. Никакие лекарства не помогают. А Валя… Для нее это оказалось еще хуже, чем для меня. Вначале только и делала, что ревела без перерыва. В госпитале от меня не отходила – она ведь врач, хоть и спортивный. Меня жалела. Потом как-то смирилась. Жить-то все равно надо. Ведь мы по-настоящему любили и любим друг друга. Не хочет она меня бросать. Я предлагал развод, но она не хочет. Нам и без этого хорошо вдвоем. Не так, конечно, как было… Но, иногда, Валентина срывается. Начинает неделю или две пить. Это у нее предохранительный клапан такой, что ли? Раз в полгода-год случается. Бросается в загул. Временами даже интрижки бывают, когда пьяная. Я, конечно, все понимаю. Она же в самом расцвете… Мало ей моих ласк без этого. Даже, практически, не ревную. Только очень за Валеньку боюсь, что нарвется на какую-нибудь сволочь… – он замолчал.

А ведь самая большая сволочь здесь я! Федорович ко мне со всей душой… – я тоже закурил, не поднимая глаз на Вадима. А он неожиданно окрепшим голосом продолжил свою историю:

– Когда я более-менее восстановился, то, вернувшись на службу, опять поехал туда. Через пару месяцев меня из Чечни отозвали. Сказали, что слишком лютую. Информацию я из чехов быстро вытряхивал всю, до последней капли, но… Отозвали, в общем. Жизнь как-то наладилась. Работа свое берет. Подумывали уже ребенка из детского дома взять, когда Виктор с тобой познакомил. А потом я Настеньку увидел… Увидел и прикипел душой. Рассказал, а затем показал Вале. Твоя сестра для нас теперь, как свет в окошке, – он замолчал. Лицо Вадима разгладилось.

Н-да, ситуация. Это что же получается, она мне как бы взятку таким образом давала? Нет, я же все помню! Валентина сама тогда всем этим упивалась. Это и для нее было очень большим удовольствием. Когда женщина так жарко тебя целует, ошибиться невозможно! Черт, тут в себе бы разобраться, а уж в ней, если меня сразу, как начинаю думать об этом, из режима напрочь выбивает…

– А то, что у вас произошло, – опять заговорил подполковник, – знаешь, обычно, когда у Вали такое случается, она никогда не рассказывает, кто это был. Не скрывает, но и не рассказывает сама. Я же ведь не спрашиваю. А тут сразу все мне выложила. Я, даже, немного благодарен тебе, что ты ей маленький кусочек счастья подарил. И беспокоюсь здесь больше о тебе. Валентина ведь почти вдвое старше. Не может это у вас быть надолго. А главное – чтобы произошедшее не испортило наших отношений. Мало того, что само дело мне интересно и нужно, так ведь без Настеньки мы с Валей свою жизнь уже не представляем. Виноват же во всем, в первую очередь, я сам. Не сообразил, какую ты ее увидишь. Не подумал. Устоять же перед желанием такой женщины, – в словах Федоровича даже, кажется, гордость проскользнула, – да еще в твоем возрасте невозможно. Так что можешь себя не винить и глаза не прятать.

* * *

Нинка. Она все-таки поступила в свой Технологический институт. Или, как он теперь называется, Технический университет. Виделись мы теперь, увы, довольно редко. Со свободным временем у меня теперь большой напряг. Я встречал ее сразу после занятий, если сам в этот день рано заканчивал свою работу или учебу, и мы на "Субарике" закатывались в какой-нибудь уютный ресторанчик посидеть, поужинать и потанцевать.

– А ты, Денис, изменился. Возмужал, – она подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и чуть сильнее прижалась танцуя.

– И в чем это выражается? – я улыбнулся Нинель и опустил правую руку чуть ниже, чтобы ощутить нижним краем ладони чудесную выпуклость ее ягодицы.

– Не знаю, – Нинка потянулась и легонько коснулась губами моей щеки, – просто ты теперь другой.

В этот момент меня в спину ощутимо толкнули. Я обернулся. Сзади, не обращая ни на кого внимания, притоптывалась та еще парочка. Он – высокий, тяжелый парень лет под тридцать, явно южного происхождения, хорошо выпимши, и она – не намного моложе, но слишком легко и несколько вульгарно одетая девица. Проститутка, что ли?

– Осторожнее надо, – проинформировал я и повернулся к Нинель. Танцпол в полутемном зале был не очень большой, но места для нескольких пар хватало. Но, увы, в этот день больше танцевать нам не пришлось. Буквально через несколько секунд разразился скандал.

Вероятно, эта поддатая парочка еще кого-то задела, и пошла разборка.

– Извинись перед девушкой, козел! – нормально и со вкусом одетый мужчина стоял перед тем парнем, придерживая за плечо закусившую губу молодую женщину, которая присев потирала двумя руками лодыжку, приподняв край широкой юбки.

– Кто козел?! – выпивший южанин проорал свой вопрос на весь ресторан, заглушая музыку. Он, не размахиваясь, ткнул мужчине кулаком в живот. Тот сложился пополам и упал.

Черт! И здесь от них покоя нет! Я подтолкнул Нинку к нашему столику и решительно направился к месту разборки. Нельзя таким позволять распускать руки. Через весь зал к танцполу уже мчался охранник от входа, но с другого конца помещения от сдвинутых вместе столов к нам двигались еще несколько человек явно не русской внешности. А тот, которого вполне правильно назвали козлом, отвесив оплеуху присевшей женщине, отчего та, коротко пискнув, завалилась на пол, замахивался, чтобы добавить мужчине. Не успел. Мой кулак попал ему точно в ухо. Я выпил полбокала красного вина и не мог немедленно включить режим, но сейчас этого не требовалось. Не тот противник. Южанин рухнул, так и не успев нанести удар. Получив еще один хороший такой тычок в живот от ботинка охранника, он затих. Секьюрити бросился поднимать женщину, не видя, как сзади на него налетают сразу два южанина. Одного я просто подсек под коленку, услышав хруст костей сломанной ноги. Несколько резковато подсек. Бывает. Другому, который громко орал что-то на своем непонятном гортанном языке, собираясь ударить охранника пониже спины, заткнул пасть свингом по нижней челюсти, опять уловив знакомый звук сломанных костей. Да что же у них косточки-то такие слабые?! Еще один южанин зарычал, как, наверное, рычат звери по ночам у их родного горного аула, и, широко расставив руки, бросился на меня. Это он что, хочет задавить мою бренную тушку в своих радостных объятиях? Явно меня с кем-то перепутал. Терпеть не могу мужских нежностей! У меня совершенно традиционная для Питера сексуальная ориентация, в отличие от некоторых. Я поднырнул под его расставленные руки, и моя коленка немного резковато воткнулась ему в бок. Хрюкнув, совсем как молочный поросенок, он заткнулся и успокоился на полу рядом с типом, держащемся за сломанную челюсть. Следующего я ласково встретил каблуком точно в коленную чашечку. Странно, но его нога почему-то выгнулась совершенно не в ту сторону. Прямо как у кузнечика. Н-да, у костоправов сегодня будет много работы.

Я огляделся. Больше противников в вертикальном положении не оказалось. Охранник вместе с молодой женщиной поднимал с пола того хорошо одетого мужчину, который пострадал первым. Нинка с широко раскрытыми глазами стояла у нашего столика, одной рукой опираясь на него, а другой ладошкой прикрыв свой ротик. На столе парили только что принесенные цыплята табака. Вот только аппетита у меня, увы, уже не было. Самый первый южанин, из-за которого все и началось, успел выблевать весь ужин на свой костюм. Запах, мягко говоря, был не очень приятным.

Тихо посидели, называется…

Глава 4

– И зачем тебе это было надо? – подполковник примчался в отделение сразу после той драки, предварительно накачав ментов по телефону, чтобы относились к нам с Нинкой с соответствующим уважением.

– Во! Я должен был молча стоять и смотреть, как какой-то дурак на букву "м" ни за что ни про что избивает человека?!

– Вадим Федорович, – капитан полиции успел прочитать в удостоверении имя-отчество моего друга, – у нас нет особых претензий к молодому человеку. У двоих из задержанных обнаружены незарегистрированные стволы. Показания достаточного количества очевидцев свидетельствуют, что юноша не превысил пределов необходимой обороны. А один из задержанных вообще является фигурантом федерального розыска.

Подполковник посмотрел на капитана, как на пустое место, и опять принялся пилить меня:

– Денис, ты можешь понять, что силу надо применять только тогда, когда слова не действуют?

– Это была именно такая ситуация, Вадим, – четко сформулировал я свой ответ.

Мент, давно уже проверивший мои документы и узнавший, что мне всего семнадцать лет, оторопело смотрел, как я отбрехиваюсь от подполковника ФСБ.

Вадим, неодобрительно глянув на меня, соизволил обратить внимание на капитана полиции.

– Показания сняли? Все задокументировали?

– Даже записи камеры наблюдения из ресторана приобщили, – с готовностью подтвердил капитан.

– Тогда чего держите потерпевших и свидетелей? – задал резонный вопрос Федорович. – Время-то уже позднее.

– Только что закончили, товарищ подполковник, – с несколько виноватым выражением лица отчитался офицер полиции.

Федорович, критически посмотрев на него, перевел взгляд на меня:

– Выйди.

Нинель, просидевшая в коридоре отделения полиции на неудобном стуле после дачи свидетельских показаний полтора часа, бросилась мне на грудь.

– Ну что?

Я поцеловал девушку в губы, не обращая внимания на нескольких копов.

– Все нормально.

Вадим вышел из кабинета капитана через десять минут, держа в одной руке мои и Нинкины документы, а в другой кассету с видеозаписью из ресторана.

– Не было вас там сегодня, – объяснил он уже на улице, – не стоит тебе в полицейских протоколах светиться. Настеньку Валя к нам давно забрала, а ты отвези девушку домой.

– Я есть хочу, – тихим голосом почти пропищала Нинка, – родителям я из отделения звонила. Они не беспокоятся.

– Ну, тогда решайте сами, – Федорович критически посмотрел на меня, – а завтра нам с тобой, Денис, надо будет серьезно поговорить.

О чем, интересно? Опять меня пилить будет?

* * *

Дядя Витя – мой персональный телохранитель? Даже не так. Начальник службы безопасности фирмы Неймана. Службы, которая в первую очередь охраняет меня, еще раз меня и только потом – фирму. Ну и на хрена мне все это? С Нинкой куда-нибудь прокатиться теперь только в сопровождении "Гелендвагена" с несколькими секьюрити? Вадим, похоже, немного перестарался. Оказывается, на меня записаны приличные пакеты акций всех фирм, которые наша не такая теперь уж и маленькая компания единомышленников патронирует. Я никогда особо не обращал внимания на те бумаги, которые мне подсовывают подписывать что Федорович, что Нейман. А надо было.

– Понимаешь, Денис, раз уж тебя все равно надо делать известным, то определенное, пусть и частично вымышленное, богатство не помешает.

– Только частично? – перебил я Вадима.

Он улыбнулся.

– Миллионов тридцать евро из них вполне реальных. Достаточно быстро ликвидных – почти половина. Ну, должны же мы как-то легализировать свою деятельность?

Н-да. Я, оказывается, миллионер! Нет, мне не раз уже приходилось составлять аналитические отчеты по разным фирмам и, используя свои возможности, давать рекомендации по довольно большому количеству договоров. Соответственно, совместно с нашим финансовым гением Евгением Львовичем и иными работниками его закрытого акционерного общества. Не один раз мы с Федоровичем при участии Виктора и других наших специалистов разрабатывали операции для прикрытия этих фирм, как от излишнего внимания налоговых органов, так и от не очень чистоплотных конкурентов. Причем второе бывало значительно чаще. Две конторы вообще разорили подчистую. Лично я в самих операциях принимал участие очень редко. Только, как говорит Вадим, для повышения моего образовательного уровня в этой области. Но я и предположить не мог, что наш труд так хорошо оплачивается.

Нет, денежки – это, конечно, хорошо. Хотя я прекрасно понимаю, что они не совсем мои. Точнее – совершенно не мои. Ну, к какой-то части этих миллионов я свои лапы приложил, особо скромничать не стоит. Конкурентов мы гнобили кого вполне законно, а кого и не очень. Это все зависело от них самих. Если была обычная конкуренция, то и мы работали вполне честно. Точная оценка ситуации на рынке позволяла нам предложить контрагентам пусть не намного, но лучшие для них условия контрактов, и тогда выгодный заказ доставался одной из наших фирм. А вот если соперники действовали жульнически, не соблюдали неписаных законов бизнеса – хотя какая честность может быть сейчас в условиях дикого капитализма? – то в этом случае и мы не считали себя связанными даже видимыми правилами приличия. Противник задействует административный ресурс или, хуже того, подставляет нас под УК? Изучить врага и бить по самому больному месту! С одной стороны необходимо правильно понимать в каком мире мы живем. Надо честно признать что нынешняя ситуация в Российской Федерации очень враждебна для реального предпринимательства. Вот для всяких финансовых мошенничеств… Поэтому на агрессию мы всегда отвечали многократной агрессией. Вот только проблему с основным врагом Неймана пока не решили. Опытный был противник. Хорошо прикрытый. Разве что использовать методику незабвенного Саши Македонского? Если узел не распутывается, то рубить его и не думать о последствиях?!

* * *

Хороший домик. Скромненький. Всего два этажа. И архитектура излишествами в глаза не бьет. Никаких колонн, никаких портиков. Производит впечатление небольшой дачки уездного масштаба. Но если посмотреть на этот дом немного повнимательней, приглядеться к кирпичной сторожке у ворот, узенькие окна которой скорее являются бойницами, прикинуть высоту добротного бетонного забора, обратить внимание на замаскированные под скворечники видеокамеры… Загородная резиденция Юрия Юрьевича Пономаренко, ныне более известного в определенных кругах как Пономарь, была довольно неплохо защищена как от внезапного нападения, так и от незаметного проникновения. Одного только не учел специалист, проектировавший систему охраны, что ликвидатор пойдет в одиночку, средь бела дня через дверь ни от кого не скрываясь. Более того. Не просто пойдет, а будет приглашен. Ликвидировать Пономаря я решил сам, подробно ознакомившись с большим досье, любезно предоставленным мне Федоровичем. В электронном виде оно "весило" аж семь гигабайт.

Юрий Юрьевич Пономаренко жил на этом свете уже шестой десяток лет. Жил и, что интересно, ни в чем себе не отказывал. И были у Юрия Юрьевича, бывшего активного функционера КПСС, в жизни два увлечения. Женщины, причем преимущественно молоденькие, и евреи. Если первое еще как-то можно было понять, то второе… Это ведь они, эти жидо-масоны в первую очередь, виноваты в развале Советского Союза. Они забрались в парткомы его партии и устроили эту перестройку. А как хорошо было жить до нее. Все было просто и ясно. Кто выше стоит, тот больше и имеет. Нет, не в деньгах дело, а в возможностях. Ладно, бывшие партийные и комсомольские работники, но откуда вдруг взялись эти такие пробивные инженеры и яйцеголовые? Лезут и лезут в бизнес. Да еще отстегивать не хотят! Более-менее терпимо было в девяностые. Сказал кому надо, и нет паршивца или раздели его донага. Когда какой-то еврейчик перехватил у всеми уважаемого Юрия Юрьевича довольно выгодный заказ, то он немного выждал и приказал обанкротить этого Неймана. Месть была такой сладкой, и Пономарь взял этого горе-бизнесмена на заметку. Юрий Юрьевич просто получал удовольствие, в очередной раз втаптывая еврейчика в грязь.

Я долго прикидывал, как отучить Пономаренко гадить Евгению Львовичу. Сложно. Мало того, что "крыша" этого типа была в Москве на очень высоком уровне, так еще и личной безопасностью он никак не пренебрегал. Вывод? Убрать Пономаря к чертям собачьим! Но ведь Федорович сам на акцию не решится, уж больно опасна, и мне не позволит. А не буду я спрашивать у него санкцию. В одиночку, когда не надо думать о напарниках, даже проще будет.

Познакомился лично с Пономаревым на одной презентации. Причем, как это ни смешно, загримировался я под девушку.

– Как это понимать, Денис? – глаза у Виктора стали круглыми, когда я открыл ему дверь нашей квартиры перед тем, как ехать на презентацию.

– Плохо получилось? – на мне был приталенный черный брючный костюм, почти рыжий парик, длинный, до вызывающе торчащих накладных силиконовых грудей и остроносые сапоги на небольшом каблуке. Большие очки с круглыми стеклами без оправы завершали маскировку.

Он покрутил меня перед собой, разглядывая со всех сторон.

– Задница маловата, а так очень даже ничего. Если бы не знал тебя так хорошо, то, встретив на улице, не узнал. Может быть, даже пофлиртовать захотел бы.

– Что и требуется. Сегодня поедем на презентацию. Будем самого Пономаря охмурять.

– Федорович в курсе? – на лице Виктора появилось сомнение в правомерности моих действий.

– Не-а, – я достаточно легкомысленно повилял той частью тела, которая моему главному телохранителю показалась маловатой, – зачем? Мы же пока только разведкой займемся.

– Ну, смотри, – Виктор все-таки покачал головой, – я все равно подполковнику доложу, как из столицы приедет. Получишь за самовольство по той штуке, которой ты виляешь.

Баландин опять был в Москве. Что-то его начальство часто туда вызывать стало. Надо будет, когда вернется, поинтересоваться причинами.

А я… Когда включаю режим и пытаюсь анализировать сам себя, в голове сразу крутятся дедовы слова, что это во мне так называемый юношеский максимализм играет. Хочется быть и хорошим, и справедливым. И чтобы все вокруг были такими же. А невозможно это. Гада какого-нибудь не переделаешь. Их надо убирать! Вот и этого типа – на тот свет. Я так решил! Все равно за меня никто этого не сделает.

На презентации все прошло именно так, как я планировал. Применять против таких как Пономаренко НЛП вместе с быстрым гипнозом можно и нужно. Вот в обычной жизни – ни-ни. Это было бы просто безнравственно. Только для дела. В результате у меня появилась визитка этого типа с прямым телефоном. Как он ни пытался заполучить мой номер или вообще хоть что-то выяснить о такой сексуальной девушке, как Аня – под таким именем я представился – ничего у этого старого блядуна не вышло. А как он хвост распускал, как хотел немедленно затащить в свою загородную уютную берлогу! Вот интересно, когда я отстраняюсь от самого себя и начинаю анализировать действия этого козла и пытаться прогнозировать их, то все получается настолько просто и ясно! Хочется ему считать себя неотразимым, и это обычно получается. Неужели не понимает, что женщины ведутся на его деньги, но никак не на него самого? А заставить Пономаря побегать за бабой – элементарно. Немного загадочности и непрямой отказ – и он уже готов. Будет рогом ковырять и бить копытом, чтобы добиться благосклонности Анечки. Уехать с презентации на дорогой машине – пришлось одолжить "Мерс" с подставными номерами у хорошего знакомого – и отрубить слежку сразу двумя машинами сопровождения – на них мы вообще поставили в этот день московские номера – было не очень сложно. Вот организовать временную нетрудоспособность штатной любовницы Пономаренко – с постаревшей женой, живущей в городе, он давно не спал – оказалось несколько труднее. Десяток капель мощного транквилизатора в сок на примерке очередного платья пришлись в самый раз. Она сама посчитала себя заболевшей. Одна из наших девушек, Катя Воронова, кстати, старший лейтенант ФСБ, виртуозно выполнила мою просьбу буквально в тот же день. Сильные профессионалы в нашей команде собрались, этого отрицать никак нельзя.

* * *

Реакция Юрия Юрьевича на мой телефонный звонок была легко прогнозируемой – он ждет меня с нетерпением, несмотря на то, что было только начало дня. Я приехал на такси, заранее побеспокоившись чисто уйти из дома, чтобы не заметила собственная охрана.

– Анечка, милая, вы великолепно выглядите! – ну еще бы, два часа грим накладывал. Сам себя в зеркале узнать не могу.

Секьюрити, однако, воодушевления хозяина не разделяли. Я был вежливо ощупан какой-то мускулистой бабой в мужском костюме. Хорошо, что в трусы не полезла. Пистолета там у меня не было, но кое-что другое, никак не соответствующее образу девушки, наличествовало!.. Ни сколько не сомневаясь в своем праве, она быстренько порылась в моей сумочке – ничего представляющего для хозяина опасности там не нашлось. Итак, четверо в сторожке, еще двое в доме. Первые, включая мужеподобную мадам – охрана, плюс повар и служанка. Последняя тоже не отличалась особой женственностью. Вероятно, постоянная любовница постаралась заранее избавиться от возможной конкуренции.

Очень большое удивление у Юрия Юрьевича вызвал мой отказ от вина:

– Как, Анечка, вы совсем не пьете?

– Ни капельки спиртного, – режим ЗНАНИЯ мне сегодня еще потребуется, – впрочем, это нисколько не помешает мне выпить с тобой на брудершафт. Только в твоем бокале будет коньяк, а в моем – кока-кола, – я форсирую события. Терять время на пустопорожние разговоры с этим типом мне совершенно не хочется.

Как только мы остаемся в комнате одни, я, окинув помещение взглядом, определяю вероятные места нахождения видеокамер. Охрана контролирует только окружающее виллу пространство или хозяйские покои тоже? Хотя последнее – вряд ли. Кто же захочет на себя подчиненным компромат давать? Так, ноутбук, лежащий на журнальном столике. То, что мне требуется.

– Можно? – я, не спрашивая хозяина, поднимаю крышку и включаю компьютер.

– Пароль? Я, Юра, очень любопытная, – всего насколько слов и движений. Он, этот козел, уже готов. Не нарывался еще на хороших специалистов по быстрому гипнозу. Выкладывает двенадцатизначную комбинацию, как на блюдечке.

Вайфай в наличии. Роутер, вероятно, в помещении секьюрити стоит. Быстро пробегаюсь по структуре охраны. Хорошо. Камеры внутри виллы натыканы только в комнатах слуг, большой прихожей, в коридорах, полуподвальном гараже и на кухне.

– Сюда никто не зайдет?

– Как можно, Анечка? – он не понимает, что уже полностью под контролем.

– Очень хорошо, мой козлик, – пора приступать к экстренному потрошению, – сядь сюда, на этот стул.

Заставить его вспомнить номера всех счетов, пароли, заставить в режиме видеоконференции – ноутбук, конечно, был оборудован встроенной камерой – отдать распоряжения о немедленном переводе очень солидных сумм на заранее подготовленные мною счета банков, которые находились в оффшорах, это не очень-то и быстро. Когда через полтора часа, предварительно постучав, та самая мужеподобная охранница заглянула в комнату проверить обстановку, все выглядело как надо. Бутылка коньяка была на треть пуста, один из бокалов был испачкан ярко-красной губной помадой, Юрий Юрьевич сидел рядом со мной без пиджака с ослабленным галстуком, верх моей блузки был расстегнут, черный бюстгальтер был хорошо виден.

– Пшла вон, – выплюнул хозяин и, опять надев на себя пошловатую улыбку, повернулся ко мне.

Удовлетворившись увиденным, секьюрити покинула помещение, никак внешне не отреагировав на грубость Пономаря. Вероятно, здесь это было в порядке вещей.

На утрясание финансовых проблем ушло еще пара часов. Заодно достаточно подробно Юрий Юрьевич описал мне свои официальные и криминальные связи. Все, больше из него сегодня ничего не вытянуть. А второй встречи уже не будет. Через каких-то двадцать минут без контроля он придет в себя и многое вспомнит. Надо ликвидировать. Причем свидетелей тоже.

– Вызови, Юрик, двух охранников. И распорядись подготовить машину. Наступило время покататься, – я, надо признать, уже прилично устал. Режим пришлось включать достаточно часто и подолгу.

Минимум один пойдет к автомобилю в полуподвальный гараж, двоих я вырублю здесь. Останется еще один перед мониторами в сторожке и повар со служанкой. Последние двое опасности не представляют. Резким ударом ребром ладони, после того как Пономарь отдал по телефону все необходимые распоряжения, вырубаю его навсегда и встаю у самой двери. Очень хорошо, что рядом есть электрическая розетка. Как только после короткого постукивания ручка начинает поворачиваться, втыкаю заранее согнутую шпильку в розетку и всем телом прыгаю на створку. Не ожидали мальчик с девочкой? В неярком свете из окна – люстра и бра из-за короткого замыкания погасли – вижу как один секьюрити, получив в лоб дверью, падает на спину, а вот мускулистая баба успевает отреагировать и тянет ствол из кобуры скрытого ношения. Нет, громкие звуки, а глушитель на пистолет почему-то не навинчен, мне сейчас совершенно не требуются. Переполох ведь поднимется! Бью ногой в живот. Раз уж решилась работать на такую большую мразь, как Пономаренко, то заполучи. Больно? Понимаю, но ничем помочь не могу. Разве что, выключить навсегда. Это что, ломать кадык становится моим фирменным знаком? Надо признать – достаточно простой и быстрый способ спровадить клиента на тот свет. Традиционный удар по гортани заканчивает с бабой. С пытающимся встать мужиком разбираюсь чуть медленнее – резкий поворот головы на больший угол, чем предусмотрено природой, заканчивается переломом шейных позвонков. Н-да, убивать голыми руками – та еще работенка.

Теперь темп, темп и еще раз темп! Свет погас только в малой части виллы. Защитная автоматика установлена грамотно. Прихватив один ствол с трупа бегу в гараж. Двадцать секунд, но меня уже ждут. Охранник перед монитором не зря бабки получает – успел предупредить водилу. Но тот не учел, что на маленькой лестнице света не будет. Я, в коротком прыжке, успеваю раскурочить стволом пистолета плафон вместе с лампочкой и бью рукой по ручке двери. Из гаража в распахнутую створку следует сразу три выстрела. Глупенький, ты же сам выдал свое точное местонахождение. Не готов ты еще к бою, в отличие от меня. Я-то в режиме! Мне хватает одного нажатия на курок. Громкий стон сопровождает мое быстрое перемещение в полуподвал. Лежит сразу за черной "Эмэлкой"[15] и держится за разодробленное пулей плечо. Хороший удар рукояткой пистолета по темечку выключает стоны раз и навсегда. Остался последний секьюрити в кирпичной сторожке.

Маленький сюрприз. Зря я, что ли, только войдя во двор виллы, осматривал окружающий пейзаж? Кабель со столба был протянут к этой части дома и, аккуратно закрытый пластмассовой броней, спускался именно сюда. Вот распределительный входной электрощит. Смотри-ка трехфазный автомат. Богато живут нынче олигархи! Выключено. Во, запел стартером и ровно загудел дизельный электрогенератор под кожухом, установленный тут же в углу. Тоже выключаю. И автономное питание противопожарной системы, и сигнализацию виллы. Лишнее это все сейчас, лишнее. Заодно рву связной кабель в находящейся рядом распределительной коробке. Хотя тревожный сигнал уже наверняка отправлен. Да и сотовые телефоны никто не отменял. Не будем терять драгоценное время. Усадить труп водилы в "эмэлку" недолго. Его ногу на газ. Хорошо, что открытая входная гармошка гаража прямо против ворот виллы. Рывком переключаю автоматическую коробку на "драйв" и выскакиваю. Мерсовский "паркетник", ревя двигателем, несется немного косо на въездные ворота. Ну, правильно, должен же последний охранник задержать ликвидаторшу?! Не дать ей уйти?! Ух, как точно лупит из узкого окошка сторожки по кабине "эмэлки"! А я в это время бегу к другому окну. Уф, успел! Хватило одного выстрела. Но как же голова болит! Явно я сегодня перестарался. Слишком часто и надолго включал режим.

Быстро, прихватив одну полную канистру, перемещаюсь в помещение охраны. Пару пуль по винчестерам компьютера. Самый хороший способ стереть с них видеозаписи моего сегодняшнего посещения виллы. А главное – быстрый! Открытую канистру на пол и выстрел. Хорошо горит! Теперь повторить операцию в доме, предварительно выгнав из полуподвального гаража обычный "шестисотый" в двести двадцатом кузове. "Гелендваген" брать не стоит. Слишком бросается в глаза. И чего Пономарь так "Мерседесы" любит? Прямо, как арабы на Ближнем Востоке. Им все равно, какая модель и год выпуска, лишь бы трехлучевая звезда на капоте была. Входной водяной вентиль закручен, пассивная система пожаротушения не сработает. Активная без электричества – пустое место. С одной стороны проектировщики все грамотно сделали, а с другой… Кто мог предположить, что аварийные системы электропитания будут намеренно выключены? Можно поджигать. Гори оно все синим пламенем! Огонь уничтожит все следы. Хотя пальцы у меня покрыты тонким слоем специального лака, чтобы не оставлять отпечатков, но кто его знает, что еще эксперты обнаружить могут? Остались повар и служанка. Выберутся – пусть живут. Все равно ничего опасного для меня не знают.

Прокатиться недалече на "шестисотом", переодеться, смыть грим, полить "Мерс" с моими тряпками внутри чистым спиртом и поджечь – двадцать пять минут на все. Почему спирт? А выветривается быстро. После бензина я бы еще долго благоухал. Теперь и домой на неброской "восьмерочке"[16] можно.

* * *

– Мальчишка! Ты подставил нас всех! – Вадим был не просто разгневан, он был взбешен. – Больше чем полгода сотни, нет, уже тысячи людей работают вместе, чтобы попытаться хоть что-то изменить в нашей стране в лучшую сторону, – он не кричал. Но говорил очень громко. Поймал меня прямо у дверей квартиры – и угораздило же его вернуться из Москвы как раз во время моей операции – тщательно закрыл изнутри замки и прямо в прихожей взорвался.

И где Федорович набрал тысячи? Хотя, если посчитать всех людей, что работают в наших фирмах, то, пожалуй, и поболе наберется. Но вот лично меня знает максимум пара сотен. А то, что я из себя представляю, мои настоящие возможности – человек сорок, не больше. И все они – офицеры ФСБ и несколько крупных теперь уже финансистов. Первые – потому что все вместе по очереди учат меня премудростям оперативной, аналитической и, в том числе, руководящей работы, прикрывают и охраняют. Та же Катенька Воронова, официально служа в "наружке" ФСБ, вместе со своим мужем Николаем – он в той же конторе капитан – стараются в свое свободное время не отходить от моей, как теперь утверждает наш шеф, глупой персоны. Это ведь Катерина научила меня быстро и почти неузнаваемо меняться. Она, сама прекрасный визажист, обучила меня работать с гримом, правильно выбирать одежду, чтобы не бросаться в глаза или, наоборот, выглядеть вызывающе. Ее же трудами поставлены мне женская походка и движения. Как Федорович говорит: "Неизвестно, что в жизни может потребоваться. Ты, Денис, обязан знать и уметь все!". Готовят из меня этакого супер-пупер профи. Хорошо, что при включенном режиме мозг впитывает все эти знания и умения как губка. Вот с движениями несколько сложней, но тоже достаточно быстро осваиваю. Вторые – то бишь наши акулы бизнеса во главе с Нейманом – тоже меня обучают. Опять-таки подполковник заявил: "Политика всегда и везде основана на экономических интересах, как отдельных лиц, различных групп населения, так и целых государств. Без финансов никаких политических сложностей нет и быть не может". Ну, так я же не спорю. Тем более что мне самому интересно и учиться, и работать.

– Вот что мы теперь будем делать?! На нашу незаконную организацию – да-да, именно незаконное вооруженное формирование – через тебя теперь выйдут те, кто, по своей сути, являются нашими основными врагами. Пойми, у этого Пономаря огромное количество различных деловых и юридических связей. То есть на него завязаны интересы огромного количества лиц. А у них у всех, как и у самого Пономарева, есть службы безопасности. Кто тебе сказал, что он не находится под их пристальным наблюдением? Теперь все карты, что телефонных звонков, что его передвижений, включая случайных контактеров, будут тщательно анализироваться как хорошими профессионалами, так и специальными компьютерными программами. Отслеживаются все связи, явные и не очень. Теперь, рано или поздно, на нас гарантированно выйдут, – он говорил и говорил, постепенно успокаиваясь.

– Не выйдут, – решился, наконец, парировать я, – слишком много у Пономаря врагов. Он, – я намеренно хмыкнул, – хорошо постарался. Долго и качественно копил противников. Теперь все эти СБ просто закопаются в этой горе пустой информации. Реальных следов я ведь никаких не оставил. Все было сделано чисто. Твоя, Вадим, школа.

– Точно следов не оставил? – испытующий его взгляд разве что не прожигал меня.

– Точно-точно. Давай разденемся, пройдем на кухню – я, в конце концов, жутко устал и жрать хочу, как голодный волк – и только потом я тебе все подробно расскажу.

Он, наконец-то, вроде бы немного успокоился и махнул рукой:

– Хорошо. Но, очень подробно, не упуская никаких мелочей.

Только я скинул плащ, надел тапочки и открыл дверь в большую комнату, как на меня бросился Дендик. Не может не облизать лицо хозяина при встрече. После меня подросший щенок прыгнул на Федоровича. Вот кто без всякого режима ЗНАНИЯ отличает хороших людей от плохих, так это Денди. Он-то каким способом это делает?

– Ну, все. Хватит, хватит, – Вадим аккуратно оттолкнул пса и посмотрел на меня, – специально сначала сюда зашел?

– А то, – ухмыльнулся я, – самая лучшая психотерапия! На себе испытал.

Действительно, каким бы уставшим я ни приходил домой, наш с Настеной Дендик всегда приводил меня в хорошее настроение. Эта неконтролируемая радость от встречи, стремление облизать, прижаться к хозяину, очень быстрое виляние обрубком хвоста…

– Психолог доморощенный, – Федорович укоризненно покачал головой, – ладно, пошли на кухню.

Я поставил большую сковородку на плиту, включил газ – коротко прострелялся поджигающий электроразряд – вытащил из холодильника судок с маринованной свининой, и, бухнув предварительно кусок свиного же жира на сковородку, начал выкладывать куски мяса. Денди обеспокоенно тявкнул. Как так, вкусно пахнет, а ему не дают?

– Перебьешься! – пришлось достаточно энергично отодвинуть проглота ногой. – Это тебе все равно нельзя. Свое ты сегодня уже слопал. Остальное получишь вечером.

Пока мясо жарится, я выставил на стол хлеб, масло, красную рыбу в селедочнице под пленкой – вот любит Настена все тщательно упаковывать – другие разносолы, достал посуду и столовые приборы. Перевернул шипящую свинину и, наконец-то, достал из морозилки бутылку "Абсолюта". Настоящего, а не польской подделки.

Федорович, до того молча куривший, критически посмотрел на меня:

– Требуется?

– Не в том смысле, – я ведь не забыл, как он поил меня тогда после первой акции, – просто жутко устал от долгого использования режима. Голова раскалывается.

– Часто приходится употреблять?

– Перестань, Вадим! Как будто ты меня редко видишь, – вот ведь знает же, что пью очень мало, а все-таки спрашивает.

Эх, хорошо! Вот чем мне нравится "Абсолют", так это тем, что первую рюмку принимаешь в себя как воду. Только когда водка проваливается куда-то вглубь, начинаешь ощущать там приятное тепло. Закусили рыбкой, и как раз пришло время нежной свининки. Сутки протомившаяся в красном вине, только что вытащенная со сковородки она чудо как хороша! А под холодную беленькую…

Пришлось Дендику все-таки дать кусочек красной рыбы. Правда, до этого он прямо со стола стащил мой хлеб с маслом. Вот ведь паразит, знает, что воровать можно только у хозяев! У гостей – ни-ни. У меня вообще иногда возникает ощущение, что он все понимает, только сказать не может.

– Насытился? – спросил Вадим, когда я, закурив сигарету, начал готовить кофе.

– Более-менее.

– Тогда излагай, – потребовал он.

Я, сначала разлив по чашкам ароматную "Арабику", начал рассказывать. Федорович не особо перебивал. Только иногда задавал уточняющие вопросы.

– Он все про сигнализации на вилле выложил?

– У него в ноуте специальный файл со всеми схемами и паролями был, – ответил я и продолжил описание веселого утра.

– Сколько-сколько? – вот здесь удержаться от реплики удивленный Вадим не смог.

– Сто восемьдесят восемь миллионов евро. Зачем Пономарь держал столько бабок на счетах, причем достаточно быстро снимаемых, я не понимаю. Ведь бабло должно работать?

– Если только эти деньги были его собственностью. По моим данным, он мог "общак" держать. И ты все перевел в оффшоры?

– А нет их там уже, – с торжеством ответил я, – как только денюжки поступили, они тут же были переведены дальше. Стартовала заранее подготовленная операция. Хрен проследишь! – мне пришлось подробно описать каждый этап сокрытия финансовых следов.

– Но это еще не все. Было несколько прямых переводов, – я быстро написал на листочке бумаги три фамилии людей, занимавших довольно высокое положение в Москве, – девятнадцать миллионов было переведено на их секретные счета. Быстро или не очень, но вот на этот след выйдут обязательно.

– Не пожалел денег, чтобы перевести стрелки? Надо признать, что довольно разумный ход.

– Причем первыми расколются именно банкиры, которым Пономарь лично отдавал приказы о переводах бабок в режиме видеоконференции. У них ведь записи сохранены.

Федорович согласно покачал головой, задумчиво глядя, как корчится в пепельнице бумажка с фамилиями, облизываемая язычками пламени. Затем собрался и коротко потребовал:

– Дальше.

Я подробно описал начало ликвидации Пономаря и охранников.

– Шпилька была подготовленной? – спросил подполковник, когда я рассказал про короткое замыкание.

– Конечно. Красная медь двух с половиной миллиметров в диаметре. Середина покрыта толстым слоем лака, чтобы меня током не дернуло. И в рыжем парике весь запас шпилек был практически незаметен. А и обнаружили бы, ну и что? Обычное женское украшение.

– Хорошо, – Федорович согласно кивнул, – продолжай.

Стрельбу он практически проигнорировал. Знал, что в этом вопросе со мной никто сравниться не может. Очередные уточнения потребовались при рассказе об уничтожении видеозаписей.

– Ты в курсе, что даже из переломанных винчестеров можно многое вытащить?

– Конечно. Но, как мне кажется, из хорошо прожаренных – вряд ли, – ухмыльнулся я, – там минимум полчаса до приезда пожарных было. Но, если и вытащат, то, что они там увидят? Некую девицу в больших очках с круглыми стеклами? Я в женском обличье даже Виктору понравился. Хотя и не особо кокетничал с ним.

– Профи все-таки опознают, что был мужчина. Как движения ни подделывай…

– И все. Вот уж мой возраст точно не смогут определить.

Отход с места акции, уничтожение первого транспорта и эвакуация вопросов у подполковника не вызвали. Но он все равно принялся пилить меня:

– Дело даже не в самом Пономаре. Слишком многие поймут, что на поле появился новый Игрок. Именно, что с большой буквы. Очень большие деньги на кону.

– А вот от этого нам никуда не деться. Главное – чтобы нас не связали с этой ликвидацией. Проследить тут что-либо практически невозможно. Мнимая опасность. Корень квадратный из минус единицы. Пересечения только старые с Нейманом – мы-то сами никогда с ним не сталкивались даже случайно. Но ведь у этого Пономарева врагов – выше крыши. Очень сомневаюсь, что Евгения Львовича начнут проверять в первую очередь. А потом поздно будет. Даже если его на полиграфе кто-нибудь додумается допросить. Он-то не в курсе сегодняшней акции.

Неожиданно Денди начал прыгать возле двери и лаять. Ага, через несколько минут появится Настена из школы. Вот как он ее заранее чует? Сестренке же с Виктором еще на лифте подниматься. Или узнает по шуму мотора машины?

– Здрасьте, дядь Вадим, – мне девчонка только кивнула, так как виделись за завтраком, и, потрепав обрадованного пса за холку, начала ревизию холодильника, – Денька, почему суп не ел? Я старалась, готовила, а ты… А ты водку в середине дня пьешь! – она недовольно кивнула в сторону стола с полупустой бутылкой.

Мы виновато переглянулись с Федоровичем. Употребляли-то вдвоем. Ну ладно, я чувствую себя перед Настеной несколько неудобно – она моя сестра – а Вадим?

– Явился не запылился? – прозвучал вопрос от двери. Виктор негодующе направил на меня палец. – Зачем от охраны уходил?

Ха! Так он еще не знает о сегодняшнем? Вот подполковник не успел приехать в город, а уже в курсе. Наверное, текущую сводку в управлении посмотрел и сразу смекнул, что это моя работа. Н-да, теперь еще перед Виктором отчитываться. Надеюсь, что хоть до остальных наших, кому знать положено, они сами доведут.

* * *

Туман подкрадывается тихо как кошка. Не видно, не слышно и вот он уже. Ранним утром на магистрали туман всегда появляется неожиданно. Почему я гоняю спозаранку? Только в это время спортивная трасса абсолютно свободна. Нет того трафика, который начнется примерно с одиннадцати. А моя скорость несколько выше, чем у других спортсменов. Мало того, что многие мне мешают, но ведь некоторые могут и обратить внимание на мои возможности. Рано светиться, как решил Федорович, а тренироваться надо. Да, я очень быстро учусь, но не мгновенно же. А чтобы дежурный по автодрому не включил сдуру секундомер и не охренел малость от циферок, ему доходчиво объяснили чистую правду: тренируется будущая супер-звезда "Формулы один". Некий вундеркинд, который терпеть не может папарацци из желтых газетенок. Дежурный, может быть и не поверил но, материально простимулированный, решил заниматься только своими непосредственными обязанностями, тем более что как только этот вундеркинд появлялся, так сразу в помещение входил какой-то парень с подозрительно оттопыривающейся полой пиджака. Входил, садился в кресло и с непонятным увлечением просматривал валяющиеся на столе старые спортивные журналы.

Левый поворот на восьмидесяти, и я влетаю в туман. Теперь иду только на режиме. Только так, практически не видя серого асфальтового полотна трассы уже в двадцати метрах впереди, можно мчаться на двухстах сорока на короткой прямой зная, что вот сейчас будет крутая правая "шпилька", и, не видя ее, точно в нужный момент начать торможение, двигаясь по самой выгодной траектории.

А вот сегодня я не устану, как обычно, от слишком долгого удержания режима. Поможет мне в этом мое недавнее открытие – пограничное состояние. Это и не ЗНАНИЕ, и не отсутствие его. Что-то среднее, промежуточное. Можно обозвать и дежурным режимом. ЗНАНИЕ из него можно включить немедленно, через какие-то тысячные доли секунды и, когда оно уже не сверхнеобходимо, опять выскользнуть на самую границу основного режима. Но вот в этом пограничном состоянии я совершенно не устаю. А держать его могу практически постоянно.

Поворот почти закончен. Теперь очень важно не упустить момент начала разгона. Начнешь раньше – не впишешься в траекторию и вылетишь с трассы. Опоздаешь – потеря времени. Вроде бы мелочи, но из них складывается скорость. Сейчас и вообще сегодня у меня все получилось. Отыграл еще четыре десятых секунды на круге от моего вчерашнего времени. Назвать кому из постоянных пользователей автодрома мой результат для этого класса машин – никто не поверит. Рекорд трассы улучшен на целых девятнадцать секунд. У меня еще есть маленький резерв. Если очень постараться, то можно вырвать еще почти секунду-другую. Но, честно говоря, я не вижу в этом уже никакого смысла. На конкретно этом автодроме мне на официальных соревнованиях выступать не придется. Да и машина для меня все-таки слабовата. Пора уже пересаживаться на настоящий болид "Формулы один".

Пройдя финишную прямую, отпускаю педаль газа вообще. Выкат с двухсот километров в час просто очень большой. Пусть карбоновые диски тормозов остынут. Сегодня они хорошо поработали. А вот сами тормозные колодки пора менять. Не очень-то они рассчитаны на такую бешеную нагрузку. Я, наконец-то, научился чувствовать не только возможности машины, но и ее техническое состояние. Как? Честно говоря, сам не особо понимаю. Чем-то это напоминает, как говорит тот же Коля Воронов, "прокачать на косвенных". То есть мизерные, почти незаметные изменения в поведении автомобиля, позволяют моему подсознанию, работающему как вычислительная машина, когда включен режим ЗНАНИЯ, проанализировать и определить что с моей техникой хорошо, а что и не очень.

* * *

Все-таки интерес Федоровича к дедовым бумагам меня несколько напрягает. Уже несколько раз замечал, как во время обычного разговора вроде бы на совершенно другую тему, он тонко, исподволь подводит к необходимости пусть не сейчас, но позже передать всю документацию по проекту "Шулер" надежным людям для доведения работ до успешного завершения. Профессионал, а не понимает, что тем самым стремительно возрастает риск попадания информации в руки врагов здесь или за границей. Врагов? А ведь действительно, все эти Прохоровы, Пономари и им подобные, включая насквозь коррумпированную власть в моей стране – мои личные враги. Не знаю, когда и как это произошло, хорошо это или плохо, но факт есть факт. Давил и буду давить их и им подобных при первой возможности. Впрочем, сейчас не об этом. Страшно даже представить, что будет, если средство попадет в их руки.

Даже не дорабатывая дедов препарат, используют для экспериментов на рабах – враки, что сегодня таковых в том или ином виде не существует. Убьют без зазренья совести девяносто пять процентов, но один из двадцати выживет. Выживет и когда-нибудь достанет мою бренную тушку. А оно мне надо?

