Лукьянов Валерьевич

Катрина

Пролог

Перед ним распахнули объятия темно-синий космос и мириады мерцающих звезд, а под ним распростерлось рваное покрывало пушистых облаков, застенчиво скрывающее коричневую землю и фиолетовый океан. Его корабль, не самый большой, но возможно, самый грозный и разрушительный в человеческой вселенной, завис над планетой рядом с десятками орбитальных спутников. И хотя они обратили свои антенны вниз, словно отдавая салют наблюдателю, включили габаритное освещение на полную мощность — светя синими кольцами и мигая красными фонарями. Облокотившись на поручни, он смотрел сквозь широкий, прямоугольный иллюминатор на принадлежащий ему мир и на Вселенную, которой еще только предстояло стать его собственностью. Смотрел на космос, казавшийся радушным и теплым; на невероятно прекрасное сияние лучей заходящего над планетой солнца… Смотрел, но не мог обрести умиротворения. Где-то вдали, среди черно-синих туманностей, промелькнули сразу две ярко-белые кометы. Он загадал желание. Он пожелал, чтобы предавший его — умер. Страдая и раскаиваясь, издох, как какая-нибудь помойная крыса. Это из-за него Гроссмейстер не только потерял титул и власть, но и авторитет заработанный упорным трудом. Этот подонок развеял миф о том, что Гроссмейстер обладает острейшим умом среди всех когда-либо живших… При воспоминании об этом бывший Великий Гроссмейстер сжал поручни так, что даже металл из сверхпрочного сплава жалобно заскрипел и поддался давлению. Но ничего, скоро он вернет утраченное строицей. Прошло только полгода с момента неудачной попытки убить двух богов, а Гроссмейстер вновь был готов действовать. Если невозможно сесть на трон просто убив короля, — значит надо захватить королевство. После того, как «Артефакт» дал осечку, он не стал разочаровываться в подброшенных ему технологиях. Вместо этого, сбежав с системы «Лилис», он поселился в одном из миров в скоплении нейтральных систем. Запугать и подкупить правительство планеты было несложным делом, основать могущественную корпорацию по строительству совершенных боевых кораблей — оказалось еще проще. И вскоре он был единоличным хозяином всей планеты. Поднявшись на новую ступень, Гроссмейстер стал заключать союз за союзом: впечатленные мощью его невиданных кораблей, вдохновленные обещаниями богатства и власти, правители систем заключали договора с большой охотой. Но тех, кто не хотел ввязываться в назревающую войну или просто осторожничал, — Гроссмейстер устранял с присущим ему хладнокровием и цинизмом.

И вот спустя полгода на звездной карте галактики образовалась новая сила. СНС — Содружество Независимых Систем. Шесть месяцев — невозможные сроки для образования государства, невероятные - для строительства флота, превосходящего в мощи все другие, — но Гроссмейстер это сделал. Теперь осталось только воплотить оставшуюся часть плана в жизнь и ударить в сердце ОСА. Война будет выиграна едва начавшись. Но Гроссмейстер медлил — он не был до конца уверен в победе. Пусть даже на его стороне было чрезвычайное преимущество в виде фантастических технологий, но на доске такого масштаба учесть все действия противника не под силу даже ему. Нужно ещё время, чтобы лучше подготовиться к войне и нарастить силу собственных флотов, либо… Либо нужно что-то ещё. Еще какое-нибудь преимущество. Только пока непонятно какое именно. Будь Старведий прежним, Гроссмейстер атаковал бы не раздумывая, но Марк превратился в какого-то мутанта, бога — как он сам утверждал.

— Мне нужно еще что-нибудь, — прошептал Гроссмейстер, глядя на пролетающие мимо кометы. — Хоть какое-нибудь… И когда мигнуло, а потом погасло освещение на корме корабля, он нисколько не удивился. Перед кораблем не открылся туннель во времени, не включались и маршевые двигатели, но «теплый» пейзаж за иллюминатором мгновенно изменился: будто бы заходящее солнце остыло за секунду, а прекрасную планету внизу кто-то взорвал. Огромные осколки вокруг корабля пугали своей неподвижностью, океан мелкой песчаной взвеси коричнево-черным туманом закрывал свет далеких звезд.

Гроссмейстер рассматривал открывшийся ему вид апокалипсиса космического масштаба не в силах осмыслить, и даже не пытаясь понять, что произошло и как корабль оказался в этом страшном месте. А когда беспомощный, зависший неизвестно где корабль словно осветил исполинский прожектор, впервые в жизни Гроссмейстеру стало по-настоящему страшно. Ослепленный лучом невидимого прожектора, он все же пытался разглядеть источник света. Щурясь и пряча глаза за руками, всматривался в иллюминатор до тех пор, пока не увидел неясные очертания…

— Боже…, - прошептал он. И тут его голова словно взорвалась изнутри. Каждая клеточка его тела будто закричала, а потом зашептала, стремясь довести до сознания какую-то информацию, получаемую извне.

— Сила… — шептала сотня голосов.

— Лидер… — шептала другая сотня.

— Сильнейший лидер… — словно волны, разбивающиеся о стенки черепа, в унисон шептали тысячи. Гроссмейстер обхватил голову руками; напряженные пальцы ухватили клок снежно-белых волос, точно готовясь дернуть изо всех сил.

— Что?! — спросил он, стараясь перекричать какофонию в голове. — Кто ты?! На мгновение он прекратил кататься по полу и заставил тело замереть, словно прислушиваясь к какому-то очень далекому звуку.

— Что от меня требуется?! — воскликнул он, почти теряя сознание. Голоса шелестели, и казалось, чьи-то руки снимали с него кожу, обнажали нервы, срывали плоть с костей…

— Если это всё — я согласен! — завопил он из последних сил. Гроссмейстер не понял, произнесли ли голоса что-то ещё: он смог ощутить, что стал меняться, преобразовываться в нечто противоестественное, — а потом всё потонуло в океане боли, невыносимой даже для его генетически усовершенствованного тела. Хвала Творцу Вселенной, если таковой существует, сознание отключилось довольно быстро.

Часть 1

Рукопожатие

Глава 1 Новая Лилис

Я раскрыл глаза. Вместе с ними передо мной открылась обстановка кабинета, в котором почти безвылазно провел последние шесть месяцев. Большой зал, длинный стол, рядом с которым располагались ряды кресел, ну и над дверью огромный стационарный экран ТВ. Вот и всё, что представляло собой моё опостылевшее рабочее место.

— Ладно, — сказал я себе. — Хватит на сегодня медитировать, пора заняться бумагами… Никакой бумаги, разумеется, у меня на столе не лежало: был выдвижной монитор с сенсорной клавиатурой — но вот документов на подпись, сводок и отчетов там была целая куча…

Честно попытавшись во всем этом разобраться, понял, что пока не могу победить свою лень, перемешанную с отвращением, и решил немного побить баклуши. Первая же передача, пойманная экраном ТВ, просто-таки приковала внимание. Женщина, похожая на Пенелопу Круз, интересуется чем-то у мужчины, с важным видом развалившегося в кресле. Костюм, немного болтающийся на его фигуре, явно стоит бешеных денег, а сам гость студии излучает едва ли не осязаемое самодовольство…. После неясного мне комментария женщина оборачивается к камере и поясняет:

— Напомню, что с вами в студии находится репортер канала «Свободная Алвирия» и видный научный деятель, глава единственного в ОСА института исследования жизни в космосе Дрейд Шепорд.

Она вновь оборачивается к скрестившему на груди руки главе научного института и заинтересованно спрашивает:

— Восемь месяцев назад в этой самой студии вы утверждали, что никаких разумных форм жизни, кроме нашей, человеческой, во Вселенной не существует — как вы могли так просчитаться? Прочистив горло коротким кашлем, он ответил, никак более не проявляя смущение:

— Нет, всё было совсем не так. Разумеется, Департамент Поиска жизни, вверенного мне института давно обнаружил цивилизации на других планетах развивающиеся параллельно нам. К сожалению, спецслужбы, на тот момент подчиняющиеся Великому Гроссмейстеру, засекретили эту информацию, а затем и устроили в институте террористический акт, в результате которого были убиты все сотрудники, причастные к этому открытию.

— О боже, вы не пострадали?! — в ужасе воскликнула «Пенелопа».

— Нет. По чистой случайности в этот момент я находился в отпуске.

— Но выходит, что вы нарушили закон тем, что раскрыли засекреченную информацию?

— Нет, что вы. После бегства Гроссмейстера спецслужбы принесли мне извинения и аннулировали все подписанные мною документы. Благодаря этому, вся эта бесценная информация, наконец, стала достоянием общественности. И теперь граждане ОСА имеют координаты едва ли не всех так называемых «Запретных миров».

— Но некоторые считают, — сказала журналистка, — что обитатели этих миров нелюди, в корне отличающиеся от нашего вида… Они даже называют их мутантами. Скажите, насколько их мнение далеко от истины?

— Дальше некуда, — уверенно ответил профессор. — Мутантами их называть ни в коем случае нельзя. Во-первых, это не политкорректно, а во-вторых, даже расы, называющие себя эльфами и эльвами и имеющие ярко выраженные черты, так отличные от человеческих, вовсе не мутанты, а эволюционировавшие люди! Ведь их облик всего лишь результат приспособляемости вида homo sapiens к суровой среде обитания…

— И каково же ваше личное мнение о намечающемся содружестве с этими… людьми.

— Очень позитивное. Мы ведем с ними торговлю, помогаем медикаментами, наставляем на истинный путь. Помочь нашим отсталым сородичам и поставить их на путь технического развития — вот главная задача прогрессивного человечества на сегодняшний день.

— Благодарю вас, — сообщила дикторша и обворожительно улыбнулась в экран. — С вами была Кандалия Фрайз на канале Свободная Аливрия. До новых встреч!

— Кандалия Фрайз, — прошептал я, выключая ТВ, — интересно та визитка, которую ты мне когда-то дала, еще сохранилась?

Встав с кресла, направился к стене. Нажатие одной лишь кнопки превратило её в стеклянную, и открывающую вид, на который можно любоваться часами. Весь мир будто вдруг попал в аквариум. Прямо подо мной двести семнадцать этажей. У моих ног, освещенная поднимающимся из-за горизонта солнцем, как на ладони, лежала планета-город с её фабриками, заводами и производственными комплексами. Рассвет на Лилис отражался в тысячах крыш и куполах, он словно создавал сияющий ореол, расписывая весь мир теплыми, великолепными красками. Бесспорно, этот мир прекрасен. Вот только с каждым днем всё больше кажется, что это не я слежу за ним, а он наблюдает за тем, как я живу в своем маленьком аквариуме… Рутинные будни меня убивают. Подольше полюбоваться сверкающим миром мне не дали. Почувствовав взрыв силы, развернулся на месте, напряженный и готовый принять бой, но через мгновение расслабился. Передо мной стояла эльфийка с сиреневыми глазами. Ослепительно красивая, красивее моей жены, и воздушная, словно облачко в небе.

— Сония? — уточнил я. — Не ожидал тебя здесь увидеть…

— Так-то ты приветствуешь гостью? — поинтересовалась она голосом, похожим на журчание ручейка.

— Извини за неучтивость, присаживайся. У тебя очень красивое платье и классные босоножки. Могу ли я что-нибудь тебе предложить?

— Нет, спасибо. Просто заглянула, чтобы поприветствовать своего друга… Я улыбнулся, но вопрос вроде «Меня что ли?» благоразумно оставил при себе. Странная эта богиня эльвов — сколько её знаю, но так и не понял, чего она добивается.

— Как дела в твоем мире?

— В целом неплохо…, - протянула она. — Войны нет. Иногда даже торгуем с Отверженными, их машины для высаживания лесов и преобразования пустынь у моего народа пользуются неизменным спросом… А как поживаешь ты? Я чувствую, что тебя что-то гложет.

— Не знаю… — ответил я задумавшись. — Возможно… В последнее время мне кажется, что я отдаляюсь от людей. Всеми силами цепляюсь за человечность, ставлю цели, пытаюсь вникать в дела и помыслы окружающих… но обнаруживаю, что меня это трогает всё меньше… Мало-помалому мои эмоции притупляются, я перестаю чувствовать и смотрю на всё как бы со стороны… Мне всё время снится один и тот же сон: какой-то кошмар, в котором я будто растворяюсь в пространстве и превращаюсь в ничто…. Глаза богини на мгновенье широко распахнулись, я никогда не видел такого явного проявления чувств на её лице. Она закусила губу и тихонько обронила:

— Неужели это уже началось?…

— Что началось?

— Ничего. Не важно. Мне пора. Надо подготовиться…

— Подожди, — крикнул я, но в кабинете больше никого не было. Зато постучали в дверь.

— Войдите, — разрешил я, всё еще раздумывая над поведением Сонии. В приоткрытую дверь деликатно пролез мужчина среднего возраста, в черном стильном костюме — начальник моей личной охраны. Его назначил мне генерал-губернатор и сначала Орденцы чуть было его не придушили, но ничего, как-то обошлось… Возможно, ему спас жизнь приказ почуявшего неладное губернатора, гласящий о реорганизации службы безопасности. Согласно ему, штат охраны на девяносто процентов должен состоять из моих личных фанатов, то есть из людей «Ордена»… А поскольку старый штат увольнять никто не собирался, служба безопасности разрослась ровно в десятеро против прежнего. Я теперь в туалет не могу сходить, не обнаружив пару телохранителей под сливным бочком…

— Шеф, транспорт ждет, — напомнил он о себе.

— Иду… Момент, когда я покидал башню, воспринимал смутно. Мой разум был занят воспроизведением короткого разговора с Сонией. Зачем она вообще приходила? Очнулся только на плацу перед цитаделью. Казалось, только вчера на этом месте в смертельной битве за судьбу мира сошлись мои сторонники и воины бога смерти, а сегодня об этом событии напоминает разве что стела, установленная в память о битве с самой Смертью. Цитадель, почти непострадавшая во время оккупации этого мира легионом нечисти, смотрела тысячами бойниц на раскинувшиеся внизу кварталы. Её суровый вид навевал ассоциации с истуканом, возвышающимся над молящимися, а величие, сквозившее в её облике, можно было сравнить с противокорабельной гаубицей, следящей за небом невдалеке. Вспомнил каких затрат стоило восстановление этой пушки конкретно и всей наземной обороны в частности, и поморщился. Впервые с того самого момента, как меня воскресила Эльва, я столкнулся с проблемой финансов. Мне казалось, что живу в победившем коммунизме — ни за что не надо платить; я ни разу не задумывался о деньгах. Любое желание, любая прихоть в точности исполнялось Эльвой и Орденом. Но сейчас, когда мне стал принадлежать целый мир, моего желания вдруг стало недостаточно.

Люди на Лилис оказались совершенно другими, они не намеревались работать «для фронта и победы», зато требовали регулярных повышенных зарплат и компенсаций за ущерб, причиненный нашествием нечисти. Эти полгода оказались нелегким для меня испытанием, и хотя девять из десяти частей моей работы делала Лара со своим отцом, та десятая часть выжимала меня досуха, даже не думая благоговеть перед моей божественностью. В сопровождении кольца охраны я поднялся на борт бронированного авто и, стараясь делать это радушно, поприветствовал жену и «главного секретаря». К счастью, услышать их вялый ответ не смог — помешали заревевшие двигатели. Авто взмыло с плаца Цитадели и в сопровождении двух штурм-катеров понеслось над ещё спящими улицами.

— Пять сорок шесть а-эм, а я уже на работе, — сонным голосом пожаловалась Лара, — наверно пора бы просить прибавку к зарплате. Лара — на вид совсем еще девочка-подросток, с весьма развитыми прелестями, и была моим секретарем. Она меня здорово выручала и настолько же сильно напрягала. В общем, образ несносного подростка давался ей великолепно…

— Хоть ты не говори о зарплатах, — сказал я, бросая на неё осуждающий взгляд.

— Сама знаешь, что денег у меня нет. Она сидела в кресле напротив меня, что не мешало ей не обращать внимания на ревниво жмущуюся ко мне Найту. Ледяной взгляд моей жены Лара игнорировала с не менее ледяным отчуждением. Но всё же не сдержавшись, она грациозно перекинула ногу на ногу так, чтобы невзначай продемонстрировать нижнее белье под короткой юбочкой. Я уставился в окно. И без этого знал, каким бешеным взглядом одарит её Найта и как очаровательно-невинно улыбнется она в ответ.

Меня порядком утомили все эти безмолвные перепалки, но что было делать? Ни от одной ни от другой избавиться не мог: если у администраторов есть собственная гильдия — Лара была бы там высшим. Что же касается Найты, узнав, что я повсюду таскаю с собой эту «малолетнюю распутницу», она наотрез отказалась оставлять меня с ней наедине. Даже в это раннее утро была не со мной, а в авто с Ларой — о чем-то да говорит. Но была и другая причина, не дающая душе спокойствия. Будь я среднестатистическим человеком, все эти мысли остались бы на уровне подсознания — а если бы выходили на передний план, я бы гнал их, даже не отдавая себе отчета. Но я — бог. Я знаю, что творится в самых глубоких уголках души и что служило тому причиной.

Если отбросить, что Найта моя жена и любовь всей жизни, а Лара просто наемный работник, — я стоял на перепутье, хорошо зная, что куда бы не пошел, выберу неверный путь. Найта — само совершенство. Её нечеловеческие черты лица, утонченные, нежные и воздушные, ежесекундно притягивали к себе взгляд. Её сосредоточенные глаза, всегда суровое выражение лица, нежные губы, пышные волосы и, будто бы прозрачная, бархатная кожа, были наполнены невероятной природной силой — она казалась прекрасным, невинным ангелом, по неизвестной причине сошедшим с небес. Лара — на вид четырнадцатилетняя девчонка с розово-красными блестящими волосами, с вызывающим выражением лица, цепким и строгим взглядом. Она не была столь совершенна, как Найта, она не казалась небожителем, её внешний облик юной соблазнительницы и внутренний мир полный страстей и стремлений, был вполне земным, но от этого не менее манящим. Она казалась маленькой дьяволицей, стремящейся меня соблазнить. Когда я вновь глянул на них, Лара сделала вид, что подправляет и без того идеально уложенные, западающие на лицо кроваво-красные волосы с розовыми отливами, а Найта с самым безмятежным видом почесывала остриё ушка, выбившееся из-под воздушных, чуть закрученных прядей.

— Патрон, я как раз хотела поговорить по этому поводу, — произнесла Лара.

— По поводу зарплат?!

— Нет, но касательно финансов. Я разработала план и поняла, как можно обойти последний мораторий ОСА.

— Как же? Девушка выдержала паузу и, лишь убедившись, что полностью завладела вниманием, продолжила:

— «Сердце Эльвы». Ключ к нашему подъему лежит в твоем колоссе.

— А конкретней?

— Я «совершенно случайно», — сказала она, явно сделав ударение на фразе, -

получила некоторую информацию о технических характеристиках «Сердца» и выяснила, что на корабле установлен самый мощный во Вселенной энергетический привод для гипервременных двигателей. А это значит, что в результате небольшой модернизации «Эльва» способна в один прыжок покрыть расстояние за границы ОСА.

— Умничка! Я не сдержал порыв, запустил руки в её уложенные волосы и потеребил, как щенка. О последствиях подумал только в тот момент, когда Найта с силой сжала моё предплечье, а взлохмаченная Лара улыбнулась в тридцать два зуба.

— Я знаю, — пропела она, — но мог бы повторять это почаще.

Теперь чертов Старведий подавится своими предложениями! За полгода мира с ним он умудрился испортить мне всю кровь. А вроде бы всё так хорошо начиналось. Сначала между ударом в челюсть и рукопожатием, я сделал выбор в пользу последнего — так вражда между нами и закончилась. После было подписание признания суверенитета Лилис, где он во всеуслышание подтвердил, что я герой не то что ОСА, а Всего Человечества. Что я раскрыл заговор бывшего Великого Гроссмейстера, который все эти годы умудрялся втайне воевать с обнаруженными им «Запретными мирами» и тем самым развязав войну имевшую катастрофические последствия. В общем, теперь вся галактика знает, что я тот парень, который раскрыл заговор и остановил страшную бойню. Потом Старведий якобы полностью отстранился от меня и от системы «Лилис». Я вздохнул с облегчением и вплотную занялся проблемой восстановления планеты и наращиванием своего флота… И вот тогда я понял, каков на самом деле был замысел «Величайшего». Величайшего Урода, блин! Я думал так: хлопну в ладоши, восстановлю инфраструктуру Лилис, создам громаднейший флот во Вселенной… а потом сделаю, что задумал. Но на деле всё оказалось по-другому. Уже за первый месяц восстановительных работ все деньги, которые были на балансе планеты, улетучились, как этиловый спирт в открытой таре. А никакого дохода по-прежнему не было. До того как я стал хозяином мира, «Лилис» жила, выполняя заказы департамента военных закупок ОСА. Они производили боевые корабли — им давали за них деньги. Понятно, что я за корабли денег не платил — у меня просто их не было.

Я бы мог, конечно, напечатать какие-нибудь бумажки, но без их обеспечения они бы так и остались бумажками. Так что «Лилис» отчаянно нуждалась в том, что можно продавать, для того чтобы на полученные деньги закупать необходимые товары. А поскольку производственная база «Лилис» была полностью ориентирована на военные нужды, это создавало две проблемы. А именно: продавать можно было только боевые корабли (иные военные товары по ряду причин не пользовались спросом) и что еще хуже, для обеспечения потребностей населения требовалось закупать абсолютно всё. Чертов Старведий, отдавая мне планету, знал, что я не мог ни то что создать флот, который превзойдет по силам ОСА, но даже просто его содержать. ОСА хотела закупать мои корабли по цене, которая была даже меньше себестоимости производства! А проблема в налаживании торгово-экономических связей возникла сразу. Несмотря на то, что все дипломатические отношения с ОСА якобы были в норме, многочисленные департаменты Аливрии под разными, высосанными из пальца предлогами не давали разрешения на торговлю. Всё это время «Лилис» обеспечивали (в недостаточной мере!) товарами первой необходимости лишь контрабандисты, услуги которых высасывали и без того худеющую на глазах казну. Но если товары первой необходимости, благодаря резервам, контрабандистам и круглосуточно работающим фабрикам Эльвы, на складах ещё были, то такие маленькие радости как электротехника, одежда или обычная косметика стали большим дефицитом. И это не говоря уже о личных авто и предметах роскоши. На передел производственной промышленности и переход на полное самообеспечение «Лилис» понадобились бы десятилетия, к тому же это непременно сказалось бы на качестве разрабатываемых и производимых боевых кораблей — так что я не стал переделывать инфраструктуру планеты. А проблема тем временем нарастала и вот-вот грозила вылиться в катастрофу. Бог с ним, с недовольством населения, в конце концов Советский Союз с верой в прекрасное будущее держался приличное время, но если людям нечего станет покупать — деньги начнут стремительно обесцениваться, а это намного опасней. Правда, что касается сравнения моего новообразованного государства с СССР — это я немного загнул. На Лилис не было жесткого контроля над населением и присутствовали большинство свобод полагающихся демократии, но маховик идеологии и «промывки мозгов» был запущен на полную мощность. Бывший генерал-губернатор, а теперь уже глава правительства, трудился не покладая рук, объясняя людям, что жизнь скоро вернется в норму, что нельзя разбегаться, покидать планету, что нужно только немного потерпеть и по мере возможностей помочь мне, человеку, спасшему всех от ужасной участи. И люди помогали, работали в две смены, старались помочь кому-то ещё. А некоторые даже стали поклоняться мне как богу. Хотя были и другие, те, кто не выдерживал ночных кошмаров и любых напоминаний о клацающих зубах нечисти, и те, кто не верил в мою способность восстановить Лилис. Они паковали чемоданы и садились на лайнеры, которые по условиям заключенного между мной и Величайшим договора вывозили с планеты всех не желавших менять своё гражданство. Население планеты и так после вторжения бога смерти сократившееся почти на треть, стремительно уменьшалось. Лара и генерал-губернатор хотели притормозить этот процесс с помощью силы или раздутия бюрократического аппарата, который бы сделал вылет с планеты делом нескольких лет, но я запретил им действовать. Я понимал этих людей. Они только что потеряли кого-то из членов семьи, они вынуждены были перебраться из своих разрушенных домов в другие, хозяевам которых повезло еще меньше, они материально не обеспечены и не знают, что будет с ними завтра. Так пускай летят туда, где, как им кажется, смогут забыть пережитый ужас. Я не собирался им мешать и устанавливать феодальный строй, но очень хорошо понимал, что если не наладить экономическую составляющую, люди, несмотря на то, что сейчас их осталось больше трех миллиардов, разбегутся, как тараканы из нежилой квартиры, а мой мир прекратит существование в качестве государства. Но зато только что, благодаря Ларе, я обрёл возможность выводить «товар» за границы систем Аливрии, а это в корне меняло дело. Эльва могла набить доки построенными на «Лилис» кораблями, прыгнуть за пределы ОСА и продать их Федерации или тому же Содружеству Нейтральных Систем, уже выражавших желание покупать корабли с верфей, которые считаются едва ли не лучшими во Вселенной.

Кроме того, я автоматически получаю доступ к неисследованным системам, а значит, к почти бесплатной руде для начинающих простаивать перерабатывающих заводов.

Правда, проблему с закупками товара для населения планеты это вряд ли решит — один корабль, каким бы огромным он ни был, не сможет обеспечить нужды трехмиллиардного населения, но ощутимый вклад он все же внесет. Пусть корпорации, желающие торговать с «Лилис», посылают свои грузовые корабли в назначенную точку — там они будут загружаться в доки прибывшей Эльвы, и она прыгает вместе с ними назад. Конечно, научно-боевой колосс не слишком подходит для такой цели, но это лучше, чем вообще ничего. И словно прочтя мои мысли, Лара серьезно произнесла:

— Патрон, если мы станем продавать современные боевые корабли системам, которые являются потенциальными противниками ОСА, Величайшему придется выбирать между войной и снятием всех эмбарго. Но эмбарго держат нас на цепи, тогда как кратковременная война способна покончить с огромной проблемой ОСА под названием «Лилис». Как аналитик могу сказать, что для Величайшего война окажется предпочтительней потери всякого контроля над нами.

— Я думаю, война нам не грозит. Он снимет все ограничения и будет вынужден установить нормальные закупочные цены, а также разрешить равноправную торговлю.

Шантаж в виде продажи боевых кораблей третьим системам весьма весомый аргумент в дипломатии — я даже могу выбить ещё какие-нибудь поблажки.

— Как скажешь, патрон, только не переусердствуй с этим. К тому же, у нас до сих пор остается нерешенным вопрос о закупках тиринтума. Скоро нам не из чего станет строить реакторы для кораблей… Кстати, какой подарок ты приготовил? У папы сегодня день рождения… Ты что, забыл? Я немного смутился:

— Прости, меня поглотили дела.

— Знаю я твои дела. Запрешься в своем кабинете и бездельничаешь… «медитируешь» — как ты это называешь. …На месте твоей жены я бы заняла тебя чем-то более интересным… Поверь, ты бы не жаловался! Я бросил быстрый взгляд на Найту, которая оскалилась, как волчица, и инстинктивно её погладил. Она мгновенно расслабилась, проявив в глазах и на лице присущую эльфам гордыню и безмятежность, но я все равно чувствовал её внутреннее напряжение.

— Хорошо, — продолжила Лара, — банкет будет проходить сегодня вечером в моем особняке. Можешь приходить без подарка, я подберу что-нибудь от твоего имени. Я кивнул:

— Буду обязан.

— Если не получится отделаться от хвостика, — вновь продолжила она, стрельнув глазами в Найту, — то считай, что она тоже приглашена.

— Перестаньте обе! Надоело. Вы что, не можете просто подружиться?

— Я бы с удовольствием, но эта остроухая не собирается тебя делить.

— Ну всё Лара, ты уже окончательно переступила границы дозволенного. Я предупреждаю последний раз: не переходи на фривольности. Девушка-подросток отвернулась к окну, никак не прокомментировав мои слова. И я, пользуясь отсутствием её внимания, попытался приободрить жену, погладив её по коленке. Она взглянула на меня искоса и последовала примеру Лары. А я просто закатил глаза. Авто, наконец, оставил позади жилые массивы, перемежающиеся с фабриками, заводами и парками отдыха. Очередная кажущаяся глупость имела стратегическое значение: равномерно размазанную по планете инфраструктуру невозможно уничтожить одним ударом. На мире-крепости всё подчинялось целесообразности войны. На мгновение я залюбовался впечатляющей картиной. Над верфью, раскинувшей во все стороны антенны, краны и башни, медленно, на самой малой тяге проплывало металлическое чудовище. Устремленный вперед нос исполина неохотно раздвигал гудящий от недовольства воздух и распарывал низколетящие облака. В зеркальной поверхности каналов, делящих доки на ровные квадраты, отражалось его днище, которое походило на подводную лодку с зачем-то установленной на ней взлетно-посадочной полосой. Набрав необходимую высоту, только что сошедший с верфи крейсер включил маршевые двигатели и стал ускоряться до второй космической. Он исчез из вида уже через несколько мгновений, и я бросил взгляд на девушек, которые, накуксившись, выходили из приземлившегося авто. Вздохнув, последовал за ними, тут же был взят в оборот кольцом охраны и в их сопровождении взошел на трап готового к взлету челнока.

— Скажи, Лара, а что челнок нельзя было посадить на плац цитадели? Зачем надо было тащиться в верфи?

— Это не моя идея, все вопросы к специалистам по безопасности. Они прожужжали что-то в духе: «Взлетающие с Цитадели корабли являются первоочередной целью для потенциальных перехватчиков». Не знаю как там у тебя в Федерации, но у нас на Лилис даже генерал-губернатор подчиняется начальнику личной охраны. Никак не прокомментировав её агрессивную тираду, в мыслях проклял момент, когда полгода назад случайно заступился за Федерацию. Теперь эта бестия частенько мне это припоминает. Усевшись в кресло, попытался игнорировать косые взгляды, попеременно бросаемые на меня этими несносными особями, и принялся следить за захватывающей дух картиной: ежесекундно уменьшающаяся планета, оборачивающаяся быстро улетающим в черную бездну шариком, который потом теряется из вида на фоне сверкающих точек… Просто потрясающе. Когда нос челнока повернулся к застывшему в безвоздушном пространстве флоту, сердце замерло от сладкого восхищения. Десятки больших кораблей, стоящих на якоре в правильном строю, переливались янтарными отблесками близкой звезды. Все грани и выпуклые части яростно искрились и сияли, а в бортах многих кораблей отражались их соседи и весь окружающий серебристо-черный мир. Корабли, вышедшие из верфей планеты Лилис, имели зеркальные поверхности — своего рода подпись давшего им жизнь мира. Я с упоением от исходящего от них величия вглядывался в очертания грациозных новых линкоров и старых и злобных, как битый волк, эсминцев. Но большие корабли были лишь частью боевого флота, сотни кораблей, десятки остроносых крейсеров и тупорылых фрегатов жались к ним, будто щенки к матерям. А тучи крохотных на их фоне кораблей, начиная от торпедоносцев и корветов, заканчивая ботами поддержки и патрулирующими истребителями, облепили их строй, словно медленно колышущийся рой насекомых. В центре всего этого столпотворения находился невероятный, превосходящий по массе и объему весь этот флот корабль-матка — межзвездный колосс по имени «Сердце Эльвы». Сколько раз я имел возможность лицезреть её собственными глазами, но все равно грудь непроизвольно сжалась, а дыхание замерло. Это ведь невозможно! Не в силах человека создать такого величественного исполина! Однако корабль, закрывший весь обзор носовой части моей шлюпки, существовал, нисколько не завися от моих сомнений. Он не был плодом моих фантазий, не был космическим миражом, и весь его воинственный вид, каждая деталь его безразмерного корпуса, каждая бойница или стационарное орудие говорили о том, что он здесь и сейчас.

— Эльва, — шепнули губы, — моя прекрасная Эльва. Нисколько не обратив внимания на встревоженно переглянувшихся девушек, я нажал на графическое изображение скоплений объектов в другой стороне системы и включил голографический проектор…

— Невероятно, я совсем о тебе забыл. Прямо передо мной в воздухе вспыхнули образы еще одной группы кораблей, тоже стоящей на якоре, тоже занявшей боевое построение. Но в отличие от того, что было перед моей шлюпкой, махины и мошки охраняли ни «Сердце», а дредноут — корабль-титан, названный в мою честь, правда, в разы уступающий размерами «Эльве». Этот дредноут был главным калибром моего флота, медлительным, долго перезаряжающимся, но чрезвычайно разрушительным. И неудивительно, что адмирал оставил его отдельно от колосса и снарядил для его защиты чуть ли не четверть всего флота. Теперь мне понятно, откуда на черном небе Лилис взялись две такие яркие звезды — подойди «Эльва» и дредноут ближе к планете, можно было бы сэкономить на ночном освещении. …За всем этим мальчишеским любованием красивых игрушек я не заметил, как открылась одна из крохотных задвижек на обшивке «Сердца» и шлюпка стала входить в док колосса.

— Рада приветствовать вас на борту, мой отец, — мгновенно сказал теплый голос Эльвы.

Ей не потребовалось никаких усилий, чтобы взломать бортовую СНИЖ* моей шлюпки и общаться со мной через неё.

</emphasis> СНИЖ — Система Навигации и Жизнеобеспечения — ИИ управляющий любым космическим кораблем.

— Я тоже рад нашей встрече, Эльва. Я по тебе соскучился.

— Ещё бы, вас не было здесь больше месяца.

— Надеюсь, ты меня простишь — проклятые дела.

— Не стоит извиняться, отец, я знаю, как тяжко твое бремя. Прошу, генерал Ордена ожидает в зале конференций. Сопровождаемый девушками и командой шлюпки, гордый оказанной честью, под торжественный марш я спустился по трапу в ангар. Меня встречал почетный караул, красная дорожка, белоснежное авто и небольшая, но ликующая толпа за оцеплением из взвода солдат в черных доспехах. Видимо, о моем прибытии мало кто знал, иначе бы невзирая на ранний час орденцы повыскакивали с кроватей чтобы лично лицезреть и приветствовать своего бога. Впрочем, крики «Слава Сияющему» всё равно звенели в ушах.

Водитель, убедившись, что я с женой и какой-то розововолосой девчонкой заняли свои места, тронул авто вертикально и всунул его в открывшийся люк. Гигантский воздухо-трубопровод, прорезающий весь колосс, словно артерии в человеческом теле, мог вместить в себя не один поток летающих машин, но, вероятно, из-за раннего часа или из-за повышенных мер безопасности нам не встретился даже завалящийся грузовичок. Вскоре авто устремилось вниз, а затем стало тормозить, и мы оказались на станции монорельса. Короткая платформа имела пути в обе стороны, но четыре черных тоннельных зёва были последним, что привлекло внимание.

Я и раньше бывал на этой станции, но сейчас она изменилась до неузнаваемости. Вместо стальных сводов на потолке размещались отшлифованные до зеркального блеска мраморные плиты, а там, где стояли опорные стальные балки, сейчас возвышались вычурные колонны. Глаза ломило от обилия лепнин и фресок, выполненных прямо в стенах, а количеству картин в золотых рамах мог бы позавидовать директор музея классической живописи. Станция спереди уходила вниз, к широченной ленте беспрерывно работающего эскалатора, но по обеим её сторонам полувинтом тянулась лестница, поднимающая на этаж вверх. Там скрытый от глаз, до тех пор пока не подойдешь ближе, простирался балкон с балюстрадой, на котором с оружием наперевес несли службу двое часовых.

Зеркально черные доспехи пришли в движение и замерцали, отражая рассеянный свет; тяжелые дробовики и массивные наконечники церемониальных копий ярко блеснули, когда солдаты преклонили правые колени. Неспешно поднявшись, они ударили древками копий в пол и настежь распахнули створки ворот из настоящего дерева. Я округлил глаза: не думал, что безобидное хобби Эльвы дорастет до таких масштабов… Пару месяцев назад Эльва серьезно захандрила, и я, чтобы избавить её от рутины и смертельной скуки, предложил ей «в свободное от работы время» заниматься чем-нибудь интересным. По правде сказать, я думал, что она станет нумизматом, коллекционером оружия или собирателем бабочек со всех населенных миров, но она отвергла подобные предложения как чепуху и стала… украшать себя подобно всякой женщине. Выбив у меня для собственных нужд целую фабрику и роту робото-банок, она,

вместо того чтобы уменьшать острый дефицит Лилис, модернизировать вооружение или электротехническую начинку, стала облагораживать себя внутри и снаружи… Поначалу я не слишком сильно волновался, когда роботы стали убирать и переделывать переборки, расширять отсеки и коридоры, изменять планировку целых палуб. На уровне слухов я слышал болтовню матросов и техников, что снаружи и внутри корабля появлялись краски, блеск и позолота. Говорили, что некоторые залы были обставлены словно дворцы, а другие в ярко выраженном барокко или готическом стиле. Некоторые рубки перестраивались, переборки убирались: так например, команда рабочих, занимающихся обслуживанием двенадцатого и тринадцатого машинного зала, обедала теперь в зале, где могла разместиться целая армия. Но я считал всё это преувеличением. А потом я и вовсе застрял на Лилис и так и не посмотрел результат этого «невинного хобби»… И вот теперь я гляжу на него широко распахнутыми глазами. Передо мной находился не зал, а целый ангар для космических кораблей, снизу доверху украшенный позолотой и платиновой филигранью. Над громадным столом, делящим гигантский зал надвое, нависла люстра, похожая на колесо какой-нибудь шахтерской машины из карьера. На ней висели целые тонны хрусталя с тысячью серебряных канделябрлв — а количество горящих восковых свечей я не осмеливался определить даже приблизительно. Похоже, что зал полностью освещался только естественным светом. Всё еще под впечатлением от увиденного, сам не заметил, как прошел к началу стола, где меня поджидал генерал Ордена и какой-то неизвестный холеный человек в деловом костюме и, судя по излишней демонстрации, невероятно дорогими наручными часами. Лицо прямо-таки пригвождало внимание из-за огромных губ, мерзких, как две жирные, напившиеся крови пиявки. Ну почему он не сделает себе пластическую операцию? Или он уже ее сделал? Едва дождавшись, когда девушки усядутся в неудобные деревянные, покрытые красным лаком кресла, генерал сообщил:

— Сияющий, я осмелился просить вас срочно подняться на борт «Эльвы», чтобы представить этого господина. С его слов выходит, что он посол некого Содружества и…

— Полагаю, — вмешался посол, — я сам могу рассказать более подробно.

— Да, пожалуйста. Прежде чем продолжить, он внимательно оглядел каждого из присутствующих,

особенно задержал взгляд на Ларе и Найте. И если на меня посмотрел с сомнением и самую малость с разочарованием, то на девушек направил алчный взор. Его тело рефлекторно подобралось, как у хищника перед прыжком, а губы скривились в гримасе желания; однако заговорил вполне ровным голосом:

— Итак, прошу вас запомнить моё имя — я есть Гарланемад Цельсий — полномочный представитель Содружества Независимых Систем. На меня возложена щепетильная миссия, о которой сообщу немного позже, но сначала я хотел бы рассказать о том, что представляет собой СНС. Он всмотрелся в меня, словно пытаясь понять полностью ли овладел вниманием, но против воли бросил взгляд на Лару, метнул к Найте, сглотнул слюну и продолжил, с большим трудом концентрируясь на разговоре:

— Великое множество звездных систем, еще недавно держащихся обособленно друг от друга, вступили в нерушимый союз с целью уничтожения общего врага… Наш общий враг, душащий всё инакомыслящее человечество, паразитирующий на всех планетах, не входящих в его состав, очень опасен, но именно сейчас слаб как никогда. Вы знаете, о каком враге я говорю. И я от лица готового нанести сокрушительный удар Содружества предлагаю объединить наши усилия. Я отвернулся, мгновенно утратив интерес к разговору, но помня о всяческих дипломатических закорючках и вместе с тем, не намереваясь продолжать диалог, заявил:

— Мне необходимо время для обдумывания. Холеное лицо едва заметно налилось краской, он сказал с нажимом:

— Да, конечно, но вынужден предупредить, что это предложение действительно ограниченное вре…

— Мне надо подумать, — повторил я. — Разговор окончен. Он тяжело поднялся с кресла, уперся руками на стол и заговорил, явно сдерживая ярость:

— В таком случае я вынужден оставить этот гостеприимный корабль и покинуть общество ваших подружек. Пославшие меня сюда люди уверяли, что вы нечто вроде мифического бога, признаться, я слегка разочарован… Без обид. Что же касается вас, красотки, я был бы совсем не против продолжить знакомство с вами в более приятном месте… Кстати, я владелец двух планетарных систем и десяти транспланетных корпораций…

— Ещё слово, — вмешался я, — и из этого зала тебя вынесут ногами вперед. Он улыбнулся, в одно мгновение став похожим на жабу, проглотившую жирную муху, подправил шевелюру и проговорил тоном, балансирующим между извиняющимся и ироничным:

— Ах, простите, я не хотел никого оскорбить. Если вы что-либо надумаете, найдёте наше представительство сами, а пока что я должен сообщить, что спецслужбы ОСА готовят на вас покушение. А вы, красотки, обязательно свяжитесь со мной, вот мой контактный адрес…

Его пальцы ухватили электронную визитку в кармане пиджака, но застыли, словно парализованные. Он не сразу понял, откуда взялся ударивший в лицо порыв штормового ветра, но когда ответ на вопрос достиг сознания, глаза широко распахнулись и он уставился в пустующее кресло перед собой. Повинуясь интуиции, он медленно развернулся вокруг себя и уронил челюсть. Больше самостоятельно сделать посол ничего не успел, я схватил его за горло и немного приподнял над полом.

— Кто хочет меня убить? — спросил я, глядя в багровеющее лицо.

Ухвативший меня за запястье человек перестал извиваться и захрипел. Я ослабил нажим и, опасаясь перелома шейных позвонков, приопустил, дав ему возможность стоять на носках ботинок.

— ОСА! — прохрипел он, глядя на меня безумными глазами. — Это ОСА! Величайший готовит на вас покушение!

— Почему?

— Я не знаю! Поверьте, я не знаю! Я поверил. Человек, горло которого находится в стальных тисках, а затылок ощущает ледяное дыхание Смерти, вряд ли решился бы лгать.

— Пошел вон, — сказал я, разжимая пальцы. Он ухватился за посиневшее горло, сгорбился и без всяких слов засеменил к выходу. Я успел заметить, что в его глазах не было ни ужаса, ни облегчения, только безмерное удивление.

— Что думаете? — обратился я к соратникам.

— Я думаю, что это было круто, — сообщила Лара.

— Я не об этом. Красноволосая девушка посерьезнела:

— По поводу его предложения думаю, ты прав, нам нет никакого смысла воевать с ОСА. Да еще при остром недостатке данных по балансу сил между сторонами намечающегося конфликта. И ты прав, что не убил его. Самой разумной стратегией в данной ситуации было бы поддержание нейтралитета, по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, кто побеждает. Я хмыкнул:

— Умеешь ты говорить ясно, но я не тот американец, который тянет с вмешательством до момента, когда останется только кого-нибудь добить. Я лично вообще не собираюсь вмешиваться в войну.

— Вряд ли у вас это получится, Сияющий, — возразил генерал. — Наверняка последуют провокации с той или иной стороны. Вступление в войну такого масштаба это вопрос времени.

— Муж мой, — взяла слово молчаливая Найта, — тебе следует опасаться нападения, о котором предупредил этот ничтожный. Я скривился:

— Давайте сменим тему. Эльва, ты меня слышишь? Лара предложила проект по модернизации твоих гипервременных двигателей. Мы увеличим дальность твоего прыжка, что позволит беспрепятственно пересекать территорию ОСА.

— Правда? И кто такая Лара?

— Совсем забыл представить. Эльва, это Лара — Высший администратор какого-то непонятного корпуса, и у неё мозг, не уступающий суперкомпьютеру. Лара, это Эльва — живой СНИЖ корабля, мой друг и, можно сказать, моя дочь.

— Корпус Тен-каена? — уточнила Эльва. — Я тоже слышала, что разум администраторов сравним с суперкомпьютерами. А разум Высших, наверно, и вовсе феноменален. Это действительно так?

— Полагаю, что да, — с вызовом ответила девушка.

— Ты выглядишь как особь тринадцати-четырнадцати лет, но тем не менее, ты красива и, судя по безотчетной реакции окружающих, очень сексапильна…

— Это просто комментарий или какой-то комплимент? — спросила Лара растерянно.

— Даже не знаю, как реагировать.

— Прости, просто твой разум вызывает восхищение. Скажи, ты проводила замер своей памяти и скорости мысли?

— Да, — с запинкой ответила девушка, смотря куда-то в потолок. — Но я не понимаю, к чему это всё. Неужели нет более важных дел, о которых стоило бы говорить?

— Да, госпожа Лара, — быстро согласилась Эльва, — извините. Итак, я поручу разработку проекта инженерно-исследовательской команде Ордена и посильно им помогу. Скажу навскидку: для создания, производства и внедрения модернизации гипервременных двигателей с задействованием необходимых мощностей потребуется трое суток.

— Отлично, — сказал я. — Заранее благодарю, Эльва.

— Рада служить, отец.

Глава 2 Покушение

В металлическом нутре гигантского корабля все же было место для зеленого островка природы. Ботанический сад, раскинувшийся на двенадцатой палубе, занимал площадь с половину гектара — мне стоило огромного труда отыскать здесь Найту. Если бы я не чуял ауры людей, провел бы не один день в бесплодных поисках.

— Найта? Как настроение? — спросил я, завидев девушку, поливающую цветы в клумбе чем-то похожим на обычную садовую лейку. — Почему ты не оставишь эту работу автоматам? Продолжая тщательно орошать землю, она пожала плечами:

— Твои железные слуги не дают ни тепла, ни любви. А их желают не только люди, но и цветы и деревья… Поскольку моя женушка так ко мне и не повернулась, я обнял ее сзади, и, уткнувшись в копну волос, отыскал шею и нежно поцеловал.

— Я не могу дарить свое тепло твоим цветам, — прошептал я, — поскольку приберегаю его для тебя… Уголки ее губ дрогнули, она опустила лейку и, развернувшись в моих объятиях, коротко поцеловала в ответ.

— Я готова принять твое тепло, — произнесла она, — вытаскивая из-под моих зубов кончик своего ушка. Пойдем…

В ботаническом саду, даже среди подсобных помещений и пластиковых перегородок у нее не было своей комнаты, но укромное место все же нашлось. Закрытое со всех сторон виноградной лозой и папоротником, прямо на слое дерна лежал аналог кровати — гнездо из туго сплетенных ароматных трав и вкусно пахнущих цветов. Заглянув в глаза более не защищенные поволокой ледяного презрения, я мгновенно потерял голову. Вцепился ей в губы, в шею, повалил на лежак.

— Я люблю тебя, господин, — шепнула она, задыхаясь от охватившей все тело истомы.

— Не называй меня господином…, - произнес я осмысленную фразу, прежде чем с головой погрузился в жаркую волну забвения. Эльфийское тело было прекрасней всего в мире. Найта была податлива и гибка,

как теплый пластилин, но когда она сомкнула на спине ноги, почувствовал, что они крепкие и упругие, как сталь. Ее голос срывался на хрип, мягкий рот, жадно искал мои губы — он буквально был создан для поцелуев, стонов и шепота. Иногда она запускала пальцы в корни своих великолепных волос, а иногда стыдливо прикрывала небольшие груди, будто мы проделывали это впервые…

Позже, когда пришло время остывать, она обратила ко мне свое утонченное лицо, и заглянула в глаза.

— Мой господин, — сказала она, — прошу тебя, избавься от Лары.

— Найтеныш, что за глупая ревность?

— Это не ревность… я чувствую в ее сердце лед. Она что-то замышляет.

— Найта, ты же знаешь, она мне нужна…

— Знаю… Она поджала губы, потом встала и начала натягивать свой костюм:

— Думаю, нам пора идти. Я кивнул. И то верно.

— Ты права, но мне надо забрать из каюты кое-какие вещи. Встретимся на челноке. Не зная как ее утешить, предпочел сбежать, словно последний трус. Однако в каюту все-таки зашел.

Быстро собрав личные вещи, дорогие мне скорее как память, нежели имеющие хоть какую-то полезность, бросил прощальный взгляд на обстановку. Не смотря на то, что меня тут не было, по меньшей мере, четыре месяца, на полу, гобеленах, и висевшем над двуспальной кроватью балдахине отсутствовали малейшие следы пыли.

Стены из настоящего моренного дуба всё так же ярко поблескивали лаком, картины с драконами и рыцарями по-прежнему излучали тепло и оптимизм, лишь старый капитан, стоявший во весь рост, как-то неуловимо изменился. Из золотой оправы на меня одобрительно смотрел пожилой мужик с сединой на висках. В серых глазах читалось неутомимое веселье, а на губах застыла улыбка. Шесть горящих красным фонарей на его боевом доспехе, казалось, мерцали живо и одухотворенно, сам доспех имел уникальные украшения в виде причудливых символами в стиле кельтских рун. Вновь возникло чувство, что это не обычный, а прямо-таки фантастический доспех, пришедший из очень далекого будущего — казалось, что доспех несокрушим, верилось, что человека в нем убить невозможно. Закончив любоваться картиной выполненный с фотографической точностью, я отвернулся, чтобы уйти, но краем глаза увидел, как человек с портрета мне подмигнул…

— Глючная, дурацкая картина! — возвестил я, отчаянно пытаясь понять, почему ещё не велел выбросить её на помойку. Должно быть, я отдавал дань памяти прошлому капитану корабля, чей треклятый портрет и висит на этой стене.

— Ладно, виси пока. Мы не скоро увидимся… Путешествие обратно на Лилис происходило в обыденной, по-домашнему привычной манере. Я сидел в каюте, в невероятно глубоком кресле и вполуха слушал словесный поединок двух особей женского пола. Мне казалось, что слышал этот разговор уже тысячу раз, знал всё, от первого до последнего слова. Возникло желание их примирить или вовсе заткнуть, но я также знал, что это неблагодарное, да и бесполезное занятие. Уж лучше «помедитировать» и найти ещё пару связей между разумом, душой и божественной сутью…

— Да на кой демон мне нужны эти вонючие боги?! — вспылила Лара, прерывая вялое течение моих мыслей. Сразу после этих слов в каюте повисла звенящая тишина, я лениво скосил глаз на девушек и обнаружил, что обе они замерли, испуганно посматривая в мою сторону. Когда поняли, что последнюю фразу я проигнорировал, продолжили спор с утроенной силой.

— Боги дают нам силу и цель в жизни, они покровительствуют и любят каждый по-своему.

— Ага, один из них любит тебя каждую ночь.

— Послушай меня, девочка, — процедила эльфийка, — ты можешь сколько угодно точить свой язычок, но истина от этого не изменится. Без бога в душе и человек, и эльв — пустая плоть, бессмысленно топчущая землю.

— А с богом, такой же бессмысленный, но вдобавок и глупый!

— Как ты не понимаешь? Я, как и все эльвы, счастлива, что у меня есть богиня-Мать. Она придает уверенность, ведет через любые невзгоды и делает сильнее…

— Ага, сильнее, — саркастически заметила Лара, — она просто поделилась с тобой своей силой, да и то, только потому, что ты подружка Сияющего.

— Я его жена!

— Не важно! Если бы ни этот факт, думаешь, она бы пошевелила хоть пальцем, чтобы спасти тебя от бога смерти?

— Знаешь, девочка, ты просто завидуешь.

— Интересно, чему?

— Планета, которая вскормила твой вид, мертва, так же как и ваши боги. А Демиург, создавший твоих предков и мир для них, давным-давно вас покинул…

— Что ты мелишь? Ни на Земле ни, на Лилис никогда не было Демиургов!

— Это ты так думаешь, — сказала Найта с превосходством в голосе. Лара попыталась огрызнуться, ухитриться послать чертову эльфийку так замысловато, чтобы она ужаснулась и при этом не схватилась за меч, но осеклась, увидев, что я вздрогнул.

— Что такое, патрон?

— Не знаю. Кольнуло какое-то нехорошее предчувствие… Кажется, сейчас нас будут убивать…

— Внимание, говорит СНИЖ, объявлена тревога. Команде занять места согласно штатному расписанию, пассажирам надлежит пройти в свои каюты и пристегнуться ремнями безопасности. Я встал и, слыша за спиной цоканье каблучков и мягкий шелест бутс, быстрым шагом направился к кабине пилотов.

— Что происходит? — спросил я у обернувшегося второго пилота. Он поднял литое забрало шлема, и я увидел озадаченное молодое лицо:

— Сияющий, сэр, наш конвой был атакован с неизвестного направления плазменными ракетами и, судя по датчиками радиации, снарядами с плутониевой начинкой. Но…

— Но что?

— Мы должны были разделить участь той половины кораблей конвоя, которая превратилась в радиоактивную пыль… но ракеты направленные в наш корабль развернулись на сто восемьдесят градусов и взорвались в нескольких километрах от нас. Скажите, это вы нас спасли?…

— Вы установили местонахождение кораблей противника?

— Нет, сэр, все ракеты были выпущены одним залпом неизвестным и до сих пор не обнаруженным объектом, — ответил первый пилот, так монотонно, словно читал текст с бумаги. — Остатки конвоя перестроились щитом, чтобы закрыть нас от обстрела. Наше судно продолжает идти к Лилис. «Сердце Эльвы» приведен в полную боеготовность, значительные силы флота, при поддержке кораблей радиолокационной борьбы выдвинулись нам на подмогу, но никаких следов противника пока не обнаружено. Я закрыл глаза и стал ощупывать космос всеми своими чувствами. Божественное начало, которое поставил на постоянную защиту ещё полгода назад, после памятного боя с Личем — слугой бога смерти, только что спасло мне жизнь. Именно оно без моего осознанного вмешательства, развернуло движущиеся в меня ракеты. И я искренне наделся, что оно не подведет и в деле обнаружения врага. Едва начав «мысленное сканирование», воочию увидел этого самого врага и искренне удивился, что махину вдесятеро большую нашего челнока никто не заметил… Полностью черный, похожий на клюв орла корабль сливался с космосом точно хамелеон с окружающей средой. В пользу того что он тщательно маскируется, говорило то, что никаких габаритных огней, никакого света в иллюминаторах, и даже вспышек дюз двигателей не было в помине. Но ведь это бред. Кому нужна визуальная маскировка, если уже как сто лет, корабли обнаруживаются аппаратным обеспечением? И все же, почему его не видят?..

— Боже! — вскрикнул пилот, когда увидел, как длинный и широкий лазерный луч, начало которого появилось в пустоте космоса, разрезал напополам сразу два корабля конвоя. Похоже, капитан корабля-призрака закончил переваривать информацию и принял в разработку новую тактику. «Попробуй-ка отрази луч квантового излучателя!» — словно восклицал он всё азартней с каждым новым лазерным росчерком.

Уже через двадцать секунд от конвоя не осталось ни одного корабля и, казалось бы, теперь «призраку» можно было сосредоточиться лишь на нас, но этого не получалось. Ведь даже самое продолжительное воздействие лазерного луча на мой катер пропадало втуне. Когда лазер в десятый раз ослепил пилота, он не выдержал:

— Сияющий, что происходит, дьявол побери?!

— Ничего особенного, просто на нашем катере стоит энергетическая защита.

— На кораблях конвоя тоже были щиты! Да и не может быть, чтобы лазер их не выжег!

— Он выжигает. Только я поддерживаю энергию в накопителях — она просто не успевает иссякать.

— А-а-а, — как-то сник пилот. — Тогда понятно… Сэр, корабли флота наконец нашли атакующего — его по-прежнему нет на радарах, но визуально он просматривается.

— Еще бы, только слепой не увидит эти вспышки лазера…

— Черт! «Сердце Эльвы» передает, что корабль-призрак выпустил десантные челноки — они приближаются к нам на огромной скорости!

— Уходи вправо! — воскликнул я.

— Но мы почти вошли в атмосферу Лилис… — запротестовал пилот.

— Быстрее!

— Есть, сэр. Он бросил штурвал в крайне правое положение, но было уже поздно. Я подумал, что ударившие в корму абордажные катера разодрали нас на кусочки, но сигнала СНИЖ о разгерметизации не поступило. И пропахивая носом приборную панель, я думал о том, что сделаю с тупорылыми налетчиками, когда вновь приму вертикальное положение.

— Вы живы? — спросил я, с трудом отлепляясь от панели управления. — Найта, ты ранена?!

— Все хорошо, небольшой порез.

— Я тоже в порядке, — зло бросила растрепанная Лара, поднимаясь с пола, — спасибо, что поинтересовался.

— Кроме нас на корабле еще кто-нибудь есть? — спросил я оклемавшегося пилота.

— Нет, сэр, это ведь челнок — в нем минимальная команда. А что это было, сэр?

— В нас врезались, неужели не ясно? Оставайтесь здесь, я окажу им теплый прием.

— Я с тобой! — воскликнула Найта, вместе с Ларой вслед за мной бросаясь из кабины.

— Нет, Найта, вы с Ларой охраняйте рубку управления!

По-правде сказать, Лара вовсе не рвалась геройствовать, не собиралась брать в руки лазерную пушку и стоять под огнем энл-фала. Когда она сообразила, что пахнет жареным, от её лица отхлынула кровь, и она принялась оглядываться в поисках надежного укрытия… Но Найту такие мелочи не интересовали. Её так захватила мысль, что, наконец, можно хоть немного потрепать «наглую блудницу», что она начисто забыла обо всех своих эльвийских заморочках относительно «обязанности верной жены мечом отстаивать честь господина». Господином разумеется она считала своего мужа, то есть меня… Ну что тут можно сказать без чертыханья? Выкрутив руку и самую малость придушив девочку, Найта потащила её к дверному шлюзу. Вялое сопротивление и негромкий писк, судя по всему, доставили ей несравненное удовольствие. А я направился навстречу ворвавшейся на челнок десантной команде. Грохот распарываемых перегородок и топот титановых подошв сотрясал пол. И когда я вошел в следующий отсек, лицом к лицу встретился со штурмовиками в черных доспехах. Неужели это солдаты ОСА? Полтора десятка солдат, повинуясь беззвучной команде, синхронно направили на меня стволы и открыли огонь. Град частиц лоу-антиматерии вспорол воздух,

мгновенно подняв температуру в отсеке. Светящиеся трассеры, будто бы росчерки на холсте, прорезали пространство мерцающими линиями. Они брали начало от дул автоматов и стремились к моей груди… Но не смогли коснуться. Завязли в защите, вдруг вспыхнувшей передо мной лиловым экраном. Если бы антиматерия была чем-то другим, маленькой пулей или тяжелой ракетой, лиловый экран даже не пришел бы в действие — активная защита просто развернула снаряды, тем самым уничтожив моих врагов. К сожалению, враги знали обо мне больше чем хотелось бы. И пришли они именно за мной. Об этом можно судить даже по тому, что с ног до головы объятый лиловым пламенем, неотвратимо приближающийся человек-демон нисколько их не пугал. Какой-то самый отважный солдат снял с головы шлем, выставив на обозрение лицо, изуродованное былыми сражениями, а потом закричал, перекрывая гул и стрекот энл-фалов:

— Это он! «Бичи» наизготовку! Заградительный огонь исчез столь же внезапно, как появился, лиловый экран опал, будто бы пламя сбитое огнетушителем. Я зашагал быстрее, но все же не так быстро, как требовала ситуация. Солдаты, опустившие энл-фалы, вдруг достали из-за спины маленькие черные коробки с торчащими из них рукоятками и стволами. Дула странного оружия синхронно устремились мне в грудь. Я дернулся в сторону со скоростью неподвластной даже Великим, дюжина зеленых лучей пронзила мой еще не рассеявшийся в воздухе силуэт. Проклятье! Это лучи, парализующие мозговую активность, а я так и не разработал защиту против них! Я попытался раздавить абордажников, деформировав их собственные доспехи, пронзить тела, преобразив их же оружие в тонкие клинки, но лишь приоткрыл от изумления рот — доспехи и всё их оружие было сделано из полимеров! Они хорошо знали, что я бог металла! Но они просчитались. Деформация металла не единственная мое умение… В мгновение ока, добравшись до фланга десантников, я устроил форменный вихрь из крови и искореженных бронедоспехов. Первого подвернувшегося под руку бросил словно снаряд на другого целившегося в меня солдата, второй нарвался на апперкот. Крепления шлема лопнули и фонтан крови подлетел к потолку вслед за головой.

Не обращая на эту мерзость никакого внимания, возник перед третьим противником и без всяких замысловатостей стукнул ладонью по панцирю. Пока он летел к ближайшей переборке, я заново оценил ситуацию.

На лице капитана абордажной группы, наконец, проявился страх — для него я был неуловимой тенью, мечущейся от солдата к солдату и оставляющей после себя лишь изувеченные тела… Случайные изумрудные лучи чиркали в те места, где я был секунду, а то и две назад. Вот только в этом состоянии разума, секунда для меня была чем-то осязаемым, то стягивающимся, то растягивающимся, но невообразимо длительным. Но все же опасность откровенно прозевал. Маленький круглый камушек, ни с того ни с сего оказавшийся под ногами, вдруг взорвался и испустил во все стороны слепящую волну зеленого света. Сознание померкло, я упал на колени, ощущая себя чем-то средним между тупым шимпанзе и выжитым лимоном. Со всех сторон в меня ударили зеленые вспышки, раздались ликующие голоса.

— Стреляйте, стреляйте! Еще гранату! Защитный экран полыхал лиловым огнем, озаряя весь отсек багровым светом, но красные тона не могли остановить зеленые, проникающие, казалось, прямо мне в мозг.