Выделил время, сгонял на дачу, легко оторвавшись от охраны и посоветовав ей по сотовому не нервничать, вскрыл тайник и два часа сначала сортировал документацию, выделяя самое важное, затем все нужное загонял в свою память. Большой костер из бумаг проекта получился. Напоследок раздавил оставшиеся ампулы и тщательно перемешал с золой.

А когда Федорович опять начал подводить разговор к этой теме, выложил ему:

– Все, нет больше никакой документации проекта "Шулер", сожжена. Дед копии бумаг ликвидировал еще при жизни.

– Ты уничтожил весь многолетний труд Стрельникова старшего и его коллектива? – в его глазах было огромное удивление и… обида.

– Ни в коем случае. Все самое главное содержится здесь, – я постучал себя пальцем по лбу. – Но вспомнить эту информацию я могу только под режимом.

Он задумался, потом поднял голову и, посмотрев прямо в глаза, констатировал:

– Просто так не отдашь. А если тебя будут шантажировать близкими? – вслух произнести имя сестренки Федорович не осмелился. Видимо его самого очень пугала мысль, что кто-то может нанести вред Настене.

– Ну, Вадим, если дойдет до такого… Это означает мало того что у нас очень серьезная протечка… Нет, это будет значить, что мы все окончательно проиграли. Даже думать об этом варианте не хочу! – теперь уже я взглянул ему в глаза. – Просто остановлю сердце – под режимом я и это могу.

Больше к разговору на эту тему мы никогда не возвращались.

* * *

– Когда начнем, Вадим? – я задаю этот вопрос Федоровичу уже не в первый раз. А он всегда говорит: "рано". Но вот сегодня он меня удивил:

– Скоро. Но, сначала, давай-ка поговорим.

Мы сидим в его кабинете на Литейном. В "Большом доме",[17] как говорят у нас в Питере. Иногда еще могут добавить: "из его подвалов Колыму и Магадан хорошо видно". Построен он по инициативе самого Сергея Мироновича Кирова в начале тридцатых годов на месте сожженного в семнадцатом здания Окружного суда. В этом кабинете я уже не в первый раз. Однажды Федорович привел меня сюда, положил передо мной чистый лист бумаги, авторучку и продиктовал текст добровольного согласия работать на Федеральную Службу Безопасности Российской Федерации.

– Нет, денег тебе за эту работу официально платить никто не будет. И в штатах ты числиться не будешь. И удостоверения никакого не получишь. Но, при наличии этой бумажки, мне немного проще будет тебя прикрывать. Так что гордись, – он улыбнулся, – ты теперь законно работаешь на благо своей державы. И не делай такое лицо.

Я, в тот раз, жестами, приложив одну ладонь к уху, а указательный палец другой к губам, спросил о микрофонах. Вадим усмехнулся:

– Не умножай сущности. Этот кабинет прослушать невозможно. Мало того, что пассивная защита стоит, так еще и генераторы помех все здание прикрывают.

А сегодня:

– Знаешь, из-за чего меня достаточно часто в последнее время в Москву вызывают? Именно по поводу твоей персоны. Точнее – нашей деятельности вокруг тебя.

– Засекли?

Он усмехнулся:

– Нет. Просто кое-кто уловил определенные изменения в криминальной обстановке питерского бизнеса. Уловил и заинтересовался.

– И кто же это такой вумный как вутка? – попробовал съязвить я.

– Это, между прочим, отнюдь не смешно, – сейчас Федорович был серьезен, – Внешняя разведка. Хорошо, хоть директору конторы не доложили. Не любят его у нас. Его же собственные замы и ближайшие подчиненные не любят.

– Продался? – кратковременные включения режима позволяют ловить в интонациях достаточно тонкие намеки.

Он помолчал, критически глядя на меня. Потом все-таки сказал:

– Возможно. И не только. Но сейчас не это главное. Важнее, что мы заинтересовали очень серьезных людей. А проверить их и привлечь к нашей работе у нас нет никакой реальной возможности. Во всяком случае – не сейчас.

– Это в том варианте, если они годятся. А если нет? – ввернул я.

– Именно. Тем более… – он пристально взглянул мне в глаза. Да что за день сегодня такой? Гляделки за гляделками! – Тем более что убрать этих серьезных людей мы не можем. Да и рано. Поэтому придется немного форсировать операцию прикрытия.

– Ну, наконец-то! Но ведь сезон же еще не кончился? – я имел в виду "Формулу-один".

– Значит, будешь светиться для начала как очень везучий игрок в казино. Здесь главное – не перестараться. Аккуратнее и в большие суммы ни в коем случае не зарывайся. Заодно приобретешь определенный круг знакомств. Пооботрешься немного в том обществе. Языки пошлифуешь. Грассировать научишься. Надо тебя пока из Питера убрать, – он вытащил из ящика стола пухлую пластиковую папку с документами и пододвинул ее мне.

– Ммм?

– Смотри.

Загранпаспорт с открытой шенгенской визой, разные страховки, три кредитки в конвертах с запечатанными пин-кодами, заверенное у нотариуса разрешение на выезд из Российской Федерации с сопровождающим взрослым. Я же еще несовершеннолетний. Ага, лечу вместе с Виктором.

– А он в Европах уже бывал? – определенное сомнение у меня присутствовало.

– Нет, но справится. Вам именно богатых новичков придется изображать.

– Только изображать? – ухмыльнулся я.

– Денис! – оборвал мой треп Вадим.

– И еще, – продолжил он через минуту, – официальное высшее образование тебе все-таки требуется. И не перебивай, – не дал мне возмутиться подполковник, – сначала получишь пару дипломов там.

– Но это же годы, – уныло протянул я.

– Отнюдь, – обнадежил Вадим, – я все выяснил по интернету и прокачал информацию. Там за деньги экстерном можно получить любой диплом. Впрочем, как и у нас сейчас. Но вот зачеты и экзамены надо сдавать по-настоящему. Но ты ведь у нас парень умный, с твоими возможностями за пару месяцев справишься? – решил подольстить мне он. – Вот освоишься в забугорных краях, обживешься и сделаешь. А потому, что надо! – голос подполковника вдруг стал жестким.

Ну, ни фига себе! Это же пахать и пахать придется! Но, раз надо…

* * *

Утреннее солнце нашло щелку в неплотно задернутых шторах и стрельнуло своим лучиком мне в глаза. Ох, как же все-таки хорошо так просыпаться! Только Нинель немного плечо отлежала. Я скашиваю глаза направо. Она тихонько посапывает носиком. Я приподнимаюсь и целую ее в щечку. Какой от моей женщины аромат! Нежный теплый запах свежей кожи и чуть-чуть духами пахнет. Вот интересно, мне жарко, а ей холодно, и она прильнула всей своей ладной фигуркой ко мне. Греется. Я чувствую каждый изгиб и каждую выпуклость ее упругого тела. Реснички начинают подрагивать и глаза нехотя, но открываются. Открываются, и я вижу в них радость. Теперь уже она тянется и целует меня в губы. Нет, ну так же нельзя! Я же не железный! Точнее – строго наоборот! Кое-что становится чуть ли не каменным! И мы опять начинаем то, чем закончили вчера поздно вечером.

Тогда, после той драки в ресторане и долгой нервотрепки в полиции, мы решили с культурными местами приема пищи больше не связываться и поехали питаться ко мне, благо Настену забрала из школы Валентина домой к Баландиным. Нинка капризно потребовала к пельменям шампанского.

– К пельменям положена водка, – попробовал урезонить подругу. Все равно она крепкое не пьет.

– А вот я хочу шампанского! Сладкого! – и губки сжимает. Никакого удовольствия от поцелуя!

Ну не буду же я из-за такой ерунды спорить со своей девушкой? А потом… Потом взяла и осталась у меня на всю ночь! Нет, это уже был не тот взрыв эмоций как с Валей. Это было хорошо, но по-другому. Может у нас недостаточно опыта? Не знаю. Но меня тянет к ним обеим. Понимаю, что это не очень-то нормально, но – тянет. С Нинель мы видимся относительно часто, а с Валентиной…

– Денис, ты прости меня, – она боялась смотреть мне в глаза.

Вадим опять куда-то отъехал, и мы с Валей случайно встретились возле Настиной школы. Федорович строго-настрого приказал встречать мою сестренку. Впрочем, как и отвозить. Но ведь Настене всегда приятнее, если ее встречает кто-то из близких, а не охрана. Жена шефа, а приехали мы слишком рано, села в мой "субарик", предварительно оглянувшись на джип секьюрити, и удовлетворенно кивнув головой.

– За что простить?

Нет, я, конечно, понимаю, из-за чего она может просить прощение. Но не у меня же!

– Не веди себя, Денис, как маленький ребенок! – ее глаза… Цвета льда холодного Балтийского моря в конце января.

– Вот именно поэтому я не считаю тебя в чем-то виноватой передо мной. Мы же взрослые люди, в конце концов.

Вот тут она вдруг улыбнулась. Улыбнулась и ласково потрепала меня по голове, изящно протянув руку.

– Это ты-то взрослый? Хоть понимаешь, что нам никогда нельзя повторить подобное?

– Почему? – вот попробуй, пойми этих женщин!

Тогда она так и не ответила на мой вопрос. А через неделю, когда мы еле-еле уложили спать Настену, которая была слишком возбуждена после посещения цирка, сами не поняли, как оказались в объятиях друг друга.

А сейчас я со своей Нинель, и сию секунду мне хорошо. Что будет потом? Черт его знает! Не могу я в себе в этом сложном вопросе разобраться. И никакой режим ЗНАНИЯ не поможет. Не включается. Ладно, завтра мы с Виктором улетаем в Монте-Карло. В следующем сезоне кровь из носа, но я выйду на старт этой самой знаменитой трассы "Формулы-один"!

* * *

– Не знаю. Просто не представляю, что от него еще можно ожидать, – выражение лица у подполковника было очень задумчивым, – понимаешь, Виктор, с одной стороны он совсем еще мальчишка – всего семнадцать лет. А с другой… Его нынешние возможности и уже существующие умения не снились самым крутым профессионалам. Он же со стволом уделывает наших лучших ребят всех вместе взятых как слепых котят. В рукопашке тоже вряд ли даже чемпионы против него выстоят. Впрочем, это ты сам успел попробовать, когда Денис еще почти ничего не умел, – Вадим грустно усмехнулся, – но самое страшное – он совершенно не боится убивать! Ты же Чечню почти всю прошел. Сам знаешь, как долго к этому иногда привыкают. А тут на первой операции двоих убрал, причем одного – голыми руками. Под Владиком – он ведь сначала только вырубил того извращенца. Потом подумал, отвез сестренку подальше, чтобы она не видела, вернулся и опять голыми руками на тот свет отправил. Пономаря же и его охрану…

– Ну, по здравому размышлению… – попробовал защитить младшего друга Виктор.

– Так то по здравому, – перебил подполковник, – а если ему понравится убивать?! Вот что мы тогда будем делать?!

Виктор озадаченно замолчал. С этой точки зрения он как-то вопрос не рассматривал.

– Теперь понимаешь, о чем я?

– Н-да. Я уже сам не знаю, как нам дальше с Денисом работать, – бывший капитан спецназа попадал в разные сложные ситуации. И выходил из них пусть иногда с потерями, но, во всяком случае, с чистой совестью – всегда, – а ведь это мы сами научили его тому, чего без нашей помощи он никогда бы не освоил.

– Именно, – согласно кивнул подполковник, – и тут еще одно. Не знаю, как ты, а я, кажется, уже люблю его как собственного сына.

– Есть такое дело. Ну, не как сына, а младшего брата…

– Вот поэтому, Виктор, я тебя и прошу, смотри за ним в оба глаза. Если мы его потеряем, как человека…

– Лавры Тараса Бульбы меня тоже как-то совершенно не прельщают.

– Осознал, значит?

Они помолчали, озабоченно поглядывая друг на друга. Понимать, что контролировать и направлять на все сто парня уже нельзя – это одно. А вот принимать решение и выполнить его, если тот сойдет с нарезки…

– Эх, ну не могу я сейчас вырваться. Сам понимаешь – служба. А оставлять Дениса здесь и сейчас нельзя. Можем нарваться. Поэтому очень тебя, Виктор, прошу: смотри за ним в оба глаза.

Глава 5

Время полета из Питера в Ниццу – три с половиной часа. Самолет снижается и заходит на посадку почти над Лазурным берегом. Вид из иллюминатора сказочный: зелень, скалы и синее-синее Средиземное море. Из аэропорта до отеля в Монако, где мы забронировали номер, всего двадцать пять минут езды. Первое, что сделали после заселения – взяли напрокат такой же "субарик", как дома.

"Дома?! Н-да, теперь это вопрос сложный"… За неделю я должен был найти в княжестве постоянное жилье. Я, видите ли, "как богатый человек", обитаю теперь здесь.

Для жителей этого микроскопического государства налогов не существует. Зато они есть для немногочисленных предприятий… Хрен с ними – с налогами, главное – это последнее место в старой Европе, где еще пытаются хоть как-то сохранять банковскую тайну. Именно то, что сейчас мне остро требуется.

Больше всего мне хотелось искупаться в море. Но сначала работа и… Я уже третий раз прохожу по маршруту "Формулы один", которые сейчас являются обычным районом этого Клондайка игорного бизнеса, и не могу остановиться. Меня охватывает восторг: я тут! На трассе! В этом легендарном месте! Ну, точнее, на том месте, где будет трасса во время самой гонки. Сейчас это обычные улицы и пешеходные зоны. Не везде можно проехать. Я кручусь там, где разрешено, пытаясь прочувствовать этот фантастический гоночный аромат.

– Хватит, Денис, – говорит улыбающийся Виктор, – поехали на пляж.

Праздно отдыхающие смотрят на нас, как на идиотов: купаться осенью при температуре воздуха и воды двадцать два градуса?! Да еще вечером, когда все порядочные люди отдыхают и развлекаются! Впрочем, здесь можно делать что угодно, лишь бы не мешать другим и не нарушать законов. Считается, что уличной преступности в Монако не существует вообще. Возможно. Бедный сюда не приедет, а богатый… Вся территория княжества просматривается видеокамерами.

Сотня метров в одну сторону брассом, обратно кролем, затем на спине. И так несколько раз. Отличная нагрузка, большая и довольно равномерная для мышц. Теперь в отель. Душ. Напялить вечерние костюмы и в самое сердце Монте-Карло – знаменитые казино. Будем "заводить контакты и светиться среди высшего общества". Вот только… Почему его называют высшим? Если их предки нахапали денег, грабя окружающих, они высшие? Странная постановка вопроса…

* * *

Контролировать себя всегда и везде. Сам не заметил, как привык к этому. Даже дома, просто ставя пустой стакан на стол, я, отпуская его, немного сдвигаю пальцы, чтобы смазать отпечатки. И так делаю постоянно, когда чего-то касаюсь. Дежурный режим с готовностью немедленно включить ЗНАНИЕ – всегда. Независимо ни от чего. Находиться в пограничье для моего тренированного мозга отныне совсем не обременительно, вообще не устаю. Переключать себя из одного режима в другой для меня теперь не просто, а очень просто. Когда-то меня прилично удивляла пластика движений, что у Виктора, что у Вадима. Да и у большинства оперативников из ФСБ. Практически незаметная неискушенному взгляду она, тем не менее, была очень… грациозной что ли? Показывающая их собранность и немедленную готовность к бою. А тут с месяц назад краем глаза заметил собственное отражение в зеркале и поразился. Я, оказывается, точно так же двигаюсь. Прямо как кошка на охоте. Довольно плавные движения, перетекающие из одного в другое и застывающие, когда подсознательно еще не решил, что буду делать дальше. Пришлось отрабатывать разные манеры движений, соответствующие совершенно различным людям. Катенька Воронова, когда ставила мне женскую походку, очень хорошо помогла разобраться в этом вопросе. Теперь я просто переключаю себя в соответствии с необходимой в данный момент моделью поведения. Могу быть с виду разболтанным или деловым, легкомысленным – вот научить себя выглядеть таким, было сложнее всего – или серьезным. Могу стать незаметным, а могу привлекать внимание, просто стоя на месте и ничего не делая. И разговаривать с людьми правильно вроде бы научился. Если остро необходимо, вру в глаза, и мне немедленно верят. Или заявляю абсолютную правду так, что собеседник будет на все сто убежден, что я нагло выкладываю полную ерунду. Знание НЛП и быстрого гипноза с умением грамотно их применять, творят, при необходимости, чудеса. Я, кажется, понял, чего добиваются режиссеры от артистов на съемках кино или репетициях в театре. Это ведь так просто – вжиться в своего героя. Всего-то надо понять каким он должен быть для зрителя. Постоянный тренаж на изображение из себя какого-то конкретного типа стал для меня, нет не обязательным, но привычным. Это ведь так просто – приметил случайного человека, быстро проанализировал его при кратковременном включении ЗНАНИЯ и попробовал изобразить. Сложно? Ничуть! Легко и интересно.

Нет, в электронно-вычислительную машину я не превратился и роботом не стал, это понятно. Но вот мой взгляд на мир… Режим ЗНАНИЯ явно повлиял на мое мировоззрение. Отчетливо это понимаю. Как-то по-другому я стал на людей смотреть. Максимализм? Стал строже делить на своих, которых, увы, пока очень мало, чужих – а до лампочки мне на них! – и плохих. Что делать с последними пока не знаю. Вон, сидит подобный напротив, коньячок маленькими редкими глотками потягивает и пытается меня в карты обыграть. Сам же… Вот совершенно не понимаю, для чего такие живут? Высокий, можно сказать красивый, рожа холеная и весь из себя этакий аристократ. А ведь ни разу в жизни ничего полезного для других не сделал. Достался ему от родителей приличный капиталец. Нет, он его не прожигает, даже немного увеличил за те годы, что один живет. Управляющих хороших нанял. Ну не совсем один, любовников частенько меняет. Голубой он. То бишь – педик. Федорович меня строго-настрого предупредил, чтобы я помногу не выигрывал в казино, но вот тут я не могу отказать себе в удовольствии наказать такого. Лишнее потом в рулетку спущу.

– Поднимем ставку? – предлагает он.

– Нет, – отвечаю я. Проиграл ему сегодня уже семьдесят тысяч долларов, но разжечь настоящий азарт в гомике у меня пока еще не получилось. Умеет этот гад контролировать себя. Но куда же он денется? Все равно ведь раскручу.

– Прикупаем? – он хочет казаться абсолютно спокойным, но я же вижу, что дармовые деньги уже начали его затягивать. Он никогда раньше не играл на такие большие суммы. Всегда боялся проиграть. А тут вдруг появился какой-то мальчишка, который с легкостью бросается десятками тысяч и эти бабки без особого напряжения текут ему в карман. Гомику нравится выуживать из меня, как он считает, последнее.

– Прикупаем? – он уже не замечает, что повторяет вопрос. Помаленьку начал захватывать азарт?

– Можно, – соглашаюсь я.

Итак, у меня на руках четыре валета, а у него пара и тройка. Чистый выигрыш, но я бросаю карты на зеленое сукно рубашкой вверх и делаю удрученный жест. Надо еще немного раззадорить его. Десяткой тысяч больше, десяткой меньше, какая разница? Я ведь знаю, что разорю его сегодня. Какие у противника карты я ЗНАЮ возможно раньше него самого.

По мелочи выигрывая и прилично просаживая, я довел этого голубого до белого каления часа за три. Изображая собственную распаленность взвинтил ставки до потолка и сорвал банк. Дамы и господа – хреново высшее общество – собравшиеся вокруг нашего столика, затаив дыхание следили, как в ответ на его каре королей я по одной выложил четыре двойки и джокера. Только какая-то девчонка в бриллиантовом колье не выдержала и взвизгнула, когда последняя карта была перевернута. Тишина продолжалась минуты две и только потом все загомонили.

– Шампанского всем! – устало потребовал я. Голова болела неимоверно. Ничего, сейчас выпью и приду в норму. Теперь можно. Спускать выигрыш достаточно просто и без режима.

Почему обязательно спускать? Простой математический анализ показывает, что хозяева этого респектабельного заведения в убытке не останутся никогда. С другой стороны хороших игроков тут на заметку быстро берут. Здесь в Монте-Карло полно различных развлекаловок, но казино – вне конкурса! Где еще можно огрести столько адреналина за свои бабки, не особенно рискуя здоровьем? Нервы – не в счет! А теперь попробуйте представить себе, что появился некто, кто будет только выигрывать. В Питере Вадим как-то выложил мне подборку материалов на эту тему. Было уже достаточно много уникумов, кто научился почти всегда побеждать в карточных баталиях. И почти все они, не сумев вовремя остановиться, плохо кончили. Есть, конечно, вариант, когда раздеваешь не казино, а другого игрока. Вот тютелька в тютельку мой сегодняшний эпизод. Но и в этом случае специалисты рекомендуют оставить основную часть дохода на месте. Причем, нежелательно откладывать возврат денег даже на следующий день – чревато. Вредно для здоровья. Или рыба Фугу в одном из роскошных ресторанов случайно несвежей окажется, или кирпич на голову свалится. Хотя нет, кирпичи с крыш здесь не падают. Ну, значит бутылку "Вдовы Клико" кто-то уронит. Несчастные случаи, оказывается, и в Монако бывают. Нечасто, но случаются.

Когда я, покачиваясь, вывалился из-под защиты кондиционеров на улицу… Да, октябрь, но здесь еще тепло. Звезды на ночном ясном небе Монако – это что-то! Они видны, несмотря на яркий свет реклам и отличного уличного освещения. А запах моря, пропитывающий всю малюсенькую страну?! Моря и еще чего-то трудноуловимого, придающего городу-государству неповторимый шарм.

– Отвел душу? – Виктор подхватывает меня под руку. Весь поздний вечер и половину ночи он ошивался где-нибудь неподалеку от меня, изредка бросая осуждающие взгляды, но никак не препятствуя моим развлечениям.

– Есть немного, – улыбаюсь я другу. Ну как он не понимает, что это же просто здорово так поиздеваться над гомиком?!

– Много прокутил? – ха! Значит Витя тоже купился?! Весь вечер я изображал, что проигрываю последнее. Затем короткий момент радости и стремительный проигрыш в рулетку. Но вот кое-что у меня все же осталось. Во внутреннем кармане пиджака лежит какая-то бумага на недвижимость. Завтра, на трезвую голову, разберемся.

* * *

– Вставай!

– Не хочу!

– А я говорю – вставай! А то сейчас холодной водой оболью.

Напугал ежа голой жопой! А с другой стороны, Витя – он такой, он может. Поднимаю голову и кое-как разлепляю глаза. Номер залит ярким светом солнца. Хорошо хоть кровать стоит так, что меня не слепит.

– Сколько времени?

– Пятый час вечера.

Ого! Это, выходит, я почти десяток часов продрых. Но ведь у меня организм молодой, растущий, мне положено много спать. Особенно после ночных праведных трудов. Ну вот почему Виктор этого не понимает? Ладно. Режим? С трудом, но включаюсь. Работает. Теперь практически мгновенно собираюсь, выкидываю из себя остатки сонного настроения и переключаюсь в пограничное состояние. Бросок в центр комнаты и замах на ищущего что-то друга. Не вышло. Витя успел поставить блок.

– Как самочувствие? – спрашивает он, вроде бы по-прежнему флегматично роясь в сумке.

– Нормально. Вот еще бы пожрать чего-нибудь, – я в темпе делаю очень сильно укороченную зарядку прямо в номере.

– Не заработал ты, Денис, еще на завтрак.

Не заработал? Так, а в казино? Лезу в шкаф и ищу свой вчерашний костюм. Ага, вот она эта бумаженция. Писанина на французском. Здесь, в Монако, это основной язык. Впрочем, аглицкий, который я изучил уже более-менее, тут знают почти все.

– Ну и что это за филькина грамота? – задает риторический вопрос Виктор. Французского он почему-то тоже не знает.

* * *

Оригинальное решение вопроса с постоянным местом проживания в княжестве Монако! Я, оказывается, выиграл скромненькую такую – всего триста семьдесят метров квадратных – квартирку в районе Сен-Роман. Это сравнительно старый район на северо-востоке княжества, граничащий с французским городом Тенао. Когда мы с Витей и нанятым адвокатом подъехали к трехэтажному дому, верхний этаж которого теперь принадлежал мне, из него как раз выносили и грузили в большой грузовой автомобиль вещи и мебель бывшего хозяина. Оперативно работают, надо признать. Здесь, в Монако, вероятно, как и у воров, карточные долги священны. Тот редкий случай, когда законы работают на честного человека. Выиграть, зная карты противника нечестно? А вот не надо! Все зависит от того, против кого играешь. Если он сволочь, то не будет у меня никаких угрызений совести. Не дождетесь!

Несколько больших светлых комнат с высокими потолками, крупный, под сотню метров, зал, неплохой кабинет средних размеров, четыре маленьких по местным меркам спальни, пара комнаток для прислуги, кухня, несколько подсобных помещений и огромная ванная комната с роскошным джакузи… Оффигеть! Что интересно, если сравнить цену моего нового жилья со стоимостью элитных квартир в Москве, то разница окажется не такой уж и заметной. Особенно, если учесть, что мне достались сразу четыре парковочных места на стоянке около дома и крыша. При чем здесь крыша? Почти четверть ее занята солнечными бойлерами, ведь триста дней в году здесь дождей не бывает. Впрочем, сейчас осенью, все строго наоборот. А вот все остальное превращено в маленький парк. Принято здесь даже на крышах частных домов разводить зелень. А посидеть вечерком в этом райском местечке с бокалом "мартини" в руке и сигаретой в зубах…

Нанятый по наводке Вадима адвокат оказался специалистом на все руки. Он взялся не только оформить юридические вопросы моей новой недвижимости, но и организовать косметический ремонт, найти прислугу, закупить мебель и необходимую электронику, выбранные мною в интернете. Набивается стать моим местным управляющим? Ну, почему бы и нет? Посмотрим…

* * *

– Прекрати. Денис, ну сколько можно? Ты уже целый час время на ветер выкидываешь!

Лихорадочно меняю "калаш" с опустевшим магазином на помповик и приканчиваю очередного монстра. Вот сейчас следующий из-за угла появится. Черт с ним. Действительно хватит. Отрываюсь от компьютера и поворачиваюсь к Виктору.

– Прекратил. Понимаешь, иногда мне необходимо полностью отключив режим вот так вот попусту погонять игрушку. Без всякой искусственной интуиции. Проверить, так сказать, естественный ее уровень.

– Ну и как? – улыбается он.

– Растет, понимаешь ли, – тоже улыбаюсь я, копируя интонации одного власть имущего придурка конца прошлого века, который из-за личной власти сделал все возможное, чтобы развалить Советский Союз. Увы, у него это получилось.

– Работать сегодня будешь?

– Нет. Ночью по интернету скинул Федоровичу всю аналитику, что они с Нейманом заказывали.

– Когда успел? – удивляется Виктор.

– Вчера еще, пока ты с той симпатичной брюнеточкой развлекался.

Витя без особого смущения, но все же потупился. И чем он местных дам покоряет? Дома, в Питере, я за ним особой беготни за девчонками не замечал. А здесь в Монако… Вроде и великосветские манеры ему поставили, и английский у него ненамного хуже моего, но вот что-то такое, чего у мужчин из окружающего общества нет, в нем все-таки иногда проскальзывает. Немалая сила? Способность постоять за себя и своих? Способность при необходимости выложиться без остатка? Или при большой надобности рискнуть? А какой вдруг у него талант вести великосветскую беседу проявился! Как он тогда в ресторане той молоденькой баронессе объяснял?

– Нет, мадам, это слово произносится очень мягко в конце. Вы просто вслушайтесь: "Авось". Что оно означает? О, это весьма странное свойство, данное природой только нам, русским, и никому более, – улыбка во все тридцать два зуба и за ней формулировка: – Резкое повышение вероятности успешного завершения любого начатого дела, притом, что дальше им никак не занимаешься. Нет-нет, поверьте, иной раз срабатывает.

Чем дальше, тем все больше Виктор открывается мне с разных, порой совершенно неожиданных сторон. Мне семнадцать, ему двадцать девять, но делится он со мной своими мыслями, с одной стороны как с равным, а с другой… Что касается наших повседневных отношений, то, без сомнения, он начальник. А вот если необходимо принять некие относительно кардинальные решения, то тут мой старший друг воспринимает мои приказы без всяких-яких. Главный в нашей общей работе все-таки я. Но жизни он меня все равно пытается учить. Витины же отношения с женщинами…

– Пойми, просто "сунул, вынул и бежать" – это совершенно не наш метод. А вот почувствовать, что она от тебя балдеет, ловит кайф… Просто ты сам получишь на порядок больше удовольствия, если в процессе будешь понимать, как ей от твоих ласк хорошо. Некоторые нормальные мужики знают об этом на уровне подсознания, но таких на наше счастье не так уж и много.

– Почему, на наше счастье? – перебил я его тогда.

– Хм-м, – он очень хитро улыбнулся, – потому что в противном случае бабы не бросались бы на нас, как ненормальные, только почувствовав в нас это умение. У них слишком мал выбор.

– А как они это чувствуют? – удивился я. Увы, все, что касается женщин, я просчитать в режиме не могу. У самых крутых способностей есть свои ограничения. В моем случае это алкоголь и прекрасная половина человечества. Ну, если первое еще можно хоть как-то объяснить тонкой химией головного мозга, то второе… Может действительно гормоны? Тогда при чем здесь Настена? Уж ее-то я точно люблю только как сестру. "Темны дела твои господи" как иногда выражался дед.

– Ну, вопрос конечно интересный! – расхохотался Виктор. – Но вот ответа на него я сам не знаю. Попробуй спросить у Амелии.

Амелия. Молоденькая, всего года на четыре старше меня, блондиночка из Англии. Тоже какая-то там, то ли графиня, то ли еще какая-то дворяночка. Это она в тот мой первый вечер в казино взвизгнула, когда я сорвал банк. А всего через три дня сама затащила меня в постель.

– Думаешь, скажет? – задаю я риторический вопрос.

* * *

– Мсье, что вы желаете на завтрак? – Франсуаза была тут как тут, стоило мне только открыть дверь кухни.

– Все равно, лишь бы побыстрее, пожалуйста, – первое желание у меня, как только я утром открываю глаза, закурить. Но я еще в детстве от деда, который сам дымил почти без перерыва, узнал, что курить на пустой желудок весьма вредно.

Передо мной на столе немедленно появляются высокий хрустальный стакан свежевыжатого апельсинового сока, свиная отбивная и традиционные здесь круассаны на сладкое. Откуда она знала, во сколько я встану? Мясо горячее, в самый раз для меня. Расправиться с ним – дело нескольких минут. Это обедать или ужинать, в зависимости от того где ем, я могу долго. А вот завтракаю, ну очень быстро. И вот она – большая чашка крепкого кофе. И первая глубокая затяжка со вторым глотком. Хорошо-то как! Вот теперь можно уже не торопиться.

– Виктор уже встал?

– Давно, мсье, – она тоже присаживается за стол с чашкой кофе и тоже закуривает.

С прислугой мне, похоже, повезло. Где адвокат откопал эту семейную пару? Он, Клод – подданный Его Высочества Принца Монако, лет, наверное, сорока пяти, она – француженка, чуть моложе его. Тут, в Монако, с гражданством вообще интересные вещи творятся. Мужчина-иностранец его вообще никак получить не может, а вот женщина – пожалуйста, если выйдет замуж за монегаска. Так называются местные коренные жители – генетическая смесь французов (провансальцев) и итальянцев (генуэзцев). Отношения у меня и Виктора с Клодом и Франсуазой очень быстро сложились почти дружеские. Разве что мы называем их по имени, а нас именуют исключительно "месье".

– Как там дела у Клода? – задал я следующий вопрос. Скорость связи по витой паре меня категорически не устраивает. Если для видеоконференций в реальном времени нынешнего соединения с интернетом вполне хватает, то для биржевых операций с несколькими дополнительными каналами существующей скорости было явно недостаточно. Муж Франсуазы, мастер на все руки, должен был проконтролировать работу вызванных из местной фирмы специалистов, которые тянули оптический кабель из подвала, где находилось связное оборудование, в мой кабинет. А мне уже не терпелось снова, как в Питере, поиграть на бирже. Тем более что, работая отсюда, из Монако, я избавлялся от внимания контрольных органов Российской Федерации, занимающихся мониторингом банковских операций. Разве что Агентство ФАТФ? Но это уже будет французское отделение. А для него я буду просто новым игроком на бирже.

– Нет еще, мсье. Но к обеду обещали закончить, – Франсуаза говорит, опять прикладывается к своей чашке и затягивается. У нее очень изящные движения. Чем-то похожие на движения немочки, которая вчера пыталась клеиться ко мне в казино. Но вот внешне их сравнивать нельзя. Француженка значительно красивее. Почему большинство немок такие страшные? Последствия деятельности средневековой инквизиции, физически уничтожавшей красивых женщин, как якобы злых колдуний? Но ведь в той же Франции инквизиция тоже в средневековье лютовала. Меньше? Вряд ли. Или все это последствия двух проигранных мировых войн? Вроде бы после обеих в Германии был приличный голод, который мог отрицательно повлиять на генофонд. Но ведь у нас, в России, голодали никак не меньше, а девчонки в основной своей массе вон какие красивые.

А ведь я соскучился уже по дому, по Настене, по Дендику, по часто хмурому Вадиму. По мостам над замерзшей Невой, по нашей старой, но такой уютной квартире рядом с набережной Фонтанки с не очень-то стильной, но удобной мебелью. По моей красавице Нинке и – чего от себя-то скрывать? – по Валентине, с ее искушающе-озорной улыбкой…

* * *

– Готов? – и, в ответ на мой кивок: – Начали!

Бросок! Я выскальзываю из его попытки захвата и сам провожу прием. Витя успевает сгруппироваться и летит на мат. Смачный такой звук при падении на свиную кожу. Мы проводим спарринги с Виктором почти каждый день. Я уже давно при тренировочных боях с ним не включаю режим Знания. Не требуется, работаем на равных. Конечно, Витя тяжелей, сильней и опытней. Но зато я быстрее! У меня лучшая координация движений. Я научился почти мгновенно осваивать любые приемы. Вот мышечной массы мне действительно немного не хватает. Еще десяток килограммов совершенно не помешают. Впрочем, и это только вопрос времени. Виктор подкармливает меня стероидами в мизерном, совершенно не опасном для моего будущего здоровья, количестве. При отличном питании и приличной физической нагрузке я просто чувствую, как увеличиваются мои силы.

Час тренировки по боевым видам единоборств. Это реальный бой длится считаные минуты или даже секунды, а тренировка… Семь-восемь минут на машине до удобного пляжа и еще час плавания при любой погоде и температуре воды. Впрочем, особо холодно для нас здесь вообще не бывает. Местные уже привыкли и не обращают на нас особого внимания. Потом домой, полчасика понежиться в горячем джакузи, массаж – Клод и здесь оказался неплохим специалистом – душ и я готов к работе. Минут двадцать вполне достаточно, чтобы ознакомиться с материалами из Питера. Параллельно – сделать выводы и дать рекомендации. Нейман на последней видеоконференции дал очень высокую оценку моей работе. Приятно, когда такой крутой специалист так обо мне отзывается.

Часа два-два с половиной у меня уходит на биржу. Зря мы, что ли, небольшую местную брокерскую фирму выкупили? В среднем до шестидесяти-семидесяти тысяч евриков в день получается. Мало? Конечно, мало, но шеф сказал, что больше пока не стоит.

– Не выпендривайся, Денис! Курочка по зернышку клюет.

Во, оказывается, какими поговорками Федорович иногда может выражаться!

Обед, здесь Франсуаза и Клод, показывают нам свои общие умения в кулинарном искусстве. Частенько в это время ко мне заскакивает Амелия. Ее очень удивляет, что наша прислуга сидит вместе с нами за одним столом. Такая демократичность в Туманном Альбионе не принята. Плевать! Это не мои проблемы.

А вот после обеда наступает время казино, ресторанов и частных вечеринок. Развлекуха по полной! Особенно когда можно немного принять. Вот сам не знаю почему, но французское шампанское мне нравится, в отличие от коньяка. Точнее, мне вообще не нравится коньяк. А ночью я возвращаюсь в свою квартиру не один. И чего Ами во мне нашла? Ну не деньги же, в конце концов. Их у нее самой на порядок больше, если не на два. Она приехала сюда отдыхать и развлекаться, а я работать. Как в том анекдоте: "Почувствуйте разницу!"

* * *

Молодцы! Какие же они там, в Санкт-Петербурге молодцы! Интересная штука финансовые отчеты. Когда каждый день работаешь с присланными оттуда документами, анализируешь, даешь рекомендации – это одно. Но, когда смотришь сводный отчет за квартал всех наших различных фирм – вероятно, правильнее будет назвать это холдингом – то можно и нужно удивиться и порадоваться. За каких-то полгода захватить почти полтора процента всего рынка продовольствия такого большого города, как Питер – это много! Это очень много! Перманентный экономический кризис на всей планете? Но ведь есть что-то людям все равно надо. Так уж устроена современная система оптовой купли-продажи продовольствия, что стать монополистом в ней невозможно. Очень большое количество различных продуктов необходимо большому городу. Что-то можно вырастить рядом, что-то подвезти из более плодородных регионов России, а некоторые продукты могут быть доставлены только из-за рубежа. Вот в этой давным-давно занятой экономической нише мы и решили начать свою деятельность. Почему именно рынок продовольствия Питера? Очень много игроков совершенно разного уровня. Как следствие – достаточно сложно отследить, откуда реально ноги растут, то бишь – кто конкретно башляет и сливки снимает. А с другой стороны – за счет лучшей организации логистики, некоторого сокращения промежуточных этапов перепродажи товара и других, на первый взгляд вроде бы не таких уж и существенных, мер в наших маленьких магазинчиках цены пусть не намного, но ниже, чем в других магазинах города. Что, соответственно, не дает крупным фирмам завышать цены в своих продовольственных супермаркетах до потолка. Как выразился Нейман:

– И мы свой гешефт имеем, и народу чуть легче жить.

В планах – помаленьку внедряться на рынок товаров первой необходимости.

* * *

Поразвлеклись и хватит? Так получается. Я сам отвез Амелию в аэропорт Ниццы. Сам выгрузил из машины ее многочисленный багаж и погрузил на транспортер стойки регистрации пассажиров.

– Деньис, я люблю тебя, – вдруг сказала Ами, как всегда немного неправильно выговаривая мое имя, когда мы уже стояли у входа в пассажирский накопитель. Туда провожающих не пускали.

Любит? И ни разу не сказала этого раньше, длинными-длинными ночами, когда мы не могли оторваться друг от друга? Говорила, какой я хороший, сильный, неутомимый, но вот этого не сказала ни разу.

До меня вдруг дошло, что Амелия произнесла это совершенно спокойно, разве что интонации были очень грустными.

А я… Я смотрел на ее милое, немного круглое лицо и не знал, что ответить. Признание Ами… Нет, такого я никак не ожидал. Слишком легкими были наши отношения, ни к чему вроде бы не обязывающими. Даже инициатива нашего знакомства исходила никак не от меня. Серые глаза в обрамлении длинных ресниц, чуть вздернутый носик, немного припухшие от моих поцелуев губы… И одинокая слеза выкатившаяся из самого уголка глаза… Я смотрел и молчал. Ну не знаю я, что сейчас сказать! Как обухом топора по голове получил. Или, правильнее, пыльным мешком?

– Мы еще увидимся? – она по-прежнему была абсолютно спокойна. Дворянское воспитание? Мне вдруг ни к селу, ни к городу вспомнился старый, начала века, фильм "Радости и печали маленького лорда" со Станиславом Говорухиным в главной роли.

– Обязательно, – ответил я, – ты даже не представляешь, как скоро, – еще бы, ведь по планам Вадима мне в ближайшее время предстоит получить пару дипломов Оксфорда или Кембриджа. Да и сама "конюшня" "Макларен" – английская.

– Разве что…, – пришлось мне добавить, – это единственное, что я тебе точно могу сейчас обещать.

Она поцеловала меня при всех прямо в губы, повернулась и пошла, не думая оглядываться. А ее походка… Легкая, свободная и, в то же время, выверенная до миллиметра. Это сколько же сотен лет надо было так учить этим графам своих детей, чтобы в генах такая королевская походка отложилась?

Она уходит, а я мучительно пытаюсь понять, что такое любовь. Секс? Очень сомневаюсь. Вот сестру я люблю по-настоящему. Люблю погибших родителей, умершего деда. Амелию? Нинель? Валентину? Не знаю. Но вот расставаться сейчас с Ами почему-то очень не хочется…

* * *

Азарт? Ни в коем случае! Только холодный разум и сосредоточенность. От Монако до Неверо, около которого находится знаменитая трасса Маньи-Кур, всего-то шесть-семь часов езды. Гран-при "Формулы-один" там уже не проводятся. Последний выиграл Фелипе Масса в две тысячи восьмом. Трек, коренным образом реконструированный в конце восьмидесятых годов прошлого века, все-таки оказался не очень удачным. Достаточно сложный, и места для обгона соперников практически отсутствуют. Зима и соревнований в настоящее время очень мало. Купить тренировочное время и арендовать спортивную машину сейчас достаточно дешево. Дорогая только страховка, но и черт с ней, с ценой. Я накручиваю круг за кругом, останавливаясь только на дозаправку и редкую замену резины. Виктор смотрит на меня на "пит-стопах" сердитым взглядом, но молчит. Я же пообещал ему, что никаких аварий не будет. А он чувствует мою злость, видит что я, почему-то ожесточившись сам на себя, взвинчиваю темп. И никак не может понять причину. Догадаться, что это Амелия, ему, слава богу, не дано.

Мне хватило всего три круга с периодическим включением режима ЗНАНИЯ только в самых сложных поворотах, чтобы все, даже самые мелкие особенности трассы, запомнились раз и навсегда. Теперь я шлифую круг за кругом, уже побив рекорд для этого класса машин. Да, это не болид с открытыми колесами, как на "Формуле-один". Но максимальные скорости тут не намного меньше. Скорость… Вот интересно, пару недель назад прокатились с Ами на небольшом реактивном самолете какого-то ее знакомого. Меня даже за штурвал посидеть пустили на пятнадцать минут. Скорость этого самолета почти в три раза выше, чем у любого наземного гоночного болида, а вот ощущения… Земля где-то далеко внизу и сдвигается назад медленно-медленно. Совершенно не те ощущения, что на машине. В умных трудах по физиологии человека сказано, что все зависит от потребного времени реакции. На трассе это время на порядки меньше. Здесь и сейчас нельзя отвлечься даже на мизерную долю секунды. И я уже который час выматываю себя и учусь не снижать внимание.

Все, пора заканчивать. Последние четыре круга я наштамповал один в один без ошибок. Есть, конечно, небольшая разница во времени прохождения. Но ведь надо учитывать износ резины и уменьшение массы автомобиля из-за расхода горючего.

Выбираюсь из машины, сдираю эти чертовы перчатки и шлем.

– Устал? – участливо спрашивает Виктор.

– Есть немного, – ну как же хорошо. Можно потянуться, расслабиться и, наконец-то, выкурить сигарету.

– Завтра опять? – в его голосе некоторое напряжение. А ведь Витя тоже устал. Стоять с приличным напряжением и смотреть, как я круг за кругом проношусь мимо него на бешеной скорости, вероятно, тоже не очень просто.

– Нет, – успокаиваю его, – больше здесь я уже ничего не вытяну.

* * *

– Аккуратней надо, Денис. Я, конечно, понимаю, что тебе хочется всего и сразу, – голос у Вадима был чуть-чуть глуховатый, – но пока ты должен светиться только как удачливый игрок на бирже. Вот зачем ты побил рекорд трассы в Маньи-Куре?

– Ты чего так выглядишь? – ответил я совершенно невпопад на его руководящие указания. – Работы много? Перетрудился?

Он посмотрел на меня, точнее на экран своего ноутбука. Так как камера находилась на верхней кромке крышки, то выглядело это так, как будто он сосредоточенно разглядывает мои губы, словно ожидая, что я еще такого брякну.

– Хватает работы, – все-таки ответил Вадим на мой вопрос, – выше крыши, – И… – он сделал маленькую паузу, – ты когда с Настей говорил?

– Позавчера также как сейчас с тобой по "скайпу" связывался, – причем здесь сестренка?

– Забрать к себе можешь?

– Что-то случилось?

– Пока, тьфу-тьфу-тьфу, – он сделал вид, что поплевал через плечо, – ничего. Но, некоторые неприятные факторы имеются. Кто-то в ее школе под видом чиновника из министерства образования наводил о Настеньке справки. Информация ко мне поступила слишком поздно, и выяснить, кто конкретно это был, мы не смогли. Не нравится мне эта возня около твоей сестры, очень не нравится, – он помолчал чуть-чуть, – да и ей самой жить под постоянной опекой секьюрити явно надоело. А там у вас в Европах с этим все-таки проще.

– Тогда давай немедленно отправляй ее сюда!

– Хорошо. Я почему-то так и думал, что ты возражать не будешь, – наконец-то улыбнулся Вадим, – документы заранее готовить начал. Буквально через день-два будут. Но есть тут одна мелочь, – он замялся, – ей ведь всего одиннадцать. Будет проще, если она полетит с кем-нибудь из родителей. Приемных родителей, – поправился подполковник, увидев несколько изменившееся выражение моего лица, – а я, как понимаешь, бросить работу не могу.

Это что же такое получается? Он сам отправляет Валентину ко мне? Подполковнику ведь наверняка доложили, что у меня здесь есть практически постоянная женщина. Расчет на это? Но ведь Амелия несколько дней назад улетела в свою Англию. Или?.. Вот только теперь до меня дошло, что сейчас там, в России, все очень и очень не просто. Подполковник вывел меня из игры – надо признать, очень опасной игры – там, а теперь хочет удалить оттуда все самое дорогое, что у него есть. Не желает, чтобы в данный момент рядом с ним был кто-то, кого можно взять в заложники и потом шантажировать самого Баландина? Перестраховывается? А то, что у нас с Валей здесь опять может что-нибудь произойти, считает наименьшим злом? Н-да, ситуация! Не детские игры. С одной стороны уже слишком большие деньги на нас завязаны. А с другой… Могло всплыть что-то о нашей операции по Прохорову? По моей экспресс-акции с Пономарем? По одной из многочисленных операций прикрытия наших фирм в Питере, в которых я принимал участие? Черт его знает, но вот то, что произошло некоторое перераспределение в финансовых потоках северо-западного региона Российской Федерации, очень многие не просто могли заметить, а были обязаны. Аналитику на таком уровне ведь никто не отменял. А то, что практически все нити сходятся к Баландину и Нейману, которые прикрыли меня, вычислить было не так уж и сложно.

* * *

Громадный экран над широкими распахнутыми дверями зала прибытия аэропорта в Ницце показывает всех, кто подходит к нему по "зеленому коридору" от стоек паспортного контроля. Ну, наконец-то! Вон они идут. Заметно подросшая Настенка пытается гордо шествовать впереди, еле удерживая поводок с рвущимся вперед Денди. Они и моего пса сюда привезли! По бокам от Насти Валентина и Катенька Воронова, а сзади, толкая большую телегу с сумками, каланча – высокий, метр девяносто два, Николай Воронов, капитан ФСБ и Катенькин муж. И как он с таким ростом в наружке работает? Вадим отправил с Настеной и Валей персональную охрану.

Метров за пять Деник не выдерживает и сильным рывком вырывает поводок из руки сестренки. Прыжок, и он впечатывается в меня, пытаясь сквозь широкие прорези в коже символического намордника своим мокрым языком облизать лицо. Я, еле удержавшись на ногах, сдергиваю намордник и позволяю Денди выполнить требуемое. Его радостный лай слышен, наверное, на весь аэропорт.

– Ну все, хватит, хватит, – подхватив поводок я наматываю его на ладонь и таким образом хоть как-то могу ограничить передвижения пса.

Отставив левую руку с Дендиком в сторону, я теперь могу обнять правой Настену. Вроде бы не так уж давно расстались, но только сейчас понимаю, насколько соскучился по сестренке.

Ее поцелуй в щеку, Валентины – в губы и Катенькин, тоже в щеку. Только Коля избавляет меня от этих телячьих нежностей, солидно пожав руку.

Погрузили багаж и разместились сами в арендованном вчера "Инфинити". Тяжелая машина, для меня жутко медленная, но вместительная. Витя за рулем, Валя рядом. Я сижу вместе с прижавшейся ко мне Настенькой сзади, а Дендик развалился у меня в ногах. Чета Вороновых вольготно устроилась на среднем ряду сидений. Поехали!

* * *

Я сам себе не верю. Она приходит в мою спальню почти каждую ночь. И через час-полтора уходит. А утром – как будто ничего и не было. Валентина почти выдворила Франсуазу из кухни и кормит нашу теперь уже немаленькую компанию завтраком. Обнимает Настену, перекидывается шуточками с Катей, подкалывает ее мужа и Виктора. Может походя разлохматить мои волосы и потом сказать, что я опять не причесывался. Заметить, что между нами что-то было, невозможно. Валя держит себя абсолютно непринужденно. Научилась, наверное, конспирации от Вадима. В принципе сдать нас может только Денди, поселившийся в моей спальне, но он пока на наше счастье говорить еще не научился.

После завтрака – на пляж. Купаться в холодной для нее воде наша лучшая половина человечества никакого желания не изъявляет. Поэтому на берег Средиземного моря отправляются только мужчины. Пока дамы наслаждаются шопингом, мы успеваем намотать несколько километров различными стилями плавания. Не меняет стиль только Дендик. У него он всегда один и тот же – по-собачьи. Впрочем, хватает моего эрделя всего на минут пятнадцать, не больше. Выбирается, отряхивает мокрую шкуру – соленые брызги летят во все стороны – кувыркается на песке, потом опять отряхивается и только затем забирается на теплый капот "субарика" и лежит, вывалив язык, следя за нами глазами и изредка порыкивая.

Жизнь налаживается?

* * *

Прочитал я наконец-то ту книгу, что подарила мне сестра на день рождения. Вчера вечером решил немного отдохнуть, сел в кресло, раскрыл на первой странице и… и только под утро закончил читать. Не скажу, что очень уж она, эта книга, меня потрясла, многое подобное рассказывал дед, но… Написано здорово! Фантастики как таковой там мало. В принципе – только завязка. А вот то, что люди гибли за Родину, что не выбирали, а, главное, не хотели выбирать себе жизнь за счет других… Но насколько все там реально показано!

Чего ради сейчас живем мы? Чего хотим и чего можем достигнуть? Вообще, к чему катится вся наша цивилизация? Странные, вероятно, вопросы для семнадцатилетнего парня. Н-да, дар сверхинтуиции чудовищно изменил меня. И я это отчетливо понимаю. Я теперь – другой. Может быть, даже не от мира сего. Иногда – обычный мальчишка, со свойственными моему возрасту желаниями. Хочется достигнуть чего-то очень крутого, стать бешено знаменитым. Из меня так и прет желание хвастаться, какой я великий. Юношеский максимализм – ну куда же без него? И одновременно… Я, чем дальше, тем больше, начинаю все и вся просчитывать. Причем зачастую – без включения режима Знания. Зачем? И так все понимаю правильно. Соответственно, с моей точки зрения. Объем знаний, с учетом моей почти ничего не забывающей памяти, наверняка уже превысил таковой у основной массы людей далеко не юношеского возраста. И выводы, к которым я прихожу, отнюдь не оптимистические. Вот, если отвлечься от текущих сиюминутных проблем, если попробовать посмотреть на себя со стороны? Не на меня, Дениса Александровича Стрельникова, конкретно, а на все человечество планеты Земля. А ведь страшно! Если попробовать проанализировать нашу историю, то вполне понятно, что во все времена мы двигались вперед, раздвигая горизонты своего знания. Были ошибки, были повороты не туда, куда надо, но двигались. Рабовладельчество, феодализм, фашизм – детские болезни цивилизации? Может быть, но сейчас, когда они в основном остались в прошлом, это уже не так важно. А что важно? То, что ситуация кардинально изменилась. Сначала человек открывал для себя новые земли. И делал все возможное, чтобы их подгрести под себя. Потом, когда открывать стало уже нечего, началась дележка. Сумбурно я все-таки размышляю. Итак, делили планету, воевали. Почему? Потому, что если человек перестает желать для себя и своих близких чего-то большего – он уже не человек. Закон? Аксиома? Не в формулировке суть. Главное, что это так и есть. Пошли дальше. В основном – поделили. Что потом? А ничего! Некуда стало двигаться. Для развития цивилизации необходимо движение вперед. Раздвигать горизонты! Куда? Земля, как теперь выяснилось – планета маленькая. Оставаясь на ней, человечество постепенно сожрет само себя изнутри. Первые признаки этого видны уже сейчас невооруженным взглядом. Еще несколько десятков лет максимум, и мы, сами того не желая, передеремся друг с другом. Оружие становится все мощнее, а его количество на Земле уже превысило всякие мыслимые пределы. Мы сейчас на маленькой планете как перегретый котел. Маленькая щелка, непрочность в каком-то одном месте – и взорвемся. Третья мировая с применением выскользающего из-под контроля атомного оружия с последующей ядерной зимой и в результате смерть всего живого? Почти наверняка!

Есть ли хоть какая-нибудь перспектива? Существует ли выход? Я вижу только один – космос. Далекие звезды ведь во все времена манили людей. Во второй половине двадцатого века взлетели на орбиту Земли. Кое-как, но добрались до Луны. И все? Это все, что смогло свершить человечество? Неужели мы такие слабые? Отец говорил, что во времена его юности все были уверенны, что покорение космоса – дело ближайших десятилетий. А сейчас? На Марс послать пилотируемый корабль собираются только в сороковых годах. Не поздновато ли будет? Нет, наверняка, если в ближайшие годы, на крайний случай – в ближайшие десятилетия, прекратить эти детские игры в большой песочнице под названием планета Земля и заняться поиском способов выхода в глубокий космос, к далеким звездам, то, сосредоточив на этом все усилия цивилизации, можно попробовать успеть. Ядерно-реактивный двигатель? А ведь работы по нему в Советском Союзе велись. И, по рассказам отца, весьма активно и небезуспешно. Какой-нибудь прыжковый двигатель? Черт его знает, такие вопросы в одиночку не решаются. Необходимо прекратить выбрасывание на ветер огромнейших ресурсов – разработку и изготовление оружия. Использовать эти ресурсы для развития науки, и только в этом случае можно будет найти способ путешествий в космосе. Вот, как-то так, по моему скромному разумению.

Ну, хорошо, а что здесь могу сделать лично я? Как заставить все человечество Земли делать то, чего желаю именно я, Денис Александрович Стрельников, семнадцати лет отроду? Требуется Власть! Именно, что с большой буквы. Ага, щазз! Поднесут на блюдечке с голубой каемочкой. Власть не дают, власть берут силой! Как? Сначала эту силу надо заиметь. Каким образом? Объединить сильных людей вокруг себя. Стать сильным сначала в регионе, потом в державе и только затем распространить свою силу на всю планету. То есть, по сути, делать так, как наметил Вадим? "Правильным путем идем, товарищи!", вспомнился мне знаменитый лозунг прошлого.

Глава 6

– Точно хвост? – в общем-то, Виктор Рогов серьезно встревожен не был. Сам он прошлой ночью при возвращении с самой известной из многочисленных дискотек Монако "У Джимми", находившейся на берегу моря в комплексе Спортивного Клуба Монте-Карло, никакой слежки не заметил. Впрочем, в квалификации Коли Воронова в этом вопросе он нисколько не сомневался. Переспросил чисто автоматически.

– Точно, – ответил Николай.

– А почему сразу не доложил? – Рогов, хотя никогда не служил в ФСБ, здесь, как начальник охраны фирмы, считался старшим в группе обеспечения Дениса Стрельникова.

– Ну, – ухмыльнулся Воронов, – в машине же были посторонние.

Виктор даже не подумал смутиться. На дискотеку они поехали впятером. Настя осталась дома, так как время уже было позднее. Да и не место это для одиннадцатилетних девочек, как сказала Валентина. Впрочем, с ней никто, кроме самой Настены, и не спорил. Осталась под опекой Франсуазы, на которую вполне можно было положиться, хотя у нее никогда не было своих детей. Она с первых дней подружилась с сестрой Дениса.

Поехали туда впятером, а вот назад, довольно весело проведя время и натанцевавшись до упада, возвращались чуть большей компанией. Виктор, как это уже бывало раньше, успел очаровать довольно красивую молодую американку, совершавшую свое путешествие по Европе в одиночестве. Собственно говоря, поинтересоваться наличием у Сары мужа и источника ее благосостояния никто не удосужился. Не принято здесь при первом знакомстве задавать такие вопросы.

Утром же, когда Сара с заметным сожалением покидала их, как она сказала на прощание Вите, такую уютную квартирку, Воронов и доложил Виктору о замеченной слежке.

– Катерина тоже заметила хвост? – спросил бывший капитан спецназа.

– Она-то первая его и засекла, хотя сидела за рулем, – не преминул вскользь похвалить жену Коля, – голубой пятисотый "Мерс" последней модели.

– Ну, новым "Мерседесом" здесь никого не удивишь. Тут их пруд пруди, – высказался Виктор и задумался.

Бить тревогу раньше времени, вряд ли имеет смысл. Слежка могла быть и совершенно случайной. В Монако полным-полно знаменитостей. На его улицах вечером легко встретить фланирующими или катающимися в роскошных авто представителей мировой элиты. Как следствие – хватает штатных специалистов их службы охраны, хотя об уголовных преступлениях здесь давно не слышали. Кто-нибудь из них для перестраховки мог проследить, куда так относительно рано для ночной дискотеки – было-то всего начало четвертого часа ночи – отправляется эта немного странная по своему составу компания.

– Значит так, – подвел итог своим размышлениям Виктор, – усилить внимание. Никаких экстренных действий пока не предпринимать. Валентине и девочке ничего не говорить, нечего их тревожить раньше времени. Да и Дениса пока информировать не стоит. Наши дамы куда сегодня направляются?

– В "храм релаксации, прекрасной формы и здоровья" – с улыбкой процитировал Николай.

– Ммм? – не понял Рогов.

– В эти знаменитые "Термы", – объяснил Коля.

– Они там еще не были? – удивление на лице Виктора было заметным.

– Я, между прочим – тоже, – парировал Воронов, – мы же здесь всего две недели.

– Успеешь еще, – вымолвил Рогов, о чем-то задумавшись.

* * *

– Ну как вы там, жители просвещенной Европы? – улыбка на лице Баландина опять была усталой.

– Что значит, просвещенной? – Денис, даже не включая режима, понял, что просто так этот эпитет Вадим говорить не будет.

– С тобой стало сложно разговаривать, – констатировал подполковник, – ты заранее знаешь, о чем пойдет речь.

– Не крути, Федорович. Давай конкретно.

– Конкретно, говоришь? Дуйте-ка вы всей своей гоп-компанией в Англию. Займешься получением дипломов, как мы это раньше обговаривали. Хватит уже отдыхать.

– Ежедневная работа на бирже – это, по-твоему, отдых? Да и с аналитикой по всем вашим запросам я стараюсь не задерживаться.

– Молодец, Денис, молодец, разве же я спорю? – пошел на попятную Баландин. – А с другой стороны… Возьми паузу. Сколько уже миллионов ты накачал на свои счета в банках Монако, Ниццы и Парижа? Необходимыми знакомствами уже обзавелся. В местном истеблишменте пообтерся. Пора переходить к следующему этапу, – не захотел подполковник сообщать своему подопечному о слежке. Незачем парня нагружать сверх меры.

* * *

Зима в Англии – это нечто странное. Во всяком случае, с моей точки зрения человека, родившегося и осознавшего себя в Питере. Ноябрь, а тут еще снега не было. И не каждый год, говорят, бывает. Теплый Гольфстрим и западные ветра дают довольно влажный, но мягкий климат. Вообще очень странное государство. Движение левостороннее, впрочем, к этому я привык еще в Японии, расстояние измеряют в неудобных милях, скорость соответственно – в милях в час. И ограничение этой скорости: всего тридцать в городах и не намного больше – шестьдесят – на трассах.

Домики здесь как игрушечные. Все чистенько, аккуратненько и … чужое. В Монако было значительно естественнее. Там скалы и зелень, а здесь – чужое. Хотя зелени здесь, надо признать, тоже хватает.

Мы сняли коттедж в маленьком городке Сафрон-Уолден на полпути между Лондоном и Кембриджем, хотя к университетскому городку ближе. Но если учесть, что расстояние между Кембриджем и столицей Великобритании всего сорок миль, то все рядом. Настена как ни сопротивлялась, но мы ее убедили что в школу ходить все-таки надо. Англицкий у сестренки конечно слабоват, но тесты она сдала вполне удовлетворительно. Со мной все оказалось во много раз сложнее. Нет, экстернат здесь действительно был, но сначала изволь получить сертификат IELTS по знанию этого самого англицкого. Все-таки британцы жуткие снобы. Впрочем, я даже специально готовиться не стал – сдал этот гребаный тест сходу. Затем выяснилось, что в самих колледжах старинного университета есть только магистратура и аспирантура. Ну и где я им найду диплом бакалавра? Даже два диплома – с Федоровичем мы договорились, что мне необходимо специализироваться на финансах и управлении бизнесом.

Хотя, основное – это найти научного руководителя, который пожелает с вами работать. Тем более, что зарплата этих профессоров зависит от количества опекаемых ими студентов и качества их научных работ. А вот тут… Да, именно. Найти парочку амбициозных преподавателей, желающих отличиться, не составило большого труда. Воспользоваться НЛП и поразить обоих своей эрудицией – тоже. Не стал распыляться и дважды высказал мысли о применении методов динамического программирования. Только в одном случае при оптимизации действий брокерской компании, а во втором – при планировании складских запасов высокотехнологичного производства. Результат – даже, несмотря на то, что прием документов на текущий учебный год уже закончился – я был все-таки оформлен.

Обучение в Кембридже – весьма дорогостоящий процесс. И пробиться в этот университет, а на самом деле в один из многочисленных независимых колледжей – это, в первую очередь, получить грант от одного из бесчисленных фондов. При наличии собственных ресурсов все оказывается во много раз проще. А если ты согласен или даже сам предлагаешь оплатить дополнительные консультации… Как бы все не выглядело со стороны весьма пристойным, но прогнил этот мир давным-давно. Деньги решают если и не все, то очень многое.

А с другой стороны – прогресс в образовании в наше время охренительный! Если в былые годы надо было годами торчать в институте, колледже, университете или академии, то теперь… Дистанционное образование, так это ныне называется. По интернету записываешься на определенный факультет, получаешь всю необходимую документацию и учебные пособия, в режиме видеоконференции можешь получать консультации. Главное – вовремя бабки плати.

Посидел я над программами и более-менее распланировал свою учебу. Федорович оказался прав – с моими возможностями в пару месяцев я укладывался.

Черт, сколько же "воды" во всех этих учебниках! На десять процентов действительно необходимой информации девяносто – абсолютно не нужные, во всяком случае, для меня, примеры и толкования. Приходится слишком часто включать режим, чтобы отсеять лишнее и мгновенно вогнать в память нужное. Работа на износ для мозга? Увы, неизвестно. Хомо сапиенс еще слишком мало знают о главном инструменте своего разума, чтобы понять, что для него вредно, а что – не очень. Это что касается методов загрузки операционной системы, если проводить какую-то аналогию с компьютером. А вот в отношении методики питания… Это уже в прямом смысле. Сахар, фосфор, микроэлементы. Я набрасываюсь на хорошие рыбные консервы в масле, как на какое-то суперугощение, свежие фрукты лопаю по несколько килограмм в день. Даже поливитамины стали для меня как наркотик. А в остальном, прекрасная маркиза… Большинство тестов можно по интернету сдавать. Хотя, надо признать, что потом тем или иным способом достоверность личности сдававшего тесты обязательно проверяется. Вот на сами экзамены изволь явиться лично. Впрочем, за твои деньги – в любое удобное время, лишь бы не каникулы. Конечно, нагрузка приличная, но в среднем – три часа в день на усваивание информации. То есть на тренировки и некоторые другие дела времени должно хватить.

Какие другие? В свете тех моих размышлений о возможном будущем пути к власти встает очень важный вопрос об изменении самосознания народов России. Что я, пока еще совсем маленький человек, могу сделать сейчас? Долго думал и пришел к несколько неоднозначному выводу: карать предателей Родины. Поощрять реваншизм? Да, в какой-то степени, если к этому термину подходить с правильной стороны.

Вот интересно, имею ли я право привести приговор в исполнение? Если для себя на все сто доказал, что этот человек откровенный враг и преступник? Соответственно, имею ли я моральное право? Туманный Альбион до сих пор отказывается выдавать Российской Федерации преступников. Эти гады живут здесь припеваючи. Другой вопрос: а принесет ли это пользу? Ведь, в первую очередь, они враги не моей страны, а ее власти. Коррумпированной и в чем-то даже компрадорской. Дилемма, однако! И режим Знания в ее решении мне никак не поможет. А если подойти с нравственных позиций, на чем всегда настаивали родители и дед? Ведь я же собираюсь, не больше и не меньше, убивать. Прохоров и Пономаренко с присными были в чем-то моими личными врагами, а эти… Да, они нанесли большой вред моей стране, как экономический, политический, так и, во многих случаях, убивая ее граждан тем или иным способом. Никогда не поверю что те, кто провозглашает себя так называемыми борцами за свободу чеченского народа, сами не брали в руки оружия. Увы, не всегда возможно это доказать. Вот потому-то двуличная британская фемида и отказывает в их экстрадиции.

Н-да, мне семнадцать лет, у меня самого руки в прямом смысле по локоть в крови, а задумался я об этом только сейчас. Нет, что-то не припомню, чтобы вычеркивал я их всех несправедливо. Каждого было за что. Применить к моей дилемме другой метод решения? Поставить на мое место ну, скажем, Вадима? Убрал бы Федорович этих чеченских сепаратистов или олигарха, хорошо нажившегося на крови и грабеже народного достояния в девяностые и сделавшего в Британию ноги, получив затем здесь политическое убежище? При полной уверенности в своих силах и, ну если правильно провести операцию, не дав местным спецслужбам никакого намека на себя? Кажется, вывод однозначен.

* * *

Не утерпел! Оседлал арендованный "Ягуар" и сгонял в Уокинг – маленький городок недалеко от Лондона. Пришлось обогнуть британскую столицу вокруг. Наш коттедж на северо-востоке от нее, а Уокинг строго наоборот – на юго-западе. Чем меня прельстил этот городишко? Странный вопрос! Именно здесь находится штаб-квартира и завод "Макларена". Побродил вокруг, полюбовался издали на внушительное здание и высокий забор вокруг завода. Заглянул во вполне пристойный паб поблизости и, заказав чашечку кофе, устроился за крайним столиком. На стенах – фотографии бывших и нынешних пилотов "Макларена" с автографами и, конечно, самих новозеландца Брюса Макларена и гражданина Штатов Тедди Майера, зарегистрировавших "Bruce McLaren Motor Racing Ltd" в далеком шестьдесят третьем году прошлого века.

Потягивая вполне приличную робусту, исподволь огляделся. Как ни странно, на некоторых столиках были пепельницы. Значит, в этом ресторане еще не запретили курение, как в большинстве других. Редкий случай, когда истинный английский консерватизм на пользу. Достал свои "Лаки страйк" и, прикурив, с удовольствием затянулся.

В другом конце зала за сдвинутыми столиками сидела большая компания и что-то с интересом обсуждала. Там вперемежку сидели люди совершенно разного возраста, хотя превалировали мужчины за сорок, и, потягивая разные напитки, с заметным удовольствием расправлялись с блюдами на своих тарелках. Ароматный запах жареной баранины добрался и до меня. Немедленно проснулся зверский аппетит. Разве что слюни не потекли. Не выдержав искушения – Валентина опять будет ругаться, что мало обращаю внимания на ее с Катенькой стряпню – заказал себе порцию.

Пока ждал заказ, посмеялся про себя над названием сего заведения. Англицкое паб – это ведь сокращение от "Public house", что в буквальном переводе на русский значит "публичный дом". Валя меня наверняка назвала бы пошляком, а если бы я привел литературный перевод с русского Амелии… Нет, Ами, скорее всего, меня просто не поняла бы. А ведь она здесь где-то недалеко. Надо будет скинуть ей весточку по "мылу", сообщить, что я тоже в Британии. Хочу ли я ее видеть? Девушку, которая сама призналась мне в любви? Черт! Конечно хочу! Хотя Валентина частенько заглядывает ко мне ночью, и в постели с ней вряд ли кто-то может сравниться, но… Кстати, а вот о Нинке я, кажется, совсем забыл. Нет, в себе мне точно не разобраться никакими силами.

Пока в голове бродили дурные мысли, принесли баранину. Чуть жирновата, но вкус – потрясающий! Прямо во рту тает.

– Пэдди, ты когда домой пойдешь? Мама тебя уже заждалась, а твой телефон не отвечает, – громко воскликнула какая-то девчонка прямо от входа.

Я сначала обратил внимание на вошедшую – а ничего, симпатичная, где-то моего возраста – потом перевел взгляд в ту сторону, куда она смотрела. Темноволосый немолодой человек с резко очерченными чертами в тонких очках сидел как раз в той компании за сдвинутыми столиками.

– Ой, а я его выключил! – без всякого смущения откликнулся мужчина.

Это что, в старой доброй патриархальной Англии родителей как в Штатах стали по имени называть? Никем кроме отца девчонки тот дядька быть не мог. А ведь я его где-то видел. Точно! Не лично, а по телевизору. Пэдди Лоуи – технический директор "Макларена". Вот это я удачно в ресторан заглянул! Не стоит терять времени, надо познакомиться. Как? Ну не подойдешь же, не представишься и не заявишь, что будешь в следующем сезоне выступать в его команде?! Несмотря на мою непоколебимую уверенность, что я могу пилотировать машину "Формулы-один" несколько лучше других, и что Вадим наверняка что-то придумает и осуществит, такие заявления делать не стоит. Тогда как? И вообще, тоньше надо, тоньше.

Я еще раз оглядел зал, приметил несколько пар, топчущихся на танцполе под тихую мелодию, перевел взгляд на девчонку, уже устроившуюся около отца – теперь, судя по всему, им обоим влетит от мамаши – тщательно промокнул губы салфеткой и пошел приглашать девушку на танец. Использовать НЛП и очаровать ее? А почему бы и нет? Цель оправдывает средства.

Вечером, как обычно связавшись с Вадимом по "скайпу", я дал ему информацию о своем новом контакте. Он только поощряюще хмыкнул и сказал, что учтет это.

* * *

Итак, что мы знаем об объекте? Родился в столице нашей державы сразу после Великой Отечественной. Пара высших образований. Начитанный, значит. Три жены, хотя со второй еще тянется бракоразводный процесс. И каждой успел заделать по паре детишек. До развала Союза уверенно поднимался по научной лестнице. Доктор наук, а ныне даже членкор РАН. Высоко птичка взлетела. Сразу после развала бросается во все тяжкие, чтобы вырвать свой кусок при разграблении народных богатств, оставшихся от некогда великой страны. Нет, Россия и сейчас не такая уж бедная, при такой территории и полезных ископаемых разворовать ее всю довольно сложно, но нынешние властители явно к этому стремятся. В начале второго десятилетия этого века мы, наконец-то, достигли и превзошли уровень ВВП на душу населения восемьдесят девятого года. А перед этим откатывались аж на промышленно-экономические позиции шестидесятых годов. С ума сойти – такой провал равнозначен поражению в большой войне. Впрочем, я ухожу в сторону. Вернемся к нашему "герою". Вот кто времени зря не терял. Мгновенно оброс связями и нехилым капиталом. В конце восьмидесятых основал компанию со звучным названием, занимавшуюся продажей автомобилей "ВАЗ", отозванных из зарубежных автосалонов ОАО "АВТОВАЗ". С девяносто второго года – председатель совета директоров Объединённого банка. Участвовал в создании ОРТ и открытии завода "GM-АВТОВАЗ". Акционер Московской независимой вещательной корпорации (ТВ-6) и член совета директоров "Сибнефти", приобрел издательский дом "Коммерсантъ", став владельцем крупнейшей медиа-группы, официально не объединённой в таковую. Не чурался, конечно, мошенничеств и плотно контактировал с чеченской мафией. Уцелел в неудачном покушении на него, когда погиб водитель его представительского лимузина и были ранены телохранитель и несколько случайных прохожих и в ответ взорвал некоего известного московского криминального авторитета. Это убийство так и не было раскрыто, впрочем, как и покушение на нашего героя. Известный журналист написал книгу с довольно серьезными обвинениями нашего фигуранта и … тоже, как это ни странно, был убит. Ну, еще бы – публичное обвинение в торговле заложниками во время второй чеченской. Такое не прощают. Когда, в конце концов, прокуратура объявила о намерении предъявить обвинение в хищении государственных средств он, находившийся в тот момент за границей, принял решение не возвращаться в Россию. Осел здесь, в Англии, как политический беженец, и продолжает гадить моей стране. Однажды даже умудрился в прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" заявить, что "работает" над "силовым перехватом" власти в РФ. Можно еще долго перечислять "деяния" подследственного, но перечисленного для "высшей меры" уже достаточно. Значит, будем работать.

* * *

Коротенькое исследование повседневной жизни "клиента" на основе открытых источников – в первую очередь "желтых страничек" интернета – дало вполне достаточно информации для планирования операции. Клиент, очень строго следя за своим внешним видом, любит посещать элитные магазины. Причем, частенько, одни и те же. То есть поле для места действия может быть достаточно сужено. Оружие? Только не огнестрел. Запалиться с ним проще простого. Тогда что? Отравление? На личный контакт с объектом идти не стоит. Я, конечно, с моими-то возможностями, смогу вполне естественно организовать знакомство с клиентом, но риск засветиться в этом случае взлетает до небес. А оно нам надо? Что у нас есть в спецарсенале ФСБ? Зря я, что ли, однажды ознакомился с подачи Федоровича с очень интересными документами? Н-да, весьма богатый выбор. От крупнокалиберной снайперской винтовки – дальность поражения цели до двух тысяч метров – до миниатюрных одноразовых стрелометов в виде обычной авторучки, стреляющих малюсенькими отравленными дротиками. Вот на последнем и остановимся. Наследие КГБ. Впрочем, было несколько образцов заокеанских штучек. Вот один из них и заказываем. Дальность действия маловата? Всего-то десяток метров? На такое расстояние к объекту я подойти в магазине, не вызвав внимания личной охраны, смогу легко и непринужденно. Эвакуация с места акции? С учетом моих способностей изображать разных людей, здесь тоже особых проблем не предвидится. Был некий высокий, элегантно одетый и явно богатый парень, изучающий, что бы еще из элитных шмоток прикупить? А уходил оттуда какой-то мелкий невзрачно одетый служащий неопределенного возраста. Одежда? По ней могут запомнить? Ерунда! Один и тот же прикид можно носить как королевское платье или как старые обноски. И ни одна сволочь меня в результате не запомнит.

Вот только все мои планы могут разбиться об одно но – обязательное наличие во всех подобных местах видеокамер, изображение с которых выводится на мониторы секьюрити или просто записывается на винчестеры серверов. Облом-с? Вероятно. Вот только крутится в голове что-то такое… Вот только что? Впрочем, перейти из пограничного состояния в режим Знания можно почти мгновенно.

Странная штука человеческая память. Сначала мне вспомнился тот дурной (с моей точки зрения, конечно) разговор с Вадимом, всего через пару недель после нашего знакомства, когда мы только-только решили, что они с Витей будут готовить из меня суперпрофи широкого профиля.

– Пойми, Денис, возможности у тебя огромные, но без академического образования ты ничего по большому счету не добьешься. Да, поступать в какой-нибудь институт для тебя сейчас, действительно, никакого смысла нет. Поэтому изволь тщательно проштудировать все материалы, что я тебе буду приносить. Вот ознакомься, – он положил передо мной несколько листов бумаги с программой теоретического обучения.

Перелистав пару страниц, я немедленно возбух:

– Вадим Федорович! – тогда я был с ним еще на "вы" и звал по имени-отчеству. – Зачем мне курс высшей математики, основы тактики и стратегии при наступательных действиях войсковых соединений, общий курс химии, промышленная электротехника? – я мог бы еще долго перечислять неугодные мне на первый взгляд предметы, но он перебил меня:

– Для кругозора. Не обладая всей полнотой знаний, ты никогда не сможешь достигнуть необходимого нам уровня подготовки.

Безапелляционное заявление. Но вот его проверка при включенном режиме показала несомненную правоту Федоровича. И я тогда смирился. Тем более, что учиться было относительно легко и очень интересно. Поваляв меня на травке они, обложившись справочниками и теоретическими курсами предметов, большинство из которых были под грифами "для служебного пользования" или даже "секретно", принимали у меня экзамены.

Н-да, основы тактики и стратегии при наступательных действиях войсковых соединений. Пригодились, однако! "Выполнить все необходимые действия для лишения противника средств связи и управления". Видеокамеры, мониторы и сервера, несомненно, подпадают под эту категорию. Причем, в отличие от армейских, необходимой защиты от так называемой "электронной бомбы" не имеют.

* * *

– Уверен, или тебе только кажется? – Вадим, это было хорошо заметно даже на экране ноутбука, был несколько благодушен. Вероятно, удалось несколько снять напряжение последних месяцев и снизить уровень опасности для него самого и всех, кто был плотно завязан в их делах.

– Уверен! – а вот в словах Рогова благодушия не чувствовалось. – Ты видишь его только по защищенному каналу интернета, а я наблюдаю Дениса каждый день. Все наши живут здесь полной жизнью, а он… Сидит, зубрит, гонит для вас аналитику, на тренировках легко ломает меня с Николаем вместе без включения этого его режима и киснет, намеренно выматывая себя этой учебой. Со стороны почти незаметно, но он вот-вот сорвется. Чем срыв может кончиться, при его-то возможностях… Или, что может оказаться еще хуже – перегорит. Он уже привык к адреналиновым взрывам время от времени и жить без них уже не может. Так что, Вадим, я присоединяюсь к его просьбе дать санкцию на эту акцию.

Подполковник нахмурился:

– Все настолько серьезно?

– Более чем, – кивнул головой Виктор.

– Обрадовал, – Баландин задумался. – Другого варианта снять наступающий кризис ты не видишь?

– Ничего в голову не приходит, – виновато пожал плечами Рогов. – Он сейчас только и держится на ожидании этой операции. Я мимоходом заглянул в те места – конечно, очень нагло задумано, но серьезных недочетов в плане не наблюдается. А я в таких вещах все-таки разбираюсь.

– Твоими бы молитвами, – хмыкнул подполковник. – Ну, раздобыть боеголовку от серийной авиаракеты поля боя особой трудности для меня не представляет. Эти технологии были доведены еще во времена Союза. По моей просьбе специалисты посчитали эффективность осциллятора с виртуальным катодом, – в ответ на вытянувшееся лицо Виктора Баландин расхохотался. – Денис мне именно такую боеголовку заказал. Но вот я, в отличие от некоторых, как-то умудрился не выдать своего удивления. Кстати, на эту тему полно информации в интернете, причем в свободном доступе. Вплоть до цены изделия – в пределах тысячи долларов, – он прервался, закурил и, мгновенно успокоившись, продолжил: – В радиусе двухсот-трехсот метров выжжет всю электронику без последующей возможности восстановить информацию на винчестерах. Так что не вздумайте с собой сотовые брать.

– Денис об этом уже говорил, – радостно улыбнулся Рогов, понимая, что согласие подполковника получено.

* * *

Хорошая штука эти полицейские сети видеонаблюдения. При определенной сноровке подключиться к ним особой сложности не представляет. Ну, кто может предположить, что изображения улиц Лондона с не таким уж идеальным качеством может кому-либо понадобится? На фоне моей не такой, правда, обширной деятельности на биржах, как раньше – небольшая брокерская фирма в Монте-Карло могла вполне удовлетворительно управляться и по интернету – некоторое увеличение трафика наверняка прошло незамеченным. Клиент, оказывается, некоторые магазины посещает регулярно. И двигается при этом примерно по одному и тому же маршруту.

Дизельный с виду почти новый "Мини" яркой веселой зелено-желтой расцветки подрулил на стоянку около элитного магазина. Парковка в основном была занята машинами представительского класса, но место для маленького автомобильчика нашлось. Я покинул водительское сиденье этаким высокопарным денди, небрежно провел по автомату "левой" кредиткой, оплатив час стоянки, и прогулочным шагом направился внутрь. С высокомерным видом прошвырнулся по первому этажу, презрительно морща нос перед витринами мировых брендов, поднялся на второй этаж, краем глаза отметив местоположение своего клиента, и не торопясь стал выбирать строгую курточку. Красная рожа объекта оказалась в пределах метров восьми. Двое телохранителей вполне грамотно прикрывали клиента, прикладывающего к своей груди галстуки и заинтересованно глядящего в зеркало. Я достал авторучку, приподнял ею ценник курточки и незаметно дважды нажал в кармане кнопку включения на передачу дешевенького воки-токи, одновременно переходя из пограничного состояния в рабочий режим. Свет в зале погас. Неожиданное событие для всех, кроме меня. Якобы недовольно поворачиваясь, точно в нужный момент нажал спусковую клавишу. Щелчок был совсем тихим. Я уже ЗНАЛ, что не промахнулся. Пятнадцатимиллиметровая тоненькая иголочка угодила ему в шею. Клиент, тоже собирающийся выразить недовольство по поводу недостатка освещения, удивленно схватился ладонью под ухом, изумленно посмотрел в зеркало и мешком повалился на пол, крепко удерживая зажатый в кулаке шелковый галстук. Суматоха? В первую очередь она была вызвана погасшими светильниками – освещение ведь тоже управлялось электроникой. И, хотя света в большом зале из окон хватало, многие, недовольно ворча, потянулись на выход. Объект? Ну, стало одному немолодому покупателю плохо. Чего не бывает иногда?

Я, вдруг сделавшись с виду испуганным маленьким человечком, несколько ускоренным шагом вместе с основной массой посетителей магазина спустился по лестнице и чуть расхлябанной, но уверенной походкой дошел до стоянки. Сел за руль, успев успокаивающе кивнуть Виктору, который уже успел вернуться в машину. Находиться в ней во время активации ЭМИ-боеприпаса категорически не рекомендовалось. Прислушался к ровному звуку старенького дизеля – мы его предусмотрительно не глушили, только обесточили всех потребителей, вплоть до отсоединения батареи специальной приблудой – и, включив фары и первую передачу, мягко отпустив сцепление, двинулся вперед. А вокруг… Недовольные крики водителей неслись из многих машин. Но ведь все современные автомобили просто напичканы электроникой. Надо признать, что основная масса чопорных англичан стоически раз за разом пыталась запустить двигатель своей машины. На улице тоже стояло несколько разнокалиберных тачек, но дисциплинированные водители успели отрулить к тротуару, очень удивившись заглохнувшему движку. Впрочем, по проезжей части уже двигались машины, не задетые электромагнитным импульсом от маленькой боеголовки в багажнике нашей машины. Витя, пока я рулил, дотянулся до заднего сиденья и вытащил из железного ящика портативную магнитолу. Она, помещенная в так называемую ячейку Фарадея, не пострадала. Светофор на перекрестке не работал, но нам нужен был левый поворот, а здесь, если нет помехи, его можно делать и без "стрелки". Мы быстро добрались до не задетых электромагнитным импульсом улиц и, ничем не отличаясь от других – из нашего салона наигрывала музыка – не торопясь двинулись на запад.

– Дотянем? – чуть нервно спросил Витя. На приборной доске ярко горела красная стилизованная эмблема аккумулятора – обесточенный генератор все-таки накрылся.

– Свободно, – с виду спокойно ответил я, прикуривая сигарету. – Зря, что ли аккум специально заряжали?

Для работы относительно старого дизеля электроэнергия не требовалась, но движение без включенных осветительных приборов было запрещено.

Сердце в груди колотилось, пытаясь, во что бы то ни стало, покинуть мое тело. Откат? Ну, а куда же без него, родимого?! Адреналин, выделенный надпочечниками, вызвал повышенное содержание в крови глюкозы. Не сгорев в мышцах она, в свою очередь, потянула за собой заметное повышение температуры тела. Жарко! Пот разве что не струится. Конечно, я знаю, что со мной происходит, но от этого никак не легче.

Витя косо взглянул на меня, усмехнулся и протянул пластиковую бутылку с холодным клюквенным морсом, половину которой он только что сам опустошил.

Из Лондона мы выбрались через полчаса, когда вечерние сумерки уже начали окутывать город – в начале декабря темнеет рано. Свернули с трассы за небольшой холмик, заехали между деревьями – леса здесь больше напоминают парки, подлесок отсутствует – и занялись машиной. Пока Витя в темпе обрызгивал кузов специальным спреем, я не менее быстро – тренировался заранее – поменял выпрямительный мост и "таблетку" реле-регулятора – электронные компоненты генератора. Они у нас тоже хранились в железном ящике. Под привычным здесь в декабре накрапывающим дождиком свежая краска – она была не совсем простая – слезла на глазах. Еще десяток минут ушло на тщательную работу мокрыми тряпками, и автомобильчик снова приобрел свой прежний вид – чуть обшарпанный несколько поблекшего темно-синего цвета. Поменять поддельные номера совсем просто. Ну и какое-то время потребовалось, чтобы обоим смыть грим. В ближайшем городке пересели на парковке в свой "Ягуар", обнаружив в бардачке два использованных билета в местный кинотеатр на очередной голливудский блокбастер. Пиратскую копию этого боевичка мы с Витей еще неделю назад скачали с интернета и внимательно просмотрели. Я завел двигатель, последний раз взглянул на "Мини". У меня почему-то была полная уверенность, что через час, максимум два, от автомобильчика останутся рожки да ножки, а еще через денек – концы в воду, то есть в данном случае – в переплавку металлолома. Впрочем, в переплавку – слишком громко сказано. Там полкузова инженеры Вадима поменяли на пластик, когда "электронную бомбу" встраивали.

К нашему коттеджу в Сафрон-Уолдене мы подъехали уже в полной темноте, встреченные радостным захлебывающимся лаем Дэндика. Все-таки странное существо пес. Мы с Настеной в нашей компании самые младшие, а за хозяев он признает только нас. Нет, вилять своим коротким хвостом он может перед кем угодно, но вот приоритетность моих приказов для него несомненна.

Поужинали, дождались, пока Валентина уложит Настеньку. Нажрались только после этого. Валя, не понимавшая ситуации, и Вороновы – а вот супруги уже знали об успешном завершении операции, ведь это же они контролировали уличные системы видеонаблюдения – составили нам компанию. Валентина приняла пару рюмочек, удивляясь, что мы не чокаемся, а потом включила вечерние новости. Спокойно выслушала последние сообщения, посмотрела мне прямо в глаза, пробурчав "Ненормальный" покрутила пальцем у виска и, схватив мой наполненный бокал – грамм сто двадцать водки – опрокинула его в себя. Больше она не пила, а то кто бы утром нам всем рассольчику поднес? На следующий день Настена, прогуляв глухо рычащего Денди – ну не любил он пьяных, хоть своих выпимших никогда не трогал – отправилась в школу пешком, благо городок маленький и было не так уж и далеко. Обычно кто-нибудь из нас отвозил ее туда на "Ягуаре". У детей имидж тоже имеет значение.

* * *

– Ни в коем случае! Я пригласил тебя тогда именно потому, что ты мне очень симпатична, – "святая правда! – проносится в голове, – будь ты крокодилом, как некоторые англичанки, ни в жисть бы не подошел". – А то, что твой отец – разумеется, я знаю, кто он такой – большая шишка в "Макларене", является только приятным дополнением к твоей внешности, – вот здесь я несколько согрешил против истины.

– Правда? – в ее прелестных серых глазках чувствуется сомнение.

– Ну… Я мог бы перекреститься, но честно признаюсь: в бога не верю.

Последнее утверждение, как это ни странно, склонило чашу весов в мою пользу.

– Хорошо, а кто ты вообще такой, Дэн? А то пригласил и, после первого же тура – ты, кстати, здорово танцуешь – исчез неизвестно куда, оставив только визитку с именем и номером телефона.

Правильно Витя сказал, что не стоит дергаться, обязательно позвонит. Однако, девушка выдержала неделю, и звонок с приглашением встретиться в субботу в Кенсингтонских садах последовал только вчера. Народа в парке было немного. Встречу Нэнси назначила возле памятника вечному недорослю Питеру Пэну, который, по утверждению шотландца сэра Джеймса Барри, прилетал сюда встречаться с феями. Романтическое свидание? Я свою фею обнаружил легко. Хотя появился раньше назначенного времени минут на десять, но ярко-бордовая роза явилась вполне достаточным искуплением за якобы опоздание. Девчонка была в плотных брючках, хорошо обрисовывающих ее бедра, коротенькой меховой курточке и сапожках на высоком каблуке. Я чинно поцеловал запястье и повел ее по аллеям.

– Кто я такой? Сложный вопрос, – расцвел я улыбкой. – Я молод, обладаю кучей талантов и вполне могу составить прекрасной мисс пару. Во всяком случае, на сегодняшний вечер.

– Сэр, вы не сказали мне ничего нового, – расхохоталась она.

– А что тебя интересует? Хватит ли меня на ужин в хорошем ресторане? На эту тему можешь не беспокоиться.

– Ресторан? – Нэнси очень смешно сморщила носик. – Я думала, мы просто сходим потанцевать в какой-нибудь клуб.

– Отлично! – с воодушевлением согласился я, разворачивая девушку к выходу из парка.

– Это твоя машина?! – удивилась Нэнси, когда я, нажав кнопку брелка, распахнул перед ней левую переднюю дверцу "Ягуара".

– Прокатная, – отмахнулся я и отправился в обход длинного капота.

– На сегодня арендовал? – спросила она, когда я уже устраивался в водительском кресле.