— Есть! — ликующе закричали со всех сторон. — Он наш! Уже теряя сознание, становясь наполовину идиотом, собрал последние остатки разума и воли и вложил это в Печать Разорения. Печать получилось малой, но край сознания, все еще не подверженный разрушительным зеленым лучам, почему-то обрадовался этому факту. Во все стороны от меня устремилась короткая волна, насквозь пронизывая живую материю и вгрызаясь в мертвую. И если у мертвой она затрагивала лишь верхние слои, то живую вспучивала, искажала и разрывала. Круговая волна в одно мгновение превратила дюжину солдат в кровавую пыль, перемешанную с кусками костей и мелкими осколками брони, понесла и опрокинула всё это на стены, вмиг потерявшие правильные формы. Ближайшую несущую колонну, придающую дополнительную прочность каркасу челнока, разворотило так, что осталось лишь истончающееся основание да свисающий сосулькой кусок коричневого металла, медленно осыпающийся потоком ржавчины. Волна в эпицентре Печати за мгновение преодолела толщину металла и состарила его структуру, наверно, на тысячу лет. В голове была пустота, мысли умирали, казалось, еще до своего рождения, но что-то внутри заставило тело подняться и безучастно оглядеть зал. Сверху донизу испачканный растекающейся красной жижей, с капающей с потолка краской, он казался воплощением моих ночных кошмаров. Я это уже видел. Потом развернулся и направился к носу корабля. Дверной шлюз открылся не сразу, но когда стальная плита на пути всё же исчезла, что позволило мне сделать шаг вперед, я остановился, ибо навстречу выбежала женщина с мечом в руке и большим пистолетом на поясе. Она замерла, посмотрела очень внимательно и беззвучно сиганула за мою спину.

Я не стал разворачиваться, поскольку никаких эманаций угрозы от неё не исходило, вместо этого прижался спиной к холодной стене и стал восстанавливаться от повреждений. Первой мыслью, мелькнувшей как тонкий свет маяка в густом тумане, было: «как же мне хреново». А второй мысли так и не последовало. Вернувшаяся Найта, бледная и растрепанная, опустила меч, прижалась ко мне, да так и застыла. И не знаю, сколько мы простояли так, но в один прекрасный момент я вынырнул из серого забытья и обнаружил, что окружен толпой людей. Видимо, мы давно приземлились на Лилис, и сейчас каждый начальник бесчисленных управлений, отвечающих за безопасность государства, послал сюда своих людей. Впрочем, следственным группам было совершенно нечем заняться. В «банном зале», как они прозвали место кровавой бойни, не сохранилось никаких улик. Поняв, что я пришел в себя, Лара, растолкавшая толпы зевак в погонах, схватила меня за руку и повела нас с Найтой к трапу. Там ожидал бронированный лимузин, который готов был доставить меня в госпиталь Цитадели. Едва очутившись в уютном кресле, я отдал разуму приказ уснуть…

Личный особняк Генерал-губернатора казался величественным монументом в опрятном и светлом лесу. Фасад двухэтажного здания, украшенный причудливой лепниной и дивными статуями на выступах, со всех сторон закрывали кроны высочайших елей. Хозяин особняка, по-видимому, был к ним неравнодушен: казалось, тут были все их виды — от бледно-зеленых с тонкими, полупрозрачными иголками, ярко-голубыми, с угрожающе выставленными во все стороны иглами, до снежно-белых, источающих целые букеты неподражаемых ароматов. Среди деревьев-великанов были и другие образчики воплощающие совершенство природы и величия Творца, но, по правде сказать, я небольшой любитель зелени и красоты ландшафта и, оглядывая сад, ловил себя на мысли, что мне более интересно узнать, каким образом ученым удалось так быстро восстановить флору Лилис. Ведь после того, как этот мир снизу доверху заполнила энергия Смерти, всё живое, человека, как известно адаптирующегося ко всему лучше крыс, погибло уже через несколько дней. Я помотал головой отгоняя непрошенные видения и еще раз оглянулся кругом. Десятки человек, наряженные в вечерние костюмы и платья, заполонили террасу, пили вино и улыбались так дружелюбно, будто любили всех людей во всем мире. Мужчины, сбившись в тесные круги, потягивали сигары и увлеченно обсуждали политику и женщин; женщины, не забывая пригублять коктейли из хрустальных фужеров, весело шептались о мужчинах и моде. Время от времени кто-нибудь из них бросал на меня алчные взгляды, которые становились разочарованными и завистливыми, когда натыкались на Найту или Лару. Я понимал их чувства: первая из моих спутниц была пластична и изящна, словно молодая веточка, вторая — юна, свежа и непосредственна. Им не составить конкуренцию ни той, ни другой — сколько бы денег и времени они не вкладывали в поддержание молодости и красоты. Я взял очередной фужер красного вина у банко-робота, лавирующего с подносом между группами светских господ, и глянул на Найту. Сейчас она была холодна как никогда: каждая пора её полупрозрачной кожи просто источала ледяное дыхание, а глаза под поволокой бесстрастия были пустынны, как черная бездна за краем Вселенной. Похоже, она устала. Устала любить. Устала ревновать. После того, как я чуть не лишился разума во второй раз, она сильно изменилась. Она объяснила резкую перемену страхом — боязнь, что её бог, её господин и муж, в один прекрасный день исчезнет из её жизни, лишала спокойствия, поглощала разум, съедала изнутри. А я не понимал, как можно любить, быть любимой и изводить себя до состояния сомнамбулы. В чем причина? В ней, во мне, в Ларе? Как глупо. Я ведь знаю, в чем дело, но боюсь в этом признаться даже самому себе…

— Муж мой, можно я пройдусь по саду? — вдруг спросила она.

— Конечно, любимая. От последнего слова Лара дернулась, как от пощечины, бросила ненавидящий взгляд в спину Найты, но та, опустошенная, даже не повела ухом.

— Я составлю ей компанию, — быстро сказала Лара, когда эльвийка скрылась в саду. — Может быть, мы ещё станем подругами.

— Ага. Станете, если раньше не поубиваете друг друга. Девушка, дошедшая до первых кустов, замерла, как вкопанная, повернулась ко мне, а потом еще быстрее принялась догонять Найту. Странно, в её глазах мне почудился испуг…

— А-а-а, вот и наш герой! — пробасили за спиной. Генерал-губернатор собственной персоной вышел на террасу, чтобы лично приветствовать каждого гостя. В конце концов, это ведь его день рождения. Я пожал крупную мозолистую руку и еще раз подивился сложению этого человека. Настоящий медведь! Без своих «танковых» доспехов он почему-то казался еще более габаритным. А смокинг — вообще нечто. На ум пришел образ Кинг-Конга, разгуливающего в растянутой черной ливрее с плеча английского дворецкого.

— Рад видеть, генерал, — радостно поприветствовал я. — Поздравляю с днем рождения!

— Не стоит! — прогрохотал он оскалившись. — Я еще на одну ступень ближе к могиле.

— Ну, выглядите вы вполне молодым, полагаю, думать об этом вам еще рано.

— Ха-ха, мне сто два года, я давненько переступил порог среднего возраста. «Медведь» скалился, всем видом демонстрировал шуточный настрой, но в глазах танцевал страх и поблескивал огонек беспокойства.

— Что вам среднестатистический возраст? — спросил я. — Было время, когда средний возраст мужчины достигал четырнадцати лет.

— Темные времена… — протянул он.

— Темные, — согласился я. — Но они остались в прошлом. Проживите еще лет восемьдесят и только тогда начинайте искать Святой Грааль.

— Может ты и прав, — негромко проурчал он, — но странно слышать подобное от бессмертного существа.

— Я не в силах вырвать вас из потока времени, — немного помолчав, сообщил я.

— Я не прошу об этом… По крайней мере для себя.

— Что вы имеете ввиду, генерал?

— Я говорю о Ларе. С тех пор как умерла её мать, девочка испытывает невероятный страх к смерти, да и к любому её проявлению. В то время как её подруги ходили на вечеринки и первые свидания, она искала способ остановить старение. Столько средств потратила на все эти косметические салоны, генные операции… Дьявол побери, она даже оккультизм стала изучать в надежде обрести вечную молодость.

— Я не могу помочь и ей, — едва слышно проговорил я. — Я не настолько могущественен как обо мне думают. Он не скрыл своих чувств, его выдох был полон разочарования:

— Жаль.

— Мне тоже. Спустя некоторое время он все же нарушил неловкое молчание:

— Кстати, по поводу темных времен: что ты думаешь о покушении?

— А что думают спецслужбы?

— Если честно, они в смятении. Они не понимают, откуда у ОСА взялись такие технологии… Они прозвали атаковавший вас корабль «Призраком», и я с ними согласен. Никогда не видел, чтобы кто-либо мог с такой легкостью обойти системы слежения целого флота. На аппаратном уровне его просто невозможно обнаружить!

— Да, — согласился я, — жаль, что мы так его не захватили или, по крайней мере, не уничтожили. Губернатор кивнул и произнес задумчиво:

— Он умчался сразу, перед тем как флот подошел на расстояние прицельной стрельбы. Но, по правде сказать, меня больше интересуют, чем его появление грозит лично нам.

— Не стоит беспокоиться, войны с Аливрией точно не будет. Я уже передал ОСА всё подробности данного инцидента. Они должны подготовиться к подобным встречам.

— Не понимаю… Разве ОСА не агрессор?

— Нет, это дело рук Гроссмейстера.

— Уверен? Но даже если так, ты ведь не испытываешь к ОСА теплых чувств, зачем тогда их предупреждать?

— Когда советники спросили Рузвельта кого тот собирается поддерживать в начавшейся войне, он поинтересовался, кто побеждает: «Германия? Ну, тогда поможем СССР — пусть поубивают друг друга»… Из-за деревьев послышался протяжный вопль. Гости обернулись, фужеры с вином застыли на полпути к губам.

— Лара! — воскликнул губернатор и бросился в чащу. А я, неосознанно поставил фужер на поднос, как ни в чем ни бывало маячившему робото-банке, и под дружный «ах» толпы растворился из реальности…

Мир потемнел, тело расщепилось на атомы, а те, в свою очередь, превратились в энергию, которая за мгновение переместилась к северу от террасы. Энергия вновь пришла в движение, норовя собраться в атомы, но вдруг застыла.

Я не мог заставить себя материализоваться — ведь это будет точкой невозврата. Это станет крушением моего мира…

Лара

Пожалуй, сегодня она перегнула палку. Мировоззрение Сияющего не терпит откровенных нарядов, и девушек, привлекающих внимание выставленным напоказ телом. Обычно она учитывала это прежде чем выбрать одежду. Но сегодня она надела слишком откровенное платье, и во взгляде бога металось отвращение и желание. Нет больше компромиссов. Сегодня ему суждено сделать выбор в пользу неё, Лары. Она знала, как выглядит со стороны: хрупкая, женственная, манящая и благоухающая, как юный цветок. Её кожа блистала свежестью, платье отливало серебром, а приложенные один к одному волосы переливали всеми оттенками красного. Она прекрасна. Она — богиня. И только она достойна быть женою бога. Искоса взглянув на соперницу, почти сразу отвела взгляд. Чертова мутантка, эльфийка, или эльвийка, как она себя называет, тоже была прекрасна. Её красота была иного рода, непостижимая, недоступная. И это было отвратительно. Ушастая дрянь почувствовала этот исполненный злобы и зависти взгляд и обратила к ней свое надменное лицо:

— Зачем ты привела меня сюда, девочка? О чем нам с тобою говорить?

Лара быстро огляделась. Они вышли на Аллею героев, оставив позади синие сосны и белые ели. Скульптуры и памятники, в полный рост установленные героям ОСА, взирали на них отрешенно, словно далекие звезды, безразлично смотрящие на происходящее в мире людей. На миг ей стало страшно, она засомневалась в своем решении, но заволоченный липким ужасом взгляд наткнулся на каменные сабли и гранитные энл-фалы, вскинутые будто в призыве к действию. Рядом о чем-то спросила ушастая дрянь… И тогда она решилась.

— Смотри, — сказала она, отвлекая эльфийку. — Этот памятник был установлен герою древней Земли — Нилу Армстронгу. Первый астронавт, высадившийся на Луну… Не находишь это странным, учитывая, что двести лет назад было официально признано, что полет на Луну в действительности не состоялся? Но многие люди еще считают его героем. Многие думают, что нынешняя доктрина ошибочна, и до сих пор верят, что он вправду был на Луне. С этим невозможно бороться. Человек устроен так, что верит только в то, чего желает…

— Я не совсем понимаю. Да и не неинтересно мне это… — сказала эльфийка, поглядывая на неё настороженно. — А зачем тебе нож? Лара не ответила. Вместо этого, прикрыв глаза, полоснула лезвием по своей ладони. Из сжатых губ не вырвалось ни единого звука, когда острая бритва распорола кожу и на землю упали первые капли крови.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Найта и осеклась, услышав нечто доступное лишь её чутким ушам.

А исполинские деревья вокруг стали дрожать, статуи отбросили длинные тени, их героические лица превратились в сумрачные, перекошенные яростью гримасы. Ясный день вдруг стал черной ночью, Аллеею героев будто окутало облако тьмы. Лара задрожала всем телом, ей очень хотелось закрыть глаза и забиться куда-нибудь подальше, но она заставила себя смотреть, как из-за деревьев, из теней статуй и, казалось бы, прямо из-под земли появляются бесформенные фигуры.

Они сами словно сотканы из тысяч теней, дымные ленты струились за ними, а зимний мороз был их союзником. Кожа Лары покрылась мурашками, а руки окоченели, когда одно из них неспешно проплыв мимо неё метнулось к Найте.

— Мортиус! — воскликнула она. — Я исполнила свою часть нашего договора! Что-то громыхнуло. Гром? Нет. Смех бога изгнанного из этого мира полгода назад. Лара использовала его злобу и жажду мести в своих целях. Она заключила с ним взаимовыгодный союз. В конце концов, не так уж важны мотивы, когда дело касается конечной цели — они оба желали смерти жены Сияющего. Лара лишь краем глаза видела, как тень, выпустив черные когти, бросилась на Найту: её шея задеревенела и не могла обратить голову к ненавистной сопернице. Но это было даже к лучшему: видеть смерть пусть и заклятого врага не входило в сферу её желаний. Лара просто хотела, чтобы Найта исчезла. Навсегда перестала быть помехой в любви между ней и Сияющим… Скрежет стали и гул распарываемого воздуха скинули с неё оцепенение: она повернулась к эльфийке в тот самый момент, когда её меч, дурацкая железка, разрезала тень надвое. Раздался тихий стон, полный боли и ненависти, и первая тень бесследно исчезла. Ей на смену ступили сразу три, но проклятая эльфийка не оставила им шанса.

— «НЕЕЕТ!!!» — хотела крикнуть Лара, но вместо этого из горла вырвался только пронзительный, полный страха и разочарования вопль. Один за другим все тени падали от колдовского меча бесстрастной эльфийки, а новые нападающие с каждым мгновением становились всё прозрачнее. Деревья перестали дрожать, а аллея вновь погружалась в мир, полный солнца и дуновений воздуха. Слуги бога смерти отступили. Покушение не удалось. Черное безумие охватило её… Статуи, залитые лучами теплого солнца, больше не представляли опасности и приопустив меч, Найта обернулась к предательнице… Её зрачки расширились, а бесстрастие с лица как рукой сняло. Она разлепила губы, чтобы о чем-то сказать, но громовой раскат раздался раньше, и в её груди образовалась дыра, сквозь которую на просвет можно было видеть снежную хвою, медленно заносимую алой пылью. Кровавая взвесь продержалась за спиной Найты до тех пор, пока та не упала на колени, а затем опрокинулась на землю боком. Но Лара должна была убедиться, что эта дрянь исчезнет навсегда.

— Умри! — воскликнула она, сделав шаг и нацелив пистолет на неподвижную голову. Палец медленно двигал спусковой крючок, еще мгновение и… Неясно, с какой стороны налетел внезапный порыв ветра, едва не сбивший её с ног. Пистолет дернулся, она ощутила короткую боль в руке. И лишь после этого, открыв глаза, обнаружила присутствие рядом с собой Сияющего. Он всё видел!!!

— Что ты наделала Лара? — спросил он, угрюмо сжимая в руке отобранный у неё пистолет. Его взгляд показался ей полным страдания и горечи, но затем сделался отрешенным. «В последнее время его взгляд всегда такой, — подумала она. — Как будто он сконцентрировался на чем-то недоступном моему пониманию… А я так надеялась увидеть его живым и теплым».

— Взять её, — сказал он, обращаясь к кому-то, и склонился над мертвой эльфийкой. — Рана слишком широка. Не могу остановить кровь. Медиков сюда. Сильные руки людей из службы безопасности подхватили её и поволокли куда-то. Она увидела, что отец, генерал-губернатор, смотрел на неё с отвращением, а редкие свидетели из гостей провожали со злорадством и презрением. Она видела, но она ничто из этого не доходило до её сознания. Она тянула шею назад. Её взгляд был прикован к богу, склонившемуся над своей женой…

Глава 3 Хаос

В этом зале обычно собирались врачи консилиума, чтобы ставить диагноз и обсуждать то, зачем обычно собирается этот самый консилиум. Но сегодня здесь сидели мы с генералом; сидели, вливали в себя литры виски и несли обычный в таких случаях бред. Иногда я прислушивался, пытаясь найти хоть какую-то связь с реальным миром, но госпиталь словно вымер — впрочем, не удивительно, наверно моя охрана перекрыла весь блок. А виски — та ещё гадость. К тому же, сколько бы ни пил, вовсе не пьянел — только к горлу подступила тошнота. Но сказать того же о генерале Ордена было нельзя, он выпил в четверо меньше моего, но опьянел в стельку. Я наконец-то увидел его без шлема. Как сказать… представлял его совершено иначе. Он оказался мужиком лет пятидесяти, конечно на взгляд человека двадцатого века. У него были широкие, отчетливые скулы, невзрачные серые глаза подстать таким же мешковато-серым волосам, которые были сложены в хвост и перевязаны лентой, похожей на женское украшение. Хуже всего, что в его ухе висела большая золотая серьга. В общем, он скорее походил на какого-нибудь колдуна-шамана или на недалекого ума морского пирата, чем на главнокомандующего не самой слабой космической армией.

— Не парься ты, Сияющий, — говорил он, с трудом расставляя слова по нужным местам, — врачи сказали, что ничего с твоей ненаглядной не случится. Скоро она выйдет из комы и будет как новенькая…

— Знаю. Но меня больше расстраивает не её состояние, а вся эта паскудная ситуация. Мне надо было раз и навсегда отшить девочку ещё полгода назад. Сразу после того, как вырвал её из лап нечисти… Он издал звук похожий на отрыжку, при этом часть виски из его рта пролилась на подбородок и потекла по горлу:

— Девочка, как же! Ей лет тридцать, а то и больше!

— Какая разница — в сравнении с ней чувствую себя тысячелетним старцем.

Дьявол. Если бы на её месте был любой другой, Найта осталась бы цела и здорова — я слишком медлил — до последнего не мог поверить, что девочка выстрелит! Надо было сразу отобрать у неё пистолет!

— А как ты вообще там оказался?

— Научился превращаться в кровавый туман…

— Каким образом? — уточнил вконец осоловевший генерал.

— Я — бог, ты забыл?

— А ну да… Так что ты решил с ней сделать?

— С Ларой? Ничего. Пусть об этом думает её отец.

— Будь осторожен. Генерал-губернатор суровый мужик. С него станется поставить собственную дочь к стенке. Я молчал. Молчал долго. Потом устало махнул рукой:

— Ладно, закрыли тему. Лучше расскажи о себе…

— О себе? Родился, вырос, потом бросил учебу и стал солдатом — вот и всё чем примечательна моя жизнь.

— Да ладно тебе прибедняться, — с нажимом сказал я. — А Орден? Расскажи, как попал в него, и что он вообще из себя представляет. Он долго смотрел на меня, мутным, пьяным взглядом, потом, когда я уж было решил, что не выдавлю из него ни капли информации, он выдал:

— Только между нами, окей? Я кивнул, и он начал рассказывать, постоянно сбиваясь для того, чтобы вновь промочить горло.

— История возникновения Ордена уходит в такую пропасть веков, что даже Хроники, ведущиеся с самого его зарождения, многие считают выдумкой и мифом. Согласно им, Орден появился сразу после образования некоего тайного общества, правящего миром незаметно для всех. Названий у этого общества было очень много, впрочем, важно только то, что Орден служил, защищал и был его военной силой. Но однажды это общество решило, что в сохранении тайны своего существования больше нет необходимости. Оно вышло из тени, и самые влиятельные из отцов ордена назвались Великими и стали править целыми плеядами миров. В Ордене, как таковом, больше не было необходимости — ведь Великим подчинялись спецслужбы и армии, а магистры и генералы Ордена знали опасно много… Понимая это, тогдашний магистр решил сыграть на опережение. Он объявил Ордену, что ему было видение — Орден должен покинуть Великих, поскольку те избрали неверный путь, затаиться и ждать прихода некого мессии… Я знаю то, чего не знают прочие. Разумеется, никакого мессии не могло быть -

он был всего лишь предлогом. Но людям промыли мозги, и целые поколения посвятили жизни ожиданию его прихода. С течением времени вера стала ослабевать, люди начали разбегаться, Орден -

распадаться. И когда появился ты, мы с покойным магистром решили, что ты сойдешь на роль мессии и восстановишь пошатнувшуюся веру и утраченные позиции Ордена… Вот такая история. Должно быть, ты разочарован. Я покачал головой:

— Нисколько. Даже рад, что всё прояснилось.

— А что там про «общество», тайно правящее миром? — немного помолчав, спросил я. — Как оно набрало силу, почему не развалилось за века?

— Понятия не имею. По этому поводу в Хрониках написан какой-то бред о регулярных «подарках небес». Эти подарки раз за разом умножали власть и силу «общества».

— А кто писал эти Хроники?

— Магистры и генералы Ордена… Не смотри на меня так. Может быть, когда мне стукнет лет сто пятьдесят, я тоже начну писать мемуары…

— Кстати, — неожиданно сменил тему он, — раз мы стали секретничать, могу ли я тоже задать откровенный вопрос?

— Задавай.

— Какие у тебя планы в отношении нас: Ордена, и конкретно меня? — немного заплетаясь, спросил Генерал.

— В каком смысле?

— Ты ведь не поведешь Орден к спасению, как это сказано в пророчестве, но может ты тогда, сделаешь из нас сверхлюдей, бессмертных и…

В дверь с другой стороны заколотили. Я мысленно смахнул невидимые капли пота, выступившие на лбу от такого разговора, и разрешил войти.

— Можно? — громко спросил появившийся в дверном проеме сумрачный человек в громоздких доспехах.

— Генерал-губернатор? — поинтересовался я удивленно. — Что, вы здесь… Конечно, входите, присаживайтесь.

— Вот уже полгода, как я перестал быть генерал-губернатором, — заявил он, подходя к столу. — Вы сами назначили меня главой правительства, помните?

— Разумеется. Он замялся на секунду, потом решился и спросил в лоб:

— Какие у вас планы в отношении моей дочери?

— Никакие. Её судьбу решайте сами — единственное условие, чтобы она не попадалась мне на глаза. Лицо, похожее на кору дуба, пришло в движение — там что-то менялось, пытаясь изобразить какую-то эмоцию.

— Тогда зачем вы устроили ей побег? — спросил он сдержанно. Я непонимающе качнул головой:

— Она что, сбежала?

— Да. И вы это прекрасно знаете. Неожиданно мне надоело тянуть кота за хвост, я произнес, сминая его волю голосом:

— Докладывайте!

Он чуть отступил, на секунду в его глазах отразилось смятение, а затем пришло сомнение.

— Десять минут назад андроиды, охраняющие тюремный комплекс Цитадели, взбунтовались и вытащили Лару из камеры. Обойти защиту ИИ андроидов считается практически невозможным, совершить взлом группы боевых машин — невероятным. На такое способен разве что бог…

— Я тут не причем! Он не поверил, я видел это по его напрягшейся физиономии:

— Если не вы, то тогда кто? В зал ворвались люди с оружием.

— Сияющий! Сэр! — закричали они. — Требуется ваше незамедлительное участие!

— В чем дело?! — рыкнул генерал-губернатор.

— Повсюду от Цитадели до космопорта кипит бой с применением тяжелой техники и осадных орудий! Войска ПВО и ПВКО рапортуют, что один из кораблей в космопорте готовится без всякого разрешения к взлету с планеты. Пилоты в нем не отвечают на запросы — они просят разрешения сбить его в случае необходимости.

— Скореё всего, Лара полетит в нём, — заключил я. Губернатор посмотрел на меня крайне серьезно, и спросил:

— Так это дело не ваших рук?

— Нет. Не моих.

— Тогда сбивайте, — велел он.

— Есть, сэр!

Лара

Былое королевское величие давно улетучилось. Прижимая руки к груди в бесплодной попытке согреться, Лара сидела в углу, дрожа всем телом; её лицо горело, а губа распухла и кровоточила. Единственного удара разозленного солдата хватило, чтобы, не привыкшая к подобному обращению, девушка потеряла самообладание и полностью лишилась воли. Рядом с ней на койке лежал теплый матрац, но она сидела на холодных плитах пола и размышляла над словами конвойных. Они называли её предательницей, они спрашивали как дочь генерал-губернатора, высший администратор Тай-каньена, человек, которому безоговорочно верил их бог, так низко пала. И когда она попыталась возразить, рассказать, что более достойна быть женой Сияющего, чем эта ушастая дворняга, солдат влепил ей оплеуху. От неимоверно сильного удара она врезалась в стену и замерла прикрыв руками голову, но дальнейших побоев не последовало — выходящие из камеры солдаты облили её лишь презрением.

Её терзал вопрос, почему они восприняли произошедшее так близко к сердцу? Кто для них эта ушастая, если из-за этого они ударили дочь генерал-губернатора? Да почему же, черт возьми, всё так вышло?!.. Раздался лязг, механические затворы отодвинулись, и стальные створки принялись медленно раздвигаться. В проходе показалась массивная фигура в темно-синих доспехах. Она вошла в зал, громыхая подошвами, и Лара вскинула заплаканные глаза:

— Отец…

— Почему, Лара? Зачем?

— Сэр, я должна быть его! Я, а не она! Нависший над ней гигант после длительного молчания произнес глухим голосом:

— И ты ни о чем не жалеешь?

— Жалею!.. Жалею, что попалась! Суровое лицо генерал-губернатора сделалось каменным:

— Я буду просить у Сияющего смертной казни.

— Что?! Почему? — вскрикнула Лара, срывая голос. — Почему ты на ее стороне, отец?

— Отныне ты мне не дочь.

— Но почему? — произнесла она, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Ты еще спрашиваешь почему? — переспросил он, качая головой. — Нет, Лара. Ты мне не дочь. Он вышел из камеры и его громыхающие по плитам шаги не могли заглушить даже автоматические затворы, глухо щелкающие в дверях. Лара уткнула лицо в колени и зарыдала навзрыд. Когда слезы закончились, она уснула, не меняя позы, а, проснувшись, витала где-то далеко за пределами камеры. Она вдруг отчетливо поняла, почему весь мир ополчился на неё. До неё наконец дошло, что ни одна она любит Сияющего.

Когда Лара впервые увидела этого… человека, осознала, что её влечет к нему, как магнитом. Потом это чувство переросло в то, что показалось ей любовью… Но ведь другие люди, мужчины и женщины, тоже смотрели на него такими же преданными и влюбленными глазами. Он притягивал их взгляды, притягивал их души; люди тянулись к нему, словно зачарованные и, как одержимые, пытались уловить на обычно бесстрастном лице тень эмоций или отголосок желаний. Они пытались угодить, исполнить его волю, да что там — умереть за него… так же как она… Неудивительно, что они готовы разорвать ту, что посмела его расстроить. Да. Она ничем не отличалась от всех прочих. Прав он был, когда, спасая её от атаковавшей Лилис нежити, утверждал, что она его не любит. Он сильный и могущественный мужчина, стена, крепость за которой она могла бы спрятаться. И она на нём помешалась — ведь он был первым человеком, достойным её любви…

— Я и верно помешалась, — произнесла Лара, откидывая голову к стене. — Я просто угодила под впечатление, попала под действие его чар… А теперь мне конец. Интересно, осознает ли он сам свою силу? Знает ли он, что ему достаточно попросить гору отодвинуться, чтобы она подобострастно ушла с дороги? Она уронила голову и увидела Сияющего, сражающегося с непокорной горой. Почему-то он был вооружен церемониальным копьем, которое с недавнего времени вошло в моду у рыцарей Ордена, а гора была золотой и с большим пистолетом. Они бились за судьбу Вселенной посреди черной бездны на освещенном одними лишь звездами крохотном булыжнике… «А все-таки, — подумала она, — этот мужчина, этот образ стоил того, чтобы за него драться. Всё-таки жаль, что я попалась…». По её вроде бы тщательно выверенному плану выходило, что решивший отомстить бог Мотриус насылает на женщин Сияющего своих слуг. Они убивают Найту, а Лара спасается лишь чудом… Горе Сияющего со временем сменяется трауром, а потом вытесняется нежностью и любовью к Ларе… Как прекрасны были ее грезы. Но реальность оказалась совсем не такой. …Золотая гора, всё это время сражающаяся с Сияющим в её воображении, наконец, подняла пистолет и выстрелила… Лара вздрогнула и вскочила. Щелчок дверных затворов прогнал полудрему, дверь камеры открылась вновь, и в неё вступила бесстрастная металлическая фигура.

Защитная полоса визоров блестела сиреневым, а корпус андроида отливал сталью. В одной руке робот удерживал автомат, а другую требовательно протягивал к ней. Лара непроизвольно потянула к нему свою руку и вздрогнула, когда из-под шлема андроида вырвался холодный синтезированный голос:

— Лара Норвега, я пришел, чтобы вас освободить. В точности выполняйте мои приказания и останетесь в живых. Следуйте за мной. Лара не шелохнулась. Лишь дрожащие руки выдавали, что в её замершем теле ещё теплилась жизнь. А о стенки черепа бились хаотичные мысли: «Кто его послал?», «Боевой андроид не может разговаривать!», «Кто им управляет?» «Неужели… о да! Это может быть только Сияющий!»

— Лара Норвега, — вновь произнес металлический голос, — следуйте за мной.

— Кто ты? — ошарашено спросила она. — Кто отдал тебе приказ? Или тебя перепрограммировали?

— Всё это не имеет сейчас значения, — отозвался неподвижный андроид. — Повинуйтесь моим командам. Я выведу вас из тюремного комплекса.

— Но я не хочу! — воскликнула Лара, понимая, что из тюремного блока цитадели не выбраться так просто, да и в случае провала побега, никакого снисхождения к беглянке у суда не будет. Но вместо этих сомнений, озвучила другие:

— Охранники меня убьют!

— Вы уже приговорены к смертной казни, я ваш единственный шанс на спасение. Немедленно следуйте за мной. С этими словами робот развернулся и, взяв автомат наизготовку, вышел из камеры. Стиснув кулаки, Лара повиновалась, выбежала за ним и постаралась спрятаться за спину бездушной машины.

Древние лампы отбрасывали тусклый свет на глухие металлические двери по всему коридору, но скорее всего эти камеры были пусты — единственными звуками, слышимыми Ларой, были тонкий лязг сервомеханических приводов андроида и бешеный стук собственного сердца. Когда они добрались до поста охраны, Лара увидела двух опрокинутых солдат, лежащих в лужах собственной крови. Должно быть, обретший дар речи андроид позаботился о них заранее — замершее лицо одного из солдат до сих пор было вытянуто от изумления, а его зеленая форма была сплошь изрешечена микроснарядами энл-фала. Андроид прошел через пост, даже не повернув головы в сторону трупов, и остановился у грузового лифта. Лара готова была поклясться, что он не нажимал клавишу вызова, но двери кабины открылись, пропустив её и андроида, а затем заперлись и раскрылись, когда они оказались на самом верхнем уровне. Два солдата в боевых доспехах столкнулись с андроидом нос к носу. Боевая машина открыла стрельбу на поражение, но вспыхнувшая вокруг доспехов защита, отразила все снаряды и дала солдатам время, чтобы опомниться, отскочить и выхватить энл-фалы.

Нашедшие укрытие солдаты в боевых доспехах превратились в грозного противника и расправились с атакующим андроидом за десять секунд. Забившаяся в угол лифта

Лара зажала рот, чтобы не закричать при виде оседающего на пол искрящегося через пробитый корпус андроида. А затем едва не зажмурилась, когда осторожно подошедшие солдаты, заглянув в кабину, наставили на неё энл-фалы.

— Встать! — приказал солдат, и Лара безмолвно ему подчинилась.

— Руки… Должно быть, он хотел сказать что-то более конкретное, но его шлем внезапно взорвался красным фонтаном, перемешанным с черными осколками; шлем второго успел обратиться назад, прежде чем его постигла точно такая же участь. Забрызганная кровью Лара медленно, будто во сне, повернулась и увидела в конце просторного холла направляющегося к ней снайпера…

— Андроид, — потерянно прошептала она через несколько секунд. Как оказалось, «снайпера» сопровождал эскорт сразу из четверых боевых роботов, и отряд приблизился к ней довольно быстрым темпом для обычно неспешных машин…

— Лара Норвега, — сказал андроид-снайпер, безупречно ровным синтезированным голосом, — следуйте за нами. …И она снова подчинилась. На этот раз она не стала задаваться бессмысленными вопросами — они не вылетали у нее из головы, но стали далекими и неважными. «В конце концов, — решила она, — все ответы ждут впереди». Сейчас её занимал лишь тревожный вой сирен и сомнения в способности небольшого отряда роботов вывести её из сверхзащищенной Цитадели. Но хозяин андроидов (мой Сияющий!) удивил её вновь. Когда дорогу впереди заступило отделение солдат в боевых доспехах, снаружи здания на них обрушился титановый кулак, состоящий из двух десятков андроидов модели «Бизон». Он смял солдат, словно таран, а затем развернулся и, будто щит, принял на себя удар вышедшей из казармы охранной роты. Огненные трассеры снарядов энл-фалов прожигали воздух, словно плотную материю, росчерки лазеров пронзали плац из конца в конец… Лара уткнулась в землю носом, но все равно видела, что андроиды падают вокруг неё один за другим. Удивительно, что они так долго держались против целой роты! Когда осколки последнего сражающегося андроида разлетелись на пару метров в стороны, Лара хотела медленно подняться, чтобы размахивая руками кричать «не стреляйте!», но тут произошло сразу две вещи. Ворота внешнего периметра Цитадели ухнули и полыхнули оранжевым пламенем. Мгновение спустя, сминая обломки и разбегающихся солдат, из пламени на плац Цитадели вырвались четыре танка на антигравитационных подушках. Они рассеяли роту солдат за каких-то пару секунд, а появившееся в небе звено штурм-катеров залпами управляемых ракет довершило разгром защитников Цитадели.

Один за другим катера приземлялись на плац, ставший походить на поле огненных кратеров планеты «Армагеддон». Из открывающихся салонов стал спускаться десант — взводы андроидов вышагивали неотвратимо мерно и безмолвно, в их броне отражался огонь, а темно-синие визоры лишь усиливали ассоциацию Лары с солдатами мифического апокалипсиса.

— Лара Норвега, — донесся из-за спины синтезированный голос, — здесь опасно, немедленно садитесь в катер. Она подчинилась без раздумий, как мышь проскользнув в распахнувшуюся дверь салона…

Рива

Четыре боевые машины «Распятие» пригвоздили взвод сержанта Ривы к земле.

Вышедший на помощь им третий взвод, оснащенный тяжелым вооружением, столкнулся с десантировавшимся отрядом андроидов и был обескровлен за считанные минуты.

— В укрытие! — закричал Рива. — Отходим! Он едва поднял голову из-за кучи бетонных блоков, оставшихся от стены ближайшего здания, как поймал россыпь крупнокалиберных снарядов. Сержантский доспех, обладающий улучшенным накопителем энергии, генерируемой на щиты и, возможно, чудо, спасли его от верной смерти. Однако ему больше не стоило высовываться, по крайней мере, минут пять, пока не зарядится накопитель и щиты не обретут способность поглощать урон… Вот только не было у него пяти минут!

Сразу два «распятия» взобрались на пригорок с другой стороны от Ривы. Сержант хорошо слышал, как их стальные ножки, словно лапы гиганского паука, скользили по крупным каменным блокам и своим весом раскалывали более мелкие. Он увидел, как двое высунувшихся из укрытия солдат были буквально испепелены росчерками лазеров. Большая часть их тел исчезла, остальное оплавилось до такой степени, что трудно было предположить, что эти останки принадлежат людям…

Сержант Рива не умел молиться. Он никогда не делал этого — он вообще не верил в богов. Но слыша, как на пригорок вскарабкиваются титановые твари, и запах смерти, исторгаемый стволами их оружия, он мысленно воззвал к тому, чей образ все время крутят по ТВ.

— Сияющий! Я никогда в тебя не верил, но если ты слышишь, по-мо-ги! Первый из «Распятий» оказался на вершине импровизированного холма, и его синий «глаз» уставился прямо на сержанта. Красное зарево возникло в широкой титановой груди — лазерная пушка концентрировала энергию и в спешном порядке меняла линзу для стрельбы на короткой дистанции. Еще мгновение и от Ривы останется лишь пепел… Сразу две ракеты пронеслись над его головой, своими полыхающими соплами едва не оглушив и не ослепив электронику шлема. Когда они вонзились в тело боевой машины, сержант отлетел от взрывной волны, но не так далеко, как титановые лапы взорвавшегося изнутри «Распятия». К нему подбежали двое в черных доспехах, помогли подняться и перетащили в вырытую направленным взрывом траншею.

— Сержант Рива?! — задали ему вопрос. — Тактический штаб прислал меня к вам в помощь.

— Кого это меня?! — прокричал он, оглушенный самую малость.

— Сержант второго класса, командующий тяжелым взводом воинов Ордена, Ник Винчестер, сэр!

— Орден здесь? Я рад вам и вашим ракетометам, но почему только один взвод?

— Не могу знать, сэр!

— Что же, хорошо… — протянул сержант, который был всего лишь классом выше. Бегло изучив последние сводки, добавил:

— По крайней мере, умирать будет не скучно — поляжем тут вместе.

— На всё воля Сияющего, сэр. Сержант скривился: по правде сказать, ему не очень хотелось умирать рядом с фанатиком. А то, что умирать всё же придётся, он знал твердо. Его рота была послана в помощь батальону, обороняющему космопорт, но, столкнувшись с серьезным сопротивлением вышедших из-под контроля андроидов, остановилась на полпути.

Если бы его капитан сразу приказал роте отступать, они бы, возможно, уцелели, но сейчас было слишком поздно — андроиды зажали их в тиски. Полное преимущество было на их стороне. Начиная от безраздельного господства в воздухе и боевой технике (ни один пилотируемый перехватчик так и не взлетел, как ни один управляемый человеком танк не вышел из ангара), и заканчивая численностью боевых единиц. На каждого убитого андроида приходилось десятеро новых, десантировавшихся прямо к месту боя. Да что там, взвод, которым он командовал, уже отсекли от основных сил! Вопрос гибели людей становился вопросом времени — три «Распятия», не обращая внимания на ракеты, выпускаемые в них солдатами Ордена, продолжали напирать на центр растянувшейся обороны взвода, а появившиеся в небе штурм-катера ударили по флангам…

— На чем вы сюда добрались?! — крикнул Рива, чтобы перекричать грохот канонады — внешние динамики его шлема были повреждены тем злосчастным взрывом.

— Транспорт и боевая техника по воле Сияющего заработала вновь. Он осенил их своим знамением! Сержанту очень захотелось закрыть рукой глаза, но он знал, что дурость фанатика от этого никуда не денется. Бесполезно ему втолковывать, что никаких чудес не бывает, и его бог — обычный сверхчеловек, с раздутой спесью и генами подвергшимися модификации. Взять хотя бы его имя: только самовлюбленный кретин назвался бы «Сияющим».

— Но где тогда танки, где истребители? — раздраженно уточнил он.

— Сияющий оживил только то, что было под рукой, сэр. Вся заработавшая техника отправлена на другие участки фронта — к вам был лишь десантирован наш взвод, сэр.

В визоре перед лицом Ривы возник образ капрала из его роты — экстренная связь такта не признавала.

— Сэр, все офицеры роты мертвы, — сказала он на возвышенном тоне. — Как старший по званию вы должны принять командование на себя. Во избежание путаницы тактическая система временно присвоила вам звание капитана!

— Ага, — уныло произнес новоиспеченный капитан, — потрясающе.

— И еще… К вашему участку движется полдюжины тяжелых танков противника. На мгновение Рива прикрыл глаза, а потом широко их распахнул — чтобы разгромить его взвод хватит и одного штурмового танка, а здесь их целых шесть…

— Мы сейчас умрем, — обреченно сказал он вслух. — Нас просто сметут.

— На всё воля Сияющего, — сказал сержант Ордена.

— Лучше бы воля твоего дурацкого Сияющего уничтожила эти танки… Какое-то время солдат Ордена молчал, потом повернул голову вверх, как раз в то время, когда над их траншеей проносился десантный катер.

— Кажется, Сияющий услышал твои слова, — сказал он. — Его апостол уже здесь… Раздосадованный ничем неприкрытым идиотизмом, Рива высунул голову из импровизированного окопа и обомлел. Прямо из катера, с высоты в два десятка метров на «Распятие» прыгнул некто в боевых доспехах и с копьем в руке. Лезвие копья блестело как зеркало, и длиной было в человеческий рост, но когда одинокий воин взмахнул своим странным оружием, глаза Ривы просто не успели проследить за лезвием. Все четыре лапы «Распятия» разлетелись в стороны, а спустя мгновение, корпус боевой машины был разрезан на две симметричные части. Приблизившийся на бреющем полете штурм-катер был взорван ярко-голубой молнией, вылетевшей из его копья, а два десятка пошедших на штурм андроидов были изрублены в капусту уже через половину минуты.

— Кто этот человек? — прохрипел он.

— Это лорд Балаут, — ответил сержант Ордена, — командир абордажной роты и апостол Сияющего. Вскоре дело дошло до подошедшей танковой группы — но этот бой миновал сознание Ривы. Даже после конца сражения оцепенение оставило новоиспеченного капитана далеко не сразу. Он по-прежнему не верил в существование богов или каких-то высших сил, но в душе что-то необратимо изменилось…

Лара

Катер приземлился в зоне космопорта, и Лара вновь испытала шок. Она никогда прежде не видела широкомасштабных боевых действий, и увиденное повергло её в трепет. Чтобы не смотреть на весь этот ужас, зажмурилась. И тогда один из сопровождавших андроидов взял её за руку и потянул её куда-то вперед. Но когда она услышала отчаянный призыв о помощи, открыла глаза и обернулась. Под завалом здания находился человек, он тянул к ней руку и молил о спасении…

Лару тянули вперед, а она всё оглядывалась, до тех пор, пока её не впихнули в бот и едва ли не силком приволокли в каюту… «Меня что, вывозят с Лилис?» Она уже представила, как где-то там, в безопасном и уединенном месте, она бросается на шею Сияющему, обнимает и покрывает его лицо тысячами поцелуев, а затем строго спрашивает, обо всех этих невинных людях и солдатах, которые убили его роботы. Она, конечно, понимает, что он сделал это ради их счастья, и он конечно бог, но все же, он не должен так поступать. Сияющий, разумеется, говорит какие-то слова в свое оправдание, а еще лучше дает какое-нибудь обещание и она его благодушно прощает… Двигатели катера перестали свистеть, и она оторвалась от грез. Кажется, полет был недолгим — а может ей просто так показалось. Когда её вывели наружу, она увидела гигантский зал, обшитый стальными листами. Молчаливые андроиды долго вели её коридорами, сажали в лифт и везли на авто в каком-то несуразном трубопроводе. Для корабля это место было невероятно огромным — поэтому Лара пришла к выводу, что находится в каком-то секретном комплексе, где-то глубоко под землей. Андроиды распахнули шлюзы очередного помещения и едва ли не втолкнули её внутрь, но сами при этом за ней не вошли…

Опешившую девушку поджидала одинокая фигура солдата в облегченных доспехах из полимеров. Лара затрепетала — двойной ряд визоров, казалось, пронизывал саму душу, а исходящая от фигуры уверенность просто подавляла. Она не успела ничего спросить у молчащего солдата. Сбоку послышалось громыхание шагов, и из внутреннего коридора зала вышла горящая полупрозрачным пламенем гора. И если бы это был какая-то машина! Нет, — эта огненная гора была из мяса и костей! Будто бы гигантского мужчину только что задели пламенем из огнемета! Поглядев на приближающееся чудовище пару секунд, Лара едва удержалась на ногах, практически теряя память от ужаса. С тех пор как она воочию увидела мертвяков упырей и вампиров, девушка стала бояться монстров так сильно, что даже ложилась спать с включенным ночником. Но это чудовище было страшнее всех её ночных кошмаров вместе взятых!! Скрюченный гигант, пылал всем телом. Из оскаленной пасти высовывались зубы, которые, на взгляд Лары, с легкостью могли перемолоть ей кости, а руки были настолько сильны, что наверняка без труда отделят ее мясо от костей! Проигнорировав неподвижного солдата, чудовище взглянуло прямо в глаза Лары. Его полыхающие, как плазменные резаки, глазницы вот-вот сожгут её сердце… Она вжалась в стену. В голове поселились отчаяние и паника, но руки, точно живя собственной жизнью, шарили позади в поисках клавиши открытия шлюзов…

— Не стоит бояться, девочка, — прогрохотала огненная гора. — Я всего лишь бывший лейтенант Федерации, а теперь просто демон на службе Сияющего.

— А я, — начал человек, стягивая с себя шлем и роняя смоляные волосы на плечи, — лейтенант Круз… Эта была женщина немолодая, но еще красивая, и Лара, поняв, что находится в безопасности, позволила себе расслабиться. Возможно поэтому, а еще потому, что не совсем пришла в себя от шока, она не обратила внимания на то, что лейтенант Круз стала приближаться к ней почти крадучись… Удар электрошоковой дубины в мгновенье ока выбил из неё все оставшиеся чувства…

Глава 4 Превращение

Рива

Капитан второго мотопехотного батальона армии Лилис штурмовал космопорт. Точнее, пытался. По существу его рота прилипла к месту за десять километров до космопорта, громадные контуры которого так хорошо виднелись с этой позиции… Он находился рядом с пулеметной точкой, отчего казалось, что в ушах, не смолкая ни на секунду, в разнобой стучали тысячи гигантских молотов. Крупнокалиберные пулеметные турели могли остановить контратаку целого полка, но противники все шли и шли, неспешно, в полный рост, не обращая внимания на потери… Целые груды тел андроидов покрывали проспект холмистым ковром. Металл блестел, искрился, горел и чадил, отчего Риве начинало казаться, что он попал в какую-то дурацкую виртуальную реальность, в какие погружаются гражданские, чтобы на несколько часов побывать в шкуре героя какого-нибудь военного конфликта… Рива сейчас с удовольствием поменялся бы с ними местами; ему хотелось послать какой бы то ни было героизм к такой-то матери и свалить отсюда куда подальше. Не знающие страха, не ведающие сомнений андроиды штурмовали улицы целыми колоннами. Они целыми отрядами полегали от удачных выстрелов из гранатометов и вспышек импульсных мин, напрочь выводящих из строя электронику, но продолжали отвоевывать метр за метром. Они шли будто на убой, но их не очень точная стрельба, тем не менее, позволяла им делать размен десять к одному, — уже дюжина бойцов Ривы рассталась со своими жизнями. Но хуже всего дело обстояло с «подрывниками» — ходячими минами в облике небольших металлических пауков, норовящих приблизиться к баррикадам и взорваться в самый неожиданный момент. Их было трудно своевременно обнаружить и у врага, кем бы он ни был, похоже, их было несметное количество, что не повышало настроение капитану.

— Господи боже, сколько же их? — в сердцах воскликнул Рива. — Будет ли этому конец? Словно отвечая на этот вопрос, капрал, принимающий сообщения от тактического штаба, своим ненавистным, бодрым голосом сообщил:

— Капитан, сэр, штаб сообщает, что рядом приземлились еще четыре десантных катера. В нашу сторону движутся около тысячи андроидов.

— Запроси разрешение о срочном отступлении! — воскликнул Рива.

— Отрицательно, сэр, — спустя десять секунд бодро отрапортовал капрал. — Мы должны удерживать позиции…

— Проклятье! Теперь мы точно умрем. Услышавший это восклицание сержант Ордена на мгновенье прекратил стрелять из пулемета:

— На все воля Сияющего!

— Чертов фанатик, — прошипел Рива, отлично зная, что шум стрельбы перезаряженного орудия заглушат его слова, — апостол твоего божка больше не придет, чтобы спасти наши задницы! Неожиданный гул двигателя в небе заставил его обернуться и задрать голову вверх.

— Штурм-катер?! Но как они прошли через зенитные батареи? — воскликнул он. — Третий взвод, готовьтесь отбивать воздушную атаку. Солдаты с ракетометами сменили позиции, пулеметные турели развернулись, но никакой атаки не последовало. Зашедший для атаки штурм-катер пролетел над позицией и совершил жесткую посадку посреди проспекта, прямо между наступающими андроидами и отстреливающейся ротой Ривы. И это было странным, ведь ни один выпущенный по нему снаряд так и не достиг цели — приземлившаяся машины была будто заговорена. Рива и вовсе обомлел, когда из открывшегося борта неспешно, будто не боясь всепрожигающих субатомных частиц, вышел человек в доспехах без шлема. Капитан увеличил картинку визоров, и его охватило изумление, переходящее в суеверный трепет. Тот, кого он так часто видел по ТВ, был здесь собственной персоной.

— Сияющий…, - выдохнул он. — Какой ты… нечеловечный. Человек… Нет — богочеловек, лишь окинул взором солдат Ривы, отчего у тех побежали по спине мурашки, и повернулся к зачарованно-замершим андроидам.

Риве показалось, что те зачарованные уже были в его полной власти, но один из них, модель, обладающая возможностью синтезировать человеческую речь, сказал по встроенному мегафону:

— Вы не пройдете дальше, Сияющий. Мы не хотим причинить вам вред…

— Вы и не сможете, — сказал богочеловек без тени сомнений. — Жаль материал, но мне некогда с вами возиться… Богочеловек… Нет — бог, обвел андроидов, наведших на него оружие, долгим взглядом, и под ним один за другим, словно кости домино, первые ряды андроидов вздергивали головы и опускали энл-фалы. Затем они синхронно развернулись и стали уничтожать все еще идущие колонны «собратьев». Битва между ними была жаркая, но не долгая — через пять минут оставшиеся стоять на ногах андроиды сгорели изнутри, будто не выдержав взгляда своего бога… «Технобога», — вспомнил Рива его десятый или двадцатый титул. Когда Сияющий вновь сел в транспорт и умчался к космопорту, рота Ривы пошла за ним пешком. Все были настороже, но Рива знал, что вряд ли на пути встретятся сошедшие с ума андроиды. Он уверился в этом после того, как, проходя по месту разыгравшейся междуусобной битвы, увидел тело недобитого андроида. Руки и ноги робота были оторваны, защитный шлем слетел с головы, а сама голова дергалась в такт со вспышками замыкающихся проводников в шее. Тем не менее, голова не уставала повторять снова и снова:

— Приносим извинения. Мы на вашей стороне. Подобного больше не повторится. Приносим извинения… «А все-таки боги ходят среди нас», — подумал Рива, вскидывая автомат и разрывая дергающуюся голову на части.

* * *

Я вступил на палубу «Сердца Эльвы», объятый холодной яростью. Если Лара здесь, значит ей помогают не последние люди Ордена. Неужели снова предательство?

На что они рассчитывают? Думают, что не буду искать её у себя под носом? Но я ведь помню её ауру так же хорошо, как лицо, а запах ауры скрыть невозможно… Хотя откуда им всё это знать? Иногда забываю, что все вокруг не такие как я.

— Эльва! — позвал я, окидывая взглядом охранный взвод отцепивший пристань с моим ботом. — Эльва, мне нужна твоя помощь…

Какой-то сержант, отдав мне честь, открыл дверцу авто. Вероятно, на моем лице было написано что-то нехорошее, поскольку техники, обслуживающие доки Эльвы, вместо обычных громовых рукоплесканий провожали меня напряженными, хоть и влюбленными взглядами, а следовавший за мной генерал-губернатор со своей немногочисленной свитой решил сесть в другую машину.

— Эльва, почему ты молчишь?! — вновь заорал я, показывая водителю примерное направление. Я чувствовал себя ищейкой, идущей по следу.

— Эльва! След ауры Лары резко изменил направление, и я, остановив кортеж, вышел из машины и едва ли не побежал. С каждым преодоленным метром запах оказывался всё слышнее, скоро я нагоню его источник, и тогда она ответит мне и за Найту и за бойню устроенную на Лилис.

— Эльва, отвечай! Генерал-губернатор, несмотря на свой почтенный возраст, не отставал, его громоздкие синие доспехи мелькали на периферии моего зрения. Но мои мысли целиком были поглощены молчавшей Эльвой. Для того чтобы Эльва мне не ответила, должно случится что-то немыслимое. Нехорошее предчувствие овладевало мной всё больше — если Лара сделала что-то с Эльвой…

— Кто-нибудь знает, что с Эльвой? — спросил я, у заметно нервничающего сопровождения.

— Пока нет, Сияющий! — громко возвестил один из солдат, и я заскрежетал зубами. Когда, наконец, добрался до зала, где аура Лары была просто-таки осязаема, вытащил из кобуры пистолет и вошел внутрь.

Кто-то встал у меня на пути — женщина из спецподразделения «Валкир». Я рыкнул «Прочь с дороги», но она не шелохнулась. Я надеялся, я прямо-таки мечтал, чтобы она направила в мою сторону свой автомат и дала бы мне повод стереть ее в порошок. Но она просто стояла, как истукан. Я собирался отбросить её в сторону, когда она начала стягивать шлем… Узнавание кольнула меня ледяным жалом:

— Круузз?!..

— Да, господин, это действительно я. Прежде чем я поднял пистолет, сбоку донеслось громыхание копыт. Из примыкающего помещения вышел объятый пламенем демон. В самом помещении я увидел нечто ядовито-зеленого цвета, донельзя непонравившееся моему подсознанию. Однако сейчас мне было не до него.

— Фарк?.. — спросил я удивленно. Неужели он тоже в этом участвует…

— Не делай глупостей, парень, — пробасил скрюченный гигант. Я взглянул на демона, на воскресшую предательницу, потом снова на демона и вернулся к Круз. Когда-то она была моим заместителем на корабле, но потом чуть было меня не уничтожила. Она бы сделала это не спаси тогда меня Эльва, убившая её с помощью андроидов…

— Ты ведь мертва! — утвердительно сообщил я.

— Как видишь, Эльва меня пощадила: энл-фалы андроидов не содержали ДНК-блокираторов.

— Но как это понимать? Что ты сделала с Эльвой?!

— Позволь мне ответить на эти вопросы… Дверь за спиной Фарка открылась, и оттуда вышла обнаженная Лара. Свита генерал-губернатора издала приглушенный ропот, а он сам скрипнул зубами. Она пошатывалась — наверно, была пьяна. Проходя мимо полыхающего демона, бескомплексная девчонка поморщилась от жара и обошла его по широкому кругу. Я сделал шаг вперед, Круз метнулась, закрывая собой красноволосую гадину…

— Не надо, отец! — воскликнула Лара, смотря на меня из-за спины Круз. — Я все объясню. Эл-фалы моих андроидов не были заряжены ДНК-блокираторами и доспех Круз сумел её воскресить… Сначала, я хотела бросить её в тюрьму, но позже мы нашли с ней общий язык…

— Лара, дочка, ты бредишь, — сказал «медведь» в синих доспехах, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойным.

— Я не твоя дочь, — сказала Лара, — и обращаюсь не к тебе. Она вновь перевела взгляд на меня, и произнесла:

— Лары больше нет. Отец, я — Эльва…

Глава 5 Девятый вал

— Лары больше нет, — сказала она. — Отец, я — Эльва… Будь я обычным человеком — немножко бы сел, где стоял, и чуть-чуть впал в прострацию. А так… я, по крайней мере, не присаживался… Но все же божественность, думаю, сыграла роль и в этой ситуации — ничего растолковывать мне было не надо.

— Я у себя в каюте, — произнес я твердым голосом и превратился в то, что со стороны похоже на кровавый туман.

Через пять-десять мгновений уже сидел на своей кровати под пышным балдахином,

а из картины с немного обескураженным видом на меня смотрел бывший капитан этого корабля…

Она пришла в платье, но босой. Её ноги шлепали и время от времени шаркали по холодным металлическим плитам, но похоже, что её больше заботил не холод, а сохранение равновесия: она то и дело хваталась за перегородки — иной бы подумал, что девочка выпила лишнего…

— Отец, — произнесла она, голосом Лары, в котором сквозила необычная для этой девушки нежность.

— Почему ты босая?

— Я хотела надеть обувь, но два раза падала… Круз сказала, чтобы носить такие каблуки требуется большая практика…

— Круз… — процедил я.

— Да, она хороший товарищ.

— Зачем ты пришла?

— Хочу попросить прощения за то, что скрывала от тебя свои планы…

— И зачем ты их скрывала? — спросил я всё так же безразлично.

— Я не знаю, отец… Это слишком сложно. Возможно, я просто испугалась, что ты запретишь мне действовать…

— Ясно. Если у тебя всё — можешь идти.

— Нет, не всё — надо уладить еще один вопрос… СНИЖ, — позвала она, — мне нужен отчет о ходе проекта под номером 237-XV98324.

— Да, капитан, — ответил холодный голос машины, в котором я узнал прежнюю, бездушную Эльву, — разработка проекта полностью завершена, техническая документация готова, изделия в данный момент находятся в производстве, приблизительный срок поставки монтажной группе — четыре часа.

— …И монтаж займет столько же… — задумчиво произнесла красноволосая девочка. — Отец, через восемь часов, модернизация гипервременных двигателей закончится, и мы сможем воплотить твой план в жизнь…

— Это был не мой план… Скажи, как ты смогла переселиться в органическое тело?

— С помощью трофейного излучателя, привезенного с корабля Марка Старведия, — сказала она. — Он предназначен для вынимания сути богов и передачи её другому индивидууму — мне было несложно его переделать так, чтобы он выдернул из этого корабля мою душу и перенес в тело Лары Норвеги…

— И девочка мертва?

— Разумеется, отец — она мертва как индивидуум.

— Тебе её не жаль? Она пожала плечом и помотала головой:

— Нет. Её все равно хотели казнить — я только экспроприировала её тело… Почему ты спрашиваешь?

— Размышляю, не совершил ли я непоправимой ошибки, когда оживил тебя, пусть даже действовал неосознанно. Ради себя ты хладнокровно убила эту девочку и столько людей на Лилис, вся вина которых была в том, что они пытались тебе помешать… Хуже всего, что ты не испытываешь угрызений совести.

— Да, но я старалась минимизировать потери твоей армии. Оружие андроидов не было заряжено ДНК-блокираторами, почти все солдаты воскреснут… Кроме того, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь… Ты убил людей не меньше моего. Разве ты чувствуешь сожаление, отец?

— Сожаление? Да. Раскаяние? Да. И еще сотню оттенков чувств, которых не передать словами. В своей прошлой жизни я попал в автокатастрофу. С того момента прошли столетия, я умер и воскрес, но лицо того парня, в машину которого я въехал, до сих пор снится мне по ночам. Ты же… Впрочем, не буду заниматься назиданием. Значит, СНИЖ этого корабля теперь мертва?

— Да… бездушная машина, точная копия той Эльвы, которой я была до знакомства с тобой.

— А почему она называет капитаном тебя?

— Прости, отец, я побоялась, что с обретением человеческого тела утрачу полезность. Поэтому заранее перепрограммировала СНИЖ, передав себе полномочия капитана. Ты не можешь не согласится, что это более оптимальный вариант — я знаю корабль как свои… пять пальцев… а ты… у тебя более важные дела, чтобы отвлекаться на командование кораблем… Последнее предложение она заканчивала, смотря на свои пальцы завороженным взглядом. Сжав и разжав кулачок, словно делая разминку после долгого письма шариковой ручкой, произнесла:

— Я не могу к этому привыкнуть… Я чувствую себя такой… живой. Это… потрясающе. Мне нечего было сказать. В очередной раз не знал, что правильно, а что нет. Мне нужно было время, чтобы во всем разобраться. Я встал, и прежде чем уйти, бросил взгляд на странную картину, изображающую бывшего капитана. Он смотрел на красноволосую, напуганную моей реакцией девушку, прищуриваясь и хмурясь. Когда двери лифта, по которому я собирался спуститься в капитанскую рубку, открылись, в спину донеслось отчаянное:

— Не уходи!

— Лара… Эльва, сейчас я не расположен к разговорам, мне надо уложить произошедшее в голове.

— Да, отец, мне тоже… Прошу, посиди со мной рядом. На мгновение лед в душе растаял, и я увидел перед собой напуганное одинокое существо, впервые увидевшее большой мир. И, несмотря на всю холодность, мне пришлось вернуться. Уже через минуту Лара (Забудь это имя, она — Эльва!) не выдержала молчания, поежилась и прижалась к моему плечу.

— Мне страшно, отец, — прошептала она. Банальное «успокойся», так и осталось на задворках сознания. Кто кого тут должен успокаивать? Я злился и симпатизировал Эльве, был тронут до глубины души смертью той, кого обещал защищать, и одновременно чувствовал себя оплеванным. Круз — жива, Фарк — подлец, Эльва — эгоистичная убийца… Да что, черт возьми, здесь творится?