– Нет, пока на три месяца, а там видно будет, – ответил я, выруливая с парковки.

Девушка задумалась, периодически бросая косые взгляды на меня, потом тихо попросила: – Дэн, останови, пожалуйста, машину.

Я не стал спорить, тормознул у первой же "голубой зоны" – места, где можно стоять в пределах часа-полутора – заглушил двигатель, расстегнул ремень безопасности и повернулся к ней.

– Никуда я с тобой не поеду, пока ты не расскажешь всего о себе, – категорически заявила Нэнси.

Ну, наконец-то! Я уже было начал сомневаться в ней. Режим! Фиг вам, или национальное индейское жилище. Не включается. Я что, уже не равнодушен к ней?! Три тысячи чертей, как иногда выражается Коля Воронов.

Пока я чертыхался, лихорадочно раздумывая, что наплести девушке, она занервничала, и начала тоже отстегивать ремень. "Вот обоюдная паника нам совсем ни к чему", мгновенно успокоился и начал мягко поглаживать ее ладошку.

– Я сейчас студент. Не дергайся – достану документы, – вытащил из внутреннего кармана свою "краснокожую паспортину" с двуглавым орлом и положил на торпеду перед ней.

Расстегнув все-таки замок, аккуратно взяла паспорт и раскрыла.

– Ты русский? – серые глазки от удивления округлились. – Родился в Санкт-Петербурге?

Я, молча, кивнул.

– Всего на полгода старше меня? А я думала, что лет на пять.

Ага, сама проболталась. Отвечать не стал, достал сигареты и, взглядом испросив разрешение, закурил. Дотошно перелистала страницы, нашла "Шенген" с оттиском Ниццы и все с тем же удивлением вопросительно посмотрела. А я как дурак начал выкладывать ей почти все. Рассказал, что имею квартирку в Монте-Карло, то есть отнюдь не беден, приличные пакеты акций различных фирм в Питере, про погибших в автокатастрофе родителей, про Настеньку, которую очень люблю, про друзей (вот что Вадим подполковник ФСБ, говорить, конечно, не стал), про определенные "напряги" в делах, из-за чего пришлось временно "сделать ноги", заодно совмещая приятное с полезным.

– День-ис, – прочитала она по слогам и протянула мне паспорт, – можно я буду звать тебя по-прежнему Дэном?

Я ограничился кивком и, убрав документы, завладел не успевшей отодвинуться ладошкой. Пальчики были тоненькие, холодные и чуть подрагивали. Завел двигатель и выставил климат-контроль на двадцать два градуса. Печка приглушенно взвыла, пытаясь прогреть холодный салон.

– Твой папа был олигархом? – сделала она неправильный вывод из верных, в общем-то, предпосылок.

– Нет, генералом спецслужб.

– А-а, – понимающе покивала.

– Опять неправильно. Ему потому и устроили автокатастрофу, что не хотел быть коррупционером, – и чего я ей все рассказываю? – Ну… Есть у меня некоторые не совсем обычные таланты, – придется приоткрыть чуть-чуть некоторые секреты. Я ведь остро заинтересован, чтобы она расписала меня папаше в восторженных выражениях. – Иногда мне начинает удивительно везти. Проявляется какое-то даже не шестое, а седьмое чувство. И тогда… Впитываю знания, как губка. Чувствую, куда правильно вложить деньги. Люблю быстро и точно водить машину – по знакомому маршруту промчусь с завязанными глазами на полной скорости, – этого я не пробовал, но ЗНАЛ, что под режимом получится. – Пробовал даже в Маньи-Куре на спортивной машине погонять – не поверишь, рекорд трассы побил. А хочешь, – кивнул в сторону соседнего "Т"-образного перекрестка, – скажу какая машина куда повернет? Сейчас, вроде бы, должно получиться.

– Они же поворотниками мигают!

– Заранее скажу, еще до включения сигналов поворота, – пришлось сделать вид, что обиделся.

– Дюжину раз без единой ошибки?

– Хоть три дюжины! – вот ведь британцы! Десятичная система исчисления их до сих пор не устраивает.

В серых глазках загорелся весело-любопытный огонек:

– А давай!

И я начал предсказывать:

– Синий "Форд" – к нам повернет, серая "Судзуки" – тоже, фургончик "Рено" – от нас, – я вещал, а Нэнси проверяла. Запротестовала только на красном "БМВ" из конца второго десятка:

– Он же правый поворот включил, а ты говоришь "к нам"!

– Включил правый, а поедет налево, – упорствовал я и, воспользовавшись тем, что девушка, внимательно следя за машинами, перегнулась ближе к моей дверце, прижал ее уже согревшуюся ладошку к губам.

"БМВ", повернув налево, проехал мимо нас. За рулем молодая женщина, судя по движению губ, разговаривала по сотовому через "Hands Free".

– Блондинка, – удивленно констатировала Нэнси, хотя мадам в той машине была темненькая. Интернациональный, оказывается, термин.

Девушка, повернув голову, посмотрела мне прямо в глаза и, выдернув ладошку, заменила ее на губы. Оторвалась, довольно облизнулась и безапелляционно заявила:

– На танцы не пойдем! Вези меня к себе – хочу с твоей сестрой и друзьями познакомиться.

Раздумывал я недолго: – Только если еще поцелуешь!

Ее мягкие губы опять прижались к моим.

Уже когда пристегнул девушку и себя – местная полиция очень строга в этом вопросе – включив фары, поворот и "драйв", предупредил: – Выйдешь из машины, в первый момент – без резких движений, а то съедят, – и стал рассказывать про Дэндика.

* * *

– Ну, ты гигант! – с уважением заявил Витя, когда я уже вернулся из Уокинга, куда после ужина отвозил Нэнси. – Никогда раньше не видел, чтобы девушка смотрела такими влюбленными глазами после первого свидания.

Я только пожал плечами, никак не комментируя его слова, переоделся в спортивный костюм и отправился на вечернюю пробежку, прихватив Дэнди. Бежал и пытался хоть как-то разобраться в себе и своих женщинах. Ами, Нэнси, Валентина, Нинка… Парочка случайных подружек в начальный период пребывания в Монте-Карло не в счет. Амелия? Гордая стройная красавица, в чем-то даже холодная, к которой меня тянет как магнитом. А ведь я контролирую эту тягу! Неожиданный вывод, но ведь до сих пор не отправил ей весточку, хотя от нее регулярно раз в неделю приходят на "мыло" коротенькие послания. Нэнси? Донельзя симпатичная мне романтичная девчонка. Как оказалось – умная. Это хорошо выяснилось сегодня. Дочь нужного мне человека. Вот обижать ее мне почему-то не хочется. Валя? Самый сложный вопрос. Красивая, умная, опытная женщина, действительно до самозабвения любящая своего мужа. Нас объединяет только постель? Если бы… Нинель? А вот это уже, кажется, пройденный этап. Грубая оценка? Реальная. Страсти в наших отношениях было полно, но не более того. Сейчас я это уже понимаю.

– Куда, паршивец?! Дэнди, ко мне! Рррядом!

Белку троглодит облаял. Порода-то охотничья. Норная. Хотя, где-то читал, что в Африке сворой эрделей джентльмены одиноких львов травили. Еще подрос дружок за последние месяцы. В холке уже за полметра.

– Ну, давай поиграем!

Легонько стучу по черному шарику кончика носа и успеваю вовремя отдернуть руку. Клыки клацают, но мимо. Минут пять кувыркаемся на остатках травы. Радости-то, радости… Все, побежали домой.

А ночью… Валентина тихо пришла, сбросила халатик и, молча забравшись под одеяло, прижалась всем телом. А через полчаса, когда уже отдышались, вдруг разревелась, обильно увлажняя слезами мою грудь.

– Я чувствую, что скоро потеряю тебя, – донеслось между всхлипываниями.

– Ты же Вадима любишь, – жестко, слишком жестко ответил я.

– Еще как люблю… А бегаю к тебе, – и, подхватив с пола халатик, исчезла.

И чего на меня нашло? Ведь не хотел же обидеть, даже не думал. И за что ее обижать?..

Нет финиша за горизонтом

Он еще год назад – обычный парень, каких тысячи, хотя и с не совсем обычными талантами. Суперинтуиция досталась Денису от деда-ученого.

Сколько требуется власти, чтобы заставить современную историю цивилизации круто повернуть в совершенно другую сторону? Планы по ее захвату, пока только в одной стране, у него есть. Даже реализация этих планов уже началась. Только вот накатывает на Землю страшнейший экономический кризис. Не столько даже экономический, как нравственно-этический, когда все самое святое продается за деньги. Когда внутренние проблемы одной страны решаются за счет всего мира. И что делать, если на роль жертвенного барашка назначили твою Родину? Внешний враг ведь во все времена предпочтительней, особенно если у него армия на первый взгляд слабовата.

Он сегодня – еще несовершеннолетний, но уже лидер чемпионата в "Королевских гонках" и… офицер ФСБ. Выбора у Дениса нет – воевать придется. Не только на автодромах всего мира за рулем болида "Формулы-1", но и на невидимых фронтах. Что самое паршивое – не всегда с внешним противником. Даже в ядерных арсеналах придется кое-что позаимствовать. А куда денешься, если сам не заметил, как стал врагом номер один у самых могущественных людей планеты? Защищать придется не только себя и своих близких, необходимо защитить… будущее.

Меня ведь не рубли на гонку завели

Меня просили: миг не проворонь ты.

Узнай, а есть предел там, на краю земли,

И можно ли раздвинуть горизонты.

В.С. Высоцкий.

– Что это? – Начальник отдела с некоторой брезгливостью пододвинул по столу документ к только что вошедшему старшему аналитической группы.

Рассел Морозофф вгляделся, его брови чуть удивленно поползли вверх, но он немедленно опомнился и, для начала включив "дурака", доложил:

– Моя докладная от двадцать четвертого числа прошлого месяца, сэр.

– Зачем? – тон вопроса был равнодушно-недовольным.

– Что зачем, сэр? – аналитик сделал вид, что не понял вопроса.

– Зачем ты это написал? – Кифер Тандиве видел игру подчиненного, но сейчас был согласен терпеть ее. Необходимо было выяснить, что именно знает по этой теме аналитик, занявшийся совершенно не своим делом. Единственной реакцией начальника отдела была чуть презрительная улыбка.

– Ну… – немного потянул Морозофф. То, что его почти детское поведение расшифровали, стало понятно. – Сэр, этот парень опасен для нашей страны, очень опасен.

– Конкретнее, Рассел, – потребовал шеф, указав на стул.

– Я не буду говорить о его финансовой деятельности, сэр. Здесь, – аналитик, сев к столу, указал рукой на докладную, – этот аспект достаточно подробно освещен. Намного важнее то, о чем я не решился упомянуть в докладе. Денис Стрельников, – имя и фамилия были произнесены без малейшего акцента, что свидетельствало, как минимум, о хорошем знании языка потенциального противника. Впрочем, иного от Рассела никто и не ожидал – его предки сотню лет назад бежали от большевиков из красной России, и в семье до сих пор разговаривали на русском, – является не только настоящим автором экономического меморандума, принятого русскими за основу ближайшей деятельности по восстановлению промышленности.

Заявлять о том, что аналитические службы АНБ[18] придали недостаточно внимания этому документу, подчиненный сейчас не стал. Он уже не раз докладывал об этом ранее.

– Хуже другое, сэр, этот несовершеннолетний мальчишка каким-то образом заимел очень большое влияние, как среди русских спецслужб, так и на довольно крупные финансово-промышленные группы России. С учетом огромной популярности парня во всех слоях населения, особенно у среднего и низшего классов, он может стать проблемой для нас в свете приближающихся событий, – уточнять, что это за события, не стоило. Дураков в АНБ не держат. – И его личный капитал… Моя приблизительная оценка – у Стрельникова полно пакетов акций крупных фирм северо-западного и центрального регионов России – превышает два с половиной миллиарда долларов. И эта цифра растет невообразимыми темпами. Откуда такие деньги у еще год назад нищего сироты? Как можно так удачно совершенно беспроигрышно играть на биржах? Я должен сделать однозначный вывод, что в распоряжении этого Дениса есть очень разветвленная разведывательная сеть для получения инсайдерской информации. Однако даже малейшего следа этой сети обнаружено не было. Тот факт, что опекуном Стрельникова, личным менеджером и, наверняка, куратором по линии спецслужб, является подполковник ФСБ, также об очень многом говорит. У меня сложилось впечатление – увы, не могу доказать это фактами, сэр, – оговорился аналитик, – что русские тоже готовятся к известным событиям. Причем, это каким-то образом связанно именно с этим парнем. И последнее, сэр, мои психологи в группе очень тщательно просмотрели все видеозаписи, на которых присутствует Стрельников. Особенно интересны традиционные пресс-конференции сразу после соревнований – он еще не отошел от напряженной гонки и недостаточно хорошо себя контролирует, – Рассел, наконец-то заметил интерес в глазах начальника. – Очень странное поведение – смесь обыкновенного мальчишества, строго соответствующего его возрасту и… власти. Слишком свободно и независимо себя ведет. Кстати, довольно серьезная группа его личной охраны – офицеры спецназа ФСБ.

Начальник отдела задумался. Почему эти умники вечно лезут совершенно не в свое дело? Зачем Морозофф, не получив задания, начал рыть под Стрельникова? И ведь действительно частично по официальной информации, но в основном по косвенной, слишком во многом самостоятельно разобрался. Тандиве не любил содействовать служебному росту очень уж активных и неглупых сотрудников – когда-нибудь это могло плохо кончиться для его собственной карьеры. А вот способствовать переводу ценного специалиста в частные структуры, связанные с семьей Кифера, имело большой смысл.

– Что же нам с этим… – начальник отдела пощелкал пальцами, – как там его журналисты называют?

– Комментаторы во время гонок говорят исключительно "Craze Russian", – с готовностью подсказал аналитик. – Пилотирует свой "Макларен" он действительно на грани фола.

– Сумасшедший русский? Ну, ну, – хмыкнул Тандиве. – Может ликвидация? – лениво поинтересовался он.

– Нет, сэр, – немедленно отреагировал аналитик. – Во-первых, слишком опасно – мальчишка может оказаться просто прикрытием для какой-то весьма значительной фигуры в русском руководстве. Не мог он за такое короткое время в одиночку взлететь настолько высоко, никак не мог. Ясно же, что на парня работает большая команда серьезных профессионалов. Отдача может оказаться весьма тяжелой. Причем не столько даже для исполнителей, как для заказчиков. Вы, сэр, ведь наверняка знаете историю неудачной операции ЦРУ по захвату генерала ГРУ. И последовавшую затем несанкционированную акцию агента, провалившего захват. Судя по косвенным данным, агент был уничтожен немедленно лично куратором мальчишки, подполковником ФСБ. И практически сразу последовала ответная акция в Москве. Но уже спецназа ГРУ. А ведь парень тогда еще не был в штате. Сейчас же ему даже офицерское звание присвоено, несмотря на малый возраст. Хотя, – Рассел на секунду задумался, – есть вариант, что этот Стрельников является только вершиной айсберга. Поэтому, не разобравшись с истинными размерами этой ледяной глыбы, пытаться расплавить ее не стоит.

– И как все это может быть связано с его успехами в "Формуле-один"? Он что, действительно настолько талантлив?

Морозофф только молча развел руками.

– Рекомендации? – все также с виду лениво спросил начальник отдела. Он всегда умел скрывать свои чувства.

Теперь уже задумался аналитик. Нет, определенные мысли в этом направлении у Рассела были. Но не выкладывать же их вот так сразу.

– Возможно, сэр, стоит организовать прямой контакт с мальчишкой на самом высоком уровне. Причем не по официальным каналам, а…

Глава 1

Раненого Говорушина оставили в московском госпитале под присмотром заплаканной жены. Странная пара. Александр крупный очень сильный мужчина и она – метр с кепкой, тоненькая как тростиночка. Примчалась в Бурденко, как наскипидаренная, и давай медиков гонять! А Саша-то как перед Натальей лебезит и смотрит на нее глазами восхищенного ребенка. Врачи осмотрели руку подполковника и заявили, что пациент максимум через неделю будет выписан на амбулаторное лечение. Но вот мышцы прострелянного предплечья напрягать можно будет не ранее, чем дней через пятнадцать-двадцать.

Временно исполняющим обязанности командира группы назначили Рогова, присвоив ему звание майора. Опять меня пытаются задобрить, отлично зная, что Витя мой друг? Впрочем, времени для размышлений на эту тему особо не было. Несколько поредевшей командой вылетели ближайшим рейсом в Ниццу, даже не подумав явиться под светлые очи номинального начальства. Общался с ним сам Говорушин, и то по телефону. Да и генерал по своим каналам в ГРУ должен подстраховать.

Встречающих в главном аэропорту Лазурного берега оказалось несколько больше, чем прилетевших. Настена, Баландины, Вороновы и, что меня больше всего удивило, Ирина Алтуфьева, непринужденно удерживающая рвущегося с поводка Денди. И что эта высокомерная стервочка здесь делает? Как уже потом выяснилось, моя сестра пригласила новую подругу в гости на все лето. И запретить Анастасии Александровне подобное я, увы, никак не могу. То, что сестренка младше меня, ничуть не умаляет ее прав в нашей маленькой семье.

Федорович, пока мы аж тремя машинами ехали домой с моим "Мерсом-Маклареном" во главе, вцепился с расспросами об операции. То, что у Говорушина ранение не очень-то серьезное, Баландин, конечно, уже знал.

– Вадим отстань, – попросил я, с удовольствием крутя баранку мощного спорткара. – Тебе Витя с ребятами все подробно распишут. Вот только не надо читать нотации по поводу моего решения принять участие в уничтожении бандитов, – предотвратил уже готовую сорваться с его губ обвинительную речь. – Лучше расскажи, что здесь новенького.

Федорович, вероятно, о чем-то задумался, потому что ответа я сразу не услышал. Оторвав взгляд от стелящегося под колеса серого асфальта, посмотрел на подполковника. Лицо его, в последнее время выдававшее довольство жизнью – интересно почему? Но ведь не только же моими успехами он дышит? – сейчас было довольно напряженным.

– Ну что еще стряслось, Вадим? Давай колись, – потребовал я.

Раздумывал он недолго.

– Выяснилось, наконец, кто выкупил первый этаж твоего дома. Младшая графиня Лестершир.

Похоже, я несколько резковато нажал на педаль тормоза. Впрочем, Катенька Воронова, ведущая следующую за моим "Мерседесом-Маклареном" большую "Инфинити", дистанцию соблюдала и нам в корму не въехала. Подполковник махнул ей рукой, мол, все нормально, точно также подал знак Вите, крутившего руль субарика, и испытующе уставился на меня.

– Амелия? – переспросил я.

– Она самая, – подтвердил Вадим. – Надо признать, весьма вежливая особа. Позавчера прилетела и тут же нанесла нам визит. Приглашала заглядывать к ней по-соседски в любое время. Похоже, надолго обосновалась – вчера приехала на новеньком спортивном Ягуаре. Номера никак не прокатной конторы.

Н-да… Только ее мне сейчас и не хватало. А с другой стороны – может и к лучшему? Скажем так – приятная во всех отношениях девушка. Хотя такое настойчивое домогательство до моей бренной тушки несколько напрягает – вот нет во мне чувства, что я Амелии чего-то должен.

– Ладно, разберемся, – пообещал Вадиму, уже включив поворот и выруливая на трассу к Монако.

* * *

Незаметно пробраться на первый этаж после ужина не составило особой проблемы. Меня, разумеется, ждали. Горничная в скромном темном платье и ажурном белом переднике проводила в комнату к хозяйке и немедленно удалилась. Ами в коротеньком домашнем халатике, открывающим ее стройные ноги значительно выше округлых коленок, выглядела афигенно привлекательно, но вот некоторая бледность… И чего волнуется? Не съем же ее.

– Деньис! – она бросилась ко мне сразу, как только за прислугой закрылась дверь. Горячий поцелуй и… слезы в два ручья.

– Да чего ж у тебя глаза все время на мокром месте? – подвел девушку к дивану, усадил и, гладя по волосам, по плечам, попытался успокоить. Огляделся, через темное стекло бара заметил бутылки, подошел и за непрозрачной соседней дверцей обнаружил в холодильном отделении ее любимое "Blanc de Blancs". Хрустя фольгой, быстро откупорил шампанское, не стрельнув пробкой – определенный опыт уже имелся – и аккуратно наполнил бокал.

– Нет, – она отрицательно покачала головой, – не надо. У меня интоксикация. Доктор запретил.

Вытащил из бара замеченный ранее графин с чем-то желтым – явно фруктовый сок – наполнил другой бокал и заставил ее сделать пару глотков. Вроде начала успокаиваться. Во всяком случае, подхватилась, подскочила к висящему рядом зеркалу и стала приводить лицо в порядок.

– Очередной новомодный грипп подцепила? – подойдя, обнял под грудью, чувствуя, как она сама с удовольствием прижимается спиной.

В зеркале сквозь остатки слез появилась улыбка:

– Не грипп, – улыбнулась еще больше и добавила, – тебя.

Глядя в мои непонимающие глаза, с заметным удовольствием радостно объявила:

– Я беременна.

Вот тут наполненный ранее бокал холодного шампанского оказался весьма кстати. Коллекционное вино, которое производится исключительно из шардоне,[19] выпил несколькими большими глотками, как воду. А она… Амелия, глядя на мое ошарашенное лицо, окончательно успокоилась и звонко засмеялась:

– Тебе этого не понять – я такая счастливая! Уже, кажется, люблю его во много раз больше, чем тебя. Даже не представляешь, как…

Подошла, толкнула на диван, села рядом и, взяв мою руку, положила на свой живот. Дернула узелок пояска и выдернула полы халатика из-под ладони так, что пальцы сразу ощутили теплоту бархатистой кожи.

Животик как животик, абсолютно нормальный, почти плоский… Надо признать, красивый живот, очень сексуальный и весьма приятный на ощупь – точно такой же, как прошлой осенью или в конце зимы. Непроизвольно поглаживая, лихорадочно стал прикидывать: "тогда были последние числа февраля, сейчас – середина мая"…

– Десять недель, еще совсем незаметно, – мгновенно поняла мои мысли Амелия.

Черт! Радоваться или ужасаться?! Ни хрена не понимаю. В голове крутится какая-то чехарда. Амелия ведь не знает! Это известно только мне одному, да и то не на все сто процентов… Впрочем – еще бабушка надвое сказала. Да и рано пока об этом думать.

Немедленно получил по руке, как только пальцы попробовали забраться несколько ниже, под резинку трусиков.

– Нет, Деньис, я боюсь за ребенка, и мой врач пока не рекомендует. Говорит, надо хотя бы пару недель выждать. Потом секс уже будет безопасен для ребенка.

Н-да, облом-с. Хотя, довольно странное утверждение. Впрочем, в гинекологии и акушерстве я ни бум-бум. Совершенно не мой профиль.

– А зачем ты купила эту квартиру? – задал совсем уж дурацкий вопрос, переместив ладонь значительно выше. Против ласки груди она возражать не стала. Наоборот, изящно передернув покатыми плечиками, вообще сбросила халатик на спинку дивана.

– Ты против, если мы с маленьким будем жить рядом?

"Мы с маленьким"?!

Реакцией на непроизвольно вытащенную из кармана пачку сигарет было нажатие пары клавиш на пульте управления кондиционером – он зашелестел чуть громче – и пододвинутая хрустальная пепельница. По комнате потянул слабенький прохладный ветерок.

Отодвинулся и закурил. Против я или нет? Пока, в данный момент, вообще ничего не понимаю. Странное какое-то чувство, непонятное. И хочется, и колется…

– Родителям сказала? – вроде бы, по вскользь брошенным еще осенью словам, отношения там довольно-таки теплые.

– Конечно. Они очень удовлетворенны. Мама ведь долго лечилась, чтобы заиметь ребенка. Считалось, что у меня могут быть подобные же проблемы…

– А то, что ты не замужем?

Легкомысленно махнула рукой:

– Не важно, точнее – не очень. Они у меня современные – двадцать первый век все-таки.

И, заметив неуверенность в моих глазах и желание еще что-то спросить, заткнула рот поцелуем. А потом, отдышавшись, начала вслух рассуждать:

– Я знаю, как у вас говорят: "Насильно мил не будешь", и ни на чем не настаиваю. Да и некоторая разница в возрасте отнюдь не в твою пользу – у нас обычно принято, что мужчина старше.

Четыре года. Н-да, для нее это сейчас существенно.

– Ну, понимаю же, что те слова, что не любишь, ты не просто так сказал, – сейчас Амелия была на удивление спокойна. – Я тогда очень долго думала… – она прервалась, зябко передернулась и натянула халатик, скрывая от моего взгляда свои прелести. Тщательно затянула поясок, демонстрируя минимальный размер талии, и продолжила. – Наверное, ты полностью прав – долго вместе мы бы в любом случае не прожили. Главное – ты уже сделал меня счастливой, – замолчала, с признательностью глядя прямо в глаза, и вдруг почти шепотом, как какой-то важный секрет, сообщила: – Вообще никогда не предохранялась с четырнадцати лет, а тут ты…

Во, сейчас медаль заслуженного быка-осеменителя вручит! Черт! Да я и сам идиот, каких мало! Сколько раз Федорович твердил, что надо головой думать, а не хером!

– Деньис, прости меня. С твоей точки зрения мои действия выглядят очень непорядочно… Но в одном ты прав – лучше сказать все честно. Ну а квартиру эту купила… Все-таки, хоть иногда, но видеть тебя мне будет довольно приятно.

Н-да, даже у сильной женщины – надо признать, что Амелия именно такова – могут быть свои маленькие слабости…

* * *

Когда уже у себя, на третьем этаже, доставал на кухне из морозилки холодненький "Абсолют", был пойман за руку всеведущей Валентиной – она как раз забежала за вечерним кефиром для Настеньки и Ирины. Бутылка, увы, вернулась на свое место, а я, практически под конвоем, был препровожден в собственный кабинет и подвергнут допросу. Нет, не третьей степени, но близко к тому. С другой стороны, скрывать что-либо от Баландиной бессмысленно, да и глупо. Она, выслушав меня, неожиданно зарделась, как девчонка, о чем-то напряженно задумалась, бросая короткие косые взгляды, и, в конце концов, резюмировала:

– Идиот!

В кои-то веки у нас сходные мнения.

– Она же теперь в жуткой опасности! Если кто-нибудь узнает, что ребенок от тебя…

А вот об этом я как-то не подумал.

Немедленно был созван малый совет – Вадим и Витя Рогов были вызваны в кабинет по сотовому. Вероятно, оставлять меня одного Валентина сейчас опасалась. И чего? Нет, лакать водку мне действительно нельзя – через несколько дней Гран-при Испании и остро необходимо быть в форме. Неосознанная попытка сходу нажраться была явной ошибочной.

Вадим, услышав о беременности Амелии, почему-то тоже покраснел, как вареный рак, переглянувшись с женой. А Виктор только хмыкнул:

– Допрыгался!

Допрыгался? Почему-то мне кажется, что данный термин несколько не соответствует ситуации. Как-то это по-другому должно называться. Впрочем, сейчас – не суть важно. А вот что существенно – они оба согласились с необходимостью взять графиню под охрану.

– Придется еще парочку человек из Питера вызывать, – констатировал Федорович, – включая хотя бы одну женщину-телохранителя. Нормальных мужиков у нас здесь более-менее хватает, – он сделал вид, что поплевал через левое плечо.

– Надо Амелии хоть что-то объяснить, – вклинилась Валентина, – иначе может неправильно понять…

– Ну, здесь достаточно просто – на Дениса завязаны приличные деньги и очень серьезные проекты в России. Эта девушка мне сразу показалась вполне разумной – должна понять, – согласился с женой Вадим и посмотрел на Рогова. Тот, сообразив, что откладывать не очень-то приятный разговор не стоит, а из присутствующих именно он, за исключением меня, больше всех знаком с графиней, немедленно отправился на первый этаж.

Я же, все под тем же недремлющим оком Валентины, через кухню – про кефир она ни в коем случае не забыла – был препровожден на психотерапию в спальню сестры.

– Вот у кого тебе положительных эмоций набираться надо, а не от аристократических шлюх! – не преминула в коридоре высказать свое мнение моя любовница.

Ревнует? И вдруг до меня неожиданно дошло, что Валентина после первого прилета Вадима в Британию ни разу не заглядывала ночью ко мне в спальню. Хотя моментов, когда муж по делам отлучался на несколько дней, хватало. Н-да, кажется и здесь я получил от ворот поворот.

– Денька, ты в Испании обязательно победишь? Трасса для тебя ведь знакомая, – встретила меня вопросом Настена, уже лежащая в постели.

– Очень знакомая, – ответила за меня с заметным сарказмом Ирина, – уж как красиво он там весной на тестах кувыркался. Прямо-таки высший пилотаж продемонстрировал.

Во, и чего она меня достает? Вроде нормальная девушка, фигурка – вообще закачаешься. Но как только я оказываюсь рядом, обязательно надо меня хоть немного, но подколоть. Сделав вид, что не слышу эту вздорную девчонку, присел на край кровати к сестренке. Та отобрала стакан, с удовольствием выпила кефир, облизнула губки и босиком в полупрозрачной ночнушке ринулась в ванную комнату почистить на ночь зубки. Ее подружка, получив свою хрустальную посудинку от Валентины, тоже быстро уничтожила содержимое, и уже было собралась за Настеной, но бросив короткий косой взгляд на меня, резко отказалась от своего намерения вылезать из-под простынки. Судя по всему, почти прозрачные ночные рубашки девчонки покупали вместе. Явно Катерина устроила им качественный шопинг по местным магазинам нижнего белья.

– Денька, – умытая Настенька забралась на свою постель и схватила меня за руку, – а что за красивая тетка на первом этаже поселилась? Мы сегодня с крыши видели, как она из своего Ягуара вылазила.

– Вылезала, – автоматически поправил я.

Ну вот, теперь еще и родная сестра бьет по больному. А Валентина-то как ехидно улыбается!

– Это хорошая знакомая Виктора, – немедленно выдумал ложь во спасение, лихорадочно соображая, что нужно обязательно предупредить друга. Детское любопытство – Настена ведь непременно выяснит. – Вот у него утром и поинтересуйся.

Жена шефа, кажется, поняла, что долго такого стеба надо мной бедным она не выдержит. Чмокнула Настену в щечку, пряча улыбку, пожелала девчонкам спокойной ночи и испарилась.

– Да ладно, завтра дядь Витю расспрошу. Денька, так ты точно Гран-при Испании возьмешь? – потрясла меня за руку сестренка.

– Ну, трасса там довольно-таки скоростная и достаточно сложная. А оба этих параметра, в принципе – мое преимущество.

Объяснял сестренке особенности "Catalunya de Montmelo" почти полчаса, пока не увидел, что глазки у нее слипаются. Что совсем странно, заметил приличное внимание Ирины к моему рассказу. Она даже перестала язвить, только задавала уточняющие вопросы. Поцеловал Настеньку и, выключив в спальне свет, пошел разыскивать Рогова. Как у него успехи на переговорах? И предупредить о вопросах сестренки надо.

– Не-а, – отрицательно покачала головой из стороны в сторону Валентина, оторвавшись от какого-то медицинского журнала, – еще не явился. Сами, как видишь, ждем, – она махнула в сторону мужа, устроившегося тут же, в холле третьего этажа, за журнальным столиком со своим ноутбуком.

Вадим, как выяснилось, уже заканчивал задание для конторских инженеров – разработка рамки металлоискателя на двери парадного входа в дом. На лестнице перед вторым этажом и в коробке заднего входа подобное оборудование уже давно было установлено. А ведь надо будет еще усилить системы видеонаблюдения. Притащил из кабинета свой портативный комп и, посетовав про себя, что аппаратик успел меньше чем за год морально устареть, присоединился к работе.

Виктор с каким-то странным для него мечтательным взглядом появился в одиннадцатом часу вечера, пробыв в гостях на первом этаже больше полутора часов. Огляделся, понял, что других из нашей команды нет – на третьем этаже жили только присутствующие и Настена с подружкой, остальные располагались ниже – и выдал:

– Нет, Денис, такого я от тебя никак не ожидал: такую женщину потерять! Красивая, с современным мировоззрением, не ханжа, что в наше дурное время очень важно, богатая и, притом, еще и умница! – заметив колющий взгляд Баландиной, тут же поправился: – Нет, до тебя, Валя, конечно, не дотягивает, но не дурочка, это точно.

Валентина поманила Рогова указательным пальчиком, дождалась, когда подойдет ближе, и потребовала:

– Дыхни!

– Тьфу на тебя, женщина, – обиделся Витька, – там чуть початая бутылка отличного шампанского была, а Ами же ведь нельзя. Выдохнется ведь. Ну не горничной же отдавать… За разговором с такой девушкой сам не заметил…

– Результат? – потребовал Федорович с точно такой же интонацией, как только что жена.

– Да все она сразу правильно поняла. Я же сказал – не дурочка. Думаю, с этой стороны у нас особых проблем не будет. Но вот вопрос маскировки ее охраны… – Виктор загадочно улыбнулся. – Мы договорились, что якобы изначально ее ухажером был не Денис, а я. И из-за меня она квартиру здесь купила.

– Оригинально – ход конем! – восхищенно зацокал языком Вадим, мгновенно оценив идею. – На первый взгляд очень неплохое решение. Все стрелки переводятся на тебя, а наша звезда автоспорта тут совершенно не причем. Соответственно и особого внимания на графиню никто обращать в связи с Денисом не будет.

Валентина бросила на меня какой-то жалостливый взгляд и опять повернулась к Рогову. Она что, думает, Витя меня предал? Воспользовался ситуацией? Дурость какая! Мы же как-то, после моих довольно злых покатушек в Маньи-Куре, говорили с ним на тему Амелии. Он-то ведь знает, что не любил и сейчас не люблю ее по-настоящему. Да и… Это что, подсознание само давно решило, что так и будет? Безо всякого режима? Иначе, почему я сестренке наплел, что Ами никак не моя знакомая, а Виктора?..

* * *

– Что скажешь? – взгляд Вадима был испытующим.

– Ничего хорошего, – немедленно отозвался я, запустив уничтожение видео файлов. После появления у нас лазерного канала связи, мне стали присылать из России записи бесед наших психологов-аналитиков с кандидатами в мою большую команду. Примерно такие же беседы, какие Баландин вел раньше при мне. Конечно, все обставлено было довольно аккуратно. Деловой разговор якобы на служебную тему и небольшой, но достаточно острый политический довесок. Не очень часто присылали, но вот проверяемые люди… Хотя все они были в гражданском, но большинство явно привыкло носить форму. В основном – старшие офицеры. Попадались даже высшие. То есть те, у кого на погонах просветы отсутствуют. Только зигзаги золотым шитьем и большие звезды – генералитет. Началась активная вербовка в Министерстве обороны и в армии. Явная подготовка к военному перевороту. Я сам в эти дела старался особо не вникать. Без меня разберутся. Да и знаний с опытом в насильственной смене власти у меня никак не присутствовало. Хуже было другое – несмотря на качественную проверку аналитических структур ФСБ и ГРУ, мой контроль большинство не проходили. Очевидно, что чем выше ступенька власти, тем меньше туда попадает порядочных людей. Собственно говоря, другого и не следовало ожидать. Увы, но при нынешней системе наверх пробиваются не лучшие, а самые озабоченные деньгами и властью. Но почему ошибаются наши аналитики? Хотя… В уме ведь нынешним генералам никак не откажешь. Тупые давно вывелись, а честные и самоотверженные нынешней власти не нужны.

– Что, совсем никто не подходит? – на лице Вадима было явное огорчение. Вероятно, на многих из проверяемых были построены определенные планы.

– Двое из семи, – чуть обрадовал подполковника результатом своей почти двадцатиминутной работы и продиктовал фамилии.

– Уже что-то, – с небольшим облегчением отозвался Федорович.

– Ты не задумывался, почему так резко упало качество работы твоих коллег, отбирающих кандидатов?

– Конечно, думал, – Баландин после небольшой паузы выложил примерно то же самое, до чего я сам только что додумался.

– Выводы? – последовал мой требовательный вопрос.

– Крови будет значительно больше, чем хотелось бы, – вздохнул Вадим. – Ну да без нее в таких делах никогда не обходится.

* * *

Испанский уикенд вначале был достаточно тяжелым. На свободных заездах мы с Серхио раз за разом отрабатывали тактику слипстрима, совершенно не обращая внимания на видеокамеры и заметный интерес соперников. Получалось у нас все лучше и лучше, можно сказать, легко. Если, конечно, не учитывать насквозь мокрое белье после каждой тренировки. Ну да пот не кровь – легко отстирывается. Пахали по черному, до дрожи в коленях, но довели работу парой на длинных прямых почти до совершенства. Увы, только почти. В конце второй пятничной тренировки Перес не удержал машину на торможении и на двухстах десяти въехал в задний аэродинамический обвес моей ласточки. Как я не вылетел с трассы, сам не понял. Мартин долго ругался, разглядывая напрочь сломанное антикрыло, но взглянув на подсунутые ему Вадимом свежераспечатанные листочки с логами телеметрии и временем прохождения нами последних кругов, несколько успокоился, махнул рукой и занялся графиком ремонта машин.

В субботу утром появились первые подражатели. Пилоты "Вильямса" попытались повторить нашу тактику. Но уже на втором круге Пастор Мальдонадо, держась впритык к напарнику, не полностью учел пониженную управляемость в слипстриме и вылетел с трассы, не удержав машину после задней прямой в десятом повороте. Хорошо, что там полоса безопасности широкая. Сам британец не пострадал, но механикам пришлось изрядно потрудиться, чтобы отремонтировать болид до начала квалификации. Больше таких попыток никто не делал.

Мы сами стали использовать эту тактику только на третьей сессии квалификации. Получилось, прям как часики – отрыв от "Красных быков" всего пара десятых, но первая линия стартовой решетки наша.

В воскресенье за завтраком мимоходом увидел какой-то странный взгляд Ирины на себе. То ли любопытный, то ли даже ласковый. Но заметив, что я на нее смотрю, немедленно напустила на лицо надменно-строгое выражение и отвернулась к Настене. И что ей от меня надо?

Стартовал с поула без включения режима. Подсознание как-то само поймало ритм поочередного зажигания и затем одновременного исчезновения красных огней стартового светофора. Правая нога в нужный момент вдавила педаль акселератора, пальцы отпустили лепестки сцепления на обратной стороне руля, и точно в нужный момент была резко отжата педаль тормоза. Гонка! Мы шли слетанной парой, но Феттель прилип к Пересу, как привязанный. Пришлось смену делать в пятом повороте Seat. Там я заставил Себастьяна перетормозить. Он, потеряв в этот момент скорость, уже не смог держаться впритык к моей ласточке и лишился возможности использовать слипстрим, цепляясь за мой "Макларен". Однако! Мы с Серхио столько тренировались, а Феттель чуть ли не с первого раза попытался использовать нашу методику. Голова у немца варит очень неплохо. Главное – сейчас мне удалось его отсечь. Мы же с напарником вдвоем полетели пусть всего на доли секунды, но быстрее. Отрыв медленно стал увеличиваться. А после первого пит-стопа на десятом круге у Себастьяна грохнулась в коробке третья передача. В кои-то веки у "Красных быков" серьезные проблемы с техникой?! Как при такой неисправности до финиша в очках дошел, попав под клетчатый флаг только девятым, совершенно непонятно. Одно слово – мастер! Мы же с Серхио поочередно заехали в боксы на тринадцатом и четырнадцатом кругах – чуть лучше распорядились резиной. А дальше уже особых проблем не было. Штамповали круг за кругом, обязательно меняясь местами, чтобы не перегреть движки, в Elf – так в Барселоне обзывается первый поворот после длиннющей старт-финишной прямой – и в La Caixa – десятый острый левый после задней прямой, тоже не очень-то маленькой.

Достаточно острые проблемы возникли лишь на последней трети дистанции. Задолго до гонки мы с Чеко договорились выяснять меж собой отношения только после создания достаточного отрыва от других соперников. Хорошо пободались друг с другом, решая, кто поднимется на верхнюю ступеньку пьедестала, но моя способность качественно экономить резину, уже выработанное умение беречь ее как при атаке, так и во время активной обороны, все-таки заставили Серхио смириться. Причем проиграл золото он практически на последнем витке гонки. Тактическая ошибка. Я позволил Серхио последние круги идти впереди меня намеренно. Машины у нас практически одинаковые. Разница в весе тела – два десятка килограммов – снивелирована дополнительными грузами, которые всегда применяются в "Формуле" для точной подгонки массы болида под разрешенные Техническим регламентом параметры. Простейший расчет позволяет выяснить, что открытое заднее антикрыло – зона DRS здесь на длиннющей старт-финишной прямой – при прочих равных условиях гарантирует обгон соперника. Перес не дурак – понял мою задумку сразу, как только я не пошел на обгон еще за четыре витка до финиша. Сначала он сбросил скорость, подставляясь практически во всех медленных поворотах. Фигушки! Раньше надо было думать. На предпоследнем круге Чеко рванул, надеясь создать отрыв на короткой прямой перед последним поворотом трассы, где находится линия детекции DRS больше секунды. Поздно! Отставания я не допустил. Влетел на длинную прямую рядом с боксами, нависая над задним аэродинамическим обвесом напарника, нажав кнопку открытия антикрыла сразу после загорания разрешающего табло. Моя ласточка, попав в мешок разряженного за машиной Серхио воздуха, прыгнула вперед. Вправо. Грязная часть трассы, но заметно меньшее аэродинамическое сопротивление позволяет наращивать скорость быстрее. Тормозил я перед Elf, первым поворотом завершающего круга гонки, уже впереди партнера. Дальше было уже дело техники. Впрочем, Перес сам отлично понимал ситуацию и на последнем витке не атаковал.

Отмашка клетчатого флага, круг почета и первые поздравления от Чеко, сразу после парковки болидов. Он не в обиде – понимает, что игра была честной. А я впервые с начала сезона поднялся на верхнюю ступеньку пьедестала без головной боли. За всю гонку ни разу не врубал этот клятый режим. И, наконец-то, опять выбился в лидеры чемпионата! Отрыв, правда, от Феттеля пока небольшой. У меня девяносто три очка, у Себастьяна восемьдесят восемь. На семь очков отстает от него Перес. Ну и, конечно, наша команда сейчас первая в кубке конструкторов.

Когда спустился с подиума, то первым делом расцеловал донельзя довольную моей победой сестренку. Аж светится! Наверное, такой я и люблю мою Настену больше всего – чистая смесь восторга, детской радости и легкого обалдения! Отобрала у меня кубок – довольно тяжеленькая вещица из мельхиора или из чего их там делают? – в виде бычьего рога на подставке, и гордо тащила его в бокс команды. Впрочем, ее Ирина и мои парни из "Иглы" страховали. Вообще против присутствия, что в паддоке, что в ВИП-зоне автодрома подружек с охраной уже никто не возражает. Личные гости лидера чемпионата мира как-никак! Хотя в пятницу их прогулки даже определенную пользу принесли. Во время первой тренировки забрели в боксы "Marussia Racing" и разболтались там с Николаем Фоменко. Если сестренка на английском балакает практически свободно, то у Ирины еще есть некоторые проблемы. А тут возможность поговорить на родном языке. Сразу после окончания утренних заездов пришлось зайти туда за ними. И, хотя обычно посещение боксов чужих команд в "Формуле" не приветствуется – ну, мало ли какие технические секреты можно увидеть опытным взглядом – меня приняли в Марусе довольно радушно. Все-таки разница в классе еще довольно значительна. "Макларен" лидер, а "Marussia Racing" пока только уверенный середнячок пелотона. Мало что могут дать технические хитрости русской команды английской конюшне, а вот наоборот… Да, каюсь, раззвонил Коле кое-что. В любом случае он меня не сдаст, да и этой информации все равно маловато, чтобы очень уж серьезно помочь выбиться вверх. Более того, в самом начале дневных свободных заездов еще раз посетил боксы "Маруси" и, понаблюдав пару минут мониторы телеметрии, выдал свои версии настройки машин, как для квалификации, так и под разные варианты стратегий гонки. Мартин Уитмарш, конечно, мои походы в чужие боксы засек, тем более что один из вездесущих телеоператоров умудрился заснять мой насыщенный разговор с Колей, но возбухать не стал – понимает ведь, что пока "Маруся" нам не соперник.

И отношения с пилотами других команд у меня более-менее наладились. На первых гонках сезона сколько раз замечал косые взгляды. Да и в глубине души сам побаивался нарваться на грубое слово. На англицком, точно так же как и на русском, можно достаточно тонко оскорбить, что и не придерешься. А у меня ведь подсознательная реакция в ответ на такое сразу дать в морду. Подобное, впрочем, в гонках случается иногда. Небезызвестный Шумахер в девяносто восьмом году на Гран-при Бельгии под дождем въехав в кругового[20] на тот момент Кулхарда, посчитал, что шотландец намеренно вдарил по тормозам с желанием разбить машину соперника, и полез разбираться с якобы виновником аварии кулаками. В запале соревнований всякое бывает. Это сейчас понимаю, что специально никто другого гонщика выбивать не будет – слишком опасно это для обоих – хотя случайные ошибки на скорости возможны у всех. Но опять-таки, все тот же Шумахер пару раз наверняка намеренно вмазывал в соперника, хотя на все сто это и не доказано. Ну да, дела давно минувшие. Я по примеру отца никогда не любил этого немца, но не признать его талант, его умение извлекать выгоду из любой ситуации на трассе нельзя. Впрочем, старичок уже давно не выступает. А нынешние пилоты "Формулы" – нормальные ребята. Для них главное все-таки спортивная составляющая гонок. И если на пьедестал вступает кто-то другой, то они просто радуются за него, хотя в глубине души наверняка завидуют по белому.