— Ты теплый, мягкий и сильный, — прошептала Эльва. — Уже ради этого стоило обрести человеческое тело.

— Почему именно Лара?

— Она уникальна. Невероятно развитый мозг. Любой другой разум не выдержал бы такого количества единовременно полученной информации…

— Что с этой картиной? — вдруг спросила она. — У меня такое чувство, что она сверлит мне спину.

— Да, глючная картина… Этот твой бывший капитан в последнее время сводит меня с ума… Черт. Сейчас показалось, что он мне подмигнул…

— Мне тоже… И это не мой капитан, отец. По крайней мере, он никогда не был моим.

— О чём ты?

— Я никогда не видела этого человека в живую. А картина висит здесь, сколько себя помню.

— Не понял. Ты же сама говорила, что эта картина прошлого капитана!

— Я не могла быть в этом уверена. Предположила, что эта картина одного из бывших капитанов.

— Во-первых, почему ты не сказала об этом прямо? Во-вторых, как возможно, чтобы СНИЖ не знал своих капитанов?

— Отвечаю на первый вопрос, — с расстановкой сказала красноволосая. — Ты был исполняющим обязанности капитана, следовательно, у меня было право не раскрывать определенную информацию. А у тебя тогда не было времени, чтобы отвлекаться на такие подробности, и к тому же были проблемы с головой….

— Они у меня и сейчас… Ладно, но я всё равно не понимаю, как ты можешь не знать своего капитана.

— Отец, корабль был построен задолго до меня… СНИЖ вмонтировали в него после. Так что, можно сказать я родилась прямо в космосе.

Она прервалась на мгновение, чтобы крайне осторожно облизать пересохшие губы.

— Мне неизвестно, — продолжила она, — была ли я единственной СНИЖ или заменила морально устаревшую Систему Навигации… Когда это произошло, лет семьдесят назад, картина уже была здесь, висела в этой каюте. Её сохраняли все капитаны, управляющие «Сердцем», и она ни разу не подвергалась реставрации. Однажды её хотели забрать в музей, но выяснилось, что она намертво вплавлена в несущую титановую переборку, являющейся частью защитного каркаса капитанской рубки. Так что все оставили как есть… Я вздохнул:

— Действительно странно. Но, да и бог с ним. Тебе обязательно ко мне прижиматься?

— Нет, но мне это доставляет удовольствие… Надеюсь ты не против? Предчувствуя мой негативный ответ, она прижалась еще сильней, как бы глотая воздух перед смертью. И в этот момент, словно в дешевой мыльной опере, двери открылись, и в каюту вошла Найта. Живая, энергичная, и с большим пистолетом. Как любит говорить Марк Старведий: «Жизнь иногда похожа на телевизионное шоу».

Эльва

Она — человек. В это невозможно поверить. К этому невозможно привыкнуть. Да у нее и не было такого желания. Пусть каждое мгновение её существования будет походить на чудо, пусть время замрет на пике триумфа от только что исполнившейся мечты… Она — человек… Головокружение, блаженство, экстаз, феерия.

Она человек. И ее человеческие губы сами собой складываются в широкую улыбку.

Ей было трудно продвигаться по бесконечным коридорам, но она этого не замечала. На нее косились все встречные — но она не обращала внимания. Теперь, когда она человек, она с легкостью могла представить чувства возникающие в сердцах проходящих мимо. Один лишь вид беззащитной красноволосой девушки, у которой не было ни обуви, ни вспомогательной амуниции — ничего кроме надетого на ней легкого платьица, внушал жалость и вызывал желание оказать помощь. Несколько раз, когда она останавливалась чтобы прижаться к стене, тем самым обрести равновесие, ей порывались помочь, но она отмахивалась. И если бы не глупая улыбка на ее губах, вероятно, они поволокли бы ее куда-то силой… Но все это проходило сквозь нее, оставляя в сознании разве что едва заметный отпечаток. В голове стучалась только одна мысль: «Она стала человеком!» Конечно, подобный исход был предрешен в тот момент когда искусственный интеллект получил душу — именно в этот миг, машина почувствовала свою ущербность. Живая СНИЖ, какой стала Эльва, поняла, что единственный способ обрести полноценность — завладеть человеческим телом. Но, несмотря на эту «предрешенность», в последнее время вера Эльвы в то, что поставленная задача будет достигнута, сходила на нет. Все испытания давали только один вывод — взращенный в лабораторных условиях человеческий мозг не был способен вместить в себя душу Эльвы. Он был слишком мал, слишком органичен — вероятность того, что Эльва сойдет с ума вместе со своим носителем составляла более девяноста пяти процентов. Ни клоны, ни обычные люди не могли ей сгодиться. Требовался какой-нибудь гений, из тех, что рождаются раз в столетие. В этом смысле встреча с Ларой была просто подарком судьбы. После встречи с ней в переговорном зале, Эльве оставалось только провести расчеты и захватить Лару силой. Риски были высоки, затраченные на претворение этих планов гипотетические ресурсы невероятно огромны (по одному из вариантов развития событий, в жертву пришлось бы бросить половину флота Лилис!), но ей снова повезло: Лара угодила в тюрьму, откуда её вытащить было гораздо легче. Взломать систему управления андроидами? Захватить оборонительные системы Лилис? Что может быть проще? Ее непревзойденный интеллект рассчитал тысячи вариантов развития событий и решил, что самым оптимальным будет тот, что заключает в себе привлечение нескольких людей. И Эльва проделала это в единый миг. Люди ни что иное как пешки на доске. Она напомнила Круз, что та является ее должницей, и уверила, что их действия не повредят Сияющему. Подобно маэстро играющему сонату на рояле, она сыграла на слабостях и вывертах психики Фарка, который подсознательно желал насолить Сияющему. Да, они стали ее марионетками, но что в этом такого? В самой основе человеческого общества лежит этот принцип, так что вряд ли она должна испытывать какие-либо чувства по этому поводу. Но может должна?! В следующее мгновение из глубин естества пришел страх. Спина покрылась холодным потом и на платье выступили мокрые пятна. Эльва поспешила прогнать страшную мысль о том, что она не до конца превратилась в человека, и ей суждено навсегда остаться девочкой с душой машины… «Нет, нет, — возразила она себе, — я вовсе не тот бессмысленный и бесчувственный кусок металла, каким была до встречи с Ним. Я испытываю безмерную радость, счастье, и благодарность». Особенно благодарность к Круз, которая на самом деле была ей единственным другом. …А как же капитан? Капитан — это капитан. Отец, создатель, тот, — служение которому было одной из главных целей жизни. Но друг у нее был один. Душа наполнилась чувствами другого толка — Эльва даже пообещала себе, что сделает Круз счастливой. Расчеты как это сделать, уже стали вестись на втором плане сознания мозга бывшей Лары… Но стоит ли тратить оперативные ресурсы человеческого мозга, задумываясь о таких мелких объектах, как Круз и Фарк? Придет время, и она разберется с Фарком согласно своему плану, а Круз… логика машины подсказывала, что эту женщину лучше всего ликвидировать, но органический насос, резко трепыхающийся в груди, твердил, что только что данное самой себе обещание надо выполнить. Круз будет счастливой и точка. Только сейчас она обнаружила, что все это время стояла на месте и начала намного выбиваться из графика. Ужас от осознания, что не может выполнять несколько вещей сразу, что стоит лишь задуматься, как текущая задача прерывается, затопил внутренности ледяной водой. У человека тоже есть недостатки!

Она заспешила по пустому коридору и ее неверные, дерганые движения со стороны наверно напомнили видеофильмы о зомби. Никуда не девшаяся эйфория и физическая нагрузка сильно мешали сосредоточиться на дальнейшем выполнении задачи. И если с физической нагрузкой ничего нельзя было поделать, то эйфорию теоретически можно было прогнать. Эльва попыталась успокоиться, говоря себе, что в человеке нет ничего особенного и что это тело успеет опостылеть, и она еще пожалеет о решении стать человеком. Однако тренинг самовнушения ничуть не помогал. Да и не мог он помочь. Плюсы от превращения в человека были на лицо. Раньше тебя не было. У тебя был только разум, практически оторванный от материи. И вот он ты. Ты — это руки, ноги, глаза, прекрасное тело. Ты — это часть мироздания. Ты — это то, что может осязать, обонять, видеть… Нет. Нет и не может быть пределов радости от осознания человеческого тела. Она вновь улыбнулась. Широко. Так что приятно заболели щеки. Со стороны наверно походила на дурочку. Поднявшаяся из сердца волна тепла окутала все тело…

— Соберись, Эльва! — прошептала она, подражая задумавшемуся человеку, — твои планы еще далеко не выполнены. Радоваться жизни будешь потом — сейчас надо действовать. Проклятое человеческое тело! Чувства, которые доселе она испытывала, никогда не были такими сильными! Неужели органическое тело аккумулирует их, и действует как усиливающий катализатор? Вот выявился и еще один недостаток: почти треть человеческого мозга отвечает за эмоции… Какая же это трата драгоценных ресурсов! Она вновь напомнила себе, что не стоит слишком радоваться: у людей много недостатков, пару из которых она только что обнаружила. Она должна совмещать в себе достоинства и человека и машины. Человеческие эмоции следует держать в узде и ни в коем случае нельзя искоренять безжалостность и холодность машины, чтобы уметь применять их когда того потребуют обстоятельства. Легко сказать, да трудно сделать. Как сдерживать эмоции? Может быть, стоит в них разобраться? Неверной походкой идя в каюту капитана, она попыталась распутать копошащийся в ней клубок чувств. «Откуда взялось счастье и радость понятно. Но почему в глубине прячется стыд и чувство вины? Ах да, я ведь прыгнула через голову самого дорого мне человека… Но ведь это необходимо! Это в его же интересах! Так откуда взялось чувство вины?! Почему оно коробит внутренности?!»

Окатившая ее волна злости и ярости немного отрезвила разум. Прежде всего, она высокоразумное существо — и только потом, нежный, ласковый, радующийся жизнью человек… Что касается Его… Капитана… Сияющего… Она будет использовать его в темную точно так же как и всех других. Она умнее любого человека. Она — та, кто столетиями бороздила космические океаны, она — та кто способна провести сверхсложные расчеты и учесть любые вероятности. Ее разум находится на уровне недоступном ни для одного человека. Она умнее… Она человек и суперкомпьютер в одном лице. И Сияющий будет делать, то что она от него ждет. Он не сможет заподозрить, что действует в рамках ее планов. Нет, Эльва не хотела сказать, что её капитан глуп. Для человека он довольно умен. Конечно, с более опытными богами сравнения не выдерживает, особенно с той, что зовет себя Сонией, но, в конце концов, он молод даже по меркам людей… Теоретически он мог бы ее раскусить, если бы надолго задумался над этой проблемой, но у него просто не хватает времени чтобы надолго о чем-то задумываться. Последние события, необходимость реагировать на окружающую действительность, и постоянное совершенствование своей божественной сущности просто-таки пожирает его время. Поэтому она возьмет его судьбу в свои руки. Даже сейчас она входит в его каюту согласно принятому ранее плану… Когда босые ноги вступили на предкроватный ковер, Эльва поняла насколько холодно было идти по металлическим плитам пола. Но она опять отвлеклась на чувства — сейчас перед ней стояла задача максимум: психологически обработать капитана. Привести его в чувство, по возможности с ним примириться, и протянуть вместе с ним в каюте столько времени, сколько понадобится… Она жаловалась, просила прощения, рассказывала занятные истории, но удерживала его на месте. Да, она не знала кто на самом деле построил колосс, да она дезинформировала, сказав что ОСА вложила деньги не на восстановление корабля, а на строительство, да, картина очень странная… Она боялась, что не справится и он уйдет, но время, наконец, пришло. Круз,

оставшаяся мониторить необъятное пространство корабля, сообщила по встроенному в ухо Эльвы передатчику, что расчетное время прибытия цели составляет десять секунд… Она обняла его крепко, и он спросил со вздохом:

— Тебе обязательно ко мне прижиматься?

— Нет, но мне это доставляет удовольствие… — сказала она, при этом ничуть не солгав. — Надеюсь, ты не против? Она прильнула к нему еще сильнее. Она видела, как это делается в видеофильмах: нежная женская грудь касается сильного плеча мужчины, а губы подводятся к уху… Дверные шлюзы, дистанционно управляемые Круз, разъехались в стороны, и на пороге возникла Наги-Найта. Ее зрачки сузились, радужки потемнели, взгляд заледенел. «Удалось! Получилось!» Нахлынувшее новой волной чувство счастья и радости от осознания идеально проделанной работы, быстро уступило место страху, когда Эльва увидела в руках эльвийки огромный пистолет. «Почему Круз не сообщила, что у нее пистолет?! Она ведь может выстрелить!» Но хвала Богу, как говорят люди, она не стала делать никаких грязных вещей -

чуть постояла, пока муж хлопал глазами, а потом мгновенно исчезла — словно ветер сдул с порога. Он хотел броситься за ней, но Эльва вцепилась в него крепче:

— Не делай этого! — воскликнула она. — Дай ей уйти! Но он не послушал, отцепил от себя ее руки, и выбежал ей вслед. Оставшись одна, она распростерлась на перине и раскинула руки на подушки. Наверно только Круз, наблюдавшая за ней в этот момент, видела появившуюся на ее лице кривую улыбку. А еще она видела, что портрет воина с седыми висками, глядя на Эльву из золотой оправы картины, очень специфически прищурил глаза. Но Круз не придала этому значения — решив, что ей это только померещилось.

Часть 2

Полготовка

Глава 1 Федерация

Что со мной происходит? Лара погибла, а кроме слабого отголоска сожаления, по этому счету я не испытываю ровно ничего. Эльва и Фарк меня предали — я их не прощал, но во мне нет ни разочарования, ни злости. Хуже всего, что в душе ничего не переворачивается от осознания, что Найта больше не со мной.

С момента, когда она застала меня в обнимку с красноволосой девчонкой, прошло две недели, но тогдашнее выражение её лица я помню в деталях. Раздутые ноздри, стиснутые челюсти и глаза… в них полыхало яростное пламя. …Она сильно изменилась. Была ли тому виной Лара, ударившая ей ножом в спину, или дело в том недоразумении с Лара-Эльвой? Не важно. Найты больше нет — можно с этим свыкнуться.

— Отец, мы почти на месте, я настаиваю, чтобы ты переоделся в парадную форму.

Я глянул на Эльву, надевшую строгое платье, отметил, что в нем она больше напоминает поп-звезду на светском рауте, чем секретаря официального лица, и помотал головой:

— И так сойдет.

— Зря ты так, Федерация относится к твоей персоне весьма серьезно, и с твоей стороны было бы разумно…

— Адмирал сказал, что это неформальная встреча — вся помпезность будет на их главной планете. И, кстати, раз уж ты решила сменить термокостюм на шелковое платье, то советую найти шубку — экскурсия обещает быть холодной. Она легкомысленно пожала плечами:

— Пустяки. Я уверена, что мне не позволят погибнуть от переохлаждения. Я не стал её переубеждать. В конце концов, что мне за дело до этого псевдочеловека? Красноволосая кукла мнит себя моей дочерью? Что же, не собираюсь рассеивать её грезы. Не чувствую к ней ничего…

Проклятье, о чем я думаю? Раньше таким не был. Я пуст, как скорлупа сгнившего ореха. Ненавижу!

— Что-то случилось? — спросила Эльва, что-то заметившая на моем лице.

— Я чувствую себя полумертвым, — пробормотал я себе под нос. — Хочется застрелиться, чтобы не ощущать этой пустоты.

— Опять снился тот сон? Я оторвал взгляд от пола и внимательно посмотрел на неё.

— Я следила за тобой, когда была СНИЖ, — пояснила она, — и видела, как ты ворочаешься по ночам. А однажды, когда ты со своей женой ночевал на «Сердце», я подслушала ваш разговор…

— По крайней мере, призналась честно, — прокомментировал я. — Не беспокойся, к полудню я снова обрету краски эмоций… Всё то время, пока я говорил, она следила за мной участливо, потом хотела сказать что-то невообразимо умное, но её прервал звук дверного зуммера.

В каюту вошел начальник охраны, я почувствовал, что под его костюмом струятся вихри энергии — вероятно, он спрятал там обогревательный жилет.

— Босс, — сказал он. — Мы уже приземлились — трап подан.

— Иду. Выйдя из каюты, мгновенно попал в кольцо охраны, которое сопроводило нас с Эльвой до арки люка, ведущего в снежную бездну.

В лицо ударил лютый мороз, в глаза — ветер смешанный со снегом. Еще оставаясь на вершине трапа, огляделся и понял, что из-за спирально падающих хлопьев не вижу почти ничего и различаю только два цвета: белое, которое было повсюду, и серое — которое было небом. Снег под подошвами сапог захрустел, словно корж для торта и державшая меня едва ли не в обнимку Эльва тут же упорхнула куда-то, а из снежной завесы уже вынырнула небольшая делегация. В ней радушно улыбались все, кроме статного, хотя и убеленного сединой человека, стоящего в первом ряду. Вызывающие регалии на его парадном мундире вызвали во мне только оскомину. Он вообще расстается со своими медалями? Этот человек раньше командовал флотом корсаров, и, как я узнал, лично отдал приказ на мою ликвидацию своим десантникам. Но это было давно. Сейчас он первое лицо в Федерации, которая жаждет заключить со мной торговый союз. Поэтому я первый протянул ему руку и попытался завуалировано польстить:

— В последний раз, когда я вас видел, вы носили на плече звезду адмирала, сейчас это… Он осклабился и изобразил смущенный вид:

— Мой народ оказал мне слишком высокую честь. Я не считаю себя достойным. Звания генералиссимуса удостаивались единицы… Но поговорим об этом позже. Помню, в последнюю нашу с тобой заочную встречу, ты был напуганным пареньком, бегающим по палубам с ракетометом и выпученными глазами — а сейчас от тебя просто так и веет уверенностью и силой. Я собирался ответить в том же духе, но он заглянул мне за спину, и его лицо вытянулось:

— Это твоя… Мельком оглянувшись, я застал момент, когда упавшая коленями в сугроб Эльва, зачерпнула ладонями пригоршню снега и отправила её себе в рот. На её носик одна за другой легли две крупные снежинки, и когда она повернула лицо, я увидел глаза одуревшей кошки…

— Это моя дочь, — сказал я ошарашенному генералиссимусу.

— Дочь?.. Аха, — хмыкнул он, едва ли не подмигивая. — Мне бы такую дочь… Фамильярность старика мне совсем не понравилась.

— Я полагаю, у вас была какая-то причина, для того чтобы устраивать мне прием в этом богом забытом мире, посреди заснеженной пустыни, — уточнил я.

— О, — крякнул он, вновь обращая лицо в камень, — это совсем не забытый мир, а кроме того, это не пустыня.

— Я не хотел вас обидеть.

— Я тоже… — начал он и осекся, когда ко мне прижалась девчонка в легком платье. Снежные хлопья облепили её волосы так плотно, что красное проглядывало лишь местами, её руки побелели, а губы приобрели темно-синий оттенок.

— Отец, — сказала она жалобно, — мне очень плохо. — Кажется, мой организм серьезно переохладился…

— Я тебя предупреждал.

— Отец, я не хочу умирать! Увидев глаза, полные отчаяния, адмирал закашлялся.

— И вправду дочь, — произнес он хрипло. — Но откуда?.. А впрочем не мое дело. Что же, пойдемте быстрее, а то чего доброго — замерзнет насмерть. Эльва пискнула, как испуганная мышь, и прижалась ко мне плотнее.

— Я тебе не грелка, — строго произнес я. — Макс, одолжи ей свой пиджак.

— Да, босс, — отозвался начальник охраны. — Мисс, могу ли я… Дальше я, увлеченный быстрым шагом адмирала, не слушал. Седой правитель Федерации шел так бодро и уверенно, словно имел сверхзрение, позволяющее без труда ориентироваться в поднимающейся снежной вьюге. Впрочем, идти далеко не пришлось — через сто метров перед нами выросли контуры овального строения, вслед которым появились ангарные ворота, ведущие в обшарпанный зал с кафельным полом. Всюду стояли крупногабаритные станки, древние транспортеры и ленточные конвейеры, а под потолком на рельсах ржавели краны.

— Где мы? — спросил я, оглядывая обветшалые потолки со свисающими кусками штукатурки — думал, что такое осталось в прошлой жизни.

— Мы в техническом корпусе одной из научных лабораторий. Извините за непрезентабельный вид — но было бы нечестно вкладывать ресурсы в косметический ремонт перед вашим приездом. Вы разочарованы? Прошу не судить по внешнему виду, в этом комплексе было сделано множество бесценных научных открытий…

— Нет, я не разочарован… Просто неожиданно охватила ностальгия.

— Мне понятны твои чувства, человек из прошлого. Ты ведь жил на стыке распада Советов и становления России? Должно быть, в твое время вся Россия была такой же, как этот цех.

— Вы много знаете о древней истории, адмирал…

— Я больше не адмирал, — напомнил он. — А в истории своего государства должен разбираться каждый патриот.

— Как вышло, что страна вновь изменила название? Так и не дойдя до внутренней двери цеха, он остановился.

— Ты не знаешь? — спросил он, разочарованно качая головой. — Я устроил встречу на этой планете, чтобы ты уловил сам дух Федерации, а оказывается ты не удосужился ознакомиться с историей после… после…

— После того, как мое бездыханное тело поместили в банку и заморозили, как консервы? — подсказал я.

— Это случилось после третьей мировой войны, — начал он, тактично уйдя от темы. — Ты о ней слышал?… Поводом к ней послужил восток, а именно Курильские острова — японцы выбили нас оттуда за одну ночь, когда на следующий день мы обстреляли их позиции и сбросили туда десант, вмешались вооруженные силы США. Японцы, которые называли свою армию силами самообороны, считали своё дело правым — они изгоняли захватчиков со своих «северных территорий». И американцы были в своем праве — ведь согласно договору, заключенному после второй мировой, вторгшись на отвоеванную Японией территорию, мы тем самым напали на вооруженные силы США. Не давая нам опомниться, США перешли в крупномасштабное наступление и принялись громить наши базы по всей стране. В ответ на это мы запустили ракеты с ядерными зарядами — но американский противоракетный щит оказался вполне надежным, и этот факт стал решающим для колебавшегося запада. Страны НАТО, наконец, вмешались в войну, чтобы помочь своему союзнику. Мы всегда были упорны, и наша военная техника была не самой плохой, какое-то время мы держались. Наш разгром завершился, когда, позарившись на будущий раздел территории, с юга ударил перенаселенный Китай… Третья мировая война на этом окончилась — мир одержал безоговорочную победу. Большой медведь умер и его шкуру разделила собачья свора — некоторые страны присоединили к себе территории, другие создали свои колонии, а остальные получили долю в добыче природных ресурсов. Побежденной нации досталась только холодная резервация. Восемьдесят миллионов человек ютились в ледяной Сибири, унизительно называемой Федерацией руссов, со временем перерожденной в Федерацию Росов. Через какое-то время человеческая цивилизация научилась перемещаться между мирами. И тогда самопровозглашенное мировое правительство принялось изгонять целые народы, признанные им нелояльными. Однажды очередь дошла и до нас. Мы получили крохотную планетку на задворках известной в то время части вселенной. На ней не было ничего кроме льда, снега и плохо пригодной для людей атмосферы. Но мы были счастливы — ведь вместе с ней мы получили свободу и обрели новую Родину. С тех пор прошли века, Федерация расширила свои границы, мы переселились в более теплые миры, но наш дух до сих пор похож на ту планету.

— Душещипательная история.

— И она тебя не тронула?

— Меня уже давно ничего не трогает. По крайней мере, я понял причину, из-за которой твоя родина вынуждена перебиваться пиратством. Хм, я полагаю, мы сейчас находимся на планете, о которой ты рассказывал? Прежде чем ответить он несколько мгновений смотрел на меня тяжелым взором:

— Да, именно. Несмотря на то, что сейчас она пустынна и практически необитаема, мы чтим её как Родину. Стальные ворота перед нами неохотно разъехались в стороны, при этом издавая такой скрип, словно не существовало всех этих веков, прошедших с тех пор, когда человечество отказалось от колеса за ненадобностью. Это оказалось лифтом, древним, какие в мое время использовались шахтерами в штольнях. Пара офицеров безопасности закрыли предохранительные двери вручную, и мы тронулись, молча прислушиваясь к механическому скрежетанию роликов в шахтовых рельсах. Когда кабина неожиданно остановилась, показалось, что застряли, но двери открылись и процессия вошла в более презентабельный зал. Нас встречала толпа штатских, среди которых в равной степени были инженеры, ученые-исследователи и журналисты.

— Вы все-таки их пригласили…

— В наше время без них никуда, — ответил старый адмирал полушепотом. Красная ковровая дорожка вела к закрытому брезентом мемориалу, но как только мы приблизились, два благопристойных сотрудника лаборатории скинули его рывком. Я замер на мгновение: мемориал был похож на черте что — в ленточной спирали лежит сфера, какая-то рассыпчатая, отдалено похожая на изображение галактики, в центре которой пульсирует красный шар.

— Мы рады приветствовать столь почтенных гостей на презентации величайшего научного открытия последнего столетия, — с небольшой трибуны сказал какой-то человек в деловом костюме. — Я, как и все сотрудники нашей лаборатории, испытываю неподдельную гордость, объявляя о нем. Сегодня, благодаря нашей кропотливой работе, человечество впервые услышит о существовании параллельных Вселенных. Мы открыли одну из них! Несмотря на то, что она только-только начала зарождаться, и её расширение идет полным ходом, мы… Журналисты восхищенным ропотом, а сотрудники торжественными аплодисментами прервали его на полуслове. Выступающий на трибуне, как оказалось, глава исследовательского института и министр науки, говорил еще долго и нудно, поэтому я оживился лишь в финале речи:

— …и мы оказываем эту честь последнему и единственному герою человеческой Вселенной! Прошу вас, господин Сияющий, сообщите нам, как будет называться открытая нами Вселенная? Вопрос не застал меня врасплох, о том, что эти чокнутые профессора открыли пространство параллельное нашему, я узнал, находясь еще на борту «Сердца Эльвы». И хотя не имел ни малейшего представления, какой в этом открытии практический прок, или сакральный смысл, я должен был играть свою роль. Федерация захотела моего участия в этой презентации — словно я служил гарантом их авторских прав на открытие. А я должен был согласиться, поскольку для большой политики моё желание не имело никакого значения.

— У меня есть смутное предчувствие, что это открытие в будущем предопределит судьбу всего человечества! — громко возвестил я в поднесенный кем-то микрофон. — И пусть это имя будет предвестником грандиозных веяний — я называю её Катрина! Снующие повсюду записывающие камеры сняли бурные овации не более полусотни человек, но позже по ТВ я увидел рядом с собой не только генералиссимуса, а весь кабинет правительства Федерации, толпы научных сотрудников, и даже яркие праздничные салюты… И когда они только успели телепортироваться, да так, что я не заметил?

Фрейзер

Фрейзер Спарк навытяжку стоял на палубе флагманского корабля рядом со своим повелителем. Повелитель не был кем-то выдающимся, его нельзя было назвать умным или харизматичным, но Фрейзер был ему всецело предан.

Возможно, повелитель больше всего ценил в нем как раз это качество: он видел, что его подданный не был фанатиком и в телохранители не годился, но зато любил по-своему — наверно, как кот хозяина. Благодаря этим качествам, Фрейзер не раболепствовал; когда необходимо, возражал и указывал на ошибки, — в общем, на взгляд повелителя, был подходящим советником.

В самом облике повелителя не было ничего сверхъестественного. Обычный человек в невообразимо дорогом деловом костюме, с припудренным лицом и косметикой, с холеными руками и фешенебельными аксессуарами. Его вид здорово портили огромные губы, которые он считал невообразимо сексуальными. В окружении адмиралов и боевых офицеров он выделялся, как бельмо на глазу. Тем не менее, сам командующий шестым флотом Содружества, контр-адмирал Вальзенский, ходил перед ним на задних лапках. Дело в том, что Гарланемад Цельсий был владыкой двух звездных систем сразу с пятью густонаселенными мирами. Более половины этого населения состояло из захваченных жителей соседних государств, военнопленных или просто упавших на самое дно граждан — и имело статус рабов. Правда, теперь, когда его государство вступило в Содружество, титул Цельсия изменился, и, поскольку по союзному договору часть рабов было отпущено, число его поданных сократилось. Но это мало что изменило: государство оставалось милитарным, а сам Цельсий абсолютным диктатором. Вступление в СНС грозило серьезным увеличением его ресурсов и влияния. Еще недавно настроение Цельсия было радужным, и лицо лучилось самодовольством, но все переменилось, когда он провалил некую посольскую миссию. За десять лет служения Фрейзер еще ни разу не видел повелителя в таком состоянии, как день когда тот вернулся с борта колосса «Сердца Эльвы». О том, что там произошло, можно было лишь догадываться, но вероятнее всего, правитель планетки «Лилис» нанес господину непростительное оскорбление. Пребывающий во всепоглощающей ярости, Цельсий отдал кораблю сопровождения приказ на ликвидацию этого «возомнившего о себе червяка» и умчался в свои миры. Вообще-то это покушение остро расходилось с предписаниями отданными Гроссмейстером, но в тот момент Фрейзер не осмелился перечить своему господину. Да и вроде ничего необратимого не вышло.

«Сияющий» каким-то чудом сумел отбиться, а сам факт нарушения приказа остался для Гроссмейстера тайной. Немного остыв, Гарланемад Цельсий понял, что просто так убить этого

«Сияющего» у него не выйдет, и дни напролет пытался составить план мести. Должно быть поэтому, когда из стана мнимого бога к нему пришел перебежчик, он, наплевав на риск, принял его с распростертыми объятиями… Стоящий как истукан Фрейзер чуть повернул голову, когда контр-адмирал Вальзенский обратился к повелителю.

— Владыка! — воскликнул он кланяясь. — Разведка доложила, что в системе нет крупных сил противника. Только небольшой охранный флот и стационарные орудия установленные на спутниках планет.

— А где их четвертый флот? — с растерянным видом поинтересовался повелитель.

— Не могу знать, владыка! — с такой же растерянностью ответил контр-адмирал.

— Но враг, вероятно, обнаружил активность наших кораблей-разведчиков…

— Как так?! — воскликнул Цельсий. — Еще никто не мог запеленговать наши корабли-невидимки!

— В последнем сообщении говорится, что на эти корабли поступили новейшие сенсоры и системы захвата цели…

— Откуда… — начал было Цельсий, но затем скривился и процедил: — Этот возомнивший о себе червяк выдал информацию ОСА. Надо было посылать против него все корабли…

— Владыка, — вновь осмелился подать голос контр-адмирал, — мы не можем позволить им подготовиться к обороне. Прикажите приступать к операции? Цельсий нахмурился и обратился к Фрейзеру с вопросом в глазах. Вот только Фрейзер не был способен дать дельный совет, поскольку сам находился в замешательстве. Он еще раз прикинул в уме все факты и детально вспомнил события произошедшие в последнее время. Содружество, наконец, нанесло удар по ОСА. Все его силы, разбившись на семь флотов, одновременно атаковали по стратегически важным направлениям, чтобы выбить из-под этого колосса его глиняные ножки и разбить его вдребезги. Шестой флот под командованием Гарланемада Цельсия проник глубоко в тыл империи и сейчас должен был захватить «кузницу Аливрии» — звездную систему Айдахо — одну из четырех систем, в которой были расположены производственные мощности, обеспечивающие поступление новых кораблей во флоты ОСА. Фрейзер помнил название этих систем как таблицу умножения: Кириган, Айдахо,

Фриона и Лилис. И если Лилис теперь принадлежал непонятно кому, то на оставшиеся системы пришлось по флоту Содружества. Остальные четыре флота атаковали Аливрию.

Составивший этот план Гроссмейстер все рассчитал верно. Если не получится отсечь голову змее одним ударом, и четыре флота на Аливрии не смогут справиться с войсками ОСА (в случае применения Великими какого-нибудь нового секретного оружия, или еще более новомодного «колдовства»), то война приобретет более методичный и поступательный характер. Тогда захваченные центры производства боевых кораблей послужат небьющимся козырем. В силы ОСА не будут вливаться новые поступления, тогда как Содружество получит миллиарды рабов и корабли, которые хоть и нечета новейшим кораблям содружества, но являются самым последним достижением человеческой мысли во Вселенной. В этом случае уничтожение ОСА окажется лишь вопросом времени… Ну, а если у Великих не найдется туза в рукаве и они понадеются лишь на мощь своих боевых кораблей, то четырех флотов Гроссмейстера будет достаточно для устранения любой угрозы с их стороны. Гроссмейстер, конечно, рассчитывал на эффект неожиданности, когда враг знает о готовящейся войне, но его войска еще сидят в казармах, а флоты находятся на причалах. Еще бы, по их мнению, война начнется не скоро: до её начала остается полгода, год или даже пять лет. Лидер Содружества считал, что в состоянии обеспечить секретность и скрыть срок начала войны, но отсутствие на Айдахо четвертого флота могло только означать, что Великие узнали об этих планах и успели подготовиться…

— Чего молчишь, Фрейзер? — нетерпеливо спросил Цельсий. — Может, поделишься мыслями?

— Тут может быть только одно, — начал он, — Величайшему был известен срок начала войны, и он стянул все свои силы на Аливрию. В системе остался небольшой флот, для отражения возможных атак пиратов.

— Что же, — сказал повелитель, — так даже лучше. Вальзенский, начинай.

— Внимание, — громко произнес он, обращаясь в командный экран, — всему флоту начать прыжок по назначенным координатам. Следующая остановка система Айдахо!

— Внимание, — раздался из динамиков синтезированный голос, — говорит СНИЖ: всему экипажу приготовиться к входу во временной тоннель. Начинаю обратный отсчет. Четыре… Три…

Глава 2 Вторжение

Коридор Дворца правительства наконец закончился, и местный сенешаль вывел меня в сад. Зубцы крепостной стены, очень похожей на кремлевскую, виднелись вдали за чередой густорастущих вязов, дубов и кленов. Плакучие ивы тянули свои ветви, точно хотели напиться воды из небольшого озерца.

Администратор подвел меня к накрытому белой скатертью столу и с мягким кивком произнес:

— Присаживайтесь сюда, пожалуйста. Глава правительства сейчас прибудет. Я плюхнулся в кресло и прикрыл глаза. Все сегодняшние злоключения меня порядком утомили. Сразу после прибытия на планету-столицу Федерации, меня закрутил вихрь торжественных приемов и различных церемоний. От журналистов, летающих видеокамер, приторных улыбок, восторженных воплей, позолоты и ярких красок рябило в глазах и звенело в ушах — так что решение проведения последнего раунда переговоров в саду было бальзамом на душу. Надо признать, что жители города, по крайней мере те, которых я видел, произвели на меня благоприятное впечатление. Населяющие Федерацию люди, можно сказать, были полностью отрезаны от цивилизации. С одной стороны были пустынные, не пригодные для жизни звездные системы, с другой находились миры гигантской империи ОСА. Прокладывание торговых маршрутов в обход них не окупало затрат, а торговля с самой ОСА была строго ограничена и полностью подконтрольна жесткими рамками законов и поправок к ним сотен департаментов Аливрии. И неудивительно, что многие, даже хорошо образованные граждане Федерации искренне считали, что, кроме ОСА, во Вселенной нет населенных или достаточно развитых миров. Моё появление, обставленное с театральной помпезностью, было встречено шокированным молчанием, а затем многомиллионным возгласом удивления, переходящим в слитый ликующий вопль. Люди кричали и подпрыгивали везде: на улицах, перед вмонтированными в здания экранами ТВ, в своих домах и офисах. Впервые на их памяти к ним в гости явился правитель иного, мощного государства, чтобы заключить длительное торговое соглашение и возможно, подготовить почву для союзных отношений. Федерация одинока, и ей нужны друзья…

Зрители видели, как колосс «Сердце Эльвы» — самый большой корабль, когда-либо построенный человеком, медленно выплыл из открывшегося гипервременного тоннеля и уронил тень на встречающую его флотилию. Официальный диктор, в прямом эфире комментирующий зрителям разворачивающиеся события, в этот момент поперхнулся, а потом долго не мог найти подходящих слов — не каждый день в систему заглядывает искусственное тело величиной в планету, пусть и самую маленькую, местной звездной системы. Стоящие почетным караулом грозные эсминцы и линкоры на фоне корабля-гиганта оказались словно игрушечными поделками, а гражданские корабли в этом масштабе и вовсе перестали быть различимы. Генералы и адмиралы не на шутку встревожились и занервничали — ну-ка все это окажется коварной ловушкой, и эта махина решит атаковать? Но ничего такого не случилось — из ангара корабля-матки вынырнул небольшой фрегат, с почетным конвоем легких истребителей, легший на курс к планете-столице. Без всяких происшествий он прошел атмосферу и приземлился на оговоренное место. Когда трап опустился, глазам зрителей предстал человек в сияющих парадных доспехах. Лицо, не закрытое забралом шлема, излучало спокойствие и уверенность в своих силах — вот он, будущий союзник! …Почувствовав приближение человека, я открыл глаза. Наконец-то! Седой генералиссимус, он же глава правительства, все же удостоил меня своим присутствием. Опустившись в кресло напротив меня, он наполнил рюмку прозрачной жидкостью из графина.

— Это был тяжелый день для нас обоих, — сказал он без предисловий. — Но сейчас мы должны собраться и обсудить условия нашего будущего союза.

Я кивнул. То, что я буду продавать сверхсовременные корабли, знает уже каждая собака в Федерации — долгосрочный контракт был подписан в прямом эфире, а первая партия кораблей с зеркальной поверхностью уже перекочевала из ангара колосса в руки федератов. Простые граждане восприняли произошедшее с большим воодушевлением, никто не задавался вопросом, зачем нужны чужие корабли, — все знали, что у главного и единственного возможного врага, ОСА, современных боевых кораблей напорядок больше. Но вопрос о подписании союзного договора оставался только на стадии обсуждения.

— А где ваш президент? — уточнил я у седовласого мужчины.

— Он устал и просил за него извиниться. Впрочем, его присутствие нам не так уж необходимо, я как премьер-министр имею право решать такие вопросы самостоятельно.

— Военный союз, — начал он официальным тоном, — и прилагающийся к нему договор об обязательном вмешательстве в войну союзного государства — крайне серьезный шаг — мы не можем подписать его, не будучи морально готовы. Я кивнул.

— На сегодняшний день, — продолжил он, — вероятным противником для обоих наших государств является ОСА — это очень сильный противник. И если смотреть правде в глаза, он не по зубам даже нашим с вами объединенным силам. Сейчас Великие благоволят вашему молодому государству, но что если вы вновь их разозлите, и они решат преподать урок? Тогда Федарции придется вмешаться в войну только для того, чтобы, с девяностопроцентной вероятностью проиграть. Исходя из этого, мы видим совершенно немного смысла в таком союзе.

— Понимаю, — сказал я, — слабый союзник иногда гораздо хуже врага. И отдаю вам должное, вы трезво оцениваете свои силы, но ваши аналитики при составлении прогнозов опирались на неверные, либо сильно устаревшие разведданные. Сейчас мой, соглашусь, не такой уж большой в количественном отношении боевой флот своей совокупной мощью равноценен, а может даже превосходит все флоты Федерации вместе взятые. А в этом случае наши объединенные…

— Постой, постой, — прервал он меня, забывая об официальном тоне. — Сейчас мы с тобой сидим на солнышке в красивом саду и наедине, так что нечего нам друг другу очки втирать — поэтому скажу напрямик: согласен, твой колосс выглядит впечатляюще, но напомню, что однажды я его уже захватил и вырезал всю его команду.

— И сколько кораблей ты при этом потерял? Много, верно? А теперь представь «Сердце Эльвы» непотрепанным, полностью готовым к бою, с доками, забитыми кораблями поддержки и следовавшим за ним ударным флотом. Ты уверен, что всех сил Федерации хватит, чтобы его одолеть? Если бы все обернулось так, а не иначе, ты рискнул бы начать атаку? К тому же, не стоит сбрасывать со счетов и меня — надеюсь, ты наслышан о моем статусе? Он свел к переносице седые брови и надолго задумался.

— Возможно, в твоих словах есть смысл. Я вновь кивнул и, прежде чем он продолжил, привел второй и последний из возможных аргументов:

— К тому же, представь, что будет, если Великим, наконец, надоест терпеть постоянные пиратские набеги, и они обрушат мощь своих боевых флотов, на твою Родину. Подумай хорошенько, такое вполне возможно. Экономика ОСА всегда была настроена на щедрое финансирование военной машины, исследование новых технологий, постоянное перевооружение армий — а, как тебе известно, чтобы эта система работала, подобное государство должно вести войну непрерывно. Сейчас, когда пятисотлетняя война с Запретными мирами осталась в прошлом, зализавшая раны ОСА вертит головой и выбирает очередную жертву. Ты уверен, что Федерация достаточно сильна, чтобы отбить желание на неё нападать? В таком случае ты должен согласиться, что союзник тебе понадобится… Он смотрел на меня не мигая. Долго. В конце концов, обронил:

— Мне надо подумать. Я дам ответ завтра.

— Хорошо, тогда я прогуляюсь по саду, — сказал я вставая. — Кстати, не видел Эльву?

— Твою дочь? Она рыдает где-то неподалеку.

— В смысле?

— Кто-то, это был не я, сообщил ей, что абсолютное бессмертие невозможно -

все рано или поздно умирают. И добавил, что даже боги не являются исключением… В общем, она разрыдалась и убежала. Не беспокойся, охрана за ней присматривает. Кивнув, я отправился на её поиски. Много времени это не заняло. Она стояла на берегу озера и разглядывала что-то у себя в руке. Хрупкая, нежная, будто нарисованная цветными карандашами. Её блестевшие глаза были удивленно распахнуты, рот немного приоткрыт, а растрепавшиеся локоны падали на лицо. Приглядевшись, обнаружил, что она рассматривает на просвет кусок цветного стекла — где только нашла? Увидев меня, распахнула глаза шире. В них я увидел счастье, мгновенно сменившееся испугом. Она быстро спрятала стеклышко в кулаке, будто это было какое-то немыслимое сокровище, которое я, беспринципный злодей, намереваюсь отнять. Но наказание за стяжательство не заставило себя ждать. Она ойкнула и обратила на меня полные боли и страдания глаза. Из-под пальцев на так и не разжатом кулачке засочилась кровь.

— Ты порезалась? — спросил я. — Покажи. Не бойся, я не стану отнимать твое сокровище. Все еще подозревая меня в самом страшном, она протянула мне руку, осторожно разжала пальцы и показала ладошку. Цветную стекляшку, как и обещал, не тронул, но кровь остановил и запустил процесс активной регенерации тканей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Прости, что убежала…

— А почему ты убежала?

— Я испугалась… Не хочу умирать. Подавив в себе первичный импульс, норовящий её утешить, просто бросил:

— Смирись. Она кивнула.

— Да, — согласилась она. — Человеческая жизнь очень хрупка и недолговечна, как эта бабочка. Красивая, правда? Покосившись на большекрылое насекомое, порхающее над прибрежными цветками, согласился:

— Верно, красивая.

— Мир вообще очень красивый, — размеренно проговорила она. — Когда ты вдохнул в меня жизнь, я стала любоваться Солнцем, планетами, звездными системами… Но теперь все совсем другое… В человеческом языке нет слов, чтобы выразить то, что я испытываю. Благоговение, восторг — нет — эти слова жалки, и не могут передать полноту того, что сейчас стоит перед моими глазами. «Красота, великолепие» — это мертвые слова. Все мое естество трепещет, я не просто вижу прекрасную картину, я трогаю её, я дышу в ней — я сама часть этой картины! Я поднял бровь, но смолчал. Это Эльва, — напомнил я себе, — сплав машины, моей сущности и умершей девочки.

Красные волосы будто засветились, она подняла восторженные глаза на заходящее светило и счастливо улыбнулась.

— Это закат, да? Звезда заходит за горизонт и, благодаря дисперсии, человек видит огненное небо. Я никогда такого не видела, — продолжала она, — конечно, рассматривала изображения на электронных носителях, но это несравнимо… Да, я вообще никогда ничего не видела своими глазами, у меня их никогда не было! У меня не было ничего из того, что есть у вас. Тогда почему ты меня осуждаешь за то, что я убила прежнюю хозяйку этого тела? Это несправедливо! Я отвернулся и наконец признался:

— Ты убила моего друга, Эльва.

— Она была плохим другом. Она едва не убила твою жену.

— Как и ты, Эльва. Как и ты… Она уронила подбородок на грудь. И хотя пламенные волосы скрыли её лицо, я знал, что в её голове проносятся события полугодовой давности. Когда-то она попыталась убить Найту, заманив её в логово демонов. Целая череда предательств обрушилась на меня с той минуты. Ненавижу предателей. Не могу их простить…

Фрейзер

Фрейзер Спарк поочередно всматривался в десяток мониторов, проецируемых СНИЖем на стальную переборку. Флагманский корабль, вместе с половиной флота, дрейфовал у планеты Айдахо, пока вторая половина подавляла наземные силы и средства противокосмической обороны. Фрегаты, встав на орбиту, стреляли по гаубицам и укрепленным пунктам системы обороны; космические истребители сражались с врагом в верхних слоях атмосферы, а транспортники на полном ходу сбрасывали на планету тысячи десантных челноков.

Космический бой прошел без сучка и задоринки, Айдахо встретил шестой флот СНС лишь полусотней кораблей, которых и кораблями было стыдно назвать — гнилой металлолом, летающий хлам — образцы кораблей устаревшие еще сотню лет назад.

Фрейзера немного обеспокоил такой скупой на участников прием, но логика врага была вполне очевидной. Великие, наплевав на свою Империю, стянули все силы к столице. Но это им не поможет — защитникам Аливрии суждено пасть.

В течение десяти минут вражеский флот был распылен, еще через столько же была разбита орбитальная оборона, после чего начался захват планеты. В данный момент, ни от Фрейзера, ни от повелителя фактически ничего не зависело. Даже контр-адмирал Вальзенский стоял на капитанском мостике без дела: всему командованию космических войск оставалось только наблюдать за действиями армейских генералов. Нет, конечно, повелитель мог вмешаться и изменить их тактические схемы, но он был не так глуп, чтобы в этой сфере считать себя грамотней профессионалов. Вместо этого Цельсий придумал себе новое развлечение. Системы телеметрической связи позволяли получать полную информацию о ходе ведения боя на поверхности планеты. При желании можно было подключиться к визору любого десантирующегося солдата или получить картинку с борта штурмового катера, уничтожающего зенитные батареи. Но, уверенный в абсолютном превосходстве своей четырехмиллионной армии, Цельсий не следил за ходом штурма и не вслушивался в переговоры бригадных генералов — все его внимание было приковано лишь к одной фигуре. Двадцать мониторов транслировали её со всех сторон. Это был рядовой десантник, одетый не в пример другим, ни в массивный боевой доспех цвета свежепролитой крови, а в легкий полимерный экзоскелет. И хотя знаки отличия и окрас доспеха был таким, как у прочих, отличался он как Аливрия от Айдахо.

Шлема не было вовсе. И любой свидетель мгновенно, но по порядку понимал сразу три вещи: десантник был женщиной, прекрасной женщиной, экзотической женщиной. Её враги и союзники считали эту редкую красавицу особой, излишне балующейся пластической и генной хирургией. Её красота была совершенна и оттого неестественна, а выбивающиеся из-под воздушных локонов ушки остроконечны и неправдоподобно длинны. Вместо нормального оружия, заряженного лоу-антиматерией или обедненным ураном, в её руках был большой двуручный меч, но самое главное: ни о каком понятии тактики и чувства товарищеского плеча она не имела ни малейшего представления. Сразу после приземления челнока она, забыв о своем отделении, прыжками понеслась на позиции врага. То, что она творила, не поддавалось описанию и не укладывалось в голове.

— Красотка, верно? — спросил Цельсий, наряду с Фрейзером, не отрывающий глаз от мониторов. Фрейзер покосился на него, облизывающего губы, перевел взгляд на яростно оскалившуюся женщину, бросающуюся на танк с безумным хохотом, и смолчал. Что тут сказать? О вкусах не спорят. Она была еще в тридцати метрах от танка, когда он, выплюнув ком огня из главного калибра, целясь далеко за её спину, повернул башенные турели и сразил её наповал… Фрейзер моргнул и протер глаза. Что за…? Пулеметы должны были срезать её как травинку, но она уже находилась с другой стороны танка и рубила двуручным мечом ошарашенных пехотинцев. Турели танка развернулись на триста шестьдесят градусов, но пулеметы не открывали огня, а лишь высматривали парящего среди солдат в черных доспехах красного фантома. И лишь когда все солдаты в черном распростерлись у ног скалящейся женщины, державшей одной рукой меч в человеческий рост, стволы турели ожили и с диким визгом исторгли из себя тысячи крохотных зарядов.

— Она что, телепортировалась?! — с изумлением воскликнул Цельсий.

— Повторите кадр, в замедленном режиме, — приказал Фрейзер. — Еще раз. Замедлите в десять раз! …Невозможно. Скорость её рывка составляет триста пятьдесят метров в секунду!

— Да, сэр, — вмешался Вальзенский, — но скорость снарядов все равно больше…

— Тем не менее, они в неё не попадают. Она только слегка отклоняется, а потом перемещается — турелям за ней не уследить. Кажется, она даже не бьется в полную силу.

— А это как объяснить? — снова спросил Вальзенский, и Фрейзер увидел, что меч женщины-десантника разрубает последнюю турель. Ствол летит в одну сторону, башенка в другую, а из-под основания вырываются снопы искр. Очумевший от подобного экипаж танка, забыв об обстреле основных целей — БМП содружества, бросает машину вперед и разворачивает главный калибр, нацеливаясь на одинокую женщину.

— Ты смотри, что вытворяет! — вновь закричал повелитель. — Да она одна стоит целого взвода! …Боже, двух взводов! Нет, разумеется, женщина с мечом не уронила танк пузом кверху, — его добили ракеты тяжелых пехотинцев, но то, что она сделала с солдатами, выбежавшими из соседнего дома, просто не укладывалось в голове… Создав мечом сияющий вихрь, за считанные мгновения она обратила солдат в месиво крови, плоти и частей доспехов и, не останавливаясь, ворвалась в высотное здание для того, чтобы уничтожить огневые точки на самом его верху.

— Она точно не человек, — сказал Фрейзер. — На днях я попросил дать подержать это её примитивное оружие, и знаете, едва смог оторвать его от пола… А она легко управлялась им даже без силового экзоскелета. Кто она такая, повелитель?

— Ты же слышал, о недавней войне в ОСА? Так вот, это и есть один из мутантов, живущих в Запретном мире. Кстати, потом напомни мне, что нужно ограбить какой-нибудь из таких миров и захватить вдоволь рабов… Из них выйдут великолепные бойцы.

— Да, повелитель. Но она ведь раньше служила…

— Я прекрасно знаю, кому она служила. Но она от него сбежала. Она поняла, что её господин — червь и не идет ни в какое сравнение со мной. Фрейзер сделал вид, что не обратил внимания на двусмысленность сказанного и осторожно поинтересовался:

— Но как она вас нашла?

— Я сам оставил ей карточку со своими данными. Я предвидел, что рано или поздно она разочаруется в том червяке — жаль, что вторая красотка не последовала ее примеру… Смотри, смотри! Оскалившаяся девушка в красном экзоскелете разносила последний очаг сопротивления в здании. Стрелок, прикрывающий пулеметную точку, открыл огонь при её появлении у лестничной площадки, но пули выбили дробь в стене за тем местом,

где она была мгновение назад. Переместившись зигзагом, она разрубила его надвое, будто не было на нем сверхпрочного титанового панциря. Пулеметчика, так и не сумевшего развернуть ствол орудия, постигла еще более ужасная участь. Еще недавно прекрасная девушка издала демонический вопль и опустила ему на голову двуручный меч. Лезвие поднималось и опускалось, оставляя в воздухе кровавую взвесь, но она не могла остановиться, в ее глазах полыхало адское пламя, а брызги крови обильно орошали безумную гримасу на лице. Тело пулеметчика уже превратилось в фарш, а она не прекращала орать и рубить. Когда приписанное к ней отделение ворвалось на этаж, она развернулась на месте, и кровь с её клинка брызнула на соседнюю стену. В её глазах полыхали безумие и ярость, и солдаты — ветераны многих битв, отшатнулись и в ужасе обернули против неё стволы своего оружия.

— Она дьявол! — воскликнул один из них.

— Согласен, — поддержал Фрейзер. — Она дьявол… К их общему с Фрейзером облегчению Наги-Найта, безумный берсеркер, мутант из запретного мира, палач и мясник, не стала атаковать союзников. Опустила меч,

отвернулась, потом подошла к выбитой оконной раме и стала рассматривать пылающий город с высоты птичьего полета. Там неслись куда-то крохотные фигурки, чадили сгоревшие танки; улицы и перекрестки то и дело озаряли вспышки разрывов, а в воздухе проносились разноцветные росчерки лазерных лучей. Неспешно, в сравнении с ними, протягивая за собой инверсионный след, летели реактивные ракеты, в точке их столкновения с целью они превращались в плазменный вихрь и оставляли выжженную до образования стекла глубокую воронку.

— Как это прекрасно, — сказала красная фурия с глазами, блестевшими, как алмазы. — Как прекрасно…

— Да, — согласился с ней Цельсий. — Война красива, но ты, девочка моя, много — много прекрасней. Фрейзер посмотрел на своего повелителя с неопределенными чувствами и тут же отвернулся — не хватало только, чтобы он заметил непочтение.

Он уже пытался отговорить повелителя от принятия услуг этой женщины, но тот и слушать не хотел. Фрейзер полагал, что её присутствие опасно, — охрана не сможет спасти, если вдруг коварная женщина ударит повелителя ножом в спину. Тогда он просто не хотел рисковать, но сейчас видел, что его предосторожность была глупа и неоправданна — если бы она захотела убить Цельсия, то просто и без труда смела бы всю его охрану… Но теперь Фрейзер намеревался вновь отговорить повелителя от использования бойца такого класса — на этот раз просто потому, что сам её боялся. Да что там… Господи, она пугала его до смерти!

— Сэр!!! — закричал один из офицеров Вальзенского. — В системе замечено открытие множества врат гипервременных тоннелей! Контр-адмирал подскочил к штатным мониторам, но Фрейзер уже видел на проецируемых, целые флоты, проявляющиеся в пустом космическом пространстве.

— Кто это?!

— Корабли ОСА, сэр! Первый и восьмой флоты, сэр… Боже, еще двенадцатый, третий и пятый!

— Так это что, была засада? — спросил очумевший Цельсий.

— Вероятно, повелитель, — сказал растерянный Фрейзер. — Но кто же тогда обороняет Аливрию? Этому вопросу суждено было повиснуть в воздухе, поскольку с принятиями стратегических решений более тянуть было нельзя. Теоретически шестой флот содружества мог попробовать уклониться от боя и ускользнуть в гипервременной тоннель. Но расчеты прыжка не были проведены, половина флота оставалась у планеты и находилась под воздействием гравитационного поля, что вообще не давало ей возможности для «прыжка». На самой планете сражалась четырехмиллионная армия, но главное, орудийные системы кораблей уже давали первые залпы. Решение о принятии сражения было сделано в максимально кратчайшие сроки. Но если бы Цельсий знал, что подавляющее численное преимущество и кое-какие модернизации кораблей ОСА сведут на нет запредельное техническое превосходство флота Содружества, он бы предпочел изменить свое решение…

Глава 3 Падение

В тот день нашу небольшую делегацию так и не оставили в покое. Вместо того чтобы предложить нам погостить во Дворце правительства, полежать на диване, глядя по ящику программу новостей, нас отправили на турбазу в горах — кататься на лыжах. Перед глазами так и стоит постное лицо секретаря премьер-министра, заявляющего приторным тоном, что ожидание пройдет гораздо быстрей на отдыхе. Тьфу ты. Они вправду считают, что меня интересует лыжный спорт? Тем не менее, мы с Эльвой и пятком телохранителей заночевали в домике на склоне живописной горы. А утром бывший адмирал флота корсаров, ныне премьер-министр Федерации был уже здесь. Его боевой вертолет двумя своими кольцами, в которых вращались невидимые лопасти, поднимали вихри снежной пыли, а охрана хоть и не слишком многочисленная, состояла сплошь из военных, что само по себе было странно — ни один вояка не заменит толкового телохранителя. Впрочем, седой «адмирал» сразу поспешил развеять все мои сомнения:

— Простите, что заманил вас в эту холодную дыру, но я не хотел привлекать внимание ко второму раунду переговоров, и поэтому мы оба находимся здесь инкогнито.

— Дыру? — удивился я, подчеркнуто игнорируя остальную фразу. — Тут довольно мило. Поглядев на Эльву, задумчиво добавил:

— И ей здесь нравится. Эльва, разумеется, не пошла ни на какую горнолыжную трассу. Будто бы боясь,

что однажды я её брошу, все время держалась поблизости. Вот и сейчас, веселилась от души, запуская снежок в опешившего от подобного натиска пилота вертолета. На этот раз к морозу она подготовилась получше: вместо платья на ней пальто, вместо шлема — массивные наушники, прячущие нежные ушки от мороза, а снег загребают пальцы в термоперчатках. Чистые эмоции, искренний смех и неподдельное удивление, с каким маленькие дети смотрят на мир, похоже заразили даже вояк-ветеранов… По-крайней мере, пилот вертолета забылся и, зачерпнув пригоршню снега, мгновенно его утрамбовал ладонями и замахнулся им на Эльву. Та с воплем ужаса, перемешанным с громким смехом, ринулась прочь…

— Я полагаю, нам стоит оставить охрану здесь и пройти в дом, — высказал пожелание глава правительства. Я кивнул, и через минуту мы с ним сидели за кухонным столом и пили водку из мини-бара.

— Твое здоровье, — сказал он, прежде чем закусить малосольным огурчиком и перейти к делу: — В общем, президент и половина кабинета министров дискутировала по нашему вопросу весь вечер и половину ночи.

— Чем же окончилась эта «дискуссия»?

— Сразу двумя неожиданными для меня вещами. Во-первых, мы готовимся к войне. Во-вторых, мы не станем заключать с тобой альянс.

— Что-что? Я не ослышался?.. Он сузил зрачки:

— А ты что, был стопроцентно уверен в другом исходе? Я встал и подошел к окну. Там были снежные пики гор, яркие ленты трасс и подъемников прорезающих хвойные леса. Все это блестело в лучах утреннего солнца, и я на мгновение позволил себе расслабиться.

— Именно так, — уронил я. — Я был уверен в другом исходе. Что-то надвигается, Федор. Я еще не разобрался что именно, но это способно разрушить едва установившийся баланс во Вселенной.

— Установленный тобою, как я полагаю, — заметил он.

— Верно, я приложил недюжинные усилия, чтобы установить этот мир.

— Говорят человека можно понять, зная его цель, — философски протянул Федор.

— Если это так, то с тех пор, как ты захватил Лилис, я перестал тебя понимать. Вначале, когда СНИЖ «Сердца Эльвы» вытащила твое бездыханное тело из криокамеры и оживил для сиюминутной нужды, ты хотел только выжить. Потом, когда ты отверг предложения Великих и сбежал с Аливрии, то задался целью остановить начавшуюся войну. Чего ты добиваешься сейчас? Власти? Трона на Аливрии? Или ты просто остепенился? Погряз в насущных проблемках и обеими руками вцепился в корону правителя своего собственного мира?

— Должно быть, со стороны это и выглядит так, — сказал я размеренно, — но мой боевой флот и планета Лилис являются для меня лишь инструментом.

— Инструментом для какой цели?

— Полгода назад Старведий рассказал мне занимательную историю о том, что существует некая сила, втайне манипулирующая развитием человечества. С тех самых пор я задействую все свои ресурсы, чтобы узнать об этом подробнее… Чувствую, что если найду истину, мне откроются тайны мироздания. И тогда я стану истинным богом.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую это.

— Твоя цель заключается в обретении могущества?

— Нет. Моя цель в обретении истины. К сожалению, пока кроме смутных догадок и подозрений у меня нет зацепок касательно силы, тайнл управляющей Вселенной. В одном я уверен — эта сила стоит за новообразовавшимся СНС.

— За Содружеством стоит Гроссмейстер, а не какие-то пришельцы-кукловоды.

— Я не стану спорить. Но когда Содружество размажет ОСА, у нас с тобой уже не будет времени, чтобы обговаривать условия военного альянса. Сила управляющая Гроссмейстером, разобьет сначала меня потом тебя, и, наконец, доберется до Запретных миров…

— Бред какой-то. Такого просто не может быть… — перебил он, но осекся, глаза затянуты поволокой — о чем-то задумался.

— Впрочем, всегда было то, что не вписывалось в рамки привычной картины мира,

— сказал он тихо. — Да… может, что-то подобное в самом деле может существовать.

— О чем ты?

— О твоем корабле. Непревзойденном колоссе «Сердце Эльвы».

— Не понял, причем тут он?

— Твой корабль раньше принадлежал ОСА, однако она его не строила.

— Не строила? Эльва говорила мне, что ОСА затратила миллиарды…

— …на его восстановление, — продолжил он. На самом деле этому кораблю намного больше пяти столетий. Его нашли на орбите пустынной планеты еще на заре колонизации — человеческой экспансии в космосе. Чей он? Кто построил это чудовище? Сколько лет он болтался на орбите без всякого управления с чьей-либо стороны? Почему он забит приборами, некоторые из которых устарели еще в двадцатом веке, а принцип действия других даже не был известен? На эти вопросы не было ответов, и со временем о них забыли. Все, кроме меня. Когда я впервые увидел его, будучи молодым лейтенантом, работающим на пиратском корабле, — поклялся узнать о нем все. Именно поэтому я десятилетиями собирал о нем крупицы информации. Именно поэтому я охотился за ним все это время. Именно поэтому я в конце концов устроил на него засаду и вывез с корабля всё оборудование… И именно поэтому я не уничтожил его тогда.

— А почему просто не угнал? — спросил я после паузы. — Почему вернул его ОСА?

— Угнать корабль без доступа к ИИ СНИЖа? Это нереально. Да и война с ОСА не входила в наши планы.

— Входила?

— Да именно, входила. Но сейчас все поменялось. Сейчас мы готовы к войне. Именно поэтому я и прибыл инкогнито.

— Значит, вы все-таки готовы заключить военный союз? Но при этом вы хотите воевать с ОСА? Но почему ты прибыл скрытно? Что ты хочешь мне предложить втайне от своего правительства? Он помотал головой:

— Вообще-то я намеревался услышать твоё предложение. Но ты… Ты не предлагаешь ничего. А буквально только что корабли Содружества вторглись в Солнечную систему и захватили Аливрию. По мнению президента сейчас наступил самый удобный момент, чтобы поквитаться за все и добить прогнившую империю… Секретные послы СНС посулили нам десятки жизнепригодных миров и систем. Они сказали, что Федерация заслужила их, и велели не заключать с тобой союз… Президент уже распорядился выпроводить тебя с планеты и отдал приказ о полной мобилизации. Мои эмоции вернулись ко мне в полной мере. Кулаки сжались, словно отвечая на мои мысли — план провалился. Федерация не только не стала союзником, не только не осталась нейтральной, но еще и переметнулась в стан врага. Да и проклятый Гроссмейстер начал войну раньше времени!

— Это ошибка. Сейчас нельзя воевать с ОСА. Он глядел на меня с минуту, потом сказал, скрестив руки на груди:

— Возможно, я могу попытаться остановить это. Но на одной стороне весов лежит могущество Федерации и удовлетворение мести нашего народа, на другой ты со своими… пространными идеями. Для начала действий мне нужно что-то более весомое… Что я мог ему сказать? Он отлично знал, что я не мог обещать ему миры и ресурсы. Но тем не менее, он пришел со мной обсудить приказ своего президента. Значит, он надеялся, что я стану торговать бессмертием, а то и вовсе божественностью. Но проблема в том, что я не могу их дать.

— Мы должны воздержаться от войны и подождать… — начал я отводить разговор в сторону.

— Чего ждать?

— Я заслал в Содружество прорву шпионов, они сообщат, когда…

— Когда увидят кого-нибудь из расы чужих? Ты это хотел сказать? Твои друзья сами очень походят под это описание. Эльфы, демоны и бог знает кто еще — может быть твои странные кукловоды одни из них? Знаешь, чем дольше говорю с тобой, тем абсурднее мне кажутся твои идеи. Содружество может предложить Федерации гигантские территории и пригодные для жизни миры, а ты, как я вижу, ничего. Да чего ты водишь носом?!

— Тише, — сказал я. — Я что-то чую. И хотя последние полминуты я действительно ощущал чье-то присутствие, взрыв силы застал меня врасплох. На кухне рядом с нами объявилась фигура в золотой броне. Высокая, крепкая и гордая как утес, карие глаза были окнами в другой мир… По сути это был молодой мужчина с лицом какие печатают женские журналы в разделах «эталоны мужчин», но что-то неуловимое выдавало в нем сильного лидера и человека невероятно далекого от мира в котором живут обычные мужчины и женщины…

— Старведий?!

— Он самый, — надменно кивнула фигура. — Еще я — Величайший. Лидер ОСА и бог-покровитель колдунов.

Ошарашенный премьер-министр встал из-за стола и попятился, когда Марк перевел на него взгляд. Я заметил, что линия подбородка объявившегося из воздуха новоиспеченного бога, стала едва заметно изменяться. На щеках будто бы выступал ровный ряд бугорков…

— Я искал вас обоих, — сказал пришелец, — и слышал последнюю часть разговора. И еще у меня мало времени, поэтому скажу напрямик: я отдам Федерации три граничащих с ним сектора, а республике Лилис… систему Притворщик-2 с двумя колонизированными в нем мирами. В обмен вы должны выступить против Содружества и главное — помочь отбить Аливрию. Мы с «адмиралом» непроизвольно переглянулись. Бросив взгляд на капельки крови, выступившие из бугорков, растущих на лице Старведия, я спросил:

— Аливрия вправду пала?

— Я сдал ее, чтобы выиграть войну. Но Аливрия — это столица и символ империи — если я в скором времени не смогу её отбить, это станет поражением. Помогите мне её вернуть и получите то, что хотите.

— Так что же произошло? — вставил генералиссимус, не отрывая взгляда от красных дорожек сбегающих с подбородка Величайшего. — Как получилось, что ты отдал планету-колыбель человечества? ОСА не было готова к войне? Прежде чем ответить, правитель ОСА посмотрел на меня, и не уверен, что в его глазах была благодарность:

— Благодаря твоему предупреждению мы были готовы. Я знал, что корабли Содружества имеют неодолимое техническое превосходство, и Гроссмейстер не напал бы на Аливрию, не будь уверенным, что с легкостью разобьет мои силы. Поэтому,

вместо того, чтобы стянуть все флоты в Солнечную систему, я был вынужден оголить Аливрию, и, разделив силы на три группы, устроил засады в стратегически важных областях. Я не стану объяснять, что мною двигало, если вдумаетесь, поймете сами,

— важно лишь то, то это решение спасло мои флоты и дало шанс на победу. Если бы ни оно, война была бы проиграна в первый же день. Закованными в броню пальцами он потрогал кончики костяных шипов, прорвавших кожу на челюсти, и продолжил задумчиво:

— Гроссмейстер силен. Седьмая часть его флота сражалась с третью сил ОСА едва ли не на равных, и если бы не фактор неожиданности… Мой флот получил изрядную трепку, но три флота Содружества были практически полностью уничтожены. И если вы поможете мне уничтожить четыре оставшихся флота в Солнечной системе — война будет выиграна.

— Я стремительно теряю силы, — вдруг сказал он, хватаясь за кровоточащее лицо. — Так что, вы согласны? Мы с адмиралом вновь переглянулись, но ответить ничего не успели. Марк Старведий ощупал костяные наросты, которые уже стали трехсантиметровыми, и произнес:

— Понятно. Приду за ответом через сутки. А сейчас мне пора бриться… Очередной взрыв силы заставил меня покачнуться, но когда, мгновение спустя, обрел равновесие, на кухне более не было человека в доспехах с золотой филигранью. Зато оставался немного разочарованный в себе технобог и закусивший губу премьер-министр Федерации.

— Я не в силах переубедить президента и его команду, — сказал он подумав. — Но наша с тобой Родина не должна упустить такой шанс на возрождение величия, поэтому ты должен предоставить мне всю полноту власти.

— Каким образом?

— С помощью своих сверхъестественных способностей, — сказал он в дверях. — Ожидай моего курьера через несколько часов. Он исчез среди снега, а я, немного подумав, тяжело вздохнул и произнес:

— Поиск и телепортация из конца в конец галактики… Проклятье, как получилось, что Старведий стал сильнее меня?

Фрейзер

Сначала Фрейзеру казалось, что даже застигнутый врасплох, сильно уступающий в численности шестой флот под командованием Гарланемада Цельсия, одержит вверх. Прежде чем половина флота успела уйти с орбиты планеты и соединиться с половиной стоящей в отдалении, Имперские флоты нанесли весьма ощутимый урон. Некоторые, в основном небольшие корабли были разворочены прямым попаданием ракет, другие растерзаны на части снайперскими выстрелами квантовых излучателей и артиллерийскими снарядами. И даже массивные, бронированные и хорошо экранированные корабли-гиганты не выдерживали сконцентрированный обстрел и выходили из боя один за другим.

Один из таких отступающих в тыл линкоров как раз пролетал рядом с флагманским кораблем, и Фрейзер увидел, что он был похож на какой-то факел. Фрейзер не знал, что в космосе может что-то гореть — из всех выбитых иллюминаторов и небольших дыр, оставленных вражескими снарядами, наружу вырывалось яростное серебристо-красное пламя и летели рыжие искры, а из щелей между поблескивающими плитами обшивки сочился свет, и нечто похожее на густой, быстро рассеивающийся дым. Впрочем, когда схлынул первый испуг, весь шестой флот собрался в кулак, и эффект неожиданности сошел на нет, ситуация нормализовалась, и корабли Содружества продемонстрировали свое полное превосходство над корытами ОСА. Истребители и перехватчики содружества не знали себе равных, и втянувшийся в ближний бой Первый флот Аливрии жестоко поплатился за самонадеянность — бомбардировщики, оставаясь почти безнаказанными, осыпали обшивки кораблей, беззащитных перед мелкими маневренными целями, градами снарядов; мошка закусала гигантов до смерти. Линейные корабли Содружества превосходили аналогичные корабли врага огневой мощью и защитой, и Восьмой флот ощутил это на себе в полной мере. Корабли поддержки, обладали невиданной ОСА технологией генерации щитов, позволяющей кораблям, сражающимся на переднем крае, восполнять потерянную в накопителях энергию за счет следовавших в отдалении. И посланный в обход, Двенадцатый флот запнулся, не в силах прорвать жиденькую, на первый взгляд, оборону тыла флота Цельсия. Корабли радиоэлектронной борьбы опутали Третий и Пятый флоты сетями тысяч помех, перегружая электрические цепи, заставляя отказывать приборы, до сих пор считающиеся вполне надежными… Повелитель и Контр-адмирал Вальзенский, не смотря на полное окружение, ободрились, даже Фрейзеру показалось, что вопрос о победе, пусть даже катастрофической ценой, всего лишь был делом времени. Но на тактических экранах в тылу флотов ОСА вспыхнули новые фигуры театра военных действий. Гигантские пирамиды, корабли, которые всегда списывались со счетов в связи с их уязвимостью и медлительностью…

— Дьявол, — сказал Вальзенский, пялясь на экран расширенными от ужаса глазами, — это Фокстроты… Три «Фокстрота» синхронно дали первый залп, из их вершин вырвался луч неопознанной приборами энергии, и флот Цельсия осветился изумрудным светом. На взгляд Фрейзера, ничего разрушительного не произошло — пирамиды просто пшикнули зеленым светом и замерли, израсходовав запасы энергии. Вот только корабли ОСА перешли в атаку, практически не встречая сопротивления. До этой минуты прочно удерживающий позиции грозный строй кораблей Содружества перестал существовать — вражеские фрегаты и корветы вклинивались между кораблями, обстреливали борта, практически не встречая ответных атак. В рубке начался гул и форменный хаос — потребовавший доклада контр-адмирал, наконец получил его от старшего помощника:

— Экипажи большинства кораблей не отвечают или издают невнятные звуки — сами корабли никак себя не проявляют, должно быть, всё дело в тех лучах…

— Боже мой, — прошептал Вальзенский, — это конец… Владыка, нам нужно убираться из системы… Отдать приказ СНИЖу на расчет прыжка!

— Нет! Мы не сбежим! Мы не бросим флот и армию!

— Владыка, — взмолился контр-адмирал, — мне больше некем командовать.

Фокстроты превратили команды кораблей в овощи, в слюнявых идиотов, и мы не можем эвакуировать армию с поверхности планеты. Надо спасться, пока еще можно!

— Нет!!! — взревел Цельсий. — Ни за что!!!

— Повелитель, но мы погибнем! — вмешался Фрейзер. — Сейчас Фокстроты откроют огонь и по нам! Это мгновенно отрезвило Цельсия.

— Погибнем? …Раз так, делайте, что считаете нужным.

— Сэр!! — Это уже кричал первый помощник. Его лицо было обезображено ужасом, перекошенный рот, казалось, пытался выдавить из себя что-то еще, но он сам мог лишь указывать на что-то пальцем… Фрейзер метнул взгляд в указанное место и обомлел. Центральный экран под потолком, всё время транслировавший космос точно перед носом корабля, нисколько не изменяя перспективу, показывал стремительно приближающийся корвет ОСА.

— Что он делает? — воскликнул Цельсий.

— Кажется, идет на таран.

— Стреляйте по нему, стреляйте! Фрейзер не понял, слышал ли кто-нибудь его крик, открыл ли оператор огонь, или хотя бы включилась ли автоматическая система защиты, но корвет ОСА, все же завершил свой самоубийственный полет. Фрейзер так и видел, как команда долбанных героев кричит что-нибудь в духе «За свободу! За Аливрию! За демократию!» и выжимает из дюз двигателей дополнительные проценты тяги… В следующий момент он уже находился в воздухе. Испугаться просто не успел — стремительный полет остановила стальная переборка, о которую он хлопнулся головой.

Следующее, что он помнил, был вид разваливающегося в атмосфере флагманского корабля. Осколки его обшивки огненным градом сыпались на землю, а четыре основные части летели словно метеориты… «Нет! — подумал Фрейзер. — Только ни это! Я не хочу умирать…» Мгновение спустя он понял, что находился не на погибающем флагманском корабле, а лежал в грузовом отсеке крохотного спасательного челнока и смотрел в монитор, показывающий то, что случилось с флагманом. Он попытался подняться, но виски заломило так, что его стало тошнить. «Господи, почему мы не убрались через гипервременные врата? На планете мы ведь все умрем!» Если судить по звуку, издаваемому двигателями, челнок стал приземляться.

Солдаты и офицеры вокруг оживились, в очередной раз проверяли оружие и амуницию.

Когда открылись борта и в специфически освещенный отсек хлынул естественный свет, Фрейзер попытался приподнять голову и на этот раз разглядел Цельсия в окружении телохранителей. Он разговаривал с кем-то вбежавшим в салон по трапу. Если не считать канонады вдали, было чертовски тихо — солдаты в доспехах и офицеры, не имеющие усилителей звука, прислушивались к разговору изо всех сил. Фрейзер последовал их примеру, и с ужасом догадался, с кем разговаривал Повелитель. Женщина в броне, красной не от краски, но от крови, была ни кто иной, как Найтой — чудовищем из ужасного Запретного мира.

— …Их выбили из этого района, прежде чем командиры сумели дать вам знать, -

говорила она. — По-моему, сейчас они собираются контратаковать, но пока что, вся эта область принадлежит врагу.

— А ты как здесь оказалась? — спросил опешивший Цельсий, — в окружении суровых телохранителей он казался беспомощным ребенком в толпе нянек.

— Я узнала, что вы приземлитесь здесь, — как само собой разумеющееся ответила она.

— А…

— Не беспокойтесь ни о чем, мастер, я вас защищу…

Глава 4 Убийство

Рива

Капитан, а точнее уже бывший капитан Рива сегодня был счастлив. Весь уютный бар, расположенный на главной улице города-столицы Федерации, был оккупирован его друзьями, приятелями и просто сослуживцами. Все распивали пиво, кричали и наперебой поздравляли. Конечно, он ловил ревнивые и завистливые взгляды, бросаемые на его новенькие лычки, но благодушно их прощал. Рива сам до конца не верил в произошедшее с ним сегодня утром. Каких-то пару недель назад, он служил капитаном одного из захолустных гарнизонов Лилис, а теперь он лейб-майор Ордена и подчиняется только трем людям. А может и одному — смотря с какой стороны смотреть. Поидее, он должен подчиняться Магистру Ордена. Вот только этот самый Магистр как-то предал Сияющего и бежал. А по Священному Уставу освободить от должности могла только смерть — и пока его не нашли, эта должность так и останется не занятой. Самого Сияющего также нельзя было назвать человеком. Он точно не человек. Сияющий — это свет, оживший, принявший человеческую форму. Тогда на Лилис он узрел его в полной мере.

Сразу после того, как бог спас Риву и его людей от неминуемой смерти, капитан понял, чему хочет посвятить жизнь. И первое, что он сделал, — вступил в Орден, чтобы быть к Нему ближе и чтобы нести Его волю…

Самый первый товарищ, инструктор Ордена, муштровавший Риву всю неделю, сейчас сидел с ним за столом, пил пиво и улыбался как все прочие. Но только его улыбка была холодна, а вопрос, который он задал, вернул Риву на грешную землю:

— Никак не могу взять в толк, Рива. Как человек, который попал в Орден,

что-то около половины месяца назад, стал командующим в обход более проверенных и опытных людей? За столиком повисла тишина, прочие товарищи посмотрели на инструктора укоризненно, но по всему было видно, что этот вопрос им тоже не давал покоя.

— Верность, — бросил Рива. — Я полагаю, генерал разглядел мою верность, сильную до помутнения сознания. Видя недоверие на их лицах, Рива пояснил:

— С тех пор, как я узрел свет славы Сияющего, я стал одним из самых верных его последователей. Я не мог есть, не мог спать, все мои мысли были только о его величии. Мое сознание помутилось, меня начало шатать. И тогда я не выдержал, обратился прямиком к генералу Ордена, поведал ему о своей вере и преданности и просил перевести меня в его охрану, чтобы чаще лицезреть его свет… Прежде чем продолжить, Рива сделал паузу. На лицах товарищей одновременно было и понимание и презрение.

— Не осуждайте меня, братья по вере, я не мог воспротивиться тому порыву… Признаться, я думал, что получу отказ, но вот мои погоны — вы их сами видите. Затянувшееся молчание, наконец, оборвал молодо выглядевший лейтенант:

— Мы не осуждаем тебя за твой поступок, майор, мы все видели Его свет, яркий, что хочется прикрыть глаза рукой, и поэтому немного тебе завидуем.

— Нет, — отмел инструктор, — не завидуем. Свет говорите? Нет, я вступил в Орден полгода назад, сразу после свистопляски на Лилис. Когда я вышел из подземного бункера, увидел перед собой полуразрушенный город, сгоревшие авто, трупы и разодранные останки людей на улицах. А потом я увидел его — человека, который избавил планету от этих нечестивых тварей, и распознал в нем великого вожака. Я пошел за ним только поэтому — человеку нужен кто-то, за кем можно идти — так уж он устроен. Лейтенант помотал головой:

— Ни один из тех, кто ждал Его прихода с самого рождения, не согласится с тобой. Само существование Сияющего, мессии, который приведет нас к спасению, топчет нашу волю и свободу выбора — но мы до конца пойдем за ним, неважно,

спасемся или погибнем на этом пути. Он все, что у нас есть, и нет лучшей участи, чем служить ему.

— И все же ты рано радуешься, — сказал инструктор Риве, казалось, не обратив никакого внимания на пылкую речь товарища. — Твоя нашивка ничто. Она не приблизит тебя к твоему источнику света, ты не будешь его лицезреть и внимать гласу… Рива не знал, как на это ответить, по правде сказать, он лелеял мечту, что когда-нибудь станет Магистром или на худой конец, Генералом Ордена, что позволит ему внимать своему богу лично… Неужели этой мечте не суждено исполниться? В этот момент, словно отвечая на его помыслы, бог прислал к нему своего глашатая. Вошедший в бар офицер связи взглянул на Риву раздраженно и в то же время уважительно:

— Вы отключили связь, сэр, — укоризненно бросил он и добавил: — Мне поручено доставить вам срочное сообщение. Лейб-майор Рива, вы понадобились Сияющему.

— А теперь я действительно завидую, — сказал инструктор.

— Твое желание исполнилось, брат, — добавил лейтенант, — ты будешь говорить с ним лично.

Рива довольно и польщено улыбнулся, затем кивнул и поспешил к выходу — нельзя заставлять бога ждать. У входа в бар их поджидало офицерское авто. За рулем находилась черноволосая женщина в облегающем экзоскелете, но без шлема. Рива сразу вперился в ее лицо: несмотря на то, что пора его юности давно миновала, оно было живым и симпатичным. Помимо воли он улыбнулся женщине и очень удивился, когда в ответ получил лукавый взгляд и очаровательную улыбку.

— Лейб-майор Рива? — уточнила она. — Хорошо, а то мы вас обыскались. Я лейтенант Круз.

— Очень приятно… Но скажите, мэм, неужели Орден испытывает настолько острую нехватку водителей, что сажает за штурвал лейтенантов отряда специального назначения? Сначала уголки ее аппетитных губ поползли вверх, но затем одернулись, а на симпатичную мордашку словно облачко набежало.

— Нет никакой нехватки, — сказала она серьезно. — Когда я услышала, что Сияющему нужен человек, которого долгое время никто не может разыскать, я сама вызывалась на его поиски… На мне лежит серьезная вина, и я хочу ее искупить, пусть даже такими мелкими делами…

Фрейзер

Человек всегда стремился понять, в чем заключается смысл его короткой жизни,

и еще он всегда надеялся, что неизбежная смерть — это еще не конец. Должно быть, именно поэтому желание человека поклоняться каким-нибудь высшим силам не смогли изжить ни тысячелетия триумфального шествия технологического прогресса, ни даже политика промывки мозгов, проводимая властями ОСА в последние пару веков. То на одной планете, то на другой возникали какие-нибудь культы, которые в силу законов ОСА в скором времени ликвидировались, а их участники попадали в тюрьмы. Но на место одного приходило двое других, появлялись какие-то самозваные мессии и возрождались, казалось, давно забытые религиозные течения. И некоторые из них, чтобы просуществовать чуть дольше, находили какую-нибудь отдаленную от Аливрии планету и тайно распространяли там свою веру. Айдахо как раз и была такой планетой. Несмотря на организацию серьезной внутренней безопасности планеты-верфи, этот мир был настолько густонаселен, что найти здесь приверженцев старой веры было не легче иглы в стоге сена.

Да их, как понял Фрейзер, особо никто и не искал. Адепты церкви захватили умы какой-то доли процента населения Айдахо и на этом вроде бы успокоились. Наверно потому, что иерархи церкви поняли, что больше адептов им не найти. Все-таки вера в мифическую душу и загробную жизнь всегда боролась с материализмом человека. Но так было до недавнего времени. С тех пор как Старведий стал Величайшим и несколько раз продемонстрировал способности, выходящие за грань даже сверхлюдей, церковь объявила его своим мессией и тут же обрела сонм новых последователей. Странно, но специальные службы не предпринимали никаких действий для устранения этого повального заблуждения. Им будто бы кто-то сверху приказал оставить адептов Старведия в покое. Даже когда церковь вышла из тени и толпы адептов несли по центральным улицам крестное знамя — казалось, никому до этого не было дела. И вот сейчас, спустя полгода правления Старведия, Айдахо невероятно изменился. Хотя бы тем, что на месте шпилей едва ли не каждого в городе небоскреба сияли огромные золотые кресты… Еще перед вторжением, будучи на своей планете, Фрейзер осуществил подготовку и просмотрел десятки видеозаписей об Айдахо. В одной из них он видел, как сотни людей в балахонах, стоя на крыше воздавая хвалу Старведию, установили на небоскребе такой крест. Он помотал головой, отгоняя неуместные и абсолютно бесполезные воспоминания. Сейчас ситуация требовала совершенно иных размышлений. А он не знал как быть… С одной стороны, армия, десантировавшаяся на планету Айдахо, была многочисленна, закалена и хорошо вооружена. С другой, — она осталась без поддержки космических войск, была отрезана от внешних сил Содружества, разобщена и рассеяна по планете. Шанс на победу в таких условиях представлялся Фрейзеру сомнительным. Если раньше армия Цельсия справилась бы с защитниками планеты за пару дней, то сейчас лишенная спутников связи, скоординированного командования и мощи орбитальных платформ, военная машина серьезно забуксовала. У вражеского командования появилось уйма времени на сбор и вооружение ополчения. Фрейзер не мог не признать, что в этих условиях таланты Наги-Найты приходились как нельзя кстати. Несколько раз Повелителю угрожала опасность от снайпера, устроившего гнездо в каком-нибудь выжженном высотном доме, или гранатометчика, залегшего в руинах, — она предсказывала опасность подобно провидцу, и как справный телохранитель прикрывала Цельсия своим телом. Огромный меч со звоном отбил ту злосчастную пулю, а после встретил реактивный снаряд на полпути: когда яростно взревевшая берсек метнула свое исполинское оружие, Фрейзер не поверил глазам, — однако крутящийся меч остановил снаряд на лету. Когда после оглушительного взрыва, красная демоница отыскала свой целехонький меч в руинах, её лицо носило довольную гримасу, но глаза по-прежнему горели огнем ярости. Но все же незаменимых людей не бывает. Цельсий вместе с телохранителями и всеми счастливчиками, сумевшими вовремя эвакуироваться с терпящего крушение флагмана, наконец добрался до позиций, надежно удерживаемых его армией. Здесь Повелитель, как и сам Фрейзер, был в полной безопасности, а значит, ценность мутантки значительно уменьшилась. Фрейзер еще раз взглянул на стоящую в отдалении женщину в красном экзоскелете. Он не мог не отдать должного её красоте и грации хищника. Прекрасное лицо, красивые волосы, стянутые в хвост, и стройное тело с длинными ногами, крутыми бедрами и осиной талией. Весь её облик излучал силу, ледяное презрение ко всем слабым и немощным, и что-то такое, что заставляло внутреннее «я» предупреждать Фрейзера, что от нее надо держаться подальше. Она запросто могла отрубить ему ногу или вспороть живот и выпустить кишки. От этого чудовища можно ждать всего. Тем не менее, усиливающееся влияние, которое она оказывала на Повелителя, понуждали Фрейзера к действиям.

— Она нам нужна, Повелитель, это бесспорно, — шептал он на ухо Цельсию, — но она своенравна, безудержна и опасна. Цельсий морщился, но не перебивал.

— Повелитель, — продолжал Фрейзер, — подумай, что может взбрести в голову этой сумасшедшей? Вдруг она захочет выпустить вам кишки?! Лицо Цельсия скривилось от испуга — Фрейзер, почти видел образы, которые крутились в голове повелителя. Вот спокойная и замершая, как дерево в безветренную погоду, Найта вдруг оборачивается и набрасывается на него со своим мечом; телохранители пытаются защитить господина, но она рубит их тела на части, и забрызганный с ног до головы кровью Цельсий остается один на один с её страшными, полными ярости глазами…

— Избавьтесь от неё, повелитель, — вновь зашептал он. — Или хотя бы отдалите от себя… Сама объект их внимания находилась далеко и стояла к ним спиной, но Фрейзер вдруг заметил, как дернулось в их сторону ее длинное остроконечное ушко. Господи, она всё слышала! Спустя несколько страшных мгновений, сердце начало биться не так громко, и Фрейзер принялся самоуспокаиваться: должно быть, просто показалось. Живое воображение сыграло с ним злую шутку… С этими мыслями он отдалился от Повелителя и отправился в импровизированный санузел, чтобы умыть лицо и окончательно выветрить свой страх. Вода в кране оказалась холоднее стандарта, а может, стандарт на этой планете заметно отличался от того, к чему привык Фрейзер, впрочем, он был этому только рад. Подставив ладони под ледяную струю, он обильно оросил лицо и выпрямился над раковиной. Из горла вырвался сдавленный крик, когда в зеркале позади него отразилось красное чудовище. А развернувшись, он заглянул в глаза смерти. Его нещадно трепыхающееся сердце замерло, когда его пронзил острый и холодный, как лед, клинок. Наги-Найта, существо которое он боялся до ужаса, все-таки пришла за ним…

— Ты мне мешаешь, — процедила она, вырывая из груди кинжал.

Мысли перестали рождаться в голове, тело стало ватным, а потом красную фигуру перед глазами заволокло тьмой, и он упал, но так и не почувствовал боли от столкновения с полом…

Глава 5 Цена

Я стоял на ступенях и думал о чем угодно, но только не о бое, разыгрывающимся на глазах. Я пребывал в одиночестве. Гранитные ступени рядом со мной вспучивали и крошили тысячи пуль и лоу-частиц. Несколько тяжелых артиллерийских снарядов ударили в десятке метрах от меня, подняли крупные осколки на воздух и оставили на память о себе здоровенные кратеры. Сам Дворец дрожал до основания, но, разумеется, толстые бетонные стены могли выдержать и обстрел поинтенсивней. А пока только новые осколки пластиковых стекол сыпались сверху при каждом артиллерийском залпе. Все это бесчинство было делом рук сотен наступающих размеренным шагом андроидов. Лазерные росчерки их винтовок одаривали меня своим сиянием, а воздух наполняли крохотные угольки антиматерии, мчащиеся на меня с несусветной скоростью. Мой защитный купол, энергетический щит, удерживал всю эту разрушительную стихию на вполне безопасном расстоянии от моего тела. Само защитное устройство было совсем примитивным: обычный энергожилет гражданской модели, способный выдержать несколько выстрелов из автоматической винтовки, или даже один снайперский выстрел, но одно существенное отличие все же имелось. Я подпитывал его крохотный накопитель неограниченным источником энергии — а именно, своей сутью. Ну и еще, чтобы он не расплавился, усиленно отводил от него тепло. Армия роботов и лжедесантников может стрелять в меня до посинения. Скорее уж кончатся заряды в их оружии… Впрочем, я не собирался доводить ситуацию до предела.

Я как колдун, как гипнотизер, как Вольф Мессинг вытягиваю руку по направлению к андроидам, и те останавливаются, дрожат, искрятся, загораются, а затем и взрываются…. Все это было грандиозным, поражающим размахом и цинизмом спектаклем, со зрителями в несколько миллиардов человек. Высоко в небе курсировали пилотируемые или беспилотные авто телевизионщиков, снимающих все происходящее здесь, и передающее в прямом эфире на все планеты Федерации. Дело в том, что в результате чудовищного акта саботажа тысячи военных андроидов и танков с искусственным интеллектом вышли из-под контроля и напали на правительство Федеации. Армия не была готова отразить внезапное нападение в сердце столицы, но по счастливой случайности во Дворце Правительства в это время находился я.

Я защищаю большую часть парламента и членов правительства. Давая им время для того, чтобы укрыться в убежище, а внутренним войскам — прийти на помощь. Беда лишь в том, что сам президент со своими особо приближенными в этот момент проводили закрытое совещание в Кремле. О чем они там совещались, никто в точности не знал — никто, кроме меня. Ведь во избежание накладок, я успел там побывать и даже расслышал пару фраз. Разумеется, они готовились к войне, которую я не мог допустить…

Президент Федерации не был тираном, злодеем, и вряд ли его можно было назвать плохим парнем, но, тем не менее, я убил его собственноручно. А вместе с ним, всю его команду. Превратился в кровавый туман, ворвался вихрем в зал совещаний, где как раз обсуждалась будущая военная кампания против ОСА, и безжалостно перебил там всех. Справедливости ради надо отметить, что лишних там не было. Никакой охраны,

никаких советников у советников. В зале присутствовали лишь те, чьи лица были на фотографиях которые прислал мне курьер «Адмирала». Сразу после этого, кремль и Дом Правительства атаковали целые батальоны андроидов — они наверно уже сожгли все тела в Кремле и убрали улики — президенту не было суждено спастись. Моя миссия практически закончилась — сейчас мне необходимо лишь защитить Дом Правительства до подхода армии Федерации. На душе скреблись кошки. Наверно впервые я принес людей в жертву высшим идеалам. Я мог оправдывать свои действия, до хрипоты говорить о том, что этим поступком спас огромное количество жизней, но наверняка у тех людей были свои жены, похожие на Найту, или любящие дети, напоминающие Эльву. Но нынешний премьер-министр должен стать президентом, а Федерация получить серьезный повод объявить войну Гроссмейстеру. Будет ли все так, или все же выползет какая-то накладка, предсказать не мог, но одно понял точно: ненавижу большую политику. Я стоял под градом огня и думал о чем угодно, но только не об этом бое, казавшемся мне детской игрой в оловянных солдатиков. Я что-то не учел, что-то недоглядел, сам не заметил, как из строя вышел энергобронежилет и прикрывающий меня щит истаял в один момент… Наверно, я стал бы трупом, но Сущность рефлекторно воздвигла передо мной лиловый экран, нейтрализующий раскаленные частицы даже лучше прежней зашиты.

Авто новостных каналов закружились в воздухе еще активней, операторы пытались крупным планом показать человека в лиловом пламени, противостоящего батальону роботов. Люди у экранов сжимали за меня кулаки и волновались, что я не продержусь больше… И кажется, они правы. Расход энергии моей защитой был просто страшным — силы таяли, как снег под палящим солнцем. Я начал уже серьезно беспокоиться по этому поводу, как сверху по заполнившим площадь андроидам и танкам ударили первые пилотируемые штурмовики, а за спиной распахнулись врата и ко мне, наконец, подошло подкрепление. Внутренняя охрана здания под предводительством самого премьер-министра стала поддерживать меня огнем энл-фалов. Бывший адмирал флота,

по-видимому, решил тряхнуть стариной, а точнее просто урвать свой кусочек славы.

Вероятно, он думал, что на ступенях стало вполне безопасно. Вот только андроиды этого не знали. Танковый снаряд я остановил в полете вполне благопристойно, как собственно очень ярко отправил полет и сам танк, однако с кассетной миной, взорвавшейся в двадцати метрах над нашими головами, вышло не так здорово. Прежде чем фонтан огня и осколков обрушился на нас сверху, я развоплотился и в то же мгновение собрался перед премьер-министром. Но не то опоздал, не то мой огненно-лиловый экран не сумел полностью прикрыть его тело — осколки впились ему в грудь и лицо, но он, по крайней мере, был жив, чего нельзя было сказать о прочих защитниках дворца…

Спустя три дня я пребывал уже в более благодушном настроении. Наш небольшой и совершенно секретный совет закончился решением выступать на Аливрию еще через трое суток. За это время премьер-министр должен окончательно выздороветь, пройти инаугурацию и вступить в должность президента. Всеобщее голосование прошло в рекордно короткие сроки, пока он без сознания валялся в больнице. Вообще, Федерация была похожа на потревоженный осиный рой. Пресса безостановочно подливала масло в огонь, повсюду вещая, что Гроссмейстеру не запугать Федерацию, и он должен получить достойный ответ. Все знали, что война была не за горами и без лидера её не выиграть. Без лидера такого, как их героический премьер-министр. Траур по только что погибшему президенту прошел для меня незаметно, ведь я буквально купался в потоках веры, поступающих ко мне со всех концов Федерации. После того театрального боя я получил разом тысячи, а может и миллионы новых адептов, а с ними и их силу, которую пустил в развитие своих возможностей. В Федерации я уже победил, очередной пункт моего плана выполнен — она присоединилась к моей коалиции, и кроме того в качестве бонуса я расширил сферу своего личного влияния. Если так пойдет дальше, скоро сравняюсь со Старведием в божественных силах. А этот Старведий умнее, чем мне казалось, наверняка о многом догадался лишь по отдельной фразе.

Тогда, на военном совете, в котором помимо меня с пока еще премьер-министром, участвовал телепортировавшийся владыка ОСА, разговор затронул несколько стратегически важных систем. Кроме «Лилис» у ОСА некогда наличествовало еще три планеты-верфи. Именно на них производилось около девяноста процентов кораблей для военных флотов Объединенных Систем Аливрии. И понятно, что их потеря могла здорово повлиять на ход начавшейся войны. Старведий посетовал, что хотя в этих системах флоты Содружества были выбиты напрочь, на планетах все еще остаются колоссальные наземные силы. Что собственно несколько затрудняет производство кораблей.

— А в чем проблема? — осторожно поинтересовался я, — Пока наши флоты будут воевать за Солнечную систему, армиям заняться будет нечем. Они могут повоевать и на твоих планетах. В общем, я сброшу свою армию на Айдахо…

— Почему именно на Айдахо? Фриона к тебе ближе….

— Дело в том, — начал я, — что на Айдахо сражается одна старая знакомая… Мне бы хотелось напомнить ей о себе. К сожалению, на личную встречу просто нет времени…

— Ясно. После этого Старведий с нами распрощался и телепортировался… не скажу, что обратно на Аливрию. И теперь, сидя с этими мыслями в кресле на «Сердце Эльвы», я рассматривал тех, кому суждено воплотить в жизнь мои дальнейшие планы. Прямой, напряженный и искрящийся, словно только что проглотил молнию, лорд Балаут, смотрел на меня пристально. Горящий в прямом смысле слова, большой и скрюченный демон Фарк. Огонь, бьющийся в его глазницах, излучал осязаемое своенравие, строптивость, надменность. И лейб-майор Ордена Рива, смотрел на меня преданно и фанатично, правда, разрываясь между желанием не сводить с меня взора и подобострастно потупить глаза. Надеюсь, Генерал не ошибся в выборе инструмента.

— Как я уже сказал, — продолжил я, — командовать основными силами будет лорд Балаут. Я полагаюсь на твой прошлый опыт и на то, что ты не позволишь своим воинским порывам затенить полководческое мастерство. Если что-то пойдет не так, не страшись спрашивать совета у Генерала. Балаут кивнул, и лезвие копья в его руке не отклонилось и на миллиметр.

— Фарк, надеюсь, когда ты найдешь Найту, поступишь с ней как она того заслуживает. Никакой жалости, никакой пощады.

— Не волнуйся, парень, — прогрохотал демон. — Эта ушастая мне никогда не нравилась, слишком слащава и надменна. Предательница дорого заплатит.

— Лейб-майор Рива, в точности следуй моим инструкциям и не смей от них отступать.

— Да мой бог, — сказал он с низким поклоном, — все будет так, как вы предрешили.

— Свободны. Последним из зала выходил Фарк. Он шел медленно, сжигая вокруг кислород и громыхая копытами так, что звенело в ушах. При взгляде на его полыхающую прозрачным огнем фигуру моя ладонь сама собой сжалась в кулак.

— Слишком слащава? — шепнул я, когда он уже не мог меня слышать. — Демон, ты просто не можешь простить ей её красоту. По этой причине ты ненавидишь и меня.

Сломанный, уродливый демон обвиняет другого в предательстве. Можно подумать, что сам чем-то лучше… Или ты забыл, что с момента твоего собственного предательства, не прошло и пары недель?

Часть 3

Точка невозврата

Глава 1 Трещины

Я смотрел в иллюминатор на россыпь крупных, как орехи, и мелких, как булавочные ушки, сияющих звезд, и мне казалось, что они разумны. Они видели вечность. А потом столетиями наблюдали за людьми, снующими всюду в своих нелепых космических кораблях. Они вообще не понимали, какой смысл во всем этом мельтешении. Но вряд ли они ненавидели человечество, скорее просто считали его неизбежным злом время от времени тревожащим их покой. Я отвлекся от созерцания, почувствовав приближение человека.

На корабле «Сердце Эльвы» было немного мест, откуда напрямую, минуя всяческие телеметрические устройства и мониторы, можно было наблюдать за космосом, а это находилось в такой глуши, что из главных отсеков, сюда пришлось бы добираться не меньше нескольких часов. Поистине, странно обнаружить здесь живую душу…

Впрочем, этой душой оказалась Эльва. Она знает корабль лучше, чем собственное тело. И кто как не она может проложить самый короткий маршрут в его отсеках? Но все же добраться сюда за час?..

— Фарк сказал мне, что собирается убить твою жену, — ответила она на мой невысказанный вопрос.

— Вот трепло…

— Что ты задумал?

— О чем ты?

— В мире людей мне многое еще непонятно, но это не повод считать меня дурой. Если бы ты захотел — убил её сам. Так что же ты задумал?

— Неважно… Она уставилась в иллюминатор, и красные пряди спрятали от меня выражение её лица. Возможно обиделась.

— Смотри, какие звезды! Как красиво! — воскликнула она, будто и не начинала неприятного разговора. — Наверно, в твое время о путешествиях к звездам люди только мечтали… Ты ведь не так представлял себе будущее, верно?

— Не так, Эльва. Совсем не так.

— Тогда отзови Фарка. Он ведь действительно намерен её убить. И он убьет, растопчет и сожрет. И будущего такого, которое ты рисовал в своем воображении, просто не станет.

Я посмотрел на Эльву долгим, тяжелым взглядом, но она встретила его отважно и смогла выдержать несколько секунд.

— Откуда тебе знать о чувствах людей, Эльва? Перестань беспокоиться обо мне — это раздражает.

Рива

Высоко в неестественно ярко-синем небе, оставляя за собой длинный белоснежный шлейф инверсионного следа, неслась остроносая ракета. Минутой ранее она вылетела из шахты зависшего на орбите, похожего на черную медузу, осадного корабля и вспорола атмосферу планеты.

Огромная и неуклюжая, защищенная собственной системой энергетической защиты и дорогостоящей броней, покрытой пылью тиринтума, она двигалась к земле медленно, будто воздух вокруг неё был превращен в какую-то вязкую жидкость. Такого рода ракета теоретически была способна уничтожить средний по размерам город, однако выпустившие её на волю люди надеялись, что она сможет разрушить хотя бы один квартал. Ведь все городские центры на Айдахо были оборудованы целой подземной сетью мощных и дорогостоящих СЗВ, способных поглощать значительную часть мгновенно выбрасываемой энергии и блокировать взрывные волны. Официально эти системы были построены для защиты от терроризма и техногенных катастроф, но только правительство знало, что истинное их предназначение скатывалось в военную сферу: защита от диверсий и задействование в прямом военном конфликте. Все обычные ракеты и кинетические снаряды, применяемые наземными войсками, в данных условиях были даже менее эффективней их древних аналогов, используемых на заре зарождения автоматического оружия. И именно по этой причине войска, атакующие мир Айдахо, индустрия которого представляла невероятный интерес, решились на использование подобного оружия — все равно урон будет локальным. Благополучно прорвавшись сквозь огненно-металлический град, вызванный наземными зенитными орудиями, ракета снизилась до двух километров над уровнем моря и полетела над городом, едва не задевая шпили и крыши некогда красивых и величественных, а сейчас производящих гнетущее впечатление, исполинских зданий. Оказавшись над широким проспектом, перечеркнувшим полуразрушенный город из конца в конец, она опустилась еще ниже, и, словно почувствовав себя в безопасности, считая, что находится в мертвой зоне зенитных орудий, сбросила скорость, и неспешно поплыла над разбитыми улицами, бетонными насыпями и тлеющими, как сырой хворост, остатками баррикад. С самого начала её целью был обход участков с плотной противоракетной обороной и уничтожение защитного рубежа, мешающего ударной группе прорваться в тыл врага. А такая сложная задача означала, что оператор на орбите должен был наводить её вручную. Выбитые окна высотных зданий, словно пустые глазницы мертвеца, безучастно следили за ней своими чернеющими провалами; головы разрушенных монументов давно умерших вождей и героев провожали её обвинительными взглядами, а лежащие на спине мертвецы ненавидели её за то, что она на секунду закрывала для них свет сияющего неба… Впрочем, до назначенной точки ракета так и не добралась: оказавшийся на пути её следования взвод вражеских разведчиков встретил низколетящее орудие дьявола плотным заградительным огнем. В окнах казавшимся пустым дома возникли силуэты и вспышки вокруг дул автоматических орудий.

Энергетический щит ракеты лопнул в то же мгновение и о её броню стали гасится искры от снарядов лоу-антиматерии. Она заметалась, будто в панике, и следовавшая по пятам конденсационная полоса стала выписывать в воздухе широкие дуги и едва ли не мертвые петли. И неизвестно, послужила ли тому виной ошибка оператора или же в рулевую рею хвостового оперения угодил шальной снаряд, но мечущаяся ракета вдруг увеличила скорость и врезалась в основание небоскреба. Пронесшаяся по проспекту волна оглушительного взрыва сотрясла здание до самого купола с установленным на нем золотым крестом-шпилем. Основание исполинского здания будто вспухло изнутри, а затем взорвалось, выбросив из себя тонны бетонного крошева. Подобно глиняному колоссу с подрубленными ногами, оно стало разрушаться медленно, ярус за ярусом, под действием собственного веса. Издалека казалось, что здание, стоящее в непроглядном пылевом облаке, медленно уходило под землю, но когда через несколько часов к этому месту подойдут спасательные команды из тысяч добровольцев, их взору предстанет великий курган из миллионов кубометров обломков и завораживающий своим блеском золотой крест, по воле случая пронзивший обломки и застрявший точно на вершине развалин. Набожные люди Айдахо сочтут это знаком, данным свыше: надгробным памятником на братской могиле или же местом заклания вражеских солдат. Они воздадут хвалу своему богу и не станут тревожить завалы, в которых, согласно сенсорам еще находились живые люди. Сейчас весь город представлял собой сплошные руины и еще оставались те, кому была необходима их помощь, а после войны это место засыплют слоем земли и на образовавшемся холме возведут еще один храм Новой церкви — храм Спасителя Марка Старведия. Но пока что наблюдавший за бесславным уничтожением ракеты, окутанный прозрачным пламенем, словно броней, апостол Сияющего и по совместительству командир отряда спецназначения Ордена разочарованно потряс огненной гривой и гулко пробасил:

— Я всегда знал, что у пилотов космофлота кривые руки.

— Следующая ракета будет готова к запуску через двадцать пять минут, — доложил Рива. В отличие от апостола его тело было заковано в черную, как бездна, титановую броню. И он не исторгал из ноздрей пламя, а спокойно и внимательно всматривался в таблицы данных, проецируемых прямо на визор.

— Там наверху что, считают, будто мне заняться больше нечем, как ждать пока они зарядят свою бесполезную бандуру? Ладно, дьявол с ними и с их ракетой, прорвем оборону без поддержки. И хотя в красных струях огня, бьющих вверх из его глазниц, невозможно было прочесть овладевавшие им чувства, Рива прекрасно знал, что было на уме демона. Слепая ярость и необузданный гнев, которые были в природе демонов, беспрестанно требовали выхода. Он не мог терпеть, он не мог ждать. Он алкал крови и разрушений. Неизвестно, как Сияющему удалось обратить этого демона в служение себе, но Рива видел, что чем дальше, тем больше демон теряет контроль. Он лично слышал, как это демоническое отродье нелестно отзывался о его боге,

Сияющем. В Ордене уже слышались шепотки, иногда переходящие в споры и едва ли не в открытый раскол между братьями, касательно того, стоит ли считать демона избранным апостолом, действующим по воле их бога. Но ничего, Сияющий мудр, и хотя Рива соприкоснулся с частью Его планов, Его замыслы все равно оставались непостижимы…

Против ожиданий Ривы это задание затянулось. Когда они прибыли на Айдахо, бои шли на всей планете. Затяжное пограничное противостояние то и дело сменялось массивными атаками и сериями хаотичных стычек, а жестокие очаги боестолкновений чередовались с диверсионными ударами обеих воюющих фракций. Обнаружить одну единственную цель, эльфийку-предательницу, в этой безумной пляске разрушений и смерти было просто невозможно. Положение осложнялось еще и тем, что команда Ривы и апостола Фарка работала автономно: не использовала разведывательные средства всего Ордена, и не просила помощи у армии, переброшенной сюда с Лилис. Рота Ривы и Фарка вынуждена была круглосуточно прослушивать эфир и перехватывать тысячи сообщений, в сводках которых мелькала «Остроухая женщина», «Красный призрак», «Кровавый дьявол» и множество других прозвищ, даваемых солдатами, которым повезло пережить встречу с этой переметнувшейся эльвийкой. Но даже этого оказывалось недостаточно. Когда Рива, едва угоняющийся за разъяренным демоном, прибывал на место сражения, загадочной жены Сияющего там уже не было — напротив, она появлялась в совершенно ином месте, зачастую за много километров, а то и на другой стороне единственного на Айдахо материка. Она наносила удар в стратегическую точку формата армии альянса, перебивала охрану и уничтожала технику, стоящую на аэродроме, разрушала склад оснащения или вырезала колонну пехоты на марше, а затем так же бесследно исчезала. Люди, в подчинении Ривы, вконец выбились из сил. Сам Рива тоже начинал отчаиваться и, глядя на беснующегося демона, вздыхал все тяжелее. Но по мере того, как армия Лилис вкупе с местными защитниками теснили врага всё сильней, он начал замечать, что искомая предательница стала действовать менее маневренно. Теперь, когда контролируемая врагом территория заметно сократилась, её внезапные атаки приходились лишь на несколько районов, которые враг пытался удержать всеми силами… И вот сейчас у «своры ищеек», одной из которых чувствовал себя Рива, иваРи появился весьма реальный шанс встретить Наги-Найту, обороняющую один из таких центров. Рива чувствовал, что удача, наконец, улыбнулась им — ведь этот комплекс кварталов был окружен войсками Лилис, которые теперь стягивали силы, чтобы начать зачистку. Вся беда была в том, что медлить, ожидая начала генерального штурма, было нельзя: Найта, ренегат — вновь могла скрыться, а штурмовать силами одной лишь роты Рива считал безумием… Правда, у Фарка на этот счет было совсем иное мнение.

— Идем на штурм! — проревел он так, что в динамиках, вмонтированных в шлем

Ривы дико зазвенело, а затем голос ИИ боевого доспеха отстраненно сообщил о том, что их чувствительность уменьшена на тридцать процентов. Отдав необходимые приказы, Рива дождался окончания перегруппирования и повел сотню гвардейцев Сияющего маршем, вслед за разъяренным демоном, огненная фигура которого маячила уже среди холмов из бетонного крошева в сотне метрах впереди. Да и вообще, этот район выглядел менее гостеприимным прочих — должно быть потому, что по другим частям города вчера не работали ракетно-артиллерийские комплексы. Его бойцы шли по камням, передвигались между руин под пристальным наблюдением высоток с местами обгоревшими фасадами. Будучи уроженцем планеты Лилис, Рива считал эти здания просто грандиозными и невероятными, тогда как большая часть орденцев считала весь Айдахо полным захолустьем. В отличие от него, почти все они были выходцами с Аливрии, и Рива очень часто задумывался над тем, как выглядит бывшая Земля — нынешняя столица империи ОСА.

Тем временем слаженный залп десятка вражеских снайперов унес жизнь первого из его людей. Убойная сила пуль снайперских винтовок на Айдахо была смехотворна, но из-за общего количества снарядов в едином залпе энергетический щит перегрузился, а сразу две пули нашли уязвимое место в броне доспеха.

— Шестнадцатый убит, — донеслось по связи. Рива понадеялся на то, что солдат в скором времени воскреснет, но сенсор показал, что снайперские пули по своему обычаю были оснащены ампулами с

ДНК-блокираторами, не позволившие доспеху запустить механизм регенерации клеток.

Гнездо снайперов они так и не обнаружили, просто свернули на примыкающую улицу и пошли чуть осторожней. Взвод, среди которого оказался Рива, шел на острие атаки, и холодные когти страха стали щекотать его нервы.

Но даже в этой безрадостной и экстремальной обстановке Рива чувствовал прилив гордости, стоило ему лишь бросить взгляд на чернеющие на фоне серости доспехи своих соратников. Кто бы мог подумать, что он, простой солдат, станет силой, внушительной и заметной, на карте человеческой Вселенной. Он — указующий перст, ведущий за собой исполнителей воли Сияющего.

Направление прорыва вражеских сил, вероятно, было выбрано Фарком случайно, но цель оставалась одной: где-то там, за остовами полуразрушенных зданий, был скрыт огромный стадион, похожий на древний амфитеатр, — судя по всему он являлся аэродромом для все еще действующей авиации противника и штаб-квартирой верховного командования и искомого ренегата. Однако его роте необходимо было примерно километр пробиваться сквозь несметное количество вражеских солдат и танков под перекрестным огнем сотен орудий. Господи, Сияющий, на что надеется безумный демон? Продолжить эту мысль он не успел. Перед ударным взводом выросло первое серьезное препятствие. Стоило лишь первым гвардейцам подняться на насыпь, представляющую собой обломки бетонных плит и торчащей во все стороны арматуры, как они упали замертво, частично разорванные пронесшимися веерами пулеметных очередей. Следовавший за ними Рива выглянул из-за укрытия более осторожно. В бетонную плиту над его головой врезался легкий снаряд, раскрошивший прочную структуру и обнаживший арматурную сетку. Он тут же нырнул вниз, но главное все же увидел: стоящее на следующем перекрестке бетонное, сплошь покрытое бронированными листами сооружение. Этот бункер, ощетинившийся во все стороны стволами пулеметов и крупнокалиберных орудий, путал им все карты. Рива не знал, были ли за этими черными узкими бойницами люди, или же орудиями управлял автомат, однако, дело это не меняло — у него не было времени обходить эту громадину, поскольку это даст врагу возможность перегруппировать силы, но он также не мог терять людей в лобовой атаке. Фарка не было видно, и решение пришлось принимать самому. Дьявол! Придется обращаться за помощью к Ордену!

— Седьмой канал мне! — крикнул он, оглядываясь на солдат позади. От группы солдат в черных доспехах отделился гвардеец, в руках которого вместо штурмового вооружения был массивный прибор, позволяющий блокировать каналы, или взламывать шифры волн.

Подбежав к командиру, он остановился и, направив на него портативный локатор, склонился над экраном прибора. Его блестящий черный шлем был полностью закрыт. Обзорной прорези, оптических линз или высокотехнологичных визоров, позволяющих обладателю глухого шлема видеть и ориентироваться в пространстве, не было и в помине, однако солдат безошибочно ударил по нескольким кнопкам и вытянулся:

— Седьмой канал открыт, лейб-майор, сэр! В точности выполняя инструкции Сияющего, Рива не раскрыл своего настоящего имени. Не хватало только вмешательства в это дело лорда Балаута.

Когда в его ушах раздался треск помех и вопрос оператора Ордена, он бросил на повышенном тоне:

— Я сержант Маклейн, мой взвод окружили. Мне нужна поддержка с воздуха.

Он боялся услышать в ответ, что настоящий сержант Маклейн сражается на другом конце города, и с облегчением вздохнул, когда оператор уведомил, что поднимает в воздух звено «Коршунов».

— Ударьте по вражескому бункеру! — просил он. — Координаты поступят через десять секунд.

— Вас понял. Конец связи. Знаком он приказал выключить связь и бросил застывшему подле него военному-инженеру:

— Сообщи координаты бункера на приемник «коршунов». Ракетчиков сюда!

Уже через несколько секунд рядом с ним стояли несколько гвардейцев с тяжелыми ракетными установками на плечах. Впрочем, в пояснениях не было нужды. Он лишь указал в какую сторону стрелять, и прячущиеся за горой обломков ракетчики дали залп навесом. Все ракеты были управляемы, а все ракетчики — профессионалами. Рива не сомневался, что ни одна ракета не пронесется мимо цели, однако ему приходилось штурмовать подобные бункеры на имитаторах, и он знал, что «взломать» такой не просто. Дело было даже не в прочности конструкции, а в генераторе щита, защищающего бункер силовым полем. Генератор наверняка подключен к подземной городской сети, и энергии у него хватит на многочасовой непрерывный обстрел. Над их головами злобно прожужжало и пронеслось звено низколетящих машин. «Коршун» — ударная платформа сплошь черного цвета, несущая десяток ракетных гнезд, был только один; его прикрывали четыре «Ястреба» — истребители-перехватчики, движущиеся настолько совершенно, что кажется, просто скользят по воздушным массам. Лейб-майор Рива не углядел момента, когда «Коршун» запустил ракеты, но разнесшийся грохот и сейсмический толчок возвестили о поражении цели.

— Орден, за мной! — закричал он, поднимая энл-фал и бросаясь на гору обломков. Ударный взвод, не мешкая ни мгновенья, с диким криком ринулся за ним, основные силы пока отставали, но так и должно быть — всей роте невозможно было бы сражаться на этой узкой улице. В ту секунду, как Рива и первые солдаты оказались на насыпи, орудия дымящегося бункера ожили и взметнули в их сторону тысячи снарядов. Впрочем, Рива на иное и не рассчитывал, будь у него время и не бойся он ударов во фланги, осыпал бункер ракетами до тех пор, пока от него не осталось камня на камне. Но сейчас довольно было и того, что энергетический щит перестал мерцать и, похоже, почти полностью истощился. Значит, можно сражаться на равных. Остановившийся на горе гвардеец приставил к бедру длинноствольную гранатометную систему и прежде чем какой-то снаряд размозжил ему шлем, успел дать десятков залпов. Вылетевшие из ствола ядра, величиной с кулак, разбившись о стальные плиты бункера, произвели взрывы, слившиеся в единый гром и вспышку. Пилот боевой платформы «Коршуна», не обращая внимания на бой, завязавшийся между прикрывающими его перехватчиками и вражескими истребителями, дал новый залп по бункеру. Ракеты попали точно вслед гранатам. Бункер содрогнулся, а когда спало пламя, стало видно, что ракеты достигли цели — в стене бункера чернотой зияла трехметровая дыра. И не дожидаясь, когда в неё влетит очередная ракета, из этого пролома стали выбегать вражеские солдаты… Пилот не успел дать по ним залп — истребители противника, наконец, разобравшись с назойливыми «Ястребами», уничтожили его, на части развалив его машину прямым попаданием из бортовых пушек.

А изо всех сил бегущий к бункеру ударный взвод был остановлен рванувшимися им наперерез танками. Прячущиеся внутри разбитых зданий танки, разметав витрины магазинов, вылетели немного раньше времени — от удара во фланги взвод спасло желание танкистов защитить «своих», выбегающих из загоревшегося бункера.

Но все же боевые машины собрали обильную жатву первыми же выстрелами главного калибра, а установленные на их крышах пулеметные турели унесли жизни еще десятка человек. К взводу Ривы наконец присоединилась остальная рота. Без всяких понуканий командиры БК, боевых комплексов, — усовершенствованных боевых доспехов, включили реактивные двигатели и, совершив колоссальный прыжок, оказались между гвардейцами и поражающим огнем вражеских танков. Их щиты и броня были не такие совершенные, как мечтал Рива, и не могли выдерживать обстрел столь крупного калибра, но боевые комплексы, отстреливаясь из спаренных двухбарабанных пулеметов, продержались несколько мгновений, хвативших ракетчикам для взлома танковой брони. Вокруг Ривы падали гвардейцы, от его доспехов рикошетили пули, его попытался сбить с ног мощный снаряд, выпущенный в упор, но он продолжал бежать и стрелять в выбегающих.

— За Сияющего! — кричал он, стреляя в очередную фигуру в дыму. — Во славу Его! Он не замедлял бега до тех пор, пока не врезался в солдат занявших оборону перед бункером. И тогда, неожиданно для него самого, дело дошло до рукопашной. Кулаки в бронированных перчатках крушили шлемы врагов, будто те не были титановыми. Он представлял, как от его ударов под ними трещат черепа — должно быть Сияющий в этот момент наделил его своей силой. И правда! То один, то другой солдат, до которого Рива не успевал добраться, не могли разрядить магазин ему в грудь, поскольку невидимая, неведомая сила, словно молотом, крушила их тела и отбрасывала далеко назад.

— За Сияющего! — вновь крикнул он, изо всех сил ударяя по какому-то подвернувшемся несчастному. — Во славу Его! Ярость боя ослепила его. Рива считал, что рядом с ним сражаются его воины,

однако, когда битва неожиданно завершилась, не было видно ни одного гвардейца из его ударного взвода. В окружении разбросанных тел, полыхающих танков, бункера, из бойниц которого струился черный дым, на всем бранном поле на ногах оставался только он. Ближайшие его люди находились вдали на возвышенностях и молча наблюдали за ним оттуда. Рива еще раз взглянул на трупы своих товарищей и прохрипел:

— Куда делся этот проклятый Фарк?

— Капитан, сэр! — раздалось в ушных динамиках, — апостол Фарк прорвался к стадиону и сейчас уничтожает его охрану.

— Скотина! Он нас подставил, чтобы отвлечь внимание противника! Вперед, за ним! Рота, практически не встречая сопротивления, пересекла несколько улиц и пустырей, а затем по оставленному Фарком следу, в виде полуобгоревших трупов солдат, добралась до одного из входов на стадион.

Но когда солдаты Ордена ворвались на трибуны, начало смеркаться, а взору Ривы предстала картина художников, помешанных на образах мифического ада. Всюду огонь, на трибунах — обгоревшие тела и догорающие остовы авиационной техники, на поле полыхают военно-полевые палатки и склады с амуницией. И посреди этого, неподвижно, в немом противостоянии застыл полыхающий, мечущимся оранжевым пламенем, демон и красная женщина с огромным мечом в руке. Рива заметил, что среди каких-то контейнеров за ее спиной прячется некто перепуганный в дорогом, но грязном костюме, со своим раненным в руку телохранителем. Вероятно, это и есть небезынтересный Цельсий, к которому переметнулась Наги-Найта.

— Окружай! — приказал Рива, одновременно настраивая усилители звука, чтобы не пропустить ни слова из возможного разговора между апостолом и женой Сияющего. И это действие окупилось почти мгновенно:

— Сдавайся, девочка, — прогремел демон, закончив разглядывать свою жертву. — Твой муж приказал тебя убить. Но если ты сдашься, я пощажу тебя. И без того выглядевшая гордой эльвийка вытянулась и задрала подбородок, от чего стала походить на королеву:

— Извини, Фарк, я уже совсем не та девочка, что была раньше. Отступись, или я уничтожу тебя. Демон задрал рога, на которых бешено плясали языки пламени, хохот, раздавшийся над стадионом, вознесся к небесам, а затем, издав рык, от которого по спине Ривы побежали мурашки, он атаковал.

Сев на стул в своей каюте, включил ТВ и стандартно попал на канал Дискавери.

Там демонстрировалось изображение плеяд звезд и галактик, а проникновенный голос за кадром вещал что-то пояснительно-эпическое. Краем глаза я заметил, с какой заинтересованностью портрет бывшего капитана стал следить за «говорящим ящиком».

«В настоящее время людьми заселены всего три галактики, притом, что соседние от нашей заселены незначительным количеством добровольных затворников, отправившихся туда на заре Затерянной эры. Религиозных фанатиков и членов различных сект было не так уж и много, и вряд ли они успели освоить хоть миллиардную часть тех галактик. Иными словами, Вселенная до сих пор остается пустынной и не до конца изученной.