* * *

Вадим ночью после гонки вдруг умчался первым же рейсом в Питер. На следующий день во время завтрака в гостинице поступила по телефону команда и мне с парнями из "Иглы" следовать за подполковником к родным пенатам, минуя ППД[21] в Монако. Что, интересно, в Санкт-Петербурге такое стряслось? С билетами разобрались оперативно, и, после четырех часов дрыха в удобном кресле – ну не выспался из-за обязательной после победной гонки маленькой пирушки команды – увидел радушную улыбку симпатичной лейтенантши в паспортном контроле Пулково-два. Ставя штампик, сначала поздравила с победой, а потом вместе с документами протянула свежий журнал с моей довольной рожей во всю обложку:

– Денис Александрович, пожалуйста, для дочери черкните что-нибудь.

Ни фига себе! Выглядит на двадцать семь – двадцать восемь. Сколько же лет дочурке, так рьяно интересующейся "Формулой-один"? Или, судя по весьма откровенному выражению лица – когда и где угодно, прям щас разденусь – для себя выпрашивает?

Несмотря на проход по "зеленому" коридору таможня все-таки перехватила – им, как выяснилось, тоже требовались мои автографы. Встречавший нас Паша Заозерный – майор ФСБ из моей "большой" команды, сильно грамотный контрразведчик, как когда-то отрекомендовал его Вадим – уже в машине объяснил:

– Тебя, Денис, в России теперь каждая собака знает – очень уж крутой и выгодный бренд для рекламщиков. Так что неси бремя славы с гордостью – самый молодой секс-символ России.

Во, обрадовал – только этого мне сейчас и не хватало! Витька еще подкалывает:

– Ты только не вздумай без охраны на улицу выходить – фанатки на кусочки разорвут.

А Павел, глядя на мою огорошенную физиономию, спросил:

– Ты что телевизор совсем не смотришь?

И что я в этом ящике для идиотов не видел? Ну, новости изредка, еще куда ни шло – там между строк иногда реальные факты проскальзывают. Но не смотреть же дебильные викторины, слащавые сериалы или якобы музыкалки, где в моднявых песенках не то что мелодичности нет, так даже ритм зачастую отсутствует? Я уже не говорю про всяческие политические дебаты дерьмократов и либерастов – такую чушь порят, что уши вянут. Не забывая при этом поливать грязью всё и всех из времен Советского Союза. А вот не верю я их пасквилям. Папа и дед всегда признавали множество ошибок коммунистического руководства страны, но никогда не говорили, что власть намеренно уничтожала народ, как ныне утверждают гребаные политиканы. Переправляют историю в угоду Западу? Несомненно!

Не дождавшись ответа, Заозерный добавил:

– Нынче только ленивый тебя не вспоминает. Еще бы, когда на фоне наступающего кризиса коррупция рекорды бьет, можно хоть немного отвлечь народ от неприглядных перспектив чудом из чудес – простой семнадцатилетний русский парень своими талантами молниеносно ворвался на вершину самого крутого, дорогого и технологичного вида автогонок – "Формулы-один". Или, как ее все чаще называют – "Королевской формулы".

Н-да, что-то Паша совсем уж высоким штилем про меня чешет. И всерьез, вижу ведь. Никак не ожидал, что от своих подобное услышу. Хорошо хоть победные пьедесталы уже немного приучили не краснеть от дифирамбов. Но все равно перебил, кинув взгляд на гаишный форд с мигалкой, рассекающий впереди:

– Едем-то куда сейчас? Что у вас тут стряслось, что так срочно вызвали?

– Направляемся в Лесное – там у нас небольшая квартирка есть. А случилось… Я в курсе, но Вадим Федорович лучше меня расскажет, – майор резко отвернулся, но скрыть окаменевший взгляд не успел. Не хочет говорить? Время терпит…

* * *

Ничего себе, "квартирка"! Через десять минут наш кортеж въехал на территорию воинской части – за высоким бетонным забором, тщательно увитым поверху "Егозой Супер", была база спецназа ФСБ. Меня тут же препроводили в небольшой зал в сером четырехэтажном здании. Судя по количеству всякой электроники – штаб разработки какой-то серьезной операции. А там… Первым со мной поздоровался Алтуфьев – во, и генерал из ГРУ здесь. Затем, после рукопожатий, объятий и обязательных поздравлений со вчерашней победой, Николай Александрович с Вадимом загрузили меня толстой папкой с документами.

– Ознакомишься – поговорим, – проинформировал подполковник, запуская кофейный автомат и пододвигая большую пепельницу, увидев пачку сигарет, вытаскиваемую мною из кармана.

Вот это он прав – какая работа без кофе?

Вначале я не совсем въехал – речь в бумагах шла о наркотиках. Теперь ясно, что тут Алтуфьев делает – это ведь его епархия в ГРУ. Но чем дальше я разбирался с документами, тем все стремнее становилось. Охренеть можно – наркотрафик крышуется чуть ли не в открытую властями страны. Собственно говоря, нечто подобное я сам давно подозревал, просто не занимался вплотную этим вопросом. Ну а какой еще вывод можно сделать, если произвести элементарный анализ: Россия, далеко не самая большая по числу жителей страна на планете, уже давно занимает первое место в мире по потреблению героина. Без прикрытия наркоторговли сверху это никак невозможно. Более того, как следовало из лежащих передо мной документов, этим активно занимается коллега Вадима – один из замов начальника питерского ФСБ. Некий полковник Дорофеев. Теперь понятно, почему не в Большой дом поехали – там засветиться раз плюнуть, а эта база, судя по количеству очень знакомых лиц – всех их я когда-то проверял – практически полностью под Федоровичем и моей командой.

– Санкцию на разработку я не брал, – пояснил генерал. – Закамуфлировал одним не очень-то перспективным старым расследованием, заодно получив законную возможность не афишируемого сотрудничества с Вадимом, – кивок на Баландина. – А потом выяснились некоторые обстоятельства, – как-то посмурнел, переглянувшись с моим тоже сегодня что-то очень хмурым опекуном.

Тот сначала не очень уверенно посмотрел на меня, затем долго и основательно гасил в пепельнице докуренную почти до фильтра сигарету. Время тянет?

– Я знаю, что ты никогда не простил бы меня, если бы я попытался скрыть и без твоего участия решить эту проблему… – на лице у подполковника вдруг стали глубже морщины. – Потому и вызвал, – Вадим вытащил из своей папки и положил передо мной фотографию.

Я посмотрел на фотку – черно-белая. Вероятно из личного дела. Обычный мужик в форме. Немного за сорок, ничего примечательного. Морда как морда, разве что взгляд несколько самодовольный.

– Он начал нам мешать и стал очень опасен, – Федорович запнулся, как-то неуверенно посмотрел на Алтуфьева, но потом все-таки закончил, уже не пряча напряженный и в чем-то виноватый взгляд: – Именно Дорофеев отдал приказ на организацию автокатастрофы твоим родителям.

Я сначала не понял. Потянул сигарету из пачки и стал хлопать себя по карманам, ища зажигалку. Прикурил, глубоко затянулся и наконец-то взял себя в руки. Злость? Ярость? Их не было. Только холодная решимость. И… Я не буду ни говорить, за что его убиваю, ни мучить перед смертью. Просто пристрелю, как падаль.

– Он раньше был одним из кураторов грузового порта. Вероятно, тогда и занялся этим. Есть пара ниточек, тянущаяся очень высоко – основательная часть дохода туда отстегивается. Но все существенные связи замыкаются на Дорофееве. Если убрать его и пару уже высвеченных нами сообщников – трафик надолго прервется, – пояснил Алтуфьев.

Н-да, а ведь наверняка один из реальных персонажей Андрея Баконина, который издается под псевдонимом Константинов. Несколько отличных книг как раз на близкую тему написал. Хотя нет – тогда нынешний ссучившийся полковник еще слишком мелкой сошкой в службе был. Лихие девяностые… Времена безудержного разграбления державы. "Приватизация, мать ее!" – вспомнилось любимое ругательство отца.

Опустошил чашку, взглядом попросил Вадима приготовить еще кофе и, перевернув фотографию – видеть эту рожу не хотелось – опять придвинул папку. Прежде всего, информация – что, когда и как буду решать потом.

Хорошо он устроился. Сначала якобы по службе выслеживал наркотрафик, используя все возможности ФСБ, включая даже штатную агентуру. Потом, осознав какие огромные суммы там крутятся, последовательно убрал несколько ключевых фигур, перехватив налаженные каналы и подставив на место ликвидированных своих людей из умных бандитов, накопив предварительно на них убойный компромат – стреляй, не хочу. А так как контролирует, судя по имеющимся документам, все дела он довольно жестко, то основные нынешние "работники" преступного бизнеса прекрасно понимают, что при первой же попытке уйти в "самостоятельной плавание" будут заменены на более покладистых к Дорофееву исполнителей. Соответственно, с немедленной ликвидацией текущих. Хорошо работает полковник, нагло и ничего не опасаясь, прикрытый сверху московскими шишками – одних пасет, других – конкурентов – прессует. Какие же там бабки ворочаются, если еще в две тысячи пятнадцатом в России потреблялось только афганского героина под полторы сотни тонн? Как ни прискорбно это признавать, но моя страна давно уже на первом месте в мире по потреблению этой гадости.[22] Дорофеев снимает основные сливки – Питер не только огромный город, но и крупнейший морской порт на Северо-западе страны. Следовательно – большая часть транзита наркотиков в Европу и из нее идет через порт и, соответственно, людей полковника.

Отчеты "наружки", пространные документы аналитиков, копии бухгалтерского аудита фирм, под чьей вывеской работают наркоторговцы, распечатки компьютерных расчетов сравнения графика движения морских судов и изменения цен на "дурь" в городе и куча данных из других различных бумаг постепенно сложились в голове во вполне связную картину.

Я поднял взгляд на Вадима с Алтуфьевым, о чем-то тихо спорящих перед компьютером за другим столом.

– Чего ругаетесь?

– Прикидываем необходимые силы на послезавтра.

Ага, значит, решились на вооруженную операцию? Из докладов "наружки" и стенограмм расшифровки жучков, установленных оперативниками ГРУ, следовало, что приличная партия наркотиков – сто восемьдесят килограммов с пришедшего сегодня утром из Голландии судна – через день должна быть перехвачена боевиками Дорофеева под прикрытием продавшихся офицеров ФСБ из отдела полковника. Груз конкурентов будет изъят при попытке вывоза с территории порта.

– Не стоит, операция в порту сейчас не нужна, – высказал я свое мнение.

– Это почему? – немедленно возбух Алтуфьев. Он столько работал над планом, пытаясь схватить удачу за хвост, а тут приходит мальчишка со стороны и, едва ознакомившись с документами, говорит, что эта акция сейчас лишняя.

– Давайте сначала пробежимся по имеющимся данным, – уклонившись от прямого ответа, предложил я, переместившись вместе с документами за их большой стол. – Итак, что мы знаем точно? Груз пришел, Дорофеев уже распланировал перехват. Время, контейнер, – нашел нужную бумажку в папке и пододвинул генералу, – грузовая проходная, через которую будут вывозиться наркотики, боевикам Дорофеева и его помощникам известны. Сам полковник на операции присутствовать не будет – он давно уже привык обделывать свои делишки чужими руками. Тем более что у него в это время назначена встреча с курьерами из Москвы – долю покровителям передавать будет. Тут неожиданно появляются наши ребята и тихо-мирно берут в порту всех участников акции с обеих сторон? Не верю! Без стрельбы не обойдется. Наверняка кого-нибудь из наших офицеров заденут. Оно нам надо? Причем, вместо концентрации всех сил в одном месте вы хотите одновременно взять Дорофеева с курьерами.

– Ты можешь предложить другой вариант? – переглянувшись с генералом, спросил Федорович.

– Вадим, ты всегда учил меня – оптимальное решение должно преследовать выполнение сразу нескольких задач, – посмотрев в глаза подполковнику, ответил я. – Куда в результате должен поступить груз в городе мы знаем, – буквально выдрав папку из рук Алтуфьева, нашел нужный документ. – Вот там-то на транзитном складе его вместе с верхушкой городских наркодилеров и возьмете. А ссучившихся конторских – боевиков Дорофеева – на выезде из порта пусть ликвидируют люди Исраилова, – фамилия главаря бандитов, заказавших доставку партии наркотиков, почему-то была чеченской. – Слить ему информацию о планах полковника мы ведь можем?

Алтуфьев опять переглянулся с Федоровичем.

– А мы сами в это время сконцентрируемся на захвате Дорофеева. Взять-то этого гада надо так, чтобы его московские хозяева о нас ничего не пронюхали. Там автоматически привяжут пропажу полковника, курьеров и денег – должна быть приличная сумма – к клану Исраилова. Пусть потом разбираются и мочат друг друга.

– Ликвидируют, – автоматически поправил Баландин, задумавшись над моими предложениями. И чего подполковник вечно пытается облагородить мою речь?

– Как-то это попахивает… – с сомнением протянул генерал. – Вместо того чтобы как положено по закону задержать преступников и отдать их под суд, сначала спровоцировать бойню, а потом исполнителей карать…

– В критических условиях необходимо действовать решительно, не оглядываясь на методы, – процитировал Баландин из какого-то наставления по оперативной работе.

– Уговорил, – после непродолжительного раздумывания хмыкнул Алтуфьев. – Как организуем слив?

– Мои проблемы, – немедленно отреагировал подполковник, – есть вполне надежный канал.

– Только не забудь, что это надо делать в самый последний момент, когда вывоз наркоты из порта уже нельзя будет отменить, – посоветовал я.

– Само собой разумеется, – согласился Вадим, но не преминул пробурчать что-то типа "Яйца курицу учат".

– Ладно, с этим вопросом разобрались, – бросив на Баландина насмешливый взгляд, констатировал генерал. – Как будем Дорофеева с курьерами брать? Профессионал он все же не слабый. Близко к себе так просто не подпустит. Конечно, у нас подавляющее численное преимущество. Тем более что знаем место и время их встречи, – Алтуфьев вывел на большой плазменный экран, висевший на стене, план придорожного ресторанчика.

Немного помолчали, сосредотачиваясь на следующей задаче.

– Мои парни оборудовали помещение скрытыми камерами, – начал первым подполковник, – но толку-то? Подобраться к зданию незаметно практически невозможно – подходы слишком открытые. Окружить и взять силой – получим только трупы. Плюс – большая вероятность, что пострадают люди, работающие там.

– Единственный шанс – неожиданность. Но как? Люди Дорофеева наверняка проверят все помещения перед встречей с курьерами на предмет присутствия посторонних, – высказался генерал.

Я перебирал различные варианты, но ничего путного в голову не приходило. Потом все-таки проявилась одна сумасшедшая идея.

– А какова толщина стен у ресторанчика? И из чего они?

Баландин удивленно посмотрел на меня, но вывел на плазменник внешний вид здания. Обычный белый силикатный кирпич. Судя по оконным проемам стены тонкие в один ряд. Куда там толще, если всего один этаж?

– Есть вариант, – и я начал выкладывать свою дикую идею.

Глаза генерала удивленно смотрели на меня. Потом он бросил короткий взгляд на Баландина, слушающего совершенно спокойно, опять повернул голову ко мне и, молча, покрутил пальцем у виска.

– А вот тут, Коля, ты неправ, – отреагировал подполковник. – Должно сработать. Только нужен строжайший расчет и идеальный исполнитель.

– Во! Кто-то может справиться с этим лучше меня? – теперь уже я удивился словам Вадима. – Тем более что время для тренировок есть. Тут главное – подходящую технику оперативно раздобыть.

* * *

Скорость – разрешенные здесь шестьдесят километров в час. Двенадцатилитровый турбодизель в полтысячи лошадок с легкостью тянет седельный тягач Volvo VNL 780. Рассчитанный тащить до шестидесяти тонн с максималкой за сотню, сейчас, при отсутствии прицепа, двигатель работает почти без нагрузки. Перекидываю периодически взгляд с дороги на дисплеи, с видом трассы со спутника и картинкой внутри ресторанчика. В голове постоянно идет подсчет времени. Бортовой компьютер с жидкокристаллическими экранами на приборной доске неплохо помогает. Иду в пограничном режиме с готовностью немедленно прыгнуть в ЗНАНИЕ. В кабине-салоне тягача вся "Игла", кроме еще лечащегося Говорушина. Надо признать, что не очень-то и тесно. Площадь – пять квадратов при высоте потолка два с половиной метра. Пара спальных мест вполне приличного размера. В стены вмонтированы кофейный автомат, холодильник, микроволновка, телевизор и аудиосистема с восемью динамиками. С учетом отделки – почти королевские апартаменты. Но нам не до развлечений. Мы зафиксированы специально смонтированными ремнями наподобие подвесной системы парашюта с возможностью одним движением руки расстегнуть замки. Еще раз, прикинув время и расстояние, плавно выжимаю педаль акселератора. Дизель довольно взревывает, десятиступенчатый автомат Eaton Fuller начинает резвенько повышать передачи. Секунда за секундой – время почему-то тянется медленно, почти застывает – скорость нарастает. Восемьдесят, сто, сто двадцать. Пора! Резко выворачиваю баранку влево. Гидроусилитель руля здесь мощный – ощущения от управления почти как в легковушке. Разве что – очень высоко сижу. Колеса обоих задних мостов Meritor идут впроворот – антипробуксовочная система отключена – с точно дозированным заносом машину разворачивает поперек трассы. "Вольво", теряя скорость, на доли секунды окутывается белым дымом горящей резины, и через встречку мы летим в стену ресторанчика точно между двух окон у края здания. Удар был чудовищным! Если бы не система HANS,[23] как в "Формуле", точно бы шею свернул. Тягач, пробив кирпичную кладку длинным массивным капотом и откинув передние колеса, застывает, въехав почти всей кабиной в зал. Тютелька в тютельку как требовалось. Зря я, что ли, два точно таких же седельника разбил на тренировках?! Кирпичная крошка еще сыпется, но мы уже работаем. Сначала одним движением отсоединяю шлем от высокого подголовника, затем тоже правой рукой рву замок привязных ремней. Левая в это время уже распахивает водительскую дверь "Вольвухи". Прыжок! Следом за мной вылетает Витя. Остальные парни "Иглы" как горох высыпаются через правую дверцу. В зале ни хрена от пыли не видно, но на полупрозрачный индикатор шлема БИУС выводит картинку от тепловизора. Да и кто где был расположен перед самым ударом, я знал по изображениям со скрытых камер. Сориентировался мгновенно. В несколько длинных прыжков подскакиваю к валяющемуся полуоглушенному Дорофееву. Ого, уже "Кедр"[24] успел достать! Крепкая сволочь! Был. Свой ГШ-18 я выдернул из кобуры еще на бегу. Двумя выстрелами отстреливаю гаду запястье. Девятимиллиметровые пули бронебойного патрона 7Н31 рвут мясо с костями как папиросную бумагу. Все, хотя полковник еще в сознании, он уже не боец. Чтобы не сдох раньше времени – кровь хлещет струей – перетягиваю руку вместо жгута пластмассовым хомутом-стяжкой, заранее приготовленным в качестве наручников. И даже вгоняю шприц-ампулу противошокового, спокойно глядя в ненавидящие глаза. Узнал он меня. Понял, что теперь придется ответить за все. Мое равнодушие к Дорофееву, отношение к нему, как к отработанному материалу, бесит полковника еще больше. Меня страхует Виктор. Остальные парни уже повязали курьеров.

С громким хрустом и падением очередных кирпичей кабина "Вольвухи" вдруг исчезает из зала ресторанчика. Уже подцепили на буксир, как и планировалось? Оперативно! "Заяц" – Вася Колесников – тут же тащит в пробитый машиной проем два больших баула – бабки, предназначенные хозяевам и покровителям полковника в Москве. В помещение уже влетели несколько наших спецназовцев проверить состояние местных работников и парочки случайных посетителей. Не должны они были серьезно пострадать – далеко от места удара находились. Хотя легкая контузия вполне может быть.

Во рту сухость, в голове какое-то отупение, пот струится по спине, не успевая впитываться в белье. Двое суток готовились, развели бешеную активность, а все закончилось в какие-то секунды. Убрал ствол в кобуру, предварительно поставив на предохранитель, и побрел на выход. Перебрался через груду битых кирпичей, отошел на полтора десятка метров – здесь пыли почти не было – содрал с головы шлем, защитные очки и специальную фильтрующую маску – иначе как бы дышал в пылевом облаке? Протопал еще пару десятков метров к джипу, из которого выскочили Федорович с Алтуфьевым. Отобрал у Вадима сигарету – он себе еще прикурит – отрицательно покачал головой генералу, протянувшему фляжку, и объяснил:

– Водички бы холодной.

Из машины немедленно появилась литровая упаковка виноградного сока. Высосал до дна, краем глаза наблюдая, как мои парни закидывают Дорофеева и курьеров в широко распахнутую дверцу кунга только что подъехавшего Камаза. Там их экстренно выпотрошат – пока в себя не пришли все выложат, как на блюдечке. Не захотят – специалисты применят химию. А потом… Впрочем, мне до лампочки, куда и как утилизируют трупы. Главное – эта сволочь Дорофеев уже никого больше не сделает сиротами, как нас с сестренкой. Да и наркоты в родном городе станет заметно меньше.

Чуть посмотрел, как грузят на трейлер подъемным краном разбитый седельный тягач – как ни странно, ремонту машинка еще подлежит – крепко сделана. Понаблюдал немного за разгрузкой строителей – машин-то понаехало! – к вечеру, максимум к завтрашнему утру, ресторанчик будет отремонтирован. Хозяин сейчас беседует с нашими психологами-переговорщиками. Зуб даю, наверняка очень удивился, когда узнал, что еще несколько месяцев назад застраховал свое заведение на приличную сумму. Автомобильная авария или взрыв баллона с газом – всякое бывает. Главное – человеческих жертв нет. Остальное мелочи. Впрочем, это уже не мое дело. Сейчас на базу, под душ и минуток триста на боковую. Мало? В самый раз. Остальное в самолете добавлю. На Лазурный берег прилечу свеженьким, как огурчик. Пару дней отдохнуть, в очень теплом нынче Средиземном море покупаться, затем аналитика для Неймана и работа на биржах – запустил я немного дела, ничего наверстаю. А там уже придет время готовиться к главной с моей точки зрения гонке сезона – следующее Гран-при – Монако.

В машине, пока ехали на базу, парни все время довольно перешучивались – редко бывает, когда операция проходит строго по плану и без каких-либо потерь. А тут на удивление – несколько синяков не в счет, удар машины в стену был приличный – все тип-топ. А мне хотелось побыстрее обнять сестренку – соскучился я по ней, по ее улыбке. Хотя не виделись всего несколько дней. Вот только там Ирина. Почему это меня напрягает? Присутствие Амелии – нисколько, а эта вечно подкалывающая малолетняя стервочка…

Глава 2

"МВФ[25] в очередной раз ухудшил прогноз по росту мировой экономики в следующем году. Представитель МВФ пояснил, что со времени публикации очередного "World Economic Outlook" (Мирового экономического прогноза) в апреле деловая активность заметно понизилась, поскольку финансово-долговой кризис в Еврозоне и общая турбулентность на мировых финансовых рынках повысили уровень неопределенности среди инвесторов".

"Долговой кризис и ухудшение внешней конъюнктуры продолжают точить изнутри локомотив европейской экономики – Германию. Министерство экономики и технологий страны восемнадцатого мая сообщило о падении объемов промышленного производства сразу на 3,7% по итогам апреля. Представленный показатель оказался заметно хуже прогноза рынка, ожидавшего снижения показателя всего на 1,3%".

"В последнее время участники рынка Форекс находятся в довольно напряженном состоянии. И это неудивительно, поскольку дисбаланс мировой экономики практически достиг критического уровня. И главным вопросом, интересующим всех без исключения, остается ликвидация основного источника всех проблем – долгов Еврозоны. Именно поэтому на минувшей неделе все внимание рынка было приковано к экономическому саммиту ЕС. Как отмечают аналитики "FOREX MMCIS group", от встречи европейских лидеров участники торгов ожидали конкретных решений, которые начнут приносить свои плоды уже в ближайшее время.

Как и ожидалось, главы государств зоны евро сделали все возможное, чтобы успокоить изрядно разволновавшихся инвесторов. В ходе встречи даже было озвучено несколько вариантов "скорой помощи" для угасающей экономики региона. И надо сказать, эффект не заставил себя ждать. Воодушевленные оптимистичными заверениями европейских лидеров инвесторы пересмотрели свое позиционирование в отношении единой валюты.

Однако укрепление евро было недолгим. Уже в понедельник валюта еврозоны снова существенно покатилась вниз. Если говорить о причинах такого стремительного отката, то далеко не последнюю роль в этом сыграла валютная интервенция, проведенная Банком Японии в ночь на понедельник".

"Китай признал, что инфляция превысит планку, поставленную властями на текущий год – 13% годовых. Но, поскольку в США и Европе свирепствуют долговые кризисы, все ожидают, что Народный банк Китая не станет повышать процентные ставки".

Я просматривал последние экономические новости и прикидывал, как скажется весьма негативная нынешняя ситуация на России и, соответственно, на нашем холдинге. Без тщательного анализа давать какие-либо рекомендации Нейману было нельзя. Рынки устойчиво сыпятся вниз, а мы, просчитывая собственные резервы, набираем все больше и больше кредитов в долларах и евро, зная что, скорее всего уже в этом году, основные мировые валюты рухнут и отдавать придется сущую мелочь. Основная задача сейчас – вложить заемные средства в реальные производства, на сегодняшний день практически не котирующиеся, но чья рыночная стоимость сразу после начала кризиса стремительно рванет вверх. Впрочем, рыночная стоимость не основное. Главное – купленные на сегодняшний день за бесценок простаивающие заводы и фабрики пусть даже с наполовину разворованным устаревшим оборудованием дадут возможность в тяжелых условиях мирового экономического коллапса хоть как-то обеспечить жителей страны минимумом промышленных товаров и рабочими местами.

Аналитика, достаточно объемные расчеты, выбор наилучших вариантов даже при моих возможностях все-таки выматывают прилично. Режим приходится врубать довольно часто, хотя уже научился в основном обходиться без него при построении довольно сложных экономическо-производственных схем. Первые, пока еще слабые волны головной боли уже стучатся маленькими молоточками в виски. Все, на сегодня хватит! Быстренько зашифровал и скинул по интернету текущие результаты Нейману. Глянул на полную пепельницу и вывернул ее в мусорный контейнер. Курить хотелось снова, но находиться в кабинете уже обрыдло. Не глядя на часы, определил, что до обеда есть еще почти полчаса. А схожу пока в маленький садик на крыше. Там и подымлю на свежем воздухе.

Через холл третьего этажа попал на небольшую лесенку с дубовыми перилами, поднялся, мазанул карточкой-ключом по замку, открыл дверь и только повернул за угол маленькой башенки, где кончалась лестница, как был оглушен коротким, но донельзя громким девичьим визгом, переходящим в ультразвук. Видом загорающих обнаженных женских тел буквально брызнуло в глаза. Кричала Катенька Воронова, мгновенно перевернувшаяся на живот и оперативно прикрывшая бедра полотенцем. Валентина, быстро осознав ситуацию, тоже кувырнулась, только изображая испуг, даже не подумав припрятать под чем-нибудь свою роскошную попу. Ирина, бросив на меня какой-то презрительно-высокомерный взгляд, почти секунду не двигалась, позволяя мне обозревать все выпуклости, мягкости и округлости ее весьма привлекательного, если не сказать очень красивого для шестнадцати лет тела. Только потом медленно показала спину, тоже не закрывая чем-либо верх своих стройных, но отнюдь не худых, а довольно-таки впечатляющих бедер. Последней отреагировала Настена, разомлевшая под жарким солнцем. Она никогда меня не стеснялась – родной же брат – потому и не дергалась. Приподняла голову, лениво сдвинула на лоб темные очки и недовольно пробурчала:

– Денька, уходи. Видишь же, что мы тут голые загораем.

"Другого места не могли найти для принятия солнечных ванн в обнаженном виде, – подумал, покидая крышу. – Или, хотя бы, предупредили".

В спину вдруг грянул звонкий заливистый девичий хохот. Во, еще и смеются…

* * *

Сумасшедший дом! Нет, то, что в воскресенье прикатила еще одна семейная парочка офицеров ФСБ из моей большой команды в Питере, было давно запланировано. Капитан Александр и старший лейтенант Татьяна, соответственно оба Гоголевы. Он – силовик и специалист по связи и электронным системам охраны. Жена – силовик-телохранитель. Хорошо что Амелия, уже немного въехавшая в своеобразную атмосферу нашего дома – то ли весьма уютный семейный клуб по интересам с уклоном в "Королевскую формулу", то ли веселая компания золотой молодежи под охраной заботливых наставников, совершенно не мешающих весело проводить время – согласилась расстаться со своей нанятой в Монте-Карло прислугой и предоставила супругам комнату на первом этаже. Малообъемные обязанности горничной графини теперь будет выполнять Таня, а управляющего-мажордома ее муж. Клоду и Франзуазе теперь придется следить за чистотой и порядком во всем доме. Кстати, они тоже переехали вниз.

В понедельник позвонил Говорушин. Его из госпиталя выписали на амбулаторное лечение. По прямому назначению, руководством "Иглой", он еще работать не может, но изъявил желание присоединиться к нам в Монако. Конечно, я немедленно дал согласие. Заметив его несколько смущенную улыбку – общались мы по "скайпу" – тут же спросил:

– Ну, в чем дело, Саша? Чего ты мнешься, как красна девица перед первым свиданием?

Подполковник сразу же перестал тушеваться и объяснил:

– Да понимаешь, Денис, у жены отпуск, сын телевизора насмотрелся и стал твоим сверхотчаянным фанатом. Оба мне никогда не простят, если Гран-при Монако вживую не увидят.

Присутствующий при разговоре Витька Рогов разве что петуха не пустил, пытаясь удержаться от громкого хохота.

– Тоже мне проблема, привози своих домочадцев, – улыбнулся я, – найдется место.

То, что обычно строгий и не терпящий возражений грозный командир "Иглы", по уши влюбленный в собственную жену, в семье является подкаблучником, у меня не было ни малейшего сомнения. Показать жене и сыну Монако для него сейчас – задача номер один. Но вот возможность… Снять номер в гостинице на территории княжества или рядом в Ницце во время проведения гонок теоретически невозможно. И так-то весьма высокие цены во время соревнований взлетают вообще до небес. Что говорить об отелях, если даже балконы, с которых виден хотя бы кусочек трассы, сдаются за сотни, а иногда и тысячи евро?

Во вторник, тем же рейсом, что и Говорушины, без предупреждения прилетел Алтуфьев. Дочку, видите ли, проведать. Впрочем, он в своем праве. Повод, конечно, формальный, но генерал наш человек и не только может, но и должен пользоваться всеми возможностями моей европейской штаб-квартиры. В том числе и для отдыха. Еще через три часа Рогов опять помчался в аэропорт Ниццы – на сей раз встречать Евгения Львовича с довольно симпатичной женщиной лет на пять моложе самого Неймана. Оказалось, нашему великому финансисту наконец-то надоело жить одному, а посещение Монако – и почему именно во время гонок? – подарок невесте. В любом случае, отказывать в такой малости собственному учителю я не собирался.

Как уже позже выяснилось, Федорович, не посвящая меня, отбил несколько атак различных деятелей из администрации президента, считавшихся моим номинальным начальством по "Игле", также пожелавших нанести визит вежливости в это время. Шли бы они… лесом. Далеко и надолго. Раскатали губу!

Зарплату Клоду и Франсуазе я даже без их просьбы поднял в четыре раза. Они крутятся, как белка в колесе, но каким-то образом умудряются обслуживать нашу резко возросшую компашку. Может быть, в том числе потому, что на большую кухню первого этажа их почти не пускают? Оказалось, Татьяна Гоголева – отличный повар. Она начинала свою карьеру в ФСБ, работая в одном очень крутом ресторане Санкт-Петербурга. Вот как это соотносится с ее специализацией на службе, я не совсем понимаю, но почти полтора часа спарринга в большом спортзале второго этажа показали ее довольно-таки неплохую подготовку в области боевых единоборств. Ну и все остальные наши женщины отнюдь не брезгуют помочь Тане. Однако парни из "Иглы" тоже бывает, частенько зависают на кухне в приятном женском обществе, не отказывая дамам в содействии.

Впрочем, мне самому не очень-то до домашних дел. Потому, что Гран-при Монако – это не просто очередной этап чемпионата мира. Приемы, презентации, участие в различных благотворительных и чертовых рекламных акциях… Кажется высший свет со всего мира собрался в эти дни в карликовом княжестве. Да еще и традиционный футбольный матч между пилотами "Формулы-один" и местной сборной солянкой вечером все того же насыщенного вторника. С позором продули! Со счетом семь – три. Живчик Алонсо забабахал целых два мяча противнику, один гол я впихнул в девятку почти с середины поля. Если честно, то при желании мог, вероятно, забить и пять мячей или даже десять – уровень физической подготовки позволял – но… не стоит лишний раз выделяться. Феттель, кстати, носился по площадке как электровеник. Откуда в таком худом парне столько энергии? Я же сам, впрочем, тоже побегал по зеленому полю "Stade Louis II" с большим удовольствием. Постучал по мячу от души. Несколько напрягали наезды мальчишек с требованиями автографов при каждом покидании поля, но, заметив вполне положительную реакцию других пилотов, вовремя сообразил, что мероприятие благотворительное, и чиркал свою закорючку на всем, что подсовывали. Откуда, интересно, взялось столько журналов с моей рожей во всю обложку?

* * *

Первые свободные заезды в Монако не в пятницу, как на всех других этапах чемпионата мира, а в четверг. Н-да, это совершенно не то, что я ожидал. Подозревал, конечно, что будет несколько не так, как на нормальных автодромах, но такое… На этой чисто городской трассе нет гравийных ловушек и широких полос безопасности. Места для обгонов машинами даже несколько разного класса отсутствуют вообще. Воспользоваться наработанной тактикой слипстрима нам с Серхио негде, да и смертельно опасно. Вмазать на приличной скорости в железный отбойник, устанавливаемый на время гонок, здесь только так можно. Весьма сложная трасса. Впрочем, тем и интересна. Самая короткая в чемпионате мира как по длине круга – всего три камэ триста сорок метров – так и по всей дистанции – двести шестьдесят километров на семидесяти восьми кругах. Соответственно и самая медленная – средняя скорость всего порядка ста шестидесяти. Настройки машины требуются совершенно не такие, как на нормальных гоночных трассах. Меняется все – от других рядов в коробке, до значительно большего передаточного числа рулевого механизма. Иначе при ограниченном угле поворота баранки просто не вписаться в узкие шпильки трассы. Мощность двигателя почти не влияет – обгонять-то ведь негде.

Накатал аж полтора десятка кругов, довольно часто врубая режим, пока въехал в дистанцию и необходимые настройки. Баланс потребовался дико задний, чтобы компенсировать недостаточную поворачиваемость. Несмотря на повышенную нагрузку на ведущие колеса из-за огромного количества поворотов разного уровня и, следовательно, разгонов и торможений, износ резины по моим прикидкам будет не очень большим. Но главное, что понял – требуется исключительная точность вождения. Иначе при малейшей ошибке или разгрохаю машину, или огромная потеря времени.

Столько ждал именно этого этапа чемпионата, столько надеялся, а теперь… нет, не перегорел, но несколько успокоился. Понял, что могу. Главное – выложиться на квалификации и взять поул. Нормальных мест для обгонов-то нет. И вообще, если на обычных гоночных трассах принято считать, что восемьдесят, восемьдесят пять процентов успеха зависит от совершенства болида и только маленький остаток приходится на долю таланта и воли пилота, то на Гран-при Монако расклады совершенно другие. Пятьдесят на пятьдесят, как утверждают специалисты.

После второй тренировки в четверг долго сидели с Серхио и всем техническим руководством команды во главе с Пэдди Лоуи. Обсчитывали на компах результаты сегодняшних свободных заездов и прикидывали стратегию гонки. Сложно. Очень сложно из-за почти непредсказуемого поведения шин, привезенных в Монако фирмой "Pirelli". Немного полаялся с Марко Шюпбахом, гоночным инженером Переса. Я считал, что можно обойтись всего одним пит-стопом для замены резины, он настаивал минимум на двух. Главный гоночный инженер команды Фил Преу встал на мою сторону – расчет показывает, что на самой грани, но покрышек должно хватить. Хотя, конечно, определенная потеря скорости будет. Но, зато – заметный выигрыш по времени из-за отсутствия лишней остановки. Разрулил спор Пэдди – кто мешает работать на разных стратегиях?

Он почему-то долго смотрел на меня, а потом вдруг хорошо огорошил:

– Знаешь, Денис, при общении с тобой иногда возникает очень странное ощущение, что ты совсем не новичок в "Формуле", а опытный спортсмен с как минимум десятилетним стажем гонок.

В помещении повисла напряженная тишина.

Разрядил обстановку Денди, приведенный девчонками. Этот уже годовалый троглодит почти в четверть центнера массой ворвался в комнату маленьким рыже-черным вихрем. С ходу запрыгнул мне на колени – аж стул покачнулся – и с упоением принялся своим шершавым языком вылизывать мне лицо.

Настена ни на шаг не отходит от Ирины. Хорошо это или плохо? Пока понять не могу. Собственно говоря, как и вообще, что эта красивая, но донельзя вздорная девчонка делает в моем доме.

* * *

В ночь на пятницу часть временных отбойников убираются, и трасса превращается во что-то типа рынка сувениров и фестиваля. Везде звучат музыка и смех. Туристы заполняют улочки, лестницы и бесчисленные лифты – город-то многоуровневый. Мы тоже пошли во второй половине дня (после того, как я уже отделался от многочисленных плановых мероприятий команды) прогуляться. Чтобы не особо выделяться дюжими парнями из "Иглы", со мной была только женская часть нынешних обитателей моего дома, исключая Галину – пассия Неймана своего жениха оставлять не пожелала. Десятилетний Сан Саныч Говорушин не в счет – на мужчину он пока не тянет. Я замаскировался достаточно прилично – темные очки в половину лица и спортивная бейсболка с большим козырьком спрятали мою рожу от фанатов. Не особо модные брюки клеш и свободная бесформенная курточка неплохо прикрыли фигуру. Неяркие спортивные мокасины чуть-чуть скрадывали рост. Ну и выбранная на сегодня чуть разболтанная нетвердая походка завершала камуфляж. Амелия о чем-то постоянно шутила и перешептывалась с веселой и на удивление терпимой к графине Валентиной, хотя определенная напряженность обеих все же чувствовалась. Татьяна с Катенькой и Наталья – жена командира "Иглы" сама выглядела почти подростком – все время вылавливали так и норовившего исчезнуть любопытного Сашка, шнырявшего вокруг. Меня под руки вели сестренка с подружкой. Ирина сегодня была что-то тихой и практически за редким исключением не подкалывала – приезд отца так повлиял? – зыркала своими большими серо-зелеными глазищами из-под длинных ресниц во все стороны, бросая косые взгляды на Ами. С графиней-то, что эта выскочка не поделила? Полностью беззаботными, впрочем, как и Сан Саныч, были только мы с Настеной.

Заглянули в Розарий принцессы Грейс. Народ впечатлился. "Ах, розы, сверкающие дождевыми алмазными каплями от опрыскивателей и горящие алыми, жёлтыми, оранжевыми, бордовыми, сиреневыми и прочими цветами, просто обалденные! Формы и размеры самих бутонов вообще умопомрачительные!" Ароматы действительно были довольно приятные. Соловьи поют. Сашок, соревнуясь в скорости с певчими пташками, носился за бабочками, которых здесь удивительное множество. Хотя он здесь не один такой – детей довольно много.

В магазин "Формулы-один" на улице Гримальди, чего настоятельно требовал Сан Саныч, не пошли – там меня, несмотря на маскировку, наверняка опознали бы. Направились в Океанографический музей Монако, точнее, в его Аквариум, расположенный в подвальной части здания. Здесь тоже охов и ахов хватало. Разноцветные рыбы – их тут несколько тысяч видов – и всяческие беспозвоночные представляли в основном морские экосистемы тропиков и Средиземного моря. Надо признать, зрелище довольно любопытное – идешь по стеклянному тоннелю, а вокруг – сверху, снизу и по сторонам – много, много различных, частенько очень ярких рыб. От мальков до резвеньких зубастых акул. И как эти зубастики друг друга и всех остальных рыбешек не сожрали? Вначале не въехал, потом дошло – там перегородки из стекла с таким же коэффициентом преломления, как у воды. Совершенно не видно. Форменное издевательство над стремительными морскими охотницами – вот же, всего в двух шагах, такая аппетитная жирная селедка хвостом виляет, но из-за проклятой перегородки не добраться. Остается только зубами щелкать.

Поужинали в небольшом рыбном ресторанчике прямо на берегу моря. Королевский розовый лангуст, тушеный в соусе с портвейном под полбокала белого вина – больше мне, увы, было нельзя, ведь уже завтра еще свободные заезды и квалификация – оказался выше всяческих похвал. Если бы не злобные взгляды Валентины на мою тарелку – диета, мать ее идти! – было бы совсем хорошо. Пришлось ограничиться половиной порции изысканного деликатеса.

Вернулись домой перед закатом – темнеет в этих местах очень быстро. И, по сравнению с Питером, рано. Все почему-то собрались на крыше. Места с некоторым трудом, но хватило. Алкоголя не было. Все понимали, что завтра у многих будет не отдых, а работа. Парни из "Иглы" отлично знали – за сестренку, случись что-либо, голову откручу. Ну и, конечно, из солидарности со мной. Не будут же гости хлестать водку, когда хозяину алкоголь строго противопоказан?

Толя Кононенко, "Колун", оказывается, здорово на гитаре играет. И, в том числе, весьма неплохо поет. Репертуар у нашего снайпера оказался не то чтобы маловат, скорее относительно узкой направленности. Очень много Высоцкого. Вот ведь умел великий бард петь на злобу дня. Причем так, что многие тексты и сегодня не потеряли актуальности. Один "Милицейский протокол" чего стоит. Хотя у Анатолия оказалось и кое-что свое. Причем, очень похожее на манеру исполнения Владимира Семеновича. Толик вдруг улыбнулся Галине – если сам высокий голубоглазый Нейман внешне на еврея был не очень-то и похож, то вот с его невестой не ошибешься: яркая рыжеволосая восточная красавица – и, под рваные гитарные аккорды с четким ритмом, выдал:

Ты назови меня хоть пнем, хоть поцем

Ну что поделать, если я таков –

Люблю великих русских полководцев

И очень сильно не люблю жидов.

Последняя строчка привлекла внимание всех – очень уж антисемитизмом попахивало. В нашей компании, учитывая мое уважение к Евгению Львовичу, этот идиотский предрассудок не приветствовался. Но Говорушин успокоительно кивнул головой – явно уже слышал эту песню.

И что ни вечер, осушив поллитру,

Штыком вонзаю свой пристрастный взгляд

В событий исторических палитру

И на меня воители глядят…

Преславные кумиры миллионов!

Они, поймав фортуну за рога,

Всего одним испытанным приемом

Одолевали лютого врага.

Как, например, известный всем Кутузов

Наполеона победить сумел?

Он вглубь России заманил французов

Дождался холодов и одолел.

Несносен наш мороз для иностранцев

И маршал Жуков это понимал

Он вглубь России заманил германцев,

Дождался холодов – и кончен бал!

Они орлы, конечно, но кумиров

Из них бы лично я не сотворил –

Никто из этих бравых командиров

Евреев в чистом поле не разбил.

И я ночей не спал, страдал запоем,

Но тот, кто ищет, что-нибудь найдет…

И вдруг в газете отыскал героя,

Который мне всецело подойдет.

Ну, правда, он не очень чтобы русский

Зато евреям насолить умел.

Он был наш самый преданный союзник

И через это малость обрусел.

Мой идеал, надежда и святыня.

Великий воин Ясир Арафат –

Он заманил евреев в глубь пустыни

И ждет, когда морозы затрещат…[26]

Хохотали долго…

* * *

Квалификация в Монако уникальна. На узких улочках княжества почти невозможно обгонять, стартовая позиция имеет решающее значение, но гонщикам на быстром круге приходится искать компромисс между агрессивностью и осторожностью, чтобы не повредить машину. Грань между успехом и неудачей в Монте-Карло невероятно тонка, и итоги квалификации определяются не столько эффективностью машины, сколько безошибочностью пилотирования и уверенностью гонщиков в своих силах.

В конце субботних свободных заездов произошло несколько аварий. Финишировала тренировка вообще под красными флагами после того, как Пастор Мальдонадо разбил машину, серьёзно повредив заднюю подвеску. Механикам "Williams" пришлось прилично потрудиться, чтобы восстановить её к началу квалификации. Перед аварией Пастор заблокировал машину Нико Хюлкенберга, и стюарды объявили о штрафе для Мальдонадо с потерей десяти мест на старте.

Через пять минут после начала первой сессии опять появились красные флаги – все тот же Хюлкенберг задел барьер, серьёзно покурочив свой болид.

Что-то не нравится мне сегодняшняя обстановка. Кратковременное включение режима ЗНАНИЯ ясности не добавило – или все в пределах нормы, или информации, накопленной подсознанием, для качественной оценки ситуации все еще недостаточно.

Мы с Серхио откатали по одному боевому кругу. Третье у него и шестое у меня места – гарантированное прохождение в следующий этап квалификации – и даже покинули машины. Я устроился в глубине тесного маленького бокса – нет в Монако достаточно места для разворачивания нормального мотор-хоума – возле кондиционера и спокойно курил, наблюдая по монитору, как остальные участники пытаются прорваться во вторую сессию. Конечно для "Красных быков", "Феррари", "Лотуса", "Мерседеса" и того же "Заубера" или стремительно прогрессирующего "Sahara Force India F1 Team" пройти во второй этап квалификации особой проблемы не представляет. Но вот дальше… Тут уже может случится что угодно. В конце концов, "Формула" достаточно серьезный вид спорта и мелочей не прощает.

В начале второй сессии, не особо задумываясь, выжал из этого комплекта резины все что можно, не рассчитывая применять его в самой гонке. Результат? Может быть, с таким временем и поул на третьем этапе квалификации получился бы. Поэтому я спокойно сидел затянутый ремнями в машине, переводя взгляд с одного экрана с таблицей текущих заездов на второй, куда выводилась видеокартинка трансляции. Мониторы были закреплены на специальном кронштейне, установленном прямо на кокпите "Серебряной стрелы". Вроде бы пока все нормально – первые три буквы моей фамилии находились в верхней строчке. Это только кажется, что пилот в такой ситуации отдыхает. Подмечать особенности управления болидов другими спортсменами, когда каждый пытается выжать из своей машины все возможное, очень важно. Иногда можно заметить мелкие ошибки и продумать свои будущие действия, чтобы не повторить их. Или наоборот – взять на вооружение манеру прохождения какого-то сложного поворота. Хотя… Я действительно очень быстро учусь – пока ничего особо ценного для себя не увидел. Во вторую сессию проходят семнадцать человек, а вот в последнюю только десять. Причем те, кто показал хоть какое-то время в третьей части квалификации, обязаны начинать гонку именно на тех же колесах. С одной стороны, хочешь, не хочешь, но атакуй, иначе потеряешь гонку. С другой – даже если завоевал поул, но погробил резину, то удержать лидерство даже на такой "необгонной" трассе как Монако, будет невероятно трудно. Может быть, именно из-за данной сложности пилоты, специалисты и хорошо разбирающиеся в "Формуле" болельщики и ценят так это Гран-при? Однажды случайно услышал разговор об одном из легендарных гонщиков прошлого: "Да, он не стал чемпионом в том году, но зато победил в Монте-Карло!"

Сейчас, когда до конца второй сессии осталось всего пара минут, на трассу ринулись очень многие пилоты. Практически все, кто еще надеется пробиться в последний этап квалификации. Им предстоит успеть на прогревочном круге довести температуру резины до нормы, когда она начнет буквально липнуть к асфальту, и начать "боевой". Маленький ростом и совсем легенький по сравнению со мной, но донельзя агрессивный Камуи Кобаяши на очень пристойном в этом году "Заубере" был пока на двенадцатом месте. Чуть-чуть не хватает до десятого результата, необходимого для выхода в третью часть квалификации. Очень опасно, но довольно точно пилотирует, отметил я про себя, глядя, как японец заканчивает первый сектор. Время прохождения всего на четыре десятки хуже моего. Молодец! Если не сбавит и не ошибется, будет, по крайней мере, пятым или шестым на этом этапе. После "Loews" – пожалуй, самого медленного и сложного поворота в Монако – Кобаяши влетает в туннель. То еще ощущение в первые доли секунды – кажется, будто вломился в ночную темень в узкое-узкое горное ущелье и что стены бросаются на тебя, схлопываются. Я прохожу это место почти на одном подсознании, хотя и не включаю режима. Несмотря на отличное искусственное освещение, его, конечно, с солнечным светом никак не сравнить. Глаза за такое малое время просто не успевают адаптироваться. А вот на выходе из туннеля ситуация еще тяжелей. Там самая большая скорость на всей трассе – под три сотни. Зрение, только-только начавшее привыкать к полутьме, вдруг получает удар от нашего светила. Пилот практически ослеплен. А впереди "Nouvelle Chicane". И быстрее шестидесяти в нее никак не вписаться. Отрицательная перегрузка в направлении спина-грудь поболе четырех "же" – тоже не подарок.

Да что ж он творит?!!

Камуи не вписался раньше, на торможении перед чеканой, задев где-то на двухстах сорока левый отбойник. Машина, разбрасывая колеса и куски аэродинамического обвеса, как мячик прыгала от стенки к стенке, переворачиваясь по невообразимой траектории…

К чертям собачьим! Я, конечно, понимаю что "Формула" – это в первую очередь коммерческое шоу, но не до такой же степени?! Шоу, но никак не на человеческой крови. А режиссер трансляции почему-то гнал в эфир именно повтор ужасающей аварии и текущий сигнал с камеры на месте катастрофы. Объектив был нацелен на внутренности кокпита разбитого вдребезги "Заубера" Кобаяши, на залитый кровью треснувший ложемент. Хорошо хоть комментатор, оравший до того, как недорезанный, заткнулся.

Опять красные флаги, квалификация остановлена, и маршалы убирают остатки болида и многочисленные осколки. Моторы заглушены, практически все молчат – в боксе устанавливается относительная тишина. Слышен только шелест многочисленных вентиляторов и где-то далеко гомон зрителей. Отстегиваюсь, вылезаю из своей "Серебряной стрелы". Содрав шлем и выхватив из руки Вадима уже прикуренную сигарету, глубоко затягиваюсь. Да что они все на меня смотрят таким испытующим взглядом?! Руководство команды и механики. Думают, крови испугаюсь? Не дождетесь! Мне просто за Камуи обидно. Если бы они знали, что у меня самого руки по локоть…

Информация из госпиталя, куда раненного пилота доставили дежурившим над трассой вертолетом, пришла через десять минут. Жив, пришел в сознание, повреждений костных тканей не обнаружено, большая кровопотеря из пропоротой на бедре раны, но ничего опасного для жизни. Кажется, начинаю понимать выражение "Как камень с души…"

А квалификацию я все-таки выиграл. Мое время было лучше, чем у Нико Росберга – его болид "Мерседес" чуть ли не идеально вписывается в эту медленную городскую трассу – всего на тридцать две тысячных секунды, но завтра стартую первым. Вообще очень большая плотность результатов – гонщиков первой десятки разделили жалких четыре десятых.

* * *

– Совсем не пойдешь в отрыв? – удивленные глаза Ирины, и так-то немаленькие, стали почти как два блюдца.

– Совсем, – подтверждаю, кивая головой. В кои-то веки удивил эту наглую самовлюбленную девчонку. А глазки с густыми длиннющими ресницами, надо признать, красивые. Серо-зеленые зрачки в мелких-мелких золотистых точечках-звездочках. Как у ведьмы?

– Дениска, но почему? – спрашивает Настена. А вот на лице сестренки удивления не видно. Просто она в меня всегда верит. Знает, что я что-то задумал и сейчас объясню свой план действий на завтра.

– Все элементарно, – улыбнулся моей самой лучшей на свете Настасье Александровне, – поул я сегодня с некоторым трудом, но выбил. Завтра на старте обойти себя не дам. Обгонять на этой городской трассе почти невозможно. Пусть преследователи изнашивают свою резину в бесконечных попытках обойти лидера. Я же пойду максимально возможно ровно и аккуратно. Техника пилотирования будет направлена на сохранение стартового комплекта покрышек. Об этом из соперников будет знать только Серхио. Возможно, это поможет ему в какой-то момент обойти Феттеля, – Перес сегодня был только четвертым. Он тоже в третьей сессии квалификации искал компромисс между лучшей скоростью и сохранностью резины. Наша стратегия на эту гонку была одинаковой. Разве что у меня получилось чуть лучше. Серхио, кажется, окончательно поверил в меня и решил не идти на поводу у своего гоночного инженера. – Где-то к двадцатому, двадцать второму кругу, если не значительно раньше, соперники наверняка поймут нашу тактику – дураков в "Формуле" нет – но будет уже поздно. Основательно попорченные колеса потребуют замены. Конечно, на свежей резине, если это будет "супер-софт", они где-то к середине гонки ликвидируют наш с Льюисом отрыв, образовавшийся после их пит-стопа. Толку от этого уже не будет. Мы сами поменяем резину на чуть более твердый "софт" и пойдем до финиша на полегчавших машинах – горючка ведь расходуется. Очень сомневаюсь, что кто-то сможет обогнать. Ведь противникам тоже нужно будет в какой-то момент в соответствии с регламентом перейти на второй тип резины.

– Так просто? – расцвела в улыбке Настенька.

– Это только со стороны кажется простым. Балансировать во время третьей сессии квалификации между лучшим временем и сохранностью покрышек очень трудно, – донельзя удивила Ирина, ответив за меня сестренке. Какой-то очень большой зверь в лесу сдох, раз она не язвит? Впрочем, как чуть позже выяснилось, я ошибался. Уже когда пожелал спокойной ночи и послал Настену чистить зубки, эта малолетняя стервочка, откинув простынку, тоже направилась в ванную в почти прозрачной рубашонке, покачивая округлыми ягодицами. Нет, ну ладно сестренка меня не стесняется, мы же родные, а эта зачем так виляет, надо признать, красивой задницей?

Уже когда сам улегся в постель – перед гонкой надо выспаться обязательно! – сам не знаю почему, но задумался. Чего-то я в женщинах совершенно не понимаю. Взять, к примеру, эту Ирку. Красивая – вот это у нее точно не отнимешь. Шестнадцать лет, но уже все при всем. У меня перед глазами внезапно появилась ее фигурка, виденная несколько дней назад, когда девчонки голышом на крыше загорали. Н-да, ни прибавить, ни отнять. И поза, даже когда задницей повернулась… А глазищи… Умная – по сравнению с той же Нэнси, хотя британка тоже не дурочка, можно сказать семи пядей во лбу. Раз как-то услышал, как Ирина сестренке довольно логично объясняла, почему Донцову и ей подобных читать не стоит. И даже в "Формуле" немного соображает – как она сегодня Настене за меня ответила? Легко находит со всеми общий язык. Вкус у нее явно неплохой, во всяком случае, несмотря на определенную ограниченность бюджета – генералы, как выяснилось, зарабатывают значительно меньше, чем автогонщики – одевается Ирина хотя и довольно скромно, но в ВИП-зонах автодромов вместе с Настеной они обе смотрятся отлично. Ничуть не хуже, чем гости других пилотов. И цацками не обвешивается, как некоторые. Если бы еще не язвила…

Во, завтра Гран-при Монако, главная гонка сезона, а я об этой стерве думаю! Все, спать.

* * *

Точность, точность и еще раз точность! Не допустить ни одной ошибки, как на старте, так и во время самой гонки.

Забрало шлема еще поднято, и чуть прохладная струя воздуха от мобильного кондиционера через толстый шланг в руках механика – температура воздуха тридцать два градуса – достаточно приятно овевает открытую часть лица. Асфальт на трассе несколько горячее – сорок шесть. Во время гонки еще немного приподнимется.

Час пробил! Подогревающие чехлы с колес сдернуты, домкраты опущены и вытащены, прощальное легкое постукивание по шлему, и механики резвенько покидают стартовую прямую, утаскивая за собой многочисленное оборудование. Опускаю забрало и первый выезжаю на прогревочный круг. Иду где змейкой, доводя температуру резины до нормы, а где, резко тормозя – карбоновые тормоза тоже рассчитаны на приличный нагрев. В каждом повороте тщательно анализирую текущее состояние трассы, соответствие текущих характеристик асфальта моим прогнозам. В тоннеле температура покрытия значительно ниже, чем под палящим солнцем. Впрочем, здесь не требуется резко крутить рулем – риск потерять сцепление с трассой не очень велик. Да и открывать заднее антикрыло здесь запрещено с две тысячи одиннадцатого года по настоянию самих же пилотов. Из-за низкой температуры здесь скользко, и обгонять все равно нельзя. Вчерашняя авария с Комуи Кобаяши подтвердила правильность этого решения. Кстати, безбашенный японец уже выписался из госпиталя. Бледный, прихрамывающий, но сидит в боксе "Заубера" перед мониторами. К самой гонке его, конечно, в таком состоянии никто не допустит. Ну, вот и "Rascasse" – последний поворот. Довольно сложный, надо признать, если проходить его на гоночной скорости. Еще несколько секунд, пока остальные машины выстроятся позади меня на стартовой решетке.

Красные фонари стартового светофора поочередно загораются, гаснут, и – битва!

А не было ее… Была тяжелая, жутко утомительная, выматывающая работа. Ни в коем случае не допустить пробуксовки резины на выходе из медленных поворотов. Особенно вместе с боковым скольжением. Сначала направлять машину в поворот, и только потом "давить". Поймать момент и степень нажатия педали газа даже при наличии двух турбокомпрессоров – каждый эффективно работает только на своей части нагрузочной характеристики двигателя – достаточно сложно. Небольшая "турбояма" при резком нажатии все-таки присутствует. Не перетормаживать! Иначе износ покрышек превысит расчетный, и одним пит-стопом уже не обойдешься. Контролировать и контролировать в зеркалах заднего вида преследующих Росберга и Феттеля. Немцы висят на моем заднем антикрыле как приклеенные и раз за разом пытаются обойти меня, портя свою резину. Иногда даже мешая друг другу. Впрочем, Серхио еще сложнее. Он идет позади нашей "связки" в шести-восьми секундах строго в моем "медленном" темпе и держит за собой весь пелотон. Если не экономить покрышки, то даже болиды команд-аутсайдеров могут идти заметно быстрее. Первые пару кругов было еще терпимо, но потом разрешили открывать заднее антикрыло. Соответственно всем, кроме наших "Серебряных стрел". Ведь мы с Пересом единственные, у кого впереди в пределах секунды нет других гонщиков. Чуть изогнутая вправо прямая старт-финиш, где у соперников загорается на руле маленькое, но яркое табло системы DRS, вызывает просто фантастическое напряжение. Вот ведь знаю же, что даже с открытым антикрылом и включенным на отдачу запасенной энергии рекуператором обойти меня, вернуться на правильную траекторию и успеть затормозить перед первым поворотом "Ste Devote" с двухсот семидесяти до жалких восьмидесяти невозможно. В конце концов, я сам на этой прямой расходую почти весь заряд аккумуляторов системы KERS. Но правая нога в начале разгона, кажется, сама хочет еще придавить педаль газа. Нельзя. Иначе – проворот задних ведущих колес, утрата сцепления с асфальтом, худший темп набора и потеря лидерства. И очень важно поймать точный момент начала плавного, но довольно эффективного торможения. И ни миллиметра в сторону от траектории.

Феттель, хотя и был моложе своего соотечественника Росберга на пару лет, расшифровал нашу с Серхио стратегию уже где-то в конце первого десятка витков трассы и тоже начал экономить резину. Но было поздно – круга до тридцатого на этом уже основательно поистрепанном комплекте колес, поддерживая нормальную скорость, было не дотянуть никакими силами. Нико смирился несколькими поворотами позже. Мы с Пересом "сдирижировали" гонку в самом ее начале. Конечно, нам могло помешать море случайностей. "Завал" в первом повороте в середине пелотона, нервотрепка и рестарт. Авария круге на пятнадцатом-двадцатом, сейфти-кар и возможность для соперников поменять изношенную резину без потери времени. Впрочем, при таком раскладе у нас тоже были "домашние заготовки" с соответствующим изменением стратегии. Но всего не предусмотришь – это же Монте-Карло. Может быть, сказалась вчерашняя страшная авария Кобаяши – такие вещи всегда действуют на пилотов дисциплинирующе. Но в результате все пошло строго по нашему первоначальному сценарию.

Уже на девятнадцатом круге началась первая волна пит-стопов – перегруженная постоянными попытками обгонов в самом начале дистанции резина соперников начала стремительно деградировать. Двадцать одна секунда – меньше никак не уложиться – требуется в Монако для торможения, заезд при включенном лимитаторе скорости к боксам, замены колес и выезда на трассу. Соответственно, получив приличный отрыв, мы с Серхио помчались спокойнее. Да и любой гонщик скажет, что когда никто не мешает, своя скорость пусть не на много, но выше. Я даже позволил напарнику за восемь кругов догнать меня – все равно экономлю покрышки чуть лучше.

На свежем "супер-софте" противники, конечно, полетели значительно быстрее нас. Быстрее, но и, опять-таки, "расходнее" для резины. На тридцать первом круге Перес планово свернул в боксы. Мои колеса еще "держали" асфальт, но на новеньком неизношенном "софте" напарник поедет быстрее. Вот в этот-то момент я и нажал. При "спокойной" езде на нормальной гоночной скорости моих покрышек хватило бы еще витка на три-четыре минимум, если не больше, но я "сжег" их полностью на одном круге, выиграв у Серхио почти две секунды. Риск? Просчитанный риск. Все-таки каждый выход из медленного поворота у меня лучше. Могу. Честно говоря, с очень большим напряжением, буквально своими руками, ногами и мыслями удерживая машину на правильной траектории, но могу!

Во всяком случае, сделав пит-стоп на тридцать втором витке, я выскочил на изгибающуюся вправо "прямую" перед Пересом, и в первом повороте имел запас чуть более полутора секунд. У Серхио резина уже нормально прогрета и держит чуть лучше моей "холодной"? Но обойти себя все равно не дам. На сорок два круга "софта" не хватит? Легко и непринужденно! Ведь приличная часть из ста тридцатикилограммового запаса горючего уже израсходована – нагрузка на резину ниже. Вот тридцать два витка со старта, держа на самом деле не такую уж и маленькую скорость, на сверхмягких покрышках "Пирелли", чуть истрепанных на последнем этапе квалификации – вот это действительно была фантастика.

Соперники догнать нас к тридцать восьмому кругу, когда все тот же Нико Росберг первым свернул в боксы, не смогли. Как выяснилось, софт "держал" трассу не намного хуже сверхмягкой резины при несколько лучшей износостойкости. После окончания второй волны пит-стопов все уже было практически решено – я первый, Перес в пяти секундах сзади, Росберг третий аж в двадцати четырех секундах от моего напарника – все-таки вовремя он "нырнул" в боксы на замену резины, как первый, так и второй раз – и еще в десятке секунд от "Мерседеса" Феттель. Не помогла пилоту "Ред-Булла" почти вовремя осознанная стратегия нашей команды.

По требованию Пэдди Лоуи переключил силовой агрегат на относительно щадящий экономичный режим – мне на нем еще минимум три гонки откатывать в соответствии с техническим регламентом.

Наматываю круг за кругом, получая охренительное удовольствие от скорости, и балдею – я впереди там, где шесть раз побеждал легендарный Айртон Сенна! Бразилец, поднявшись на подиум с тринадцатого места на старте в дождевой гонке тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, потом лишь изредка делил победы с Аланом Простом. А с восемьдесят девятого по девяносто третий всегда был здесь первым! В следующем году организаторы этапа оставили поул-позишн пустой, символически отдав ее погибшему гонщику.

Серхио к семидесятому кругу постепенно подтянулся ко мне, но атаковать не пробовал – понимал, что не пущу. Преследователи тоже помаленьку сокращали отставание без всякой надежды на обгон. Хотя… Техника может отказать и на последнем круге. Такое за многолетнюю истории "Формулы-один" случалось неоднократно. Первый раз за всю гонку врубаю на полсекунды режим ЗНАНИЯ, прокачивая техническое состояние своей "Серебряной стрелы". Надо на всякий случай проверить свою подсознательную уверенность в исправности болида. Тормоза, конечно, очень хорошо изношенны, резина до финиша – осталось уже меньше двух кругов – выдержит, ни мотор, ни коробка, ни подвеска посторонних шумов не выдают.

Последний поворот семьдесят седьмого витка. Правая педаль "в пол", и после почти мгновенного набора полутора сотен – на меньшей скорости нельзя, суммарный момент на ведущих колесах будет слишком велик, провернет – включение KERS – меня чуть сильнее вжимает в ложемент – скорость на седьмой передаче двести семьдесят. Ноги работают строго согласованно – правая отпускает, а левая наоборот, точно дозируя усилие, жмет на педаль. Сумасшедшее торможение до восьмидесяти перед "Ste Devote". Потом снова разгоняюсь до двухсот шестидесяти и прохожу длинный левый поворот, ведущий к знаменитому казино. Понижаю передачи до третьей – меня ждет "Beau Rivage", который нужно пройти на ста двадцати. Быстрее нельзя – машина может сойти с траектории. Моя "Серебряная стрела" разбегается на маленьком участке трассы. Впереди череда поворотов "Mirabeau", "Loews" и "Virage du Portier" c быстрой сменой коротких разгонов и торможений. Вот и "Loews" – самый медленный и сложный поворот в Монако. Небольшой спуск – и я в тоннеле. Здесь всегда подстерегает неожиданная смена света с яркого дневного на не слишком яркий искусственный, к которой невозможно привыкнуть. Прохожу почти на одном подсознании, хоть и без режима. Тоннель плавно изгибается вправо, а скорость растет и растет. Вспышка – здесь снова светит палящее Солнце – но правая нога не дрогнула, удерживая педаль акселератора на упоре. Двести восемьдесят шесть камэ в час и – тормоз! Перегрузка вжимает в ремни. Мышцы шеи с заметным напряжением справляются, удерживая голову вертикально. Впереди, ставшая вчера злополучной для Кобаяши, "Nouvelle Chicane". Глаза различают все больше и больше деталей. Картинка проявляется, как фотография в растворе, становится яркой, насыщенной. Вписываюсь на шестидесяти двух, глаза боковым зрением сами фиксируют цифры на руле. Отдыхать рано – очень быстрый разгон до двух с четвертью сотен и первая часть поворота "Tabac" на четвертой передаче и чуть медленнее – сбрасываю до ста шестидесяти. Потом еще на две передачи вниз, и вторая часть виража. Опять газую. Последний поворот – "Rascasse" – очень сложный, приходится сбрасывать внутри со ста восьмидесяти семи больше сотни, и все равно есть вероятность вылететь с трассы. Совсем маленький занос – черт с ним, мне уже не надо экономить резину – ловлю машину – руки и ноги сами делают все необходимые движения – снова разгон, стартовая прямая и… финиш! Я победил в Монако!!!

А со стороны моря – оно здесь сразу за трассой – одна за другой взревывают и сливаются в громкий низкий гул корабельные сирены – капитаны многочисленных океанских яхт, следивших за гонкой прямо с палуб, салютуют моей победе…

* * *

Гимн, кубок из рук в руки от самого князя Альбера Второго и крепкое пожатие. Я в каком-то тумане. В Монако нет традиционных ступенек у пьедестала – мы стоим на одной высоте рядом и обнимаемся. Серхио и Нико по бокам от меня и, рядом с Пересом, Мартин, получивший командный кубок. Теперь следующий традиционный этап подиума. Уитмарш даже не попытался сбежать, – тугие струи шампанского, бьющие из-под наших пальцев на горлышках бутылок, для него сейчас награда ничуть не меньшая, чем кубок – "Макларен" наконец-то взял Гран-при Монако! Причем сразу золото и серебро – дубль! Пару глотков холодного освежающего напитка, и опять брызгаемся во все стороны. Алкоголь еще не начал действовать, поэтому успеваю почувствовать какой-то нездоровый ажиотаж в ВИП-зоне, которая здесь буквально в двух шагах, заметить краем глаза напрягающегося охранника. Резко оборачиваюсь… Вот троглодит! Денди, вырвав короткий кожаный поводок из ладошки Настены, с громким звонким лаем, хорошо различимым даже на фоне довольного рева болельщиков, черно-рыжей молнией, зигзагом огибая людей, несется ко мне. Не выдержал – он ведь понимает, что все вокруг радуются – и рванул. А вот я сплоховал – не удержал тяжелую бутылку в тот момент, когда пес, прыгнув, впечатался всеми четырьмя лапами мне в грудь. Вот ведь дурная привычка у Дендика прыгать от радости на хозяина. Впрочем, ведь рядом лучшие гонщики мира – реакции Серхио хватило с запасом – успел подхватить свободной рукой за горлышко. А Денди самозабвенно вылизывал мое лицо…

По пути на пресс-конференцию, когда механики из команды наконец-то, после многочисленных подкидываний, поставили меня на землю, и я ненадолго попал в руки своих… Нет, я понимаю многочисленные поцелуи сестренки по всему лицу, Валентины при всех в самый уголок губ, Катеньки с Татьяной с двух сторон одновременно в щеки, но Иркин в губы?! Притом, такой горячий???

* * *

– Не зазнаешься? – улыбка на лице Федоровича сейчас была довольной и какой-то даже благодушной. – Первый и пока единственный победитель Гран-при Монако в семнадцать лет.

– Отстань, Вадим, – попросил я, присосавшись уже ко второй чашке кофе. Голова хотя и не сильно, но побаливала. Все-таки вчера, когда отмечали победу в роскошном ресторане, совсем немного, но перебрал. Что хуже всего – мешал крепкие напитки с шампанским. Нет, с выпивкой вообще пора завязывать. График чемпионата в этом году плотный. Если каждую гонку так отмечать, то спиться недолго.

Прикончив кофе, чуть задумался, непроизвольно окидывая взглядом помещение. На кухне третьего этажа были только мы с Федоровичем – остальные давно позавтракали и разбежались по своим делам. Кто отдыхать, а кто и работать. Миска Дендика на специальной подставке – собаки не должны есть с уровня пола – была, как всегда, вылизана до блеска. Громко свистнул – Вадим поморщился и пробормотал что-то типа "Нельзя – денег не будет". Какие деньги? Солить их, что ли? Бабки должны работать! Причем не только на меня, но и на всех нормальных людей. И вообще – деньги, это только инструмент. Чем их больше – тем инструмент лучше. Для меня деньги давно перешли из количественного понятия в качественное.

Буквально через десяток секунд в коридоре послышалось бодрое цокание когтей по мраморным плиткам пола. Ручка дернулась от удара лапы, и в двери показалась склоненная на бок голова пса с заинтересованным выражением на морде.

– Купаться поедешь?

– Р-р-р-гав!

Так, с этим все ясно.

– А ты, Вадим?

– Вылезать из-под защиты кондишена?! – с деланным ужасом возмутился подполковник.

– Во, а мне, значит, в такую жару пару часов, привязанному к работающему на всю катушку мотору в три четверти тысячи лошадок, положено? Пота почти на четыре кило сошло, – отвечаю уже серьезно, но чуть лениво. Впрочем, Федорович и без моих слов это знает. Результаты взвешиваний до и после гонки особо секретными сведениями не являются. Хотя… все-таки информация не в свободном доступе. Но ведь никак не для моего менеджера закрытые циферки.

– Проблемы индейцев шерифа не интересуют, – отмахнулся Вадим.

– Тогда что? – даже без включения режима было ясно, что у подполковника есть какие-то серьезные вопросы.

– У руководства проекта созрело определенное мнение… – он запнулся, помолчал несколько секунд и только потом продолжил: – Давай хотя бы завтра. Я же вижу, что ты вымотан этой гонкой до предела.

– Вот только не строй из себя семижильного, – перебил меня Федорович при попытке возразить, – отдохни хотя бы денек. А вот завтра у тебя в кабинете, ну скажем так: небольшое совещание.

Я устал? Ну, физически – мелочь. В конце концов, первые два дня после гонки Валентина обычно не особо ограничивает мой рацион. Сама подкладывает в тарелку самые вкусные куски мяса. Психологическое состояние? Черт его знает. Вроде бы на людях пока не срываюсь. Хотя, надо признать, в последнее время мне все меньше и меньше хочется включать режим. Можно сказать – опротивело. Действительно устал?

Вытянул из кармана сотовый и, не глядя, набрал Говорушина:

– Привет, Саша! Я на пляж. Кто-нибудь из парней со мной желает?

У ребят приказ не оставлять меня без охраны ни на секунду даже в Монако. Причем приказ не только и даже не столько номинального начальства в Кремле. Потому и звоню – зачем подставлять своих же?

Глава 3

– Мы теряем темп, – сообщил Федорович.

– Темп чего? – удивился Говорушин. Командир "Иглы" к этому времени был достаточно информирован о моих возможностях, о существовании большой команды в России, о ее примерном составе, целях и некоторых этапах работы. Организация прилично разрослась. Были уже полностью "моими" несколько отделов ФСБ и ГРУ, "почищенные" от лишних людей переводом в другие подразделения. Много командиров воинских формирований в нескольких округах страны, включая столичный. И, конечно, руководство огромного на данный момент холдинга, хотя официально фирмы и банки, входившие в него, были между собой никак не связаны. Имелись свои люди в ФСО, СВР[27] и даже чуть-чуть в насквозь коррумпированном МВД. Хотя, увы, это надо признать, в современной России из-за довольно тонкой пропаганды так называемого "западного образа жизни" – жажда наживы и удовольствий самое главное – порядочных людей во властных структурах становилось с каждым годом все меньше и меньше.

Баландин посмотрел на генерала и перевел вопросительный взгляд на меня.

– Как дети малые, – ответил на незаданный вопрос, – все парни в "Игле" давно и полностью наши.

Повернувшись вместе с креслом от стола к большому кожаному дивану, на котором сидел Говорушин, начал объяснять, одновременно продумывая слова Федоровича.

– Ну, то, что тяжелейший экономический кризис на носу, ты, Саша, знаешь. То, что готовимся к нему, желая ослабить рецессию, тебе тоже известно. В то же время сам кризис – наиболее удобный момент для захвата власти в стране, – брови Говорушина сначала удивленно взлетели вверх, затем опустились, и на его лице появилось какое-то удовлетворенное выражение. – Работа ведется как в политической плоскости, так в военной и экономической. И, самое важное – в идеологической. Людей теми или иными способами подводят к мыслям, что ситуация в стране чем дальше, тем хуже. Что ее надо менять. Процесс этот, увы, не быстрый, имеющий много этапов. Причем обладающий, если так можно выразиться, определенной инерцией. Как бы тонко не работали наши специалисты, существенно замедлить или ускорить его нельзя. Когда необходимое мнение у населения страны будет сформировано, тогда и только тогда, мы сможем действовать, – я старался объяснять популярно. Все-таки Говорушин был экспертом в несколько другой области. – Если же опоздать, то люди несколько успокоятся или просто перегорят. Точно рассчитать здесь невозможно. Мы, как выяснилось, в политической плоскости – в данном случае имеется ввиду работа со СМИ – и военной уже почти готовы, а вот экономическая ситуация в мире еще в необходимой степени не созрела. В принципе, где-то через полгода-год, если не раньше, общественное мнение в России созреет окончательно, но за океаном тоже не дураки сидят…

– ФРС накачивает мировую экономику дутыми кредитами, оттягивая падение доллара, но тем самым увеличивая будущую тяжесть рецессии, – добавил Евгений Львович. – Конгресс Штатов еще в прошлом году принял поправку к конституции, по которой их президент может сам принимать решение об увеличении лимита госдолга. Не хотят повторять историю две тысячи одиннадцатого года, когда чуть до технического дефолта не доигрались, демонстрируя якобы реальное противостояние между их ведущими политическими партиями.

– Получается, что чем раньше начнется этот кризис, тем лучше? – удивленно спросил Саша.

– Ну, раз его все равно не избежать, то где-то так. Необходимо спровоцировать его начало, – согласился Нейман и посмотрел на меня.

Так вот, значит, о чем вчера говорил Федорович. В принципе, решение этого вопроса для меня сегодняшнего элементарно. Но вот выкладывать этот способ даже своим ближайшим друзьям нельзя категорически. Но что-то ведь предложить надо? Буду думать.

* * *

– Ну, вот там-то Феттель и надерет тебя. А я полюбуюсь, – не преминула в очередной раз побольнее ужалить меня Ирина.

Все! Мое терпение, кажется, лопнуло!

Приперлась ко мне в кабинет после обеда и давай рассуждать, что полоса везения должна когда-нибудь обязательно закончиться.

– Не получится полюбоваться, потому что не поедешь ты в Канаду. Надоело мне видеть тебя все время рядом и постоянно слышать гадости. На большее-то неспособна. И вообще, собирай манатки, и чтоб духа твоего не было в моем доме! – может быть несколько грубовато, но когда-то ведь надо было укоротить эту маленькую стервочку. Хватит мне терпеть ее измывательства.

Замолчала на полуслове. Глаза раскрылись очень широко, потемнели. Вначале в них были только непонимание и растерянность, но потом… Потом она взорвалась, накинувшись на меня с кулаками!

– Дурак! Идиот! Сволочь! Гад! – ругань сыпалась из Ирины без остановки.

"Надо как-то заткнуть ее" – отстраненно подумал, отметив, что в гневе она чудо как хороша. Глаза девушки метали молнии в каких-то сантиметрах передо мной, я чувствовал вишневый запах губ и легкие прикосновения локонов волос. А затем… Сам не знаю, как это произошло. Как будто режим включился. Все вдруг стало просто и понятно, как дважды два. Я действительно самый большой дурак на свете, ведь люблю же ее. Скрываю сам от себя, но люблю. А девушка… Потому и колется все время как ежик, что очень боится быть отвергнутой.

Просто обнял и притянул к себе, сильнее ощутив божественный аромат роскошной шевелюры. Вкус ее губ напоминал что-то необыкновенное, давно забытое. Я точно обезумевший целовал Иринку, не отпуская, боясь, что это странное неземное чувство исчезнет. Пару раз трепыхнулась, обмякла, и дробь кулачков на моей спине сама собой прекратилась. Ладошки переплелись у меня на шее, а уста вдруг раскрылись. Мы целовались, прерываясь на секунды, чтобы отдышаться, и опять приникали друг к другу. Широкий кожаный диван у окна оказался весьма кстати. Ее глаза были закрыты, а ресницы мелко-мелко подрагивали. Время, кажется, остановилось, вспыхнув сверхновой…

* * *

– Не-а. Понимаешь, Дениска… – уже чуть-чуть успокоившаяся она задумалась на секунду, изящно потерев пальчиком висок. – Я уже давно привыкла к липким сальным раздевающим взглядам всяких… Чувствовать их на себе, – Ирина зябко передернулась, вспоминая. – А ты тогда просто посмотрел, мимоходом восхитился – это было заметно – и стал устраиваться в своем кресле. Потом, когда такой веселый с виду, немного выпивший – так казалось – с приближающимся новым годом поздравлял, но вдруг стал невообразимо серьезным и что-то тихо сказал папе… Ну а когда буквально взорвался и из поддатого парня превратился в могучего молниеносного воина… Сталь в глазах… – Ирина мечтательно вздохнула, улыбнулась как-то хитро, в глазах загорелись озорные искорки. Проворные пальчики вдруг взметнулись, расстегнули мою рубашку… Прижалась ушком к груди, долго слушала, подняв голову, довольно сообщила "Стучит! Все-таки живой, не каменный!" и опять надолго приникла к моим губам. Отдышавшись, продолжила: – Мне тогда сразу пришли в голову мамины сказки из детства про рыцаря на белом коне… В тебя нельзя было не влюбиться…

Никогда раньше не видел, чтобы она мне так улыбалась. Презрительную высокомерную усмешку, направленную на меня – да, но не такую улыбку. Чистую, светлую, раскрытую и… любящую. До меня, наконец-то, дошло, почему я вечером перед гонкой о ней думал. В женщинах точно ничего не понимаю, но почему не допер, что сам давно подсознательно Иришкой любуюсь?

– Знаешь, как было обидно, когда там, в самолете, все уже кончилось, а ты совершенно не обращал на меня внимания?

– А мне ты тогда показалась высокомерной стервой, не считающей возможным даже находиться рядом какому-то парню.

Мы делились совсем недавними воспоминаниями, целовались, хохотали и обнимались.

Оторвалась от меня и победно заявила:

– Я и есть стерва! И никуда ты теперь от меня не денешься!

Сначала поцеловал, потом долго-долго смотрел в серо-зеленые глаза, аккуратно отведя прядку светлых со слабым пепельным оттенком волос – натуральная блондинка на мою голову! – и только затем признался:

– Маленькая моя, если ты думаешь, что мне хочется от тебя куда-то скрыться, то очень ошибаешься, – какой-то я сейчас совсем косноязычный. И как раньше ничего не понял?

Теперь уже Ирина очень ласково и нежно прижалась ко мне губами. Потом чуть отодвинулась, взяла за уши, несколько раз повернула мою голову из стороны в сторону, внимательно разглядывая своими большущими серо-зелеными глазами, и, наконец, констатировала:

– Болван обыкновенный. Тебе нужно три раза все сказать открытым текстом, а потом ударить чем-нибудь тяжелым по башке. Только тогда хоть что-нибудь, да поймешь.

Она что, без всякого режима мои мысли читает?!

А вслед за тем, довольная и красивая, снова принялась душить меня в своих объятиях.

* * *

Счастлив ли или нет? Что для меня важнее, сестренка, гонки, судьба страны или Иринка?

Я валялся на своей постели, видел под достаточно ярким светом луны свое отражение в зеркальном потолке и никак не мог разобраться. Как-то все очень уж переплелось где-то глубоко внутри. Переплелось и связано. Почему я раньше ничего не понял? Ну ведь было же… Ловил несколько раз на себе изучающий взгляд чудесных глаз, иногда сам рассматривал ее исподтишка… Ирина, Иришка, Иринка… Перебираю варианты ее имени и чувствую, как морда лица становится по детски счастливой до глупости…

Только начал проваливаться в туман сна, как услышал, что кто-то тихо приоткрыл дверь в мою спальню. Причем Денди, растянувшийся на своей подстилке около входа, даже носом не повел – значит, этот кто-то, с точки зрения пса, имел полное право здесь находится в любое время дня и ночи. Собаки каким-то образом очень быстро разделяют людей на своих и чужих.

В ярком отсвете ущербного месяца сквозь распахнутые окна показалась точеная фигурка в халатике. Подошла ближе, избавилась от немногочисленной одежды и встала прямо перед постелью. Упругая грудь, изгибы тела и отливающие под луной блестящим серебром рассыпавшиеся волосы просто загипнотизировали меня. Убедилась, что все внимательно рассмотрено, гордо улыбнулась и забралась ко мне под простынку. Я провел рукой по крутой линии ее бедра, поражаясь этому чуду природы – девичьему телу. Не смог отказать себе в удовольствии скользнуть ладонями по гибкой талии немного вниз… вверх… Покрутить в пальцах твердеющие горошинки сосков, потереться носом по бархатистой ложбинке между. Первый поцелуй был очень горячим, но потом…

– Дениска, я боюсь, – шепот был еле слышен.

Сама решилась, пришла и… Иринка дрожала вся, от кончиков пальцев на ногах до макушки, прямо как желтеющий лист на осеннем ветру. А меня вдруг затопила нежность. Какая-то пронзительная нежность. Мне уже ничего не требовалось, только бы ей было хорошо. Уложил головкой себе на плечо, укрыл простынею почти до носика, гладил по спинке и напряжением мышц руки пытался укачивать. Наконец-то успокоилась. Успокоилась, дыхание замедлилось, и… заснула, прижавшись ко мне, как ребенок. А я балдел от ощущения прильнувшего ко мне ее гибкого тела.

В середине ночи проснулся от явной попытки изнасилования. Все-таки решилась настоять на своем. Насильник, точнее насильница, немедленно была мною обласкана и получила всю необходимую помощь. Я успел в закрывающихся глазах поймать блаженство, смешанное с толикой боли, и сам провалился в нирвану.

Почему некоторым маленьким женщинам в любой ситуации требуется быть сверху? Комплекс неполноценности?..

* * *

Вот уж от кого не ожидал подставы, так это от Настены. Сестренка сдала нас с потрохами прямо за завтраком. Притом, совершенно непринужденно:

– Ирин, а ты теперь всегда у Деньки ночевать будешь?

Алтуфьев поперхнулся кофе и закашлялся. Витя, сидевший рядом, задушено хмыкнул, подавившись собственным смешком, и стал хлопать генерала по спине своей тяжелой ладонью. Вадим бросил короткий косой взгляд и почти уткнулся носом в тарелку. Валентина как-то укоряющее посмотрела на меня, но ничего не сказала. Только Настенька крутила головой во все стороны, не понимая такой странной реакции на свой вопрос.

Иришка же… Сначала чуть зарделась, потом ослепила меня своей ласковой улыбкой и подтвердила:

– Всегда.

Чуть позже, с еле заметной паузой добавила, глядя прямо в глаза:

– Если не прогонишь.

Боковым зрением заметил нарастающее напряжение на лице откашлявшегося Алтуфьева, но все-таки ответил:

– Не дождешься.

Генерал, как это ни странно, несколько успокоился. Встал, посмотрел, как я делаю последний глоток из чашки и отработанным начальственным голосом скомандовал:

– Пойдем, поговорим.

– Папа! – взвилась со стула Ирина.

– Успокойся, – улыбнулся Алтуфьев дочери, – бить не буду. Как бы самого не поколотили.

Уже в кабинете попросил:

– Дай сигарету.

– Вы ж не курите? – удивился я, протягивая открытую пачку.

– Иногда позволяю себе, – ответил он прикуривая. Затянулся, выдохнул дым, довольно спокойно посмотрел в глаза – угрозы никакой во взгляде точно не было – и начал:

– Есть женщины, которые любят только однажды. Прилепляются к одному мужчине раз и навсегда. Вот моя Вероника была такой, – мать Ирины умерла года три назад. То ли лейкемия, то ли еще какая-то неизлечимая форма рака крови.

Генерал вздохнул:

– Боюсь, что дочь в нее пошла. Если оттолкнешь – сломаешь девочке жизнь.

Так он не возражает?!

– Николай Александрович, я… – попытался что-то сказать и заткнулся. Совершенно не представляю, что положено говорить в таких случаях.

– Она любит тебя с первой встречи, с нового года, – усмехнулся генерал. – Бабке сразу же по прилету в Петербург проболталась. Та, конечно, у меня давай выпытывать, мол, что за парень такой.

Знал и отпустил на все лето?

– Не ревнуете? – спросил довольно нагло. Хочу раз и навсегда выяснить его позицию. Ирина теперь моя, и отдавать не собираюсь.

– Дурак, – констатировал он внешне довольно спокойно и почти аккуратно загасил сигарету в пепельнице, пытаясь скрыть волнение. – Пока это для тебя достаточно сложно, несмотря на огромный объем усвоенных знаний. Вот когда-нибудь свои дети появятся, тогда может быть. Для отца счастье дочери… Ты одного не понял, – Николай Александрович неожиданно улыбнулся, – причем самого главного.

– Это чего же? – немедленно спросил я. Вот что-то давно не чувствовал себя непонятливым.

– Почему все нормальные люди, кто более-менее близко знакомится с тобой, встают на нашу сторону?

Странный вопрос. Вероятно потому, что я ЗНАЮ, кого можно относительно близко подпускать к себе. Примерно в таком тоне и последовал ответ генералу.

Он задумался, опять улыбнулся и неожиданно начал рассуждать вслух:

– Каждому человеку надо во что-то верить. Как там у классика? – Николай Александрович хмыкнул и напел "Балладу о переселении душ": – Кто верит в Магомета, кто – в Аллаха, кто – в Иисуса, кто ни во что не верит – даже в черта, назло всем.

– На самом деле вера нужна каждому, – продолжил Алтуфьев, убедившись по моему кивку, что эту песню Владимира Семеновича я знаю. – Вопрос – какая вера? В первую очередь – в завтрашний день. В то, что у него и его детей – если еще нет, то когда-нибудь непременного появятся – будет нормальная жизнь, определенные перспективы в личной жизни, в карьере. Что если будут трудности, то их обязательно удастся преодолеть. Без этого сам смысл жизни просто отсутствует. Но, окружающая действительность, увы, – генерал даже развел руками, – как-то к подобной вере не располагает. Разгул коррупции, приближающийся кризис, у большей части населения не только в России, но даже в развитых странах, начинает падать реальный уровень жизни… Ты понял, что я имею ввиду?

Чего ж тут непонятного? В социологии, кажется, даже специальный термин для этого понятия есть.

– Так вот, к чему я все это говорю. Каждый хоть немного узнавший тебя и часть твоих планов – лично я уверен, что ты нам далеко не все рассказал, – подпустил Николай Александрович шпильку, – немедленно эту веру в завтрашний день получает. Понимает, что сначала придется очень много работать, подчас идти на громадный риск, ковать свое и Родины будущее, но в результате свет в конце туннеля обязательно появится.