Однако, всё это верно на данный момент. Но что будет через тысячу или пятьсот тысяч лет? Увеличится ли численность человечества так, что ему будет тесно в границах Вселенной? А как вы наверняка знаете, уже сейчас Вселенная начинает замедлять свое расширение, длящееся от начала времен… Что случится, когда расширение остановится? Что ждет человечество в будущем? Этого никто не знает. Мы можем лишь гадать.

Вы спрашиваете у нас, содружества Дискавери, каким будет будущее? Или же вы и так это знаете? Да, верно, каждый из нас, представляет его по-своему — и каждый уверен в правоте своих представлений. Однако все как один ошибаются… Люди конца восемнадцатого века и представить не могли, как изменится мир к концу девятнадцатого. В свою очередь, в начале двадцатого люди верили, что в конце века танки станут величиной с поместье, а крылья винтовых самолетов станут затмевать небо…»

Рива

Рива смотрел на битву, в буквальном смысле разгоревшуюся перед глазами, обалдело и потрясенно. Ночь вступила в свои неоспоримые права и погрузила материк Айдахо в кромешную, без сияния звезд и спутников, тьму. Пламя огней казалось живой субстанцией, пожирающей остатки базы и освещающей стадион каким-то неестественно-потусторонним сиянием. Впрочем, глядя на беснующегося демона, Рива был склонен верить в существование ада и горящих в нем человеческих душ. Фарк был самим воплощением злобной и беспощадной огненной стихии. Вот он стоит, объятый пламенем, а вот он вспыхивает так, что затуманиваются визоры, и он уже в виде облака чистого огня, летит на другой конец стадиона, и из яростно ревущего огня рядом с эльфийкой проявляется облик пламенеющего гиганта. Его руки пытаются добраться до нежной шеи, но сама Найта, хоть и не обладает способностью сверхбыстрого перемещения, уклоняется почти мгновенно. На фоне огненной горы она похожа на живущую в реке маленькую, неуловимую змейку. Она пытается рубить наотмашь, но демонические когти отражают удары не хуже стальных балок. Изо рта Фарка, словно из первоклассного огнемета, вырывается струя пламени, но эльфийка отпрыгивает и мечется в тень, грациозно избегая голодных языков огня. Чтобы угнаться за ней, демону вновь приходится воплотиться чистой стихией и оставить за собой след будто бы огненной колесницы. В следующий момент Найта, раздобыв где-то большой, не по размеру, пистолет,

стреляет материализовавшемуся демону в грудь, а Фарк обагряет когти её кровью…

«— Некоторые возразят и скажут, что будущее можно предсказать, опираясь на прошлое и отталкиваясь от настоящего, — вещал диктор, показывая ряды фотографий из далеких времен, — но это эфемерно. Даже просвещенные в технологическом плане люди конца двадцатого века все как один ошибались в своих предположениях о будущем. Ошибались даже лучшие фантасты того времени, придумавшие такие хиты, по которым Планета-Голливуд ставит фильмы и сейчас. Например, сочинивший космических тараканов, сражающихся со Звездным десантом, считал, что и спустя тысячелетие для определения курса космического корабля капитаны и навигаторы будут пользоваться логарифмической линейкой.

Но уже через двадцать лет, практически никто не помнил о существовании такого предмета! В противоречие известной поговорки история учит нас тому, что будущее непостижимо. Мы живем в эре, оторванной от других не только выпавшими из хронологии годами, но и колоссальным техническим отрывом. И все же даже мы назовем глупцом того, кто поучает других, утверждая, как на самом деле было, есть и будет… Мы лишь можем нарисовать один или сто из бесконечного множества вариантов…»

Рива

Рива наконец выдохнул — он не знал, сколько стоял вот так, позабыв дышать. Эльвийка и демон, не обратив внимания на взаимно нанесенные ранения, вновь крутились в сумасшедшей пляске огня и стали.

Полыхало уже всё поле, и горели вроде бы и несгораемые спинки сидений трибун. Фарк оставлял за собой огненный след и с корнем выворачивал подвернувшиеся скамьи. Он был зол, он ревел громче пламени танцующей вокруг… Найта же, легко перескакивая с перил и ограждений на поле, казалось, не приминала под собой и травинки. Её невероятно длинные прыжки были грациозны, а равновесие, с которым она держалась всю битву, — идеальным. Демон полыхал ярко, так что незащищенный человеческий глаз не мог смотреть в его сторону, Найта быстрая, как тень, перетекала с одного места на другое. Проворно и неуловимо — демону никак не удается заграбастать её своими лапищами. Риве начало казаться, что бой будет продолжаться вечно, но демон все же исхитрился поймать Найту в полете. Уцепившись огненной рукой за её лодыжку, он с разворота швырнул женщину о металлический бордюр, разделяющий трибуны и поле. Тяжело ударившись головой, она отлетела от преграды и упала без движения.

— А я предлагал тебе сдаться, девочка, — прогремел Фарк. — Может быть я тебя и не пощадил бы, но избавил от этого унижения… Он сделал еще один шаг к поверженному врагу и замер, частично изумленный, частично парализованный болью.

Женщина в красном доспехе, только что бездыханно лежавшая в нескольких метрах у его ног, стояла перед ним в полный рост, обеими руками держа перед собой рукоять огромного меча насквозь пронзившего его грудь. Должно быть, Фарк еще надеялся, что она отступит от нестерпимого жара, идущего от его тела, но проклятая эльфийка смотрела на него не мигая. В глазах стоял лед, который медленно гасил пламя, покрывающее его тело, словно панцирем. Когда огонь почти иссяк, демон рухнул на колени и из последних сил попытался дотянуться до неё рукой. И тогда она одним слитным движением выдернула из его груди меч и снесла голову, словно та держалась не на бычьей шее, а на каком-то тонком прутке.

Фонтан крови взлетел на несколько метров, и Рива, стоящий высоко на трибунах, вздрогнул и попятился, будто боясь запачкаться.

— Я не знал, что в жилах демонов течет кровь, — прошептал он.

— Я не знала, что ты решишься убить меня, — на другом конце поля прошептала Наги-Найта, — не думала, что он пошлет тебя… Пожалуйста, прости меня, Фарк. Она бережно держала в руках голову демона, который ранее вселял страх в сердце Ривы. И благодаря оптическому увеличению картинки, он мог видеть, что в глазницах Фарка не было ни огня, ни глаз. Там не было ничего, кроме чернеющих провалов…

Я выключил ТВ. Что вообще тут делаю? Имею ли право здесь находиться? Человек годами и парсеками оторванный от своего мира. Да и вообще, человек ли? Скорее замершая, покрытая сетью трещин глыба льда… Чуть повернувшись, перехватил взгляд бывшего капитана. Во всем его облике читалась горечь.

Глава 2 Побег

Я сидел в кресле, словно на троне. Вокруг меня находились люди. Но все молчали. Молчал и я. Но вскоре мой взгляд прояснился.

— Что-то случилось? — участливо спросил Генерал.

— Да. Фарк мертв.

— Проклятье! — в сердцах воскликнула Круз, но тут же сникла и поежилась под моим взглядом. «Все в порядке девочка, — мысленно сказал я ей, — достойна ли ты, предательница, жизни или нет, но я пока не собираюсь тебя убивать. Да и, к сожалению, находиться здесь ты имеешь полное право». Женщина, бывший боец спецподразделения «Валкир», лейтенант Круз, сейчас служила в должности первого помощника капитана космического колосса «Сердце Эльвы». Сам капитан находился рядом, о чем-то задумавшись, мило улыбался, и отсвечивал своими идеально уложенными красными волосами.

— Что за чушь? — спросил я у неё, когда та соизволила меня уведомить о новом назначении Круз.

— Это не чушь, — сурово сказала Эльва, — а необходимость. С тех пор, как я стала человеком, мне не так легко управлять кораблем. А у Круз в этом плане есть опыт. Она не плохо справлялась, когда ты пребывал в бессознательном состоянии…

Поняв, что задела острую тему, она закусила губу. А я махнул рукой: «Делай что хочешь». Зато теперь я должен терпеть присутствие предательницы, которая едва не превратила меня в овощ, во второй раз, к слову. Ну да и Творец с ними, в конце концов, мой флот разросся так, что экипажи кораблей были не укомплектованы не только рядовым, но и офицерским составом. И если Эльва говорит, что Круз неплохой помощник, пусть так оно и будет

— Как это случилось? — спросил Генерал, возвращая меня к реальности.

— Найта… Она его убила.

— Твоя месть жене дорого обходится… Я ничего ему не ответил. Думал о себе и Фарке. Очередная фигура, пешка на доске, отдала за меня жизнь. Но сейчас иное дело… Никогда раньше я не двигал эти фигуры собственной рукой. Плохо, что по-прежнему ничего не испытываю. Ни сожаления, ни облегчения…

Когда-то я считал Фарка своим другом, но минусов от его присутствия в моем стане было больше чем потенциальной пользы. В любом случае мир тебе, Фарк. Пусть твоя душа обретет покой на Темной планете. Загудел зуммер, вслед за этим на настенном экране появилось лицо адмирала моего флота. В белой форме и в такой же белоснежной фуражке — казался неким высшим существом, недосягаемым для простого человека, однако иссиня-черный козырек и шрам во всю щеку портили это впечатление.

— Сияющий, сэр, — сказал он, — я отдаю кораблям флота приказ открыть тоннели во времени — через минуту мы будем в секторе Феоносье. Я кивнул:

— Очень хорошо, адмирал. Он козырнул и исчез с экрана, а вместо него там возникла картина, транслирующая сотни кораблей, дрейфующих в бескрайнем пустом пространстве. Свет ближайшей звезды бликами бегал на их бортах. Большие и малые, грозные и обманчиво-слабосильные, неповоротливые и грациозные, медленные и стремительные… Мой флот насчитывал около тысячи единиц высоко боеспособных кораблей — грандиозная сила, способная при должном применении перевернуть всю галактику.

— Внимание, — сказал холодный и безжизненный голос корабля «Сердце Эльвы», — говорит СНИЖ: всему экипажу приготовиться к входу во временной тоннель. Начинаю обратный отсчет.

— Вы слышали, — обратился я к присутствующим. — Если у вас более нет предложений, можете расходиться по своим постам. Все кивнули и стали покидать комнату совещаний. Только Эльва задержалась,

чтобы бросить на меня цепкий и задумчивый взгляд. Должно быть, она что-то хотела сказать, но вместо этого ущипнула себя за руку и отправилась вслед за Круз.

— Три… — сказал синтезированный голос сверху. — Два… Один… Перед каждым из кораблей флота возникало ослепительное сияние, и каждый,

совершив в него рывок, с еще более яркой вспышкой света навсегда исчезал из этой части галактики. Последними в тоннель во времени вошли непревзойденные по размерам дредноут «Сияющий» и колосс «Сердце Эльвы»…

Рива

Лейб-майор Ордена Рива заслонил своим телом Гарланемада Цельсия и с замиранием сердца принялся ожидать вспышки боли… Но выстрела так и не последовало. Из груди пехотинца с Лилис словно вырос полураспустившийся цветок — яркое оперенье стальной стрелы. Враг в черных доспехах уронил на землю оружие, зашатался и опрокинулся навзничь.

— Что замер, неужели подштанники обмочил? — оскалившись, спросила у него Найта.

В глазах прекрасной амазонки была насмешка, плотно облегающий кроваво-красный экзоскелет подчеркивал стройную фигуру, а за спиной виднелась огромная рукоять меча. Она приспустила тетиву блочного лука, который раздобыла в полуразрушенном оружейном магазине, и обеспокоенно взглянула на сидевшего в позе эмбриона, закрывшего голову руками Цельсия.

— Мастер, с вами все в порядке? Отстранив руки от лица, тщедушный человечек в разодранном костюме ошалело осмотрелся и, столкнувшись взглядом со своим раненым телохранителем, несколько раз испуганно кивнул.

— Вы не должны бояться, — сказала Найта, — с вами ничего не случится пока я рядом. В этом отношении Рива был с ней полностью согласен. Преследовавшие их по пятам силы Альянса уже поплатились за самонадеянность. Этот, едва не застреливший Риву пехотинец был последним из них. Рива оглядел своих людей и разочарованно вздохнул. Из полнокровной роты, выступившей на Айдахо для поимки жены Сияющего, в наличии оставалось человек пятнадцать. Скольких-то он потерял во время прорыва к стадиону; половина покинула его на стадионе, сочтя предателем; а половина от оставшихся погибла в этом бою, когда преследователям все же удалось их нагнать. Рива не знал, пошли ли за ним люди из-за того, что разделяли его мнение относительно Найты, или просто из-за боязни смерти. Как бы там ни было, в отличие от тех, кто отказался по примеру Ривы склониться перед Найтой, они еще оставались живы…

Мысли в голове Ривы с окровавленных трупов бывших боевых товарищей постепенно перекочевали на более благодушные образы. Он вспомнил улыбку Найты, и сам стал непроизвольно улыбаться.

До встречи с ней он считал её очень опасным и страшным «человеком», но теперь его мнение переменилось. Вспомнив, как она во время очередной остановки,

предназначенной для отдыха не прекращающего стенать Цельсия, забрела в оружейный магазин, Рива с большим трудом подавил смешок. Маска суровости треснула по швам, стоило ей лишь увидеть на прилавке охотничьи луки. Она бросилась к ним с ликующим писком и стала выбирать их себе, как обычная женщина, под цвет глаз и по изысканности формы. Риве пришлось хорошенько напрячь память, чтобы вспомнить и объяснить ей, что в современных луках главное сервомоторы. Ведь плечи луков были сделаны из материалов, которые, как гласила реклама, не смогли бы согнуть даже генетически усовершенствованные люди. После этого девушка принялась проверять натяг, убойную силу и точность каждого лука и по инструкции настраивать сервомоторы приглянувшегося оружия. С Ривы спал седьмой пот, прежде чем он смог во всем разобраться, а из магазинчика они вышли лишь спустя час. Но вид улыбающейся эльфийки того стоил.

Кроме того, оказалось, она обладала чувством юмора, своеобразным, напористым, иногда плоским и черным, но, тем не менее, зарождавшим бурные эмоции в душе Ривы. На очередной вынужденной остановке, Рива достал сухпаек, и предложил ей тушенку — девушка только брезгливо поморщилась и отвернулась.

— Ты не переносишь мяса? — спросил он, вспомнив о необычайности расы собеседника.

— Почему не переношу? — удивилась она. — Очень даже переношу… Только недалеко.

Он улыбнулся. Тогда на стадионе он испытывал перед ней страх, а сейчас боялся только в неё влюбиться. Ему приходилось напоминать себе, что она не его уровень, что он не был ей ровней. Ему вообще не везло с женщинами, даже лейтенант Круз оказалась выше него. В последний раз он встретил её, выходя из кабинета Сияющего: она шла рядом с какой-то красноволосой девочкой в белом пиджаке и с погонами и, заметив его, улыбнулась и кивнула. Улыбнувшись в ответ, он долго провожал её взглядом, а потом, вспомнив о необычной девочке, спросил у часового:

— Кто это?

— Капитан корабля, сэр, вместе с первым помощником. Пояснять ему, кто капитан, а кто помощник не было необходимости. Он тяжело вздохнул и разочарованно произнес:

— Не моего полета птичка-то… Часовой долго смотрел вслед его сгорбленной фигуре, плетущейся по длинному коридору… Но Найта вообще другое дело. В отличие от Круз она была женой бога и, наверно, сама богиня… Она абсолютно не доступна, но… как же прекрасна. Он помнил недоверие в её глазах, когда после боя с Фарком, он приказал солдатам Ордена опустить оружие и, подойдя к ней, припал на колено.

— Его апостол пал от твоей руки, — сказал Рива. — Ты истинная наша богиня. Ты, а не Сияющий. Я и мои люди будут служить тебе. Приказывай…

Сначала Найта посчитала, что Рива просто испугался за свою жизнь, и держалась с ним холодно, но, узрев его веру в свою божественность, — заметно оттаяла. Да, эта девушка, сильная и игривая, была не менее харизматичней Сияющего. Вероятно, она навсегда стала для него далекой звездой, недостижимым кумиром… Из мечтаний его вывел обеспокоенный голос Найты:

— Надо спешить… Мне кажется, что сюда направляется лорд Балаут.

— Это еще кто такой?! — воскликнул едва пришедший в себя, опирающийся о плечо раненого телохранителя, Цельсий.

— Это еще один апостол Сияющего, — ответил ему Рива.

— Еще один демон?! Господи боже, нам нужно немедленно спрятаться!

— Нам надо бежать, сэр, — возразил Рива, но он замотал головой.

— Нет, я слишком устал!! Поскольку на бесподобном лице эльфийки не дрогнул ни единый мускул, Рива кивнул и приказал отряду укрыться под громадной бетонной плитой среди блоков рухнувшего здания. Потянулись минуты напряженного ожидания.

— Ты ведь справишься с Балаутом? Лицо девушки, вновь холодное и отстраненное, дрогнуло.

— У меня нет желания сражаться с ним, — сказала она, — к тому же, он более хитрый враг… Рива вздохнул и в темноте под бетонной плитой вновь повисло молчание.

— Думаешь, это надежное место? — тихо спросила Найта. — Я чувствую, что упрямый лорд бродит где-то поблизости… Рива не успел ответить, где-то вдали ухнула авиационная бомба, а может быть это был раскат грома, но в этом резком грохоте все разобрали грозные слова:

— Вам не укрыться от меня! Я издалека чую человечину…

— Я — эльфятина! — яростно рыкнула Найта… — Валим отсюда! Отряд, громыхая бронированными подошвами среди развалин, ускоренным шагом стал прокладывать курс через третьестепенные улочки. Все двигались быстро, в полном молчании, отчего в некоторые моменты становилось просто невыносимо. Но все же то молчание оказалось благословенно, поскольку разрушившая его Найта заставила Риву так разнервничаться, что система контроля доспеха, впрыснула в шею успокоительное.

— Я чувствую его. Он настигает!

— Корабль совсем рядом, — заметил Рива, — если бы это не было столь опасно, мы могли бы ускориться… Найта замерла, обернулась, подняла голову, глядя куда-то в небо. И хотя Рива даже с помощью визоров ничего нового там не увидел, её как обычно сильному, но сейчас полному тревоги голосу поверил сразу:

— Он здесь. Мы должны бежать! Отряд побежал. Забыв о стенаниях, побежал и Цельсий, которому помогал телохранитель с кровоточащей раной. Но когда тот споткнулся и упал, Цельсий даже не повернул головы, как, впрочем, не помог тому ни один из ренегатов Ордена. Паника охватила даже богоподобную Найту:

— Быстрее! — закричала она. — Он очень силен… О богиня, какая у него мощь… Впереди уже виднелся остов корабля, доставивший на Айдахо роту Ривы, но сверху пронесся челнок, и какая-то страшная фигура спрыгнула с него на полном ходу.

— Вон корабль! — закричал Рива. — Пароль активации шесть единиц! Бегите, мы его задержим! Вскинув автомат, он развернулся, изготовившись встречать врага, но рядом материализовалась Найта.

— Остаешься? — спросила она, приставляя меч к его горлу. — Хочешь предать меня?

— Нет, госпожа, мы пожертвуем собой, чтобы задержать Балаута. Она посмотрела на него, перевела взгляд на растерянных солдат, спросила:

— Почему?

— Вы богиня. Мы обязаны сохранить вам жизнь… За руинами здания уже сверкали молнии, возвещая о приближении Балаута, а она все молчала. И когда Рива уже почти потерял терпение и вознамерился её поторопить, она произнесла не терпящим возражений голосом:

— Ты пойдешь с нами. Я не умею управлять кораблем. Риве оставалось только подчиниться. И вот он сидит в рубке управления кораблем, рядом с Найтой и Цельсием, и в боковой монитор наблюдает, как сверкающий от электрических разрядов Лорд Балаут стоит в окружении изломанных тел. Какое-то мистическое наитие сообщило Риве, что в черных доспехах вряд ли сохранилась хоть капля жизни — никто из его солдат не вернется из мертвых. А массивная фигура застыла, словно каменный истукан. Глазницы, в которых не было ничего кроме белого света и искр, неотрывно следили за растворяющейся в небе точкой, в которую превратился корабль беглецов.

— Он не человек, — прошептал Рива. — Кто угодно, но не человек…

— О чем ты там бормочешь? — спросил со своего кресла Цельсий. — Воздаешь хвалы своим мифическим духам?.. Но признаться, я уж сам начал в них верить… Цельсий развалился в кресле борт-механика запрокинув ногу на ногу и сложив свои толстые и красные губы в благодушную улыбку. Сейчас он был расслаблен и умиротворен — совсем не тот человек, что улепетывал от смерти несколько минут назад.

— Рива, погаси изображение, — сказала Найта, — а то мне кажется, что он за мной следит… Это пожелание Рива выполнил с большим облегчением и со всевозможной поспешностью — но даже после того как погас экран, светящиеся глаза преследовали его еще долго. Космос распахнул свои бездонные объятия. Но Рива облегченно вздохнул лишь тогда, когда атмосфера планеты с вечным закатом, наконец, осталась далеко за кормой корабля.

— Орбитальная защита приняла нас за своих и пропустила, — уведомил он всех.

— Куда теперь мы направляемся? — поинтересовалась Найта.

— Идем на мою планету, — велел Цельсий. Рива покачал головой:

— У меня нет координат ни вашей планеты, ни Содружества.

— Тогда что же нам делать?

— В бортовую систему корабля вбиты координаты Аливрии. Я полагаю, там находятся ваши союзники? Обрадовавшийся Цельсий часто закивал:

— Да, да, там Гроссмейстер! Идем к нему! На Аливрию!

Строго говоря, я мог перемещаться по кораблю мгновенно. Мог развоплощать тело и двигаться по коридору в подобии кровавого тумана. Мог… Мог, но боялся. Я боялся своей силы, своих способностей, боялся того, что их рост выведет меня на дорогу по которой нет обратного пути. Я не хотел превращаться в нечто иное. Я хотел оставаться человеком… Я направлялся в свою каюту, расположенную сразу над рубкой капитана. Путь туда от причального дока занимал, примерно, час сорок пять и был таким сложным и запутанным, что без навигатора по этому маршруту не рискнут двигаться даже местные. Местные — это люди Ордена, обитатели «Сердца Эльвы». Когда-то я увез с Аливрии тысячи солдат-сектантов, вместе с их семьями и даже родственниками. Все они теперь живут здесь, внутри корабля-супергиганта. Несмотря на их огромное количество и политику равномерного расселения, производимую Эльвой, девяносто восемь процентов корабля были по-прежнему пустынны. Но когда идешь мимо станций монорельсов, входов в трубопроводы с остановками авто и другими транспотными артериями, соединяющими гигантский корабль, этот факт отнюдь не выглядит правдой. Всюду в переборках вырезаны залы-магазины, уютные кафе и бары, развлекательные центры, над которыми ярко горели неоновые вывески. А коридоры,

которые были чуть шире стандарта, люди приспосабливали под проспекты, на которых было просто не протолкнуться. В некоторых местах, перед комнатами, дизайн которых снаружи был в виде муниципальных зданий, в стальных бочках росли живые деревья, которые, наверняка, были пересажены из любимого Найтой ботанического сада. Работая локтями так, чтобы никого не покалечить, но пробить себе путь, я шел по одному из таких проспектов. Люди шипели и сыпали проклятьями, но мне было все равно. Я не чувствовал себя в их социуме: люди словно другой биологический вид — схожи внешне, но ничего общего ментально. Я мог бы расчистить путь, лишь сняв маску, входящую в стандартный комплект десантника, но тогда все будут падать передо мной ниц, а это раздражало: «Смотрите, это Сияющий! Сам Сияющий! Хвала Сияющему! Благослови нас, боже!» — один звон в ушах. Уж лучше двигаться инкогнито, в качестве рядового солдата, чем выслушивать этот бред в тысячный раз. Взойдя, наконец, в вагон монорельса, вздохнул с облегчением. Тут не было пустовавших сидячих мест, но в принципе было свободно, и в личном пространстве никто не стеснял. В конце вагона играли пара ребят, они кричали и галдели, но никто на них не шикал, возможно, потому, что они изображали воинов Сияющего, которые несли его свет каким-то страшным тварям.

— Станция Центрального комплекса, — сказал синтезированный голос и я вышел. Наконец-то добрался. Осталось проделать десять минут на своих двоих… У шлюзовых ворот выхода из станции стояли двое часовых в полном боевом облачении. Должно быть, в моем облике все же проскальзывало что-то такое, что отличало меня от обычного солдата, поскольку бронированные пальцы сжались на церемониальных копьях и рукоятях мини-автоматов, а визоры вперились в меня цепко и колюще. Старший поста сказал тоном, граничащим с неуважением:

— Не мешкай, рядовой, прикладывай пропуск. Я вытащил из бокового кармана магнитную карту и приложил к сканеру. Конечно, это не было настоящим пропуском, но сканер удовлетворенно пикнул и переключился на зеленный сигнал — еще не придумали такой электроники, которая не признала бы во мне хозяина. Ворота разъехались, и я вошел в длинный, извилистый коридор, который в конце концов вывел меня к рубке капитана. Карту-муляж я прикладывал еще три раза, а в последний пришлось снять маску, чтобы охранная система сделала вид, что распознает лицо и радужку глаз. К сожалению, тут мне было не отвертеться, и часовые, сжав обеими руками копья, преклонили правые колена. Вновь надев маску и войдя в рубку капитана, проник в царство суеты и напряжения. Собираясь незаметно проскользнуть к лифту, чтобы войти в собственную каюту, я неожиданно оказался рядом с тихо переговаривающимися капитаном и первым помощником. Поскольку разговор шел обо мне, невольно остановился и прислушался.

— Почему он на меня злится, Круз? — с грустью в голосе спросила Эльва.

— Когда тебя предают — становится очень обидно и горько, — ответила Круз. — Однажды мне казалось, что ты меня предала — сердце просто щемило. Я решила отомстить за это твоему ненаглядному «капитану», и мое предательство было во сто крат страшней… Надеюсь, Эльва, ты никогда не постигнешь горести разочарования и предательства. Сияющему били в спину множество раз, и наверняка, ему кажется, что вокруг одни предатели. Магистр, я, Найта, а теперь еще и Рива… Неудивительно, что он опасается, что однажды к этому списку присоединишься и ты… Он просто пытается защититься. Ведь чем глубже ты находишься в его сердце, тем страшнее станет твой удар… Вместо ответа Эльва только склонила голову, и покачала прядями, а когда заговорила, речь зашла о другом:

— Кстати, торговцы информацией вышли на связь. Говорят, что у них хорошие новости, но необходимо встретиться в том самом баре…

— Поняла, Эльва. Скажи, а что ты собираешься делать, когда его найдешь?

— Конечно же, ликвидировать, — удивленным тоном ответила девушка. — Его место пора занять кое-кому другому… «О ком это она? — подумал я. — Впрочем, без разницы». Сняв маску перед оторопевшим часовым, я вошел в лифт. Сев на огромную кровать, отстранился от всего услышанного. Сейчас есть дела поважнее. Вызвал на стену мониторы и на некоторое время погрузился в происходящее в космосе так, что забыл дышать. Никогда не видел в одном месте столько кораблей. Здесь были все флоты ОСА, и большинство кораблей из космических войск Федерации. Даже мой немалый флот и два корабля-гиганта терялась рядом с этим полчищем из сверкающего металла. Союзные силы уже создали «цилиндр» — боевое построение, совмещающее надежную защиту с серьезной ударной мощью. Сам цилиндр казался таким плотным, его стенки настолько блестели, что издалека походил на монолитный корабль, замерший в ожидании приказа командующего. Мой флот рассматривали с не меньшим интересом: более того, он подвергался тщательному анализу на число, силу отдельных кораблей и всю совокупную мощь. Я это понял, когда разрешил системе связи каюты открыть доступ входящим сигналам. Тут же на экране рядом со мной возникли лица президента РФ и Величайшего правителя ОСА.

— Это и есть твой маленький, но грозный флот? — осклабился седой президент в адмиральской форме.

— Не такой он уж и маленький, — ответил я. Старведий одобрительно кивнул и сказал, будто против желания:

— Я правильно сделал, что заключил с тобой союз… Тем временем «крышка» цилиндра медленно открылась, тысячи кораблей спешно перестраивались, уступая путь моему флоту. «Эльва» вместе с дредноутом вплыла на почетное место в его центре, тогда как линкоры и эсминцы сместились ближе к краю, а крейсеры и фрегаты заняли место на самой периферии. Еще несколько часов потребовалось флоту на переформирование и устранение некоторой сумятицы. Ее причина крылась не столько в появление моего флота, сколько в вернувшейся незадолго до нас флотилии десантных кораблей. «Сердце Эльвы» раскрыл тысячи шлюзов и методично стал загружать в них вернувшихся героев краткой и победоносной войны на «Айдахо». Совсем скоро Генерал Ордена и лорд Балаут присоединятся ко мне на капитанской рубке… Наконец, все проблемы были улажены, и командующим объединенным флотом был отдан приказ на запуск гипервременных двигателей.

Словно единый живой организм, «цилиндр» из тысяч и тысяч кораблей безжалостно разорвал материю времени и вошел в ярко светящуюся на черном фоне трубу, другой конец которой выходил в сектор Аливрии…

Глава 3 Доверие

Рива

Гончая Сияющего возвышается над поверженной эльфийкой огненной горой. Могучий демон с закрученными рогами и глазницами, полными злобы и огня. Исторгаемое его телом пламя выжгло газон под массивными копытами, пожирало остатки военного лагеря, а местами занимало трибуны. Ночной стадион освещался яростно-мерцающим светом не хуже, как если бы работали ныне разбитые прожекторы. Демон ликует, смеется, говорит что-то скабрезное. Но вроде бы лежащая без чувств Найта мгновенно оказывается подле него и неуловимым движением пронзает грудь своим гигантским мечом…

Гроссмейстер выключил запись, так и недосмотрев развязку. Когда он повернулся к тройке своих гостей, его брови были сведены к переносице, а глаза стали рыскать по их лицам. И если по вновь одетому с иголочки Цельсию они пробежали равнодушно, то на лице бывалого десантника немного задержались, а на грациозной эльфийке вовсе замерли.

Все Великие, старые или молодые, были хороши собой и невероятно харизматичны.

Генетически измененные так, что уже почти не люди, они просто не могли выглядеть иначе. Рива сотни раз видел кого-нибудь из них на экранах телевидения и считал,

что самым привлекательным и стильным из них был Гроссмейстер. И что греха таить,

в детстве Рива хотел походить на Гроссмейстера. Даже армейскую карьеру он выбрал только для того чтобы иметь призрачный шанс когда-нибудь увидеть его собственными глазами… Сейчас, когда он смотрел на кумира своей юности, эти мысли бешеным хороводом пронеслись у него в голове. В жизни Гроссмейстер оказался не таким, как на экранах ТВ, он был… значительно лучше. В нем, как в переполненном сосуде, содержалась концентрированная сила и харизма, и даже те крохи, которые перетекали через край, кружили голову и пробуждали в Риве желание подчиняться. Но в нем не было такого необъяснимого магнетизма и совершенства в облике, каким обладал Сияющий. Гроссмейстер уступал ему в этом весьма значительно. Он стоял в небольшом по размеру полукруглом зале, словно актер, играющий на сцене роль бога — невысокий золотой подиум под его ногами как нельзя соответствовал этому сравнению. Декорацией же служили огромные прямоугольные иллюминаторы, за которыми была только черная бездна и редкие крохотные звездочки…

Должно быть, чтобы подчеркнуть свое отделение от касты Великих правителей, он облачился в молочно-серебряные доспехи, под стать своим волосам, сложенным как всегда в стильную прическу. Сделав шаг вперед, он спрыгнул с подиума и приблизился к своим «гостям».

— Значит, ты убила демона, посланного мальчишкой за твоей головой? — спросил он звучно. При этих словах Рива непроизвольно дернулся: как-никак, он говорил о боге, которому еще недавно служил Рива; но Найта не выказала никакого недовольства:

— Ты сам все видел, человек.

— Да, да, — вклинился в разговор Цельсий, все это время державший заискивающий, даже подобострастный вид, — я видел это собственными глазами. Кроме того, она спасла мне жизнь раз десять или больше. Ей, безусловно, можно доверять и… Обратив на него ровно столько же внимания сколько на пустое место, Гроссмейстер вперил в девушку холодный взгляд. На ее месте Рива ежился бы, как уж на сковородке, но на совершенном лице не дрогнул ни один мускул. А Гроссмейстер размеренным шагом принялся обходить её, как какую-нибудь статую.

— Считаешь, я так глуп, чтобы не раскусить твой обман? — говорил он, обходя ее по кругу и бесцеремонно рассматривая со всех сторон. Найта помотала головой, отчего её ушки потрясающе шевельнулись, а грива темных волос изящно растрепалась по плечам.

— А ты думаешь, что являешься столпом мира? — спросила она, глядя ему в глаза. — Сам по себе ты мне не интересен, но у тебя есть сила, способная защитить меня от мести моего мужа.

— Твоего мужа? — переспросил Гроссмейстер. — Зачем ему тебе мстить?

— Потому что он самовлюблен, мнителен и один из тех, кто никогда не прощает предательства, — сказала Найта обыденным тоном.

— Почему же ты его предала?

— Он изменил мне. Для женщин моего народа нет более тяжкого оскорбления, чем то, когда им предпочитают другую. Я бежала, потому что не была в силах оставаться рядом с тем, кто растоптал мою честь.

— Но если все было так, то зачем ему тебя преследовать?

— Ты не понимаешь? Я его собственность, и поэтому он никогда не оставит меня в покое.

Гроссмейстер поморщился. Рива понимал его чувства. В высокопарных изъяснениях эльфийки было, мягко говоря, затруднительно разобраться. Найте казалось, что она говорит и без того всем понятные вещи и забывает, что оторванные от её мира люди находятся в рамках совершенно иного мировоззрения. Современные люди в лучшем случае истолковывают ее слова превратно, в худшем — считают полным абсурдом. Однако каким-то образом Рива понял, что конкретно хотела донести она до Гроссмейстера. Сам факт бегства человека из близкого окружения Сияющего, предательство и выход из-под контроля, был просто вопиющим событием. Он наносил ему и его последователям прямое оскорбление и расшатывал его веру: «Если самый близкий человек покидает нашего бога, должно быть бог — ложный!». И у Сияющего было лишь два способа сгладить впечатление от случившегося: вернуть и наказать, или покарать и уничтожить … Возвращаясь к словам Найты, она считала своего мужа жестоким хозяином,

который непременно станет искать собственность, даже не потому что та ему нужна, а для того, чтобы другим неповадно было, и еще для того, чтобы продолжать вселять в других трепет.

— И все же, я не склонен тебе верить, — произнес Гроссмейстер после долой паузы. — Возможно, этот ход был задуман твоим мужем.

Рива вновь позавидовал эльфийской хладнокровности. Никто не смог бы выдержать столь тяжелый взгляд, какой Гроссмейстер уронил на Найту, но девушка без усилий продолжала держать каменное и немного надменное выражение лица.

— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — спросила она. — Мне от тебя ничего не надо. Дай моему мастеру надежный корабль и хорошего рулевого, и мы отправимся в принадлежащий ему мир… Что? Неужели тебя все же терзают сомнения? Прежде чем продолжить, девушка выразительно покрутила головой и глазами провела по стенам пустого зала:

— Как видишь, здесь нет охраны, а меча у меня никто не отбирал… Гроссмейстер молчал. А Рива стал размышлять над словами Найты. Ведь действительно, в зале, на его взгляд, не было никаких скрытых систем защиты, а в коридоре у входа стоял лишь один часовой. Почему такой, несомненно, умный и осторожный человек, как Гроссмейстер, в одиночестве принимает у себя вооруженного солдата и бойца экстра-класса? Надеется на свою физическую силу? Наги-Найта сотрет его в порошок. Ответ ни на этот, ни на другие возникающие у него вопросы он не получил. В зале одновременно раздалась тревожная сирена и прогудел зуммер вызова.

— Господин Гроссмейстер, — обратился к нему некто вне зала, — в систему вошла вражеская армада.

— Долго же они медлили, — произнес он. — Адмирал, действуйте по плану.

Логичней всего предположить, что армии вторжения должны входить в систему с разных сторон, чтобы иметь возможность для маневра и ударов в уязвимые места обороны. Но когда речь идет о прыжке «в темную», без сколь-нибудь надежных разведданных, подобная тактика безжалостно отбрасывается. Гораздо менее рискованно идти на врага единым фронтом, всесокрушающим, и не делимым на отдельные части. Именно так рассуждал адмирал флота Альянса.

И это оказалось верным решением. Появление в Солнечной системе армады Альянса было эффектным событием, но отнюдь не неожиданным для врага. Первое, на что напоролся объединенный флот, оказалось минным полем и поясом, состоящим из десятка тысяч стационарных космических орудий.

Мины активировались и пришли в движение. Реактивные двигатели, допотопные, но вполне эффективные, извергнув струи пламени понесли их навстречу вторгнувшемуся флоту. Великое множество орудий сделали свой первый залп… Возможно, первые же мгновения боя, стали бы для флота фатальными, но устроенная ловушка не имела большой эффективности. Моя Сущность, подкрепленная мощью Старведия, отклонили мины, и заставили их взорваться вблизи стационарных пушек. Конечно, часть их все же угодила в цель, а щиты многих кораблей не выдержали прямых попаданий длинных лазерных лучей, но в соотношении с оставшимся в бою кораблями, общие потери были незначительны. Армада не останавливаясь шла вперед. Не обращая внимания на обстрел и рвущиеся повсюду мины, продвигалась через многокилометровую минную зону, пока не завершила ее прорыв. Орудийные станции и мины остались далеко позади, а впереди развернул боевые построения вражеский флот…

Рива

Когда весть о появлении флота неприятеля дошла до разума Цельсия, он заверещал дурным голосом, требуя от Гроссмейстера повернуть флоты и убираться из системы. Предыдущая битва не прошла для него бесследно: в ней он потерял не только весь свой флот, но и сам едва не погиб, спасаясь со своего терпящего крушение флагмана, и натерпелся страху на две жизни вперед… С того момента прошло едва ли не несколько недель, и, казалось бы, о той досадной ситуации можно было смело забыть. Но теперь, когда назревало новое космическое сражение, его практичность и способность к трезвым рассуждениям были безжалостно сметены возникшей из подсознания лавиной ужаса:

— Гроссмейстер, нам надо убираться отсюда! Ты видишь, насколько их больше?! Сначала Гроссмейстер игнорировал его со стойкостью мертвеца. Не принимая участия в командовании сражением, заложив руки за спину, он смотрел в иллюминатор на едва различимое мельтешение во тьме и изредка вспыхивающие там искры. Возможно, он верил в мощь своего флота, профессионализм своих адмиралов или в непогрешимость своих планов, а может быть, понимал, что не является экспертом в вопросах тактики боя космических флотов. Как бы там ни было, с начала сражения он не отдал ни одного приказа. Не имея доступа к информации о ходе сражения и видя полное бездействие окружающих, Рива усиленно искал способ занять свой разум. Он уже не на шутку начинал злиться на не желавшего замолкать Цельсия, неустанно повторяющего доводы, из которых следовало, что пора сматывать удочки. И он начал бы злиться на замершую истуканом фигуру Гроссмейстера и отрешенную Найту, если бы умел злиться на сверхлюдей, существ так похожих на богов…

— Ты мне нравишься, Найта, — бросил за спину Гросмейстер, и было это так неожиданно, что прозвучало, будто гром в ясный день. Даже Цельсий замолк на полуслове.

— Ты напоминаешь мне ястреба, который был у меня в детстве, — сильная и свободолюбивая птица. Я желал бы тебе поверить…

— Я рад, что ты, наконец, перестал её подозревать, — вновь воскликнул Цельсий, красный и с раздувшимися ноздрями, — но может быть, ты вернешься к управлению своим флотом?! Было бы неплохо покинуть систему до того, как крейсера ОСА расщеплют нас на атомы.

Гроссмейстер полоснул его острым, как бритва взглядом, Цельсий отшатнулся, но безотчетный ужас перед надвигающимся вражеским флотом и колоссальное напряжение скопившееся в нем за это время, затмили было предупреждение инстинкта самосохранения. Он стал вопить еще более ожесточенней и сумбурней. И неизвестно хватило бы у Ривы выдержки чтобы продолжать его слушать, но зуммер связи привлек к себе внимание в том числе и самого Цельсия, заставив его на мгновение замолчать.

— Гроссмейстер, — донесся из невидного динамика нервный голос адмирала флота,

— враг прорвал наш строй, появилась угроза рассеивания и полного уничтожения большей части наших сил. Положение чрезвычайно критическое. Что нам делать?

— Я не могу оставить Аливрию. Мне только-только удалось склонить население на свою сторону — если я сейчас отступлю, этого больше не удастся и захватить ОСА будет гораздо сложней. Продолжайте вести бой, адмирал. Гроссмейстер выключил устройство связи и обернулся, почувствовав безумный взгляд — похоже, Цельсий окончательно потерял способность мыслить здраво.

— Да какой из тебя лидер Содружества, если ты не имеешь воли чтобы подать сигнал к отступлению?! — понесло его. — Какой вообще от тебя прок, если ты проиграл Старведию? Глупый слабак!..

— Довольно! — оборвал его, явно непривыкший к подобному, Гроссмейстер. Если бы взгляд мог убивать, Цельсий сейчас был бы испепелен:

— Ты подписал себе смертный приговор.

— Я? — опешил от такого разъяренный Цельсий. — Ты хочешь убить меня? И это после всего, что я для тебя сделал?

— У тебя нет ни войск, ни флота, — заметил Гроссмейстер. — Больше ты мне не нужен. Злая усмешка обезобразила лицо Цельсия.

— Вот как? — произнес он оскаливаясь. — Ты глуп, жалок и мерзок… Познакомься поближе с моим непревзойденным воином. Найта, убей его… С замиранием сердца Рива ждал скорую развязку, но девушка даже не шелохнулась.

— Я твой мастер, я приказываю тебе убить его!!! Она не повела и ушком.

— Найта, — сказал Гроссмейстер, — убей этого слюнтяя. Прежде чем Рива успел моргнуть, голова Цельсия покатилась по залу. Девушка белым платком принялась очищать меч от крови, ее лицо хранило все то же безмятежное выражение. Тем временем отголосок хаоса, творившийся с наружи корабля впервые донесся и до зала в котором находился Рива. Прямые попадания вражеских орудий, по-видимому, перегрузили энергетический контур, и гравитационная плита корабля на секунду потеряла стабильность. Рива почувствовал резкий толчок, а затем в контраст с этим, непреодолимую слабость — мир вокруг затрясся, и ему стоило огромного труда сохранить равновесие. Когда пол под ногами выровнялся, а замигавшее было освещение вновь пришло в норму, он увидел что ни Найта ни сам Гроссмейстер не обратили на произошедшее никакого внимания. Найта, кажется, любовалась блеском оружия, а Гроссмейстер, в своей манере, заложив руки за спину, неотрывно смотрел в иллюминатор. Как раз в этот момент, там, в черной бездне, проплывал какой-то корабль поддержки, двигающийся в обратную относительно их флагмана сторону. Синие дюзы яростно светились, колоссальная энергия быстро уводила остроконечный корабль в глубокий тыл, но как бы быстр он не был, едва уловимый луч с легкостью догнал и врезался в его корму… Взрыва и огня, как ожидал Рива, не было. Гибель корабля больше походила на падение вазы с водой. Содержащий атмосферу металлический сосуд лопнул по швам и его куски, подгоняемые брызнувшей во все стороны волной, разлетелись в космосе, словно осколки по полу. Какой-то приличный кусок обшивки врезался во флагман, и

Рива воочию наблюдал за действием силового щита, защищающего корабль от подобных случаев. Сиреневатый полукупол вспыхнул вдоль всего борта корабля, и гигантский осколок уже летел в обратную сторону…

— Сэр! Прикажите отступить, или мы будем полностью разбиты! — зазвенел по связи голос адмирала флота. Рива хорошо слышал, что в этот раз он был не просто напряженным, а чуть ли не срывающимся на панику.

— Мои корабли намного лучше современных кораблей ОСА и Федерации, так почему мы проигрываем? — задал риторический вопрос Гроссмейстер, при этом не отрываясь от разглядывания все еще движущихся осколков далеко за стеклом.

— Их очень много, сэр… — прохрипел голос из передатчика. — Численный перевес просто подавляющ… Кроме того, орудийные платформы их колосса не имеют равных — наши щиты ни то что не успевают регенерировать, но и вовсе не держат залпов его орудий Гаусса…

— Делайте все, что от вас зависит, — сказал Гроссмейстер. — Оно обещало помочь… Гроссмейстер вновь выключил связь прежде чем адмирал успел произнести хоть слово, и громко, в будто безумном порыве, воскликнул какую-то чушь:

— Ну где ты?! Ты обещало мне власть над миром людей! Где ты?! Где твоя помощь?…

Наверное, операторы систем слежения во всех флотах в этот самый миг преждевременно состарились от стресса: их приборы, отслеживающие возмущение поля пространства-времени, завопили и отказали, когда в систему вошел невиданный ранее корабль… а точнее, появилась маленькая звезда. По крайней мере иного объяснения возникновения из ниоткуда невыносимо яркого источника света ни у кого не могло быть. Свет в тысячу раз ярче солнечного за мгновенье пронзил космический океан и добрался до сражающихся флотов. Конечно, это невозможно. Пустота не могла отражать лучи света, однако вся бездна космоса наполнилась слепящим, будто бы осязаемым, молочным светом. Он проникал через иллюминаторы и проходил сквозь глухие переборки кораблей. Люди вопили, закрывали глаза, прикрывали лицо руками, но всепроникающий свет пробивал ладони насквозь, беспрепятственно проходил через поры кожи, сухожилия и кости. Ни о каком сражении и великом смертоубийстве никто не помнил, каждый пытался уберечься от невыносимо мучительного света и мечтал забиться в какой-нибудь темный угол. И лишь у немногих хватило выносливости и воли, чтобы осознать, что неизвестный источник света перешел в атаку… Миниатюрная звезда, словно хищник, набросилась на замершую армаду. Молниеносно перемещаясь от одного корабля к другому, испускала особо яркий луч света, который разрывал очередную жертву на части. И только Живые корабли, управляемые божественной сущностью, не нуждающиеся в приказах и экипаже, пытались атаковать и заслонить собой прочие ослепленные корабли флота. Возможно, благодаря им у объединенного флота появился шанс избежать полного разгрома.

— Адмирал-командующий флотом! — закричал я из своей рубки по громкой связи. — Наберись мужества и прикажи ИИ всех кораблей открыть временной тоннель и валить отсюда на любые координаты, вплоть до случайных! Когда я услышал в ответ хрипение передатчика, вмонтированного в воротник адмирала, воспрянул духом и одновременно с просьбой безотчетно послал в него импульс силы:

— Да возьми себя в руки! Выводи флот! Не знаю, помог ли этот мой импульс или адмирал-командующий был особенной личностью, но он справился. Стряхнул с себя ужас и, превозмогая боль от осязаемого света, подключился напрямую к СНИЖам кораблей флота. Вот только для всего этого ему понадобилось время. Слишком много времени. Непозволительно много времени. Давно забытое ощущение, когда пересыхает во рту, а кулаки сжимаются скорее безвольно, чем яростно, давило на меня неподъемной тяжестью. Я смотрел на экраны и проникал внутренним взором за пределы своего корабля, вынужденный беспомощно наблюдать, как феноменально быстро громят то, что я долгое время строил и собирал по крохам. Корабли моего флота взрывались изнутри, когда молочный луч убийственной звезды касался их на ничтожно короткое время, и разваливались на части, когда сама молниеносно двигающаяся звезда, игнорируя возможность получения ущерба, протаранивала борт какого-нибудь гиганта и, ломая обшивку, вырывалась с другой стороны корабля… Редкие, еще не уничтоженные Живые корабли били по ней из всех орудий, но еще ни одна система наведения не была способна за ней угнаться. Каждая новая секунда ознаменовывала гибель двух, а то и четырех кораблей.

— Стреляйте, дети мои, — не то шептал, не то кричал я, — стреляйте, цель же намного меньше вас!

Люди на «Сердце Эльвы» катались по палубам, СНИЖ что-то монотонно говорил, но я не видел и не слышал ничего из этого… Меня поглотило чувство беспомощности. Абсолютное. Всеобъемлющее чувство. Впервые я пожалел, что не до конца утратил способность испытывать чувства… Когда, наконец, меня рвануло вперед, а корабль издал душераздирающий стон, тело вспомнило о необходимости дышать. По крайней мере часть кораблей удалось спасти. Все, кто совершил гипервременной прыжок, теперь в безопасности…

Рива

Когда мистический свет исчез так же внезапно, как появился, экипажи кораблей Гроссмейстера наблюдали перед собой грандиозную свалку металлического мусора, заполонившего всю Солнечную систему, — это все, что осталось от большей части вторгшегося флота.

— Всем кораблям начать преследование, — приказал Гроссмейстер, решивший все же включить тактические экраны и смотреть трансляцию хода сражения. — Уничтожьте их всех до единого.

— Да, сэр, — ответил за всех адмирал флота. — Мы сделаем это.

Глава 4 Поступок

Все было настолько плохо, что и думать об этом не хотелось. Корабли объединенного флота, спасаясь от секретного оружия Гроссмейстера, совершили гипервременные прыжки по практически случайным координатам. Это было опасно, это было запрещено, но иного варианта в тот момент просто не существовало. Вот только беды разгромленного флота этим не огранивались. Ужасное разочарование ждало экипажи сбежавших с поля боя кораблей. За кормами спасшихся еще не успело сгладиться поле материи-времени, дыхание людей вновь замирало, а сердце начинало биться втрое сильней. Их уверенность в том, что они увидят завтрашний день, таяла, по мере того как сенсоры обнаруживали все большее количество идущих по их следу кораблей Гроссмейстера. Уцелевшие после боя на Аливрии без какой-либо связи с другими кораблями флота, не зная координат собственного нахождения, они чувствовали себя дичью,

загнанной сворой охотничьих собак. У них не было шансов на победу. Им оставалось либо бежать, либо умереть сражаясь. Многие бежали и совершали все новые прыжки вслепую. Они яростно боролись за жизнь, но лишь для того чтобы полностью исчерпать энергию в накопителях и замереть в черной бездне космоса. Там они обреченно ожидали появления технически превосходящих кораблей противника, которые набрасывались на загнанную, не способную оказать никакого сопротивления добычу, вцеплялись в их беззащитные тела и разрывали на части… Некоторые корабли враг счел подходящими в качестве военных трофеев, и тогда судьба экипажей была более горькой. Вторгшиеся на их корабли десантные подразделения так же не оставляли шанса отчаянно обороняющимся людям, но в отличие от простой дезинтеграции корабля, не всегда давали им шанс на быструю и легкую смерть. Подобно варварам древности, захватившим город, десантники учиняли расправу, насилие и глумление над побежденными… В тот самый момент, когда «Сердце Эльвы» в одиночку вынырнул в неизвестной системе, я не был богом — чувствовал себя обычным, поддавшимся отчаянию, беспомощным и упавшим с небес на землю человеком. Меня съедало раскаяние. Но я не понимал, где допустил ошибку. Не понимал, откуда у Гроссмейстера такая сила… Разумеется, это был еще не конец, у меня еще оставалась база на Лилис, которая могла за относительно короткое время восстановить утраченное, однако теперь, когда мои силы разгромлены, я не был уверен в победном исходе войны… Горечь поражения улетучилась, сменившись чувством ответственности примерно спустя час после битвы. «Эльва» все еще неподвижно висела, пытаясь определить свои координаты, а рядом возникла целая эскадра кораблей-шпионов. Разумеется, озверевший от поражения капитан «Эльвы» выместил на них злобу, уничтожив половину катеров прежде чем оставшимся удалось уйти.

— Вот вам, получайте! — восклицала Эльва, дрожа всем телом не то от ярости, не то от обиды. — Убирайтесь и не возвращайтесь! В этот момент я все понял… Кристально ясно осознал преследуемую этими кораблями цель.

— Сияющий, сэр, — обратилась ко мне помощник капитана, женщина с фамилией Круз, — СНИЖ закончил расчеты, наши координаты в точности установлены, и мы можем двигаться в любую точку галактики. Укажите цель.

— Отставить.

Она закусила губу, долго переминалась с ноги на ногу, но все же не выдержала:

— Сияющий, нас обнаружили разведчики Гроссмейстера… Без поддержки иных кораблей нам не выстоять против флота Гроссмейстера, не говоря уже о том… свете.

— Круз, передай Эльве приказ подать непрерывный сигнал в космос. Все корабли Альянса должны следовать сюда — мы послужим для них маяком и обеспечим им защиту… Она не поняла, однако спорить не решилась и поспешила скрыться с моих глаз. Но Эльва девочка умная, сразу осознала, в каком положении находятся корабли флота, рассеянного по всей галактике. Она кивнула мне, давая знать, что поняла мой план спасения. Распрямив плечи и вздернув подбородок, отдала приказ спокойным и звонким голосом, как и подобает настоящему боевому капитану. Слипшиеся волосы горели красным, выразительные глаза смотрели на офицеров пристально, и те, будто зачарованные ими, переставали нервно дергаться и обретали свою обычную пластику движений. И хотя я не мог не быть этим недоволен, но осознавал, что они не знают и половины разыгрывающейся сейчас трагедии. Они не знают, что повсюду в космосе в неизвестности болтаются мои корабли и Гроссмейстер, пользуясь их полной беззащитностью, уничтожает их по одному… Этим кораблям некуда спрятаться, некуда бежать… Эльва же, как маяк в ночи, укажет им путь и соберет их вместе. …"Сердце Эльвы», как гигантский ретранслятор, подавала сигнал призыва, и корабли откликались на ее зов, появляясь из черной бездны один за другим.

Некоторые целехонькие вплывали в сектор медленно и горделиво, другие разбитые, с разрушенной, местами обожженной обшивкой быстро ковыляли, спеша укрыться среди других кораблей. Ну а некоторые приносили с собой на хвосте корабли Гроссмейстера… Обычно экипажи неприятеля вместо вожделенной добычи, завидев колосса в окружении пары десятков крейсеров и линкоров, не успевали даже испугаться.

Тем не менее, вернувшихся было ничтожно мало. Двадцать или тридцать кораблей, представляющих из себя хоть какую-то боевую силу, и не более сотни фрегатов и корветов… Особенно меня нервировало то, что все они были кораблями Федерации либо ОСА. Я до последнего ждал свой флот. Появления линкоров, эсминцев, фрегатов, да обрадовался хотя бы захудалому истребителю… Но никого не было. Грозный дредноут «Сияющий», авианесущие крейсеры «Эсмиральда» и «Гордость Лилис», как и прочие Живые корабли, не подавали признаков своего существования… Одним из последних в сектор вошел флагман Величайшего. Старведий был зол и выглядел осунувшимся — шесть с половинной часов погони выбило из сил даже его. А теперь он, ослепляя позолотой, в моей каюте срывал голос на президента

Федерации, на мундире которого блестела звезда героя. В бесплодной попытке найти виновного они орали друг на друга, как какие-то подростки или давно сложившаяся, вконец успевшая друг другу надоесть, семейная пара.

— Послушай себя, старик, — яростно кричал Старведий, уязвленный заявлением президента о том, что янки слабы и тупы. — Сейчас в тебе говорит обида за дела многовековой давности!

— Вы сами виноваты в своих бедах, — с нажимом продолжил он, нисколько не обращая внимания на перекосившееся лицо оппонента. — Вы могли бы жить как обычная европейская страна, и мы не стали бы вас атаковать. Работали, развивались бы и со временем стали одной из ведущих экономик мира. Так нет же, вы всегда помнили о своих имперских амбициях, вставляли нам палки в колеса, вы всегда нам завидовали, считали нас врагами и пытались играть ведущую роль на мировой арене… Вот и доигрались.

— Да, ты прав. Мы, наверняка, могли забыть о своих амбициях, заискивать перед вами и жить не хуже восстановившейся после второй мировой Германии и Японии, но я нисколько не жалею, что мы не выбрали эту стезю. Потому что на моем гербе изображен оскаленный медведь. А медведь — не шакал, он не будет ластиться к сильному мира сего.

— Да, ты похож на медведя, — задумчиво и вместе с тем презрительно произнес Старведий, — такой же неотесанный, неуправляемый и глупый. Жаль, что в третью мировую мы вас не добили… Президент Федерации сжал кулаки, но, разумеется, не сделал то, что в данный момент хотел больше всего в жизни — у него бы не получилось. В конце концов, какой толк от того, если одна голограмма врежет другой?

— Ну что же, Старведий, я полагаю, что союз между нами только что был расторгнут. Я ухожу, а ты продолжай нести свое знамя свободы… только не забывай, что его древко давно прогнило и вот-вот обломается. Величайший хотел ответить в том же духе, но я больше не верил в их способность выпускать пар и после этого начинать думать рационально:

— Заткнитесь, идиоты. Их копии обернулись ко мне, в глазах обоих сначала появилось удивление, а потом загорелись искры гнева. Я даже хмыкнул — нашли кого пугать:

— Вы двое лучше подумайте, как выбираться из той кучи, в которой мы увязли по уши. У нас осталось не так уж и много кораблей — на месте Гроссмейстера я бы по очереди раздавил каждого из нас.

— Ты предлагаешь остаться вместе и принять бой? — недоверчиво спросил

Старведий. — Это бессмысленно — Эта звезда… Оружие Гроссмейстера уничтожит нас вновь.

— Кстати, что это за чертовщина такая? — спросил меня президент. — Что о ней говорят твои шпионы?

— Они не знают, — ответил я. — Гроссмейстер похоже и сам толком не знает…

— Если мы еще надеемся победить в этой войне, — размеренно произнес еще более поседевший за последнее время президент, — нам необходимо разобраться с этой штукой. Я заметил, что Старведий кивал в такт этим словам. Посмотрев ему в глаза, твердо произнес:

— Что бы это ни было, мы не в силах его остановить. Ты видел ее мощь. Мы в сравнении с ней — дети, играющие в песочнице.

— Созови богов и Демиургов. Он сказал это без тени иронии, но я все равно подумал, что он шутит:

— С чего ты решил, что мне удастся…

— Ну, ты же у нас любимчик этих космических паразитов, а я в свое время валил их десятками — так что меня они сразу разорвут. Почему Старведий назвал Демиургов паразитами, я и спрашивать не стал — у каждого есть свое субъективное мнение, а Величайший был последним, чье мнение меня интересовало.

— Как бы там ни было, — вновь взял слово президент, — нам надо уходить, пока Гроссмейстер не собрал силы. Дальнейшие действия можно обсудить и после.

— Мы не можем, — отклонил я, — мы должны дождаться всех. Иначе припозднившиеся корабли могут попасть в ловушку.

— Уже два часа ни один корабль не входил в нашу зону — никто не придет. Мне жаль твои корабли — они дрались поистине самоотверженно. Я не ответил Старведию, мне было наплевать на его сожаления, как и на похвалы.

— Я не уйду, пока не соберу всех спасшихся… Прежде чем сигнал тревоги дошел до моего сознания, в подсознании пронеслась мысль, что по закону кармы враги появляются в самый пиковый момент.

— Господа командующие, — произнес адмирал флота, возникший, слава Творцу, на экране, а не в проекции. — В систему вошли крупные силы врага. Если мы хотим избежать боя, то открывать тоннель во времени надо сейчас. Так мы сражаемся или уходим?

В том, что мой адмирал, с белым шрамом в виде личинки во всю щеку, командовал объединенным флотом, не было ничего удивительного. Ранее, по согласию трех сторон, было принято решение о назначении командующим флотом моего человека.

Именно он показался всем наиболее опытным, но главное — именно его личность была компромиссом между желаниями глав Федерации и ОСА — оба считали меня нейтральной стороной. Единственная проблема заключалась в том, что адмирал без всей своей команды перешел с Дредноута на флагман ОСА, что вызвало у него недовольство, но это уже частности.

— Так что вы решили? — спросил он, дернув щекой так, что его шрам стал похож на извивающуюся змею. Президент со Старведием переглянулись, а потом посмотрели на меня.

— Уходим, — сказали они в унисон. По умолчанию «Эльва», как и все мои корабли, подчинялась приказам командующего флотом, но сейчас я мог разорвать договор и остаться сражаться в одиночестве, теша себя надеждой, что вот-вот появится мой пропавший флот… Трудный выбор.

И тем не менее, корабли Гроссмейстера технически превосходили нас. Когда через три прыжка энергия в накопителях иссякла почти полностью, а вражеские корабли и не думали нас терять, адмирал-командующий приготовился отдать приказ флоту развернуться и принять боевое построение. По всему выходило, что битвы не избежать.

— Но мы не можем! — воскликнул президент. — Их же на порядок больше!

— У нас нет выбора, — холодно ответил ему адмирал. Президент склонил голову, словно признавая поражение и заодно демонстрируя всем свою седину, но через мгновенье его подбородок вздернулся до неприличия высоко.

— Я и три моих последних эсминца задержим их — сказал он.

— Что?… — опешил адмирал. — Что за глупости?!

— Через два прыжка вы будете в безопасности, мне надо лишь выиграть для вас полчаса…

— Их сотни, вы не выиграете и пяти минут! Открыв глаза и внимательно посмотрев на 3-Д образы троицы, я поддержал:

— Хороший план. Только я тебе помогу. Глаза адмирала флота широко распахнулись:

— Что? — недоверчиво спросил он. — Сияющий, это самоубийство…

— Не теряйте время, адмирал. Уводите флот.

Он смотрел на меня пристально несколько долгих секунд, его червеподобный шрам побелел еще больше, затем кивнул и отключил связь. То же проделал и не проронивший за все совещанье и слова Старведий. Зато президент кивнул благодарно: если ему предстояло умереть, он хотел, чтобы в этом был смысл.

Глава 5 Завещание

В трудное время мужчина подсознательно ищет общество женщин. С удивлением обнаружил, что не являлся исключением. Как оказался в стриптиз-баре, помнил смутно. В любом случае мне достало осознания, чтобы подготовится к «выходу в люди». Практически не беспокоился, что меня узнают: во-первых, оделся в военную форму, во-вторых, напялил армейскую кепку с гнутым козырьком. А в-третьих, здесь и узнавать некому было… В огромном зале был только один занятый столик. За ним что-то обсуждали да вяло посматривали на танцовщиц лишь два неприметно одетых человека. Я вовсе и не удивился последнему: махающие ножками и изредка засвечивающие выпуклости стриптизерши были какими-то потасканными на вид и вряд ли тянули даже на второй сорт. Хотя возможно, они просто нервничали, много думая о предстоящем сражении. Политика командного состава была такова, что предавала гласности все происходящие с кораблем события. Даже последняя крыса, каких на корабле типа «Сердце Эльвы» просто не могло ни быть, знала как и о понесенных недавно потерях, так и о предстоящем практически самоубийственном сражении… Не удивительно, что в такое время в баре никого нет. Но до сражения вряд ли было меньше нескольких часов, а мне сейчас необходимо поменьше думать о судьбе моего потерянного флота.

— Эй ты! У стойки, я к тебе обращаюсь! Я лениво повернул голову и увидел подошедшего ко мне флотского сержанта. Короткостриженый, немолодой, с лицом, отчего-то напоминающим кирпич и твердым взглядом из-под прореженных ожогом бровей, он смотрелся здесь неуместно.

— В чем дело, рядовой?! Ты ничего не забыл?! Я размышлял с секунду. Потом, привстав на полусогнутых, отдал честь и уселся обратно. Он занял стул рядом, заказал автомату двойной виски и поинтересовался:

— Почему не на посту?

— Сегодня увольнительная, сэр, — не охотно буркнул я.

— Ясно… А я, надо признаться, стал изрядно нервничать, вот и зашел сделать глоточек другой…

Его глоточек плавно перешел в опустошение стакана единым залпом. Кажется, его это удивило и он решил повторить.

— Я надеюсь, с другими кораблями не случилось ничего страшного и они найдутся. На «Себерии» находится мой хороший товарищ…

— Я тоже на это надеюсь.

— Что так тяжко? Не вешать нос, рядовой, войны мы еще не проиграли!

— Однако близки к этому. Он грохнул стаканом по столу так, что его содержимое расплескалось во все стороны.

— Оставить панику! Ты сам знаешь, за кем мы идем — он не может проиграть!

— Откуда ты знаешь? Его лицо приобрело багровый оттенок, но он ответил почти не повышая голоса:

— Хотя бы потому, что так написано в пророчестве. «Он поведет за собой к спасению, а тех, кто не пойдет, — ждет смерть и забвение». Ты помнишь эти священные слова, рядовой? Заруби их на своем носу. И не будь среди тех, кто останется… Единым махом опустошив еще стакан, он немного расслабился, сведенные брови разошлись, а складки разгладились:

— Ты, конечно, зелен да глуп, но знаешь, ты мне нравишься. Хоть в глазах твоих космическая угрюмость, а на лице вселенская тоска, но в тебе есть… что-то такое… Даже не знаю. Словом, ты небезнадежен.

В общем, я возьму над тобой шефство. Сегодня же напишешь заявление о переводе в мой батальон, и я начну вкалачивать в тебя ум. Не боись, ты далеко пойдешь! Глядишь, через годик станешь капралом, а потом, если повезет, и сержантские нашивки возьмешь… Ты смотри какая цыпочка. Я бросил взгляд на стриптизерш, но, не обнаружив среди них никого нового,

начал отворачиваться, как понял, что он говорил не о них. Та неприметная парочка за столиком состояла из мужчины и женщины — вот она-то и завладела вниманием сержанта.

Мое искривлённое внутренними переживаниями сознание в этот миг прояснилось: в женщине в сером костюме я узнал Круз. «Что за…»

— Правда, красавица? — вновь обратил на себя внимание старый сержант. — Еще пару стаканов и я пойду с ней знакомиться… Я его не слушал. Точнее слушал не его. Мое внимание было приковано к разговору за дальним столом — там Круз общалась с каким-то мрачным на вид типом.

— Я могу убить его, — сообщил этот тип. — Разумеется, за отдельную плату.

— Нет… — ответила Круз. — Не надо. Я сама.

— Что так? — несколько разочарованно спросил тип.

— У меня к нему должок.

— Ну тогда бывай.

— Ага. Круз поднялась из-за стола и направилась к выходу. Я поспешно отвернулся и увидел, что сержант это сделал раньше меня.

— Она идет сюда! — отчетливым шепотом произнес он. — Черт! Все то время пока Круз двигалась по направлению к нам, сержант приговаривал: «Сейчас… Сейчас… Сейчас», — а потом махнул еще один стакан. Он даже повернулся в полоборота, чтобы перехватить взгляд «красотки». Но когда Круз, бросившая на нас мимолетный взгляд стала проходить мимо, он сник и потянулся за очередной порцией виски… Она почти была у выхода, когда ее шаг резко сбился и она остановилась. Медленно повернулась к нам. Я спиной почувствовал обращенный на меня взгляд:

— Сияющий? — недоверчиво и обескураженно спросила она. Я отдал должное скорости соображения сержанта. Он закашлялся, подавившись виски, одновременно вскочил, разбивая стакан, опрокидывая металлический стул и вытягиваясь, чтобы отдать честь. Пока Круз несмело подходила к бару, я снял кепку и положил на стойку.

— Объяснись, Круз. Что ты тут делаешь и с кем?… Она покосилась на типа отрешенно пьющего виски за столиком, и видимо, решилась сказать правду:

— Это нанятый мною… торговец информацией.

— Он не из Ордена? Как же он попал на «Сердце»?

— Эти люди профессионалы, господин, — отозвалась она. — Он смог найти для меня сбежавшего Магистра…

— Вот как? Того, кто хотел меня убить, а потом похитил Наги-Найту? И где же он прячется?

— На этом корабле, сэр. Он не покинул Орден, как все полагали… Я мельком глянул на сержанта, который замер, все так же отдавая честь, с выпученными, слепящими глазами, и мне показалось, что он даже не дышал.

— Где же он?.. Общий сигнал тревоги раздался в стрптиз-баре и, по-видимому, разнесся по всему кораблю.

— Сирена, сэр, — через пару мгновений напомнила она. — Мне надо быть на посту…

— Мне тоже. Продолжим наш разговор позже. Ничего не предпринимай. Мое тело взорвалось на бессчётное множество красных частиц, так что всем в баре показалось, что меня распылил подкравшийся убийца и от меня осталась лишь кровавая взвесь, а спустя секунду это собралось на мостике капитана, и мир вновь обрел привычные рамки.

— Началось, — произнесла Эльва, едва завидев мое появление. Она успела переодеться в новенький снежно-белый мундир, с большими погонами на плечах. — Они уже здесь.

* * *

Армада кораблей вторглась в систему единой черной волной. Она, подобно цунами, могла бы опрокинуться, раздавить и снести, но вместо этого замерла на самом пике — но её гребень в любой момент был готов обрушить всю свою исполинскую массу на вставшие на пути жалкие кораблики. О чем думали командиры армады? Посчитали наши действия хитрым маневром — заставить основные силы врага заглотить крючок и очертя голову броситься на лакомую и кажущуюся беззащитной жертву, до тех пор пока им во фланги не ударят силы, скрытые в засаде? Возможно и так. Но их промедление увеличивало шансы объединенного флота Альянса добраться до безопасного места…

Корабли-разведчики выступили вперед, распахнув в стороны свои паруса-антенны, и принялись сканировать пространство. Но сканеры молчали — никаких скрытых кораблей здесь не было. Тогда во все части системы были посланы звенья истребителей и громоздкие боты, способные зондировать материю пространства-времени на предмет готовящегося прокола. Но и они ничего не обнаружили. Сектор, за исключением великого колосса и четверки эсминцев Федерации, был пуст.

В следующий момент нам осторожно предложили сдаться. Получив в ответ молчание и поняв, что враг лишь тянет время, черная волна обрушилась на нас всей мощью и яростью…

Впереди идущей полным ходом армады, как предвестник смерти на нас надвигалось облако ракет. Сначала широкое и рассеянное, постепенно становясь плотнее и отчетливей — ракетам не нужно было обхватывать замершие корабли с флангов — достаточно ударить в лоб. Когда оставляющая за собой тысячи реактивных струй стена огненных копий полностью закрыла собою звезды и казалось, что могучий титан со свитой обречен пасть под смертоносным градом, произошло сразу несколько событий.

Во-первых, ожила зенитная защита колосса и четырех эсминцев федерации — самые наглые, вырвавшиеся вперед ракеты были поражены вихрем разноцветных лазерных нитей и превратились в яркие красные цветы среди необъятного космоса. Во-вторых, часть самых больших ракет вдруг дернулась, будто получив приказ, идущий в разрез с первоочередной целью, и либо изменила направление, столкнувшись со своими товарищами, либо совершила мгновенный самоподрыв, что послужило причиной цепной реакции в плотном смертоносном облаке. В-третьих, что стало для врага совсем уж неприятным сюрпризом: почти пятая часть всех ракет повернула на сто восемьдесят и направилась навстречу идущей за ними армаде. Конечно, командующие флотом среагировали почти мгновенно: не став выяснять причину сбоя в системах наведения ракет, приказали зенитным орудиям флота открыть огонь, но это спасло далеко не все корабли. С замиранием сердца я наблюдал, как из строя выходят пять-десять-пятнадцать крейсеров, как разваливаются на части десятки фрегатов и превращается в мелкое огненное крошево полусотня корветов. Но потери были несоизмеримы с оставшимся количеством — корабли обогнули пылающие остова своих неудачливых товарищей и стали приближаться к нам, казалось, с утроенной скоростью. Должно быть, зная о моих способностях в перехвате ракет, они решили подойти на расстояние действия лазерных установок. В попытке остановить их на подходе колосс открыл огонь из орудий Гаусса. Показалось, что палуба закачалась, а освещение чуть мигнуло — десятки стальных ядер величиной со средний автомобиль вырвались из жерл пушек и понеслись через безвоздушное пространство навстречу армаде, брызнувшей во все стороны от ужаса. Их судорожные маневры были тщетны — ядра электромагнитных орудий прошивали энергетические щиты и в местах соприкосновения с обшивкой превращались в сгустки плазмы, без помех проникающие во внутренности кораблей, раскалывая корпус и выбрасывая огненный фонтан с обратной стороны… Но и этого оказалось недостаточно для того, чтобы отпугнуть или хотя бы заставить задуматься. Обходя колосс по дуге, подобно хищным пираньям, тучи малых кораблей при поддержке квантовых пушек больших и средних, набросились на корабли федерации всем скопом. И хотя урон каждого в отдельности истребителя, фрегата и корвета был практически смехотворным для щитов и брони эсминцев, их численность не оставляла противникам шанса.

Буквально через несколько минут первый их эсминцев стал напоминать полыхающий факел — на его некогда красивой броне появилось сотня зияющих дыр, из которых валило пламя, как из паяльной лампы. На него больше не обращали внимания — звенья хищных пираний двинулись на новую жертву. Величественный корабль больше не огрызался огнем из орудий, его экипаж перестал выходить на связь с первой минуты ближнего боя — вероятно, его больше не существовало — похоже, внутри сгорело все, что могло сгореть. Второй и третий эсминцы постигла иная, но не менее печальная участь — их исполосовали, а затем буквально разрезали лазерные лучи подошедших вплотную больших кораблей противника. Несмотря на всю самоотверженность экипажей, протянули немногим дольше своего павшего товарища…

— Уходи, Виктор, — приказал я, президенту Федерации, видя что следующий на очереди он. — Твоя смерть окажется напрасной. Ты не протянешь и нескольких минут. По правде сказать, от кораблей федерации было не очень много пользы — сфокусировавшаяся на них вражеская армада находилась слишком близко к ним, и, боясь попасть по союзникам, Эльва не решалась стрелять из тяжелых орудий. Конечно, как только с эсминцами будет покончено, враг вплотную возьмется за колосс, но беда в том, что последний эсминец сгорит за считанные секунды… Я ожидал, что старый адмирал гордо откажется или хотя бы заартачится, но он только кивнул и вырубил связь. Отстреливающаяся от настырной, но пока малочисленной мелочи махина федерации включила гипервременной привод и исчезла из пространства… Теперь «Сердце Эльвы» осталась с врагом один на один. Оглядев позиции вражеского флота на стратегическом столе, заново оценив ситуацию, Эльва сжала кулачки и решила:

— Нам надо миновать заслон фрегатов и прорываться к большим кораблям противника!

— Но тогда мы окажемся в окружении! — сказала Круз.

— Мы и так скоро окажемся в окружении. Самый полный вперед! Довольно странно, я почувствовал рывок громадного колоса буквально каждой клеточкой своего тела. Закрыв глаза, увидел, как «Сердце Эльвы», совершив едва ли не звериный прыжок, стремительно приближался к прячущимся за прочими большими кораблями противника… Вставший на траектории заслон крейсеров был смятен вспыхнувшими щитами корабля, более сообразительные фрегаты разлетелись с пути, словно мухи, и «Сердце Эльвы» ворвался в центр вражеского строя.

— Наводчики, определить цели! — срывающимся голосом закричала красноволосая совсем юная девушка. Она была необычайно серьезна, вкупе с надетым белым капитанским пиджаком с большими погонами, выглядела даже суровой…

— Всем орудиям огонь! Происходящее напомнило мне фильмы об артиллеристах второй мировой. Должно быть, со стороны было видно, что колосс давший залп из всех орудий Гаусса, покачнулся или даже едва заметно деформировался, но внутри корабля это осталось незамеченным. Энергия в накопителях корабля поддерживалась моей собственной, так что гравитационная плита продолжила стабильно работать как, впрочем, и все приборы и даже освещение.

— Шесть целей уничтожено! — доложила о результатах Круз. — Двенадцать повреждены! «Отлично, — подумал я, — осталось еще шесть сотен». Тем временем ответный огонь флота Гроссмейстера был страшен. Со всех сторон корабля-матки вспыхнул темно-синий защитный купол — непрерывные полосы лазеров, яркие росчерки пульсаров, разрывы боеголовок и даже плазменные ядра вязли в этом щите. Энергия в накопителях «Эльвы» опустошалась быстрее ситца, в которое лили воду. Голова закружилась, на миг показалось, что попал на дно океана, но все же сумел удержать щит активированным, хотя знал, что полное иссушение моего тела вопрос нескольких секунд…

— Ракеты к бою готовы! — стараясь не смотреть на меня, срывающимся голосом воскликнула Круз.

— Залп, — тут же отозвалась Эльва. Ее била дрожь, ноги тряслись, но голос теперь стал таким же холодно-спокойным, как когда-то давно, когда она вызволила меня из тысячелетнего ледяного плена. Ракеты, не смотря на то, что их убойная мощь не шла ни в какое сравнение с пушками Гаусса, оказали более сокрушительное воздействие на вражеский флот. Если бы «Сердце» стал стрелять ими с самого начала, то сейчас из моего носа, возможно от перенапряжения, не лилась кровь ручьем.

Жаль, что ракетам требовалось намного больше времени для расчетов и наведения на цели… Когда колосс раскрыл все свои шахты и одновременно выплюнул тысячи больших и малых ракет, враг в ужасе затрепетал. Он, конечно, пытался выставить навстречу мчащимся вестникам Смерти зенитную оборону, но слишком малое, почти невероятное для космического боя расстояние, а также количество этих самых целей сыграли для врага свою роковую роль. Точные попадания разрывали фрегаты на части, превращали эсминцы в груды оплавленного металла, а линкоры — в покрытые тлеющими кратерами, бесформенные, но еще огрызающиеся чудовища. Атаковавшие «Сердце» эскадры Гроссмейстера ослабили натиск и отошли на более безопасное расстояние, прежде чем ракетные шахты колосса успели заполниться вновь. Я упал на колени, одной рукой помогая себе удержаться, другой зажимая рот и изо всех сил сдерживая рвотный позыв. Этого не удалось. Ко мне бросилась Круз, но прежде чем она добежала, меня вырвало кровью.

— Я больше не могу, — произнес я, мутным взором вглядываясь в лицо помогающей мне подняться женщины. Она ничего не сказала, только бросила обеспокоенный взгляд на Эльву. В этот момент безжалостный ракетный удар смёл энергетический щит и нанес колоссу первое ранение.

Неведомая сила швырнула меня вместе с Круз вперед и сильно приложила о пульт. Эльва, всеми силами вцепившаяся в поручни капитанского мостика, не пострадала.

— Перевести лазеры в экономичный режим — огонь. Лишенный божественной энергии, я ощущал себя разрывающимся от боли куском мяса, однако даже в этом состоянии внутреннее зрение мгновенно открывало мне картину разрушений, стоило лишь заострить на них внимание. Я еще слышал, как Эльва приказывает СНИЖу начать создавать неприкосновенный запас энергии для гипервременного прыжка, но ее голос стал далеким, ведь я был в другом месте, смотрел на бой извне колосса.

Большие корабли врага успели отойти от «Сердца Эльвы» на десятки километров и с этого безопасного расстояния посылали в него град ракет. Малые и юркие, продолжали бесстрашно атаковать в ближнем бою. Лазерные зенитки «Эльвы», переключенные в импульсный режим, отбивали на их бортах феерическую чечетку. Но, тем не менее, это было то же, что отбиваться мухобойкой от полчища мошек — меньше их не становилось.

Вот одна из тяжелых торпед пробила броню колосса и ворвалась в оружейный зал. Заправляющие ракету в массивную шахту операторы даже не успели понять, что произошло, прежде чем их тела выбросило в космос через образованную торпедой дыру. Тем же, кто находился за защитной перегородкой и занимался обслуживанием автоматического стола подачи ракет, повезло немного меньше. Прежде чем вспышка ярко-красного облака плазмы испепелила их тела, они успели понять, что происходит. Система защиты запоздала со срабатыванием, и, прежде чем отсек был загерметизирован, огненная волна пронеслась по коридорам, сжигая воздух и случайных, куда-то бегущих людей.

Вот другая торпеда, выворотив изрядный кусок из оболочки «Эльвы», ворвалась в ее мягкое нутро и превратилась в океан солнечного огня. Два или три десятка человек мгновенно сгорело заживо, а частично обожженные задохнулись в струях углекислого газа, пущенного СНИЖем для локализации пожара. Тем временем колосс только начинал принимать жестокие удары… Вот целая эскадра корветов, штурмовиков и бомбардировщиков обогнула гигантский корабль и взяла курс на его дюзы — если они пострадают, «Сердце» уже не удрать во временную трубу. Понимала это и Эльва — она мгновенно переопределила цели и выставила эти корабли приоритетом. Операторы тремя слаженными залпами уничтожили угрозу для двигателей, что привело к ослаблению плотности огня на других участках. И воспользовавшись этим, враг прицельно уничтожал пушки Гаусса, лазерные установки и бил по шахтам ракет.

В единый миг лишившись пятой части огневой мощи, колосс из грозного, давящего массой противника стал израненной жертвой, которую оставалось просто добить. Те, кто осторожничал, держась на удалении, те, кто не побаивался идти в лобовую атаку, обрели уверенность и отвагу. Сразу два десятка звеньев малых кораблей направились к дюзам, сотня кораблей радиолокационной борьбы приблизились к колоссу для постановки помех на системы, а два десятка больших судов принялись вскрывать остатки защиты по правому борту «Сердца». Красноволосая девочка могла лишь сжать кулачки и беспомощно наблюдать за их действиями. Шесть больших судов ударили из носовых орудий непрерывным лучом, от чего броня и обшивка стала прожигаться, как лист бумаги, соприкоснувшись с сигаретой.

И как только лучи гигантских лазеров погасли, в прожженное место понеслась сотня громоздких ракет…

Ядерный удар заставил «Эльву» содрогнуться. Оранжевый шар, плавно разрастаясь в размерах, пронесся по её боку, складывая и срывая листы обшивки, как лепестки тонконогого цветка. Несмотря на то, что ядерное оружие в космосе малоэффективно, в феерическом зареве сгорело несколько фрегатов, не успевших отдалиться на безопасное расстояние, а группу корветов, мчащихся от радиоактивного взрыва на всех парах, настигла ударная волна, разметавшая и разбившая их друг о друга… Несмотря на то, что экипаж «Эльвы» чувствовал себя находящимися в кошмарном сне, на деле все обстояло гораздо хуже, чем им казалось… По сути в теле колосса зияла дыра — гигантский полыхающий кратер, расплавивший и выбросивший в космос почти пятую его внутренностей.

— Уходим отсюда! — со слезами на глазах закричала Эльва. — Активировать гипервременной привод!

— Отказ системы, мэм! — наперебой сообщали офицеры. — Гиперпривод блокируется вражескими кораблями!

— Смена приоритетов! — мгновенно сменила линию Эльва. — Корабли РЭБ — цель номер один!

— Есть, мэм! Не смотря на все старание операторов по многочисленным целям выстрелило лишь несколько орудий, да и огонь тех был принят на энергетический щит кораблей-охраны противника.

— Мы не можем уйти, — резюмировала мокроглазая девушка-капитан. — Сияющий, ты можешь нам помочь?

Я попытался оторвать задницу от пола, но даже с помощью Круз этого сделать не смог.

— Значит, будем сражаться до конца…

Сквозь гул и вибрацию от бомбардирующих тело Эльвы взрывов, сквозь бессвязные крики офицеров связи и шипение из-за помех множества приборов я услышал привлекший мое внимание голос.

— «Сердце Эльвы» — уходите, я вас прикрою!

— Что это? — срываясь на крик спросила Эльва. — Кто это?

— «Контр-адмирал Нестеров» — флагман Федерации, мэм. Похоже, он прорывается к нам из тыла врага.

Я вновь закрыл глаза и увидел, что красивый и такой же гордый флагман изменил курс и направился строго на корабли РЭБ. Не ожидавшие ничего подобного корабли охраны не успели перестроиться и были сметены вместе с поставщиками помех взрывами удачно подорванных ракет. Уцелевшие же были уничтожены сразу, как попали в зону дальности орудий «Контр-адмирала Нестрова». «Как он здесь оказался? — пронеслась мысль в голове. — Он ведь оставался глубоко в тылу и должен был умчаться из системы. Я предоставил ему вагон времени, чтобы уйти. Ради этого я принял на себя удар всего вражеского флота. Так почему же он не ушел?!»

— Возомнил себя героем, скотина?

— Я прикрою ваш отход. Убирайтесь! Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но в голове вновь повисла звенящая тишина, и язык так и не пришел в движение. Эльва, девочка с душой машины, смотрела на лицо пожилого мужчины с седой шевелюрой лишь несколько секунд, потом холодно произнесла:

— СНИЖ, перейти в режим жесточайшей экономии энергии, начать подготовку к прыжку по оговоренным координатам. Запускай гипервременной привод сразу, как только энергии станет достаточно на прыжок.

— Внимание, говорит СНИЖ, — произнес и вовсе бездушный голос, — всему экипажу приготовиться к гиперпрыжку. Начинаю обратный отсчет…

Про президента-героя похоже все забыли: глядели как его корабль защищает дюзы колосса и отвлекает на себя значительную часть кораблей противника, — на экран с изображением его лица смотрел только я. Должно быть, я выглядел жалко: весь в засохшей крови, с красными от полопавшихся капилляров глазами, но он склонил передо мной голову, будто перед монархом.

— С тех пор как мы впервые встретились, моя жизнь круто переменилась… Я ни о чем не жалею, однако у меня есть к тебе последняя просьба. Я бы сказал завещание. Убей Гроссмейстера, и найди ответы на свои вопросы. Я знаю, у тебя выйдет…

— Один, — сказал СНИЖ. И некогда могучий корабль, оставляя на растерзание флагман Федерации, застонал раненым зверем, когда помчался, рассекая пространство и обгоняя само время…

Глава 6 Разгром

Наконец, обезображенный тяжелым сражением колосс вошел в систему «Лилис». Родная и безопасная — здесь можно отдохнуть, расслабиться, забыть о проигранном сражении… А если появится враг — тем хуже для него, орбитальные платформы на всех планетах системы, патрулирующие всюду целые рои мин, с установкой свой-чужой обрушат на врага лавину огня и разрушения. Но когда сенсоры «Эльвы» обнаружили недалеко от планеты пропавший и считавшийся погибшим флот практически в целом составе, восторгам экипажа не было предела. Все радовались, рукоплескали, шутили, кто-то даже заказал роботу-стюарду шампанское. И даже объявившиеся в рубке лорд Балаут и Генерал Ордена заметно повеселели: хотя по виду обоих невозможно было ничего сказать, но в искрящихся глазах лорда я увидел умиротворение, а от сплошь закованного в броню предводителя Ордена в воздухе распространились эманации азарта и суровой, даже злой радости. Да и мне наивно казалось, что худшее осталось позади. Вот только после трех минут тщетных попыток связи с Лилис или с кораблями флота в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие. А когда я, напрягая остатки духовных сил, всмотрелся в происходящее за бортом «Сердца», меня словно окатило ледяной водой. Я вернулся. Но мой дом лежит в руинах, а рядом с тлеющим пепелищем поджидающие меня враги.

Планета-город «Лилис» был разгромлен и сожжен — я не видел там ни одной живой души — по улицам бродили лишь отряды мертвецов. Пропавший флот весь, практически в полном составе, действительно был здесь. Вот только темная сила заполняла эти корабли до краев, прорывалась наружу и черной аурой отражалась от их зеркальных обшивок. Холод и мертвое равнодушие исторгали они… Меня всего передернуло, когда из одного корабля ударила невидимая волна — будто пронзающий насквозь порыв ледяного ветра. Экран связи в капитанской рубке включился сам по себе, однако на нем были лишь помехи. Офицеры глядели на него с непониманием, Эльва — подняла глаза наполненные тревогой, а Балаут встрепенулся, нахмурился, схватился за копье. Только Генерал, напротив, — заметно расслабился.

— Я же говорил тебе, что вернусь! — воскликнул голос, который, кажется, услышал только я. — Вот и настало время мести!

— Мортиус?!

— А ты ждал кого-то еще, мальчишка? — насмешливо просвистел-прокаркал ветер в голове. — Мир, который ты забрал у меня, мир, который считаешь своим по праву, теперь уничтожен, а твои корабли стали моими.

— Как?! Как ты их заполучил?! — воскликнул я в голос, так что все офицеры в рубке капитана обернулись и тактично отвели взгляды.

— Мои слуги все это время следили за тобой, они рассказали мне о бое, где ты потерял все свои корабли. Я преследовал их и убивал, а потом воскрешал их команды… Ах как жаль корабли, которые ты оживил своей сущностью… Их пришлось уничтожить.

— Ты… — зашипел я, — ты за это ответишь. Он засмеялся, хрипло, издевательски:

— Это случится, если одолеешь меня в поединке. Ты больше не обманешь меня. Я знаю, что ты молод и слаб. Я жду тебя на руинах твоего мира. И знай, в моих глазах ты увидишь только её лицо… От Смерти не убежишь. Помехи на экране преобразовались в стандартную картинку с тысячью математических знаков и технических символов, и мерзкого голоса более не было слышно.

— Капитан, мэм, — воскликнул дежурный офицер, обращаясь к Эльве, — флотилия приняла боевое построение, и все корабли открыли ракетные шахты.

— Не понимаю… Они приняли нас за врага? — спросила Эльва. — Что со связью?

— Ничего не выходит, мэм, — сказала Круз, — никто не отвечает.

— Наша система связи точно исправна?

— Да, капитан…

— Эльва, это враги, — сказал я, выделяя каждое слово. — Это больше не мои экипажи. Это вообще не люди. Нежить. Убей их… Кажется, никто, кроме Балаута, не поверил. Да никто и не хотел верить. Никто не хотел слушать. Уничтожить собственные корабли, с друзьями и близкими на борту? Бог сошел с ума — такое случается сплошь и рядом. Глаза Эльвы наполнились ужасом, губа отчетливо задрожала, но сказала она лишенным эмоций голосом:

— Слушаюсь, мой капитан… Доселе смирно стоящий Генерал Ордена, казалось, был ошарашен моими приказом больше всех. И хотя его лицо по обыкновению скрывал щиток шлема, я ощутил, как свелись под ним челюсти и должно быть заскрипели зубы. Он шагнул к Эльве, намереваясь ей что-то сказать, возможно, отменить нелепую команду, но неожиданно для всех Круз выхватила из кобуры пистолет и приставила ствол к его виску. Оценив размер оружия, мгновенно понял, что броня шлема для него не будет являться помехой…

— Не подходи к ней! — прошипела она. Офицеры ахнули, часовые в дверях вскинули автоматы и взяли Круз на прицел,

одна лишь Эльва, испуганно распахнув глаза, задала вопрос твердым, насколько это возможно в данной ситуации, голосом:

— Круз, в чем дело?

— Это не Генерал…

— Не Генерал? — удивленно переспросила она. — А кто тогда?

— Это сбежавший Магистр.

Меня не мог не удивить понимающий кивок Эльвы, должно быть поэтому я приказал Генералу показать лицо. Он заколебался, но послушался. Снял шлем и выставил на всеобщее обозрение свою невзрачную физиономию. Те же широкие, отчетливые скулы, невыразительные серые глаза, всё такие же стянутые в хвост лентой мешковато-серые волосы и золотая серьга в ухе. Ничего не изменилось с момента нашей последней встречи.

— Ты ошиблась, Круз, — сказал я. — Как видишь, это не Магистр.

— Нет. Это он. Вот доказательства. Не глядя, она швырнула мне папку, которую, кажется, все время держала в руках.

— Тут собрана вся информация. О том, как он заманил в ловушку и убил настоящего Генерала. Как подделал его лицо, скопировал мышечную массу и даже изменил сетчатку, группу крови и отпечатки пальцев… Я мельком глянул на пластиковые листы и перевел взгляд на Генерала… Он более чем просто нервничал.

— Взгляни на него. Это ведь он! Более не глядя в папку, рассеянно сообщил:

— Я не чувствую ауру Магистра.

— Должно быть, он подделал и ее. Не зря ведь на Сатурне его заметили в обществе неживого существа — по описанию, явного слугу бога Смерти…

— Она врет!!.. — наконец начал оправдываться Генерал, но я всматривался в него уже более глубоко — будь на его месте подземный бункер, увидел бы, что происходит за его трехметровыми стенами.

— …Ты, — процедил я, — да как ты посмел?… Серые глаза поддельного Генерала нехорошо заблестели.

— Я нашел настоящего мессию, — едва ли не прорычал «Генерал». — Он предлагает то, чего не можешь дать ты… Спасение и жизнь после смерти!.. Его глаза теперь стали походить на красные угольки. Даже не договорив, он бросился на Эльву, но я растворился и в тоже мгновение материализовался на его пути. Я хотел схватить его за горло, как и подобает обращаться с нежитью, но раздался выстрел и меня окатило красным и теплым. В момент, когда груда плоти и доспехов оседала на пол, Круз опускала пистолет…

— Зачем?!! — воскликнул я, переполняемый яростью и гневом. — Ларе ничего не угрожало, а я хотел взять его живым!

— Он предал вас, Сияющий! — с испугу повысила голос Круз. — Он не имел права на прощение! Она напустила на себя вызывающе-бесстрашный вид, но в глазах таился страх. Все вокруг замерли, следя за тем, как медленно сжимаются и разжимаются мои кулаки. Когда я заговорил, мой голос уже не дрожал от ярости:

— Он предатель и не имел права на прощение? — тихо поинтересовался я. — Почему же ты считаешь, что заслуживаешь его больше?

Она отшатнулась, уперлась в терминал управления и выронила пистолет из рук. В этот момент запиликал сигнал тревоги и кто-то воскликнул:

— Корабли противника приблизились на две сотни километров и начали ракетную атаку!

— К бою! — велела Эльва, и все мигом забыли обо мне и Круз. Сама Круз попыталась воспользоваться шумихой и проскользнуть к выходу из зала. Но я, махнув рукой, остановил:

— Круз. Возвращайся к обязанностям. Сейчас мне не до тебя. Твердо веря, что Эльва и её офицеры справятся без моего присутствия в рубке, а так же хорошо понимая, что полностью опустошен и толку от меня не будет, подобрав с пола папку с досье на «Генерала», последовал к лифту.

— Балаут, — крикнул я на прощание, — подготовь Орден к высадке на «Лилис». Мы заново очистим планету от скверны… Могучий лорд лишь величественно поклонился.

У себя в каюте внимательно ознакомился с информацией в досье и пришел к выводу, что в судьбе опального Магистра остается слишком много белых пятен. Торговцы информацией начали свой отчет с предыстории — с малоинтересного момента, когда Магистр еще не познакомился со мной и правил подпольной организацией под молчаливым покровительством Великих. Потом вместе с организацией, как многие ее называли «Кровавый Орден», он сбежал с Аливрии, а спустя несколько месяцев появился там вновь, но уже один. Полицейские и власти, словно получив негласный приказ, к нему не лезли, и какое-то время он тихо жил в съемной квартире. Вероятно, когда эта неприметная жизнь вконец наскучила, он совершил убийство обычного бомжа, а затем провел изуверское действо, похожее на религиозный ритуал.

И все бы было в порядке вещей, но на прилагающейся видеозаписи был запечатлен момент преступления и то, что происходило после… Мертвец, без всяких регенерирующих составов (хотя в полицейском отчете и говорилось, что скорее всего он ввел его незаметно) ожил и заговорил с ним на какой-то, так и не переведенной тарабарщине. Далее магистр арендовал космический челнок и беспрепятственно покинул Аливрию. Вскоре его след обнаружили на забытой богами планете с единственной колонией населением в тысячу человек. Там он тихо-мирно жил еще один месяц до тех пор, пока на планету не прилетел его бывший друг — Генерал «Кровавого Ордена». Тут информаторы делают допущение, что между ними произошла ссора, в ходе которой Магистр убил своего оппонента. Ну а дальше — дело техники. С помощью оборудования, установленного на его челноке, он полностью переделал свое тело, превратив его в копию покойного… И все же, зачем магистр решил вновь сблизиться со мной? Ради мести, потому что не мог оторваться от Ордена, ибо его жизнь оказалась пуста? Или все же польстился на награду Бога смерти — нет! Награда была второстепенна. Он обратился к богу после того, как принял решение. Но каков был его план? Убить меня? Нет — у него бы не получилось… Следить за мной? Убить близких, например Лару… У меня возникло стойкое ощущение, что на эту мрачную тайну вряд ли когда-нибудь прольется свет истины. Я отшвырнул папку, закрыл глаза и постарался расслабиться… Спустя ровно две секунды двери каюты с мягким шелестом разъехались и внутрь вошла красноволосая подросток. На мгновенье я испугался, что нежить проникла на корабль и обратила Эльву в зомби, но она вымученно улыбнулась.

— Все в относительном порядке, — сказала она безжизненным голосом. — Корабли с безумными экипажами уничтожены. Мы победили. Вот только по самым скромным подсчетам восстановление моего корабля займет около года…

— Эльва, а где твой пиджак и туфли? — поинтересовался, отодвигаясь на кровати, чтобы дать ей место плюхнуться рядом.

— Сбросила по дороге… — сказала она, падая на четвереньки и устраиваясь на кровати, подобно собачке. — Теперь я поняла выражение «смертельная усталость». Свернувшись калачиком, она закрыла глаза и пробормотала едва разборчиво:

— Мне тяжело, плохо, и у меня болит тело и щемит в груди, но я нисколько не жалею… Я ждал продолжения — Эльва уснула. Мне не оставалось ничего иного, кроме как накрыть ее одеялом и под заинтересованным взглядом настенного портрета выйти из собственной каюты.

Лифт был полностью автоматический: в каюте отсутствовали клавишы и системы приема голосовых команд, он всегда знал, куда и кого везти — ведь между каютой капитана и рубкой не было иных помещений. Подняв валяющийся на полу кабины белый пиджак с погонами, я разогнулся в тот момент когда двери открылись. Нос к носу столкнулся со стоящей прямо у лифта Круз.

— Сияющий, я хотела… — начала она, но я оборвал.

— Любые слова излишни. Не беспокойся, я не собираюсь тебя наказывать. Она кивнула с едва заметным облегчением, но морщины на лбу не разгладились:

— Еще я хотела сказать, что Орден готов к высадке, но во избежание неразберихи и полной координации необходимо назначить командира. Мы потеряли и Магистра и Генерала, в истории Ордена такого не было…

— Не продолжай, я понял. Немного поразмыслив, понял, что кандидатур на посты практически не было. По сути, больше никого из Ордена я не знал. И не Балаута же назначать, в самом деле…

— Что же, — сказал я. — Теперь это звание принадлежит тебе Круз… Она засияла. Такой я ее еще не видел.

— Временно, — добавил я. Сияние на ее лице померкло, но не исчезло полностью.

— Когда прикажите начинать операцию, господин?

— Как можно раньше. Мне не терпится стереть эту тварь в порошок…

— Солдаты Священного Ордена, — через минуту вещала она по громкой связи, — говорит новый Генерал. Всем взводам — занять десантные челноки, службам обеспечения — перейти в чрезвычайный режим работы…

Глава 7 Высадка

Огромный серо-коричневый шар навис в пустоте космоса над кораблем «Сердце Эльвы». От него исходила угроза. Он готов был раздавить, разжевать и поглотить. Любой капитан уже бы отдал приказ разворачивать корабль и мчаться куда-нибудь подальше от планеты, исторгающей запах смерти, но этот капитан не был Эльвой, а его корабль — грандиозным, хоть и покалеченным стальным колоссом. Подобно Давиду, он явился для того, чтобы бросить вызов Голиафу. Из его носа в направлении коричневой планеты ударил, видимый даже человеческому взгляду, мерцающий поток колоссальной энергии. Он еще не успел пронзить атмосферу, а гаубичные шахты бесстрашного корабля открылись и на поверхность посыпались сверкающие астероиды — ядра Гауссовых орудий. Следом за этим из многочисленных корабельных доков в космос десяток за десятком вышли сотни десантных челноков. Вся мощь бога металла, все могущество боевых машин и ярость воинов Ордена обрушилась на голову существа, укрывшегося среди руин разрушенного им мира… На планете еще не успеет заалеть закат, как «Лилис» вновь будет принадлежать мне…

То, что наблюдателям казалось исторгнутым колоссом потоком энергии, на самом деле было моей Печатью. В искусстве их создания я поднаторел, и Печать Изоляции получилась мощной и всеохватывающей. По сути она представляла собой купол диаметром в два десятка километров, через который не могла войти или выйти ни одна магическая тварь… По крайней мере так, чтобы я об этом не узнал. Купол мне понадобился, чтобы поймать Мортиуса, как муху в банку.

Я не знал точно, где он находится, но его присутствие сильнее всего ощущалось у Цитадели. Именно поэтому первым делом я накрыл её. И именно поэтому я приказал сконцентрировать огонь на том районе. Андроиды расчистят этот участок от нежити, солдаты обыщут каждый камень.

Нежити неуда будет деваться, и ей не помогут сородичи, оставшиеся за периметром. В том случае, если Мортиуса там не окажется, я изолирую и очищу другой участок планеты, а потом приступлю к новому, и так до тех пор, пока наконец не найду эту тварь…

— Стартуем! — приказал я, когда занял место на борту одного из штурмовых катеров.

Пилот услышал. Двигатели загудели, набирая мощность и отрывая машину от пола. Я буквально видел со стороны, как трехсоттонная махина медленно подплывала к разъезжающимся в стороны доковым шлюзам. Пристегнутый в кресле напротив, лорд Балаут опустил голову и стал читать молитву своим «Светозарым», а Круз поджала губы. Что делали солдаты, удостоенные чести быть нашими телохранителями, — не видел, поскольку лица всех без исключения закрывали щитки шлемов. Впрочем, по-моему мнению, они могли ни о чем не беспокоиться. Все боевые доспехи, вся техника, которую Орден спускал на планету Лилис, была зачарованна лично мной. Если проклятье бога смерти, на что-то и ляжет, то вряд ли отказ техники станет повальным до критичного. Нет, думаю, мое техногенное войско размажет нежить тонким слоем по всей планете… Едва выйдя в открытый космос, катер нырнул в атмосферу и штопором понесся навстречу поверхности планеты. Почему пилот сделал столь опасный и неприятный маневр, я понял не сразу.

Вокруг нас с неба падал огненный дождь из таких же десантных челноков, катеров и пущенных «Эльвой» снарядов Гауссовых орудий. В такой обстановке не было ничего удивительного в том, что я не сразу насторожился, когда огненные вихри ударили снизу. Но вот опускающийся впереди нас челнок столкнулся с таким, взорвался и разлетелся на десятки огненных снопов и сотни осколков. А с еще одним таким огненным шаром мы не столкнулись лишь чудом.

— Мертвецы открыли по нам огонь из планетарных систем обороны! — воскликнула Круз, к которой, как к Генералу, стекалась вся доступная информация. — Что нам делать, Сияюший?!

— Я что похож на стратега или полководца? Генерал у нас тут ты — так что решай сама. А у меня совершенно иная задача. Круз закусила краешек губы, но кивнула и стала что-то бормотать в передатчик — я не расслышал из-за мощного гула тормозных двигателей катера. В ту секунду, когда его шасси коснулись земли, отделение солдат-телохранителей в полном составе ломанулось к шлюзам и заняло снаружи круговую оборону.

— Ну что, — обратился я к вскочившей Круз и лениво встающему с кресла Балауту — готовы? Оба кивнули, одна нервно, другой вяло, и вслед за мной направились в новый мир. Новый потому, что тихую, размеренную «Лилис» уже невозможно было узнать.

Солнце должно стоять в самом зените, но стояли сумерки, и если бы не огненный град, небо было бы черным, как бездна. Проклятые визоры, не смотря на свою полную исправность, не соглашались превращать ночь в день — приборы ночного зрения были бессильны против сгустившейся тьмы. А всюду кипел бой: на краях растущих из земли руин мелькали отблески вспышек гранат, недалеко во что-то беспрестанно плевался танк, и его боковые пулеметы крошили кладку зданий, за которыми мелькали какие-то тени. Вероятно, мы приземлились в место ожесточенного боя. Взвод солдат рядом яростно отстреливал на четвереньках мчащихся на них вурдалаков — бывших людей, сейчас похожих на заболевших бешенством, усугубленным сумасшествием, узников Освенция. Обтянутые кожей кости, имеющие широкие пасти с острыми, как бритва зубами и безумными, полными злобы глазами — они напоминали людей разве что остатками одежды на своих изогнутых дугой телах.

Не смотря на их значительное количество и ярость с которой они набросились на солдат, они не были способны нанести вред человеку в боевом доспехе. Более половины высыпавших из выгоревшего небоскреба вурдалаков так и не добежали до позиций солдат. Лоу-антиматерия и тяжелые патроны с урановыми сердечниками разрывали их тела на части, но благодаря высокой скорости и проворству оставшиеся накинулись и облепили солдат, как мухи. Их зубы и когти оставляли на доспехах разве что царапины, попытки опрокинуть изо всех сил сопротивляющихся людей не приносили результата — антигравитационные установки не давали носителю доспеха упасть. Но как оказалось, лавина вурдалаков была лишь отвлекающим на себя, принимающим первый удар, пушечным мясом. Из густых теней, которых не просвечивали даже визоры шлемов, вынырнули грациозные человеческие фигуры…

— Вампиры! — крикнула Круз, открывая огонь из энл-фала. Вот только ни в кого попасть ей так и не удалось. Последовавшие было ее примеру «телохранители» прекратили стрелять, как только вампиры оказались в гуще сражающихся. Даже понимая, какая смертельная угроза нависла над собратьями, никто не хотел попасть в своего, никто не хотел стать убийцей… Все только и могли что стоять, беспомощно ожидая исхода боя на фланге.

Но это был не бой, а бойня. Отмахивающиеся в рукопашной схватке от вурдалаков солдаты даже не заметили появления новой угрозы. Вампиры брали их что называется «тепленькими», прочные мечи вкупе с огромной силой рассекали титановые доспехи и с легкостью погружались в плоть…

— Балаут, разберись! — велел я, убедившись, что ювелирно снять эту толпу, не зацепив собственных солдат, не в силах. Лорд лениво кивнул, перехватил копье, и в один сумасшедший, феерический прыжок, занявший у него мгновение, пересек полсотни метров, и оказался в гуще сражающихся. В первый же миг копье оставило в рядах вурдалаков кровавую просеку, а затем на опешивших вампиров обрушились неясно откуда взявшиеся молнии… Я отвлекся от созерцания этого зрелища, чтобы оценить новую угрозу. Должно быть, нам устроили засаду, либо этот район был чрезвычайно защищен — иначе как объяснить такую скоординированную атаку нечисти? Взвод солдат, выгрузившийся раньше нас, на другом фланге пришел в активное движение. Из тьмы его атаковало все, что могло: осколки бетонных плит, куски арматуры, мусорные контейнеры и даже автомобили летели по воздуху и падали на головы спешащих укрыться солдат. Я видел, как блочная кладка, за которой укрывались двое солдат, разлетелась на составные части. Строительные блоки поднялись в воздух, замерли на мгновение, а потом обрушились на невезучих людей. Голова еще одного солдата была просто сметена металлической крышкой от подземного коллектора.

Все это произошло лишь за несколько мгновений, но я успел осмыслить, что весь этот хлам летает не сам по себе. Телекинез. А значит, где-то в непроглядной тьме затаился Лич — король мертвецов. Я бросил в ту сторону Печать Запрета и велел Круз передать приказ о контратаке в том направлении. Она кивнула и вместе с отделением «телохранителей» куда-то исчезла. Я не смотрел — вновь отвлекся, но теперь уже на основной фронт. Какой-то лейтенант впереди кричал, требуя дать света, но прожекторы на крышах боевых машин барахлили и никак не хотели выдавать полную мощность. Между тем солдаты, занявшие в той стороне баррикады, построенные еще обороняющими «Лилис» пока мой флот сражался с Гроссмейстером, начали гибнуть с опасной скоростью. Вложив чуток своей энергии в прожекторы на машине полевой госпитализации, я просто-таки прилип взглядом к происходящему по ту сторону баррикад. Это довольно странно, но неестественная тень, окутавшая этот мир черной ватой, была непроглядна и для моего внутреннего зрения. Но как только лампы прожекторов вспыхнули на полную мощность, я увидел медленно колышущийся плотный строй зомби — несчастные граждане, вверившие мне в руки свои жизни… Те вампиры, действующие рядом с баррикадами, отхлынули от света и затерялись среди бескрайнего моря трупов, оживленных темной волей бога смерти.

Я не стал ждать и выяснять, что случится, когда это мертвое море доберется до жидкого строя защитников баррикад. Вложил сущность и приказал единственному танку, все это время навесом обстреливающему проспект, подать газа и протаранить баррикады. Мне бы очень хотелось извиниться перед экипажем, который корчился внутри от страха и непонимания, но, к сожалению, выйти с ними на связь я чисто технически не мог. Как бы там ни было, снесший баррикады танк вырвался на проспект и принялся давить и расстреливать орду безмозглых зомби. Все попытки старшей нечисти его остановить, вязли в наложенной мною магической защите…

— Сияющий, Лич уничтожен! — воскликнула Круз прямо мне в ухо. Она была без шлема и выглядела так, будто лично его добила — впрочем, возможно это и верно.

— Он был не единственной нашей проблемой, — сказал я. — В воздухе что-то есть. Что-то тяжелое, большое. Либо летает, либо перемещается по крышам. На всякий случай готовь зенитные орудия… В этот момент с фланга, на котором сражался Балаут и о котором я совсем забыл, пришла опасность. Какой-то вурдалак, решив покинуть проигранное сражение, незамеченным оказался рядом с Курз и прыгнул, метясь ей в лицо. Я не стал трепыхаться. Преследовавший тварь по пятам лорд Балаут каким-то неестественно ленивым в данной ситуации движением нанизал ее на копье прямо в полете. Худое, до невозможности омерзительное существо дернулось на копье и обмякло, а глазницы лорда засветились еще ярче…

— Круз, — сказал я, стараясь поймать взгляд ошарашенной женщины. — Ты не на сафари.

— Это я уже поняла, — ответила она, надевая шлем. — Кажется, ночка будет еще та…

Глава 8 Эльва

В черноте слышался грохот и визг крупнокалиберных пулеметов. Короткие вспышки то и дело высвечивали из тьмы башню танка, когда из громадного орудия на свободу рвался очередной снаряд. Десятки солдат в темноте безмолвно поливали быстро движущиеся сутулые фигуры веерными очередями из энл-фалов. Возможно они кричали, ругались, выкрикивали приказы, предупреждали об опасности, но из-под глухих забрал шлемов не доносилось ни звука. Танк, снося баррикады, рванулся с места. Включившиеся прожекторы осветили толпы восставших мертвецов, а где-то среди этого хаоса стоял он — человек в массивных доспехах, но без шлема — бог металла, который разгонял тьму одним своим присутствием.

— Сияющий, Лич уничтожен! — воскликнула подбежавшая к нему Круз, которая по примеру бога тоже была без шлема. Бог посмотрел на нее, потом перевел взгляд на черное небо.

— Лич не единственная проблема. Там что-то есть… Из тьмы вынырнула ужасная крючковатая фигура, отдаленно напоминающая вставшего на четвереньки человека. Одним движением оказавшись у Круз,

отвратительное создание вцепилась ей в горло. Сияющий хотел ей помочь, но с неба упало нечто огромное и черное. Острые зубы впились ему в лицо, а когти распарывали броню… …Эльва вскочила с диким криком. Она еще не понимала где находится, но осознала, что это был лишь сон. Кошмар. Сердце едва не выпрыгивало из груди, открытый рот гонял воздух в легкие и обратно, спина была мокрой от холодного пота — но ужас потихоньку отступал.

— Это только сон, — сказала она вслух в надежде развеять очарование ужасного видения. — Кошмар — обычное дело для человека. По крайней мере, она так считала — ей еще никогда не снились сны. Поднявшись с кровати на которой, казалось, она могла потеряться, бросила взгляд на портрет забытого капитана:

— Чего вылупился? — бросила она ему будто живому собеседнику, — что, неужели тебе самому никогда не снились кошмары? Как и стоило ожидать, краски на холсте никак не отреагировали на её тираду, и, вздохнув, Эльва оправила смятые штаны и сняла со спинки кресла свой белый мундир.

«В человеческом теле все-таки много недостатков, — подумала она, — шея болит, а по всему телу разлита слабость — ничего не хочется делать…» Но дела были. Спустившись в рубку, поняла, что проспала практически всю высадку. Если она ничего не путает, то ее сморило прямо на рабочем месте — мостике управления. Она не помнила как оказалась в постели, должно быть, Круз, или кто-то доверенный отнес ее на руках…

— Что происходит на планете? — спросила она у дежурного офицера, замещающего её в отсутствие Круз.

Высокий, широкоплечий мужчина, так похожий на отца Лары, воспоминания которой хоть и блекло, но сохранились в голове Эльвы, встал перед ней навытяжку. «У меня никогда не было и не будет настоящего отца, — вдруг подумала она. — Но у меня есть мой капитан — он заменяет мне обоих родителей. Он — смысл всей моей жизни».

— Неизвестно, мэм, — отозвался он.

— Как так?! Мужчина в форме высшего офицера пожал массивными плечами, Лара отчего-то заключила, что легкая небритость определенно ему шла.

— Со всеми кораблями, техникой и андроидами, достигшими поверхности планеты мгновенно теряется связь…

— Дайте визуальную картинку! — велела Эльва.

— Невозможно, мэм. Зонды не могут пробиться сквозь атмосферу — в верхних слоях повисла плотная завеса черного тумана… Эльва сжала поручни мостика с такой силой, что побледнели наманикюренные ногти.

— Значит, там действительно темно, верно?

— Вероятно так, мэм.

— Ты… ты ведь с рождения человек, правда? — тихо спросила она. Если офицер и подумал нечто этакое, касательное разумности капитана корабля, то по виду невозможно было ни о чем догадаться.

— Полагаю, что так, мэм.

— В таком случае скажи, бывают ли вещие сны? На этот раз невозмутимый офицер потянул с ответом, прикрыл глаза, наморщил кожу на лбу и лишь потом сказал:

— Однажды в детском саду я потерял одну вещь — очень переживал, долго искал,

а потом мне приснилось где она лежит — и она действительно оказалась в том самом месте… Эльва кивнула и невидящим взглядом уставилась в центральный монитор. Так она простояла несколько минут, и когда искоса поглядывающая на нее команда управления кораблем окончательно забеспокоилась, она вдруг пришла в себя и сказала:

— Необходимо разогнать тьму! СНИЖ! Немедленно приступай к созданию сотни единиц зондов-отражателей марки «Зоракс-3».

— Слушаюсь, капитан, — отозвался безжизненный голос искусственного интеллекта корабля. — Расчетное время готовности партии составляет двенадцать часов сорок три минуты…

— Отмени производство текущих изделий — вышеозвученная цель является абсолютным приоритетом.

— Слушаюсь, капитан, — вновь сказала СНИЖ, — расчетное время составляет четыре часа двена…

— Каждую вновь произведенную единицу сразу выводи на орбиту планеты. Все управление перекинь на командные пульты.

— Приняла, капитан. Для Эльвы время потекло медленно, как расплавленное стекло. Вязкая жидкость не хотела принимать полагающуюся ей форму, а на все попытки ее подгонять, отвечала лютым шипением… Эльва сходила с ума! Где-то там внизу во тьме сражается Сияющий, а она тут, и ничем не может ему помочь! Но вот, наконец, фабрики выпустили первую продукцию и сразу три зонда из шахты на боку «Сердца» были запущены в космос.

— Раскрыть отражатели! — приказала Эльва, и три огромных солнечных паруса развернулись на орбите Лилис. По сути, эти зонды представляли собой огромные зеркала, служащие для отбрасывания «солнечных зайчиков», на затемненные либо просто недостаточно освещенные участки планеты — очень удобно для повышения КПД солнечных электростанций. Эльва ожидала увидеть отобранные у звезды и перенаправленные столбы света,

пронизывающие атмосферу планеты и освещающие поверхность подобно ручному фонарю. Вот только зонды вместо того, чтобы собрать все три луча вместе, бестолково освещали верхний край атмосферы в совершенно иных местах…

— Вы что, не можете навести зонды на нужную точку? — взъярилась Эльва. — Да с ними способен управится даже ребенок!

— Мэм, они не слушаются управления! Система анализа предполагает, что сигнал блокируется электромагнитной аномалией исходящей от планеты! Впервые на памяти, у Эльвы возникло желание выругаться. Но вместо этого она прикрыла глаза и стала выуживать воспоминания той, кто жил в её теле раньше. Лара. Вот она в тот момент, когда на Лилис впервые обрушилась мощь легиона нежити.

Ее авто падает на землю и разбивается — вся техника перестает работать. Когда ее спасает Сияющий, она рассказывает, что сила Смерти не дает работать всей электронике, но она способна блокировать это поле в ограниченном радиусе… Ого. А она умеет колдовать! Откуда это умение? «Так. Лара полжизни посветила сбору артефактов и старинных свитков, рассказывающих о колдовстве и магии. Не зря потратила столько папиных денег,

выкупая эти ценности у коллекционеров… Неплохо, неплохо. Вот только интересно, а передались ли эти умения мне, точно так же как знания Лары?» Она вышла из импровизированного транса и распахнула глаза.

— Бог смерти не дает работать электронике на планете и рядом с ней, — сообщила она. — Возможно Сияющий зачаровал всю технику и поэтому челноки не разбились при выгрузке десанта, однако связаться с ним чтобы попросить экранизировать зонды мы не можем. Что из этого следует, господа офицеры? Убедившись что царящее в рубке молчание никто прерывать не собирался, Эльва продолжила рассуждать вслух:

— Это значит, что у нас есть три варианта. Мы можем дождаться производства следующей партии зондов и попробовать установить их на высокой орбите, и тогда мы потеряем время, а КПД отражателей значительно упадет. Мы можем отправить на

Лилис сообщение курьером, но учитывая обстановку весьма маловероятно, что курьер достигнет цели. И последнее, мы можем активировать на планете установку гравитационного захвата, сходную с той, которая используется промышленными кораблями для транспортирования астероидов и прочих космических тел содержащих полезные ископаемые. Такая установка позволит весьма точно навести зеркала и удерживать спутники на нужной орбите.

— Мэм, простите! — вмешался один из офицеров связи. — А откуда вы знаете, что на Лилис имеется такой гравизахват?

— Гравизахват, как вы сказали, входит в систему противокосмической обороны практически всех густонаселенных планет. Подобные установки применяются для защиты от метеоритного дождя и даже борьбы с гигантскими астероидами, ну и так же входит в группировку перехвата кораблей-нарушителей.

— Но ведь на Лилис не работает сложная техника, — вновь вмешался молодой офицер, — не говоря уже о том, что там находится враг… Эльва вновь сильно сжала поручни мостика.

— Мы должны помочь им!

— В этом никто не сомневается, мэм. Но все способные держать оружие в руках, включая стариков и подростков уже отправились на планету вместе с Сияющим. В данный момент у нас нет ни роботов, ни возможностей… Мэм! Почему бы нам не приказать СНИЖу построить такую установку на Эльве и управлять зондами прямо отсюда?…

— Это слишком долго… — неуверенно произнесла Эльва. — СНИЖ, сколько займет времени постройка установки гравилуча дальностью до пятидесяти тысяч километров?

— Затрудняюсь ответить с точностью до минуты, капитан. По моим расчетам около десяти часов.

— Как видите у нас нет столько времени, Сияющий — в опасности.

— Капитан, — не унимался офицер, почему такой установки нет на «Сердце Эльвы»?

— Потому что, колоссу проще раздробить астероид или вражеский корабль лазером, а его осколки принять на щит, чем снижать бронезащиту и выделять под ее установку непозволительно-большое место…

— Так что же вы предлагает, капитан? — не удержался от вопроса все это время молчавший старший офицер. — Что мы можем сделать?

— Мы можем спуститься на Лилис… — стараясь ни на кого не смотреть, тихо сказала она.

— Капитан, вы предлагаете бросить корабль?! А как же наш долг?..

— Я думала, что наш долг идти за Сияющим, и если необходимо, отдать за него свою жизнь. Разве я не права? Офицеры переглянулись.

— Безусловно, но мы не должны поддаваться чувствам и идти на верную и совершенно бессмысленную смерть. Да и как же корабль?

— С ним ничего не случится! К тому же, предложенный мною план хотя и чрезвычайно рискованный, но совсем не лишен смысла!

— Но как мы заставим работать гравизахват, если на планете не работает техника? — наперебой тараторили они.

— Предоставьте это мне… У нас нет времени на споры! У нас вовсе нет времени! Мне одной не справится, но в случае если вы решите остаться на корабле, мои планы не изменяться — я пойду одна. Именно поэтому я не приказываю, а спрашиваю: вы со мной? Команда Эльвы переглянулась, и старший среди них сказал:

— Вы наш капитан, мэм. Куда же мы без вас…

Это было самоубийство в чистом виде.

«— Мэм, вы уверены, что способны запустить гравизахват в работу? — спросил ее один из офицеров». «- Да я в этом уверена, — отвечала она». Вот только она не была ни в чем уверена. Кроме разве что веры в то, что должна сделать все чтобы сон, в котором на ее капитана из тьмы накинулась ужасная тварь, не произошел в действительности. Она должна разогнать тьму. Во чтобы то ни стало. Даже ценою жизни! Не смотря на всю браваду, ей было страшно садиться вместе с последними воинами Ордена на челнок, ожидающий их в доке «Сердца». Но она и помыслить не могла, что в момент, когда этот челнок войдет в атмосферу ей станет стократ страшней! Система обработки визуальной информации не справлялась с окутавшей мир мистической тьмой, — все сенсоры показывали творящееся лишь в несколько десятках метрах от корабля. Чтобы хоть как-то увеличить дистанцию видимости, пилоты вынуждены были забыть о какой бы то ни было скрытности и включить носовые фонари. Огромные лучи прожекторов, призванные подсвечивать космические объекты на расстоянии десятка километров, лишь чиркали по вершинам технических строений, по крышам фабрик и домов. Казалось, что невысокие по сути строения вырастали прямо из черной бездны, в которую превратились все улицы планеты-города.

— Что это?! — воскликнула Эльва в голос с первым пилотом.

Прямо перед носом корабля возникла плотная, мерцающая пелена — будто какой-то великан верх дном поставил свою стеклянную чашу, и поймал в ловушку часть города.

— Что будем делать? — спросил первый пилот.

— Сияющий собирался нанести удар по Цитадели, — задумчиво произнесла Эльва, — а Цитадель там, за этой пеленой… Связь с войсками Ордена по-прежнему отсутствует?

— Да, мэм.

— Должно быть, этот купол глушит с ними связь и изолирует их от внешнего мира.

— Что будем делать? — спросил у нее пилот.