Ух, как пафосно! С другой стороны, если люди в тебя верят – это многое значит.

– Теперь понятно, почему я не стал Ирине препятствовать, когда Анастасия ее сюда пригласила? Просто очень хочу счастья своей девочке.

А вот тут генерал несколько ошибается. Эта девочка теперь моя!

– И еще. Сейчас лето, каникулы. Осенью Ириша вернется домой в Москву. Школу-то она должна закончить.

– Обязательно там? – протянул я. До сентября еще далеко, но уже не могу представить, что мы на время расстанемся. Но вот прямо сейчас говорить отцу, что никуда ее не отпущу, явно не стоит.

* * *

Н-да, та еще картина… Настена, посчитавшая, что теперь лишилась возможности болтать с подружкой на ночь, решила мне отомстить. Гордо шествовала с подстилкой Дендика, нагло без спроса уведенной из моей спальни, а пес уныло плелся сзади, поджав короткий хвост.

– Иди, иди, – злорадно подумал я, – нечего своим холодным мокрым носом совершенно не вовремя лезть в постель. Мало ли какие звуки девушка может иногда издавать. Никто ее убивать не собирался, и твоей защиты Ирине совершенно не требовалось. В следующий раз будешь думать, можно ли на хозяина рычать.

Обогнав сестренку, предупредительно открыл дверь. Указав на уже положенную подстилку, скомандовал Денди:

– Место!

Сел на диван перед большим трельяжем – теперь, наверное, и в своей спальне придется подобное поставить – и похлопал ладонью рядом.

– Поговорим?

Подошла, чуть с укором посмотрела и устроилась на моих коленях. Раньше любила сидеть так у папы, а, вот уже почти два года, иногда присаживается ко мне.

– Денька, ты теперь только Ирину любить будешь?

Ну как мне ей объяснить? Откуда дети берутся, то бишь, что такое секс давно уже знает. Плюс к интернету подружки в английской школе довольно доходчиво объяснили, для чего им учителя бесплатно предлагают "morning-after pills".[28] Как-то зимой сама пришла ко мне за подтверждением полученной информации. Не было у нас никогда секретов друг от друга. Но вот в тот раз пришлось отправить за подробными инструкциями к Валентине – ну не специалист я такое одиннадцатилетним девочкам рассказывать.

– Тебя я буду любить всегда, – сказал, прижимая к себе, и поцеловал в щеку. Ну почему сестренка не понимает, что это совершенно разное? В конце концов – единственная живая связь с родителями и дедом.

– Только Иру ты тоже не обижай.

Вот ведь защитница нашлась! Еще раз поцеловал. На сей раз в пушистую макушку.

– Обещаю.

* * *

– Колебания в динамике экономического роста имеют не случайный, спонтанный характер, а, по сути, являются выражением движения экономики от одного устойчивого состояния к другому. Экономические циклы – это повторяющиеся в длительном периоде подъемы и спады в производственной деятельности человечества в макро масштабе. Сейчас основные школы, в первую очередь, оперируют тремя: краткосрочные (малые) трех-четырехлетние циклы рыночной конъюнктуры Филипа Джозефа Китчена, среднесрочные (промышленные, деловые, бизнес) экономические циклы длительностью около десятка лет француза Клемана Жюгляра, и, конечно же, циклы нашего соотечественника Николая Кондратьева – длинноволновые (большие), охватывающие примерно чуть больше половины века.

Евгений Львович вещал, очень упрощенно объясняя заинтересованным слушателям некоторые азы экономической теории, а я продолжал прокачивать в голове уже немного сложившуюся идею.

– Ну и, раз все эти циклы волнообразные, то в какой-то момент должен наступить в строгом соответствии с математикой резонанс. И мы сейчас находимся в самой нижней точке соответствующего графика.

– Так почему же кризис не наступает? – перебил Неймана удивившийся Виктор.

– О! – поднял указательный палец вверх наш финансовый гений. – Закономерный и правильный вопрос. Государственное регулирование. Точнее – попытка оттянуть кризис и успеть максимально возможно заработать на нем надправительственным структурам – транснациональным корпорациям, которые манипулируют правительствами всех так называемых демократических стран, как хотят. Стимуляция деловой активности путем снижения налогов, предоставлением инвестиционных льгот и основное – уменьшение процентной ставки по кредитам с приличным увеличением выпуска бумажных денег. Все эти меры и многие другие, включая военное давление на недовольные такой политикой страны, приводят к оттяжке кризиса, тем самым, повторяю, многократно увеличивая тяжесть неминуемой рецессии.

– В то же время мировая экономика имеет определенный запас стабильности, – перехватил я нить повествования. – Где-то примерно через три-четыре месяца, по моим расчетам, он будет близок к исчерпанию, – Евгений Львович немедленно кивнул. Его анализ был точно таким же. – Вот если в этот момент обанкротится какая-либо крупная фирма или лопнет относительно большой банк, то дальше – "Эффект домино". Рухнет все. А вот без этого первоначального толчка ситуация, балансируя на самой грани, под действием искусственных стабилизирующих факторов – в первую очередь "Большой восьмеркой" – может затянуться еще на год-два.

– Ты нашел решение?! – вскинулся Баландин.

– Конечно, – я улыбнулся, чуть потянул время, встал и торжественно, тщательно отделяя слова, сообщил:

– Просто… Грабанем. Банк!

– Позер! – проинформировал подполковник, ненадолго задумавшись. – Позер и мальчишка.

Потом все же улыбнулся:

– Но в этом что-то есть.

– С талантами Дениса и возможностями наших спецслужб при соответствующей подготовке – должно получиться, – высказался Говорушин после небольшой паузы.

– Можно еще на собственных банках потренироваться, – вставил свои "пять копеек" Виктор.

– Почему бы и нет? – согласился Нейман. – Не важно, ведь все до последнего рубля обратно в хранилища вернется.

– Нет, – немедленно отреагировал я, – валюта и драгметаллы совершенно неинтересно – много не вывезешь. А вот залоговые пакеты акций – там, бывает, одна бумажка десятки или, даже, сотни миллионов стоит.

Евгений Львович заинтересованно посмотрел на меня и уважительно кивнул.

Купились! Все до одного купились! От нашего финансового гения такого я совершенно не ожидал. Значит и противники – от случайной утечки при таком размахе наших планов застраховаться невозможно – никогда не узнают, что обрушить все крупнейшие биржи планеты я могу в любой момент легко и непринужденно. Как заявил когда-то Броневой, играя группенфюрера СС Мюллера в старом еще советском сериале: "Что знают двое, знает и свинья". Впрочем, впервые эту интересную фразу написал испанец Фернандо де Рохас еще в начале шестнадцатого века.[29]

* * *

Это, наверное, и есть счастье – просыпаться с любимой в одной постели. Наслаждаться чуть горьковатым – шампунь такой? – ароматом ее волос. Прижимать к себе. Смотреть в только что распахнувшиеся огромные глаза, видеть счастливую улыбку и любовь.

– Так я поеду завтра в Канаду? – первый вопрос после уже чуть привычного, но такого сладкого утреннего поцелуя.

– Ну… – специально потянул время, стягивая простынку все ниже и любуясь открывающимся видом, – поедешь. Вот только на отдельный номер в отеле можешь не рассчитывать.

Бу-бух – выдернутая из-под меня подушка ударила по голове. Перехватить пуховый снаряд было легко и просто, но я не стал. Так приятно немного побороться с Иришкой и, в результате, обязательно поддаться.

– Но кровать в нашем номере, надеюсь, будет двуспальная? – тихо спросила попытавшаяся оседлать меня Иринка.

Я наконец-то осознал все достоинства зеркального потолка в спальне. Совершенно разные ракурсы – не поймешь, какой вид лучше.

– Обязательно. Других в люксах не бывает, – ответил, выворачиваясь, схватил девушку в охапку и понес в ванную комнату.

– Через три часа у твоего отца вылет. Или ты не поедешь в Ниццу его провожать?

– Ой! Я с тобой все на свете забывать стала!

Заскочила в душевую кабинку, не закрывая широкую стеклянную дверцу – нравится ей демонстрировать мне себя – и включила воду. Вид в зеркале – я в это время отскребал щетину "Жиллеттом" – действительно был умопомрачительный. Иришка, одетая лишь в переплетающиеся струи воды… А ее грудь… Уже довольно высокая, полная, выдающаяся с задорным девичьим изяществом, но еще без налитой женской спелости, совершенно не требующая бюстгальтера…

Впрочем, пришлось заставить себя перефокусировать зрение на собственную довольную физиономию, иначе не выдержу, и мы действительно опоздаем. А на сегодня столько дел запланировано.

После легкого завтрака – Валентина опять держала меня на диете – в машине – пришлось поехать на вместительном "Инфинити", так как Нейман с Галиной улетали этим же рейсом – сидела тихо, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

– Опять не укладываемся в спецфонд, – сообщил Евгений Львович. Он успел утром скачать и расшифровать текущую финансовую информацию нашего холдинга. – Количество привлекаемых специалистов растет несколько быстрее, чем планировалось.

"Привлекаемые специалисты". Эк он сказал, немного шифруясь от Иринки и собственной невесты. Мы не просто привлекаем всех необходимых для работы людей, мы создаем им нормальные условия для работы и жизни. А это требует денег. Как правило – довольно приличных. Оплачиваем учебу и переподготовку инженеров, ученых и врачей, лечение членов их семей в России и за границей.

– Сколько в этом месяце не хватает? – поинтересовался я.

– Около двадцати шести миллионов, – немедленно откликнулся Нейман. Расчеты мы вели в евро, так как из-за прогрессирующей инфляции в "деревянных" считать было неудобно.

– Сегодня же, сразу как вернусь в Монако, переведу недостающую сумму.

Евгений Львович только кивнул – это был уже не первый такой случай, когда недостаток в общих фондах проекта покрывался из моих личных средств – и стал информировать об остальных финансовых новостях.

А вот в зеркале заднего вида я заметил какой-то странный задумчивый взгляд Ирины, явно прислушивавшейся к нашему разговору.

* * *

– Не считай меня дурой!

Во, даже не думал! Девушка, которую я люблю, не может ни быть умненькой по определению. Иначе бы в ее сторону даже не посмотрел. Да что с Ириной сегодня такое? Проводили ее отца и Неймана с невестой. Обратную дорогу все время о чем-то напряженно думала, смешно хмуря носик и периодически оглядываясь назад на мой "субарик", в котором катили "Колун" с "Гирей". Когда вернулись, посмотрела, как переодеваюсь в тренировочную одежду, спустилась за мной на второй этаж и долго наблюдала, как мы с парнями валяем друг друга на матах. Потом ушла с Настеной и Катенькой Вороновой прогуливать Дендика, пока я работал в кабинете. Все та же аналитика – в Канаде на это не будет времени – и немного на Лондонской бирже трейдерам карманы почистил. Довольно удачно получилось – тысяч на восемьсот. За обедом опять была очень задумчивой, иногда – прямо как в былые времена – срываясь на колкости. Затем пришла за мной в кабинет, и прямо с порога заявила:

– Денис, ты преступник? Возглавляешь мафиозный клан? Бандитский "общак" держишь?

Н-да, хоть стой, хоть падай!

Как на нашу работу можно посмотреть со стороны, если не обладать всей полнотой информации? Особенно, если смотрит шестнадцатилетняя девушка?..

– Сядь, пожалуйста, – указал на место не на диване рядом с собой, а на кресло напротив.

Не хочу я ничего от нее скрывать. Не буду! Ни своих талантов-возможностей, ни их источника, ни того, как я достиг нынешнего положения, и, даже, истории моего сверхбыстрого проникновения в "Макларен". Не должно между нами ничего стоять. Недосказанность когда-нибудь может разрушить наши отношения. А я ни за что на свете не хочу потерять мою Ирину. Ну, во всех подробностях сами операции расписывать не буду – крови там хватало. Но вот все остальное, конечно с некоторыми купюрами, кратенько расскажу. Никаких цифр, никаких фамилий, вообще никакой секретной информации, которая может стать опасной в первую очередь для нее самой. Тот самый случай, когда меньше знаешь – крепче спишь. Просто последний год моей жизни.

Уже минут через десять – как раз описывал знакомство с Вадимом – кажется, начала что-то понимать.

Когда полез в стол за новой пачкой сигарет и вернулся обратно, она уже была на диване. Прижалась щекой к моему плечу и внимательно слушала.

После короткого стука в кабинет заглянула Валентина, изучающе-заботливо посмотрела на нас, покачала головой из стороны в сторону, мол, ничего срочного, и ушла.

Солнце уже стало опускаться – длинные яркие бело-желтые лучи сквозь щели между не до конца повернутых оконных жалюзи расчертили противоположную стену в причудливую зебру.

– Есть еще множество разных секретов. Но ведь они не только мои. Да и их знание настроение тебе никак не улучшит.

Ирина молча смотрела мне прямо в глаза. Колючий ежик покинул ее взгляд еще в самом начале моего монолога. Подняла руку, коснулась подушечкой указательного пальца и обрисовала сначала одну бровь, другую. Провела сверху вниз по носу, задела губы – я успел поцеловать – очертила контур подбородка.

– Ты все время разный. Только когда мы вдвоем, становишься самим собой. Я, кажется, уже знаю, какой ты в действительности. Очень экономные, рациональные, почти скупые движения. А внутри спрятан зверь. Большой, невообразимо быстрый и очень сильный, – вдруг расцвела: – Мой зверь. Очень ласковый.

Неожиданно притихла, помолчала немного и почти шепотом пожаловалась:

– Если бы ты знал, какое это было мучение, любить тебя, находится рядом и не надеяться на взаимность.

Просто потянулась. Обнял, прижал к себе. И, наконец-то, дождался:

– Я люблю тебя. Со всем твоим прошлым и будущим. Таким, какой ты есть.

Совершенно не понимаю ее логики. Впрочем, это не важно. Главное – крепко держу в руках и никогда никому не отдам.

* * *

– Как ты сказала? Всемогущество? – опешил Вадим.

Валентина, не отрываясь от складывания своих и мужа вещей в большую сумку, подтвердила:

– Конечно.

Баландин задумчиво почесал свой седой ежик на голове.

– И какие я должен сделать с твоей точки зрения выводы?

– Никаких, – с философским спокойствием ответила жена. – Ты прекрасно знаешь, что уже давно не можешь контролировать Дениса. В повседневной жизни в мелочах он еще послушен. Понимает ведь, что плохого не пожелаем. А в чем-то серьезном…

– Да это, как раз, я давно уже осознал, – отмахнулся подполковник, – но вот, как ты сказала, это его всемогущество…

– А разве нет? – как-то даже довольно спросила Валентина, еще раз хозяйским взглядом окидывая сложенный уже к полету в Канаду баул. – Наш несовершеннолетний мальчик делает все что хочет. Чего не пожелает, даже самого невозможного – все у него получается. Сейчас, когда уже немного въехала в реалии "Формулы", отлично понимаю, что вот так, всего за недели перед сезоном, стать пилотом одной из самых лучших команд невозможно в принципе. Да еще не выступая до того никогда…

– Но, ты же знаешь все про операцию внедрения в "Макларен", – попытался парировать подполковник. – И про работу с Берни Экклстоуном я тебе рассказывал.

– А я про что? – согласилась Валентина, продолжая настаивать на своем. – Что для кого-нибудь другого совершенно невозможно, то для нашего парня, как ты иногда выражаешься – легко и непринужденно. Что это, как не всемогущество? Денег у Дениски, – а вот имя, сама того не замечая, произнесла ласково, отметил про себя подполковник, – куры не клюют. Баб меняет как перчатки…

– Валька, – перебил, обнимая жену подошедший ближе Вадим, – да ты же ревнуешь!

Женщина осеклась, удивленно посмотрела на Баландина, задумалась, прижимаясь к мужу, и нехотя согласилась:

– Наверное.

Вадим ласково потрепал ее по платиновым волосам, погладил по спине. Валентина подняла голову, посмотрела мужу в глаза и еще сильнее прижалась.

– Эта его вдруг вспыхнувшая любовь к красивой девчонке… – она опять задумалась, не зная как правильно сформулировать. – Он ведь раньше никого не любил. Трахал все, что шевелится, но не любил. Я же тебе еще весной, когда он медкомиссию для гонок проходил, говорила – определенный гормональный дисбаланс. Больше даже, чем у других мальчишек в его возрасте хочется. И вдруг – эта вздорная девица. Как он на нее смотрит! Пылинки готов сдувать. Он очень сильно изменился за эти дни. Совсем другой стал. С одной стороны еще безапелляционнее, с другой – явно старше в суждениях. Мудрее, что ли? И спокойнее, как это ни странно.

– У парня резко усилились стимулы к нашей работе, – продолжил за жену подполковник, – прилично возросли мотивации. Как бы это высокопарно ни звучало, но теперь Денису нужно лучшее устройство мира не только для себя и сестры, но и для Ирины.

– В какой-то момент поймет, что будущее ребенка Амелии тоже имеет для него огромное значение, – тут же добавила Валентина.

– Уверена? – в его вопросе явно был скрытый подтекст, впрочем, полностью понятный женщине.

Она улыбнулась. Очень довольно улыбнулась и потянулась губами к мужу.

* * *

– Нет, – я отобрал у Нила мышку и еще немного опустил линию перехода от переднего спойлера к кокпиту, – вот так не хуже, а лобовое сопротивление пусть всего на тысячные доли процента, но упадет.

То ли объем технических знаний в голове уже достиг критической величины, или уже начали проявляться первые результаты накопления опыта, но я своим подсознанием чувствую, как будет лучше.

Нил Отли – наш главный конструктор – задумчиво посмотрел на экран компьютера, с сомнением покачал головой из стороны в сторону, но все-таки сохранил получившийся эскиз в файле под отдельным номером. Это не правда, что машина на следующий сезон делается зимой, как утверждают некоторые комментаторы во время трансляции соревнований. Болид проектируется весь год, и многие элементы применяются-испытываются уже на следующем этапе текущего чемпионата. После окончания Гран-при Канады Нил вернется в Уокинг и будет сначала просчитывать все намеченные сегодня варианты на компьютере. Что интересно, на больших скоростях больше подходят средства вычислительной гидродинамики, где воздух в первом приближении приравнивается по своим свойствам к несжимаемой жидкости. Только потом наиболее удачные идеи воплощаются в модели и обдуваются на разных режимах в аэродинамической трубе. Затем уже лучшие разработки применяются на гоночных машинах.

В этот раз на север американского континента тоже привезен существенно обновленный болид. Когда сегодня утром, на первых свободных заездах прокатился на нем, то понял, что это не машина, а необъезженный совсем еще дикий мустанг. Над ней еще работать и работать. Общими усилиями – в первую очередь тщательным подбором регулировок – более-менее укротили наши с Пересом "Серебряные стрелы". Первую линию стартовой решетки должны занять. Хотя… Соперники ведь тоже не спят. А вот сама гонка – тут еще "бабушка надвое сказала". Синоптики клятвенно заверяют, что будет дождь. Причем не с самого начала соревнований, но где-то в первой трети.

С одной стороны – дождевая гонка во много раз тяжелее обычной. С другой… Самое сложное для меня даже не вести машину по мокрой трассе, где-то удерживая себя от желания чуть сильнее придавить педаль газа на прямой, а в другом месте наоборот – не начинать торможение раньше времени из-за страха потерять болид в скользком повороте. Любая ошибка будет стоить потери времени. Самое сложное – точно поймать необходимый момент замены резины на дождевую или промежуточную – зависит от мощности низвергающихся с небосвода водяных потоков. Ну и, конечно, не прозевать ту самую секунду обратного перехода на слики, когда дождь затих, но трасса еще не до конца высохла.

* * *

– Дениска, не хмурься. Не в этой гонке, так в следующей победишь, – Иринкина ласковая ладошка гладит меня по щеке.

Согласно киваю и зарываюсь в копну ее светлых волос, вдыхая родной аромат. Странное ощущение – как будто не к своей девушке прижимаюсь, а, как в давно прошедшие детские времена, к маме, ища у нее защиты и утешения от несправедливостей жизни… Очень уютно с моей маленькой любимой стервочкой. Выворачивается из рук и начинает легкими, едва заметными касаниями целовать брови, глаза, нос и, наконец-то, крепко в губы. Все проблемы отступают далеко на задний план. Разве же это трагедия, стартовать завтра с последнего места?

Первый звоночек прозвенел в самом начале квалификации – мне чем-то не понравился звук мотора при перегазовке. Но на мониторах телеметрии, по уверениям Тима Госса, главного инженера команды, все было чисто.

На прогревочный круг выехал с большой толикой сомнения – ну ведь чувствую же некий непорядок. Увы, оказался прав. Во втором повороте после активного торможения нажал педаль акселератора и… Громкий короткий скрежет, мгновенная потеря тяги и шлейф густого почти черного дыма сзади машины. Сразу затем приличный хлопок с ощутимым жаром – двигатель, обильно облитый высококачественным спортивным бензином из пробитого осколком какой-то лопнувшей детали топливного трубопровода, вспыхнул, как рождественский фейерверк. Успел затормозить и, отстегнув ремни, выскочить из объятой пламенем машины. То еще ощущение было – как, наверное, в топке паровоза. Стоял, вцепившись в снятый руль двумя руками – почему-то никак не хотелось отпускать – и смотрел, как маршалы поливают болид белыми шипящими струями углекислоты из огнетушителей, отчетливо понимая, что этот этап чемпионата мира для меня безвозвратно потерян. Почему? За что? Но ведь нет там, на небесах, никого, кому можно было бы адресовать эти вопросы.

Мою "Серебряную стрелу", по уверениям Пэдди Лоуи, к завтрашнему дню полностью отремонтируют. Поставят новый мотор, сделают все регулировки… К старту меня, хотя вообще не показал никакого времени на квалификации, без всякого сомнения, допустят. С последнего места…

* * *

Новый двигатель за моей спиной на прогревочном круге ревет прямо-таки, как ракетный. Похожесть звучания появилась в четырнадцатом году, когда в очередной раз произошло серьезное изменение технического регламента "Формулы".

История эволюции двигателей "Формулы-один" – это вообще песня! Та еще песня. Когда во время и после великой войны двадцатого века технологии ДВС[30] стремительно рванули вперед, стало предельно понятно, что мощности моторов хотя бы для безопасности пилотов необходимо ограничивать. Как? Для начала регламентировали рабочий объем моторов четырьмя с половиной литрами для атмосферников и всего полутора для наддувных моторов. Какие только монстры не оказывались в те времена под капотами гоночных болидов. Был даже аж двадцатичетырехцилиндровый мотор. Впрочем, довольно быстро максимальные параметры двигателей стали зажимать – слишком большое количество аварий. Частенько – со смертельным исходом. Объемы ограничили до двух с половиной литров и всего семисот пятидесяти кубиков для компрессорных. Все равно пилоты бились. Сдуру в шестьдесят первом вообще запретили наддув и ограничили объем жалкими полутора литрами. "Формула-один" на совсем уж слабеньких моторах – ну, что такое двести с мелочью лошадок? – стала терять зрелищность. Опомнились в шестьдесят шестом – три литра и вдвое меньше у надувных моторов. Началась двадцатилетняя эра непрерывного технологического роста, если не сказать беспредела. Правилами разрешались даже роторные и газотурбинные установки. Тем не менее, вначале наибольшее распространение получил дешевый и простой в обслуживании Cosworth DFV. Чуть ли не десяток лет он был вне конкуренции. Но инженеры "Renault" в конце семидесятых подложили "Формуле" большую свинью – с горем пополам, но довели до уровня более-менее надежный двигатель с турбонаддувом – он почти перестал ломаться. Мощности стали расти прямо на глазах. Ресурсных ограничений тогда еще не было и на квалификациях уже поболе полутора тысяч лошадок быстренько разгоняли болиды до трехсот с половиной сотен камэ и выше. Ощутимо поползли размеры задних колес машин – чтобы передать такую мощность без проворота требуется приличное пятно контакта весьма качественной резины. Катастрофы тоже не заставили себя ждать. Очередной запрет – только атмосферники. Правда, чтобы болельщики особо не возмущались, накинули объем еще на пол-литра. Впрочем, инженеры свою булку с маслом и довольно-таки толстым слоем икорки сверху – за таланты надо платить! – не просто так кушали. Стремительно поползли вверх рабочие обороты моторов. Ведь что такое мощность? Произведение крутящего момента на вращательную скорость, то бишь, все на те же обороты. "Фиг вам!" – заявили конструкторам и вернули рабочий объем двигателей до трех литров. Инженеры опять немного помудрили, и моща снова упрямо поползла вверх. А с нею вместе цены на гоночные моторы – дифференциация среди команд "Формулы-один" на богатых лидеров и бедных аутсайдеров стала бросаться в глаза. Именно тогда резко обострилась и без того довольно интенсивная борьба за рекламодателей – бюджеты конюшен "Королевских гонок" росли по экспоненте. Впрочем, Техническая комиссия тоже не дремала. Ограничения в регламенте разрастались, как снежный ком. Поэтапно уменьшались объем и верхняя планка оборотов, доступные материалы – из других ни-ни! – и конструктивная схема. Даже развал "V" -образного двигателя и размер (вместе с количеством) цилиндров стали нормироваться. Ограничили количество двигателей на сезон – обеспечить необходимый ресурс при такой высокой удельной мощности очень нетривиальная задача. Год за годом война инженеров – им платят за скорость! – и хозяев "Формулы" – а этих интересует только зрелищность и, соответственно, прибыль – шла с переменным успехом. С четырнадцатого года – до того объем восьмицилиндровых атмосферников был меньше двух и четырех десятых литра – вернулись к турбокомпрессорам. Один и шесть десятых литра при ограниченной степени наддува. С учетом нормирования экономичности, оборотов (верхняя планка – всего двенадцать тысяч) и ресурса больше семи с половиной сотен лошадок никак не выжать. Это если забыть про KERS. Двигатель-то комбинированный. Сначала максимальная мощность рекуператора была шестьдесят киловатт, потом вдвое больше. А с прошлого года – все сто восемьдесят. Еще без малого четверть тысячи лошадок. Вот теперь и послушайте – глушители в "Формуле" не применяются.

Попробую сейчас этот табун – в сумме ведь почти тысяча! – использовать полностью. Терять-то нечего – стартую последним.

* * *

Очень непривычно смотреть на стартовый светофор издали. Впереди меня – все двадцать три соперника. А ведь лучшие гонщики со всей планеты! Обидно, досадно, но ладно. Поборемся.

Канадская трасса имени Жака Вильнева требовательна к тормозам, мотору и резине, а вот к аэродинамике относится относительно спокойно. Обилие разгонов увеличивает износ задних шин, их гранулирование становится серьезным вопросом, но еще большая проблема – тормоза. Система охлаждения не успевает их остудить, серьезных торможений на круге сразу четыре – прямые разорваны шиканами, так что тормозам и коробке передач приходится работать в очень тяжелом режиме.

Старт! Лавируя между машинами команд аутсайдеров, рвусь вперед. Вроде бы и двигатели почти одинаковые, и сами болиды не намного хуже, но я заметно быстрей. Чувствую кто, в какой момент и куда будет рыскать, пытаясь обойти соперников или наоборот – не дать им обогнать. Скорость еще очень маленькая и даже не нажатие левой педали, а только чуть приподнятая правая нога – огромная потеря времени. Пока остальные суетятся, успеваю к очень близкому здесь первому повороту пройти сразу троих. Вот если бы перекрыли траекторию – была бы авария, так как затормозить я точно не смог бы. Пронесло. Четко отрабатывая педалями и управляющими коробкой лепестками на обратной стороне руля, быстро переключаю передачи. По внешнему радиусу влево. Второй поворот правый, и, оказавшись на внутренней траектории, выжимаю еще двоих. Опасно? Старт любой гонки чемпионата мира с любой позиции, возможно кроме поула, всегда опасен большой вероятностью столкновения. Особенно – с конца стартовой решетки. Даже если сам ни разу не ошибся. Впереди ведь тоже хотят вырваться и тоже рискуют. Пологая правая кривая к скоростному третьему повороту – знаменитая "эска Сенны" – успеваю набрать двести шестьдесят и опять торможу, ни на миллиметр не отклоняясь от самой выгодной траектории. Еще одного обошел. До "Pont de la Concorde"[31] – седьмого поворота – следую за очередным соперником, особо не атакуя. Череда поворотов, относительно коротких участков разгонов и торможений практически не дает реальных возможностей для обгона. Но вот достаточно длинная почти прямая, где сначала набираешь чуть больше трехсот камэ, а потом резко тормозишь… Не жалея резины, на грани блокировки колес, делаю очередного противника. Очень точный расчет требуется. На долю секунды позже начнешь давить левую педаль – не впишешься в почти девяностоградусный восьмой правый. Чуть раньше станешь тормозить – так соперник тоже не лаптем щи хлебает. Не пропустит, успев перекрыть траекторию обгона, и останется впереди. Почему не жалею резину? Дождь пойдет где-то на седьмом-восьмом круге. Хотя синоптики обещали не раньше пятнадцатого, но я-то ЧУВСТВУЮ! Без всякого режима мое подсознание уже знает относительно точное время начала дождя. Поэтому мчусь, "сжигая" стартовый комплект колес. "Circuit Gilles Villeneuve" имеет на круге сразу четыре зоны с возможностью обгона. Несмотря на "тяжелую" машину – баки полны! – пользуюсь каждой. Все-таки класс моей "Серебряной стрелы" сегодня чувствительно выше болидов конца и середины пелотона. Или это мой уровень пилотирования настолько высок? К железной стенке-отбойнику – знаменитой "Стене чемпионов" – я подлетел уже шестнадцатым. В девяносто девятом Михаэль Шумахер, Жак Вильнев и Деймон Хилл, уже будучи тогда победителями чемпионатов "Формулы-один", не добрались до финиша, разбив машины об отбойник именно в этом месте. Вадим тоже "молодец" – нашел время, когда сообщать позицию. Я тут корячусь изо всех сил – наверное, в паре миллиметров от "железки" проскочил – а он радостно вещает.

На третьем круге несколько полегчало – разрешили использовать систему DRS, очень нужную для обгонов. Хотя зона ее использования здесь только одна – длинная кривая-прямая после "Droit du Casino"[32] – но эффект от открытия заднего антикрыла очень приличный. На четвертом витке гонки сходу двоих сделал. Я уже поймал кураж! Азарт захватил всецело.

Когда первый водяной заряд ударил по серому асфальту трассы – шестой круг – практически все гонщики ринулись в боксы за дождевой или промежуточной резиной. Торопятся! Дождь на самом деле еще слабенький – только моросит. На колесах, с ярко выраженным рисунком канавок для отвода воды из пятна контакта, скорость будет значительно ниже. Потеря – секунд восемь на круг, если не больше. Асфальт еще почти сухой. Да и механики одновременно переобуть оба болида команды никак не могут. А вот я прибавил, сколько смог, в сумасшедшем темпе сжигая еще вполне рабочую резину, выжимая и выжимая драгоценные доли секунды на временно опустевшей трассе. Нырнул на пит-стоп только после седьмого витка, несколько драгоценных секунд отыграв у соперников. Увы, только у основных машин пелотона – лидеры к тому моменту имели отрыв около шести секунд от остальных гонщиков.

Дождь медленно, но верно усиливался. На двенадцатом и тринадцатом кругах в боксы свернули болиды, непредусмотрительно до того переобутые в промежуточную резину. Я за счет этого оказался уже в очках.[33] Если, конечно, дойду до клетчатого флага. Более того, был уже восьмым. На мокрой трассе нельзя обгонять? Конечно – слишком опасно. Но, если очень хочется… то можно! Более того – нужно! Система DRS по решению стюардов из-за дождя запрещена? Плевать! Без нее погоняюсь. В "Virage du Casino (l'Epingle)"[34] даже дождевая резина совсем не держит на скорости машину? До лампочки! Я пилот "Формулы" или где?!! Знаю, что впишусь. Без всякого режима просочусь в эту малюсенькую щелку, точно балансируя на границе потери сцепления с мокрой трассой.

Когда на девятнадцатом круге я наконец-то обошел Алонсо и вырвался на пятое место, впереди открылось свободное пространство. Первая тройка – лидер гонки Феттель, мой напарник Серхио и Баттон на "Феррари" – успели оторваться от основной группы гонщиков почти на двадцать пять секунд. В четверти минуты за ними – Роман Грожан на "Лотусе". Догнать француза, пилотирующего швейцарскую машину, я не просто могу – обязан. Вперед! Под дождем за четыре круга все-таки достал. Но вот обойти… И почему этих галлов иногда презрительно называют лягушатниками? Тем более что правильно зажаренные лапки квакающих земноводных – очень вкусно, если не сказать великолепно. Весьма нежное мясо чем-то похожее на куриное. Франсуаза в Монако готовит – пальчики оближешь! Восемь кругов я пытался обойти несговорчивого француза, но так и не смог. Опытный попался соперник, с крепкими нервами. На канадской трассе с две тысячи девятого года гоняет. А потом… краем глаза заметил на полосе безопасности – их тут немного – развернутый поперек "Ред Булл" и по радио получил сообщение о выехавшем на трассу "сейфти-каре". Себастьян не справился с управлением по мокрой трассе на сумасшедшей скорости. А ведь мчался быстрее всех. Чуть-чуть перешагнул грань возможного. Вероятно, сегодня я сам именно потому так быстр, что эту грань чувствую очень точно.

Стюарды после схода Феттеля решили притормозить гонку на время особенно сильного заряда дождя. Желтые флаги – обгоны запрещены. С одной стороны – я теперь четвертый и бьюсь с Романом за подиум. Да еще все отрывы ликвидируются на пониженной скорости за машиной безопасности. С другой… Ну неинтересно так! Как-то неспортивно.

Шесть кругов тащились за спортивным вариантом Мерседеса. Черт, у меня же тормоза стынут! А в столпившейся за "сейфти-каром" "гармошке" их особо не погреешь, как ни оттягивайся назад – дистанция отрыва для такой ситуации тоже строго регламентирована. Дождь как-то очень резко начал ослабевать, и рестарт сходу. Грожан как был несговорчивым, так и остался. И наше отставание от первой пары растет. Воды на асфальте все меньше и меньше. Трасса постепенно начала сохнуть. Причем, в первую очередь, как раз на самых сложных участках. Ведь именно на них выделяется бешеная энергия, вырабатываемая двигателями наших болидов. Кстати, мощность торможения иногда за две с половиной тысячи лошадиных сил зашкаливает. И все в результате идет в тепло – греет асфальт. Рискнуть? Рано! А вот впереди идущие гонщики решились переобуться на… промежуточную. Я выбился в лидеры! Впрочем, ненадолго. Моя скорость на дождевой резине была хуже почти на четыре секунды за круг. Но когда я парой витков позже поставил слики… Держать мою "Серебряную стрелу" на еще влажном и, самое паршивое, холодном асфальте было, конечно, очень тяжело. Но скорость! Нет, Переса и его бывшего напарника Дженсона Баттона мне было не обойти до близкого уже финиша никаким способом. Но вот упрямого Грожана все-таки сделал. Пусть не за счет искусства обгона, а при помощи грамотной тактики. Когда Роман понял, что на сликах я быстро догоню его, он немедленно свернул в боксы за такой же резиной. Поздно! На трассу с пит-стопа он выскочил уже позади моей "Серебряной стрелы".

Поднялся я в результате на подиум. Только третьим, но поднялся. Больше был рад не за себя, а за Серхио. Его трудная победа в этой крайне сложной гонке была заслуженной. Посмотрев на высветившуюся на громадном телеэкране результирующую на сегодня таблицу чемпионата, малость офигел – у меня четыре победы, у напарника только первая, но отстает он всего-то на девять очков. Какая стабильность выступлений! В этом сезоне Перес всегда на подиуме. А ведь раньше он таким стабильным никогда не был. Очень резкая у Серхио манера вождения… была. Сейчас он стал значительно аккуратнее и при этом точнее. Мое появление в команде так повлияло?

Глава 4

– Мокренький мой, ты скоро? – вопрошает Иринка от двери.

Вот ведь язва! Теперь над новой кличкой издеваться будет. "Человек дождя" – старый, старый фильм и звание. Неофициальное звание гонщика в "Формуле-один". Впервые в современной истории чемпионата мира так назвали великого Сенну в далеком восемьдесят четвертом. В свой первый сезон на относительно слабой машине он прорвался из второй половины пелотона во время дождевой гонки в Монако на второе место. И то, если бы гонку не остановили, то, почти наверняка, был бы первым. Потом достаточно долго так называли Шумахера. Надо признать, что и тактик, и стратег он был довольно талантливый. Почти всегда использовал дождевые условия очень грамотно.

А сегодня на традиционной пресс-конференции после Гран-при журналисты так обозвали меня. Странно, но факт – обе дождевые гонки этого сезона принесли мне приличный успех. В Турции дождь поставил мне подножку на квалификации – пришлось стартовать с седьмой линии стартовой решетки только четырнадцатым. Но благодаря дождю же – очень вовремя я тогда сориентировался и первым переобулся на промежуточную резину – прорвался на верхнюю ступеньку подиума. Здесь в Канаде из-за взорвавшегося вчера мотора стартовал вообще последним, но на пьедестал все же получилось взобраться. Кстати, вообще без включения своего злосчастного режима. И так хорошо чувствую машину и обстановку на трассе.

Ну что ж, буду коллекционировать клички. После тестов в Испании достаточно часто за спиной слышал "Crazy sucker" – сумасшедший сосунок. Н-да, если бы знали, что пережил за последние годы, и сколько крови на руках – поостереглись бы обзываться. Впрочем, вслед за первой победой в Австралии, я стал "Craze Russian" – сумасшедшим русским. Да не едет у меня крыша! Ведь те, кто близко меня знает, дураком совершенно не считают. А теперь вот еще и "Человек дождя".

– Дениска, заснул что ли? – Иришка, подходит ближе к ванне, в которой я отмокаю после жутко напряженного уикенда – тренировки, неудачная из-за отказа двигателя квалификация, гонка, официальные и не очень мероприятия, включая празднование победы Льюиса и моего удачного прорыва сегодня.

Рука взлетает из-под слоя пены, рывок, и Ирина прямо в платье оказывается в воде – а не будешь издеваться! Недовольный визг с плавным переходом в звонкий заливистый смех, долгий-долгий поцелуй и счастливое:

– Сумасшедший!

Для любимой я все-таки "craze". Но, кто же признает ее беспристрастной? Н-да, стянуть насквозь промокшие платье и белье, облепившие Иринку как вторая кожа, не вылезая из стандартной гостиничной ванны – довольно сложная задача. Это не дома в громадном джакузи. А ведь здравая идея! Надо будет обязательно попробовать. Одним наказанием за сегодняшние обзывательства любимая не отделается. Завтра еще раз замочу!

* * *

– Террор?!! – ошеломлено переспросил генерал.

– Точно так, – подтвердил я, кивая изображению на экране, заметив не менее удивленное выражение на лице сидящего рядом Федоровича. – Поймите, Николай Александрович, когда начнется кризис, в стране будет страшный бардак, – боковое зрение в очередной раз отметило недовольную мину подполковника. И почему его все время бесит мой лексикон? Ведь правду же говорю. Каждое явление необходимо описывать теми словами, которые оно заслуживает. – Вы же застали начало девяностых. Меня тогда еще не было, но по рассказам родителей и деда ситуацию перелома при системном кризисе я более-менее представляю. Сейчас этот перелом, с учетом во много раз более напряженного скачка развития все того же системного кризиса, будет еще более крутым. Новый разгул бандитизма при очередном переделе собственности в России нам совершенно не требуется. А половить рыбку в мутной воде захотят очень многие. За более чем четверть века после развала Союза выросло новое поколение, воспитанное, увы, на так называемых "западных ценностях". Когда в первую очередь важно не будущее как тебя самого и твоей семьи, твоего государства, всего человечества, в конце концов, а сиюминутные меркантильные ценности.

Все сидели и переглядывались в относительной тишине – моя тирада вызвала неоднозначную реакцию. Посмотрев на задумавшегося Алтуфьева, на ожесточенно щелкающего зажигалкой Вадима, я дал ему прикурить от своей и окинул взглядом не менее задумчивых Виктора и Говорушина. Вот Евгений Львович на втором мониторе выглядел даже каким-то удовлетворенным. Он же и прервал паузу:

– Подробнее, пожалуйста, Денис.

– Мы должны преследовать сразу несколько задач. Первое – поддержание правопорядка в стране на всех уровнях. Вероятно, потребуется введение военного положения, вплоть до объявления комендантского часа в отдельных регионах.

– Стоп, стоп, стоп, – быстрой скороговоркой перебил меня Баландин, – на основании соответствующего закона[35] особый правовый режим может вводить только президент страны. И, опять-таки, только при внешней агрессии или ее явной угрозе.

– Значит, на тот момент военный переворот уже должен быть завершен. Вадим, не пачкай мне мозги. Думаешь, не знаю, что все ключевые фигуры в ФСО[36] у тебя уже давно под контролем? Начиная с ее директора и включая основных специалистов Спецсвязи России?[37] Я достаточно быстро въехал, что это был за просмотр закрытого фильма зимой, – моя усмешка была довольно язвительной. Они что, до сих пор меня за ребенка принимают? – Сколько терабайт острейшего компромата накоплено на нынешнюю верхушку страны? То есть с помощью обычного шантажа вы легко уберете с доски большинство ключевых фигур и поставите на их место своих людей. Исходя из всех факторов, взять власть для вас – дело техники. Причем, я уверен, даже с приличной степенью легитимности. Ну, будет какая-нибудь формулировочка, типа в связи с плохим здоровьем и в свете невозможности руководства в таких сложных условиях. Подпишут и президент, и премьер, и председатели обеих палат Федерального собрания. Под направленным в голову стволом и при неопровержимом грузе доказательств противозаконной деятельности подписывается все что угодно. И не только подпишут – почти добровольно выступят в прямом эфире.

Чуть помолчав, добавил: – Должен признать, что выбор конкретных офицеров для вербовки был очень грамотным. Не руководители отделов, а замы и ведущие специалисты подразделений.

Баландин хмыкнул, бросил короткий косой взгляд на командира "Иглы" и Витю – тема разговора была явно не для их уровня допуска – но зная, что люди проверенные, не предадут, начал объяснять:

– Замы и ведущие специалисты… На такие должности дураки, сам понимаешь, не попадают. А вот выше – уже ни-ни, только преданные тем, – подполковник указал пальцем на потолок, имея ввиду высший эшелон власти России, – и жестко повязанные компроматом на элементарной уголовщине и совместных коррупционных делах. Ну, например, на том же крышевании наркотрафика. А уж превышения властных полномочий корысти ради, личные весьма серьезные проступки по пьяни или обыкновенные правонарушения от вседозволенности, – подполковник махнул рукой, подразумевая, что незапачканных по большому там нет. – С одной стороны для привлеченных нами офицеров с эти должности – предел карьеры, независимо от возраста. Выше не подняться. С другой стороны… Ведь большинство из них уже давно поняло, что перспектив что в личной жизни, что у державы при нынешней власти нет. Остатки промышленности под видом привлечения западных инвестиций тупо распродаются, население пока еще медленно, но неуклонно сокращается. Ну и… – он вдруг улыбнулся, – знаешь, почему во время той большой войны относительно мало было предателей среди умных людей? – Вадим уверенно посмотрел мне в глаза и сам же ответил на свой вопрос: – Лучше было погибнуть под фашистками пулями со словами "За Родину, за Сталина" героем, чем несколько позже, но как враг народа и с приличным поражением в правах для членов семьи. В конце концов, умный человек всегда думает о будущем. Понимают ведь, что нынешняя ситуация нетерпима. А мы достаточно внятно объяснили, что наши шансы на успех весьма велики. Всегда лучше быть на стороне победителей. Как с логической точки зрения, так и, в конце концов, все с той же меркантильной.

Н-да, Вадим, несомненно, прав. То, что подробно не информировал о подготовке к перевороту? Впрочем, у меня и так дел достаточно. Лишние заморочки не требуются. В нужное время все равно узнал бы. А все-таки хорошего специалиста Виктор когда-то привлек. На все руки у нас Баландин мастер.

А потом полтора часа пришлось расписывать все прелести внесудебного решения вопросов с преступниками любого уровня.

– Наша идеологическая накачка через СМИ достаточно прилично поднимает напряжение именно среди основной массы молодежи. Начнется кризис – будет взрыв. Мы просто обязаны сделать этот взрыв направленным. Если невозможно предотвратить – следовательно, надо возглавить. Заодно выпустим излишний пар. Оружия сейчас в стране на руках полно. Вот только совсем не у тех, у кого должно быть. Ведь большинство так называемых охранных предприятий – легитимная крыша для бандитских структур. Значит, необходимо подкинуть стволы населению и указать цели. Коррумпированные чиновники всех мастей, лидеры и верхний уровень организованной преступности, давно сросшиеся с властными структурами.

– Нижний уровень? – немедленно перебил меня Алтуфьев, сходу въехавший в идею.

– Там полно оболваненных западной идеологией людей, – тут же объяснил я. – Пусть даже меньшая часть их, но что-то соображает. Надо дать людям возможность одуматься и успеть отойти от бандитов. Те, кто кровью не запачканы, нам еще пригодятся.