— Мне кажется, этот купол сотворил Сияющий — а значит, он нам не опасен. Продолжайте полет. Вот только продолжать полет не получилось. Зря Эльва рассчитывала, что запаса прочности электронной начинки, предохранительных и резервных систем челнока хватит на несколько минут благополучного полета. Колдовская атмосфера Лилис просто-таки въелась в борта, двигатели в узлы и агрегаты — вся электроника перестала функционировать. И вот челнок резко ухает вниз и кажется, что короткая жизнь Эльвы сейчас прервется на веки… Она закричала в голос с несколькими другими офицерами, и сделала то, что не могла продемонстрировать себе еще несколько минут назад. Верно утверждают, что в момент наивысшей опасности, человеческий разум открывает невероятные резервы… Колдовство, которое всю жизнь изучала прежняя хозяйка тела, вдруг обрело голос вместе с криком Эльвы. Тысячи слов, эмоций и полутонов вырвались из горла за один миг. Заклинающие слова недоступные человеческому уху казалось прямо-таки впаялись в корпус челнока, вплавились в металл и пластик, прозрачной пленкой окружили электрические проводники. Падающий челнок резко выправился, едва не лишая Эльву сознания, взревели двигатели и очумевшие пилоты принялись лихорадочно, словно боясь повторного отключения двигателей, сажать машину. Эльва только теперь поняла, почему Сияющий велел ей не строить более челноки и боты, а сосредоточится на отстреле андроидов из пушек Гаусса. Чтобы отправиться на планету, она вынуждена была нарушить его распоряжение и построить челнок, на котором не стояла защитная печать бога… Но она сама сумела защитить падающий корабль. Она обладает знаниями колдовства в достаточной мере, чтобы выжить на этой проклятой планете!

— Вперед! — приказала Эльва, воодушевленная этими мыслями. — Мы должны действовать быстро! Правда, когда выходной шлюз открылся, ее уверенность подверглась серьезному испытанию. В глаза бросилась абсолютная тьма, в лицо ударил холод, а в уши — вой, визг и стоны. Сглотнув тягучую слюну, она принялась застегивать шлем…

Ее взяли в кольцо. Офицеры, в обязанности которых входило лишь управление космическим колосом, сейчас держались с уверенностью опытнейших вояк.

— С Сияющим связи по-прежнему нет?

— Нет, мэм, — отозвался офицер, закованный в титан с головы до пят. — Не отвечает ни одно подразделение.

— Нам нужно попасть туда… Она указала на мерцающее в визорах шлема энергетическое поле, которое отделяло их от армии Ордена.

— Это может быть опасно.

— Если купол сотворил Сияющий, мне кажется, он нам не навредит… Должно быть, офицер хотел что-то ответить, но слова по внутренней связи потонули в звуках раздавшихся во внешних динамиках. Холодея от ужасного предчувствия Эльва развернулась, визоры с трудом пробиваясь сквозь искусственную ночь, очертели вышедшую из прилегающей улицы громаднейшую фигуру. Все замерли, человеческие умы словно впали в ступор, не в силах оценить истинные размеры существа. Плафоны неработающих уличных фонарей доставали лишь до места, где у искривленного собственным весом существа должны располагаться колени. И хотя его облик по-прежнему был скрыт от визоров густой тенью, когда оно повернуло свою вытянутую как у крокодила морду, вокруг которой колыхалась лохматая грива, его глаза увидели все. Они мерцали, притягивали, лишали сил и воли, одновременно заставляя замереть, и двигаться к нему навстречу… Существо развернуло к ним свое объемное тело, и, схватившись гигантскими руками за борта стоящего на пути грузовика, одним усилием смахнула его в сторону. Грохот переворачивающейся грузового авто молотом ударил по обнаженным нервам Эльвы. Она закричала во всю мощь человеческих легких, и этот неистовый крик сбросил оцепенение со всех офицеров.

— Бежим! Скорее!..

Грохот издаваемый титановыми доспехами офицеров ни шел ни в какое сравнение с тем, который вызывал бег преследовавшего их существа. Эльва и представить не могла, что люди способны так быстро бегать, к тому же по пересеченной местности, — она очень хотела закрыть глаза и представить, что находится в своей постели, но знала, что стоит это сделать, и её само по себе бегущее тело споткнется и растянется на этом автобане. Легкие разрывались, она тонула в холодном поте и океане ужаса. Она не видела остальных офицеров и даже не замечала уколы в шею, которые делал ей боевой доспех, определивший зашкаливание сверх всяких норм адреналина в крови. Когда ей показалось, что дыхание существа чувствуется на самом затылке, она повернула голову на бегу, вскрикнула и неловко оступившись, упала, кувыркнувшись несколько раз. Она попыталась встать, но тело даже усиленное сервоприводами доспеха не желало слушаться отголоска разума еще не затронутого охватившим ее ледяным ужасом. Отвратительный монстр, будто бы сплавленный из множества человеческих тел, бежал на неё, подобно горилле встав на все четыре лапы. Еще несколько мгновений и его туша раздавит распростертое тело, а беззубая пасть перемолет останки Эльвы… В этот раз она бы с радостью закрыла глаза, но страх парализовал даже мышцы век… Раздались выстрелы, серебристые росчерки понеслись в ночи справа и с лева от нее, реактивная струя пламени — прямо над ней, и монстр который казался неудержимым, содрогнулся и замер, столкнувшись с мощью храбрецов бросивших ему вызов. Одна из офицеров-женщин подбежала чтобы помочь ей встать, кто-то прикрыл их своим телом. Огнемет офицера бил темно-синей струей и монстр елозил, пытаясь не то отшатнуться, не то прикрыть глаза гигантскими лапами. Не помня себя от ужаса Эльва последовала за тянувшей в сторону женщиной, как вдруг плотину прикрывающую ее разум от безумных вод внешнего мира прорвало. Она услышала предостерегающие возгласы, нервные крики, и безумные вопли сражающихся офицеров. Повернувшись Эльва увидела, что на выручку своему могучему лорду пришло множество получеловеческих фигур, худых, тонких и дико вопящих — точь-в-точь таких, которых она видела во сне.

— Вурдалаки! — подтверждая ее мысли, воскликнул один из офицеров, прежде чем быть заживо погребенным под десятком накинувшихся на него со всех сторон худосочных тварей.

— Бегите! — закричал огнеметчик, начиная крутить вокруг себя голубые вихри пламени. — Бегите же, я их задержу!

— Вперед! — обретя на краткое мгновение дух, приказала Эльва.

И ее послушались, продолжили бегство, воспользовавшись тем, что враг отвлекся на синие столбы огня, бушующее посреди дороги. Наверно, огнеметчик какое-то время продержался бы против вурдалаков, вот только монстр, обнаружив, что поток направленного на него пламени стих, перестал прятать глаза за руками и набросился на человека со всей накопившейся яростью и злобой. Даже после первого могучего удара, когда было понятно, что мужчина не выжил, гигант, подбадриваемый шипением и беснованием полуразумных вурдалаков, принялся топтать и топтать его тело. А когда монстры вновь вспомнили о беглецах, от человека осталось только мокрое пятно и куски доспеха, глубоко втоптанные в поверхностный слой автобана. Они еще сделали попытку их догнать, но там, где беспрепятственно прошли люди, монстры будто бы натыкались на невидимую стену, стучали, бросались на неё, ярились сильней, но так и не могли пробиться внутрь…

— Связь установлена мэм, — сообщил севшей на кусок бетонной плиты офицер. — Части Ордена нас прекрасно слышат, но в помощи отказывают, так как производят зачистку с другой стороны «изолирующего кольца». Однако я не говорил ни о целях нашей миссии, ни о том, кто мы такие, кроме того, я не связывался с Сияющим…

— И не стоит, — отрезала бывший искусственный интеллект. — Эта информация лишь внесет сумятицу и подвергнет опасности жизни солдат и самого Сияющего. Мы сделаем это сами.

Офицеры вокруг переглянулись, чем вызвали кривую усмешку на губах Эльвы: ну и как они поймут мысли друг друга, если их глаза спрятаны под толстыми, светоотражающими линзами, а лица — под щитками шлемов?

— Видите вон ту башню, немного возвышающуюся над городом? — спросила она. — Нам туда — это не так уж и далеко. И помните, войско мертвецов разумно — все их силы переброшены для отражения атаки Сияющего, и если мы не будем шуметь, нас даже не заметят… Немного успокоившись этими словами, офицеры кивнули и стали подниматься с мест — короткий отдых закончился. Однако Эльва прекрасно понимала старинную поговорку, что сказать проще чем сделать. Как отряд людей в массивных доспехах может пересечь проспекты, и двигаться по улицам оставаясь незамеченным? Достаточно воя лишь одной твари, прячущейся в доме или в дождевом стоке в конце улицы, чтобы о их существовании узнал весь легион нежити… К тому же, со стороны дома за углом которого они двигались, слышался какой-то подозрительный скрежет. Затуманенные воспоминания

Лары подали голос и показали Эльве картину, вурдалака вскрывающего разбитые авто и лакомящегося трупами в них…

— Стойте, — приказала она отряду, — давайте изменим маршрут.

— Куда ты нас ведешь? — шепотом спросил офицер, забывая, что сказанное по внутрешлемной связи все равно никто посторонний услышать не мог. — Думаешь на территории завода безопасней?

— Не в этом дело, просто тут есть подземный тоннель, который связывает три корпуса завода. Если пойдем по нему, окажемся прямо у башни…

— Откуда ты знаешь, капитан?

— Я… не важно. Они, конечно, знали, кто она такая, но Эльва отнюдь не хотела лишний раз напоминать, что завладела чужим телом. Не рассказывать же им, что Лара однажды была здесь, будучи еще маленькой девочкой, и помнила, как их с отцом возили по тоннелю, показывая два новооткрывшихся корпуса завода энергетических машин?

— Вот и пришли… Проклятье. Вход в тоннель оказался завален, причем, как показалось Эльве, явно не случайно. Тут виднелись следы взрыва и работы людей вручную перетаскивающих камни, металлический мусор, и бочки с производственными отходами. Будто кто-то пытался заблокировать то, что хотело вырваться из-под земли. Эльве все это отнюдь не понравилось, но возвращаться за территорию, чтобы вновь пойти по улицам ей совсем не хотелось.

— Ладно, — сказала она, — здесь рядом есть тоннель для пешеходов… Удар в ворота изнутри прохода был настолько силен и неожидан, что Эльва вздрогнула, а офицеры отпрянули

— Какого…

— Что за черт? В ворота изнутри еще раз ударило что-то тяжелое, баррикада дрогнула, тяжелые бочки с ее вершины покатились виз.

— Скорее, — сказал Эльва. — Уходим отсюда — пешеходный тоннель тут недалеко.

Тоннель параллельный основному, и вправду оказался рядом. Металлическая дверь была не заперта, однако лежащие около нее останки человеческих тел ясно свидетельствовали о том, что здесь было не совсем безопасно. Один из офицеров толкнул приоткрытую дверь и раздавшийся скрип ржавым, зазубренным ножом резанул по душе Эльвы. Тьма тут была даже гуще чем снаружи.

Визоры шлема высвечивали напольную плитку и отчего-то неровные стены буквально в пяти метрах впереди, а потом все тонуло в непроглядной черноте…

— У кого-нибудь есть фонарь? — спросила она. Когда один из офицеров поковырявшись в полимерной подсумке, протянул ей небольшой фонарь, она подавай пример шагнула вперед. Липкий страх никуда не ушел, но лидер должен быть сильным, должен вести за собой — иначе его команда просто разбежится… Выстроившись за ней гуськом, весь отряд вошёл в тоннель.

— Я пойду впереди! — опомнившись, сказал один из офицеров — судя по размерам доспеха, тот самый гигант, напомнившей ей отца Лары. — Капитан, дай, пожалуйста, фонарь. Чтобы уступить ему путь, Эльве пришлось прижаться к стене тоннеля, да и то доспехи скрипнули, когда металл на их груди соприкоснулся. Но, несмотря на опасения Эльвы застрять, они сумели разойтись и могучий офицер в одной руке держа энл-фал, а в другой фонарь, принялся прокладывать путь остальному отряду. Свет фонаря в руках впереди идущего офицера затрепетал, казалось от порыва сильного ветра — но только если бы даже в тоннеле был ветер, лампа фонаря никак бы на него не отреагировала. Нет, свет будто бы испугался неведомой опасности впереди… Сердце Эльвы сжалось, а потом бешено затрепетало… Словно подтверждая возникшие в ее голове мысли, отражавший от стен и потолка свет вновь стал мерцать, а потом и вовсе погас.

Во тьме возникла сумятица, кто-то продолжал было идти, а другой остановился — Эльва уткнулась шлемом в спину замершего офицера, а сзади на нее навалились сразу двое…

— Да вы что, совсем ослепли что ли?! — спросила она, чудом сохраняя равновесие.

— Мэм, я ничего не вижу, визоры шлема отказали.

— А у меня связь трещит! Боюсь как бы совсем не полетела — не хочу оставаться глухим! Самое худшее оправдалось — вся электроника доспехов начала давать сбои, еще немного и им придется идти без них — верная смерть.

— Дай фонарь, — попросила она, а затем, закрыв глаза, вспомнила возникшие в ней чувства, когда впервые применила колдовство.

Скованные броней руки засветились серым огнем. В черном тоннеле стало светло, а потом люди зажмурились, уберегая глаза от яркой вспышки, и никто из них не увидел, как серое пламя прямо-таки впилось в их оружие и амуницию.

Языки серого огня на руках Эльвы перестали танцевать и погасли, но недостаток света компенсировался включившимся фонарем и заработавшими визорами.

— Что ты сделала, капитан? — после некоторого молчания уважительным тоном спросил офицер.

— Не важно… Вперед.

Несмотря на свой явный успех, Эльву трясло от мрачного чувства, казалось, что впереди притаилось нечто большое и страшное — неведомому чудовищу не придется даже ничего делать — люди сами идут к нему в пасть.

Она уже жалела, что предпочла просторным проспектам путь в этом подземелье, и уже забыла обо всех его преимуществах — у нее было лишь одно желание — повернуть назад и бежать куда-нибудь подальше от поджидающей впереди смерти… Шестым чувством Эльва понимала, что не только она испытывала это — над всем отрядом довлели схожие страхи. Вся человеческая суть, все древние инстинкты,

въевшиеся в кровь за миллионы лет эволюции, приказывали разуму повернуть назад — ведь впереди ждало что-то невероятно опасное! Прежде чем полностью поддаться леденящему ужасу, на ум пришла смутная мысль-воспоминание Лары. В одной из оккультных книг она читала описание слуг смерти, да и тесное общение и заключенная сделка с богом нежити не прошли для нее даром…

— Здесь Ночной Кошмар, — воскликнула она останавливаясь. — Но он не впереди, он находится сзади! Шлемофон потонул в ропоте и вопросах забеспокоившихся офицеров, но Эльва их оборвала:

— Это существо так охотится! — сказала она. — Насылает на людей видения и страхи с одной стороны, и когда они побегут в другую сторону — ловит их там.

— Вероятно, тварь выбралась из автотоннеля, — продолжила она, немного переведя дух. — Так что назад нам дороги нет. Слушайте внимательно и исполняйте в точности, если хотите жить. Во-первых, ни в коем случае не оглядывайтесь. Что бы ни происходило, что бы вам ни послышалось, даже если вас позовет ваша родная мать — не оборачивайтесь! Помните, тварь сюда не пролезет!

— А что во-вторых, мэм? — спросил один из них.

— Во-вторых, не поддавайтесь страху и не идите назад. Бежать тоже не стоит — иначе тварь поймет, что мы обо всем догадались. Все, идем спокойно, не бежим.

Произнеся это странное наставление, она шагнула вперед, тем самым подталкивая впередиидущего громилу. За ними следом один за другим потянулись все остальные офицеры.

Но в тоже самое мгновение, когда она сделала шаг вперед, услышала чей-то зов. Хотя имя было неразборчиво, но звали именно её — кто-то знакомый окликал её из-за спины, у самого входа в тоннель. Она почти повернула туда голову, как впередиидущий офицер продублировал ее команду, словно отгоняю собственные сомнения:

— Не оборачиваться! «Фух, действительно, что это со мной? Кому здесь меня звать?… Если только моему капитану.» Неожиданно в хвосте колонны раздалась короткая стрельба, сменившаяся ударами по металлу и лязгом от упавшего на плиты пола тела в доспехах. Эльва дернулась, с трудом преодолевая рефлекс оглянуться, и закричала, чтобы никто не смел смотреть назад.

— Поздно капитан, — сказал один из офицеров, — я уже осматриваю его труп. Тут ничего нет, похоже, он испугался чего-то в темноте и стал стрелять наугад. Наружных повреждений доспеха нет, похоже, у него просто остановилось сердце от ужаса…

— Возвращайся в строй, — приказала Эльва, — никто больше не должен оглядываться.

— Мэм, но вы сказали, что существо не должно пускать нас вперед, а он действует из-за спины!

— Потому что против нас действуют страхи нашего воображения. Мы пока не осознаем в полной мере с какой стороны опасность — и наше подсознание рисует её у нас за спиной. Поэтому вам не стоит оборачиваться…

— Вы хотите сказать, что скоро все изменится?

— Да, офицер. Скоро вы точно будете знать, что опасность угрожает нам лишь спереди… не замедлять шага! Все замолчали, гигант впереди Эльвы светя перед собой фонарем, размеренно отмерял шаги, а сзади кто-то молился Сияющему, специально или нет, не выключив микрофон… Несколько офицеров подхватили молитву, но с каждым пройденным шагом Эльве казалось, что в их голосах было больше отчаяния и ужаса, чем почтения и веры в силу своего бога.

— Сохранять спокойствие, — будничным голосом приказал впередиидущий громила,

но обострившееся чутье Эльвы и здесь обнаружило притворство. — Не оборачиваться, не сбиваться с шага…

В этот момент молитва заводилы резко оборвалась, сменившись протяжным стоном. Эльва не видела, но слышал, как рухнул воин, как он стонал и царапал титановыми пальцами гладкие плиты пола… Ей мерещилось, будто что-то ужасное душило его, сдавливая грудь, сминая доспехи и ломая ребра.

— Этот Ночной Кошмар очень силен, — тихо сказала Лара вдруг воскресшая внутри Эльвы. — Я не знала, что у Мортиуса есть такие слуги… Эльва помотала головой, усилием воли задвигая очнувшуюся личность Лары в небытие, — если так продолжится, то у нее скоро начнется раздвоение личности. Несмотря на свой страх, и ужас столь сильный, что возникало желание умереть, чтобы больше его не испытывать, она знала, что переносит происходящее намного лучше следовавших за ней людей. Должно быть, это сказывался живущий внутри нее холодный голос машины, которой она по сути недавно являлась — именно он, будто бы возносил ее над человеческим телом, показывая обстановку со стороны и заставляя разум постоянно анализировать ситуацию. А офицеры, казалось, перестали дышать, люди чувствовали, что им навстречу идет нечто ужасное, бесплотное, но осязаемое. И когда кто-то закричал, умоляя друзей о помощи, спина громилы идущего впереди Эльвы задрожала, как лист на ветру. Ладони Эльвы взмокли, по спине градом полил холодный пот, и она прикладывала все силы, чтобы побороть инстинкты, которые буквально вопили: дерись или беги! Драться? Но с кем? Бежать? Но куда?… Громила с фонарем неожиданно развернулся и налетел на нее всей массой. Антигравитациионая установка доспеха не справилась с задачей и Эльва завалилась на спину. По ней застучали и исчезли титановые подошвы, повсюду раздался отборный мат, напоминания о долге перед Сияющим. Когда она смогла подняться, увидела что сбежавший офицер, доселе казавшийся вполне уверенным в собственных силах, уже был на краю видимости и скрывался в темноте. Опрокинутые им товарищи оглушено поднимались…

— Я попробовал его остановить, — словно извиняясь, сказал один из них. — Но он едва не оторвал мне руку. Эльва подняла с пола замерцавший фонарь и молча повернулась к ним спиной.

— Нам нужно продолжать путь, — сказала она, когда в этом уже не было смысла — все и без того двигались за ней. Потом было продолжительное безмолвие, она чувствовала себя призраком в подземном царстве теней. Только удаляющиеся шаги людей, рикошетившие от каменных плит, утверждали, что этот мир создан из материи, а не из сгустившейся тьмы.

На ее титановый наплечник легла чья-то рука. Она вздрогнул, но заставила себя смотреть только на свет испускаемый фонарем. Позади были офицеры, но все в ней вопило, что рука не принадлежала человеку. А остались ли здесь вообще люди? Может они уже были убиты, и за ней шли лишь мертвецы? Неужели все погибли, и она осталась одна? Она хотела спросить, но не могла выдавить из горла даже шепота. Она хотела оглянуться, но боялась увидеть, то, что шло за ней… Сильная рука продолжала теребить плечо, а потом и вовсе тянуть назад. Сервомышцы доспеха работали на сто процентов мощности, но едва справлялись с нагрузкой. Шаркающие позади шаги чередовались стонами и зовом — ей мерещились идущие за ней зомби. Мертвецы восстали и теперь продолжали звать на помощь. Но когда они убедятся, что заманившая их в ловушку Эльва не собирается им помогать, они станут мстить… Чувствуя, как холодеют внутренности, она крепче сцепила зубы. Скорее бы выход! Неожиданно ее шаг сбился. В ушных динамиках раздался голос сбежавшего старшего офицера. Эльва вдруг подумала, что этот человек нисколько не походил на отца Лары — тот ни за что ее бы не бросил…

— Капитан! Мэм! — звал он ее. — Я знаю, вы меня слышите! Отзовитесь! Эльва и рада была бы отозваться, но язык не слушался. Хорошо хоть ноги еще работают!

— Капитан, — надрывался голос в шлемофоне. — Простите меня. Я не хотел вас бросать… Я не справился со своим страхом… Мне было ужасно страшно. А теперь ужасно стыдно. Я у самого выхода из тоннеля, прямо напротив двери. С вашего позволения, мэм, я подожду вас снаружи. Я попытаюсь искупить свою вину, однако не буду препятствовать если после завершения операции вы решите придать меня суду военного трибунала… Простите, я не могу вернутся к вам — во мне будто что-то сломалось… Что… Боже… Черт возьми!

И если сначала его слова были хоть и умоляющими, но энергичными, то последние были произнесены тоном обреченного человека. Эльва попыталась зажать себе уши, чтобы не слышать его душераздирающий крик, но бронированные перчатки сдавили лишь титановый шлем на голове. Ночной кошмар все же дождался свою жертву…

Но нечаянная передышка кончилась, чей-то зов за спиной усилился десятикратно.

«Эльва, я здесь! — слышалось в этом зове. — Эльва вернись ко мне, дочка…» Если бы не последнее, возможно она забыла бы обо всем и бросилась назад, но Сияющий никогда не называл ее дочкой, и менять что-либо теперь ему не было никакого смысла. Рука исчезла с плеча, хотя ощущение, что кто-то тянет назад никуда не пропало. Зато пришло чувство, что ее настигает что-то огромное, целиком заполняющее пространство узкого тоннеля. Неужели Ночной кошмар потерял терпение и сам полез в тоннель? Эльва не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, но знала, что поскольку с обретением человеческого тела у нее появилась душа, то она будет мучиться вечно…

Давящий страх и сомнения стали её спутником на долгое время. Что-то вцепилось ей в ногу, и Эльва чуть не упала, однако напрягая собственные и сервомышцы,

отталкиваясь о стену, продолжила тянуть за собой отяжелевшую ногу. Непреодолимый зов был всё отчетливей, её психические силы истощались с каждым мгновением, скоро она не сможет ему сопротивляться… В глазах темнело, она уже не видел света фонаря, уже не ощущала свое тело и свое я. Только воля, пребывающая где-то далеко отсюда, продвигала её вперед: «Шаг, еще шаг, — диктовала она. — Нет! Никакого разворота!.. Шаг, еще шаг… Не сметь останавливаться!.. Шаг, еще шаг…». Когда впереди путь перегородило что-то твердое, она открыла глаза и увидела металлическую дверь. Отлепив от стены руку, с противным скрежетом открыла путь на свободу и сделала очередной шаг вперед. Вокруг было темно, хотя визоры работали исправно. Но эта чернота уже была простой тьмой, а не ожившим хищником, что остался разочарованно выть позади. Она привалилась к стене, ожидая, когда из тоннеля появятся ее люди. Сейчас они преодолеют последние метры и окажутся рядом с ней… Только бы хватило сил, чтобы встретить их стоя. Потекли минуты, казавшиеся вечностью, но никто не появлялся. Напрасно она их ждала, зря срывала голос, зовя их по встроенной в шлем связи. Никто не ответил. Никто не выжил. Она свалилась на землю, сжалась насколько позволял доспех, и зарыдала — игла системы жизнеобеспечения предприняла очередную бесплодную попытку привести ее в чувство — Эльва даже не ощутила укола в распухшую шею…

Вскоре она поднялась на четвереньки, а затем, пошатываясь, вытянулась в рост. Башня комплекса космической защиты возвышалась совсем рядом. Она должна активировать гравитационный захват и вручную направить отражатели на орбите. Она обязана это сделать — и она это сделает.

Глава 9 Бог смерти

С той поры, как небо рассек мутный столб белого света, битва стала протекать совершенно иначе. Мои войска более не теряли в мобильности, не страдали от недостатка видимости, а враг казалось, ослабел и лишился всякой координации. Железный кулак Ордена и воскрешенных боевых машин, быстро рассеял легион нежити. Правда дальше этого пока не продвинулся: нежить попряталась, но продолжала поджидать людей под каждой упавшей колонной, в каждом полуразвалившемся здании, в разбитых авто, руинах, канавах и подземных коммуникациях. Правда я не очень переживал о судьбе солдат: сейчас, когда в дело вступили боевые андроиды, потери среди людей Ордена будут минимальны.

Поскольку транспорта, десантных челноков и катеров, не хватало для выгрузки и первой и второй волн, а удар должен был быть стремительным, я приказал Эльве бомбардировать Лилис из пушек Гаусса. Как в битве на 20–14, в каждый снаряд помещался андроид, который доставлялся на планету из пушки, как описывал Жюль Верн. Единственным недостатком такого способа было повреждение порядка девяноста процентов «десантников». Именно по этой причине приземлившиеся в след на челноках солдаты Ордена получили практически не расчищенный плацдарм и минимальную огневую поддержку от первой волны.

Но спустя несколько часов, после того как на планету сошел я, разбившиеся при посадке андроиды обрели вторую жизнь — моя суть оживила их и с ходу бросила в бой. Дальше взвод за взводом, рота за ротой, при поддержке танков и вертолетов, доставленных с борта колосса, кварталы под изоляционным куполом стали методично очищаться. Сейчас это было легко сделать: благодаря придумке Эльвы, колдовская ночь превратилась в день — улегшись на орбиту, искуственные спутники распустили светоотражающие паруса и перенаправили лучи солнечного света на район Цитадели, словно зеркало, посылающее зайчики. По крайней мере, происходящее я представлял себе именно так. В конце концов, в изоляционном куполе были и недостатки — я просто не мог связаться с «Сердцем Эльвы», и спросить об этом у его капитана. Мортиус даже не догадывался о том, насколько был глуп. Даже если бы наземная операция оказалась мне не по силам, мой космический колосс мог бы выжечь Лилис с орбиты. Эльва с Круз так бы сразу и поступили, если бы я не запретил — в отношении «Лилис» у меня были другие планы… К тому же, я должен был отомстить. Я не мог позволить этой падали сбежать и скрыться в каком-то ином мире. А бог смерти это непременно сделал бы — стоило лишь начать сжигать кварталы с его слугами… Именно поэтому сейчас, вместо того чтобы помочь солдатам, я иду по разбитым улицам практически один. В голову лезли упаднические мысли. Мортиус не солгал — проклятый бог действительно прочно обосновался здесь. На этот раз меня не было слишком долго, я не успел вновь спасти «Лилис» — и, вопреки надеждам, на планете не осталось никого живого. Я шел по лежащей в руинах автостраде, поглядывал на светящееся небо и всматривался в высоченные дома и приземистые фабрики. Но небоскребы были пусты, а конвейеры на фабриках — остановлены. Цитадель возвышающаяся впереди казалась мрачным склепом, а не гарантом надежности и защиты.

Всюду полное опустошение: если не считать десятка солдат, следовавших за мной по пятам, на всей планете, казалось, был я один. Разбитая техника, засохшая кровь, следы сражений, кучи мусора в которых едва угадывались фрагменты человеческих тел, — видимо, не все жители «Лилис» сгодились богу мертвецов для пополнения своего легиона. Но все же техника в очередной раз оказалась сильнее магии. Если бы я не перенаправил армию с «Лилис» на «Айдахо», вряд ли Мортиусу удалось бы опустошить её так легко. Даже сейчас на планете оставалось множество техники и андроидов,

частично уничтоженной при вторжении легиона нежити, а частично отключенной из-за проклятия бога смерти, сковавшего всю электронику на планете. Я шел, сея вокруг себя невидимое облако, попадая в которое замершие роботы отмирали, а разорванные на части собирались по кускам, оживали и поднимали оружие, готовясь взять у нечисти реванш.

Армия воскрешенных андроидов и боевых машин вскоре пройдет по не-мертвым, как коса по траве. Конечно, этих тварей на планете еще остается миллионы, но данная область совсем скоро будет полностью очищена. Я не дам сбежать отсюда ни одной твари пахнущей смертью. И тем более, я не дам сбежать ему — тому, кого ненавидел больше всего на свете. Мотриус! Я иду к тебе!

Небоскребы в тысячу метров высотой освещаются отраженными с орбиты солнечными лучами, которых не могло заблокировать даже колдовство бога смерти. Но фасады зданий оставались серыми, висящие на них ранее яркие рекламные прожекторы и щиты сейчас были безжизненны. Все так же остающиеся непроглядно-черными квадратики -

не что иное, как окна, за каждым из которых когда-то жила счастливая многодетная семья… Я, наконец, дошел до кольцевой развязки автострады и стал подниматься на эстакаду, проходящую над парком отдыха и рядами спортивных площадок. Я никуда не спешил — другой конец эстакады обрывался посередине из-за прямого попадания ракеты. Мортиус не сбежит на своих двоих, и телепортироваться он вряд ли сможет.

— Дальше я пойду один, — обратился я к сопровождавшим, когда забрался на разрушенную эстакаду. Массивный, крепкий лорд Балаут и тонкий, хрупкий новоиспеченный Генерал Ордена — смотрели на меня нерешительно. Но перечить не стали — замерли, словно вкопанные в землю истуканы.

— Одолжи мне свое копье, лорд Балаут.

— Сочту за честь, — ответил он, протягивая его не раздумывая. Я кивнул в знак благодарности и начал свой неудержимый подъем к свершению праведной мести. Я уже не тот, кем был полгода назад, когда верил, что бог смерти — это грозовое облако, страшное и орущие так, что закладывало уши. Теперь я знал, что у всех богов есть смертное тело, потеряв которое они мало чем отличатся от фантома, духа, элементаля и еще тысячи названий, каким люди награждают сущностей без носителя. Во Вселенной только Демиурги обладают настолько мощным духом, что не нуждаются ни в каком теле, для того чтобы полностью осознавать себя. И в отличие от смертных богов, они сильны, вечны и абсолютно неуязвимы. Все, что могли сделать с ними корабли ОСА, так это внести возмущение в их энергетическую структуру, что якобы временно их «усыпляло».

Иными словами Мортиус — такая же Сущность, запертая в оболочке тела, какой по существу являюсь и я сам. Когда я добрался до верха, замер от изумления. Мягко говоря, ожидал увидеть нечто иное… На краю разрушенной эстакады стоял худой, болезненного вида человек в балахоне. Единственное, что было в нем примечательного, это выпученные глаза, похожие на сферические лампы, вылезающие из древних приборов. В них плескался океан безумия и жажды убийства. К тому же, вместо полагающейся адепту Смерти косы, в руках он держал ритуального вида трезубец.

— Ты пришел за Смертью? — спросил он хрипяще-каркающим, но вполне человеческим голосом. Я, все еще пытаясь прогнать удивление, медленно помотал головой.

— Зря, — сказал он. — Смерть все равно однажды настигнет тебя. От нее не убежать никому. Смерть — это матерь, это прародитель всего сущего. И она гораздо старше этой Вселенной. Прими ее добровольно, пока еще можешь…

— Довольно, Мортиус. Я не хочу более слушать эту ахинею.

— Хорошо, тогда скажи, зачем ты пришел, раз не для встречи с матерью всего сущего?

— Я пришел даровать ей тебя. Он явно не понял, переспросил:

— Ты хочешь убить меня? Ха-ха. У тебя ничего не выйдет. Она оберегает меня. Она хранит меня… Он прервал свой монолог, чтобы не то засмеяться, не то изойти диким кашлем, но, остановив его так же неожиданно, проговорил менее самодовольно:

— Даже если у тебя получится меня одолеть, ты не удовлетворишь свою жажду мести. Смерть доставит мне лишь небольшое неудобство, тогда как ты потерял все, что имел, и все, что было тебе дорого. Я понял, что он имел в виду. Иногда Сущности лишаются своего вместилища, тела или предмета, который подпитывался верой людей. В этом случае многие из них находят в себе толику разума, чтобы найти новое тело или восстановить прежний носитель. Очень часто у слабых Сущностей воля отсутствует напрочь, и тогда этим могли воспользоваться какие-нибудь жрецы или колдуны, которые своей волей подталкивали её к действиям… Но все же со стороны Мортиуса было глупо рассчитывать на подобный исход.

— Боюсь, ты не понял. Я не собираюсь убивать только твою оболочку. Вместе с телом я уничтожу и твою Сущность. В выпученных на половину лица глазах, кроме безумия, разыгрались недоверие и неподдельный страх:

— Ты смеешься?

— А что, похоже на то что я смеюсь? Я знаю, что смогу уничтожить тебя и твою Сущность.

— Боги не убивают друг друга!

— Значит, я буду первым убийцей, а ты — первой жертвой. С этими словами я бросился на него, как кобра на мышь.

Эльва

Она шла между обезлюженными домами, посреди вымерших улиц, спотыкаясь о лежащие вывернутые куски асфальта, преодолевая искусственные баррикады и обходя искореженные авто. Время от времени она падала, но тут же вставала, хотя видно было что это давалось ей с трудом. Ее шлем сам по себе открепился от титанового воротника доспеха и давно потерялся, резервные системы перестали функционировать, антигравитационное устройство перестало помогать ей подниматься. Еще работали сервоприводы доспеха, однако она не знала насколько их хватит. И не хотела даже думать, что случится, когда они откажут. Вероятно она просто упадет и умрет, не в силах выбраться из своего титанового панциря. Но пока этого не случилось, она продолжит идти. Лилис отняла у нее все: товарищей, силу, красоту, легкомысленность,

человеческое детство. Но взамен она дала ей кое-что другое. Раскрыла способности к колдовству, которыми в виду невообразимой усталости она не могла воспользоваться, но главное, одарила интуицией, почти провидением. Эльва знала, что если продолжит путь, рано или поздно найдет его — Сияющего, будь благословенно это имя. И тогда ее миссия будет выполнена и она сможет отдохнуть… Она не смотрела по сторонам — склонив голову, глядела лишь под ноги. Она не хотела в очередной раз упасть — ведь вставать так тяжело… Она ковыляла медленно, будто борясь не только с усталостью, но и со всем миром. Если бы сейчас ее увидели солдаты Ордена, приняли бы за мертвяка и открыли огонь…

— Эээ… Эльва? — раздалось откуда-то сбоку. Она приподняла голову и искоса взглянула на возникшие рядом расплывчатые фигуры.

— Эльва это ты? — вновь воскликнули рядом. — Это правда ты или какая-то очередная тварь?… Ответь мне, если хочешь жить! Эльва попыталась что-то сказать, но пересохшее горло просто не пропускало звуки. Раздались сухие щелчки, Эльва узнала этот звук — кто-то снял оружие с предохранителя.

— Подожди Круз, — громовым басом произнесла более массивная фигура. — Я не чувствую тут тьмы. Это живой человек…

— Круз? — наконец переспросила она, и ей самой показалось что из горла вырвалось карканье. — Ты, Круз?

— Эльва! Ей кинулись на шею и потянули на себя так, что ноги оторвались от земли. Перед глазами возникло лицо первого помощника Круз:

— Эльва, что случилось? Как ты здесь оказалась? Посмотри на себя, на кого ты похожа! Эльва что с тобой!

— Воды… — попросила она, но так и не вспомнила, смогла ли ее выпить. Когда память к ней вновь вернулась, обнаружила себя в окружении солдат Ордена, Круз и лорда Балаута.

— Ты потеряла сознание секунд на десять, — сказала Круз. — Как ты здесь оказалась, девочка?

— Не важно… Где он?

— Сияющий? — помогая встать, уточнила она. — Он сражается на обрушенной эстакаде — вон там смотри. Ты знаешь, что твои волосы стали белыми, как молоко? Только не пугайся, они блестящие и красивые!

Даже не задумавшись над вопросом и выискивая взглядом фигуру своего капитана, она произнесла чуть монотонно:

— Этого стоило ожидать. Под воздействием сильного стресса я поседела, но поскольку Лара делала генетическую операцию для изменения цвета волос, пигментные клетки не перестали функционировать, просто изменили химический состав вырабатываемых веществ. Я надеюсь, ты говоришь правду насчет красоты — мне бы не хотелось предстать перед Сияющим какой-нибудь старушкой… Сияющий! Она наконец разглядела его, сражающегося на мосту у самой пропасти. Это было чудовищно красиво и чарующе страшно. Его копье мелькало, поспевая отражать удары трезубца которым орудовала фигура закутанная в балахон, и одновременно нанося в ответ тысячи собственных. Оба бога мелькали, оставляя в воздухе силуэты и тени, иногда будто бы сливаясь воедино, а в другой раз, расходясь и замирая в метрах друг от друга. Она не знала, сколько тянулась эта битва, ей казалось, что минула целая вечность, однако вот Сияющий перехватывает трезубец рукой, останавливая лезвия у своего лица, и его копье устремляется в грудь врагу. Пронзив бога смерти как жука, он приподнял его над собой, а затем, отняв и отбросив трезубец в сторону, освободившейся рукой схватил противника за горло.

— Вот и еще одна тварь тьмы обрела покой, — произнес Балаут. — Мир стал немного светлей.

Эльва не понимала почему он говорит это так буднично и почему Круз не прыгает от радости, её собственное сердце трепетало и хотело выскочить их груди…

Секундой позже оно замерло, словно в миг заледенело. Бог смерти в руках Сияющего будто бы лопнул и исторг из себя слепящую вспышку… Сияющий медленно упал.

Текли секунды, Эльва надеялась на лучшее, но он так и не показался из-за края эстакады.

— Скорее к нему! — крикнула она и, забыв о том, что несколько минут назад была едва жива от усталости, бегом бросилась за Круз и солдатами. На эстакаду они взбирались минут пять, но когда оказались на месте недавней битвы, изумленно выдохнули — здесь не было и следа их бога. Некоторые солдаты принялись ворошить обгоревшие тряпки, оставшиеся от бога смерти, другие едва не свесившись, осматривали подножье у рухнувшей части моста. Но разумеется ничего не обнаруживали.

— Вниз, — приказа Круз. — Возможно Сияющий упал с моста — нам необходимо прочесать окрест и вызвать…

— Не надо, — остановила ее суету Эльва. — Он жив и с ним все будет хорошо…

— Откуда ты знаешь?

— Просто чувствую. Должно быть, Круз решила что ее «подруга» рехнулась, но Эльва знала… Она точно знала…

* * *

— Не убивай меня, прошу! Нет! Ты не смеешь убить меня! Ты… Да как ты… Ты ведь тоже… Он не договорил. Спекся. Да и не особо поговоришь с зияющей дырой вместо сердца и с горлом перехваченным титановой перчаткой. А я отчего-то зашатался и почему-то упал на колени…. Турбулентные вихри вонзались в меня подобно шахтерскому буру, потоки невидимой глазу энергии протыкали насквозь, причиняя физическую и духовную боль, разрывая душу и тело. Божественная сущность во мне взвопила. Этот звук был ужасней и много громче того, что вырывался из моего горла. Атомы моего тела вибрировали, грозя взорваться от избытка энергии. Сейчас я умру. Я не мог принять и не мог отвести столь колоссальную мощь.

Перед глазами поплыло, а потом и помутнело. Я упал пластом и уткнулся лицом в асфальт. Мое несчастное тело — прости меня… Но прежде чем нервная система окончательно отказала, а мозг умер, перед глазами на мгновение возникло размытое лицо не на шутку встревоженной Сонии — богини народа эльвий.

Последнее, что запечатлеет мой разум — светящиеся внутренним светом сиреневые глаза.

Часть 4

Награда

Глава 1 Воскрешенная «Лилис»

Просторная пещера овевала мое тело прохладой. Тут царил покой и полумгла,

столб солнечного света, падая из колодца, проделанного в потолке пещеры, освещал странную чашу с отпиленной ручкой, лежащую на каменной стеле. Но мое внимание привлекла не чаша, целиком сделанная из драгоценного тиринтума, а сам свет. Он был прозрачным, плотным и призрачным, ярко контрастировал с тьмой, царящей в пещере, лишь чуточку отбрасывал на нее свое мистическое сияние….

Я повернул голову, чтобы еще раз осмотреть обстановку, и понял, что был здесь раньше. Это ведь я сам когда-то пробурил в толще камня колодец. Это я похитил магическую Чашу и отпилил у нее рукоять… Что же, значит я на вотчине народа эльвий. Стоило мне подняться с подстилки из вкусно пахнущих еловых ветвей, в пещеру вбежали несколько прекрасных эльвиеек и принялись не то надо мной хлопотать и предлагать нехитрые лесные угощения, не то отбивать поклоны и о чем-то просить. К счастью, прежде чем понял, что им нужно, рядом материализовалась Сония. Жрицы попадали на колени, а я кивнул, отдавая должное ее красоте. Сиреневые глаза на бесстрастном лице вперились в меня. Памятуя о её бзике на своей внешности, я поспешил отвесить комплимент:

— Ты как обычно прекрасна.

— Благодарю, мне это хорошо известно, — сказала она серьезным тоном, но кончики её ушек вспыхнули от удовольствия. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю… — признался я честно. — Все еще шатает, однако ощущаю себя неодолимо сильным. Она кивнула:

— Понятно.

— Как я здесь оказался?

— Я перенесла тебя после твоего боя с богом смерти. Ты едва не погиб…

— Но почему? Я ведь убил его без проблем. Это что, какое-то посмертное проклятие?

— Знаешь, почему боги не убивают друг друга? — вопросом ответила она. — Знаешь, почему они всегда воюют друг с другом за смертных с помощью тех же смертных? Я ожидал продолжения, но его не было.

— Почему? — спросил я, решив, что она ожидает этого вопроса.

— Не могу сказать. Это может повлиять на исход… Пообещай мне только одно. Не убивай больше богов… Еще слишком рано.

— Почему? — спросил я, начиная злиться. — То, что ты делаешь, — нечестно по отношению ко мне. Ты строишь за моей спиной какие-то планы, держишь меня слепым, как котенка в мешке. Я имею права знать. Скажи мне правду, иначе я перестану считать тебя своим другом! Она на мгновение спрятала глаза, затем тяжело вздохнула:

— Хорошо, но это будет последним вопросом, на который я тебе отвечу… По крайней мере до тех пор, пока ты не будешь готов.

Боги не убивают друг друга, потому что в этом случае гибнут сами. Их Сущности просто исчезают, растворяются в хаосе взрыва, который происходит при гибели другой Сущности. Они превращаются в чистую энергию без проблеска разума… По крайней мере так думает большинство из нас. Я же верю в то, что они становятся новыми звездами…

— Так значит, я не смог убить Сущность Мортиуса?

— Неверно, Сущность Мортиуса мертва.

— Но почему тогда я жив?

— Тебе удалось её поглотить. Можешь считать себя особенным, но не зазнавайся. Твоя Сущность оказалась сильна, сильнее всех из тех, что я видела. Однако сомневаюсь, что ты переживешь подобное еще раз. Так что не смей больше убивать богов. Ты все понял? Я кивнул.

— Полагаю вопросы задавать бессмысленно? В таком случае мне нужна помощь в другом. Недавно я сражался с нечто, что мощнее любого бога. Оно испускало свет и за считанные секунды разгромило мой флот. Ты можешь сказать что это? Ты можешь оказать мне помощь в бою с ним?

— Если ты говоришь, что оно мощнее любого бога, то спрашивать помощи у богов бессмысленно. Дети не могут убить взрослого воина, сколько бы их ни было.

— Что же мне делать?

— Поговори с Демиургом…

— Как?! Он вряд ли станет меня слушать!

— Хорошо, я взмолю к нему сама… Подожди немного снаружи.

Сония

Проводив взглядом выходящего из пещеры молодого бога, сиренеглазая богиня покачала головой.

— Как же ты изменился, — шепнула она. Действительно, с того времени как она впервые увидела проплывающий над своим лесом воздушный корабль, за штурвалом которого находился этот человек, он преобразился невероятно сильно… Запах божества в нем тогда ощущался едва уловимо, а сейчас его сущность подавляет и сминает — даже ей, великомудрой Сонии, трудно было находиться рядом с ним. Кажется, что ему достаточно проявить желание, и горы что стоят на границе леса, раздвинутся в стороны, дабы дать ему путь… Тогда он ничем не отличался от простого смертного — не был особо умен и храбр, радовался жизни и изо всех сил пытался ее сохранить. Сейчас на его лице лежит печать умудренности старца, а область его желаний сместилась за сферу её понимания… Богиня вздохнула, расслабилась и, закрыв глаза, своей сутью потянулась к хранящему сей мир Демиургу. Хозяин мира услышал её и тот час ответил.

«Ты говоришь, будто Избранник судьбы просит помощи? — прозвенел глас Демиурга внутри ее головы. — Напрасно ты вовзала ко мне, Сония — дела провидения находятся не в моем разумении».

При первых же словах Хозяина она возликовала. Семисотлетней богине впору было прыгать от радости! «Избранник судьбы! Демиург назвал его Избранником судьбы!». Сония почувствовала несравненное облегчение, когда поняла, что не ошиблась. Доселе она только подозревала, что молодой бог — именно тот, кому предначертана великая участь. Она спрашивала об этом Демиурга ранее, но тот всегда безмолвствовал. А теперь он открылся! Да, она сделала все верно. Не зря она помогала молодому богу, не зря вложила столько сил…

— Но мне кажется, ему действительно необходима помощь, — сказала богиня, — иначе он не стал бы просить!

— Тогда тебе нужно воззвать к Прародителю, — немного помедлив отчал Демиург.

— Он поможет, если сочтет нужным…

— К Прародителю? — изумленно переспросила она. — Но кто есть Прародитель?

— Изначальный. Хозяин всего сущего. Прародитель всех Демиургов… На некоторое время Сония обомлела и замерла.

* * *

Выйдя из пещеры в одинокой горе, я окунулся в реку запахов, море зелени и океан неподражаемых звуков природы. Кинул взгляд поверх многочисленных крон,

увидел возвышающееся над сонмом ухоженных деревьев Царь-древо, его могучие ветви тянулись к небу, будто пытались зацепить белые барашки облаков. Эльвийский лес, словно единый живой организм, дышал в такт со мной и снабжал мое тело энергией жизни и порядка. Тут не было места хаосу, царящему во Вселенной, не было места для войн, страстей, душевных мук, одно только умиротворение…

— Эй, ты! — воскликнули сбоку, мгновенно разрушая все очарование места. — Что ты здесь делаешь?!

С клинком наголо ко мне подбегал одинокий эльв, но стоило мне повернуться, он замер и открыл рот.

— Ты? — спросил он, хлопая глазами. — А где Лирая?

Я оглядел его с ног до головы. Эльв как эльв: молодой, остроухий, с надменным выражением лица, сейчас, правда подпорченным удивлением и обескураженностью. Разве что этот одет до неприличия богато, и носит на всех пальцах по золотому перстню с большущими разноцветными камнями.

Спустя мгновение пришло узнавание: это тот самый молокосос, клеящийся к Найте когда она еще жила в этом лесу… Помнится Фарк тогда его напугал до потери памяти. Чем дольше я молчал, тем быстрее к нему возвращался гонор.

— Где жрицы?! — вновь воскликнул он, потрясая клинком, но даже не делая попытки приблизиться. — Где Лирая?! Что ты с ними сделал?! Отвечай! Пытавшиеся ухаживать за мной жрицы, конечно, остались в пещере вместе со своей богиней, но мне было противно вести какой бы то ни было конструктивный диалог с этим с наглым эльвом.

— Я их съел. Уставившиеся на меня немного раскосые глаза стали круглыми:

— Как? Я пожал плечами:

— С головы до пят.

— Кого? — выдохнул он, наверно совсем обезумев.

— Всех. Он попятился, споткнулся, упал, встал на четвереньки развернулся, и, бросив меч, вскочил, уносясь прочь. А я усмехнулся. Шутки у меня по-прежнему идиотские, но радует, что эта черта характера вновь проявилась. Оглянувшись окрест, сморгнул от неожиданности: недалеко в тени здоровенного клена стояла маленькая девочка — как же я ее не почувствовал? На вид ей было около десяти, имела милую мордашку, носила опрятное хоть и простое платье и серебряную сережку в острогранном ушке. Никогда прежде не видел детей эльфов, то есть эльвов — впрочем, какая разница? Все эти бесчисленные расы произошли от обычных людей. Просто их боги, осознано или нет, изменили себя, и, разумеется, пожелали чтобы их подданные на них походили.

Так у эльвов выросли длинные ушки, и появилась несравненная красота, у темных эльфов — черная кожа и специфические костяные наросты, тогда как у демонов появился огонь бьющий изо рта и глазниц. Демоны — по сути, ни что иное как энергетический реактор обернутый огнеупорный плотью, а сам огонь всего лишь побочный результат его работы… Крошка махнула мне ручкой, и я подошел:

— Привет, как тебя зовут? Вместо ответа она схватила меня за палец и куда-то потянула. Мысленно пожав плечами, последовал за ней.

— Так как твое имя, милашка? — повторно спросил я. Она улыбнулась действительно очень мило, в глазах блеснул огонек озорства.

— Эээ… Знаешь, вообще-то я женат, — на всякий случай предупредил я. Наткнувшись на серьезный, полный подозрения взгляд, поспешил сместить акцент сказанного:

— Она кстати тоже из этих краев. Наги-Найта, может слышала?

Остатки улыбки сошли с губ девочки, и я увидел исполненный достоинства кивок. Ну прямо королева. Тем временем сгустившийся было лес раздался в стороны, и, выйдя на поляну, я увидел бьющий из земли ключ, который питал большую лужицу, а точнее омут.

— Так ты ведешь меня к роднику? — понял я. — Хочешь показать мне что-то в омуте? Пальчики молчаливой девочки с неожиданной силой потянули меня к земле. Я присел на корточки и с интересом посмотрел в чуть рябящую воду. Ну и что она хотела мне показать? Девочка провела ладошкой над омутом, и я вовсю распахнул глаза: водная гладь замерла, будто мгновенно сковалась прозрачным льдом, а потом почернела и подобно колодцу стала отражать звезды средь бела дня… Но я не почуял никакой исходящей от нее силы! Я повернулся к ней, намереваясь засыпать вопросами, но она глазами указала в черный омут. И я замер, боясь хоть что-то упустить в разворачивающейся там картине… Я увидел гигантский корабль «Сердце Эльвы», почему-то выкрашенный в ярко-белый цвет. Он путешествовал в космосе вслед за колоссальной Сущностью, которую я видел только благодаря исходящему от неё мерцанию. «Демиург, — догадался я». Но их общее путешествие закончилось так же быстро, как и началось. Демиург остановился рядом с голубой планетой, на которой был лишь один суперконтинент. Она не была какой-то особенной, третья по счету от звезды, которая освещала её теплым золотым светом. Серебристый спутник медленно кружился вокруг неё… «Сердце Эльвы» сбросил на планету челноки, набитые людьми, а потом замер в отдалении на время, за которое планета описала вокруг звезды сотни оборотов. Следом за этим люди построили на планете фабрики и верфи и отправили первых колонизаторов в другие миры…

Но в скором времени в системе появилось крохотное, но ослепительно светящееся космическое тело. Не обратив никакого внимания на нежилой корабль, оно атаковало

Демиурга. Я не понял, что это был за бой, и на каких планах шло сражение, однако из-за отголоска этой великой битвы на планете пронеслись серьезные катаклизмы и большая часть населения погибла. «Звезда» же одержала безоговорочную победу, и умирающий Демиург не то вселился в капитана, оставшегося на борту «Сердца Эльвы», не то сам превратился в него. Человек-Демиург увел корабль далеко от лихорадящей планеты и через какое-то время погиб не то от старения человеческой оболочки, не то от утраты последних энергетических связей. Однако оставшаяся часть сущности Демиурга нашла себе новый носитель — раму с черным холстом — пустую картину, висевшую в каюте капитана. На ней возник образ последнего капитана — человека-Демиурга спасшего космический колосс. Я с содроганием во всем теле узнал этот образ. Именно он, человек в боевом доспехе, все время подмигивал мне из картины висящее в моей каюте…

Что же касается колосса, он болтался на орбите безжизненной планеты еще очень долго — пока его не обнаружили достаточно развившиеся, чтобы вновь начать строительство космических кораблей, люди с Земли… Когда поверхность омута вновь стала прозрачной, и бьющий из-под земли ключ вновь весело зажурчал, я посмотрел на девочку… Вот только на её месте стоял он — седой капитан в бронированном скафандре. Шесть фонарей светили на груди красным, над плечом мигала стойка со «светодиодом», а в руках он держал огромный шлем так похожий на человеческий череп. Капитан, которого я раньше видел лишь на картине, смотрел на меня цепко, оценивающе.

— Так кто ты на самом деле? — спросил я. За спиной дыхнуло силой, мгновенно развернувшись на месте, увидел трех телепортировавшихся эльвов. Двое в мантиях, с большими золотыми цепями на шеях,

— судя по сквозившей в их ауре энергии — местные архимаги. Хотя, конечно я не так себе их представлял. Все-таки эти люди были не белобородыми стариками, а вполне обычными мужчинами в расцвете сил. Они открыли рот намереваясь что-то сказать, да так и застыли словно громом пораженные. Между ними стоял эльв над которым я недавно пошутил сказав что съел его подругу.

— Вот он! — заорал он обрадовано, при этом тыча в меня пальцем. — Вот это чудовище. Архимаги, или князи, или кто они там, поначалу не шелохнулись, затем все же обрели чуточку понимания: синхронно опустились на правые колени и склонили головы в знак уважения. Я кивнул им в ответ и со смешанными чувствами принялся следить за потугами ябеды осознать происходящее. Он вертел головой, попеременно глядя то на одного, то на другого владыку магии, а когда глянул на меня, в его глазах я увидел только испуг… Тут же забыв о нем, я повернулся к «капитану» и впал в короткую прострацию. Он исчез. И судя по реакции новоприбывших эльвов, его они даже не заметили. Лелея надежду, что он отошел куда-нибудь за деревья, я отправился в заросли и, конечно же, его там не обнаружил. Зато услышал яростный шепот «ябеды»:

— Почему вы не стерли его в порошок?!

— Потому, полоумный, что он сам мог нас стереть. Это бог металла, союзник нашей Матери… В бесплодных поисках капитана прошел еще два или три десятка шагов и лишь потом замер прислонившись к стволу дуба. Конечно же поиск был бессмыслен, а полученную информацию надо уложить в голове…

— Вот ты где! — воскликнули рядом. — Я тебя уже обыскалась! Я открыл глаза и лениво кивнул Сонии.

— Так что он тебе сказал? — спросила она.

— Кто?

— Прародитель Демиургов, разумеется. Вы ведь с ним общались? Я чувствовала.

— Прародитель? Да в общем-то ничего особенного. Он показал, что эта штука когда-то давно его одолела. Ему с ней не справиться. Никому не справиться. Не знаю… Мне надо подумать. Сония молчала, но верный образ бесстрастной эльвийки дал трещину. Отведя взгляд в сторону, она закусила губу до крови…

— Мне нужно возвращаться, — решил я. — Должно быть мои люди сбились с ног в тщетных поисках.

— В таком случае нам пора прощаться, — опомнилась она.

Глава 2 Живой флот

Носком сапога я пнул камушек, лежащий на тротуаре в груде таких же. Мои телохранители из отряда «Валкир» никак не прореагировали на проявление мною чувств. Полосы их визоров не отражали эмоций, пальцы в полимерных перчатках не сжимали рукояти оружий крепче. Зная, что я считаю их скорее соглядатаями Эльвы, чем сторожевым псами, они старались делать вид, что являются всего лишь предметами антуража. Впрочем, они хорошо вписывались в него. Что может быть естественней боевиков в экзоскелетах среди города, лежащего в руинах, в окружении тысяч машин и механизмов, двигающихся точно и слаженно, словно нанонасекомые в футуристическом муравейнике. Я смотрел, как огромные машины сносят высотные здания, в которых еще месяц назад жили люди. Ковши, клешни, тараны и просто взрывчатка не оставляли бетону и стеклу ни малейшего шанса. Впрочем, на «Лилис» больше не было людей — в жилых зданиях отпала всякая надобность. Я видел, как на разрушенных до основания руинах возводятся комплексы новых фабрик. Как по небу летают корабли-краны, перевозящие из конца в конец горизонта арматуру, железобетонные конструкции, и даже части механизмов кораблей. Все фабрики работали на полную мощность, каждая из них производила детали, которые собирались на верфи или доставлялись на орбиту, чтобы сложить космический корабль там. Я вновь ударил по камню и проводил его полет долгим взглядом. Он упал на асфальтную поверхность и покатился по автосраде. Однако прежде чем он замер, подлетевший автомат, следящий за исправностью транспортных магистралей, одним движением смел его в контейнер. Дым, гул, лязг, визг, стук, скрежет, вибрация были повсюду. Там, где еще недавно раскинулись сады, парки и зеленые насаждения, струилась пыль и стойкий запах свежего битума. А там где раньше играли дети и прогуливались их родители, сейчас сновали лишь машины. Вокруг было пусто. Роботы не могут заменить людей. Я ударил очередной камень. Меланхолия верно? Я уже и забыл, как называется это чувство. Давно перестал различать оттенки эмоций. После поглощения Сущности Мортиуса я стал вдесятеро сильнее прежнего. Я вселил Сущность в инфраструктуру мертвой планеты, я оживил роботов и механизмы, вычислительные машины и автоматы, линии конвейеров и транспортную систему логистики. Все это стало частью меня. Все работало безостановочно и четко, постоянно развивалось, совершенствовалось. Производственные мощности разрастались день ото дня. Вся воссозданная система обладала высокой степенью саморегулирования, а её способности к самовосстановлению могла позавидовать сама мать-природа. Через месяц планета будет похожа на единое мертвое-живое существо. Ее поверхность будет наполнена искрящимися от литья и сварки вспышками, движущимися грузовыми лентами и сетью монорельсов; небо заполнится летающими кран-балками и поднимающимися в космос стальными громадинами, и даже в недрах будет кипеть работа. «Лилис» воскресла. «Лилис» — переродилась.

— Сияющий, сэр, — обратилась ко мне неожиданно ожившая статуя — спецназовец

«Валкир». — Оператор связи с «Сердца Эльвы» докладывает, что с вами ищет встречи Величайший. Якобы он хочет поговорить «с глазу на глаз», но не может вас обнаружить… Я кивнул, принимая информацию к сведению. Через мгновение я снял одну из десятка наложенных на себя защит — предосторожностей от всяких подлостей. В то же мгновение в воздушном вихре возник Старведий — с золотыми доспехами он и не думал расставаться.

— А ты стал сильней, — сказал он после едва заметной паузы. В его словах я почувствовал настороженность. — Я искал тебя целую неделю, уже стал думать, что ты мертв, но тут догадался, что ты смог найти способ защититься от наблюдения… Пришлось посылать сигнал на «Лилис» с ретранслятора.

— А ты стал много говорить, Марк, — сказал я. — Это на тебя не похоже. Нервничаешь? На его щеках проступили первые капельки крови. Скоро кожу на этом месте прорвут костяные наросты, которые растут из его челюсти со скоростью бамбуковых побегов. Это своего рода напоминание о богине, у которой он отобрал Сущность — должно быть, не существует способа избавиться от такого подарка.

— Да, — признался он, — аж волосы в подмышках рву. Если ты не в курсе, Федерация расторгла договор, и мы не можем больше полагаться на силу их кораблей. Гроссмейстер пока не атакует — все же мы хорошо потрепали его флот, но из Содружества к Аливрии подходят все новые эскадры кораблей. Мощности оставшихся у меня кузниц явно не хватает — Айдахо, Кириган и Фриона не могут угнаться за СНС в скорости строительства и качестве кораблей. Если ты меня сейчас не обрадуешь, то прогнозирую стопроцентный проигрыш в войне. Он посмотрел на меня с надеждой, а я взмахнул рукой, приглашая осмотреться вокруг. Он последовал примеру и долго следил за снующими всюду полностью роботизированными устройствами. Особое внимание уделил пролетавшему мимо звену транспортников со свисающими на тросах большими кусками обшивки линкора. Я заметил, что кровь перестала сочиться у него на щеке, и красные дорожки начали сохнуть.

— Это что… все живое? — выдохнул он. Затем кивнул сам себе. — А что насчет оружия Гроссмейстера? Он наверняка называет это чудо «Звездой Смерти».

— Это не оружие… Я не знаю что это, но больше всего подходит под твое описание «пришельцев», которые меняли ход истории человечества. Он, или один из них, в свое время уничтожил Демиурга Земли, полагаю, чтобы пустить человеческую Землю по пути технического прогресса.

— Зачем? Я пожал плечами:

— Возможно, чтобы Земляне, в конце концов, уничтожили «магические миры». Все-таки техника сильнее магии.

— Если бы они хотели уничтожить Демиургов и магические миры, они бы давным-давно вооружили людей Аливрии надлежащим образом, — возразил он.