– Подожди, – Вадим тоже достаточно быстро сообразил, – как именно ты предлагаешь задать нужное направление народному гневу?

– У тебя в конторе нет досье практически на всех воров в законе? На ссучившихся шишек полиции и чиновников, активно занимающихся распределением бюджетных фондов и собирающих не менее пятидесяти процентов этих денег в виде откатов? На банки, отмывающие преступные капиталы? Признайся честно, вам ведь сверху строго настрого запретили их трогать? Но документация-то ведь есть? – ответа дожидаться я не стал. – Вот и вбросьте в интернет эту информацию в нужный момент. Озлобится население против отрыжки общества? Но ведь именно это нам и требуется. На фоне неминуемого разгула преступности, когда нынешняя власть будет реально защищать только собственные структуры, направляемые нами группы вооруженного населения должны хорошо почистить ряды бандитов, коррумпированных чиновников, руководство кланов, наживающихся на народном достоянии и тех же воров в законе. Да, крови будет много, очень много, но это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. В противном случае, если не удастся взять под контроль возмущение населения, кровопролития будет еще больше, причем отнюдь не среди тех, кто давно заслужил стенку. Гражданская война, когда брат идет на брата, нам совершенно не требуется. А вот ликвидация всякой накипи – совершенно другое дело.

– Противоречие, однако, – неожиданно перебил меня Нейман. – С одной стороны, Денис, ты говорил о необходимости поддержания порядка в стране на всех уровнях, а с другой – вооружить часть населения и направить его гнев на – вот здесь я с тобой полностью согласен – на ликвидацию накипи.

– Никакого противоречия, Евгений Львович. Без активной помощи народа с наведением порядка в таких сложных условиях не справится ни одна спецслужба мира. А то, что при этом отстреляют именно тех, кто довел страну до катастрофы, тех, кто стране совершенно не нужен, тех, кто будет мешать налаживанию нормальной жизни в будущем… Если не ошибаюсь, когда-то это называлось высшей меры социальной защиты? Вот только не надо говорить о моратории на смертную казнь – содержание неперевоспитуемых преступников после начала кризиса станет экономически невыгодным и этически ничем неоправданным.

В кабинете повисла тишина – уж очень безрадостная картина была нарисована. Вероятно, все присутствующие уже не раз задумывались на эту тему, но я решился озвучить ее первым.

Что ж, задача поставлена, а вот ее подробное планирование и реализация не мое дело. Только периодический контроль.

* * *

– Ни в коем случае! – авторитетно заявил Вадим. – Отказ от посещения этой неофициальной вечеринки будет являться оскорблением правящего дома.

– Я сейчас, – сообщил Витя и, вскочив со стула, дернулся в сторону двери.

– Куда? – резким командным окриком попыталась остановить его Валентина.

– У Амелии проконсультируюсь, – на ходу ответил Рогов и испарился.

Я еще раз посмотрел на приглашение. Княжеская монограмма золотым с красным тиснением. Наследная принцесса Монако Каролина Луиза Маргарита Гримальди желает видеть меня сегодня в восемь тридцать вечера в своей резиденции. На словах посыльный передал, что меня ждут для участия в маленькой дружеской почти семейной вечеринке.

Ни князя, ни его жены сейчас в Монте-Карло нет. Отъехали куда-то. И именно сейчас последовало приглашение от принцессы?

– Пойдешь? – легонько толкнула меня локтем Иришка.

– Не очень хочется, но, похоже, придется. И зачем я потребовался этой старухе?

– Ну, шестьдесят лет для королевских домов Европы не так уж и много, – тут же проинформировала меня Баландина, – ты вон на Елизавету Английскую посмотри.

– Эта престарелая грымза меня как-то ничем не вдохновляет, – парировал я. И в самом деле, почему я должен уважать королевскую династию, сделавшую баснословное богатство на наркотиках? Достаточно вспомнить историю опиумных войн.[38]

– Не оскорбляй моего монарха! – с улыбкой потребовала Амелия, появившаяся в гостиной третьего этажа в сопровождении Вити.

Немного посмеялись все – в особой преданности короне графиня замечена не была. Однако в тонкостях высшего света Ами разбирается отлично.

– Ты знакома с принцессой Каролиной? – вопросил Вадим.

– Конечно. Более того, могу в соответствии со своим статусом посещать ее без приглашения. Впрочем, и без этого меня в том доме всегда ждут – я в хороших отношениях с принцессой Александрой Ганноверской.

На вопросительный взгляд Ирины немедленно последовал ответ:

– Младшая дочь Каролины. Вообще, если честно, – девушка еще раз огляделась, убедилась, что чужих нет, и продолжила, – дети дедушки Ренье – так я его называла маленькой – та еще семейка.

– Мммм? – вопросительно промычал Рогов.

Графиня совсем по-девчоночьи хмыкнула и сообщила: – Весьма сумасбродны и, скажем так, гулящи. Причем совсем не заботятся о надлежащей маскировке своих похождений. Совершенно дискредитировали монархическую идею старушки Европы.

– Амелия, садитесь, – Вадим пододвинул кресло, подождал, пока девушка устроилась. – Вы не могли бы как-то систематизировать необходимую нам информацию? О приглашении вы ведь уже знаете от Виктора. И, если можно, относительно коротко.

– Ну, – молодая женщина ненадолго задумалась, – тогда стоит начать с папаши. Дедушка Ренье сам был довольно эксцентричен. Женился на голливудской кинозвезде Грейс Келли. Десятая княгиня Монако родила троих детей. Каролина – старшая. По молодости выскочила замуж за парижского банкира плейбоя Филиппа Жюно и через пару лет развелась. Потом некоторое время встречалась с Робертино Росселини, сыном Роберто Росселини и знаменитой Ингрид Бергман.

– "Касабланка", "По ком звонит колокол", "Под знаком Козерога"? – удивленно переспросил Федорович, перечисляя великолепные фильмы середины двадцатого века.

– Она самая, – подтвердила графиня и продолжила. – В восемьдесят третьем Каролина вышла замуж вторично за Стефано Казираги, спортсмена и наследника состоятельного итальянского промышленника. А вот с ним принцесса жила счастливо. Родила троих детей. Но в девяностом Стефано погиб во время гонок на моторных лодках. Третий… – улыбка на лице Амелии стала вдруг очень язвительной. – Каролина завела шашни с мужем своей лучшей подруги, а когда выяснилось, что беременна, немедленно заставила принца Эрнста Августа V Ганноверского развестись и жениться на ней. Сейчас они вместе бывают редко, но официальное расторжение брака вроде бы не планируется. Про нынешнего правителя, Князя Альбера II, рассказывать подробно, наверное, не стоит. Тот еще жеребчик – более сотни подробно освещенных желтой прессой романов. От Клаудии Шиффер и Наоми Кэмпбелл до Шарон Стоун и еще бог знает кого. Парочка признанных детей, но ни одного законного, – презрительная ухмылка на лице графини показала все, что она думает о нынешнем правителе Монако.

А меня, если честно, прилично поразили лицемерные взгляды современного так называемого высшего общества. Ведь сама-то Амелия тоже беременна. Соринка в чужом глазу заметнее? Впрочем, надо признать, наши отношения графиня никогда не афишировала – по подругам и на официальные мероприятия не таскала. Так что с этой точки зрения все тип-топ. Вообще интересно, Ами только двадцать два не так давно исполнилось, а рассуждает как умудренная мать семейства.

– Стефания… В младшей дочери Ренье III высшее общество обнаружило новый тип принцессы, которая любит мотоциклы, джинсы, ковбойские сапоги и табак. В детстве у нее уже проявлялся характер, и это вызывало много проблем, особенно когда она училась в шикарной школе-интернате Дам де Сан-Мор. Несостоявшаяся великая певица – парочку дисков, если не ошибаюсь, выпустила. Очень любвеобильная дамочка. Дважды замужем. Первый муж – собственный телохранитель, перекаченный культурист. Изменял Стефании этот кобель практически прилюдно. После появления порнофильма с его участием совместно с некоей бельгийской королевой стриптиза последовал закономерный развод. Следующий супруг после длинной череды любовников – вообще цирковой акробат. Брак также продлился недолго. А в две тысячи третьем сбежала из дома с погонщиком слонов, – Ами звонко расхохоталась, глядя на наши огорошенные лица. – Нынче вроде бы успокоилась, ударилась в благотворительность.

– Выглядит значительно старше сестры, хотя на самом деле моложе ее на восемь лет, – прокомментировала Валентина.

У женщин это что, самое главное, кто как выглядит?

Графиня согласно кивнула Баландиной и продолжила:

– Злые языки утверждают, что именно Стефания была за рулем во время той автокатастрофы в тысяча девятьсот восемьдесят втором, когда погибла ее мать, а сама принцесса была серьезно травмирована. Дедушка Ренье тогда очень скорбел. Позже, перед смертью – он умер в две тысячи пятом – не надеясь на благоразумие сумасбродного сына, скрепя сердце, был вынужден закрепить право престолонаследия за принцессами. В противном случае, без законных наследников, Монако могло стать территорией Франции. Таким образом, Каролина стала наследной принцессой, хотя правит Альбер. Информации о вероятном появлении детей у княгини Шарлен пока не поступало. Ходят слухи, что с этим у нее проблемы.

Матримониальные вопросы правящего дома меня совершенно не интересуют.

– Так зачем же я все-таки понадобился Каролине?

После небольшой паузы Амелия чуть смущенно сказала:

– С тобой очень хочет ближе познакомиться Александра. Проговорилась на последней встрече несколько дней назад.

– Это, которая Ганноверская? – спросила Иринка и крепче ухватила меня за руку. Ревнует?

Ами только кивнула. Я припомнил симпатичную девушку где-то моего возраста, которую несколько раз видел на приемах и всяческих мероприятиях перед Гран-при Монако. Даже был представлен, впрочем, как и ее матери. Вот только высокородной фанатки мне сейчас не хватает!

– Мать сводничает? – ахнула Валентина.

– Не должна, не принято такое у них, – отрицательно покачала головой графиня. – Очень сомневаюсь, что причина приглашения в младшей дочери, но учитывать ее интерес все-таки имеет смысл.

На глазах Ирины сейчас, кажется, появятся слезы. Уж больно высокопоставленна возможная соперница. Погладил любимую по ладошке и, понимая, что идти все-таки придется, немедленно принялся рубить гордиев узел:

– На такие вечеринки принято приходить в одиночку? Или можно с девушкой?

Амелия улыбнулась:

– Второй вариант вполне допускается. В данном случае он, вероятно, предпочтительней, – улыбка стала немного загадочной. – Я тоже, пожалуй, отправлюсь туда именно сегодня и… не одна, – повернувшись к Вите, спросила:

– У тебя найдется вечерний костюм?

Глядя на заалевшую рожу Виктора, я не выдержал и прыснул. Рядом зазвенел колокольчиками звонкий смех мгновенно успокоившейся Иришки.

Когда Ами с Виктором уже ушли, а Валентина увела Ирину готовиться к великосветскому визиту – в глазах моей малышки я заметил какой-то зловеще-веселый блеск – ох, не к добру это! – задумался. Нет, не о том, что на меня давно началась охота, как на довольно богатого жениха. Еще с месяц назад, уже после окончания легализации моих капиталов в России, какой-то деятель ФНС[39] слил информацию желтым газетенкам. Это сейчас меньше всего колышет. Свой выбор я уже сделал. А вот то, что Амелия так активно включилась в игру по собственному прикрытию… До меня вдруг дошло, что судьба ребенка меня очень даже интересует. И не только потому, что он мой. Хотя раньше никак не ожидал, что это будет иметь для меня такое большое значение.

Интересно, у Виктора с Ами серьезно? Ведь явиться на княжескую вечеринку вдвоем, а через месяц-два, если не раньше, животик уже невозможно будет скрыть… Не маленький ведь, должен понимать, что со стороны графини это заявка. Да еще на таком уровне. Что бы она тогда не говорила, но беременность при отсутствии мужа – большой скандал в высшем обществе.

– Вадим, – я повернулся к Федоровичу, тоже, судя по сосредоточенному взгляду, о чем-то размышляющему. – Может, стоит просветить нашего друга? Пока поезд еще у перрона?

* * *

Поднялись по широкой лестнице. Ощущение теплой ладошки в моей руке почему-то позволило относиться совершенно спокойно к предстоящей встрече с одной из сильных мира сего. Вадим успел запросить у Алтуфьева досье ГРУ на Каролину. А вот в нем принцесса предстала несколько с другого ракурса, чем из рассказа Амелии. Нет то, что касается личной жизни, все полностью соответствовало – крайне свободных нравов женщина. Но вот ее коммерческая хватка… Хорошо раскрутилась всего за десяток с мелочью лет, взяв после смерти отца управление немаленьким семейным капиталом в свои руки. Насколько точно смогла спрогнозировать перспективы ближневосточных рынков и обыграть ситуацию! Захватила контроль над весьма приличной долей финансовых потоков. И ведь никакой информации на эту тему в прессе.

Мы прошли через несколько двухстворчатых широко распахивающихся при нашем приближении дверей.

Ну, если это "маленькая дружеская почти семейная вечеринка", то я, вероятно, принц датский. Гостей было где-то под сотню. Обычная тусовка великосветских прожигателей жизни. На подобных я бывал уже не раз. Разве что, эта уровнем значительно выше – наряды здесь были исключительно от прославленных кутюрье, а драгоценности на дамах сверкали явно неподдельным блеском.

Моя Иришка тоже не ударила в грязь лицом. Когда она скинула легенький плащик на руки слуге, я немного охренел: из присутствующих молоденьких девиц, а здесь таковых хватало, мало кто мог позволить себе натянуть тоненькую тряпицу от "Gucci" прямо на голое тело. Вот никогда не подозревал в Ирине таланта так ярко подать себя: ослепительно красивая и жутко сексуальная! Глядя на нее, все время возникало ощущение, что девушка не одета, а скорее раздета. Вернемся домой, Валентине втык сделаю – ведь позволила девчонке так одеться. Не только позволила, а, наверняка, сама порекомендовала. Хотя по формальным признакам платье было достаточно скромным – тщательно скрывало все, что не положено видеть чужому взгляду. Даже коленки прикрыты, если не считать высокого разреза сбоку, откуда все время выглядывала стройная соблазнительная ножка. Ладно, дома на эту тему поговорим.

По залу и в боковых арках кучковались небольшие группы. На антресолях негромко наигрывал оркестр, совершенно не мешая разговаривать, но прекрасно заглушая шелест системы кондиционирования. В глубине помещения было что-то типа шведского стола с огромным выбором изысканных блюд.

Нас тут же подхватила Амелия с сопровождавшим ее Витей и, на правах друга семьи, повела к хозяевам. У несколько отодвинутого от остальных низкого столика в креслах сидели, изображая светскую беседу, принцессы. Мать – Каролина и младшая дочь – Александра.

– Ваши высочества, – я вежливо склонил голову точно на тот угол, что указала мне днем графиня.

Получил в ответ благосклонную улыбку и немедленный вопрос:

– А кто это прелестное создание?

Я посмотрел на Иришку, уже выпрямившуюся после поклона. Она вся буквально светилась юностью, красотой и неподдельным счастьем. Не задумываясь, ответил:

– Мадмуазель Ирина Алтуфьева, моя близкая подруга.

Заявление, конечно, прозвучало довольно двусмысленно. Тем более что разговаривали на французском. Во взгляде Александры промелькнуло нечто вроде обиды. Впрочем, держать удары девчонка была обучена. Каролина, не обращая внимания на дочь, обменялась с нами несколькими ничего не значащими фразами. Затем величаво поднялась и спокойно обратилась к Амелии:

– Графиня, побудьте немного хозяйкой. Я вас оставлю ненадолго, мне надо немного посекретничать с молодым человеком, – и в очередной раз мило улыбнулась.

Вот это заява! Меня, похоже, собираются использовать в какой-то крутой интриге, или я чего-то совершенно не понимаю. Чисто автоматически, в точном соответствии с ситуацией, подставил старшей принцессе локоть и повел в указанном направлении.

Всего-то курительная комната? Зачем тогда перед дверью два дюжих охранника? Проигнорировал стеллажи с широким выбором трубок и трубочного табака, сигарами и сигаретами весьма дорогих марок. Не торопясь, достал из кармана пачку своих привычных "Лаки страйк", привычно вытряхнул сигарету, покатал ее между пальцами, разминая плотно набитый табак. Прикурил от громко зашипевшей турбо-зажигалки – этакий малюсенький ракетный двигатель, выпускающий длинную узкую струю голубого с желтым пламени – и вопросительно посмотрел на устроившуюся в кресле – судя по всему Чиппендейл[40] – у распахнутого окна Каролину.

Сначала разговор был абсолютно пустой – так называемая светская беседа. Разве что пришлось немного удовлетворить обычное женское любопытство. Кто такая Ирина, степень дружественности наших отношений и насколько у нас все серьезно. Совершенно не раздумывая, выложил практически все. Во всяком случае, в результате сплетен на таком уровне резко упадет активность великосветских охотниц за богатыми женихами по отношению ко мне. Не нужны мне всякие баронессы, графини, княгини и принцессы. Нормальные близкие отношения могут быть только у людей с общими интересами.

Мило так поговорили, а потом я вдруг услышал вопрос:

– Денис, – мое имя она произнесла без всякого акцента. Заранее упражнялась? – Вы когда-нибудь слышали такой термин, "Bilderberg group"?[41]

Ого!!! А вот это из уст наследной принцессы Монако при разговоре один на один звучит весьма серьезно! И может значить только одно. Вот только оно мне надо?!

– Разумеется, мадам, – незамедлительно ответил, отметив про себя, что Каролина начала деловой разговор без какого-либо предисловия. Не принято такое в высшем свете.

Она, молча, встала, открыла на стоящем рядом с ее креслом столике роскошную кожаную папку, судя по качеству и рисунку золотого тиснения, выделки никак не этого века, возможно даже не прошлого, и прямо-таки величественным жестом протянула мне незапечатанный конверт. Еле заметно улыбнулась, глядя как я, с огорошенным лицом – увы, не сдержался! – принимаю приглашение, церемонно склонила голову, как равная перед равным, повернулась и пошла.

* * *

– Витек, а когда ты успел послужить во французском Иностранном легионе? – непринужденно поинтересовался я.

– Чего? – глаза Виктора округлились. – Ни сном, ни духом…

– Тогда почему княгиня на великосветском тусняке тебя шевалье обзывала?

– Вообще-то это только сейчас низшее звание в ордене Почетного легиона, – отозвался Федорович, все еще разглядывая приглашение. Он эту бумаженцию разве что на зуб не попробовал. Однако, как быстро отследил логическую цепочку: стать кавалером вышеозначенного ордена (шевалье) для иностранца было достаточно сложно. А вот для воевавшего офицера Иностранного легиона – вполне реально. – В былые времена, а знать иногда и сейчас дворян этим термином называет.

– Витя, так у тебя голубая кровь? – я пощелкал пальцами, сделав вид, что ищу что-нибудь острое. – Надо бы проверить.

Виктор мгновенно отпрыгнул за Баландина.

– Это не я! – угрюмо сообщил он, прячась за широкой спиной Федоровича. – Это один дальний предок еще в середине девятнадцатого века до полковника дослужился. Тогда уже за майора потомственное дворянство навешивали.

– Слышь Вадим? Отнекивается, мол, я не я, и…

– Чья бы корова мычала, – перебил меня подполковник, убирая наконец-то приглашение в ту самую роскошную кожаную папку. Ну не потащу же я такой документ в руках или, сложив, в кармане. Пришлось приватизировать раритет. Впрочем, Каролина сделала вид, что так и должно быть.

– Что-что?! – теперь уже я возбух, переваривая слова Баландина.

– Скромные у тебя родители, – хмыкнул Федорович, – не поведали деточке. Мать-то у тебя, Денис, из древнего княжеского рода. Какая-то боковая давно обедневшая ветвь, но все-таки. В личном деле твоего отца соответствующая справка имеется с полностью расписанным генеалогическим древом аж с четырнадцатого века.

– Ну ни х… – я посмотрел на веселую рожу воспрянувшего духом Виктора и поправился, – ни фига себе.

Честно говоря, все эти великосветские заморочки мне всегда были до лампочки. Как достаточно давно внушили родители, достоинства любого человека определяются в первую очередь его личными качествами, а никак не происхождением. Может быть, потому и не посчитали необходимым проинформировать о маминых предках?

В дверь моего кабинета заглянула Валентина. Она всегда вламывалась сюда без стука, если только не была уверена, что я тут с Ириной вдвоем. Тактичная. Окинула наши чуть напряженные лица – за дружеской пикировкой пряталось некоторое волнение, все-таки много новостей за один день – и, постучав пальцем по циферблату часиков – да знаем мы, что уже второй час ночи! – коротко проинформировала мужа:

– Я спать.

Изящно помахала ладошкой, повернулась, продемонстрировав нам весьма привлекательную верхнюю часть своих нижних конечностей, плотно обтянутую модными нынче "резиновыми" джинсами – ткань качественно облегала нижний бюст – и ушла.

Витя, оторвав взгляд от закрывшейся двери, вдруг спросил:

– А что это такое, этот Бильдербергский клуб? С чем его едят? Слышал этот термин несколько раз…

Мы с Вадимом переглянулись, и он начал рассказывать.

– Вообще-то непосредственными инициаторами создания клуба, первое заседание которого состоялось в мае пятьдесят четвертого года в отеле "Бильдерберг" – Нидерланды, город Остербек – были спецслужбы Штатов. Европейская экономика, уже начавшая выкарабкиваться из послевоенной разрухи, требовала контроля более тонкими способами, чем прямое командование из-за океана. Вот и решили действовать через американских олигархов, хорошо повязанных с западноевропейской финансовой элитой. В этих целях и был создан "Альянс", названный позже Бильдербергской группой, планировавшийся как "клуб размышлений" для представителей правящих кругов и крупнейших корпораций стран – членов НАТО. Председателем этого клуба тогда стал принц Бернгард Голландский, супруг королевы Юлианы, в недавнем прошлом – гитлеровский офицер СС, являвшийся в начале пятидесятых основным акционером нефтяной компании Ротшильдов "Royal Dutch Shell". Очень крупных фигур там хватало, но реальными хозяевами были барон Эдмунд Ротшильд и Лоуренс Рокфеллер, выбиравшие остальных членов компашки. Основной продекларированной целью являлось создание европейского супергосударства с собственным центральным банком и единой валютой, находящегося под "естественным" контролем США.

– Ого! – Витя разве что не присвистнул. – Так они еще тогда Евросоюз запланировали?

Вадим только кивнул и продолжил.

– Устроена эта организация по образу и подобию масонской ложи. "Внешний круг" – до трех сотен великих мира сего. Из них больше сотни – американцы. Но вот полного знания обо всех делах у внешнего круга нет. Значительно информированней намного более закрытый Комитет управления – Steering Committee. Десятка три человек, может чуть больше. А вот реально крутит вся и всем Консультативный комитет – Advisory Committee – состоящий примерно из десятка человек, досконально знающих подлинные цели и стратегию организации и обладающий всеми полномочиями по делам группы в период между ее ежегодными заседаниями. Бабки там крутятся просто астрономические. Считай – четвертая часть, если не больше мирового ВВП под их контролем.

Теперь уже я чуть не ругнулся от удивления – циферки были весьма солидными. И информация для меня новая.

Вадим только грустно хмыкнул на мою реакцию.

– Собираются члены клуба один раз в год в течение четырех дней, как правило, в мае-июне в разных городах, либо в замках, либо в дорогих гостиницах в условиях полной секретности. Каждое совещание, в котором участвует около ста двадцати человек, проходит в обновлённом составе. Все обсуждения ведутся при закрытых дверях, допускаются туда только "свои". Никакая информация наружу не выходит: на собраниях бильдербержцев запрещено что-либо записывать, запрещено делать заявления для прессы и разглашать дискуссии, происходящие на этих встречах. Решения, которые принимаются… Сегодня уже можно считать доказанным, что "Циклон" – их рук дело, – на вопросительный взгляд Рогова тут же пояснил: – Вероятно самая продолжительная и дорогостоящая операция ЦРУ – втягивание Советского Союза в длительный, очень затратный и вызывавший недовольство народа военный конфликт.

– Афган? – брови Виктора поползли вверх.

– Точно, – подтвердил Баландин. – Сволочь Бжезинский[42] – известный член Бильдербергского клуба – в девяносто восьмом проболтался.[43] Чечня также спонсируется этой организацией, конечно через десятые-двадцатые руки. Ну и, конечно, знаменитая нефтяная ловушка для Политбюро – работа все той же организации.

– Поясни! – коротко потребовал Рогов.

– Долгосрочное регулирование цен на "черное золото". Сначала, всего за десять лет, начиная с семидесятого, биржевая стоимость возросла ровно в десять раз – с трех восьмидесяти до тридцати восьми долларов за баррель. У СССР тогда уже были огромные разведанные запасы нефти на востоке страны. Вот только себестоимость ее добычи была на уровне примерно двадцати пяти баксов. Соответственно, с учетом текущих расходов по созданию необходимой инфраструктуры и постройки огромной протяженности нефтепроводов. Союзу тогда, якобы ради разрядки, предложили колоссальные кредиты на все эти дела. Крючок был заглочен. Несколько лет цену поддерживали. Определенное снижение, конечно, было, но до восемьдесят шестого ниже двадцати восьми она не опускалась. А потом пришло время возврата огромных сумм.

– Цена нефти рухнула? – не столько спросил, как констатировал Виктор.

– Конечно, – спокойно подтвердил Вадим, – до десяти. Потом чуть подросла до пятнадцати. Впрочем, для развала СССР использовались не только экономические методы. Но сейчас речь не об этом. Сам понимаешь, шпионаж против Бильдербергского клуба бесполезен. Агента на ежегодное собрание не зашлешь, жучек под трибуной выступающего не приклеишь, а какие-либо записи там не ведутся принципиально. Но аналитику ведь никто не отменял. Саммиты "Большой восьмерки" почему-то бывают после съезда Бильдербергеров, а не наоборот. А гости совещаний частенько взлетают на самые высокие государственные посты. Как, например, те же Билл Клинтон и Тони Блэр. От Российской Федерации в разное время на "высокие собрания" приглашались Чубайс, Явлинский и Алексей Мордашов. Последний, вероятно, чтобы активнее ратовал за ВТО – это в последнее время любимое детище Бильдербергского клуба.

– Всемирная торговая организация?

– Она самая. Декларируется, что создана для либерализации мировой торговли. На самом деле – для закрепления уже сложившегося статус-кво – богатые страны и дальше будут богатеть, а бедные служить источником ресурсов и рынком сбыта. Тонкость в том, что законы ВТО превалируют над национальными законодательствами. Вход рупь, а на выход денег уже не остается.

– Суть-то в чем? – не понял Виктор.

– Никак не в песок, – довольно плоско пошутил Вадим, но продолжил уже вполне серьезно: – Резкое снижение импортных налогов. То есть страна уже не в состоянии закрыться таможенными барьерами и таким образом поддержать собственных производителей при технологическом отставании в какой-либо отрасли. Причем, нормальные правительства активно используют таможенные сборы именно чтобы ликвидировать это отставание от лидирующих государств.

– Только не наша власть, – уныло констатировал Рогов. – Им бы только бюджет пилить.

– Вступление России в ВТО – это преступление, – согласился Баландин. – Нынче дома в магазинах российских высокотехнологичных товаров практически не найти, если только это не продукция так называемых совместных предприятий, – и на вопросительный взгляд Вити немедленно пояснил: – Или контрольный пакет фирмы уже принадлежит западному инвестору – например ВАЗ – или сборка в России по отверточной технологии из, опять-таки, высокотехнологичных западных комплектующих. Как следствие – вся прибыль оседает в карманах владельцев транснациональных корпораций.

– Членов Бильдербергского клуба, – согласился Виктор. У него не нашлось аргументов, чтобы оспорить элементарную логику подполковника.

– Правильно. Для нашей ситуации – узаконенные вывоз капиталов и разграбление ресурсов России.

– И теперь Дениса пригласили встретиться. Но никак не на ежегодную конференцию – она в этом году уже состоялась в апреле.

– Через две недели в Систероне. Как раз успею с Гран-при Европы из Валенсии вернуться и денек отдохнуть.

– Уже выяснил, где это местечко? – удивился Вадим.

– Провансальские Альпы. В двух шагах отсюда. По прямой – не намного больше сотни километров будет. На колесах – порядка двух часов, дороги-то горные, извилистые. Курортный городок со знаменитым одноименным замком. Наиболее известен благодаря Наполеону. Он там останавливался со своей армией на пути к Парижу. Но, как известно, дошел в результате до Ватерлоо.

– Вот все-то ты знаешь, – прокомментировал Витя, откровенно зевая.

Ну не буду же я объяснять элементарные вещи про интернет? Главного вывода Рогов почему-то не сделал: Раз встреча назначена так близко от моей штаб-квартиры, значит она остро нужна приглашающим. Следовательно, абсолютно безопасна. Не припоминаю, чтобы раньше так заботился о себе любимом. И чтобы это значило?

* * *

– А вон еще один, – Иришка указала ладошкой направление в небе.

Я вгляделся и действительно заметил между неподвижными яркими и одновременно мерцающими звездами медленно тянущуюся бледную гаснущую полоску. Похоже, орбиту Земли в очередной раз пересекает какой-то небольшой метеорный поток.

Мы сбежали из дома поздним вечером, угнав со стоянки собственный "Мерседес-Макларен". Пришлось долго объясняться по сотовому с Говорушиным, клятвенно обещая, что нигде в людных местах останавливаться не будем. Просто покатаемся подальше за городом. На самом деле из границ Ниццы даже не выезжали. На заправке набрали полную корзину разной вкуснятины, бутылку "Veuve Clicquot Ponsardin Brut" я заранее стащил из своего же бара. Валентина ведь не каждый день его контролирует. На серпантине между Ла Паран и Пей нашел относительно удобное место, съехал с трассы и, завернув за холм, остановился. За деревьями – здесь, в предгорьях Приморских Альп, на Французской Ривьере полно таких мест – совсем не было видно следов цивилизации. Только на юге было чуть более светлое марево – Монако и северо-восточная часть Ниццы. Солнце давно спряталось за горизонтом, но холодно не было. Климат, благодаря близкому морю, здесь очень мягкий. Ночной воздух был густо насыщен немного горьковатым ароматом горных трав, успевших чуть пожухнуть днем под палящим летним солнцем.

Долгий звук расстегиваемой молнии, и двухместный спальник превращается в большое мягкое покрывало, постеленное прямо на суховатую землю. Я сидел, привалившись спиной к крылу спорткара, Иринка устроилась рядом, привалившись спиной на мою грудь, и мы любовались пронзительно-черным и, одновременно, ярким от бесчисленных далеких светил ночным южным небом. Дома в Питере оно, надо признать, совсем не такое. Хотя там достаточно своих неповторимых и чрезвычайно привлекательных красот. Совсем не отказался бы сейчас пройтись со своей любимой по набережной одетой в гранит Невы, в очередной раз восхититься величественным бронзовым Петром-первым на вздыбленном коне и видом разведенных мостов под таким волшебным освещением уже начавшихся белых ночей. На Ростральных колоннах пылают огромные факелы, тонкий длинный шпиль Петропавловского собора уносится в небо, а по реке громадными тенями один за другим плывут и плывут корабли…

– Дениска, а чего тебе хочется больше всего на свете?

– Не знаю, – ответил не сразу, плотнее прижав к себе девушку, – возможно, вот так вот сидеть с тобой и смотреть на звезды. А может быть… попробовать добраться до них.

– Как добраться? На чем? – она повернула голову и смотрела на меня. Глаза под яркой полной Луной загадочно поблескивали.

– Не знаю, – повторил свой предыдущий ответ. – Надо как-то заставить ученых и инженеров всего мира заниматься этим вопросом. Я ведь тебе рассказывал, чего в результате необходимо добиться. Но это еще очень и очень нескоро.

Дотянулся до термоса-холодильника, вытащил бутылку и наполнил бокалы. Иришке опять только на треть. Обиженно сморщилась:

– До краев наливай.

– Маленькая еще, – и легенько щелкнул по носику.

– Ничего не маленькая. У меня, между прочим, рост почти как у большинства мужчин – метр семьдесят два. Папа говорит, что высокая, и еще на пару сантиметров вырасту.

– Маленькая, маленькая, – поддразнил еще, ласково гладя по голове, отвел шелковистые волосы в сторону и чуть прикусил ушко.

Недовольно высвободилась, повернулась, глядя прямо в лицо.

– У нас разница всего полтора года. Почему ты все время называешь меня маленькой?

Долго смотрел в красивые обиженные глаза и только потом признался:

– Потому что люблю.

Немедленно громко потребовала:

– Повтори!

– Люблю тебя.

Расцвела и теперь уже тихо, почти шепотом попросила:

– Еще, пожалуйста.

– Люблю, – притянул к себе, обнял, поцеловал, – люблю свою маленькую девочку.

Опять устроилась спиной у меня на груди и пожаловалась:

– Сколько спим в одной постели, а сказал только сейчас.

Да? А мне казалось, что все уши прожужжал…

– Иришь, а чего ты хочешь добиться в жизни?

Взяла бокал – я в спешке прихватил низкие пузатые для коньяка – полюбовалась на просвет, как сверкают-лопаются пузырьки в лунных лучиках, легонько стукнула по поднесенному ближе моему снифтеру[44] и маленькими глотками выпила шампанское. Дождалась, пока я тоже не торопясь опустошу хрусталь, и припала к моим губам.

– Я хочу всегда быть с тобой, – высказалась после поцелуя.

– Как это ни странно, но наши желания в этом совпадают, – улыбнулся в ответ. То, что мы когда-нибудь узаконим наши отношения, уже как-то уложилось в моей голове и совершенно не вызывало отрицательных эмоций. Скорее – наоборот.

– Ириш, я о профессии спрашивал.

– Все равно. Знаешь, хотя на каждом углу кричат про равноправие… Вранье. Каждой девчонке на самом деле хочется найти своего принца и спрятаться за его широкой спиной.

Я опять балдею от долгого-долгого поцелуя.

– Я своего нашла, – довольно заявила, отдышавшись. – Есть такая теория, в интернете наткнулась, что мужики – это прогрессивное начало в человеке. Природа все новое пробует на вас.

– А женщины?

– А мы зато – носительницы генофонда, – довольно показала свой длинный язычок, – вот. И еще рожаем…

– Рано нам, – решительно заявил я. Вот только еще одной беременной мне сейчас и не хватает. Хотя, лет этак через…

– Конечно рано, – тут же согласилась, – если вдруг, – не закончила предложение. – А потом папка узнает…

– Забудь, ничего он тебе не сделает, – я давно уже понял, что никуда осенью свою Иринку не отпущу, – Ты теперь – только моя! Но нам пока действительно рано.

– Угу, – согласно кивнула, – тетя Валя уже говорила со мной об этом. Сказала, что перед отъездом свозит в клинику к своему врачу в Ницце. Там все сделают, как надо.

– Перед Валенсией? – уточнил я.

– Нет раньше, – отрицательно покачала головой, – она же через четыре дня в Петербург улетает. Что-то семейное. Ее сестра, кажется, второго ребенка вот-вот родить должна.

Странно, мне ни Вадим, ни Валентина пока ничего не говорили. Хотя ее понять можно. Своих детей нет, и не предвидится, а малыша понянчить хочется. Настеньку, конечно, очень любит, но… натура свое требует. Пытается на новорожденной племяшке природу обмануть? Кто же теперь будет моим врачом на гонках? Фигура то обязательная, в контракте прописана.

Дотянулся до корзинки и, вытащив из пакета большую гроздь с крупными виноградинами, стал по одной скармливать Ирине.

– А, все-таки, кем по специальности ты хочешь стать? – то, что девушке надо обязательно получить высшее образование обсуждению не подлежало. – Ну ведь не только же "Киндер, Кирхен енд Кюххен"[45] у тебя здесь? – ласково постучал пальцем по Иришкиному лбу.

Переспрашивать она не стала. Значит, уже слышала эти слова и значение понимает.

– Точно не знаю. Сначала, когда маленькая была, мечтала быть супер-моделью. У меня ведь все данные, – внимательно посмотрела, убедилась, что против последнего утверждения ничего не имею, и продолжила: – Потом, ну когда узнала про секс, и что они должны всем "давать", – еще раз убедилась, что не смеюсь, – резко передумала. Очень хотела стать журналистом – интересно ведь, и люди все время разные, и новые места повидать, а у меня за сочинения на любые темы в лицее всегда ведь только одни пятерки. Но теперь… Корреспондент – это ведь командировки, а я с тобой всегда быть хочу… – и зарылась лицом у меня на груди.

Аккуратно поднял ее голову, уже прикидывая варианты решения вопроса, поочередно поцеловал влажные глаза и торжественно заявил:

– Никаких проблем! Принимаю тебя на должность пресс-атташе. Будешь совмещать приятное с полезным.

Неверяще-удивленно посмотрела:

– Ты серьезно?

– А почему нет? Хочешь? Завтра же позвоню Мартину, проинформирую о принятом решении, и уже на Гран-при Европы будешь щеголять с журналистским бейджиком.

Радостный визг и очень крепкие объятия. Нет, задушить меня, Иринка, конечно не смогла – силы для этого явно было недостаточно. Но полноценную попытку сделала. Потом, когда уже притихла, очень странно посмотрела и сказала:

– Ты все время разный.

– Это я уже слышал, – улыбнулся любимой.

– Нет, – отмахнулась, – я про другое. Со мной ты все время мальчишка, ну как ребята в моем классе в школе. Разве что, на самом деле ты значительно старше, чем выглядишь. А вот с другими… Даже иногда с нашими… Как правило – большой-большой начальник, круче даже, чем папа. Очень часто командуешь. Ну, очень такой важный и властный. Как будто тебе не восемнадцать почти, а все пятьдесят или вообще сто лет.

Обнял покрепче, погладил по шелковистым волосам и признался:

– Маленькая моя, только с тобой… ну, разве что, еще с Настенькой, я могу не контролировать себя. Пойми: назвался если груздем…

Мы целовались, любовались ночным небом и, кажется, были одни во всем мире под мириадами далеких звезд…

Да, как же, оставит нас Говорушин без плотной опеки. Ну, хоть на время дал почувствовать себя только вдвоем. Подъезжаем к Ла Паран – на обочине под фонарем сидит на капоте моего же "субарика" и спокойно беседует с Володей Мартышевым – "Гирей". Непринужденно, как будто, так и должно было быть, указал рукой мне на место позади "Импрезы" и продолжил разговор. Остальные парни "Иглы" подтянулись буквально за три-четыре минуты. В оцеплении вокруг места нашего пикника стояли? Наверняка. Появились ведь со стороны Пей – откуда мы с Ириной только что подъехали – на купленном с месяц назад "Ауди Q7". Неплохой вместительный кроссовер с полутысячесильным турбодизелем. Проходимость, конечно, несмотря на полный привод, для бездорожья так себе, но как машина сопровождения по скоростным характеристикам и вместительности более-менее подходит.

Как интересно Саша меня вычислил? По координатам сотового, или GPS-маячок на мой спорткар прилепил? Вариантов много. Даже разбираться не собираюсь. Какие могут быть претензии с моей стороны – это ведь его работа.

Говорушин махнул рукой Вите, сидевшему за рулем Ауди, сам устроился в "субарике" и мы маленькой колонной двинулись в Монте-Карло. Ни когда приехали, ни потом никто из парней даже тени недовольства не высказал.

Примечания

1

Интуиция (позднелат. лат. intuitio -- созерцание (составные лат. in -- в, внутри; лат. tui -- мочь, неметь (онеметь), ты, тебе; лат. ti(tum) -- после, затем, потом), от лат. intueor -- пристально смотрю), способность чувствовать уже имеющиеся логические цепочки связанной информации, касающиеся нужного вопроса, и таким образом моментально находить ответ на любой вопрос.

2

На блатном жаргоне – жених. Но некоторые утверждают, что фраер – это кастрированный баран.

3

Не надо забывать, что Денис родился в самые последние годы двадцатого века, поэтому все, что было до его рождения, для парня – очень далекое прошлое.

4

Профессиональный сленг спецназовцев. Место для скрытного наблюдения и/или снайпера.

5

Автомат калибра 9 мм для беспламенной и бесшумной стрельбы, специально разработанный для действий спецназа в конце 1980-х годов ЦНИИ ТочМаш. Производитель "Тульский оружейный завод".

6

Немного измененная фраза из старого советского фильма "Верные друзья", где она несколько раз повторяется.

7

Нейролингвистическое программирование.

8

Приемистость – технический параметр определяющий способность машины быстро набирать скорость.

9

Прозвище "Формулы один".

10

"Белая стрела" – мифическая (хотя, черт ее знает), специально организованная и подготовленная, сверхсекретная, законспирированная правительственная спецслужба, сотрудники которой имеют право на физическую ликвидацию особо опасных криминальных авторитетов, которых не представляется возможным привлечь к уголовной ответственности законными методами.

11

В Японии порог совершеннолетия – двадцать лет.

12

JAF – Японская автомобильная федерация.

13

Название аэропорта Санкт-Петербурга.

14

Чеченские боевики.

15

Mercedes-Benz ML-Class.

16

ВАЗ – 2108.

17

Большой дом – неофициальное название административного здания в Санкт-Петербурге на Литейном проспекте, в котором находится управление Федеральной службы безопасности по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и Информационный центр ГУВД.

18

Агентство национальной безопасности (англ. National Security Agency/Central Security Service, NSA/CSS) – разведывательная организация Соединённых Штатов. Официально создана 4 ноября 1952 года, считается крупнейшим государственным агентством по сбору разведывательной информации.

19

Шардоне (фр. Chardonnay) – один из классических сортов белого винограда, а также название вина.

20

Отстающий от лидера гонки более чем на круг.

21

Армейское сокращение – пункт постоянной дислокации.

22

Увы, это правда. Я здесь ничего не придумываю. Можете сами посмотреть реальные цифры. Например: http://www.rg.ru/printable/2009/10/22/geroin-anons.html Информация устаревшая. Сейчас ситуация еще хуже.

23

Система защиты шеи и головы (англ. Head And Neck Support device, HANS) – специальное техническое устройство, используемое в автогонках, способствует снижению нагрузки и повреждений шеи при аварии и сильных перегрузках.

24

ПП-91 "Кедр" (Конструкция Евгения Драгунова) – 9 мм пистолет-пулемёт, разработанный в начале 1990-х годов по заказу МВД СССР на базе более раннего ПП-71.

25

Международный валютный фонд.

26

Песня "Сотворение кумира" Александра Мордоховича.

27

Федеральная служба охраны (бывшее 9 главное управление КГБ) и Служба внешней разведки.

28

"Таблетки на утро" – средство экстренной контрацепции. Прерывание беременности в течение трех суток после полового акта.

29

Фернандо де Рохас (исп. Fernando de Rojas, ок. 1473/1476, Ла-Пуэбла-де-Монтальбан – 1541, Талавера) – испанский писатель, автор романа в форме драмы "Селестина".

30

Двигатель внутреннего сгорания.

31

"Мост Конкорд".

32

"Излом Казино".

33

Зачетные очки (с 25 до 1) получают только первые десять финишировавших гонщиков.

34

"Шпилька Казино".

35

Федеральный конституционный закон о военном положении. Принят Государственной Думой 27 декабря 2001 года. Одобрен Советом Федерации 16 января 2002 года.

36

ФСО – федеральная служба охраны. Охрана высших чиновников России, начиная с президента. Создана на основе знаменитой "девятки" – девятого главного управления КГБ.

37

Служба специальной связи и информации Федеральной службы охраны Российской Федерации (Спецсвязь ФСО России) – структурное подразделение ФСО России, обеспечивающее правительственную связь. И не только.

38

В XIX веке Великобритания справилась с дефицитом торгового баланса, лишь проведя две победоносные военные кампании и превратив половину китайцев в наркоманов. По-другому у британцев никак не получалось.

39

ФНС России – федеральная налоговая служба.

40

Томас Чиппендейл (Thomas Chippendale; 1718--1779) – крупнейший мастер английского мебельного искусства эпохи рококо и раннего классицизма. Изготовленная из красного дерева, мебель этого мастера отличается сочетанием рациональности форм, ясности структуры предмета с изяществом линий и прихотливостью узора.

41

Бильдербергский клуб, Билдербергская группа, Билдербергская конференция – неофициальная ежегодная конференция. Все участники являются очень влиятельными людьми в области политики, бизнеса и банковского дела, а также главами ведущих западных СМИ. Вход только по личным приглашениям.

42

Збигнев Бжезинский – советник по национальной безопасности при президенте США Джимми Картере. Ярый ненавистник СССР и России.

43

Интервью 1998 года французскому журналу Le Nouvel Observateur.

44

Снифтер – специальный бокал для коньяка.

45

Дети, Церковь и Кухня по-немецки.

Content

Илья Бриз
Гонка за горизонт (дилогия)

Каких-то пять минут будущего

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Нет финиша за горизонтом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Примечания