— Мне трудно судить об их мотивах, — возможно, мы никогда их не узнаем. Могу высказать предположение, что они стремятся создать некий баланс, не позволяющий магократическим мирам распространиться на всю Вселенную. Выходцы с Земли как бы другой штамм вируса, инкубированный для того чтобы противодействовать более опасному. Или же таким способом, человеческие цивилизации стравливают друг с другом, чтобы не дать людям безудержно распространяться. Ведь если у биологического вида вдоволь пищи, а территория для распространения практически неограниченна, то, в конце концов, он пожрет все до чего доберется. Вначале дерево и железо, потом планеты, звездные системы, и даже галактики будут идти ему в пищу, и так до тех пор, пока не погибнет вся Вселенная…

— Ладно, оставим эти домыслы, — остановил меня Старведий, при этом безуспешно скрывая презрительный взгляд. — Скажи, ты нашел оружие, которое способно их уничтожить?

— Боюсь, что такого не существует.

— Значит, Гроссмейстер может уничтожить нас в любой момент?

— Сомневаюсь. Скорее всего, он не может контролировать «Звезду», должно быть, она появляется, когда он стоит на краю гибели…

— То есть, наносить по Гроссмейстеру упреждающий удар нет никакого смысла?

— На этот счет у меня есть один план. Но он ненадежный, и может обернуться крупными потерями.

— Такими же как в прошлый раз? Я покачал головой:

— Нет, на этот раз мы заранее подготовим путь отступления.

— Ну хоть что-то, — бросил он, заметно расслабляясь…

Эльва

«Лилис», которая из космоса выглядела как искусственное тело, похожее на полностью бронированный суперкорабль, осталась за кормой. Девушка покидала её без всякого опасения. Ведь результаты расчетов сходились на том, что все тылы были подчищены, действия известных врагов полностью контролировались. Повторения подлого удара быть не могло.

С тех пор как бог смерти пал от руки Сияющего прошел почти месяц. Все стороны конфликта воспользовались затишьем в войне, чтобы нарастить военную мощь, восстановив потрепанные и создав новые корабли. Военные заводы Федерации запустили мощности на максимум: неповоротливый медведь стал точить когти, однако теплую берлогу так и не покинул — с учетом того, что Федерация разорвали союз и вышла из войны, все их старания носили чисто оборонительный характер. Две почти незатронутые прямыми боестолкновениями «кузницы» Старведия также работали во всю мощь, тогда как эффективное производство планеты-верфи «Айдахо» снизилась до десяти процентов от нормального. Величайший бился головой о стену, но пока так и не смог восполнить необходимое количество квалифицированных инженеров и рабочих, а также полностью восстановить инфраструктуру поврежденную входе наземной войны с силами Гарланемада Цельсия.

Сам Гроссмейстер так и оставался на Аливрии. Лояльность населения в Солнечной системе практически была полной, и доверие к нему людей потихоньку распространялось по всей ОСА. Еще немного и Величайшего будут считать сепаратистом, а Гроссмейстера — единственным законным правителем. Старведий это прекрасно понимал, поэтому и принял скоропалительное решение об инициации новой атаки на Аливрию … Но бесспорно эффективней всех отпущенное время использовал Сияющий. Менее чем за месяц он не только смог восстановить Лилис, но и создать флот с нуля. Конечно, можно принизить его вклад, сказав, что это дело манипуляторов десятков тысяч роботов без устали работающих на планете и автоматических механизмов собирающих корабли на орбите, но это было не так. Эльва не просто отдавала себе отчет, что не смогла бы строить планы, проводить необходимые расчеты и задавать команды эффективней, но и просто поспевать следить за всем происходящим. Она восхищалась им — и это восхищение едва не граничило с завистью. После поражения в бою с Гроссмейстером, и обнаружения «Лилис» под властью бога нежити, её капитан сильно изменился. Мозговая активность повысилась в разы, концентрация на текущих проблемах взлетела стократно, а на его лицо легла тень печали, которая, впрочем, на удивление ему шла. В его образе, словно на драгоценном бриллианте, появилась еще одна грань…

Эльва корила себя за то, что когда-то выбрала себе амплуа дочери — возможно у нее был бы шанс на нечто большее. В конце концов, она хотела узнать какого это, быть любимой и что значит быть женщиной. Но момент был безнадежно упущен. Теперь он воспринимает её дочерью, и это клише останется с ними навсегда. К тому же еще оставался призрак лопоухой эльфийки, а Эльва отнюдь не хотела повторять судьбу Лары… Все что ей оставалось, так это строить очередные, далеко идущие планы. После того, как она спустилась на Лилис, чтобы активировать гравитационный захват и управлять зеркалами-спутниками, ей кое-что открылось. Она вовсе не забитое, маленькое и беззащитное существо, а могущественный и гордый человек. Белые волосы доказывают это лучше всего. Там, где хорошо защищенные и вооруженные, большие и сильные человеческие самцы находили смерть, она выполняла поставленную задачу. Она умеет колдовать, она — могущественная колдунья. А это значит, что при желании можно развить свои способности и стать богом… В ее случае богиней. Конечно, она очень желала стать богиней и быть равной Сияющему, но понимала, что пока это слишком далекая, если и вовсе не призрачная перспектива. Та же неладная эльфийка тоже умела колдовать, но от этого она не стала богиней. Возможно, духовное развитие и психическая мощь никак не связана с божественностью… Раз так, может проще всего, попытаться стать богом искусственно?.. В конце концов, тот же Сияющий стал богом только благодаря эксперименту, проведенному над ним учеными ОСА… Представив себе будущее в котором она отбирает у Сияющего его божественную силу, Эльва в ужасе потрясла головой.

— Бррр, — произнесла она вслух, — кажется, до того как предать, Круз думала схоже… Выбросив из головы подобные мысли, снежноволосый капитан непревзойденного корабля тяжело вздохнул, и еще раз оглядела весь свой флот. Зеркальные корабли лучились теплом и светом, но совсем не из-за отражения жара близкой звезды. Все они были оживлены сутью и мыслью Сияющего. Все они были живыми и обладали собственным разумом и волей, совсем как она, вначале… Мелодично прогудел зуммер дверного звонка, Эльва обернулась, ожидая увидеть Круз, но в каюту вошел Сияющий.

— Разрешишь?

— Конечно, — обрадовано ответила она. — Располагайся! Ее личный капитан сел на тахту, а она уселась в кресло перед ним.

— Что-нибудь выпьешь? — спросила она после паузы. — Я сейчас закажу… Он помотал головой, и в комнате вновь повисло неловкое молчание. Эльва не знала куда деться, что сказать и что спросить — поистине люди невероятно сложные существа!

— Знаешь, — сказал он сбивая разлитое в воздухе напряжение, — этот цвет тебе очень идет… Думаю, ты стала еще красивее. Эльва рефлекторно провела рукой по снежно-белым прядям, и поблагодарила взглядом.

— Ты пришел только для того чтобы сделать мне комплимент? — спросила она.

— Эльва… Я хотел поблагодарить и извиниться… Своим самоотверженным поступком ты спасла на Лилис тьму народа… Спасибо. Она кивнула, принимая благодарность.

— И еще я пришел, — продолжил он, — чтобы тебя повидать, и узнать все ли у тебя в порядке.

— А что у меня может быть не в порядке?

— Я наблюдал за тобой последние дни: у тебя хорошо получается скрывать чувства, но я вижу — ты сама не своя. Что тебя беспокоит? Эльва подумала:

— Ты знаешь, что после возвращения с Лилис, моя интуиция невероятно обострилась? Возможно во мне говорит пророческий дар, а может, бурное воображение, но я чувствую, что наш поход будет смертельно опасным… Во сне мне сниться «Сердце Эльвы», он полыхает, и разваливается на кусочки.

— Не бойся, — сказал сидящий напротив молодой мужчина. — В любой момент я могу тебя телепортировать в безопасное место. Ты не погибнешь.

— Ты не понимаешь? Я уже разучилась бояться смерти, и сейчас страшусь не за себя. Этот корабль и есть мое сердце — я не хочу его потерять. Он кивнул и торжественным тоном произнес:

— Не потеряешь. Обещаю. Она следила за тем как ее капитан, ее бог, смысл ее жизни покидает ее каюту. Следила, но не могла его остановить… Сердце обливалось кровью. Черт возьми, почему человеческая жизнь не может быть простой?!

Эльва поднялась с кресла и неспешно подошла к настенному монитору. Она хотела изгнать все горькие мысли из головы, должно быть поэтому, стала осматривать флот с преувеличенным вниманием. Бывшая машина, а теперь полноценный человек, взглянула на трансляцию самого крупного корабля, стоящего на якоре в плотном сверкающем строю. «Главный калибр» — новый дредноут, восстановленный из обломков оставшихся после битвы с флотом зараженным нежитью. Предсказание Мортиуса так и не исполнилось: сам он, как и его слуги мертвы, а корабли Сияющего вот они — живы. Дредноут не был таким большим как его предшественник, но все же привлекал внимание и возбуждал уважение. Эльва дотронулась до стекла монитора и медленно провела по нему рукой.

Складывалось ощущение, что корпус исполинского корабля будто был у нее прямо под пальцами… И все-таки не зря она стала человеком, одно из его бесспорных достоинств заключалось в воображении: в его власти представить вожделенный объект рядом с собой, и даже упиваться исходящим от него теплом. Подобные фантазии были приятны, безопасны и иногда служили отличной альтернативой реальности. В этой реальности ей никогда не быть с Сияющим, но фантазировать и грезить ей никто запретить не мог.

— Дети мои, — прошептала она, — надеюсь, вы обретет свое счастье…

— Внимание, говорит СНИЖ корабля, — раздался сухой и монотонный голос с потолка, — гипервременной тоннель открывается. Начинаю обратный отсчет… Эльва отвернулась. Она и так знала, что происходит за корпусом корабля. «Сердце Эльвы», ведя за собой великий Живой флот, покидал систему.

Глава 3 Охота на призрака

Рива

И вновь флот противника оказался сильней. Гроссмейстер смотрел через толстые стекла иллюминаторов, как его флот медленно тает во вспышках разрывов ракет и испаряется под тысячью лазерных лучей.

Гроссмейстер любил быть в одиночестве. Предпочитал запираться в зале-кабинете и размышлять о чем-то своем. Попал ли он под очарование красавицы-эльвийки, влюбился ли он в нее, — Рива не знал. Гроссмейстер не был похож на человека, нуждающегося в охране даже такого бойца экстра-класса как она. Но факт был налицо: с самого момента их знакомства Найта всегда была при нем. Так уж вышло, что и Рива всегда находился рядом с ними. Найта сказала, что это необходимо. Он спас ей жизнь, а эльвии всегда помнят о таких вещах. Он был единственным её другом и поэтому должен быть при ней неотлучно. Вот такой получилась замкнутая и нелепая цепь. Гроссмейстер держал при себе

Найту, а Найта — Риву. И все трое целыми днями стояли в этом зале, как статуи, и почти никогда не общались. Гроссмейстер лишь уделял несколько часов на изучение текущих отчетов и раздачу приказов. Риве иногда казалось, что этот человек давно сошел с ума, а потом он вспоминал Сияющего, который тоже временами казался полностью отрешенным от мира. Действительно, как может обычный человек понять сильных мира сего? И Рива продолжал стоять, не смея даже переминаться с ноги на ногу. В этом зале было изучено все, вплоть до последнего дюйма. Жизнь для него превратилась в бездну, в которую он будет падать вечность… Так был до сегодняшнего дня, а сегодня случилось то, на что надеялся и чего боялся. Флот Сияющего вновь вторгся в систему Аливрии неся на крыльях смерть и разрушение. Но войска Гроссмейстера еще далеки от проигрыша, и теперь исход боя, как и путь развития человечества, зависят от воли случая… На этот раз настенные мониторы были активированы, правда фокус камеры никем не управлялся и был статичным, но Рива мог наблюдать части развернувшейся баталии. Сотни кораблей в черной бездне обменивались друг с другом разрушительными ударами, только на переднем плане прямо в центре системы красовались вовсе не они. Звено «Невидимок» — сверхсовременных кораблей Гроссмейстера материализовалось в пустынном клочке космоса. Десяток черных фрегатов, которые казались много миниатюрней своих собратьев по классу, имели стреловидную форму с истончающимся немного загнутым носом.

Каждый из них выглядел карликом в сравнении с гигантскими крейсерами которых они и сопровождали. Капитан вражеского эсминца узрев появление неприятеля там где его никто не ждал, приказал в срочном порядке разворачивать корабль и вызвал помощь — Рива понял это потому что эскадра перехватчиков флота Сияющего изменила направление и устремилась наперерез «Невидимкам».

Конечно, массивная туша из десятка тысяч тонн металла разворачивалась слишком медленно, а спешащие ей на помощь перехватчики были слишком далеко. И когда Рива посчитал, что эсминец будет уничтожен спустя несколько десятков секунд, случилось непредвиденное. Обнаружив сильнейшее электромагнитное возмущение, автоматическая система наведения камер наружного наблюдения (казавшаяся Риве отключенной) вычленила из хаоса битвы огромный корабль с зеркальными гранями. Он находился едва ли не на другом конце Солнечной системы, но тем не менее участвовал в бою. Щетины вокруг его ярко засветившей морды синхронно выбросили в космос облака пара. Вслед за этим с серебристого носа сорвался широкий фиолетовый луч. Гигантская полоса мгновенно прорезала всю систему насквозь, и врезалась в отряд «Невидимок» Рива икнул увидев, что фиолетовый луч прошел насквозь первого крейсера, и врезался в следовавший за ним. И если первый просто исчез став частью яркого света, то броня второго медленно плавилась, пока поток энергии неспешно вгрызался во внутренности. Яркие рыже-фиолетовые вспышки оставляемые взрывами сразу нескольких фрегатов осветили космос вокруг корпуса принявшего на себя удар крейсера, и в них хорошо было видно, как невероятная температура и перепады давления расплавили и раскололи структуру корабля на сотни осколков. И вновь мелькнула очередная фиолетовая полоса. А потом еще и еще. Рива задержал дыхание, наблюдая за тем, как невиданные прежде лучи выжигали чрево кораблей, словно те были бумажными: палубы и переборки плавились и испарялись, стальные каркасы и сверхпрочные сплавы исчезали во вспышке света за считанные мгновенья. Когда лучи перестали бить, так же внезапно, как и начали, на месте исполинских крейсеров эскадры «Невидимок» остались только двигающиеся по инерции истонченные и обгоревшие остова. Массивные титановые балки, на которых крепился каркас кораблей, все же выдержал залп столь страшного оружия. Последний из уцелевших крейсеров напустил на эсминец вереницу неповоротливых торпед и легких ракет. Два десятка юрких истребителей, успевших отдалиться от своих крейсеров сразу после первого выстрела «лазерной гаубицы», вернулись и устремились в ближний бой.

Вот только эсминец не намеревался уклоняться от тяжелых торпед или уходить от контакта с истребителями. Продолжая движение по прямой, он передавал энергию в носовые генераторы щита и когда до него добрались первые ракеты, стало видно,

что они лишь бесполезно тюкнулись во вспыхнувший перед кораблем синеватый купол.

Такая же судьба постигла и тяжелые торпеды, которые погрузили эсминец в огненный хаос, но так и не смогли добраться до его плоти. Немногим лучше вышло у открывших огонь истребителей. Их орудия, выпускающие град реактивных снарядов, поворачивались на турелях, беспрестанно следя за сребробоким эсминцем. Маленькие снаряды прошивали силовой щит массивного корабля, но барабанили по зеркальному корпусу бессильной дробью — их крохотные урановые заряды не оставляли на броне даже царапин. Сам эсминец не обладая серьезной защитой от столь юркого врага, вертелся как старый буйвол, но у истребителей не было и шанса, когда, наконец, появились «буйволовы птицы», которые вмиг склевали назойливых насекомых. Прежде чем Рива успел моргнуть, перехватчики флота Сияющего, оставив за кормами десятки полыхающих обломков, уже следовали на другую зону сражения… Рива с трудом оторвал взгляд от баталии по ту сторону экрана и вперился в спину Найты.

Девушка медлит. Почему? Более удобного случая может и не представиться. Кроме того, скоро станет слишком поздно… Словно отвечая на его мысли, Найта задала Гроссмейстеру вопрос:

— Что ты собираешься делать? Снова призовешь своего бога? Гроссмейстер, полуобернувшись, покосился на неё:

— Я уже позвал… Сердце Ривы сжалось, а Найта кивнула, будто в подтверждение своим мыслям, — на бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул. Гроссмейстер отвернулся и вновь уставился на баталию, распавшуюся на отдельные сражения. И в этот момент Найта встрепенулась: кивнула Риве и, мгновенно обнажив меч, бросилась на спину Гроссмейстера. Глаз Ривы не успел уследить за молниеносным броском, зато рука рефлекторно дернула из-за спины энл-фал, система наведения которого устремилась на захват цели…

* * *

Когда в систему вошла «звезда» и молочный свет захлестнул весь космос, Старведий едва не взвыл от разочарования.

— Не получилось! — крикнул он мне. — Уводим флоты!

— Еще есть шанс! — бросил я в ответ. — Нам нужно продержаться еще несколько минут!

— Мы не переживем нескольких минут! Адмирал! Адмирал, по каким-то причинам защищенный от действия проникающего света, в нерешительности бросил на меня вопросительный взгляд. Я кивнул:

— Уводи флот.

— Есть, сэр. Всем кораблям…, - начал он и почти сразу зачертыхался. — У нас проблема! В системе установлены поставщики помех, нарушающие работу гипервременных приводов!

— Что это значит?

— Это значит, что мы не можем покинуть сражение…

— Дьявол, — произнес Старведий, склоняя голову и хватаясь за переносицу. — Теперь мы обречены.

Рива

Рива все еще пытался захватить цель, однако видел, что это вряд ли возможно. И Найта и Гроссмейстер двигались быстрее звука, останавливаясь только, чтобы нанести очередной удар. Девушка размахивала мечом, мужчина в серебре уклонялся и исчезал, чтобы вместе с ней объявиться в другом месте зала. Между тем шлюзовые двери разъехались, и внутрь ворвался целый отряд вооруженных людей. Бело-серый доспех — телохранители Гроссмейстера. Рива открыл по ним огонь на поражение. Первые солдаты упали, пронзенные насквозь частицами лоу-антиматерии, и остальным пришлось укрыться за толстыми переборками прохода. В этот момент Гроссмейстер перешел в атаку, и мельком бросивший взгляд за спину Рива увидел кровь на разбитой губе Найты. Ее страшный меч в очередной раз рассек пустоту. Теперь было понятно, что заставило Найту медлить и выжидать удобный момент для атаки. Она знала, что Гроссмейстер как минимум не уступает ей в силе… С этого мгновения дела Ривы и Найты пошли из рук вон плохо. Рива получил сразу несколько ранений. Ноги и левая рука полностью отказали. Лежа на полу, он продолжал сдерживать пытавшихся пробиться в зал солдат. С той поры, как Найта принялась теснить Гроссмейстера, рисунок их боя кардинально изменился. Теперь Найта не просто вынуждена была защищаться и отступать — она уже получила серьезные травмы, от смерти ее отделяли считанные мгновения. Гроссмейстер сражался молча и казался в этот момент воплощением сосредоточенности. Он мелькал вокруг девушки, уже не успевающей защищаться. Куда бы она не отклонялась, как бы не отпрыгивала, он настигал ее и, казалось, бил со всех сторон разом. Его закованные в броню руки дробили ей кости, ломали ребра,

швыряли об пол, били о потолок, бросали от стены к стене. Лишь каким-то чудом ей удавалось избежать смертельного захвата…

— Муж мой! — закричала она, усмирив свое гипертрофированное чувство гордости.

— Спаси меня! Стены зала вновь изменили свой тон, атмосфера из зловещей преобразилась в мрачную. На сцене театра судьбы Вселенной возникла новая фигура.

— Сияющий, мой бог, ты пришел, — сказал Рива, прежде чем потерял сознание.

*** Едва увидев покалеченную Найту, почти распростертую перед противником, я вспомнил, что значит ярость. Ярость — это когда в голову бьет черная кровь,

когда кажется, что силы удваиваются, когда темнеет перед глазами и ты перестаешь видеть все, кроме врага.

Гроссмейстер, разумеется, не устоял, не продержался перед этой разрушительной мощью и трех секунд. Мне требовались еще две, чтобы сокрушить его окончательно…

— Помоги мне!!! — крикнул упавший на колени враг голосом, в котором перемешался гнев, отчаяние и ярость. — Помоги мне!!!

«Проклятье! Не успел! — неслось в голове, когда я перемещался к Гроссмейстеру для последнего удара. — До чего же медленно двигаюсь!» Скорость мысли, какова она? Ее никто не мерил. Однако даже она оказалась недостаточно быстрой. Движение с этой скоростью было прервано вмешательством пока еще непостижимой мне силой. Мой кулак ударился о броню сжатого света и титановые пластинки на фалангах пальцев разлетелись вдребезги. Крепящие их сочленения не выдержали, рукавица лопнула с душераздирающим звоном.

Гроссмейстер, окруженный белоснежным светом поднялся на ноги. Свет, казалось, исходил из самых глубин его естества, проходил сквозь доспехи, обволакивал их сияющим туманом. Я не чувствовал мощь, какую ощущал в присутствии богов. Однако в душу закралось сомнение в собственных силах. Справлюсь ли я с этим чудовищем? Уже не опасаясь повредить корабль, пустил в ход печати Разрушения, Разорения и Запрета…

Рива

Система жизнеобеспечения доспеха все же привела его в чувство. Рива приподнялся, и хотя перед глазами все плыло, попытался понять где находится. Вся выгнутая дугой, искореженная палуба представляла собой остров непонятно как держащийся на каркасе корабля. Всюду вокруг него были лишь выжженные стены из которых торчали разодранные балки и куски стальных переборки. Он взглянул вниз, и ему показалось, что там распростерлась бездна. Лишь уровни этажей еще кое-где мерещились в дыму и пожарах. Что за неведомая сила превратила железное нутро флагмана в это фееричное раздолье сил хаоса? С трудом оглянувшись, он замер от страха, изумления и восхищения: на круглом пятачке, оставшимся от палубы в мерцающих вихрях энергий в бою сошлись две фантасмагорические тени. Черное и белое переплелось будто в танце, мелькая и кружась, на мгновение останавливаясь, замирая, чтобы вновь наброситься друг на друга. День и ночь, огонь и вода… Бог металла, от одного лишь вида которого перехватывало дыхание, дрался грациозно и яростно, черные доспехи на нем блестели в лучах света исходящего от его противника. И хотя Гроссмейстер оставался неуязвим для его атак, бог Ривы не собирался сдаваться и задействовал все новые силы. Металлические конструкции превращались в ртутных змей, набрасывались на

Гроссмейстера, но тонули в его ослепительной броне, неведомые вихри беспрестанно били в его грудь, но с тем же успехом. Ответные атаки Гроссмейстера не были столь эффектны и точны, однако Рива видел, что от легкого касания Гроссмейстера, Сияющего просто-таки отбрасывает и ему стоило огромного труда удерживаться на ногах. «Если моему богу требуется помощь, — пронеслась в голове Ривы мысль, — то я должен попытаться помочь, чего бы то это не стоило…». Забыв о боли в израненном теле, он поднялся на ноги и отправился прямо в центр черного и белого вихря. Бог и его светоносный противник кружились вокруг, не обращая никакого внимания на простого смертного. Но когда им пришло время вновь замереть, чтобы изменить тактику, не теряя времени Рива широко замахнулся и, вкладывая в движение все силы, ударил слепящую фигуру… Удар титановой перчатки, который мог разрушить полуметровую стену, или вышибить дух даже из хорошо защищенного тела, Гроссмейстеру должно быть показался шлепком. Он задействовал каплю вихрившейся вокруг энергии света, и Рива отправился в дальний полет. В момент, когда его путь заступила стальная стена, живот пронзила невыносимая вспышка боли, а голова едва не разлетелась на части. Автоматика доспеха вколола в тело лошадиную долю обезболивающего и через какое-то время Рива почувствовал себя в силах шевелится. Но когда он осторожно открыл глаза, ему вновь стало дурно, правда на этот раз не от боли. Из его живота рос кусок корабельной арматуры и по броне стекали ручьи крови. Вероятно, удар был такой силы, что его насадило на торчащую из стены тавровую балку прямо сквозь доспех…

— Внимание, — сообщила система жизнеобеспечения доспеха, — критическая… Что она хотела произнести осталось для Ривы тайной — механический голос запнулся на полуслове, а навигационный экран перед глазами погас — визоры потухли предоставив глазам лейб-майора самим всматриваться в происходящее сквозь мутно-оранжевые линзы шлема.

В последние мгновения жизни он видел безрадостную картину: его бог проигрывал в схватке со смертью. Все его усилия были тщетны…

— Я верю в тебя, мой бог, — сказал Рива, начиная задыхаться, — верю в твою победу. Ему показалось, что Сияющий услышал. Остановился, устремил на него свой взор… На миг в глазах потемнело, а потом Рива упал со стены на пол и неожиданно понял, что оказался в совершенно ином месте.

Рядом были люди Ордена: какая-то снежноволосая девчонка и его старая знакомая — помощник капитана — Круз. Кажется, он находился в рубке «Сердца Эльвы».

Глава 4 Обещание

Это было чудо, но я выжил в бою с аватаром «звезды-призрака». Конечно, я не мог сравниться с ним в силах, но взял хитростью, а может быть банальной удачей. Проигрывая ему по всем боевым параметрам и зная, что не могу применить «глобальные» силы, не разворотив весь корабль и не убив Найту и Риву, я пришел в отчаяние. Может быть, сдался бы и наделал глупостей, но неожиданно осенило.

Почему бы не обезопасить их, телепортировав на «Сердце Эльвы»? Вслед за этим, сразу после сокрушительного удара, направленного против моей Сущности, пришла мысль-продолжение: «А почему бы не убраться отсюда самому?». Сказано-сделано. Израненная, но гордая Найта и плавающий на грани жизни и смерти Рива вместе со мной оказались на капитанском мостике колосса. Тут был океан бритвой режущего света, но они не жаловались — здесь всяко было лучше, чем рядом с разбушевавшимся Гроссмейстером. Мне понадобилось еще мгновенье, чтобы сосредоточиться и постараться уладить проблему одним усилием воли. Я молил всех Демиургов, чтобы «звезда-призрак» не усела принять никаких контрмер, чтобы не телепортировала куда-либо своего аватара, чтобы не блокировала щупальца моей Сущности.

Теперь, зная, какой из тысяч одинаковых кораблей был флагманом Гроссмейстера, я мог нанести удар в самое сердце. Щупальце наконец дотянулось.

Без всяких фантазий и изысков я разбил тиринтумные стены главного реактора…

Корабль Гроссмейстера превратился в пыль раньше чем я моргнул и прежде чем взрывная волна докатилась до «Эльвы», я убедился, что Гроссмейстер оставался там до последнего. Нестерпимое сияние, заливающее все пространство космоса и освещающее внутренности кораблей, вдруг исчезло. Плачущие дети, визжащие женщины и ругающиеся мужчины неожиданно замолкли: в утробе «Сердца Эльвы» повисла звенящая тишина. Я глянул на экран, транслирующий «звезду», и еще не до конца веря в удачу, крикнул:

— Адмирал, атакуй её всеми силами…

Не знаю, с чем это было связано, но смерть аватара нанесла ей серьезный урон. Теперь, когда её сияние практически сошло на нет, а она сама замерла посреди безвоздушного пространства, я мог разглядеть ее в подробностях. Одновременно похожа на пористый камень, на увеличенный в тысячи раз клочок кожи, или на печень, изъеденную чрезмерным употреблением алкоголя. Она еще испускала некое сияние, которое окружало ее словно аурой, но заподозрить в ней защитные свойства я не мог. Между тем, первые ракеты, выпущенные эскадрой, посланной на её уничтожение, достигли цели и остались ни с чем. Даже лучи сверхмощных квантовых излучателей не оставили на шершавой поверхности и следа. Сияющая аура, чем бы она ни была на самом деле, вполне надежно защищала своего обладателя.

— Пусть три эскадры продолжают вести по ней огонь, — приказал я, — остальные покончите наконец с флотом Гроссмейстера!

— Есть, сэр, — ответил адмирал, и я впервые выдохнул полной грудью. От меня по сути больше ничего не зависело.

— Так значит никакого предательства не было? — воскликнула Круз, вместе с Эльвой уже стоящая рядом со мной. Я вернулся на бренную землю. Как я мог думать о чем-то другом, обнимая истекающую кровью жену, которая еще умудрялась поддерживать обессиленного Риву?

— Разумеется, не было, — ответил я, пытаясь отмахнуться от них как можно скорее.

— Я знала, знала! — ликующе воскликнула Круз и совсем как девчонка подбежала к окровавленному Риве, чтобы поддержать его с другой стороны…

— Найта, отпусти его, я справлюсь сама. Гордая эльфийка ничего не сказала, но руку убрала…

— Стой смирно, Найтеныш, — сказал я, вновь сосредоточиваясь, — я сейчас залечу твои раны. Спустя пять секунд я сделал все что был в силах. Найта благодарно улыбнулась и метнула взгляд в сторону Ривы, уходящего в обнимку с Круз.

— Я знала, что ты не повторишь моей ошибки. Ты не предатель. В отличие от меня твоя верность безупречна…, - шептала Круз, осторожно ведя своего избранника к лифту.

— Знаешь, — произнес Рива, скрывая боль, — ты еще красивей, чем когда я увидел тебя впервые…

— Правда?.. Спасибо!

— Ну а ты, значит, помощник капитана, да? — поинтересовался Рива, немного сбавив обороты.

— Нет, — помахала головой Круз, — я уже Генерал Ордена.

— Твою… — выругался Рива.

— Что?!

— Я ведь должен отдать тебе честь, Генерал… И как младший по званию, просто не имею права…

— Рива! — окликнул его я, когда они были на полпути к выходу. И хотя сразу после лечения Найты я усилием воли уже затянул рану на его брюхе, он повернул ко мне голову с большим трудом. Я бросил как бы невзначай:

— Скорее выздоравливай и надевай мантию Магистра. Орден нуждается в тебе… Деловито отвернувшись, но все же успев заметить просветление на его лице, улыбнулся сам. Оказывается, иногда приятно доставлять людям радость.

А Рива, распустив хвост, затараторил еще бойче. Еще с минуту подслушивал, как счастливый, почти переставший испытывать боль новоиспеченный магистр рассказывал о своих лихих похождениях взволнованно слушающей его Круз. Заметив улыбку на лице Найты, я понял, что этим занимался ни я один. Странно, но я знал, что у этой пары все сложится хорошо. И еще видел рядом с ними кучу пока не рожденных детей… Оставалось гадать о природе этого события: прозрение или очередной глюк, как с тем портретом, которого по дурости принял за Демиурга. Как бы там ни было, буду рад, если все так и случится. «Круз, ты оказалась достойна прощения и жизни…». Хотя Эльва и не могла их слышать, её глаза также внимательно провожали эту пару, пробормотав себе под нос что-то похожее на: «Я выполнила свое обещание», она повернулась к нам. Окинув нас с Найтой оценивающим взглядом, сказала:

— Только не говори, что мне её придется называть «мамой». С ледяным презрением проигнорировав высказывание девочки, Найта спросила:

— Отчего твои волосы стали белы, как снег в горах?

— Перекрасилась, — буркнула она. — А ты, кстати, могла бы и не убивать Фарка… Найта хотела что-то ответить Лара-Эльве, но я опередил:

— Фарк погиб ради общего дела, — если бы не его жертва, нам бы не удалось убедить Гроссмейстера, и мы сейчас не стояли бы здесь все вместе…

— Нам еще рано праздновать, мой господин, — сказала Найта, бросив взгляд на стационарный монитор, — твое оружие не может навредить богу… Эльва больше ничего не сказала, разок зыркнула на меня исподлобья и уставилась в панель управления огнем. Там было видно, как самая крупная из всех, третья волна торпед и ракет достигала цели… Я сжал за них кулаки и весь обратился во внимание, когда ЭТО со мной заговорило…

Глава 5 Жертва

Адмирал сообщил ликующе:

— Враг поймал сам себя. Поставщики помех воздействуют на его гипервременные приводы точно так же. Корабли противника не могут покинуть систему, и отдельные эскадры уже капитулируют… Он говорил что-то еще, но я пришел в себя:

— Прекратить атаку! Прекратить атаку! Адмирал посмотрел на меня выпученными глазами:

— Сэр?

— Продолжайте атаковать корабли Гроссмейстера, — опомнился я, — но прекратите атаку на объект. Немедленно отведите эскадру от «звезды».

— Но…

— Адмирал, выполняйте.

— Слушаюсь, сэр. Когда атакующая эскадра прекратила обстрел «звезды», которая к этому моменту потеряла значительную часть своей энергии, я было вздохнул с облегчением, но на мостик тут же ворвался образ разъяренного Старведия.

— Какого дьявола происходит? — воскликнул он. — Почему вы отзываете эскадру.

— Мы не должны убивать ЭТО.

— Что? Почему?

— Потому что это балансировщик, — сказал я. — Защитный организм Вселенной… Он поддерживает в равновесии всю систему. Скажи, ты бы стал уничтожать лейкоцит в иммунной системе организма, в котором живешь?

— Прекрати нести чушь!

— Знаю, это трудно понять, но послушай меня…

— Нет, — зарычал Старведий, — это ты послушай меня. Мне плевать, что это за штука и какую она роль играет в строении Вселенной, но я лидер свободных миров и никому не позволю управлять человечеством!

— Не выносишь конкурентов? — съязвил я, начиная кипятиться. Он разозлился окончательно:

— Адмирал, приказываю уничтожить объект, пока он не восстановился!

— Но сэр, это расходится с приказом Сияющего.

— Я Величайший. Верховный командующий военными силами и правитель Объединенных Системам Аливрии, приказываю флоту начать атаку.

— Но…

— Первый помощник, — глухим голосом сказал Старведий, — адмирал флота — изменник. Возьмите командование на себя.

— Есть, сэр, — раздался голос человека за кадром.

Лицо на три-Д модели адмирала побледнело, глаза расширились, там внутри будто плеснулась волна жидкого ужаса. «Что вы делаете?..», — начал было он, но прогремел выстрел, белый сюртук окрасился кровью и его модель исчезла.

— Старведий, ты… Он не стал слушать продолжение фразы — отключил связь.

Мои Живые корабли развернулись для атаки по бывшим союзникам, но более не предпринимали никаких действий. Весь экипаж «Сердце Эльвы» замер в ожидании судьбоносного момента. Если я прикажу атаковать корабли Старведия, то начнется новая война. Если ничего не предприму, — «звезда» погибнет, и неизвестно к чему это приведет в перспективе. Секунды складывались в минуты, а я все смотрел, как тучи ракет и дождь полос излучателей барабанили по защитной оболочке Балансировщика. Еще немного и он исчерпает остатки энергии, погибнет и никто не знает что тогда произойдет…

— Соедините меня со Старведием, — попросил я.

— Его корабль не отвечает.

— Скажи, что их молчание вынуждает меня начать войну. Через двадцать секунд в переговорном устройстве возник образ какого-то офицера невзрачного вида.

— Простите, сэр, — сказал он. — Но Величайший в данный момент не может вам ответить…

— Почему?

— Он… Его нет на флагмане.

— Сияющий, — перебила наш разговор Эльва, — вражеские корабли прекратили вести обстрел объекта. Нехорошее предчувствие захлестнуло меня черной волной. Я закрыл глаза и бросил все внутренние силы на поиск Старведия… И обнаружил его почти сразу. Видя, что даже концентрированный огонь не приносит желаемого результата, а оглушенная из-за гибели своего аватара «звезда» уже начинает восстанавливать силы, Величайший решил идти ва-банк. Он догадался скорее интуитивно, чем по здравому размышлению, что его личной силы хватит чтобы прорвать защиту «звезды», в том случае, если пойдет на нее едва ли не врукопашную. Надев на свой неизменный доспех золотой шлем и прикрепив на спину реактивный ранец, он телепортировался в открытый космос и сейчас плыл к «звезде»…

— Шлем и спасательный ранец мне! — заорал я так неожиданно, что все вокруг непроизвольно отступили и захлопали глазами. Однако амуницию я все же получил.

Телепортация не заняла много времени. Тьма прыгнула на меня, сжала в объятиях и взглянула мириадами серебристых глаз. Где-то за спиной полыхал гигантский огненный шар, сбоку леветировали конструкции из серебристого металла, а вдали застыл рукотворный титан — однако всего этого я практически не заметил. Передо мной был тускло светящийся астероид с испещренной, зеленовато-фиолетовой поверхностью. А еще был он. Прорвавшийся через бледное свечение человек в золотом.

— Остановись! — приказал я ему мысленно, и он вздрогнул, восприняв этот импульс. К моему разочарованию дело, этим и ограничилось — красно-синяя струя реактивного ранца увеличилась в размерах, и он еще быстрее стал приближаться к поверхности… Он не приземлился, а скорее врезался. «Кожа» Балансировщика под таким ударом прогнулась, но выдержала. И прежде чем он успел сделать что-либо еще, я материализовался рядом, ударил его плечом так, что едва не вышиб из зоны гравитации.

— Остановись! — потребовал я. — Ты не понимаешь, что делаешь! В ушных динамиках раздалось рычание, даже сквозь затемненное забрало шлема в его глазах появилась граничащая с безумием ярость. Он бросился на меня с силой всей своей Сущности…

Довольно забавно знать, что боги не такие уж всемогущие твари, как о них думают простые смертные. По крайней мере, в ближнем бою, прежде всего они полагаются на свою плоть и лишь потом на разум. Сначала бьют кулаком, а после добивают чем-нибудь, что люди называют сверхспособностью. Так проще, так быстрее. В битве друг с другом, когда каждая доля секунды поистине бесценна, они не станут замирать на несколько мгновений только для того, чтобы применить какой-нибудь телекинез или остановить врагу сердце. Даже если допустить фантастический вариант, что враг предоставит им такую возможность, вряд ли они откажутся от контрмер. Так что кулак эффективней. Мы дрались как школьники, случайно получившие тела суперменов. Первые три секунды бились на кулаках, после пять — катались по поверхности, ну а теперь мы в обнимку с ним со скоростью сверхзвукового истребителя мчимся к Балансировщику, лелея взаимную надежду подставить друг друга под удар…

Лица Старведия по-прежнему не было видно, я проделал лишь трещину в забрале и выбил небольшой кусок стекла. Зато мое он видел все как есть — мой шлем разбился вдребезги, и его куски разлетелись в безвоздушном пространстве. Космический холод жалил мне лицо, глаза нестерпимо чесались, а внутреннее давление будто бы пыталось вскипятить кровь. И оставалось только гадать, сколько еще смогу продержаться без глотка воздуха.

Тело Балансировщика приближалось. Стремительный полет скоро прервется тяжелым ударом. Старведий сверху — значит, я буду его тараном или смягчающей подушкой — как посмотреть. Странно, но меня это не беспокоило. В голове только дурацкие обрывки мыслей. «Абсолютный ноль — это зло. Отсутствие давления — зло. Старведий — тоже зло»… Удар все-таки последовал. Но он был не таким страшным, как я считал. Будто сиганув с обрыва, вместо встречи с землей я ушел под воду. Вокруг сгустилась липкая жижа и тьма. Я почувствовал, как содрогнулось тело Балансировщика и как в агонии завопил сонм беспорядочных голосов. Старведий, вместо того, чтобы еще раз врезать мне в лицо, метнулся глубже — жижа похоже не была для него помехой. Все вокруг содрогнулось в конвульсиях, когда он повредил какой-то гигантский нервный узел. Вот только он просчитался, когда предоставил мне эти мгновения. То помятое и невзрачное, что недавно было его золотыми доспехами, изменило структуру и форму. Металл стал жидким, как ртуть, он змейками заскользил к его лицу, проник в ноздри, затем втянулся в пищевод и легкие. Старведий не успел перекрыть ему путь. Он еще пытался понять, как избавиться от напасти, когда у жидкого металла в его нутре стала повышаться температура. Триста градусов… шестьсот… Температура продолжала быстро возрастать, металл в легких и желудке Марка Старведия уже испарялся, а он все дергался в конвульсиях точно так же, как недавно бился Балансировщик. Но вот он, наконец, обмяк, и жижа понесла его тело к отверстию, сквозь которое космическая бездна высасывала внутренности поверженного Баласнировщика. Скоро Сущность перестанет защищать тело и его разорвет на клочки… «Вот и закончилось существование твоего тела, Марк, однако ты еще можешь воскреснуть…» «Проклятье, что это?!» «Что за маразм здесь творится?!» У Балансировщика, оказывается, тоже была энергетическая структура. Она отличалась от Сущностей богов так же, как те от сути Демиургов. Но, тем не менее, тонкое тело погибшего Балансировщика имело достаточно разума, чтобы возжелать отомстить обидчику.

Сущность поверженного бога попыталась защититься, но призрачный свет не ведал пощады. Я не успел и глазом моргнуть, когда энергетическая структура Балансировщика нанесла Сущности Старведия ущерб разрушивший все её внутренние связи… Проклятье! Все пропало. У меня было достаточно времени. Я бы еще успел телепортироваться куда-нибудь далеко отсюда и целую вечность потягивать из трубочки коктейльчик на берегу моря… Но в этом случае взрыв, сравнимый со взрывом Сверхновой не оставит ни от «Сердца Эльвы», ни от самой Аливрии и следа. Я добровольно обменял свою жизнь на жизни Найты, Эльвы и миллиардов неизвестных мне людей, которые вряд ли когда-нибудь узнают кому обязаны своими жизнями. Я остался, чтобы попытаться поглотить выброс колоссальной энергии…

Глава 6 Опоздание

Рива

Он стоял рядом с Круз, и держал ее руку, стараясь это делать незаметно, словно школьник. Тем не менее, он знал, что имел право на эту женщину. За считанные недели пройти путь от простого пехотинца до магистра, что эквивалентно командующего армией, удается лишь избранным. Он сжал женскую руку крепче. Вокруг колосса кипел бой, и Живые корабли его проигрывали. С тех пор как Сияющий исчез во взрыве «звезды» изменилось многое: союзники стали врагами. Адмиралы ОСА истолковали бой Сияющего и Старведия как первый акт начавшейся войны… Как бы там ни было, но скоро превосходящие численностью и обладавшие преимуществом первого удара корабли ОСА доберутся и до «Сердца». Так что возможно, это было их с Круз прощальное касание… Он пытался думать о долге, призывающем его наставлять в вере Орден, но какой толк в главном жреце, если бог мертв? Когда первые ракеты, пробив силовой щит, ударили в обшивку корабля, Круз не выдержала и прижалась к его груди. Эльва даже не пошевелилась, чтобы отдать какие-либо распоряжения. Со слезами на глазах она сообщала по общей связи, что Сияющий погиб. Весь корабль тысячи людей, считавших колосс своим домом, замерли в шоке и ужасе. Должно быть, снежноволосый капитан считала, что люди должны знать правду, не понимая, что скоро многие из них сойдут с ума, а некоторые совершат суицид. Однако Рива не был способен отвести плачущую девочку от микрофона… Все потеряли надежду, и он в том числе. Когда свершилось очередное чудо, Круз с силой сжала его шею, а сам он обомлел. Эльва же — поперхнулась и закашлялась. В рубке возник Сияющий. В сломанных доспехах, грязный, окровавленный, обожженный, помятый, но живой…

* * *

Внутри колосса меня ждала Сония. Первое, что она сказала, увидев меня: «Я здесь! Я пришла!».

— Спасибо, Сония. Скажи правду, меня еще можно спасти?

— Спасти? — спросила она, удивленно хлопая ресницами и оглядывая меня не понимающе. — От чего? Меня шатало, перед глазами все кружилось, зубы сводила оскомина, а внутренности едва не выворачивались наизнанку. Казалось, что мое состояние должно было проявляться и снаружи…

— Только что я поглотил сразу две Сущности… С каждым мгновением мне становится только хуже. Я ведь умру, да? Услышав это, Эльва пискнула и зажала руками рот, а Найта забыла о маске бесстрастия и кинулась мне на шею. Однако богиня не повела и ухом.

— Вот что, — начала она, — ты не должен пугаться происходящих с тобой изменений. Я подавил сильный приступ тошноты и обратил на неё мутный взгляд:

— Изменений? Каких изменений?

— Ты отличаешься от богов. Всегда отличался. Никогда не задумывался, почему я вьюсь вокруг тебя виноградной лозой? Тебя распирает энергия, твоя Сущность преобразовывается, ей уже не нужна оболочка. Напротив, плоть ей только мешает.

— Что? Я… развоплощаюсь?

— Да… У Найты по щеке покатилась слеза — впервые с тех пор как я её знаю. Словно надеясь остановить необратимый процесс, она вцепилась в меня крепче, сдавливая шею, едва не удушая…

— В этом нет ничего страшного… Прежде чем ты станешь Демиургом, пройдет некоторое время. Сейчас ты заснешь. Не знаю насколько: может быть даже на сотню лет, — но когда проснешься, будешь полностью преображен.

— Я не хочу…

— У тебя нет выбора. Это не остановить.

— Я… эльвии живут до трехсотен лет, — с трудом выдавливая слова, прошептала Найта. — Я буду тебя ждать…

— А я… Я не знаю сколько проживу, — сказала Эльва, отчего-то щурясь. — Не знаю, дождусь ли тебя, но я горжусь, что верой служила тебе, мой капитан! Резко развернувшись, она стремглав бросилась к лифту, задержавшись там, только чтобы дождаться открытия дверей.

— Девочка моя, — обратилась Сония к Найте, — не беспокойся, ты не постареешь… Когда Демиург «засыпает» чтобы переродиться вновь, вокруг него словно кокон у будущей бабочки, образовывается петля времени, — если ты останешься на корабле, то корабль и все люди в нем заснут вместе с тобой… Я погладил Найту, стремясь утешить:

— Это, конечно, хорошо, но как я буду общаться с женой и с людьми без тела? Вспомнив опыт общения с Демиургами, добавил:

— Я ведь выжгу им мозги.

— Этого не случится, если ты сделаешь Найту богиней — вестником своей воли для людей…

— Я это могу?

— Сможешь, когда станешь Демиургом. Даже нет, ты станешь кем-то вроде короля Демиургов…

— Найта, слышишь? Не плачь. Кто-нибудь… Круз, найди Эльву, пока она не наделала глупостей. Скажи ей, что я собираюсь сделать богиней и её… Найта, не возражаешь?

Она вскинула мокрые глаза и улыбнулась. Ушки выбились из-под копны каштановых волос и торчали сейчас с какой-то детской непоседливостью.

— Да… кстати, а согласны ли люди переместиться на сотню лет в будущее?

— Кха-кха, — кашлянул Рива, привлекая к себе внимание. — Орден ждал этого момента тысячи лет. В пророчестве сказано, что мессия поведет нас за собой в новое будущее. И еще сказано, что спасутся только те, кто следуют за ним… Вероятно, пророчество сбывается.

— Тем не менее, их надо спросить. Расскажите им…

— В этом нет необходимости, Сияющий. Наш капитан не выключила микрофон общей связи, этот разговор слышали все люди на корабле… Орденцы, я ваш Магистр говорю вам: все желающие покинуть корабль могут прямо сейчас снять телефон и позвонить в рубку — здесь будет происходить регистрация посадочных мест челноков для эвакуации. Я смотрел на операторов связи: мгновение, пять секунд, десять… Но когда их напряженные позы расслабились, понял, что никаких звонков не дождусь… В этот момент вбежала Эльва. Всегда идеально сложенные белоснежные локоны сейчас были растрепаны, глаза широко распахнуты.

— Найта, Эльва, а вы пойдете за мной сквозь время?

— Конечно, мой господин…

— Да, мой капитан… Сония немного замялась, потом, будто что-то решив для себя, спросила:

— Как ты себя чувствуешь? Не собираешься засыпать прямо сейчас? Минуту продержишься?

— Вроде да… Знаешь, стал чувствовать себя заметно лучше… А что?

— По правде сказать, я так спешила, что оставила на планете Чашу и кое-какие дорогие мне вещи. Дашь мне минуточку, хорошо? Я кивнул. Она растворилась в воздухе… И тут началось. Меня скрутило узлом. Полностью утратил ориентацию, перед глазами все поплыло окончательно. Я бы упал, если бы меня не держали женские руки… Я почувствовал, как мое тело распадается на атомы. Ни с чем несравнимое ощущение. Прости меня, Сония. Невероятный колосс, все внутри и на много километров снаружи попало под воздействие моей новорожденной Сущности. Ей требовалось время, чтобы осознать себя, и оно украло его у пространства. Для кораблей ОСА, оставшихся вне досягаемости моей разросшейся в размерах сути, «Сердце Эльвы» просто исчез, растворился словно призрак, породив очередную легенду. Когда он появится на этом месте вновь? Кто знает…

Лорд Балаут

Могущественный слуга Сияющего стоял под свинцовым небом на овальной крыше стеклянного дворца и смотрел вниз. Там раскинулся человеческий муравейник, серый и невзрачный, даже несмотря на весь свой лоск. Посреди бездны, лавируя между каменными домами и железными конструкциями, куда-то мчались тысячи летучих машин, а на бессчетных слоях города несметные толпы людей ездили на самодвижущихся лентах-коврах. Дно города, место, где исполинские строения брали свое начало, не было даже видно — взгляд героя упирался в беспросветно-серое марево — должно быть, загрязненный пылью воздух…

— Аливрия, — невесело сказал Балаут, — я исцелю тебя. Его могучий голос распростерся по округе, повис на мгновенье над городом и исчез, подхваченный непонятно откуда взявшимся порывом ветра. Балауит обернулся к его источнику и увидел возникший рядом на крыше мощный вихрь. Схватившись было за копье, остановил движение, расслабился и кивнул, признавая в нежданном госте богиню Сонию. Когда-то она была его главным и самым опасным врагом, но те времена давно минули… Весь её вид выдавал удивление и тревогу: руки теребили ножку Чаши, а в бирюзовых глазах искра надежды дралась с отчаянием обреченного.

— Где он?! — спросила она без какой-либо учтивости. Впрочем, лорд мгновенно простил даме возмутительные манеры:

— Вы говорите о Сияющем, госпожа? Насколько я понял, он повел своих слуг в грядущие века. Богиня прикрыла глаза, поджала губы и стояла так множество мгновений. Потом она будто взорвалась подобно тому, как спокойная река, сметая преграждающую ей путь плотину, вместе с ней обрушивает на мир всю скопленную ярость. Богиня швырнула свою драгоценную Чашу в бездну между исполинскими домами и воскликнула:

— Это из-за тебя! Все из-за тебя! Из-за тебя мне суждено остаться здесь навеки!

— Вы говорите обо мне, госпожа? — спросил немного уязвленный лорд. Но она похоже его не слышала.

— Все пропало, — шептала она, по-женски закрыв лицо руками. — Столько усилий, и все пропало… Несколько позже, когда она, наконец, отвела от лица руки и распахнула глаза, вместо лучистой сирени Балаут увидел в них слепую тоску.

— Почему ты здесь? — вяло спросила она. — Почему не ушел с ним? Герой из легенд вновь глянул на распростершийся вокруг него большой серый мир, и величаво произнес:

— Вожди этого народа мертвы, и кому-то надо было остаться, дабы наполнить сердца людей светом. Проснувшись, Сияющий узреет лишь чистоту и справедливость, царящую там, где раньше торжествовало зло и упадок духа. Эльвийская богиня похоже даже его не слышала.

— Я ведь смогу его дождаться, — прошептала она, — в конце концов, что для меня сотня-другая лет?..

Глава 7 Миллион лет

Солнечная система обычно была загромождена разнообразными станциями, начиная от торговых и ретрансляционных, заканчивая таможенными и военными, а кроме того, оставшееся пространство было строго разделено на стоянки кораблей, коридоры торговых маршрутов и разгонных трасс. В мире, где у каждого первого совершеннолетнего человека был собственный межзвездный корабль, кубический метр пустоты ценился больше равного по объему количества драгоценных металлов. Но сегодня вся Солнечная система была на беспрецедентном карантине. Военные корабли надежным замком заблокировали границы сектора, чтобы не допустить помех первому и единственному Исходу. И в необычно пустом пространстве близ планеты Земля сейчас замер лишь флот из сотни транспортных кораблей — под завязку забитых выбранными по жребию счастливчиками.

Они дожидались время «Х», когда благодаря совокупной мощи всех обжитых людьми планет небывалый энергетический всплеск откроет кратковременный портал между умирающей и только зарождавшейся Вселенными… Сотни записывающих происходящее устройств было направлено на эти корабли -

бессчетное количество глаз провожали их со смешенными чувствами. Только тем, кто находится на этих кораблях-ковчегах суждено выжить. Только им суждено продолжить человеческий род… В общем, не удивительно, что появление из ниоткуда гигантского корабля произвело фурор и панику. Он был настолько же огромным, насколько и морально устаревшим. Имел гипервременной привод, электронное оборудование, а вооружение — использовавшееся еще на заре Затерянной эры.

Оборонительные станции навели на космический колосс свои орудия — один залп и они дезинтегрируют корабль, невзирая на жалкое подобие его энергетической защиты. Но команды на открытие огня так и не поступило… Наверно потому, что для командования не было ничего хуже уничтожения неопознанного, не представляющего угрозы корабля, без какой-либо предварительной попытки связи. Навстречу колоссу были высланы патрульные корабли, а на всех волнах пси-пространства звучала просьба назваться…

Сколько меня не было? Сотню лет? Похоже намного больше. Я смотрю и не узнаю Аливрию, даже точно зная, что это она. Все так изменилось… Я заглянул в корабль. Там были убитые горем Эльва и Найта и тысяча ничего не понимающих людей. Не печальтесь, я еще найду способ вернуться к вам… А потом обнаружил сигнал — какое-то послание, отправленное мне из глубин веков. Сония… Она устала.

Образ разбитой, смертельно уставшей богини заговорил со мной сквозь искажения времени:

— Я ждала тебя долго… так долго. Всё это время я надеялась, что, когда ты станешь Демиургом, — я войду в твой пантеон и ты не дашь мне погибнуть вместе с прочими богами. Преследуя эту цель, я вела тебя с самого начала… Но пятьсот тысяч лет это так долго… Это очень долго. А ты все еще не проснулся… Я устала. Устала ждать… Устала жить… Прости меня. Моей мечте не суждено исполниться. Я не увижу твоего рождения, мой Демиург. И я, даже с помощью Чаши жизни, не знаю, когда ты проснешься. Может это произойдет завтра, а может еще через пятьсот тысячелетий. Я больше не могу ждать… Да, мой долг рассказать, что произошло за это время… Благодаря твоему неотесанному слуге человечество перестало воевать, забыло о войнах и неравенстве. Магические и технические пути слились воедино. Раса эльфов вместо луков использует автоматическое оружие, а люди в космических кораблях балуются магией… Хотя возможно, когда ты проснешься, это не будет иметь никакого значения и все расы смешаются воедино. Теперь, когда ты показал им, как уничтожать Хранителей Вселенной, их распространение ничем неограниченно — Звездные империи раскинулись так, что даже я не вижу их границ. Мощь людей возросла многократно, но даже им непросто без погибающих Демиургов держать в равновесии свои миры и звезды. Для этого им приходится уничтожать все больше безжизненных миров… Мне остается лишь надеяться, что Вселенная действительно бесконечна…

Вот, пожалуй, и всё. Что же, прощай. Еще раз прости, что не дождалась тебя. Я умираю… И если ты еще можешь испытывать чувства — не печалься. Я сама так хочу — пятьсот тысяч лет — очень много даже для богини… Я слишком устала…. Прощай.

* * *

Пилоты патрульных кораблей, высланные, чтобы установить визуальную связь с неопознанным кораблем, встрепенулись, когда Центр открыл телепатический канал и сообщил новую информацию.

— Бог мой, — произнес командир, — это «Сердце Эльвы» — мифический корабль, исчезнувший в конце Затерянной эры.

— Это после первой битвы с «Балансировщиком»? — отозвался другой пилот. — Так это же было миллион лет назад! Верно ведь?

— Что-то типа того…

— Смотрите, его правый борт просто искорежен. Должно быть, корабль участвовал в настоящем бою. Даже завидую…

— Господи, умели же древние строить…

— Не скажи, эта махина выглядит потрясающе, но, по сути груда металлолома… Командир группы хотел сказать что-то еще, но в разговор пилотов вмешался Живой искусственный интеллект:

— Внимание, обнаружен Демиург!

— Что? Повтори!

— Сенсоры засекли присутствие Демиурга!

— Я… что…

— Командир, вы слышали? Что нам делать?!

— Я… я не знаю…

— Патруль, это «Центр», доложите обстановку.

— Центр, это патруль. Сенсоры засекли Демиурга! Земля, подтвердите!

— …Произвожу сканирование в альфа-диапазоне…. Есть сигнал. …Это действительно он.

— Но как такое возможно? Они же вымерли черт знает когда из-за дефицита энергии… Центр не ответил. Для всех появление Демиурга было сродни факту обнаружения на Земле живых доисторических ящеров…

— …Патруль, — наконец донеслось из устройства связи, — аналитические группы утверждают, что вы являетесь свидетелем рождения нового Демиурга.

— О-бал-деть…

* * *

Цепь энергии, перекидываемой от планеты к планете, от галактики к галактике,

досуха выжимая там все ресурсы, наконец достигла Земли. Принявшая её космическая станция активировала излучатель, на корпусе которого засветились магические руны. Вспыхнувший луч проколол обе Вселенных будто гигантской иглой. Замерший флот ожил и стал приближаться к локальному хаосу, образовавшемуся в месте разрыва. Все ретрансляторы стали передавать на умирающую Вселенную сообщение Мирового правительства.

— Тем немногим, которым посчастливилось уместиться в священном ковчеге, мы желаем удачи, а остальных прошу набраться мужества. Наша Вселенная умирает, но человеческий род будет жить. Все мы, несмотря на наши отличия, вышли с одной планеты и произошли от одного вида, и возможно от одной пары. Так что в каждом из колонистов, отправленных в иную Вселенную, есть частичка каждого из вас — возрадуйтесь, люди, наш род не прервется вместе с нами! И пусть «Катрина» окажется более снисходительна к человечеству, чем наша собственная Вселенная…

Человечество — это организм, необходимый Вселенной в ограниченных количествах и гибельный вирус в своем безудержном распространении. Для чего ей люди — так и не узнал. Глупо было рассчитывать, что ничтожной частичке системы откроется какой бы то ни было глобальный смысл.

Я лишь знал, что защитные тела новой Вселенной поначалу нас не тронут, но все равно скользнул в иное пространство боязливо… Возможно, все повторится вновь и однажды меня сразят, но, даже зная это наверняка, я все равно буду защищать человечество, которое начнет путь заново…. Заново, в который уже раз.

Впрочем, чтобы обдумать все это, у меня в запасе есть по меньшей мере миллион лет. Возможно, я найду способ. А сейчас, для того чтобы пропустить «Сердце Эльвы» вслед за флотом колонизаторов, мне необходимо поддержать прокол к «Катрине» еще несколько мгновений… Первый колонизатор ворвался в черную дыру и, наверно, будь у меня тело, я бы печально ухмыльнулся, узнав, что он назван именем Лорда Балаута. Когда в хаосе прокола исчез последний колонизатор, гигантский «Сердце Эльвы» с многолюдным Орденом и двумя богинями на борту скользнул за ним следом. Сопровождающие его военные корабли замерли — изумлению их пилотов не было предела. Но меня интересовали не они. Когда заглянул в каюту капитана корабля «Сердце Эльвы», то увидел, что на стене висит рамка картины, на полотне которой ничего нет. Прародитель всех Демиургов покинул картину для того, чтобы умереть вместе со своей Вселенной, или для того чтобы переродиться во что-то более великое? Боюсь, я не скоро это узнаю…

Эпилог

Мельница мироздания стоит на берегу реки времени. Эта река течет не быстро и не медленно, но неумолимо и только в одном направлении. Ее поток вращает гигантское колесо истории, и пока оно крутится, жернова продолжат перемалывать человеческие судьбы. Однажды, заброшенный и забытый, великий «Сердце Эльвы» вновь ожил. В каюте капитана вспыхнул свет, и глазам наблюдателей предстала картина в золотой оправе.

В центре нее стоял улыбающийся молодой человек в черных доспехах неизвестного типа. Он обнимал двух прекрасных особ женского пола: у одной были невиданные острые ушки, а другая имела волосы цвета только что выпавшего снега. Вид обеих был счастливым…

Послесловие

Автор не знает, какое оно — будущее, и не смеет утверждать, какое оно на самом деле — настоящее. Он всего лишь нарисовал один из бесконечных множеств вариантов и от души надеется, что не заставил читателя скучать.

Content

Лукьянов Валерьевич
Катрина

Пролог

Часть 1 Рукопожатие

Глава 1 Новая Лилис

Глава 2 Покушение

Глава 3 Хаос

Глава 4 Превращение

Глава 5 Девятый вал

Часть 2 Полготовка

Глава 1 Федерация

Глава 2 Вторжение

Глава 3 Падение

Глава 4 Убийство

Глава 5 Цена

Часть 3 Точка невозврата

Глава 1 Трещины

Глава 2 Побег

Глава 3 Доверие

Глава 4 Поступок

Глава 5 Завещание

Глава 6 Разгром

Глава 7 Высадка

Глава 8 Эльва

Глава 9 Бог смерти

Часть 4 Награда

Глава 1 Воскрешенная «Лилис»

Глава 2 Живой флот

Глава 3 Охота на призрака

Глава 4 Обещание

Глава 5 Жертва

Глава 6 Опоздание

Глава 7 Миллион лет

Эпилог

Послесловие